Перекрёсток вселенных (СИ) (fb2)


Настройки текста:



Перекрёсток вселенных


ЧАСТЬ 1 Авария

Полит* (*космический корабль) безумно вращался вокруг своей оси. Давление возрастало. Аварийная система сходила с ума. Волной поднялось колебание воздуха, тяжёлым дыханием ворвалось в центральный отсек. Будто рядом распахнулась жаровня, так стало нестерпимо душно. Всё задохнулось в горячем шквале, предвестнике всепоглощающего огня. Перед глазами поплыли красные круги. Руки проскальзывали сквозь управление, любые команды системой не воспринимались. Положительной динамики не предвиделось. Ситуация критическая, безвыходная.

«Если не я, то кто!?»

Если бы не осознанность этой мысли, грянувшая раскатом грома в голове, всё давно бы закончилось. И да, «если не я, то кто» — способно свершить чудо.

Незадолго до аварии Никитина ощутила дурное предчувствие. Затем, ей показалось, что извне что-то соприкоснулось с кораблём. Будто нечто осознанно схватило, сжало крепкими безжалостными тисками, сплющило и закрутило корабль.

«Стань частью вселенной. Соединись с горячим пеплом, незыблемым светом галактик, осколками, разбросанными в вечном мраке, растворись в разноцветном калейдоскопе созвездий…»

Эти мысли пришли внезапно. Будто кто-то внушил их. Мысли в эти последние минуты стали единственным утешением. Но ненадолго. Всё важное произошло за каких то десять, а то и пять минут. Она только размышляла, пока находилась в сознании.

«Как странно! Всё слилось, вокруг белый свет. Невозможно сопротивляться, не имеет смысла бороться…»

Её кружило, кружило. Бесконечно долго. Так ей чудилось, время потеряло значение. Хаотично. Как крохотную песчинку в знойной буре. Ей оставалось лишь вспоминать то, что когда-то прошло. Прошлое, если оно когда-то существовало, вспыхнуло на белом экране мерцающего водоворота. Как будто реальность перестала существовать. Как будто она смотрела фильм, будто видела себя со стороны, будто это всё происходило не с ней. Обрывки фрагментов сменяли один другой с форсирующей частотой.

Ей мерещилось, что она снова поднимается в небо. Снова и снова. Это было самым захватывающим впечатлением. Преодолеть притяжение Земли. И вот она свободна. Космос. Она ощущает счастье. И ей уже больше ничего не нужно. Стоп.

Никитина силой заставила себя контролировать собственные мысли и заставила мозг вывернуть на правильный путь. Произошёл сбой системы. И пока она жива, она должна попытаться вспомнить. Никитина уже сталкивалась с подобным. Правда, много лет назад. И хоть она не желала ворошить прошлое, особенно то прошлое, но сейчас ей это было чрезвычайно важно. Необходимо. Быстро восстановить картину былой аварии. Она была уверена, что предыдущий опыт окажется полезен, если она успеет вспомнить, как ей тогда удалось спастись!

Двенадцать лет назад её экзаменационный корабль загорелся в слоях атмосферы Земли. Из-за сбоя в тормозной системе. К сожалению, чёрный ящик был сильно повреждён и данные о причинах поломки не удалось раскрыть. Тогда, волею судьбы, ей удалось спастись. Стратосферу она преодолела на парашюте в герметичном скафандре. Ракета выгорела дотла.

Рапортуя о случившемся, она была в полнейшем замешательстве. Как объяснить высокому начальству, что сама не понимаешь, что случилось? Что там сломалось? И как ей удалось спастись? Долго потом ещё обсуждали причины. Анализировали обстоятельства, проводили дополнительные тесты кораблей.

Одно оставалось тогда бесспорным, выпускнице Тане Никитиной, этой маленькой, смуглой девочке с косой по пояс, с удивительными тёмно зелёными глазами, повезло. Правда она получила повреждения. Кроме многочисленных ушибов, она сломала бедро и заработала сотрясение мозга. Все говорили, что ей повезло. Но для неё вердикт врачебной комиссии был подобен смерти. Её карьера закончилась!

В последующем, Никитиной пришлось доказывать свою дееспособность и обойти множество инстанций, убеждая врачей в своей профпригодности. Как медалистке ей предлагали место инструктора. Но ей этого было мало! Она не мыслила жизни без полётов в невесомости. Она была одержима ими. И хоть она прекрасно отдавала себе отчёт в том, что её фактически не существует для космоса, но не прекращала верить, что ещё есть шанс восстановиться. Так, возможно, ей тогда думалось. Иначе чем объяснить её несгибаемое упорство или упрямство?

Её мечту не сломил тернистый путь от комиссии к комиссии. Молодое тело, благодаря упорному труду и жизненной воле, быстро поправилось. И хотя прошло три года, прежде чем Международный Космический Центр обжаловал её прошение о восстановлении в центр полётов, Никитина была крайне настойчива и не сдавалась. Годы вне центра прошли не зря. Годы самоотверженных тренировок и изучения конструктивных особенностей новых космических кораблей укрепили её силу воли и разум.

Она боролась. И не напрасно. В дальнейшем её познания и безупречные полёты на вновь испытуемых аппаратах удивляли многих, а не только придирчивую комиссию МКЦ. Так, в конечном итоге, Никитина была рекомендована к включению в основной состав космонавтов — испытателей безвоздушного пространства.

В то время, пока Никитина получала опыт, технологии стремительно набирали обороты. Ракеты успешно перемещались между планетарными станциями Солнечной системы, функционирующими на солнечных батареях. Но время дальних полётов, в пределах первого радиана, только наступало, хотя и были совершены некоторые попытки.

Почти тысячелетие назад, ещё до получения космического топлива, на экзопланету земного типа RY, отправились роботы. Астрономы, которые открыли далёкое чудо, утверждали, что планета по всем параметрам походит для жизни.

Задача роботов была проста. Успешно достичь планеты, построить жилую базу и космодром. Спустя столетия роботы всё же достигли экзопланеты. Но тот факт, что в пути многие из них терялись на десятки лет, словно их заглатывал бездонный, ненасытный монстр, а затем снова подавали «признаки жизни» стало неразрешимой загадкой. Сомнительными казались и данные, которые получала Земля с новой базы. Поэтому было решено, что прежде чем отправлять первых поселенцев в долгий, безвозвратный путь, необходимо проинспектировать планету специалистам.

Пять ракет «Север 1», «Восток 1» и «Восток 2», «Запад 1» и «Запад 2» с высококлассным экипажем на борту с разрывом в пятьдесят лет отправились сквозь ледяную пустыню вселенной покорять неведомую землю. Несколько долгих лет они неслись к заветной цели. Но безуспешно. Ни одному кораблю не удалось достичь новой гавани.

И вот, наконец, огромный прыжок в будущее совершило открытие учёных. Таким образом, земляне получили новый вид энергии. Коллайдер XXR расщепил космические лучи, их ионизированные атомные ядра, наконец, было получено топливо для сверхскоростных ракет. Появилась энергия, получаемая из самого космоса.

Теперь, казалось, всё изменится. Носитель с новым видом энергии должен был значительно уменьшить время пути и риск неудачи. Задача перед специалистами стояла прежняя. Достичь и обследовать планету земного типа RY. Подтвердить или опровергнуть данные о возможности переселения.

Новый полит формой напоминал юлу, центральная ось которой вращалась в обратную сторону относительно внешней. За счёт этого ядро, где должен находиться космонавт, всегда пребывало в спокойствии. Полит успешно прошёл испытания в разной среде и в невесомости.

Технические особенности полита предполагали наличие одного космонавта на борту. Если за время пути с космонавтом произойдёт непоправимая трагедия, то корабль автоматически завершит полёт. В целях сопровождения и технической помощи за политом следовали два высокотехнологичных интеллектуальных робота.

Сложность состояла лишь в том, чтобы утвердить достойного важной миссии капитана. Молодой девушке доверили проект. Никитину выбрали из сотни лучших претендентов. Она идеально подходила по всем пунктам. Её целеустремлённость поражала. Уверенная, амбициозная, умеющая легко справляться со сложной техникой, решать непредвиденные задачи, выходить из критических ситуаций самостоятельно. С опытом, с требуемыми знаниями. Она имела все основания стать единственным капитаном «Энергии».

Нет. Теперь ей не удастся спастись, как тогда. Ей нельзя покинуть корабль. И дело не в том, что здесь не предполагалось спасательной капсулы. Просто она находится так далеко от Земли. Пять земных лет отделяют её от дома.

Возможно, даже в последний миг своего существования она таила надежду. Не могла она предстать перед вселенским торжеством, смирившись с неудачей. Никитина прекрасно понимала, что случившемуся нет логического объяснения. Единственное, что проскользнуло в её угасающем сознании, вероятно, что она вошла в тёмную материю.

Движение полита стало хаотичным. Его несло и вращало по необъяснимой траектории. Это продолжалось около трёх земных часов, пока корабль с огромной скоростью не вошёл в твёрдый объект. Некоторое время внутри машины что-то ещё клокотало, вращалось, шумело. Постепенно всё остановилось. Всё замерло. Гулкое звучание ледяного ужаса безгранично завладело просторами вселенной.

ЧАСТЬ 2 Полит

«Встань и иди! Ты должна. Должна перебороть себя. Если ты ещё на что-то способна, то встань и иди! Даже если ничего не можешь, сделай хоть что-нибудь. На что осталась способна!»

Слабая ниточка ожила, пронзительно пульсируя в правом виске. Собственный, полный отчаянья внутренний крик, заставил реанимироваться из небытия. Яркая вспышка нестерпимо обожгла глаза. Никитина крепче зажмурилась. Затем, едва приоткрыв глаза, прищурилась, пытаясь осознать причину возникновения света. Показалось. Она пребывала в кромешной тьме. Необычная тишина. Словно замуровали в склепе.

«… я мыслю, значит, существую…»

Попробовала пошевелиться. Не вышло. Сознание пронзила неприятная догадка. Сначала Никитина пыталась отправить её далеко прочь.

«Соберись тряпка!»

Время шло. Она не чувствовала тела. Ни рук, ни ног… больше ничего не существовало. Но почему она ещё мыслит? Она решила без страха взглянуть в лицо действительности.

«Значит, либо кости раздробило на сотню осколков, либо повреждены важные органы, но так или иначе… тело парализовано»

Она попыталась глубоко вдохнуть, ведь это единственное, что оставалось в её распоряжении… хотелось расправить диафрагму. Ощущение непомерной тяжести давало все основания предполагать, что её чем-то раздавило. Она поморщилась, сдержав слёзы.

«Какой кошмарный сон… нужно скорее проснуться… нет, это не сон. Не обманывайся! Вот ты ещё жива, а ничего не можешь. Лучше бы сразу. Лучше, чем осознавать себя и не иметь возможности двигаться. Что от меня осталось?»

Никитина принялась копаться в прошлом. Кажется, она что-то пыталась вспомнить незадолго до аварии… нужно чем то занять себя, пока есть время…

Она анализировала аварию, пыталась понять, где совершила ошибку, но не могла. Блуждала в лабиринтах памяти, не находя ответа, отчаянно цеплялась за прошлое, однако былые воспоминания сами обнаруживали себя. Мысли сами обретали форму, она вдруг увидела перед собой маленькую девочку в тёмной комнате. Эта девочка была ей знакома. Никитина забылась в полудрёме.

«…мне подарили чёрного котёнка… с белыми носочками. Маленький, пушистый комочек счастья. В его огромных чёрных зрачках можно созерцать неведомую, далёкую вселенную. Я помню, как сильно привязалась к нему. Когда я, утомлённая дневными заботами, ложилась спать, котёнок тайком взбирался на постель, сворачивался в ногах и принимался мурлыкать, убаюкивая мой слух. А потом произошёл несчастный случай. Его придавило роботом, может быть, как меня сейчас…

Помню, как его уже неподвижного, но ещё дышащего перенесли на подушке в детскую, я ведь требовала этого, но мне стало страшно. Я попросилась спать к родителям. Я заснула быстро на большой кровати, скорее от горя, чем от усталости. Вдруг, что-то потревожило меня. Я проснулась, села и увидела, как что-то чёрное ворвалось в зал… стремительно из темноты, прыгнуло на постель и умиротворённо устроилось в моих ногах.

Меня объял ужас. Я ведь понимала совершенно точно, что это невозможно! Я кинулась к маме, что спокойно спала слева от меня, протянула в отчаянье руку, потянулась к ней, закричала, но голос мой был беззвучен! И вот тут я разглядела своё тело. Оно лежало подо мной. Такое бледное и неподвижное!

Лишь мгновение котёнок провёл у моих ног. Будто осознав неполадку, он поднялся на лапки и пошёл вверх, прямо по воздуху. Глянул мне в глаза, виновато, будто извиняясь за вызванный испуг, затем устремившись выше, коснулся тёплой спинкой моей раскрытой ладони, которой я тянулась к маме, и исчез…

Где ты теперь? Ступает ли твоя мягкая лапка осторожно по краю невесомости? Знаешь ли, что и спустя годы мне всё чудится твоя тихая поступь по краю моей постели…

Когда мы освободимся, то все уйдём в вечный космос. Так, сквозь века, будучи во плоти, накапливая знания, эмоции, чувства, мысли… мы сольёмся воедино, перемешаемся и станем потоком чистой энергии. Поток находится в постоянном движении и развитии. В нём присутствуют все спектры добра и зла, таланта, удачи… Но лишь прихоть судьбы, как в лотерее, распределяет их.

И как горячая звезда выбрасывает плазму в космос, так и поток расточает по вселенной миллиарды искр, вдыхая в зародившееся нечто, в неведомых существ, неведомо какой расы, неведомо какого поколения души… так внезапно вдруг вольётся искра из всеобщего потока и оживит плоть, чтобы повторить круговорот.

Все мы лишь частицы одного цельного, вышли из тебя и войдём, мы едины с тобой, вбирающий и отдающий, вездесущий творец мирозданья…»

Тошнота подпирала. Женщина ощутила, как внутренности выворачиваются наизнанку. Губы дрогнули, что-то горячее потекло по щеке, по шее, упало на кисть правой руки. Никитина приободрилась.

«Рука и органы пищеварения присутствуют, это уже хорошо…»

Ей пришлось постараться, чтобы добиться от руки повиновения. Наконец, пальцы отозвались, сдвинулись с места. И вдруг она восторжествовала, ноги и руки, всё тело пронзило миллиардом тоненьких иголочек.

«Кровь разошлась по венам. Я долго пролежала без сознания и в неудобной позе, поэтому тело онемело… я не только мысль, но я плоть!»

Космонавт напряглась и принялась медленно извиваться, как змея. Так, решила она, быстрее и лучше разогреются мышцы. Вскоре получилось немного сдвинуться с места. Затем, она подтянула руки к груди, упёрлась в пол ладонями, так как лежала на животе, и попыталась приподняться. Она сделала попытку, вторую, но странное чувство, тот невидимый пресс, что давил на неё, не давал свободы. Нет, на ней не лежали тонны металлических конструкций, она это понимала. Но что-то ей сильно мешало. Её полит оснащён имитацией земного притяжения, и мышцы не атрофированы невесомостью. Но сейчас, из-за аварии всё вышло из строя.

Это она сама стала тяжеловесом, несмотря на то, что в ней всего пятьдесят килограмм. Но это при Земной гравитации. А здесь, неведомо где, она подобно раздавленному таракану барахтается на полу.

В голове пронеслись формулы с гравитационной постоянной. Никитина попыталась поскорее избавиться от навязчивого исчисления силы тяготения. Нужно срочно стабилизировать пригодные для жизни параметры!

Никитина была морально подавлена. Аварийная система не сработала как надо. К тому же, женщина давно обратила внимание на то, что отсек погрузился в непривычную тишину. Вообще, ей сперва показалось, что она сама оглохла. Темнота прятала состояние отсека, но чувствовалась неприятная горечь во рту. Никитина прильнула ухом к холодному полу и ещё раз прислушалась. Она уловила едва различимое биение собственного сердца.

«Сколько времени пройдёт, прежде чем закончится резерв кислорода? На Земле, при испытаниях, на это ушло в среднем 48 часов. А теперь? Насколько герметичен корпус? Нет ли скрытых дефектов? Что делать, если это всё же… необратимая поломка…»

Мысли иссякли. Словно закоротило. Мозг перестал обрабатывать информацию. Виной тому было не чрезвычайное умственное перенапряжение, а нежелание думать. Никитина всё поняла. И в последующий миг попытки что-то осуществить сделались бессмысленными.

Как удивительно. Ничего не нужно делать. Ни о чём не нужно думать. Сплошная тишина и мрак. Так должно быть выглядит вечность…

Женщина долго оставалась неподвижной. Повернув лицо в правую сторону, уткнувшись щекой в пол, она бездумно глядела в непроницаемый мрак. Прошло полчаса, потом час и два. Она ни разу не пошевелилась. Сколько она так лежала и сколько пролежала бы, кто знает. Время, место, события, всё потеряло значение.

Внезапно неприятная волна пробежала по телу. Жуткий озноб. Сердцебиение участилось. Женщина дёрнулась, сдвинулась, удивительно, вот она уже ползёт, преодолевая силу тяготения. Древний инстинкт приказал ей двигаться. Страх не нуждался в осознанности действий. Что именно она разглядела во тьме, она не знала. Мозг экстренно включился в работу. Мысли лихорадочно носились в голове. Темнота рождала немыслимых чудовищ. Темнота опутывала сетью, душила.

Каждый сантиметр давался ей с огромными усилиями. Её всосало в пол вакуумом. Думалось даже, что сейчас, растянутая до предела кожа, лопнет. Она чувствовала, как ломает ногти, впивающиеся в обшивку, как дико напрягаются мышцы. При попытках встать, колени разъезжались в стороны.

Слабый холодок будоражил взмокшую насквозь майку. Никитина как одержимая кругами ползала по отсеку. Правда очень медленно и хаотично. Под руки попадались поломанные детали, сообщая ей, какие приборы вышли из строя. Удивительно, даже гладкая обшивка на полу не выдержала. Под собой она ощущала вздыбленную, шершавую бугристость.

Наконец, космонавт упёрлась лбом в стену. Ползти больше некуда. Никитина замерла, испытывая потребность стать невидимкой.

«Сейчас оно схватит за ногу! А может, сразу вцепится в голову, в самое темечко…»

Вдруг Никитина разозлилась. Ладони сжались в кулаки. Отчего в своём собственном доме она должна испытывать страх? Пусть он разрушен, но она ещё жива! Она будет защищаться!

Но тут её мысли заняла другая необходимость. Она с сипом глотнула воздух. Теперь она уже не хотела умирать. Никитина принялась перебирать всевозможные варианты выхода из ситуации, не желая задохнуться. Лицо её неистово горело, слёзы градом текли по лицу, тело пробирала дрожь от сильного напряжения. Некоторое время она бездействовала, размышляя. Ничто кроме её собственного тяжёлого, сбивчивого дыхания, не нарушало единения с тишиной.

Отсек быстро остывал. Дышать стало немного легче. Никитина сделала усилие и перевернулась набок, спиной прижалась к стене, оттолкнувшись ногами, прижалась к стене, подтянула колени к груди, обхватив руками. Так казалось правильнее. Усталость навалилась моментально. Словно ей вкололи двойную дозу снотворного. Мозг требовал срочной разгрузки. Она провалилась в беспокойный сон.

«Сейчас немного отдохну, а потом за работу…»

Мысли беспечно понеслись навстречу бесконечности. Она прекрасно осознавала, что может случиться, если она заснёт. Но это так было заманчиво. Она заставляла себя полностью не отключаться, но это было сложно. Тяжелее, чем двигаться.

«Что теперь? Полит разбит вдребезги. Может, заснуть?»

Ощутимо тёплое коснулось её предплечья. Если бы где-то рядом упал многотонный блок, взорвалась ракета или грянула канонада, она бы не отреагировала. Но это было почти невесомое прикосновение, как дыхание ветра, касание пёрышка. И это её насторожило. Женщина открыла глаза и так как в темноте ничего не происходило, попыталась сконцентрироваться на ощущениях.

— Я здесь не одна? — неуверенно прошептала Тана, — Кто здесь?

«Мыыыыыы…Мыыы…» тихий шёпот мягко влился в сознание.

Никитиной хотелось вскрикнуть, но даже на это сил не осталось. Впрочем, посчитала она, слишком глупо орать в пустоте. Она промычала что-то нечленораздельное, подумав, что стало слишком холодно. Её пробивал озноб.

Неожиданно в голове возникла достаточно чёткая картинка. Женщина поняла, что не является инициатором видения. Она увидела родительский дом, гостиный зал, убранный пёстрой мишурой. В центре зала, во мраке мерцало голубое дерево с мягкими, светящимися иголками.

— Где я? — клацая зубами, проговорила Тана.

«Должно быть дома…»

Никитина заставила себя мысленно вернуться к реальному времени. В полит. Через мгновение, слово «дом» потеряло смысл.

«Дом, — подумала Никитина, недоумевая, — что это?»

Женщина втянула голову в плечи, прячась от холода. Поднесла ладони к губам, подышала на них. И открыла глаза.

«Забылась? Заснула! Ничего не выяснила толком! Может, всё не так фатально! Чего же я тут развалилась…»

Её трясло от холода и ей невольно снова пришлось задуматься о своём положении. Пальцами руки она провела по лбу, желая нащупать тонкое волокно. Светофод. Ей необходима была информация. Впрочем, она и без датчиков ощущала, что температура с каждой минутой падает, катастрофически понижаясь. К счастью, кислород был в пределах допустимого. Она проверила браслет на руке, но и тот не функционировал.

Снова по привычке провела по лбу пальцами. Мысленно выругалась. Светофод не прощупывался. Тогда она принялась проверять многочисленные карманы тёмно серых брюк. Руки скользили по ткани, пальцы еле сгибались. Наконец, она вытащила длинный тонкий металлический предмет. Это была гибкая хромированная палочка, размером с графитный карандаш. По тонкому корпусу пробежали красные огоньки, над прибором вспыхнул белый свет, озарив её лицо. Видофон. Не сломан! Космонавт осмотрелась. Свет заскользил по периметру, следуя тому направлению, которого она желала.

Ничего хорошего и утешительного. Отсеки были сильно повреждены. Преодолевая силу притяжения, Никитина всё же перебралась в соседнее помещение. В грузовой отсек путь был заблокирован. Итого в её распоряжении осталось два отсека. Первая удача. Хоть эта малость уцелела. Полной разгерметизации не произошло.

Никитина с нетерпением выжидала информацию, собираемую видофоном. Над тонкой металлической деталью, которую она предварительно согнула в замкнутый круг, возникла сфера с объёмным изображением полита. Спустя полчаса Никитина горько поморщилась. Прибор не желал подключаться к системе. Эта возможность была утрачена. Женщина зажмурилась, глаза неприятно защипало от слёз. Она ощутила резкую боль в районе виска. Проведя пальцами по лбу, нащупала в волосах что-то липкое. В свете видофона Никитина с удивлением рассмотрела алые пальцы. Она погасила видофон. Придётся поломать голову и продумать план действий.

«Нужна помощь?»

— Что?! — спросила Тана, её хриплый голос задохнулся в темноте.

Женщина вновь осветила помещение. До этого момента, энергию видофона она предусмотрительно экономила. Зная, что сейчас это единственный источник света и возможность связаться с системой, с базами, с людьми. Но на этот раз она врубила свет на полную мощность и ярким лучом тщательно обвела стены. Но ничего подозрительного не обнаружила, кроме страшных следов катастрофы. Что она услышала? Она не была уверена, но это не было голосом. Мысли? Но чьи?

«Помочь?»

— Кто ты? — озадачилась Тана, — у меня потеряна связь. Я никого не могу слышать! Кто говорит?

Никитина ощущала постоянное напряжение. Знала, что надо быть начеку. Это было слишком утомительно. Организм находился не в лучшем состоянии. Она претерпевала боль от обширных ушибов, её мучила жажда. Но она пыталась не обращать на мелочи внимания. Больше всего её занимали чужие мысли, которые возникали в её голове, она решила, что это мысли. Телепатия. Слова приходили через долгие промежутки с перерывами в десять, двадцать, а то и тридцать минут. Это был странный диалог.

«Что нужно делать?»

— Понятия не имею, — рефлекторно ответила Никитина, прислушиваясь к себе, — ты моё внутреннее самосознание? Может быть так мозг пытается найти выход из сложного положения… мне желательно бы для начала восстановить систему…

В ожидании ответа, она досчитала до ста.

«Как?!»

— Вот и я думаю, как? — сказала Тана.

Досчитала до тридцати.

«Что для этого нужен?»

— Инструменты… нужны, — ответила Никитина.

Досчитала до десяти, на этот раз «сознание» откликнулось быстрее.

«Где это взять?»

— Где… вероятно где-то там… уже снаружи… я не знаю, где. Скафандр нужен, — Никитина по-пластунски вернулась в центральный отсек, — всего их было пять штук, но парочка доступных превратилась в хлам, это я успела разглядеть. Не знаю, но мне кажется, тот, что в грузовом отсеке, среди оборудования, должен был уцелеть. Он спрятан в контейнер. Предназначен для самой критичной ситуации.

«Кто должно его принести?»

— Должен, — поправила мысли Никитина, — я об этом думала, но даже роботы не отвечают, я не могу связаться с ними! В этом вся загвоздка!

Женщина вздохнула. Много лет прошло со времени её первого неудачного падения. Но тогда она справилась с недугом. Возможно ли такое, что повторное сотрясение мозга породило «голоса» в её сознании?

«И имя им легион…» мелькнуло у Никитиной в голове.

«Легион…» повторило «эхо» в голове.

Никитина прикоснулась разбитыми губами дрожащих пальцев рук, дыхнула на них, чтобы согреть. И снова безо всякой надежды решила попытать счастье и подключиться к системе.

«Нет, ещё не время уходить, это я всегда успею!» решила она.

Она погладила ладонью прибор, оживляя видофон. Испугалась, так как изображение стало нечётким. Если видофон перестанет работать, у неё исчезнет единственная нить к спасению. Тогда она точно сойдёт с ума! Но это была не поломка. Корпус прибора всего лишь испачкался в крови. Никитина тщательно вытерла видофон об майку.

