Битва за Землю (СИ) [Елена Долгова] (fb2) читать онлайн

Битва за Землю

Пролог

Соня Русанова любила риск. Откуда в душе завелась такая склонность, она и сама не знала — быть может, пришла по наследству от знаменитого деда, командира космолёта «Алконост».

Следы деда давно затерялись в бескрайней бездне Галактики, а Соню судьба и случайный выбор университетского искина забросили на Марс — на геологическую практику ради изучения залежей андезита на плато Тарсис.

Риска и прочей романтики тут не оказалось: терраформирование планеты завершилось, неразведанных залежей оставалось мало, и шахты горнорудных корпораций уже добрались до наследия древних вулканов.

Нехватку адреналина Соня компенсировала гонками на флайерах над плоской равниной в компании таких же, как она, молодых и дерзких.

Шёл второй год конфликта между Альянсом и криттерами. Основные события происходили где-то там — у фронтира, в секторах Ушедших, — но порой отзывались мрачным эхом, когда погибал дальний полузнакомый или человек, чью голограмму Соня видела в сети.

Жизнь на Марсе, казалось, замерла на грани — без настоящего горя и без особой радости, в беспокойном недоумении, которое уже сделалось привычным. Бастион Солнечной Системы оставался незыблемым; мощь Альянса и компетентность Лиги Земли не подвергались сомнению.

День накануне крутых перемен прошёл гладко: отчёт по андезитам составлен и записан в память браслета. Флайер заправлен и готов к вечерней гонке над равнинами Тарсиса. Лёгкий обруч нейроинтерфейса лег на виски, дополненная реальность разлиновала пейзаж сеткой тончайших волосяных линий. Бурая равнина неслась под крылом. Второй флайер, которым управлял Хоса, пристроился слева. Синеватый марсианский закат занял уже половину неба.

Всё, что случилось потом, началось внезапно: в сине-сером небе мелькнул росчерк, похожий на след падения метеорита.

Предмет, пробивший атмосферу, упал на грунт и раскололся.

Мириады хлынувших из него наноботов вспенили часть равнины. В эпицентре кипящей материи оформились контуры машин.

— Нет-нет… этого нам не надо… — пробормотал Хоса, и Соня услышала его голос через бусину наушника. — Давай разворачиваться, — предложил он, но ни возражения, ни согласия не услышал.

Порождённый машиной сполох ударил в небо. Флайер Сони качнуло; изумрудного цвета луч прошёл мимо и ударил в ведомую машину.

Хоса, возможно, вскрикнул, может быть, выругался, но Соня не услышала ничего. Нейроинтерфейс управления, поймав её мысленные приказы, заставил машину снизиться, прижавшись к рельефу равнины. Воздух вокруг, казалось, звенел; сполохи плясали на валунах и пологих склонах. Ещё полдесятка «метеоритов» перечеркнули небо близ горизонта.

…Флайер Сони так и не сбили, но его пришлось посадить, когда один из двигателей заглох. Русанова шла по каменистым пустошам всю ночь, а потом, когда рассвело, продолжала идти, пока не набрела на дымящиеся руины посёлка. Сброшенные криттерами «матки» наноботов лежали, как пустая скорлупа гигантских яиц. Боты, сделав дело и попав под удар планетарной обороны, уже превратились в серую слизь, но причинённые ими разрушения оказались ужасны. В переработку пошло всё — грунт планеты, строения, неорганика и органика, включая людей, от которых остались даже не тела, а лишь намёки на нечто человеческое: лоскуты одежды, обронённые вещи, отпечатки бегущих ног.

Соня не плакала. После смерти Хосы и ночного перехода по холодной равнине у неё не осталось слёз.

На Землю она улетела через три дня — в тесном трюме военного транспортника, битком набитом уцелевшими беженцами.

Глава 1 Горизонт

Адмирал Евгений Фёдорович Черенков смотрел на звёзды. Впервые за долгое время он делал это не в космосе, а на Земле, стоя у панорамного окна на верхнем этаже штаб-квартиры Объединённого Космофлота Земли в Йоханнесбурге. Зрелище разочаровывало. Огни огромного города смазывали сияние неба, превращая роскошный Млечный Путь в россыпь тусклых звёзд.

Адмирал Дамран, который, как и Черенков, только что покинул брифинг, подошёл и остановился рядом.

— Я вижу, вы не согласны с решением? — сдержанно спросил он на общем для обоих языке — эсперанто.

— Согласен или нет — это мало что меняет, — так же бесстрастно отозвался Черенков. — Запасы минус-материи минимальны, наши синтезаторы уничтожены, пути поставок разорваны, а это значит…

— … Мы проигрываем войну. А раз проигрываем, придётся отказаться от помощи союзникам и колониям.

— Верно. Космофлот не станет защищать Гиркан и Сирму. Он сосредоточится на обороне Солнечной системы. Военная необходимость.

— Это вас задело?

— Задело? — Черенков хмыкнул. — Такие чувства оставим гражданским. У Космофлота есть приказ.

— Значит, всё нормально? — осторожно поинтересовался Дамран.

— Значит, работаем по плану, — кивнул Черенков. — Через два часа все свободные транспортники уйдут к Сирме-Нова. Мы эвакуируем всех, кого можно, и до того, как криттеры ударят по планете.

Дамран покачал головой.

— Я успел связаться со штабом союзников, — снова заговорил он. — Там на Сирме все чокнутые — хотят сопротивляться. Людей, так или иначе связанных с республиканским флотом, там очень много. Боюсь, эвакуация сорвётся.

— Президента Ке-Орна нужно вывезти.

— Этот точно откажется — он самый упёртый.

— На Сирме-Нова наше посольство и офис отряда Кси.

— То есть?

— Ке-Орна так или иначе вывезут. Меня, признаться, волнует другое — как будем защищать Землю.

— Так, как приказано — сбивая корабли-матки на высокой орбите.

— Если у противника есть крепитий, если бомба будет захвачена гравитацией Земли…

— Я тоже думал об этом, — вздохнул Дамран. — Она будет свободно падать на грунт, и сбивать такую штуку бесполезно — даже стратосферный взрыв причинит громадный ущерб.

— До сих пор противник не использовал крепитий, — задумчиво произнёс Черенков. — Почему?

— Возможно, криттеры не добыли его в нужных количествах. Может быть, хотели сохранить экосферу для себя. Понять логику таких существ очень сложно.

— Вы их видели вблизи?

— Нет.

— А я видел. Одного-единственного пленного. Не гуманоид. Даже не разумная медуза или колония бактерий. Чисто энергетическое существо, которого поместили в силовую клетку.

— Он мог говорить?

— В обычном смысле — нет. Один из штатных псиоников согласился на телепатический контакт. Ходили слухи, что кончилось это плохо, а результаты теперь засекречены.

— Нашего уровня доступа не хватит?

— Нет.

— Mi komprenas. Я понял. Не всё доступно даже адмиралам. На всякий случай — прощайте, камарадо Черенков. Займусь своим седьмым флотом.

Пожав друг другу руки, они разошлись. Черенков покинул здание штаб-квартиры, пересёк площадь, использовал общественный телепорт и очутился у периметра космопорта — там, где над обширной равниной сверкали в небе искры стартующих челноков.

Склады и парковки флайеров примыкали здесь друг к другу. Возле них суетилась вереница грузовых дроидов. Черенков огляделся, дотронулся до кулона на шее, и маскировочное устройство прикрыло адмиральский мундир голограммой гражданского костюма техника.

Шеф отряда Кси Кир Ставич ждал Черенкова за воротами пакгауза. Они поздоровались и расположились друг напротив друга на двух складных стульях за столом с зависшим голографическим экраном.

— Значит, решение принято, — заговорил Ставич, сухо усмехнувшись. — То самое решение, которое прогнозировали наши аналитики. Вы не согласны с ним, Юджин? — спросил Ставич, произнося имя собеседника на английский манер, и Черенков едва заметно поморщился.

— Скорее, не одобряю, — уточнил он. — Решение об отступлении продавила Лига Земли. Её можно понять — гражданские напуганы, им не до помощи инопланетникам. Выполнять приказ Лиги, в своём качестве адмирала Объединённого Космофлота, я, безусловно, буду.

— А в своём качестве союзника отряда Кси?

— В этом качестве я вам категорически советую поддержать сирмийское сопротивление, и сам, как командующий третьим флотом, сделаю всё, что могу.

— Что именно?

— Приму отставку у офицеров и десантников, если они этнические сирмийцы. Эти люди получат формально списанные или трофейные корабли, оружие, инструкции и начнут партизанскую войну за пределами Солнечной системы — в секторах Ушедших. С минус-материей у них будут проблемы, поэтому двигатели переведут на кристаллический водород.

— А на Родине вас не накажут? — чуть ехидно поинтересовался Ставич.

— Родина в курсе, но я вам про это не говорил, — отозвался Черенков и принял обычный для него невозмутимый вид.

— Что ж, неплохо. Пощипать тылы криттеров — полезное дело. Однако будет ли у этих, безусловно, смелых парней какая-то стратегическая задача?

— Если Сирму они потеряют, а, скорее всего, так и будет, все, кто выживет, ударят в тыл флоту вторжения, когда противник атакует нас здесь, на Земле.

— Это самоубийство. Они погибнут.

— Понимаете, Кир… В том, последнем сражении личное выживание потеряет смысл. Проиграв, мы не сможем подчиниться и копить силы для реванша — всех уцелевших они отправляют на смерть.

— Знаю. Ни одна из подчинившихся криттерам рас до сих пор не выживала — они используют пленных как пушечное мясо. Сажают на корабли, гонят в бой с другими жертвами.

— Слышал.

— Мои парни находили останки. Странные существа из другого квадранта… Это даже первым контактом не назвать.

— И никто из них не пытался восстать?

— В том-то и дело, что никаких сведений об этом нет. Возможно, они подверглись промывке мозгов.

— Если проиграем, нас ждёт такая же участь.

— Значит, вариант только один — победа. Отряд Кси поддержит ваш план. Большие сражения не по нашей части, но разведку и диверсии обеспечим.

— У Кси осталась агентура на Сирме-Нова?

— Один человек, но очень надёжный.

— Проинструктируйте его, пошлите сообщение по секретному каналу. Пускай займётся организацией Сопротивления, а заодно присмотрит за посольством Лиги.

— Секретный канал, возможно, «протекает». Лучше я вызову его на Землю.

— Не надо. Времени в обрез.

— Понимаю, но у него необычные… логистические возможности.

Черенков отметил про себя небольшую заминку в словах шефа Кси. «Опять эти их секретные технологии, — подумал он. — Что-то такое, что способно заменить варп-прыжок по обычному протоколу».

Вслух адмирал не сказал ничего и вскоре попрощался с Киром Ставичем.

Ставич же, расставшись с адмиралом, отправился в центральный офис отряда Кси, который, впрочем, не имел вывески и не значился ни в одном городском справочнике. Строго говоря, он вообще не имел адреса и представлял собой крыло частной резиденции с тонированными окнами и незаметной охранной системой.

Полночь уже миновала. Стекла с односторонней прозрачностью пропускали свет городских огней, но полностью избавляли от посторонних взглядов. Гость уже ждал, сидя в кресле у голографического камина и рассматривая фальшивый огонь. По совершенному лицу супервиро блуждали блики.

— Здравствуйте, Кир Ставич, — сказал он холодно, без особой симпатии, но и без злости.

— Здравствуйте, Кай Эсперо, — ответил шеф Кси, и они всё же пожали друг другу руки.

— Я был далеко. Пришлось задействовать дальнюю телепортацию.

— Знаю. Энергетические расходы взял на себя отряд.

— Надеюсь, причина того стоила.

— Стоила, но вас она не порадует, — буркнул Ставич и сел на второе кресло, придвинув его к фальшивому камину. — Вы в курсе наших проблем, — снова заговорил он, — знаете, что криттеры нас теснят. Наверняка понимаете, что основная битва состоится здесь, на Земле… Времени у нас мало, так что детали узнаете, вскрыв пакет. Этот документ существует только на бумаге и только в двух экземплярах — у вас и у меня. Главная новость — вы вступаете в должность капитана фрегата «Горизонт». Экипаж укомплектован такими же, как вы, супервиро.

— Я сам наберу людей.

— Нет нужды. Мы всё сделали. Это клоны вашего прежнего экипажа, все до единого — меркурианцы, все ваши друзья… по крайней мере, надеюсь, что друзья.

— Вот как, — Эсперо нахмурился. — Меня забыли спросить. Где взяли коды геномов?

— Этим занимался Эмиссар. У него свои методы.

— А воспоминания? Они не помнят, что произошло на Тилии?

— Об этом не беспокойтесь. Все эти люди помнят только юность на Меркурии. Они знают, что вы — спаситель и вожак, в детали их не посвящали.

— Клоны… психически устойчивы?

— Специалисты говорят — да.

— Не знаю, Кир, что мне делать — проклинать вас за эту грязную историю или благодарить за воскрешение друзей.

Ставич едва заметно улыбнулся.

— Решите по ходу дела, — сказал он. — Всё зависит от успеха задания. И ещё… Есть информация, что фонд Шеффера снова заработал.

— Вот как! Шеффер умер сто лет назад.

— Нашлись продолжатели, отыскались спонсоры. Ведут законные, полузаконные и вовсе незаконные исследования.

— Я думал, модификации генома человека разрешены. Посмотрите на Ушедших. Я сам, чёрт возьми, супервиро.

— Не всё так просто, Кай… можно сказать, совсем не просто. Вы сталкивались с супервиро-псиониками?

— Нет.

— Вот именно. Пси-способности не создаются модификацией генома. Они возникают сами, возможно, из-за неизученного природного фактора… так было до сих пор. По нашим сведениям, ребята из фонда Шеффера хотят создавать этот фактор искусственно.

— Дерьмо.

— Вот именно.

— Насколько они продвинулись?

— Неизвестно.

— Понятно. Ну что ж… поживём — увидим. Но при чём здесь война?

— Есть сведения, что агенты Шеффера контактировали с криттерами. Их получили путём пси-допроса пленника.

— Подробности?

— Подробностей не будет. Криттер умер, точнее его энергетическая сущность распалась, а наш человек, который им занимался, сошёл с ума.

— Чёрт. Паршивая ситуация.

— Согласен. Я знал этого парня. Хороший был человек. Сведений очень мало, но имейте в виду — вы можете столкнуться с боевыми псиониками, и тогда ваши способности супервиро обнулят. И ещё… Ферейский высший совет отправил на Сирму-Нова посла. Они не согласовали это с Лигой Земли.

— Зачем отправили?

— Подробности пока неизвестны.

— И что я должен делать?

— Проследите, чтобы ферейца там не убили. Это не главная задача, так что, по возможности.

— Хорошо. Это всё?

— Да, это всё. И желаю удачи.

* * *

Давно, в полузабытом прошлом, Эсперо отдал бы половину крови, руку или ногу за возможность вернуть своих людей. Впрочем, долгие годы анабиоза слегка охладили порыв, а неудачный эксперимент на Тилии научил Кая осторожности.

На борт зависшего на орбите фрегата «Горизонт» новый капитан решил прибыть на челноке. Задержка в пути позволяла забрать с собой кое-какой груз и заранее прочитать штатное расписание. Космопорт Йоханнесбурга оказался переполненным — установка телепортации срабатывала каждые пять минут, выбрасывая в реальность Южной Африки людей, ещё сутки назад работавших на марсианские промышленные корпорации. Растерянные мужчины и женщины двигались вереницей, наполняя отведённый для них зал — почти все без багажа, кое-кто раненый и наспех подлеченный портативным регенератором. Многие садились прямо на затоптанный пол, кто-то даже лёг и уснул.

— Как думаете, криттеры сделают Марс своей колонией? — спросил Кая незнакомый измождённый старик с дорогой тростью в руке.

— Это едва ли, — бесстрастно отозвался супервиро.

— Но почему? Им, вероятно, нужны ресурсы. В конце концов, мы можем что-то уступить.

— Не поможет.

— Погодите, погодите… Криттеры разумны. С разумной формой жизни всегда можно договориться.

— Не в этом случае.

— Мы же не знаем их мотивов!

— Вот именно. Может, лучше и не знать.

Старик не обиделся; двусмысленный ответ Эсперо лишь раззадорил его.

— Они живые. Они нас поймут. Они пощадят…

Кай уже пожалел, что ввязался в бессмысленный спор. В широком переходе между залами работал рекрутёр — гражданам Марса с навыками пилотов предлагали пополнить планетарную оборону Земли. Желающие были, но не сказать чтобы много: кучка молодых людей обоих полов что-то писала на виртпланшетах. Те, кто закончил писать, принялись с интересом таращиться на высокого и крепкого сверхчеловека.

Кай хмыкнул, раздвигая толпу плечом, добрался до турникета, позволил считать свою биометрию и вскоре попал в закрытую зону, предназначенную только для офицеров Альянса.

Здесь было гораздо просторнее и почти тихо. Телепортацией почти никто не пользовался; почти все сопровождали груз. Большой грузовой дроид протащил капсулу, по всей вероятности, с бортовым орудием внутри — по крайней мере, на это намекала форма груза. Двое лейтенантов отсалютовали старшему по званию Эсперо и все они вместе — внезапно появившемуся адмиралу.

«Ну что ж, здравствуй, Земля, и прощай», — подумал Кай. Он прошагал вдоль линии светового указателя, выбрался на бетонное поле и вскоре очутился на борту приписанного к «Горизонту» автоматического челнока.

Машина взлетала резко, не слишком заботясь о пассажире, но приспособленный к перегрузкам супервиро отнёсся к этому равнодушно. Прижавшись лбом к иллюминатору, он наблюдал удивительную метаморфозу. Огни огромного города сначала засияли под крылом, и, стремительно удаляясь, слились с огнями континента; их сияние скрыл слой облаков, потом земной диск скрыл половину неба, наконец, уменьшился в размерах и завис в первородной тьме. Всё это случилось очень быстро. Челнок, маневрируя, скользнул в шлюз; внутренний портал раскрылся, машина выпустила шасси и аккуратно прокатилась по настилу.

На челночной палубе капитана встретили: старший помощник Дхами Наир, командир десанта Роза Резерфорд, главный инженер корабля Шандор Солида.

«Сукин сын Ставич немного состарил клонов, — подумал Кай, едва увидев лица меркурианцев. — Они теперь тридцатилетние. Что касается памяти, беднягам прошили знания, необходимые для управления „Горизонтом“, и, возможно, что-то ещё. Генетически это мои друзья юности. Фактически — люди, с которыми предстоит познакомиться».

— Капитан на борту! — объявил Дхами, салютуя.

— Вольно, лейтенант. Доложите обстановку.

— Все системы в норме. На борту полный боекомплект. В команде девяносто восемь человек, есть небольшой недокомплект пилотов истребителей.

— Раненые, больные?

— Все здоровы, камарадо капитан. Мы — супервиро. Главврач Чанда Хара у себя в госпитале, но все койки пустые.

— Надеюсь, пустыми и останутся, — произнёс Эсперо вслух, но при имени Чанды невольно поморщился.

«Чанда, конечно, не помнит, как устроила мятеж на Тилии. Впрочем, память клонам не наследуется, а это даже не клон, а реплика по записи генома».

Эсперо перевёл взгляд на Розу, и пульс его участился. Девушка была красива — всё те же светлые кудри, но черты лица более точёные, чем в далёкой юности на Меркурии. Держалась она почти нейтрально, лишь с лёгким оттенком вызова в выражении глаз и губ. «Интересно, как Ставич поработал с памятью этого клона? Спокойно. Это не та Роза, которую убил нановирус. И не та, которая погибла на Тилии от рук Чанды. Это реплика. Красивая, лояльная девушка, но и всё».

Эсперо овладел собой, пульс замедлился. Идея Ставича воссоздать на «Горизонте» экипаж «Стрелы» определённо его коробила.

— Какие будут распоряжения? — поинтересовался Дхами Наир.

— Пусть проложат курс к Меркурию. Нужно кое-что поискать на местности. Потом отправимся на Сирму-Нова.

— А Марс? Разве его защита — не наша задача?

— Нет, лейтенант. Кроме того, оккупация Марсу не грозит.

— Вы так думаете, команданто?

— Это очевидно. Криттерам нужно сломить сопротивление Земного Альянса. Им не нужна второстепенная планета; они не нуждаются в условиях, близких к земным. Не строят дома, не едят органику. Акция на Марсе была устрашением. Нас проучили. Ну что ж… примем это к сведению. Эвакуацией живых займётся официальный флот. Цель «Горизонта» — спецоперация.

— Вас понял.

— Тогда выполняй. Включи меня в расписание вахт. Составь полный и точный список вакансий на корабле. И ещё — передай лейтенанту Яну Суньлину: я жду его у себя в каюте. Если он занят на вахте — найди ему замену.

— Есть, капитан.

…Отдав распоряжения, Кай отыскал собственную каюту. Дверь считала биометрию и бесшумно ушла в стену, открыв внутреннее пространство — аскетичное и обезличенное. Привинченная к палубе кровать, стол, кресла, вмонтированные в переборку шкафы. От прочих каюта капитана отличалась только размерами. Панорамный иллюминатор (точнее, его голографическая имитация) показывал реальную картину ближнего к Земле космоса — кусок Млечного Пути и юркие искры чужих челноков. Вскрыв пакет, Эсперо вытащил листок бумаги, дочитал напечатанный на нём текст до конца, коротко хмыкнул и задумался, следя за суетливым движением малых судов.

«Итак, моя задача — спасение лидера Сирмы-Нова, Ксантэ Ке-Орна. Его я немного знаю, и этот чёртов сирмиец по земным меркам живёт очень долго. Он очень упрям и, наверное, с возрастом стал ещё упрямее. Судя по информации из досье, он в ссоре с той частью собственного клана, которая не поддержала их Республику. Ке-Орн был женат на земной женщине, теперь он вдовец, его дочь — офицер республиканского флота. Кто способен желать ему смерти? Да хоть кто. Криттеры — по понятным причинам. Его политические противники, сторонники сирмийской Империи. Кто-то из его собственных людей, например, недовольный потерями или принятыми решениями. Дело осложняется тем, что на хвосте у меня — фонд Шеффера, который в своих поисках бессмертия никак не успокоится. И, наконец, то самое, что Ставич доверил только бумаге…»

Ян Суньлин явился через десять минут. Такой же супервиро, как и прочие братья; в своей оригинальной версии он отличался приветливой сдержанностью, однако близким другом Кая не был.

— По вашему приказанию прибыл, — доложил Ян.

— Сядь в кресло. И давай сегодня без формальностей. Что будешь пить?

— Если можно — рисовое вино.

— Вон там синтезатор. Сделай себе порцию. Мне — вторую. Садись. Рассказывай. Как тебе «Горизонт»?

— Очень хорош с технической точки зрения. Девяносто процентов кораблей мы обгоним на субсветовой.

— Рад слышать. А как люди? Ты уже нашёл себе друзей?

— Ну… — Ян слегка замешкался с ответом. — Чисто формально мы все давно знакомы, капитан. Но, к сожалению, я мало что помню. Только наше восстание на Меркурии. Говорят, Альянс признал нашу правоту и принял наших клонов на службу. Точнее, нас самих. Ну, в общем-то, мы и есть клоны. Все, кроме вас.

— Всё верно. А теперь прямой и честный вопрос — ты понимаешь, почему умер в прошлой жизни?

— Нас заразили особым вирусом.

— Знаешь, кто вас убил?

— Нет. Наверное, это засекречено. Все мои знания — от инструкторов «Кси».

— Понятно. Тебе, Ян, пора узнать правду. В экипаже «Стрелы» расправился фонд Шеффера. Те самые люди, с которыми мы дрались на Меркурии.

— Что ж, это логично, — кивнул Ян Суньлин. — Как этот факт повлияет на выполнение задания?

— Сам по себе — никак. Прошло слишком много времени. Месть смысла не имеет. Однако, по новой информации, у нас на борту «крот». Работает этот человек на тот же самый фонд Шеффера.

При этих словах скулы Яна напряглись, узкие глаза ещё сильнее сузились.

— Кто он?

— Не знаю, — вздохнул Эсперо и отпил из бокала странную, порождённую синтезатором жидкость. — Уверен только, что не ты, — добавил он.

— Спасибо за доверие, команданто.

— Моё доверие зиждется на логике. По сведениям, полученным от «Кси», крот — не азиат, так что ты, Ян, вне подозрений.

— Он мужчина?

— Да.

— У него могут быть сообщники?

— Прямые — нет, однако может быть любовница, даже жена, которая ему слепо доверяет. Из-за этого простого факта все женщины на борту сейчас ненадёжны.

— Даже Роза Резерфорд?

— Даже она.

— Роза — ваша девушка.

— Она была ею сто лет назад, — Кай криво усмехнулся. — Наши отношения… можно сказать, остались в прошлом.

— Извините, забыл. Жутковато всё время помнить, что ты — клон.

— Понимаю, друг. Ничего, жизнь — это жизнь, и лучше смерти. И ты ко всему привыкнешь. Сейчас главное — помочь Космофлоту в деле об измене. Полагаться в этом деле я могу только на тебя, а потому держи ухо востро.

— Как именно?

— Подстрахуй меня. Прикрой спину. Увидишь что-то тревожное — сообщи.

— Можете на меня положиться, командир. Я всё сделаю.

Суньлин допил рисовое вино, распрощался и ушёл. Эсперо остался доволен разговором. Парень звёзд с неба не хватал, но был силён, надёжен и лоялен.

«Кто же ты, чёртов предатель, и на чём тебя завербовали? — размышлял Кай, снова рассматривая грузовые челноки за бортом. — Амбиции? Обида? Страх? Жадность? Может, это Шандор Солида? Он всегда был своевольным эгоистом, но этого мало. Слишком простой ответ на сложный вопрос. Алек? Нет улик. Или, может быть, Дхами? Нет. Чушь. Дхами — друг, он когда-то жизнь за меня отдал, хотя… речь ведь идёт о клоне. Неизвестно, как изменилось его переписанное сознание. Да и что я прицепился к ближнему кругу. Подозреваемых — почти сто человек. Задал мне задачку Кир Ставич».

— Система, активируй личный искин капитана, — приказал Кай, и голографический силуэт возник в кресле напротив.

— Руперт триста семьдесят пять, готов работать, — раздался слегка знакомый голос.

— Тот самый Руперт?

— Я — серийная модель, которой оснащают фрегаты. Хотя в вашем досье, капитан Эсперо, упомянут некий андроид Руперт, интеллект которого — очень старая версия меня самого. Разумеется, я наследовал только часть его логики. Без воспоминаний.

— Отлично. Раз наследовал логику, вот тебе логическая задачка. На борту корабля сто человек. Среди них один предатель. Он клон, супервиро, но не женщина и не азиат. Его личные воспоминания оборвались сто лет назад, а новых пока совсем немного. А теперь подскажи — как вычислить такого человека?

— Но это же элементарно, — отозвался искин, не задумавшись даже на миг. — Пол и раса предателя в этом случае не важны. Его склонность к предательству объясняется информацией у него в голове. Проверьте воспоминания — и найдёте ответ.

Эсперо отключил Руперта и выругался. Потом при помощи виртпланшета настроил секретный канал для связи с Киром Ставичем. Ответа пришлось ждать долго.

— Вы хоть понимаете, что лишняя болтовня сейчас — лишний риск? — принялся ворчать шеф Кси, когда всё-таки ответил.

— У меня только пара вопросов. Секретный разговор не раскроют, много времени не займёт.

— Ладно, валяйте.

— Кто ковырялся в воспоминаниях моих людей?

— Никто.

— В смысле?

— Им прошили ровно те воспоминания, которые записаны на ваш чип. Это сделал автомат клонирования. Добавили только свежие знания по профилю и моторные навыки для работы с современной техникой.

— Как вы узнали, что в отряде кро…

— Тихо! Давайте без подробностей. Скажем так — был перехват чужого сеанса связи. Очень короткий.

— Постойте, Ставич…

— Ни слова больше.

Шеф Кси прервал сеанс связи.

«Они кого-то прослушивали. Поняли, что замешан супервиро с „Горизонта“. Сделали анализ голоса, но личность установить не смогли», — понял Эсперо и решил Ставича больше не беспокоить. Загадка пока что оставалась загадкой.

* * *

— Список вакансий готов, капитан, — передал Дхами Наир по связи.

— Пришли мне на виртпланшет.

…Получив желаемое, Эсперо задумался. Не хватало пяти техников, повара, десяти операторов очистки и пары пилотов.

«Десант укомплектован. Ладно, двоих оттуда переведу в пилоты, техников переведу вместо них в солдаты. Но тогда дефицит техников вырастет до семи, а насчёт повара и операторов очистки даже думать не хочется. Любой из меркурианских братьев примет такую должность как личное оскорбление».

— Дхами?

— Да, капитан.

— Свяжись с рекрутерами Космофлота в Йоханнесбурге. Мне нужно семь техников, специалист по жратве и кто-нибудь, готовый командовать ботами очистки дерьма. Не супервиро. Хватит обычных людей.

— Приказ понял, камарадо капитан. Сделаю, — пообещал Дхами и отключился.

Через сутки, приняв на борт новый персонал, фрегат «Горизонт» взял курс на Меркурий.

* * *

Варп-переход внутри Солнечной системы — штука рискованная, ограниченная полудесятком инструкций Альянса. В юности, командуя «Стрелой», Эсперо плевать хотел на запреты, но теперь, в должности капитана «Горизонта», он решил придерживаться правил, из-за чего потратил на манёвры целых три дня.

Достигнув цели, Кай рассматривал изображение на тактическом экране. Огромное Солнце, чёрное небо, контрастные тени ударных кратеров и древних хребтов, сияние обширных равнин.

— Ну, здравствуй, родина, — пробормотал он, ухмыльнувшись.

Прочие супервиро на мостике промолчали. Сфера терраформирования, когда-то защищавшая Меркурий, давно рассыпалась в прах. Жилые купола превратились в руины. Остатки колонистов покинули мёртвый мир, но его пронзительная красота лишь сделалась более яркой.

— Дхами, прими командование. Роза, Шандор, Ян — готовьтесь к высадке. Собираемся у телепорта.

Эсперо покинул мостик и вскоре очутился в отсеке телепортации, где Шандор уже проверял установку.

— Что-то помехи идут, — пробормотал он с ухмылкой. — Не обижайся, капитан, если вмажешься в грунт по колено.

Кай шутку игнорировал. Он выбрал себе скафандр — достаточный для выживания супервиро, но слишком облегчённый для обычного человека. Снял униформу капитана, остался в нижнем комбинезоне и натянул поверх двухслойную защиту. Четыре фигуры в скафандрах поднялись на платформу, и мир исчез, рассыпавшись мириадами искр.

Через миг Кай очутился на грунте — конечно, не по колено в нём, но мышцы сохранили ощущение жёсткого прыжка.

— Координаты как запланировано, температура в пределах допустимой, направление на ДР-экранах, — передал Шандор по связи.

Кай промолчал, но на языке жестов подтвердил начало движения. Вереница из четырёх супервиро зашагала по азимуту, направляясь туда, где сто лет назад высился купол тренировочного центра.

Скафандр вскоре нагрелся, показатель радиации на ДР-экране уже окрасился красным. Фильтры гермошлема отчасти гасили ослепительное сияние, к тому же глаза Эсперо отреагировали на него сильным сужением зрачка. Низкая, малая гравитация, которую больше не усиливали специальные установки, позволяла совершать громадные прыжки, создавая обманчивую лёгкость. Кай слышал, как коротко рассмеялась Роза. Ян молчал. Шандор едва слышно насвистывал старый гимн братства.

— Ну, вот оно, — сказал он наконец. — По крайней мере, координаты совпадают. Что-то сильно всё изменилось — не находишь, капитан?

— Нахожу.

Эсперо огляделся. То, что было когда-то куполом, под влиянием перепада температур превратилось в скопище обломков.

— Тут ничего не осталось, капитан.

— Возможно, и осталось. В подземных ярусах.

— Да там давно всё обвалилось.

— Проверим.

Эсперо наклонился и смахнул перчаткой толстый слой пыли, под которым открылся край бетонной плиты — металлический люк, изъеденный ржавчиной. Механизмы давно разрушились, но сила супервиро позволяла сдвинуть крышку без гидроусилителя. Крутые ступени уходили вниз.

— Помнишь это место? — спросила Роза, включив двустороннюю связь.

— Я всё помню.

— Ты лазил туда, чтобы узнать, куда нас отправят после обучения. Забавно, насколько иначе всё сложилось.

— Угу.

Кай не хотел продолжать разговор. Он знал всё, что знала Роза, и многое более того. В своё время, много-много лет назад, он взломал информационное хранилище фонда Шеффера и узнал уготованную Розе участь. Участь была и жестокой, и уничижительной. Это знание стало одной из причин восстания супервиро — не единственной, но важной.

…Лестница уходила вниз. Её ступени проржавели и скрипели под тяжестью одетых в скафандры сверхлюдей.

На середине пути что-то хрустнуло сверху, и мимо Кая пролетел кусок железа, едва не порвав оболочку скафандра.

— Эй, Ян! Шандор! Вы там в порядке?

— Да. Да, — пришло по связи.

— Что упало?

— Кусок от перил, ерунда.

«Забавно, — подумал Эсперо. — Декомпрессия не убьёт меня быстро, но ведь всё равно опасна. Порвись скафандр — операцию пришлось бы свернуть. Если Шандор — крот, он мог бы скинуть это специально».

Шагая вниз, Кай вспомнил старую историю с Марти Реем, прежним шефом Кси, с которым они потерпели крушение на маленьком челноке. Рея тогда вытащили телепортом, а Каю досталось по полной. Его разодранное, обескровленное и повреждённое вакуумом тело восстанавливалось две недели. Супервиро помнил прежние мучения, но они не оставили в душе следа, неизбежного у нормального человека — только факты, но не боль. «Бесчувственный чурбан», — так называла Эсперо одна из его прежних подруг, Сакура Ито.

Лестница вскоре закончилась. В пустых коридорах с бетонными стенами до сих пор сохранились следы прежней схватки. Древние гильзы на полу. Тёмные пятна на стенах — то ли гарь, то ли кровь.

— Вот, пришли. Центральный компьютер купола.

— Да он, похоже, горел, а до того и по нему топтались, — передал Шандор по связи.

— Ерунда. Тут память на сароднитовом кристалле. Её так не уничтожить; она даже ядерный взрыв перенесёт.

— Я поищу, — предложил Шандор Солида.

Пока он ковырялся в обломках, Эсперо терпеливо ждал, рассматривая затылок шлема приятеля.

— Вот, — сказал, наконец, Шандор и протянул командиру небольшую капсулу, которую Кай убрал в поясную сумку.

— Зачем тебе всё это? Если честно, не понимаю, какого чёрта мы сделали крюк, — с невинным видом добавил главный инженер «Горизонта». Но Кай не ответил.

— Вызывай диспетчера, пусть нас выдернут телепортом, — буркнул он и пошёл прочь.

Под толстыми ботинками сапог заскрипели осколки.

* * *

Весь следующий вечер, пока «Горизонт» готовился к варп-переходу, капитан Эсперо провёл в своей каюте, изучая старые записи «тренировочного центра». Когда-то, несмотря на жестокие условия Меркурия, Кай был счастлив, добиваясь свободы для себя, для Розы, для всего меркурианского братства. Сейчас, спустя долгие годы, он не состарился физически, но осознал горькую истину: возможности сверхчеловека не безграничны, а абсолютной свободы не бывает…

Он просмотрел многочисленные записи — отчёты о тратах, сметы, записи физических и психических параметров «курсантов», — но не нашёл никаких зацепок относительно личности «крота».

В конце концов Кай взломал раздел с семейной перепиской профессора Раста, и тут его сердце ёкнуло — что, надо признать, случалось крайне редко.

Дорогая сестра!У меня мало времени, поэтому отвечаю только по существу, без эмоций, которые ты так любишь. Перевожу тебе требуемую сумму в криптонах — используй её рационально. Что касается твоего наследника и племянника — его превращение в супервиро прошло успешно. Он стал своим среди курсантов, и о нашем с ним родстве не знает никто. Подросток получит хорошую школу жизни, прежде чем занять достойное место в компании «Ферей Кемио Корпорацио». За него не беспокойся.С приветом и уважением, милая,твой брат Владислав Раст.

Кай выругался и подавил желание ударить кулаком в переборку. «Теперь понятно, кому и когда я перешёл дорогу. Племянник Раста был среди нас. У него на глазах мы прикончили его дядюшку-садиста. Парень ничем не выдал себя, но вот потом… Он, наверное, оказался в команде „Стрелы“. Скорее всего, помог отравить братьев. А потом исчез. Возможно, вернулся на Ферей, жил там в роскоши и в конце концов умер. Всё это время в моём кулоне хранился его геном и записи его воспоминаний времён Меркурия, но я никогда не ковырялся в них! Чёрт! Да мне и в голову такое не приходило!»

— Система, активируй искина.

Голограмма Руперта появилась в воздухе. На иллюзорном лице голографического андроида застыла карикатурная мина сочувствия.

— Вы зря напрягаетесь, хозяин. Ковыряться в воспоминаниях не получится. Парадокс Милкина—Шаубе. Индивидуальность, записанную на носитель, можно перенести в мозг, но осознать её способен только один человек — уникальный владелец. Личность любого брата или любой сестры для вас будет просто строкой чисел. Расшифровке они не поддаются.

— Помню. Знаю. И всё-таки…

— Без «всё-таки». У вас ничего не получится, зря потратите время. Пересадить сознание другому человеку невозможно. И не вздумайте экспериментировать и внедрять чужие воспоминания себе — с ума сойдёте.

Эсперо остался сидеть в кресле, подперев руками голову. Многие события, в том числе на Тилии, заиграли теперь новыми красками. «Арман? Нет, Арман давно мёртв, я убил его до записи воспоминаний. Или всё-таки Шандор Солида? Шандор — тот ещё сукин сын, но он никогда не пытался меня убить. Чанда? Эта способна на всё, но Ставич сказал, что крот у нас — мужчина… Ладно. Поживём — увидим. Так или иначе, этот парень ещё проявит себя».

Через полчаса Кай Эсперо отправился на мостик.

— Что там с пополнением на вакантные места? — спросил он у Дхами Наира, принимая у него вахту.

— Взяли в Йоханнесбурге семь человек, не супервиро. Все — беженцы с Марса. Есть один пилот — девушка гоняла на челноках и флайерах. Призёр гонок среди юниоров в прошлом году.

— Непригодна. Я сказал — обычных людей только на обслуживание корабля. Пилотами поставим меркурианцев.

— Не торопись, камарадо, — заговорил Дхами, перейдя с другом-капитаном на «ты». — Забыл? У всех у нас, кроме, конечно, тебя, нет памяти о пилотировании «Стрелы». Все наши навыки — от тренажёров или ментальной прошивки. Какая разница — хорошая у девушки регенерация или плохая? Пилот — не пехота. Там это значения не имеет. Зато у неё реальный опыт сложных полётов.

— Ладно. Сколько ей лет?

— Говорит, что двадцать.

— Мало. Она не понимает, что выбрала билет в один конец. Как зовут?

— Софья Русанова.

— О, боги… — пробормотал Эсперо.

— Что-то не так?

— Если моя догадка верна — я мог знать её деда.

— Полагаю, старик давно умер.

— Не умер. Пропал без вести ещё молодым. Я был у него на «Алконосте», когда работал на отряд Кси. Тогда ситуация… оказалась сложной. Нас нельзя назвать друзьями.

— Это вредит ситуации? — спросил встревоженный Дхами.

— Понятия не имею. Но я бы оставил девицу на Земле. Особенно если она внучка того самого Русанова.

— Я наведу справки, поищу её родственников в глобальной базе.

— Наведи, но возвращаться поздно. График плотный, у нас ни дня свободного времени, и впереди — Сирма-Нова.

Глава 2 Сирма

Сирма-Нова, резиденция президента Сирмийской Республики

Ксанте Ке-Орн Аль-Саэхир проснулся на рассвете. Он встал с узкой койки, оделся, застегнул сирмийский генеральский мундир, прошёл из личных апартаментов в приёмную и замер у окна, рассматривая небо над восточными вершинами гор, многократно перечёркнутое инверсионными следами челноков.

Через минуту вошёл секретарь. Вертикальные зрачки парня сузились, реагируя на лампы в кабинете.

— Ваше превосходительство, этот свет чрезмерен и слепит. Вам, должно быть, дискомфортно.

— Оставь, я привык, — мягко возразил Ке-Орн.

«Ангелина любила яркий свет. Как на Терре. Да, как на её родной Терре».

— Как пожелаете, — словно угадав мысли, отозвался секретарь. — Через три минуты у вас сеанс связи с терранским адмиралом Черенковым. Подключать?

— Да, подключи. Проверь шифрование канала, — ответил Ке-Орн, усаживаясь в кресло.

Голограмма с изображением Черенкова повисла в воздухе — широкие прямые плечи, коротко стриженная русая голова с седыми висками, прищур очень светлых глаз.

— Рад видеть вас, господин президент.

— Взаимно, адмирал. Есть новости с Терры?

— Только плохие. Какие именно, вам, полагаю, уже доложили. Была атака криттеров на Марс — пока что пробная, и корабль-матку с орбиты прогнали. Но есть потери, разрушения на грунте и у нас много беженцев.

— Сочувствую.

— С этим справимся, но у вас положение хуже. Коммуникации между Землёй и Сирмой-Нова растянуты. Мы не сможем поставлять вам водород и минус-материю.

— Это я уже понял.

— Третий флот под моим командованием готов помочь в эвакуации сирмийских граждан. Всех, кого возьмём на борт, мы разместим на Терре.

— Почему Лига не обратилась ко мне напрямую?

Черенков сухо усмехнулся.

— У парламентариев Земли свои дела, — сдержанно сказал он. — Однако у меня есть все полномочия для контактов с вашей Республикой. От себя и только от себя добавлю: третий флот под моим командованием уже сформировал летучие эскадры для партизанской войны. После эвакуации Сирмы они вступят в игру. Ваши люди могут присоединиться к нам как союзники.

— За этим дело не станет. Я распоряжусь и присоединюсь.

— Мой флагман «Драконоборец» будет у вас на орбите через сутки. При всём уважении прошу вас, господин президент, покинуть Сирму, перебраться на Терру и командовать оттуда. Каналы связи мы организуем.

— Нет.

— Ваше превосходительство, этот отказ неразумен.

— Нет. Я останусь для организации обороны.

— Это крайне опасно.

— Разумеется, — спокойно ответил Ке-Орн. — Меня могут убить, но замена найдётся. А вот мой отъезд плохо скажется на моральном духе республиканского флота, да и вообще… оно того не стоит, адмирал. Вероятную смерть ради Сирмы я принял давным-давно.

— Что ж… я уважаю ваше решение. Надеюсь, вы поможете в организации эвакуации гражданских.

— Сделаю всё возможное. Мы отправим на Терру детей, подростков, небоеспособных взрослых и представителя Сирмы, который в случае моей смерти примет на себя управление.

— Кого?

— Главного арбитра Республики, Сай-Тинара. Он потерял руку в этой войне, но прекрасно мыслит и к тому же законник. Думаю, он сработается с вашей Лигой.

— Земля его примет.

— Благодарю вас, адмирал. Желаю удачи. И на всякий случай — прощайте.

Ке-Орн прервал сеанс связи. Секретарь молча ждал.

— Сколько у нас кандидатов на эвакуацию?

— Первая волна — около пяти миллионов сирмийцев. В основном дети и старики, сколько-то раненых, больных, инвалидов.

— Флот Черенкова — пятьсот кораблей. Им понадобится десять рейсов. Естественно, криттеры будут атаковать, как только поймут, что происходит, но… у нас нет выбора. Здесь останутся только способные держать оружие.

— Ваше превосходительство — куда нам девать заключённых?

— Много их?

— Примерно тысяча уголовников разных рас, осуждённых за пиратство и грабежи. Около двухсот пленных имперских офицеров-сирмийцев. Этих подобрали на сбитых кораблях или поймали на диверсиях.

— В эвакуацию на Терру.

— Терране не скажут нам спасибо, когда получат неуправляемых преступников.

— Терранам придётся потерпеть, хотя бы потому, что мы принимаем на себя первый удар врага.

— Простите, господин президент, но имперских офицеров флота целесообразно расстрелять. Они наши идейные враги, фанатики, у них руки по локоть в крови республиканцев. Они не годны ни на что — даже в отряды смертников.

— Нет. Сирмийская Республика не повторит ошибок Империи. Неправосудных казней не будет. Что касается службы в имперском флоте — я когда-то сам там служил. Да что я… республиканский флот укомплектован теми, кто учился в имперской академии.

— Но…

— Я распорядился, Темпи. Ваше дело — выполнять.

— Да, конечно. Извините, ваше превосходительство.

— Есть ещё неотложные дела?

— Несмотря на все риски, к нам летит ферейский дипломат с семьёй.

— Чего они хотят?

— Насколько я понимаю, доступа к нашим материалам по добыче крепития. Взамен готовы предложить свой торговый флот для эвакуации второй волны.

— Эвакуации куда? Не на Ферей? Они вот-вот окажутся под ударом.

— Место назначения не названо. Возможно, они предложат сделать рейс на Терру.

— Хорошо. Я приму посла.

— Будьте осторожны — его дочь телепатка.

— Хорошо, приму это к сведению. Можете быть свободны.

Секретарь чуть поклонился, погасил виртпланшет и вышел.

«Ну, вот и всё, — подумал Ке-Орн, проводив его взглядом. — Теперь остаётся сражаться. Жаль Темпи — он старательный секретарь, но пилотирует плохо и годится только в пехоту. Шансов выжить никаких. Как, впрочем, и у меня. Что касается Нины… Эх, дочка. Не знаю, где ты сейчас, но, надеюсь, жива. Пусть звёзды освещают твой путь».

Глава 3 Изгой

Сначала вернулось ощущение тепла, потом — приглушённые звуки. Кэсси Тр-Аэн неподвижно висел в этой Вселенной — без тела, без движения, без мысли.

Он пошевелил пальцами — и это удалось. Веко дёрнулось, реагируя на яркий свет. Вселенная стремительно сжималась, одновременно обретая границу в виде серых стен. Бестелесность пропала, вернулись ощущения мышц. Кэсси судорожно вздохнул, сел и попытался сфокусировать зрачки.

— Привет, — раздался смутно знакомый голос, одновременно знакомый и незнакомый. — Я — медик из департамента планетарной обороны. Не дергайтесь, вы в безопасности. Мы с вами виделись вчера.

— Не помню.

— Это результат пси-сканирования.

— Спасибо, догадался. На кой чёрт меня сканировать, я и так всё сказал.

— Не двигайтесь, я проверю ваше состояние.

Врач приблизился и дотронулся до виска Тр-Аэна чем-то холодным и металлическим.

— Порядок, — сказал он через полминуты. — Сейчас сделаю тонизирующий укол… вот так, готово. За мозг можете не беспокоиться — он цел.

— Во имя Космоса! Что вчера случилось?

— Это не моё дело, но…

Врач, очевидно, имевший склонность к сплетням, ехидно прищурился.

— Полагаю, майор Ру-Сафаро над вами подшутил, — с таинственным видом добавил он. — Возможно, вы его разозлили. Он немного превысил разрешённую интенсивность сканирования. Не бойтесь, в инструкции она указана с запасом. Так что ничего не будет.

— Ладно, и что теперь?

— Меня это уже не касается, — отозвался медик довольно желчно. — Я свою работу сделал, а у вас осталось полчаса. Соберитесь, переоденьтесь в гражданское и готовьтесь идти в суд. Одежда вон в том пакете.

Не дожидаясь больше вопросов, врач шагнул сквозь проём в стене, который тут же закрылся за его спиной.

— Вот же дерьмо…

Тр-Аэн стащил с себя местами прожжённую и пропахшую взрывом униформу, скомкал её и с трудом протолкнул в утилизатор. В пакете оказались серые бриджи и такая же рубашка, без нашивок и самого простого фасона. Едва он успел одеться, как дверь с лязгом отворилась.

— Выходи, — хмуро сказал солдат, лицо которого почти полностью прикрывал визор. — Так. А теперь — стой на месте. Вытяни руки. Не двигайся.

Конвоиры изъяснялись отрывисто и к тому же избегали прямых взглядов, но Тр-Аэн кожей ощущал исходившую от них ауру неприязни.

Телепортация полыхнула; сквозь её зеленоватое сияние Кэсси до последней наносекунды видел застывшие лица вооружённых республиканцев. Потом они исчезли, а сам Тр-Аэн очутился в полукруглом зале. Концентрические ряды скамей пустовали; лишь в отдалении, в самом центре, за длинным столом, переговаривались между собой трое мужчин в дорогой и элегантной гражданской одежде. Ещё один сирмиец, по виду совсем от них не отличимый, очутился рядом с материализовавшимся Кэсси.

— Здравствуйте, гражданин Тр-Аэн, рад вас видеть, — сообщил он как ни в чём ни бывало, словно не замечая надетых на гостя наручников. — Меня зовут Ла-Тас, я член коллегии правоведов, ваш назначенный адвокат. Приговор вынесут в ускоренном порядке, но я настоял, чтобы не заочно.

— То есть как — а бывает заочно?

— Заочно — это без вашего присутствия в зале суда. Некоторые арбитры предлагали так.

Ла-Тас уже то ли направлял, то ли подталкивал Тр-Аэна к приготовленному для него месту.

— Именем Сирмийской Республики! — начал старший из судей, не отрывая взгляда от планшета. — Я, арбитр Ке-Лара, объявляю о начале слушаний по делу гражданина Кэсси Тр-Аэна. Присутствующие могут сесть.

— Я не ваш гражданин. Я офицер Империи, и суд мятежников не может меня судить, — сказал Кэсси, усаживаясь на стул, и тут же получил толчок локтем от адвоката Ла-Таса.

— Ваше возражение мы впишем в протокол, — согласился арбитр и как ни в чём ни бывало продолжил. — Кэсси Тр-Аэн, вы обвиняетесь в преступлениях против нашего государства — в незаконном проникновении на Сирму-Нова, в шпионаже, в убийстве гражданина Республики Гнея Тер-Дэнги, в побеге из-под стражи, в угоне корабля и в похищении капитана союзного флота Фрэнка Брауна, он же — Кай Эсперо. Гражданин Тр-Аэн, вы признаёте свою вину?

— Я это сделал, но виновным себя не признаю.

Кэсси замешкался, снова получил толчок в бок от адвоката Ла-Таса и ответил нехотя, медленно выбирая слова.

— Гней Тер-Дэнги лишь формально был гражданином вашей Республики, а на деле… вашим врагом и нашим агентом. К тому же Тер-Дэнги был заражён ментальным паразитом и стал опасен. Что касается шпионажа и проникновения на планету — я занимался этим как подданный Империи, законно с точки зрения Империи, которая не признаёт независимости Сирмы-Нова. Впрочем, капитана Брауна — или как его там, Эсперо? — я не убил и впоследствии не стал удерживать.

— Почему вы решили не убивать его?

— Браун — супервиро. Убить его сложно, ни к чему, да и времени на это не было.

— Это все ваши оправдания?

— Да.

— Мой клиент сражался против криттеров! При других обстоятельствах, будь он гражданином Республики, его бы сочли героем! — почти закричал адвокат, впадая в эмоционально-возбуждённое состояние.

— Спасибо, магистр Ла-Тас, мы уже приняли подвиги обвиняемого к сведению, — с кислой миной отозвался судья. — Полагаю, затягивать споры не стоит, так как дело яснее ясного. Минуточку посовещаемся…

Трое арбитров сблизили головы, а Кэсси на миг отвернулся, стараясь подавить смутную тоску, а заодно — разглядеть в щель между портьерами пейзаж. «Пускай решают, как хотят. Лишь бы закончился этот балаган».

— Именем Сирмийской Республики! — торжественно провозгласил главный судья, поднимаясь с кресла, и вслед за ним встали другие судьи, подсудимый и его адвокат.

— Кэсси Тр-Аэн, вы признаны виновным в незаконном проникновении на планету, в шпионаже, в угоне корабля и похищении капитана Брауна. По делу об убийстве заражённого червём Гнея Тер-Дэнги вы оправданы — мы признали эти действия самообороной.

— Чёрт!

— Учитывая огромный вред, причинённый вами Республике, вас приговаривают к заключению до тех пор, пока вас не помилует президент.

Тр-Аэн уже открыл рот, чтобы упомянуть президента Ке-Орна в самом непристойном ключе, но в бок снова ударил острый локоть адвоката.

— Помолчите! — зашипел Ла-Тас. — Прикусите свой длинный язык и не навредите самому себе. Идите к выходу…

— Идите в ад.

— Да заткнитесь же…

— Из-за вашего идиотского старания у меня не будет быстрой смерти.

— Зато будет время подумать. Вам полезно.

— Да⁈ А вам полезно…

Этот уже бесполезный спор прервала вспышка телепорта, и Кэсси очутился — точнее, почти выпал — в знакомом уже коридоре и едва не врезался в охранников.

— А ну, поаккуратнее! — рявкнул солдат, носивший визор.

— Жаль, что тебя не расстреляют, — в том же духе добавил второй.

— Зато тебя увезут в самую жопу мира, — поспешил добавить обладатель очков.

— Да мне плевать. Долго мне ещё ждать этот ваш паршивый флайер?

* * *

Летательный аппарат шёл над низким плато. Ледяной ветер врывался в щели кабины, ерошил волосы, обжигал лица. Пилот в республиканском флотском мундире сосредоточился на управлении; двое охранников, игнорируя холод, дремали, сидя. Тр-Аэн пошевелил пальцами, пытаясь восстановить кровообращение в скованных руках. Зелени на склонах внизу становилось всё меньше, а серых скал и островков снега — всё больше; квадраты фермерских полей совершенно исчезли — флайер приблизился к приполярным широтам.

— Прибываем через десять минут, — хриплым голосом предупредил пилот.

Охранники на слова пилота не отреагировали никак. Пейзаж внизу снова переменился — на светлом фоне снега проступили тёмные пятна карьеров; из их провалов кое-где струился дымок. «Тут шахты, о которых я раньше не знал. Взрывы? Крепитий? Едва ли. Возможно, что-то ещё».

Челнок заложил вираж, целясь присесть на маленькую аэродромную площадку. Громадные зенитные орудия по её краям и впрямь целились в небо, охраняя шахты, площадку и серое строение простой формы — почти без окон и с единственными металлическими воротами. Мрачный, серо-бело-чёрный пейзаж нагонял тоску.

— Приехали, вылезай.

Солдаты попрыгали на бетон и потащили за собой Тр-Аэна. Сработал телепорт, и взлётное поле исчезло, сменившись платформой транспортной площадки внутри здания. Ничем не отделанный, по виду наспех выстроенный коридор полого уходил вниз.

— Шагай, парень, теперь недалеко.

Топот трёх пар сапог гулко отдавался под сводами; временами его заглушал лязг автоматически раздвигавшихся переборок. Вскоре коридор упёрся в круглую дверь, которая отворилась, открывая проход в кабинет с широким длинным столом, креслом и единственным стулом для посетителей.

Сирмиец, устроившийся в кресле, выглядел таким же ледяным, как оставшаяся снаружи равнина. Коротко стриженные почти платиновые волосы, слишком бледная кожа, бледно-серые глаза. Он был одет не в военный мундир и не в одежду службы безопасности, а в нейтральный гражданский костюм, дополненный портупеей. На боку топорщилась кобура странной формы.

— Охрана, ожидайте снаружи, — бесстрастно приказал республиканец.

— Садитесь, — снова приказал он, и Кэсси опустился на металлический табурет без спинки.

— Ну что ж, начнём инструктаж для новичков, — продолжил светловолосый. — Я — администратор Та-Сантурана, начальник этого места. У вас есть определённые права, гарантированные Республикой. Во-первых, вас будут кормить и отнюдь не отбросами. Вы получите тёплую одежду и планшет для чтения. Раз в двое суток вы сможете гулять на огороженной площадке. Раз в полгода мы будем пускать к вам одного посетителя, если, конечно, кто-то про вас вспомнит и притащится в такую даль. Если надо, здесь есть госпиталь и врач. Самое приятное — ни я, ни мои подчинённые вас не убьют.

Та-Сантурана сделал паузу.

— На этом хорошие новости кончаются, — всё так же сухо продолжил он, — потому что, исключая голод, холод и смерть, я могу делать с вами всё, что потребуется для поддержания порядка. Слушайте и запоминайте правила. Первое и самое важное — применять ваши приёмы супервиро запрещено. Не вздумайте бить охрану или ранить самого себя. Бежать отсюда запрещено. Никаких голодовок. Никакой порчи имущества. Подъём и отбой по звонку. За неподчинение будете наказаны. Не очень-то надейтесь на свою неуязвимость. У меня на поясе нейрохлыст. У моих подчинённых есть точно такие же. Хотите попробовать?

— Нет.

— Вот и хорошо. Ещё вопросы есть?

— Только один. Наверху я видел карьеры. Можно мне там немного поработать?

На лице Та-Сантураны появилась едва заметная улыбка — такая же бесцветная, как всё его лицо.

— Всё-таки решили сбежать? Надеетесь найти в шахте таких же, как вы, имперских офицеров? Зря размечтались. В шахте работает совсем другая публика — воры, бандиты, пираты, насильники. Знаю, в драке они вам не соперники, однако могут «случайно» завалить камнями. Ну и оскорблений наслушаетесь.

— И всё же…

— Я сказал — нет. Охрана, уведите заключённого.

Охранники за дверью явно заскучали; возможно, им не терпелось вернуться в столицу — к её теплу, суете и относительному комфорту. На пороге камеры обладатель визора стащил с Тр-Аэна наручники, втолкнул его внутрь и кнопкой на браслете активировал защитное поле. Эта прозрачная дверь не скрывала десятиметрового внутреннего пространства, отчасти занятого спальной полкой, столом, нишей для вещей и скудной сантехникой. Кэсси сел на полку и прислонился затылком к холодной стене. «Ничего, всё это пока пустяки, — думал он, разглядывая тонкое сияние почти невидимой двери. — Я уже был в плену у терран, теперь окажусь лицом к лицу с победившими мятежниками. За всё приходится платить».

Он закрыл глаза, вспоминая грузную фигуру полковника Вар-Страана и его лабораторию, которая потребляла пленников словно живой материал. Схваченных республиканцев привозили уже перепуганными и сломленными и набивали ими тесные клетки. Через пару недель клетки пустели. Учёные, допущенные во внутренние лаборатории, никогда не откровенничали, но Кэсси, повинуясь непреодолимому любопытству, подключил свой планшет к сети слежения…

«Я ведь не собирался смотреть, и всё же смотрел. Парень, на котором пробовали новые препараты, умер у меня на глазах. Говорят, Вар-Страан сотрудничал с фондом Шеффера… Как знать, я, пожалуй, в это верю. Нам доверяли караулить казармы и тюрьму, с пленниками работали другие. В любом случае, останавливать Вар-Страана никто из нас и не думал. Я даже не попросился на другой объект».

Кэсси выпрямился и отстранился от ледяной стены, отыскал в нише простую зелёную куртку с числом 48 на спине и натянул её поверх рубашки.

— Ужин! — раздался незнакомый голос.

Ещё один республиканец — на этот раз совсем молодой сирмиец — появился по ту сторону перегородки, сунул небольшой свёрток в настенное устройство, которое тут же «выплюнуло» посылку внутрь камеры.

Тр-Аэн сорвал оболочку, попробовал жевать содержимое, которое оказалось вполне съедобным. «Стандартный полевой рацион наземного дивизиона… — определил он. — Не особо вкусно, но достаточно». Объектив установленной в коридоре видеокамеры походил на круглый чёрный глаз. Кэсси доел ужин и сунул обёртку в утилизатор, лёг, собираясь заснуть, и тут же услышал резкий звонок.

— Сорок восьмой, к администратору Та-Сантуране, — произнёс обезличенный связью голос.

Поле исчезло в тот же миг; сверкнула зелёная вспышка. «Они не хотят контактировать с супервиро, кидают меня, будто мешок, телепортом…».

Та-Сантурана, всё такой же бесцветный, сидел всё в том же кресле, задумчиво разглядывая странную конструкцию на столе. Он словно бы не заметил Тр-Аэна и перевёл на него взгляд лишь через пару минут.

— Я не фанатик субординации, но вам следует приветствовать меня первым.

— Здравствуйте, администратор.

— Нет, не правильно. Попробуйте ещё раз.

— Здравствуйте, господин администратор.

— Вот, так уже лучше. Садитесь на стул, сорок восьмой. Знаете, что за штука у меня на столе?

— Примерно понимаю. Это терранская игра. Трёхмерное сёги на девяти досках.

— Верно, популярная игра союзников. Я ею немного увлекся, только вот партнёра не хватает. Охрана слишком занята, а заключённые-уголовники тупы. И впрямь, не могу же я оттачивать навыки на пару с каким-нибудь «Шомо-Громилой» из каторжного карьера.

— Чего вы хотите от меня?

— Хочу сыграть на приз.

— Какой ещё приз? — спросил Тр-Аэн, пытаясь держать глаза открытыми и не свалиться в сон.

— Обыграете меня — я выполню любую вашу просьбу, кроме, конечно, освобождения. Проиграете — исполните мой приказ, который выходит за рамки правил.

— Заманчиво, однако не пойдёт. Как знать, может, ваши приказы противоречат моим принципам.

— Разве у мерзавцев вроде вас бывают принципы? Очень в этом сомневаюсь, но раз так, мы можем снизить ставки… Я со своей стороны ставлю… ну, скажем, одну бутылку земного абсента. Вы — обязательство точно и правдиво ответить на один мой частный вопрос.

— Годится, попробовать можно, — отозвался Кэсси, стряхивая сон. — В конце концов, тайн у меня почти не осталось, так что вы, Та-Сантурана, продешевили.

— «Господин Та-Сантурана», — почти мягко поправил администратор. — Напоминаю правила игры. Чёрные начинают игру, занимая уровни один, два и три; белые — семь, восемь и девять. Начинаем…

«В чём тут всё-таки трюк… — размышлял Тр-Аэн, тщетно пытаясь сосредоточиться и понять правила. — Та-Сантурана не просто развлекается, у него какой-то расчёт. Однако, не попытавшись, я ничего не пойму…»

Он передвинул «стрелка», выждал ответный ход и переместил фигуру на новый уровень. Администратор удовлетворённо хмыкнул в ответ.

— Для провалившегося шпиона вы неплохо играете, — иронично заметил он.

Чтобы не отвлекаться, Тр-Аэн решил молчать — игра давалась ему тяжело.

— Как интересно… Два сирмийца играют по терранским правилам — не находите, что это смешно? — продолжил Та-Сантурана, как только ход перешёл к нему. — Во имя Космоса! Вам, сорок восьмой, прямо сейчас мат. Вы разгромлены, экс-капитан. Готовьтесь к расплате.

— Ладно, я проиграл. Готов отвечать.

Взгляд Та-Сантураны стал ещё холоднее, а лицо, казалось, приобрело зеленоватый оттенок.

— Все знают, ваша Консеквенса похищала сирмийцев из колоний, — сухо начал он. — Более подробная информация об этом засекречена, но я желаю знать, что с ними делали. Расскажите про смерть похищенных вами людей как можно подробнее.

— Зачем это вам?

— Не важно, считайте, что личный интерес.

— Послушайте, администратор…

— Вы забыли, что меня следует называть «господин Та-Сантурана» или «господин администратор».

— Извините, и вправду забыл. Что касается похищенных людей — отдел полковника Вар-Страана использовал их в медицинских экспериментах. Мне очень жаль.

— Вы этим не занимались?

— Нет.

— Тогда откуда вам известно…

— Из внутренних документов организации.

— Кто их составлял?

— Другие офицеры. Кстати, вы превысили количество разрешённых мне ответов.

Лицо администратора внезапно потеряло бесстрастное выражение; рот судорожно задергался.

— Это не новые вопросы, а один и тот же вопрос! Вы брали эти документы, читали их, знали, кто их составлял, приветствовали этих офицеров, вероятно, смотрели им в глаза, вместе ели и пили и нисколько не стыдились.

