В пустоте (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Карина Хелле В ПУСТОТЕ

Маме, за то, что всегда веришь в меня

И папе за поддержку

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Белая мгла.

Это я увидела, когда смогла открыть глаза, ресницы слипались от крохотных снежинок.

Белое. Белое. Белое.

Где я была?

Я перекатилась со стоном, ощутила взрыв боли к боку. Я посмотрела вниз, и зрение начало восстанавливаться, я увидела, как в живот упирается камень, торчащий из холодной снежной земли, как оружие.

Я легла на спину, холод проникал под куртку. Голые пальцы покалывало, я водила ими по телу. Я казалась целой, ничего не кровоточило, не было сломанным.

Но откуда тогда густой запах крови в воздухе?

Я медленно села и огляделась.

Я сидела на голой каменистой земле у горы. Снег кружился в воздухе со всех сторон, падал на землю ледяными частичками, часть разлеталась пылью ангелов.

Все было белым, и я едва смогла различить долину с лесом внизу, а напротив, в дымке снегопада, несколько острых вершин.

Подо мной земля была неровной, местами сменялась резкими ямами, спускаясь к долине. Голова закружилась, я впилась замерзшими пальцами в землю, вдруг испугавшись, что я съеду по склону, упаду и разобьюсь.

Тихое рычание раздалось слева. Я с болью повернулась, бок еще саднило, и увидела небольшой навес, где снег собрался мягкими шапками. Мое сердце ускорило биение.

Я выдохнула задерживаемый воздух, смотрела, как он замерзает передо мной и уносится с ветром. Я заметила красный след там, где выпал снег.

Кости сковывал холод.

Я смотрела на красное пятно, мои глаза расширились, когда оно начало растекаться кровью по снегу.

Я подняла голову и увидела, как часть снега обрушилась с выступа, упала на красное пятно.

В этой горке тоже было красное пятно, и оно медленно растекалось, как по бумажному полотенцу. Любопытство одолело меня, я осторожно встала на ноги и прошла к влажному пятну. Я пригнулась и попыталась понять, почему снег истекал кровью. Я ощутила, как что-то капнуло мне на шею.

Я прижала ладонь к шее, и рука оказалась в крови.

Хотела ли я оборачиваться?

Я все равно обернулась.

Надо мной была истерзанная рука, окровавленные пальцы свисали с края выступа.

Когти. Зубы. Кровь.

Рвать. Грызть. Есть.

Картинки и звуки терзали голову вспышками во тьме.

Декс! Я вспомнила Декса.

Мою грудь сдавило, я пыталась вспомнить, когда я видела его в последний раз.

Где он был?

Что с ним случилось?

Я смотрела на руку над моей головой, и ощущала, как мир рушится под ногами.

* * *

В бок еще раз с силой ткнули.

Я скривилась и схватила за это, ожидая нащупать острый камень присыпанный снегом, но нашла изящную руку и длинные пальцы, обхватившие мою ладонь.

Мои глаза открылись. Ада рядом со мной тыкала в мой бок с улыбкой на лице.

Мы были на заднем сидении машины папы. Конечно.

Отец был за рулем, нервно поглядывал на меня в зеркало заднего вида. Мама сидела рядом с ним, смотрела в окно рядом с собой. Ада была рядом со мной, а крупный засранец, Максимус, занял место с другой стороны от нее.

— Ты в порядке? — спросила Ада, говоря тихо, хотя все в чертовой машине слышали ее. — Ты уснула. И у тебя текли слюни.

Я вытерла рот и лужицу на воротнике.

— Ну, день был долгим.

Я посмотрела в глаза отца в зеркале заднего вида. Он выглядел старше в эти дни. Могло ли это довести до ранней могилы?

— Мы почти дома, тыковка, — сказал он.

Я кивнула и ощутила, как взгляд сверлил мою голову. Я неохотно посмотрела мимо Ады на Максимуса, пристально смотрящего на меня.

— И на что ты смотришь? — процедила я.

Выражение его лица не изменилось, он не отвел взгляда, просто читал меня своими зелеными глазами.

«Это все твоя вина», — пыталась передать ему я, надеясь, что он как-то слышит это. Мне стало не по себе, когда он вроде как кивнул в ответ.

— Перри, — предупредил папа, хотя его голос потерял привычный нажим. Наверное, когда твоя дочь на пороге психушки и была похищена вместе с другой пятнадцатилетней дочерью, лучше использовать не строгость.

Я вздохнула и выглянула в окно на темнеющий Портлэнд. Я думала о Дексе, в порядке ли он был. Тюрьма. Я не могла в это поверить. То, что Декс был в тюрьме, не удивляло. Он в чем-то даже напрашивался на это, но он был там из-за меня. Из-за моих родителей. Из-за Максимуса. И несправедливость этого заставляла кровь кипеть, нагревая мое лицо.

После того, как мы с Дексом и Адой вернулись домой из Айдахо, все мои страхи всплыли во дворе дома.

Декса утащили копы по подозрению в похищении, что было глупо, ведь мы с Адой сами поехали с ним. И мой любящий доктор Фридман заявил, что я не в себе, чтобы давать показания, так что убедил полицию и моих родителей отвезти меня в больницу на обследование. Я хотела только орать, отбиваться, но это только усугубило бы ситуацию. Я с неохотой послушалась совета Максимуса подыграть. Но я не верила ни на миг, что он поддержит меня, ведь он не справился с обещанием, что ничего со мной не случится.

Хотя, может, он и сдержал слово, ведь ничего не случилось, но я не собиралась его хвалить. Осмотр в больнице показал всем, что я была в своем уме. Естественно. Демоны меня больше не терзали. Эбби ушла. Я оставила их с Романом среди пыльных холмов Айдахо. Но мне не стало на сто процентов лучше. Это не было связано с призраками или моим психическим состоянием. Я просто ощущала себя очень уставшей и… не такой. Словно много дополнительной энергии гудело в костях, а выхода для нее не было. Два противоречивых чувства путали немного голову.

Ада помогала, не забывая придерживаться истории, что я вела себя как чокнутая, потому что болела, потому что у меня была ужасная лихорадка. Она в панике позвонила Дексу, потому что он знал, что делать, и он отвез нас к целителю, который применил травы и прочие штучки во время сеанса, и вуаля! Лихорадка миновала, я вылечилась. И больше безумной Перри не было.

Я понимала, что никто не хотел верить в эту историю, но выбора у них не было. Будто правда была бы для них понятнее. Правда довела бы меня до беды. Эта версия хоть вполне убедительно описывала случившееся. И было сложно спорить с этим, когда я сидела в кабинете и говорила связными предложениями, ведя себя нормально.

И Максимус не выдал меня, хотя я этого ожидала. Он поддерживал историю Ады, даже добавлял наблюдения, как «Я знал, что с ней что-то физически не так. Я не был уверен, услышал историю Перри и сделал неправильный вывод». Это была ложь, но я это ценила. Но я все равно хотела ударить этого рыжего ногой между ног.

И я покинула больницу чистой. Доктор Фридман был разочарован. Он словно хотел, чтобы я была больна. И я заметила, как он отвел мою мать в сторону и сказал ей пристально следить за мной. Мне казалось, что он имел в виду не сегодня или ближайшие дни.

А до конца моей жизни.

Я подумала о Пиппе. О бабушке. Я долго мирилась с этим, хотя глубоко в душе знала, что мы связаны родством. Может, я всегда знала. Может, я видела ее в детстве. Может, это ощущалось кровью.

Было больно узнать, что мама сделала с ней. Хотя я не была родителем, я все еще не могла представить, как ужасно, когда твоя дочь запирает тебя, обрекает на ужасную жизнь, на одинокую смерть. От этого меня мутило.