ЧАСТЬ 3 Нечто

«Мы всё ещё здесь…»

Женщина прислушалась. За те несколько минут, что она потратила на связь с системой, она снова ничего не добилась. Теперь она корчилась на полу. Её лихорадило.

«Не молчи, ты же слышишь нас!»

Женщина отодвинулась от стены и растянулась на спине. Она стала вдруг яростно колотить ладонями и пятками по полу, исступлённо, с силой. Она мотала головой в разные стороны, пыталась посильнее удариться затылком об пол. Несколько секунд она истязала себя, пока окончательно не выбилась из сил.

«Не хочу, не хочу быть сумасшедшей!» — мысленно стонала она.

Наконец истерика сошла на нет. Никитина бездумно распласталась на полу.

«Посмотри на нас!»

Женщина уставилась в темноту. Не было возможности включить видофон. Она хотела ответить, но даже на это сил не осталось. Чужие мысли быстро пронеслись в сознании, она уже не противилась, не сопротивлялась им.

«Почему нас игнорируешь? Поговори с нами… Ведь ты слышишь нас!»

В голове настойчиво звучали требования. Теперь совсем отчётливо.

«Смотри!»

Никитина не знала, куда смотреть. Повсюду тьма. Но вот, ей показалось, что полумрак сдвинулся. Будто тьма зашевелилась. Воздух колыхнулся вправо, влево. Последней волей женщина сжала в руке видофон, как оружие.

«Что это… никак головокружение? Мне так плохо… галлюцинации… что со мной?»

«Мы не галлюцинации. Мы изучили твои мысли, мы распознали слова. Теперь мы свободно можем общаться. И нам приятно, потому что мы давно ни с кем не общались. После того как потеряли связь…»

«Потеряли связь? — повторила мысленно Никитина, пытаясь сообразить что происходит у неё в голове, — с кем потеряли связь? Или я потеряла связь? Да, я потеряла связь с Землёй. Полит разбит, да…»

«Мы говорим о нас, это не твои размышления…»

«Не мои размышления? Это невыносимо! — Никитина зажмурилась, — это похоже на бред! Неужели я сошла с ума? Что со мной? Сколько лет я убеждала центр, что со мной всё в порядке! Так может, мне повезло, что всё вдребезги и связи нет? Что бы они там подумали?! А впрочем… мне нечего терять то! Я теперь могу делать, что угодно, даже сходить с ума! Где вы голоса? Эй, кто тут со мной говорит?»

«Мы… не голоса…»

«А кто? Кто это мы? Привидения или инопланетные существа из далёкого космоса? — разозлилась Тана, — так это из-за вас я потерпела крушение? Вы что врезались в меня на своей тарелке?! О чём вы думали?!»

«Мы думали, что нас разметало по галактике…»

«Так это ещё и я виновата? С какой же скоростью вы перемещались? Система столкновения не зафиксировала… это я точно помню, не думайте, что я совсем того…» — затем Никитина спросила вслух, голос её был слаб, — Кто вы, как называетесь? Как выглядите? На кого похожи? Неужели я слышу не собственные мысли!?

«Похожи? На свет… на дождь… снег… радуга… звёзды… люди… стрекоза… мегалодон, клевер, пепел, гравий, яд, клякса, молекула, броненосец, орхидея, кристалл, смола…»

— Стоп! Хватит! — попросила Никитина, снова её тело пробила неприятная дрожь, становилось слишком холодно, она продолжила мысленно, — «вы намерены перечислять всё на свете? Остановитесь, безумцы! На это уйдёт вечность! А у меня её в запасе нет! Так кто вы?»

«Нет возможности подобрать ассоциации из твоих знаний…»

— Ну хорошо, — сказала Никитина, и принялась шевелить окоченевшими пальцами рук и ног, чтобы хоть таким образом согреться, — ты он или она?

Минуту длилась тишина, казалось, нечто озадачилось.

«Не можем идентифицировать себя»

— Понятно, — произнесла Тана, — вероятно, вас много, откуда вы взялись вообще?

«Мы ещё молоды и недавно вышли в космос. Это наше первое далёкое странствие, — был ответ, — мы мчались сквозь темноту, пространственные объекты не мешали нашему перемещению, но мы не успели устраниться от препятствия, внезапно возникшего на нашем пути»

— Тоесть моего корабля? И поэтому вы врезались в мой полит, — констатировала Тана.

Пока она внимала чужому голосу в своей голове, то успела отобразить себя в видофоне и неожиданно для себя смутилась. Она попыталась привести себя в порядок, провела ладонью по спутанным волосам, вытерла кровь с губ, со щеки. Потом нахмурилась, усмехнулась.

— Действительно, какая уже разница, — сказала себе Никитина, — значит, вы молоды, а я вот давно не маленькая девочка и не верю в сказки…

«Нам кажется, мы тоже не девочка»

— Я могу видеть вас? Пришельцы? — с опаской спросила Тана, — надеюсь, вы не страшные, зубастые монстры?

«Возможно. Мы совсем рядом»

— Где? — Тана инстинктивно дёрнулась всем телом назад.

«Прямо перед тобой, смотрим в твои зрительные органы. Они завораживают нас… мы желаем иметь такие же!»

Никитина хмуро уставилась на кончик своего носа и высунула язык.

«Твоя конечность проходит сквозь нас»

— Ничего, ничего не чувствую, — сказала космонавт, она сложила губы дудочкой и подула, — надеюсь, вас сдуло?

«Нет»

— Если я не захочу общаться с вами, вы исчезните? — спросила она.

«Ты не хочешь?»

Прямо над ней развернулась причудливая картина. Сначала, сквозь слёзы Никитина различила белый свет. Яркие полупрозрачные нити вытягивались прямо из пустоты, извиваясь. Вскоре они скрутились в объёмный шар величиной с футбольный мяч, который больше напоминал рой диких пчёл, он имел золотистый цвет и весь шевелился. Никитина вытерла глаза и с ужасом стала ожидать развязки, решив, что пчёлы сейчас вонзят в неё свои ядовитые жала. Но через миг шар просто рассыпался на сотню золотых искр, как фейерверк. Она зажмурилась, но даже сквозь сомкнутые веки, продолжала видеть, что происходит.

Яркие, мерцающие огоньки с лёгкостью пушинок оседали ей на лицо. Когда искорки касались щёк или носа, то превращались в загадочных крохотных существ с мордочкой, лапками. Никитина невольно улыбнулась. Живность смешно топталась по её лицу. Интересно было наблюдать, как твари карабкаются по кончику носа, а потом скатываются вниз. Наконец, все разноцветные животные табуном умчались в темноту. Тана повернула голову набок, проследив за ними.

— Как настоящие, — прошептала Тана, — спасибо, что позабавили меня. Эти чудища довольно милые. Что это было? Для чего?

«Мы пытались подружиться. Мы всего лишь показали тебе цитов. Всё значимое мы вбираем в себя.»

— Ладно! — сказала Никитина и с презрением добавила, — не думаете ли вы, что я поведусь на этих зверюшек!? Не надейтесь, я не сентиментальна! Расскажите лучше, что вы задумали! Вы иная форма жизни и вам нужно моё тело! Вы хотите завладеть мной, — затем она продолжила мысленно, — «Вы хотите усыпить мою бдительность, а потом заставите сделать так, чтобы я позвала на помощь! Вы сделаете так, чтобы ко мне прилетели другие люди. А потом вы завладеете всеми людьми и построите колонию на новой планете, которую мы планируем заселить. А может быть, это ваша планета и вы не желаете, чтобы мы туда попали? Или вам нужны белковые тела, чтобы жить на планетах? Вы паразиты! Всё верно?»

Ответа не последовало. Никитиной почему то подумалось, что нечто разозлилось. Она предвкушала, что голоса перейдут к решительным действиям, вероятно, задумав плохое.

Никитина заметила, как справа понизу поплыл белый дым. Он возник как и золотой шар из темноты, растянулся под потолок и закрутился, надвигаясь в её сторону, словно мини торнадо. Ей хотелось, но она не могла зажмуриться, невозможно было оторвать взгляд.

«Мы пытаемся объяснить, кто мы, откуда, но ты не хочешь слушать, ты не веришь нам…»

— Я не буду звать на помощь, кроме меня вы никого не получите! — процедила сквозь зубы Никитина.

«Хочешь, слиться с нами воедино и стать свободной?»

— Нет, не хочу, — резко ответила Никитина, — конечно, вы можете делать со мной, что угодно. Но знайте, это будет против моей воли!

«Слияние не происходит против воли… но мы не торопим тебя»

— Даже если так! — сказала Тана, — я бы никогда не согласилась на такую свободу! Я вам не зверюшка! Я прекрасно чувствую себя в своём собственном теле!

«И у нас есть тело. Оно находиться в транзитном состоянии, мы можем перемещаться в бесконечном пространстве где и как угодно, но если нужно можем материализоваться…»

— Так материализуйтесь здесь, сейчас!? — бросила вызов Тана, — я не боюсь вас!

«Не можем, — ответило нечто, — у нас не выходит. Мы пытались. В своём мире мы могли влиять на любые предметы и вещества и управлять объектами, но мы ничего не можем здесь. Мы слишком неопытны. Мы заблудились. Мы долго плутали во тьме, пока не встретили тебя. А ты можешь менять облик?»

«Нет, конечно, — мысленно ответила Тана, — может быть, вы бесплотные духи и привыкли что угодно делать… например, внедряться без спроса в чужую вселенную, в чужой корабль и в чужой разум, но я человек. Мне нужна опора, кислород и тепло, пища…»

«Мы не бестелесные духи, мы живой организм и мы не внедрялись без спроса, ты первая заговорила с нами!»

«Я заговорила? — задалась вопросом Тана и никак не могла вспомнить когда такое могло произойти, — я хотела выжить, выбраться из страшной ловушки, я пыталась найти выход…»

«Неведомое существо сказало, кто, если не я… и мы услышали его и решились…»

«И на что вы решились?» — с подозрением спросила мысленно женщина.

«Мы ощутили незнакомые нам чувства, которое испытывало существо, нас это заинтересовало, а всё что нам интересно, мы стараемся вобрать в себя, мы пытались помочь существу, так как подумали, что оно испытывает дискомфорт, но оно не желало выбираться из своей жёсткой оболочки, оно не решалось…»

«Выбираться? — удивилась Тана, внутри всё похолодело, она припомнила, что незадолго до аварии ощутила и услышала нечто странное, — так что вы там нашептали мне? Кажется, припоминаю, значит, это вы предлагали мне стать частью вселенной? Но я действительно не желаю… когда-нибудь это, конечно, произойдёт, но мне бы хотелось отсрочить! Я понимаю, вы другие, но я плоть и кровь. Я не могу как вы пребывать в невесомости, это меня убьёт! Если вы заблудились в нашей вселенной… я искренне желаю вам отыскать дорогу домой. Но я пока побуду в своей жёсткой оболочке, внутри полита, если вы не против…»

«А ты? Тоже искала путь домой?»

— Напротив, я должна была прибыть на чужую планету, — сказала Тана, — чтобы проверить базы, созданные роботами для людей.

«Планету? Что это? Подумай о ней. Это она?»

«Это давний снимок, — мысленно ответила женщина, вспомнив единственную фотографию экзопланеты, полученную от сигнализаторов, затем она представила звёздную карту, — а здесь я родилась… это Земля…»

Она помолчала с минуту, потом спросила.

— А вы? Чем вы вообще занимаетесь? В чём состоит ваша цель?

«Пока не встретились с тобой, мы изучали строение галактик, плотность звёзд, потоки энергии, квазары, квантовое состояние планет, астероиды, иных существ, мы должны совершенствоваться, исследуя неизвестное, так мы постигаем свою сущность… и вскоре мы снова продолжим наш путь, как только отыщем выход»

— Ясно, — вздохнула Тана.

Снова наступила тишина. Никитина ощутила некую зависть к пришельцам. Разве не прекрасно быть такой же свободной, чтобы иметь возможность беспрепятственно перемещаться в пространстве? Но осознав желание, она испугалась собственных мыслей.

— Желаю удачи, — сказала женщина, — в поисках… впечатлений!

«А ты? Снова отправишься на чужую планету?» — спросило нечто.

— Нет, — ответила Тана.

«Почему?»

«Потому что я останусь здесь навсегда и мечта моя не осуществиться» — домыслила Никитина.

«Что значит — мечта?»

— Мечта, — ответила Никитина, — это то, к чему стремиться каждый из нас, каждый человек. И достигнув, обретает счастье! Если вы ищите выход из нашей вселенной, значит, это желание и есть ваша мечта.

«Твоя мечта попасть на чужую планету?»

— Почти, — согласилась Никитина, — можно и так сказать…

«Что значит, счастье?»

— О, и этим вопросом задаётся каждый человек, — сказала женщина, — все хотят быть счастливыми, но не все понимают, как это осуществить.

«Если ты доберёшься до чужой планеты, ты станешь счастливой?»

— Наверное, — ответила Никитина, — но лучше бы я осталась на Земле…

«Почему?»

— Это долго объяснять, — сказала Никитина.

«У нас много времени, нам хочется понять, в чём состоит твоё счастье»

— Его больше нет, — произнесла Никитина, прижимая плотнее к груди закоченевшие руки, — и времени, чтобы рассказывать вам о нём, тоже нет…

«Отчего ты постоянно ругаешь себя? — спросила сущность, — я провалила дорогостоящую кампанию… лучше бы как обыкновенные низко разрядные космонавты совершала транзитные перелёты на Марс или Эриду до списания… или преподавала ленивым курсантам звёздные науки… что это значит?»

«Глупости! — Тана усмехнулась, — Откуда вам знать, о чём я размышляю?! Вы моя совесть? Ах, да… верно, вы ведь в моей голове. Да, я провалила задание… на меня рассчитывали, но я не справилась! Я подвела тех, кто поверил в меня!»

Никитиной стало грустно. Простые слова, которые произносят люди, не задумываясь, ежедневно, обрели пронзительное звучание. Мечта, счастье… всё осталось в прошлом. Она больше не пыталась утирать слёзы. И они спокойно катились в темноту. Женщина смотрела на мерцающий белый свет, который видела перед собой. В нём возникали иллюзии. Ей мерещились давно забытые пейзажи, как миражи. То она видела причудливые белые облака, то морскую пену. Вот ей померещилась позёмка на зимней дороге, заснеженные ели, послышалось, как завывает крепнущая вьюга.

«Твоя плоть умирает, ты замерзаешь…»

Веки почти сомкнулись. Никитина сделала усилие, нащупала на полу, рядом с собой, выпавший видофон. Прибор ожил. Она разомкнула глаза и тревожно вгляделась в экран. Появилось изображение. К её огромному изумлению видофон соединился с одним из роботов.

«Давай! Давай, миленький! Покажи мне, куда мы угодили!» — подумала Тана, вцепившись руками в видофон, она принялась вводить команды.

На фоне чёрного неба стоял робот, упёршись в глыбу искорёженного металла. Он бездействовал. Никитина заставила его сдвинуться и «оглядеть» себя. Робот был обезображен, его корпус был сплошь покрыт вмятинами. Переплетения проводов вывалились наружу и волочились следом, как вырванные кишки. Никитина открыла его приоритеты. Оказалось, роботу никак не удавалось преодолеть самого себя. Вместо того, чтобы помочь космонавту, возможно ещё живому, робот через определённые промежутки времени принимался тормошить свои оторванные части, прилаживая к прежним местам. Потом, вновь порывался сблизиться с политом, сквозь завал.

Никитина знала, что первоочередной задачей роботов было достичь новой базы, поэтому ничего удивительного не было в том, что робот решил починить сперва себя, так он был запрограммирован. Никитина ввела команду, запретив роботу восстанавливаться, робот отреагировал.

Теперь она задала программу, чтобы робот продиагностировал себя. Появилось другое изображение. Оказалось, его разорвало на части и он уменьшился втрое. Наконец, подчиняясь командам капитана, робот послушно выполз из обломков, бросив собирать себя, и осветил кромешную тьму. Та картинка, которую приоткрыл своим теперь уже одиноким «глазом» робот-техник, оказалась довольно неприятной. Никитина прокрутила изображение в нескольких проекциях.

Конечно, в глубине души она ещё надеялась, что не всё так скверно. Но разорванные куски искорёженного полита, что торчали повсюду из остроконечных блестящих камней, не вселяли энтузиазма. Обломки повсюду. Они рассыпались мелкими частями по сверкающей ровной поверхности. Вдруг картинка померкла. Вероятно, судя по диаграмме, робот-техник всё ещё отвечал на сигналы, но показывать отказывался.

— Нет… нет, пожалуйста! — попросила Тана, — не смей, только не смей отрубаться!

«Что он должен сделать?»

«Вы ещё тут, пришельцы? Знаете, мне правда жаль… вы, наверное, слишком быстро перемещались и датчики вас не смогли запеленговать, не знаю правда, как можно сбить то, что не имеет плоти, — подумала Тана, перебирая пальцами по светофоду, — и всё же, если виновата я… простите… ведь я не нарочно…»

«Мы можем быть полезны. Мы можем смотреть вместо робота»

«Отлично! — женщина с трудом приподняла голову, — это вы хорошо придумали! Плод вы или не плод моего воображения, хуже уже не будет.»

Из-за притяжения, любые действия приносили мучение. Самые элементарные движения пальцами руки требовали огромного напряжения. Никитина подумала, что сейчас вероятно для неё было бы счастьем достать скафандр! Также она мечтала о глотке воды и об уколе с обезболивающим. Теперь все её желания устремились к запасному скафандру. Она должна была достать его. Возможно, он единственный уцелел, так как находился в прочном контейнере. Чтобы объяснить пришельцам, что она ищет, она мысленно представила предмет в голове. Прошло несколько минут и она услышала ответ.

«Мы нашли. То, что ты хочешь получить. Покажи систему измерения площади»

«Систему измерения? — подумала Тана, её пробило дрожью от волнения, — систему измерения… это сантиметр… вот как он выглядит, смотрите…»

Тут Никитина узрела в центре помещения схему перемещения для робота. Неоновые линии изрисовали тьму. Эту карту она перенесла в программу видофона. Скопировала с точностью до миллиметра. Робот последовал заданной программе и среди обломков обнаружил контейнер со скафандром.

С добычей в клешнях робот вернулся к уцелевшей части полита. Пришлось помучиться со стыковкой. Разобрав часть обшивки, робот внедрился в схему, пытаясь пробраться внутрь. На минуту отсек озарился красным аварийным светом. Таким образом Никитина поняла, что систему можно восстановить.

Робот заблокировал центральный отсек, в котором сейчас пряталась Никитина, чтобы не подвергать его разгерметизации. У космонавта остался небольшой клочок суши в безжизненном океане невесомости. И не оставалось права на ошибку. Когда робот вполз в полит, кислород второго отсека был безвозвратно утерян.

Робот-техник спокойно теперь мог проникать внутрь, его новые размеры позволяли сделать это. Когда он открыл центральный отсек, кислород рассеялся по двум помещениям и его стало вдвое меньше. Никитина сразу это ощутила. Она схватилась за горло, засипев остатками кислорода, обречённо царапая левой рукой по крышке контейнера со скафандром, что притащил робот.

Наконец, Никитина с помощью робота очутилась в скафандре. В целом костюм не пострадал. Никитина задействовала магнитную силу, чтобы разжать клешню робота, которой он сильно сдавил ей тело и высвободилась из захвата.

Никитина с удивлением осознала, что теперь сама стоит на ногах. Но даже в скафандре чувствовалось притяжение. Никитина глянула на систему сканирования. Датчик гравитации зашкаливал. К счастью, прочие параметры, необходимые для жизни, приняли нужный уровень. Космонавт вдохнула полной грудью.

Отдышавшись и согревшись, она просканировала пространство. Красный треугольник показал отсутствие жизни в ближайшем радиусе.

ЧАСТЬ 4 Ракета

Жадно проглотив воду, которая подавалась внутри скафандра, и утолив мучительную жажду, Никитина решила выйти наружу. Из видофона она видела, что полит угодил на твёрдую поверхность. Вероятно, упал на какую-то планету. Открыв люк, она очутилась среди груды металла.

Никитина посмотрела вниз, посмотрела вверх. Внизу лёд. Над головой чернело космическое пространство. Вокруг простирались необъятные поля ледяных глыб и камней. Она выбралась из глубокой ямы, полной обломков, отдалилась от частей полита и замерла в отчаянье. Вдалеке синела окружность огромной планеты. Никитина огляделась и с ужасом обнаружила многочисленные ледяные глыбы, распростёртые в бесконечности.

То, что она приняла за поверхность планеты оказалось поверхностью небольшого спутника. Небольшого по сравнению с другими. Она обречена застрять навсегда на крохотной льдине среди многочисленных ледяных островов, составляющих восемь колец вокруг гигантской синей планеты.

Никитина взглянула на окружающие созвездия и сличила их с картой звёздного пространства, пытаясь обнаружить своё местонахождение.

— Так… это меня прям сильно отбросило вправо, — выяснила Никитина, изучив карту.

Она задумалась. Решила, что вначале примется за починку системы, а затем исследует поверхность спутника.

— Скорее! Идите вперёд! — в скафандре прозвучал голос, — скорее!

— Вы слышите меня? — Тана закричала в микрофон, — вы слышите меня?! Ответьте! Земля?! Я разбилась!

— Мы слышим тебя!

— Это всё поле планеты! — раздосадовано воскликнула женщина, когда осознала, что в микрофоне раздаётся неясный треск, принятый ею за человеческий голос, — поле планеты поглощает связь! Мне нужно подняться выше! Прямо сейчас!

«Не советуем, — пробежали в голове бесплотные мысли, которые она приняла за человеческую речь, — только истратишь заряд скафандра. Но гравитацию не получится преодолеть»

— Пришельцы! Откуда вам знать?! — рассерженно произнесла Тана, — я не обязана с вами советоваться!

«Как хочешь»

— Извините!

«Мы не обиделись»

— Но я, — Тана рассеяно озиралась по сторонам, — я просто не знаю, что мне делать!

«Пойдём»

— Куда? — удивилась Тана.

«Пять шагов прямо, десять влево… ты должна идти»

— Отлично, — ответила Тана и сдвинулась с места, — давайте, поиграем в вашу игру!

Перебираясь с льдины на льдину, за шесть часов Никитина преодолела приличное расстояние. После долгих и упорных попыток борьбы с притяжением, космонавт взобралась на высокую скользкую глыбу и огляделась. Вокруг всё тоже безжизненное голубое пространство, граничащее с чёрным безмолвием. Под ней тянулась ледяная дорога из сверкающих осколков, ослепительно вспыхивающих острыми гранями в косых лучах чужой звезды.

— Наступает планетарное утро, — озадачилась Тана, — что дальше, пришельцы?

«Внимательно осмотрись, посмотри вниз, чуть правее, — спокойно вещала сущность, — там сюрприз. Но он спрятан под слоем льда!»

Женщина подползла к указанному месту, достала инструмент и стала пробивать корку льда. Через некоторое время она добралась до края тёмной поверхности.

— Что это? — удивлённо прошептала она, — похоже на край обшивки. Это корабль?

«Не знаем, случайная находка»

— Что внутри? — спросила взволнованно Тана, — существа, вы были там?

«Ну как сказать, неприятное зрелище»

— Что за неприятное зрелище? Неприятное зрелище для кого? — спросила с иронией Тана.

Женщина, ощупывала перчатками толстый слой льда, прилагая усилие, чтобы очистить часть поверхности ракеты.

«Мы быстро совершенствуемся, в этом наша суть, — ответило нечто, — мы думаем, что уже распознаём и понимаем многое, что связано с тобой»

— Я знаю чей это корабль! — воскликнула Тана, с трепетом проведя перчаткой по краешку металла с синей линией, — это первая экспедиция! Должно быть, они летели сюда тридцать лет!

«Мы не сбивали эту ракету»

— Смешно! — ответила Тана, — но не очень! Вы, должно быть, забавляетесь со мной, как кошка с мышкой, а когда удовлетворите свой интерес, когда я перестану представлять значимость для вашего самопознания… вы убьёте меня. Как, возможно, экипаж этой ракеты…

«Твои предположения крайне не верны»

— Тогда ответьте сами, что стало причиной катастрофы? Почему роботы добрались до экзопланеты, а мы нет? — спросила Тана, — признайтесь, белковые тела?

«Вероятно, живые существа совершили ошибку…»

— Какую ошибку совершила я? — спросила Тана, — может быть, лишь одну… встретившись с вами! Человеческий фактор не мог угробить все экспедиции! Но вот… белковые тела!

«Мы сами можем создавать белковые тела. Но не здесь…»

— Я не верю вам, — ответила Тана, — но не могу осуждать. Каждый выживает, как может. Люди на Земле всё ещё полагают, что во всём виноват человеческий фактор! Но это не так! Быть может, в ракете я найду подтверждение… подтверждение вашей причастности к гибели первого экипажа?

Чтобы попасть в ракету, потребовалась помощь робота. За время работы космонавт обнаружила, что днём температура сильно повышается, заставляя плавиться льды. Ночью же напротив, температура падала. Перепады были ощутимыми, но к счастью её скафандр выдерживал нагрузку.

Наконец, люк ракеты поддался. Никитина осторожно потянула крышку на себя. Суровые перепады температур могли за столетия разрушить корпус ракеты. Но эти же льды долгое время плотно закрывали ракету, законсервировав её. Поэтому корпус неплохо сохранился.

Перед Никитиной открылся путь в древний склеп. Она протиснулась внутрь, предвосхищая «неприятное зрелище». Закрыв за собой шлюз, продолжила путь внутрь отсеков. Среди застывшего во времени нагромождения всевозможной аппаратуры царил мрак и пустота.

Медленно перемещаясь по ракете, женщина разглядывала нетронутые временем вещи. Повсюду старая техника, забытые мелочи быта. Она добралась до центрального отсека. Её внимание привлёк большой плакат со штангистом, утверждающий, что «СПОРТ-ЭТО СИЛА», возле тренажёров для поддержания мышц в тонусе.