— И что? Я не одобрял методы Вар-Страана, но это не повод для нарушения присяги. Даже ваш президент Ке-Орн вёл переговоры с нами.

— То есть вы не желаете отвечать за свои преступления?

— За свои собственные поступки на службе Империи — сколько угодно. За чужие — нет.

— Значит, вы лицемер.

— Моя логика говорит иное, — ответил Тр-Аэн как можно спокойнее, хотя злость внутри уже поднималась горячей волной. — Я пытался…

— Пытались что — вернуть старую Сирму?

— Да.

— То же самое утверждает каждый второй отброс, который сюда попадает. На самом деле всё обстоит куда проще… — судорога снова перекосила лицо Та-Сантураны. — Вы просто садист, убийца других сирмийцев, некомпетентный шпион и раб шлюхи Тарлы.

— Ну, это уже слишком… Может, я неудачник, но при чём тут Тарла?

Возможно, Та-Сантурана был слегка псиоником — его эмоциональная вспышка опалила Кэсси огнём. В этот миг сознание раздвоилось: он ощущал чужую ненависть как свою и одновременно — собственный бешеный гнев. Больше не размышляя, Тр-Аэн схватил со стола доску для сёги и запустил её в стену рядом с головой администратора.

Охрана вломилась так поспешно, словно ждала за дверью. Тр-Аэн развернулся в их сторону и на миг опешил — оба телохранителя Та-Сантураны оказались голограммами. Он с силой ударил ближнего врага и ощутил пустоту.

«Они бесплотны — как с ними драться? И как они собрались воздействовать на меня?»

…Эмиттер Кэсси заметил на потолке; в прыжке он сшиб прибор и раздавил его уже на полу, после чего одна голограмма исчезла.

Второй охранник, напарник «убитой» иллюзии, впрочем, уцелел и даже активировал ударное поле. Обычного человека оно бы раздавило всмятку, но супервиро всего лишь отшвырнуло. Самого Та-Сантурану оно лишь слегка и случайно задело; однако стол, тяжёлое кресло и сам администратор тоже покатились на пол.

— Придурок! Не меня! — раздался из-под завала мебели сдавленный голос.

Голограмма восприняла приказ и просто придавила Тр-Аэна к полу так, что даже у него затрещали рёбра.

— Аккуратно! Живым!

Хватка чуть ослабла.

Администратор освободился от обломков, встал и приблизился, вытирая кулаком нос.

— Молодец, — сказал он голограмме. — Теперь отодвинься, дальше я сам.

Тр-Аэн попытался откатиться, но его настиг удар нейрохлыста. Сведённые импульсами мышцы перестали двигаться; Тр-Аэн сумел лишь прикрыть лицо и развернуться к мучителю боком. Ощущение получилось такое, будто нервы окунули в кислоту. Второй удар пришёлся по пальцам, третий — по шее…

…Очнулся Тр-Аэн у себя в камере, лёжа навзничь на полке. Боль от нейрохлыста ослабла и сделалась терпимой…

«Сволочи. Это хуже, чем нейроошейник доктора Раста, а Та-Сантурана просто псих. В Империи таких сумасшедших держали под замком, но в Республике, видимо, свобода для всех. Самое страшное — этот ублюдок прав: я действительно соучастник грязных дел Консеквенсы. Следовало дезертировать сразу, как только Вар-Страан получил свою должность, а теперь слишком поздно. Остаётся или терпеть, или сбежать. А криттеры всё ближе, и неизвестно, чем всё кончится».

* * *

— Завтрак!

Устройство в стене выкинуло ещё один свёрток; внутри оказался всё тот же «полевой рацион». За ночь следы от ударов нейрохлыстом исчезли. Тр-Аэн решил до поры до времени выбросить проблемы из головы и принялся просматривать тексты в библиотечном планшете.

«Основы этики» он с усмешкой пропустил; короткие «Правила внутреннего распорядка» на всякий случай перечитал ещё раз. Лирические и героические тексты Старой Империи были хороши, но не подходили к текущему моменту.

Тр-Аэн перешёл к книгам по культуре, выбирая тексты, которые касались обычаев Альянса.

«Правила и примеры игры в сёги на девяти досках» он нашёл довольно быстро. Содержание оказалось полезным, но через час чтения Кэсси заскучал. Переводил книгу, вероятно, терран или искин — её сирмийский язык оказался груб, хотя и понятен.

«Я бы хорошо освоил игру за месяц-другой, но времени не остаётся».

Тр-Аэн лихорадочно соображал, пытаясь выдумать пригодный трюк. «Мне нужно поменять видение. Найти другой аналог. Трёхмерное пространство — космический бой. Переход на другую доску — малый варп-прыжок. Фигуры — корабли эскадры. Возвращённые фигуры — трофейные корабли. В этом что-то есть. Битва в космосе — в какой-то мере дуэль командиров. Порой полезно видеть лицо врага».

— Эй, охрана! — крикнул он, отложив планшет.

— Что тебе? — поинтересовалась страж-голограмма.

— Меня выпустят на прогулку?

— Из-за вчерашнего нарушения — нет.

— Я хотел бы встретиться с господином администратором по важному делу.

— Не уверен, что администратор захочет вас видеть, — сказала голограмма после некоторой паузы. — Он нездоров. Впрочем, я спрошу и передам вам ответ.

Ответа пришлось дожидаться около часа.

Потом поле камеры на миг исчезло; Кэсси ощутил короткое головокружение и резкую вспышку небрежно настроенного телепорта.

В кабинете Та-Сантураны ещё три голограммы замерли у стен — неподвижные, безликие, готовые при необходимости атаковать. Эмиттер на потолке прикрыли прочным решётчатым колпаком. Администратор угрюмо ждал за столом. После вчерашней драки его нос распух, а лицо утратило напускное выражение спокойствия.

— Доброго дня, уважаемый господин администратор, — сказал Тр-Аэн как ни в чём ни бывало.

— Привет, сорок восьмой. Сразу скажу — я не рад вас видеть живым. К сожалению, ваш расстрел мне запретили. Это, конечно, не значит, что я не отравлю вам существование. Зачем явились?

— Хочу извиниться за ваш разбитый нос. На роль дуэли вчерашняя драка совсем не годилась. Обычно я разрешал конфликты иначе.

Администратор помедлил, обкатывая в уме двусмысленную фразу, но, что ответить, не придумал.

— Это всё? — резко бросил он.

— Я надеялся отыграться в сёги, пусть даже на ваших условиях.

— На выполнение желаний?

— Да.

— Хорошо, расставляйте фигуры. Я сегодня очень зол, и, когда выиграю, придумаю что-нибудь максимально для вас неприятное. Как последствия нейрошока? Не беспокоят?

— Чуть-чуть.

— Ладно. Мой ход первый.

«Я обязан выиграть, — размышлял Тр-Аэн, двигая фигуры и пытаясь вместо вертикальной конструкции из досок представить построение эскадры, составленной из фрегатов и вспомогательных судов. — Другого случая может не представиться; наш псих слишком переменчив».

Уступив очередной ход противнику, он выпрямился на табурете, наблюдая за чужим лицом.

— Что-то я сегодня не в форме. Впрочем, этот гамбит вас, сорок восьмой, всё равно доконает… — пробормотал Та-Сантурана сквозь зубы.

— Поглядим.

Администратор, хоть и был «не в форме», играл очень и очень хорошо; вероятно, он просто рассчитывал ходы в уме, насколько хватит памяти. Тр-Аэн, впрочем, использовал возможности супервиро, а также опыт сражений в трёхмерном пространстве. Некоторое время ни логика администратора, ни интуиция Кэсси не перевешивали, и многие фигуры на досках поменяли владельца.

— Чёрт! Вы меня обыграли, — сказал наконец раздосадованный Та-Сантурана.

Он ударил кулаком по столу так, что пластик затрещал, а стражи-голограммы принялись переминаться с ноги на ногу, подражая, видимо, настоящим людям.

— Господин администратор, я выиграл.

— Это нечестно.

— Вполне честно. Я не нарушал правила и, кажется, ничего на этот раз не ломал.

— Если такой, как вы, отброс выигрывает, это уже не по правилам.

— Ну, извините. Расплачиваться намерены?

— Нет! То есть, да! Только сначала хочу реванш. Если выиграете ещё раз, я выполню две ваших просьбы. Проиграете — каждый останется при своём.

— Как пожелаете.

Та-Сантурана сам расставил фигуры.

«Он может окончательно сорваться, и тогда ничего не выполнит, даже наоборот, — с некоторой меланхолией размышлял Тр-Аэн. — Впрочем, некоторые неприятности — вполне сносная плата за удовольствие испортить Та-Сантуране самомнение».

Возможно, нервное напряжение сказалось на способности администратора соображать, или удачный опыт ободрил самого Кэсси, но вторую партию он выиграл довольно быстро. Администратор больше не ругался; он побледнел до серого цвета.

— Я ничего не сделаю ради вас. Вредить вашей Республике я не собираюсь.

— Я тоже ей вредить не собираюсь. Нужно кое-что более практичное.

— И?

— Во-первых, никакого больше нейрохлыста. Если зарвусь, можете оглушить меня бластером. Второе — я хочу поработать там, снаружи, на свежем воздухе и в компании.

— Это всё? — переспросил Та-Сантурана с явным облегчением. — Да вы просто придурок. Я с удовольствием отправлю вас в карьеры, прямо сейчас, в вечерне-ночную смену — получите яркие впечатления. Что касается нейрохлыста — посмотрим. Бывают иногда критические ситуации, на которые моё слово не распространяется… Ну как — довольны?

— Ага.

— Тогда отправляйтесь работать. Тёплую одежду вам даст охрана.

Голограммы отделились от стены и выстроились по бокам. Идти, впрочем, пришлось недолго — наружу Кэсси выкинули при помощи всё того же телепорта. На полминуты он замер, хватая морозный воздух…

Солнце Сирмы-Нова медленно опускалось за горизонт. Бледное красноватое светило словно запуталось во мгле. Струи полярной метели выравнивали снежную равнину, скрывая следы пребывания разумных существ. Даже тёмные провалы карьеров не уродовали это место. Возможно, в преддверии далёкой бури небо на юге приобрело темно-металлический оттенок, а лучи заката подкрасили этот металл алым. Сирма-Нова даже в полярных широтах выглядела красиво.

«Ке-Орн удачно выбирал планету…», — с чем-то вроде зависти подумал Кэсси и отвернулся от заката. Твёрдый предмет попал под подошву ботинка; очищенный от снега, он оказался осколком мрамора. «Так вот что они тут копают — натуральный камень для домов. При том, что криттеры вот-вот разнесут всё в прах и прикончат нас всех».

Два десятка фигур приблизились, вынырнув из метели. В наглухо застёгнутых одинаковых куртках, с лучевыми резаками в руках, они странным образом походили на дронов, хотя, конечно, ими не являлись.

— Это кто? — раздался низкий хриплый голос.

— Тот самый парень, из-за которого на Та-Сантурана упал стол, — ответил второй голос, более высокий и скрипучий.

— Как тебя зовут?

— Кэсси Тр-Аэн.

— Я Раджи Кулак.

— А я Зоха Нож.

Бандиты захохотали и сдвинули капюшоны, чтобы разглядеть новичка как следует. Один оказался широколицым и одноглазым парнем, второй — очень странным, почти невероятным существом: лоб украшала пара выпуклостей; впрочем, на этом странности не заканчивались — из висков бандита торчали три пары крепких рожек.

«Кажется, он сын сирмийки и парня какой-нибудь редкой расы Ушедших», — с изумлением понял Кэсси. Оба бандита любили громкие прозвища; от обоих исходила угроза.

— Этот парень, кажется, из зазнаек, — с сомнением заявил Раджи.

— Мы таких не любим, — согласился Зоха.

— Может, скинуть его в яму без страховки?

— Может, и стоит.

— Или не стоит?

— Или не стоит. От него есть польза. Мне разбитая морда Та-Сантураны понравилась.

— Зазнайка — супервиро, а нам надо выкопать камень по норме.

— Верно… Мадрак, который всегда много выступал, позавчера — ой! — поскользнулся и разбился в лепешку, так что его отбойный молоток свободен.

— Понял, зазнайка? Бери инструмент и начинай, иначе Та-Сантурана взбесится, и мы тебя скинем в шахту.

Кэсси ещё раз осмотрелся. Зенитные орудия словно огромные монстры выглядывали из темноты. «Интересно. Здесь тоже боятся орбитальной атаки. Криттеров пока не видно, но это пока».

Периметр лагеря огораживало едва заметное сквозь пургу поле. «Если как следует перегрузить им генератор, поле исчезнет», подумал Кэсси и представил себе огромное пространство плато — прекрасное и свободное, но очень холодное. «Для побега понадобится флайер. Я должен узнать, где они паркуют флайеры».

— Чего тянешь, иди уж, — сердито буркнул рогатый.

— Ладно, сейчас.

Кэсси поднял увесистое устройство и зашагал к карьеру.

* * *

Десять сирмийских часов спустя

Медицинский стол был гладким, и после холода снаружи грел ладони.

— Порезы на ладонях, ссадины на суставах, левая рука была обморожена, — сказал тюремный врач, убирая медисканер. — Помощь, вероятно, не нужна — ваша регенерация идёт вовсю. Странно, что пальцы себе не оттяпали, — презрительно добавил он. — Раньше никогда на шахте не работали?

— Нет.

— Чем занимались?

— В основном летал на истребителях.

— Понятно. Откуда шрам на щеке?

— Получил от дрона-паука. Регенерация шла слишком быстро, срослось как срослось — неровно.

— Надо было зашить.

— В бою? Это не вариант.

— Ладно, попробую хоть немного сгладить.

Лекарь потыкал в Тр-Аэна жужжащим прибором и некоторое время рассматривал результат.

— Сойдёт, — наконец сказал он, одновременно сердито и довольно, а потом отошёл продезинфицировать руки. — Кстати, зря вы напросились наружу. Могли не вернуться совсем.

— Но я вернулся.

— Повезло.

— Кстати, зачем лагерю зенитные орудия?

— Так понятно же — из-за криттеров. Я слышал, что ваш полковник Вар-Страан с ними спутался.

— Вар-Страан уже мёртв; ваши республиканцы его прикончили. Выследили, ударили с орбиты, потом высадили десант. Какой-то солдат-мятежник поставил имперского полковника на колени, и тот… покорно встал. Вар-Страану прострелили башку, а тело бросили среди мусора.

— Заметно, что вы не сочувствуете полковнику.

— Нисколько. Он поступил как трус. Умер и оставил организацию в заднице. Тарла все ошибки своей политики снова переложила на нас.

— Почему?

— Ну, кто-то ведь должен отвечать… Империя не может наказать императрицу.

Поражённый медик какое-то время молчал.

— Послушайте… Если вы так относитесь к властям Империи, то почему не перешли на сторону Республики? Напишите проконсулу Ке-Орну, ему нужны пилоты — он вас освободит.

— Я не бегаю туда-сюда только потому, что попался. Что — дела Республики настолько плохи?

— Если честно — да. Потери такие, что экипажи боевых кораблей пополняют кем придётся. Криттеры сбрасывают к нам капсулы с наноботами, а те зачищают посёлки. Иногда фермеры просто пропадают, причём целыми семьями. Зачем их похищают — не знаю. А вы как думаете?

— Не знаю, — ответил Кэсси, закрывая глаза. — Извините, после ночи на холоде я хотел бы поспать. Спасибо за помощь, доктор.

Глава 4 Соня

На борту фрегата «Горизонт»

Новый виарум корабля отработал на все сто — симуляция воздушного боя оказалась крайне, пугающе реалистичной. Соню крутило и мотало; от перегрузки кружилась голова и сжимались мышцы. Условный противник — два юрких истребителя — появлялся спереди, сзади, сходил сбоку. Отсутствие гравитации в симуляторе довершало кошмар.

«Тренировка окончена».

Соня кое-как отстегнулась от кресла и на дрожащих ногах вылезла из кабины. Ложная реальность тут же исчезла, а гравитация вернулась, бросив её на колени.

— Вот же зараза, — сказала Соня, вставая.

Вокруг были только сетчатые стены отсека, за которыми скрывались эмиттеры и датчики.

— Ну, так себе результат, — ехидно сказала супервиро Роза, которая наблюдала с трибуны. — Тебя не сбили, дорогая, но не радуйся. Это был ослабленный режим. А если собьют в настоящем космосе, сама понимаешь, что будет. Ты не проходила модификацию, так что лопнешь в вакууме, как шарик…

— … Да не слушай ты её, — сказал супервиро Шандор, едва Роза удалилась. — Во-первых, в вакууме не лопаются — это миф.

— А что бывает?

— Умирают от холода и декомпрессии, причём быстро теряют сознание. К тому же… если уж между нами по секрету — почти все на этом корабле, включая зазнайку Розу, летали только на симуляторе виарума. Что будет в реальном бою, никто не знает. Ну, кроме капитана Эсперо. Тот летал много — это правда.

— У вас нет опыта, потому что вы — клоны старой команды?

Шандор кивнул.

— Так и есть, — беззаботно сказал он. — Если поковыряться в моей памяти, то помню я только наш бунт и как мы завалили доктора Раста. Хорошее было время — оттянулись по полной.

— Доктор Раст? Кто это?

— Биолог из центра на Меркурии, где нас обучали и сделали теми, кто мы есть. Было немного болезненно, но эффективно. За свои способности супервиро я бы всё Расту простил, но фонд Шеффера решил поторговать нами как рабами. А такие штуки Кай не прощает.

— Когда это случилось? — спросила Соня, стараясь хотя бы выглядеть спокойной.

— Не бери в голову, детка. Давно. Сто с лишним лет назад. Хочешь знать больше — спроси у искина про «меркурианский генетический эксперимент». Так что клону Розы можешь не слушать. Ты хотя бы на флайере летала, а она — только в виаруме.

— Странно, что капитан Эсперо хочет послать нас в бой.

— А что тут такого? — Шандор хмыкнул. — Вообще-то он мог послать в бой искины или сделать дистанционное управление истребителям, но, понимаешь… есть одна проблема.

— Какая?

— Криттеры — твари энергетической природы, так что связь они глушат неплохо. Интерфейсы кораблей ещё держатся, но команду на такой истребитель не передать. Искин глохнет.

— А человек?

— С людьми работает псионик. Телепатия криттерам не подвластна.

— Глушат каналы… Я и не знала про такое.

— Так и никто не знал. Оно началось недавно — пока только в бою. Подпространственную связь криттеры не глушат, но если начнут…

«Они нас сомнут», — подумала Соня. Шандор молча кивнул. Он не был телепатом, а всего лишь наблюдательным парнем, который «читает» выражения лиц.

— Ладно, ещё не вечер и не всё пропало, — сказал он и, подмигнув, добавил: — Хотя тебе и вправду лучше бы не соваться на «Горизонт».

— Почему? Я выбрала Космофлот добровольно. Меня тестировали и приняли. «Горизонт» выпал случайно — по жребию.

— Вот именно. Гражданских добровольцев у нас берут охотно. А всё из-за огромных потерь — надо латать кем-то дыры. У тебя есть мама, отец?

— Да.

— Они хотя бы знают? Что сказали?

— Они думают, что я пошла в санитарки на госпитальной барже. Это в тылу и безопасно.

— Если бы у меня была мама, я бы ей так не врал, — полушутливо-полупечально заметил Шандор.

— Так у тебя её не было?

— Моя мама — установка генетической репликации.

Глава 5 Побег

Сирма-Нова. Лагерь в полярных широтах

Ветер на время утих. Оба солнца стояли в зените. Зохе Ножу сделалось жарко; он стянул с головы капюшон и задумчиво почесал свои рожки.

— Проще бы этот камень взорвать…

— Нельзя, — с сожалением возразил Раджи Кулак. — Мрамор слишком хрупкий, и Та-Сантурана не даст нам взрывчатку.

— Тогда пошлём вниз зазнайку — он измерит толщину слоя. Вдруг не стоит и возиться… Эй, Тр-Аэн, чего стоишь на месте? Давай, лезь, мы тебя подстрахуем.

При этих словах Зоха зловеще расхохотался, а Кэсси молча бросил лучевую пилу, подошёл к обрыву и прикрепил карабин. Верёвка заиндевела на морозе и временами застревала в устройстве. В самом низу, на дне провала, было тесно, и крошево битого мрамора хрустело под ботинками.

«Итак, неделя прошла, а результата пока нет, — размышлял Тр-Аэн, при помощи лазерной рулетки измеряя толщину мраморного слоя. — Пульт управления находится в бункере планетарной обороны; солдаты там не подчиняются администратору тюрьмы и не занимаются заключёнными. Как попасть в бункер, я не знаю. Время идёт впустую».

— Эй, Зазнайка, ты всё измерил? — позвал сверху Зоха.

— Да.

— Тогда хватит отдыхать, вылезай.

Рожа бандита, которая снизу казалась тёмным пятном на фоне белого неба, вдруг исчезла.

Потом по камню под ногами Кэсси прошла мощная вибрация. Стены ямы дрогнули. Светлая полоска неба над головой сделалась ослепительно яркой. Раздался странный звук — очень низкое и громкое жужжание, похожее на результат работы лучевого оружия.

— Эй, парни, что у вас там стряслось?

Сверху не ответили.

Через миг стенки ямы дрогнули и принялись рушиться. Уже измеренный пласт камня с треском осел, осыпая Кэсси мраморной пылью и тонкой изморозью. Обвал гремел долго, казалось, бесконечно долго; на зубах у супервиро хрустела пыль.

Потом всё стихло — точнее, единственными звуками остались то же зловещее жужжание лучевых пушек, смешанное с ответным уханьем зенитных орудий.

«По нам стреляют с орбиты, возможно, и из атмосферы тоже — с малых судов».

Камни давили на рёбра. Кэсси извернулся и принял более удобную позу. «Нормального сирмийца давно бы размазало».

Небольшой просвет над головой всё же остался незасыпанным. Через некоторое время к канонаде примешались крики, обрывки команд и жужжание бластеров.

— Эй, охрана! — позвал Тр-Аэн на всякий случай, но ответа не получил.

Шум боя ненадолго усилился, но потом вдруг прекратился. Обострённой интуицией супервиро Кэсси ощущал чужое движение. Существо не шло, не касалось ногами земли и, тем не менее, скользило вдоль края провала — удлинённое, призрачное, источающее энергию, от которой мурашки бежали по коже.

Кэсси перестал дышать, полагаясь на мраморную пыль, покрывавшую его до самой макушки. Фигура криттера какое-то время колебалась на краю засыпанного карьера, а потом нехотя, будто сомневаясь, отступила. Призрачное свечение исчезло.

Прошло полчаса. Где-то поодаль до сих пор ухала зенитная пушка. Солдаты, безусловные смертники, продолжали проигранный бой. Пытаясь не уснуть и поменьше мёрзнуть, Тр-Аэн дёргал себя за ухо и шевелил пальцами рук и ног. Он потерял счёт времени и лишь следил за мглистым клочком зимнего неба над головой.

В этом зыбком полусне Кэсси вдруг вспомнил Вар-Страана и каменные стены любимого шефом амфитеатра. Сооружение устроили в пустыне; гладиаторов доставляли телепортом и держали в загонах под ареной. Бои с животными проходили зрелищно, но попытки стравить пленников сопровождались заминками, что очень раздражало полковника.

— Сирмиец, который не хочет драться с терранцем — что за дерьмо!— ворчал Вар-Страан, подавшись грузным корпусом вперёд и облокотившись о перила ложи. — Что скажете на это, Тр-Аэн?

— Всё логично. Эти пленники — офицеры двух союзных сторон. Республиканцы и терране. Они не станут драться нам на потеху.

В ответ Вар-Страан изобразил полуулыбку-полуоскал.

— Не станут? Да ну? Запомните, капитан, никакие принципы не устоят против боли. Страх тела сильнее примитивной гордости. Прежняя Сирма мертва. Новые времена — новые методы. Сломленные служат лучше, чем верные…

Кэсси потряс головой, пытаясь отогнать воспоминания, и лизнул снег, чтобы заглушить накатившую жажду.

«Полковник тогда не шутил — он открыто плюнул на принципы старой Империи. Следовало свернуть Вар-Страану шею, но… я не решился. Я просто не знал, что делать потом… Пленников тогда стимулировали электрошоком, и они начали вялый поединок, который полчаса не заканчивался ничем. Вар-Страан вдруг заскучал и убрался к себе в кабинет…»

С республиканцем, замеченным на арене, Кэсси встретился ещё раз. Наутро он приказал привести пленника на допрос и остался с ним с глазу на глаз, предварительно отключив прослушку. Парень уже смирился с неизбежным.

— Я вам ничего не скажу, только моё имя и звание, — сбивчиво заговорил он. — Лейтенант Неис-Лин. Пожалуйста… Моя семья на Сирме-Нова должна узнать, что я уже не вернусь. Пусть они перестанут ждать.

— Огласка такого рода не в правилах Консеквенсы.

— Вы очень жестоки.

— Нет, не жесток. Могу предложить сделку. Мне нужны любые сведения о предмете под названием «нексус». В обмен на информацию я обеспечу вам лёгкую смерть. Спасти не обещаю — это не в моей власти.

— Не верю.

— А вы поверьте — хуже не станет.

Неис-Лин поднял голову и уставился на Тр-Аэна со странной смесью ненависти, сомнения и надежды.

— Я слышал кое-что, — прошептал он едва слышно. — Говорят, на Сирме-Нова есть человек без имени. Ке-Орн называет его просто — Эмиссар. Этот самый «Эмиссар» ищет нексус и ради этого связался с отрядом Кси. Эмиссар, вроде бы, терран, но не совсем — он то ли из будущего, то ли из прошлого и многое знает про криттеров.

— Скудные сведения.

— Но вы же обещали… пожалуйста. Я не хочу мучиться.

— Ладно. В день моего дежурства попытайся сбежать. Можешь просто броситься на охрану. Я выстрелю и не по ногам, как тут принято, а сразу наповал.

— Спасибо.

— Я отпустил бы тебя, парень, если бы мог. Но я не могу.

Смерть Неис-Лина не сочли подозрительной, но Вар-Страан был зол и продолжил гладиаторские бои, пока не опустошил все клетки. Дни тянулись за днями, пока не прибыло подкрепление, и только тогда у Тр-Аэна появилась возможность вернуться в ставку на главной имперской базе.

В дни своего отпуска он погрузился в тамошнюю суету и плохо спал по ночам. В кошмарах Кэсси стоял посреди арены под ярким светом ламп и под взглядами других офицеров, в ожидании противника, которого нельзя победить. Враг появлялся — это был грузный чёрный силуэт без лица. На этом месте сон обычно прерывался или сменялся картинами войны.

— Вы слишком уж печальны, Тр-Аэн. С чего бы это? — поинтересовался навестивший Кэсси капитан Та-Ниро.

— Я устал.

— Ну так отдохните как следует, развейтесь.

Кэсси принял совет к сведению и связался с эскорт-сервисом. Красавица Кирата явилась по вызову, и они изо всех сил постарались развеять меланхолию мимолётного друга, но не смогла — и, потерпев поражение, обиделась.

— Мой дорогой капитан, если ни изящные беседы, ни наши постельные утехи вас не развеселили, возможно, требуется нечто новое — то, что отсутствует у меня.

Тр-Аэн лишь посмеялся в душе над раненым тщеславием куртизанки.

— Цветочек страсти, и ты прекрасна в любой роли, поверь. Душу гнетёт не наша встреча, а лишь дела Империи.

Через день Тр-Аэн встретился с заместителем Вар-Страана и попросил о переводе в отдел внешних операций. Работа там считалась опасной, не всегда успешной и награждалась гораздо реже, а потому просьба не встретила возражений.

— Вы, должно быть, чокнулись, дорогой друг, — возмутился Та-Ниро во время второго приёма пищи. — Всех, кто туда перевёлся, отправляют на Сирму-Нова ради диверсий. У мятежников отличная служба безопасности. Вам надоело допрашивать пленников? Хотите сами оказаться на их месте?

— О, нет… Не беспокойся, друг. Я вовсе не псих. Просто мне наскучила эта громадная станция и захолустные планетоиды. Месяц проходит за месяцем, я вижу только пустоши, зверей, арестованных оборванцев и бетонные стены очередного бункера. Моё настоящее призвание — летать. Надо восстанавливать навыки.

— Так зачем их восстанавливать в таком адском месте, как Сирма-Нова? Чтобы тренироваться на республиканцах?

Благоразумие удержало Тр-Аэна от правдивого ответа, и он отделался шуткой.

Во время следующей аудиенции Кэсси пригляделся к лицу императрицы. За последние годы Тарла заметно постарела — подбородок выдвинулся вперёд, в углах рта залегли складки. Затянутая в серебристо-серый мундир, обутая в высокие сапоги, жёстко выпрямив спину, она сидела на троне. Стриженые волосы обрамляли контур круглых щёк. Бледно-голубые глаза глядели исподлобья. Голос у императрицы был сильный и звучный; её тронная речь и ответные крики собрания эхом отдавались по сводам зала.

— Мы — сирмийцы! Завоеватели и герои! Наши корабли реют среди звёзд, и эти звёзды мы забираем себе. Мы — сирмийцы! Наша страсть делает нас сильными. Наша разведка внушает трепет врагам, а наша бдительность помогает нам выжить. Мы слышим зов мести и отвечаем, проливая вражескую кровь. Мы — сирмийцы, грядущее за нами…

Кэсси сохранял непроницаемо-почтительное выражение лица, не позволяя себе даже тени усмешки — криттеры только что разнесли личную флотилию императрицы.

…Свой перевод в отдел внешних операций Тр-Аэн отпраздновал тем же вечером в баре в компании капитана Та-Ниро.

— «Грядущее за нами»! «Разведка нас бережёт»! — насмехался уже изрядно пьяный приятель. — Даже идиот знает, что криттеры дерут нас, как гиена — поросёнка. Наша планета мертва. Миллиарды сирмийцев мертвы. Традиции умирают. Империя развалилась. И кто же это трепещет перед нашей прекрасной Тарлой? Мятежники? Ха! Лига Земли? Да терране с хохоту умирают.

— Заткнись! На нас смотрят. Твоя болтовня нелояльна.

— Нелояльна? Ладно, я замолчу. А чего ты ожидал, Кэсси? Вар-Страан свихнулся и промывает мозги мятежникам в надежде сделать из них лоялистов. В это время криттеры жгут всё, что захотят…

Та-Ниро говорил и говорил, пока не опьянел окончательно и не ткнулся лбом в стол. Ближайший приятель не внушал Тр-Аэну никакого доверия. «Рискованные разговоры могут оказаться ещё одной провокацией. Я сейчас на грани смерти. Делиться замыслами ни с кем нельзя. Верить никому нельзя. Пора улетать — причём побыстрее — и заняться нексусом».

…Комок снега шлёпнулся Тр-Аэну на лоб, и он вынырнул из омута воспоминаний. Наверху послышались шаги — явно человеческие.

— Эй, Раджи, Зоха! Помогите мне вылезти!

Бандиты не появились, однако ощущение постороннего присутствия оставалось.

— Эй, кто-нибудь! Тащите меня наружу!

Смутный силуэт, наконец, появился на фоне пасмурного, но для Кэсси всё равно ослепительно-белого неба.

— Значит, отдыхаете тут, сорок восьмой… — раздался холодный голос Та-Сантураны. Кэсси прижался к стене. Администратор в наглухо застёгнутой зимней шинели склонился над брешью и принялся изучать темноту провала.

— Вижу, вот вы где отсиживаетесь, бездельник и лентяй…

Силуэт администратора неловко качнулся, на миг исчез, а потом вернулся на место.

— Ловите метку и прикрепите её к одежде, — презрительно бросил он. — Я просигналю — вас вытащит транспортное устройство.

— Эй, погодите, администратор. Проблема в том, что меня тут зажало.

— Боитесь, что телепортация что-нибудь оторвёт? Ну, придётся рискнуть. Иначе вас и за десять дней не откопаешь. Вы же супервиро — значит, прочный.

Металлический квадратик упал вниз. Кэсси дотянулся до него, но не рукой — зубами.

— Готовы?

— М-м-м…

Полыхнул зелёный огонь, и Тр-Аэн шлёпнулся на снег возле карьера, выплюнул метку и вытер с лица пыль.

Местность вокруг невероятно переменилась. Снежный покров местами растаял, местами покрылся слоем сажи и зелёными пятнами крови. Ангары и склады рухнули и оплавились. Тёмные, разбросанные тут и там холмики оказались свежими трупами; некоторые из них обгорели до неузнаваемости.

— Криттеры атакуют… — как-то вяло и равнодушно произнёс администратор. — Слышите, наши пушки бьют?

Гулкий звук одинокого зенитного орудия всё ещё доносился из-за холма.

— Солдаты почти все умерли, — добавил Та-Сантурана. — Заключённые тоже. Транспортная горит, поэтому я не перебросил вас туда.

— Как давно это началось?

— Не очень давно. Не уверен. У меня что-то с памятью…

Администратор отвернулся от Кэсси, сделал несколько неловких шагов и сел на снег, прислонившись спиной к куче мешков. Его странное состояние уже сделалось понятным: сбоку из толстой шинели Та-Сантураны торчал пронзивший его осколок железа. Кровь непрерывно сочилась на одежду.

— Вы ранены, администратор.

— Нет, я просто устал. От вас столько проблем, сорок восьмой… — Та-Сантурана закашлялся, сплюнул кровь на грязный снег и склонил голову.

Ветер шевелил его растрёпанные волосы — как оказалось, не белые, а седые.

Кэсси подошёл вплотную, обшарил чужую шинель, забрал бластер и тактический браслет. Администратор не сопротивлялся; казалось, он не понимал сути происходящего.

— Тр-Аэн, вы мне не нарывайтесь. Вы настоящий негодяй.

— Да, да, конечно. Только зачем вытащили меня из ямы?

— Так надо, — прошептал Та-Сантурана и попытался вытереть окровавленный рот. — У меня был приказ — сохранить вашу жизнь. Я… вспомнил про это и пришёл, больше некому. Искал вас по индикатору. Это было так долго, так тяжело…

«То есть шёл один среди этого хаоса, пронзённый почти насквозь, умирающий, с минимальным шансом на успех — и искал меня».

Кэсси опустился возле раненого на корточки.

— Очень жаль. Могу я чем-нибудь помочь?

Администратор проигнорировал вопрос. Теперь он смотрел прямо на Кэсси и одновременно словно бы сквозь него, больше не узнавая агента Империи.

— А, это ты, Иххо, — едва слышно пробормотал Та-Сантурана. — Ты вернулся, брат, а я-то думал, что уже потерял тебя. Мне сказали… криттеры убили всех. Подожди, не уходи… Посиди со мной, пока я не усну.

Умирающий так крепко вцепился в руку Тр-Аэна, что тот не решился её отобрать. Пальцы администратора становились всё холоднее, а дыхание — едва заметным. Через пару минут оно прекратилось; глаза остекленели. В этот миг вдалеке ударила и умолкла последняя зенитная пушка. Кэсси помедлил, а потом встал, осторожно освободив ладонь.

Над развороченным плато нависла тишина. Силовое поле исчезло. Невидимые за слоем облаков вражеские корабли больше не вели огонь; возможно, они переместились на орбите. Кэсси проверил индикатор — дымящиеся остатки тюремного здания оказались безжизненными, если не считать одинокой голограммы. Её эмиттер, вероятно, уцелел под развалинами, но программа разладилась, и иллюзорный охранник, потеряв даже слабое подобие разума, бесцельно топтался кругами.

Кэсси обогнул его по кругу и побрёл дальше на запад, перешагивая через обломки и занесённые снегом холмики. Он шёл так, пока не наткнулся на Зоху Ножа, которому лучом срезало на левом виске рожки. Несчастный не умер от раны, но, истёк кровью и замёрз, вместо оружия сжимая бесполезную пилу.

Напор встречного ветра то усиливался, то слабел; индикатор оставался безжизненным. Ещё через полчаса звено истребителей криттеров пролетело мимо на малой высоте — Тр-Аэн видел их лиловый блеск и бессмысленно-колючие силуэты.

Зенитные орудия находились за пределами лагеря и вблизи выглядели зловеще — мёртвые, чёрные, молчаливые. В раскрытую дверь бункера уже намело снега. На детекторе жизни мерцала одинокая зелёная точка.

«Слишком тихо. Подозрительно».

Тр-Аэн вытащил из кобуры бластер. На полу бункера, там и сям, темнели липкие пятна. Близ входа трупов не оказалось, зато перед дверью лифта они лежали вповалку: солдаты — кто в мундире Республики, кто в силовой броне и шлеме. Судя по положению тел, все убитые попали в гравитационную ловушку и оказались лёгкой мишенью для криттерских излучателей. С нижнего уровня, сквозь откинутый люк аварийной шахты, тянуло горячим воздухом и запахом озона. Метка на детекторе жизни мигнула, словно собираясь погаснуть, но потом снова затеплилась.

Тр-Аэн взялся за перекладину и начал спуск по вертикальной лестнице, машинально считая ступени. Пролёт оказался куда длиннее, чем он ожидал. Аварийный генератор давно отключился; на нижнем ярусе колыхалась тьма. Путь к пульту управления пушками оказался перекрыт бронированной дверью.

Тр-Аэн включил фонарик на браслете и, держа бластер наготове, пошёл дальше — миновал обеденный зал с опрокинутыми столами и разбросанными стульями, а потом маленький лазарет с пустыми кроватями. Необследованными оставались лишь жилые помещения — казарма и небольшая комната отдыха. Выживший, если он действительно выжил…

В тусклом луче фонаря блеснула разбросанная по полу ткань — коричневый плащ, владелец которого уткнулся в бетонный пол сожжённой головой. Женщина в золотистом платье, со сложной, хоть и растрёпанной причёской, лежала рядом, касаясь ладони мужчины неподвижной рукой. Смерть не исказила черты её лица, но придала им удивительное выражение покоя.

— Ну, дела… Гражданских тут быть не должно, — произнёс вслух удивлённый Тр-Аэн.

Выжившая затаилась у дальней стены, под грудой то ли упавших с дивана, то ли нарочно брошенных сверху подушек. Это была ещё одна женщина, очень похожая на погибшую, но заметно моложе. На плече зияла довольно глубокая, но уже запекшаяся рана. Девушка ещё дышала, но не очнулась, даже когда Тр-Аэн похлопал её по щеке.

«И что мне теперь делать? Бросить её умирать? Тащить наверх по вертикальной лестнице, но дальше-то куда?»

Раненая не вписывалась в план побега, но у Кэсси появилась новая идея.

Он отыскал аптечку, рассовал по карманам лекарства, позаимствовал у мёртвого мужчины плащ, соорудил нечто вроде люльки, поместил женщину внутрь и примотал к самому себе.

— Из-за мятежников у меня вечные проблемы, — сказал Тр-Аэн вслух и не без иронии. — Из этой гробницы нужно убираться.

Он полез наверх вместе с живым грузом так быстро, как только мог, используя силу и ловкость супервиро.

…На верхнем уровне ничего не переменилось, только куча снега близ входа сделалась ещё больше. Этот снег проникал внутрь, ложился, не тая, на закопчённый пол, на брошенное оружие, на раскрытые глаза мёртвых республиканцев.

Посадочная площадка располагалась в пятистах шагах на запад. По сигналу с браслета маскировочное поле исчезло, открывая ровный ряд флайеров. Все машины годились лишь для полётов в атмосфере, и ни одна — для космоса.

— Ладно, сойдёт и так, — снова произнёс Кэсси вслух, открыл колпак кабины и переместил безжизненную собеседницу на заднее сиденье.

«Хвала Звёздам, — подумал он, уже запуская двигатель. — По крайней мере, я жив. Жив — и свободен».

Глава 6 Эвакуация

Сутки назад

Третий флот Земли под командованием адмирала Черенкова выходил из варпа. Тьма выбрасывала на свет тяжёлые крейсера, быстрые фрегаты и грузовые баржи, уже приготовленные для приёма первого полумиллиона беженцев.

— Сирма-Нова, «Драконоборец» на связи. Выводите людей на телепорт-площадки, будем поднимать их партиями по десять. Сначала — на баржу «Черепаха», потом на другие транспортники. Всех, кто не поместится — на грузовые палубы боевых кораблей.

— Вас понял. Можете начинать.

Ксанте Ке-Орн смотрел на эвакуацию из окна президентского офиса. Граждане Сирмийской Республики шли и шли длинными колоннами, заполняя живой человеческой массой зону прибытия космопорта.

Людей пытались сортировать, по крайней мере не разлучать семьи, но только поначалу. Запутанные правила сирмийского родства сбивали с толку терран и в конце концов имена начали называть по порядку алфавита, ориентируясь на земной эсперанто.

— Ал-Китара! Ал-Маха! Ал-Раум! Ал-Тиро! Ал-Раум! Второй телепорт!

Пять установок телепортации работали не переставая, но толпа, казалось, не становилась меньше. Преобладали в ней или детские, или старческие лица, а также бледные лица искалеченных в боях солдат.

— Думаете, терране их хорошо встретят? — осторожно поинтересовался секретарь.

— Да, — ответил Ксанте, но даже не обернулся.

— Но Терра тоже под угрозой!

— Да.

Ке-Орн замер — в группе терран-дипломатов в толпе ему почудилось лицо Марта, но, моргнув, он понял, что ошибся, приняв небольшое сходство за полное совпадение. Март, он же Рэй, он же Бранку (и ещё много имён), был предшественником Кира Ставича на посту шефа отряда Кси и терранским другом Ке-Орна. По крайней мере, в основном другом, хотя случались у них и плохие времена.

Ксанте ощутил лёгкий холодок грусти — Март давно умер, прожив обычный для терранца срок, к тому же укороченный многолетним перенапряжением сил. «Тогда мы плохо расстались. Жаль. Сейчас пригодился бы совет друга».

Ке-Орн, долговечный, как все сирмийцы, отлично помнил тот год, красноватый свет старого солнца Сирмы, потрёпанные ветром деревья в своём саду, молодую даже по терранским меркам Ангелину, их общую дочь — совсем маленькую девочку с такими же, как у отца, вертикальными зрачками, однако с мягким терранским личиком.

Вызов от старшего триумвира пришёл внезапно. Расследование касалось людей из высшего дворянства Сирмы, чьи планы мятежа стали известны правителю и вызвали его безудержный гнев.

Распутывая по поручению триумвира клубок интриг, Ксанте получил порцию яда и едва не расстался с жизнью. Однако нашёл первопричину проблемы — влияние на сирмийскую политику эмиссаров отряда Кси.

Марти Рей сам появился в столице. Возможно, он не рассчитывал столкнуться с Ксанте, но столкнулся, и бывшие соратники увидели друг друга в прицелы бластеров.

«Марта мои солдаты взяли живым, — вспоминал Ке-Орн, рассматривая толпу. — По имперским законам его ждала ужасная участь, а потому я застрелил друга при попытке сбежать. Бластер был настроен на максимальную мощность. От тела ничего не осталось. Так думали все, даже моя жена. Правду знали только я сам и Мио. Он вытащил Марта телепортом — всего за миг до попадания. Шеф Кси покидал Сирму на челноке, но я не подошёл попрощаться. Было слишком опасно».

Ке-Орн улыбнулся собственным мыслям. «Знал бы Марти, что я сделаю и к чему приду через годы».

Толпа возле космопорта между тем редела. Ке-Орн посмотрел на небо — низкие предгрозовые тучи, пожалуй, слишком тёмные и слишком низкие для сухого сезона.

«Что-то не то с погодой», — успел подумать он, а потом небо полыхнуло, но не грозой.

— В убежище! — успел закричать секретарь.

Через миг здание тряхнуло. Возможно, именно резиденция была целью, но попали не в неё, а в зону прибытия — в самый центр поредевшей, но ещё многочисленной толпы беженцев.

Многие умерли мгновенно. Другие, покалеченные, лежали молча, или оглушённый Ке-Орн не слышал криков.

«Ваше превосходительство, это криттеры. Пожалуйста, пройдите в убежище. Флот Черенкова сейчас вступит в бой. Терране нам помогут», — беззвучно (для Ксанте) бормотал секретарь.

Ке-Орн встал. Понимая, что это глупо, он остановился у разбитого окна и ещё раз посмотрел в пронизанное разрядами небо. «Моё призвание — вести фрегат в бой», — отрешённо подумал он, а может быть, и произнёс вслух, потому что секретарь, нарушив этикет, дёрнул правителя за рукав.

* * *

Третий флот Земли. Капитанский мостик флагмана «Драконоборец»

— Система, статус! — приказал адмирал Черенков.

— У противника численное превосходство на тридцать процентов. Рекомендую оборонительную тактику с последующим отступлением через варп, — тут же ответил искин.

— Чушь. Если мы уйдём, криттеры разнесут сирмийскую столицу.

Искин промолчал — он не принимал ответственных решений.

— Твоё мнение, Костя? Как оценишь обстановку? — Черенков повернулся к старшему помощнику.

— У них тут корабли-матки, так что будут сбрасывать наноботов. Я считаю, нужно связаться с Сирмой-Нова.

— Мы это сделаем. А пока что — щиты на максимум. Всему флоту — боевое построение сорок пять. «Драконоборец» атакует их флагман. Всем остальным кораблям — в первую очередь сбивать корабли-матки. Против других кораблей использовать рой истребителей с автопилотами.

— Очень сильные помехи, камарадо адмирал, — вмешался старший инженер, который тоже занимал кресло на мостике. — С дронами не будет связи. Искин за пределами защитных щитов они тоже глушат.

— Понятно. Придётся использовать пилотов-людей. Приказ всему флоту — оттеснять криттеров от планеты. Капитанам действовать по обстановке.

Черенков нащупал замок пятиточечного ремня и пристегнулся к креслу.

— Все на мостике сделайте то же самое. Никакого ухарства. Тряхнёт нас не слабо.

* * *

Сирма-Нова, резиденция президента Республики

— Ваше превосходительство, «Драконоборец» на связи.

— Кто именно?

— Сам адмирал Черенков.

— Хорошо, я отвечу.

Ксанте коснулся браслета, и голограмма терранца зависла в воздухе.

— Приветствую союзников, — пророкотал Черенков на сирмийском через автопереводчика.

— Рад видеть вас, адмирал. Если пожелаете, можно перейти на эсперанто. Я хорошо владею языком.

— Да, так будет проще. К тому же времени мало. Скоро нам на головы посыплются наноботы криттеров. Мы собьём столько маток, сколько сумеем, но нет гарантии, что прогоним всех. Готовьтесь к отражению атаки на грунте.

— Есть прогноз, куда ударят?

— Скорее всего, по столице и по батареям планетарной обороны.

— Хорошо, я приму меры, — как можно спокойнее ответил Ке-Орн. — Сражайтесь в космосе так, как считаете нужным, адмирал. Все проблемы на грунте мы берём на себя.

— … О, Космос, что же нам делать… — пробормотал секретарь, как только Ке-Орн завершил сеанс связи.

— Разберёмся. Вызовите Ти-Сантару по связи.

…Ти-Сантара был командиром планетарной обороны, бывшим имперским офицером, уже пожилым сирмийцем, который застал все войны сирмийской империи, а затем — все события гражданской войны.

— Приветствую, ваше превосходительство.

— Приветствую и вас, полковник. Пока связь не заглушили, отправьте приказы всем наземным группам. Пускай следят за небом. Всё, что оттуда падает, может оказаться кассетой с наноботами.

— Разберёмся. Настроим электромагнитные пушки. Можно также жечь или морозить жидким азотом. Это могут делать ополченцы. Туда, где криттеры успеют окопаться, пошлём штурмовиков. Главное, чтобы у гражданских не началась паника.

— Хорошо, я понял. Распорядитесь. Конец связи.

Закончив разговоры, Ке-Орн отошёл в сторону — к шкафам, вмонтированным в стену бункера. Раскрыв их, он выбрал броню — не слишком тяжёлую, но с хорошим энергозапасом. Среди разнообразного оружия он предпочёл излучатель терранского образца.

— Что вы делаете? — обречённо спросил секретарь.

— Хочу осмотреть бункер и выйти в зону космопорта.

— Это опасно.

— Знаю.

— Это неразумно.

— Неразумно с точки зрения нормальной ситуации. Но у нас экстренная ситуация. Я знаю, какие ходят слухи. Гражданам нужно видеть, что их президент не сбежал на Терру. Так мы предотвратим панику.

— Вас могут убить.

— Постараюсь этого не допустить, — Ксанте улыбнулся, уже ощущая жар адреналина в крови — предвестник сирмийской боевой ярости.

— О, Звёзды, что же будет, что будет… — бормотал расстроенный секретарь, который хотел бы (но не смел) силой удержать Ке-Орна.

Десять солдат личной охраны уже облачились в броню. Визоры шлемов опустились на их лица.

* * *

На борту фрегата «Горизонт»

— Истребители — на стартовую позицию, — приказал Кай Эсперо, оценив на тактическом экране картину боя. — Система — прямую связь со всеми супервиро на борту.

«Готово, командир».

— Ну что, меркурианцы, вот наше время и пришло, — заговорил Кай, глядя на экран, на картину боя и вспышки лучей. — Перед нами поставлена задача — отразить атаку криттеров на третий флот. Или размажем сейчас этот вражеский хлам, или они нас раздавят, а потом придут на Землю. Простите, что бросаю вас в пекло без долгой подготовки, но это нормально — мы супервиро. В прошлой жизни вы были лучшими, так что справимся и сейчас.

Кай помедлил, не зная, что ещё сказать, улыбнулся обычной для него кривой улыбкой и добавил:

— Удачи. За Братство.

Он выключил общую связь и повернулся к Дхами.

— Проследи лично, чтобы никто не облажался. Если салаги поломают шлюз — лично шкуру спущу. Несупервиро к истребителям не подпускать. Русанову — в особенности.

— Почему?

— Они хрупкие, и лишние потери нам ни к чему. И ещё… Наших, конечно, будут сбивать, так вот — вытаскивать телепортом всех, даже без признаков жизни. Супервиро регенерируют после декомпрессии. Это я проверял на себе.

— Что сказать Русановой?

— Что у неё были курсы скорой помощи и приказано помогать в госпитале.

— Девчонка резкая. Начнёт возражать.

— Серьёзно? Пусть повозмущается в разумных пределах. Нарушит субординацию всерьёз — отправь её на гауптвахту.

— Будет сделано, командир.

— Надеюсь на тебя, друг.

Эсперо откинулся на спинку кресла.

— Система, активировать интерфейс нейроуправления. Пилотировать «Горизонт» буду я сам.

Тонкий холодный обруч лёг на виски. Кай закрыл глаза. Теперь он видел сражение не глазами, а так, как воспринимали его сенсоры корабля — как объёмную сетку линий с метками кораблей криттеров и кораблей Альянса. Меток было много, очень много… «Позиционировать на координату „Горизонта“. Поиск цели. Фланговая атака».

Щиты на миг отключились, ударили тяжёлые корабельные орудия. Бластеры, ударяя во вражескую защиту, порождали вспышки невероятной красоты, но Кай их не видел. Он сосредоточился на схеме сражения, выбирая, оценивая, мысленно отдавая искину приказы.

«Прекратить огонь. Восстановить щиты. Манёвр уклонения».

Ответный удар криттеров не заставил себя ждать. Он пришёлся в энергетическую защиту корабля и снёс её наполовину. Корпус заметно тряхнуло.

«Продолжать накопление энергии. Держать щиты. Начать перезарядку бластеров».

«Мощности ядра недостаточно», — тут же отозвался искин.

«Свяжись с инженерным отсеком, пусть что-нибудь поправят».

Шандор, безусловно, попытался выполнить приказ, и перезарядка чуть ускорилась, но новый удар криттеров случился раньше. «Горизонт» содрогнулся. Раздался скрежет металла и звон осколков. Взвыла, предупреждая об опасности, сирена. Ремень, который удерживал Эсперо в кресле, затрещал; от разрушенных устройств потянуло химическим запахом.

«Пробоина в семнадцатом отсеке, пожар в тридцать втором, нас атакует ещё один корабль. Возможны клещи?» — сообщил искин.

«Семнадцатый — изолировать. Пожар — потушить. Разворот для атаки. Истребителям — атаковать второго противника. Цель — двигатели».

Трёхмерная сетка развернулась, верх и низ поменялись местами. На миг отключилась гравитация на самом фрегате; осколки пластика и стекла посыпались на Кая, располосовав ему щеку и лоб. Красные шарики крови поплыли в воздухе. Рана супервиро регенерировала быстро, но Эсперо об этом не думал. Он не ощущал боли, погрузившись в абстрактную для него головоломку боя.

«Я затронут электромагнитным импульсом, — предупредил искин, — серией импульсов», — тут же поправил он сам себя.

«Усиливай щиты. Усиливай!!!»

«Не могу, пока стреляем».

«Чёрт. Да, знаю. Сколько продержишься?»

«Нисколько. Прощайте, командир».

Резкий разрыв ментальной связи ударил Кая холодом и пустотой. Искин отключился, но прямая связь с системами корабля сохранилась. Будучи примитивной, она передавала лишь язык цифр.

— Ладно, я буду всё делать сам, — пробормотал Эсперо.

Он сосредоточился на траекториях кораблей, рассчитывая их движение так, как сделал бы аналитический блок искина. Масса планеты Сирмы-Нова искажала пространство, усложняя уравнения, а сотни находившихся в круговерти боя кораблей делали задачу непосильной.

«Я смогу. Я — супервиро».

Трёхмерная карта схлопнулась, превратившись в поток математических абстракций. Эсперо вцепился в подлокотники кресла так, что пальцами проломил металл, но ощущал он лишь холодный пот, который стекал по коже, и нервную боль в висках.

«Тангаж. Учесть гравитацию. Разворот. Поправка. Сократить гравитационные потери. Убираю щиты. Фланговый огонь. Торпеду. Ещё. Щиты. Снижение мощности — восстановить. Рыскание. Скорректировать неустойчивость. Прогноз движения врага. Истребителям — перестроиться».

Он думал об этом, но без слов, окунувшись в мир абстракций. Пульс бешено колотился. Голову словно сжали тисками; на шее вздулись вены. Эсперо задохнулся и на миг — всего на миг — прервал связь с кораблём.

— Ты устал, камарадо, — сказал Дхами, который подошёл сзади и тронул друга за плечо. — Давай, сменю.

— Ты не сможешь, — прохрипел Эсперо, и сам не узнал свой голос.

— Смогу. Я притащил с собой резервный вычислитель. Он маленький, мы его экранировали сеткой Фарадея. Лучше, чем ничего. Давай, отдохни. Драные криттеры… Ударили «Горизонту» в самое сердце.

Эсперо освободился от обруча на голове, отстегнул ремни и вывалился из кресла. Сидя на полу, опустил лицо на скрещённые руки, отнял ладони от лица и увидел на них кровавое пятно. Кровь шла из носа, появилась в углах глаз. «Я почти сжёг свой мозг», — отстранённо подумал Кай.

Дхами тем временем переместился в кресло капитана. Обруч нейроинтерфейса сомкнулся на его голове.

* * *

Фрегат «Горизонт», корабельный госпиталь

Гравитация вдруг исчезла, но вскоре вернулась опять, и Соня больно шлёпнулась на пол. Псионик Вэньхуа, один из немногих несупервиро на корабле, замер, откинувшись в медицинском кресле. Он не болел, по крайней мере пока, но из-за высоких рисков работы действовал сразу из медицинского отсека. Команды с мостика он принимал обычным способом — через интерфейсы корабля, но передавал их пилотам за счёт однонаправленной телепатии.

Круглое лицо сенса от напряжения потемнело; на лбу собрались морщины. Глаза оставались закрытыми.

— А это точно работает? — с сомнением спросила Соня.

— Пока работает, — буркнула Чанда, красивая, но весьма неприветливая супервирина-медик. — Технология тут такая… спешно клепали на Земле.

— А если криттеры ударят по камарадо Вэньхуа?

— Не должны. У них нет настоящих боевых псиоников.

— Но они же умеют починять людей!

— Медленно, не сразу. Если захватят в плен.

— А техническую связь глушат?

— Техническую — глушат.

— А…

— Хватит! Поменьше болтай. Сейчас сюда потащат раненых. Давай, готовь реаниматор. Хоть чему-то тебя учили?

В этот миг сработал госпитальный телепорт. Пилот, которого выдернули из разбитой машины, очутился на продолговатой платформе — молодой супервиро в скафандре, но без шлема, с обледеневшим лицом. Из груди торчал обломок лонжерона, который пронзил парня насквозь.

— Он же умер… — шепнула Соня.

— Да ну, ерунда, — отмахнулась Чанда. — Он ранен, замёрз и немного задохнулся. Через пару дней очухается и сможет ходить. Мы — супервиро, дорогуша.

…Следующий сбитый пилот выглядел гораздо хуже. Он, без сомнения, был формально мёртв; от тела осталось лишь месиво мышц и костей, сначала сожжённое лучом, потом замороженное космосом.

— Плохо дело, — Чанда помрачнела.

— Уже ничего не поделать, — пробормотала Соня, стараясь сдержать вызванную зрелищем дрожь.

— Сделать-то можно, но будет ли польза… — Чанда задумалась. — Мы можем сохранить Алеку жизнь, но собрать всё это как положено… тут нужен хирург-гений. Ладно, я его немного подлатаю и отправлю в криоген. Пускай переправляют на Землю.

— Я слышала — вы все клоны.

— Ну да. Как любезно с твоей стороны про это болтать.

— А если его… ну… снова…

— Клонировать? Ишь. — Чанда фыркнула. — Думаешь, это так легко? Алек очнётся с пустым сознанием.

— Говорили, у капитана есть записи памяти.

— Угу. У Алека это память меркурианского паренька, который вырвался из рабства, завалив охрану.

— Ох.

— Поздравляю. Ты начинаешь понимать.

Чанда отошла в сторону и принялась возиться с тем, что осталось от её друга; вскоре обернутое биоплёнкой тело оказалось внутри капсулы. Щёлкнула крышка. Холод окутал то, что некогда было Алеком.

— Да ты не переживай так, — заметила Чанда, смягчившись. — Говорят, мы уже умирали пару раз, но я вот ничего не помню. Вот и он не вспомнит. Прибери стол, там грязно…

«И правда получается, супервиро — не люди, — думала Соня, работая дезинфектором. — Хотя капитан Эсперо, вроде бы, нормальный. Говорят, он не клон и всегда выживает. Эсперо — от слова „надеяться“, фамилия на эсперанто, значит, он не с Земли, наверное, родился на Меркурии. Кажется, я про него слышала, но от кого, когда… Вспомнила — от бабушки. Я была маленькой и не очень поняла, что там с капитаном Эсперо».

Стол очистился — теперь он сиял металлическим блеском. Псионик Вэньхуа, не выходя из транса, застонал; по его лбу струился пот.

— Что с ним?

— Да ничего, всё нормально. Работа такая, — проворчала Чанда.

И в этот миг сработала система связи.

— Эй, госпитальный отсек, есть там кто живой? — раздался голос старшего помощника, Дхами Наира.

— Да, все живы, — буркнула Чанда. — Только нас всего двое: я и стажёр Русанова, если не считать пациентов. А, ну конечно, ещё Вэньхуа, только он в трансе. Что там с боевым статусом?

— Главный искин корабля мёртв. Кай взял все расчёты на себя, потом Кая заменил я, теперь капитан снова в деле.

— Ого. Надорвётесь, парни.

— Попробуем, но тут есть проблема. Внутренний сканер показал — на корабле маячок. Что он делает, чёрт его знает, но заработал недавно, примерно в начале боя. Приказ капитана — найти эту штуку и уничтожить.

— При чём тут медики? Мы заняты. Прибывают раненые. Пусть поработает десант.

— Всех десантников посадили на истребители. К тому же маячок рядом с вами. Сама не ходи. Пошли кого-нибудь.

— Там опасно?

— Едва ли. Признаков жизни не видно — одно железо.

— Ладно. Конец связи.

Чанда коснулась тактического браслета и повернулась к Соне.

— Слышала, стажёр? Я займусь медициной, а ты дуй по коридору и направо. Там будет склад. Внутри — маячок. Найдёшь и уничтожишь. Бластер возьми — им сожжёшь. Ну и нож — на всякий случай.

До длительных разговоров супервирина не снизошла. Соня, пристегнув набедренную кобуру, выглянула из лазарета. По корпусу «Горизонта» временами проходила дрожь. В момент попаданий он содрогался; скрипели лонжероны, трещали, испуская искры, разорванные кабели. Разобрав часть переборки, стайка ремонтных дронов возилась с электрикой. Пахло горелой изоляцией, озоном и ещё чем-то химическим. Слабо освещённый пустой коридор, следуя геометрии корабля, поворачивал вправо.

Склад находился именно здесь, зияя открытой дверью, и Соня шагнула внутрь, подсвечивая себе путь фонариком браслета.

«Ну и вредина эта Чанда. Она — супервирина, она красавица и гений медицины, не хочет возиться с ерундой. Говорят, тут нет сигналов жизни, но кто-то ведь поставил маячок? А если он вернётся?»

Соня повела враз замерзшими плечами, задумалась и чуть не упала, споткнувшись о плоский контейнер с небрежно сделанной надписью: «Резервные гироскопы. Не вскрывать без приказа капитана».

— Система, сканируй на наличие передатчиков, — коснувшись браслета, прошептала она.

— Обнаружен импульсный маяк. Частота вне диапазона Космофлота.

— Ну вот, а кто бы сомневался.

Соня присела на корточки и потрогала ящик-обманку. «Надо бы открыть. А вдруг и вправду гироскопы?». Она поддела крышку ножом; та крякнула и отошла, обнажив содержимое ящика — кучку металлолома и коробку из тёмного металла.

— Ну а кто бы сомневался. Вне диапазона Космофлота, значит, криттеры сигнал не глушат. Только как они попали на борт?

Соня встала и выпрямилась, вытащила бластер, отрегулировала мощность и уже собиралась расплавить коробку, когда услышала щелчок.

Из тени между контейнерами выскользнул боевой дрон — компактный, бесшумный, с оптическим сенсором, который, мигнув красным, захватил цель.

— Ох, нет… — выдохнула Соня и метнулась в сторону.

Выстрел попал в оружие, расплавил рукоять. Невыносимо горячий металл попал на пальцы, и Соня разжала руку. Подожжённая лучом куча мешков принялась тлеть, испуская вонючую струйку дыма. Соня метнулась за угол, укрывшись за большим металлическим ящиком.

«Да он издевается — обезоружил, унизил, играет со мной, как кот с мышонком».

Дрон и вправду не спешил, возможно, так и был запрограммирован.

— Система, тревога. Вызови подкрепление!

«Связь временно недоступна».

«Конечно. Маяк её глушит. Кто-то хочет, чтобы я тут умерла».

Дрон выплыл из-за угла. Блики сверкали на его полированном корпусе. Соня сжала в кулаке ребристую рукоять ножа.

«Метнуть? Так могу не попасть. Ждать, когда приблизится? Так он меня издали прикончит».

— Ну давай, железяка…

Дрон выстрелил. Соня отпрыгнула; нож полетел в его корпус и тут же со звоном отскочил — противник лишь чуть покачнулся.

«Слишком быстрый, не успею… Господи, как я не хочу умирать… Столько всего ещё не сделано… А что скажет мама, когда узнает правду?»

Соня съежилась. Её тянуло зажмуриться, но она заставила себя разлепить веки.

«Не сейчас. Не здесь. Не так. Если умирать — то в небе. Не в этом проклятом складе, не от железяки, посланной предателем».

Она попыталась встать — и поняла, что больше не слышит жужжания дрона. Эта тишина поразила её сильнее, чем грохот. Потом сверкнул красный луч, раздался громкий хлопок, и дрон разлетелся на куски, словно переспелый арбуз. Обломки упали на ребристый пол, на тлеющие мешки, на распотрошённый фальшивый контейнер.

Соня смахнула с глаз слёзы и только тогда увидела его — капитана Эсперо, который стоял в дыму с излучателем в руке.

— Камарадо команданто?