Я скрытно посмотрела на маму. Она все еще глядела в окно, и я не видела ее лицо. Так даже лучше. Я бы не смогла смотреть ей в глаза снова, зная теперь все это. Я не знала, как я вообще могла жить в доме с ней, следящей за каждым моим шагом до конца моей жизни, ожидающей, когда же я ошибусь. У меня не было причины думать, что мама поступит со мной так же, как с Пиппой, бабушкой, но…

Мама всегда вела себя так, словно боялась меня. Теперь я понимала, почему, ведь она видела, как «психическое заболевание» проявлялось в ее дочери, знала, что ждет впереди. Но теперь все изменилось. Она боялась меня, а я боялась ее.

— Боялась ее? — спросила Ада.

Я вздрогнула и увидела, что все в машине смотрят на Аду, включая мою мать. Я быстро отвела взгляд от нее на лицо Ады, где отражался вопрос.

— Я… сказала что-то вслух? — спросила я, сердце сжалось. Я надеялась, что не бормотала о матери. Это все испортило бы.

Ада сказала «да», а все остальные сказали «нет».

О, теперь и она вела себя как странная.

Она вскинула брови, страх вспыхнул в ее глазах. Я смотрела на нее, прося больше ничего не говорить.

Максимус неловко рассмеялся.

— У всех был долгий день, и у меня тоже.

Мама благодарно улыбнулась ему, с подозрением посмотрела на своих дочерей и развернулась.

Никто больше ничего не говорил.

* * *

Стук в дверь заставил меня проснуться, мне ничего не снилось.

— Войдите, — простонала я, надеясь, что хочу видеть этого человека, что нынче означало Аду.

Так и было. Ее светлая голова заглянула в мою комнату, она прищурилась в темноте.

— Прости, что разбудила, — сказала она, вошла и тихо закрыла дверь за собой. Она включила свет.

— Агггх, — простонала я, закрывая рукой глаза. — Спасибо. Который час?

— Почти десять, лежебока, — сказала она. Я ощутила, как она подошла и села на край кровати.

— Утра?

— Нет, ночи.

— Так зачем ты меня разбудила? Я не могу поспать? — проворчала я. — Я пережила экзорцизм, ты же знаешь.

— Об этом я и пришла поговорить, — она понизила голос.

Я убрала руку с лица и посмотрела на нее. Она была очень серьезна.

— Ладно, что такое? — прошептала я. Нельзя было, чтобы нас поймали за таким разговором. Я была теперь параноиком, как и она.

— Я… не знаю, что с тобой случилось, когда ты… ушла, — сказала она. Ада казалась маленькой и напуганной. — Но было больно. Это было… так ужасно. Я не знала, что будет без тебя.

— О, Ада, — я села. — Все хорошо. Я вернулась.

— Да? — спросила она. — Ты кажешься другой.

Я прикусила губу.

— Я и ощущаю себя иначе. Не в плохом смысле. Я не знаю, что со мной сделал Роман.

— Ты куда-то уходила…

Я разглядывала ее лицо. Рассказывала ли я ей про Пиппу, про то, что увидела в Тонкой вуали? Вряд ли. Я не помнила этого.

— Куда-то? — спросила я.

— Я знаю про нашу бабушку, — сказала она осторожно. — Пиппу. Я знаю, что с ней случилось.

Мои глаза расширились, я не могла дышать.

— Как… я рассказала тебе?

Она улыбнулась, не разжимая губы.

— Отчасти. Не знаю, что происходит, Перри, но… будет звучать странно, но порой, я… словно слышу твои мысли.

Это меня встряхнуло. Я чуть не рассмеялась, а потом вспомнила ее вопрос в машине. Но… это было невозможно.

Я присмотрелась к ней, не зная, шутит ли она. Вряд ли она стала бы, но у меня не было объяснений. Она вдруг стала телепатом? Почему я не слышала мысли других?

Она смотрела на меня, и я спросила.

— Ладненько, если это так, ты слышала, о чем я сейчас думала.

Она покачала головой.

«А так?» — спросила я мысленно, изо всех сил сосредотачиваясь, чтобы она уловила мысли.

— Ага, эту слышала, — тихо воскликнула она, ее улыбка стала шире от удивления.

Я улыбалась не менее широко. Это… Я не могла даже описать это открытие. Вот так проснуться и узнать, что у тебя есть суперсилы.

— Ого. Ладно, как насчет… сейчас, — взволнованно сказала я.

«Максимус еще в доме?» — подумала я с силой.

Она смотрела на меня с открытым выражением.

— Ну? — спросила я.

— Я ничего не слышала, — сказала она.

Я глубоко вдохнула, закрыла глаза, напряглась внутри, словно я боролась с сильной головной болью.

«Рыжий еще здесь? Или ушел?» — спросила я.

Я ничего не слышала, открыла глаза и увидела Аду с закрытыми глазами.

— Все еще ничего? — спросила я.

Она открыла глаза.

— Нет, я просто пыталась мысленно ответить тебе. Козел ушел, как только ты задремала. Сказал, что поехал домой и позвонит позже.

— О, какая радость, — прорычала я. — Но я тебя не слышу. Попробуй еще раз.

Мы пытались какое-то время. Порой Ада слышала меня, но только когда я прилагала все усилия. Иначе это не работало. Я ее ни разу не услышала.

— Может, это одностороннее, — размышляла я. Это лучше, чем ничего, и я могла выбирать, будет она слышать или нет. Я не хотела, чтобы сестра слышала все мои мысли, хоть мы и стали ближе.

— Возможно, — сказала она. — Думаешь, Пиппа что-то передала тебе?

Я покачала головой.

— Она ничего не говорила?

— Не знаю, Перри. Мне страшно.

— Из-за чего?

Глупый вопрос.

Она вздохнула и принялась теребить одеяло.

— Из-за всего, что она рассказала тебе. Как мама могла так с ней поступить? А если она сделает так с тобой? Со мной?

Я сжала ладонь Ады.

— С тобой все будет хорошо. Ты же любимица. Ты не давала маме повода думать, что тебе нужно в психушку. Так и продолжай.

— Ты тоже, пока не доросла до моего возраста, — ее голос дрожал.

— Ада, — решительно сказала я. — У тебя преимущество. Ты обо всем знаешь. Ты знаешь, что на кону. Просто будь собой, и если увидишь что-то непонятное, не обращай внимания. И рассказывай мне. Это будет между нами. Никто не должен знать или подозревать.

— А ты? Ты знаешь, что мама будет соколом следить за тобой. Ты не видишь, как она смотрит на тебя, когда ты отворачиваешься. Так же, как доктор.

— Но она все еще наша мама, — сказала я ей. Хотя я думала о том же.

Я почему-то защищала ее.

— Мы не можем так быстро делать выводы и начинать ненавидеть ее. То есть, она же наша мама. Мы должны верить, что она так с нами не сделает. Она не монстр. И если она хочет остаток жизни переживать за меня… ну… она может делать это издалека.

— Что?

Я сглотнула и оглядела комнату. Последние пару недель это место было цирком ужасов. Теперь это место ничего для меня не значило.

— Я много думала об этом, — честно сказала я. — Пора мне уйти. Переехать. Я скоро стану старой девой, печально, что я все еще тут.

— Нет… не уходи, — она взмолилась, глядя круглыми голубыми глазами. Ее мольба была слабой, она понимала, что так надо.

— Если я останусь, мне будет хуже. Как я могу жить, постоянно ощущая паранойю? Не могу. Я не могу жить здесь, с ней, переживая за следующую ошибку. Я могу быть теперь в порядке, но это вряд ли, если я теперь телепат? Это не пройдет в ближайшее время, и мы знаем это. Может, на моей спине не сидит демон, но я не уверена, что избавилась от призраков.

Она притихла, сжала мою руку, опустила взгляд на кровать. Мы сидели в тишине минуту, обе в своих мыслях. Она не показывала мне, что слышала меня.

Наконец, она отметила:

— Но у тебя нет работы. Нет денег. Как ты собираешься переехать?