— «Север 1»! — сказала она вслух, — я попала в музей! Странно одно, ракета, на первый взгляд не повреждена. А от моего совершенного полита осталась труха железной пыли в осколках льда! Но я выжила. А здесь никого.

«Ты знаешь, кто здесь обитал?»

— Да, конечно, это ведь первый экипаж! Это ведь…

«Кто?»

— История… нас разделяют шестьсот лет!

«О ком ты подумала?»

— Неважно, — ответила Тана, — я хочу попросить вас, дать мне немного времени, чтобы отдохнуть и подумать. Пожалуйста, мне нужно сосредоточиться. Я хочу побыть одна, я устала.

«Хорошо»

Женщина на всякий случай попробовала проверить систему. Она не надеялась, но должна была совершить попытку. Она хотела сообщить об угрозе и боялась, что пришельцы помешают ей в этом. Никитина пыталась не думать о своих планах, интуитивно осознавая, чего хочет.

Прежде чем начать, она скрестила средние и указательные пальцы рук, пожелав себе удачи. Затем коснулась панели управления. Неожиданно послышалось звуковое оповещение. Никитина вдруг испугалась, боясь, что от старости приборы не выдержат нагрузки. Но запуск системы прошёл ровно. Наполнив отсеки кислородом, стабилизировав давление и температуру внутри корпуса, Никитина создала искусственную невесомость, чтобы подавить притяжение.

Когда отсеки согрелись, Никитина выбралась из своего громоздкого скафандра. Руки тряслись от волнения. Она старалась сдерживать себя, не выдавать истинные намерения. Она осторожно набрала сообщение. В нём она сообщила Земле об опасности.

«Связь недоступна» пронеслось в её голове.

Никитина зажмурилась, сжала кулаки. На табло высветился сигнал, что сообщение не ушло.

«Мы предупреждали» спокойно сказало нечто.

— Куда делся экипаж? — спросила вслух Тана, — что вы сделали с ним? В ракете почти не осталось топлива. Словно кто-то пытался вырваться из ловушки. Но они не пробыли здесь долго! Провизии почти половина запаса. И никого из людей! Нет даже трупов! Словно все покинули ракету и ушли. Куда? Почему?

«Мы не ведаем…»

Бросив попытки связаться с базой, Никитина отыскала аптечку и принялась обрабатывать раны. Старая ракета вполне оказалась пригодной для жизни. Передохнув, Никитина решила для начала исследовать записи. Но ничего не прояснила для себя. Все записи были повреждены.

«Что ты хотела найти?»

— Правду.

«Они не смогли справиться с управлением»

— Я бы предпочла увидеть всё своими глазами! Иначе это всего лишь догадки, — ответила Тана, — куда исчезли люди? Куда вы их дели? Должен же был остаться хоть один в живых, чтобы сжечь топливо! И вытащить остальных, если они погибли! Если бы все погибли при крушении… неужели, все пять экспедиций… бесследно!

«Мы не знаем, что здесь произошло, мы попали в твою вселенную вместе с тобой»

— Тогда помогите мне разобраться, — сказала Тана, оживляя один за другим поочерёдно старые дисплеи, — раз уж очутились здесь!

«Если все экспедиции погибли, зачем вы продолжаете повторять их путь?»

— Мы надеялись, что роботы помогут нам, — ответила Никитина, — мы полагали, что искусственный интеллект не подвержен стрессу и лучше выполнит любую работу. Мы считаем, что экзопланета пригодна для людей и хотим там обосноваться. Если что-то случиться с Землёй, у нас должен быть запасной дом. Но роботы не могли передать все детали. Поэтому я отправилась с ними.

«Расскажи, почему именно ты? Нам интересно»

— Странный вопрос. Я ощущаю себя подопытным кроликом или амёбой, которую изучают под микроскопом! Вы питаетесь моими эмоциями? — улыбнулась Никитина.

«Эмоции, чувства нам необходимы, так мы совершенствуемся…»

— У нас много общего, — сказала Никитина, — человек тоже развивается, получая знания. Но если такова ваша пища, по крайней мере это означает то, что меня вы точно не съедите! Почему именно я? Всё просто, и началось всё с того, что однажды, отец взял меня с собой на работу. Наверное, родители решили, что мне нужна смена обстановки, ведь я морально и физически ослабла… после гибели котё… после болезни. Отец мой служил мелким техником на космодроме. Занимался разной починкой и брал ночные дежурства.

В это время Никитина обнаружила пищеблок. На потёртой панели она выбрала белковый коктейль. Вскоре прозрачный пакет наполнился жёлтым жидким содержимым. Она взяла мягкий пакет в руки, слегка помяла пальцами, раздумывая. Затем решилась, коснулась губами трубки.

— Неплохо, — сказала она, сделав глоток, и продолжила говорить, потягивая энергетический напиток, — пришлось оформить мне каникулы. Конечно после, чтобы наверстать пропущенные занятия, мне пришлось немало потрудиться… мне казалось тогда, что я не выдержу свалившуюся на мои детские плечи нагрузку. Я так переживала, так психовала! Знала бы я тогда, что мне предстоит в будущем! Но не буду отклоняться от темы. Чем занимался мой отец, вам уже известно. Но как он это делал? Отец спускался в длинный туннель, специальную шахту и копался в переплетении схем и бесконечного множества проводов! Вы бы видели этих извивающихся монстров! До сих пор удивляюсь, как он ничего не путал! В шахте была небольшая площадка, которая выходила наружу здания. Даже не площадка. Это просто зазор в стене, помещение для закачки воздуха. Но с неё можно было наблюдать небольшой кусочек неба. Там-то я и проводила время. Но нет, я не играла там в свои куклы. Я несколько долгих часов, предоставленная самой себе, внимательно наблюдала за стартующими и идущими на посадку космическими кораблями. Именно там я бесповоротно влюбилась в межзвёздные корабли.

Никитина поудобней устроилась и прикрыла глаза, вспоминая детство.

— Сначала я только гадала, куда летят корабли? С замиранием сердца я разглядывала их в глубине бездонного неба. Представляла, что вот этот, сверкающий стальной обшивкой в лучах восходящего солнца, летит на Марс, а тот, что с красными огнями, на Юпитер, и как же далёк и опасен их путь. Наверное, думала тогда я, некоторые из них пролетели далёкие дали и вернулись домой лишь несколько лет спустя…

Вскоре маленькая площадка заменила мне игровую, а корабли игрушки. Я брала политы на ладонь, и держала на ручке, чтобы доставить до цели, тоесть от стены до стены, насколько выемка в здании позволяла видеть небо. Я очень старалась их не уронить. Будто от меня это зависело. Иногда их попадало в мой обзор несколько штук разом и я поочерёдно им всем старалась помочь. А потом я стала различать их. По огням, по цвету обшивки, по форме, по звуку. Конечно, отец мне ничего не рассказывал. Ему было не до этого. Да и не одобрял он моего внезапного увлечения. Информацию я сама находила. Но меня было уже не остановить. Корабли заменили мне друзей. Так незаметно они стали частью меня, а я их.

Бывало, отец дежурил ночью. И вот однажды я напросилась с ним. Никогда не забуду ту чудную ночь. Никогда более я не испытывала такого незабываемого восторга! Когда я выбежала на свою маленькую площадку, сразу впилась в чёрное небо глазами. Но меня ожидало нечто большее, чем я могла представить. Несколько политов, как яркие огни кружились над головой! Волшебные огни, новогодние гирлянды! Кто бы знал тогда, что маленькая площадка превратиться во взлётную? А корабли, подсвеченные снизу взлётными огнями, вознесутся к мерцающим звёздам, также руководимые моими руками, но уже с капитанского кресла. Я смотрела и новые мысли, новые мечты зарождались в моей юной голове. Всё шевелилось, вселенная не безмолвствовала, она ожила для меня. Прости, но я очень устала, не против, если я немного посплю?

Женщина убрала мусор, и направилась к капсуле. Когда прозрачная крышка отошла, она забралась внутрь узкого ящика. Капсула сна, обнаружив во чреве космонавта, установила необходимую температуру для комфортного сна.

«Ты мечтала отправиться в далёкое путешествие, как и мы… спасибо, нам было интересно…»

— Извините, мне нужно выспаться, у меня жутко раскалывается голова, поболтаем потом, — сказала Тана и отключилась.

Не успела Никитина окунуться в объятия Морфея, как над самым ухом раздался громкий оклик.

— Проснитесь! Скорее!

— Нет, нет, — запротестовала Никитина, не желая просыпаться, нервно ворочаясь в тёплом мешке, — кто меня вызывает? Уже лететь? Пора? Да, да…

— Проснитесь, капитан! — настойчиво произнёс незнакомый женский голос, — Тана Никитина!

Никитина от удивления распахнула глаза, испуганно выглянула из спального мешка и вдруг различила сквозь прозрачную крышку тёмную фигуру человека. Она моргнула, потёрла глаза руками, пытаясь сообразить, кто там снаружи.

Сквозь прозрачную крышку капсулы вырисовывалась фигура, облачённая в тёмный костюм космонавта. Женщина. Незнакомая. Женщина протягивала ей руку.

Никитина в свою очередь быстро перебрала в памяти членов первой экспедиции, затем второй и последующих. Нет, она не нашла соответствия. Но может быть, это чей то потомок? Женщина в это время настойчиво стучала кулаком по крышке капсулы.

— Кто вы? — испуганно спросила Тана, осознав, что происходящее реально.

Никитина неуверенно протянула руку и вдруг коснулась запястья незнакомки. Рука человека. Женщина не исчезла, не испарилась. Она строго глядела на Никитину.

— Спасательная экспедиция? Как вы узнали, что я разбилась? Значит, второй робот смог избежать аварии и передать сигнал?! Я так и думала. Вы прибыли за мной? Сколько же времени я тут нахожусь?!

Время в замкнутом пространстве идёт незаметно. Никитина это знала. Поэтому она могла предположить, хотя и с большой неуверенностью, что с момента её входа в ракету прошло много времени. И всё же, не могло же бесследно пройти пять лет? Неужели пять лет она провела в ракете? Но как иначе объяснить… не хотелось думать о чём-то страшном и необъяснимом.

Незнакомка бесцеремонно вытащила Никитину из капсулы. Никитина растерялась. Она не знала, как реагировать. Радоваться или разозлиться. В любом случае, она ведь капитан полита, а не какой-то турист.

— Отпустите меня! Прошу, я сама! Я вполне могу сама передвигаться, вы же видите, я в состоянии! — Никитина оглядела свои вялые руки и усомнилась в своих словах, — назовите своё имя? Ваше звание? Кто вы? Откуда?

Но женщина, лишь улыбнулась, и не стала отвечать. Никитина не могла понять, кем могла являться незнакомка, на ней был странный костюм. Инстинктивно Тана стала сопротивляться, но незнакомка крепко держала её за руку, прямо таки сжимала ей кисть. Они приплыли к стене ракеты, где находился пульт управления. Женщина коснулась ладонью обшивки. И посмотрела на Тану. На её лице вновь появилась загадочная улыбка. И тут Никитина осознала, что она ненастоящая.

— Да, мы можем принимать любой вид, — сообщила незнакомка, заметив, что её разоблачили.

— Пришельцы? Что всё это значит!? — воскликнула Тана, вырвав свою руку, — я рада, что вы успешно создали белковое тело, но я не позволю обращаться со мной как с игрушкой! Достаточно! Что за бесцеремонность! Я не обязана вас развлекать! Познавайте свои возможности подальше от меня!

— Мы пытались развеселить тебя, — ответила незнакомка, — думали тебе будет приятно увидеть знакомое лицо. Ты звала это существо во сне.

— Знакомое лицо?! — возмутилась Никитина, — да я впервые вижу эту женщину! Не может быть… мама! Мамочка… Вы жестоки!

Никитина прикрыла ладонью глаза, слёзы ощутимо обожгли лицо.

— Тебе больно?

— Это просто слёзы… я плачу. Её давно нет в живых! Мне и одиннадцати не было…

— Не плачь. Нам тоже грустно.

— Не буду…

— Кто такой Фрег?

— Так я называла своего котёнка! — ответила Тана, утирая лицо, — Он погиб. Очень больно терять любимых, близких… я поклялась не иметь привязанностей! Больше никогда.

— Иди за мной!

Созданный пришельцами клон матери кивнул в сторону стены.

— Куда? — удивилась Никитина.

Пришельцы снова коснулись стены, рука их непринуждённо просочилась сквозь корпус. Никитина пожала плечами. Она неуверенно последовала примеру. Твёрдая поверхность не поддавалась.

— Как это возможно? Я не смогу так! Я плоть и кровь.

Пришельцы целиком прошли сквозь стену. Тана прильнула к обшивке.

— Ты во сне…

Вдруг она вспомнила, что не открывала крышку капсулы, когда выходила, а прошла сквозь неё. И она, оттолкнувшись ногами, поплыла прямо в стену. Её тело свободно просочилось наружу. Никитина оказалась среди льдов. Вспыхнули белые искры.

— Управляемый сон! — произнесла Никитина, — мне всё это сниться…

Ледяной плен в виде огромной планеты с кольцами остался позади. Никитина обратила взор на темневшее во льдах пятно старой ракеты. Реальность сна поражала. Пришельцы приняли форму привычного золотого шара. Никитина поплыла за ним.

Впереди простирался мрак и пустота. Лился ровный свет далёких звёзд, сверкали скопления межзвёздной пыли, где-то далеко искрился хвост кометы.

Постепенно они разогнались. Можно было разглядывать космос в мельчайших подробностях без освещения и приборов. Никитина прониклась совершенством вселенной. Но вот их ослепила розовая звезда. Они близко приблизились к ней, обогнули её и умчались ко второй от звезды планете. Первая небольшая оказалась безжизненным раскалённым куском металла. Никитина догадалась, куда попала, когда перед её взором предстала бирюзовая планета.

Когда Никитина вошла в плотную атмосферу планеты, она невольно сжалась, боясь вспыхнуть и загореться.

Снижаясь, Никитина заметила птиц, паривших в розовых облаках, больше похожих на вымерших птерозавров. Она следовала за золотым шаром, стремительно спускаясь. Вскоре стало возможно различить извилистую линию материков, бирюзовую гладь океанов. Шар уносился за линию горизонта. Ещё ниже опустившись, Никитина пролетела над жухлыми пустынными равнинами, пересекла обширную чёрную полосу земли, дышащую жаром, и снова поднялась, кружа над высокими пиками заснеженных гор.

— Это она? — спросила Тана.

— Ты желала сюда попасть, ты счастлива?

— Счастлива? — удивлённо повторила Никитина и не смогла ответить.

Вскоре перед Никитиной раскинулся оазис. Среди заповедных ярко зелёных джунглей с невысокими деревцами, среди покрытых нежно жёлтыми кувшинками болот, она залюбовалась диковинными формами жизни. Ящеры порхали по ветвям кустарников, бабочки, насекомые, всё пестрило. Одинокий, покрытый бурой шерстью зверь на толстых косматых лапах, мелькнул в высокой траве.

Но вот Никитина достигла каменистых россыпей, где обнаружила зачатки цивилизации. Ассиметричные нагромождения конструкций, вздыбились над поверхностью. Скорбно лежали брошенные в чёрной пыли уставшие машины. Грустный пейзаж недостроенных куполообразных построек довершался плачевной картиной поржавевших роботов.

Да, это была она. Заветная экзопланета RY, куда Никитиной следовало бы прибыть ровно через пять земных лет.

— Не верю! — сказала Никитина, — не верю. Вы обманули меня, пришельцы! Это невозможно! Базы построены и мы долетим! Непременно долетим на нашу экзопланету!

Прорезав скопление золотисто малиновых облаков, Никитина вырвалась в безвоздушное пространство. Её душил гнев разочарования.

— Не верю… Не верю, не верю, не верю…

Никитина обхватила руками голову. В ушах ревела сирена. Ей стало дурно от возникшего звона. Казалось, пришельцы взбесились у неё в голове.

— Хватит! — закричала отчаянно Никитина, — оставьте меня! Прочь! Сгиньте!

Голоса разом смолкли. Никитина подумала о ракете. Она была уверена, что поднимет её с колец. Возможно, многократно увеличит мощность. Правда, она ещё не знала как ей это удастся, но знала, что сделает это непременно. Механизм полита ей пригодится. Ей не терпелось приняться за работу.

Лёгкое покалывание в плече заставило проснуться. Никитина открыла глаза и некоторое время не понимала, где находится. Всё казалось чуждым сквозь окно капсулы. Она растёрла, затёкшую в неудобном положении, руку.

Потянувшись, Никитина провела холодными ладонями по лицу. Затем, она быстро расстегнула мешок, дождалась, когда дверь капсулы откроется и поспешила выбраться наружу.

— Я сделаю это! — сказала Тана, — точно, сделаю.

Никитина обвела взглядом пустой отсек и приблизилась к пищеблоку, чтобы сделать питательный коктейль. Тут она заметила пластиковые фотографии. Почему то сразу она не обратила на них внимания. Картинки, наклейки, фотоснимки и прочая ерунда часто заполняли стены кораблей и не вызывали в ней любопытства. Сама она не была любительницей хранить в корабле бесполезный хлам. Тем более всё то, что могло напоминать о прошлом. Но на этот раз, сердце её учащённо забилось. На фото была запечатлена вся команда. Первый экипаж. Она прекрасно знала этих людей. Она изучала архивы. Была знакома с их земной трудовой деятельностью. Эти снимки сделаны были уже во время полёта. Космонавты отправились в дальний полёт со своими семьями. Предполагалось, что завершат полёт дети космонавтов. Никитина вгляделась в улыбающиеся лица, наверное, они были счастливы вместе. Никто не вернулся назад. Они стали заложниками льдов. А затем бесследно пропали! Целая команда! Где они?

Никитина бросила завтрак и принялась облачаться в скафандр. Она очень торопилась. Но несколько минут провозилась с креплениями. Руки дрожали, пальцы не слушались. Наконец, ей удалось. Кое-как управившись, она стремительно выбралась из ракеты.

Быстро, насколько это было возможно, она шагала по ровному плато. Когда она преодолела часть расстояния, наступило планетарное утро. Она на минуту остановилась. Острые, ослепляющие лучи яркой звезды выбились из-за края синей планеты, роняя искрящиеся золотом лезвия на вершины ледяных гор. Автоматическое затемнение покрыло лицо непроницаемой чёрной маской. Она снова направилась в сторону неумолимой звезды. Которая тотчас безжалостно охватила жаром льды и скафандр. Спустя несколько часов, Никитина достигла края своего спутника. И остановилась на краю пропасти. Ей хотелось проследовать дальше, прыгая по бесконечным спутникам, возможно они приведут её домой. Где-то там, в той стороне, за яркой звездой осталась Земля. Множество ледяных камней заполонили собой огромное пространство, но все они располагались слишком далеко от неё. Её спутник и другие объекты разделяло большое расстояние. Никитина понимала, что не сможет никуда перебраться. Ближе всех к ней лежал только один небольшой ледяной спутник, а под ним простиралась синяя планета, манящая пелена сиреневых облаков, готовая навсегда поглотить её.

— Эй! — закричала Тана, замахав руками, — Земля! Я здесь!

Но тишина была ей ответом. Ничто, кроме сурового вида бесконечных, строгих голубых линий не радовало глаз. Не решившись перескочить пропасть, тяжело переступая, Никитина повернула назад. Совершенно изнеможённая и удручённая своим положением, она не могла удержаться на ногах и обмякла. К счастью скафандр не позволял упасть. Она закрыла глаза, часто дыша.

ЧАСТЬ 5 Демон ночи

Каждый раз ей снился один и тот же сон. Будто она падает, падает, падает и наконец, ударяется о твёрдую поверхность. Она выползает из скафандра и обнимает землю. Она сжимает в ладонях комки грязи с тягучими нитками переплетающихся корней.

Где-то сверху надрывает горло инструктор, будто не зная, что стряслось, что кости её раздроблены, что ракета сгорела. А она, прильнув щекой к земле, смеётся сквозь слёзы. Раз за разом её посещал этот нелепый сон.

Руки во сне сжимались сами. Почва казалась тактильно настоящей. Желание перерастало в безумие. Хотелось проснуться на Земле, ощутить свежий ветер, знакомое притяжение.

Никитина бредила во сне. Никогда она не думала, что её так сильно потянет домой. Когда она летала в пределах солнечной системы, возвращение на Землю приносило ей мучительную досаду. Даже пять лет, что она неслась к экзопланете, выполняя задание, она чувствовала небывалый оптимизм, значимость и необходимость своего пребывания в космосе. Всегда, когда она без дела сидела на Земле или на планетарных базах, она не находила покоя. Но она и не предполагала, что космос может быть таким разным. Ей необходимо было действовать, ей не хватало шума двигателей, осознания полёта. Она ощущала себя в ловушке, в заточении среди ледяных глыб. Её угнетала невозможность свободного передвижения. Здесь Земля больше не виделась ей клеткой. Возможно, она просто повзрослела. Устала. И просто желала вернуться в привычную обстановку.

«И снится нам не рокот космодрома…» прозвучало рядом, Никитина очнулась. Сигнал видофона разбудил её. Несколько минут она лежала в капсуле неподвижно, желая продлить сновидение.

Никитина тяжко, глубоко вздохнула. Затем, прибрала свои длинные волосы, покинула постель, сделала коктейль, надела очки, пошла в лабораторию.

Под крышкой, освещаемые ультрафиолетом, сквозь чёрный дёрн пробились несколько крохотных зелёных ростков. Никитина нежно погладила защитные крышки. Культура охотно всходила. Столетия не испугали крошечные капсулы ростков. Семена взошли, не лишившись желания жить.

Проведав лабораторию, Никитина влезла в скафандр, собираясь выйти из ракеты. Каждое движение она совершала автоматически, не раздумывая, зачем она всё это делает. Она поставила перед собой задачу, продолжить миссию к экзопланете. И легко выполняла отдельные обязанности, не теряя из головы главной идеи.

Наконец, выбравшись наружу, она медленно прошлась по ледяному полотну и заставила себя совершить некоторые действия, направленные на починку робота. Скафандр работал на минимальном заряде. Едва поддерживая необходимые для жизни параметры. И, казалось, что обжигающий холод планетарной ночи всё ближе подбирался, проникая через крепкую оболочку.

Тишина. Безмолвие и сверкающие в свете прожекторов льды. Женщина прислушалась. Попробовала настроить связь со спутниками. И снова расслышала лишь своё размеренное дыхание. Вот уже 4392 часа она слышала только одинокий стук во вселенной — стук собственного сердца.

Никитина застыла на минуту, оторвав перчатку от инструментов, обратив взор вправо. Она всегда смотрела в ту сторону. За край большой синей планеты. В чёрный горизонт холодного океана, который не имел видимого края, в тёмную безжизненную пустыню, наполненную блеском миллиарда звёзд. Где-то там Земля?

Вернувшись обратно в ракету, Никитина приблизилась к небольшому табло, которое теперь отражало всегда календарь. Она отметила ещё один лишний день, проведённый на леднике. Говорила она вслух, звук собственного голоса был необходим ей.

— Сколько у меня провианта… достаточно, чтобы протянуть ещё слишком долго.

Затем она машинально проверила датчики, надавила на пару сенсорных кнопок и вдруг кулаки её сжались.

— Я не выдержу больше так! Не могу больше, — сказала Тана, — сегодня исследую ледник в шестом квадрате, хватит откладывать! Эй, пришельцы!? Я смогу добраться до него?

Никитина выждала время. Но ничего не происходило. Уже давно она перестала слышать голоса. Она приблизилась к пульту управления и опустилась в капитанское кресло.

Она оглядела снимки. Остановила взор на семье капитана ракеты. Она успела тщательно рассмотреть всех. Каждую чёрточку выучила. На снимке капитан первой экспедиции сидел в кресле рядом с пультом управления. Рослый, широкоплечий мужчина с рыжей шевелюрой и бородой. Позади кресла стояла семья. Его жена и уже взрослые сын и дочь. Сын родился в полёте. Никитина медленно перевела взгляд на другие снимки в маленьких прозрачных рамках. Три семьи космонавтов, из которых состоял первый экипаж, навечно залитые в пластик, по-прежнему молча улыбались ей. Она взяла под козырёк. Пусть они не сомневаются в ней! Она не подведёт!

Подмигнув культуристу, что увлёкся тяжёлой штангой, под жизнеутверждающей надписью, она вдруг оглянулась, вздрогнула. Её внимательный взгляд скользнул по отсеку. Мягкий, приглушённый свет, что источали стены, моргнул. Никитина быстро перебралась в другой отсек. Она вытянула руки, растопырила пальцы, будто желала кого-то поймать.

— Где вы? — прошептала она, сердце её учащённо билось, — Где вы?

Космонавт перебралась в третий отсек. Полумрак недоумевающее поглядывал на неё. Космонавта встретил покой и непроницаемая тишина, едва нарушаемая ровной работой системы. Никитина вернулась в центральный отсек.

— Не молчите! Я знаю, вы здесь! Я чувствую вас!

«Тана?» — возникла в голове мысль.

Никитина увидела формирующийся из пустоты золотой шар.

— Где вы пропадали? Я уж думала, вы мне привиделись, — накинулась неожиданно Никитина на пришельцев.

«Мы всегда стремимся получить максимум знаний, поэтому не можем оставаться на месте»

Женщина подплыла к стене и уничтожающе посмотрела на штангиста, будто плакат был в чём-то виноват.

— Так зачем вернулись? — спросила Тана.

«Разве ты не хотела, чтобы мы помогали тебе?»

— Как видите, я успешно справляюсь сама, — ответила Тана, — я отличный специалист! Вы собственно могли и не возвращаться, мне показалось, что прошло шесть лет, а не шесть месяцев! Но я не виню вас… я сама вас прогнала. И если бы я могла перемещаться как вы, наверное, тоже бы не стала сидеть на одном месте. Рядом с каким-то чужим существом! И неважно, что оно основательно влипло.

«Мы не покидали этой вселенной, мы были рядом, ждали, когда ты вспомнишь о нас», — ответило нечто.

— Неужели? — усмехнулась Тана.