— Да, это я. Сама-то в порядке?

— В порядке… — пробормотала Соня, ощутив дрожь в коленях и сухость во рту. — Похоже, меня пытались убить, — добавила она.

— Скорее, мешали копаться где попало. Толстый такой намёк.

— И кто же намекает?

— Пока не знаю, но обязательно узнаю. А тебе приказываю — больше в глухие уголки на «Горизонте» не соваться и никаких личных расследований не предпринимать. Поняла?

— Да. Но ведь мне дали поручение…

— Больше не дадут. С Чандой я побеседую, прочищу ей мозги. Да и вообще — я тебя спишу на другой корабль. На какую-нибудь безопасную госпитальную баржу.

— Почему?

— Потому что имею право. Чтобы узнать все причины — явись с докладом по регламенту. В приёмные часы, ко мне в каюту.

— Но я хочу остаться на «Горизонте»!

— Мало ли, чего ты хочешь. У нас тут война, а потому перевешивает целесообразность.

Эсперо явно не договаривал, и настаивать Соня не решилась, отложив разговор на потом.

— Спасибо, что пришли, — глухо пробормотала она.

— Не стоит благодарности. И не сомневайся — внучке Русанова я умереть не дам. — Эсперо криво улыбнулся. — Уходи, — добавил он. — С маяком сам разберусь.

* * *

Система пожаротушения включилась, поливая пеной всеми забытые мешки, но ядовитый дым мало беспокоил супервиро.

«Значит, крот сделал свой ход, — размышлял Кай, присев на корточки и рассматривая коробку с маяком. — Этот крот — занятный парень. Мог заложить бомбу, но поставил всего лишь это. Дрон пугал Русанову, но не убил. Зачем шпиону такая деликатность? На кого это похоже? Я бы сказал — на Чанду, но женщины исключаются. Так что, пожалуй, почерк Шандора, но это слишком простой ответ. Шандор — хитрый парень. Он не выдал себя так просто…»

Перед тем как уйти, Кай расплавил коробку выстрелом. Очутившись на мостике, он сменил совершенно обессиленного Дхами с красными глазами и прокушенной губой.

— Отдыхай, теперь моя очередь.

* * *

В пустоте космоса, где нет ни верха, ни низа, истребители продолжали свой смертельный танец. Каналы связи трещали от помех. ДР-шлем отключился. Ян убрал ставший бесполезным лицевой щиток, оставив только кислородную маску. Сеть линий исчезла. Искин корабля больше не подсказывал курс. Ян огляделся, оценивая пространство боя, и посмотрел на яркие индикаторы панели.

«По вам бьют торпедами с корабля-матки. Рассредоточиться». Приказ, переданный Вэньхуа, прозвучал у Яна в голове будто настоящий голос. Повинуясь штурвалу, истребитель пошёл влево; одна из торпед прошла совсем близко и взорвалась за кормой, угодив в скопление машин.

Взрывы в космосе не слышны; всё случилось в абсолютной, звонкой тишине. Два истребителя разлетелись на куски. Одного из пилотов разорвало при взрыве; второй повис в вакууме, бессильный хоть что-то сделать.

— Тридцать первому нужна эвакуация! — выкрикнул Ян и тут же вспомнил, что никто его не услышит — дар корабельного псионика был подобием передатчика, но вовсе не приёмника.

Перегрузка вдавила Яна в кресло. Обычному человеку она бы сломала рёбра, но супервиро лишь чуть поморщился; из носа на верхнюю губу потекла кровь. Истребитель противника висел на хвосте; пришлось отвлечься от корабля-матки и сосредоточиться на космической дуэли. Кем бы ни был противник, летал он изумительно. Попытки Яна уйти вправо, влево, выполнить разворот полупетлёй не приводили к результату — чужая машина продолжала болтаться за спиной. Всейсверхчеловеческой реакции Яна едва хватало на уклонение.

«Ладно. Посмотрим, кто из нас лучше». Ян сорвал обруч с головы и взялся за штурвал — мышцам он доверял больше, чем электронике. Управление сразу сделалось жёстче, но словно бы эффективнее — ограничения исчезли. Переключая маневровые двигатели, он заставил машину вращаться и одновременно бросил её в сторону низкой орбиты. Хаотические движения захваченного гравитацией истребителя, вероятно, сбили с толку преследователя. Посчитав противника сбитым, он сменил курс и попытался избежать гравитационного колодца. Ян ждал. Подбрюшье стройной машины показалось в прицеле лишь на миг, но супервиро этого хватило — цель полыхнула огненным цветком. Тело вражеского пилота на миг появилось в поле зрения — это был не криттер, а порабощённый гуманоид, возможно, даже человек…

Ян вздохнул с облегчением, насколько позволяла перегрузка. Стремясь не упасть на грунт, он развернул машину и оскалился от перегрузки. Капли крови из ноздрей упали на панель. Кости супервиро трещали; скрипели лонжероны истребителя; вибрация прошла по корпусу. Меркурианец почти стабилизировал полёт, когда увидел нечто редкое — настоящий корабль криттеров: кристалл-тетраэдр вне законов физики, без видимых двигателей, без лучевых пушек, сверкающую абстракцию в холодной пустоте.

«Так вот они какие», — успел подумать Ян Суньлин перед тем, как его собственная машина рассыпалась на атомы. Супервиро не получил ран — он просто исчез.

* * *

…Сражение на орбите Сирмы-Нова продолжалось двенадцать часов. Криттеры отступили, но третий флот адмирала Черенкова потерял пятьдесят три корабля. Потрёпанный, но уцелевший «Громовержец» дрейфовал на орбите. Стая ремонтных ботов, латая обшивку, облепила его со всех сторон. Разбитые туши крейсеров и фрегатов — те, что не рухнули на Сирму, — походили на скелеты: из лонжеронов обнажились оторванные части; мусор войны повис в пустоте.

Команда «Горизонта», не считая раненых, лишилась четверых супервиро. Три капсулы с телами и одна символическая пустая капсула после короткой похоронной церемонии канули в темноту.

«Костя, Рони, Зара, Ян. Третья жизнь… и такая короткая», — размышлял Эсперо, провожая взглядом яркие точки. — Лёгкого пути вам, братья, по звёздной тропе. Если она, конечно, существует'.

Связавшись с командованием и отдав распоряжения своим офицерам, Кай в одиночку телепортировался на грунт. Столица Сирмы-Нова дымилась. Уцелевшие солдаты планетарной обороны ставили госпитальные палатки.

Глава 7 Беглец

Небольшой корабль рассекал воздух над морозной равниной, то окунаясь в лёгкий туман, то сверкая металлическими бортами в лучах двух солнц Сирмы-Нова. Заснеженное плато постепенно сменилось скалами, затем — редколесьем и, наконец, — густыми зарослями южных лесов. На бреющем полёте Тр-Аэну казалось, что он ощущает запах хвои.

Он передал управление автопилоту, нашёл в нише бутылку воды, выпил её до дна и бросил вниз — туда, где в глубоком каньоне вилась блестящая лента реки. Недавняя атака криттеров едва задела эту местность — лишь кое-где остались пятна гари. Кэсси заставил флайер подняться повыше, а потом, повинуясь не необходимости, а лишь озорству, выполнил свой любимый трюк — «бочку» в воздухе. Пристегнутая к заднему сиденью женщина судорожно вздохнула, но не очнулась.

«Чёрт! Надо быть осторожнее…»

Тр-Аэн выровнял курс и немного сбросил скорость. Небо заволокло облаками; день становился пасмурным, и беззаботное настроение Кэсси угасло.

«Система „свой-чужой“ пропустит этот челнок, но посадка возле штаба республиканского флота кончится плохо. Охрана потребует документы, которых нет, после чего я снова окажусь „в гостях“ у любопытного майора Ру-Сафаро с его ментальным сканером».

Кэсси развернул челнок и снизился, выбирая более-менее ровную поляну для посадки. Такая нашлась, и вскоре опоры машины вонзились в мягкий дерн; взметнулась опавшая хвоя, в раскрытую дверь ворвались птичьи крики. Большая приземистая рептилия оскалила клыки и потащила своё длинное тело в кусты.

Кэсси спрыгнул на грунт с удовольствием — ступая не по снегу, а по траве. Цветущий луг упирался в отвесную скалу с прожилками лиловых кристаллов. Мелкие зверьки шевелились в кустах. Судя по туче, по ту сторону перевала накрапывал дождь.

«Нужно немного поправить свой вид, приблизить его к местным стандартам».

Тр-Аэн уколол себе стимулятор из аптечки флайера, потом взял в кабине ещё одну бутылку воды, тщательно умылся, удалив с кожи мраморную пыль. Чтобы скрыть метку «сорок восемь», вывернул наизнанку тюремную куртку, но подкладка оказалась слишком потрёпанной, а день — достаточно тёплым, и Кэсси, швырнув верхнюю одежду на камни, распылил её бластером.

Тактический браслет Кэсси скрыл под рукавом, но кобуру с бластером оставил на поясе, стёр технические записи челнока и, на прощание, захлопнул дверь кабины.

Женщина лежала навзничь на раскинутом плаще; она так и не пришла в сознание, и новый шприц стимулятора ничего в этом смысле не изменил. Смочив остатками воды край ткани, Тр-Аэн очистил лицо и руки раненой.

«Ничего интересного. Глаза закрыты. На вид — немногим старше совершеннолетия, скорее барышня, чем дама. Кожа очень уж гладкая».

Прекратив бесцеремонное разглядывание, Тр-Аэн снова завернул девушку в плащ и перекинул бесчувственное тело через плечо.

— Уходим, уважаемая. Навестим, так сказать, наших братьев по духу. Итак, во имя Республики! Запоминайте легенду. Я — истинный борец с Империей и настоящий герой Сопротивления — потрёпанный, нестриженый, одетый не по форме. Вы — несчастная жертва войны. Молчите? Прекрасно. Тот, кто молчит, лишнего не наболтает.

Скалы с наростами кристаллов пересекало узкое ущелье. Меж двух каменных стен вилась плотно утоптанная тропа. За ущельем начинался широкий спуск в долину, поросший папоротниками и фиолетовыми грибами. На её противоположном конце, под навесом, чуть мерцала круглая площадка общественного телепорта. Вокруг площадки маячили фигуры — судя по всему, не вполне настоящие солдаты, а обычные техники.

Кэсси двинулся вниз по склону. Он шёл не быстро, но и не сбавляя шага. В конце концов техники уставились на него, разом прекратив работу.

— Доброго дня.

— Доброго. Я могу использовать телепорт?

— Систему починили, но как следует не проверяли. Иди-ка лучше пешком или используй флайер, гражданин.

— Не могу. Мой челнок на ферме сгорел, сестру вчера ранили криттеры, сегодня ей стало хуже. Нам нужно в центральный госпиталь прямо сейчас, иначе она умрёт.

— Так ты откуда?

— Оттуда… — Кэсси неопределённо махнул рукой в сторону скал.

— Не думал, что за перевалом есть фермы…

— Мы там совсем недавно. Хозяйство ещё не обустроено, а тут такое несчастье.

— Беженцы? У тебя, вроде, небольшой акцент. Не имперский ли?

— Ну да, так и есть. Мы со спорных территорий. Сбежали от произвола угнетателей и от тирании Тарлы. Послушайте, парни… мне нужно попасть в столицу. Времени совсем нет.

— А у нас приказ — не подпускать к системе ни одного человека без специального разрешения. Сейчас развелось много шпионов, в том числе и с червяками в голове.

— Вы что — совсем рехнулись? Я что — червивый? Или похож на диверсанта⁈ — охваченный искусственно вызванным нервным возбуждением, Тр-Аэн ощутил, как в углах глаз собираются слёзы. — Офицеры Империи ходят в таких лохмотьях, с такими вот руками? — продолжил он, показывая ободранные ладони. — Моя сестра — не шпионка! Глядите, я откину плащ. Ей сожгли плечо. Мы что — сбежали на Сирму-Нова только затем, чтобы сестра тут умерла⁈

— И в самом деле, зачем придираться к этим беднягам, — обращаясь к товарищу, пробормотал смущённый техник. — У неё точно настоящая лучевая рана.

— Ладно, пускай едут, — второй техник сдался и махнул рукой. — Активируй телепорт, нацель его на космопорт столицы. Только сразу предупреждаю — там очень плохо после атаки криттеров. Куча трупов.

— Хоть можно найти место на корабле для беженцев.

— Может, да; может — нет. Ладно. Счастливого пути тебе, гражданин. Береги свою сестру.

Придерживая ношу, Кэсси вступил на светящийся круг. От эмоционального всплеска и самовнушения всё ещё чуть звенело в ушах.

— Да здравствует Республика! — выкрикнул он, исчезая в зеленоватом сиянии…

…Космопорт Сирмы-Нова встретил Тр-Аэна настоящим хаосом. Удар с орбиты местами сжёг грунт. Остатки конструкций, созданных наноботами, валялись в лужах криогена. Большой склад в отдалении попросту развалился. О возможных людских потерях говорили медицинские палатки, разбитые за периметром космодрома. Двое терран с эмблемами Альянса трудились над пациентами, пытаясь рассортировать их по тяжести ранений. Кто-то, отодвинув Кэсси плечом, нахально оказался рослый гирканец в сопровождении двух солдат; он прошагал по высокой лестнице, обогнул уцелевший памятник телепату Измайлову и скрылся за дверями точно так же уцелевшего штаба.

«Похоже, посольства, штаб и дворец прикрыла противокосмическая оборона. А госпиталь-то у них переполнен. Места остались под открытым небом. Что ж, это даже неплохо. Я сейчас сдам свою обузу врачам, войду в здание штаба вслед за гирканцем и выйду через заднюю дверь — прямо на посадочную площадку. Там наверняка есть челноки; попытаюсь один из них угнать».

Суета на площади усилилась; ещё раз сработал телепорт.

— Посольство терран эвакуируют, — довольно громко сказал кто-то в толпе.

— Конечно. Ждут второго налёта.

— Первая партия наших тоже летит к Терре… Как они там устроятся?

— Говорят, наши эскадры уходят к базе Хелико; основные события намечаются там…

Кэсси перестал слушать. Раздвигая толпу, он кое-как пробился к врачу-терранцу, глаза которого сильно покраснели от усталости. Нашивки на форме Космофлота Альянса густо покрывала пыль.

— Доброго дня, союзник.

— Привет. Я — лейтенант Ван. Да, я говорю на сирмийском, и мы союзники, но вам следует встать в очередь.

— Обязательно встану, но скажите хотя бы, жива ли ещё моя сестра.

— Обязательно, — согласился Ван и провёл возле головы девушки медисканером незнакомого Кэсси образца.

Секунду терран размышлял, а потом нахмурился.

— Девушка жива, но с нею что-то не так — слишком велика пси-активность. Она словно бы не сирмийка, а псионик. Вы можете такое объяснить? Почему молчите? У вас есть автоматический переводчик?

— Переводчик не нужен. Я всё понял, — заговорил Тр-Аэн, изо всех сил стараясь не выдавать охватившей его паники. — Проблема в том, что… у нас разные матери; моя сестра — полукровка. Её мать была родом из Альянса.

— Ох, извините! Я не хочу лезть в ваши семейные дела. В любом случае, с ментальными проблемами отправляйтесь в центральный госпиталь; проход через главное здание штаба. Возьмите пропуск-жетон. Всего хорошего, камарадо… э-э-э… впрочем, не важно, как вас там зовут — я всё время путаюсь в сирмийских именах, а лица их плохо не помню.

«Она телепатка. Почему? Наверное, и вправду полукровка. От телепатии жди беды».

После всего услышанного чужое тело жгло Тр-Аэну ладони. Он кое-как подавил желание швырнуть ношу к ногам истукана, вспомнил о пропуске-жетоне и пошёл дальше, стараясь как можно меньше прикасаться к своей ноше.

Ворота штаба автоматически открылись, и он окунулся в прохладу высоких залов, украшенных ротондами, мозаиками и картинами космических сражений. Хотя флаг в центре зала был вывешен республиканский, в интерьере ощущался добротный оттенок старой Империи.

— Госпиталь по коридору направо, — подсказала девушка в форме республиканского флота.

— Спасибо.

Тр-Аэн остановился возле лифта, твёрдо решив оставить псионичку в кабине, но тут же подался назад, чтобы укрыться в тени колонн и не показывать лицо — через ротонду сосредоточенно шагал майор Ру-Сафаро. Контрразведчик был мрачен, и его отчаянное настроение не предвещало ничего хорошего. Майор, вроде бы, не узнал Тр-Аэна, но прошёл так близко, что едва не задел его плечом.

Пульс бешено стучал в висках, и Кэсси понял, насколько его, супервиро, вымотали две бессонные ночи. «Ру-Сафаро может вернуться. Если республиканский флот готовится к вылету, выходить на посадочную площадку опасно. Там сейчас стартуют челноки и работают телепорты. Тюремный лекарь сильно сгладил шрам на моей щеке, но есть республиканцы, которые опознают меня в любом виде. Сам майор Ру-Сафаро, врач следственного отдела, мой адвокат, арбитры, охрана… Чёрт! Их слишком много… И всё же отступать некуда».

Он шагнул в лифт, полагаясь на удачу и не обращая внимания на чей-то запоздалый крик: «С ранеными не сюда!».

Путь к посадочной площадке оказался коротким — он занял секунды. Кэсси выбрался на металлический пандус, обогнул энергопилон и замер, наблюдая величественную картину.

Птицеподобные челноки действительно покидали Сирму-Нова. Они стартовали один за другим с интервалом в полминуты, окрашивая небо в перламутровые цвета выхлопов. Рёв двигателей заглушал все прочие звуки.

— Эй, осторожно, тупица деревенская, а то пришибёт! — заорал здоровенный сержант, и в тот же миг рядом с Кэсси материализовался увесистый контейнер.

«Я опоздал. Свободных машин нет. Осталось бросить девушку в укромном углу и уходить через ущелье в лес. Когда только всё успокоится, и катера вернутся, я тоже вернусь и повторю попытку».

Кэсси уже собирался уходить, когда ощутил на своём плече чужую руку.

— В чём дело? — спросил он, не оборачиваясь.

— Это я должен спросить тебя — какого чёрта? — раздался знакомый голос.

Старый знакомый, терран Кай Эсперо, стоял перед Тр-Аэном, разглядывая его с неподдельным удивлением, а потом грубо толкнул агента Консеквенсы в стену.

— Ты что тут забыл?

— Уже ничего.

— Сбежал из тюрьмы?

— Лучше скажи — криттеры разнесли её на части.

— Кто эта девушка, откуда уволок?

— Она никто, пустое место.

— Лицо я где-то видел. Ну-ка, ну-ка…

Эсперо без церемоний задрал пальцем веко раненой.

— Зрачок круглый. Она не сирмийка. Лицо я видел в ориентировке. Это, дорогой друг, дочка ферейского дипломата, которого, по слухам, завалили криттеры. Что ты с нею сделал? Ты хоть понимаешь, какой это скандал?

— А что я должен был сделать? Во имя Космоса, Кай, почему я должен оправдываться?

— Потому, что в столице ввели военное положение. Никаких медленных разбирательств. Если тебя увидят и узнают, то могут без суда расстрелять. Если ты нападал на военных или гражданских, тем более.

— Я ни на кого не нападал и не виноват в том, что у войны нет расписаний. Ты тоже летишь к Хелико?

— Да, у меня приказ участвовать в обороне. А ещё — ферейку нужно вернуть родным. Ей не место на Сирме-Нова. Давай, быстро на корабль!

— Что за корабль?

— Мой новый фрегат «Горизонт». Я там капитан.

— Ого. Поздравляю с повышением. Космофлот не смутило, что ты супервиро?

— Нет.

Снова полыхнул зелёным телепорт, и реальность переменилась.

— Ну вот мы и на борту, — хмуро сказал Эсперо. — Сдай оружие.

— На, забирай.

— Занимай пустую каюту и закройся в ней сам. Ферейку оставь здесь; её заберут мои медики.

— Кай!

— Что?

— Я тебя не понимаю.

— Тут нечего понимать. Я лечу на задание, а заодно спасаю тебя от очень больших неприятностей. Потом поговорим.

Эсперо забрал бластер и ушёл, предоставив Кэсси самому себе. В пустой каюте застоялся запах металла. Тр-Аэн лёг на койку. В сонном видении он снова очутился в амфитеатре, но на этот раз без зрителей. Больше ничего не переменилось. Чёрный силуэт противника маячил по ту сторону арены.

* * *

— Привет, дружище. Я же просил тебя заблокировать дверь.

— Зачем? — спросил Тр-Аэн, открывая глаза и щурясь. — Кстати, а сколько я спал?

— Десять часов. Запирать двери нужно обязательно, потому что на борту сто супервиро-клонов — все они меркурианцы, и как тебя встретят, я не знаю. К тому же в пассажирских каютах примерно столько же сирмийцев-республиканцев. И вот они встретят тебя очень плохо.

— Я не боюсь.

— Знаю, но мне не нужны неприятности на борту. Будешь ещё спать?

— Нет.

— Тогда одевайся и шагай вместе со мной в столовую. Сейчас будет обед.

— Я могу поесть у себя в каюте. Без твоих супервиро и республиканцев.

— Нельзя. Фелиция Минтари, дочь ферейского дипломата, очнулась, хочет поблагодарить за спасение.

— Чёрт! Провались она, эта кукла. Я не нуждаюсь в благодарности.

— Тихо-тихо… Не хами. Девушка потеряла отца и мачеху. Чудом выжила. Она — ферейская аристократка. Ферейцы хоть и члены Альянса, но у них особые замашки. К тому же эта Минтари — псионик, так что будь аккуратен в общении.

— Сколько эта Минтари пробудет на фрегате?

— Пока не найдём возможность переправить её на Землю или на Ферей. Сначала — боевые задачи. Всё остальное — потом.

— Н-да… А ты, похоже, освоился в роли капитана.

— Я был им в двадцать лет.

— Ну да, капитаном наёмников. А теперь ты кадровый офицер Космофлота Альянса. Настоящий терран.

Эсперо хмыкнул; взгляд светлых глаз сделался ледяным.

— Ты тоже переменился, Кэсси, но я пока не понимаю, как.

— Наверное, внешне. Мне в лазарете сгладили шрам. Бессмысленная операция, хотя, может, у них в лагере так положено.

— Тебя там били?

— Всего один раз, и, честно говоря, я сам нарвался.

— Паршиво.

— Забудь.

— Что собираешься делать?

— Ничего. Если ты меня не сдашь, уберусь куда-нибудь, где меня ни Сирма, ни криттеры не достанут.

— Если честно, твой план — утопия. Ладно, возьми одежду. Это униформа пилота без знаков различия. Надевай и приходи на обед. Позже ещё поговорим.

Эсперо ушёл. Кэсси переоделся, привычным жестом поискал на поясе кобуру, не нашёл её и выбрался в коридор.

Световая линия на полу привела Тр-Аэна к лифту, а потом — к обеденному отсеку: просторному, удобному, но очень простому, без свойственной Империи вычурности.

За столом присутствовали: сам капитан Эсперо, его помощник Дхами Наир, все старшие офицеры основных служб, командир десантников Роза Резерфорд и трое сирмийцев-республиканцев, один из них с протезом вместо правой руки.

Дочь дипломата тоже находилась здесь. Кэсси впервые разглядел её как следует. «Я был дураком, когда принял эту девушку за сирмийку».

Фелиция была бледна, возможно, не совсем оправилась после ранения. Длинные, очищенные от крови и грязи волосы она уложила в высокую причёску. Лицо псионички выглядело симметричным, холодным и правильным. На этом лице по-настоящему жили только тёмно-фиолетовые глаза, да и те глядели на редкость бесстрастно.

— Товарищи и соратники, познакомьтесь с капитаном Тр-Аэном… — Эсперо на миг помедлил, явно не собираясь называть гостя офицером Консеквенсы.

— … с нашим союзником в сражении против криттеров при спасении госпитальных кораблей. К тому же он — один из меркурианских супервиро, хоть и не из команды «Стрелы».

— Рад знакомству, — сказал Кэсси.

— Взаимно, — без особой радости, но спокойно отозвался Дхами Наир.

В том же духе Тр-Аэна приветствовали другие супервиро; республиканцы промолчали; у парня с протезом напряглись скулы.

Фелиция чуть кивнула и произнесла приветствие не на эсперанто, а на ферейском, а потом вся компания замолчала. Супервиро молча жевали еду. Республиканцы делали то же самое, но с угрюмыми лицами. Прервал тишину не отличавшийся хорошими манерами супервиро по имени Шандор.

— Капитан Тр-Аэн!

— Что?

— Говорят, ваше командование на главной базе Империи решило противостоять криттерам?

— Я давно там не был, тем не менее — да. Такое решение принято по приказанию императрицы.

— Однако я не вижу ваших кораблей.

— Вероятно, они выполняют свой долг в другом месте.

— Я догадался, где, — проворчал республиканец с протезом, которого звали Эл-Рутана. — Пытаются под шумок оттяпать у Республики планету-другую.

— Не хочу показаться невежливым, но Империя не признаёт республику на Сирме-Нова. Императрица запретила контакты с вами.

— Фу ты, ну ты. Тогда что ты делаешь в компании бунтовщиков и их друзей? — начал было Эл-Рутана и уже собрался стукнуть кулаком по столу, но передумал — кажется, кто-то из соседей незаметно наступил ему на ногу.

— Да и пошли они, все эти политические сложности, — заявил Шандор. — Я не сторонник формальных правил. Мы сами тоже нарушали зако…

— Шандор… — угрожающе протянул Эсперо. — Не всякую информацию следует…

— Чего? Не следует оглашать? Да тут все свои, и все прекрасно знают, что в прошлой жизни мы были наёмниками, а ты…

— Шандор!

— Извини, капитан. Ладно, я заткнусь. Не буду смущать нашу ферейскую гостью…

— О, не беспокойтесь… — Фелиция впервые с начала ужина заговорила на эсперанто. — При мне вы можете говорить что угодно. Люди, которые спасли меня и вылечили, имеют на это право.

Голос Фелиции был звонким и чистым; для девушки, только что потерявшей семью, она казалась удивительно сдержанной. «Ни следа слёз, ни явных признаков скорби. Или она отлично владеет собой, или бесчувственна от природы», — решил про себя Тр-Аэн.

Компания снова принялась за еду, на время забыв про Кэсси.

— Извините, дорогая, не обращайте внимания на Шандора, — заговорила яркая блондинка-супервиро, которую звали Роза Резерфорд. — Мы все соболезнуем вашей утрате. Она ужасна. Общие потери и единство перед лицом врага важнее разногласий.

Кое-кто за столом улыбнулся, кто-то кивнул; один из республиканцев слегка расслабился. Тр-Аэн промолчал, продолжая незаметно наблюдать за ситуацией.

— Благодарю вас всех за гостеприимство и оказанную помощь, — снова заговорила Фелиция, обращаясь ко всем, но глядя теперь прямо на Кэсси. — В особенности я благодарна капитану Тр-Аэну. Он спас меня с риском для собственной жизни, кроме того, доставил на борт «Горизонта».

— Всегда пожалуйста, — вежливо ответил Тр-Аэн. — Я лишь следовал долгу сирмийского офицера.

Компания за столом промолчала — никто не согласился и не возразил, и Роза снова решила вмешаться.

— Я подумала… Если это не слишком ранит вас… Дорогая, расскажете нам, как всё произошло?

— Охотно, но это будет короткая история. Мой отец выполнял дипломатическое поручение на Сирме-Нова. К сожалению, момент нашего прибытия совпал с появлением криттеров. Яхта была подбита, телепорт — заблокирован. Мы перебрались в челнок, но его тоже подбили. Мой отец сумел приземлиться близ станции планетарной обороны. Криттеры высадили десант. Все защитники станции, мой отец и моя мачеха погибли. Я была ранена и, чтобы избежать шока, сама себя погрузила в транс, из которого вышла совсем недавно. Извините за сухой и неинтересный рассказ.

Офицеры «Горизонта» заинтересовались историей, обсуждая несчастье ферейки и наперебой выражая ей сочувствие. Обед понемногу подходил к концу, и Тр-Аэн прикинул, как быстро он сумеет, не нарушая приличий, убраться к себе в каюту.

«Телепатка может говорить что угодно, — мрачно подумал он. — Не сомневаюсь, что напрямую эта девушка не лжёт. И всё же, она что-то скрывает».

Через пять минут капитан «Горизонта» отложил столовый прибор, отодвинул высокий бокал и встал, давая понять, что ужин закончен. Офицеры принялись расходиться, полуформально прощаясь друг с другом. Вахтенный отправился на мостик. Корабельный врач, темноволосая терранка, заторопилась в госпитальный отсек. Уже в коридоре Кай Эсперо остановил Кэсси, чуть придержав его за плечо.

— Задержись, нам нужно поговорить.

Они выждали, пока все остальные, включая троих сирмийцев, исчезнут, а потом сели на диван, установленный в нише.

— Итак, мы сейчас направляемся к базе Хелико и скоро уйдём в варп, — хмуро сказал Эсперо. — Флот не подняли бы по тревоге, не будь оперативная обстановка там очень тяжёлой. Послушай, Кэсси, ты не обязан сражаться за Республику и Альянс, да, вероятно, и не хочешь. Пока шли застольные разговоры, я всё обдумал. У нас на борту сто сирмийских беженцев. Идти с ними в бой — плохая идея. Поэтому мы сначала совершим прыжок к ближайшей пригодной для жизни планете и высадим их там. Не надолго — только до прибытия пассажирских судов с Земли. Тебя я тоже хочу высадить. Да, отношения с республиканцами у тебя не очень, но планета большая; ты от них отделишься и можешь жить там, сколько захочешь; никто тебя искать не станет.

— Один?

— С синтезатором, оружием, браслетом и искином.

— Это ссылка.

— Ну а на что ты надеялся? Сирмийские разборки не в моей власти. Кстати, я сочиню тебе документы, напишу, что ты не сбежал, а был принудительно мобилизован для помощи флоту. Не ахти что, но лучше так, чем никак.

— Значит, ты, «малыш Кай», выкидываешь старого друга с корабля?

— Избавляю его от возможной скорой смерти.

— То есть, если я равнодушен к смерти, то могу остаться на «Горизонте»?

— Если действительно хочешь — оставайся. Но, если честно, вокруг Хелико настоящая мясорубка.

— Думаю, не более, чем всегда.

— Более.

— Да что ты! Я не хочу сидеть на пустой планете вечно. Так что, кроме смерти в бою, у меня ещё три варианта — или просить Республику о пощаде, или отправиться в Империю для казни, или угнать челнок и лететь… да непонятно, куда.

— То есть ты решился?

— Да, я остаюсь.

— Ладно. Как скажешь. Я даже рад, что так всё решилось.

Несмотря на мрачные перспективы, Эсперо, казалось, повеселел.

— Хочешь посидеть в баре?

— Хочу.

— Тогда пошли.

* * *

— Как ты жил всё это время? — спросил Тр-Аэн, отпивая насыщенный запахом фруктов напиток и машинально рассматривая голопроекцию Млечного Пути, которая заменяла настоящий вид из задраенного иллюминатора.

— Как жил? Успел побывать на Терре, получил там корабль и экипаж, был снова командирован на Сирму.

— Твой экипаж — клоны меркурианского братства?

— Догадался? Да, клоны.

— Ну и как оно?

— Даже не знаю, что сказать. Друзья моей юности — да. С памятью двадцатилеток. Всё, что мы пережили вместе на «Стреле», потом на Тилии, выпало.

— Та блондинка, Роза Резерфорд — твоя?

Эсперо усмехнулся.

— Была когда-то моя, даже дважды — в двух реинкарнациях. Начинать в третий раз не хочу.

— Почему?

— Оба раза её убили.

— Мрачновато ты настроен.

— Есть причины. Криттеры не гуманоиды. Они… ближе к физическому феномену. На их кораблях воюют другие формы жизни. И все они под абсолютным ментальным контролем.

— Тогда почему криттеры не контролируют нас?

— Вероятно, не могут. Поэтому и хотят уничтожить.

— Ходили слухи, что наша имперская Консеквенса как-то контактировала с криттерами. Полковник Вар-Страан экспериментировал с пленными, вроде бы, промывал им мозги.

— Идиот, — коротко бросил Эсперо.

— Знаешь, о чём я жалею, малыш Кай? — продолжил Тр-Аэн, отпивая из стакана. — О том, что там, на базе Консеквенсы, не убил полковника. У меня был шанс…

— Да ладно. Вар-Страан всё равно мёртв. Какая разница, кто его прикончил. Слухи-слухи… везде одни слухи. Нам нужны факты.

— Ну, кое-что я знаю точно — после смерти полковника эмиссар Консеквенсы тайно приходил к Ке-Орну, и Ке-Орн его принял. Вашему президенту предлагали не какую-нибудь мелочь, а легализацию власти в глазах Империи и статус сирмийского монарха. Взамен на лояльность к организации, конечно.

— И что?

— Он отказался. Заявил, что хочет единства сирмийцев, но не желает окольных путей.

— Узнаю его! Отряд Кси очень уважает Ке-Орна.

— Да, этот мятежник по-своему честен — этого у него не отнять.

— Слушай, если ты хочешь избавиться от обвинений, обратись к нему. Президент подпишет твоё помилование, и дело закроют навсегда.

— Не хочу.

— Почему?

— Не желаю признавать свою вину. Никакую. Ни настоящую, ни вымышленную. Пускай все катятся в ад.

— Ну ты и упрямый дурак, — Кай тоже плеснул из бутылки в стакан. — Тогда остаётся ждать конца войны и требовать пересмотра твоего дела в суде. Будет всё то же самое, но только долго и с кучей бюрократии.

— Мне некуда спешить. К тому же не ясно, доживём ли мы до конца войны.

— После разговора с тобой я уже верю, что доживём.

— И что ты будешь делать?

— Не знаю, — вздохнул Эсперо. — Может быть, вернусь на Тилию, если отряд Кси меня отпустит. Всё очень сложно из-за… ладно, не хочу об этом говорить. На «Горизонте» сейчас другая проблема. Есть точная информация, что на борту крот. Нет, не среди беженцев — кто-то из моих собственных супервиро.

— Фью! Вот это сюрприз.

— Мягко сказано. Это полная задница, раз дело касается меркурианцев. Я знаю только часть головоломки. Против нас работает парень-землянин европейского физического типа, связанный с фондом Шеффера. Подозреваемых тут человек семьдесят; формально под приметы подхожу даже я.

— И что ты предлагаешь?

— Фелиция Минтари — псионик.

— Опа. Идея понятна. Думаешь, она согласится? Думаешь, ей можно доверять?

— Пока не знаю. Если выживем в бою за Хелико, узнаем.

— То есть, ты передумал отправлять её домой.

— Передумал. Она сказала, что хочет остаться на «Горизонте».

— Интересное решение.

— Очень.

Браслет Эсперо пискнул, сообщая о вызове по внутренней связи.

— А вот и она, легка на помине, — с усмешкой сообщил Кай, как только закончил краткий разговор. — Попросила прислать тебя в её каюту для частного разговора. Сам-то правильную дверь найдёшь?

— Найду, конечно. Только что надо этой псионичке?

— Не знаю. Едва ли она потащит тебя в постель, но вот в политическую интригу затащить может. Так что будь осторожен, Кэсси.

«Итак, что я знаю о ферейцах, — размышлял Тр-Аэн, шагая вдоль блекло-голубого светящегося пунктира на полу. — Они по сути те же терране, без серьёзных генетических модификаций. Отличаются тем, что живут на Ферей и входят в Альянс как самостоятельная цивилизация. Делятся на аристократов и тех, кому не повезло ими родиться. Часто бывают псиониками, но не всегда. Учёные-отщепенцы ферейского происхождения приложили руку к созданию лабораторий на Меркурии. Они же помогли отцу отправить меня туда… и — а, в общем-то, и всё. Много спеси, а так — почти те же терране, только не болтают о равенстве и братстве».

Светящийся пунктир закончился. Дверь каюты отворилась с лёгким шипением, и Кэсси шагнул внутрь.

Фелиция, одетая в малиновое платье, встретила гостя стоя и жестом пригласила занять кресло без спинки. Лёгкая конструкция заскрипела под весом супервиро.

«Для этой куклы всё делали наспех, — не без тайного веселья подумал он. — Вся мебель, вазы и картины — всё из синтезатора. Ребята Кая запрограммировали матрицы по картинкам из библиотеки».

Фелиция тем временем непринуждённо заняла второе кресло напротив.

— Да. Сожалею, капитан, что пришлось позвать вас немедленно, но у меня остались частные вопросы. Они касаются моей семьи.

— Я сейчас не в должности, так что называйте меня просто — Тр-Аэн. Или Кэсси — так короче. Вообще-то, пленник Республики, да ещё и должник здешнего капитана, поэтому не могу отвергать его просьбы.

Кэсси произнёс всё это с невинным видом и с тайным злорадством. «Она поймёт, что я не желаю знакомства». Ферейка, впрочем, не выказала ни смущения, ни гнева.

— Можете называть меня «Фели». Вами руководит долг? Что ж, тем лучше. Скажите, что вы видели на Сирме-Нова. Как умирали мои родные?

Этот вопрос несколько уменьшил стремление Тр-Аэна к иронии. «В конце концов, несмотря на мою неприязнь к терранцам, она имеет право знать».

— Хорошо, я расскажу всё, что помню. Во время атаки криттеров я покинул место, куда помещали интернированных имперских офицеров. У меня был индикатор жизни; я заметил метку в разгромленном бункере. Зенитные пушки уже не стреляли. Я спустился на нижний жилой ярус крепости и нашёл там ваших родителей… и вас. В углу, под грудой подушек.

— Что ещё вы видели?

— Кучу трупов. При жизни все эти ребята попали в гравитационную ловушку. Ваш отец, без сомнения, тоже был убит криттерским оружием — эти характерные ожоги ни с чем не перепутать. Ваша мачеха умерла, но точной причины я не назову; телесных повреждений не заметил.

— В каком положении находились тела?

— Рядом на полу, взявшись за руки.

Ферейка словно оцепенела, но голос её не дрогнул.

— Благодарю вас, Кэсси.

Тр-Аэн встал, чтобы уйти, но уже на пороге немного помедлил.

— Кое-что странное я всё же заметил. Точнее, не заметил.

— Что именно?

— Ни одного инопланетянина в бункере. Там не лежали тела убитых врагов.

* * *

— Значит, не было мёртвых криттеров? — переспросил Кай, с усмешкой уставившись на Тр-Аэна. — А с чего ты взял, что они там должны быть? Криттеры суть энергия. Вполне вероятно, что после смерти… то есть, после финала… они… э-э-э… рассеиваются.

— Ты видел такое «рассеивание» сам?

— Нет, только обломки кораблей, месиво металла и пустоту. Ещё тела порабощённых ими существ.

— Вот именно. Пусть мёртвые криттеры рассеиваются — что-то должно остаться: броня и тела их вассалов, обломки машин. Всё это существует; я сам видел образцы.

— Думаешь, что криттерский десант — какой-то хитрый трюк? Говори уж прямо. Ты о чём сейчас подумал?

— Кое-кто успел явиться в разгромленный бункер до меня и собрал инопланетное оружие. Этот кто-то мог добить Фелицию, но не добил.

— Дай подумать. Консеквенса?

— Шутишь. Мои экс-коллеги взяли бы ферейку в плен. В крайнем случае — добили бы её.

— Тогда остаётся единственный логичный вариант, — Эсперо усмехнулся. — Некто хотел убить ферейского дипломата, а потом удостоверился в его смерти и забрал оружие криттеров. Фели он не тронул, потому что смерть девушки ему не заказали. Смотри, тут всё логично. Челнок дипломата подбили, а, может, перехватили управление. Посадили в отдалённой местности в самый момент атаки криттеров — и с воздуха, и с земли. Оставалось лишь подождать смерти ферейца и проверить, как получилось. Чисто и быстро, чужими руками.

— Да. Изящно.

— Изящно, не поспоришь. Ты не говорил об этом с ферейкой?

— Не говорил и не собираюсь; у меня своих проблем полно. Когда-нибудь сама догадается.

— Если раньше криттеры нас всех не прикончат.

— Что-то ты мрачен, малыш Кай.

— Не мрачен. И, кстати, за себя не боюсь. Но у меня был приказ — вытащить с Сирмы-Нова Ке-Орна. Ничего не получилось — сирмийский президент желает остаться. Ну не драться же с его охраной.

— Да, мы, сирмийцы, такие — упрямые.

— Приходится вас терпеть. Как говорили древние земляне:quae enim seminaverit homo, haec et metet — что посеешь, то и пожнёшь.

— Не понял.

— Земля сама допустила раскол человечества.

— Ха-ха, очень смешно. Ладно, не будем о грустном. Найдёшь мне работёнку на борту?

Эсперо ответил не сразу; он задумался, уставившись в пространство.

— Скоро мы будем в районе станции «Хелико», — вздохнул он. — Там большие потери, и будут ещё больше. Работа для тебя найдётся — таскать раненых, смывать с кроватей кровь, упаковывать трупы. Возьмёшься?

— Возьмусь. Только…

— Что?

— Есть вариант получше. Я могу пилотировать истребитель.

— Истребители сражаются звеньями. Не факт, что супервиро захотят летать с бывшим офицером Консеквенсы.

— Я могу полетать один.

— Мне всё это очень сильно не нравится.

— Кай!

— Что?

— Я не хочу сидеть на борту, будто калека, старик или перебежчик, которого приютили из жалости.

— Ладно, убедил, — Эсперо сделал непередаваемую гримасу неудовольствия. — Я выделю тебе машину. Знаешь, почему?

— Потому что я — отличный пилот.

— Нет, не поэтому. Просто почти все мои пилоты — клоны. Они учились в виаруме и ещё ни разу не сражались.

— Почти все погибнут в первом бою, — констатировал Тр-Аэн, на этот раз грустно и серьёзно. — Ты думаешь клонировать их опять?

— Ничего я не думаю, — огрызнулся Эсперо. — Клонировать друга — это тебе не чашку кофе синтезировать. Для меня смерти меркурианцев — настоящие, поэтому хочу уменьшить потери. Сумеешь в этом помочь — не забуду. Скоро выгрузим беженцев и прыгнем к месту сражения. Используй свободное время для сна — потом не пожалеешь.

Глава 8 Накануне

«Горизонт» завис в пустоте; диск планетоида закрыл часть обзора. Транспортная баржа третьего флота, готовая принять пассажиров, серебряной брызгой мерцала на фоне чёрного неба редких в этой части Галактики звёзд.

— Ну что… удачи всем. Земля примет союзников, — громко, чтобы слышали все, сказал Кай Эсперо. Мимо него по коридору шли беженцы — печальные женщины с младенцами, бойцы республиканского флота, искалеченные до невозможности восстановления, невероятно древние старики-сирмийцы, возможно, видевшие раскол человечества. Они вставали на площадку телепорта по десять человек зараз и через секунду исчезали в зелёной вспышке.

Трое мужчин отошли в сторону — это был Эл-Рутана, командир космопехоты, потерявший руку в бою, и два его друга — пилоты истребителей, списанные на грунт после тяжёлых контузий.

— Вы разве остаётесь? — хмуро спросил Эсперо.

— Да, — ответил Эл-Рутана; двое других сирмийцев только кивнули. — Вы позволите?

— Позволю при одном условии — подчиняйтесь приказам наравне с командой. Проблемы на «Горизонте» мне не нужны.

Однорукий молча кивнул.

— Отправляйтесь в госпиталь, — распорядился Эсперо. — Главного врача зовут Чанда Хара. Она определит, можно ли восстановить ваше здоровье. Если нет — получите посильную работу на борту, без участия в боевых действиях.

— Но…

— Вам отдали приказ. Выполняйте.

Тройка сирмийцев уходила неохотно. «Их никто не проверял, — подумал Кай, провожая гостей взглядом. — Люди фонда Шеффера могут оказаться где угодно — среди беженцев в том числе».

Погружённый в эти размышления, он вернулся в свою каюту.

— Искин, связь с каютой Фелиции Минтари…

«Связь установлена».

— Добрый день, Фелиция.

— Привет, Кай. Или лучше сказать — капитан Эсперо?

— Давайте без официоза. Я всё равно не знаю ферейского этикета. Хочу пригласить вас на беседу как капитан и, если это возможно, — как ваш друг. Без свидетелей, лучше в моей каюте.

— Я заинтригована. Приду.

Минтари действительно пришла — в неуместном на военном корабле вишнёвом платье, которое Роза сделала в синтезаторе. Эсперо пригласил гостью сесть.

— Как вы? Возможно, есть проблемы. Могу я чем-нибудь помочь?

— Ничем. Наша культура запрещает долгую скорбь. Всё, что случилось, было неизбежно.

— Вы хорошо держитесь — это отлично. И всё же пока не ясно, зачем вы остались на «Горизонте».

— Поверьте, капитан, причины существуют, но я не хочу о них говорить. Давайте лучше поговорим о вас.

— Про меня? Занятно. — Эсперо хмыкнул и улыбнулся своей обычной чуть кривоватой улыбкой, но глаза капитана оставались холодными — осколки льда, да и только. — Ладно уж, спрашивайте, — добавил он.

— Правда, что вы родились на Меркурии?

— Правда.

— Вы действительно командовали наёмниками?

— Да.

— Ваша нынешняя команда — клоны той, предыдущей?

— Вопрос деликатный, но отрицать смысла нет — они клоны и знают про это.

— Говорят, много лет назад вы сорвали мятеж части Космофлота и не позволили уничтожить Лигу.

— Я был тогда молод и горяч.

— Вы и сейчас с виду тридцатилетний. Правда, что знаменитый капитан Эсперо бессмертен?

— Ну, убить меня можно. Правда, трудно — я же супервиро.

— Вы не ответили на вопрос.

— Не знаю, что вам ответить, Фели. Я сто лет пролежал в криогене, разминулся во времени с лучшим другом, два раза похоронил команду. С вашей точки зрения это сойдёт за бессмертие?

— Вполне. А ваш приятель Тр-Аэн?

— Кэсси — сирмиец. Они живут по четыреста лет.

— Тр-Аэн тоже супервиро.

— Да, он, как и я, прошёл обработку на Меркурии.

— Спасибо, капитан. Больше вопросов нет. Думаю, у вас осталась некая просьба…

— Да.

— Вы приютили меня на «Горизонте», хотя имели множество других проблем. Я у вас в долгу — просите.

— Разговор будет не из приятных, Фели. Если кратко — у меня в команде «крот». Он смертельно опасен для корабля, но мы не знаем, кто это. Анализ перехвата показывает, что это, вроде бы, мужчина-землянин европейского происхождения, но анализ делал не я. Нужен точный ответ. Вы поможете?

— Но это пси-контакт со всей командой, — задумчиво произнесла Минтари.

— Именно так. Пси-контакт. Желательно незаметный.

— Незаметного не получится, но я могу замаскировать проверку под что-то безобидное. Однако сто человек…

— Женщин и азиатов можно исключить.

— А я бы не исключала.

— Сколько понадобится времени?

— Немало. Нужен физический контакт с каждым, хотя бы прикосновение к ладони или виску.

— О, это мы устроим. Как насчёт того, чтобы пожать руку всей сотне супервиро, прощаясь с ними?

— Изощрённо. — Минтари улыбнулась. — Я сделаю это напоследок, а потом по связи сообщу о своих подозрениях. Только имейте в виду — результат будет не точным. Не расстреливайте друга, руководствуясь только этим.

Ферейка улыбнулась, встала и пошла к двери.

* * *

Последний ужин команды перед варп-прыжком проходил в большом обеденном отсеке. Здесь собрались все — меркурианское братство во главе с капитаном, почётная ферейская гостья Фелиция Минтари и сирмийские республиканцы — Эл-Рутана и два его друга. Кэсси Тр-Аэн ужинал вместе со всеми, но занял отдельный столик. Шеф-повар приготовил земные блюда, лишь слегка изменив их ради сирмийских гостей.

Кэсси съел кусок мяса и ухмыльнулся, заметив, что лежит на стойке. Это были сырые клубни феолиса, которые кок по незнанию принял за нечто вроде больших орехов. Феолис не был орехом — он был твёрдым, как камень, овощем, лишь после долгой варки приобретавшим консистенцию резины. Рядом с феолисом валялся нож — каменное чудо кто-то пытался расковырять, но бросил безнадёжное дело.

Кэсси ехидно улыбнулся.

— Расслабился? — раздался крайне недружелюбный голос, и Эл-Рутана, тот самый республиканец с протезом вместо руки, плюхнулся на стул напротив Тр-Аэна. — Вот ты расслабился тут и жрёшь, а, между прочим,зря.

Двое его друзей присели по сторонам, слегка отгородив Кэсси от остальной публики.

— Мы посоветовались и вот что решили, — снова заговорил их вожак. — Такой, как ты, нам, сирмийцам, на борту не нужен.

— Это почему же? — с невозмутимым видом поинтересовался Кэсси.

— Потому, что тебе не терпится получить пинка под зад, — опешив от такой наглости, буркнул Эл-Рутана.

— Это за что пинка? — снова с самым невинным видом поинтересовался Тр-Аэн.

— А за то, что имперскую сволочь мы очень даже не любим. А ещё за то, что ты два раза предатель. Сначала предал своих, а потом, конечно, предашь Альянс.

— И с чего вы это взяли?

— Как с чего… С чего… да без разницы! — Эл-Рутана сжал в кулак уцелевшую кисть. — Да хотя бы потому, что меня пытали и искалечили твои дружки из Консеквенсы. И потому, что ты примазался к спасению госпитальных кораблей и тем уберёг свою шкуру от расстрела. И потому, что тебя даже толком не наказали. И потому что ты грязный шпик. И…

— Ладно, хватит. Слушай, Эл-Рутана. Чтобы дать кому-то пинка под зад, мало иметь желание — надо иметь возможность.

— Думаешь, если я калека, то дуэли не будет? Мне и одной руки хватит. А если убьёшь меня, придётся драться с моими друзьями. Убьёшь нас всех — будешь драться с кузенами, если явишься на Сирму. Хорошей жизни у тебя всё равно не жди, шваль ты имперская, подстилка суки Тарлы.

Тр-Аэн, который до сих пор сохранял хладнокровие, ощутил прилив адреналина — начало прославленного и неудержимого сирмийского гнева. «Если я их сейчас вспылю, изобью его или, того хуже, прикончу, то подставлю „малыша Кая“. Если спущу этим дуракам наглость — они не успокоятся».

— Ладно, я всё слышал. А теперь послушай сам. Может, я имперская сволочь, но точно не подстилка Тарлы. А ещё я — супервиро, может быть, единственный на Сирме. Знаешь, что это такое? Смотри.

Тр-Аэн взял со стойки нож и полоснул себя по руке от ладони до локтя, зацепив поглубже. Кровь из перерезанных сосудов хлынула на стол, на тарелки, на одежду и на пол. Раненой рукой Кэсси взял каменный плод феолиса, сжал его, раздавил и отшвырнул в сторону потёкшую между пальцами кашу.

— Вот, примерно так…

Рана регенерировала на глазах: она становилась короче, уже, превращалась в белый шрам, которому тоже предстояло рассосаться.

Эл-Рутана смотрел на руку Кэсси, разинув рот; его друзья оцепенели. Кто знает, чем могла кончиться эта сцена, однако молчание прервал корабельный повар — один из немногих несупервиро на борту.

— Чёртовы сирмийские засранцы! — заорал он, добавив к этому выкрику несколько крепких марсианских ругательств. — Коты поганые, вам бы только драться. Изгадили мне тут всё кровью. Берите швабру и убирайте, а не то…

— Боты уберут, — буркнул Тр-Аэн и поспешил к выходу.

Трое республиканцев последовали его примеру молча.

* * *

Перед последним варп-прыжком старшие офицеры «Горизонта», все до единого меркурианцы, совещались без лишних глаз и ушей.

— Итак, братья, мы должны защищать Хелико в составе сирмийской эскадры, — бесстрастно сообщил Эсперо. — Должны и сделаем это, но миссия опасная. Станция очень важна, ключевая: на ней корабли Альянса получают минус-материю. Есть космический док для ремонта. Потеря Хелико прямо сейчас подорвёт обеспечение второго флота, сорвёт операцию эвакуации. Криттеры отрежут союзников и начнут бить по частям.

— «Потеря сейчас»? — переспросил Шандор. — А если не сейчас?

— Потеря станции в перспективе неизбежна. Мы отступим к Земле, как только поможем создать республиканский партизанский флот.

— Значит, основные бои будут там.

— Да.

— Прости, Кай, но я не понимаю, зачем нам эти проблемы.

— То есть?

— Всё наше братство — меркурианские супервиро. От Земли и её Лиги мы не видели ничего хорошего. Насколько мне известно, нас всех убили, а потом, спустя очень долгое время, реплицировали из записи геномов. Теперь мы ввязались в войну на стороне Альянса и его правительства — Лиги. Четверо наших опять мертвы. Так почему все остальные должны умирать?

— А ты что предлагаешь? — мрачно спросил Эсперо.

— Уйти на «Горизонте» за фронтир и бросить безнадёжное дело. Тебя, Кай, всегда тянуло на Землю, но ты — другой. А мне, если честно, плевать, если криттеры разнесут Ферей, Марс, да и Лигу тоже.

Сказанные Шандором слова повисли в звенящей тишине. «Интересно, кто ещё думает так же?» Эсперо лишь чуть нахмурился, стараясь не давать волю гневу.

— Ладно, объясняю, — заговорил он. — Я не стану напоминать тебе о присяге, брат Шандор; понимаю, она для тебя — пустой звук. Напомню про обычное здравомыслие. Если Земля проиграет войну, о минус-материи можно забыть — её не станет. Кристаллического водорода — тоже. Наши синтезаторы остановятся через полгода. Мы не сможем поддерживать системы «Горизонта»; придётся высадиться на грунт. Дальше наше братство ждёт медленная деградация. Поверьте — я такое уже видел.

— Где?

— На Тилии. Там я клонировал вас в первый раз. Планета была неплохая — вполне пригодная для жизни. Однако братство в конце концов вымерло. Выжил только я, и, возможно, ты, бродяга.

— И что со мной тогдашним стало?

— Думаю, заскучал и помер от старости в какой-нибудь занюханной колонии.

После этой фразы супервиро захохотали — смеялись Роза, Чанда, Сато, Саша, Гамба, Надир; хохотал даже сам Шандор.

— Ладно, убедил, — сказал он, наконец. — Знаешь, если честно — я просто пошутил. Понятно, что без Земли нам не вытянуть. Только что делать с потерями? Уже понятно, что потери у нас будут, причём серьёзные.

— Потери мы попробуем восполнить. Записи геномов остались у меня; ещё одну копию хранит отряд Кси. К тому же я предлагаю заново фиксировать воспоминания. Каждый должен высказаться ясно и однозначно — хочет ли он в случае смерти нового воскрешения?

— С нынешним сознанием?

— Да.

— Я лично — за жизнь.

— А я не хочу нового клонирования, — бросил Сато. — Прости, брат Кай, но если умру, пускай умру навсегда.

— А я снова буду жить, — тихо сказала Роза, но глядела при этом не весело.

— Ну, тогда и я буду жить, за компанию, — добавила Чанда.

— Подумаю, — буркнул Саша.

Остальные промолчали.

— Хорошо, поразмыслите как следует. Все ваши просьбы я приму к сведению, — подвёл итог Эсперо. — А теперь поговорим насчёт нового сражения. Шандор сделал невозможное: повозился с устройствами связи и всего за сутки модифицировал их. Мы сменили частоту и алгоритм шифрования, передали эту технологию отряду Кси, сирмийцам и Космофлоту. Теперь криттеры не смогут нас глушить, по крайней мере какое-то время, и на бой возле Хелико этого преимущества хватит. Наша задача — не дать криттерам высадить десант своих вассалов на базе. Если высадят — мы тоже десантируемся туда и попробуем их выбить.

— А что делать с истинными криттерами? Энергетическими. Теми, кто неуязвим.

— Не знаю. Пока не знаю. Попробуем глушить импульсными пушками, но не факт, что получится. К счастью, они появятся редко и в малом числе. Сирмийские союзники дали нам несколько «Скорпионов». Это лучшие истребители, какие можно найти. Инструкцию по управлению возьмите в Системе. Тренажёры перенастроены. Ещё остались вопросы?

— Нет.

— Тогда ознакомьтесь с диспозицией. Я разослал её на виртпланшеты. Ну и помните: мы — супервиро.

Глава 9 Оборона Хелико

Чернота космоса полыхнула — корабли союзного флота один за другим выходили из варпа. Огромные крейсера и солидные фрегаты занимали место в построении и выпускали звенья мелких, юрких истребителей, которые тут же ложились на параллельный курс.

Тр-Аэн ещё в каюте проверил стыки брони; она отличалась от имперской и была более лёгкой, но и более удобной. Шлем он заранее надевать не стал и вышел на палубу ангара, прижимая его локтем к боку. Другие супервиро тоже собрались здесь, однако на Кэсси они не обращали внимания. Командир звена, супервирина Ратиба — высокая девушка с суровым лицом, — носила странную причёску: почти полностью брила голову.

— Готов? — спросила она, нарочно не называя ни имени, ни ранга Тр-Аэна.

— Да.

— Все по кабинам.

Кэсси откинул колпак и забрался на сиденье, приладил нейроинтерфейс, а потом сверху надвинул шлем.

— Приветствую, пилот, — произнёс искин истребителя.

— Ну, привет.

— Звено, приготовиться… переходим на секретную частоту, — раздался в динамиках шлема голос Ратибы. Гигантский шлюз ангара раскрылся, по одному выпуская истребители.

— Первый — пошёл!

— Второй — пошёл!

— Третий — пошёл!

…

Сила тяжести исчезла. Верх и низ тоже стёрлись как понятия и сменились глубокой чернотой, которая находилась везде. Похожая на гриб база висела в этом пространстве; её тёмные бока лишь чуть блестели отражённым светом.

— Разворот. Противник на сканерах. Контакт через двенадцать минут…

Вражеские корабли выходили из тьмы, и Кэсси порадовался, что отражённый свет базы приходится в корму. На этот раз боевые суда криттеров походили на что угодно, только не на крейсера в привычном понимании — скорее они напоминали насекомых.

«Быстрые. Очень манёвренные для таких громадин. Их в полтора раза больше, а если учесть превосходство в мощи — перевес раза в два».

Ударные корабли выстраивались полукругом, и каждый выпускал юркую стайку истребителей прикрытия — таких же странных и «колючих» по форме.

— Боевой контакт через минуту, — раздался внутри шлема голос Ратибы. — Самостоятельный выбор цели. К криттерским крейсерам не приближаться… ещё раз повторяю — к крейсерам не приближаться, работаем только по истребителям. Быстро!

— Стрелок, огонь — по моему указателю и по готовности, — произнёс Кэсси, обращаясь к искину и включая форсаж.

Яркие искры чужих машин с утроенной скоростью понеслись навстречу. Колючий контур криттера попал в виртуальную рамку прицела. Светлый пунктир пушечной очереди ушёл в черноту, но криттер уклонился со сверхъестественной ловкостью и даже своеобразной грацией. Тр-Аэн поравнялся с вражеской машиной, пролетел мимо, развернулся, наводя рамку на корму. Искин отреагировал как положено, и залп пришёлся прямо в цель. Чужой истребитель на миг превратился в огненный цветок; потом этот цветок поплыл, размазался и исчез, а Кэсси промчался дальше, уворачиваясь от мгновенно усилившегося обстрела других истребителей.

— Шестой — не увлекайтесь, — раздался в шлеме голос Ратибы.

— Есть.

— У вас два противника на хвосте.

«Эта супервирина, хоть и училась на тренажёрах, увы, права. Они переключаются на меня. Сейчас будет жарко».

— Заградительный огонь из кормового бластера, — произнёс он вслух. Искин промолчал, но приказ выполнил.

Неприцельная стрельба не поразила ни одного из преследователей, но помешала им зажать «Скорпион» в клещи, и Кэсси получил время для разворота.

— Прицельно, залп, цель в рамке, — приказал он, перебросив остатки энергии на щит.

Лобовая атака всё же зацепила машину; слабый щит истребителя сорвало напрочь, но добить противника криттер не успел — кинетическое воздействие пушки просто разорвало его на части. Второй враг исчез из виду — то ли спрятался за тучей обломков, то ли и вправду улетел.

Тр-Аэн понял, что, несмотря на силу и выносливость супервиро, начинает уставать. Сердце билось быстрее, чем нужно. Бластеры других истребителей звена сверкали в стороне и довольно далеко.

— Шестой, у вас повреждения, уходите в ангар, — снова раздался голос Ратибы.

— Есть, командир. Меняю курс.

После смены курса стал виден корпус «Горизонта». Фрегат висел в пустоте, будто гигантский чёрный клин, покрытый рядами бортовых огней, но на полпути к ангару Кэсси боковым зрением заметил нечто такое, что заставило его сбросить скорость и развернуться прочь от спасительного корабля.

Темнота шевельнулась.

Это шевеление не сводилось ни к естественному дрейфу обломков, ни к световому эффекту вспышек; скорее, оно напоминало слабую рябь на воде. Движение продолжалось менее секунды, но не оставило Тр-Аэну сомнений.

«Здесь, совсем рядом, корабль под маскировкой. Сирмийский корабль, скорее всего, имперский».

«Шевеление», вызванное случайным попаданием и временным падением мощности, прекратилось, но Тр-Аэн, движимый внезапным порывом, заложил вираж, пытаясь не задеть объект и одновременно удостовериться, что он действительно есть. Кто бы ни сидел сейчас на мостике гостя, на приближение крошечного «Скорпиона» он не отреагировал.

— Шестой, повторяю приказ — немедленно в ангар!

— Есть!

Кэсси с сожалением развернулся, но тут же отбросил мысли о замаскированном «имперце» — сверху, под немыслимым углом, приближалась тройка криттерских истребителей.

— Вот же задница!

Индикатор защитного поля мерцал чуть выше нуля. «Я не успеваю развернуться и не сумею маневрировать против троих».

— Шестой, в ангар! — рявкнула Ратиба, очевидно, точно так же оценившая ситуацию.

Двигатель задрожал от максимального форсажа. Корпус повреждённого «Скорпиона» трясло. Лучи били совсем рядом; их вспышки ослепляли. «Что поделать, возможность смерти существует всегда», — с лёгким сожалением подумал Тр-Аэн.

Теперь он касался панели уже машинально, без лишних эмоций, без страха, как будто продолжал игру в трёхмерные шахматы, но на этот раз по максимальной ставке. Луч ударил корпус позади пилотского кресла; воздух со свистом вырывался наружу. Шлем автоматически защёлкнулся наглухо. Броня-скафандр теперь тратила автономный запас кислорода — Кэсси не думал про это.

— Стрелок?

Искин не ответил; вероятно, она «умерла». Двигатель выл, издыхая. Кэсси выжал из него остатки мощности, сделал «бочку», и следующий залп врага пришёлся в пустоту.

— Ну-ну-ну… Ещё чуть-чуть!

Корпус «Горизонта» выступил из тьмы — огромный, грозный, остроконечный. Зелёный луч бортового орудия прошёл мимо «Скорпиона» и поразил криттера, но Тр-Аэн подробностей не видел — он уже влетал в разинутую пасть шлюза.

Повреждённая машина тяжело заскрипела в момент посадки. Кэсси откинул колпак и спрыгнул на палубный настил.

— Шестой прибыл.

Остальные пять машин уже вернулись. Пилоты, сняв шлемы, толпились у стены, с каким-то новым интересом разглядывая Тр-Аэна. Ратиба приблизилась и схватила его за плечи — то ли ощупывая, то ли собираясь раздавить.

— Идти сможешь? Говори, куда ранен?

— Никуда. Да и вообще — ты о чём? Я — супервиро.

— Ах ты, дерьмо, шваль имперская! — сказала она внезапно с чувством, потом оттолкнула Кэсси и с размаху закатила ему увесистую пощёчину.

— Думаешь, ты тут самый смелый? Сбил пару криттеров и зазнался? Почему не вернулся по приказу?