Я глубоко вдохнула.

— Не знаю. Но я должна уехать. И скоро.

— Ты можешь переехать к Максимусу, — невинно предложила она.

Я мрачно посмотрела на нее.

— Ты издеваешься?

Она вскинула руки, сдаваясь.

— Ладно, просто выслушай меня, пока ты не оторвала мне голову.

Я не хотела, но она продолжала:

— Слушай, нам обеим это не нравится. Я была бы не против сунуть ему в задницу утюжок и включить на максимум. Но он сегодня тебе помог.

Я открыла рот, чтобы возразить, но она заткнула меня.

— И я знаю, что это не искупает его вину за то, что он не поддержал тебя, все такое, и да, я тоже его ненавижу. Но я бы не предложила переехать, если бы думала, что тебе лучше было бы остаться здесь. Переберись к нему, найди работу, а потом и свою квартиру.

— Нет уж, — я скрестила руки. — Этого не будет. Ни за что. И кто сказал, что он хочет, чтобы я крушила его квартиру.

Она криво улыбнулась мне.

— Перри, довольно очевидно, что он все еще возбуждается от тебя.

— О, Ада, — я стукнула ее по руке. — Не говори такое при мне.

— Ладно, — она убрала руку от меня. — Думаю, у тебя есть другой вариант.

Все в груди сжалось, я едва смогла выдавить:

— Что?

Она молчала. Она выудила телефон из кармана и начала что-то писать.

— Ада! — завопила я. — Что за другой вариант?

Она опустила телефон и улыбнулась. А потом кивнула на окно.

— Снаружи.

Мои ноги словно сковало цементом. Я смотрела на нее, остолбенев, мысли путались, пытаясь понять, что происходит.

— Иди, — поторопила она меня.

Я медленно встала с кровати и пошла к окну. Сердце колотилось в груди, кровь не доходила до головы.

Снаружи, напротив дома, стоял, гудя, черный джип. Выхлопные газы улетали в ночь.

— Как… — я не могла найти слова.

Она встала и подошла ко мне у окна.

— Максимус выкупил его. Он все еще гад, конечно, но Декс уже не в тюрьме. Никто приставать к нему не должен.

Я отвела взгляд от машины Декса, сердце неловко трепетало от мысли, что он снаружи. Я потрясенно посмотрела на нее.

— Откуда ты знала? Ты это планировала?

Она улыбнулась.

— Помнишь, мы пытались слышать твои мысли? Я уже знала, что ты собираешься сбежать. Декс не знает, я сказала ему приехать после того, как Максимус ушел. Но у меня было чутье, что он возбуждается, — она заметила, как мои глаза вспыхнули, — неровно к тебе дышит.

Я не знала, что думать об этом. Глядя на машину Декса, слыша ее ответ, я знала лишь, что моя жизнь снова собирается перемениться странным образом.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Ну? — Ада подтолкнула меня, пока я стояла у окна. — Иди и поздоровайся.

— Где мама с папой? — спросила я, не сводя взгляда с заведенной машины, ощущая себя так, словно грудь разрывало пополам.

— Думаю, папа все еще внизу смотрит «Закон и порядок». Вряд ли он обрадуется, увидев тебя уходящей.

Я кивнула.

— Тогда окно.

Я сунула ладони под раму и подняла ее. Холодный февральский ветер тут же окутал меня, и я ощутила, как Ада сунула в мои руки толстовку.

— Спасибо, — пробормотала я и быстро надела ее и кеды. Я уже была на окне, была готова опустить ногу на крышу внизу, когда Ада сказала:

— Эй, а можно будет забрать твою комнату, когда ты уедешь?

Я пронзила ее взглядом.

Она пожала плечами.

— А если мне нужно будет тоже улизнуть к парню? Отсюда есть выход.

Я вздохнула, но улыбнулась.

— Конечно.

— Круто. Ну, ты не задерживайся… они могут тебя проверить, — предупредила она и пошла к двери.

Я кивнула и ступила на крышу. Повезло, что у меня был такой простой путь побега. Раньше я постоянно так сбегала. За последние недели этот путь использовался дважды: когда демон вывел меня наверх, и когда Декс пришел через окно спасать меня. Все как обычно, да.

Теперь он вернулся. И я не знала, собиралась ли позволить ему еще раз спасти меня. Я ни в чем не была уверена. У меня были два варианта, и ни один не казался хорошим.

Я добралась до дерева у края крыши и неловко спустилась, тело все еще приходило в себя от недель страданий. Как только я ощутила землю под ногами, сердце затрепетало, я ощутила дрожь в теле. Я нервничала. Черт возьми. Я не могла найти силы отойти от дерева и пересечь дорогу.

Это просто Декс. Он не стоил панической атаки.

Но легкие сдавило.

Я знала, что это был Декс, но в том и была проблема. Я не знала, какой Декс был здесь, и какого я хотела, если вообще хотела. Оттуда и нервы. От моей неуверенности. Все изменилось. И изменилось снова. В один миг я хотела бежать в его объятия и благодарить за спасение. В другой я вспоминала, что случилось между нами. Я вспоминала боль, тьму, ад, который прошла. Я знала, что было нечестно винить его в одержимости демоном, но порой я проклинала его за это. Если бы он не бросил меня, не использовал для секса, как какое-то старое полотенце, то я бы не сломалась. Я бы не оставила место для чего-то другого в себе.

И выкидыш. Какое-то время это был ребенок. Я и не думала, что буду так убиваться из-за этого. Я не думала толком о детях, в двадцать три было рано заводить их, но… внутри что-то разрывалось, и я не думала, что так может быть. Ощущение потери было странным, и я не могла объяснить остальные чувства.

Наверное, пора было привыкнуть к необъяснимому. Но, когда это касалось чувств, когда я не могла понять, что ощущаю, я очень пугалась. И тогда от нервов сдавливало горло, легкие, и мне казалось, что стоять под голым деревом было безопаснее и умнее всего. Я была не в доме, не в его машине. Я была собой. Где-то между.

Я постепенно пришла в себя. Нужно было делать выбор. Я вышла из-под ветвей и направилась на улицу. Впереди была машина, стояла у дороги, повернутая в другую сторону, словно он сперва проехал мимо дома, а потом развернулся. Было забавно думать, что тут происходило, пока мы с Адой пытались заниматься телепатией в моей спальне.

Я шагала тихо, боясь, что шаги будет слышно эхом на улице, или ветер донесет звук до дома. Я знала, что родители будут вне себя, если поймут, что я делала. Я шла дальше.

Я была недалеко от машины, когда дверь водителя распахнулась. Все во мне сжалось, я задержала дыхание. В тот миг я поняла, что у него все еще была власть надо мной, мое тело реагировало, хотя разум хотел отвернуться. Я ненавидела его за это.

Декс вышел, будто спешил. Я не понимала, что застыла посреди дороги, глядя на него. У меня было лишь пару секунд, чтобы рассмотреть его, его черную куртку, растрепанные волосы, красивое небритое лицо и пылающие темные глаза под сдвинутыми бровями.

А потом он побежал ко мне, на миг я подумала, что что-то не так, что мне тоже нужно бежать. А потом подумала, что все так, но мне все равно нужно бежать.

Он подбежал ко мне и обвил руками, крепко прижал к себе, поднял на пару дюймов над землей. Я не ожидала этого и не сопротивлялась. Я не дышала, мешали его напряженные объятия. Я не думала, что смогла бы обнять его в ответ, даже если бы хотела.

Он держал меня так, мои ноги не доставали до земли, его сильные руки прижимали меня к нему как можно ближе. Он уткнулся лицом в мою шею, и его знакомый запах окутал меня как теплое одеяло, пока его дыхание щекотало мою кожу. От этого волоски вставали дыбом. Я решила не слушать мозг в эту секунду и наслаждаться объятиями.