«Мы решили, что ты должна понять, что без нас тебе будет одиноко»

Никитина отвернулась от плаката и снисходительно улыбнулась. Ей стало смешно и немного неловко, она знала, что все её мысли и чувства для пришельцев как на ладони.

— Ладно! — сказала Никитина, — я вообщем то рада, что вы вернулись. И не против тандема! Даже, не смотря на то, что я перестала верить пришельцам, но я постараюсь научиться снова…

«Что ты намерена предпринять?»

— Я много времени потратила на ракету, — ответила женщина, — проверила двигатели… доставила кое-какой груз с полита, который может мне пригодиться здесь. Вероятно, я смогу подняться. Ну вот и всё. Больше ничего интересного.

«Мы побывали на твоей планете и должны скорректировать твой план»

— Что это значит? — Никитина ощутила неприятный холодок внутри, — что значит, скорректировать? Вы желаете мной управлять?

«Мы следим не только за твоими мыслями. Но и за окружающим. Ты не должна лететь на планету, ты должна изменить направление»

— Как это? Я обязана попасть туда, это моя работа! Я должна завершить миссию! Особенно, когда… вы подарили мне эту возможность, — Никитина пыталась не смотреть на шар, отводя взор.

«Но ты не должна. Это опасно. Больше нет смысла.»

— Почему? Я прибуду на базу, восстановлю роботов, довершу строительство, я там нужна! Я состарюсь в одиночестве, но буду счастлива. Потому что принесу пользу человечеству! — сказала Тана, потом она насупилась, — и вообще, объясните, почему нельзя…

«Опасность»

— Мне показалось, на экзопланете довольно мирно, — сказала Тана.

«Мы имеем ввиду планету, на которую ты собралась лететь»

— Но, — Тана спрятала глаза за ладонью, — я ещё не знаю, я не собиралась менять направление. Я только размышляла.

«Но там опасность»

Никитина провела рукой по тёмным волнистым локонам и покачала головой.

— Будто меня ещё чем то можно напугать! Я ещё не решила, что вернусь на Землю! Я приму окончательное решение, когда буду готова ко взлёту.

«Но мы не советуем возвращаться на Землю. Это бессмысленно.»

— Хватит шарить в моей голове! Да, я не исключаю возможности вернуться домой. Что стряслось? Что за опасность? — насторожилась Тана.

«Объект надвигается, — произнесло нечто, — Земля больше не пригодна для жизни»

— Что это значит? — уточнила Тана, — если я правильно поняла, этот объект надвигается… тоесть пока ещё движется в сторону Земли? Но в тоже время, вы утверждаете, что Земля уже непригодна для жизни? Что за объект? Инопланетный корабль? Комета? Что?

«Мы не можем опознать обьект, пока не поймём, как его называете вы люди»

— Но я не знаю, что это, как я могу опознать? — спросила Никитина.

«Тогда, не придавай этому значения»

— И что мне делать?! — воскликнула Тана, — спокойно сидеть тут, зная про угрозу?

«Следуй прежней цели»

— Это же теряет смысл! — возразила Никитина, — я отправилась на экзопланету ради человечества! А какой смысл туда следовать, если… а вы уверены? Опасность нельзя ликвидировать? Да что это за объект такой угрожает Земле?

«Ты можешь увидеть объект! Следуй за нами.»

Золотой шар метнулся вверх, затем вниз, раздулся, расплылся, привлекая внимание. Никитина заслонила глаза рукой, устав наблюдать его хаотичное движение.

— Согласна! Я последую за вами, мне интересно увидеть объект! — сказала Тана, — надеюсь, вы понимаете, что я не могу вот так просто пройти сквозь стену! Мне нужно усыпить тело!

Пришельцы молчали и Никитина невольно взглянула на штангиста.

«Нам не нравится, что ты всё время смотришь туда, нас там нет! Но если он тебя больше радует, чем наше присутствие…»

— Просто он… не меняет форму, — Тана улыбнулась.

«Шутку мы оценили… так мы друзья?»

— Друзья, — согласилась Тана, — просто… я десять часов без перерыва работала над вечно ломающимся роботом техником… у меня от усталости рябит в глазах… кружитесь помедленнее!

Никитина забралась в капсулу сна. И мгновенно заснула. Выбравшись из телесной оболочки, она не раздумывая, уверенно просочилась сквозь обшивку ракеты. Где-то внизу среди льдов осталось маленько пятнышко остроносой ракеты. Никитина устремилась за золотым шаром. Туда, где горели далёкие созвездия и расплывались причудливыми узорами туманности. Шар стал расширяться в вакууме. Вначале женщине показалось, что пришельцы приняли форму гигантского дирижабля. Но летательный аппарат разросся по бокам. Никитина понимала, что это сон, но всё равно было необыкновенно реально и даже страшно. Шар рос и рос. Казалось, он заполонил собою всё видимое пространство. Наконец, когда он отдалился, Никитина различила облик древнего чудовища, зубастого мегалодона. Древняя акула вильнула хвостом и отправилась навстречу загадочному объекту. Большие размеры чудища не мешали наблюдать за небесными светилами, так как рыба просвечивала насквозь. Планета с кольцами осталась далеко позади. Они перемещались очень быстро, порой казалось, залипли в невесомости. Двигались только звёзды, мелькали повсюду, будто крошечные искры. Скорость, с которой они мчались, если сопоставить с реальностью, должно быть превышала скорость света.

Тёмное пятно перед ними выросло внезапно. То, что пришельцы обозначили как неизвестный объект, Никитина вначале приняла за планету. Но эта планета неслась им навстречу тоже с немалой скоростью. Они не успели приблизиться, как промчались мимо и объект сразу потерялся из вида. Они разминулись. Никитиной пришлось развернуться, чтобы снова догнать беглеца.

Поравнявшись с объектом, Никитина была поражена его размерами. Это был огромный, просто огромнейший кусок скалы, состоящий из очень плотного чёрного вещества. Размеры его могли сравняться разве что с солнцем! Вероятно, этот величественный космический странник, древний корабль-призрак одиноко бороздил просторы космоса бессчётное количество эр в поисках жертв. Сколько он разрушил на своём пути, можно было только догадываться, судя по его разбитой, развороченной, расколотой морде. Никитина определила объект как гигантский метеорит.

— Демон ночи! — испуганно прошептала Никитина, сражённая величественностью космического объекта, — я никогда не верила в существование потустороннего мира, но увидев это, точно могу утверждать, что такое могло зародиться только в сердце преисподней!

«Через 7200 часов метеорит достигнет солнечной системы» сообщили пришельцы.

— Кара небесная! — ужаснулась Тана, — ничто не выдержит столкновения с этой мегатонной крепостью! Это будет последнее, что увидят люди!

«Они не увидят. Он останется незамеченным почти до самого столкновения»

— Но ведь это ужасно! — сказала Тана, — думаете, меня должно утешить, что люди не узнают, что их погубило? Он состоит из странного тёмного вещества? Он невидимка!

«Демон ночи проследует мимо места твоего крушения»

— Это хороший знак? — спросила Никитина, — есть надежда, что его притянет гравитацией? Может, он изменит траекторию?!

«Нет»

— Может быть, своими способностями вы сможете остановить метеорит? Вы говорили, что можете управлять объектами?! — спросила Никитина.

«Можем. Но не здесь. Здесь мы всего лишь… бестелесный призрак»

— Значит, всё предрешено, — огорчилась Тана, — что я могу сделать? У меня старая ракета, вмёрзшая основанием в лёд и сломанный робот техник! Получается есть крохотный шанс… я смогу вырваться из поля планеты и связаться с Землёй! Думаю, настало время! Придётся, конечно скорректировать карту, чтобы люди смогли обойти поле ледяной планеты и не разбиться. Тогда они смогут добраться до экзопланеты.

«Ты не сможешь подняться на этом корыте»

— Корыте? — изумлённо воскликнула Тана, — Быстро вы научились проводить аналогии! Это потому что в ракете осталось минимум топлива и потому что она такая старая? Но она уцелела, даже когда её пытались поднять несколько раз, но не смогли… Вы слышите? Кто-то пытался вырваться с ледника! Но не смог. А я смогу! Потому что она не корыто!

«Но разве ты не боишься, что мы попросту хотим заставим тебя заманить людей в ловушку?»

— Я всё ещё не исключаю этого, — кивнула Никитина, — если вы желаете избавиться от нас и захватить Землю! Ловко придумано.

«Верно, мы не упустим этой возможности. Именно поэтому мы создали в твоём воображении этот метеорит. Именно поэтому вы не можете добраться до экзопланеты, а теперь мы хотим завладеть Землёй!»

Никитина закрыла глаза и сжала челюсти, но дрожь в руках выдавала сильное волнение.

— У меня складывается впечатление, что вы специально меня дразните! В то время как в моих руках сосредоточена судьба человечества, вы пытаетесь дестабилизировать меня! — сказала Никитина, — но что если ваши слова не сарказм? И все мои сны блеф! И нет никакого Демона ночи! Ведь я не знаю, существует ли он на самом деле! Вы завладели моим разумом и играете как с марионеткой, питаясь моими эмоциями! Я не знаю, как поступить. Могу ли я одна принимать решение об полной эвакуации Земли? Быть может, вы этого и добиваетесь! Дайте мне слово, что вы не обманываете, что это не сны, а правда! Сделайте так, чтобы я не сомневалась в вас! Пожалуйста!

Наступила пауза. Никитиной показалось, что прошла вечность, прежде чем она услышала ответ пришельцев в своей голове.

«Верь нам»

— Это то, что мне нужно, — произнесла женщина, — десять земных месяцев… это не так уж мало для эвакуации!

Проснувшись, Никитина совершила обычный обход. Быстро управилась с делами, проглотила энергетический коктейль и принялась облачаться для выхода.

Когда она выбралась из ракеты, то направилась было к роботу, чтобы приняться за его починку, но взгляд её скользнул в сторону восходящей звезды. И она проследовала дальше по скользкой поверхности.

«Куда ты движешься?»

— В квадрат, который мечтаю обследовать, — сказала Тана.

«Там ничего нет. Сплошной лёд, не советуем туда ходить»

— Я давно намеривалась там побывать! Но всё никак не получалось. Я трусила! Но я уверена, что это того стоит. Я собираюсь перебраться на ледяной осколок. Попробую перескочить. Давно на него засматриваюсь. Другого времени у меня не будет. Иначе я себя возненавижу! Я привыкла бороться со страхом.

«Хочешь, упасть на поверхность планеты? Или воспарить?»

— Ааа, — с улыбкой протянула Тана, — хотите сказать, если меня не притянет гравитацией к планете, то я развеюсь паром над вселенной!? Думаю, костюм выдержит.

«Но мы категорически против этого похода. Скафандр твой непрочен»

— Вот и отлично.

«Ты не преодолеешь притяжение!»

— Но я не поверну обратно, — заупрямилась Никитина, — и не отговаривайте меня, а то пожалею, что позвала вас!

«Но ты последняя надежда для человечества! — настойчиво отговаривали пришельцы, — там нет ничего интересного, ты рискуешь»

— Я думала, что вы поможете мне, — отозвалась Тана, — а вы…

Градус температуры быстро поднимался. Наравне с восходящими алыми лучами. Никитина почти ощущала, как раскалилась поверхность скафандра. Датчики зашкаливали. И всё же её безумно тянуло в шестой квадрат.

Наконец, Никитина остановилась у ровного края. Перед ней пролегла пропасть. Всего несколько метров её отделяло от вожделенного куска льдины. Ледяной осколок висел неподалёку. Он был не единственным, но самым ближайшим из других объектов. Но и эти несколько метров грозили ей быть притянутой к планете.

Она почувствовала, как участилось сердцебиение. Она посмотрела в головокружительную бездну. Там внизу клубился серый дым. Ей даже почудилось, что её уже притягивает, что она уже летит туда вверх тормашками. С какой скоростью будет она нестись сквозь голубые туманы облаков? Сколько пройдёт времени, прежде чем она сгорит в атмосфере? Один необдуманный шаг и она уже мертва. Ещё дышит, мыслит, но её уже нет!

Она моргнула, резко очнувшись. Дрожь пробрала тело. Она отступила от края.

— Я сделаю это! — со злостью, упрямо сказала Никитина.

«Нет»

— Считайте, что я сошла с ума, — сказала Никитина, — ледник… наиболее доступное место, максимально близкое в этот час… к Земле!

«Брось глупое упрямство…»

— Ловите мои эмоции! — с этими словами, Никитина сделала роковой шаг и провалилась в бездну.

Скафандр выбросил максимальный заряд, её резко дёрнуло вниз и на секунду показалось, что ей не вырваться обратно. Она вскрикнула, зависнув в пропасти.

Через минуту космонавт успешно встала на край спутника. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Неужели пропасть преодолена? Затем, она обошла ледник. На что ушло менее чем два часа. Она с опаской поглядывала на датчики системы охлаждения.

Ничего необычного. Однообразный ландшафт. Льдина была невелика. Никитина остановилась в центре и огляделась вокруг. Её радость поутихла. Яркий свет от звезды не давал возможности лицезреть космическую даль.

Никитина встала у дальнего края ледника, наблюдая за белой звездой. На миг показалось, что это солнце. Она дала волю воображению. Вот так всего лишь пять лет назад, она могла смотреть на солнце со спутников Марса. Через полчаса она решила возвращаться. Никитина проверила уровень заряда. Одна победа не спасает от ошибки. Уровень сильно уменьшился. Тогда она решила поискать другое место для прыжка, возможно, ближе предыдущего. Уже не нужно было мчаться сломя голову, будто за ней гнались чудовища. Она прошлась по краю пропасти, как вдруг её привлёк необычный, обтекаемый объект, он выделялся формой среди однообразной картины.

— Что это? — Никитина уставилась на странную поверхность и подошла к неровной глыбе льда, — я фиксирую что-то! Это сделано людьми. Возможно осколки ещё одной экспедиции! Я уверена, что вы знали об этом! Почему не доложили?

«Мы не нашли в этом предмете пользы. Ты не нуждаешься в нём»

— Пользы? — переспросила Никитина, — позвольте, я сама буду решать, что для меня польза!

Никитина расчистила руками место, просканировала датчиками. Если датчики не взбесились от жары, то под слоем льда находилось…

Жуткая догадка пронзила мозг, и она пристальней всмотрелась в прозрачные слои льда.

— Должно быть… это… это, — больше она не могла вымолвить ни слова.

«Замёрзший кусок белковой массы с рыжей шерстью»

— Капитан первого экипажа, — произнесла Тана, — Вячеслав Зимородков. Значит, Зимородков последний выживший. Он смог посадить ракету на спутник! Иначе как он здесь оказался? Но где же остальные? Неужели погибли? Что он здесь делал? Он пришёл сюда… чтобы отправить их к планете. Чтобы они стали ближе к Земле. И это он пытался поднять ракету! Но ему не удалось оторваться от спутника… вероятно, что так.

«Его организм не представляет ценности. Функции мозга угасли»

— Это для вас не представляет! — возмутилась Никитина, — но я должна его извлечь и тогда… я узнаю, правду!

«Мы не советуем этого делать. Ты не сможешь его перенести»

— Но это важно! — сказала Тана, — как тогда мне узнать, что случилось с ним? В его внутреннюю часть глазного яблока должен быть внедрён чип с микро камерой. Так раньше делали. Я должна исследовать запись.

«Мы думаем, не нужно этого делать»

— Мне всё равно, что вы думаете, — сказала Тана, — я решила и достану его! Если я этого не сделаю, потом вечно буду сожалеть…

ЧАСТЬ 6 Ледяной саркофаг

Никитина посмотрела вдаль и различила прежде незнакомое созвездие. Она внимательно всмотрелась в яркие звёзды. Она удивилась, ведь раньше их здесь не было. Что это? И вдруг поняла, если соединить зрительно звёзды, то яркие точки примут очертания человека. И она догадалась какого. Это видение создали пришельцы.

«Что они имеют ввиду? Зачем они показывают его?»

Внезапно звёздный космонавт вспыхнул и исчез. Тогда Никитина решила оставить находку и налегке вернуться к ракете. С собой у неё не было ни сканера ни инструментов. Нечего было и думать, тащить глыбу льда самой.

Ей потребовалось три дня, чтобы подготовиться. Конечно, она ни на минуту не забывала о своей главной цели, но так просто оставить капитана не могла. Не могла отказаться от исследования камеры. Наконец, она исправила неполадки робота-техника, чтобы он смог вместе с ней преодолеть пропасть. Однако, когда всё было готово и можно было идти в шестой квадрат, она внезапно замуровалась в ракете, забралась в спальную капсулу и закрыла глаза. Будто ничего не собиралась делать. Несколько минут она спокойно лежала.

— Нет, у вас не получиться отсидеться в ракете, — сказала вслух Никитина, — вы должны! Капитан! Или вы думаете спрятаться в капсуле сна? Это совсем на вас не похоже! Чего вы испугались?

Никитина колебалась, воображение, рисовавшее страшную гибель капитана первой экспедиции, не давало покоя. Её пугало не то, что она может увидеть в его записи, но что она будет при этом испытывать. Но она заставила себя собраться, решив действовать даже вопреки разуму. И вот она уже движется в шестой квадрат.

Робот тащился за ней, жутко скользил, но удерживал равновесие. Всю дорогу до места трагедии, Никитина боролось с моральной стороной дела. Имеет ли она право волновать прах капитана первой экспедиции? Что она пытается выяснить в его записи? Если бы он сейчас оказался на её месте, он поступил также? Впереди ждёт работа. Неприятная. Почему то она подозревала, что ей не удастся ограничиться одним сканером.

Когда Никитина с помощником преодолели пропасть, они без труда нашли объект. Космонавт приблизила к поверхности льда сканер. Ничего. Как она и предполагала. Сканер не мог прочесть чип. Тогда, робот, следуя указаниям, принялся крошить лёд. Здесь нужна была ювелирная точность. Он аккуратно срезал слои, чтобы не повредить древний костюм. Свет звезды, озарявший поверхность колец и спутник, где они находилась, померк. Они зажгли фонари и продолжили работу. Всё складывалось удачно и вскоре на поверхности лежал древний скафандр, покрытый тонким слоем льда.

Дрожащей рукой она провела по древнему шлему, он был полностью затемнён. Оставалось доставить ледяной саркофаг в ракету, чтобы извлечь чип с камерой. Главное, чтобы он не слишком был повреждён. Замёрзшая жидкость внутри организма могла сместить крохотный чип. Но нужно добраться до него, попытаться расшифровать информацию.

Робот взял на себя тяжёлую ношу, подцепив груз клешнёй. Никитина предусмотрительно закрепила тело Зимородкова к корпусу робота гибким тросом. Они прыгнули в пропасть. Сердце тяжело отбило десять ударов, и вот они на большом спутнике. Пока они медленно брели с грузом по льду, мысли беспрестанно роились в её голове.

«Вячеслав Зимородков! Шестьсот лет во льдах! Почти вечность. А ведь вам было всего тридцать пять, когда вы отправились на экзопланету! Вы утверждали, что человечество ждут бесчисленные неизведанные миры. А мы никак не можем их достичь. Признаюсь, я с замиранием сердца перечитывала ваши книги, изучала теорию. Вы полагали, люди скоро изобретут новые корабли, которые свободно каждого из нас понесут сквозь вселенную. Будто земные эцкары, в которых мы носимся по небесным шоссе. Я мечтала последовать за вами. И как видите я выполнила обещание с доскональной точностью. Парадокс! И всё же… я благодарна судьбе! Вы смогли посадить ракету, в отличие от меня. Спасибо, вы спасли мне жизнь!»

Никитина добралась до ракеты. Теперь перед ней стояла ответственная задача, пробраться к чипу, пробурив ледяную крышку скафандра и плоть, но сделать это так, чтобы не нанести большого вреда. Никитина сперва сомневалась, но единственно целесообразным вариантом, ей виделась естественная разморозка.

— Надеюсь, всё пройдёт как по маслу, — поморщилась Тана, взглянув на скафандр с трупом внутри.

Ледяной саркофаг поместился в лаборатории, внутри которой женщина увеличила температуру, чтобы объект поскорее растаял. Сама она разделась до нижнего белья, чтобы не потеть. Временами она подплывала к скафандру, измеряя температуру. Несколько долгих минут прошло в ожидании. Порой Никитина задумчиво всматривалась в изображение на табло, где можно было видеть содержимое скафандра, разглядывала заросшее рыжей бородой белое лицо с открытым ртом. От холодного пара, что источал костюм, её бросало в дрожь.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Никитина ощущала сильную физическую усталость. Она решила оставить объект, чтобы подкрепиться. Однако, скоро ей это сделать не удалось. Старый пищевой блок снова не желал работать как надо. Приходилось долго копаться в меню, нажимая сенсорные кнопки на табло, а потом получать вместо требуемого жидкую смесь ингредиентов, из которых должно было состоять блюдо.

Никитина отвлеклась на пищевой блок, пытаясь добиться от машины подчинения. Затем, так и не получив нормальной еды, она забралась в капсулу сна, пытаясь расслабиться, подремать. Только спустя три часа, она возобновила наблюдения. Вернувшись в лабораторию, приблизившись к объекту, она заметила, что материал скафандра приобрёл гибкость. Она потуже затянула ремни, чтобы труп не раскачивался в невесомости. И с минуту размышляла, глядя на робота, который помогал ей в лаборатории.

— Итак, — сказала взволнованно Никитина, — снимаю шлем.

Облачившись в стерильные перчатки, женщина с трудом вывернула крепежи. Теперь можно было снять шлем. Она досчитала до десяти и легонько потянула шлем. Эту задачу она решила не доверять роботу. Показалась рыжая борода. Никитина убрала шлем в сторону и осмотрела голову Зимородкова. Его правый глаз оказался полуоткрытым, что было неприятно. Но она не посмела его закрыть.

— Пусть смотрит, — решила она, — раз хочет…

Труп она не собиралась подвергать дальнейшему исследованию. Она не была патологоанатом и не считала это необходимым. Зимородков, израсходовав заряд, замёрз. Что не вызывало сомнений. Единственное, что требовалось, это добраться до информации, которая хранилась в чипе. А чтобы это сделать, желательно было полностью вынуть глазное яблоко из глазницы. Поняв, что это неминуемо, Никитина принялась за работу. Она сразу решила, что как только это произойдёт, то труп капитана первой экспедиции отправится к планете с края маленького осколка. Пусть покоится с миром. Когда тело сгорит, душа его успокоится. Это была обычная практика с погибшими в космосе космонавтами, если иное не указано в их завещании.

— Приступаю ко вскрытию, — сказала Никитина.

Она разглядела часть одежды, выступающей у горла. Капитан был облачён в чёрную ткань, но открытые части тела, шея и лицо имели совершенно белый цвет, с синеватым отливом. Никитина попыталась сосредоточиться, крепко сжала скальпель в руке, намериваясь резать веко. Она посмотрела на полуоткрытую глазницу. Рука её дрогнула. С нескрываемым ужасом она продолжила разглядывать застывшую паклю рыжей бороды, прилипшую к щёкам, открытый рот, кончик фиолетово синего языка, почти чёрные губы. Она поняла, что не может работать. Никитина ощутила, что ей срочно требуется перерыв.

— Пусть пока побудет здесь без меня, — сказала вслух Никитина, — ещё успею… мне требуется пять мнут отдыха… и я продолжу.

Никитина дала себе слово, что как только пройдёт обозначенное ею время, она сразу примется за дело. Что за сентиментальность? Он мёртв! Не хватало ещё упасть в обморок!

И вообще, пускай робот сделает всё, что нужно! Его «рука» не дрогнет. Но Никитиной не хотелось доверять тело Зимородкова бездушной машине. Она решила, что переволновалась. Но причина, конечно, состояла не в том, что она испугалась мертвеца. Она боялась думать о настоящей причине.

Сейчас ей необходимо было удалиться из лаборатории. Она не желала случайно повредить чип, пока руки её дрожали.

— Нужно принять успокоительное, — сказала Тана, — я справлюсь.

Приняв лекарство, Никитина позволила себе пять минут побыть с закрытыми глазами. Она попыталась отвлечься. Но не получалось. Её мысли плавно возвращались к мертвецу.

«Темнота и покой. Вот что ждёт по ту сторону. По крайней мере, так говорил знакомый хирург. С его слов, это говорили все, кто пережил клиническую смерть. Приходит время и человек задаётся вопросом. А что там? Что там за гранью бытия? Каждый из нас пытается открыть завесу неведомого и строит догадки. Как странно, но ведь миг, в котором живёшь, удивителен! Что побуждает очнуться из небытия? Отчего я не вечная темнота и покой? Жизнь — это временный отрезок, в котором существуешь, мыслишь, чувствуешь, любишь. Понимая, что всё те же звёзды будут освещать путь другим, кто придёт после, не желаешь верить, что тебя уже не будет никогда! Но как ощутить небытиё? Ведь до и после не существует. То, что было до и будет после, невозможно осмыслить, нельзя увидеть. А значит, я буду жить вечно!»

Вдруг, сквозь равномерный гул работающей системы, Никитина услышала странный хруст. Она прислушалась. Казалось, странные звуки доносились из первого отсека. Она попыталась понять причину, странно, ведь там ничего не могло издавать такие звуки. Она пробралась туда и нашла, что шлем от костюма мертвеца ударяется об обшивку, свободно перемещаясь в пространстве. Никитина поймала шлем и закрепила его к поручням. Затем вернулась в лабораторию. Она оглядела объект. И снова взялась за скальпель. Затем немного приблизилась к объекту и принюхалась. Судя по полной разморозке, которую фиксировали датчики, тело полностью оттаяло, труп потерял прочность и, возможно, стал разлагаться. К счастью, она ничего не почуяла. Но больше тянуть время было нельзя.

Уверенным движением она поднесла инструмент к веку капитана первой экспедиции, на секунду задумалась, как лучше будет вытаскивать глаз. Было бы удобнее открыть и растянуть веко, но на это ушло бы ещё некоторое время. Ей не терпелось закончить неприятную процедуру. Тем более, что особой разницы не было, резать веко или отодвигать. Немного подрезать тут и там, аккуратно вытащить глаз и завладеть информацией.