— Я не зазнался, я просто не успел.

— Не ври, ты просто прослушал мой приказ! — рявкнула супервирина.

Тр-Аэн вытер нос; на перчатке осталась алая кровь.

— Ладно, ты права. Расстреляй, если хочешь. — сказал он негромко, хотя и отчётливо. — Но махать тут руками — отвечу ударом.

— Да ну!

— Угу. Ты не певичка с Сирмы, а солдат, и не слабее меня.

Ратиба опешила от такой наглости, помедлила, а потом разжала кулак и перевела дыхание.

— Сирмийский полудурок, — сказала она чуть более спокойно. — У моего звена ни одного сбитого пилота в прошлом бою. У других они были, но не у меня. Не хочу начинать счёт потерь.

— Извини. Увлёкся. Я не знал, что моё выживание имеет значение.

— Ты точно из Консеквенсы? Скорее, просто идиот.

Остальные супервиро явно развлекались, наблюдая перепалку.

— Трахни его в мозг! — подзадорил кто-то особо ироничный, но получил от Ратибы свирепый взгляд.

— Вольно! Отправляйтесь по каютам. Ты, Тр-Аэн, тоже убирайся. Ладно, победителей не судят; я не стану требовать, чтобы тебя заперли на гауптвахте, но больше так не делай. Тебя, кстати, хочет видеть капитан… Иди прямо к нему.

Кэсси отсалютовал и отправился на мостик, привыкая к возвратившейся силе тяжести.

Мостик фрегата оказался большим — двухэтажный, с галереей, с огромным тактическим экраном; он снова наводил на мысли о гордости и гигантомании Альянса. Кресло капитана смахивало на трон; на этом троне и разместился капитан Эсперо.

— Ты звал меня, Кай?

— Да, я хочу, чтобы ты на это посмотрел. У нас гости — гирканские союзники.

Корабли один за другим появлялись из варпа в ореоле вспышек, и Кэсси инстинктивно напрягся.

— Зрелище непривычное, — сказал он с коротким смешком.

— Хелико отчасти прикрывала их секторы, так что гирканцы в деле. Тебе они не нравятся?

— Нет.

— У нас небольшой выбор союзников. Лучше сражаться здесь и сейчас, чем на орбите Земли.

— А Сирму-Нова что, списали?

— Не знаю, — Эсперо помрачнел. — В целом, её уничтожение криттерами — только вопрос времени. Наше дело — вывезти всех, кого сумеем.

— Понял. Мрачная перспектива.

— Верно. Посиди пока в кресле второго помощника. Я слегка занят. Система! Энергию на щиты. Прикрываем гирканский фланг.

Тр-Аэн, который не имел на мостике штатного места, занял свободное место. Схемы, отрывистые команды и вид из гигантского иллюминатора делали картину боя понятной. Уцелевшие истребители криттеров исчезли в чревах больших кораблей. В ход пошло тяжёлое оружие. Пространство снова содрогнулось, извергая вторую волну противника. Угловатые корабли оказались в тылу атакующего строя союзников, вынуждая их перестраиваться. «Скорпионы» уже сошлись с криттерами на расстояние выстрелов.

Целая стая, очевидно, призрачных голографических кораблей на миг закрыла собой грибоподобные контуры базы.

«Пожалуй, теперь перевес на нашей стороне, — размышлял Тр-Аэн, подавшись вперёд. — Третий флот Черенкова ушёл к Земле, однако здесь все республиканцы, и Ксанте Ке-Орн, наверняка, на одном из кораблей. Он очень опытный командир — один из лучших. И всё же ситуация сложнее, чем кажется. Возможно, мы имеем дело с отвлекающим манёвром. Криттеры хотят, чтобы оборона планеты ослабла. Или дело обстоит наоборот?»

Корпус не оснащённого маскировкой «Горизонта» уже содрогался под ударами; большую часть которых, впрочем, отражали щиты. Через полчаса пространство снова содрогнулось, выбрасывая в систему новую волну криттерских кораблей.

«Вот же упрямцы! Они, наверное, бесконечны», — подумал Кэсси, охваченный неким подобием суеверной растерянности.

Наблюдая за горячкой боя, он на время забыл о замаскированном имперском корабле, но теперь вспомнил о нём и попытался обнаружить признаки незримого присутствия третьей силы. Попытки оказались тщетными — в вакууме вперемешку болтались разбитые истребители, отвалившиеся фрагменты самой базы, предметы, выпавшие из вспоротых лучами кораблей, спасательные капсулы — как «мёртвые», так, возможно, и до сих пор «живые». Республиканский фрегат, подожжённый залпом и потерявший часть крыла, пролетел совсем рядом, едва не задев своим корпусом «Горизонт». Его лобовой иллюминатор раскололся; на мостике не осталось воздуха, но в уцелевшем крыле неизвестные и обречённые сирмийцы продолжали вести огонь. Один из старых кораблей Альянса класса «Мастодонт» на глазах у Тр-Аэна разделился на боевую часть и небоевую гондолу. Возможно, капитан пытался таким образом спасти часть экипажа, но попавшая под прицельный удар гондола тут же распалась на сияющие отражённым светом фрагменты. Тр-Аэн содрогнулся; ему почудился многоголосый вопль страха и страдания, порождённый то ли игрой воображения, то ли рудиментарной телепатией.

— Бездна! — пробормотал он.

Через минуту экран связи мигнул и заполнился крупным планом бородатого терранского лица.

— Капитан первого ранга Грант на связи. Информация для кораблей Космофлота Альянса и союзников. База Хелико получила сильные повреждения. Система жизнеобеспечения не работает. Внутренние отсеки захвачены и атакованы вражеским десантом. Дальнейшее сражение бесполезно. Принято решение об отступлении и перегруппировке…

— Если нужна помощь в отражении атаки десанта, мы готовы её оказать. Штурмовой отряд супервиро…

— Капитан, не надо! — у Гранта вдруг затряслось лицо. — Я знаю, ваши люди выносливы, но тут просто ад. По сути, спасать уже некого. Базу не восстановить. Скоро то же самое будет на Земле.

— Сожалею. Мы вытащим вас телепортом. Если поблизости есть другие — зовите их; настроим систему на групповое перемещение.

— Нет! — Грант теперь почти кричал. — Командир погибает вместе с базой! Передайте жене — я не вернусь. Это конец. Прощайте.

— Вот же дерьмо! — не удержавшись, выругался Эсперо, как только лицо бородатого капитана исчезло. — Так за что же мы тут сражались, если гарнизон сдался? Система! Открой канал связи с сирмийским командующим.

Кэсси молчал, наблюдая за происходящим. Экран снова мигнул и показал суровое, но аристократическое лицо сирмийца. Мятежный адмирал и президент Республики до сих пор не утратил классического имперского лоска.

— Ке-Орн на связи. Докладывайте, капитан Эсперо.

— Наши щиты наполовину работают. Серьёзных повреждений и потерь среди экипажа нет. Я жду ваших распоряжений и хочу прояснить ситуацию.

Короткая судорога прошла по лицу Ксанте.

— Вы уже слышали мнение Гранта, — внешне бесстрастно сказал он. — Битва за Хелико бесполезна. Возможно, мы имели дело с отвлекающим манёвром. Отступайте к Терре, капитан. Летите туда на максимальной скорости. Там будет главная битва. Ваша родина нуждается в вашей защите.

— Понял. Ещё раз настоятельно прошу вас принять правильное решение и…

— Нет, капитан. — Ке-Орн покачал головой. — Я не брошу народ Сирмы и не побегу. Однако мы были и остаёмся союзниками. Надеюсь, даже друзьями. Три четверти сирмийского флота отправляются на защиту Терры, помогать союзникам. Оставшиеся будут изматывать криттеров, атакуя их вокруг Сирмы-Нова. Я останусь с партизанской частью флота. Надеюсь, встретимся после победы.

— У вас быстро кончатся ресурсы, — хмуро заметил Эсперо.

— Даже если пути снабжения прервутся, с ресурсами поможет Гиркан.

— Надеюсь, гирканцы вас не подведут.

— И я тоже очень на это надеюсь. Прощайте, капитан Эсперо. Пусть вас всегда сопровождает удача.

Картинка исчезла.

— Уходим к точке прыжка, — приказал Кай. — Дальше варп-прыжок, и летим к Земле на максимальной скорости. Мы должны туда успеть, если… если ещё не опоздали.

Глава 10 Вечер и ночь тех же суток

На борту фрегата «Горизонт»

Соня остановилась перед дверью капитанской каюты. Вдохнула-выдохнула и коснулась сенсора на стене.

— Стажёр Русанова по вашему приказанию явилась.

Эсперо не ответил по связи, но дверь бесшумно ушла в стену, и Соня шагнула за порог.

Внутренняя обстановка каюты выглядела отнюдь не роскошно — вовсе не так, как каюты важных персон на пассажирских кораблях. У капитана «Горизонта» была лишь привинченная к полу кровать, стол с двумя креслами, устройство секретной связи, личный синтезатор и вмонтированный в переборку шкаф. Единственная роскошь — фальш-иллюминатор, а по сути соединённый с сенсорами экран, — открывал изумительно красивую панораму космоса.

— Садись, — пригласил Эсперо, отошёл к нише, вернулся с бутылкой тёмного стекла, сорвал пробку и наполнил один из двух хрустальных стаканов.

— Будешь? — коротко спросил он.

— Нет.

— Ладно, как пожелаешь. Если передумаешь, нальёшь себе сама. Как настроение после Хелико?

— Нормально. Держимся. Чанда говорит — все, кого сегодня ранили, поправятся. Алек — тяжёлый, но он после Сирмы-Нова лежит в криогене.

Кай кивнул, отпил из стакана, вернул его на стол и принялся рассматривать панораму космоса. Неловкое молчание затягивалось.

— Я принесла доклад о диверсии на складе, — неуверенно продолжила Соня.

— Вот как? Отправь его на виртпланшет. Давай, поговорим про другое.

— Про что?

— Про твою скорую отставку и возвращение в родительскую семью.

— Значит, всё-таки хотите меня списать… За что — за то, что послушала Чанду? Но она же старше по званию.

— Нет, не за это.

— Тогда почему?

Собеседник ответил не сразу, и Соня ждала, искоса рассматривая капитана, на этот раз одетого не в наглухо застёгнутый мундир, а в обычную рубашку. В таком виде его не вполне человеческая природа сильно бросалась в глаза: слишком симметричное бесстрастное лицо, слишком жёсткая мускулатура рук, идеальная кожа без дефектов — как результат регенерации супервиро.

— Если честно, тут замешаны личные мотивы, — снова заговорил Эсперо и криво ухмыльнулся, нарушив симметрию. — Дело о диверсии. Если вкратце — я был знаком с твоим дедом.

— Да ну! Вам же на вид лет тридцать.

— Именно. Ты впуталась в ситуацию, о которой понятия не имеешь.

— Ну так просветите.

— Попробую. Для начала — что ты знаешь о меркурианском братстве?

— Ничего.

— Меркурианское братство — тайная повстанческая организация супервиро, которых содержали на Меркурии.

— Зачем?

— Их там создавали из похищенных или купленных детей. Якобы ради колонизации планет.

— Якобы? То есть, была другая, засекреченная цель?

— Была. Выведение бессмертного человека и создание технологии бессмертия — не для всех, а для избранных. Занимался этим некий магнат по фамилии Шеффер и его карманные учёные с Ферей.

— Ну и как — получилось?

Эсперо коротко кивнул.

— В одном случае из ста попыток, — сказал он и улыбнулся одними глазами, впрочем, улыбка получилась холодной.

— Получается, это вы тот самый бессмертный?

— Да. Я формально вечен, но меня можно уничтожить — например, сжечь, обезглавить или порезать на куски…

— Б-р-р.

— В чём проблема? Или ты про способы моего убийства?

— Про них.

— Забудь, это ерунда. Важно то, что мы с твоим дедом ровесники — с капитаном «Алконоста», Сергеем Русановым.

— Очень интересно. И каким был мой дед?

— Смелым офицером. Честным парнем. Однажды я почти убил его. По крайней мере, пытался.

— Что? — Соня, не сдержавшись, ахнула. — Неправда. Вы бы так не поступили, — взяв себя в руки, отрезала она.

— Поступил, — эхом отозвался Эсперо, которого, казалось, забавлял Сонин гнев. — Ты меня не знаешь, и дело не в Русанове, а в том самом меркурианском братстве. Если хочешь, я расскажу всю историю до конца, но коротко не получится, так что наберись терпения.

— Говорите.

— Учёные Шеффера выращивали нас жёсткими методами. С молодыми супервиро не церемонились. Если ты не бессмертен, то Шефферу не интересен, а потому будешь продан. Парней ожидала карьера подневольного солдата, девушек — примерно то же самое, но в самом худшем случае — элитный бордель.

— Такое запрещено.

— Да, законами Земли запрещено. Однако на фронтире полно мест, где не действуют никакие законы.

— Вы подняли восстание?

— Ну, не трудно догадаться. Узнали, что нас ждёт, перебили шавок Шеффера и освободились.

— А дальше что?

— Дальше ещё больше крови. Мы телепортировались на корабль фонда, взяли его штурмом и забрали себе. На Землю, как ты догадалась, никого не тянуло, и примерно лет пять мы занимались наёмничеством. Воевали с Ушедшими на стороне Альянса. Воевали на стороне Ушедших с опасными биоформами. Сопровождали грузы за гонорар. Одно время охраняли губернатора на Горгоне…

— А потом?

— Потом мне надоело, — Кай встал с кресла и подошёл к иллюминатору. Теперь Соня смотрела на мощный силуэт супервиро сбоку, не понимая, улыбается он или хмурится. — Мне очень сильно всё надоело, — продолжил он. — Сказал себе: «Хватит рутины, прощайте, ребята, мой путь лежит в Космофлот». — Эсперо хмыкнул.

— И вас приняли?

— А почему нет? Нашёлся один небрезгливый командир, адмирал Крайтон, который мечтал о ручном супервиро. Мои документы он подделал. Повстанец и наёмник Кай Эсперо исчез, появился свежеиспечённый лейтенант Браун.

— Странно, что он вам доверился.

— На самом деле, ничего странного. Крайтон взял с меня залог — чип с записями геномов и памятью членов меркурианского братства. Он не оставил мне копию, убрал всё в сейф и намекнул, что воскрешение моих соратников теперь в его руках.

— А разве они тогда умерли?

— Да, мои братья и сёстры погибли, как только я оставил место их капитана вакантным. Думал, ребята справятся, но… ошибся.

— Они же были супервиро.

— Супервиро, да, но молодыми и доверчивыми. Кто-то извне продал на корабль заражённый провиант. Нанояд подбирали специальный — как раз против супервиро.

— О, боже… Кто это сделал?

— Не знаю и, пожалуй, уже не узнаю. Слишком много лет прошло. В любом случае — отомстить я не мог, а Крайтон прочно держал меня на крючке. Хотя, надо сказать, служба мне нравилась. Я даже разрабатывал новые технологии.

— А дальше?

— История повторилась, но в виде фарса. Мой покровитель и «благодетель», в свою очередь, задумал путч — хотел скинуть Лигу Земли, создать военную хунту и поменять политику Альянса.

— Постойте! Мятеж генерала Крайтона. Мы же изучали его в курсе истории. Попытка провалилась, её сорвал отряд Кси. Адмирал Крайтон погиб, сопротивляясь аресту. Так всё и было?

— Похоже, но не совсем. Тонкость в том, что отрядом Кси тогда руководил сам Крайтон.

— Что?

— Ну, этого не написали в учебниках. Я тоже служил в этом отряде, знал о плане переворота и решил ему помешать.

— Звучит слишком пафосно для такого, как вы.

— Пафосно? Пожелай я выглядеть в твоих глазах героем — сказал бы: «Мол, идеалы Альянса превыше всего». Или: «Я, мол, сохранил верность присяге». Настоящая причина в другом — у меня отняли моих друзей, и я был страшно зол на Крайтона, который оказался сволочью. Бывает такое состояние, когда своя жизнь уже не дорога. Я угнал боевой челнок, добрался до здания, где находились заговорщики, и расстрелял их к чёртовой матери.

— Всех?

— Крайтон удрал. К тому же не все убитые были заговорщиками — зацепило и обычных офицеров Космофлота. Именно тогда чуть не погиб твой дед.

— Но не погиб.

— Погиб его лучший друг, Терновский, весьма порядочный офицер. Герой Альянса.

— Вот как… Вас это, похоже, не огорчило.

— Понимаешь, жизнь — сложная штука. Я видел, как падают люди, понимал, что убиваю их, но… я не мог сортировать цели. Времени было мало. Не разбив яйца, яичницу не зажаришь.

— Какой же вы всё-таки… супервиро.

— И не говори. Твой дед считал так же и ненавидел меня всеми фибрами души. Лига и Флот не любят самоуправство.

— Крайтона пытались арестовать?

— Конечно, нет — кто бы тронул тогдашнего шефа Кси. В общем, я подался в бега. Заговор тем временем зрел дальше и кончился терактом в Йоханнесбурге, но я вмешался опять. На этот раз более-менее удачно: по крайней мере, по зданию Лиги люди Крайтона промахнулись. Досталось, как всегда, гражданским.

— Адмирала, конечно, наказали.

— Наверное, наказали бы, но не успели — я его убил. Поэтому арестовали меня. На меня же свалили всё, что можно и нельзя.

— О, Космос… Вас судили?

— Да.

— Оправдали?

— Нет. Однако меня не расстреляли и сняли обвинение в мятеже. Если честно, постарался твой дед, который очень глубоко влез в эту историю и докопался до правды. Меня осудили только за убийство Терновского и самоуправство, отправили в космическую тюрьму, но там я долго не просидел. Отряд Кси нуждался в отчаянных ребятах.

— Вас вытащили?

— Это сделал новый шеф отряда Кси.

— Наверное, такой же негодяй, каким был Крайтон!

— Вовсе нет. Март Рей был порядочным человеком, можно сказать, идеалистом. Точнее, идеалистом с бластером в руке. Он служил благу человечества так, как его понимал, и брался за сомнительные дела, которые не мог открыто совершать Космофлот. С твоим дедом я встретился ещё пару раз. Однажды меня, раненого, подобрали его люди. Потом ещё разок мы оба в сводном отряде разбирались с Шеффером, но это, честно говоря, мало что изменило. Русанов меня терпеть не мог, а я понимал, насколько сильно ему задолжал.

— Только не пытайтесь оправдываться!

— Да я и перед судом не оправдывался. Адвокатом дьявола добровольно стал твой дед. А раз он так постарался, я тоже постараюсь — не дам тебе наделать глупостей.

— Что значит — глупостей⁈

— Разве не ясно? Идёт война с криттерами. Нас ждёт кровь, грязь, боль и огромная опасность. Ты не супервирина — обычная девчонка, слишком молодая, слишком слабая, не подготовленная, к тому же внучка человека, который меня спас, хотя мог растереть в порошок.

— Ну всё, хватит! — Соня резко встала, её трясло от гнева. — Вы правы, капитан, на «Горизонте» мне делать нечего. Я завтра же готова перейти куда угодно.

— Отлично. Только вот завтра не получится. Сначала доберёмся до Терры, потом я оформлю твою отставку по состоянию здоровья. И всё. Вернёшься к матери домой.

— Какая мерзкая история… Я вас никогда не прощу.

— Да и не прощай, мне и не надо, — Эсперо прищурился; ледяные глаза уставились на Соню.

— Вам нисколько не стыдно?

— Нет. В тех условиях я действовал рационально, исходя из ситуации.

— А разве не было другого способа? Вы могли доложить о планах Крайтона Космофлоту. Лиге, наконец.

— Ты наивна, Соня, — Эсперо вздохнул, вернулся за стол, снова плеснул в стакан из бутылки. — Адмирал и одновременно шеф секретного отряда — влиятельный человек. В открытом противостоянии Крайтон стёр бы меня в порошок. Объяснил — слетевшему с катушек супервиро — и упрятал куда подальше. Даже теперь, через сто с лишним лет, я вижу, что поступил правильно.

— Вы — чудовище-мутант.

— Да ладно! На вот, возьми кое-что на память.

Эсперо встал, подошёл к нише и вытащил оттуда небольшой предмет. Это оказалась старая, поблекшая и немного растрескавшаяся от времени эмблема.

— Гостевой знак «Алконоста», корабля, где твой дед служил капитаном. Мне его нацепили, когда я лежал у них в госпитале. Возьми — редкая штука, антиквариат.

— Подарок не возьму. Идите к чёрту.

— Ну, как пожелаешь. Раз так — всё, свободна, уходи.

Эсперо демонстративно отвернулся. Дождавшись исчезновения Сони, он коснулся браслета и вызвал Руперта.

— Проследи, чтобы эта штучка ушла в каюту Русановой.

— Как?

— Пневмопочтой. Через час, когда стажёр успокоится.

— Может, добавить к подарку личное письмо?

— Не надо. Не о чём писать.

— Понял, будет сделано.

Руперт растаял в воздухе.

Кай снова сел в кресло. Взял стакан и опорожнил его одним глотком. «Ну что, капитан, — подумал он, мысленно обращаясь к Русанову, давно затерявшемуся среди ионных штормов, — мы, конечно, не вполне квиты, но я сделал всё, что мог. Извини…».

* * *

До выхода в точку варп-прыжка оставались ночь и часть дня — «Горизонт» на максимальной скорости уходил от Хелико. Обязательный офицерский ужин отменили. Каждый член экипажа «Горизонта» забирал из синтезатора то, что хотел, а потом волен был съесть это в одиночестве или в огромном полупустом столовом зале. Сирмийцы-республиканцы, включая однорукого, выглядели подавленными, в основном молчали или разговаривали вполголоса о своём. Кэсси устроился подальше от них, в нише возле стойки. Зал вскоре опустел, и освещение автоматически сделалось тусклым. Спать Тр-Аэну не хотелось; недавняя опасность породила в душе некое подобие эйфории. «Я снова переиграл противника и жив. Ещё один день в череде дней, пусть даже все они пусты».

Он думал так, но больше не ощущал пустоты. Боль, оставленная в душе уже мёртвым Вар-Страаном, не ушла, но затаилась, как огонь под пеплом, и это двойственное эмоциональное состояние даже доставляло Тр-Аэну удовольствие.

— Ужинаете в одиночестве, капитан? — раздался знакомый ровный голос.

Ферейка подошла бесшумными шагами, опустилась на кушетку напротив и положила коробку с едой на маленький столик. Кэсси заметил, что на этот раз она надела платье из зелёной парчи.

— Доброго вечера вам, госпожа.

— Удачи и мира вам, капитан.

— Мир, вероятно, прекрасен, но я сталкиваюсь в основном с войной в разных её проявлениях.

— Говорят, вы сегодня слишком рисковали в атаке. В большей мере, чем это было разумно.

— Таковы уж мы, сирмийцы. Иногда горячимся.

Этот шутливый обмен репликами отвлёк Тр-Аэна от его мыслей. Фелиция невероятно аккуратно распаковала коробку и вдруг замерла, разглядывая её содержимое.

— Не знаю, насколько это съедобно, — со слабым подобием смущения сказала она.

— Да тут, по-моему, всё съедобно.

— Я вегетарианка.

— Да неужели? — спросил Кэсси с некоторым удивлением.

— О, нет, не строгая. Продукты моря мне всегда нравились.

— Тогда возьмите имитацию креветок. Если не возражаете, я помогу вам справиться с синтезатором.

Тр-Аэн отошёл, немного повозился с капризным устройством и принёс тарелку с чем-то вроде оранжевой саранчи, а потом с тайным удовольствием наблюдал, как Фелиция недоверчиво трогает это крошечной, витой вилочкой.

— Годится?

— Более-менее. Вы очень вежливы, капитан.

— Честно говоря, я не уверен. Мои манеры давно испортились, и всё из-за контактов с самыми странными людьми. Одна только имперская агентура чего стоила.

Фелиция улыбнулась уголками губ, давая понять, что оценила шутку.

Сквозь лёгкий туман эйфории Кэсси рассматривал профиль ферейки — гладкий лоб, аккуратный нос, пушистые нижние ресницы, тень от них на гладкой щеке.

— Вы никогда не вербовали ферейцев? — вдруг спросила она.

— О, нет… В Консеквенсе я занимался республиканскими мятежниками. То есть, в основном контрразведкой. Увы, я теперь сижу здесь, значит, всё обернулось неудачно.

Фелиция снова слегка улыбнулась, оценив шутку, но на этот раз скорее печально.

— Ваши слова часто окрашены иронией.

— А что мне остаётся? Бывают вещи, которые хочется изменить, но никак не получается забыть. Таким, как вы, наверное, проще. Ферей — комфортный мир.

— Заблуждаетесь. У нас тоже бывают душевные раны. Псионики умеют их лечить.

Кэсси задумался, машинально вращая в ладонях чашку. «Она уверена, что тоску можно излечить. Я хочу забыть нексус и старую Сирму в огне. Хочу забыть Вар-Страана, крики его пленников и собственную слабость. Пусть даже не забыть, но вспоминать как нечто постороннее, без горечи».

— А не могли бы вы… — начал он с некоторой надеждой.

— Нет, — сразу и мягко возразила Фелиция. — Простите, Кэсси, но такое сострадание мне не по силам.

— Простите. Ваш отказ я понимаю; копаться в моём разуме — занятие не из приятных.

— Ничего подобного я не говорила.

Тр-Аэн отставил чашку и уставился на картину маслом с панорамой Млечного Пути. «И что же она, чёрт возьми, имеет в виду? Ферейке противно копаться в моих воспоминаниях, но она согласна, или не противно, но несогласна? Тут уже не логика, а какой-то логический парадокс».

— Не понимаю, — наконец сознался он.

Фелиция положила в сторону витую вилочку. Теперь она тоже разглядывала Млечный Путь.

— Я потеряла семью и едва не погибла сама, — наконец заговорила она. — Вы спасли мою жизнь и ответили на мои вопросы, хотя, как все сирмийцы, отчасти склонны ко лжи. Вы живёте на грани одержимости, и я хотела бы вам помочь, но…

— Что «но»?

— Взаимная телепатия — слишком близкий контакт.

— Вы боитесь?

— О, нет… Я умею контролировать себя. Дело скорее в сирмийских обычаях. Я слышала, что ваш народ ненавидит телепатию, допуская лишь слабый ментальный контакт с самыми близкими. Вас это не смущает?

— Меня? Вовсе нет. Я ощущаю жгучее любопытство. Может быть, чуть-чуть влечения, потакать которому не собираюсь. Можете не беспокоиться, Фели, я вовсе в вас не влюблён.

После этих слов Тр-Аэна случилось нечто забавное — Фелиция засмеялась. Кэсси никогда не видел смеха ферейцев. Он напоминал лучик солнца на поверхности льда — слишком лёгкий, чтобы растопить этот лёд, но от этого не становился менее искренним.

— Ах, простите. Я не уверена, что выразилась понятно. Разве у вас нет тайн, Кэсси Тр-Аэн? Разве сирмиец доверяет посторонним?

— Ах, вот оно что! Не волнуйтесь. На мне дважды испробовали ментальный сканер, после чего количество тайн сильно поуменьшилось. И, чтобы совсем вас успокоить, я снимаю свою просьбу. Забудьте о ней.

Фелиция вздрогнула и обняла себя за плечи, словно защищаясь от дуновения холода. «Ментальный сканер», — прошептала она очень тихо, но разборчиво, а потом резко встала с кушетки.

— Пойдёмте, капитан, здесь неподходящее место для телепатии.

— То есть, вы передумали?

— Да.

— Тогда лучше в мою каюту.

«Что-то как-то быстро, и мне на самом-то деле немного не по себе, — думал Тр-Аэн, шагая по коридору. — Та-Ниро, мой приятель по Консеквенсе,, очень опасался ферейцев, но отчего? Да нет… ерунда. Та-Ниро просто идиот и одержим ксенофобией. Фелиция — аристократка. Аура её тайны — просто результат воспитания».

— Вам лучше сесть в кресло, — сказала ферейка, когда, придержав подол зелёного платья, перешагнула порог каюты.

— Хорошо.

Кэсси опустился на жёсткое и низкое сиденье, спроектированное, наверное, гирканцами, упёрся лопатками в спинку и слегка запрокинул голову.

— Нужно думать о чём-нибудь конкретном?

— О, нет, ни о чём.

Фелиция Минтари подошла вплотную, остановилась за спинкой кресла. Тр-Аэн не видел её, но чувствовал безмолвное присутствие, шорох платья и запах духов.

— Мне придётся до вас дотронуться. Вы готовы?

— Да.

Прохладные пальцы коснулись висков Тр-Аэна.

Он ожидал вспышки, ярких иллюзий или мучительных картин, но ничего подобного не произошло. Контакт походил на солнце ранней весны — ещё не слепящее, но уже тёплое; оно касалось льда, превращая его сначала в бесформенное нечто, а потом — лишь в светлую воду и песок. «И это всё? — подумал Кэсси. — Та самая ужасная телепатия? И чего, во имя Космоса, я боялся?». Он ощущал лишь тепло и покой. Собственные мысли ферейки, если и проглядывали сквозь эту завесу, то как-то не особенно. Старая Сирма была потеряна; осознание этого вызывало лишь лёгкую, горьковатую грусть. Вар-Страан исчез, растаял в месиве грязного снега. По щеке бродил одинокий солнечный луч…

Через некоторое время картина переменилась и даже в лучшую сторону. Бескрайнее полеровной травы простиралось до самого горизонта. На небе не осталось ни облачка. Кэсси пошёл вперёд, подставляя лицо ветру, и чем дальше он уходил, тем менее желал возвращаться обратно. «Это Лимб? Великолепно. Я встречу здесь маму».

Сначала каждый шаг давался легко, но постепенно идти становилось труднее. Встречный ветер бил в лицо, толкал в корпус, не давал разглядеть линию горизонта, и всё же Тр-Аэн брёл вперёд, пока не пошатнулся в изнеможении.

— Кэсси! Стойте, Кэсси! Немедленно назад!

Это прозвучало будто удар грома. Тр-Аэн резко вдохнул, выдохнул и открыл глаза.

Иллюзия Лимба исчезла. Силы вернулись. Фелиция больше не стояла за спиной; она склонилась над сирмийцем с опечаленным выражением лица.

— Получилось не очень просто, — сказала она, поправляя выбившуюся из причёски прядь. — Теперь ваша бессонница исчезнет.

— Куда я шёл?

— Туда, куда ходить не следует — в воображаемый загробный мир. Я вас вернула, хотя и не без труда. Как самочувствие?

— Прекрасно. Ещё чуть-чуть, и я встретил бы своих мёртвых родственников.

— Это ирония? Как раз встреч с покойными лучше избегать, — сказала Фели, слегка нахмурившись. — Простите, я не самый лучший телепат.

— Вы — прекрасный телепат. Главное — на Вар-Страана мне теперь наплевать.

— Я ваши утраты… разве они вас не печалили?

— А вы не слышали, как мы, сирмийцы, справляемся с утратами? Делаем себе наколку. Чем сильнее боль, тем глубже татуировка. С течением времени она выцветает… А когда выцветёт совсем, закончится и боль. Можно и мне задать вам вопрос?

— Конечно.

— Правда, что в иллюзиях прошлого вы видели нечто большее, чем видел я?

— Да, правда.

— Сожалею, если там были отвратительные картины насилия.

— Вам не за что извиняться, Кэсси. Вы прошли через всё и не утратили рассудка.

— Сойти с ума — участь так себе, но холодное сердце для сирмийца гораздо хуже. Вар-Страан был холоден. Я — нет.

Тр-Аэн дотронулся до руки ферейки, но тут же отдернул пальцы.

— Извините. Просто безобидный жест. У меня сейчас голова идёт кругом. Я бы никогда не оскорбил вас навязчивостью, то есть, навязчивостью в сирмийском смысле…

— Очень жаль, что я совсем в ней не разбираюсь, — спокойно ответила Фелиция, и изумлённый Кэсси замолчал.

«На что она намекает? Даёт понять, что не против близкого знакомства⁈ Дурак буду, если откажусь…».

Ферейка стояла у стены. Её лицо, совершенное, гладкое, обрамлённое тёмным контуром волос, напомнило ему оттенок белой лилии. Он хотел коснуться этого лица, но, вспомнив о возможности ментального контакта, дотронулся лишь до шеи пониже уха, провёл по ней пальцем вплоть до тончайшей кожи во впадине над ключицей. Зелёное платье пахло духами. Ворот сдвинулся вниз, и Кэсси помог ткани сползти с плеча.

«Ферейцы не любят обнажаться…».

Он ждал отторжения, слов или жеста запрета, но ничего не случилось. Тогда он нащупал твёрдый узел пояса и вцепился в него пальцами, заставляя себя не торопиться, и всё же развязывал, а не разорвал. Зелёная парча платья, а вместе с ним какая-то нижняя одежда — пышная и тонкая одновременно — с шуршанием сползли на пол.

«Ферейцы, вроде бы, не понимают поцелуев…».

Совершенные губы Фелиции были цвета бледной терракоты, но он к ним не прикоснулся, а вместо этого поцеловал плечо и шею.

Знаков отторжения всё ещё не было. Тогда он поднял девушку на руки и отнёс её в постель, сбросил сапоги, стащил с себя рубашку и бриджи.

«Я вот-вот не смогу себя контролировать. Как её пристроить, чтобы не обидеть… Может, на бок? Говорят, ферейцы скромны…».

Ментальный контакт получился мгновенным и опалил Тр-Аэна огнём. Всё разом переменилось — плотские подробности словно бы затуманились, заслонённые видением космоса. Сияли созвездия. Туманности мерцали. Метеоры сыпались огненным дождём. В сияющем разнообразии этой Вселенной колебался маятник. Его размашистые движения не затухали со временем, а лишь увеличивали амплитуду, приближая мироустройство к положенной цели…

«Нет ни сомнений, ни тревоги».

Маятник подался назад, уносясь в беспредельную пустоту, и замер в высшей точке.

«Смерти нет».

Маятник с головокружительной скоростью устремился вниз сквозь космическую пыль.

«Надо бы отпустить её и прекратить это сумасшествие, — с тревогой подумал Тр-Аэн, хотя думать ему совсем не хотелось. — Такие иллюзии… это уже чересчур…».

Тр-Аэн попытался остановиться, но не смог. Капитана несло прямо в плазму звезды. В глазах полыхнуло. Огонь окутал кожу, но не повредил её, а лишь восхитительно опалил…

— Вот чёрт… — вырвалось у Кэсси.

Пальцы Фелиции бессильно соскользнули с висков. Видение исчезло. Тр-Аэн, тяжело дыша, перекатился на спину. Фелиция молча лежала рядом.

— Я почему-то думал, что ферейцы м-м-м…

— Холодны и сдержанны?

— Да.

— О, нет… или не вполне. Через ментальный контакт я наблюдала ваши ощущения. Это интересно.

— Может, ещё раз?

— Заманчиво… но не нужно. Я опасаюсь за ваш рассудок. Лучше отдыхайте, капитан.

«Даже после бурной близости она использует обращение на „вы“», — подумал Кэсси, а затем провалился в сон.

* * *

Утром по корабельному времени Кэсси проснулся и понял, что ферейка ночью не ушла, хотя и в постели её не оказалось.

— Простите, Фелиция, — сказал он, рассматривая потолок. — Вчера сработал расовый инстинкт сирмийца. Мы хватаем и присваиваем всё прекрасное, что плохо лежит. Надеюсь, я не причинил вам дискомфорт?

— Нет.

Он слегка повернул голову.

Абсолютно нагая телепатка стояла к Кэсси спиной, уже подобрав волосы и собираясь надеть платье. Высокая шея. Аккуратные лопатки. Ложбинка между ними. Плавная линия между талией и бедром…

Он поспешил снова отвернуться. «Хочу её. Прямо сейчас. Или следующей ночью. На много ночей. Даже, может быть, навсегда».

— Кэсси, нам нужно поговорить, — сказала уже одетая Фелиция, приблизившись и присев на край кровати. — Вероятно, вас смутило моё вчерашнее поведение… Я не хочу вас обманывать, а потому должна кое-что сказать…

— Да? Я сейчас плохо соображаю.

— Пожалуйста, сосредоточьтесь. Разговор достаточно важный. Пожалуй, я лучше пересяду в кресло.

Фелиция отодвинулась так, что ушла из поля зрения и превратилась в смутный изумрудного цвета силуэт.

— Обычаи ферейских аристократов — очень древние. Они полностью отличаются от свободных земных нравов и от предрассудков Сирмы — тоже. Мы не выбираем себе супругов — нас обручают с детства. Мужчина, если пожелает, может разорвать помолвку, но для девушки это сложнее — нужно согласие её родителей. У меня тоже есть обрученный жених. К сожалению, пока я подрастала, политические разногласия привели наши семьи к конфликту. Мой отец мёртв, мать — тоже. В любом случае, консумировать брак я не собиралась; оставалось только склонить жениха к разрыву. Поверьте, Кэсси, это совсем не просто. Сэм очень упрям и он — собственник. Я не надеялась переломить его решение иным путём, а потому решила совершить нечто из ряда вон выходящее. Такое, что точно его оттолкнёт.

— Не понимаю… Вы хотите сказать, что мы…

— Да. Если изменить суженому с обычным человеком, это его не остановит. Иное дело — сирмиец, перебежчик, шпион, да ещё и супервиро. У вас очень плохая репутация, Кэсси. Сэм — крайний консерватор; с его точки зрения, ваша ментальность извращена, а вместе с вашей — теперь и моя.

— Что⁈ Да пошёл он, этот гребаный Сэм! Пускай только раскроет рот. Я сам его убью.

— Не надо лишних эмоций и не надо никого убивать. Подумайте, как всё сложилось удачно. Вы спасли мою жизнь, я помогла вам забыть неприятные переживания. Теперь я получу свободу, а мы останемся добрыми друзьями.

— Постойте-постойте… Как это? Фели, да вы с ума сошли!

— Я полностью нормальна. Вы же сами уверяли, что не влюблены, так что укоротите свой инстинкт собственника, капитан.

— Понятно. А на то, что вас сочтут шлюхой, вам, значит, наплевать.

— О! Это опять эта сирмийская несдержанность. В первую очередь, меня сочтут ферейской аристократкой. И моему статусу на Земле этот эпизод не помешает.

— Вы всё продумали с самого начала. С того момента, как только увидели меня на борту. А раз так — проваливайте, госпожа Минтари. Оделись? Великолепно! Платье очень вам идёт. Закройте дверь каюты снаружи…

— Прощайте, Тр-Аэн. Желаю всяческих благ.

Как только Фелиция ушла, Кэсси поискал, что бы разбить о стену, но в аскетичной каюте не оказалось даже хорошего стакана — одна пластиковая дрянь. Тогда он включил водяной душ и, пытаясь успокоиться, залез под ледяную струю.

«Ну и ладно, пускай Фели катится, куда захочет. Чем дальше от ферейской психопатки, тем лучше».

Тр-Аэн ругался ещё какое-то время, а потом натянул на себя униформу пилота. «Не верю, это ещё не конец… — думал он, машинально шагая в столовую. — Тут какой-то трюк. Может, Фели боится чего-то, может — врёт…».

— Что приуныл, брат супервиро? — поинтересовался Шандор, который без разрешения плюхнулся на стул рядом. — Да и вид у тебя помятый. Бурная ночь выдалась?

— Отстань.

— Да брось ты, чего злишься?

— Чёрт! Откуда ты всё знаешь?

— Смотрю по утрам камеры — вижу, кто из какой каюты выходит.

— Я тебя сейчас убью.

— Убить не выйдет, а драка выйдет забавная, и Эсперо взбесится. Так что лучше не надо. Слушай, выбрось эту Минтари из головы. Ферейцы — тоже Ушедшие, но при этом члены Альянса. Криттеры их ни разу не бомбили, и пять процентов населения там — псионики. Ведьма тебя поматросила и бросила, ну так забудь её, Тр-Аэн.

— А если нет?

— Тогда на твоё выживание я не поставлю ни криптона.

— И кто мой предполагаемый противник?

— Да хотя бы тот, кто задавил папочку твоей красотки. Считается, что ферейцы не любят убивать, но я видел их офицеров, которые пускали в ход бластеры не хуже пьяных гирканцев. Хотя, если честно, их конёк — пакости. Например, тебя отправят назад в лагерь прямо под атаку криттеров…

Шандор прервался, чтобы опрокинуть полстаканчика, потом вытер рот кулаком и продолжил.

— И это ещё не всё. Тебе ли не знать, что внутри ферейской элиты существует сирмийская имперская агентура.

— Я этой частью работы не занимался. Она не была завязана на Вар-Страана, только на саму Тарлу.

— Допустим, всё так и есть, вы не врёте, и что с того? Всё равно таким, как Минтари, противостоят агенты Консеквенсы, и эти парни могут оказаться кем угодно — могут даже проникнуть в Лигу. Возможно, дипломата убрали именно они. Вы для них тоже неплохая цель — дезертир и отступник, правда, пока цель не влезла в игру, она мелковата.

— И что? Я их не боюсь. Если дела зашли так далеко, Фели нужно предупредить.

— Думаешь, её никто не предупреждал? Ошибаешься — намёков она получала предостаточно. Последний раз повторяю: для одного упрямого придурка — отступитесь, приятель. Ферейка не стоит смерти.

— Погоди…

— Ой, нет… я умолкаю, потому что сюда идёт Эсперо. Кто умный, тот поймёт, а дурака учить бесполезно…

— Салютон, камарадо команданто, — сказал Кэсси, вставая.

— Привет, и не надо формальностей, — отмахнулся Кай. — Шандор, я тебя не задерживаю. Кэсси, сиди на месте, у меня к тебе разговор.

Сообразительный Шандор тут же исчез — зашагал к синтезатору, чтобы сделать ещё еды, а Эсперо расположился на освободившемся стуле.

— Не хотел я начинать этот разговор, но придётся, — хмуро заговорил он. — Для начала — немного информации персонально для тебя, и касается она боевых действий. Первая волна атаки на Солнечную Систему отбита, но мы прибудем к началу второй. Не знаю, пускать ли тебя снова на «Скорпион». Ратиба сказала — ты слишком сильно рискуешь в бою.

— Она преувеличила.

— И всё же, судя по записям приборов, ты без причины отклонился от курса. Зачем?

— Я заметил чужой замаскированный корабль. Фактически случайно, когда у них «мигнула» установка. Потом я подлетел поближе, хотел изучить находку, но пришлось возвращаться.

— Сканеры «Горизонта» показали то же самое. Неизвестный корабль, не республиканский, но сирмийский. Появился на долю секунды и исчез. Соври ты сейчас, и я бы перестал тебе верить.

— Я не соврал.

— Но ты молчал несколько часов.

— Прости, я просто забыл.

— Вот имя Меркурия… Вот это забывчивость. Ты чем занимался — был пьян?

Эсперо почему-то не рассердился, а, вроде бы, успокоился и переменил тему.

— Варп-прыжок через полчаса. Следуй за мной на мостик. Постоишь там в стороне, увидишь, что творится на орбите.

— Как скажешь.

Тр-Аэн смял упаковку от завтрака и сунул её в утилизатор.

…Уже знакомый мостик фрегата снова поразил его размерами. Галерея над пустовала, и Кэсси выбрал её — он облокотился о перила, наблюдая тот тонкий момент, когда варп сменяется обычным пространством, а затемнённое стекло иллюминатора — панорамой космоса.

В момент выхода из варпа Земля и Луна светились в пустоте отражённым светом. С виду они выглядели нетронутыми, но на этом гармония заканчивалась — орбиту заполняли обломки. Распавшиеся на части мини-станции утратили своё изящество. Космическая верфь, ещё недавно целая, походила на искусанный гигантским зверем бесформенный комок. Мёртвые корабли Альянса с сорванными бортами бессильно зависли в вакууме. Немногие спасательные катера маневрировали, пытаясь уклоняться от обломков.

— Во имя Космоса! Что здесь было…

Кэсси молча разглядывал картину чудовищных разрушений, когда Фелиция подошла и остановилась рядом. Он ничего не сказал и не повернул головы, хотя после разговора с Шандором злость уже прошла и сменилась тревожным предчувствием беды.

— Вы обижены? Мне очень жаль, — бесстрастно сказала ферейка.

— Моя обида не имеет значения.

— Почему?

— Я сам виноват. Сказал, что не влюблён, а потом затащил вас в постель. Я дал вам повод использовать моё легкомыслие.

— Поверьте, я понимала, что затягиваю вас в нехорошую историю с ферейской политикой, но…

— … собственные интересы оказались важнее. Не продолжайте, я всё понял и не собираюсь вам докучать. Хочу лишь сказать — вы совершаете ошибку.

— Какую?

— Ваш отец убит, ваша мачеха — тоже. По логике вещей — вы следующая. Тот, кто пощадил вас в прошлый раз, в следующий раз не пощадит.

Ферейка ответила не сразу. Тр-Аэн так и не повернулся к ней, но, скосив глаз, видел бледный профиль, чёрный блеск волос.

— Большое спасибо, — сказала она наконец. — Я рада, что ваши мотивы наконец-то не эгоистичны, и хочу вас успокоить. Не путайте обычаи Сирмы с порядками на Ферей. Мы не настолько жестоки.

— Вот как…

— Именно так. Мои тревоги — моё личное дело. Не ваше.

«Она неуправляема, — в отчаянии думал Кэсси, машинально пробуя массивные перила галереи на прочность. — Она не хочет понимать, и я не в состоянии объяснить…».

— Послушайте… я, конечно, чокнутый, не спорю. Понимаю, у вас есть важная миссия, от которой вы не откажетесь, но я могу отправиться с вами на Ферей. Не беспокойтесь — не как навязчивый любовник. Как обычный телохранитель. Капитана Эсперо уговорю.

Фелиция, кажется, удивилась — по крайней мере, нечто неуловимое переменилось в её лице.

— Это великодушно, — сказала она после небольшой паузы. — И всё же я откажусь. Нам пора прощаться, Тр-Аэн. Мои тайны пусть остаются моими.

— Когда улетаете?

— Прямо сейчас. Яхта «Флориана» рядом с «Горизонтом» на орбите. Через пять минут меня заберут из транспортной; ещё три-четыре дня я буду дома.

— Проводить вас к телепорту?

— Не надо. Я рада, что мы расстаёмся друзьями. Прощайте навсегда, мой дорогой друг.

Зелёное платье мелькнуло на границе зрения и исчезло. Кэсси так и не обернулся, продолжая рассматривать обломки и разрушенную верфь.

* * *

Все супервиро «Горизонта» собрались в транспортном отсеке, в прилегающей к нему рекреации и просто в коридоре фрегата. Никто не отказал ферейской аристократке в персональных проводах. Она шла мимо шеренги меркурианского братства, пожимала людям руки, улыбалась, дарила каждому короткое прощание.

— Была рада знакомству, Матиас… Чистого космоса вам, Ратиба… Роза, вы сегодня великолепны… Капитан может гордиться таким другом, как вы, Дхами… Шандор — вы лучший инженер Альянса, и это не шутка.

Супервиро улыбнулись в ответ, отшучивались или просто кивали. Эсперо ждал гостью у телепорта.

— Ну и как наш крот? — улучив момент, шепнул он.

— Кое-какие признаки нашлись… Причём у нескольких, а должен быть только один. Мне нужно помедитировать и отсеять пси-шум. Точный ответ дам, когда буду на Ферей. Пришлю вам имя через подпространственную связь.

— Договорились, — коротко ответил Кай.

Фели Минтари шагнула на платформу телепортации, после чего исчезла, оставив после себя синеватую вспышку.

Через четверть часа белоснежная «Флориана» проплыла мимо «Горизонта», удаляясь на безопасное расстояние перед варп-прыжком.

Глава 11 Нападение и защита

Земля, Штаб-квартира отряда Кси

Капитан «Горизонта» с интересом рассматривал помещение — его внутреннее пространство заполняла клетка Фарадея, внутри которой и находился стол, за которым устроились оба собеседника.

— Думаете, сработает? — с явным скепсисом заметил Эсперо. — Я вот что скажу: при атаке электромагнитным оружием поможет. При попытке истинного криттера сюда попасть — не факт. Это долго объяснять. Будет время — составлю и пришлю отчёт.

— Хорошо. С интересом прочитаю, — с кислым видом отозвался Кир Ставич, — только меня интересует другое — что там с Ксанте Ке-Орном?

— Он отказался оставить республиканский флот.

— Значит, провал главной миссии, — холодно констатировал шеф отряда Кси. — Вам посылали спасти Ке-Орна и доставить его на Землю, а не защищать Хелико.

— Невыполнимая задача, — Кай скрестил руки на груди; вычурное, но хлипкое кресло затрещало под весом супервиро, едва он переменил позу. — Ке-Орн, как все сирмийцы, крайне упрям.

— Мебель не ломайте, — буркнул Ставич.

— Хорошо, постараюсь. А что касается Хелико — флагман Ке-Орна участвовал в сражении. Нам тоже пришлось сражаться.

— Ладно. Принято. Что там с кротом?

— Я уговорил ферейку просканировать весь экипаж. Результат она пришлёт через подпространственную связь. Ждать осталось недолго.

— А сразу сказать не могла? — шеф Кси недовольно нахмурился.

— Нет. В работе телепатов есть свои тонкости.

— Раз так, расследование, можно сказать, встало. И знаете, почему? Криттеры снова глушат связь. Они вскрыли нашу систему шифрования.

— Чёрт… Признаться, не ожидал.

— Надеюсь, «крот» и разработчик вашего шифратора — не одно и то же лицо.

Эсперо хмыкнул в ответ.

— Надеюсь, что нет. Гарантировать ничего не могу. Единственный из моих людей, кто был вне подозрений, Ян Суньлин, погиб при обороне Хелико. Теперь расследованием занимаюсь лично я. Привлекать несупервиро к делу не считаю нужным.

— Попытки диверсий были?

— Кое-что случилось, но не вполне диверсия — на борт подкинули маяк слежения. Я его уничтожил — оставлять было рисковано.

Кир Ставич кивнул.

— Думаю, объектом интереса были вы сами. Как единственный технически бессмертный супервиро. Кстати, каким он был — тот самый легендарный Шеффер, ваш создатель?

— Богач, сибарит, владелец самой быстрой космической яхты в Галактике. Говорят, мог обворожить собеседника, если очень хотел. Или запытать его где-нибудь в карцере — это он делал охотно. По сути — циничная скотина.

— Вы его убили по приказу Мартина Рея?

— Да, именно так. И по приказу, и по собственному желанию.

— Шеффер уничтожен, но его фонд живуч как кошка. Кто в нём состоит — пока не знаем, но эти парни ловко орудуют в зоне войны. Собирают тела ради биоматериалов. Похищают обычных людей и псиоников. Есть сведения, что торгуют с криттерами.

— Ого! И что они могут предложить криттерам?

— Информацию Земли по пси-исследованиям. В конечном счёте — способ подчинить человечество.

— А фонду Шеффера это зачем? Им не терпится стать рабами?

— Им не терпится стать бессмертными, и, очевидно, у криттеров есть такое средство. Или криттеры солгали, что есть.

Эсперо задумался, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. Потом улыбнулся своей обычной кривоватой улыбкой.

— Возможно, и не солгали.

— То есть, всё возможно, и таких, как вы, может стать больше?

— Ну, как сказать… Старую технологию можно восстановить. Я сам могу это сделать — достаточно нескольких лет работы. Впрочем, есть одна проблема. Наночастицы, которые продлевают мою жизнь, мало пригодны для всех остальных. В малой дозе они бесполезны. В средней — могут вылечить тяжёлые раны или быстро убить. В достаточной для бессмертия дозе их никто не выдержит, кроме меня.

— Вообще никто?

— Мой близкий родственник — возможно.

— А они у вас есть?

Кай покачал головой.

— Я — меркурианский сирота. Детство совершенно не помню. Если и были братья-сёстры, они давно мертвы.

— Понятно. Что ж, может, оно и к лучшему. Человечество не готово к вечной жизни.

— Вы тоже циник, Ставич.

— Профессия обязывает. Кстати, кофе вам налить?

— Настоящий кофе? Давайте.

— Налью, только сначала спустимся с вами на подземный ярус. Там у нас очень интересный пленник — вам стоит это увидеть.

* * *

Клетка лифта пошла вниз; судя по времени спуска, она проехала метров десять. Дверь отворилась. Кай прошёл вслед за Ставичем по залитому белёсым светом коридору вплоть до бронированной двери, которая открылась, среагировав на биосигнатуры.

Внутри находилась ещё одна клетка Фарадея, на этот раз с очень мелкими ячейками. Воздух здесь был сухой, пропитанный запахом озона и пота. Пленник находился внутри клетки, пристёгнутый к кушетке за руки, ноги и поперечным ремнём в области диафрагмы. Человек с выбритой головой, худой, с горящими глазами, казался погружённым в экстаз. Ставич махнул в его сторону рукой.

— Парня взяли на месте преступления — здесь, на Земле, в местах, где нанобомбы криттеров достигали грунта. Он приземлился на челноке, собирал пробы, упаковывал трупы.

— Заговорил?

— После определённых препаратов — пел как канарейка. Говорит, что работал на фонд Шеффера, а у тех связи с ордой вторжения. Но это не всё.

Ставич подошёл к пленнику и склонился над ним, с плохо скрытой брезгливостью рассматривая синюшное лицо.

— Здравствуй, Малгата.

Малгата чуть шевельнул губами, повернул голову и уставился на Ставича; дыхание его участилось.

— Не бойся, — продолжил шеф Кси. — Давай, расскажи нам ещё раз, что ты знаешь о криттерах.

— Они всесильны… — прошептал парень. — Они праведны… Они отомстят вам за совершённое зло…

— Очень интересно. Объясни, что за зло ты имеешь в виду?

— Люди пьют кровь Галактики… минус-материя — вот всё, что им нужно.

Малгата закатил глаза и принялся биться так, что затрещали ремни.

— Тихо-тихо, — вмешался Эсперо, тоже приблизившись. — Я тебя мучить не буду. Давай, просто поговорим. При чём тут кровь Галактики?

Малгата обмяк, перестал биться и перевёл на Кая взгляд воспалённых глаз.

— Вы не замечаете… — прошептал он. — Вы не чувствуете, но она есть. Живая ткань космоса. Вы… втыкаете в неё иглы. Тянете по капле. Перегоняете в машину. Называете это… минус-материей.

— Слушай меня, Малгата. Я не твой судья и не палач. Я просто хочу понять. Ты говоришь: «люди пьют кровь Галактики». Что это значит?

Малгата медленно повернул голову. Его зрачки были расширены, как у человека, смотрящего на солнце.

— Вы не видите… — прошептал он. — Вы не чувствуете… Но она есть. Живая ткань космоса. Пульсирует. Дышит. А вы… вы втыкаете в неё иглы. Высасываете. Перегоняете в машину. И называете это… минус-материей.

— Минус-материя — всего лишь синтетический катализатор, часть технологии полётов, — сухо сказал Ставич. — Без неё варп-прыжки невозможны.

— Технология… — Малгата хрипло расхохотался. — Не технология — убийство. Криттеры не пришли подавить вас. Остановить, как чуму.

— Тебя обманули, парень, — Кай криво усмехнулся. — Криттеры не врачи. Они — агрессивная форма жизни и прямо сейчас убивают жителей Земли. Даже тех, кто и варп-прыжков никогда не видел.

— Криттеры — иммунитет. Вы — инфекция.

Гробовая тишина повисла в замкнутом пространстве.

— Кто ты? — снова заговорил Эсперо. — Агент фонда Шеффера, так ведь?

— Какая разница… Раньше был физиком.

— А раз был физиком, должен знать — минус-материю мы не добываем, а синтезируем.

— Да он же бред несёт, — в сердцах бросил Ставич. — Парень под сильным внушением. Снять эту наводку наши псионики не могут. Вот и бьёмся — то, вроде, он нормальный, то одержимый.

— Вы повторяете ритуал, — снова зашептал Малгата. — Вы не понимаете, что делаете. Вы — как племя, что вырубило деревья, не зная, что лес дышит.

Кай задумался, вспоминая Тилию, её бескрайнюю равнину и леса, свою попытку вернуться там в природу и огромные проблемы со всем, включая бытовые мелочи.

— Да ты, парень, никогда не жил дикарём, — иронично заметил он.

Малгата, казалось, растерялся, не зная, как отвечать.

— Тот же самый бред, который распространяли экотеррористы четыреста лет назад, — констатировал Ставич. — Точнее, тот же бред на новый лад. Тогда подобные ему жгли химические заводы, загаживая окрестности и воображая, что чистят землю…

— Фонд Шеффера разделяет твои убеждения? — снова заговорил Эсперо, глядя прямо в расширившиеся зрачки пленника.

— Нет. Они не понимают. Используют криттеров. Хотят жить вечно.

— А сам ты чего хочешь?

— Тебе не понять. Криттеры открыли мне свой разум. Я был его частью… Такое счастье, такая красота… Если видел это, не страшно умереть.

Ставич выругался, махнул рукой, развернулся и зашагал прочь. Кай двинулся следом, и дверь клетки захлопнулась за их спинами.

— Вы всё слышали сами, — бросил шеф Кси на ходу. — Наши технологии синтеза минус-материи чем-то раздражают криттеров. Якобы этим вызвана война. Сразу скажу — пленный не врёт, по крайней мере, себе самому. Проверено сканером — он сам в эту историю верит.

— Фанатик?

— Вербовка и обработка фанатиков — обычная составная часть подрывной работы. Криттеры, хоть и не люди, но в чём-то наше мышление схоже.

— Земля никогда не откажется от минус-материи.

— Не откажется — мы не можем остановить варп-космонавтику. Альянс распадётся на мини-государства размером с планету и станет полностью беззащитным. Вариант настолько паршивый, что я даже не доложил наверх.

— То есть, ни штаб Космофлота, ни Лига ничего не знают.

— Да, именно так, — отозвался Ставич, когда лифт уже вернулся на верхний ярус. — В подоплёку войны посвящён я и ещё полдесятка моих людей. Однако рано или поздно Лига узнает обо всём, и в этом-то кроется проблема.

— Какая?

— У нас есть партия поражения. Люди, причём влиятельные, которые хотят мира с криттерами любой ценой.

— Трусливые идиоты, — буркнул Эсперо.

— Согласен. Если сдадимся, нас зачистят или поработят ментально — никаких других вариантов нет. Возможно, люди из фонда Шеффера согласны на ментальное подчинение в обмен на вечную жизнь, но только не отряд Кси.

— Мне нужно подумать, — сказал он на этот раз без тени ухмылки, — просчитаю все варианты, найду чёртова крота, прикончу его и сформирую надёжный отряд. В последнем сражении за Землю вы, Ставич, можете на нас положиться, но вот Лига… Вразумление Лиги — это ваша операция. Я всего лишь прикрою вам спину.

* * *

Этот вечер Кай провёл в Йоханнесбурге, заново привыкая к Земле. Столица Альянса пока не пострадала, но дыхание войны ощущалось: огни космопорта приглушили, по улицам шагали патрули, по авеню Яна Сматса проехала вереница санитарных машин. Кафе, впрочем, работали, и Кай поужинал в одном из таких заведений. Допрос пленника оживил воспоминания времён Тилии — друзей юности, возродившихся с памятью подростков, бесконечную борьбу с обстоятельствами, гибель Розы, предательство Чанды, бегство Шандора, самопожертвование Дхами. «Я потерял их всех, но стал демиургом тилийцев, — с грустной улыбкой подумал Эсперо. — Даже отбил атаку криттеров».

Его мысли вернулись к нынешнему экипажу «Горизонта», составленному из тщательно сделанных клонов с дополненной Ставичем памятью. Дополнили её, впрочем, техническими инструкциями и, вероятно, лёгкой индоктринацией. Результат получился странным — не изначальный полноценный оригинал, но и не наивная тилийская копия. Своих супервиро Кай ценил и берёг, но замены друзьям юности в них не нашёл.

«Ладно, что есть, то есть, и нельзя желать большего», — решил наконец он и принялся ковырять вилкой запеканку «боботи» из синтезированной баранины с настоящим яйцом.

Оторвавшись от тарелки, Кай заметил недавно появившийся, но такой знакомый силуэт — Соню Русанову, которая устроилась за столиком в углу.

— Можно составить тебе компанию? — поинтересовался Эсперо и, забрав тарелку, перебрался на новое место.

— Нельзя, конечно, но вы уже пересели.

— Грубить капитану — не лучшая идея.

— Вы не мой капитан — вы хам и чудовище. Вы уже списали меня с корабля, и после полуночи я улетаю на родину.

— Рад твоего же блага. Родители тебя любят и ждут.

— Не прикидывайтесь добрым. Вы стреляли в моего дедушку.

— Это случилось сто с лишним лет назад. Ничего личного — просто разборки между Лигой и Космофлотом.

— Ага, так я и поверила. Не подлизывайтесь — не прощу. Вы — машина для убийства, вас создали на Меркурии всякие негодяи.

— Ну, плюс-минус примерно так и было.

— Я слышу — вы в этом сознаётесь без зазрения совести.

— А я словно слышу голос твоего деда. Он был этический максималист.

— Я сейчас уйду!

— Не надо. Доешь сначала ужин. Потом я посажу тебя на корабельный челнок и доставлю домой. Высажу там, и мы попрощаемся навсегда.

— Я сама доберусь, куда надо.

— Из Йоханнесбурга до Сибири? Чушь. Всё сейчас запрещено — все полёты, кроме военных рейсов. Так что или ты принимаешь моё предложение и летишь челноком, или можешь сидеть на этом стуле до конца войны. С родными хотя бы связалась?

— Связи нет.

— Вот именно.

— А у вас и родных нет — одни клоны.

— Не совсем так, — пробормотал Эсперо с набитым ртом, доедая боботи.

— А как?

— Я родился обычным пацаном. У меня были мать и отец. Вероятно, они и продали фонду Шеффера.

— «Вероятно»?

— Я ничего не помню.

— Как так?

— Возможно, стирание памяти в детстве. Ну, или я всё забыл. Превращение в бессмертного супервиро — тяжёлый стресс.

— И вы не пытались найти родных?

— Нет. А зачем? Моя семья — меркурианское братство.

— Тяжёлый случай, — сказала Соня и с досадой отметила, что капитана Эсперо её замечания не задевают.

— Ну ладно, если наелась — собирайся, пошли, — заявил он, вставая.

Соня встала и зашагала следом, перекинув единственную сумку через плечо. «Вообще-то послать бы это чудовище к чертям собачьим, — вяло размышляла она. — Послать-то можно, только ноги от усталости не держат. Ночевать негде — отели заняла планетарная оборона. Всего три часа в компании бессмертного убийцы — и я буду дома, после чего мы не встретимся никогда».

* * *

Небо над космопортом «Инканьези» охраняли зенитные излучатели и звено тяжёлых перехватчиков. Машины зависли над бетонкой, словно коршуны. Воздух дрожал от гула реакторов; бронемашины оцепили периметр, ещё сутки назад оттеснив бетонной оградой толпу. Сейчас гражданские беженцы уже разошлись. Кто-то вернулся в переполненный город и ночевал, где придётся. Самые смелые ушли на пустоши, собираясь скоротать там ночь.

Соня Русанова шла рядом с Каем Эсперо. На ней была полувоенная серая куртка, потрёпанная после Хелико, и ботинки, в которых она бегала по коридорам «Горизонта». На плече — сумка с личными вещами и значком «Алконоста», который она так и не решилась вернуть.

— Стой, кто идёт! Идентификация! — раздался хриплый и грубый окрик на эсперанто.

Кай молча коснулся браслета. Где-то в ночи пискнуло устройство сканирования, и охрана в тяжёлой броне расступилась. Лица скрывали визоры, но в манере держаться проглядывала тоска и безмерная усталость. «Они что — уже не верят в победу?» — подумала ошеломлённая Соня.

— Рискованно будет? — спросила она, глядя на силуэты кораблей в небесные огни и в тусклые посадочные огни на грунте.