— Перри, — прошептал он, его губы задевали мое горло при этом. — Перри…

Он так и не договорил. Он отодвинул голову, моя кожа все еще была горячей от его контакта. Декс опустил меня на землю. Он оставил ладони на моих руках, удерживая меня на месте, словно боялся, что я сбегу. Фонарь оказался за его спиной, и тени закрывали его лицо, но я видела, как блестели его глаза. Я не могла прочитать взгляд, но видела, что глаза чуть воспалены.

Я кашлянула.

— Привет.

Он сверкнул улыбкой.

— Прости, что так резко заявился. Но мне нужно было увидеть тебя. Я с ума сходил от беспокойства.

Я криво улыбнулась.

— Ты беспокоился? Это ты был в тюрьме.

— Тебя увезли в больницу, — хмуро сказал он. Я заметила, что он сжимал мои ладони. Я с неуверенностью посмотрела туда, и он отпустил, отпрянул на шаг, словно только заметил, что ворвался в мое личное пространство.

— Я выбралась, — уверенно сказала я. — И ты, похоже, тоже.

Он посмотрел на дом поверх моей головы и сказал мне:

— Слушай, мы можем поговорить в машине? Обещаю, долго я тебя не задержу.

Я кивнула и пошла за ним к машине, пытаясь понять, хотел ли он только этого, отмечая, что его плечи стали намного шире. Я забралась на пассажирское место и ощутила тепло обогревателя.

Не знаю, почему было так неловко. В последний раз, когда я его видела, он держал меня и обещал, что они не заберут меня. Конечно, это не сработало, и я не винила его за это. Но мы несколько дней были порознь, и я вспомнила, сколько изменилось между нами. И мне было неудобно сидеть в темной машине, где нас озарял только знакомый свет панели. Я не знала, ощущал ли он себя так же.

Я пыталась не разглядывать его лицо, но теперь я четко его видела, и было сложно не делать этого. На его лбу пролегли морщины тревоги, его карие глаза вглядывались в мое лицо, и в них то возникала печаль, то опасение. Он не переставал странно смотреть на меня, это в Дексе не менялось. Я надеялась, что он не будет смотреть слишком глубоко. Я ощущала, как вокруг меня по кирпичу поднимаются стены.

Я отвела взгляд и смотрела на панель управления, словно она была интересной.

— Удивительно, что машина еще держится, — отметила я, вспомнив, как она врезалась в дерево пару дней назад и пострадала. Было больно вспоминать, как я была в скотче с ужасной тьмой, что пыталась вырваться.

— Я починю ее перед отправлением домой.

— Когда ты уедешь? — спросила я, стараясь звучать бодро, не глядя ему в глаза.

Я ощутила, как он замер, напрягся на миг, и я быстро добавила:

— Я тебя не прогоняю.

Его улыбка была скованной.

— Завтра, наверное. Просто… хотел увидеть, как ты. Ты выглядишь лучше.

— Да? — я опустила взгляд. — Наверное, в скотче я казалась худее.

И снова улыбка с болью.

— Как ты себя чувствуешь?

Я пожала плечами.

— Устала. Еще не пришла в себя.

Он рассеянно кивнул, его мысли были где-то еще. Я хотела сказать ему, что мы с Адой открыли, но почему-то не подобрала слова. Было странно, ведь Декс всегда верил мне, когда никто этого не делал.

Я открыла рот, но он опередил меня и сказал:

— Слушай…

Он посмотрел на ладони и кашлянул. Атмосфера в машине резко переменилась с неловкости на волнение. Я сверлила его взглядом. Он нервничал, закусывал губу, быстро моргал, но молчал.

— Что? — спросила я.

Я слышала, как участилось его дыхание.

— Тебе нужно убираться из этого дома.

Я не должна была удивляться, что наши мнения совпали, но удивилась. Я пыталась скрыть это, неуверенно глядя на него.

— О чем ты?

Он понизил голос и опустил взгляд.

— Ты знаешь, о чем я. Перри, нельзя тут оставаться. После случившегося… это опасно.

— Демон ушел.

— А твои родители — нет. Честно скажу, я не удивлюсь, если за тобой придет еще кто-то сверхъестественный. Ты так слаба…

Я пронзила его взглядом.

— Я не слабая.

Он пристально посмотрел на меня.

— Ты сама сильная женщина из всех, кого я знаю. Из всех. Но они нашли путь внутрь. Я не могу рисковать повторением этого. И я не оставлю тебя в доме, где твои родители готовы сослать тебя куда-то, как животное.

— Я не знала, что ты управляешь моей жизнью.

Он вздохнул и придвинулся ближе.

— Я знаю, ты еще злишься…

— Ха! — воскликнула я и скрестила руки. Но он быстро продолжил.

— Но не думай об этом на миг, — сказал он, — ты знаешь, что не можешь тут остаться. Точно знаешь. И твоя сестра знает. И бабушка знает. Все мы.

— И что ты мне предлагаешь? — осторожно спросила я.

Он закусил губу, и это меня раньше восхищало. А теперь — нет. Не так сильно. Он скользил взглядом по пустой улице. Или задумался, или тянул время.

Наконец, он спросил:

— Тебе понравилось в Сиэтле?

Я судорожно вдохнула. Он ведь не спрашивал меня о том, что я подумала… да?

Его глаза было плохо видно в темноте, но я читала искренность на его лбу, словно часть его решила выразить то, что другая часть не смогла.

— Что?

Он снова кусал губу. Он провел рукой по густым волосам, чуть потянув за концы. Я ярко помнила, как тянула за эти волосы.

— Я хотел сказать, — начал он, с опаской глядя на меня. — Ты могла бы жить со мной. В моей квартире. В Сиэтле.

Да, это мы с Адой и обсуждали, но я не была готова услышать от него такое предложение. Декс просил переехать к нему? Что это за магия?

Он быстро продолжил:

— Я не прошу жить со мной все время. Но ты можешь оставаться там, пока не встанешь на ноги. Пусть это будет для тебя промежуточным местом. Но ты можешь задержаться, если захочешь.

Я отвернулась, мои глаза были огромными, сердце колотилось. Все это было и правильно, и нет. Очень неправильно. Слишком.

— Перри?

Я покачала головой, подбирая слова.

— Не знаю, что сказать.

— Начни с «да».

— Мне нужно подумать…

— Но не долго, — его голос стал еще ниже, там была тревога, от которой покалывало кожу.

Он обхватил мою ладонь, и я не сопротивлялась. Я посмотрела туда, на его длинные сильные пальцы, обвившие мои, и его рука ощущалась как-то иначе. Но это было безумие. Нет. Он все еще был самоуверенным Дексом… просящим меня о том, о чем я и не мечтала.

Я знала свои варианты, они мне не нравились. Если я буду с Дексом, я буду в безопасности. А сердце? Как я могу доверять ему? Как можно думать, что жизнь с ним, даже как сожительницы, даже на короткий период, не навредит мне эмоционально? После всего, что со мной случилось, мне надоело, что по мне топчутся, я не собиралась повторять это.

Еще был Максимус. Он был не таким опасным для моих эмоций. Но между нами тоже кое-что было. Я занималась с ним сексом. Несколько раз. И я была не в себе, когда делала это, но это произошло. И от этого было неловко. От этого в комнате словно стоял слон. И я не доверяла Максимусу. Да, он освободил Декса, но я не понимала, почему? Порой он меня поддерживал, но тут же выдавал меня родителям. Я не знала, что делать с ними обоими.

Декс с силой сжал мою руку, возвращая меня на землю.

— Не думай переезжать к Максимусу, — предупредил он, глядя опасно сияли.

— Что? — воскликнула я. Он слышал мои мысли? — Почему ты это сказал?

— Потому что только такой у тебя другой вариант. Если, конечно, тебе не дали чаевыми миллион баксов.

— Я могу переехать к Ребекке, — сказала я, не зная, сработает ли это.

Он покачал головой.