— Я и не думала, что это будет так сложно, — сказала она вслух, стараясь приободрить себя, — это просто труп. Он ничего не чувствует. Зимородков не почувствует боли!

Рука её приблизилась вплотную к веку, она предполагала сделать продольный разрез. Она почти коснулась кожи, но неожиданно её кисть застыла. Никитина замерла в беззвучном крике. Она испытала шок. Она не могла пошевелить кистью. Так и стояла с поднятой рукой у глаза капитана. Скальпель вырвался из непослушной ладони и поплыл в сторону.

Никитина метнулась назад, не заметила торчавшего над головой табло и ударилась затылком. Пребывая некоторое время в прострации, Никитина безвольно плавала по лаборатории. Потом, когда возможность двигаться к ней вернулась, она остановилась в дальнем углу и закрыла лицо руками. Сквозь пальцы она взглянула на объект.

— Просто будь там, спокойно, — прошептала женщина, — и… нет, нет… не делай этого!

Труп открыл глаз, тот, который она только что пыталась препарировать. Глаз выглядел стеклянным, мутным. Никитиной почудилось, что она снова теряет сознание. Она ничего не могла понять. Не понимала, что происходит. Только что труп был мёртв и неподвижен.

— Что это? — прошептала Тана, — что происходит?

Не веря своим глазам, Никитина осторожно приблизилась. Вгляделась. Тело больше не подавало признаков жизни.

— Это какой то кошмар, — громко произнесла Тана, — что это было?! Рефлекторная активность?!

Тело пролежало неподвижно два часа. Никитина находилась рядом. Она как заворожённая смотрела в открытый глаз Зимородкова, совершенно забыв про чип, который ещё недавно виделся ей важнейшей целью. Она долго наблюдала за трупом, больше ничего в нём не двигалось и ей подумалось, что теперь всё закончилось.

— Да, нет! Не может такого быть, — сказала она вслух, — это моё воображение шалит! Он холодный, как мамонт, поднятый из вечной мерзлоты! Невозможно, чтобы человек выжил в таких условиях. Тем более столько времени пролежав во льдах!

Но только лишь она отвергла собственные опасения, как мертвец убедил её в обратном. Ноги и руки трупа встрепенулись и грудь мертвеца расправилась, будто наполнившись воздухом.

— Опять!? — крикнула Никитина, схватившись руками за свою голову, — Что тут происходит? Я не понимаю! Что это?!

В ответ труп медленно покачал головой, рыжие космы колыхались над его головой, закрывая бледный лоб. Она заметила, как рот его шевелится. Нарушая законы логики и медицины, труп стал дёргаться, будто пытался вырваться из ремней.

— Помогите! — в ужасе воскликнула Никитина.

Она не могла сдвинуться с места. Её будто парализовало. Хотя мысленно она уже подсчитала, за какое минимально возможное время ей удастся облачиться в скафандр и выбраться из ракеты. Лишь понимание того, что ей некуда бежать, останавливало её.

Космонавт изменила температуру в отсеке, понизив её до 15 градусов. Несколько минут, пока помещение лаборатории охлаждалось, привязанный труп бился в конвульсиях. Затем, когда стало достаточно прохладно, дыхание объекта стало размеренным и спокойным. То, что он дышал, было видно на табло. Его грудная клетка наполнялась кислородом, а кровь медленно двигалась по венам. Но сердце не билось, пропуская свободно кровь через клапаны.

Наконец, тело приняло нормальное, расслабленное положение. Труп открыл второй глаз и отыскав Никитину мутным взглядом, пристально уставился на неё. Он ещё раз дёрнулся, казалось, вполне осознанно.

— Нет, — прохрипела Никитина, вдруг потеряв голос, — я не могу. Нельзя.

Труп дёрнулся сильнее. Но и на этот раз крепежи, которыми он был скован, выдержали.

— С вами говорит капитан полита «Энергия»! — сипло прошептала Никитина, — сейчас вы находитесь на борту своей ракеты, и прежде чем я вас развяжу… я хочу знать, что происходит? Расскажите, что с вами… пожалуйста! Вы заснули? Вы, может, впали в анабиоз!? Вы вообще сами понимаете, что с вами? Вы слышите меня?

Но труп не спешил отвечать ей. Он угрюмо смотрел на неё потухшим взглядом тёмно синих глаз, которые ничего не выражали. Никитина отплыла подальше. Она видела, что зрачки мужчины расширены, как у мертвеца.

Сканер не находил признаков жизни. И робот-медик оставался безучастным к происходящему. Ей стало страшно. Никто здесь не мог помочь, ни дать совета, что делать в данной ситуации. Однако, состояние тела капитана стало меняться. То, что происходило внутри скафандра она могла наблюдать на табло. Но и невооружённым глазом можно было видеть снаружи. На его лице появились белые пятна. Вскоре лицо и тело покрылось небольшими водяными пузырьками. Затем, водяные пузыри полопались и жидкость просочилась наружу. Лопнули капилляры в глазах, белки приобрели кровавый цвет.

Никитина решила, что это следствие перепада температур. Возможно, у Зимородкова сейчас начнётся внутреннее кровотечение. Сам он скрежетал зубами, словно испытывал жуткую боль. Его мутные красные глаза полезли из орбит. И если он отчего то ожил, то сейчас его ждёт неминуемая гибель. Но откуда ей было знать? Если бы она могла только помыслить, что такое случиться, она бы поступила совсем иначе. При минимальной температуре оставила бы его на сутки, пусть приходит в себя! Ужасно умирать дважды! Или что это?

Никитина рванула к табло. Ввела команду, желая, чтобы робот вколол пациенту дозу адреналина и обезболивающего. Но когда робот поспешил выполнить команду, она выдернула иглу и держала её в руке, вокруг парили сотни прозрачных капель.

— Я не знаю, что происходит, — сказала себе Никитина, — я не имею права, что либо делать не по инструкции!

Человек перестал дышать, внезапно. Никитина была в замешательстве. У неё иссякли факты для объяснения причин. Она оставила тело на столе в лаборатории. Почти двенадцать часов труп не шевелился. Кожа его постепенно высохла, язвы закрылись.

Никитина уже отказалась от мысли доставать чип, ей просто хотелось избавиться от странного мертвеца. Она намеривалась вытащить его наружу и передать роботу. Пусть робот проделает дальнейшую работу по захоронению. Но она медлила. Сама не понимая, почему. И спустя какое-то время, человек снова очнулся, правда ненадолго, он с минуту разглядывал отсек и снова отключился. Никитина почти успокоилась. Она не пыталась вмешиваться. Однако, для себя отметила, что белки его глаз побелели и зрачки сузились.

За время пребывания Зимородкова в ракете, где он уже находился более двадцати четырёх часов, Никитина успела привыкнуть к мысли, что не одна. Странно, как быстро адаптируется человеческий разум ко всяким необычным ситуациям. Вот и она, уже успокоилась. Да, его держат ремни, но это ли её утешает? У неё проснулся какой-то болезненный интерес. Что будет дальше? Конечно, она вполне осознавала, что может поплатиться за этот интерес!

Никитина подумала о пришельцах. Интересно, что они ей скажут по этому поводу? Куда они делись? Может быть, они смогут внедриться в его разум и раскроют тайну? Но пришельцы молчали, не желая обнаруживаться.

Ну и ладно. Не в первый раз они оставляют её одну. Не в первый раз ей самой справляться с проблемами. Но всё же она ощутила некое сожаление. Ей хотелось поделиться своими мыслями, впечатлениями. Такое ведь случается не каждый день! И ещё, она как будто уже привязалась к голосам. Ей не хватало их, что ли… Невыносимо находиться в одиночестве, когда на глазах происходит нечто невероятное, но она убедила себя, что сумеет преодолеть и эту трудность.

Временами Никитина выбиралась наружу, чтобы продолжить работу по восстановлению ракеты.

— Когда всё это кончится? — вопрошала Никитина в чёрное пространство вокруг ледяных глыб, с инструментом в руках, она стала чаще пребывать вне ракеты, — невыносимо… это невыносимо.

Возвращаясь в лабораторию, которая стала местом сакрального прибежища капитана первой экспедиции, она с порога слышала его неровное дыхание, кашель, видела хаотичные движения головы. Слишком громкие стенания и скрежет зубов она воспринимала тяжело. В такие моменты она испытывала муки едва ли не наравне с ним.

Порой он тоже наблюдал за ней. Когда она попадала в его поле зрения, он вдруг замирал и долго следил за ней глазами. Но его синие глаза, казалось, смотрели сквозь неё, в них она не находила мысли.

Она пыталась настроиться на предстоящее. Она заставляла себя думать о Земле, о метеорите. Но бледное лицо Зимородкова, его синие безумные глаза преследовали её даже во сне. Она решила посвятить себя полностью работе, чтобы меньше отвлекаться на страшное соседство.

На третьи земные сутки Зимородков вновь очнулся после глубоко сна и некоторое время мирно лежал. Никитина как раз в это время находилась в лаборатории, буквально в нескольких метрах от него. Она проверяла всходы живой культуры и активное размножение микробов в микроскоп.

Закончив изучать зачатки земной жизни, которые сохранились в ракете спустя столетия, она хотела было вернутся в командный отсек, как услышала тихие стоны. Она обратила внимание на капитана. Хотела привычно проверить температуру его тела и состояние органов на табло. Труп стал для неё чем-то вроде подопытной амёбы. Но вдруг она застыла на месте. Она была поражена. На табло отображался пульс. Сердце Зимородкова отбивало ровный ритм. Даже помощи робота не понадобилось. Организм пациента находился в стабильном состоянии.

Она перевела взгляд на лицо капитана. Зимородков внимательно смотрел на неё.

— Слава? — неуверенно произнесла Никитина, — вы меня понимаете? Как вы себя чувствуете?

— Освободи.

Никитина ощутила, как ей отказывают конечности. Тело пробила дрожь. Она похолодела. Попыталась сосредоточиться, взять себя в руки.

— Мне послышалось? — спросила женщина, — вы сказали что то?

— Пожалуйста, — Зимородков кивнул головой, указывая взглядом на крепежи, — освободи…

— Что вы намерены делать? — поинтересовалась Тана.

— Нужна энергия, — сказал человек, — сильный голод…

— Простите, не могу, — ответила Никитина, даже не думая его освобождать.

Взгляд Зимородкова настойчиво требовал подчинения. Никитина ощутила силу его желания. Она смутилась. Испугалась, что не сможет противиться просьбе. Ей вдруг на секунду почудилось, что это она больная. Зачем она удерживает человека на привязи? Вячеслав Зимородков выглядел абсолютно нормальным. Как обычный человек. Пропала бледность кожных покровов и даже губы приобрели розовый цвет. Так зачем она связала капитана первой экспедиции? Разве она имеет право держать его на привязи? Никитина уже готова была поспешить выполнить его приказ. Но остановилась.

— Вы ведь отдаёте себе отчёт в том, что происходит? — спросила она, — вы понимаете, что вы… если я отпущу вас, вы не кинетесь на меня? Хорошо, я вас сейчас развяжу. Вы же не причините мне боль? Согласны?

Капитан кивнул. Никитина не совсем поняла, чему он кивнул и на что согласился. Зимородков подождал, пока она снимет с него крепления. Затем с трудом выбрался из скафандра. Капитан оказался довольно рослым и крепким мужчиной. Он был облачён в чёрный костюм и мягкие сапоги. Ткань местами крошилась от ветхости. Капитан растёр запястья и принялся разминать конечности.

— Хорошо, — сказал он, — очень хорошо… теперь можно приниматься за дело…

— За какое дело? — спросила с подозрением Никитина, незаметно сняв со стены тяжёлый инструмент, — вы понимаете, что с вами происходит? Вам не интересно узнать, кто я?

Но капитан спокойно продолжил изучать своё тело, не обращая на неё внимания. С минуту он осторожно ощупывал себя. Раскрывал и сжимал ладони, сгибал коленные суставы, расчёсывал пальцами рыжую бороду, трогал большой прямой нос, скулы, губы. Затем он сделал первый полёт по ракете. Хватаясь за поручни, он выбрался из лаборатории. На женщину он даже не смотрел. Будто его не волновало её присутствие. Никитина неотступно следовала за ним, не выпуская инструмента из рук. Она негодовала.

— Нужна энергия, — вновь обратился к ней Зимородков, — питательная.

Никитина остановилась возле пищевого блока и указала на табло.

— Вот. Вы забыли? — возмущёно спросила Тана, — вы у себя дома.

— Как давно это тело получало пищу? — спросил Зимородков.

— Видимо, — озадачилась Никитина, цифры вернули её в реальность и ужаснули, — шестьсот лет назад…

Дрожащей рукой она коснулась потёртой сенсорной панели пищеблока. Аппарат послушно создал требуемое, подав сигнал готовности.

— Ввотт, — заикаясь от волнения, произнесла она, — еда.

— Что это… диковинка? — спросил Зимородков.

По отсеку растянулась ярко красная масса. Зимородков и Никитина проследили за ней глазами. Капитан с интересом, Тана с недоумением.

— По идее должен быть вишнёвый пирог, — пояснила Тана, стукнув кулаком по вредному пищеблоку, — никак руки не доходят починить! Но я думаю… что пирог вам ещё нельзя! Будете учиться всему заново. И пища ваша будет как у младенца! Сегодня ведь у вас… день рождения.

— Действительно, день рождения, — согласился капитан, ловя пальцами и отправляя в рот вишнёвое желе, — сначала подкрепиться, потом за работу…

Покончив с «пирогом» капитан зевнул и закрыл глаза, задремав, прямо возле пищеблока. Никитина решила воспользоваться шансом и прибить ожившего мертвеца железным инструментом.

Но мирное дыхание капитана не вызывало тревоги. Никитина провела рукой по холодному инструменту. Нет, лучше принять успокоительное. Она слишком напряжена. Но главное, она прекрасно понимает, что не сможет причинить ему боль!

Через четыре часа мужчина проснулся. Он потянулся, огляделся и улыбнулся, показав белый ряд зубов.

— Слава, — обратилась Никитина к капитану, с нетерпением ожидавшая его пробуждения, — я должна вам кое что рассказать. Знаю, вам будет неприятно. Возможно, вы думаете, что всё ещё продолжаете свой путь на экзопланету. А меня приняли за кого-то из вашей команды. По крайней мере, именно этим я объясняю ваше спокойствие и безразличие… но это не так!

Зимородков с любопытством посмотрел на Тану.

— Так вот… это не так, — сказала Никитина, — дело в том, что вы должны принять действительность, какой бы ужасной она вам не показалась! Вы пролежали шестьсот лет подо льдом! Вы умерли! А я вас нашла и притащила в ракету. Я капитан полита «Энергия». Тана Никитина. Я последовала за вами на экзопланету спустя шестьсот лет. Все остальные члены экспедиции погибли.

— Да? — удивился Зимородков.

— Да, — строго констатировала Никитина, — и мне понадобиться ваша помощь.

Никитина недоверчиво посмотрела на Зимородкова. Его глаза были ясными, взгляд приобрёл человечность. И всё же, казалось, его совсем не интересует то, что она пытается втолковать ему.

— Вы меня понимаете? — спросила Никитина, — вы понимаете, о чём я говорю?

— Конечно, понимаем, — ответил капитан, — пока мы внедрялись в ледяное тело, мы думали… а сможем ли им управлять, передвигаться, пользоваться органами. Совсем непросто было оживить его, а затем восстанавливать утерянные функции. Мы слышали тебя, но не могли мысленно общаться. Мы наблюдали за тобой сквозь полуоткрытое веко, но не могли пошевелиться. И мы не могли остановить процесс преобразования. Мы поняли, что этот процесс безвозвратен для нас. Мы всё ещё заполняем собой ткани, стремительно проникая через клеточные мембраны, разгоняя метаболизм. И, знаешь, у нас возникло острое чувство, что нам чего-то не хватает. Знаешь, чего нам не хватает?

— Пришельцы?! — крикнула во весь голос Никитина, — вы!?

— Фрег, — ответил капитан, — зови нас Фрег.

— Не может быть! — воскликнула Никитина, обхватив голову рукам, с силой сдавливая ладонями виски, так как ей казалось, что её голова сейчас лопнет, — это просто непостижимо! Как же я не подумала про вас! Пришельцы… это вы… вы заставили меня трое суток гореть в аду!? Трое суток я сходила с ума! Я нашла у себя седой волос! Трое суток я думала, что общаюсь с Зимородковым! Вы без спроса забрали его белковое тело!

Никитина жутко разозлилась. Она сжимала кулаки и нервно теребила длинные волосы, окутывающие её тело мягкой волной. Но вдруг приступ гнева сменился приступом восторга.

— Ну расскажите, что вы видите в его мыслях!? Почему он потерпел крушение? Что случилось с экипажем? — стала умолять Тана, глаза её разгорелись интересом, — Раз уж вы в нём, мы должны раздобыть максимум информации! Вы ведь завладели кладезем знаний! Зимородков гений! И у меня столько вопросов к нему! О, как бы я хотела подискутировать с ним на тему гравитационных волн. Он стал бы мне хорошим товарищем.

— К сожалению, — ответил капитан, — его память нам не доступна.

Никитина моргнула, затем скрестила руки на груди. С нескрываемой досадой оглядела капитана.

— И зачем тогда…

— Нам удивительно то, — спокойно продолжил капитан, — что мы уже не стремимся наружу, и туда, откуда пришли… мы будто проснулись. Нам кажется, что мы не существовали извне. Будто я всегда был таким.

— Нет, нет, нет! — взмахнула руками Тана, — не может быть, вы должны! Вы просто обязаны прочесть его память. Она мне поможет! Он обязательно бы придумал, как помочь! Он ведь гений! Он… знаете… такой… он изобретатель! Мне нужны его знания, его разум! Эти столетия, пока он… спал, неважно… ничего не значат! Он сейчас как настоящий… совсем как живой.

В ответ капитан только покачал головой. Никитина нахмурилась, потёрла лоб.

— Может быть, если я напомню его биографию, вы сможете раскрыть его разум? — предложила Никитина, — психологи говорят, это помогает! Так делают с людьми, которые внезапно потеряли память! Где ты только не побывал за свою жизнь! Чем только не занимался. Знаешь, твои изобретения после затяжных войн за ресурсы очень нужны были нам. Мы обязательно покорим дальний космос, как ты и хотел! Но мне вот всё думается, что ты отправился в этот путь, потому что не осталось места, где бы ты не побывал! Солнечную систему ты изучил вдоль и поперёк! Помнишь, как ты называл первый полит? Свою крошку. Именем матери. Любава. Да ты ведь родился в космосе между Марсом и Землёй. Твоя мать спасалась от ужасов континентальной войны на Марсе. Скажи, это ведь тяжело осознавать, что тебя так и не увидел отец? Вот и теперь… ты всё летишь, летишь… неведомо куда…

Никитина опустила глаза, полные слёз. Закрыла руками лицо. Капитан спокойно слушал её, не выражая эмоций.

— Ну как? — спросила Никитина, — вспомнил?

Капитан беспечно смотрел на Никитину, пока она нервно грызла ногти. Видно было, его совершенно не тревожат её слова.

— Неужели ничего? — огорчилась Тана.

— Я не могу помнить и переживать то, чего не испытал сам, — ответил капитан.

— Посмотри на эти снимки, — не сдавалась Никитина, — это ты, это твоя жена Маша, это ваши дети! Ну же!?

— Я видел все эти фотографии ещё до внедрения в тело, — ответил капитан, но вдруг он спросил, — ты никогда не находила, что очень похожа на Машу?

— Нет, — она покачала отрицательно головой, затем смягчилась, — тоесть, да, немного. Но у меня другой разрез глаз, немного длиннее. Вот посмотри! Лоб уже и скулы выше… ну да, похожа немного. Но ей повезло родиться раньше на шестьсот лет.

Она замолчала и внимательно оглядела капитана, глаза её округлились.

— Ты веришь в переселение душ? — спросила Никитина замирающим голосом.

— Как это?

— Представь, что ты это он, а я она… и мы любим друг друга! — воскликнула Тана, глаза её были полны ужаса.

— Что такое любовь? — спросил он.

— Любовь? — Никитина запнулась, отвернула голову в сторону, — наш разговор похож на разговор двух сумасшедших! Мне на миг показалось, что мы в чужой ракете и в чужих телах! Мы словно актёры, которые играют чужую роль! Это я виновата и мои фантазии!

Она снова замолчала, подумав о чём-то своём.

— Скажи, — спросила Никитина, — а вы можете, как раньше проходить сквозь стены?

Мужчина закрыл глаза. Видимо, пришельцы заглядывали внутрь тела, изучая возможности.

— Не могу, — ответил он, посмотрев на неё, — оболочка не позволяет. Но я ещё не познал все возможности организма. Боюсь, что если попытаюсь сейчас, то могу потерять над телом контроль навсегда.

— А во сне?

— Не знаю, — ответил капитан, и чуть погодя ответил, — мне кажется, что теперь я больше человек.

— Плохо, — сказала Никитина.

Капитан засмеялся, смех его, как и голос, был низкий и густой, довольно мягкий. Но Никитина даже не улыбнулась в ответ, она хмуро поглядела на него исподлобья.

— Тебе не нравится, что я обрёл форму? Или тебе не нравится сама форма? — спросил мужчина.

— Теперь ты человек. Мой товарищ. Почему мне не радоваться, — как можно безразличней произнесла она, — всё-таки нельзя не принять тот факт, что приятно обрести живого друга. Вот так вдруг, среди пустоты, так неожиданно… ещё и в трудную минуту. Мне необходимо живое участие. За любое живое существо рядом я готова была бы пожертвовать чем угодно! Но я и помыслить не могла в самой невообразимой фантазии, что когда-нибудь увижу вблизи Зимородкова! И теперь он так запросто разговаривает со мной.

— Что тогда не так? — поинтересовался капитан, наблюдая за кислым выражением лица Никитиной, — скажи правду.

— Сказать правду? — произнесла Тана, — мне не нравится, что вы вселились в это тело! Зимородков пребывал в ином мире, он умер! Он мёртв, труп, мертвец! А вы… вы превратили его в какое-то чудовище! Вы украли его! И теперь мне неприятно его видеть рядом…

— Почему?

— Да потому что, потому… терпеть не могу рыжих! — с негодованием крикнула она.

— Я думаю, скоро это измениться, — капитан небрежно провёл рукой по лицу и показал в пригоршне прядь рыжих волос.

Женщина потупила взор. Исследование организма капитана не вселяло радости и надежды. Его органы по-прежнему плохо функционировали. Температура не поднималась выше двадцати пяти градусов по Цельсию. И по этому поводу не очень то хотелось язвить.

— Честно признаться? — пояснила женщина, — знаешь, на самом деле, я ведь была влюблена в него. Не только в его изобретения и научные изыскания. Да, да. Я настоящая фанатка Зимородкова! Не смейся. Всё что я сказала до этого — вздор! На самом деле, мне приятно видеть его рядом.

— Это приятно слышать, — сказал капитан, — имею ввиду, мне приятно, только то, что мой новый облик тебе не противен.

Некоторое время спустя, Никитина решила показать капитану ракету и дать ему время освоиться. Ему было необходимо знать, как и чем пользоваться. Теперь он должен был подчиниться законам физики. Она рассказала для чего необходимы те или иные приборы и предметы. Как пользоваться различными вещами. Капитан ко всему прикасался руками, трогал, брал, рассматривал. Ей даже пришлось провести краткий курс анатомии, так как Фрег если и чувствовал потребности, но не понимал, что с ними делать. На первый взгляд элементарные вещи доставляли ему массу хлопот.

Они оба решили, что правильней будет называть его Фрег. Использовать новое имя, которым назвались пришельцы. Чтобы не возникло путаницы.

Фрег с интересом выполнял все предписания, переоделся в новый костюм, который они нашли в вещах Зимородкова. Ему пришлось тщательно вычесать бороду и некогда густую шевелюру, так как волосы постоянно терялись и засоряли фильтры.

Наконец, Никитина передала капитану видофон, чтобы тот смог разобраться в чертежах. Она обратила его внимание на схему двигателя ракеты Зимородкова и двигатель полита.

— Я пытаюсь увеличить мощность ракеты, — сказала она, — ты понимаешь в этом что-нибудь? Ты можешь мне помочь?

Фрег кивнул. Поймал отправленный ему видофон и стал работать. Он задал пару технических вопросов и протянул руку Никитиной, чтобы уточнить некоторые детали в схеме, но она вдруг отдалилась.

Капитан сам провёл первые линии и всего за пару минут сотворил проекцию нового механизма, детально и просто, словно видел его перед собой.

— Ты нарисовал нечто необыкновенное, — сказала Тана, вглядываясь в его чертёж.

— Подойди, — мужчина поманил её рукой, — Подойди ближе, рассмотри! Не смущайся, никак не могу привыкнуть, что твоя конечность больше не проходит сквозь меня!

Мужчина протянул ей широкую ладонь. Но она посмотрела на неё с опаской.

— Не могу, — ответила она, невольно спрятав руки за спину, — прости, не могу побороть себя! Понимаю, что это неправильно.

— Что опять не так? — спросил мужчина.

— Ведь ты… как бы это сказать, — она встряхнула тёмными волосами, потёрла нос и, набравшись смелости, продолжила, — ты ведь зомби!

— Зомби? — искренне удивился он.

— Это, конечно, глупость! Но в моём мире это ненормально! — сказала она.

Никитина вопросительно уставилась на него. Он тоже не отрывал от неё глаз. Некоторое время они недоумённо смотрели друг на друга.

— Нет, я живой, — наконец, произнёс он, — я всё чувствую, я осознаю себя, моя кровь течёт по венам, послушай, моё сердце бьётся.

— Но это неправильно, — сказала Тана, — наверное, тебе некомфортно в этом теле. Ты испытываешь постоянную боль, я вижу. Так не должно быть.

— Боль, — усмехнулся капитан, — я испытал боль, когда внедрялся в ледяное тело, но теперь, мне думается, я чувствую себя превосходно. И больше не нужно касаться этой темы.