— Угу, — отозвался Эсперо. — Рискованно точно будет, но в меру. Тут оставаться опаснее. Знаешь, почему? Криттеры будут бить по Лиге, и город обязательно зацепят. Город всегда страдает из-за Лиги. Я уже видел такое.

Они вместе подошли к челноку. Машина фонда Шеффера, давно конфискованная отрядом «Кси», а потом подаренная Ставичем Каю, до сих пор летала исправно. На борту — ни названия, ни номера, только лёгкие следы ремонта.

— Садись, — буркнул Эсперо, сигналом с браслета открывая люк. — Давай, в кресло второго пилота, только управление не трогай. По дороге куда проложим курс?

— Посёлок Север, Новосибирская агломерация.

— Ладно, пусть будет так. Окажемся на месте — никакой болтовни про бессмертного солдата на службе. Да и вообще о супервиро болтать не нужно.

— Вот как. Я должна врать?

— Нет. Скажешь то, что не засекречено. Ты служила на «Горизонте». В момент боя пережила тяжёлый стресс. Списана на грунт. Всё.

— Понятно. — Соня посмотрела на Эсперо — на это идеальное бесстрастное лицо, прямо в глаза цвета льда. — А вы, значит, уйдёте в бой.

— Да, уйду.

— И больше не вернётесь.

— Всё как обещал — не вернусь и беспокоить не буду. Ладно, хватит тянуться — лезь в кресло.

Соня села; щёлкнули замки ремней, захлопнулся люк. Кай, не надевая обруч нейроинтерфейса, сам взялся за штурвал, ощущая привычную вибрацию двигателя. Вскоре челнок ушёл круто вверх. Старт был таким быстрым, что Соню вдавило в кресло. Городские огни превратились в мерцающие точки, мелькнули очертания Африки, а потом в облаках исчезли и они.

— Мы что — в стратосфере полетим?

Эсперо молча кивнул.

— А куда сядем?

— На любую ровную поверхность. Или на не очень ровную. Это очень хороший челнок.

* * *

Два часа спустя

Из-за сдвига часовых поясов день над Западно-Сибирской равниной уже вступил в свои права. Спуск получился таким же резким, как и старт. Верхняя часть облаков сияла отражённым светом. Потом молочно-белая пелена закрыла весь мир, чтобы через секунды уйти вверх. Струи дождя ударили по иллюминаторам. Земля стремительно приближалась, и Соня наклонилась, прижавшись лицом к стеклу. Вот очертания озёр. От буроватое пятно болота. Ажурные конструкции висячих садов она не разглядела; контуры посёлка словно изменились и стали темнее.

— Кай…

— Что?

— Там что-то такое внизу…

Эсперо рванул штурвал, и машина снова пошла вверх.

— Что случилось?

— Ты не отстегнулась?

— Нет.

— Ну и не отстёгивайся. Сейчас немного тряхнёт.

Челнок резко завалился на левое крыло, уходя в вираж. Внизу, сквозь разрывы дождя, мелькнула вспышка — не ядерная, не огненная, а серая, как будто сама земля выдохнула пепел. Воздух вскипел, словно его заполнил серый рой.

— Чёрт. Скверно, — пробормотал Эсперо. — Корабль-матка прорвал планетарную оборону. Болтается где-то рядом, причём под маскировкой. Я бы с ним подрался в воздухе, не будь тебя на борту.

Соня стиснула зубы — возразить оказалось нечего. «Я не такая, как он, не настоящий солдат, не супервиро. Слабое звено, с точки зрения капитана — полный ноль».

Эсперо коснулся панели, включил маскировку и поднял щиты.

— Держись, — сквозь зубы выдавил он. — В момент сброса эта тварь станет видимой, но нас не увидит.

Сквозь облака вдруг прорезался силуэт — нечто веретенообразное, толстое и длинное висело, почти касаясь верхушек кедров.

— Паршиво, — добавил Кай, оценив показания сенсоров. — Это корабль класса «Поглотитель». Висит здесь уже долго. Скоро уйдёт, тогда спустимся и проверим ситуацию.

— Что он поглощает?

— Лучше тебе не знать.

Туша «матки» оторвалась от верхушек кедров и медленно пошла вверх. Чёрное брюхо мелькнуло и скрылось в каше облаков.

— Спокойно. Ждём, — пробормотал Эсперо.

— Но мама, папа…

— Я сказал — ждём. Криттеры ещё могут вернуться.

Прошло пять минут, и чёрное брюхо «матки» вновь появилось из облачной мглы.

— Караулит, — шепнул Кай и по-волчьи оскалился. — Ну ничего, мы хитрее.

«Матка» описала последний круг и поплыла в сторону горизонта, на этот раз в открытую.

— Экономит энергию, маскировку не включает, — подытожил Кай и направил челнок вниз.

Посадка оказалась неожиданно мягкой — на заболоченный луг. Челнок в почву не провалился — он завис над ней на силовой подушке. Дождь стучал по обшивке; ветер быстро унёс запах озона.

— Бери второй бластер и выходим, — приказал Эсперо. — Держаться будешь сзади и справа. Только так, а то ещё в меня шмальнёшь. Ничего не бойся, помни — твой капитан всегда рядом.

Соня кивнула и проглотила застрявший в горле комок. Они вышли в мокрую тишину. Ни птиц, ни зверей, ни шума ветра в листве — только шорох дождя.

Эсперо шёл не быстро и не медленно — ни одного лишнего движения, предельная сосредоточенность и повадка хищника. Соня шлёпала по мокрой земле следом, стараясь сдержать близкие слёзы. Посёлок Север исчез.

Там, где стояли наполненные светом и теплом дома, теперь лежала серая масса — однородная, вязкая, покрытая тонкой коркой, похожей на застывшую лаву. Никаких обломков. Никаких тел. Никаких следов борьбы. Только отпечатки — вмятины иногда в форме тел. Соня, забыв приказ Эсперо, остановилась. Она пыталась понять, куда делся центральный сквер. Потом опустилась на колени, провела ладонью по застывшей пене — ни горячей, ни холодной, просто неживой.

— Это не настоящая бомба, — сказал Кай, обернувшись. — Это наноботы-сборщики. Криттеры всех переработали.

— А если они… внутри? Может, ещё живы?

— Нет. Так не бывает. Криттеры превращают людей в биоплазму. А то, что ты видишь — побочный продукт. Окаменевшая «серая слизь».

Соня Русанова не заплакала. Просто сидела, глядя на серую корку, словно пытаясь разглядеть за ней лицо матери.

— Извини, — буркнул Эсперо. — Извини, стажёр, я всё-таки не успел.

— Вы не виноваты. Если бы я прилетела раньше — меня бы тоже поглотили.

Соня встала, отряхнула колени и посмотрела на Кая — без гнева, без приязни — просто с холодной ясностью.

— Всё кончено. Отвезите меня на «Горизонт».

— Твоя отставка…

— К чёрту отставку.

— Может, отправить тебя в Новосибирск? Наверняка там помогают беженцам.

— Нет. Я больше не беженец.

— Ладно.

Эсперо кивнул и больше ничего не сказал.

Они вернулись к челноку. Дождь усилился. Где-то в небе снова мелькнул силуэт корабля-матки — на этот раз выше и очень далеко.

Глава 12 Тайные линии

На борту фрегата «Горизонт»

Система «свой-чужой» сработала, шлюз раскрылся и принял челнок. Соня спрыгнула на ребристый настил и поняла, что у неё дрожат колени. Своя собственная куртка теперь казалась ей не просто потрёпанной — осквернённой, словно пропитанной прахом, который остался от Севера. Эсперо остановился, ответил на приветствия техников, а потом принял вызов по связи. Капитан и его таинственный собеседник вслух не произнесли ни слова — разговор шёл через вмонтированный в браслет нейроинтерфейс.

— Третий флот Черенкова разбил авангард криттеров, — сообщил капитан Соне, после того как погасил планшет.

— Совсем разбил?

— Не окончательно. Потрепал их передовые корабли и сжёг штук сто «маток». Криттеров далеко не кончились, но всё же это успех. Флагман «Громовержец» движется сюда от Юпитера. Скоро дыры в планетарной обороне перекроют.

— Понятно…

— Да, знаю, твою семью это уже не спасёт, но, по крайней мере, даст остальным шанс… Эй! Ты какая-то бледная. Иди в госпиталь, проверься у Чанды.

— Я хорошо себя чувствую.

— Нет, не хорошо. Приказываю отправиться в госпиталь и пройти тесты. Давай, двигайся, если хочешь воевать, а не болтаться здесь в статусе пассажира.

«Что-то капитан сегодня многословен, — размышляла Соня, кое-как передвигая ноги. — Он, может, и хочет как-то помочь, но всё равно получается криво».

Коридоры «Горизонта» пустовали — команда, кроме вахтенных, отдыхала перед боем. Пару раз Соня натыкалась на ремонтных дронов. Сняв часть обшивки, они ковырялись в коммуникациях корабля. Дверь злополучного склада, где в прошлый раз орудовал диверсант, оказалась не просто закрыта — её, вдобавок, опечатали. В медотсеке теплился приглушённый свет. Кресло, в котором раньше сидел псионик, теперь опустело. Чанда была на месте, правда, она спала, уронив голову на столик, однако вскинула её, услышав лёгкие шаги. На совершенном лице супервирины появилась тревога, при виде Сони сменившаяся лёгкой досадой.

— А, это опять ты.

— Капитан приказал проверить здоровье.

— Ну, если явилась — занимай место под медисканером. Давай, включай его и действуй сама. Хотя, погоди. Проверишься потом. У нас тут проблема поважнее.

— Какая?

— Вэньхуа впал в кому. Не знаю, почему. В обороне Хелико он не участвовал — мы тогда пользовались устройством Шандора.

— Может, он надорвался раньше, у Сирмы-Нова?

— Не знаю. Нейрофизиология обычных людей — не мой конёк. Не болтай. Просканируй сначала себя.

Соня кивнула и легла на кушетку. Пять минут она рассматривала блок индикаторов и прислушивалась к стрекотанию приборов. «Давление — в норме. Пульс — учащён. Сердце и лёгкие — без патологий. Костно-мышечная система — без патологий. Мозговое кровообращение не нарушено. Амплитуда сигналов в теменной доле мозга увеличена. Диагностирован стресс».

— Почему стресс? — спросила Чанда с явным недоумением. — Твоё списание на грунт отменили — радоваться надо.

— Криттеры убили родителей.

— О! Извини.

Супервирина явно не придумала, что сказать, хотя и пыталась этосделать. «Она же клон, — подумала Соня, вставая с кушетки. — Бессмысленно обижаться на клона».

— Можно мне навестить Вэньхуа?

— Навести. Он во втором боксе. Ничего там не трогай.

Соня прошла через арку стерилизации и осторожно ступила в изолированную часть лазарета. Псионик лежал на койке; маска с трубкой скрывала половину лица, катетеры уходили в вены. Он не был ранен, но выглядел таким хрупким, бледным, испитым, что Соня ужаснулась. «Растратил всего себя». Она постояла рядом, потом поправила сбившийся ворот пижамы и отдернула руку.

На шее Вэньхуа ниже уха краснела крошечная точка прокола. «Ему сделали инъекцию. Совсем недавно. В шею. Зачем? Есть же катетеры».

Соня попятилась. По спине пробежал холодок.

* * *

Кай уходил со стыковочной палубы, не оглядываясь — ему не терпелось вернуться в каюту, стащить униформу и встать под душ.

— Да, «Поглотители» — штука неприятная, — посочувствовал хозяину Руперт, пока тот переодевался.

— Плевал я на «Поглотителей», — огрызнулся Эсперо. — Ты не поверишь — я побывал на болотах и меня покусали земные комары.

Голографический андроид по-человечьи рассмеялся.

— Ожидаем популяцию суперкомаров, так ведь, камарадо капитано?

— Чушь. Комары наелись наноботов и наверняка уже передохли.

— Почему?

— Да потому, что они — не люди. Для выживания нужно сходство со мной по трём доминантным аллелям. Чтобы попытаться стать бессмертным — совпадение по пяти мутантным аллелям.

— А такие люди есть?

— Едва ли.

— Хотите, поищу? — лукаво предложил Руперт. — Если найду — заведёте себе друзей. А что — всё очень просто, хозяин. Ваш геном — у вас на чипе, чип в кулоне, кулон висит на шее. Дайте мне доступ, я проверю базы Космофлота, найду максимальное сходство — и вуаля.

— Давай ищи, только зря потратишь время.

— У меня времени полно. На что будем спорить?

— На новый эмиттер для тебя.

— Идёт.

Отвязавшись от назойливого искина, Эсперо активировал шифрованный канал связи с шефом Кси.

— Ну что там опять? — отозвался крайне усталый Кир Ставич.

— Пришло сообщение от адъютанта адмирала Черенкова. «Громовержец» будет на орбите через сутки. Я побывал на грунте — в одном из тех мест, где «матки» криттеров всё же прорвались.

— И как?

— Плохо. Твари зачищают гражданских и собирают их ДНК. Похоже, пленник не наврал — фонд Шеффера и вправду закупает плазму. Атаку определённо наводили с земли, но меня удивил выбор цели.

— Почему?

— Небольшой аграрный посёлок в относительной глуши. Этакий сельский рай для селекционеров и огородников. Никакого стратегического значения. Не военная база, не технический центр. Там нет ни чиновников Лиги, ни бункеров, ни ракетных установок. Охотились прицельно за биологическими образцами.

— Хм… Возможно, у местных особая генетика? Они не стихийные ли супервиро?

— Нет. Мой стажёр Русанова — уроженка этих мест. Она человек без всяких модификаций. Даже не псионик.

— Любопытно… Это стоит анализа. Должна быть причина. Свидетели остались? Кто-то из жителей выжил?

— Никто. Там всё завалено серой слизью.

— Чёрт. Ладно, я разберусь. Ещё новости?

— По счастью, больше ничего.

— Зато у меня свежая информация. Республиканский сирмийский флот до сих пор не уничтожен и вполне боеспособен. Они дрались отчаянно, к тому же мы оттянули криттеров на себя. Теперь уцелевшие корабли Республики идут к нам на помощь и ударят противнику в тыл. Всё, как было задумано.

— Сирмийцев много?

— Нет. Около пятидесяти кораблей и ещё пятнадцать кораблей от дружественных гирканцев.

— Кто командует?

— Сам Ке-Орн лично.

— Он всегда был отчаянным.

— Он довольно рационален. Если Земле конец — их республике тоже конец. Без нашей помощи и под двойным ударом криттеров и имперского флота они не устоят.

— Знаю. От Эмиссара новости приходили?

— Нет. Как только появятся — я сообщу. Отбой.

Сказав это, Кир Ставич прервал сеанс связи. Эсперо отошёл к синтезатору и попытался сделать себе завтрак. Выбор оказался крайне скуден.

— Мы экономим энергию, — тут же подсказал заботливый Руперт. — Хотите что-нибудь повкуснее — поищите в столовой. Там есть земные продукты.

— И так сойдёт, — буркнул Эсперо, извлекая из агрегата флотский сухпаёк.

— Вы что-то невеселы, босс? К нам идут союзники — это повод для радости.

— Это повод не расслабляться, — пробурчал Кай, разжёвывая безвкусные галеты. — У того же у нас на «Горизонте» орудует шпион, а у меня нет времени искать его всерьёз. Что насчёт сообщений от Фелиции Минтари? Они приходили?

— Нет.

— Досадно. Как только будут — буди меня, если усну.

Эсперо уже собирался раздеться, когда браслет на руке завибрировал, сообщая о вызове по внутренней связи. Голограмма девичьего лица повисла в воздухе.

— Стажёр Русанова — почему не в госпитале?

— Я только что оттуда вернулась.

— Если серьёзных проблем нет — иди спать.

— Капитан Эсперо… Псионик Вэньхуа в коме. Чанда говорит — у него ускоренная нервная деградация.

— Да? Жаль.

— Это ещё не всё. У больного на шее — след инъекции, но в журнале искина о ней нет записи.

— Возможно, такое лечение применила Чанда, а про запись забыла. Что тебе не нравится? Ты не врач.

— У больного катетеры в венах на обеих руках. Укол в шею бесполезен, если только… если его не сделали, чтобы навредить.

— Вот как. Ты подозреваешь корабельного главврача?

— Если честно, я не знаю, что и подумать. Чанда спала. Укол мог сделать кто угодно.

— Ясно. Понятно. — Эсперо помрачнел. — Закройся у себя в каюте и никого к себе не пускай.

* * *

Капитан «Горизонта» проверил бластер и вернул его в кобуру. «Чанда всегда была с сумасшедшинкой, — размышлял он, быстро шагая к лазарету. — Если Ставич ошибся насчёт пола крота, получается, у нас есть хороший подозреваемый. Но мотивы… мотивы мне непонятны».

В госпитале Кая встретила тишина. Её нарушал лишь мерный шум вентиляции. Чанда Хара стояла над капсулой с полумёртвым Алеком, разглядывая товарища сквозь заиндевевшее стекло. При появлении капитана супервирина, словно почуяв неладное, выпрямилась и уставилась на Эсперо своими огромными, чёрными, как смоль, глазами.

— Что-то ты, капитан, нынче без предупреждения.

— Точно, так и есть. У меня срочное дело. Говорят, Вэньхуа не в себе. Настолько не в себе, что вот-вот умрёт. Покажи-ка мне больного.

— Хорошо, следуй за мной. Давай, через арку дезинфектора, а не мимо.

Кай молча кивнул, шагнул сквозь невидимое поле очистителя, склонился над неподвижным псиоником, чуть сдвинул его голову, осмотрел и ощупал шею.

— Ты чего? — на лице Чанды появилась гримаса удивления — то ли настоящего, то ли наигранного.

— А то, что у парня виден прокол яремной вены. И что ему туда ввели — хотел бы я знать.

— Ничего не ввели. По крайней мере — при мне ничего. Если не при мне…

— Что значит «не при мне»? — голос капитана оставался спокойным, но за этим показным спокойствием Чанда различила знакомую ей ярость Кая — не частую, но чрезвычайно опасную.

— Я очень устала, — быстро заговорила она. — Выходила на пять минут — надо было умыться. Потом примерно час спала. Меня разбудила Русанова. Спроси у неё, почему у Вэньхуа прокол на шее.

— Значит, Русанова… — голос Эсперо сделался обманчиво мягким, словно мурлыканье тигра. — Ну-ну, голубушка, ври дальше. Как будто я не знаю, какая ты стерва и кто помогал доктору Расту в его опытах на Меркурии.

— Кай! Мы там все повиновались Расту. Ты сам знаешь, почему.

— Да, знаю — ошейники-шокеры.

— Именно. А теперь примени логику — зачем теперь мне убивать Вэньхуа? Если фрегат останется без связи, нас разнесут на куски, меня, конечно, тоже.

— Логично, но в логике дефект. Возможно, ты планировала побег.

— Слушай, ты меня достал! — на этот раз Чанда взвизгнула; на её смуглых щеках загорелся румянец ярости. — Да, я всего лишь клон и многое не помню! Однако слышала, что ты смылся со «Стрелы» очень вовремя — как раз перед тем, как команду отравили! Струсил или сам всё спланировал?

— Заткнись, стерва!

Эсперо шагнул ближе и схватил Чанду за запястья вскинутых рук. С полминуты они стояли неподвижно — невероятно сильная супервирина пыталась освободиться, но так и не разжала стальную хватку Эсперо.

— Ладно, мы оба погорячились, — заговорил уже спокойно, внезапно отпуская её руки. — Извини, сестричка, я был зол, но и ты сильно забылась. Что касается Русановой, она, конечно, не виновна, а вот насчёт тебя уверенности нет. Иди-ка, дорогая, в каюту — под домашний арест.

— Я-то пойду, подумаешь — хотя бы высплюсь наконец. А вот твоя забота о ничтожной девчонке просто смешна. «Папочка Кай». Ха!

Чанда Хара вышла из госпиталя, виляя бёдрами и напоследок одарив Кая убийственным взглядом смоляных глаз.

— Система, проследи, чтобы лейтенант Хара оказалась у себя в каюте, — приказал Эсперо, активировав браслет. — Как только она окажется там, дверь заблокируй. Коды доступа лейтенанта Хары с этого момента аннулированы.

«Будет сделано. Что-то ещё?»

— Проверь, все ли члены команды сейчас на борту.

«Проверила. Отсутствует лейтенант Шандор — он в скафандре на внешней стороне обшивки, наблюдает за её ремонтом. Повар тоже сейчас на грунте — сутки назад вы отправили его закупить еду. Ещё отсутствует командир десанта, Роза Резерфорд».

— Стоп. Уточни — где сейчас лейтенант Резерфорд?

«Уточняю. Место нахождения неизвестно».

— Чёрт! Чёрт, чёрт!

Эсперо в отчаянии сжал кулаки.

«Чанда всегда недолюбливала Розу, — мучительно соображал он, бесцельно рассматривая мигающие панели приборов и капсулу с полумёртвым Алеком. — На Тилии Чанда свела счёты, убив клона Розы, чтобы насолить мне. Получается, она и сейчас убила клона Розы, чтобы свалить на неё покушение. Но что, если всё обстоит ровно наоборот… Что, если Роза зашла в госпиталь, ввела Вэньхуа нейрояд и прошла мимо спящей Чанды незамеченной… Но зачем? Мы с Розой всегда были заодно. Проклятье! Связи с Ферей нет. Фелиция Минтари молчит…»

Интерлюдия Ферейские мотивы

Серые облака стлались над городом, почти касаясь кыш. Шпиль здания Сената пронзал их насквозь и терялся мутно мгле. Заседание малого круга сената происходило в просторном зале, но при закрытых дверях. Присутствовал первый сенатор Аристарх Саурадо, трое его заместителей и еще десять сенаторов, включая Сэмирая Олари, высокого светловолосого ферейца, в узком кругу известного как Сэм.

Двенадцать человек заняли кресла в первом ряду полукруглого, зала, тринадцатый устроился на возвышении в центре.

— Итак, мы собрались здесь, чтобы принять крайне ответственное решение. Которое в любом случае изменит судьбу планеты, — заговорил Саурадо, цепко всматриваясь в лица сенаторов. — Все знают, что Ферей почти триста лет входит в Альянс свободных миров и является первейшим союзником Земли.

При этих словах двенадцать сенаторов все, как один, кивнули.

— Так же ни для кого не секрет — Земля сейчас переживает тяжелые времена, ввязавшись в войну с малоизученной формой жизни. Да, я знаю, что Лига не была инициатором военных действий, но факт остается фактом — логистика Альянса дезорганизована и прямо сейчас Земля находится под ударом.

— Так и есть, — подал голос Сэмирай.

— В этой ситуации мы должны решить — пошлем ли на помочь Земле наши эскадры, или, быть может, нет, — продолжил первый сенатор.

— Поодиночке криттеры нас разобьют — подала голос женщина-сенатор, все еще острая умом, но физически уже старая, похожая на иссушенную ветрами мумию.

— Я все понимаю, Рита, но в союзе с Землей нас тоже разобьют.

— Все может быть. Цивилизации в конце концов умирают.

— Умереть не сложно, — Аристарх Саурадо саркастически улыбнулся. — Вопрос в том, как нам вывести ферейцев из этой беды. Я не стану тянуть время. Один из способов — массовое бегство, переселение в другую часть Галактики. Он сопряжен с большими утратами и большим упадком, но, вероятно, по крайней мере отсрочит беду.

— А другой вариант?

— Сэм, — расскажи про свой план, — попросил Саурадо, после чего Сэмирай Олари вышел в центр зала и остановился рядом с первым сенатором.

— Второй способ избегать истребления — сепаратный мир с криттерами, — отрезал он.

Сенаторы заоглядывались, заерзали в креслах.

— Разве такое возможно? — пробормотала спросила Рита.

— Да. У нас есть посредники — люди из некого фонда Шеффера, у них уже давние контакты с криттерами.

— Условия?

— Мы не помогаем Земле и отказываемся от использования минус-материи.

— Но это же отказ от межзвездный полетов!

— Да, в настоящее время это так. Однако, другие способы варп-прыжков будут разрешены. Мы можем вернуться к солитонному движку.

— Это хлам четырехсотлетней давности! Мы сможем прыгать только туда, где есть установки торможения! Любое перемещение окажется под контролем криттеров.

— Да, это так. Однако, нас не убьют. Какой процент ферейцев пользуется варп-технологиями? Я проверил — три процента — ученые, путешественники, чиновники Лиги. Всем остальным минус-материя не нужна. Так за что они будут умирать?

— Почему криттеры не приемлют минус-материю?

Сэм развел руками:

— Не саму материю, а ее добычу в космосе. Некое странно мистическое представление о живой вселенной, кровь которой — эта сама материя. Понятно, что все это чушь, но у нас нет выбора.

— Что же… Думаю, предложение стоит рассмотреть. — Аристарх Саурадо чуть расслабился, его взгляд повеселел. — Мы получим мир в обмен на небольшой технический отката назад. Я считаю — вариант приемлемый. Пусть Криттеры балуются своими суевериями — народ и аристократы Ферей продолжат жить на своей земле.

— Продолжат ли? — раздался звонкий голос.

Фелиция Минтари появилась в зале. Она вошла через арку в глубине зала и теперь шла к его центру быстрыми легкими шагами.

— В чем дело, госпожа? — поинтересовался Саурадо. — Вы кто? Это заседание не для посторонних.

— Я дочь советника Минтари, нашего атташе на Сирме-Нова. Он недавно погиб.

— Вот как, соболезную. Однако попрошу вас покинуть зал.

— Обязательно покину и даже принесу извинения, но сначала выслушайте…

— Что такое?

— После смерти отца я оказалась на корабле Космофлота. Там я была свидетелем боевых действий, и скажу то, что вы обязаны знать. Корабли криттеров тоже используют варп-прыжок. Да! Они используют технологии, которые пытаются запретить нам. Не верьте руководству фонда Шеффера. Эти люди одержимы личным бессмертием. Только им, больше ничем. Без варпа Ферей не сможет себя защитить. Мы станем по сути рабами.

Сенаторы зашептались, переглядываясь.

— Что за чушь, — холодно возразил Сэм Олари, обращаясь не к Фелиции — к залу. — Какое бессмертие, господа сенаторы? Это детские сказки. Фонд Шеффера — старая и уважаемая организация. Они не чудотворцы. Они благотворители, исследователи, ученые. Госпожа Минтари потрясена смертью отца — понимаю, сочувствую, однако посторонним здесь не место. Мы должны взвесить все за и против без давления и истерик.

— Истерика, Сэм, у тебя.

— Чушь! Если позволите, добавлю еще кое-что. Госпожа Фелиция — моя обрученная невеста. После смерти советника Минтари я отвечаю за ее здоровье, ментальное и физическое. Сейчас я вызову помощников, они заберут эту женщину и уведут ее в мой домой. Там Фели получит лечение и полный комфорт. Приношу извинения высокому собранию, больше это безобразие не повторится…

— Первый сенатор! На дайте Сэму заткнуть мне рот!

При этих словах Саурадо напрягся, словно хотел уже вмешаться, но тут же махнул рукой и отвернулся в смущении.

— Простите, Фелиция, мы все соболезнуем вашей утрате, однако… Зал заседаний Сената — не место для семейных ссор. Прошу вас уйти.

— Послушайте. Я — псионик. Я видела возможное будущее, оно…

— Охрана, помогите благородной госпоже покинуть зал.

Фели Минтари умолкла, она повернулась к возвышению спиной и сама пошла к выходу под аркой — тонкая фигурка в зеленой парче. Сэмирай, прищурившись, провожал ее цепким взглядом.

* * *

Дом стоял на холме над озером Циара — стекло, бетон, тишина, ни охраны, ни видимых систем защиты. Фелиция вошла сама. Она могла сопротивляться, но понимала — в этом случае ее поволокут силой, уже не позволяя сохранить достоинство. Сэм ждал гостью в обеденном зале — за длинным столом, который накрыли лишь на двоих.

— Присаживайся, дорогая. Тебе какой чай — цветочный или крепкий?

— Крепкий.

— Крепкий вреден, впрочем, как хочешь. Я исполню твой каприз, но это будет в последний раз.

— Вот как. А что случится потом?

— Будешь слушаться меня во всем. Забудешь кровь, грязь, ужасы войны.

— Слушаться? На каком основании? Мы с тобой чужие люди.

— Ты все равно что моя жена.

— Нет.

— Тогда чья ты жена — того паршивого перебежчика, с которым ты спуталась напоказ?

— Я ничья не жена, Сэмирай. Не забывай — у меня все еще траур по отцу.

— Вот как, вот как… ну, хорошо. Траур, похоже, не мешает тебе носить яркие платья. Впрочем, все эти странности — лишь часть твоей болезни. Сирмиец к тебе прикасался, верно? Ты имела с ним телепатический контакт?

— Не твое дело.

— Значит, имела. Бедная девочка, он испачкал твою ауру. На вот, выпей свой чай.

Летучий дроид-слуга уже принес поднос. Фелиция взяла белую, тончайшего фарфора чашку, подержала ее в руке, пригубила терпкий напиток.

— Как странно он пахнет — как будто пылью.

— Не пылью — лекарством. В нем раствор нейролептика. Сейчас твоя пси-активность упадет. Ты уснешь, а когда проснешься — ничего лишнего уже не останется. Ни войны, ни Тр-Аэна. Ты — моя невеста, а не игрушка для сирмийского дезертира. Мы начнем с чистого листа. Я о тебе позабочусь.

— А ложь останется? Ты ведь всегда мне лгал.

— Ерунда. В самом главном я был правдив.

— В самом главном… Тогда скажи — за что ты убил моего отца?

— Криттеры убили его, я лишь давал информацию. Пойми, твой отец ввязался в опасную игру и задел интересы важных людей.

— Фонд Шеффера?

— Да, за фондом будущее. В этом счастливом будущем и тебе найдется местечко.

Сэмирай коснулся браслета. Откликаясь на сигнал, в обеденный зал влетели четыре дрона с капсулой в рост человека на буксире.

— Это что — мой гроб?

— Медицинский модуль, милая. Ты подвергнем тебя регенерации. Введём в медикаментозную кому, и за сутки мозг очиститься, и ты забудешь про свою интрижку.

— Это незаконно…

— Законно. Ты глубоко больна, а я — твой опекун по завещанию твоего же отца.

— Снова ложь.

— Не ложь. Он сам меня назначил. «Если со мной что-то случится, пускай Сэм позаботится о Фели». Ты не веришь? Хочешь послушать запись? Думаешь, я собираюсь причинить тебе вред? Нет. Ты — редкость. Псионик с чистым геномом, ключ к новому этапу эволюции. Фонду Шеффера нужны такие.

Он подошёл ближе. Протянул руку. По хозяйски погладил темные волосы Минтари.

— Больно не будет. Ложись в капсулу.

Фелиция хотела бежать, но мышцы уже немели. Ноги не держали ее, потолок и пол качнулись, меняясь местами.

Сэмирай подхватил чуть не упавшую девушку, аккуратно поместил ее на узкое ложе и защелкнул крышку.

— Спи, Фели. Сладких снов.

Глава 13 Схватка в космосе

Тр-Аэн проснулся в тесной каюте под шорох вентиляции и не сразу сообразил — утро сейчас или вечер.

«Вечер по корабельному времени», — подсказал услужливый, но обезличенный искин.

Коридор пустовал, только Эл-Рутана болтался возле входа в кают-компанию.

— А, прихвостень Консеквенсы явился, — пробормотал он с неприязнью, но всё же решил к супервиро не цепляться.

Кэсси прикинул, не дать ли Эл-Рутане кое-какие объяснения, но, посмотрев на протез республиканца, передумал. «Мне никогда с ними не ужиться, но и бежать от них некуда», — с досадой решил он и отправился на мостик.

— Кассий Тр-Аэн, идентификация пройдена, доступ разрешён, — объявил искин, и дверь ушла в стену.

Кэсси, не смешиваясь с офицерами мостика, поднялся на галерею и принялся наблюдать за работой меркурианцев.

— Шандор, проследи, чтобы торпеды были готовы, — приказал Эсперо, — потом займись нано-системой ремонта корабля — у нас будут повреждения. Ратиба — вылеты истребителей пока отменяются, и всё же будь наготове. Мару, ты учился на медика — займи место Чанды в госпитале…

Кай вдруг вскинул голову и уставился на сирмийца.

— А, Тр-Аэн… Ты постой в стороне.

Кэсси возражать не стал и остался наблюдателем. Космос на огромном обзорном экране то и дело вспыхивал — корабли третьего и четвёртого флотов Земли выходили из варпа. Зрелище впечатляло: лёгкие, округлой формы вспомогательные корабли «Медузы» и «Скаты», фрегаты класса «Тайфун», тяжёлые «Молоты», верткие «Скорпионы», немного устаревшие, но всё ещё грозные «Кенги». Флагман «Громовержец», тяжёлый крейсер класса «Содружество», походил на громадную птицу — чуть медлительную, зато оснащённую грозным оружием и, в отличие от «Горизонта», — с качественной системой сингулярности. Командовал «Громовержцем» сам флот-адмирал Черенков.

«Терранские силы великолепны, — размышлял Тр-Аэн, охваченный смешанным чувством восхищения и досады. — Только великая цивилизация может сделать такое. И всё же… если терране проиграют битву, их правящая верхушка погибнет, и республике на Сирме-Нова тоже конец».

Как ни странно, такая перспектива уничтожения Республики совершенно не радовала Тр-Аэна — скорее уж, раздражала.

— Ещё одни союзники на подходе, — раздался голос Эсперо.

Гирканские корабли, грубоватых силуэтов, но весьма грозные, и вправду заходили со стороны Луны. Фигура седого гирканского адмирала возникла на экране связи, но Тр-Аэн не слушал его разговор с Космофлотом. Всё внимание Кэсси сосредоточилось на волне вражеских кораблей, которые появлялись словно бы ниоткуда и, приближаясь, быстро росли в размерах. «Ну всё, началось».

— Энергию на щиты, — приказал Кай.

Новое сражение чудовищно отличалось от всех прежних — удар последовал немедленно, и у собравшихся в системе кораблей не осталось времени на построение. Лучи полыхнули, поразили энергетические щиты, сорвали их у более слабых кораблей и повредили у сильных. Даже «Горизонт» содрогнулся так, что Тр-Аэну пришлось вцепиться в перила, чтобы устоять на ногах. Сквозь иллюминатор он видел, как совсем рядом беззвучно и беспомощно сгорает небольшой корабль класса «Медуза». Овальный корпус распадался, вращаясь и теряя куски обшивки. Спасательные капсулы, издали похожие на серые точки, высыпались в пустоту и тут же вспыхнули, умирая в облаке плазмы.

— Мать-Галактика…

Терранские, сирмийские и гирканские командиры опомнились быстро — вакуум разрезали траектории ослепительно-зелёных торпед, лучи бластеров и пунктиры огня из корабельных пушек. Криттеры маневрировали, пытаясь уклоняться, но вскоре к обломкам прибавились останки чужих кораблей — как обычных, гуманоидных, так и похожих на кристаллы, но разбитых в прах. Месиво на орбите Земли представляло собой зрелище и трагическое, и величественное одновременно; оно околдовывало Тр-Аэна, задевая в его душе специфические струны, наследие далёкой древности. Он кое-как справился собой, отвёл взгляд от завесы огня и быстрым шагом подошёл к креслу Эсперо.

— Капитан, у тебя есть дело для меня?

— Дел много, свободных штатных мест нет. Хотя… отыщи Шандора. Он временно командует космопехотой. Проследи, чтобы всё прошло гладко. Он готовится отражать абордаж.

— Думаешь, до этого дойдёт?

— Всё может случиться. Корпус «Горизонта» прочный, нас трудно убить, но он одновременно слишком большой — нам трудно следить за проникновениями.

— Есть.

Кэсси покинул мостик, и масштабная картина битвы исчезла. Теперь о событиях, происходящих на орбите Земли, он мог судить лишь по вибрациям корпуса и звукам. Машины «Горизонта» гудели, переборки вибрировали, голоса пехотинцев раздавались в ближнем отсеке. Шандора он отыскал в отсеке арсенала. Супервиро явно приготовился к битве — надел бронированный скафандр и вооружился, помимо бластера, увеличенным и прочным техническим топором.

— Ножи слишком изящны для меня, — сказал он с лёгкой ноткой извинения. — Эта штука больше годится по весу. Тебе же советую надеть, если не скафандр, то хотя бы броню и приготовить респиратор. Если на борт полезет погань, они везде разведут свою вонь.

Совет меркурианца был вполне разумным, и Кэсси ему последовал — отыскал в нише генератор щита, подобрал себе по размеру броню, вооружился штурмовым бластером и острым мачете. Отсек быстро наполнялся солдатами «Горизонта», но прежней женщины-командира среди них не оказалось.

— Где лейтенант Роза Резерфорд?

— Не придёт. Говорят, пропала без вести. Всю грязную работу мы сделаем за неё.

Сказав это, Шандор неуместно хмыкнул.

— Проникновение в сорок третьем отсеке, — произнёс голос искина по громкой связи.

В тот же миг сработал телепорт, и Кэсси очутился в другом месте корабля. Солдаты-супервиро материализовались рядом и ненадолго загородили спинами то, что творилось в отсеке.

— Дерьмо! Ну и запах!

Тр-Аэн поспешно натянул респиратор.

— Это ксеносы-жабоголовики, — заржал Шандор по связи. — Чёрт знает, откуда взялись, но подчиняются криттерам. — Не стрелять! Тут ещё бак с эксплозием, — тут же добавил он.

Кэсси вытащил мачете. Отряд перестроился, образуя довольно плотную цепь, и Тр-Аэн в полной мере оценил происходящее. Полупустой, похожий на контейнерный склад зал заполняла толпа странных существ, возможно, лишь частично разумных. Их гротескные плоские головы смотрели на сирмийца неподвижными глазами. Раздался полусвист-полукрик, и толпа существ бросилась в атаку. Казалось, они не пытались ни выжить, ни достичь тактического преимущества — лишь добраться до жертв и убивать.

— Помереть-не-встать… Чего только в этой жизни не увидишь…

Удивлённый Тр-Аэн парировал удары кривых лезвий — не столько умелые, сколько слишком частые. Лезвие меча то скрежетало по чужому оружию, то с чавканьем входило в мягкую плоть. Цепь меркурианцев распалась. Под ноги то и дело попадали трупы ксеносов. Мутные липкие брызги пачкали визоры респираторов. Два удара Кэсси всё же пропустил — первый отразила силовая защита, второй вскользь прошёл по броне. Противник, забыв о самосохранении, явно давил массой.

— Отходим к переборке! — заорал Шандор, с топора которого текла вязкая жидкость изрубленных тел.

Тр-Аэн споткнулся, чуть не упал, кое-как вывернулся из свалки и, работая мачете, проложил путь к двери.

— Давайте туда, — буркнул Шандор, пропуская своих солдат вперёд. Сам он проскочил в дверь последним и тут же заблокировал её с пульта.

— А теперь вот так, — усмехаясь, нажал череду клавиш.

— И что? — спросил Кэсси, стаскивая респиратор и переводя дыхание. — Мы, супервиро, отступили из-за такого дерьма?

— Дерьмо, приятель, давит массой. Поэтому разгерметизируем отсек. Незваных гостей сдует в вакуум.

— Почему бы сразу там не сделать?

— Ксеносы берут пленных. Следовало убедиться, что наших там не осталось.

Тр-Аэн поискал, обо что бы почистить мачете, и в конце концов вытер его о край большого контейнера, а потом убрал в ножны.

— Вызывает капитан Эсперо, — раздался голос Кая по громкой связи. — Внимание. Дредноут «Республика» просит нашей помощи в отражении атаки на борту. Шандор, ваш отряд и одного союзника-республиканца телепортируют через три минуты… Внимание, приготовиться.

— Вот ведь… — Шандор произнёс непонятную Кэсси фразу, очевидно, ругательство. — Надеюсь, жаб там не много, а то мою морду и так забрызгало их слизью. Не расслабляйся, Тр-Аэн. Будет обидно, если тебя, имперского офицера, укокошат при обороне флагмана республиканского флота. Слушай, может, просто выйдешь из боя?

— Выйду куда? За борт? Меня швыряют телепортом, не спрашивая.

— Ха! Действительно, ситуация.

Телепорт снова полыхнул; в следующий миг обстановка переменилась. Тр-Аэн находился в незнакомом помещении чужого корабля, по виду — в оранжерее. Стеклянные переборки превратились в крошево. Редкостные растения уже выкосило огнём, и воздух заполняли ароматы зелени вперемешку с едкой гарью. Рядом маячила фигура Эл-Рутаны в скафандре с экзоскелетом и с бластером, вмонтированным прямо в протез.

— А ты тут зачем?

— Проводник по приказанию капитана.

— Ладно, остаётся всё равно — деть тебя некуда.

Шандор усмехнулся и потянул воздух носом.

— Эксплозия тут нет, а потому, при появлении противника — огонь на поражение!

Противник, впрочем, не появлялся. Меркурианцы и Эл-Рутана шли цепочкой — сначала по громадному, но совершенно разгромленному оранжерейному отсеку, потом по полутёмному коридору.

— Связь-то глушат, — хмуро сообщил Шандор. — Тут, кажется, не жабки, а их господа — истинные криттеры.

— Интересно, где команда самой «Республики»…

— Как пессимист, полагаю, они отчасти мертвы. Как аналитик-супервиро — уверен, что их изолировали, закрыв перегородки. Противник стремится ликвидировать командование и закончить бой, не сражаясь с толпой отчаявшихся сирмийских психов. У тебя другое мнение, Кэсси?

— Пожалуй, соглашусь. Установки работают, пушки стреляют, значит, абордажная атака нацелена не туда. На жилой палубе тихо, значит, гражданские мертвы или разбежались.

За поворотом коридора что-то двигалось. Кэсси не столько слышал шаги неизвестного существа, сколько ощущал исходившую от него угрозу. На экране детектора жизни мерцала единственная зелёная точка.

— Вперёд, огонь по готовности!

Отряд ворвался в соседний отсек, и лучи бластеров сошлись на единственной мишени — массивной трёхметровой фигуре в глухой броне, узор на которой больше напоминал дорожки микросхем. Атакованное существо дрогнуло перед супервиро, оно обернулось и, отражая атаку, вскинуло огромный излучатель. Алый луч ударил в строй пехотинцев и сразил троих меркурианцев — они разом рухнули, словно лишившись жизненной силы, а вместе с нею и костей.

— Плохо дело, это Упырь, — процедил Шандор сквозь зубы.

— Его можно убить?

— Да, но он умеет лечить себя и подчинённых. Регенерация, мать её.

В дальнем углу зашевелились; на детекторе жизни появились новые точки. Подчинённые Упыря, более изящные, чем он, силуэтами напоминали гуманоидов. Их становилось всё больше, и выпущенный таким существом луч прошёл рядом с виском Тр-Аэна. Опалённые волосы затрещали. Кэсси отпрыгнул в сторону, всадил в существо заряд бластера, но эффект получился слабым.

— Рассредоточиться. Огонь из укрытия. Избегайте гравитационных ловушек, — приказал Шандор. — А ты, Эл-Рутана, не лезь на рожон. Держись позади Тр-Аэна.

Гравитационная ловушка возникла с низким звуком, на пределе слышимости; от него заныли уши и мурашки пошли по коже. Западня походила на чёрный провал в красном тумане и сковала двоих, не успевших отойти, супервиро. Красный луч, выпущенный неким подобием пушки, сжёг их через пару секунд дотла.

— Вот же дерьмо!

Тр-Аэн наблюдал за происходящим из-за тяжёлого контейнера, не забывая вести беглый огонь, но не смог ничего поделать. Меркурианцы действовали дисциплинированно и слаженно — это лишь уменьшило первоначальные потери, но не свело их к нулю. Супервиро стреляли из-за контейнеров, из-за колонн, по очереди прикрывали друг друга, и всё же падали обожжёнными и корчились в мучительных попытках регенерации.

— Теряем людей, — хмуро сказал Шандор. — Чем больше потери, тем труднее будет пробиваться.

— Нужно подойти к Упырю вплотную и достать его ножом. Рядом с противником луч не страшен, а клинок продавит защитное поле.

— Возможно, — Шандор почесал испачканную щеку.

— Тогда я попробую.

— Стой. Там нужно оружие потяжелее твоего. Прикрывай.

С этими словами Шандор бросился вперёд, ловко увернувшись от ловушки, в три прыжка добрался до Упыря.

— Огонь по тварям! — крикнул Кэсси, и пехотинцы, включая Эл-Рутану, выполнили приказ.

Воздух в отсеке пронизали зелёные лучи. Тр-Аэн целился по ксеносам, которые подбирались к Шандору сзади, стараясь поразить слабое место — сочленения тонких ног. Гравитационная ловушка снова раскрылась, окатив всех волнами инфразвука; от этих пульсаций даже у супервиро мутилось зрение и накатывала тошнота.

Тр-Аэн моргнул — зрение прояснилось. Теперь он ясно видел схватку Шандора с огромным ксеносом. Упырь использовал свой излучатель как палицу, пытаясь пришибить назойливого терранца, который в ответ рубил топором как безумный, пытаясь по наитию рассечь чужие доспехи. Слишком занятый этими наскоками, Упырь перестал воскрешать мелких тварей, и число их заметно поубавилось.

— Добивайте!

Выкрикнув это, Тр-Аэн прикинул, как пересечь пространство отсека, не рискуя при том попасть в ловушку или под перекрёстный огонь. Он прижался к стене и скользнул вдоль неё, сделал перекат через плечо — и вдруг понял, что дела Шандора обстоят не лучшим образом. Упырь выбрал самый простой и эффективный способ борьбы — он просто навалился на человека огромным весом своего доспеха. Шандор упал. Крепкий кулак разжался и выпустил топор. Супервиро больше не шевелился. Упырь, использовав паузу, успел оживить ближайшего ксеноса.

— Вот же сволочь…

Тр-Аэн выстрелом перебил конечность восставшего существа, проследил, как оно падает. Потом он обогнул ловушку по самому краю, ощутил её липкое притяжение, оторвался и прыгнул вперёд.

Упырь ждал врага и ударил. Кэсси увернулся, выхватил мачете, но не подставил его под мощный удар противника, а нацелил в подмышку брони, пытаясь отсечь руку. Сделать полностью это не удалось, хотя Упырь дрогнул и замедлился. Палица прошла сбоку и зацепила плечо Кэсси, пробив энергощит и броню. Кровь из распоротой кожи мгновенно намочила экипировку и надетую под неё рубашку. Тр-Аэн успел высвободить клинок и, пока неповоротливая туша снова вскидывала оружие, полоснул Упыря по горлу, от души надеясь, что строение существа хотя бы слегка напоминает гуманоидное.

Выпад достиг цели.

Упырь с грохотом упал прямо на Шандора. Тр-Аэн перевёл дыхание, потом кое-как оттащил тело — и тут же понял, что ворочает пустые доспехи. Тело существа, чем бы оно ни было, бесследно исчезло.

— Друг Шандор? — позвал Тр-Аэн, не надеясь получить ответ.

— М-м-м… — вдруг ответил супервиро и зашевелился.

Ещё минуту назад мёртвый с виду, он хоть и с трудом, но встал на ноги.

— Подлец слегка меня порвал, ничего, заживёт.

Шандор отстегнул нагрудник брони. Длинная резаная рана на груди заживала на глазах; края грубого шрама выглядели неровными, но уже не кровоточили. Густая кровь быстро темнела на одежде.

— Вот видишь… мы же супервиро. Кстати, спасибо за помощь, но я бы и сам справился. У тебя из плеча течёт.

— Поверхностная рана.

— Ты бы всё же её осмотрел.

— Ладно.

Пока Кэсси расстёгивал броню и возился с плечом, уцелевшие меркурианцы уже добили последних ксеносов и собрались возле лифта. Эл-Рутана, единственный несупервиро в команде, тоже стоял там. Он где-то потерял шлем; волосы на голове постригло огнём. Республиканец в раздражении крутил протез руки, пытаясь исправить поломку.

— Охраняйте снаружи, Кэсси, Леонид и Эл-Рутана — со мной, — приказал Шандор.

Подъёмник прошёл вверх и, дрогнув, остановился. Запертая бронированная дверь перегораживала дорогу на мостик.

— Сейчас попрошу, чтобы нас пустили…

Кэсси аккуратно отошёл в сторону. Что бы ни говорил командованию меркурианец, толстая дверь медленно раздвинулась, открывая проход. Около десяти сирмийских республиканских офицеров стояли в проходе, недоверчиво разглядывая четверых гостей и удерживая их на прицелах бластеров.

— Всё в порядке, мы — помощь с «Горизонта», — Шандор убрал оружие и показал раскрытые ладони.

В ответ застрекотал медисканер. «Проверяют на мозговых червей», — сообразил Кэсси.

— Чисто, — закончив, коротко сказал республиканец с нашивками научного дивизиона.

Офицеры, все как один, опустили оружие и отсалютовали.

— Рады видеть союзников. Можете войти, камарадос. Президент вас ждёт.

Ксанте Ке-Орн сидел в кресле, пристально наблюдая за показаниями приборов и проекцией на экране. Он приветствовал десант, но не покинул своего места и продолжил командовать боем.

— Я — лейтенант Солида «Горизонта». Мы приняли ваш сигнал бедствия, команданто, — коротко сказал Шандор.

— Благодарю. На «Республике» отключился телепорт и закрылись межпалубные проходы. Вероятно, диверсия. Все десантники корабля застряли в закрытой зоне. Вы очень кстати зачистили Упыря и всю его нечисть.

— Служу Альянсу, камарадо президенто. К сожалению, у нас потери.

— Телепорт уже ремонтируют. Я распоряжусь подобрать тела. Лазарет в вашем распоряжении.

Кэсси перестал слушать этот разговор и уставился на главный экран. Вторая волна криттеров медленно отступала. Одни корабли уходили в варп, другие — остались на орбите, разбитые и уничтоженные. Несмотря на победу Альянса, потери выглядели чудовищно — в пустоте вперемешку дрейфовали неисправные корабли, остовы истребителей, спасательные капсулы и мусор, вывалившийся из брешей наружу.

Ксанте Ке-Орн, передав командование помощнику, встал с кресла и замер, рассматривая забитый обломками космос. Очутившись плечом к плечу с лидером Республики, Кэсси инстинктивно попятился и едва подавил желание спрятать лицо. Ке-Орн выглядел глубоко опечаленным и молча стоял перед картиной разрушений, касаясь подбородка пальцами левой руки.

— Уходим, камарадо! — раздался голос Шандора, который предусмотрительно не назвал Тр-Аэна по имени.

— Да, сейчас.

Они вместе вышли с мостика и вчетвером спустились на нижний уровень. Уцелевшие супервиро «Горизонта» ждали товарищей там, где упал Упырь. Несмотря на регенерацию, лица многих уже посерели от кровопотери.

— Готовьтесь, нас телепортируют в госпиталь, — сообщил Шандор.

В тот же миг картина разгромленного отсека исчезла, и Кэсси очутился в медицинском отсеке. Старая, очень усталая сирмийка указала ему на кушетку, отмытую от крови и до сих пор ещё влажную. Тр-Аэн снял верхнюю часть брони, лёг и опустил веки. Холодные жальца инструментов коснулись плеча.

— Готово, — через некоторое время сказала старуха. — Я сгладила шрам, лечение не нужно. Вы ведь из наших, сирмиец, верно? Такой молодой, и столько шрамов. И терранца привели нам на помощь — это настоящее чудо. Вставайте, камарадо, выходите в коридор — следующий ждёт.

Тр-Аэн встал и побрёл наугад, пока не отыскал более-менее чистый уголок в каком-то из отсеков за грудой ящиков. Корпус «Республики» больше не содрогался — бой закончился, криттеры отступили, но в разгромленных помещениях продолжали витать запахи озона и крови. «Мне нужно успокоиться и принять решение». Кэсси сел на пол, согнул колени и опустил лицо на скрещённые руки.

«Я не собирался помогать Ке-Орну — всё вышло случайно, и виноват в этом дурак Шандор. Впрочем, мне всё равно: злость прошла, я перестал ненавидеть их всех, даже администратора Та-Сантурану. Но что-то нужно делать. Угнать в сумятице „Скорпион“ и улететь. Если повезёт, меня посчитают не дезертиром, а мёртвым».

Тр-Аэн уже собирался встать и осуществить задуманное, когда услышал звук шагов. В щель между ящиками Кэсси видел генеральский мундир одного и потрёпанный плащ другого. Улучшенный слух супервиро позволял слышать каждое слово, лёгкий шорох одежды и даже дыхание собеседников.

— Итак, мастер Эмиссар, вы хотели тайной встречи, и я готов, — очень тихо заговорил президент Ке-Орн, обращаясь к незнакомцу. — Признаюсь, решение оставить на время Сирму-Нова и лично сражаться за Терру далось мне нелегко.

— Однако вы удовлетворили мою просьбу.

— Да, я её выполнил, но хочу знать причину. Не только политическую — она и так понятна, — а скрытую, истинную. Почему так важна Земля?

— Постараюсь вам ответить, но сначала встречный вопрос. Кир Ставич назвал вам мой статус?

Ке-Орн коротко кивнул.

— Да. Он сказал, что вы — человек, связанный с так называемыми Первичными — сверхразумной расой ксеносов, которые давно исчезли. Вам доступно перемещение во времени, и я не спрашиваю — как.

— Всё верно. Вы же доверяете Ставичу?

— Как сказать… Мои отношения с отрядом Кси не всегда были гладкими. Их прежний шеф, Март Рей, был моим другом. Про Кира Ставича сказать то же самое не могу, но мы эффективно сотрудничаем. Республика благодарна Земле.

— Думаю, Ставич и впредь вас не подведёт. А теперь разгадка загадки — зачем криттерам Земля. В одном труднодоступном месте на её грунте есть темпоральная аномалия.

— Нексус?

— Ого! Вы знаете про нексус, Ксанте?

— Знаю. Он — огромный риск и большой соблазн. Мы… встречались в давние времена.

Эмиссар вздохнул. Капюшон с его головы свалился, открывая худое лицо с резким профилем.

— В общем, вы правы, президент Ке-Орн. Нексус — соблазн, но он не должен попасть ни в руки криттеров, ни в руки известного вам фонда Шеффера, ни, честно говоря, в руки Лиги тоже.

— Так вы, Эмиссар, не доверяете даже Лиге…

— В Йоханнесбурге заседают люди. Возможно, неплохие люди, но человечность подразумевает определённые слабости, а я не хочу рисковать. Темпоральные прыжки на минус-материи уже четыреста лет запрещены, и запрещены не просто так.

— То есть, вы хотите изъять нексус и оставить его себе?

— Не совсем так. Я его использую однажды, чтобы стабилизировать пространство-время, а потом уничтожу.

— Соблазны над вами не властны.

Эмиссар грустно улыбнулся.

— Когда-то были властны. Теперь — нет. Я сыграл свою игру и освободился.

— Повезло.

— Возможно. А теперь скажите — чем грозит Республике интерес к нексусу?

— Потерей единственного верного союзника — Земли. Вы же понимаете, Ксанте, что без Космофлота и с помощью криттеров Империя вас сомнёт. Ваши люди, которые поверили в свободу и справедливость, живы лишь потому, чтоЗемля прикрывает их и вас.

— Хорошо. Спрошу иначе — чем сейчас рискует Земля?

— Прямо сейчас ей предстоит отбивать ещё одну волну кораблей. Немного позднее начнётся наземная атака. Если криттеры решат, что нексус для них потерян, они уничтожат всю планету целиком.

— При помощи бомбы с крепитием?

— Да.

Ксанте, казалось, погрузился в раздумье. Эмиссар тоже молчал.

— Хорошо. Я всё понял, — снова заговорил Ке-Орн. — Крепитий — сирмийское изобретение, если так — мне и отвечать. Если корабль с такой бомбой появится близ гравитационного колодца, мы его собьём. Я сам готов таранить врага истребителем, под маскировкой, с бомбой на борту.

— Тогда вы умрёте, камарадо президенто, и останетесь не понятым своими же людьми.

— Ничего. Я прожил не маленькую жизнь, и Республика того стоит.

— Я знаю, что такое сирмийская честь, и всё же… прошу вас остаться на «Республике» и выжить. У нас есть клоны — любой из них выполнит приказ.

— Клоны-клоны, опять клоны… Они — ни в чём не повинные люди, которые не создавали крепитий.

— Понимаю, что выбор нравственно сомнительный, но всё же… интересы человечества важнее. Нельзя превозмочь невозможное, но попытаться придётся.

— Во имя Республики! Спасём всё, что можно спасти. Будем драться там, где другие сдаются…

…Как только шаги Эмиссара и Ке-Орна затихли в отдалении, Кэсси выбрался из-за груды ящиков и перевёл дыхание.

«Лучше бы я ничего не слышал, — с горькой иронией подумал он. — Ке-Орн, тот, кого Империя считает предателем, готов отдать жизнь ради Республики и Альянса. А меня, чёрт возьми, имперского офицера, хоть и бывшего, болтает как дерьмо в полосе прибоя. Нет уж, если я взялся сражаться с криттерами, надо продолжать. Так что прощай, свобода, прощай, план побега на „Скорпионе“…».

Тр-Аэн встал, проверил бластер и поправил мачете в кобуре. Браслет пискнул, принимая входящий вызов.

— Где ты, Кэсси? — раздался встревоженный голос капитана Эсперо. — Ты куда запропастился, поганец?

— Успокойся. Я всё ещё на «Республике».

— Почему не вернулся вместе с группой Шандора?

— Немного опоздал. Были неполадки со снаряжением.

— Иди к телепорту и отправляйся назад на «Горизонт». Быстро! Для тебя появилось поручение.

Глава 14 Дым и туман

Транспортное устройство «Республики» выбросило Тр-Аэна прямиком в кают-компанию «Горизонта». Последствия сражения здесь ощущались не слишком остро, если не считать предметов, которые пострадали в момент изменения искусственной гравитации.

Небольшие модели прославленных терранских кораблей, призванные украсить унылый интерьер, упали с полок и разлетелись на осколки. Пара шкафов опрокинулась, разбросав содержимое по полу, и лишь штандарт Лиги продолжал висеть на стене, как ни в чём ни бывало.

— Я уже здесь, капитан, — произнёс Кэсси, активировав браслет, но Эсперо ответил не сразу.

— У тебя два часа, чтобы отдохнуть и поесть, — буркнул он после затянувшейся паузы. — Потом встретимся в отсеке для совещаний.

— Я не знаю, где отсек для совещаний.

— Ничего, отыщешь по световым указателям.

Тр-Аэн не стал спорить и вернулся к себе в каюту, снял с себя генератор поля, стащил и бросил в угол повреждённую броню, разделся, выбросил в утилизатор грязную одежду и перед небольшим зеркалом осмотрел плечо.

Рана затянулась, но и впрямь оставила небольшой рубец. «Одним больше, одним меньше — какая разница», — решил Кэсси и включил душ, очищая себя от запёкшейся крови. Лишь переодевшись и рухнув поверх покрывала на кровать, он понял, до чего изнурительным оказался недавний бой даже для супервиро. «Мы дерёмся не с обычным врагом, а с трюком вроде голограммы. Этот враг приходит из пустоты и исчезает в никуда. Умирает и вместе с тем не умирает. Будь проклят тот, кто привёл в Галактику криттеров — пусть он горит в своём личном аду».

Сон пришёл очень быстро, получился коротким, глубоким и закончился странным видением.

Фелиция сидела на травянистом склоне, обнимая свои колени — бледная, сосредоточенная, безмолвная, на расстоянии всего лишь вытянутой руки. Тр-Аэн не решился дотронуться до неё, попробовал заговорить, но не придумал, с чего начать. Ферейка так и не повернула головы, но в самом конце сна произнесла беззвучную фразу, которую Кэсси-во-сне по губам разобрал как: «Будь осторожен».

— Ведьма, — пробормотал он, просыпаясь.

В этот миг тревожно завибрировал браслет.

— Сейчас буду, капитан, — второпях ответил Тр-Аэн, а потом выбрался из каюты и быстро зашагал вдоль светового пунктира.

Отсек для совещаний представлял собой длинное помещение по левому борту фрегата с панорамным иллюминатором и изогнутой стеной, покрытой смонтированными тактическими экранами. Большую часть отсека занимал длинный стол со стульями по его сторонам. Кай расположился во главе стола; кроме него в отсеке собрались все старшие офицеры. Тр-Аэн занял место в самом конце — так, чтобы наблюдать за происходящим, избегая чужих взглядов.

— Приветствую вас, братья-супервиро, — начал капитан «Горизонта». — Мы собрались здесь из-за чрезвычайных обстоятельств. Напоминаю собравшимся о необходимости хранить всё услышанное в тайне.

При этих словах капитана Ратиба обернулась и с явным сомнением смерила Кэсси взглядом, тем не менее прервать капитана не решилась, и Эсперо продолжил.

— Буду краток и не стану приукрашивать ситуацию. В течение часа мы ожидаем новую атаку криттеров. Хотя со стороны базы Урана подходит подкрепление от союзников-гирканцев, вполне вероятно, что главное сражение за Землю развернётся не в космосе.

— Чёрт!

— Понимаю твоё разочарование, Шандор, тем не менее остановить десант противника можно только на грунте. Прямо сейчас силы планетарной обороны готовятся к бою. Через четверть часа наша пехота в составе сводного отряда, вместе с отрядом Кси, высаживается в районе хребта Устюнтаг, чтобы выполнить задание, суть которого я не могу вам сообщить.

— Почему?

— В первую очередь потому, что я сам его не знаю — информация засекречена.

— Тогда в чём заключается наша задача?

— «Горизонт» будет сражаться на орбите, но все звенья «Скорпионов» должны войти в атмосферу и снизиться над районом высадки. Их задача — прикрытие планетарных сил с воздуха. Кроме того, в районе реки Юрункаш высаживается наша десантная группа, которая отвлечёт противника от операции отряда Кси. Наши десантники будут сражаться с мелкими группами противника, а при встрече с большими отрядами — отступать в сторону, противоположную движению группы Кси. Главное — отвлечь внимание. Если противник перепутает эти две группы, получится идеальный результат.

— Подсадная утка, — с коротким смешком пробормотала Ратиба. — Могу я задать вопрос, капитан?

— Давай.

— Территория высадки в районе Устюнтага сильно изрезана. Там скалы, глубокие ущелья. Мы не привычны к горной войне.

Эсперо заметно помрачнел.

— Привлекать гражданских нам запретили, кроме того, район почти не населён. У кого-то есть предложения?

В ответ на эти слова капитана с мест раздались разрозненные реплики, и Тр-Аэн безотчётно скорчил ироническую гримасу. «Когда в старой Империи командиры посылали офицеров на смерть, те выполняли приказ, и означало это лишь следование чести. Терране же дозволяют дебаты и увеличили ценность жизни до неприличия».

— Я привык сражаться в горах, — сказал Кэсси вслух, не пытаясь перекричать спорщиков, но всё же достаточно громко.

— Что? — переспросил Эсперо.

— Я провёл в горах на Сирме-Нова около полугода. Не утверждаю, конечно, что в роли мирного обитателя…

— Он там отсиживался в промежутках между диверсиями, — ехидно заметила Ратиба.

— Вы правы, лейтенант.

— Тогда доверять тебе не стоит.

— Я не такой дурак, чтобы помогать криттерам.

— Конечно, ты прихвостень криттеров, но ты прихвостень императрицы-потаскухи.

— Тарлы? Она не в моём вкусе.

— Ты, как все сирмийцы, западаешь на любую смазливую девку.

— Это вы о чём?

— Хватит! — рявкнул Эсперо так, что завибрировал пластик панелей. — Оставайтесь в рамках дисциплины, камарадос офицерос. Всем, кого сюда пригласили, доверяю лично я. Полагаю, этого достаточно.

«Отлично, Кай. Наконец-то правильные слова», — подумал Кэсси, с тайным удовольствием наблюдая, как суровое лицо Ратибы наливается багровым румянцем.

— Итак, ты, Тр-Аэн, предлагаешь себя на роль помощника. Это твёрдое решение?

— Да.