— У них с Эм некие проблемы. Иначе я бы это предложил.

Я прищурилась.

— Правда?

Он вздохнул и отпустил мою руку.

— Слушай, я понимаю, что сейчас все немного неловко.

Я фыркнула.

— Ладно, очень неловко. Я знаю. И я знаю, что нам нужно о многом поговорить…

— Нам не о чем говорить, — заявила я.

Его ноздри раздувались, и он пытался взять себя в руки.

— Хорошо. Думаю, нам не о чем говорить. Но лишь на миг прими факт, что, несмотря на все, что случилось между нами, я все еще переживаю за тебя. Даже сильнее, чем тебе хотелось бы. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы с тобой все было в порядке. Знаю, я уже много раз не справлялся… но просто поверь мне, когда я говорю, что сделаю все, что могу, чтобы все исправить.

Я разглядывала его, стараясь не слышать искренность его слов. Он гудел энергией, которую я соотносила с нашими сексуальными встречами. Я не знала, что это, ведь не было ничего сексуального в его словах и поведении. Но энергия была. Яркая аура гудела и представляла секс, силу и что-то еще, что я не могла определить.

— Ты какой-то другой, — сказала я, прищурившись.

Если его и разозлила смена темы, он не показал этого.

— Ты тоже, — ответил он. — Но ты женщина, и ты меняешься каждые пять минут.

Я нахмурилась.

— Это так?

Он вернул взгляд.

— Не знаю. Так?

Я вскинула руки и принялась открывать дверь.

— Стой, — тихо вскрикнул он, коснувшись моей руки. — Прошу, прошу, не уходи так.

— Как?

— Не приняв решения, — объяснил он. — Ты не понимаешь, что это срочно?

— Декс, ты просишь меня переехать к тебе. Ты. Из всех людей мира.

Он отвел взгляд и снова потянул себя за волосы.

— Прости, — продолжила я. — Знаю, это срочно. Я это чувствую. Но этот выбор для меня может оказаться не менее опасным, чем жизнь с родителями. Прости.

Декс продолжал отворачиваться, но я увидела, что он скривился. Я видела странное облачко отчаяния в его глазах. Я глубоко вдохнула, взяла себя в руки и открыла дверь машины. Улица была тихой снаружи и холодной, мои ноги громко стукнули по асфальту.

— Я тебе сообщу, ладно? — сказала я. Он даже не посмотрел на меня.

Я закрыла дверцу и пошла прочь, чувствуя себя так, словно закрыла окно, в котором так отчаянно нуждалась. Каждый шаг от джипа ощущался так, словно я шла по колено в грязи. Чем ближе я была к дому, бодро горящему в темноте, тем больше мне казалось, что я иду к темной дыре. Моя гордость поднялась высоко, но, хотя мне хотелось сказать Дексу нет, я знала, что гордость потом рухнет, дымясь.

Я остановилась у парковки и посмотрела на окно своей спальни. Было сложно поверить, что я была так близко к потере жизни, души. Если бы не Декс… я бы не выбирала сейчас.

Я выдохнула, нервно пошевелила пальцами, развернулась и побежала к джипу, еще стоящему у дороги.

Я постучала в стекло, и Декс быстро опустил окно.

— Эй, — тревожно сказала я, заглядывая в машину. — Я подумала, может, ты заедешь завтра перед отправлением домой?

Он мрачно кивнул.

— Ладно. Зачем?

Вокруг него тоже поднимались стены. До этого их там не было.

Я робко улыбнулась.

— Не хочу в одиночку сообщать родителям, что уезжаю в Сиэтл.

Последовала пауза, он обдумывал услышанное.

А потом его улыбка озарила всю машину.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

И хотя Декс уехал в позднее время, у меня было столько адреналина, что я не могла уснуть, даже если была уставшей. Я пыталась. Но, пролежав час, обдумав все случившееся, я отбросила одеяла и принялась собирать вещи.

Я знала, что не смогу взять все с собой в Сиэтл. Для всего потребовался бы грузовик. И кто знал, что случится с моим бедным маленьким Тыр-тыром. Я собиралась как-нибудь вернуться за ним, но я знала, что тот день будет не лучшим. Мне казалось, что, если я уеду с Дексом, то не смогу очень долго сюда возвращаться.

И потому мне нужно было убедиться, что я принимаю правильное решение. Я все еще не была уверена на сто процентов, но, чем больше вещей я укладывала в пустой чемодан, чем больше ящиков перебирала, тем сильнее убеждалась, что это не навсегда. Сейчас важно было быть подальше от пристальных взглядов родителей, пора было уехать от них. Кто знал, может, мне за неделю повезет найти новую работу, и я буду жить отдельно. Может, я найду дом, который буду делить с парой молодых людей. Меня ждал целый новый мир возможностей.

Мне все еще было страшно. Когда я все-таки уснула посреди ночи, это продлилось всего пару часов, и на рассвете я уже тревожилась и собиралась уходить. Я никогда еще не ощущала себя такой, запертой в клетке, с тех пор, как боролась с наркотиками.

Когда Ада постучала в мою дверь, я уже набила чемодан вещами и добавила пару коробок, украденных из гаража.

— Ого, — сказала она с порога, я схватила ее руку, пока она не продолжила, и втащила в комнату, закрыла за ней дверь.

Я шикнула на нее, а потом сказала:

— Не хочу, чтобы родители знали пока что. Пока не придет Декс.

Ада улыбнулась отчасти с печалью, отчасти с гордостью.

— Ты сделала выбор?

Я кивнула.

— Выбор не лучший, но есть только такой.

Она все еще улыбалась и села на кровать с вздохом.

— Так ты все-таки уезжаешь?

— Если ты меня не отговоришь… — сказала я и села рядом с ней.

Она придвинулась ко мне ближе, тонкие ноги торчали из клетчатых шортов.

— Я буду скучать.

Я ощутила укол пустоты в груди от этого. Я обвила ее рукой, опустила голову на ее плечо. Я пыталась не плакать, но пара слез все-таки не удержалась.

— Я тоже, — сказала я. А потом я отодвинулась и изобразила храброе лицо. — Но ты будешь в порядке без меня.

— Знаю, но… ой, ты плачешь? — возмутилась она, но я видела, что и ее глаза блестят.

— Нет, — я всхлипнула и стукнула ее по руке. — И ты не плачешь.

Я оглядела комнату. Она выглядела странно, лишившись половины вещей. Но так было правильно. Хотя даже правильные решения пугали.

— Что сказал Декс? — спросила она.

— Это он предложил переехать к нему.

Ада просияла.

— Вот это мой мальчик.

Я рассмеялась и укоризненно посмотрела на нее.

— Твой мальчик? Скажу честно, странно видеть Всего пятнадцать в команде Декса. Не уверена, что мне это нравится.

— Привыкай, — сказала она. — Он спас мою сестру. Я в долгу перед ним. Эй, ты знала, что «Всего пятнадцать» — это песня «Depeche Mode»?

— Удивлена, что ты знаешь, кто это, — хитро сказала я.

— Знаю, я всегда думала, что это пустыня. Кстати, думаю, он исправится. Просто дай ему время.

Я нахмурилась.

— Я не буду ничего ему давать. Ни время, ни дружбу, ни что-нибудь еще. Это временное решение. Как только я найду работу, я уеду оттуда.

— И ты больше не будешь с ним общаться? Ага.

Я пожала плечами и посмотрела на свои облупленные ногти.

— Все так запуталось. Знаю, он спас мне жизнь. Знаю, он чуть не отдал ради этого свою жизнь. Я это знаю. Но… это не убирает чувства. Боль. Из-за того, что он сделал. Я просто не могу доверять ему. Не знаю, хочу ли даже пытаться довериться ему. В чем смысл? Зачем он мне в жизни?

Она смотрела на меня своими большими голубыми глазами, как на странное существо в зоопарке, которое она еще не видела и не понимала, кто это.