Никитина решила, что пришельцы всё же не вполне осознают своё новое положение. И то, что ожидает их. Всё потому, что судя по показателям, тело Зимородкова продолжало медленно разлагаться. Ей вспомнилась фраза о том, что процесс внедрения невозможно остановить. Значит, ли это, что пришельцы самовольно теперь не смогут покинуть человеческое тело? Они даже стали осознавать себя единым организмом. Единым, точнее одним человеком. Что если в погоне за новыми впечатлениями, пришельцы сами попались в ловушку? Тем более, что в этой вселенной они ничего не могут. Впрочем, пришельцы пока ни разу не пожаловалась, не выказали негодования.

Почему то она боялась спрашивать у Фрега напрямую, что будет с ним, если организм не выдержит нагрузки, а функции тела снова внезапно угаснут. В ответе могло таиться нечто неприятное и ей не хотелось ничего выяснять до окончания работ. Может быть потом, если она посчитает нужным, она спросит. Если непоправимое не случиться раньше. Но в данный момент уже не важно, раз это произошло. Не важно, чем пришельцы руководствовались, внедряясь в труп Зимородкова.

Там в недрах ненасытного Демона ночи обитает лютый голод, метеорит каждую минуту пожирает время человеческого бытия во вселенной. Ей нужно позаботиться о том, чтобы спасти Землю.

И всё-таки, Никитина невольно улыбнулась. Зимородков отправился в путь в тридцать пять, таким он запечатлелся и в её памяти. Она хранила в своём видофоне его фотографии, видео, статьи. Сейчас ему шестьдесят пять, если не считать время забвения во льдах. Но для неё он почти не изменился. Такое же суровое лицо, строгий взгляд, крепкая фигура. Морщины и седина, но они его даже красят. Хорошо, с одной стороны, решила она, что теперь пришельцы не могут читать её мысли. Теперь этого не нужно делать.

ЧАСТЬ 7 Перекрёсток вселенной

Время неумолимо подгоняло. Каждая секунда, как капля драгоценной воды, сочилась сквозь пальцы, и терялась безвозвратно.

Но, благодаря совместным усилиям, космонавты преодолели множество трудностей и воплотили в жизнь план по реконструкции двигателей ракеты. Естественный день на их стороне составлял восемнадцать часов. В это время градус температуры значительно повышался. Пришлось позаботиться, чтобы ночью ракета не вмерзала в лёд, что происходило постоянно. Для этого рядом оборудовали небольшую станцию из частей полита. Оснастили солнечными батареями, обломки которых удалось вытащить из металлолома.

Ночью работы продолжались посменно. Робот всегда оставался на страже снаружи, он мог работать при самой низкой и высокой температуре.

— Значит, мне следовало ничего не делать? — спросила Никитина, продолжая их разговор, который они завели встретившись у ангара, — и что со мной произошло бы дальше? Я угодила бы в чёрную дыру и осталась там на века?

— Мне думается, правильней назвать этот типологический дефект перекрёстком, именно по такому принципу он устроен. Круговое движение, — ответил мужчина, подмигнув ей.

Никитина приняла смену, пожала перчатку капитана и направилась к временной базе, созданной из частей полита. Капитан удалился в ракету. Никитина продолжила размышлять вслух.

— Значит, мы столкнулись на перекрёстке вселенных…

— Да.

— Не нужно было пытаться вырваться из ловушки? — спросила Никитина, улыбаясь капитану, которого теперь наблюдала через дисплей, — тогда бы меня побросало, покидало и выкинуло обратно, как тех роботов, что всё таки долетели на планету RY!? Ну, скажем так тоже, лет через десять, двадцать… сто…

— Не уверен. Но ты могла вырваться из ловушки, были все шансы. Хоть ваши политы и не имеют мощности, чтобы сопротивляться перекрёстку, — продолжил капитан, — он больше не будет раскручивать и разбрасывать вас по вселенной…

— Как это? — спросила Тана.

— Такой как твой полит можно разогнать до предела и вырваться из перекрёстка, — ответил капитан из ракеты, он держал в руках энергетический коктейль.

— Занятно. Система могла не выдержать, — она рассмеялась, — а я могла превратиться в обугленный скелет! И если бы не ты… я бы не стояла сейчас на этом леднике. Ты забросил меня обратно в мою вселенную!

— Тут ещё можно поспорить, кто кого забросил, — ответил капитан.

— Если бы не ты, — сказала она, — я бы точно погибла.

— Ты слишком накручиваешь себя, — ответил он, — представляешь наперёд то, чего возможно никогда не случилось бы. Вселенная многогранна. Порой она дарит шанс каждому. Но ты любишь заранее предполагать плохой исход. Однако, это не значит, что это сбудется.

не могу с этим поделать, — ответила Никитина, — ты прав, мне нравится додумывать ситуации… к тому же, осознанный, осмысленный страх перестаёт казаться ужасным. Предпочитаю сразу представить самый худший вариант и тогда реальная картина кажется менее опасной. Вот как с тобой.

— Боялась, что очнувшийся Зимородков превратится в зомби и убьёт тебя? — спросил капитан.

— Конечно! — ответила Тана, — мы все люди устроены так. Всегда ждём нападения. И ещё пытаемся всё объяснить логически, хотя где-то внутри верим в необъяснимое. Я вот до сих пор ломаю голову…

— Как бы ты её не ломала, моё присутствие не перестанет быть правдой. Хочешь ты или нет.

— А что если нет? Если ты иллюзия? Исчезни!

— Ты больше не властна надо мной, — сказал капитан, — я приобрёл плоть. И я не уйду.

— Поверь, я хочу знать правду, я не хочу прятаться в скорлупе самообмана, — произнесла Тана, — Ты мерещишься мне? Ты создал себя в моём воображении?

— Не совсем так, — уклончиво ответил капитан.

— Ты пугаешь меня! Мне страшно, — сказала Никитина, — ты создал себя и меня в моём воображении? Что если на самом деле я доживаю последние секунды после аварии, лежу в луже крови…

— С чего ты взяла? — произнёс капитан в микрофон, смеясь.

— Фрег, ты не ответил! — сказала Тана, — что если я нахожусь в коме? Что если я так и не смогла очнуться? И всё, что сейчас происходит, лишь в моём воображении? Например, мне всего лишь кажется, что мы давно вместе, а на самом деле не прошло и минуты!

— Есть лёгкий способ проверить истину, — сказал капитан, — ущипни себя.

— Знаю, — ответила Тана, — но боль тоже не показатель… бывает и во сне испытываешь импульсы… но проверю.

— По-твоему, — произнёс капитан, — было бы лучше лежать в луже крови?

— Лужа крови более реальна, чем мы с тобой!

— Не знаю как ты, но я реальный и очень уставший… и голодный, — ответил капитан, — и если ты не остановишься сомневаться во мне, я тоже перестану верить в то, что я есть… и умру с голода!

— Прости, — Тана подняла руки вверх, — сдаюсь! Ты победил! Ты самый настоящий.

Некоторое время Никитина налаживала сеть внутри ангара. Робот-техник помогал ей, укрепляя стены. Ангар они использовали для хранения всяческой аппаратуры, которую извлекли из обломков. Это была их мастерская.

— Фрег? — позвала Никитина через час.

Она видела, что мужчина уже задремал, насытившись энергетиком, но ей не терпелось задать свой вопрос. И она вообще никак не могла с ним наговориться.

— Да…

— Расскажи, как там… в другой вселенной? Там, откуда ты пришёл, — спросила Тана.

— В моей вселенной, — ответил капитан, не открывая глаз, — в ней хорошо… но, боюсь, что не смогу поведать тебе о ней. Не смогу описать свой мир. Невозможно описать мою вселенную человеческим языком! Сложно отыскать подходящие ассоциации. Мы рождаемся из нечто, из энергии, потока света, а затем странствуем в поисках познания. Мы совершенствуемся, накапливая опыт, чтобы передать его будущим поколениям. Это непередаваемо, это надо прочувствовать… тоесть, увидеть всё своими глазами.

— Знаешь, что интересно? — сказала задумчиво Никитина, вкручивая болт, — перед тем как потерять сознание, мне почудилось… нечто белое, белый свет, яркий белый свет. Я вращалась с дикой скоростью внутри странной сферы. Вся она состояла из белого ослепительного света. Подобное состояние можно сравнить с нахождением в тренажёре. Есть такие центрифуги в учебном центре для проверки вестибулярного аппарата. Мне даже чудилось, что за мной наблюдают сверху… я приняла их за бригаду врачей в белых халатах. Я решила, что они хотят меня спасти. И я ощутила единение со вселенной…

— То, что ты описываешь, — сказал мужчина, — похоже на телепортацию.

— Значит ли это, что я могла видеть тебя? Может быть, ты чего то недоговариваешь? — спросила Никитина, но не услышала ответа.

Никитина перевела удивлённый взгляд с помощника робота, который удерживал железный блок, на свой экран, где отображался капитан. Фрег тоже смотрел на неё.

— Почему ты всячески отговаривал меня, чтобы я не ходила в шестой квадрат? — неожиданно спросила Тана, — ты знал, что там находится тело Зимородкова и знал, что я найду его. Ты желал, чтобы я осталась здесь навсегда? Совершенно одна?

— Почему одна…

— Потому что я осталась бы одна во вселенной! Если бы не успела поднять ракету до момента столкновения метеорита с Землёй. Вот ты сказал, — продолжила Тана, — что когда существовал вне этого тела… то мог перемещаться где угодно. Получается, ты мог внедрится в любую оболочку!? И вот я всё думала, почему ты не вселился в зародыш, который ещё не родился, если хотел познать наши чувства и стать человеком?

— Стать? — удивился капитан, — разве я не…

— Ну объясни тогда, почему? — крикнула Тана, — ты не хотел помогать мне, а теперь в этом теле…

— Я не оставил бы тебя… я мог спроектировать схему двигателя линиями света, например на обшивке корабля, ты смогла бы улететь на экзопланету. И со мной ты бы не была одинока.

— С тобой? Ты шутишь? — воскликнула Никитина, — с призраком?

— Почему нет, — ответил он.

— Ты знал мои мысли, ты видел, что я испытываю к Зимородкову, — Тана погрозила указательным пальцем, — ты не желал, чтобы я его нашла, потому что… это была ревность?

— Ревность? Думаешь, я мог…

— Неважно! — Никитина не дала ему договорить, отключив связь.

Через несколько часов Никитина вернулась в ракету. Она холодно пожелала капитану добрых снов и забралась в капсулу сна.

Когда она проснулась Фрег с самым сосредоточенным видом тестировал новые двигатели ракеты. Затем он принялся работать со связью. Никитина зависла подле его плеча и пристально уставилась на него, желая разгадать мысли.

— О чём ты думаешь? — поинтересовалась Тана, когда капитан более получаса задумчиво, не обращая на неё внимания, изучал проекционные схемы.

— Сейчас я думаю, как усилить мощность передатчика для сигнала, — Фрег почесал заросший рыжей бородой подбородок и стряхнул с одежды клок выпавших волос, — а о чём ты думаешь?

— За этим тонким слоем металла пустота, пронизанная смертельными лучами радиации, — Тана провела рукой по обшивке, — ведь страшно подумать, если случится разгерметизация! Мы задохнёмся как рыбы, выброшенные на сушу.

— Мы оба по собственной воле вошли сюда, — ответил спокойно он.

Никитина кивнула. Поймала рыжие волосы, которые реже стали выпадать, почти оголив череп капитана, закрывая лишь виски и нижнюю часть лица, покрутила пальцами.

— Да, ты прав. Мы добровольно сделали свой выбор. Но я всё таки не понимаю, почему ты решился мне помочь. Я помню твои слова про невозможность остановить процесс! Не хочу обманывать тебя надеждой на светлое будущее! Ты ведь всё про себя понимаешь.

— А ты? Чего хочешь ты?

— Я имею звание капитана и мой долг спасать экипаж, — отрезала Никитина, — сейчас мой экипаж — корабль под названием Земля! Но, боюсь, все не спасутся! Не найдётся столько политов, чтобы забрать всех людей.

— Знаешь, — произнёс капитан, — у Демона ночи интересная пористая структура внутри. Я размышлял и пришёл к выводу, что если мощный заряд взорвётся близко к его центру…

— Он разрушится?! Но как определить, где находится сердцевина? — спросила Никитина, — для этого нужны громадные расчёты! Кто на Земле это сможет сделать? Если они даже не видят, что к ним летит?! Даже если нам удастся вывести ракету из поля планеты и сообщить про метеорит…

— Расчёты не нужны, я знаю, — сказал капитан, — где бьётся его сердце…

— Я полечу с тобой, — произнесла Никитина, — я землянка и это моя раса!

— Они прилетят за тобой, — ответил капитан, подняв на неё яркие синие глаза.

Никитина отвернулась от слишком пронзительного взгляда, слегка качнула головой, волна тёмных волос поплыла в его сторону.

— Они никогда не прилетят за мной! Потому что меня здесь не будет, — возразила женщина.

— Ты не станешь сообщать об аварии. И они прилетят! — сказал Фрег, — отправишь сигнал, что достигла планеты RY. Когда метеорит будет достаточно близко, он ослабит силовое поле планеты. Ракета поднимет часть полита. Я хочу, чтобы ты позаботилась не только о Земле, но и о себе.

— Не поверят! — снова Тана отрицательно покачала головой.

— Прилетят, — уверенно сказал капитан.

— Мы оба заварили эту кашу и оба должны расхлёбывать! — сказала Никитина, — и потом, что сейчас значит моя жизнь, когда на кону всё человечество? Я не боюсь и готова…

— Потому что мне ценна твоя жизнь, — сказал мужчина, — ты одна услышала меня в этой вселенной. Я был одинок. Ты научила меня мечтать, чувствовать, ценить время, если бы не эта встреча, я долго бы ещё бесцельно маялся в темноте.

— Так зачем разговоры о спасении? Меня не пугает смерть, я встречалась с ней не раз, — воскликнула Тана, — я не хочу оставаться…

— Разве жизнь не важна? — спросил капитан, — что может быть важнее?

— Мне важнее, чтобы меня не считали предателем! — ответила Никитина.

— Я знаю, — сказал мужчина, — но разве твоя вина в том, что случилось?

Никитина помедлила, но чувствуя необходимость высказаться, продолжила.

— Знаешь, когда я спускалась на Землю, — сказала она, — в той… экзаменационной ракете, я совершила ошибку. Я была слишком самоуверенна. Я перешла на ручное управление и решила показать высший пилотаж. Но моя самоуверенность меня подвела. Система вышла из строя, а я потеряла сознание. Ракета загорелась, а я ничего не могла поделать. Вот, что было!

— Но ты выбралась.

— Да. Мне повезло. Но я наврала, что ничего не помню! Если бы они узнали, что было на самом деле, никогда, — сказала Никитина, — никогда бы мне не доверили этот проект! Я мечтала отправится в далёкий космос. Не знаю как и почему, но я заболела мечтой, последовать за своим кумиром. Глупо повторять это! Но это правда! Я выросла в обычной семье. У меня не было многих возможностей, как у других. Но во мне горела мечта! Поэтому, когда я очнулась… то первым делом постаралась сделать так, чтобы не осталось записей моей ошибки… а потом уже стала выбираться. А теперь я разрушила полит и должна сообщить, что достигла экзопланеты!

Женщина закрыла руками пылающее лицо и долго не решалась говорить.

— А потом? Не пыталась рассказать правду кому-то? — спросил капитан.

— Ни за что! — взволнованно воскликнула Никитина, — иначе меня бы отчислили!

— И всё же…

— Да. Одному человеку я всё же рассказала. Рону я открыла тайну, — кивнула Тана, — моему другу. Он всегда поддерживал меня. Мы познакомились на курсе. Он был почти выпускником, а я только поступила. Но мы сохранили наши отношения.

— Он прибудет за тобой, — сказал капитан.

— Рон? — удивилась Тана и испуганно взглянула на мужчину.

— Ты ведь понимаешь, о чём я, — кивнул капитан.

— Но, почему? — уточнила она, — на Земле прекрасно осведомлены, сколько мне ещё лететь, прежде чем я должна достичь экзопланеты! С чего вдруг он полетит на мой сигнал?! Столько лет прошло! Не хочу играть на чувствах! Да и чувств возможно не осталось.

— Если он твой друг, он поймёт, зачем ты подала сигнал, — сказал капитан, — неважно, во что поверят люди и что подумают. Если не испугаются метеорита, то поверят в твоё удачное завершение миссии. Главное, чтобы они отправились на экзопланету и спаслись.

— Мы полетим вместе! — сказала Тана.

— У меня будет мало времени, сигнал с ракеты может быть утерян, — ответил капитан, — я настроил систему полита. Ты сама отправишь сигнал на Землю! Что если я не одолею монстра? И метеорит продолжит путь? Я ведь человек. Могу ошибаться.

— Тогда ты погибнешь напрасно, — сказала Тана.

— Нет, не напрасно, — ответил капитан, — он должен остаться в твоей памяти героем, я так хочу!

Тана задумалась. Возражать, казалось, бессмысленно, ей нужно было согласиться с его доводами.

— Я буду надеяться, что всё получиться, — ответила Никитина, — а что будет потом, уже не важно. Ты пришёл из ниоткуда и уйдёшь в никуда.

Капитан поднял на неё глаза, он поймал её взгляд, удержал. В его синих глазах читалось волнение. Она на миг задохнулась, ощутила дрожь во всём теле. Она ждала, что он заверит её в обратном, даст надежду на будущее. Но он промолчал.

— Наверное, — неуверенно сказала Никитина, — тяжело находиться внутри чужого тела… когда понимаешь, что ему недолго осталось? Знаешь, в природе животные в таком случае сами бросаются на охотника, чтобы не мучиться.

Никитина с укором посмотрела на мужчину. Он спокойно слушал её, не возражая. Тогда она продолжила, не желая таить дальше свои мысли. Ей показалось что пришло время для правды и давно назревающего разговора.

— Ты говорил, что мы по собственной воле вошли в эту ракету, — продолжила Никитина, — но, возможно, ты и не предполагал, что с тобой случиться. Ты желал получить эмоции? А получил взамен боль. И я не могу просто сказать спасибо! Это была бы ложь. Я чувствую иначе. Я хочу, чтобы между нами не оставалось недомолвок. Но главное, что я хочу, это чтобы ты понял кое-что. Ты умираешь! И это бессмысленно отрицать! Признайся, ты не думал об этом, когда внедрялся в это тело! Быть может, получив познания вы умираете и это естественный ваш путь? И ты готов к этому! Но ты не подумал обо мне! И я поясню, о чём я. Ты украл его личность! Ты думаешь, мне приятно видеть Зимородкова таким? Нет, этого мало сказать! Ты должен знать, как он для меня был значим! Ты скоро уйдёшь во тьму и поэтому слушай! Он уникален! Даже несмотря на то, что вы сделаете для человечества! Вам не удастся его заменить…

Пока Никитина говорила, капитан медленно передвигался вдоль стены, касаясь пальцами разных предметов. Он изредка поглядывал на неё. Слегка покачивая головой, будто не одобряя.

— Знаешь, ведь на самом деле, — собравшись с духом, продолжила Никитина, — мне было всё равно, как бы ко мне отнёсся настоящий Зимородков! Даже если бы он и не захотел со мной общаться ни на какую тему! А наверное, так бы оно и было! Его бы занимала одна мысль о спасении Земли! В этом я уверена! Поэтому я делаю это за него! Но не в этом суть. Я имею ввиду, что он всё равно другой! А ведь я могу сильно ошибаться! Мог ли он поступить иначе? Например, бросить меня, забрать ракету и улететь на экзопланету и… вытворить такое, о чём я даже не подозреваю! Я никогда не узнаю этого! Я не знала лично Зимородкова, ты сделал его таким, каким представляла его я! И я приняла его таким. И я хочу верить, что он такой! Каким сделал его ты, Фрег! Я никогда… да ты слушаешь меня?

Капитан, казалось, рассеяно слушал её. Сейчас он рассматривал фотоснимки экипажа первой экспедиции. Вдруг он коснулся кончиками пальцев центрального фото на стене. Где была отображена семья Зимородкова. Он смотрел на фото и даже не заметил, что Никитина уже целую минуту, молча, наблюдает за ним.

— Удивительно, ведь даже в космосе Новый год самый долгожданный праздник, — сказал капитан, — и Мишка очень любит этот праздник. Он ведь никогда не видел нашей родной Земли, поэтому для него этот праздник особенный. Всегда жутко расстраивался, если первую игрушку вешал не сам. Как-то раз он попросил меня построить макет дома. Там где я и Маша жили до полёта. Мы восстановили все детали. Окна, двери, мебель. Придумали и для него комнату… и для Лизы и для Макса, для Энни. Ему очень хотелось, чтобы на Муране у нас был большой общий дом. Мураной мы назвали новую планету, когда поймали первое изображение от сигнализаторов. Мы нашли, что экзопланета словно выдута из голубого муранского стекла. У нас была из такого стекла статуэтка, она до сих пор хранится…

— Я знаю! — ответила резко Тана, с мрачным видом слушавшая капитана, в глазах её блестели слёзы.

Она поспешно выбралась из ракеты. Начиналась её смена. В этот предрассветный час Никитина решила пройтись до места падения «Энергии». Там оставалось немного осколков солнечных батарей, которые решили не трогать без необходимости. Но Никитина отправилась за ними. Шесть часов разделяло место падения полита от ракеты. Она шла, механически считая шаги, порой сбиваясь со счёта и начиная заново.

После упорной ходьбы женщина остановилась, так как больше не могла идти. Она решила, что достаточно далеко удалилась от ракеты. И от того, кто в ней остался. Ей хотелось дать волю эмоциям. Слёзы подступали к горлу. Она почувствовала резкую боль в груди.

«Разве я не хотела этого? Отчего же, когда это случилось, мне стало так невыносимо больно? Нет сомнения, это Зимородков! И его поступки превзошли все мои ожидания… он даже лучше, чем я себе представляла! И всё же… пришельцы были правы, когда отговаривали меня от похода в шестой квадрат… но я усомнилась. А теперь я его теряю! Что если в его сердце уже не осталось для меня места…»

Никитина отключила связь и разрыдалась. В эту минуту из-за края льдины показались первые лучи. Они уверенно прорезали себе путь, преломляясь в глубине прозрачных кристаллов. Освещая ледяные полосы синих льдов на восьми кольцах планеты. Она вспомнила, что хотела сказать ему, там в ракете, но не успела.

Никитина на мгновение замерла, наблюдая за появлением звезды. Она хотела поглубже вздохнуть, но вздох получился прерывистым и кратким. Тогда Никитина обратила внимание на показатели и вздрогнула. Накрылась система подачи кислорода. Скафандр служил ей долгой правдой. Она не стала менять его на костюмы, что оставались в старой ракете, считая более надёжным. Но вот и обнаружился дефект.

Никитиной пришлось заняться починкой скафандра прямо на леднике, но ей никак не удавалось стабилизировать систему. Она громко проклинала глупого робота-техника, который по-видимому всё же чрезмерно сдавил клешнёй скафандр. Она вспомнила, что видела робота в яме с куском обшивки на полтора часа от ракеты, видимо он опять застрял и сломался.

— Подача кислорода ровно вполовину меньше, чем должна быть, — прояснила ситуацию для себя Тана, чувствуя как обида утихает и просыпается голос разума.

С каждым последующим шагом ей труднее становилось дышать. Датчики отчаянно пищали. Никитина резко повернула назад. Затем остановилась, принялась тормошить систему. Затем ускорила шаги, поняв, что не может справится с неполадкой. От ракеты она отдалилась на два часа.

— Фрег! — крикнула она.

Кислород перестал поступать. Она глотала остатки ртом, вытаращив глаза. Теперь она умоляюще глядела в сторону ракеты. Никитина двигалась, еле передвигая ноги, слёзы и пот градом катились по её красному лицу. В последнюю секунду она вспомнила, что отключила связь и не успела послать сигнал о помощи. Она хотела исправить ситуацию, но перед глазами уже поплыли красные круги.

Впереди возникла глыба льда. Яркие лучи звезды брызнули ей в лицо. Никитина попыталась ухватиться за край льдины, пытаясь устоять на ногах. Но не смогла дотянуться. Она поникла в скафандре.

Но глыба сама двинулась ей навстречу. Никитина не успела ничего понять и потеряла сознание. Она не могла видеть, что на помощь ей спешила не льдина, а «глупый» робот. Искусственный интеллект отреагировал на её внезапное «плохое самочувствие», прежде чем Никитина успела отключиться и принял решение прийти на помощь. Робот присоединил к костюму космонавта запасной аппарат с кислородом.

Внутри ракеты царила тёплая, умиротворяющая атмосфера. Закутавшись в лёгкое одеяло, Никитина едва не захлебнулась горячим сиропом, сделав большой глоток. Нервы ещё не успокоились.

Зубы неприятно клацали по пластиковой трубке. Горячий напиток ободрил её, но дрожь не унималась. Капитан осуждающе сверлил её холодным взглядом.

— Что я ддол-жна ббыла ссде-лать? — заикаясь, спросила Никитина, выглядывая из-за края одела, которое натянула почти на глаза, — нет, кконечно, я ввиновата.

— Разве, — спросил капитан, — мы не договаривались вместе ходить к обломкам? И разве… ты не знала, что я починил робота? Он не застрял в яме. Он перезагружался. Ночью я настраивал его. Я, кажется, говорил тебе, что он исправен?

— Нет, не говорил ничего! — ответила Тана, — может быть… подумал? Ты ведь порой забываешь, что я не слышу твои мысли! Ты теперь плоть и кровь, как я. И не смотри на меня так! Слава…

Он остался с ней в ракете и некоторое время провёл рядом. Сильная усталость сказалась, за последнее время они мало позволяли себе отдыхать. Никитина уснула. Когда Никитина проснулась, они возобновили разговор.

— Да, я больше не могу читать мысли, но сигнал бедствия от систем жизнеобеспечения принять могу. Зачем ты отключила связь? — спокойно спросил капитан.

Он испытующе посмотрел на неё из-под нахмуренных рыжих бровей. И вновь укоризненно покачал головой.