— Очень хорошо. Ты, Ратиба, возьмёшь на себя командование «Скорпионами» в воздухе. Наземную группу сформирую я сам; командиром назначается Леонид. Вместе с группой попросил Эл-Рутана — и я ему не отказал. Он не супервиро, но человек верный. Прежде чем мы закончим брифинг, хочу сообщить ещё кое-что… На орбите замечены следы неизвестного корабля. Вероятно, это эсминец под маскировкой.

— Империя, — мрачно предположил Шандор.

— Не обязательно. Трофейную птичку мог использовать кто угодно. В любом случае, она выполняет неизвестную нам задачу, а потому потенциально опасна. Сверьте время на браслетах. Действуйте предельно аккуратно. Желаю удачи. Вольно! До встречи!

Офицеры-супервиро встали и, отсалютовав командиру, покинули отсек, но Кэсси заметил вопросительный взгляд Эсперо и ненадолго задержался.

— Ты сильно рискуешь, — сказал Кай, как только отсек опустел.

— Не больше, чем все остальные.

— Возможно, больше, если кто-то там охотится лично на тебя.

— Это, думаю, едва ли. Меня списали в утиль.

— Ну, не знаю, не знаю… Меня терзают кое-какие сомнения. Отряд Кси мутит за моей спиной. Они не предатели, но очень уж скользкие люди.

Недовольное лицо друга вызывало у Тр-Аэна определённую тягу к откровенности, но опыт и инстинкт подсказывали, что лучше промолчать. «Если Кай узнает про разговор Ке-Орна и Эмиссара и про нексус, то, пожалуй, взбесится и полезет на рожон».

— Рано или поздно ты всё узнаешь, — обтекаемо ответил он. — Сейчас важнее выполнить приказ и удержать территорию. Не беспокойся, я хорошо знаю, как лазить по горам, и сделаю всё, как надо.

— Ладно, иди в оружейный отсек, выбери себе новую броню и немедленно готовься к высадке. Ждать больше нечего — мы выступаем.

Корпус «Горизонта» внезапно тряхнуло. Переборки дрогнули, по решётчатому полу прошла вибрация. Где-то далеко, на нижней палубе фрегата, раздался низкий и тревожный звук сирены.

— Вот и третья волна криттеров, — пробормотал Эсперо, обнажая в кривой усмешке кончики зубов. — Сегодня и на орбите, и на поверхности прольётся много крови.

— Я знаю об этом, друг, и понимаю, что нам пора прощаться.

— Ты рискуешь ради идеи, в которую не веришь… Это, должно быть, так сложно.

— Нет, всё очень просто. Я рискую не ради Терры и даже не ради меркурианского братства. Просто сирмийцы должны выжить. Это как искать нексус, только менее безнадёжно.

— Да, понимаю, — ответил Кай, поочерёдно касаясь сенсоров и заставляя тактические экраны пустого отсека угаснуть. — Мой «Горизонт» — прочный, но не слишком быстрый корабль. Он хорош в дуэлях, но плох при численном перевесе врага. Я не хотел ослаблять братьев, и всем остальным я говорил «до свиданья». Тебе скажу правду — прощай. Шансов на новый разговор почти нет. Сегодня половину флота пылью унесёт звёздный ветер.

— Если не справимся, в пыль превратятся все.

— Знаю… Именно поэтому прошу: чтобы ты ни знал такого, чего не знаю я, чего бы ни задумал — там, на поверхности, сделай всё, что сумеешь, ради своей Сирмы и ради нашего братства.

— Хорошо, но я не стану прощаться навсегда. Или здесь, или в Лимбе — всё равно встретимся.

Тр-Аэн пожал руку Эсперо и ушёл. Новое сражение уже давало о себе знать гулом корабельных машин. В оружейной он выбрал новую броню и комплект оружия и одним из последних очутился в транспортной под мрачным взглядом супервиро Леонида.

— Шевелитесь все. Щиты «Горизонта» уже работают. Ради нашей высадки их выключат на пару секунд. Ты, Тр-Аэн, держись строго рядом. Если тебе доверяет капитан, это ещё не значит, что доверяю я.

«Не доверяет, но полагается», — с иронией подумал Кэсси, ступая на площадку телепорта.

Полыхнуло зелёным. Интерьер корабля исчез, и мир вокруг переменился.

Вместо металлического потолка над головой раскинулось бледное небо юга. Вдали гремела канонада. Сухой воздух корабля сменился резким ветром с привкусом травы. Высокие ржавого оттенка скалы загораживали горизонт. Под сапогами у десяти высадившихся солдат оказалась узкая каменная тропа, и Кэсси попятился — край пропасти оказался слишком близко; из бездонного провала поднимался прохладный туман.

— Техники едва не промахнулись, — заметил Леонид. — Сейчас на орбите очень горячо. Активируй карту, Тр-Аэн, и будем разбираться. Где мы сейчас?

— На тропе над ущельем. Если пойдём вперёд, найдём спуск к реке и систему пещер. Она, вроде бы, обширна; скалы наверняка глушат сигнал, телепортация невозможна ни внутрь, ни наружу.

— Предложения?

— Туда лучше не соваться.

— Тогда разворачиваемся, активируем реактивные ранцы, прыгаем в ущелье. На детекторе жизни есть сигналы. Двадцать бойцов. Криттеры.

…Туман над узкой, как ручей, рекой оказался густым и влажным. Быстро смеркалось; небо почти сделалось чёрным. Канонада усилилась, и небо полыхнуло огнём.

После этого земля под ногами дрогнула; град камней посыпался со склона. В долине, на выходе из ущелья, уже полыхало, и багровые отблески огня пробивались сквозь туман и дым. Эл-Рутана, единственный несупервиро в группе, тут же закашлялся; жгучие рефлекторные слёзы потекли по лицу республиканца.

— Надеть респираторы, — приказал Леонид. — Готовьтесь, нужно ударить по криттерам и отвлечь их от группы Кси.

Группа вереницей двигалась к выходу из ущелья, до тех пор пока мрак и туман не превратились в яркое зарево пожара. Редкий кустарник горел, освещая камни багровыми сполохами. Звено истребителей, почти невидимое в ночи, на миг мелькнуло на детекторе и исчезло, заходя для атаки.

— Началось, — мрачно сказал Леонид. — Можно представить, что сейчас творится в земных столицах.

Сигналы на детекторе жизни не исчезли. Их было двадцать — не больше, но и не меньше.

— Я и ещё трое отвлечём огонь на себя, четверо зайдут слева, ты, Тр-Аэн, ты, Эл-Рутана, и остальные — с правого фланга врага. Там два Упыря. Их ликвидировать в первую очередь. Быстро!

Кэсси вслед за спутниками скользнул в темноту, но скоро понял, что горит не только кустарник. Полыхала трава, горели низкие постройки и куски разбитой техники; казалось, плавились даже камни. Перепуганные ящерицы, мелкие и юркие, промчались мимо Тр-Аэна, не обращая на вооружённых супервиро никакого внимания. Менее удачливые и застигнутые пламенем животные верещали. Вскоре под ноги попалось нечто твёрдое, противоестественно скрюченное — помехой оказался мёртвый медведь. Его шкуру вспороли ударом луча.

— Так… внимание… Вот они…

Фигура Упыря появилась из тьмы; за нею медленно двигалась вторая. По стволу зажатого в гигантском излучателе бегали фиолетовые молнии. Криттер, казалось, сверлил взглядом темноту, но через полминуты отвернулся, отвлечённый отчаянной атакой маленького отряда Леонида. Громыхнул взрыв гранаты, за ним — ещё один. Юркий летучий дроид вынырнул из дыма, атакуя гигантов с воздуха.

— Пора.

Тр-Аэн вскинул штурмовой бластер, целясь в уязвимое место Упыря в области «горла». Щит чудовища, более слабый сбоку, пропустил луч, хоть и ослабил его. Ещё три выстрела бросили гиганта на колени. Огонь с другого фланга добил его, превратив в инертную груду доспехов.

— Ложись! — закричал Эл-Рутана — и не зря.

Спутник убитого существа развернулся, высматривая неожиданного врага. Его полыхнувшие красным глаза уставились на Тр-Аэна; рука взметнулась, луч ударил совсем близко, потом сместился и встретился с преградой щита.

Посыпались искры. Силовой щит мгновенно исчез, сметённый выбросом энергии; земля приняла на себя удар и оплавилась, но Кэсси успел откатиться в сторону, лишь плечом ощутив жар. Один из супервиро закричал, упал, но не умер от раны, а сгорел заживо — причём невероятно быстро и до конца оставаясь в сознании. Упырь ещё ворочался, но его забросали остатками гранат.

— Добиваем ксеносов, — раздался по связи хриплый голос Леонида.

Лишившиеся повелителя существа низшего разряда всё же оставались довольно опасными. Тр-Аэн мстительно отстреливал их, целясь в сочленения ног и оставляя корчиться беспомощными, пока поле боя не превратилось в беспорядочную груду тел. Плоть мёртвых тварей рассеялась, но жар близкого пожара не исчез; несчастные ящерицы всё так же погибали в горящей траве.

Эл-Рутана тяжело дышал. Он не мог тягаться с супервиро. Леонид, сдвинув респиратор, приблизился к Кэсси, сильно хромая.

— Четверо наших убиты без возврата, — сказал он и грязно выругался. — Представляешь — им снесли головы. Четверо наших меркурианцев за вот этот хлам…

Он здоровой ногой в бешенстве пнул пустую броню Упыря. Налетевший ветер отнёс дым в сторону. Кустарник в долине уже догорал; звериный визг смолк; шестеро уцелевших десантников собрались возле Леонида.

— Группа Кси прорвалась и идёт к цели. Задачу мы выполнили — врага отвлекли. Пора возвращаться на «Горизонт», но связи всё ещё нет.

— Может, лучше связаться с союзниками? — предложил Кэсси. — Есть тут терранские формирования?

— Чёрт! Судя по оперативной карте — поблизости никого. Отряд Кси не в счёт. К нему нельзя привлекать внимание.

Кэсси заметил, что Леонид подавлен; при всей своей силе и выносливости он едва держался на ногах. «Оружие криттеров подавляет регенерацию. У одних сильнее, у других слабее, но действует на каждого супервиро. Вот почему у меня остался шрам».

Эл-Рутана стоически молчал — он дрался наравне с супервиро и не жаловался, хотя явно выдохся до полусмерти. Кэсси не знал, как держаться с республиканцем, а потому молча отвернулся. Детектор жизни показывал новые многочисленные точки.

— Криттеры идут.

— Сколько?

— Около сотни ксеносов, с ними десять Упырей.

— Вот же дерьмо!

Леонид мутным взглядом окинул выживших.

— Значит, сегодня мы умрём, — добавил он уже без особых эмоций.

— Смерть подождёт. Есть другой вариант — отступить в ущелье.

— Договаривай, Кэсси Тр-Аэн, что там такое?

— Судя по карте, там старый военный лагерь. Чей — не знаю, но есть площадка для челноков и заглушенный генератор энергии.

Леонид довольно оскалился; по потному лицу стекала бурая грязь.

— Во имя Меркурия! Какая находочка… Только вот почему лагерь пустой?

— Не знаю. Может, терране его бросили.

— А может, ты что-то мутишь.

— Если наврал — расстреляешь, — равнодушно отозвался Кэсси, ощущая на языке особую сладкую горечь дыма.

Леонид хмыкнул и машинально дотронулся до штанины комбинезона. Толстая ткань насквозь промокла от крови. «Ничего, я же супервиро… Только холодно… Почему так холодно?» — пробормотал он, словно не ощущая близкого пожара.

— Давайте всё же пойдём к лагерю, — предложил Эл-Рутана. — Может, наладим связь. За нашим имперским приятелем я присмотрю.

Вместо спуска активировали ранцы. Шестеро взмыли вверх, а потом исчезли за кромкой ущелья. Реактивные струи мелькнули в ночи.

— Демаскировка, — пробурчал Тр-Аэн уже после приземления.

— Да какая разница — мы все у них на сканерах.

— Криттеры орудуют как хотят. Где планетарная оборона?

— Прикрывают города, а тут что — тут пустыня.

В ущелье стояла тьма, но дым рассеялся, и острое зрение супервиро позволяло не использовать фонари. Они двигались быстро. Тр-Аэн и Эл-Рутана — первыми. За ними — Леонид и ещё трое супервиро.

«Они — клоны, и в сущности не обстрелянные ребята, — с некоторой досадой подумал Кэсси. — Теперь, без быстрой регенерации, превосходство у супервиро минимально; всё решает опыт и слаженность».

Сам Тр-Аэн раны не получил и после скоротечной жестокой схватки почти не ощущал усталости. В крови до сих пор бродили остатки дозированной и разрешённой боевой ярости.

Узкая тропа вилась между скал вдоль берега узкой, но бурной реки.

— Только попробуй предать — я тебе сердце вырежу, — шепнул Эл-Рутана, который шагал чуть сзади и левее.

— Спасибо, я уже понял, — отозвался Кэсси, тоже шепотом.

«А вдруг все они правы, и мы идём в ловушку?» — с запоздалым сомнением подумал он. Сирмийская подозрительность шевельнулась в душе, но он подавил её усилием воли.

— Что-то долго, — проворчал Леонид. — Скоро будет этот лагерь?

— По карте — шагов двести.

«Космос великий, скоро ли это кончится…». Ущелье сделалось крайне узким. Слева гремел поток; скалы справа почти обдирали плечи. Тропа шла под уклон; гул канонады стал более глухим, но не прекратился.

— А что, если они подгонят крепитий и ударят по нам с орбиты? — спросил вслух кто-то из супервиро.

— У криттеров нет крепития, — великодушно солгал Тр-Аэн, и остальные не стали спорить.

Ещё через двадцать шагов теснина внезапно раздвинулась, став крошечной долиной. На тёмно-сером фоне ночного неба проступили густо-чёрные силуэты мачты и энергетического пилона.

— Всё чисто, никого, — сообщил Эл-Рутана.

— Отлично. Занимаем позиции. Поищите, где у них склад, и нет ли там медикаментов.

Кэсси, уже не остерегаясь, двинулся вперёд. Временные сооружения лагеря, выстроенные из пластика, сохранились в первозданном виде. В тесном вагончике сохранилось даже мёртвое, нерабочее устройство связи.

— Не шарь тут, слышишь! — резко предупредил Леонид.

Супервиро сидел на земле и перевязывал раненую ногу.

Кэсси отошёл в сторону и сел, прислонившись спиной к большому камню. «Всё тут отдаёт то ли Космофлотом, то ли отрядом Кси», — с горькой иронией подумал он, разглядывая выцветшую тряпку с гербом Альянса.

— Шпионское гнездо, — недовольно буркнул Эл-Рутана.

— Гнездо, но без птичек. Из летательных аппаратов — один сломанный, незаправленный челнок, — отозвался кто-то чуть в стороне.

— Ну извините, — буркнул Кэсси, — я не знал, что мы не найдём здесь «Скорпионы».

— Отставить споры, — отрезал Леонид, вставая на ноги. — Здесь есть еда, вода, медикаменты и кое-что ещё. Место пригодно для обороны, к тому же нас пока не атакуют. Что там со связью?

— Глухо. Кто-то попросту перерубил силовые кабели, причём давно — срезы не свежие.

— Вот же задница.

Леонид с досады ударил кулаком по пилону.

— Ладно, — продолжил он, почти сразу же овладев собой. — Пока заряды брони не кончились, включите личную маскировку. Притворимся, что нас здесь нет. Как только рассветёт, выберемся из ущелья и пойдём на север — там есть посёлки, возможно, есть связь. Переговорим с «Горизонтом», запросим эвакуацию. Макс — ты караулишь первым. Смена через четыре часа. Остальным — отдыхать. Фонари не включать, аппаратуру не трогать, в особенности это касается тебя, Тр-Аэн. Выполняйте.

…Кэсси попытался отыскать укромный уголок, но не смог сделать это в скученности маленького лагеря. Тогда он просто лёг на кусок брезента, предварительно отцепив наиболее тяжёлые части амуниции. Облака над головой разошлись, и в брешь заглянули звёзды. «Всё обстоит не так уж плохо, — сказал он сам себе. — Это ещё не проигрыш; мы пока не пыль на звёздном ветру…».

Кэсси хотел заснуть, но где-то вдалеке, снова и снова, грохотали взрывы. Сон исчез, зато навязчивая тревога появилась и больше не уходила. «Я что-то упустил важное, причём почти безвозвратно».

Он попытался восстановить бреши в цепочке событий, но припомнил лишь давнее обещание, данное арестованному республиканцу в ночь перед его смертью на базе Вар-Страана. «Я не разыскал семью этого парня», — подумал Тр-Аэн с запоздалым раскаянием, но истинная причина тревоги, возможно, была иной. «Фелиция, с её тонкой интуицией, наверное, поняла бы, в чём дело». Мысли о ферейке больше не вызывали острой обиды.

Кэсси всё же сумел заснуть, но проспал он всего полчаса.

Пробуждение произошло внезапно и сопровождалось громким криком:

— Тревога!

Тёмные фигуры вдруг возникли из пустоты. Телепорт неизвестного корабля на орбите сработал, выбросив в ущелье вооружённый отряд.

— Огонь! — приказал Леонид.

Лучи ударили совсем рядом, мгновенно испепелив опору домика, который сложился, словно был карточным.

— Кто это? — пробормотал очутившийся рядом с Кэсси Эл-Рутана. — Разве это не подкрепление? Кси? Почему по нам стреляют?

— Ложись! — Тр-Аэн толкнул республиканца на землю, схватил оружие, выстрелил и тут же откатился в сторону.

— Это не Кси, — сказал он очутившемуся рядом Эл-Рутане. — Слышишь, как гудят их бластеры? Такой звук ни с чем не перепутать. Это Консеквенса.

Глава 15 Шипы

«Атака отражена. Потери уточняются», — скорее прохрипел, чем произнёс корабельный искин.

«Надо бы звук настроить», — отрешённо подумал Эсперо, содрал с себя нейроинтерфейс и вдохнул раскалённый воздух корабля.

— Дхами, что там с истребителями Ратибы — связь без псионика работает?

— Помехи сильные, но стараниями техников справляемся.

— Передай им приказ возвращаться. А что с десантом Леонида?

— Весь регион будто глухая зона. Мы не видим их на грунте, не можем отслеживать и не можем связаться.

— Пленные есть?

— Обычно, сам знаешь, супервиро пленных не берут, но тут особый случай — мы разнесли ферейский корабль.

— Занятно. Если мне память не отшибло — ферейцы наши союзники.

— Зато фонд Шеффера — нет. В общем, у них была ферейская посудина, а сигнатуры — чужие. Искин орудийной палубы вмазал по цели от души. Трое пленных взяты тепленькими — в спасательных капсулах, с круглыми от страха глазами.

— Кто они?

— Двое — обычные наёмники, и я бы их расстрелял, а вот третий…

— Кто?

— Наша пропавшая Роза.

— О, чёрт… Где сейчас пленные?

— Наемников отправил на флагман — приказ Черенкова. Роза закрыта на гауптвахте. С виду, вроде, цела. Я её не допрашивал, подумал — ты сам захочешь.

— Захочу. Прими управление «Горизонтом».

Эсперо встал, уступая Дхами кресло, и вытер кулаком мокрый от напряжения лоб. «Роза, Роза… Зачем ты так со мной?»

Гауптвахту на нижней палубе заливал ядовито-яркий свет. Камер было много, но все, кроме одной, пустовали. Роза стояла, скрестив обманчиво тонкие руки, от коридора её отделяла толстая решётка и прозрачная стена силового поля.

— Ну, здравствуй, милая, — хмуро поздоровался Эсперо.

— Здравствуй, Кай, — почти неслышно прошептала супервирина.

— Может, ты объяснишь, какого чёрта здесь происходит? Зачем сбежала с «Горизонта»?

— Так вышло. Извини.

— «Извини»? «Вышло»? Думаешь, я — влюблённый идиот? Наш роман, дорогуша, закончился сто лет назад, когда твою лучшую версию замочили на Тилии. Да, я тогда переживал, но времена изменились. Не знаю, какую память тебе прошил отряд Кси, а настоящая правда в том, что я не терплю измену.

— Кай! Я тебе не изменяла!

— Дура. Да изменяй ты мне хоть с половиной криттеров — плевать. Какое мне дело до вторичной копии. Всё гораздо хуже. Ты изменила меркурианскому братству. Поставила на фрегат маяк. Убила штатного псионика. Подставила Чанду, лишила нас хорошего врача. Продолжать или сама вспомнишь?

— Кай! Мне пришлось. Меня шантажировали. Прости.

— Шантажировали⁈ Чем можно шантажировать клона? У тебя нет прошлого.

— К сожалению, есть.

Лицо Розы исказилось — то ли от стыда, то ли от подавленных рыданий. Она всхлипнула, не решаясь заговорить, но тут же собралась с духом.

— Если я всё расскажу — ты меня не убьёшь?

— Не знаю, зависит от степени твоей правдивости. Только вот торговаться не надо. Будешь молчать — показания из тебя выбьют.

Роза кивнула. Её взгляд потух, растрёпанные волосы свесились на лоб.

— Ладно, — наконец заговорила она. — Если хочешь знать правду, ты её услышишь, только не обижайся, если эта правда тебе не понравится. Помнишь, тогда, на Меркурии, после победы восстания, я говорила, что нашла в посёлке маму?

— Помню.

— Это была ложь. Я обманула чужую женщину и тебя. Я вовсе не дочь нищих колонистов и родилась не на Меркурии.

— Тогда где?

— На Ферее, в хорошей аристократической семье.

— Вот как, интересное откровение. И как ты попала в программу Раста?

— Мой отец хотел превратить меня в супервири́ну. В совершенную женщину. В идеал. Это была часть программы фонда.

— Он отдал тебя в руки подонков? Ты же носила ошейник.

— Я носила имитацию и ни секунды не была рабыней. Мне ничего не грозило, Кай. После трансформации и обучения меня ждала родина и хорошая карьера.

Сказанное Розой опалило Эсперо огнём. Кулаки непроизвольно сжались, но ударить он мог разве что по решётке.

— Ладно, допустим, ты не врёшь, но случилось восстание… Мы убили Раста, размотали его охрану, взяли на абордаж «Стрелу», и ты всегда была рядом. Мы годами болтались в космосе, с кем только не сражались, чего только не повидали, и ты ни разу не подумывала о Ферее?

— Ни разу, мой любимый. Я взбунтовалась ради тебя. Предала отца ради тебя. Чтобы быть рядом, выбрала жизнь наёмницы… Ты выжил, потому что я…

— Хватит! Ты не помнишь нашу жизнь наёмников. Ты не помнишь свою смерть, ты не помнишь Тилию, твою память зафиксировали раньше. Таким образом, ты обычная клонесса, и сейчас сочиняешь сказки про свои чувства, которые не вяжутся с предательством на «Горизонте».

— Кай, ты не понимаешь… Меня шантажировали.

— Кто? Когда?

— В Йоханнесбурге меня разыскал человек из фонда Шеффера. Сказал — про Ферей узнает всё братство. Сказал — это я отравила экипаж «Стрелы». Сказал, меркурианцы меня проклянут и убьют, если… если я…

— Ну, договаривай.

— Если откажусь сотрудничать.

— Идиотка. Ты не могла отравить экипаж. Ты сама тогда умерла.

— Пойми, я просто испугалась — им было всё равно, правда это или нет. Они требовали слежки — я поставила маячок. Хотели устроить диверсию — пришлось убить псионика, но, клянусь жизнью, я бы никогда… я бы ни за что… не навредила лично тебе.

— Ну всё, теперь точно хватит.

Эсперо развернулся и зашагал к выходу. В каюте он остановился перед маленьким зеркалом для бритья, посмотрел на самого себя — широкоплечего, мрачного супервиро с ледяными глазами. Потом сунул руку под мундир и рванул цепочку. Медальон из иридия с портретом Розы лёг на ладонь. Кай швырнул безделушку так сильно, что она продавила металл переборки, и всё-таки сломалась.

«Как ты могла, Роза. Как. Ты. Могла». Воображаемая Роза не ответила — её душа оставалась неразрешимой загадкой.

Чуть успокоившись, Эсперо активировал канал связи с Киром Ставичем.

— Ну что там опять? Живы, атаку отразили? — спросил безмерно усталый и помятый шеф отряда Кси.

— Атаку отразили, зато ваша наводка на крота была дерьмом, а не наводкой, — отчеканил Эсперо.

— Нашли крота?

— Нашли. Женщина. Наш командир десанта.

— Женщина… Вот ведь чёрт… — Ставич вздохнул. — Я видел то самое письмо Расту. Ну, понимаете, в чём тут фишка… В ферейском варианте эсперанто нет разницы между словами «сын» и «дочь».

— Вы тоже говорили, что крот — мужчина.

— Да знаю я! Оператор, который занимался прослушкой, ошибся. Попал под пси-воздействие.

— Как?

— Это долгая и неприятная история. У нас внутреннее расследование. При личной встрече расскажу.

— Чтоб вас черти сожрали! Сначала клонируете моих людей без спроса. Потом ваш так называемый оператор оказывается ментальной размазнёй!

— Ни одна организация не идеальна, — довольно спокойно буркнул Ставич. — С оператором разберёмся. Что касается клонов — они сыграли свою роль в войне. Очень важную роль. Примите мою благодарность и мои извинения. И ещё… Поймите, Кай, отряд Кси служит Альянсу. Не вам, не мне, даже не бюрократам из Лиги. Всем людям Земли, человечеству целиком. Общие интересы — превыше всего.

Сказав это, шеф Кси отключился и на повторный вызов не ответил.

* * *

Спустя какое-то время капитан «Горизонта» сидел в кресле, откинувшись на спинку и уставившись в потолок. Голограмма Руперта мерцала в воздухе — бесстрастная, холодная, с крошечной толикой иронии в кибернетической душе.

— Вы расстроены, босс?

— Ещё бы.

— Хотите её расстрелять?

— Как капитан у себя на борту в условиях войны… имею право. Но не хочу.

— Почему?

— Тебе не понять, рациональная ты программа. Мы вместе мучились на Меркурии. Вместе подняли восстание. Вместе воевали на фронтире. Я бросил свой прежний корабль, «Стрелу», ради Космофлота, и ушёл, а Роза меня отпустила. Потом все мои друзья и она погибли. Их отравили какие-то подонки.

— За что?

— За всё. Такова уж жизнь успешного наёмника.

Кай сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Я понимаю, что упустил, не спас, проглядел. Клонировал Розу и других через много лет. Записал в их память воспоминания юности. Мы вместе жили на Тилии, создали там новый мир и…

— И что?

— Были проблемы. Она снова умерла за меня. Она два раза умирала за меня.

— И ты опять клонировал Розу?

— Нет! Это сделал чёртов дурак Ставич. «Ради дела», пропади это дело пропадом. Наверное, у всего на свете есть предел прочности. У преданности и любви — тоже.

— Личность — это непрерывность сознания, — с важным видом объяснил Руперт. — У Розы Резерфорд нет непрерывности. Это не та самая Роза. Просто недоразвитый в ментальном смысле клон. Какая разница, что с ней будет.

Кай хмыкнул, встал, подошёл к иллюминатору.

— Знаешь, искин… Когда мы свергли мучителей и захватили «Стрелу», она шла ко мне по коридору и улыбалась — улыбка не изменилась. Когда Арман унизил её, я вызвал парня на дуэль — мы с ним дрались на ножах как бешеные, а она смотрела со слезами на глазах — так боялась за меня. Я бы и сейчас подрался.

— Сколько вам тогда было лет?

— Всем троим по двадцать два.

— А сейчас тебе сколько?

— Физически — тридцать три. Фактически — за сотню. Я же супервиро.

— Большой мальчик, — с непередаваемой серьёзностью заявил Руперт.

— Большой. Пора жить своим умом и не сваливать всё на Лигу.

— Тогда можно преступницу прогнать, — деловито предложил андроид. — Высадить в какой-нибудь мир Ушедших, ну хоть к гирканцам, и привет.

— Видимо, так и сделаю, — согласился Эсперо, подошёл к переборке и потрогал оставленную кулоном зарубку. — Ладно, пускай живёт. Где-нибудь далеко. Последний призрак моей юности.

Глава 16 Консеквенса

Короткая перестрелка затихла так же быстро, как и началась. Зловещая тишина повисла над местом.

— Консеквенса, значит? — прошептал Эл-Рутана и вздрогнул, его протез дёрнулся, словно от фантомной боли, зрачки расширились, рот ощерился. — Откуда они на Терре? Ты что — предал нас, Тр-Аэн?

— Придурок! Здесь глушат связь. У меня не было шанса с кем-то связаться. И какой в предательстве смысл? В Империи меня ждут, чтобы казнить.

Леонид сипло выругался, добавил: «Тихо, вы оба, коты бешеные», — и отключил сенсор браслета.

— Нас заперли в этой долине наглухо, — сказал он, обращаясь к Кэсси. — Консеквенса, говоришь? Значит, наводка была с Земли, может, от кого-то в Йоханнесбурге. Или у отряда Кси утечка. Или ферейцы обгадились. Или, может, всё сразу.

Говорил Леонид словно бы с трудом. Его регенерация не вернулась. Нога кровоточила сквозь повязку.

— Посчитай, Кэсси, сколько нас осталось, — добавил он совсем тихо. — Я теперь вижу плохо, скоро и прибор не поможет.

— Я уже проверил. Живых трое — вы, я и вот этот чокнутый республиканец.

— Численность противника?

— Даже с учётом их потерь — примерно пятнадцать.

— Как ты думаешь, почему они отошли?

— Наверное, перепутали нас с группой Кси. Теперь ждут сдачи или попытки лезть напролом.

— Ждать тут нечего, сдаваться нельзя, надо прорываться. Убьют — так убьют. Мне лично не страшно, я — клон, у меня памяти чуть.

— Спокойно, лейтенант, не торопитесь. По опыту знаю — если нужны пленники, оружие ставят в режим оглушения. Стоит высунуться — и нас схватят. Консеквенсе плевать, клон вы или не клон, супервиро или танцовщица.

— В смысле?

— В смысле — всё равно будет больно.

— Да мне и так что-то больно, — супервиро коротко хохотнул, но с Кэсси всё же спорить не стал. — Нужно потянуть время, — добавил он уже всерьёз. — Вы, двое, слушайте мой приказ. Всё время оставайтесь в укрытии. Эл-Рутана, бери снайперку. Любого, кто высунется, ликвидируй. Ты, Тр-Аэн, если нужно, прикроешь его огнём, а я, кажется, всё. Мог бы ещё пострелять, но слепну. Это не просто рана — это какая-то пакость от криттеров в крови.

— Твою регенерацию вернут. Нужно только попасть на «Горизонт». Давай, наложи жгут.

— Как обычному человеку?

— Да.

— Не надо, бесполезно. Я не стану обузой.

Леонид обмяк. Теперь он полулежал, прислонившись к скале и придерживая раненую ногу. Лужа крови расплывалась всё шире. Вскоре супервиро затих. Кэсси стащил с него тактическую перчатку, поискал пульс на мускулистом запястье, но вена не билась.

— Космос милосердный! — в отчаянии пробормотал Эл-Рутана. — Нас осталось только двое, связи нет, боеприпасов нет. Нам отсюда не уйти. Я Консеквенсе не сдамся, лучше умру.

— Тихо, тихо… Умирать не придётся, если послушаешься меня. Пока что наблюдай за выходом из ущелья. Любому, кто оттуда полезет, целься в голову. Я соберу картриджи для бластера, а потом подумаю.

Кэсси, перемещаясь ползком, обшарил трупы, собрал боеприпасы, аптечки и две фляжки с водой. «Не стоит зря надеяться, — размышлял он, наблюдая за чёрным жерлом. — „Горизонт“ сейчас в бою, эскадрилья Ратибы — тоже. Отсюда не выбраться ни республиканцу, ни мне. Я сбежал из разведки, это правда, но сражаться с Консеквенсой не собирался — всё случилось само собой. Интересно, кто командует на той стороне? Чи-Минара? Нет, республиканцы схватили её ещё до казни Вар-Страана. Не-Джано? Надеюсь, нет — я не слышал про него давным-давно. Ви-Рамо и Та-Сияк, конечно, мертвы. Может, капитан Та-Ниро? Я не хочу схватки с Та-Ниро».

На выходе ущелья наметилось и тут же прекратилось слабое движение. «Кажется, снайпер выдвинулся на позицию», — решил про себя Кэсси и отполз назад к республиканцу, который выглядел совсем неважно.

— Ты что — ранен?

— Да.

— А что молчал?

— Вскользь прошло, по рёбрам, сорвана кожа.

— Скорее всего, не только кожа. Тихо, молчи. Снимай броню, я обработаю рану. Ты прав — отсюда не уйти, но прав наполовину: не уйти обоим, а один сможет.

— Хочешь бросить меня, да⁈

— Конечно, нет. Слушай меня внимательно и сбавь тон, иначе нас услышат. Сейчас я вколю тебе максимально допустимую дозу транквилизатора. Мозговая активность почти исчезнет, пульс замедлится, температура тела снизится, ты потеряешь сознание, исчезнешь с индикаторов и будешь лежать как труп. Ложная смерть продлится пару часов, может, немного дольше. Как только очнёшься, уколи себе стимулятор — инъектор я оставлю рядом.

— А как же ты сам?

— Выйду, сдамся и потребую встречи с командиром отряда Консеквенсы. Это их не обманет, но время мы потянем, а потом сбегу.

— Из Консеквенсы не сбегают.

— Ошибаешься, такое уже случалось. В любом случае, эти проблемы — не твоя забота. Твоё дело — рассказать обо всём капитану Эсперо.

— Тухлое дело. Как-то это не по-нашему.

— А провалить операцию — по-нашему? Если Консеквенса нас возьмёт, то снимет браслеты, взломает их и поймёт, что мы — не та группа Кси, которую они искали…

— Погано!

— Вот именно. Теперь ты понял, почему я должен поговорить с их командиром. Дела у Империи плохи. Может, мне удастся его переубедить. Тебя я не выдам, не беспокойся.

— Но…

Эл-Рутана не закончил фразу, так как Кэсси всадил ему в плечо дозу транквилизатора. Средство подействовало очень быстро — республиканец отключился ещё «на конце иглы». Тр-Аэн проверил результат при помощи медисканера, потом при помощи детектора жизни — слабые сигналы организма не уловил ни один из приборов.

— Отлично. Просто превосходно.

Он выбросил подальше использованный шприц и положил рядом с бессильно обмякшей рукой Эл-Рутаны другой — наполненный стимулятором. Пристроил рядом воду и пару полевых пайков. Собранные браслеты супервиро метнул в тлеющие руины домика. «Вот так, теперь всё чисто. Но люди Консеквенсы, вероятно, пристрелят меня со злости. Или хотя бы из-за паранойи».

— Эй! Я не хочу сражаться! — крикнул Тр-Аэн в темноту. — У меня есть ценная информация!

— Ладно, выходи с поднятыми руками.

Голос очень походил на голос Та-Ниро, но звучал хрипло и устало.

«Космос милосердный, если это правда, с Та-Ниро будет проще».

Кэсси выпрямился и показал невидимому наблюдателю раскрытые пустые ладони и пошёл к тёмному провалу ущелья. Канонада на севере всё ещё продолжалась. Судя по световым эффектам в небе — сражение на орбите тоже. «Вмешательство Кая сейчас не помешало бы, а то меня допросят и, возможно, казнят до рассвета».

При мысли о близкой смерти Кэсси испытывал не страх, свойственный обычным людям, и не предписанное старой Империей безразличие, а нечто вроде тоскливой досады, которая вынуждала его укорачивать шаги. «Бывает судьба и получше. Полёт „Скорпиона“ и мгновенный уход в красивой вспышке огня. На худой конец, испепеляющий луч прямо в сердце».

Залпа, впрочем, так и не случилось. Тр-Аэн прошагал крошечную долину насквозь и упёрся грудью в ствол чужого бластера.

— Ага, вот один пленник. Там ещё остались живые? — спросил знакомый голос Та-Ниро.

— Нет, капитан.

— Тогда соберите браслеты с трупов.

Штурмовик, получив задание, Тр-Аэна тем временем толкнули к скалистой стене, стащили броню, грубо обыскали и сковали руки за спиной. Яркий свет фонаря ударил в лицо, и Та-Ниро глухо выругался.

— Я так и знал, предчувствовал, — пробормотал он едва слышно. — Зачем ты здесь, Тр-Аэн?

— Потом расскажу.

— Очень надеюсь, что объяснение будет связное. Ради твоего же блага, друг.

Штурмовик, которого послали за браслетами, уже вернулся ни с чем — костёр эффективно испортил чипы.

—Придержите пленника, мы телепортируемся, — приказал Та-Ниро.

В тот же миг темнота ущелья исчезла, сменившись тусклым и ровным светом ламп в незнакомом пещерном гроте, заваленном ящиками с оружием и уже распакованным оборудованием.

— На пол!

Кэсси подчинился окрику и присел возле стены, незаметно наблюдая, как агенты приводят в порядок снаряжение и помогают своим раненым. «Остроумно придумано: замурованная пещера, попасть в которую можно лишь при помощи транспортной установки корабля. Этот корабль, должно быть, торчит на орбите. Хотел бы я знать, кто там командует на мостике…».

— Будешь так откровенно таращиться и подсчитывать — придётся завязать тебе глаза, — хмуро сказал Та-Ниро, который приблизился и сел рядом на складной табурет.

— Привет, я рад тебя видеть, соратник.

— Привет, Тр-Аэн, но я вовсе не рад, потому что ты дезертировал. Потом доносили, что ты, вроде бы, погиб. Позже мы узнали, что ты впутался в авантюру и оказался в тюрьме у Ке-Орна. И вот, наконец, я встречаю тебя на враждебной нам Терре. Печальный и позорный путь для офицера Империи.

— Хочешь, чтобы я объяснил?

— А что ты можешь объяснить, предатель? Сдался республиканцам, наша великая императрица пришла в бешенство. Требовала выкрасть тебя и доставить. Собиралась допросить лично. Чем заканчиваются допросы её величества, ты, полагаю, знаешь.

— Конечно, как не знать. Меня забавляет другое — с каких пор женщина, которую ты в пьяном виде называл потаскухой, вдруг сделалась «великой императрицей».

— Заткнись, а то…

— Что «а то»? Бить будешь? Давай, начинай — руки у меня скованы, так что никаких проблем.

Та-Ниро и впрямь разъярился так, что перестал следить за мимикой, оскалился и сморщил нос. Впрочем, он почти мгновенно справился с собой и ограничился тем, что тыльной стороной ладони слегка ударил Тр-Аэна по скуле.

— Ради твоего собственного блага, прошу тебя, заткнись. Хочешь умереть?

— Нет.

— Тогда не нарывайся и помни — я хоть сколько-то склонён к жалости, а вот остальные здесь — точно нет.

— Значит, командуешь вовсе не ты.

— Командует майор Ана-Кита, изрядная стерва, и, когда она прибудет, ты воистину поймёшь, что я имею в виду.

— Майор Ана-Кита? Эта дама ещё недавно была лейтенантом. Великолепный карьерный рост сразу на два ранга.

— Издеваешься? Ну, конечно, конечно… Ана-Кита воспользовалась обстоятельствами и повысила сама себя. А кто во всём виноват? Терране вкупе с твоими дружками — чумазой республиканской сволочью. Они убили полковника Вар-Страана, и Вар-Страан теперь мёртв. Наша «великая императрица» вдруг взбесилась и лишила Консеквенсу полномочий. Нас выгнали, Кэсси! Ну ни хрена себе! Не посмотрели ни на заслуги, ни на обстоятельства.

— А чего ты ожидал? Покойный Вар-Страан был законченный псих.

— Тихо! Сбавь тон. Вар-Страан уже расстрелян вашими, и во второй раз его не казнят. Подполковник Ру-Рата принял командование и оказался неплохим лидером, но что с ним сделали республиканцы?

— До меня доходили лишь слухи… Ты можешь рассказать детали?

— Вообще-то вопросы здесь задаю я, а ты отвечаешь… — Та-Ниро нервно огляделся и понизил голос. — Ну ладно уж, слушай, — продолжал он. — Ситуация для Консеквенсы оказалась тяжёлой, и Ру-Рата готов был договориться с Ке-Орном, перейти на сторону Сирма-Нова и даже добиться для президента императорского титула…

— Что, не прокатило?

— Увы. Эмиссаром в столицу послали Ана-Киту, и Ке-Орн ей отказал. Нас отвергли, Тр-Аэн. Выкинули, будто паршивых щенков. Ана-Кита разозлилась и собиралась убить Ке-Орна, а на его место подсадить кого-нибудь попроще и попослушней… Ру-Рата ей запретил. Он продолжал надеяться, что президент передумает, если тревожить посёлки диверсиями.

— Не помогло?

— Конечно, не помогло. Республиканская контрразведка арестовала Ру-Рату, а потом выдала его терранцам. Ана-Кита сейчас в бешенстве и поклялась мстить до смерти. Мы нашли неплохих союзников — некий ферейский фонд с терранскими корнями.

— Фонд Шеффера?

— Да. А откуда ты знаешь?

— Слышал вполуха. Кстати, Ру-Рату всё-таки жаль.

— Жалеть поздно. Подумай о себе, изменник. Тебя поймали на горячем — ты же стрелял по нашим.

— Честно говоря, они начали первыми.

— Иронизируешь, значит. Ты вообще-то хочешь выжить или нет? Если хочешь — начинай говорить прямо сейчас, не дожидаясь появления Ана-Киты. Меня интересует задание группы Кси и её маршрут.

— Вынужден огорчить тебя, друг. Супервиро, которых вы недавно отравили, а потом перестреляли, не из разведки. Это десантники флота, сражались тут с криттерами, меня взяли с собой как специалиста по горной войне.

— Не ври. Раз ты не мёртв и не в тюрьме, значит, республиканцы тебя перевербовали. Заставили вредить Империи.

— Об Империи и речи не было, дурак. Если ты не заметил — криттеры штурмуют Терру. При чём тут республиканцы и их разборка с Империей?

— Да ну?

— А что не так? Мы сирмийцы. Зачем ты вообще полез на Терру?

— Ради великого наследия, — Та-Ниро подвигался.

— Какое ещё наследие? Старая Сирма — в негодных для жизни руинах. Всё, что осталось от империи, болтается на космических станциях. От Республики я и сам не в восторге, но она хотя бы дееспособна.

— Я не про такое наследие, про другое. Говорят, в этих горах есть хитрая штука. С её помощью можно менять пространство-время… — Та-Ниро вдруг опомнился и замолчал.

— Чушь, — отозвался Тр-Аэн. — Ничего здесь такого нет, а если и найдётся — достанется игрокам покрепче тебя, придурок. Слушай меня внимательно… Ты связался с криттерами, и теперь тебе кажется, будто обратной дороги нет. Выбор всегда остаётся, по крайней мере, у тебя он есть.

— Какой ещё выбор? — лицо капитана перекосила гримаса ярости. — Сам ты придурок, Кэсси. У меня и у моих парней целых два пути — один в ад, другой — в тюрьму, и я предпочитаю ад, он всё-таки не такой скучный.

— Не надо ни ада, ни тюрьмы. Уйдём отсюда, пока не появилась Ана-Кита. Можешь взять всех, кому доверяешь.

— А потом?

— Потом подумаем и поступим по обстоятельствам.

— Жалкое предложение — бродить по воюющей Галактике вместе с предателем и дезертиром.

— А что — подыгрывать Упырям лучше?

— Лучше. Чтобы уничтожить республиканскую заразу, все средства хороши. Мы не позволим извращать наследие старой Сирмы.

— Та-Ниро, мне кажется, ты свихнулся.

— Свихнулся? Да, криттеры — наши враги, но и врага можно использовать. Если жители Сирма-Нова не желают подчиняться, пусть лучше они умрут.

— Чёрт! Кто промыл тебе мозги? Раньше, на базе, ты говорил совсем иначе.

— Не ври. Ничего другого я не говорил.

— Та-Ниро, послушай…

— Не собираюсь слушать предательский бред. Признайся во всём прямо сейчас, пока ещё не вернулась Ана-Кита, и я попробую спасти твою жизнь. Если очень повезёт, организация примет тебя назад. Конечно, все глупости, которые ты натворил, придётся смыть республиканской кровью, но с твоей силой и навыками…

— Хватит. Нет. Я не стану служить криттерам.

— Очень жаль. Значит, ты умрёшь, причём…

Договорить Та-Ниро не успел — в углу полыхнул зелёный огонь, из призрачного сияния телепортации появилась рослая женская фигура.

Ана-Кита выглядела неплохо, но, пожалуй, чрезмерно эффектно — китель оказался так узок в талии, что врезался в кожу. Высокую грудь и прямые плечи сплошь покрывали галуны. Та-Ниро тут же покинул Кэсси и отсалютовал начальнице.

— Это тот самый пленник? — спросила она.

— Да, майор.

— Времени мало, я допрошу его сама.

Ана-Кита шагнула поближе, внезапно протянула руку и, схватив Кэсси за подбородок, заставила его запрокинуть голову.

— Имя, звание, подразделение, задача?

— Кэсси Тр-Аэн, бывший флот-капитан Империи, теперь лицо без звания и ранга. Волонтёр планетарной обороны Терры. Задание — очистка местности от криттеров и их союзников.

— Агент отряда Кси?

— Нет.

— Ложь. Назови маршрут секретной группы — и умрёшь относительно быстро. Солжёшь ещё раз — смерть получится очень неприятной.

— Вам не повезло, майор Ана-Кита. У меня нет сведений о людях из Кси.

— Да неужели? Это тебе, дерьмо гиены, совсем не повезло. Пока Ру-Рата оставался с нами, я была готова к компромиссам. Теперь — уже нет.

Женщина склонилась над Кэсси. Слой пудры на её лице выглядел толстым, слишком белым и походил на пыль. Рука в кожаной перчатке выпустила подбородок Кэсси и переместилась на горло.

— Вы слишком напористы, мадам, — сказал он с усмешкой.

— Не слишком. Из такой швали, как ты, получаются отличные биодроны. Знаешь, как их делают?

— Знаю, видел.

— И всё же не откажу себе в удовольствии — напомню ещё раз. Подопытным ампутируют руки, заменяют их железом. Потрошат брюшину за ненадобностью. Сверлят череп, вынимают глаз, иногда оба… Смесь мяса и железа — эффективный и покорный работник.

— Впечатляет. Жаль, лаборатория полковника сгорела.

— Верно, предатель. Я обойдусь простыми средствами. Солдаты, разденьте пленника до пояса. Поставьте его вертикально.

«Чтоб их демоны съели, дело плохо, — размышлял Кэсси, нарочито обмякнув в чужих руках. — Эти наручники я мог бы сломать… не наглотайся от криттеров той дряни. Регенерация замедлилась, но не до конца. Умирать придётся долго. И эта сука всё отлично поймёт».

— Госпожа майор Ана-Кита, может, использовать ментальный допрос? — попробовал вмешаться Та-Ниро.

— Зачем? Объект упрям и дерзок. Не думаю, что такую добычу стоит беречь.

Совсем молодой штурмовик приблизился, аккуратно расстегнул комбинезон Тр-Аэна, стянул его настолько, насколько позволяли скованные руки, обмотал перемычку наручников тросом и перекинул свободный конец через подвешенный к потолку блок. Рывок заставил Кэсси стиснуть зубы и закрыть глаза. Он замер, балансируя на цыпочках и стараясь облегчить боль в вывернутых суставах. Пред глазами плавали круги. Недавняя рана на плече открылась, капли крови будто ленивые муравьи поползли по коже.

— Ты член группы Кси?

— Нет.

— Что ты знаешь о ней?

— Ничего.

Ана-Кита исчезла из поля зрения и вернулась с коротким клинком. Металл лезвия светился алым, вероятно, его только что раскалили лучом.

— Майор, вам не стоит совершать это лично, — раздался сдавленный голос Та-Ниро. — Это слишком грязная для вашего уважаемого ранга работа.

— Ничего. В память о Ру-Рата я проведу допрос сама.

— Подполковник Ру-Рата, возможно, ещё жив.

— Для организации и для меня он мёртв.

Раскалённый клинок приблизился к лицу Тр-Аэна, вынуждая его зажмуриться, потом переместился на некотором расстоянии от шеи, опаляя жаром кожу. «Что бы эта стерва ни творила со мной, как бы ни калечила — это не продлится вечно. Я — супервиро. Я не стану кричать, не доставлю им удовольствия».

Он ждал ожога шеи, но железо внезапно прижали к рёбрам — рядом со старым, почти сгладившимся шрамом. От боли Тр-Аэн дёрнулся, повис на вывернутых плечах и прикусил губу. Запахло горелым мясом.

«Подумаю-ка я о чём-нибудь постороннем. Например, про Фели, которая поправляет волосы. Они чёрные и густые, чёрные, как космос без звёзд… Я никогда не боялся тьмы, потому что тьма — это забвение».

— Не смей отключаться, предатель.

Загремело ведро. Поток воды хлынул в лицо. Кэсси вздрогнул, разлепил мокрые ресницы и попытался перенести вес тела на онемевшие пальцы ног.

— Начнём всё заново. Ты работаешь на Кси?

— Нет.

— Что ты знаешь про нексус?

— Ничего.

— Ладно, время ещё есть.

Раскалённое железо поочерёдно ткнулось в грудь, потом во впадину над ключицей, в бицепс, вскользь прошло по щеке. В каждой новой точке оно задерживалось немного дольше. Третье веко Тр-Аэна рефлекторно задергалось, искусанные губы кровоточили, во рту стоял металлический привкус.

— Так мы ничего не добьёмся, майор, — голос Та-Ниро заметно сорвался. — Пленник умрёт, но будет молчать. Нужно снять его с дыбы и использовать ментальный сканер.

— Ладно, действуйте, — раздражённо ответила Ана-Кита.

Она отшвырнула клинок в угол, стащила и брезгливо отправила туда же перчатки. Блок заскрипел, трос провис, Кэсси попытался выпрямиться, но без сил рухнул сначала на колени, а потом на бок. Его подняли, отволокли в угол и оставили лежать на полу.

«Древние боги, помогите… По сравнению с Ана-Китой республиканский майор Ру-Сафаро просто добряк. Даже Та-Сантурана с его нейрохлыстом и шахматами — всего лишь навязчивый шутник».

Безымянный штурмовик снова приблизился. Обруч ментального сканера врезался в виски. Прибор включили — он дал о себе знать острой мигренью и лютой тоской.

— Не спать! Не отключаться! Что ты знаешь про нексус?

— Ничего.

— Где сейчас мятежник Ке-Орн?

— Понятия не имею.

Голову ломило так, что даже саднящая боль ожогов почти заглохла. Мысли Тр-Аэна путались. «Осталось совсем немного. Скоро придёт безумие, а за ним и смерть. Нет-нет… При чём здесь смерть? Боли нет, пещера не существует, меня в ней нет. Прямо сейчас я сижу на берегу моря. Вода течёт плавно, очень плавно… блики играют на гребне волны. Ветер шевелит кроны, птицы щебечут в листве. Фели рядом, её голова на моём плече…»

— Кажется, пленника мы теряем, — сообщил незнакомый голос, который доносился издали и словно бы сливался с шумом воды.

— Что там на сканере?

— Пусто. Мешает ментальный блок.

— Странно. Этот тип хоть и предатель, но вовсе не псионик. Препятствие преодолимо, лейтенант?

— О, да. При помощи специальной аппаратуры. Она есть на корабле.

— Тогда уберите свой негодный сканер. Займитесь здоровьем пленника.

— Насколько тщательным должно быть лечение?

— Минимально необходимым. Пускай он доживёт до прилёта «Экзекутора». Заговорит — казним его обычным способом на борту. Продолжит молчать — отдадим криттерам.

Отключение ментального сканера сопровождалось неприятной судорогой. Красивая иллюзия исчезла, зато ожоги и вывихнутые суставы заныли с новой силой. Тр-Аэна небрежно перевернули на бок ногой. Шприц с лекарством прижался к воспалённой коже предплечья. На миг перед носом Кэсси очутился блестящий сапог, потом врач отстранился.

— Готово. Сейчас пленник успокоится.

— Он нас слышит?

— Ни в коем случае, забылся и отдыхает.

— Очень хорошо. Ступайте, лейтенант, можете тоже отдыхать. Та-Ниро, останьтесь для разговора.

Судороги прошли, но умеренная боль осталась; обещанное лейтенантом забвение не наступило. Кэсси старался не двигаться и дышать ровно, притворяясь спящим, хотя слух супервиро вовсе не исчез, а лишь обострился. Судя по лязгу металла и шуршанию ткани, Ана-Кита и её помощник расположились на складных табуретах.

— Итак, капитан, я желаю уточнить некоторые детали. Что сообщает наш ферейский агент?

— Он в сложном положении, госпожа. Их Сенат не против сепаратного мира с криттерами, но наша Империя для ферейцев — ничто.

— Вот же дерьмо!

— Вторая проблема — ферейцы — члены Альянса и друзья терран. Сложно изменить настроение народа за такой короткий срок. Если мятежники Ке-Орна получат союзников в лице телепатов, Империи не поздоровится. Пока что ферейский атташе ликвидирован вместе с женой. Наш агент устроил так, чтобы убийство свершилось на Сирме-Нова.

— Отлично, но проблема с отрядом Кси не решена.

— Я почти уверен, что наш пленник ничего не знает. Так или иначе, криттеры прямо сейчас штурмуют Терру. Чувствуете канонаду? Ксеносы, конечно, выиграют, нам осталось лишь вовремя убраться. Какая теперь разница, чем заняты агенты Кси?

— Всё не так просто, Та-Ниро. Криттеры стремятся закрыть проблемы человеческих варп-прыжков. Им нужен нексус. Нам бы он тоже пригодился.

— Для чего?

— Вернуться в прошлое и убрать Ке-Орна до начала мятежа. Тогда Империя устоит, а проблему криттеров… её мы решим потом.

— Вот имя Космоса! В такое сложно поверить.

— Тем не менее, всё это правда. Поймите, Та-Ниро, мир изменился. Вас шокировали мои методы, но они вполне оправданы. Мы или приспособимся, или умрём. К тому же, я хочу отомстить за Ру-Рату. Память о нём жжёт моё сердце.

Ана-Кита умолкла.

— Пойду, посижу там в одиночестве, — сухо добавила женщина после долгой паузы.

Размеренный звук её шагов утих где-то в глубине пещеры…

«Итак, что мы имеем… — размышлял Кэсси, разглядывая каменный потолок сквозь муть и зыбкую пелену боли. — Судьба Терры решится в ближайшие часы, и от меня уже ничего не зависит. На Ферее действует агент под прикрытием. Ферейский атташе кое-кого подозревал, и его убили вместе с женой. Дочь, то есть Фели, почему-то не тронули. Мне приходит в голову лишь одна правдоподобная причина — интересы её жениха, этой сволочи Сэма, чтоб он сдох. Трудно сказать, сколько за этим подонком трупов, но наверняка много. Брак со знатной ферейкой полезен ему как прикрытие, по той же самой причине полезна смерть её семьи и безразлична её неверность. Ублюдок просчитался лишь в одном — он не знал, что Фели выберет меня».

— Эй, Та-Ниро, ты, кажется, всё ещё здесь?

— Я здесь, Кэсси. Как ты? Очень больно?

— Больно. Только что очнулся. Пожалуйста, дай воды.

— Конечно, конечно, пей…

Капитан приблизился и напоил Тр-Аэна из фляги.

— Мне очень жаль, — бормотал при этом Та-Ниро, и Кэсси поразила его очевидная искренность. — Прости меня, друг, за эти пытки. Я ничего не смог поделать — это всё Ана-Кита виновата. Ты сильно сердишься на меня?

— Если честно — да. Очень хочется, чтобы ты сдох и провалился в ад. И никакой ты мне не друг.

— Пожалуйста, не надо такое говорить. Потерпи, я сейчас помогу…

Та-Ниро ненадолго отошёл и вернулся со шприцем.

— Тут сильный анестетик, он уберёт боль. Могу ещё дать капсулу под язык.

— Что в ней?

— Яд.

— Засунь себе в задницу.

— Ну, как хочешь. Я же от чистого сердца.

— Ах, Та-Ниро, какой же ты всё-таки слабак и подлец.

— Я не слабак и не подлец, просто не очень сильный, не такой, как ты. Пойми же, Кэсси, организация переменилась — всё стало ещё хуже, чем при полковнике. Какие криттеры? Какая Империя? Большинству агентов на всё наплевать, кроме выпивки и компании рабынь. Прожили ещё один день — и ладно.

— Так в чём проблема? Помоги мне, сбежим отсюда вместе. Сделай это — и я тебя прощу.

— Хотел бы, но не получится. В пещере нет телепорта и нет выхода. Нас вытаскивает отсюда линкор «Экзекутор». Там куча десантников Ана-Киты, там её учёные и палачи.

— Значит, пора прощаться… Спасибо за лекарство, и всё же нам больше не о чём говорить.

— Кэсси…

— Хватит. Проваливай и не мешай.

Та-Ниро ушёл с печальным видом. Тр-Аэн проводил его взглядом и опустил веки. Действие анестетика началось, и боль почти исчезла.

«Вот только не надо пустой надежды, — одёрнул он себя. — Жизнь закончилась, будь я хоть трижды дважды супервиро. Жаль, что Фели больше не увижу. Жаль, не попрощаюсь с „малышом Каем“, этим здоровенным дубиной. А больше жалеть не о чём — провались всё остальное в ад».Тр-Аэн почти дошёл до глубины отчаяния, когда в пещере полыхнуло зелёным — и галлюцинацией это не было.

Мгновенно возникшая Ратиба шагнула наружу из облака искр. Следом за ней в тесном пространстве материализовался десяток супервиро. После этого — второй десяток. За ним — третий.

Кэсси не видел скоротечного боя — он мог лишь слушать гудение бластеров и наблюдать отблески огня. Когда всё стихло, Ратиба приблизилась и опустилась рядом на колени.

— Отвратительно выглядишь, хуже, чем после суточной оргии. И ещё — от тебя, парень, пахнет ядом.

— Это какая-то химия Упырей.

— Много успел вдохнуть?

— Не знаю.

— Эй, врача сюда! Снимите с Тр-Аэна наручники, приготовьте его к телепортации…

Врачом оказалась всё та же Чанда. Она аккуратно перевернула и осмотрела Кэсси. Скулы супервирины напряглись, кулаки непроизвольно сжались.

— Телепорт, госпиталь, койка, — бросила медичка, убирая сканер в сумку. — Крайней опасности нет, но пара шрамов может остаться. С лицом я поработаю отдельно.

— Эл-Рутана… Я оставил его в ущелье…

— Жив, пришёл в себя. Тела остальных только что подобрали.

— Что с криттерами?

— Атаки отражены и на грунте, и на орбите. Вражеский флот пока отступил.

— Который теперь час?

— Самое начало рассвета.

Глава 17 Компромисс

— Яд мы вывели, регенерация скоро восстановится. С лицом всё не так уж плохо, — сказала Чанда, убирая инструменты в лоток. — Рана обширная, но нервы не задеты. Ты ещё улыбаться будешь, если, конечно, найдёшь причину.

— Ну, спасибо, — вяло откликнулся полусонный Тр-Аэн, лежа на боку на стерильной кушетке в госпитальном отсеке фрегата «Горизонт».

— Самый отвратительный ожог у тебя на спине — они что, пытались нарисовать там имперский герб?

— Разве? И похоже нарисовали? Я почти ничего не помню. Впрочем, Ана-Кита всегда была чокнутой.

— Вывихнутые плечи мы тоже вправили, так что будешь как новенький. И всё же выписываю тебе пять дней освобождения от службы. Никаких резких движений, никакого оружия, никаких попыток надеть броню, никакого своеволия. С утра покушал?

— Покушал. Приходила терранка с подносом. Вроде, не супервиро.

— Это наша стажёрка, Соня Русанова. Постарайся при ней не говорить о грустном.

— Почему?

— По личным причинам. Её семью недавно убили на грунте.

— Ого… Понял. Буду иметь в виду.

— Ну, раз всё понял — сходи до регенератора.

— Это ещё зачем? Не пойду. Я же настоящий супервиро.

— Супервиро, которого отравили, резали и жгли. Шуруй, давай, куда я сказала, а не то затолкаю силой.

Кэсси босиком прошагал к похожей на гроб конструкции и с помощью Чанды залез внутрь. Судя по мелким царапинам на поверхности, регенератор недавно чистили от крови.

— У нас большие потери?

— Большие.

— Кто-нибудь из старших офицеров?

— Спроси у капитана Эсперо.

— Ладно.

Кэсси вытянулся на тонкой подстилке. Прозрачная крышка регенератора захлопнулась. По другую её сторону Чанда пальцами изобразила терранскую цифру восемь.

«Восемь часов в регенераторе, и это для супервиро. Госпиталь забит ранеными, но меня держат отдельно. Парни, которые приходили сегодня, резко поменяли тон. Для Эл-Рутаны я больше не „имперская шваль“ и не „прихвостень Тарлы“, а „друг Кэсси“, который прикрыл его от пыток, и, конечно, стойкий солдат. Плохо это или хорошо? Если бы я хотел остаться с ними, то в самый раз. Плохо, если я всё-таки уйду».

Регенератор расслаблял и слегка покалывал кожу. Кэсси расслабился, уснул и очнулся лишь через восемь часов от щелчка прозрачной крышки. Холодный чистый воздух отсека хлынул ему в лицо.

— Встаньте и подойдите к зеркалу, — приказала терранка Соня. — Улыбнитесь веселей. Подвигайте мышцами. Нормально? Как вам работа Чанды?

— Выше всяких похвал.

Тр-Аэн дотронулся до щеки. Воссозданная кожа выглядела здоровой, но отличалась меньшей чувствительностью. Плечевые суставы пришли в норму.

— Вы скоро окрепнете, — заверила Соня. — Только вот драки придётся наблюдать со стороны.

— Можно, я уйду к себе в каюту?

— Нельзя. Спать будете вон за той ширмой, тут же и покормим. Вот, берите поднос.

На подносе оказалась чашка с супом, кусок реплицированного мяса и странный фрукт, вероятно, родившийся в корабельной оранжерее. Тр-Аэн съел всё до крошки, но лишь приглушил вызванный регенерацией голод.

— Синьорина Соня, принесите мне добавку.

— Сразу много нельзя. Желудок заболит.

— Да неужели нельзя?

— Точно-точно.

— Вот же вредная терранка.

Соня скорчила Тр-Аэну рожицу и засмеялась, но глаза оставались печальными.

«Теперь весь паззл сложился, — размышлял Кэсси, вернувшись на койку. — Криттеры хотят придавить чужие варп-прыжки. Консеквенса хочет реванша в войне. Фонд Шеффера орудует на Ферее и договорился с их Сенатом, желает бессмертия себе и супервиро-псиоников. Весь этот клубок гадов собирается найти нексус».

Соня Русанова всё же вернулась и принесла Тр-Аэну терранское яблоко. Фрукт оказался пресным, но Кэсси сжевал его вместе с семенами, потом поискал обувь, не нашёл и, как был, босиком, выскользнул в коридор.

«Горизонт» дремал, но дремал лишь отчасти. На инженерной палубе приглушённо гудели машины. Где-то далеко, на противоположном конце жилого яруса, негромко смеялись два голоса — мужской и женский. Кэсси свернул в противоположную сторону и после короткого блуждания отыскал пищевой синтезатор.

К его немалому удивлению, агрегат не сгенерировал ничего интересного, кроме бутылки воды. «Надо бы отыскать Шандора или Кая, объяснить им, что я реально очень голоден». Кэсси, шлепая босыми ступнями по гладкому полу, двинулся к ближней двери. Створки автоматически разошлись, он переступил порог — и замер на месте, поражённый.

— Космос, сохрани…

Огромный зал сплошь занимали раненые. Бледные, безмолвные или погружённые в горячечный бред, обожжённые, страдающие от декомпрессии, они рядами лежали на кроватях, кушетках и даже на обычных позаимствованных из кают корабельных койках. Стрекотали системы реанимации. Незнакомый врач склонился над медицинским компьютером; при появлении Тр-Аэна он даже не обернулся. Пара мрачных терран интенсивно мыла окровавленный регенератор. На декоративной обшивке самой дальней стены зияла чёрная брешь, за ней виднелся металл и следы грубо заделанной ремонтниками пробоины.