— Что? — рявкнула я.

— Он нужен тебе, чтобы оставить нынешнюю жизнь, Перри, — тихо сказала она. — Начнем с этого, ладно?

Она похлопала меня по плечу и встала.

— Мне лучше готовиться к школе. Не смей уезжать, пока я не вернусь, или я сильно обижусь.

Я сказала, что не подумала бы так сделать, но я не знала, как получится. Декс придет к двум часам дня, только это пока было понятно.

Она покинула комнату, и я принялась приводить себя в порядок, убрала большую часть коробок и чемодан в шкаф и под кровать на случай, если родители решат войти. Теперь оставалась самая сложная часть: ждать до полудня, притворяясь, что мою жизнь не ждут сильные перемены, которые могли разрушить уже хрупкие отношения с родителями.

Я подумывала избегать их большую часть дня. Я пыталась, правда, но к обеду желудок заурчал, и я знала, что нужно поесть, или я упаду в обморок. Панические атаки усиливались, когда в крови было мало сахара.

Мама, как обычно, суетилась на кухне, откладывала то, что уже было отложено, поправляла полотенца, что и без того висели прямо. Она удивленно посмотрела на меня, сцепив руки.

— О, ты встала! Я не знала, будить тебя или нет, — сказала она. Ее голос был натянутым, напряженным.

Я села на стул у острова, пятки тапочек подпрыгивали на перекладине.

— Я давно не сплю.

— Ох. Будешь что-нибудь? Я только сделала обед твоему отцу перед тем, как он ушел.

— Да, если мне что-нибудь осталось, — тихо сказала я. Она не заметила мой тон и быстро вытащила небольшую порцию пасты из холодильника, сунула ее в микроволновку.

— Тут немного, — сказала она, невольно скользнула по моей груди и рукам. Я знала, что она думала, что я могла есть меньше. Но я не злилась, как обычно, а выключила мысли и смотрела на пасмурный день за окном. Если мои странные телепатические способности были на самом деле и усиливались от моих эмоций, я не хотела, чтобы она узнавала об этом. Не сейчас, когда я была так близка к отъезду. — Такая плохая зима, — сказала мама, проследив за моим рассеянным взглядом. В этом году зимой было мало снега, и я не знала, о чем она говорит. Наверное, она пыталась общаться со мной. Это лучше, чем: «Так целитель снял твою лихорадку?».

Я издала звук, что ничего не означал, микроволновка громко запищала. Мама вытащила оттуда тарелку маринары, от которой поднимался пар, и поставил передо мной.

— Спасибо, — сказала я, тыкая пасту вилкой.

— Ешь медленно, — она бодро улыбнулась, и я задумалась, не отбеливала ли она недавно себе зубы. — Растягивай до двадцати минут, и твой мозг решит, что ты сыта. Так будешь есть намного меньше.

Я изобразила фальшивую благодарность и собиралась нарочито медленно взять пасту с вилки, но раздался дверной звонок. Я вздрогнула и чуть не выронила вилку.

Мама не встревожилась и пошла в прихожую. Я молилась, чтобы это не был Декс. Было слишком рано, я не была готова. О, я никогда не буду готова к этому.

Я сидела напряженно, ожидала услышать, кто это, задержав дыхание.

Дверь закрылась, две пары шагов проследовала по прихожей.

Высокая рыжая голова выглянула из дверного порога и улыбнулась мне.

— Добрый день, юная леди, — сказал Максимус. Он прислонился к косяку и скрестил руки. Как обычно, его одежда была в клетку, в этот раз пурпурную, он выглядел уютно, и это меня раздражало. Он словно принадлежал моему дому.

Бывшему дому. Бывшему, или кому-то не поздоровится.

Мама прошла мимо него, ее щеки покраснели, словно в его обществе она ощущала себя девочкой.

— Заходи, Макс. Ты голоден? Тебя чем-нибудь угостить?

Я притворилась, что меня это не беспокоит, и смотрела на Максимуса, словно он мог изменить облик, если я отведу взгляд. Я не могла поверить, что не так давно мы стояли на кухни и проводили ритуал очищения. Я не могла поверить, что была обнаженной с ним в душе, кончала от его пальцев, ласкала его ртом. Это было на меня не похоже.

Это не была я.

Да?

— Все хорошо, миссис Паломино. Спасибо, — протянул он. Дурацкий акцент.

Она хлопнула в ладоши.

— Хорошо. Я вас оставлю.

Она покинула кухню. Я хотела, чтобы он ушел с ней, чтобы мне дышалось легче, но он направил свое высокое тело ко мне и выдвинул стул.

— Как ты? — спросил он. Звучало невинно, но я не собиралась ему верить.

— А ты как думаешь?

Его взгляд спустился на мою грудь. Я пыталась не смотреть вниз. Я в последний раз была в майке дома. Он поднял взгляд раньше, чем стало неловко.

— Выглядишь неплохо.

Я не верила.

— Зачем ты здесь?

Он потер широкий подбородок, еще улыбаясь.

— Пришел тебя проведать.

Да? Я подумала о том, как в машине однажды он словно услышал мои мысли. Хотела ли я сейчас это проверить? Он не был нормальным, это я знала. Но насколько он отличался? Ощущал ли он призраков, как мы с Дексом, или был каким-то другим? Могли ли слышать мои мысли определенные люди или все?

Я решила, что это опасно. Мне и без того было сложно доверять кому-либо.

Хотя выражение его лица было теплым, манящим, я уловила кое-что еще. Он старался скрыть, что изучает меня.

Я кашлянула, придя в себя, и отодвинула пасту к нему.

— Хочешь? Я потеряла аппетит.

— Уверена?

Я кивнула и посмотрела в окно, серое небо спасало.

Я видела краем глаза, как он начал есть, радуясь, что это занимало его большой рот.

Я решила воспользоваться моментом.

— Спасибо, что освободил Декса.

Он издал удивленный звук, втягивая макароны.

— Не за что.

— Ты сделал это для него или ради меня?

Я понимала, что была немного самонадеянна касательно его чувств ко мне, но решила действовать напрямую.

Он смотрел на пасту на вилке, словно она была вопросом.

— Наверное, оба варианта верны. Декс не заслужил быть в тюрьме. И я знаю, что ты будешь сама не своя без него.

— Я бы так далеко не зашла, — автоматически сказала я.

Он прищурил глаза до зеленых щелок.

— Интересно.

— Что?

— Я думал, твои проблемки остались позади.

Я отклонилась от него.

— Проблемки? Мне напомнить, что они со мной сделали? Все мужчины одинаковые, черт возьми.

— Я просто говорю, — медленно сказал он, — что со мной ты их преодолела. И все.

— Это была не я. Я была одержима.

Он смотрел на пасту.

— Милая, если хочешь сказать, что…

Без раздумий я ударила его с силой по руке, вилка с пастой полетела по кухне и со стуком упала на пол.

Он вздохнул и опустил голову на руки.

— Прости, — сказал он, хотя извиниться стоило мне. — Не стоило… Я должен был знать, что это была не ты.

Я выдохнула и встала со стула. Я бросила вилку в рукомойник со звоном и выудила новую из выдвижного ящика.

— Прости, — сказала я, вручив ему новую вилку. — Ты меня даже не знаешь. Это не твоя вина.

Он робко посмотрел на меня из-за раздвинувшихся пальцев.

— Пойми, когда роскошная девушка бросается на тебя, очень сложно отказать. Я знал, что ты была не в себе. Я убедил себя, что это была месть… а не одержимость.

Я выдавила улыбку.

— И то, и другое. Порой, думаю, сложно это различить.

— Я понимаю, — признался он и вытянул руку. — Друзья?

Я замешкалась, а потом быстро пожала руку. Он не пытался удерживать меня.

— Итак, — начала я. — Ты меня проверил и съел мой обед. Что-нибудь еще?