— Я не знала, что робот исправен! — ответила она, — а на твою помощь я не думала рассчитывать! Ты ведь уже не тот. Твоё тело разрушается с каждой минутой…

Женщина спрятала лицо в одеяло. Его взгляд был неумолим и она не знала, куда ещё ей деться. Вдруг она почувствовала прикосновение ладони к своей голове. Он нежно погладил её волосы. Никитина опустила защитный плед и подняла на капитана заплаканные глаза.

— Слава? Так теперь тебя звать? — спросила она.

— Ты должна была предупредить меня, куда направляешься, — произнёс капитан, — быть может, иногда я забываю, что человек. Но разве люди не совершают ошибки? Не сомневайся во мне. И, пожалуйста, в следующий раз, не отключайся!

Зимородков коснулся ладонью её щеки. Никитина смутилась, но не отвернулась. Она пару секунд испуганно смотрела на него, прильнув щекой к его тёплой большой ладони. Зимородков потянул её к себе, вытащил из капсулы и обнял, прижав к груди. Она не сопротивлялась.

— Скажи, что ты… всё ещё Фрег, — попросила женщина.

— Я всё ещё Фрег, — ответил мужчина, — знаешь, я только сейчас понял, чего мне так не хватало. Целую вечность я не ощущал человеческого тепла…

Женщина осторожно положила голову ему на плечо, ощутив теплоту его тела. Они медленно качались в невесомости. Оба молчали. Что-то убаюкивающее, необъяснимое, таинственное, словно знакомая мелодия, витало повсюду. В этой космической музыке она услышала биение его сердца, их сердца бились в унисон.

Неожиданно, она с нежностью взглянула на него, обхватила его косматые рыжие щёки и стала целовать. Она жарко целовала его в жёсткую шерсть, в глаза, в лоб. Руки её гладили его голову, сильные плечи.

Он изумлённо следил за ней синими глазами и всё крепче сжимал в объятиях. В какую-то секунду его руки взвились вверх и утонули в её мягких, каштановых локонах, он потянулся к ней и поцеловал в губы.

Фрег нежно обнимал её. Она видела его счастливые глаза. Но тут она замерла, на её лице отразилось сильное волнение.

— Твои ресницы! — закричала Тана.

— Что, что с ними? — спросил капитан и стал трогать свои глаза, — все выпали?

— Они… снова растут.

Ракету сотрясло от страшного удара. Космонавты замерли, напряженно вслушиваясь. Никитина зажмурилась. Капитан всё ещё держал её в объятиях. Новые удары прошлись по корпусу, пошатывая ракету. Казалось, снаружи взбесилась непогода и хлынул проливной дождь, раскачивая стены их шаткого укрытия, куда они заскочили, чтобы ненадолго спрятаться. Вслед за ливнем посыпался тяжёлый град.

— Предвестники Демона ночи! — слова капитана прозвучали зловеще.

— Пора? — вздрогнула Тана, возведя на мужчину полный отчаянья взор.

В глазах капитана она увидела своё отражение. Она оцепенела. Что-то таилось в чёрной бездне его зрачков. Нет, не человек смотрел на неё. В глубине его глаз сияли древние звёзды. Это был всепоглощающий космос. Некоторое время Никитина испуганно всматривалась в этот непостижимый мрак.

«Кто ты, неведомый странник, явившийся из далёкого космоса? Прошедший долгий путь. Познавший вечность. И холод, звенящий в глубине вселенной. Сотканный из ледяного вихря, туманных созвездий, огня неприкаянных комет. Ты сам космос…

Моё горячее сердце! Оно одиноко билось, освещая путь, как маяк среди безумства стихии. Пыталось вести корабли прочь от опасного берега, к далёкой, спасительной гавани, но ты не испугался смертельных рифов, ты презрел страх! Но лишь на миг озарил бесприютный атолл луч долгожданного света. И вот ты уже уходишь, вырвав моё израненное, погибшее сердце, ведь ему больше незачем пламенеть сквозь мрак! Оно стремилось, преодолевая тернии, за край вселенной, на встречу лишь к тебе одному!»

Выбравшись из ракеты, они остановились на леднике. В неведомой тишине, в темноте пространства, падал дождь из алмазов. Скопления железных частиц, обросшие льдом, поблёскивали в лучах ярких фонарей. Сплошным потоком метеоритный дождь прошёлся по кольцам, устремляясь всё дальше вниз к синей планете. Завеса из хрустального дождя ушла в сторону, оставив на обшивке ракеты незначительные повреждения.

Капитан помог Никитиной забраться в полит, который стал частью ракеты и их плана.

— Прощай, — произнесла в микрофон Тана, — а впрочем, не знаю, что говорят в подобных случаях…

Капитан кивнул и протянул руку для прощального рукопожатия. Она схватилась за его перчатку двумя руками.

— Нет смысла, — сказала Никитина, — какой смысл… ты ведь не вернёшься…

— Всё будет хорошо, — ответил капитан, — Они заберут тебя. У тебя достаточно ресурсов для того, чтобы перекантоваться!

— Значит всё, — сказала Никитина и отпустила его руку.

Когда он шёл к ракете, она молча смотрела ему вслед. Она думала о тех, кто остался на Земле. О тех, кто беспечно спит или бодрствует среди звёзд и не знает, что угрожает им во вселенной. Она вдруг ощутила, что не хочет возвращаться к ним! Что хочет разделить с ним вечность…

Ракета дрогнула, расплавила льды и вырвалась из ледяного капкана. Ракета устремилась в космос. Потом, Никитина ещё долго смотрела в бесконечную даль, смотрела как серебристая ракета с синей полосой на корпусе оторвавшись от неё, отдалилась и превратившись в точку, исчезла.

Он ушёл. Оставив её кружиться в радужном танце горьких слёз. Одну среди бесконечности, среди миллиона чужих звёзд.

ЧАСТЬ 8 Спасение

— Сколько ей лет, Рон? Она такая… маленькая, тощая, одни глазища. На вид двадцать пять, не больше, — сказал Зирду Прон, подойдя ближе к экрану, — как она выжила? Одна! В космосе! Долго она так стоит?

Зирду Прон, бывший властитель Земли, мужчина средних лет с чёрными умными глазами, поглаживая знак солнца на груди, рассматривал женщину в большой проекции. Рон Эру, капитан полита «Рида», красивый мужчина с хорошей военной выправкой, который был выше властителя на две головы, стоял рядом. Свита властителя стояла чуть поодаль, готовая услужить и исполнить любой каприз.

Та, про которую шла речь, стояла посреди карантинного отсека, вся в белом больничном одеянии. С распущенными, густыми, ниже пояса, каштановыми волосами, среди них выделялась широкая седая прядь волос. Это была женщина невысокого роста, довольно привлекательная. Притягивали взор её красивые зелёные глаза. На взгляд невозможно было угадать её возраст. Она словно застыла во времени. Никитина смотрела в одну точку на стене. Взгляд её казался спокойным, безмятежным.

— Тридцать шесть, — ответил капитан полита, — да, так и стоит на одном месте, с того времени, как мы подобрали её и доставили в карантинный отсек. Уже девять часов.

— Она в хорошей физической форме, — сказал властитель.

— Да, — согласился капитан, — видимо планета ХХ действительно обладала сильной гравитацией, поэтому…

— Совсем не помню её, — перебил капитана властитель, — а ведь на старте «Энергии» я произнёс прекрасную длинную речь! Похоже, этой девчонке доверили задачу не по плечу. Я вас знаю с того самого момента, как мы познакомились на стартовой площадке. Вы один из лучших. Почему вы не полетели?

Капитан опустил глаза в пол и промолчал.

— А как она схитрила, чтобы спастись! — воскликнул Зирду Прон, — Обманщица! Она видите ли прибыла в пункт назначения! И по пути узрела страшный метеорит, несущийся к Земле! Если бы не ваше рьяное участие, даже не стал бы её подбирать!

— Я понимаю, мы не спасательная экспедиция… но разве мы не люди? Мы должны помогать друг другу, — ответил капитан Рон Эру, — я уверен, Тана никогда бы не стала рисковать чужими жизнями. Значит, она знала, что делает.

— Что вам о ней известно? — прищурил хитрый глаз властитель, — Есть какие-то факты из прошлого? Мне интересно знать о тайных сторонах этой странной личности. Несчастные случаи, гибель родных, у неё остались на Земле дети?

— Не знаю, что сказать… в личном деле есть запись об аварии. На экзамене, её ракета загорелась. У неё диагностировали ушибы, перелом, сотрясение мозга, после падения, — ответил капитан, — но она быстро пришла в форму и вернулась в лётный состав, врачебная комиссия ничего не выявила.

— Я ознакомился с протоколом, изучил биографию и знаю про неудачное падение, но хочу знать о тайнах, — сказал Зирду Прон, подняв чисто выбритое лицо, чтобы заглянуть в синие глаза высокому капитану, — у каждого всегда найдётся что-то личное, такое, в чём сложно признаться даже близким. Но и вы могли о многом не знать, конечно. Нет? А мне бы хотелось. Поэтому я задам вам пару вопросов, прежде чем решу, как дальше поступить с ней, вы, значит, давно её знали?

— Да, мы вместе учились.

— Кто входил в её близкое окружение, с кем она водила знакомства, какими были её привязанности, мечты? В протоколе ничего нет, кроме отличной аттестации и идеальной характеристики! Она вообще человек или робот?

— Человек, — смутился капитан, — и очень чувствительный, ранимый человек. Способный прийти на помощь в трудную минуту. Знакомства? Нет. Её интересовал только открытый космос.

— Ладно, можете дальше не продолжать, — выразил недовольство властитель, — я вас не собираюсь пытать. Кто помог ей вычислить траекторию метеорита?

— При… пришельцы, — запнулся капитан.

— Пришельцы? Так записано в протоколе. Значит, не опечатка. Их видел кто-нибудь? Вы верите ей? Вы лично допросили её? Что вы сами думаете по этому поводу? — властитель излил на капитана поток вопросов.

— Я не знаю, что вам ответить, — сказал Рон Эру, — ничего другого, чего нет в протоколе, мне не известно.

— Ммм, — протянул с неудовольствием властитель, — на Земле вы обронили фразу, что вам приснился надвигающийся метеорит. Поэтому вы настойчиво убеждали меня поверить сообщению Никитиной. Скажите, у вас случаются галлюцинации? Может, это заразно? Или это вообще свойственно всем космонавтам?

— Нет, конечно, — капитан Рон Эру снова отвёл взгляд, — но мне, правда, больше нечего сказать! На этот полёт её одобрила комиссия МКЦ. Не знаю, но может быть, она испугалась? Но ведь с нами ничего не случилось…

— Этот факт должен её оправдать? — Зирду Прон широко осклабился, — наверное, я должен простить её как женщину? Капитан струсила как обыкновенная… женщина. Решила позвать на помощь. Она носит погоны и посрамила их честь! Прошло много лет, как она улетела. Но вы продолжаете её оправдывать. Не хочу, чтобы вы мешали личные чувства и здравый рассудок.

— Что вы хотите этим сказать? Что нужно посадить её в карцер? Объявить сумасшедшей? Или казнить, как предателя? — поинтересовался капитан.

— Что вы, что вы! — отстранился руками властитель, — ни в коем случае! Казнить… не так сурово! Хотя, никто не отменял военный трибунал! Но в мои намерения это не входит, пока.

— Тогда, — капитан глубоко вдохнул и промолвил сквозь зубы, — раз уж я настоятельно требовал спасти её, посадите в карцер и меня!

— Ой, не смешите! — усмехнулся властитель, — пока мы не сядем на… надо бы дать планете имя, что-то красивое, звучное… Пронтарий или Зира, но я отвлёкся, так вот, пока мы не встанем твёрдо на посадочную площадку, этого не случится, будьте уверены, вы же капитан! И потом, возможно, официально я присвою ей высшее звание, ну а вас… представлю к награде за спасение Никитиной! Подумать только, вы спасли легенду космоса! Достойная награда, не правда ли?

— Откуда такая щедрость? — недоверчиво спросил капитан.

— Нам нужны герои! — ответил властитель.

— Вы же понимаете, что она совершила, — сказал Рон Эру.

— Обманула и чуть не укокошила!

— Метеорит мог уничтожить не только Землю, но и разнести всю солнечную систему. Чтобы предотвратить трагедию, она соорудила нечто необыкновенное из старой ракеты! — сказал капитан.

— Метеорит!? Ракета!? — воскликнул властитель, — а были ли они на самом деле? Подозреваю вас в сговоре с Никитиной!

— Как мы могли сговориться, если связи не было! — спросил Рон Эру.

— Понятия не имею, договорились заранее, — сказал властитель, — ещё до её вылета! У вас, у космонавтов, свои секреты!

— Но осколки, которые вокруг нас? — ответил капитан, — разве не доказательство?

Они подошли к большому иллюминатору, сквозь который виднелись обширные скопления крупных камней и космической пыли, освещённые яркими огнями полита.

— Вот именно! Осколки непонятно чего! Космический мусор, камни, их полон космос, — сказал властитель, — эти небольшие камешки не похожи на останки огромного метеорита! На тот, что вы описываете.

— Допустим. Но, откуда я про эти осколки знаю?!

— Всё можно объяснить! Вам просто повезло, совпадение! Попалось немного булыжников под ваши выдумки. За столетия набралось немного мусора. Может быть, камни притянула планета?! Только где она? Эта планета? И где дыра в пространстве? Где всё то, что указано в протоколе?

— Никитина утверждает, что после взрыва планета ХХ и большая часть осколков от метеорита провалились в топологическом дефекте, — сказал капитан, — там же были утеряны многие сигнализаторы, поэтому мы получали на Землю спорные данные. Как вы знаете, сигнализаторы запускались чередой друг за другом в сторону интересующей нас планеты в удалённости равной своей мощности. Тана рассказала, как это происходило. Этот топологический дефект похож на перекрёсток. Попадая в него, сигнализаторы раскручивались, и только через несколько лет вылетали обратно. Но благодаря взрыву перекрёсток сместился в пространстве.

— О! — воскликнул Зирду Прон, — отлично пришелец постарался! Взорвал метеорит, убрал планету с гравитацией! Переместил перекрёсток! Настоящий волшебник! Кстати, он рассказал ей о гибели экипажа «Север 1»?

— Нет, — ответил капитан, — но думаю, со всеми экспедициями произошло тоже, что и с Никитиной. Удивительно одно, что никто не выжил, кроме Зимородкова и Никитиной.

— Как всё запутано! — наигранно вздохнул властитель.

— К сожаленью, — пожал плечами капитан.

— Почему то, я более чем уверен, что лично нам вообще ничего не угрожало. Но я согласен, в этой истории два героя! Одна испуганная девчонка, попавшая в беду, и её сбредивший старый приятель, который поспешил на помощь по первому зову, вот он, стоит сейчас передо мной! — произнёс властитель и саркастично рассмеялся, — и они оба меня пытаются надуть, чтобы выгородить друг друга, потому что МКЦ потратила на этот провальный, дурацкий космический полёт Никитиной годовой бюджет целого мегаполиса…

— Но, позвольте, — спросил капитан, — зачем тогда Никитина послала два сигнала? Первый, что она достигла базы и второй, что нам угрожает метеорит?

— Подстраховка! — произнёс властитель, — она испугалась, что мы не полетим! И не спасём её! Но главное теперь не это! А то, что я не хочу, чтобы эта женщина расхаживала здесь! Мало ли что взбредёт ей в голову? Угробила свой полит, ещё сломает мой корабль! Мы находимся в космосе! Это вам не круиз по средиземному морю!

— Я разговаривал с ней, она в порядке. Она абсолютно здорова, — ответил сдержанно капитан, — и она не то, что вы думаете. Она никогда, вы слышите… никогда не подвергла бы опасности людей! Просто она долго находилась одна. Почти десять земных лет, одна в замкнутом пространстве. Вы же бывали на Марсианских базах? Каково? Вы сами говорили, что испытывали там клаустрофобию. А она ютилась в разбитом блоке полита. Мы должны дать ей время. Прийти в себя. Нельзя снова изолировать её! Это как минимум не гуманно!

— Я и сейчас испытываю эту клаустрофобию, но обещаю подумать, когда лично допрошу её, — ответил Зирду Прон, — интересно будет послушать, как Никитина станет выкручиваться. Я устал от однообразия за окном, или как его называют… иллюминатором! Пусть она меня позабавит.

— Что же тогда вас побудило всё бросить и поспешно отправиться в далёкий путь, если вы никому и ни во что не верите? — спросил капитан.

— Испугался приснившегося вам метеорита и сбежал! — засмеялся властитель, — нет, конечно! Я поверил лишь в то, что полит с исследователем достиг планеты! Только в это. Давно мечтал сменить место жительства.

— Тана! — невольно повысил голос капитан, — Тана Никитина спасла человечество от страшной беды! В отличие от неё… вы, если уж быть честными, бросили большую часть населения на произвол судьбы! За нами следуют политы, но они почти пусты, а могли бы уместить ещё многих!

— Я попросил бы не кричать на меня, — рассердился Зирду Прон, — я сделал всё, что посчитал нужным. Я знаю, космонавты — космополиты, но я не вашей породы. Я не витаю в облаках и предпочитаю твёрдую почву под ногами. Я рационалист и телегонист. Возможно, вы мне сейчас скажите, что все люди братья и сёстры. И пусть так. Вы скажите, властитель, такой же как наш космический корабль прилетел некогда на Землю и все мы родственники! Но я… я даже соглашусь. Но новую планету, куда, надеюсь, мы прибудем, благодаря капитану, которому я доверил свою жизнь, будут населять потомки моих детей. Наших общих детей! Рабочая сила у нас будет состоять из огромного штата роботов и машин. А насчёт генного материала я позаботился. Я прекрасно осознаю, как важно обновлять кровь, чтобы род людской не деградировал.

Властитель прошёлся взад, вперёд и снова замер на месте. Белый, ворсистый ковёр окутывал острые носки его ботинок.

— Где существует проблема сохранения власти и рода, нет места для жалости! Ронни!

Капитан вздрогнул и поднял глаза на властителя, так по-дружески патрон его ещё никогда не называл.

— Знаете, как звали моего старшего брата? — неожиданно спросил Зирду Прон, — настоящее его имя Рон.

— Кажется, его звали иначе, — усомнился капитан, — и он исчез, когда его обличили в употреблении…

— Ай, ерунда! — отмахнулся властитель и снова принялся отмерять шагами белый ковёр, — высокое положение матери мне дало многое, но Ронни стал мне вместо отца! Я не знал отца! Генная инженерия. Рон был старше меня на двенадцать лет и он многому меня научил и был бы мне сейчас правой рукой, если бы не… но я любил его… сильно любил. Врачи сказали, шансов у него всё равно нет.

Зирду Прон остановился, и капитан успел заметить, прежде чем властитель отвернулся, влажный блеск в чёрных глазах.

— Я знаю, он портил мне репутацию, — продолжил мрачным голосом властитель, стоя спиной к капитану, — но я любил его… мне его не хватает, — властитель развернулся и твёрдыми шагами приблизился вплотную к капитану, пристально взглянул ему в лицо, в жёстких глазах не было больше и капли сентиментальности, — а вы ведь, капитан, кажется, тоже… старше меня. Почти на два года?

— Да, — выпрямившись в струну, сказал капитан, столкнувшись с властным взглядом Зирду Прона.

— Вы должны понимать, — сказал властитель, — что я знаю, как важно предоставить шанс, пусть даже это будет просто шанс, чтобы спасти самого близкого человека… мне не сложно было догадаться о причинах вашего стремления немедленно отправиться в космос, могли и не пугать меня своим страшным апокалипсисом.

— Я не отказываюсь это признавать, — произнёс капитан, — в прошлом я…

— Если уж мы заговорили о прошлом, то я расскажу вам одну историю, — перебил его властитель, — мы не знаем, как именно люди попали на Землю. Были ли это космонавты или старина Дарвин во всём прав. Хотя первое не исключает второе. Скажу больше! Я верю ему! Когда-то среди племени больших обезьян, появился уникум, который взял в руку, тогда ещё лапу, ту самую пресловутую палку — орудие труда и обучил с её помощью сородичей говорить. Это был единственный в племени homo sapiens, который додумался обозначать предметы звуками. А как додумался Ньютон или Зимородков до своих идей? Сами! И никто им не помогал! Так вот. Не более как несколько лет назад, руководствуясь высшей гуманностью на пороге назревающего апокалипсиса, тоесть третьей континентальной войны, один лидер объединил мир и народы в единое целое. Ведь все мы, по сути, дети одной планеты, объявил он! Мы должны зреть в будущее, использовать возможности достижимого космоса, а не убивать друг друга! Так Земля освободиться от кровопролитных войн за обоюдные ресурсы. День подписания Альтирского договора я назначил памятной датой, началом новой эры. Заметьте, человеком, изменившим старый мир в одночасье, оказалась моя мать! Хоп… и не стало границ, исчезли недопонимания, Земля стала общей! Жаль, что таких гениев, которые могут додумываться до высокой идеи — единицы, остальные — инертная биомасса и вся она не стоит даже пальца гения! Это такая же истина, как то, что если бы не моя воля, никто не осмелился бы пять лет назад во главе огромной межзвёздной экспедиции отправиться на экзопланету. И кто знает, что было бы с человечеством, если развивать худшие предположения с вашим метеоритом? Истина одна, писать историю будут всегда победители, герои. Герои для тех, кто будет населять новую планету, уже здесь! В этом полите! Одного вы видите перед собой, на другого смотрю я. Разве нет? Так зачем ворошить прошлое, отыскивая истину? Не всё ли равно, что разыгрывалось в кулуарах перед подписанием Альтирского договора, как делилась власть и что стало с другими лидерами, желающими заполучить мир в свои руки? Какая разница теперь кто и зачем, собственно, развязал третью континентальную войну?! Имеет ли значение, чем я руководствовался, забрав с собой с Земли лучшую, генетически отобранную часть человечества? Имеет ли значение, что вы на самом деле знаете или думаете про Никитину? Послушайте, я ведь ещё ни с кем так не откровенничал, как с вами с тех времён, как потерял Ронни. Я привык отдавать приказы, не оглядываясь назад. Но вы будете молчать обо всём, что услышали, не так ли?

Властитель усмехнулся и похлопал ошарашенного капитана по плечу. Затем потёр подбородок и сказал.

— Меня жутко утомляют разглагольствования на темы о высоком, — сказал властитель и зевнул, — но часто приходиться этим заниматься. Знаете ли, должность обязывает. Но некоторые чистоплюи почему то считают, что я обязан быть ещё и благородным и думать о благополучии каждого и в конце концов умереть на радость плебеям! Дайте любому из них власть! Как бы они поступили? Уверен, что любой житель мегаполиса озаботился бы только собой, а не сохранностью чужой семьи! Да, любой на моём месте сделал бы то же самое! Это здоровый инстинкт! Спасти себя и свою семью! Я тоже хочу спасти свою семью, — властитель немного помолчал и добавил, — но если хотите, я предоставлю один полит вам! Для вас мне не жалко. Вернётесь на Землю, чтобы разделить судьбу большей части человечества. Ха, ха! А этот… как его… ночной ужас?

— Демон ночи, — поправил властителя капитан.

— Да, он самый! — кивнул Зирду Прон, — если бы он действительно угодил в Землю! Что бы вы сказали, стоя тут, со мной? Скажите хоть теперь спасибо!

— Спасибо, — сухо ответил капитан.

ЧАСТЬ 9 Легенда

Через некоторое время властитель в сопровождении капитана, врачей и охраны направился в карантинный отсек. Никитина повернулась на шаги входящих. Она с усмешкой взглянула на людей, одетых в защитные костюмы.

— Мой полит попал в ловушку, — сказала женщина, не дожидаясь вопросов, — я угодила в перекрёсток вселенной, центральная часть перестала вращаться и стала раскручиваться вместе с внешней. Я пыталась выправить полит, что почти мне удалось. В этот момент я каким-то образом сбила пришельцев. Полит выкинуло из перекрёстка и притянуло к планете ХХ24563487 и он ушёл в кольца, затормозив о ледяной спутник. Затем, я вступила с пришельцами в контакт. Мы общались с помощью телепатии. Они согласились помочь, так как самосовершенствовались поглощая чужие мысли и эмоции. В обнаруженном мною во льдах теле Вячеслава Зимородкова, они спроектировали гибридную модель ракеты. Потом, пришельцы вывели машину навстречу метеориту. Всё.

Капитан потупил глаза и стал потирать пальцами ладонь. Властитель продолжил с интересом разглядывать Никитину. Двое охранников зло сверлили её глазами, готовые в любую секунду схватить и обезвредить. Врачи озадачено водили руками по воздуху, что-то фиксировали в светофодах.

— Сбила пришельцев, — улыбнулся Зирду Прон.

— Наверное, вы попали в топологический дефект, — предположил Рон Эру, — может быть, вам что-то померещилось…

— Не подсказывайте ей, — перебил властитель, — нет никаких перекрёстков во вселенной! Но что же, где эти ваши пришельцы из иного мира?

Властитель обошёл ложе, которое находилось ровно в центре отсека, и встал у женщины за спиной. Он незаметно коснулся рукой, спрятанной в защитный костюм, её плеча.

— Скажите, кто управлял вами, чьи голоса вы слышали? Вы вообще раньше слышали голоса? — спросил властитель.

— С чего вы это взяли? — спросила Тана, — я думала, вы как умный человек не станете делать из меня сумасшедшую. Не нужно трогать меня, я не зомбирована, меня не завербовали пришельцы.

— Предположил, ведь у вас было сотрясение мозга, решил, что это последствия! Это всё могло бы объяснить, — произнёс властитель, — к сожалению, не все функции мозга разгаданы. А может… вы подхватили внеземной вирус, который мы не способны распознать? Но я обещаю, вас тщательно обследуют. И мы попытаемся вас вылечить.

— Не нужно пугать меня, — ответила женщина и через плечо посмотрела в чёрные, хитрые глаза, — хотите сделать из меня лабораторную крысу! Хотите навсегда изолировать! Я всё прекрасно поняла. Но я не боюсь вас! Делайте, что хотите.

— Фантазируйте, что угодно. Вот вам мой ответ, — сказал властитель, — главное, вы не исполнили основного долга! Не проверив готовность баз, вы послали сигал, что завершили миссию!