Кэсси пошёл дальше, лавируя между разномастными кроватями, и подошёл к двоим десантникам-супервиро, которые, не убирая оружия, расположились на табуретах.

— Привет, Тр-Аэн. Хочешь поговорить с пленным? — спросил тот из них, который брился наголо. — Проходи и попытайся, но получится едва ли. Сирмиец или без сознания, или молчит. И не вздумай водить счеты. Трогать его нельзя — приказ капитана.

«О чём это он говорит?» — в растерянности подумал Тр-Аэн, но вслух ответил коротким «да» и шагнул за ширму.

На хирургической кровати, в окружении медицинских приборов, с катетером в локтевой вене, неподвижно лежал Та-Ниро. Бледный и измученный сирмиец, казалось, находился в забытьи, но при появлении Кэсси приоткрыл затянутые плёнкой третьего века глаза.

— А, привет, друг, — едва слышно прошептал он. — По правде говоря, я не верил, что ты придёшь…

— Я даже не знал, что тебя схватили.

— Схватили сразу, как только освободили тебя, а вот Ана-Ките повезло — успела удрать на «Экзекуторе».

— Раны серьёзные?

— Говорят, да, но мне всё равно. Я голодаю. Выплёвываю всё, что дают.

— Ну и дурак. Зачем?

— Не хочу в терранскую тюрьму.

— Шутишь. О тюрьме пока речи не было. Ты, главное, в могиле не окажись.

— А ради чего теперь жить? Я ведь запутался, Кэсси. Уступка там, компромисс здесь… И вот докатился — начал работать на криттеров и чуть не сгубил друга.

— Тихо, тихо, хватит. Всё ещё можно поправить.

Та-Ниро то ли устал, то ли подчинился — в любом случае, он умолк и дышал с явным трудом. Лекарство продолжало капать в вену, и колба с флуоресцирующей жидкостью уже наполовину опустела. Тр-Аэн поправил одеяло, сжал в руках твёрдую и холодную чужую ладонь.

— Лежи смирно и слушай меня внимательно. Бояться не надо. Республиканцы почти никогда не расстреливают пленных. У них даже настоящих пыток нет — так, мелочи. Не сомневайся, я это на себе проверил. Просто дай себя вылечить — и всё постепенно изменится.

Рука Та-Ниро шевельнулась, глаза приоткрылись, угол рта дёрнулся в кривой полуухмылке.

— Поздно. Я всё равно умру, — тихим шепотом сообщил он. — Даже если ты не врёшь… Даже если выход есть… мне этот выход не нужен. Спасибо, что пришёл. Теперь, уходя во тьму, я не буду грустить…

— Эй, сирмиец! Кэсси, я к тебе обращаюсь! — донёсся из-за перегородки окрик десантника. — Слушай, при всём уважении, это лучше прекратить. Чанда велела не беспокоить раненого. Увидит тебя — голову оторвёт.

— Извини, лейтенант. Всё, поговорили, ухожу.

Тр-Аэн не столько вышел, сколько вывалился в коридор. «А я ведь мог очутиться на его месте. Если бы не упрямился, если бы не сбежал от Тарлы… Мой бывший товарищ сейчас при смерти. Сделать ничего нельзя, выхода нет. Каждая попытка поступить как лучше лишь создаёт ситуацию хуже прежней. Я мог бы злиться на Та-Ниро, но не могу… Всё, что я чувствую, что меня гнетёт… это глубокая жалость…»

Он машинально прошёл главный коридор до конца и упёрся в тупик, потом развернулся и прошёл его в противоположном направлении. Он метался так меж металлических стен, пока не остановился возле двери симулятора и не коснулся тёмной панели.

— Выберите программу… — немного уныло и словно бы сонно предложил синтетический голос.

— А что у вас есть?

— Наша база весьма обширна и насчитывает тысячу триста двадцать одну запись научного, образовательного, тренировочного и развлекательного характера. Наиболее популярные программы месяца — «Драка в притоне пиратов» и «Ферейская рабыня любви».

— Вот же дерьмо! Опять то же самое! Ферейскую рабыню любви засунь себе куда поглубже.

— Извините, команда непонятна.

— «Драку» и «рабыню» не надо. Имитируй мне сирмийскую часовню.

— Слушаюсь, сеньоро.

Тр-Аэн вошёл внутрь симулятора. Огромный чёрный куб, расчерченный белыми линиями разметки, задержался на миг и исчез, превратившись в зал с высоким сводчатым потолком и витражными окнами. Яркое, но холодное солнце сияло над крышей, играло на витражах, разбрасывало цветные блики по каменному полу. Тр-Аэн замер посреди иллюзорного зала.

— Великий Космос, я далеко не идеальный сирмиец, — заговорил он, обращаясь к незримому безмолвному собеседнику. — Мой дом уничтожен, моя семья мертва. Следуя своей совести, я нарушил формальный долг офицера. Знаю, ты не выполняешь ничьих желаний, и это место — грубая подделка, но подскажи: как я должен поступить? Мой прежний друг встал на сторону криттеров. Теперь он умирает беспомощный и за свои дела уйдёт во тьму. Могу ли я помешать тому, кто сам выбрал ад? Поступив так, уйду ли я ещё дальше с пути чести?

Никто не ответил. В поддельной часовне ничего не изменилось — яркое, но холодное солнце по-прежнему играло на витражах. Поддельные пылинки плавали в снопах света.

«Веду себя как придурок», — внезапно смутившись, подумал Тр-Аэн.

— Извините, — сказал он на всякий случай — и уже в коридоре обернулся, наблюдая, как гаснет иллюзия и закрываются толстые двери.

Вход в каюту крейсера находился в тупике, в двадцати метрах за перекрёстком коридора. В этот поздний час Кай наверняка спал, но Кэсси позвонил, приложив палец к сенсорной панели. Ответом стало сначала молчание, потом приглушённый звук шагов, короткое ругательство и работа дверной пневматики.

Эсперо успел надеть бриджи и белую неформальную рубашку.

— Кэсси, я рад, что ты жив и почти здоров, но во какого чёрта — зачем будить меня накануне сражения? — проворчал Кай, жестом приглашая гостя войти.

Сказав это, он скорее рухнул, чем сел в кресло, и замер в такой позе, обхватив голову руками.

— Извини, что пришлось заявиться ночью.

— Ладно уж, говори. Я догадался — ты не скажешь ничего хорошего.

— У тебя в госпитале умирает пленный офицер. Капитан Та-Ниро, его взяли вчера на грунте.

— Да ну? Прямо умирает? — буркнул Эсперо, потёр руками помятое лицо, нехотя встал и взял из ниши два стакана и бутылку. — Выпей, только чуть-чуть. Если выпьешь много, Чанда будет злиться.

Капитан «Горизонта» неспешно плеснул в оба стакана, отхлебнул из своего и отодвинул остаток в сторону.

— Ты должен кое-что узнать… — заговорил Кай после долгого молчания, когда Тр-Аэн уже подумывал, не стоит ли уйти. — Мы тут поймали «крота». Им оказалась моя давняя подружка. Женщина, которая значила для меня очень много. Да, я понимаю, это просто клон, но всё же… В общем, я уже хотел расстрелять её к чертям, а потом передумал, решил просто выставить с корабля. А ты почем раскис? Из-за «соратника», с которым вместе убивал республиканцев? Пора тебе сообразить, что люди президента Ке-Орна — наши союзники. Хочешь защитить дружка — обращайся к нему.

— Знаешь, твои слова холодны, как полярный лёд.

— Это мои-то слова холодны? Та-Ниро морит сам себя. Мои офицеры не добили его и попытались лечить, а этот парень ещё и кочевряжится. Сейчас он слаб и вызывает у тебя жалость, но если встанет на ноги и освободится — займётся тем же самым: будет убивать республиканцев.

— С чего ты взял? Если ориентироваться на твои эмоции, я ничем не лучше Та-Ниро и тоже был офицером Консеквенсы.

— Да? — Эсперо в некотором замешательстве почесал затылок. — Ну да, ты, конечно, служил в Консеквенсе, но тебя-то я знаю по Меркурию, — продолжил он чуть менее жёстко. — Ты спас мою жизнь, помогал сражаться. После битвы на Земле все тебя уважают. Про Та-Ниро ничего хорошего не скажешь. Ничего.

— Ну так дай ему хотя бы один шанс.

— Как?

— Засуньте его в криокапсулу — пусть отлежится там.

— Ну… идея так себе. Коченеть во льду.

— А что — лучше сдохнуть от голодовки? У Республики что — мало военных потерь?

— Ладно, уговорил, — нехотя согласился капитан «Горизонта». — Дела Республики меня не сильно касаются, но капсулу, ладно, так и быть, забирай. На самом деле я просто не хочу портить победу нашей ссорой. Надеюсь, твой «друг» оценит такое «везение» и не попытается убить тебя при первой же возможности.

Эсперо ухмыльнулся и продолжил:

— Я хочу кое-что потребовать взамен.

— Требуй, я всё сделаю.

— Прекрати обдумывать свой побег и останься с нами.

— Я не…

— Не лги. Я доверю тебе свою жизнь и доверяю во всём, кроме твоего стремления потихоньку удрать. В общем, предлагаю сделку. В конце концов, мы оба супервиро. Криокапсула для Та-Ниро взамен на твою лояльность Космофлоту.

— Поглоти меня Лимб… Я что, должен ещё и поклясться?

— Да.

— Ладно. Клянусь памятью Сирмы и общей для нас памятью Меркурия, что не сбегу. Такая клятва тебя устроит?

Кай молча кивнул. «Всё, обратной дороги нет, — подумал Тр-Аэн со странной смесью облегчения и печали. — Я то ли пленник их Космофлота, то ли часть его. Зато Та-Ниро выживет. Вероятно, будет на меня зол, но, по крайней мере, не отправится немедленно в ад».

— Спасибо, друг, — сказал он вслух.

— Пожалуйста. Насчёт капсулы не беспокойся — распоряжусь прямо сейчас. Возвращайся в госпиталь и постарайся уснуть.

… Едва Кэсси вернулся на свою кровать за ширмой, появилась Соня Русанова с миской овсянки — безвкусной и унылой, как сирмийская война. Кэсси съел и эту пищу, а потом и уснул. Под утро его посетила новая вариация старого кошмара — амфитеатр Вар-Страана, безликие зрители на скамьях, и он, Тр-Аэн, в роли бойца на арене.

Глава 18 Тест Та-Ниро

Суставы Тр-Аэна окончательно восстановились, следы от ожогов сгладились, но закравшаяся в душу беспричинная тревога не проходила. В середине пятого дня ожидания он снова заглянул в госпиталь и обнаружил там угрюмую Русанову, которая возилась с медицинским искином.

— Здравствуйте, Соня.

— Привет, Тр-Аэн, но, увы, вы немного некстати.

— Извините.

— Не извиняйтесь. Я готовлю список тяжелораненых, которых передадут на медицинский транспортник. Нельзя идти в бой с перегруженным госпиталем.

— Разумно. А что будет с остальными?

— «Лёгкие» вернутся в строй, мёртвых отправим на Землю для похорон.

— Кем в ваших списках значится Та-Ниро?

— Который? Тот самый агент Консеквенсы? Его разморозили. Ваш дружок понял, что уморить себя не сможет, немного образумился — по крайней мере, ел, что дают. Вчера начальник внутренней охраны перевёл его в тюремный блок. Это дело меня больше не касается.

— Спасибо. Где я могу отыскать Сато? Он не приходит на обед.

— Не приходит и не придёт. Наш Сато убит, лежит в холодильнике с остальными. Начальник внутренней охраны теперь Надир.

Кэсси заметил, что злая и опечаленная Соня с трудом сдерживала себя. Он попрощался и после коротких раздумий не пошёл ни к Надиру, ни к капитану Каю Эсперо. Вместо этого вернулся в виарум, где раз за разом до позднего вечера стрелял по подвижным мишеням и повторял упражнения с ножом. «Я сделал всё, что мог, и спас Та-Ниро жизнь. Большего он, вероятно, не стоит».

Поздним вечером, у себя в каюте, Тр-Аэн снова обдумывал цепочку событий, сопоставляя известные факты, фрагменты подслушанных разговоров и общие закономерности войны. «Я не могу делиться с Каем неконкретными опасениями. Этим я лишь отвлеку его, ничего не предложив взамен».

В конце концов Кэсси отогнал навязчивое беспокойство, и уже следующим утром наблюдал грандиозную картину сбора кораблей Объединённого Космофлота.

Солнечную систему занимали всё новые боевые единицы — здесь был хоть и потрёпанный, но победивший третий флот адмирала Черенкова, завершивший эвакуацию колоний девятый флот адмирала Дамрана, четвёртый, пятый и восьмой флоты, отозванные из дальних секторов, остатки эскадры сирмийских республиканцев и небольшая группа гирканских кораблей.

Отброшенная, но не уничтоженная армада криттеров в эти дни бесследно исчезла — просочилась через созданные ею «кротовины» пространства.

Систему временных доков развернули на орбите Марса. «Горизонт» ремонтировали одним из первых. Его обшивку местами укрепили, разбитые фальш-иллюминаторы заменили — теперь команда фрегата видела вспышки, которыми сопровождался выход из варпа других кораблей. Материализовавшись из пустоты, фрегаты и крейсера занимали позиции среди блеска временных маяков, но при полном отсутствии противника. Солнце косматым диском висело в пустоте. Кэсси рассматривал эту панораму в кают-компании, пока писк браслета не вывел его из задумчивости.

«На связи капитан Эсперо. Сбор в транспортной через десять минут. Броня не понадобится, у нас совещание на дредноуте „Республика“. Будут союзники и сам сирмийский президент».

Кэсси вздохнул и отправил сообщение в архив. «Так или иначе, придётся показаться на глаза Ке-Орну. Очень надеюсь, что он не помнит моё лицо из розыскных списков».

В тот час близ транспортного отсека уже собрались: сам капитан Эсперо, его старший помощник Дхами и начальник инженерной Шандор.

— Что случилось? Почему спешка, капитан? — спросил Кэсси, вставая на площадку телепортера.

— Скоро всё узнаешь. Возможно, часть информации по нексусу хотят рассекретить.

Ядовито полыхнуло зелёным огнём. Сознание Тр-Аэна отключилось, после чего он обнаружил себя стоящим на палубе крейсера.

— Всем следовать за мной в отсек для совещаний, — приказал Эсперо.

Кэсси пропустил вперёд своих спутников, включая и Шандора, а потом пристроился в конце вереницы офицеров.

Уже знакомые палубы «Республики» сильно переменились — с них исчезли почти все следы рукопашного боя, обновлённая оранжерея сияла новыми гидропонными системами, впрочем, пока ещё совершенно бесплодными. «Надолго ли это?» — скептически подумал Тр-Аэн. Он ненадолго остановился, чтобы поднять сверкнувший под ногами предмет. Им оказался небольшой осколок сиреневого кристалла, очевидно, незамеченный никем фрагмент истинного криттера.

Коридоры корабля выглядели оживлёнными — техники, медики и десантники торопились занять свои места. Дверь каюты-«кабинета» открылась, и президент вышел из неё в сопровождении мужчины в гражданской хламиде. Заметив появление Ке-Орна, Кэсси моментально перестроился так, чтобы между ним и республиканцем оказалась плотная фигура Шандора.

— Итак, сенатор, я хочу определённости, — заговорил Ке-Орн, соизмеряя свой шаг с шагом спутника. — Ферей претендуете на нексус как единственный его владелец?

— Именно так. Нексус — собственность ферейского народа, и она не имеет отношения к текущей войне.

— Тогда к чему же она имеет отношение?

— К пониманию некоторых аспектов нашей истории.

— Послушайте, господин Сэмирай Олари… Нексус не имеет отношения к изучению истории. Это потенциально опасный артефакт, который способен влиять на пространство-время.

— Перемещение во времени позволяет лучше понять истоки нашей уникальной цивилизации.

— Я полагал, что Ферей — одна из ветвей Ушедших, к тому же часть Земного Альянса. Что не так, сенатор?

— Ну, как вам сказать… Мы не хотим полностью ассоциировать себя с Альянсом. Возможно, у Ферей — свой собственный, оригинальный исторический путь… Вы стремитесь объединиться с Землёй. Мы хотим от неё дистанцироваться. Обе точки зрения имеют право на существование.

— Что ж, я вас понял, сенатор. Вы ещё задержитесь на «Республике»?

— К сожалению, нет, не могу. Наше сотрудничество невелико, и долг перед Ферей важнее.

Олари чуть ускорил шаг, обгоняя президента. Тр-Аэн почти задел ферейца плечом и хорошо разглядел его облик.

Сэм был не очень высок, но пропорционально сложен. Светлые кудрявые волосы сенатор стриг очень коротко, словно специально открывая выпуклый гладкий лоб.

«Выглядит как истинный фереец, говорит как фереец и ведёт себя, как фереец. Что там про них говорила Ана-Кита? А, плевать. Чтоб ты в ад провалился, сынок шлюхи».

— Сволочь! — буркнул Кэсси вслух и устремился вслед за Каем и Шандором в зал заседаний «Республики», где офицеры уже занимали свои места, а Ке-Орн, Черенков и Дамран уже расположились в президиуме собрания. Первым заговорил Черенков.

— Рад видеть вас, камарадос, адмиралос, офицерос. Мы собрались, чтобы прояснить некоторые обстоятельства, до сих пор носившие секретный характер. Ваши уровни допуска подтверждены, а потому я продолжу… Минувшие дни стали и чёрными, и славными днями для Земного Альянса. Потери пока не обнародованы, но половина наших кораблей поражена противником — они уничтожены полностью или повреждены. Мы лишились базы Хелико, которая прикрывала Альянс на одном из стратегических направлений. Часть населения колоний и часть граждан союзной нам Сирмийской Республики пришлось эвакуировать на малонаселённые территории — и это, безусловно, тяжёлое решение.

Черенков сделал паузу, оглядел серьёзные лица собравшихся и продолжил:

— Однако, несмотря на все эти трудности, атака криттеров на Альянс отбита. Сейчас их активность резко пошла на спад, хотя сильная сторона противника — их способность к восстановлению и высочайшаямобильность. Криттеры открывают свои порталы там, где хотят, и рейды по нашим тылам в будущем вполне возможны. Прошу присутствующих высказываться свободно. У вас есть предложения, камарадос?

— Мы готовы сражаться даже в безвыходной ситуации, спасём, кого удастся, защитим то, что сумеем защитить, — отозвался кто-то из сирмийских республиканцев.

— Не сомневаюсь в вашей решимости, флот-капитан, однако следует максимально использовать слабые стороны криттеров… если они найдутся.

— В разосланном нам секретном сообщении были сведения о так называемом нексусе. Что это, флот-адмирал?

— Устройство-артефакт, предназначенное для воздействия на пространство-время. Не земного происхождения, хотя, предположительно, находится на Земле.

— Его можно предоставить для исследования?

— В настоящее время — нет.

— Почему? Мы все знаем, что в структуре Космофлота существует отряд Кси. Пусть эти люди дадут ответы на наши вопросы.

— Сожалею, но личности сотрудников Кси не подлежат разглашению. Я отвечу на все вопросы сам.

— Где находится нексус?

— В закрытой системе пещер в незаселённой местности на Земле в районе тридцать седьмой параллели. Точнее я сказать не могу.

— Контроль над ним установлен?

— Нет. Артефакт отлично экранирован. Семь дней назад группа отряда Кси получила задание спуститься в пещеру, подавить возможное сопротивление противника, добраться до нексуса и изъять его. Операция была частично успешной. Группа обнаружила портал, вошла в него…

Черенков сделал паузу. Шрам на чисто выбритой щеке флот-адмирала дёрнулся.

— Потом связь прервалась, и портал закрылся, — коротко закончил он.

— Какова вероятность, что оперативники до сих пор живы?

— Она мала, и всё же я допускаю, что они просто застряли в бункере.

— Можно ли попасть к нексусу иным путём?

— Только разрушая горную породу. Это долгий способ, сопряжённый с риском повредить или активировать объект. В случае его активации события прошлого могут измениться, в том числе не в нашу пользу. Есть информация, что криттеры активно ищут нексус, используя для этого как собственные силы, так и своих союзников из так называемой Империи Сирмы.

— Что вы предлагаете, флот-адмирал? — спросил Ксанте Ке-Орн, которому упоминание империи явно не понравилось.

— Нексус следует изъять.

— Как он будет использован?

— Его передадут специальной группе надёжных учёных для исследования и дальнейшего уничтожения. Темпоральные законы Альянса трактуются однозначно. Перемещения в прошлое запрещены. Мы не станем их пересматривать.

Кэсси, который внимательно наблюдал за собранием, заметил мимолётную ухмылку Эсперо и напрягшиеся скулы Ке-Орна. «Да оба они знают, что такое нексус, знают, что нексус в Галактике не один, а Кай даже пробовал его применить».

Вслух Тр-Аэн не сказал ничего и вид сохранял невозмутимый.

— Каков план операции и кто её участники? — спросил Дамран, который наверняка уже знал ответ.

Черенков повернулся к сотоварищу и коротко кивнул.

— Поскольку десантная группа с «Горизонта» уже взаимодействовала с отрядом Кси, тактическое планирование деталей я поручаю капитану Брауну-Эсперо. Их задача — проникновение в бункер, транспортировка нексуса и эвакуация застрявших оперативников. Именно в таком порядке, а не иначе.

— Вас понял. Будет сделано, — ответил Эсперо, и все взгляды в этот миг обратились на него.

Кай выглядел уверенным, но наблюдательный Кэсси всё же заметил скрытую тревогу друга.

— А если извлечение носителя окажется невозможным? — снова поинтересовался Ке-Орн.

— Тогда следует просканировать артефакт, а после — уничтожить его. Медлить нельзя. Сейчас в боевых действиях наступила пауза, однако медлить нельзя. У капитана Эсперо остались сутки в запасе. Для отработки деталей операции он может использовать достаточно мощный виарум собственного корабля. Вопросы остались?

* * *

— Скверное дело, — сказал Эсперо, уже очутившись на транспортной платформе «Горизонта». — Ты же понимаешь, Кэсси, насколько оно странное. В бункер попасть, возможно, не получится. В худшем случае — мы угодим там в засаду. Криттерам нужен нексус, они высаживали в том районе Упырей и твоих «приятелей» из Консеквенсы, но цели не достигли. Очень интересно, почему.

— Мощная система защиты. Может быть, пространственно-временная.

— В точку. Та-Ниро должен кое-что знать. Пожалуй, я сам займусь его допросом.

— Не надо, Кай. Давай лучше я.

— Это что — солидарность сирмийцев? Думаешь, раз я терранин, то перегну палку?

— Перегнёшь что? Простите, но как сирмиец, я плохо понимаю терранские иносказания.

— Ты опасаешься, что я его отлуплю сгоряча.

— Да нет, не в колотушках дело. Просто я неплохо знаю капитана Та-Ниро. Он… довольно странный сирмиец.

— То есть, слаб?

— В какой-то мере слаб, но при том обидчив и упрям. Тебе придётся выдирать из него информацию ментальным сканером, мне, может, хватит и разговора.

— Ладно, займись, — распорядился Кай, которому надоело слушать препирательства. — Как только Та-Ниро даст показания, встречаемся для тренировки возле виарума. Старший в группе высадки — Дхами. С ним пойдёшь ты, а также Ратиба и двое-трое по моему выбору. Я бы сам пошёл… очень хочу пойти, но…

— Что?

— Командование запретило, — Эсперо сморщил нос и скривился. — С их точки зрения, с командой супервиро справиться могу только я. Если меня завалят, никто не возьмётся командовать скандально известным меркурианским братством. Нет, ты представляешь, какая это чушь.

— Вообще-то не чушь, — Тр-Аэн вздохнул. — Миссия «Горизонта» и вправду держится на тебе…

— Не надо мне льстить. Давай, начинаем работать… Только имей в виду, что Та-Ниро немного не в себе.

* * *

…Кэсси и в самом деле понял слова Кая, как только спустился на тюремный отсек. Стены здесь были толстыми и прочными, настил пола — реберчатый, чтобы не скользил.

Та-Ниро, переодетый в униформу без знаков различия, лежал в подвесной койке. Под глазом капитана разными оттенками багрового сиял недавний кровоподтёк. Увидев гостя, он неловко попытался сесть, а потом просто вывалился из сетки на пол.

— Это ты мне такое подстроил⁈ — почти выкрикнул он, поднимаясь на ноги. — У сирмийского офицера есть право на смерть, а ты подговорил их капитана засунуть меня в криокамеру. Потом меня насильно кормили какой-то дрянью. Теперь я сижу в этой дыре. Хочешь в отместку помучить меня подольше?

— Нет, не хочу.

— Да⁈ Я же всё равно труп, потому что работал на Ана-Киту, и все про это знают! Охрана смотрит на меня как на говно. Им даже бить меня противно! Еду ставят на пол, как животному…

— Хватит, замолчи, от твоей речи звенят стены.

Та-Ниро неожиданно послушно сбавил тон.

— Ты бы лучше убил меня, — добавил он почти шепотом.

— Да неужели? Решил умереть за интересы криттеров? Прекрати истерику и радуйся. Для тебя нашлась сносная работа — поиграть в симуляторе виарума.

— Что⁈ — переспросил ошарашенный Та-Ниро.

— Капитану нужна голограмма бункера с нексусом. Космос нашептал мне, что ты много чего знаешь.

— Отстань. Ничего я не знаю.

Та-Ниро отошёл в дальний угол, прислонился к стене и потрогал синяк под глазом.

— Вы бы хоть приличный мундир мне вернули, — вдруг уныло попросил он. — Или нельзя?

— Нельзя. Он изорван, а униформу Империи тут не делают.

— Ладно, обойдусь. Так о чём мы с тобой говорили?

— О том, что ты врёшь без устали, и мне надоел этот спектакль.

— Я ничего не…

— Хватит. Ана-Кита пыталась добраться до нексуса, а потом приманить к Земле криттеров — пусть жахнут крепитием по всему живому. Выскочить из-под удара она собиралась в другом месте, думаю, телепортацией. На всякий случай детали всегда знают хотя бы двое. Значит, кроме Ана-Киты, есть ещё ты. Так что или соглашайся сотрудничать, или я перестану вмешиваться.

— И что тогда будет?

— Тебя подлечат и отдадут на суд республиканцам. А те припомнят всё — и зарезанных пленных, и дронов из их мяса, и гладиаторские бои, и похищения людей.

— Ох, нет…

— «Ох, да». Всех, кто не хочет сотрудничать, супервиро отдают Ке-Орну.

— Да я же не виноват! Пойми, Кэсси, пойми — выбора у меня не было. Или подчиняешься Ана-Ките, или тебя в лучшем случае поставят к стенке. Или пытаешь кого-то, или будут пытать тебя.

— Слушай, меня тошнит от твоих откровений. Не хочешь к Ке-Орну — можем отдать тебя терранцам. Они — ребята милосердные, пальцем не тронут. Сделают тебе пси-коррекцию личности. Нет прежней личности — нет и проблем.

Та-Ниро так побледнел, что даже синяк сделался блекло-серым.

— Я не хочу, — сдавленно сказал он. — Слушай, Кэсси, давай попробуем как-то иначе.

— Иначе — это ты сдаёшь коды транспортёра и отвечаешь на все вопросы, потом идёшь вместе со всеми в виарум. Если всё сойдётся и вранья не будет, я сам найду тебе адвоката с Сирмы-Нова. Там есть один, очень хороший.

— Можно подумать, в логове мятежа мне станет легче.

— Там тебе не перепишут личность, придурок.

— Зато мне придётся нарушить клятву.

— Клятву кому?

— Так Ана-Ките.

Кэсси развёл руками, Та-Ниро в отчаянии опустился на пол.

— Ты не думай, я в неё не влюблён, — снова заговорил он, машинально трогая синяк под глазом. — Просто кроме команды «Экзекутора» у меня никого не осталось.

— И тебя не волнует, что все они подонки?

— Я стараюсь об этом не думать.

— Ана-Кита даже в Империи вне закона. Она предлагала Ке-Орну власть. Потом собиралась его убить. Предлагала власть Ру-Рате. Наконец, работала на криттеров и вся измазалась в этом дерьме. Ну ладно, допустим, жизни республиканцев не имеют для тебя значения, но криттеры сожгли наш дом, разрушили наши жизни. Ты что, забыл всё это и забыл себя самого?

— Может быть, и забыл. Наверное, так и есть. Ты не знаешь, что такое тьма, друг, а от меня почти ничего не осталось.

«Знаю я эту Тьму, видел в зенках Вар-Страана, — с досадой подумал Кэсси. — Та-Ниро в депрессии и страшно упрям, но должны быть какие-то доводы».

— Ладно. Я понял, ты не можешь принять решение. Я приму его вместо тебя. Ты мой должник. Во-первых, за то, что меня пытала Ана-Кита. Во-вторых, потому, что я спас тебя от смерти. Вставай, пошли, разгильдяй некомпетентный, ты сейчас сделаешь всё, что от тебя потребуют.

— А, раз так, тогда — да, попробую. Но если Ана-Кита узнает… Помоги мне, Космос.

Как только дверь открылась, Та-Ниро покорно поплёлся к выходу.

— Может, хотя бы наручники на него наденем? — хмуро предложил охранник.

— Обойдёмся и так. Он же обычный парень, не супервиро.

По дороге к виаруму Тр-Аэн наполовину тащил, наполовину толкал агента Консеквенсы, который то отставал, то пытался прибавить шагу. Возле симулятора Та-Ниро замер под гневным взглядом Ратибы.

— Мало нам одного бывшего имперского шпиона, теперь появился второй. Кэсси, зачем ты притащил эту шваль? Мог допросить его и оставить в камере.

— Да что ты. Настоящие шпионы — ферейцы, а я вам привёл любителя. Модель территории готова?

Эсперо молча стоял у стены, он не вмешивался и словно размышлял о чём-то, скрестив руки на груди.

— Да, виарум готов, — отозвался Шандор, который возился с панелью настройки. — Мы использовали данные картографии, сгенерировали ландшафт. Как выглядит бункер снаружи?

— Никак. Дверь появится, если набрать код, — сдавленно произнёс Та-Ниро.

— Как устроен бункер изнутри?

— Шестиугольник.

— Что там находится?

— Портал, каменные стены, что-то вроде консоли, какая-то капсула. Закрытая. Я не знаю, что в ней.

— Что за портал, можешь описать?

— Два пилона, между ними огонь и тьма.

«Огонь и тьма…» — нехорошее и ничем не объяснимое предчувствие коснулось Тр-Аэна.

— Ну, моя часть работы готова, — пробормотал Шандор. — Используем всю вычислительную мощность «Горизонта», он учтёт случайные факторы и просчитает действия противника. Уровень безопасности внутри — минимально допустимый.

— Броня нужна?

— Нет, броню симулирует сам виарум. Хочу предупредить всех ещё кое о чём… Иллюзия получится отменная. Из-за психического воздействия системы слова и поступки каждого будут такими же, как в жизни. Стресс, болевые ощущения, личный выбор, эмоции — всё как настоящее. Ненастоящая там только смерть — это имитация агонии, но там, внутри, вы поверите в её реальность. В общем, будьте осторожны.

— Отлично, спасибо за работу, брат Шандор, — отозвался Эсперо. — Напоминаю общую задачу — нужно войти в бункер, подавить возможное сопротивление врага, встретить там парней из Кси, забрать нексус и эвакуироваться. Кроме того, у меня появились корректировки — Шандор идёт вместе со всеми, но старшим группы буду я. Хочу проигнорировать запрет руководства.

— Хм, — только и сказал Шандор. На его лице мелькнула гримаса неудовольствия. — Ладно, как скажешь, Кай, я внесу поправки.

Через пять минут двери виарума медленно разошлись. Эсперо и остальные шагнули внутрь. Тр-Аэн тоже вошёл, даже слышал, как с лязгом закрылся проход. В тот же миг мир переменился, и яркое солнце заставило его зажмуриться.

…Скалы тянулись до самого горизонта. Бурые камни казались безжизненными — ни растений, ни животных, ни следов. Ветер чуть посвистывал, небо побелело от жары.

— Слишком тихо, — прошептал Кэсси и взял бластер на изготовку.

Оружие, экипировка и навигационный браслет на запястье оставались иллюзией, однако вид и тактильное ощущение от каждого предмета полностью соответствовали реальности.

— Давай, иди первым, — сказала Ратиба и подтолкнула Та-Ниро. — Как выглядит проход снаружи?

— Не знаю, я всегда использовал телепорт.

— На детекторе жизни чисто, — сообщил Шандор. — Опасности нет, идём к заданной точке, тут всего метров двести.

Шандор, не отрываясь от сканера, шагал первым, следом — Кэсси и Кай плечом к плечу.

— Теперь понятно, отчего здесь нет поселений. Мрачное местечко, бесплодная земля…

Солнце палило вовсю. Горячий ветер сушил кожу лица. Третье веко Тр-Аэна то и дело рефлекторно прикрывало левый глаз. Шандор потел и вытирал руками лоб, а руки зачем-то о броню. Сделав около четырёхсот шагов, они остановились. Местность вокруг не изменилась — всё те же безжизненные скалы и тропа между ними.

— Место, вроде, то самое.

Та-Ниро попытался облизать пересохшие губы и уставился на свой тактический браслет. Единственный из всех, он не имел оружия — даже иллюзорного.

— Давай, открывай проход, — приказала Ратиба, сопровождая эти слова очередным тумаком.

— Не торопите меня, сеньорита супервирина. Небольшая настройка. Ввожу код… Вот так.

С полминуты ничего не происходило, потом камень дрогнул и раздвинулся, пропуская поднявшуюся из-под земли невысокую, вроде башни, конструкцию с дверью. Эта дверь оставалась закрытой.

— Наверное, её нужно лишь сдвинуть руками. Вон там есть рукоять.

— Ну, это мы легко, — заявил Шандор, вцепился в металл и со всей силой супервиро оттащил преграду в сторону.

Дверь натужно заскрипела, перемалывая крошево известняка и открывая тёмный проём.

— На детекторе чисто. Внутри ни криттеров, ни оперативников Кси. Капитан, такое возможно?

— Не знаю, — отрезал Эсперо. — Сейчас проверим. Следуйте за мной.

Он первым шагнул за порог, Ратиба и остальные двинулись следом. Замешкался только Та-Ниро, и Кэсси вернулся, чтобы взять его за плечо.

— Почему ты такой бледный? Всё ещё болен?

— Нет, здоров, но кое-что сделал не так. Сам не понимаю, в чём ошибка, мне не дали времени подумать.

— Думать уже поздно, пошли.

…Кэсси подтолкнул агента Консеквенсы к тёмному проходу, но попасть внутрь они не успели. Гравитационная ловушка в бункере включилась автоматически, сокрушая плоть, сдавливая органы и перемалывая кости. Почти все погибли мгновенно и молча. Ратиба успела вскрикнуть. Эсперо продержался дольше всех — он полз к цели и умер, не достигнув её.

— Кай!

Тр-Аэн прыгнул вперёд, но упал и откатился в сторону, наблюдая синее свечение и ощущая, как волосы на голове шевелятся от близости ловушки. Грудь и живот сдавило так, что сработал рвотный рефлекс.

— Кай!

В бункере стояла мёртвая тишина. Ветер всё так же свистел в скалах.

— Я не знал! — кричал Та-Ниро. — Клянусь памятью матери, я не виноват! Давай, стреляй, я сам хочу умереть…

— Сейчас просто заткнись. С тобой разберусь потом…

Ловушки криттеров не действуют вечно. Они работают, пока не кончится энергия или пока не умрёт последняя жертва. Тр-Аэн выждал, когда угаснет синее сияние, и вошёл внутрь с бластером на изготовку.

Шестиугольное помещение выглядело полузаброшенным. Консоли слабо мерцали. Белый, покрытый пылью кокон находился в углу. Тр-Аэн даже не посмотрел на драгоценную добычу — он склонился над тёмной грудой, которую поначалу принял за Эсперо, но погибший оказался простым десантником…

…Эсперо тоже умер, но умер он почти у цели. Броню капитана расплющило, хотя лицо и одна рука хорошо сохранились. Пальцы этой вытянутой руки касались кокона, ледяные глаза оставались открытыми.

— Кай… — снова позвал Кэсси, опускаясь на колени. — Как так вышло? Да что же ты так, «малыш Кай»…

Он протянул руку, чтобы закрыть странно живые глаза мертвеца, но в этот миг всё дрогнуло.

Стены бункера поплыли, тело Кая рассыпалось, словно песок.

Тр-Аэн резко вдохнул, будто вынырнул из воды. Кай уже пришёл в себя — он выглядел немного потрясённым, но очень-очень живым.

— Чёрт… — выдохнул Тр-Аэн, сжимая кулаки. — Это было… слишком. Слушай, капитан, давай я в следующий раз умру первым.

— Ничего-ничего, так и задумано, — хохотнул Шандор, вытирая пот со лба.

— Ах ты, предатель, сучий выкидыш… — выругалась Ратиба, тоже поднимаясь с покрытия виарума, разделённого разметкой на квадраты.

Та-Ниро, к которому были обращены эти слова, сидел на полу с остановившимися глазами. Он не реагировал ни на ругань супервирины, ни на её пинки и, казалось, пребывал в прострации.

— Ну-у-у… Вот не будем врать, мы сами виноваты — тактических ошибок оказалось достаточно, — заметил Эсперо, почесав висок.

Кэсси подошёл к Ратибе, которая продолжала трясти Та-Ниро, дотронулся до её плеча.

— Прекрати, успокойся. С него хватит.

— Успокоюсь, когда он умрёт.

— Возможно, наш помощник тут совершенно ни при чём. Он остановил меня, когда я собирался зайти в ловушку.

— Остановил, потому что вы с ним одной породы.

— Ты и мне не доверяешь, Ратиба?

— Чёрт! Я верю в твою честность, но не в твою рассудительность, сирмийский псих.

Супервиро зашевелились, вставая и демонстрируя всю палитру досады и гнева.

— Хватит! Отставить! — снова вмешался капитан Эсперо. — Кто не уймётся прямо сейчас, отправится в лазарет. Чанда — прекрасный врач, закатит такого успокоительного, что неделю не проснётесь.

Супервиро почти все до единого восприняли обещание капитана всерьёз и притихли. Та-Ниро остался сидеть на полу, унылый, с пустым взглядом. И только бесцеремонный Шандор расхохотался, а потом, вспомнив о вежливости, подавился смехом и добавил:

— Ты человек опытный, капитан, разъяснишь нам суть главных ошибок?

— Первая и главная ошибка — мы забыли, что детектор жизни игнорирует неодушевлённые ловушки. Мы привыкли, что ловушка — лишь часть тактики на поле боя, и не ожидали найти её в пустой комнате… Пробуем ещё раз, ребята. Надеюсь, во второй раз получится.

— Попробуем, конечно, но, ты, Кай, уж простите мою наглость — к сказанному я кое-что добавлю. Участие капитана в операции — ошибка с самого начала.

— Да ну?

Эсперо выдал раздражение гримасой, но относительно быстро взял себя в руки.

— Кажется, я понял, — сухо сказал он.

— Тут только дурак не поймёт… Место командира на мостике, камарадо капитано. Ваша смерть станет критической утратой, капитан, сэр. А вот моя… моя лишь неприятной потерей. В общем, давайте, я справлюсь сам.

Гневное выражение исчезло с лица Эсперо.

— Н-да. Вот оно, меркурианское братство во всей красе. Уже и на «ты» со мной перешли, и спорить начали. Ладно. Шандор прав, я ухожу. Даю три часа на подготовку. После этого продолжайте.

Эсперо отдал последние распоряжения и ушёл в одиночестве.

Глава 19 Какое интересное дерево

В каюте Кая встретил, словно бы взволнованный, Руперт. Имитировал эмоции андроид замечательно.

— У меня есть интересная информация, шеф.

— Да? Какая же? О криттерах?

— Нет. О ваших родителях.

— Камнями Меркурия клянусь — понятия о них не имею.

Эсперо хмыкнул, лёг на заправленную кровать и уставился в потолок.

— Вообще-то, могу догадаться, кем они были, — добавил он, подумав. — Людьми, которые продали фонду Шеффера ненужного отпрыска.

— На самом деле всё немного не так. Я раскопал базу геномов жителей Земли, Меркурия, колоний и потратил на это несколько дней. Нашёл вашу матушку, вашего батюшку — обоих с вероятностью девяносто девять процентов.

— Что до того? Они давным-давно мертвы. Я не страдаю комплексом сироты.

— Вам не интересно моё исследование? — человечески обиженно спросил Руперт.

— Интересно. Валяй, рассказывай, — согласился Эсперо, который, давно привыкнув к андроиду, пытался его не обижать.

— Ваш отец действительно носил фамилию Эсперо — поменял её, чтобы выглядеть настоящим колонистом. Он был из первой волны переселенцев, инженер Меркурианской горно-рудной компании. Приехал на планету с женой и вашим старшим братом.

— Сто-стоп. У меня был брат?

— Был. Но по меркам искина или по меркам супервиро — совсем недолго. Шахты на Меркурии работали лет десять. Под конец этого срока родились вы. Потом шахты истощились, содержание колонии стало нерентабельным. Вашего батюшку уволили с должности и предложили работу на Земле. А дальше начинается самое интересное. Он отказался уезжать. Пытался доказать, что шахта не истощилась, и всё это — финансовые махинации компании. Жил какое-то время на Меркурии, скандалил в ленте колониальных новостей. А потом случилось большое несчастье.

— Какое?

— Отказал спутник терраформирования. Купол перегрелся и рухнул. Больше о вашей матушке, батюшке и братике-подростке информации не осталось. Самый вероятный вариант — они погибли от жары и радиации.

— А я — нет?

— Каким-то образом — нет. Вы очутились в тренировочном центре фонда Шеффера.

— Ну, история очень интересная, только что она меняет? — возразил Кай, продолжая рассматривать потолок. — Меня в раннем детстве не купили — меня подобрали бесплатно. Вот и вся разница.

— Интерес представляет ваше генеалогическое древо, которое я тоже восстановил. Давайте начнём по порядку. Примерно четыреста лет назад, в самом начале варп-эпохи, космический корабль «Алконост» с солитонным двигателем под командованием капитана Сибирцева отправился в систему Росс. На корабле служили два пилота малых кораблей — некая Евгения Нечаева из Москвы и некий Андрей Мартынов, он же Андреас Мартинес — полуаргентинец-полурусский из Буэнос-Айреса. Они стали супругами, родили сына, который стал родоначальником генетической линии Мартинесов, к которой относился и ваш батюшка.

— Я сейчас усну от скуки, — подколол Руперта Эсперо. — Четыреста лет назад у любого человека были какие-то прародители.

— Я бы не стал вас злить, мой уважаемый шеф, но имеются некоторые нюансы. Мартинес-сын женился на внучке того самого капитана Сибирцева, который стал первооткрывателем системы Росс. Его сын продолжал линию Мартинесов, а дочь вышла замуж в Москве. Старый капитан Сибирцев был, говорят, совсем не прост. На нём регенерировали раны, а однажды он рухнул на истребителе с орбиты — причём без смертельного для себя исхода.

— И что с того? Капитану повезло.

— Ещё немного терпения, капитан. Та девушка — потомок Сибирцева и Мартинеса, которая вышла замуж в Москве, — стала родоначальницей генетической линии Русановых. Таким образом, стажёрка Русанова — ваша очень дальняя родственница. Для такой малой степени родства нет названия, но…

— Что «но»?

— Она, возможно, носитель аллелей потенциального бессмертия.

— Вот же чёрт!

Апатия мигом соскочила с Эсперо. Он встал и подошёл к голограмме вплотную, словно та была человеком.

— Послушай, дружище Руперт. Прямо сейчас ты перешлёшь это замечательное генеалогическое древо мне. Свою копию уничтожишь. После этого ты уберёшь из памяти всё, что сейчас сказал. Не вздумай хитрить — а не то узнаешь, как стираются голограммы.

— Но, босс… Я всего лишь хотел угодить…

— Спасибо, угодил, чёртов сплетник. Давай, стирай.

Проверив память Руперта, Кай уставился на видимый из иллюминатора диск Луны.

«Бедняга Сергей Русанов. Вот кто бы расстроился, узнай он о таком родстве. Впрочем, чёрт с ним, с дальним родством. Если Ставич узнает о возможности создать бессмертную супервири́ну, он такой возможности не упустит. Кси будет требовать от меня технологию, а от Сони — согласие. Они умеют уговаривать — знаю, чем такое кончается, — и не хочу жить с грузом вины. Хватит и одного Эсперо».

Глава 20 Тест Та-Ниро, дубль два

«Всё, что мы сейчас делаем, держится на шатких предположениях, — в некотором унынии размышлял Тр-Аэн. — Может, проклятый Сэм прав — попробовал выпросить нексус, не получил и спокойно откатил назад. Терране, сирмийцы, ферейцы, криттеры — мы все ловим птицу в небе. Один нексус я уже видел. Использовал, чтобы изменить судьбу Сирмы, и что? Да ничего не изменилось. Кай тоже пытался спасти своих меркурианцев и говорит, что лишь увидел паршивый сон. Нексусы не для людей. Не нами создано — не нам и пользоваться».

Кэсси вздохнул. Он старался не смотреть в сторону Та-Ниро, который скорчился у стены на полу.

— Можете начинать, парни, — раздался голос Шандора. — Теперь я не заставлю вас шагать по камням — окажетесь прямо перед бункером. Давайте, соратники, вперёд…

Кэсси шагнул в пространство виарума, и мир снова переменился. Ветер свистел в скалах. Бластер привычно лежал в руке.

Вскоре камень и песок дрогнули, пропуская поднявшуюся из-под земли башенку. Шандор подобрал кусок песчаника и, размахнувшись, метнул его в проём. Внутри полыхнуло темно-синим, от близости гравитационной ловушки зашевелились волосы.

— Вот и всё, — сказал супервиро через пять минут. — На детекторе жизни чисто.

Он метнул второй камень, который не произвёл никакого эффекта, и меркурианцы осторожно приблизились к проходу. Внутри всё так же слабо мерцали консоли. Белого кокона на месте не оказалось.

— Что-то похоже на сбой программы, — буркнул Шандор и вытер потный лоб. — Ратиба и вы двое — остаётесь снаружи, наблюдаете за местностью. Остальные — со мной.

В бункере пахло пылью и едва-едва чем-то химическим. Генератор энергии, вероятно, замуровали в одной из стен — оттуда к консолям тянулись толстые кабели. Портал возле дальней стены сиял огнём и тьмой, манил Тр-Аэна возможностями и риском. «Один шаг — и я, быть может, окажусь далеко, там, где я буду свободен. Новый мир без тревог, тайны без страха, жизнь без боли…»

…Знакомый, но такой далёкий голос Та-Ниро вывел Кэсси из состояния, близкого к трансу.

— Не смотри туда, друг. Это всё штучки ксеносов.

— Ладно, не буду. Всё в порядке.

Тр-Аэн ещё раз проверил детектор на браслете и подошёл к консоли. Знаки на ней выглядели безумно изломанными и странными. Шандор, поиграв с сенсорной клавиатурой, с сожалением отступил.

— Не получается. Никакой возможности взлома. Не похоже, чтобы эту штуку трогали до нас — везде слой пыли в палец толщиной. Консоль, даже если бы сработала, управляет только порталом. Нексуса тут нет, группы Кси нет, задание провалено.

— Ваши приказы, лейтенант?

— Готовимся к эвакуации.

— А что если пройти через портал и поискать группу с той стороны?

— Они не вернулись. Там или пусто, или трупы.

— По телам десантников можно определить, кто их убил. Криттеры, агенты Ана-Киты или кто-то ещё. Может, в штабе Космофлота работает чужая…

— Чёрта лысого! Такое известие порадует Кая? — Шандор вздохнул. — Ратиба, Джан, Тино — за мной. Заходим в телепорт. Держаться всем вместе. Тр-Аэн, присматривайте за Та-Ниро. Оружие на максимальную мощность.

Портал всё так же полыхал между двух пилонов. Шандор и остальные прошли между ними — и исчезли.

— Быстро, давай, шевелись.

Кэсси слегка подтолкнул Та-Ниро, который попытался упираться на самом пороге, прошёл сквозь мерцание — и едва не задохнулся от сернистых испарений и…

— О, боги Сирмы! Мы вообще где?

Своды пещеры терялись во мраке. Где-то неподалёку булькала расплавленная лава. Неровности пола сглаживала металлическая платформа, но закреплённое на ней оборудование расстреляли совсем недавно. Груда битого металла и оплавленного пластика дымилась, добавляя к сернистым испарениям свою порцию вони. Серый кокон одиноко стоял в углу.

— Надеть респираторы, обыскать помещение, — приказал Шандор.

Тела агентов Кси нашлись почти сразу же. Все пятеро лежали вповалку там, где держали оборону — позади уже отключившихся энергощитов. Всех расстреляли из бластеров. Шандор присел на корточки и проверил амуницию убитых.

— Браслетов ни у кого нет, так что это работа Консеквенсы, — констатировал он, вставая. — Ушли и почему-то бросили кокон. Нужно его забрать.

— У Ана-Киты свои трюки, — добавила Ратиба с кривой усмешкой.

Та-Ниро заметно вздрогнул. Кэсси приблизился к пыльному артефакту, хотел тронуть его, но не посмел и убрал руку.

— Он древний, как сами звёзды.

— Всё может быть, — буднично согласился Шандор, — однако древность или не древность — мне на это болт положить. Сейчас навешу на него антиграв, включу — и потащим.

Он приблизился и прилепил к серому боку кокона небольшое призматическое устройство. Запустить прибор супервиро не успел — отравленный воздух пещеры всколыхнулся и сверкнул огнём телепортации. Из самого центра этого сияния выступили фигуры.

— За барьер! — крикнул Шандор, запуская генератор силового поля.

Первые выстрелы чужих бластеров ударили в невидимую, но прочную преграду и отразились от неё зелёными сполохами. Кэсси толкнул Та-Ниро, заставляя его пригнуться, однако новый залп не последовал — и наступила тишина.

— Привет! Как мы вовремя вернулись! — раздался иронический голос Ана-Киты. — Кажется, тут полный набор швали: терранское отребье, их дружок — предатель Империи. Как ожидаемо всё вышло! Сюрприз лишь в том, что вместе с ними явился мой заместитель. Послушай, Та-Ниро, я была уверена, что ты погиб.

— Почти.

— Сожалею, что почти. Я думала, ты мужчина. Теперь придётся думать, как поступить с некомпетентным агентом, то есть с тобой.

— Ну хватит! — рявкнул обозлённый Шандор. — Времени на долгие дебаты нет. Полагаю, сеньора, вы явились за нексусом. Клянусь Меркурием, добычу вы не получите. Предлагаю: или мы дерёмся насмерть, или вы уходите. Ради разнообразия можете сдаться — я не возражаю.

— Ха! — Ана-Кита коротко рассмеялась. — Интересные идеи, терранин, но неправильные. У нас численный перевес в три раза, и мне не нужен ваш артефакт. Пускай он подольше пробудет здесь. Вскоре сенсоры засекут его, а потом криттеры отправят сюда заряд крепития.

— И что?

— Столица Альянса исчезнет.

— Ну, это всё равно что суицид, сеньорита, — рассудительно заметил Шандор. — Мы не пропустим вашу группу в портал, так что сгорим все вместе. Нравится такой вариант?

— Не возражаю, — нервная судорога уже подергивала лицо Ана-Киты. — Я умру, служа Империи, не то что предательская мятежная шваль.

— Да вы, вероятно, рехнулись, майор. Нет, насчёт «умереть» я верю. А вот насчёт службы Империи — хватит врать. Лучше скажите: «служба криттерам».

Кэсси не без тайного удовольствия наблюдал нервный срыв госпожи лидера Консеквенсы, но удовольствие длилось недолго. Через миг огонь противника почти снёс уже ослабевший щит. Бой оказался недолгим. Шандор попытался прорваться к Ана-Ките, которая поспешно укрылась за спинами своих агентов. Щебень и осколки металла разлетались во все стороны, но нетронутый серый кокон продолжал торчать в углу. Раненый в бедро и руку Тр-Аэн упал; его разбитый рикошетом респиратор стал бесполезным. Задыхаясь в ядовитых испарениях, Кэсси видел, как один за другим гибли десантники Ратибы. Шандор, вероятно, тоже умер. Та-Ниро поднял выроненный Тр-Аэном гранату, вооружился и волоком оттащил товарища в сторону.

— Я ошибался. Я всё исправлю, — прошептал он. — Тебя больше не отправят на пытки. Планету тоже не взорвут.

«Постой, это же всё иллюзия», — хотел возразить Кэсси, но не успел.

Граната полетела в сторону кокона. Пламя взрыва уничтожило артефакт, заодно сжигая воздух, плоть и металл.

Тр-Аэн умер, не договорив.

* * *

— Ах ты, имперский засранец! — сказала Ратиба Та-Ниро, поднимаясь на ноги с невольным стоном. — Думаешь, если один раз не подгадил, так сразу восстановил честь?

— Нет.

— Учитывая ситуацию, ты поступил достойно… Но как же, мама дорогая, болит теперь мой обожжённый зад!

— Это психическая иллюзия. Она скоро пройдёт.

Та-Ниро вышел вместе со всеми, но, едва покинув виарум, он снова забился в угол. Десантники выглядели ошеломлёнными и усталыми. Широкая физиономия Шандора вполне отражала его мрачное настроение:

— Имитация несовершенна — не просчитывает возможности супервиро. Случись такое в реальности, я бы порвал суку Ана-Киту на части.

— Возможно, — тактично ответил другой супервиро. — Точность имитации всего восемьдесят процентов. Как думаете, стоит ли повторять эксперимент?

— Не стоит. Мы поняли всё, что могли. Портал на грунте ведёт в некое замкнутое пространство. В этом пространстве находится артефакт, возможно, тот самый нексус. Он опасен — от него лучше избавиться.

— Однако приказ Черенкова сводится как раз к противоположному. Нексус нужно изъять и погрузить на корабль.

— Знаю! Не мне, такому-сякому, спорить с приказами терранского адмирала. А вот капитан Эсперо ещё может повлиять на решение штаба.

…Тр-Аэн слушал эти разговоры и не слышал их. После иллюзорной смерти он ощущал мир во всей его полноте и одновременно испытывал безмерную усталость. Шандор и Ратиба ушли. Та-Ниро увели под охраной. Кэсси вернулся к себе в каюту, прикидывая, на что потратить оставшиеся до высадки два часа. Он принял душ, сменил одежду и проглотил лёгкий стимулятор, проверил оружие и броню.

«Судя по результатам имитации, миссию никто не переживёт, — думал он, перебирая немногие вещи, которыми обзавёлся на „Горизонте“. — Значит, жить мне остаётся два с небольшим часа. Надеюсь, смерть будет с честью, хорошо бы — и с пользой тоже. Раньше мне было плевать, а теперь вот умирать не хочу. И от миссии тоже не откажусь. Кай — мой друг, но он уже хоронил слишком многих. Память будет короткой, а потом… без громкого имени, без славы, я стану тенью и уйду в страну теней».

Желая скоротать время и отделаться от мрачных мыслей, Тр-Аэн активировал планшет и принялся сочинять письмо Фелиции. Поначалу он попытался писать по-ферейски, но, помучившись с чужой грамматикой, Кэсси решил в большей мере полагаться на вдохновение и в конце концов составил пригодный, с его точки зрения, текст.

Госпоже Фелиции из рода Минтари,Ферей, город Циара,от известного ей офицера с крейсера «Горизонт» Дорогая Фели!В первую очередь хочу извиниться за те неуправляемые эмоции, под влиянием которых я попытался последовать за вами. Вы поступили правильно, когда решительно мне отказали.Долг перед товарищами по оружию требует от меня участия в войне до её завершения.Напоследок хочу сообщить, что благодаря вашему вмешательству я обрёл мир в собственной душе. Пожалуйста, будьте осторожны. Желаю вам счастья и мира.Ваш искренний друг, Кэсси.

Ещё раз перечитав письмо, Тр-Аэн убрал слова «до её завершения», посчитав их слишком пафосными. Вспомнил, что до сих пор находится в розыске, и вычеркнул клановое имя в подписи. Наконец, он удалил и ту часть фразы, где упоминалась ферейская политика. Переделанное послание, определённо, пропустила бы военная цензура.

— Вот и всё.

Отправив этот короткий текст, он деактивировал планшет, чтобы надеть боевую броню.

Глава 21 Последний прыжок

Кай Эсперо лично провожал десант.

— Мы учли все прежние ошибки, — сказал он, шагая по коридору рядом с Тр-Аэном. — Больше никаких малых групп — высаживаем сразу три сотни солдат. Они займут местность и в случае надобности обеспечат подкрепление. Твой приятель из Консеквенсы посидит в камере под стражей. Больше он нам не нужен. Коды доступа к бункеру получат все офицеры, включая младших. «Скорпионы» прикроют группу с воздуха. В случае атаки на орбите вмешается флот Черенкова. У нас достаточно сил, чтобы справиться с любой задачей. Если тебе мешают сомнения, лучше останься на борту — твоё участие уже не важно.

— У меня нет сомнений.

— Хорошо. Это твой выбор. Желаю удачи. До встречи, друг.

Кэсси, прощаясь, отсалютовал по-сирмийски — прижал кулак к груди — а потом встал рядом с незнакомым лейтенантом. Шандор, который только что был рядом, затерялся в массе новых подчинённых. Телепорт работал не переставая, и толпа терран в транспортной постепенно редела. Кэсси дождался своей очереди, шагнул в телепорт и через миг очнулся на вершине горной гряды.

Идеальные скалы виарума обернулись шершавыми древними горами, сухой травой и козьим помётом под подошвами ботинок. Мутные тучи, которые, возможно, предвещали бурю, зависли в небе.

— Странно… Что-то тут не то.

— Да ладно, не мучай себя вопросами. Красота Земли не по нашей части, — буркнула Ратиба, незаметно появившаяся из телепорта.

— Если виарум ошибся в пейзаже, то ошибки в тактике операции окажутся ещё больше.

— Может, это и к лучшему. Мне не слишком понравился прежний результат.

Кэсси прекратил спор, вместо этого наблюдая, как солдаты занимают местность и продвигаются вперёд. Индикатор браслета не показывал чужого присутствия, однако поодаль, за горной грядой, возможно, скрывались сюрпризы.

— Упырей на местности уже зачистили, — заметила Ратиба на ходу.

— Очень на это надеюсь.

— Есть сомнения?

— Я уже был в этих горах. Что делается в пещерах — никто не знает. Вон та река подтачивает скалы — если туда прыгнуть, тело уже не найдут.

— Ты всё шутишь, Тр-Аэн. В конце концов, ты дошутишься.

Ратиба на этот раз сдержалась и решила не продолжать спор. Они прошли ещё около сотни метров и остановились. В реальности башенка бункера находилась на грунте и походила на слегка усечённую пирамиду. Её побитые временем стены оказались каменными, а проход открылся автоматически.

Снизу, из полутьмы, потянуло холодным воздухом. Взвод увешанных оборудованием сапёров в тяжёлой броне выступил вперёд, чтобы проверить внутреннее помещение на мины и скрытые ловушки. Через долгое время сквозь полутьму сверкнуло фиолетовым.

— Теперь чисто, — раздался в наушнике шлема голос Шандора. — Десантная группа Ратибы — за мной внутрь.

Кэсси остановился на пороге и заметил ещё одно отличие симуляции от реальности. Верхнее помещение архива оказалось лишь лестничной площадкой; сама лестница из металлических прутьев уходила вниз через круглый люк.

«Три сотни пехотинцев — это хорошо, — размышлял он, цепляясь за стальные прутья лестницы и спускаясь, — но если начнётся буря, всё испортится. Погода наверняка помешает „Скорпионам“, а статические помехи начнут глушить связь. Если криттеры откроют портал, они смогут зайти к нам в тыл. „Экзекутор“ Ана-Киты наверняка висит на орбите под маскировкой».

— Быстрее, — ещё раз повторил Шандор по рации.

Ступени кончились, дальше начинался металлический решётчатый пол.

— Ну и ну…

Помещение оказалось невероятно просторным и мало походило на бункер. Стены терялись в полутьме, но символы на полу наводили на мысли об усыпальнице или храме. Проёмы в дальней стене вели в настоящий лабиринт.

— Надо вызвать сюда полсотни солдат сверху, — нехотя сказал Шандор. — Слишком вероятна атака. Меркурианцы, конечно, справятся, но нас не хватит на целый лабиринт.

Кроме группы Ратибы в зале бункера находились пятеро терран в шлемах с ВР-визорами. Один из них склонился над консолью, второй возился с амуницией, трое просто отдыхали, сидя в стороне.

— Оперативники Кси — та самая группа, которую мы считали потерянной, — с довольным видом сообщил Шандор. — Они не выходили на связь из-за помех, зато выбили отсюда группу криттеров и в конце концов разобрались с интерфейсом. Кажется, результат есть. Сейчас мы запустим консоль.

— Где кокон?

— Не существует. Неправильная интерпретация виарума.

Шандор присоединился к технику, Кэсси отошёл в сторону и устроился у стены. До подземелья почти не долетали внешние звуки. Под сводами раздавались лишь редкие реплики солдат и слабое стрекотание каких-то приборов. Пауза затягивалась. Неожиданная простота операции сбивала Тр-Аэна с толку.

«А этот нексус и в самом деле вражеский трюк? Что мы знаем про криттеров? Пленных почти нет. Информации нет, кроме той засекреченной, которую накопил Вар-Страан…»

Мысли о полковнике вызывали уже знакомое ощущение холода. После вмешательства Фелиции оно сделалось куда слабее, но до конца не исчезло. Полковник был мёртв. Его убили, словно фигуру сняли с доски для сёги, но призрак психопата время от времени возвращался.

Тр-Аэн отошёл в сторону и сел на ступеньку пологой лестницы. Кто-то из людей Ке-Орна устроился неподалёку. Утомившись, он стащил с головы шлем и положил его рядом…

«Чёрт!»

Тр-Аэн узнал Ру-Сафаро и поспешил отвернуться, изображая равнодушие. Майор, в свою очередь, казалось, не вспомнил беглеца. Этот напряжённый момент отвлёк Тр-Аэна от перемены обстоятельств — оперативник Кси завершил работу с консолью, и вызванная ею голограмма зависла в воздухе.

Созданный ею образ походил на человека с безволосой крупной головой. Длинный белый хитон скрывал фигуру. Голос на незнакомом языке прошелестел несколько фраз. Тр-Аэн коснулся браслета, но автопереводчикне сработал — слова так и остались звуками без смысла. Голограмма вдруг дрогнула, исказилась рябью и «потекла».

— Обыщите помещение, ломайте всё, если нужно! — приказал Шандор.

— Погодите. Ломать нельзя, — вмешался командир группы Кси, но Шандор в ответ лишь выругался.

— Времени нет. Нам нужен нексус — это приказ по флоту. Остальное пусть катится к чертям.

Супервиро, подчиняясь Шандору, тут же принялись за дело.

— Стоять, я сказал! — рявкнул командир Кси. — У нас другой приказ, — добавил он, и взаимное напряжение, казалось, повисло в воздухе. — Ничего нельзя трогать. Сначала нужна подробная съёмка объекта и сведения о Первичных. Нексус — потом.

«Вот этого виарум не учёл, — с мрачным унынием подумал Тр-Аэн. — У терран несогласованы действия. Сейчас меня пристрелят в их разборке — паршивый получится финал».

Супервиро уже начали взламывать скрытые за облицовкой ниши. Люди Кси вскинули оружие, но ситуацию переменил вызов по связи. Он пришёл сразу на все браслеты, которые завибрировали разом.