Он улыбнулся.

— Так просто ты от меня не избавишься. Я обещал твоей матери, что проведу с тобой время.

Я скривилась с отвращением, чувство растекалось по моим венам.

— Зачем? Мне не нужна сиделка.

Он покрутил вилкой в пасте, следя за этим.

— Знаю. Но так твоей маме лучше.

— И?

— И… я могу сказать ей, что тебе намного лучше. И она расслабится и перестанет следить за тобой круглосуточно, переживая, что с тобой что-то не так.

Мои руки похолодели.

— Она правда переживает?

— Ты не представляешь, — сказал он и демонстративно набил рот пастой.

Я потирала руки. Он смотрел на меня.

— Тебе холодно?

Я не слушала его. На часах на кухне показывало двадцать минут первого. Могла ли я прогнать Максимуса раньше, чем появится Декс? Могла ли я сохранить все в секрете, когда он смотрел на меня как на подопытный образец?

Я начинала презирать себя за то, что связалась с Максимусом. Не стоило лезть к парню, что всегда приходит в самое неподходящее время, как сейчас.

— Что ж, — сказала я, отталкиваясь от стойки, — тебе придется развлекать себя самому.

Он вскинул бровь.

— Меня ждут женские дела, — закончила я.

Он кивнул, наверное, поняв намек. Или поняв, что я не хотела видеть его рядом с собой.

— Я буду здесь, юная леди, — сказал он, надежда во мне сдулась, словно он пронзил вилкой не только помидор на тарелке.

Я быстро взбежала по лестнице, пока он не сказал что-нибудь еще.

* * *

Я увидела джип на улице, черный зверь притаился в тумане, и я спустилась раньше, чем Декс прозвенел в дверной звонок. Последний час был самым длинным в моей жизни, и накопленная энергия позволила добраться до двери за секунды.

Я открыла ее и увидела, как Декс поднимается на крыльцо. При свете дня он выглядел иначе, его нос был чуть опухшим, синяк от него задевал и глаз. Это было заслугой моего отца, и я только тогда поняла, как смело он вернулся на место преступления.

Если он и нервничал, то не показывал, и его уверенность придала сил моему трепещущему сердцу. Его глаза были карими и ясными, брови — решительно сдвинуты. Он был в черном пальто, руки глубоко прятал в карманах, а воротник был поднят от холода. Кепка-почтальонка на его голове придавала ему особый вид, хотя его лицо было с однодневной щетиной.

Он промолчал, но ему и не нужно было ничего говорить. Его вид спрашивал: «Ты готова?».

Я мрачно кивнула и открыла дверь чуть шире, сердце бешено колотилось в груди. Он прошел мимо меня в прихожую, и я притворилась, что от запаха его кожи и шампуня в моем животе не порхают бабочки.

— Перри? — услышала я Максимуса из гостиной.

Я стояла, Декс — рядом со мной. Его руки были в карманах, а я со страхом думала, что хотела бы, чтобы они обнимали меня.

Максимус появился через пару мгновений, смотрел на нас из коридора. Он не был удивлен, выглядел лишь немного расстроенным и, может, смущенным.

Он пошел к нам, и я ощутила, как Декс напрягся рядом со мной. Странная энергия, которую я ощутила в машине, вернулась, и она творила забавные вещи с волосками на моей шее.

Максимус остановился в паре шагов и задумчиво скривил губы.

— Я подозревал, что такое случится, — отметил он спокойно. Все в нем было непростым, да?

— Потому что ты знаешь все, — парировал Декс.

Максимус оглянулся и понизил голос.

— Слушай, я знал, что Перри хочет покинуть это место.

— Откуда? — прошептала я, голос звучал хрипло.

Он рассмеялся.

— Иначе зачем Дексу показываться здесь после произошедшего? — он взглянул на Декса. — Ты понимаешь, что это добром не кончится.

Декс шагнул к нему и смотрел в глаза, источая напряжение.

— Понимаю. Потому мы уходим отсюда. Перри лучше в Сиэтле, чем здесь. Даже если бы она переехала к тебе, ты слишком близок к… этому месту.

Максимус потирал челюсть, в этот раз выглядя растеряно. Он посмотрел на потолок, потом над нашими головами, а не на нас.

— Если бы у меня было больше времени, они успокоились бы.

Мы с Дексом переглянулись.

— Ты говоришь с нами? — спросила я у Максимуса.

— Макс, кто там? — прозвенел голос моей матери.

— Блин, — тихо выругалась я. Похоже, часть меня думала, что я уеду незамеченной, оставив лишь записку. Было неловко так сбегать из дома, но я была не против.

— Перри, что… — она застыла, увидев Декса. Ее лицо он бесстрастного стало яростным. — Что он здесь забыл?

Я импульсивно схватила Декса за руку и сказала:

— Мам, нам нужно кое-что тебе сказать.

— Нам? — спросила она, голос стал ужасным визгом. Она прошла к нам, и я испугалась, что она ударит его. Я специально выбрала два часа, зная, что отец не вернется до четырех, но, возможно, мама была не менее опасной угрозой.

— Миссис Паломино, все в порядке, — сказал Максимус, ловя ее рукой. Она стряхнула плечом его хватку и пошла дальше, пока не оказалась перед Дексом.

— Ты катишься к чертям из этого дома и держишься подальше от моей дочери.

Моя челюсть чуть не рухнула на пол. Я почти не слышала, чтобы мама так говорила, и она вела себя так, словно я была ей дорога.

Дек выдавил улыбку и без колебаний сказал:

— Боюсь, это невозможно, миссис Паломино. Я приехал за вашей дочерью. Я не собираюсь держаться от нее подальше. Она переезжает ко мне. Уезжает в Сиэтл.

Мама рассмеялась, как ведьма, на ее лице боролись вера и недоверие.

— Думаешь, я поверю в это?

Она потрясенно посмотрела на меня.

— Зачем он здесь, Перри? Ты его позвала?

Я посмотрела на Декса, следившего за моей мамой, а потом повернулась к Максимусу. Он с сочувствием улыбнулся, и я поняла, что мне придется брать огонь на себя.

Я посмотрела в ее голубые глаза, собрав остатки сил.

— Декс говорит правду. Я… не думаю, что могу и дальше жить здесь. Мне пора уехать.

Она моргнула пару раз, ее мозг боролся с честностью моего голоса.

— Но… тыковка. Все хорошо. Мы справимся. Только не уезжай к нему.

— Я не могу ждать. Не с чем справляться. Мне нужно… Я хочу уехать. Сейчас. С ним. Я люблю тебя, но мне пора уехать.

Ее лицо стало ровной маской. Горечь проступила в морщинах на лбу.

— Ты ничего не знаешь о любви, — сказала она тихим голосом с сильным акцентом.

Я не была к такому готова. Это жалило. Это было ударом в грудь, в живот, и я старалась не показывать боль на лице. Я могла припомнить многое, но спор был не об этом.

— Мне жаль, — сказала я, стараясь сохранять голос ровным. Я заметила, что Декс придвинулся ближе, пока его рука не прижалась к моему плечу. — Я сделала выбор.

Я попыталась пройти мимо нее к лестнице, но, к моему удивлению, она оттолкнула меня, и я отшатнулась на пару футов.

Руки Декса поймали меня и придерживали, пока мама шла ко мне, ее красивое лицо теперь было красным от гнева, глаза искрились, как у защищающегося зверя.

— Ты выбрала его вместо семьи? — оскалилась она. — Оставила нас ради мужчины? Того, что бросил тебя беременной, одну, и только твоя семья помогала тебе!

Я уже подумывала, что Декс поставил новый рекорд по спокойному разговору, но эта мысль быстро улетела.

Он притянул меня к своей груди и выпалил поверх моей головы:

— Эй, к вашему сведению, АББА, я понятия не имел, что она беременна, иначе все точно было бы по-другому.