Властитель с силой ткнул женщину в плечо указательным пальцем, желая сделать ей больно и неприятно.

— Мы приняли такое решение, чтобы заставить людей покинуть Землю. Если бы я не убедила вас, что приближается метеорит, то возможно, вы поверили бы, что экзопланета пригодна для жизни. У меня была надежда, что найдётся хоть кто-то, кто поверит мне! Или хотя бы поймёт, что означают мои сигналы, — ответила Никитина, — смею вас уверить, я была на экзопланете и собственными глазами видела недостроенные базы, могу описать их детально. Вы убедитесь в моей правоте.

— Ложь! Вы никогда не были на экзопланете. Как вы там оказались? Продемонстрируйте мне свои способности! Прямо сейчас! — в приказном тоне сказал властитель, давайте, телепартируйтесь туда!

— Я не умею, — ответила Никитина.

— Странно, — пожал плечами властитель, — а я уж было подумал, что пришельцы вас всему научили! Для чего же ещё им нужно было лезть в чужую шкуру!?

— Опомнитесь! — воскликнула женщина, — я обыкновенный человек… как вы. Они просто хотели помочь! Мы бы не справились! Вы разве не понимаете?

Властитель многозначительно посмотрел на капитана Рона Эру. Капитан отвёл взгляд. Властитель покачал головой, стало осязаемо, как он мысленно выругался.

— Если вы не придумали всю эту историю с пришельцами и Зимородковым, — произнёс властитель, — предоставьте доказательства, снимки? Защитите погоны! Вы находитесь в моей юрисдикции и подчиняетесь мне, как верховному главнокомандующему! Извольте обосновать факты!

— Мы делали работу, — сказала женщина, — а не фотографировались.

— Вы провели некоторое время вместе и вам не хотелось оставить память о нём?

— Память видофона забита его фотографиями, книгами, — ответила Никитина, — что ещё я должна была оставить на память?

— Меня не интересуют фотографии шестьсот летней давности! Пришельцы! Где их фотографии? Записи? Фиксация работы! Вы что не понимаете? — зло прикрикнул властитель и обратился к Рону Эру, — ведь ничего нет! Никаких доказательств. Вы тоже думаете, что это нормально, что никакой записи не велось?

— Видимо да, — ответил Рон Эру, — не велось. Я забрал чёрный ящик с разбитого полита. Там ничего нет. Как объяснила Никитина, робот-техник, который мог их запечатлеть вместе, был уничтожен метеоритным дождём и пропал вместе с планетой.

— Ложь! — сказал властитель, — всё наглая ложь, вы пытаетесь выгородить её! Вы оба не достойны звания капитанов! Должно быть, погоны жгут вам плечи! Сорвите их!

Властитель поморщился, прошёлся по отсеку, перебирая пальцами скрепленных рук за спиной.

— Телепатия, телепортация… оживший труп Зимородкова! Даже думать неприятно, что подобные твари пробрались в нашу вселенную, — сказал властитель и его зримо передёрнуло, — но к делу… вы утверждаете, что именно они придумали новый двигатель!? Как им удалось это?

— Думаю, они воспользовались разумом Зимородкова, — сказала Никитина.

— Но Зимородкову не удалось поднять свою ракету! — уточнил властитель.

— Шестьсот лет назад у него не было такой возможности. Технически.

— Не думаю, что Зимородков смог бы так быстро разобраться в новых технологиях! — сказал властитель.

— Вы не можете судить о нём, — возразила Никитина, — вы ничего о нём не знаете!

— Опишите подробно внешность!

— Зимородкова? — спросила Никитина.

— Пришельцев, — сказал Зирду Прон.

— Они такие, — ответила Тана и глаза её мучительно скользнули по белой стене, — такие… нет, вам не понять, вообще ничего… ничего общего с нами.

— Откуда они пришли? Они описывали свою вселенную?

Словив жадный взгляд властителя, Никитина презрительно смерила его глазами.

— Но вы же не верите ни единому моему слову!

— И всё же, — настойчиво потребовал властитель, — расскажите нам.

— В нашей вселенной всё стремится к слиянию, единению, — сказала Тана, все присутствующие пристально уставились на неё, — капля воды обязательно сливается с другой каплей, клетка притягивает клетку, всё вокруг и мы сами состоим из миллиарда стянутых вместе, взаимосвязанных частиц, подвластные закону гравитации. Мы несёмся сквозь вселенную в гармонии, на планетах, подобно электронам, а их притягивают ядра звёзд. В нашей крови по венам, как ладьи по плодородным долинам, каналам жизни, летят эритроциты и тромбоциты, они движутся ведомые единой целью, жизнью, что случайно зародилась среди миллиарда небесных тел, увлечённые пульсирующим руслом, цельностью телесной оболочки, неразделимые друг от друга, в его вселенной нет притяжения…

Никитина отвела взгляд от неумолимых допросчиков прежде, чем врачи взволновано стали перешёптываться. Казалось, все в помещении пребывали в замешательстве. Все, кроме властителя.

— Откуда это?! Сами придумали или прочли? — Зирду Прон с ещё большим напором, почти с упоением разоблачающего грешников инквизитора, набросился на женщину, — говорите, нет притяжения? Даже Зимородков знал, что каждый день гравитация убивает нас! Наверное, поэтому и отправился в свой вечный полёт! Гравитация заставляет сгибать человека спину, забирая силы, вынуждая в скором времени сложить кости и мечты на поверхности земной коры. Планета даёт нам ресурсы, а потом стремится вернуть их обратно. Она поглощает нас, возвращая энергию в лоно природы. Таков закон сохранения энергии. Я чту законы. А ваши друзья, пришельцы, пренебрегают ими? И вы? Я так и думал!

— Вот, я говорю, — повысила голос Никитина, — пытаюсь достучаться до вашего сознания… что мы бы не справились… мы привыкли во всём полагаться на роботов, на технологии, чипы и датчики… а они не работают! Они вам не помогут!

Капитан Рон Эру и властитель удивлённо переглянулись, но не стали перебивать Никитину, она продолжила свою мысль.

— И потому то, что могло спасти вас, то единственное, уникальное, ради чего я всю жизнь стремилась за край вселенной… потому что иначе не могло этого осуществиться… и что открылось мне внезапно и больше не повториться… вот я взяла… и вот этими самыми руками…

Никитина вытянула перед собой дрожащие, тонкие руки ладонями вверх, со скрюченными, побелевшими от сильного напряжения пальцами и с болью в голосе добавила.

— Этими самыми руками, я положила на кровавый алтарь человечества! Каких же ещё от меня требуется доказательств, каких заверений? Зачем вы хотите вывернуть меня наизнанку?

Капитан сделал шаг к Никитиной, с волнением ожидая реакции властителя. Но Зирду Прон скрестив руки на груди и отошёл к врачам.

— Она в своём уме? — спросил властитель.

Выслушав тихий доклад двух специалистов, властитель вернулся к ложу.

— Она права, — вполголоса сказал капитан властителю, заразившись шёпотом врачей, — мы бы не справились, на Земле нет технологий, способных предотвратить столкновение с таким коварным, огромным метеоритом.

— Да, я уже понял, мы в её глазах ничтожество, — процедил сквозь зубы Зирду Прон, — мы слишком слабы, чтобы позаботиться о себе. Чтобы спасти Землю, ей пришлось выудить пришельцев из параллельной вселенной! Это ж надо такое придумать! Она шизофреничка, невменяемая! Все эти пришельцы и метеориты существуют только у неё в голове! Сами подумайте, почему те, кто спас человечество, не смогли спасти одну маленькую девочку, которая застряла во льдах?

Властитель сдвинул чёрные брови, которые сошлись на переносице, подошёл вплотную к женщине. Она старалась держаться из последних сил.

— Ну и где тот, о ком мы говорим? — спросил властитель, — где Зимородков?

— Я потеряла его.

— Потеряла? — переспросил властитель, — он сбежал? Или вы, конечно, даже почти вероятно, скажите, что после ликвидации метеорита пришельцы благополучно вернулись в свою вселенную и поэтому мы не сможем увидеть восставшего мертвеца? Он что распался на атомы? Так?

— Он, — произнесла Тана, руки её безжизненно повисли вдоль тела, она возвела глаза, полные слёз на Рона Эру, почувствовав внезапную слабость, и добавила весьма неуверенно, — погиб.

Капитан вовремя успел подхватить Никитину, когда та соскользнула на пол.

— Крепись, — вполголоса сказал Рон Эру, уложив коллегу на больничное ложе, — я больше не дам тебя в обиду. Ну же. Ты сильная девочка, я знаю. Справишься!

Властитель ходил кругами вокруг ложа, свысока поглядывая на стоявшего на одном колене Рона Эру.

— Боже, какая драма! — бесился властитель, — Посмотрите на них! Как они счастливы! И им совсем не жалко несчастных пришельцев… если бы те только знали ради кого погибли! Пришельцы хотели немного подкрепиться эмоциями, оголодав во вселенной, а в итоге их самих использовали и отправили на верную смерть! Никитина, конечно, молодец. Ей определённо повезло, так ловко уметь манипулировать всеми вокруг! Это ещё нужно иметь талант! Забавно, даже мои приказы не выполняют с таким рвением! Вот и этот… глупыш, преклонивший колено…

Капитан мельком глянул на властителя, ему прекрасно было слышно, что тот говорил. Капитан побелел в лице, но в свою очередь попытался утешить женщину. Он поправил подушку и опустил голову Таны на мягкий валик.

— Тана! Пожалуйста, признайся, что никакого Зимородкова не было, что ты всё придумала, — произнёс Рон Эру, — и тебе ничего не будет! Тебя тут же выпустят. Пожалуйста, ради меня! Ведь ничего не было…

— Я не могу, — прошептала Тана, взяв протянутую ладонь Рона Эру.

— Прошу тебя, — снова попросил Рон Эру, — иначе я не смогу тебе помочь.

— Ты этого хочешь? — спросила Никитина, — хорошо, пусть считают, что я выдумала его. Если ты хочешь… я поверю в это сама! Я стану убеждать себя в этом! Ведь я знаю, как врать! Десять лет я молчала, боясь взглянуть истине в глаза! Лучше находиться в неведении! Если он погиб, мне не за что больше бороться! Незачем жить. Хотите правду?! Никаких пришельцев не было! Это космос говорил со мной! Мрак и звёзды… и то, что завораживало меня в глазах котёнка…

— Тана! Что с тобой? — забеспокоился капитан.

— Ты тоже думаешь, — спросила Тана, — что я сама разбила полит, что послала сигнал только лишь для того, чтобы спастись?

— Знаешь, я хотел напомнить тебе про тот случай на экзамене! — сказал капитан, — я сразу не стал, но всё же…

— Ты слышишь? — мучительно дёрнувшись, Тана приподнялась, замерла, прислушалась, — слышишь эту музыку? Откуда она? Эта музыка… пронизывает вселенную… будто зовёт, будто хочет о чём то сказать мне… а я не понимаю, о чём!

— Это всего лишь гул двигателей, ты отвыкла от их шума. Когда мы прибудем на Мурану, ты окончательно придёшь в себя, — произнёс Рон Эру и виновато улыбнулся, — только не спрашивай, откуда я взял это название, хватит с меня Демона ночи! Глупость. Вылетело само собой! Не важно, я не знаю, как мы назовём новую планету. Откуда мне знать? Это право властителя.

— Мурана? — повторила женщина, — как ты узнал об этом? Давно?

— Недавно. Приснилось накануне нашей с тобой встречи, — ответил капитан.

Никитина удивлённо всмотрелась в синие глаза мужчины. Она провела ладонью по его щеке. Крепче сжала его руку.

— Я не договорил, — строго произнёс Рон Эру, — я хотел напомнить про случай на экзамене, сейчас подходящий момент! Хватит изображать из себя сумасшедшую! Ты прекрасно умеешь притворяться! Тебе ничего не стоит наврать с три короба! Ты расчётливая, самовлюблённая карьеристка! Хоть раз ты можешь быть откровенной? Поступить честно и рассказать правду?! И нечего прикидываться бедной овечкой. Не ты ли вынудила меня отказаться от проекта «Энергия»? Чтобы стать единственным кандидатом? А теперь пытаешься снова втянуть в свою подлую игру и оставить меня в дураках? Я не позволю унижать меня перед людьми! Хватит морочить мне голову, иначе я расскажу всем, что ты всегда обманывала…

Женщина дико поглядела на капитана и отпустила его ладонь. Затем отвела взгляд. Больше она не реагировала и не сопротивлялась, даже когда её принялись обследовать. Она не обращала внимания на омерзительные прикосновения дотошных врачей, словно перестала чувствовать.

— А они достаточно времени провели вместе, — сказал Зирду Прон, возвышаясь над капитаном, который продолжал стоять на колене подле ложа Никитиной, — вы хорошо знали эту женщину. Как думаете, такие как Зимородков… в её вкусе? Вы, кстати, чем то похожи на него.

Капитан резко вздохнул. Его лицо внезапно осунулось, плечи поникли. Он даже уменьшился в росте, когда поднялся.

— Ни с кем она не проводила время! — ответил капитан, — это всё выдумки Никитиной…

— Не нужно объяснений, я и так всё вижу по вашим глазам, — ухмыльнулся властитель, взяв под руку капитана, он отвёл его в сторону, — вы прекрасно понимаете, что навсегда потеряли доверие Никитиной. Уверен, сейчас вы почувствовали непреодолимую пропасть, возникшую между вами. Вы ощущаете себя предателем! Впрочем, угрызенья совести быстро сменятся раздражением. Потом, вы перестанете терзаться мыслью о потере. Вы станете недоумевать. Может быть, вы сейчас ещё надеетесь вернуть её, но не так сильно, чтобы и дальше терпеть унижения из-за её лжи. Неужели она думала, что вы поверите в её фантазии? Вы здравомыслящий человек. В отличие от неё, вам есть что терять. Или вы не дорожите погонами!?

— Она ничего не обещала мне, — ответил капитан, — совесть её чиста.

— Вижу, сожаления о былом ещё довлеют над вами, но не беспокойтесь, голос разума скоро заглушит их, — добавил властитель.

Никитину оставили одну. Следуя вместе до командного центра, капитан и властитель тихо беседовали.

— Представьте, что всё это правда! — произнёс властитель, — пришельцы, которые внедряются в тело человека, чтобы питаться эмоциями. Какой жуткий симбиоз! Не правда ли?

— Да, не хотелось бы, чтобы нечто подобное вселилось в меня, — согласился Рон Эру.

— А вот если предположить, что вы оказались на месте Зимородкова, — сказал властитель, — как бы вы поступили?

— Если честно, я бы на месте Зимородкова, — немного помедлив, ответил капитан, — я бы послал всех подальше, взял бы Тану и улетел с ней на экзопланету RY!

Властитель остановился, прищурил глаза и искоса смерил подозрительным взглядом капитана.

— А вы, гляжу, всё ещё…, - властитель не закончил фразы и, покачавшись на платформах спецобуви, продолжил, — кстати, да! Я об этом такого же мнения! Если бы они долетели, ну или там телепортировались, и оказались на новой планете, то могли бы преспокойно обосноваться вдвоём. Как Адам и Ева. Зачем эта жертвенность? Если бы солнечной системе пришёл… конец, никто бы их не осудил. Просто некому было бы это сделать! Так бы поступил каждый из нас! Так что это ещё раз доказывает, что не было никакого Зимородкова и никаких пришельцев. Только вдумайтесь, Землю спас капитан первой экспедиции, пролежавший шестьсот лет во льдах… уму непостижимо! Поэтому, лишь страх! Вот кто был её сообщником! Страх обострил её чувства, подчинил разум и командовал делами. Страшно остаться одной во вселенной. Вот она и постаралась спастись. А придумала она эту историю, чтобы обелить себя!

— Не знаю я всех тонкостей психологии, — ответил капитан, — я признаться, и сам запутался. Был ли метеорит, пришельцы, Зимородков? И всё же, уверен, есть люди, чьи поступки способны восторгать и мотивировать на великие свершения!

— Если бы ваши дифирамбы ещё подтверждались фактами! — усмехнулся властитель, — Но я запомню эти слова, через три часа выходим в эфир, нужно что-то вкусное вещать народу.

Властитель умолк и нахмурился, но через миг вновь его лицо просветлело и стало беспечным, как прежде.

— И знаете ещё что, — сказал властитель, — ей нужно быть столь осторожной, чтобы не навредить образу, который мы для неё приготовили! Память о ней должна нести свет и как вы там сказали… именно, мотивировать на великие свершения. Сами понимаете, одно неверное слово, неправильное действие легко обесценивает любой подвиг.

— Я понял, лучше бы ей взорваться вместе с ракетой, — ответил капитан.

— Поэтому, мы должны быть бдительны! Её жизнь сейчас ещё более ценна для нас. Она доживёт до старости, где-нибудь в очень тихом и спокойном месте. Или погибнет на новом испытателе, — сказал властитель, — я ещё не решил! Мы должны понимать, что теперь судьба героического поступка в нашей ответственности.

Взгляд властителя, как всегда проницательный и быстрый, скользнул по лицу капитана. Зирду Прон имел врождённое свойство угадывать мысли и молниеносно переключаться. Он уже заметил, что капитан занят некими размышлениями, не решаясь их высказать.

— Действительно. Вы здесь. И я здесь, — развёл руками властитель, улыбнувшись, — мы оба здесь, летим неведомо куда! Но почему… никто не ответит?

— Есть люди, которым можно верить на уровне инстинкта, — сказал капитан, — простите, но я знаю, что есть люди, которые поступают не как многие. Тоесть, совершают поступки, не задумываясь о личной выгоде.

— Вы раскаиваетесь, что не поверили ей, — произнёс властитель, безразлично оглядев свои отполированные ногти, — не слишком ли поздно?

Капитан и властитель достигли центрального отсека. Затем, кратко в деловом тоне обсудили детали дальнейшего полёта, показатели систем и расстались.

Когда капитан удалился, Зирду Прон прошёл в свои комфортабельные, просторные апартаменты и принял полулежащее положение. Но он не был спокоен. Он нервно ёрзал на мягком, массажном кресле. Ему не хотелось никого видеть. Он не желал, чтобы кто-либо заметил его волнение. С ним что-то происходило, он ощущал. Нет, внешне властитель был прежним, но внутри…

Ему вдруг представилось человечество в виде копошащихся червей в яблоке. И он подумал, что его свита, как слепые черви ползёт от одного яблока к другому, в надежде, что новый плод окажется слаще. Ползёт вслепую, совершенно не подозревая, что твориться на соседних ветках.

— Червоточина! — выругался властитель, опять заёрзав в кресле.

Вошла совсем молоденькая космодресса в коротеньком синем платье униформы.

— Прошу, ваш кофе со сливками, — улыбнулась, зардевшись, космодресса, — свежая выпечка с охлаждённой клубникой, всё как вы любите, приятного аппетита.

— Пошла вон! — закричал властитель и выбил ботинком из её рук поднос.

Чашка треснула об пол, кофе разлилось, крышка загремела, а пышки и клубника покатились под ложе. Космодресса, утирая слёзы, поспешно выскочила из апартаментов. Зирду Прон яростно раздавил, не успевшую скрыться от его гнева, ягоду и устало опустился на место.

Властителя не покидало чувство язвительной досады. Его переполняли горестные чувства. Почему он не радуется, что всё закончилось благополучно? Почему он не доволен? Волнует ли его, что врачи нашли Никитину совершенно здоровой, в здравом уме? Но имел ли это значение? Какая теперь разница существовал или не существовал метеорит, если от него ничего не осталось!?

Властитель пытался прощупать исток раздражения. Он ощущал, как смертельный яд проникает в его вены, растекается по организму и отравляет ему мозг.

Его всё несказанно раздражало. И особенно мысль, что Земля преспокойно продолжает наслаждаться дарами бытия, в очередной раз взяв реванш у злой судьбы со времён динозавров!

Он стал историей на Земле. Он великий фараон, которого погребли под толстым слоем песка. Триумф и забвение! Ладья отправлена в долгий путь. Но солнце закатилось и траур закончился. И праздник в честь нового восходящего солнца и нового властителя, уже загремел с небывалой мощью. Что поделать!? Великий фараон спасался бегством! Но по нелепому стечению обстоятельств, со старым дворцом и рабами всё обошлось, и теперь рабы, брошенные на произвол судьбы, веселятся и потрошат его «усадьбу», а он сам страдает от клаустрофобии где-то в чёрной пустыне как изгой.

Сначала Зирду Прон решил, что его мучают отголоски совести. Неужели он переживает, что его деяния осудят, а его имя осквернят. Нет. Его не волновало то, что случится после него.


Ненависть! Вот что кипело в его жилах. Плебеи, чьим лающим голосам на заре своего правления он придавал большое значение, шавки, грозящие ему антирейтингом, все те, кто заставил его сдавить горло брату собственными руками, веселятся на его костях! Ненависть по сей день жжёт ему ладони! Он совершил предательство ради карьеры, и теперь он готов мстить им всем, кого давно не боялся, а лишь презирал…

Всем тем, кто продолжает спокойно жить на Земле, думая лишь о сиюминутных потребностях, потребляя и не заботясь о будущем, цапаясь с соседями по мелочам, получая, перетирая сплетни, любя и убивая друг друга ради собственных нужд и удовольствия. Этот метеорит мог стать возмездием… но она…

Внезапно он ощутил, как сильно её ненавидит! Ненавидит до исступления! Это Никитина виновата! Никитина стала катализатором всех его обид и свалившихся на него несчастий!

— Как я мог поверить в эту чушь? — простонал властитель, — куда я лечу? Зачем?!

И здесь обнаружилось нечто более неприятное, чем обида. И смутная тень проникла в его мысли, тень леденящая кровь, теперь он должен опасаться! Теперь Земля ему казалась зловещей! Не зря он ушёл, забрав новейшие политы, забрав лучших инженеров, как чувствовал… его потомки должны успеть окрепнуть на новой планете и возмужать. Им потребуются знания и хорошая подготовка! И ему предстоит со всем этим справляться на необитаемой земле среди кучки недоумённой изнеженной свиты. Вот почему он больше не фараон, а червяк! Ему снова придётся копаться в грязи, пока они будут возводить дворцы и цивилизацию, способную к обороне.

Властитель мучительно застонал и заскрежетал зубами от бессильного гнева. Он судорожно сжал руку в кулак, явственно ощущая себя беспомощным и разбитым. Пару минут он просто бездумно сидел, уставившись в одну точку с гримасой отчаянья на лице. Но вот, властитель небрежно откинулся на спинку кресла и нервно захохотал.

— Ну что ж… раз так, нужно постараться, чтобы Земля оставалась подольше в неведении о нашей судьбе. Пусть думают, что хотят. Мы ещё вернёмся на Землю, — произнёс он вслух, вытирая холодный пот со лба, — они ещё получат сполна…

Спустя некоторое время, в его апартаменты явился капитан Рон Эру и нашёл властителя на ложе, в виртуальном шлеме, погружённого в какую то нереальность.

— Властитель, — проговорил Рон Эру, задыхаясь от волнения, — вы должны увидеть всё своими глазами, прежде чем я сообщу важную новость!

Появилось изображение. Рон Эру остановил запись, подождав, пока властитель освободиться от шлема. Властитель уставился на карантинный отсек, где находилась Никитина. Женщина сидела на ложе, бодрствуя.

— Зачем мне эта сумасшедшая? — Зирду Прон приподнялся с подушек.

— Это запись, — ответил капитан, — десять минут назад произошло.

Женщина сидела и смотрела на стену, ни разу не шелохнувшись. На третьей минуте появились странные помехи, изображение поплыло и зарябило. Было сложно разобрать, что происходит в карантинном отсеке. Вдруг вспыхнул белый свет, поглотивший отсек. Через мгновение изображение вновь стало чётким. Отсек был пуст.

— Невероятно, да? — затаив дыхание, произнёс капитан.

— Скорее! Туда! К ней! — воскликнул властитель, изменившись в лице от испуга.

Он сорвался с места, отбросив шлем виртуальности, но капитан остановил его у выхода.

— Она ушла! Её нет! Больше нет на полите!

— Она что исчезла? — властитель схватил капитана за грудки, — куда она делась?!

— Ушла с Фрегом, — сказал капитан.

Исследование карантинного отсека не дало никаких результатов. Ни разрушений, ни потайных люков. Капитана Никитиной не нашли. Она действительно исчезла. Больше о ней ничего не было известно. Нигде не удалось обнаружить её следов.

Дело Никитиной было поднято лишь спустя столетие. Следствие прорабатывало разные версии. Так как очевидцев уже не осталось, возобновили поиски записей с полита «Рида». Впрочем, все записи с момента предполагаемого спасения Никитиной оказались уничтожены по непонятным причинам.

Основных версий было три. Первая гласила, что Никитина была ликвидирована на полите «Рида», а капитан Рон Эру, подкупленный предложением ранга высшего должностного лица при властителе, предпочёл замалчивать об убийстве. Противоположной версией считали, что напротив, капитан Рон Эру помог Никитиной тайно бежать и вернуться на Землю. Как бы то ни было, сам капитан Рон Эру прожил долгую жизнь на планете Мурана.

Впрочем, существовали и более фантастические версии, некоторые специалисты пытались объяснить возможность присутствия Таны Никитиной на борту «Рида» неким фантомом, потому что она на Земле принимала участие в тестировании межзвёздных космических кораблей данного типа.

И всё же, большинство учёных приходило к мнению, что Никитина вообще никогда «не переступала» шлюз полита «Рида», а бесследно пропала в космосе, так как ни один человек не смог бы выжить в подобных условиях.

В официальной версии было записано, что капитан полита «Энергия», Тана Никитина, спасая человечество, на восстановленной ею ракете взорвалась вместе с метеоритом.

История закончена. Но стоит отметить одну важную деталь. Спустя время, на борту флагманского полита, в каюте капитана Рона Эру, был обнаружен видофон. Где хранилась схема, давшая возможность в будущем построить мощные сверхскоростные корабли.

Больше книг на сайте - Knigoed.net


Оглавление

  • Перекрёсток вселенных