— «Громовержец» на связи. Приказ — прекратить операцию. Ещё раз повторяю: операцию прекратить. Всем участникам вернуться на орбиту. Флот криттеров вышел из варпа.

— Чего они хотят? — раздался чей-то голос.

— Снова атаковать Землю, — ответила Ратиба. — Готова заложить свою серьгу — на этот раз ударят крепитием, если, конечно, их не остановят.

В тот же самый миг портал полыхнул чёрным и синим. Призрачный силуэт неопределённых очертаний завис в воздухе, ни на что не опираясь.

Ошеломлённый Кэсси не сразу открыл огонь. Впервые в жизни он видел не «Упыря», ксеноса или порабощенного гуманоида, а настоящего, истинного криттера — существо из чистой энергии. Странная вибрация исказила реальность. Удар невидимой силы пришёлся по скопищу людей. Некоторые исчезли полностью и мгновенно. У других части тела словно распались на атомы. Поток энергии не только унёс людей — напоследок он зацепил консоль, превращая её в ничто.

…Ответный залп двух десятков бластеров полыхнул в тот же миг. Эти потоки энергии убили бы, вероятно, даже гигантского зверя, но не повредили невесомому криттеру. Демонстрируя неуязвимость, он на пару секунд застыл на фоне портала, а потом бесследно исчез в нём.

— Космос милосердный… — пробормотал Тр-Аэн, у которого с бедра срезало кобуру.

— Ну всё, провал. Уходим, — рявкнул Шандор. — Это вам не виарум, — добавил он.

— Я остаюсь, нужно закончить разве… — начал было офицер Кси, но договорить не успел — вспышка телепортации разом захватила всех: сирмийцев, людей, Кси, супервиро, десантников флота.

Кэсси на миг задохнулся криком и очутился на транспортной площадке фрегата с бластером в руке и едва ли не в свалке с другими, спешно эвакуированными десантниками.

«Горизонт» уже содрогался под ударами вражеских орудий, и сразу после телепортации поднял щиты.

— Внимание, общая тревога. Всем занять боевые места, — раздался по громкой связи голос Эсперо.

Кэсси пробежал мимо всё ещё красного от ярости Шандора. Он торопился взглянуть на главный тактический экран.

Эсперо и старшие офицеры уже собрались на мостике. Корабли криттеров — истинных криттеров — уже выходили из тьмы. В долю секунды терранский эсминец попал под луч и лишился кормы. Неизвестные техники совершили чудо, сбросив ядро — и сделали это в уже полыхающем корабле, — но он всё равно расцвёл алым цветком взрыва. Сброшенный блок с переливчатой сферой внутри продолжал плыть в вакууме. От опасного объекта шарахались истребители и челноки.

Дредноут «Республика» уже вступил в бой, извергая лучи и торпеды, вспыхивая щитами при ответных ударах. Кэсси следил за ним и за ускользающим из сектора обзора диском Земли, пока манёвр «Горизонта» не вернул панораму на место.

Рой республиканских истребителей вылетел с дредноута, развернул строй и ударил по первому кораблю-кристаллу, который, казалось, опешил и попытался увернуться. Лучи полыхнули с двух сторон, пронзили криттера насквозь — его холодное сияние на миг угасло, но ответный удар оказался страшен. Незримая вибрация смела истребители, словно пыль. Большая часть кораблей исчезла вместе с пилотами. Некоторые разлетелись на мелкие осколки, оставив умирающих людей висеть в ледяной пустоте.

— Светлой вам звёздной тропы, — прошептал Тр-Аэн, припомнив слова сирмийской молитвы. Он машинально сжал перила галереи и ощутил, как металл гнётся под его пальцами супервиро.

Криттеры зависли в пустоте, целясь в «Республику». Щиты дредноута дрогнули, подались под ударом и потухли. Свет вокруг громадного корабля разом погас.

— Ке-Орн не должен умереть. Вот ведь чёртов сирмиец — умеет создать мне проблемы…

Пробормотав нечто подобное, Эсперо развернул «Горизонт» и направил его между атакующими криттерами и флагманом Сирмы.

— Дополнительную энергию на щиты! Как нет? Отключить контроль климата. Кухню, каюты, гауптвахту — обесточить. Шандор… где ты, чёртов Шандор? Если слышишь меня — следи за питанием щитов. Кэсси, сядь в кресло связиста. Тебе без ран скучно? Пристегнись. Всем пристегнуться. Сейчас, если выживем, тряхнёт.

Тр-Аэн как заворожённый смотрел на экран. Силуэт криттера наползал справа, дредноут завис слева. А потом предназначенный «Республике» импульс обрушился на «Горизонт». Он был настолько силён, что Тр-Аэн на минуту ослеп, онемел и оглох. Мышцы и кости супервиро выдержали удар, но в опустевшем сознании звенели крошечные комарики. Свет и гравитация отключились. Верх и низ исчезли. Кэсси падал в никуда и был никем — и это, казалось, длилось вечно.

Он открыл глаза, потрогал собственное лицо. По губам стекала кровь. Кровь была во рту. Рот наполнял её солёный и железистый вкус. Через минуту, которая показалась вечностью, забрезжил тусклый свет.

— Кажется, выдержали, — раздался непривычно хриплый голос Кая. — Тяжелораненые есть?

— Нет…

— Нет…

— Нет.

— Всем службам — проверить персонал. Раненых — в медотсек.

«Крупная пробоина в медотсеке», — невнятно пробормотал искин.

— Раненых — в кают-компанию и рекреации жилой палубы. Запустить восстановление корпуса.

Экран разбился, но офицерские ВР-системы уцелели. Тр-Аэн надел очки, и снова панорама битвы заслонила всё остальное. Уцелевшая «Республика», запустив двигатели, уходила к Луне. Её щиты пока слабые, но уже «живые» — чуть заметно мерцали. Истинный криттер, растратив энергию на удар, стал из бледно-голубого густо-лиловым.

— Капитан, нужно выходить из боя. Момент подходящий, — эту фразу произнёс кто-то из старших офицеров, но Эсперо не откликнулся.

— Огонь изо всех орудий, — приказал он.

— Капитан, криттер сейчас восстановится…

— Я отдал приказ.

— Для накачки фотонных торпед нужно время…

— Знаю. Ждём.

Прямо перед глазами Кэсси разворачивалась невероятная гонка — истинный криттер, который менял цвет с лилового на голубой, и «Горизонт», который, судя по индикаторам, готовил бортовой залп.

— Кай, пора бить, — прошептал Дхами.

— Кай, пора…

— Теперь пора. Огонь!

Повреждённый корпус «Горизонта» содрогнулся, на этот раз от собственного импульса. Торпеды взвились и, пройдя по параболическим траекториям, ударили в лиловый кристалл. Тр-Аэн ждал вспышки, взрыва, но ничего похожего не случилось. Истинный криттер просто исчез, словно в миг растворился в пустоте.

«Цель поражена», — объявила система.

— Поражена ли… Впрочем, исчезла — даже это хорошо.

— Десант, проверить состояние медотсека. Если есть выжившие — эвакуировать, — приказал Эсперо.

Его голос, казалось, дрогнул, и Тр-Аэн это заметил, но значения не придал. Сражение тем временем превратилось в хаос. Обломки кораблей оставались дрейфовать на орбите или, захваченные гравитацией, падали в земную атмосферу. Криттеров становилось меньше, но «Горизонт» порой дрожал под ударами.

— Не расслабляться… — предупредил Эсперо. — Дхами, как думаешь, что там за точка?

— Бомба криттеров в свободном падении, капитан.

— Куда направлена?

— Неуправляема.

— Система, сканируй.

Колонка символов пробежала по ВР-экрану. Кровь бросилась Кэсси в лицо.

— Кай, это крепитий.

— Вижу.

— Свободное падение на грунт. Нужно сбивать, — раздался по связи голос Шандора.

— Сбивать нельзя. Субстанция нестабильна. Тронешь — взорвётся.

«Это конец, — понял Кэсси, наблюдая, как багровая точка направляется в сторону земного диска. — Не важно, куда она упадёт — Терра уйдёт в небытие. Станет призраком, как старая Сирма».

Он ещё не осмыслил случившееся до конца, когда услышал новый приказ Кая.

— Система, курс на перехват. Берём крепитий в гравитационный захват. В момент фиксации — варп-прыжок.

«Вероятность гибели корабля — сто процентов. Требуется подтверждение».

— Я — капитан Кай Эсперо-Браун. Код допуска семнадцать-пятнадцать-тридцать шесть. Риск понимаю, манёвр подтверждаю.

«Ну всё, пора умирать», — подумал Тр-Аэн. В этот момент высшего напряжения он не ощущал ни сожаления, ни страха — только холодный азарт. «Горизонт» выполнял разворот, но пока не успевал — багровая точка удалялась стремительно.

«Через две минуты — вход в атмосферу. Через сто одну секунду — детонация».

— Ну, хоть бы жили не зря, — пробормотал Эсперо.

И в этот миг картина переменилась.

— Кто это? Кто ещё идёт на перехват?

— Сигнатуры малого корабля «Ветер Свободы». Личный челнок полковника Ру-Сафаро.

— Ру-Сафаро — это кто?

— Серьёзный парень. Шеф контрразведки Республики, — ответил отлично осведомлённый Тр-Аэн.

— А ему что здесь нужно?

— Прилетел в составе эскадры Ке-Орна. Боги Сирмы! Он и вправду делает это!

— Слушай, Кэсси, ты что — хочешь его отговорить?

— Сирмийца, который выбирает честь? Это бесполезно.

Юркое пятнышко челнока приблизилось к алой точке. На миг они соединились на экране. Затем сверкнула вспышка варп-перехода.

Глава 22 Небо Земли

Назавтра после сражения на флагштоках всех резиденций всех земных правительств приспустили флаги. Траур по погибшим соседствовал с робкой, пока ещё надеждой — криттеры исчезли, их флот больше не тревожил ни военные базы, ни колонии, ни транспортные пути.

Первую половину дня Кай провёл в Йоханнесбурге — побывал сначала у Кира Ставича, потом — в штаб-квартире Объединённого Космофлота.

Вечер он коротал в уличном кафе в компании Кэсси Тр-Аэна. Огромное оранжевое солнце медленно опускалось на шпили домов.

— Вот что меня удивляет, — говорил сирмиец, — зачем ты пьёшь эту жижу? Учитывая, что алкоголь на супервиро не действует, это логически бессмысленно.

— Пытаюсь замаскировать свою суть, — Эсперо ухмыльнулся, но очень невесело.

— Ты был готов угробить «Горизонт», свою вечную жизнь, всех, кто тебе дорог, чтобы перехватить крепитий. А ведь ты даже не на Земле родился.

— Всё верно, так и есть. Но и ты должен понять — без Земли всё остальное потеряет смысл: флот, «Горизонт», отряд Кси, даже меркурианское братство.

— Ладно, ладно. Я всё понял.

— Вот и хорошо. Но меня удивляет другое — как на то же самое решился Ру-Сафаро.

— Вот это меня как раз не удивляет. Признаю честно: мы, сирмийцы — жестокая и склочная раса, недоверчивы, скрытны и подвержены приступам гнева. Но если уж стали кому-то друзьями — то лучше нет друзей.

— Выпьем в память о Ру-Сафаро?

— Давай.

— Я думал, ты его ненавидишь.

— Ненавидел раньше, наверное. Когда меня арестовали на Сирме-Нова за шпионаж, он использовал это с толком — пристегнул к столу и применил ментальный сканер. У нас началась своеобразная дуэль: он пытался выудить информацию, а я в ответ подсовывал всякий хлам — список столичных шлюх, регламент приёмов при дворе Тарлы… — Тр-Аэн хитро подмигнул. — Так мы соревновались какое-то время, а потом майор рассердился и включил сканер на предельную мощность — и даже чуть побольше. Он не собирался меня убивать, знал, что я супервиро, но получилось неприятно, потому что я… в общем, я блеванул, а потом сутки страдал от мигрени… Это унизительно, правда?

Эсперо как-то странно фыркнул, а потом, не выдержав, принялся открыто хохотать — так, что прохожие стали оглядываться на двух офицеров Космофлота в расстёгнутых кителях и без оружия.

— Сильно унизительно? Серьёзно? О, мама-Галактика, не сердись, Кэсси, но вы, сирмийцы, забавные ребята…

— Не забавные, Кай, — Тр-Аэн вдруг сделался серьёзным. — На самом деле я сказал правду: мы жестоки от природы, но люди Ке-Орна хотят стать гуманистами в духе Лиги. Вот поэтому меня не пытали, как пытает пленников Ана-Кита. Вот поэтому я до сих пор жив.

— Ну что ж… тогда — за Ру-Сафаро!

— За Ру-Сафаро. Лёгкой ему дороги по звёздной тропе.

* * *

Утром нового дня Кай улетал в Далянь, Тр-Аэн же оставался в Йоханнесбурге до конца ремонта фрегата.

— Что теперь будешь делать? — спросил он, прощаясь.

— Могу остаться в Космофлоте, — ответил Эсперо, щурясь на палевое небо с инверсионными следами малых кораблей. — Такое мне предлагали в штабе. Война утихла, но исследования на фронтире остались. Ставич, правда, говорит, что мерить интенсивность ионных бурь — глупое занятие для супервиро. Он предлагает работу в отряде Кси. С перспективой этот отряд возглавить.

— А ты чего хочешь?

— Пока не знаю.

— А как же твои супервиро с «Горизонта»?

— Они сами выберут. Кто хочет — останется в команде, кто решит иначе — получит отставку. Шандор вот узнал, что у предыдущего клона остался сын. Теперь собирается его искать.

— То есть, меркурианскому братству конец?

— Нет, не конец. Просто я даю ребятам выбор. Впервые за сто с лишним лет.

Кэсси кивнул.

— Надеюсь, они отыщут своё место, — не слишком уверенно сказал он. — Я вот, если ты не возражаешь, хочу после ремонта «Горизонта» вернуться на Сирму-Нова.

— Насовсем?

— Этого я не сказал.

— Ты же там в розыске.

— Вот и поэтому тоже. Нужно уладить дела с республиканской администрацией. Не прятаться же от них всю жизнь.

— Хорошо. Делай как знаешь. Если что — можешь положиться на меня.

… Через полчаса Эсперо, впервые за долгие годы сидя в пассажирском челноке, сквозь иллюминатор смотрел, как сирмиец машет ему рукой.

Через два часа Кай ступил на взлётно-посадочное поле Даляня, а потом через систему городских телепортов добрался до хирургического комплекса «Фуксинг». Многих раненых в бою с криттерами отправили сюда, и бесконечные колонки имён крутились на огромном, зависшем в небе табло.

Эсперо дождался, когда появится то самое имя, прочитал номер госпитальной ячейки, прошёл через рамку дезинфектора и, ориентируясь по световому указателю, нашёл нужную ему дверь.

Соня Русанова лежала на высокой, странного вида кровати, с катетерами в локтевых венах, с датчиками, прикреплёнными к бледной коже.

Услышав шаги, она открыла глаза, но сфокусировать их на Кае не смогла.

— Кто здесь?

— Эсперо.

— Я так и думала, вы придёте, капитан.

— Я уже не твой капитан, так что можно просто — Кай.

— Теперь у меня не будет капитана, — сказала Соня и закрыла незрячие глаза. Две капли влаги вытекли из-под левого века и медленно поползли по щеке.

— Прости, что так вышло. Это я подставил «Горизонт» под удар.

— Ты же иначе не мог. И никто бы не смог.

Эсперо не ответил. Он молча кивнул, хотя знал, что Соня этого не увидит.

— Чанда умерла… — прошептала она.

— Знаю.

— Ты не знаешь, как. Когда госпиталь горел, я поняла, что ничего больше не вижу. Чанда взяла меня на руки и несла, пока мы не выбрались из огня. Она всё время говорила, хрипло так: «Потерпи, сейчас всё закончится, потерпи ещё немного». Потом положила меня на пол и замолчала. Я думала, она отдыхает, а потом поняла — она мёртвая. Мне сказали, что Чанда сразу вся обгорела, что от неё мало что осталось, даже супервиро не смог бы выжить…

Кай не знал, что сказать. Он просто взял в свою ладонь холодные тонкие пальцы Сони.

— Ты не отчаивайся, — снова заговорил он, как только собрался с мыслями. — Зрение тебе вернут, поставят киберимплант.

— Поставят, но я не смогу с ним летать. Гематоэнцефалический барьер мешает. Мозг будет отторгать протез, придётся каждые три года менять. Так сказал врач.

— Он сказал правду. Летать не будешь. Но разве на Земле плохо? Ты горный инженер, наверняка хороший. На родине остались знакомые, друзья. Хочешь — переправлю тебя в Кольцово?

— Хочу.

— Что ещё я могу сделать?

— Значок «Алконоста» потерялся. Если найдёшь — привези его мне.

— Конечно, привезу, — великодушно солгал Эсперо, понимая, что вещица сгорела вместе с медотсеком, но решив про себя синтезировать реплику.

— Ну что, я пошёл. Мне пора возвращаться, — сказал он, вставая с табурета. — Давай, поправляйся и духом не падай.

Он ушёл, не оборачиваясь, но на крыльце больничного корпуса остановился. В палевом небе таяли инверсионные следы спортивных флайеров. Стайка молодых пилотов, болтая, прошла мимо.

«Какого чёрта… я же знаю, как ей помочь. Почему не хочу говорить? Потому что опасаюсь последствий. Потому что обжёгся уже не раз. Потому что она — Русанова, а я стал немного суеверен».

Эсперо вернулся в корпус, снова прошагал через дезинфектор, мимо андроида-регистратора, вдоль уже угасшей линии указателя. Соня всё так же лежала на кровати, она не спала — слепые глаза оставались открытыми.

— Кто здесь?

— Это я. Знаешь, я тут подумал… есть один способ вернуться в Космофлот. Я расскажу, а решать, конечно, тебе. Нервы регенерируют плохо — у людей, даже у многих супервиро — так себе. Но есть одна модификация, такая, как у меня…

— Ты же бессмертный.

— Да.

— Я думала, других не бывает. Никто не переживёт превращение.

— Я тоже так думал до недавнего времени. Но… Руперт постарался и раскопал. Мы с тобой родственники, очень дальние. У тебя такие же аллели. Ты могла бы вернуть зрение и жить вечно. Но…

— Кай! Я хочу…

— Погоди, ты не совсем понимаешь…

— Я понимаю.

— Нет-нет. Допустим, ты получаешь вечную жизнь. Тот, кто получает многое, много и отдаёт. Тебе предложат вступить в отряд Кси, а точнее — заставят. Ребята Ставича, конечно, герои, но герои в тени. У них — риск, кровь, сложные решения…

— Ну и что…

— Ты будешь работать среди обычных людей, но при этом — бессмертная супервирина. Могут возникнуть сложности. Придётся доказывать лояльность и служить вечно. Никаких «я передумала», «я устала».

— Я взрослая девочка и всё понимаю.

— Это ты сейчас так вообразила, что понимаешь. А потом увидишь, что потеряла: ни тебе дома, ни близких, ни отставки, ни покоя. Твоё тело останется молодым, но сознание начнёт меняться — что-то с годами забудешь, что-то приобретёшь. Родные, друзья, сверстники в конце концов умрут, твои воспоминания о них поблекнут и канут в прошлое. В конце концов ты станешь такой, как я — будешь жить, пока не убьют. А убивают иногда долго. Ну и, конечно, больно.

— Я всё равно хочу. Хочу служить Земле. Хочу быть на твоей стороне.

— Ну вот же чёрт, — Эсперо хмыкнул. — Не знаю, что бы сказал Русанов на такое. Даже подумать боюсь. Конечно, в какой-то мере это выход, но всё же… Сыворотки Шеффера давно нет. Я могу её восстановить, но на это уйдёт время.

— Сколько?

— Год или два-три.

— Если надо, я подожду.

— Подожди и подумай как следует. Если не передумаешь — тогда и поговорим. А пока — выздоравливай, вернись в Кольцово и живи полной жизнью. Война закончилась, города скоро восстановят, и вообще — в северном полушарии сейчас весна. Сколько тебе лет?

— Двадцать.

— Ну, это мало. Есть ещё время подумать о бессмертии.

…Кай ушёл. Соня смотрела в потолок. Она вспоминала историю предка-Русанова, вспоминала Чанду, Яна, героизм сирмийцев. Вспоминала Марс и погибшего там Хосу.

«Я не хочу жить как все, — прошептала она. — Я хочу быть той, кто видит звёзды. Той, кто пойдёт до конца».

Глава 23 Переиграй судьбу

Боты облепили корпус «Горизонта», как пчёлы — соты. Корпус постепенно залечивал раны, заменяя их шрамами сварных швов. На борту оставалась лишь бригада техников и двое заключённых, запертых в тюремном блоке под охраной главного искина корабля.

Та-Ниро ел и пил то, что доставлял ему синтезатор, а в остальное время спал. Он уже смирился с будущим и совсем не боялся его, однако впал в апатию и почти не разговаривал с узницей в другой камере, которую мог видеть, прижавшись щекой к решётке и скосив глаза.

Запертая неподалёку от Та-Ниро Роза Резерфорд, напротив, мало ела и почти совсем не спала. В первые дни заключения она ещё пыталась звать Кая, ругаться с искином и даже голыми руками ломать решётку. Теперь же, пережив последнюю битву с криттерами, она проводила время, сидя в углу и закутавшись в одеяло. Яркая красота супервирины поблекла, разум, казалось, помутился, и на редкие вопросы Та-Ниро она неизменно отвечала молчанием.

…Странный незнакомец появился на борту в середине пятого дня. Его челнока никто не видел, зато искин уловил характерный сигнал телепортации. Проверив биосигналы визитёра, он счёл его присутствие на борту допустимым, однако всю информацию о визите, повинуясь непонятному импульсу, удалил.

Этот гость уверенно шёл по коридорам. Парень носил бриджи, просторную рубаху, матовые до пол-лица ДР-очки — походил не на военного, а на туриста. На пороге тюремного блока он задержался, чуть повозился с электронной отмычкой и уверенно шагнул за порог.

— Роза!

Супервирина подняла голову и окинула пришельца потускневшим взглядом.

— Зачем вы здесь? Пришли меня убить?

— Нет-нет, я не стану вас убивать. Однако вынужден напомнить — пора исполнить предназначение.

Надежда чуть затеплилась в душе Розы.

— Вам прислала моя ферейская родня?

— Нет.

— Передумал меня выгонять?

— Увы, нет.

— Тогда кто вы?

— Просто странник на звёздной тропе. Если нужно имя, называйте меня Эмиссаром.

Эмиссар снова повозился с отмычкой, силовое поле угасло, замок камеры клацнул и открылся.

— Пойдёмте, синьорина Роза, нексус не может долго ждать.

Эмиссар протянул руку. На его раскрытой ладони мерцал узел из светящихся линий. Удлиняясь, эти линии оплетали стены, пол, потолок, весь отсек и, мерцая, разбегались в бесконечность. В самом центре странного клубка открылась тёмная брешь.

— Идите туда, — мягко попросил Эмиссар.

— Идти… и что я там найду?

— Прошлое. А через прошлое — варианты будущего. Вам никогда не казалось, что мир невероятно хрупок? Этот корабль, его тонкая обшивка, палевое небо над выжившей Землёй… Всё это может стать сном во сне, если не вмешаетесь вы.

Роза отбросила тюремное одеяло и обхватила руками зябнущие плечи. Морок, застилавший сознание в последние дни, вдруг истончился и начал таять. Рациональная суть супервирины брала верх — вместо чудесных линий и тёмной бреши она увидела нечто вроде небольшого провала в пространстве — то, что порой моделировала в виаруме.

— Вы просите меня вернуться в прошлое? — сообразила она.

— Да. На сто пятьдесят лет назад. Ваша изначальная копия вот-вот критически повлияет на события. Она любит главаря меркурианского братства, удачливого капитана наёмников Кая Эсперо. Девушка хочет остаться с ним, но если Эсперо не покинет обречённый корабль, история пойдёт другим путём.

— Каким?

— Кай заразится нановирусом и умрёт вместе с друзьями. Функциональное бессмертие не поможет. Мятеж адмирала Крайтона завершится победой и останется в истории не мятежом, а военным переворотом. Руководство Лиги уничтожат. Телепат Измайлов не станет земным послом на Сирме. Ксанте Ке-Орн погибнет. Он не поднимет восстание и не создаст Республику. Вторжение криттеров никто не остановит. Человечество останется разобщённым и перестанет существовать.

— Ну а хоть что-то сложится получше?

— Очень немногое. Например, вас не клонируют, и вам не придётся мучиться. Радоваться, впрочем, не придётся тоже.

— Ладно, в любом случае я мало что теряю. Думаете, мне нужно туда войти?

— А вы попробуйте.

— Зачем? Мне ведь всё равно.

— О, нет. Я предлагаю вам хороший вариант — месяцы, а может, годы полноценной жизни. Разве это не лучше, чем тюремные стены?

— Ладно, хорошо. Но что я должна делать? О чём и с кем говорить?

— Это я подсказывать не стану. Окажетесь на месте — сами поймёте.

Роза коснулась провала времени — он оказался неощутим и не вызывал ни страха, ни боли.

— Давайте, смелее.

Она сделала шаг во тьму, на миг оглохла и задохнулась, рухнула во тьму…

Сначала появились звуки и ароматы, потом — яркий искусственный свет под куполом громадной станции. В длинном коридоре явно чем-то торговали — вдоль стен тянулись прилавки, тянуло ароматом горячих сладостей и специй. Пятерка вооружённых до зубов, старомодно одетых детин протопала сапожищами мимо.

— Смешной мундирчик у тебя, цыпочка! — выкрикнул один и громко присвистнул. — Лучше бы снять его совсем. Хочешь, помогу?

Другие контрабандисты дружно заржали.

— Не желаете попробовать орехов в мёду? — вмешался торговец едой. — Настоящие, крупные, а как хрустят… Такие же сладкие, как и вы, сеньорита.

Роза молча помотала головой и прошла мимо. «Это прошлое Кая — то самое, сто с лишним лет назад, в котором для меня нет места».

Она едва не шарахнулась в сторону, заметив в толпе Шандора и Алека. Молодые, беззаботные супервиро спорили о чём-то и смеялись, а потом помахали Розе.

— Вы где с Каем остановились? В отеле «Конструадо»?

— Да-да…

Она словно сомнамбула прошла мимо. Отель «Конструадо» — а на самом деле большой отсек станции — находился за рынком, за углом. Его голографическая вывеска сверкала и манила. Иллюзорная дверь рассыпалась искрами, едва Роза приблизилась к порогу.

«Ваш номер — двадцать седьмой. Это второй этаж», — поклонившись, сообщил голографический андроид.

Она не вошла в клеть лифта, вместо этого поднялась по ступеням, считая их, словно всходила на эшафот. Номер оказался роскошен — капитан лучших наёмников сектора не бедствовал. Воздух ещё веял чистотой, но присутствие солдат-супервиро изменило его — появился запах металла, машинной смазки, химикатов. Два мощных бластера на стене. Полуразобранный реактивный ранец лежал посреди большого стола на расстеленном куске брезента.

— А, привет, — двадцативосьмилетний Кай обернулся, и сердце Розы ёкнуло, а потом забилось о рёбра, как пойманная птичка. — Ты же ушла в здешний виарум, — добавил он с сомнением. — Что, разве кино кончилось? Я думал, там часа на три.

— Мне стало неинтересно.

— Ну, раз так, можешь принять ванну. Видела, какая она? Размером с вездеход.

— Здорово, я попробую, — Роза проглотила слёзы, потому что плакать было нельзя.

— Ты сегодня какая-то странная. Куртку купила? Тебе идёт.

— Да-да… Слушай, Кай, ты ничего не хочешь мне сказать?

Эсперо прекратил возиться с реактивным ранцем и сразу сделался серьёзным.

— Да, хочу, только тебе не понравится. В общем, мне надоело делать то самое, к чему нас готовил доктор Раст — драться с кем угодно за интересы кого попало. Нужно повысить планку. Хочу уйти в Космофлот.

— А что будет со «Стрелой»?

— Оставлю кого-то из парней командовать. Ну или, если хочешь — тебя.

— То есть, ты не берёшь меня на Землю.

— Не сейчас. Вдвоём туда соваться опасно. Через несколько лет, получив офицерское звание, я тебя позову. Ждать будешь?

Роза молча кивнула.

— Отлично. Дождись, и наш настоящий дом я построю на Земле.

— А что я скажу остальным — Дхами, Фунаи, Шандору?

— Копии друзей всегда со мной, — Эсперо коснулся кулона. — Если что-нибудь случится, не беспокойся — я верну их всех.

Он снова склонился над разобранным ранцем и принялся тряпкой протирать детали.

— Я погулять. Не теряй.

— Ладно. Только бластер возьми… да не мой. Ты что, перепутала? Не помнишь, который твой?

Роза выскользнула и снова спустилась по лестнице, углубилась в переплетение искусственных улиц. Саму себя она легко узнала в толпе — изначальная Роза была младше, одета ярче, с зелёной крашеной прядью в светлых кудрях, с дерзким выражением круглого личика. Девушка двигалась быстро, не оглядываясь, но, по счастью, шла не в отель.

Переходы базы становились уже, темнее, грязнее. Здесь капало с потолка, а по стенам висели пучки кабелей. Роза-первая, наконец, остановилась. Тот, кто ждал её в пустом переулке, походил на контрабандиста средней руки — удобная одежда, бластер в набедренной кобуре, серьга в ухе, коротко стриженая голова.

— А, это ты, Розалин. Я уже начал тревожиться.

— Может, ты перестанешь меня преследовать?

— Извини, не перестану. Я тут под прикрытием из-за тебя. Твой отец приказал вернуть тебя домой. Он готов простить тебе всё — даже тот бессмысленный бунт на Меркурии и убитых учёных.

— Мне наплевать…

— Ах, Розалин Резерфорд… Такое громкое для Ферея имя и такие пустые мозги. Пойми, твой парень, пусть он даже гений войны, — обычное наёмное отребье. Он это сам понимает, и в конце концов сбежит на Землю, попробует сделать там карьеру.

— Ни за что. Он навсегда верен братству.

— Навсегда? Что за чушь. Кто не был романтиком в двадцать лет, у того нет сердца. Кто останется им после тридцати — у того нет ума. Эсперо не глуп. Насколько я знаю, он уже наводит мосты и готов встретиться с адмиралом Крайтоном. Скоро он бросит вас всех и, конечно, бросит тебя. Но это полбеды. Пока он колеблется, тебя могут убить. На фронтире полным-полно тех, у кого меркурианцы застряли костью в горле. Ты, ферейская аристократка, хочешь умереть ради наёмника?

— А может, и хочу. Тебе какое дело? Забыл — я сама супервирина. К тому же Кай никуда не денется. Он будет ворчать, но поступит так, как попрошу я.

— Слушай, дорогуша, ты, видно, не понимаешь серьёзности ситуации. На станции видели твоего клона. Откуда он взялся — никто не знает, но клонов не создают просто так. Обычно он занимает место оригинала. Кто точит на тебя зуб? Может, кто-то из команды?

— Никто. Мы — одна семья.

— Ладно, не важно. Отец велел передать — он любит тебя и ждёт. Так что, если надумаешь бросать оборванца…

Бритый вскинул голову, привлечённый резким звуком — где-то заработал мотор флайера. Глаза ферейца встретились с глазами девушки, прижавшейся к стене. Рука метнулась к кобуре. Выстрел пришёлся Розе-второй в грудь, но не убил её, а только вынудил пошатнуться. Всё остальное свершилось мгновенно. Привитые отрядом Кси рефлексы заставили ее выстрелить сразу дважды. Первый луч насквозь пронзил и повалил ферейца, а вот второй…

— О, боги…

Роза мгновенно сократила расстояние и попыталась поднять своего «близнеца». Ферейская супервирина была мертва — луч поразил её в глаз, спалил лицо и разрушил мозг.

— Нет-нет, я не хотела… Эсперо меня не простит…

Бритоголового парня Роза оставила лежать там, где он упал — в луже мазута. Ферейку Розалин подняла на руки и отнесла к жерлу утилизатора.

— Прости, сестрёнка, прости… Тебя не должны опознать.

Тело упало в грязевые баки станции. Дело было сделано, но в душе осталась пустота. «Занять место оригинала — разве не этого желает клон?»

* * *

Станцию «Масухара» меркурианцы покинули через двое суток. Сестра Роза Резерфорд выглядела и держалась как обычно — подмены никто не заметил. Ещё через два месяца Эсперо поцеловал подругу и передал ей командование «Стрелой», пообещав сеанс связи через сутки. Ещё через двадцать земных часов весь сектор накрыли ионные шторма, и связь с Эсперо надолго прервалась.

Проходили дни — в чём-то рутинные, в чём-то разгульные, в чём-то опасные. На исходе месяца по корабельному времени Роза впервые поняла, что больна — под глазами залегли круги, на коже проступили серые мокрые пятна.

— Какого дьявола? Мы же иммунны! — возмущалась Чанда, которая страдала тем же самым.

Возбудитель нашёлся — он был в недавно купленной партии еды. Провизию выбросили, корабль дезинфицировали, весь экипаж принял синтезированный Чандой антидот, но это не помогло. Нановирус делал своё дело и проходил сквозь любую биозащиту.

Связаться с Каем всё-таки удалось — к тому моменту на борту оставалась горстка живых.

— Роза, держись, я возвращаюсь.

— Не надо, не смей рисковать, слышишь? У тебя остались наши копии. Дождись часа и, спокойно, в безопасности, воскреси всех. Не грусти — мне снова будет двадцать два, когда я тебя обниму.

Роза улыбалась. Эта нежная улыбка на изуродованном болезнью лице больно ранила Эсперо.

Кай, конечно, сделал по-своему и повернул обратно, но всё равно не успел. Корабль без биосигналов одиноко дрейфовал во тьме. Эсперо не посмел подняться на борт — он не собирался умирать и не хотел видеть мёртвых друзей. Пришлось ударить торпедой в силовое ядро, и «Стрела» превратилась в один большой погребальный костёр. С тех пор прошло сто с лишним лет.

* * *

Исчезновение арестованной Розы Резерфорд обнаружили не сразу. Способ её побега с «Горизонта» не сумел объяснить никто. На все вопросы службы безопасности растерянный Та-Ниро лишь разводил руками.

— Извините, я спал, — только и сказал он.

Глава 24 Пока остается память

Кэсси Тр-Аэн покидал «Горизонт». Он сам не знал — на короткое время, надолго или навсегда. С Каем и командой он простился в кают-компании, машинально обменялся салютами с двумя техниками, ступил на круглую платформу — и через миг очутился на почти такой же платформе, но уже не на борту фрегата, а в незнакомом помещении штаба на Сирме-Нова. Серебристую краску стен здесь пятнали следы гари, а местами и брызги крови. Большую брешь заложили свежей кладкой. Другие следы недавнего штурма скрывал полумрак.

Двое сирмийцев с шевронами службы безопасности ждали чуть поодаль.

— У меня нет оружия, — сказал Кэсси и позволил себя проверить.

Он ждал наручников, но их так и не надели.

— По второму коридору вперёд, — сказал тот, который был повыше, и пристроился рядом и чуть за плечом.

Панели коридора носили на себе все те же следы недавнего пожара. Лампы горели, но лифт работал — должно быть, от локального генератора.

— Заходите.

Кабина тронулась с места, пошла не вниз, в подвал, а вверх — и остановилась довольно быстро. Тр-Аэн очутился в небольшом вестибюле с тёмными проёмами дверей.

— Президент ждёт вас, капитан, — сдержанно сказал один из провожатых.

Свет, который падал через проём, светлым прямоугольником ложился на треснувший мраморный пол. «Значит, немедленного ареста не будет. Республике что-то от меня понадобилось. Нечто такое, что они не надеются выдавить силой».

Кэсси вошёл внутрь и удивился аскетичной обстановке кабинета. Правитель мятежной планеты занимал простой пластиковый стул за столом, почти сплошь составленным из панелей. Большой шар светился под потолком. Оконную нишу закрывали мешки с песком и плотные шторы.

— Здравствуйте, ваше превосходительство.

— Здравствуйте и проходите, Тр-Аэн.

Кэсси сел на предложенный жестом табурет с подлокотниками, но без спинки. Манеры Ксанте Ке-Орна слегка смущали его отступлениями от принятой в Империи системы иерархий, но нервное напряжение не давало думать об этом. Президент был высок, хорошо, даже атлетически сложен; стриженные полуседые волосы обрамляли правильное лицо. Чудовищные потери при обороне Сирмы-Нова и Земли явно не прошли для президента даром — он был мрачен, выглядел усталым и позволил Кэсси заговорить первым.

— Ваше согласие на встречу — чрезмерная честь для меня. Вы заняты делами планеты, а я не слишком-то важный чин.

Ке-Орн вскинул голову, рассматривая Тр-Аэна внимательно, без особой приязни, но и не враждебно.

— Я вызвал вас, чтобы выслушать, прежде чем принять решение. Пускай оно не касается судьбы планеты, и всё же повлияет на вашу участь.

— То есть, вы хотите допросить меня лично?

— Это не допрос.

— В любом случае, не стану запираться. Все знают, кто я такой. Все факты в ваших руках — просто следуйте закону. Я не стану просить снисхождения.

— Вы ненавидите нас? — внезапно спросил Ке-Орн.

— Ненавидите? — От неожиданного вопроса Тр-Аэн опешил. — Конечно, нет. Моя ненависть давно прошла. Я просто сомневаюсь в вашем проекте.

— Почему? Он несёт нашим людям свободу.

— Свобода, конечно, прекрасна как идея. Но чем она становится на практике? Подчинением сирмийцев законам Терры? Разве вы не к этому стремитесь?

В следующий миг случилось нечто невероятное — сдержанный и с виду мягкий Ке-Орн энергично выругался и ударил ладонью о стол.

— Вот же дерьмо!

— Достаточно, я устал, — продолжил правитель, через короткое время овладев собой. — Не вам рассуждать, чего я хочу на самом деле, добавляя к этому произвольную ложь. Вы не бежали из колонии под огнём собственных «собратьев» и не стояли над руинами сожжённых домов…

— Нет, я этого не делал. Я просто устранился. Империя считает меня дезертиром.

— Да, знаю. А ещё вы — герой войны с криттерами, тот, кто по собственному выбору сражался за нас. Поймите: нельзя быть и другом, и врагом Республики одновременно. Такая позиция лжива.

— Я вам не лгу.

— Вы лжёте самому себе.

— Да неужели? Я не перебегаю на сторону тех, кто побеждает, ради собственного спасения и в надежде, что меня пощадят. Я сражался с криттерами. Если надобность отпала — отправьте меня назад в лагерь и закончим этот разговор.

Ке-Орн ответил не сразу и коснулся браслета, рассматривая какие-то невидимые Кэсси документы.

— Ладно. Прекратим пустой спор и вернёмся к фактам, — продолжил наконец он. — В дни битвы за Терру вы вели себя безупречно. Капитан Эсперо сделал верный выбор, когда оставил вас на борту. И всё же в прошлом вы причиняли Республике значительный вред и за это осуждены арбитрами. По закону я должен вернуть вас под стражу и оставить там. Есть и другой вариант — не слишком законный. Вам негласно отдадут малый корабль, позволят возможность покинуть планету и уйти в изгнание. Искать больше не станут.

— Вариант хороший, но есть одна проблема — я дал клятву не убегать.

— Кому?

— Капитану Эсперо. Он мой друг и на редкость упрям в этом вопросе.

— Друг? Ладно, хорошо. Тогда остаётся третий вариант. Я могу помиловать вас властью президента. Для этого нужна ваша официальная просьба и признание той самой, первоначальной вины, связанной с тайными операциями против Республики.

— Какие вам ещё нужны признания? Я никогда не отрицал, что служил в Консеквенсе.

— Так в чём проблема? Вы разучились писать?

— Проблема в том, что как только я напишу хоть строчку, мне, возможно, придётся сражаться против Империи. Там остались мои прежние товарищи. Я не хочу их убивать.

Кэсси замолчал, с интересом ожидая, как скоро на лице президента вновь появится гримаса гнева, но, к его удивлению, Ке-Орн лишь печально улыбнулся.

— В вашем положении ещё и условия ставить… Какая наглость. Впрочем, ваша открытая позиция мне нравится.

— То есть…

— Я не требую предательства. Если война с Тарлой станет неизбежной, у вас останется возможность покинуть флот. На Сирме-Нова много свободных земель. И всё же…

— Что?

— Я не зря говорю про сожжённые дома. Вполне возможно, вам снова придётся сражаться — просто защищая себя самого.

Тр-Аэн задумался.

— Да, — сказал он. — Если люди Консеквенсы за мной придут, это будет моя проблема.

— Проблема, и не только ваша. Вы — супервиро, умны, прекрасный пилот, потенциально полезны Республике, а число потерянных жизней и так велико. В общем, решайте сами, капитан.

Кэсси помедлил, молча сделал жест согласия, а потом активировал планшет.

— Я, Кэсси Тр-Аэн, оберкапитан Консеквенсы, признаю все предъявленные мне Новой Сирмийской Республикой обвинения. Обязуюсь больше не нарушать её законы, если они не потребуют от меня участия в междоусобной войне. Прошу помилования у президента Сирмы-Нова.

Он дождался, пока сказанное появится на экране в виде строк, прижал к сенсору палец, скрепляя документ отпечатком, и переслал написанное Ке-Орну.

— Решение положительное, — в свою очередь сказал президент и дотронулся большим пальцем до голограммы.

— Вот и всё. Вы свободны.

— Спасибо. Я думал, что подавлюсь этими словами.

— Но не подавились.

— Нет.

— До свидания, Тр-Аэн.

— Прощайте, ваше превосходительство…

…Открытое пространство за пределами штабного здания встретило Кэсси предрассветным сумраком, сырым ветром, мелким дождём и запахом гари. Он замер, глядя на залитую дождём площадь, пепелища складов, на осколки мрамора и трещины в фасаде штабного здания. «Жаль… такая была красота… Впрочем, планета цела. Накопают новый мрамор».

Лестница возле посольства сохранилась лишь частично, искрошилась, сделалась покатой — и только статуя псионика Измайлова странным образом не пострадала. Каменный терранин смотрел в сторону гор неподвижным взглядом.

«Раз я свободен, пора возвращаться на „Горизонт“… Чтобы он ни говорил Ке-Орн, Республика будет за мной приглядывать. Или у Ке-Орна нет тайных трюков? Тогда непонятно, отчего он жив до сих пор».

Кэсси потянулся к браслету, но прежде чем он успел им воспользоваться, пришёл входящий вызов.

— Тр-Аэн на связи…

— Эй, брат-супервиро… Ты где? Что там происходит? — раздался голос Эсперо.

— Ничего не происходит. Республика больше не имеет ко мне претензий.

— А ты ловок, зараза, — рассмеялся Кай, явно очень обрадованный, но вместе с тем удивлённый.

— Не особенно ловок. И всё же прикажи поднять меня на борт.

— Поздно. Фрегат вот-вот прыгнет в варп, так что оставайся пока на планете. Даю тебе отпуск. Вернусь через пятнадцать дней — тогда поговорим.

— Хорошо. Удачи. Я подожду.

Сигнал прервался, и Кэсси спустился с крыльца. Площадка для челноков превратилась в месиво разбитой техники и перепаханной ударами с орбиты земли. Ближе к окраине, там, где уцелел травяной покров, уже стояли палатки — как жилые, так и приспособленные под госпиталь. Сирмиец в гражданской одежде, видимо, чиновник Республики, регистрировал беженцев на планшете.

Он тоже забрал палатку ипоставил её подальше от руин, на самом берегу реки. Внизу под обрывом гремела вода. Сломанный, утративший несколько пролётов мост навис над пропастью. Ещё пара-тройка палаток прилепилась к скалам и к одинокой стене уничтоженного склада. Утро уже давно наступило, небо посветлело.

«Осталось ещё одно дело, которое нужно сделать», — подумал Кэсси, разглядывая сломанный мост и бурный поток. Закончив обустраивать палатку, он вернулся к чиновнику под навесом.

— Извините, гражданин-консультант. Можно узнать, где живёт семья Нэис-Лин?

— Ваше имя?

— Кэсси Тр-Аэн.

— Допуск есть, — сказал чиновник, сверившись с планшетом. — Нэис-Лины живут не в столице. Это сельская местность. Я дам координаты, но телепорты ещё не починили.

— Ничего, дойду пешком.

…Кэсси вернулся к реке и отыскал пригодное для переправы место. Вода здесь доходила до колен, в зарослях на отмели возились земноводные. Он выбрался на противоположный берег, отыскал тропу через скалы и до полудня шёл, то огибая россыпи камней, то карабкаясь по не слишком крутым склонам. Горы закончились, словно их обрезали гигантским ножом. Тучи рассеялись, и солнце коснулось травы — ещё зелёной, с поздними по сезону голубыми соцветиями. В огороженной скалами долине почти не ощущались признаки войны. Хвойные деревья здесь перемежались с валунами и редким кустарником, в воздухе плыли летучие семена, пахло смолой, близким морем.

Ферму Нэис-Линов Тр-Аэн отыскал не сразу — просторное приземистое строение скрывала давно не стриженная живая изгородь. Поле частично забросили; примерно половину угодий густо покрывали сорняки.

«Я опоздал. Возможно, они уехали».

Кэсси обошёл дом вокруг и отыскал дверь, которая оказалась заперта изнутри.

— Добрый день. Хозяйка дома?

Замок открыли внезапно — наверное, женщина подошла к порогу неслышными шагами.

Кэсси ожидал увидеть молодую крестьянку, но дверь отперла пожилая сирмийка — худощавая, коротко стриженная, с татуированным лицом.

— Привет, парень. Сюда давно никто не ходит. Вы не чиновник ли из столицы?

— Нет, я по частному делу. Извините, оно окажется печальным.

— Заходите.

Тр-Аэн шагнул в полутёмный дом — аккуратный, но уже немного обветшалый. Место бассейна во внутреннем дворе занимала большая бочка с водой. Сломанный синтезатор стоял в углу. На раскалённой плите медленно кипел котелок.

— Садитесь, — произнесла женщина, указывая на старый, но всё ещё красивый стул с подлокотниками и без спинки, и сама устроилась на втором, точно таком же.

Тр-Аэн опустился на сиденье. Всю внешнюю, глухую стену дома занимало развешенное оружие — новые бластеры республиканского образца и совсем не новые, возможно, даже уцелевшие со времён старой Империи; три сабли, полдесятка ножей.

— Неплохой арсенал.

— Это личное оружие нашей семьи. Я храню его ради памяти — это всё, что у меня осталось. В последние пару лет ферма совсем опустела.

— Ваш супруг и дети воюют?

— Мой супруг погиб ещё на старой Сирме. Дочь убили. Сын пропал без вести. Вы ведь пришли из-за него?

— Да. Простите, что очень сильно опоздал.

Лицо старой сирмийки на миг окаменело, пальцы вцепились в подлокотники.

— Что с сыном? — спросила она, как только овладела собой.

— Его имя — Ранек Нэис-Лин?

— Да.

— А ваше?

— Аэр Нэис-Лин.

— Меня зовут Кэсси Тр-Аэн. Обязан сообщить — ваш сын попал в плен и убит Консеквенсой.

— Он очень… страдал?

— По счастью, сумел уйти быстро и с честью.

— Вы были там?

— Да.

— Это вы ему помогли?

— Да.

— Расскажете мне подробности?

— Простите, нет.

— Хорошо, пусть так и будет, — Аэр медленно качнула стриженой головой. В углах глаз, возле края третьего века, мелькнули и исчезли непролившиеся слёзы. — Я понимаю, что должна прекратить ждать Ранека, но не уверена, что это будет просто. После смерти дочери мне гораздо проще верить, что хотя бы сын где-то жив.

— Ваш сын не знал, что вы остались одна.

— О, это произошло не сразу. После того, как он пропал без вести, Тимара ушла в республиканский флот. Её застрелили во время штурма базы того самого ублюдка — полковника, который мучил Ранека. Полковника потом тоже убили. Наверное, свершившаяся месть должна меня успокоить?

— Считается, что да. Но я вас понимаю.

— Да ну? Хотя всё может быть…

Аэр Нэис-Лин отошла к плите и помешала почти готовую похлёбку.

— Я слишком долго варила этот суп, — уже почти спокойно сказала она. — Пожалуйста, хотя и с запозданием, разделите со мною обед.

— Охотно, госпожа.

Кэсси принял из её рук чашку и небольшую ложку. Еда оказалась настоящей, не из синтезатора, и пахла специями. Он съел всю свою порцию, но Аэр едва дотронулась до своей.

— Я почти не ем, нет аппетита. Раньше казалось, что это из-за одиночества, теперь понимаю — причина в чём-то ином.

— Быть может, вы нездоровы? Переходите реку, покажитесь терранским врачам. В столице много солдат — если что, они вас защитят.

— Да я не так уж беззащитна, — хмыкнула Аэр.

Она подошла к «арсеналу», взяла со стены бластер и привычным движением сняла его с предохранителя.

— Всё оружие моей семьи в полном порядке. Армию им не победить, но вот отомстить и продать остаток своей жизни подороже — это я могу.

Женщина вскинула руку и переместилась к столу. Теперь ствол пистолета-бластера смотрел Тр-Аэну прямо в лицо.

— Как вы догадались? — спросил он после затянувшейся паузы.

— О, не считайте меня дурой — это было не сложно. Аристократическая фамилия, едва заметный, но всё же имперский акцент, опоздание на несколько лет… и вы обошли молчанием нашу свободу, не напомнили, за что отдал жизнь мой сын.

— Это лишь косвенные улики.

— По отдельности — да. Но все сразу и вместе, и при таких обстоятельствах — выдают в вас аристократа и агента Консеквенсы.

— Ладно, понял. И что теперь? Собираетесь меня застрелить?

— Собираюсь.

— Я ушёл от Вар-Страана, причём давно.

— Это ложь.

— Всё, что я рассказал про вашего Ранека — полная правда…

— Тоже ложь.

Ствол бластера придвинулся ещё ближе. «Я — супервиро, — размышлял Тр-Аэн, рассматривая изящные очертания оружия и матовый серый металл. — Если она не вынесет мне мозги, другие раны не страшны. Пригнуться, а потом сломать ей шею… Однако какой в этом прок? Если все крестьяне на планете захотят кого убить, долго не протянет даже супервиро».

Ствол вдруг дрогнул и отклонился в сторону. Аэр Нэис-Лин поставила бластер на предохранитель и положила его на крышку стола.

— Да ладно, чего уж, — буркнула она. — Вы же, если мой суп, даже не подумали, что в нём могла быть отрава. Злодеи так не поступают. — Аэр тяжело вздохнула и опустилась на стул. — А теперь говорите правду — как всё-таки умер мой сын, — приказала она.

— Я застрелил его, чтобы избавить от страданий. Если можете — простите, не можете — убейте. Лучшего выхода тогда не нашлось.

— О, боги, за что мне это всё…

Аэр Нэис-Лин замолчала, пристально и бесцельно разглядывая разожжённый в плите огонь.

— Ладно. Термос на полке — забирайте остатки обеда и, наконец, уходите. Бластер тоже возьмите с собой.

— Почему? Это оружие вашей семьи.

— Все мои родичи отправились в рай, а вам нельзя ходить безоружным. В столице мне делать нечего — умирать буду здесь.

— Прошу вас, пожалуйста, позвольте проводить вас до столицы.

— Не позволю. И не учи меня, щенок, — огрызнулась Аэр, без особой, впрочем, злости. — Лучше живи сам и запомни наши имена. Пока память остаётся, сирмиец не умирает до конца. Если имя забудут — не останется даже тени…

Эпилог

…Всю вторую половину дня Тр-Аэн потратил на возвращение через горы. Пару раз он терял тропу, отчаивался, находил её с большим трудом, а к реке вышел лишь поздним вечером. Погода стремительно портилась, тёмная вода шумела среди камней.

До лагеря возле штабного здания он добрался уже в сумерках. Рюкзак бросил в палатке, бластер оставил в кобуре на поясе. Возле лётного поля даже поздним вечером продолжалось движение — добровольцы из беженцев пытались чинить всё, что хоть немного уцелело. К полуразрушенному крыльцу штаба они пока не прикасались, и монумент Измайлова всё так же невозмутимо рассматривал тёмный пурпур заката.

У ног каменного терранца, скорчившись и обняв свои колени руками, застыла тёмная фигурка, одетая в плащ с капюшоном. Кэсси подошёл и остановился рядом в изумлении.

— Что⁈ Это вы, Фели?

— Да, это я.

— Почему не на Ферее?

— Так вышло. — Она медленно подняла голову, капюшон слегка сполз, и Кэсси понял, насколько облик девушки переменился. Лицо оставалось красивым, но вместе с тем потускнело, словно утратило сияние.

— Я думала, вы мертвы… — тихо сказала она.

— Зря беспокоились. Со мной всё в порядке.

— Я не хотела нашей ментальной связи с вами — она возникла случайно, и за выбор приходится платить. Мне кажется, вы страдали. Я чувствовала это… так ярко, так больно… а потом… всё оборвалось. Что с вами сделали?

— Ничего. Обычные неприятности войны, не смертельные. Встретился с фондом Шеффера и получил от них трёпку. Извините, мне очень жаль. Я не знал про ментальную связь. Вероятно, я слишком туп, чтобы ощущать её в полной мере. Вы из-за этого приехали?

— Нет. Мне пришлось приехать, потому что я проиграла борьбу в ферейском Сенате.

— Чёрт! Надеюсь хоть, вы проиграли там не из-за меня.

— О, нет. Я лишь пыталась убедить Сенат вступить в войну с криттерами на стороне Земли. Мой бывший жених, Сэм, был против. Все мои предложения отвергли. Был трудный разговор с высшими сенаторами, а дальше… вам лучше не знать детали.

— Я же говорил — возьмите меня телохранителем.

— Простите, но даже супервиро не справится с ферейскими аристократами. Я знаю, что моего отца убил Сэм, но доказать факт убийства не могу. Он посмеялся надо мной без свидетелей и отрицал всё публично.

— Месть в одиночку — плохая идея.

— Кэсси, вы ничего не понимаете. Честный открытый путь лучше. И дело не в мести — дело в справедливости.

Фели замолчала.

Она продолжала сидеть у ног статуи псионика. Тр-Аэну сделалось неловко за свой агрессивный сарказм. Он влез на постамент и опустился рядом с ферейкой на корточки.

— Рассказывайте подробно. Что случилось потом? Только лишь ссора с Сенатом?

— Не только. Меня объявили сумасшедшей… — Минтари помедлила, вероятно, опасаясь потерять видимость спокойствия. — Я задела интересы высших сенаторов, которые мечтали жить вечно. Такое не прощают. В общем, меня выслали с планеты бессрочно. Просто высадили с корабля — и всё.

— Чёрт! И что значит — высадили? Раз вы рабыня или вещь? Почему на Сирму-Нова?

— Сэм так отомстил.

— Жаль, вы запретили мне его прикончить.

— Я и сейчас не позволю. Дела ферейцев — не ваши дела. Против Сэма мне не хватило улик.

— Вы хоть представляете, как добывают улики? Это не медитация. Это тяжёлая и грязная работа.

Девушка не возразила, и Кэсси снова смутился своей вспышки. Дождь стекал по капюшону и плечам Фели и по волосам Тр-Аэна.

— Вам нельзя здесь оставаться, — сказал он. — Тут холодно и мокро, уже темнеет. Ночью из леса придут рептилии — они хищники. Нет-нет, здесь сидеть категорически нельзя. Укройтесь, пожалуйста, в терранском посольстве — они вас охотно примут.

— Посольство закрыто. Там никого нет.

— Можете остановиться у меня. Вы же сами сказали — мы будем друзьями. «Горизонт» сейчас в рейде, но я поставил палатку. Внутри, конечно, полное убожество, и всё же это лучше, чем сидеть у ног памятника. Не беспокойтесь. Я уйду к соседям и не стану вам мешать.

Он попробовал аккуратно поднять оцепеневшую Минтари — и это не сразу, но удалось. Девушка сделала один шаг, потом второй, на разрушенной лестнице споткнулась и не упала лишь благодаря помощи Тр-Аэна. «Спрятала лицо под капюшоном — не хочет, чтобы я видел её слёзы. Да, я не вижу, но я их чувствую через прикосновение».

Дождь усилился. У самого подножия лестницы, неподалёку от рухнувшей платформы, мрачный сирмиец-техник с испачканным сажей лицом возился над остатками разбитого терминала.

— Кто это вы подобрали, капитан? — спросил он, откладывая в сторону набор инструментов и недружелюбно разглядывая ферейку. — Она чужая. Я видел, как она появилась из телепорта и старалась не смотреть нам в глаза. У этой дамы подозрительный вид.

Помогавшие технику рабочие подняли головы и тоже уставились на девушку с тревожным сомнением. «Вот только сирмийской подозрительности мне сейчас и не хватало, — подумал Кэсси, стараясь не позволить Фели снова осесть на землю. — Она не должна выслушивать упрёки. Только не это, не такой финал. Надо им ответить… что-нибудь такое, что бы их успокоило».

— Это друг сирмийского народа, — вслух сказал он.

…Полог палатки не пропускал капли дождя, но внутри оказалось сухо, хотя и холодно. Плащ ферейки промок насквозь, его пришлось отложить в сторону, и капюшон больше не скрывал слёзы на щеках.

«Великий Космос! Я и не знал, что псионики способны плакать».

В укрытии не было никакой мебели, и Фели скорее рухнула, чем села на скатанный брезент.

— Простите, Кэсси, то, что я сейчас делаю, недопустимо, — сказала она. — Телепаты должны себя контролировать, и всё же… я не могу. Это было так больно.

Она так стиснула пальцы, что, казалось, вот-вот хрустнут тонкие косточки.

— Вы не видели, как это произошло. Я стояла в центре амфитеатра, а сенаторы занимали свои скамьи. Претор сказал, что это суд за разглашение государственной тайны, что я выдала Земле секреты нексуса, но я даже не слышала о нём… Он сказал, что это случилось невольно — из-за телепатии с низшим существом, то есть с вами. Мне запретили называться ферейкой и разговаривать с другими гражданами. Ах, Кэсси, в тот миг я ощутила, что умираю…

«Когда Фели меня бросила, я сгоряча пожелал ей смерти. Ну, не всерьёз, конечно, но всё же…»

Тр-Аэн уже забыл вкус прежней обиды. В душе осталось лишь бесконечное сожаление. Он сел на брезент рядом с девушкой, дотронулся до её руки. Это лёгкое прикосновение почему-то ранило — казалось, души коснулся кусок полярного льда.

«Так вот что на самом деле означает ментальная связь… Это действует в обе стороны».

Он не отстранился, но замер, забирая себе и перемалывая чужую боль, пока она не сократилась до сносного размера. Фели то ли всхлипнула, то ли судорожно вздохнула.

— Когда всё закончилось, Сэм проводил меня до корабля, — прошептала она. — Мой «суженый» выплеснул все свои эмоции и говорил такие ужасные вещи, какие не должен говорить ни один фереец. Он подробно объяснял, какое я извращённое существо. Он ещё многое говорил… Я никогда не слышала таких слов и не могу их повторить.

Холод мгновенно исчез, его смела горячая волна ярости.

— Я убью его, — сказал Кэсси. — Клянусь, я это сделаю.

— Нет-нет, не обещай. Меня тревожат злые клятвы сирмийцев. Всего, чего я хочу, — забыть. Прости, тогда на «Горизонте» я обидела тебя и не осталась.

— Не осталась — может, и правильно сделала. На «Горизонте» потом была резня, на Земле, во время десанта — тоже.

— Нет-нет, я не испугалась войны… Хотела повлиять на политику Ферея. Какая я была наивная… наивная и самонадеянная. Теперь умру вдали от родины, и моя душа заблудится в пустоте.

— Ерунда. Ты не умрёшь. Вокруг — сирмийцы и терране. На орбите — республиканский флот. Криттеров отогнали. Я буду рядом.

Тр-Аэн обнял плечи девушки, но тут же выпустил их, опасаясь ментальной связи, нарастающей ярости и хаоса в собственных мыслях.

«А что, если ферейцы и вправду не могут жить без родины? Тогда она обречена… Нет-нет! Ерунда. Их дипломаты годами болтаются на Терре. Их учёные создали лабораторию на Меркурии. Во имя Космоса, как я зол! Когда привязанность просто отнимают — это одно, но когда пытаются смешать её с грязью — это гораздо хуже».

— Сэм не тот, за кого себя выдаёт… — пробормотала Минтари.

— Не надо! Пожалуйста, не надо о нём. Я не хочу про это слушать.

Тр-Аэн не мог и не желал избавиться от природного гнева сирмийца, но крайним усилием воли заставил себя молчать. Сердце бешено колотилось. «Опорочить невиновного, чтобы отвести подозрения от себя самого — старый трюк разведки. Я доберусь до этого Сэма, выбью из него все секреты и прикончу. Но это будет потом. А пока придётся контролировать — если не чувства, то хотя бы слова. Ради Фели. Моя ненависть её пугает».

— Хочешь суп? У меня осталось немного.

Тр-Аэн вытащил из рюкзака термос. Он хотел сказать нечто такое, что утешило бы девушку, вернуло ей интерес к жизни, но вместо этого испытывал лишь новые пароксизмы ярости и величайшую досаду при мысли, что за годы войны и насилия утратил навыки доброй беседы. Чашка была только одна. Кэсси чуть не сломал её и поспешил передать Фели. Та взяла посуду в узкие ладони так, будто пыталась согреть пальцы.

— Медитация не помогает. Слова Сэма — ложь, но я чувствую себя такой запачканной…

Её щёки намокли от слёз, а волосы — ещё не высохли после дождя. Тр-Аэн погладил эти волосы с нежностью и состраданием.

— Ты самая лучшая, — сказал он. — Ты очень смелая и будешь жить триста лет. Утром станет легче, и этот холод пройдёт. Утром всё изменится. Мы придумаем, как поступить…

…Кэсси принял пустую чашку, укрыл девушку куском ткани, взял её за руку и сидел так, пока Фели не уснула. А потом вышел под ночное небо Сирмы-Нова.

Чёрная ночная высь веяла холодом. Голодные рептилии ревели в зарослях, ковырялись в мусоре среди руин, но к жилью подойти не посмели. Техник, закончив свои труды, уселся на обрубке дерева, беззаботно разглядывая звёзды, но не убирая далеко бластер. Он подвинулся, чтобы дать Тр-Аэну место, а потом указал на палатку.

— Кто она, этот ваш «друг сирмийского народа»?

— Дочь погибшего ферейского атташе.

— Примите мой совет — будьте начеку. На грунте не безопасно, и в небе сегодня много огней.

— Это огни наших кораблей. Не падайте духом, сержант. Криттеры наконец-то разбиты. Союзники нас не бросят.

— Это которые?

— Терране. Говорят, даже гирканцы.

— Вот как! Славно. Значит, победа останется за нами. Но вы всё же присматривайте за ферейкой, капитан.

— Конечно. Присмотр.

Техник пожелал новому приятелю спокойной ночи и ушёл спать, а Тр-Аэн ещё долго сидел под звёздами, вдыхая холодный воздух, разглядывая светлые точки далёких кораблей.

Оглавление

Пролог

Глава 1 Горизонт

Глава 2 Сирма

Глава 3 Изгой

Глава 4 Соня

Глава 5 Побег

Глава 6 Эвакуация

Глава 7 Беглец

Глава 8 Накануне

Глава 9 Оборона Хелико

Глава 10 Вечер и ночь тех же суток

Глава 11 Нападение и защита

Глава 12 Тайные линии

Интерлюдия Ферейские мотивы

Глава 13 Схватка в космосе

Глава 14 Дым и туман

Глава 15 Шипы

Глава 16 Консеквенса

Глава 17 Компромисс

Глава 18 Тест Та-Ниро

Глава 19 Какое интересное дерево

Глава 20 Тест Та-Ниро, дубль два

Глава 21 Последний прыжок

Глава 22 Небо Земли

Глава 23 Переиграй судьбу

Глава 24 Пока остается память

Эпилог