— Ага, — пробормотала моя мать, с отвращением качая головой.

— Именно так, — завопил Декс. — И не смейте говорить о любви в данном случае, потому что, если бы вы о ней знали, ваша дочь не желала бы выбраться из вашего дома кошмаров. Наверное, что-то не так с вашей правильностью, раз она уезжает с тем, кто ее бросал, а не остается гнить с вами!

— Ну-ну, — вмешался Максимус, вскинув в примирении руки. — Давайте успокоимся.

— Иди ты, рыжий, — фыркнул Декс и потащил меня к лестнице. Я позволила ему вести меня до моей комнаты. Он закрыл дверь, хлопнул в ладони и сказал. — Неплохо прошло! Нужно забрать твои вещи отсюда до того, как на меня набросится еще и твой отец.

Я стояла на месте и глупо озиралась. Страх и боль от слов и всего окружили меня, как волны, и мой мозг не мог понять, что только что произошло.

А потом Декс присел передо мной, обхватил мои плечи и заглянул в мои глаза.

— Сосредоточься, Перри. Нужно убираться отсюда, пока мы можем. Станет только хуже.

Слезы подступили к глазам, я пыталась выдавить слова.

— Я… не могу так уехать.

Он встряхнул меня.

— Ты должна. Должна сделать это сейчас, потому что пока что у тебя есть шанс.

— Но мама думает, что я не люблю ее, — проскулил я.

— Моя мама никогда не любила меня, у всех свои демоны. Но тебе будет намного хуже, если ты останешься. Злые люди творят жуткие вещи, и мне кажется, что вся ситуация личная для твоей матери. Ты меня слышишь, малыш?

Я кивнула, подумав немного об отношениях Декса с его матерью, а он открыл мой шкаф и с удовлетворенным вздохом увидел мой чемодан.

— Вот, это начало. Но это не все. Я тебя знаю… где-то должен быть ворох страшных концертных футболок.

Я хотела сказать ему, что под кроватью еще ящики, но дверь открылась, и вошел Максимус.

— Я не помешал? — спросил он, закрыв дверь за собой.

— О, ты не можешь просто держаться в стороне? — проворчал Декс, бросая тяжелый чемодан на кровать, словно это был журнал.

Ого.

— Перри, — сказал Максимус, пристально глядя на меня зелеными глазами. — Ты не можешь так уехать. Твоя мама внизу рыдает.

Это мне и нужно было.

— Знаешь, что? — я скрестила руки, притворяясь, что не разрушаюсь внутри. — Мне все равно, что ты скажешь. Радуйся, ты сможешь занять мою комнату, когда я уеду, хотя придется отбить ее у Ады.

— Ты так хочешь уехать, что не собираешься дождаться сестру и попрощаться?

— Пытаешься сделать меня виноватой? — я пошла на него, вытянув палец, готовая вытыкать глаза.

Он не отпрянул.

— Я пытаюсь донести до тебя правду. Я пытаюсь помочь. Вам обоим.

Он смотрел на Декса, а тот выглядел как кот, готовый напасть. Максимус повернулся ко мне.

— Но я не могу помочь, если ты не слушаешь. Вы безнадежны. И ведете себя немного безумно.

Как только Максимус сказал последнее слово, я поняла, чем ему конец. Мне не нравилось, когда меня звали безумной. Декс ненавидел это.

Декс налетел на него через миг. Он схватил Максимуса за горло и поднял, вжал его спину в стену, окно загремело. Я слышала, как мама вскрикнула где-то внизу.

— Безумен здесь, — рычал Декс, склонившись к Максимусу, — только ты, если не понимаешь всю картину. Подпевай им дальше, если тебе так лучше. Мне будет лучше, если Перри будет в безопасности.

Пока Декс вопил в краснеющее лицо Макса, я посмотрела на пол. Комната закружилась, я пыталась осознать увиденное. Декс держал его за шею одной рукой, носки Максимуса висели в паре дюймов над полом, и это было невозможно, учитывая разницу в росте и весе.

— Эм, Декс? — тихо сказала я.

Он проследил за моим взглядом. Потрясение окатило его, когда он понял, что делает. Он отпустил, и ноги Максимуса громко состыковались с полом.

— О, прости, — сказал он, смутившись. Он прошел к чемодану, притворяясь занятым, но по напряжению его спины я понимала, что он обеспокоен.

Максимус потирал шею, там остались розовые следы. Он не был расстроен, но смотрел на Декса и о чем-то напряженно размышлял.

— Где остальные вещи? — спросил Декс, и я сказала ему поискать под кроватью, не сводя взгляда с хмурого Максимуса.

— Не привык, чтобы тебя били? — осторожно спросила я, желая поговорить об этом. Но, может, я перегибала. Декс был на адреналине, в таком состоянии тело способно на всякое.

Максимус медленно повернулся ко мне и улыбнулся.

— Не знаю, ты неплохо с этим справлялась, — он похлопал месть на лице, где я поцарапала его во время секса, когда во мне был демон. Он знал, на какие кнопки нажимать, и он продолжал это делать.

Теперь Декс точно был напряжен. Я думала, он снова бросится на Максимуса, но он не стал этого делать. Он безмолвно поднял первую коробку. Он развернулся, я увидела эмоции в его глазах, он убийственно сжимал ящик. Он выдавил Максимусу улыбку, что выглядела угрожающе.

— Прошу, отойди, — сказал он, указывая на то, что Максимус закрывал собой дверь. — Я хотел бы уйти, не ломая тебе нос.

— Я бы посмотрел на это, — ответил Максимус, не двигаясь.

— О, ладно вам, — возмутилась я. — Померяетесь пенисами, когда я уеду.

— Думаешь, я не смогу? — Декс меня не слушал.

— Можешь. Но я бы на это посмотрел.

— Я уже это делал.

— Я хочу увидеть это… сейчас, — ответил Максимус. Мне не нравилось, что он звучал так, словно оказывает Дексу услугу.

— Декс, — громко сказала я. Они с Максимусом боролись взглядами, карие глаза против зеленых, низкий против высокого, первобытные мужчины. — Декс!

Он с неохотой перестал смотреть на Максимуса и оглянулся на меня.

— Прошу, идем.

Он кивнул и поправил коробку в руках.

Я пронзила Максимуса взглядом.

— Прошу, уйди с дороги. Я тебе нос точно сломаю.

Максимус вздохнул, отодвинулся и открыл дверь для нас. Декс протолкнулся мимо него, Максимус прошептал так тихо, что я едва расслышала:

— Следи за собой.

Декс не обратил внимания. Я быстро подхватила коробку с книгами и пошла за ним.

Как только я добралась до лестницы, я услышала, как мама рыдает в телефон, говоря с отцом. Я знала, что, если не поспешить, иначе ничего не выйдет. Я знала, что он может вызвать копов, и у Декса снова будут проблемы.

Наши шаги были быстрыми и тихими, мы добрались до первого этажа, и он посмотрел на меня, проверяя, не побегу ли я на кухню, где была моя мама. Я сглотнула, было заманчиво сдаться, но мы пошли к машине и принялись грузить вещи в багажник.

— Я заберу остальное, — сказал он мне, коснувшись моей руки. — Подождешь здесь?

Я кивнула, хотя знала, что вот-вот запаникую или заплачу.

Он посмотрел на меня и, удовлетворившись тем, что я в порядке, похлопал меня по плечу.

— Я сейчас вернусь.

Я что-то проскулила и прижалась к машине у открытого багажника. Было сложно поверить, что в нем вот-вот будет большая часть моей жизни.

Было неправильно так уезжать. Я хотела вернуться и просить, чтобы мама поняла. Я не хотела ранить ее, я делала это, чтобы она не ранила меня. Но это не имело значения, ведь меня видели злодейкой. Они не собирались видеть правду, даже когда она кричала перед их глазами.

Но папа уважал меня чуть больше, чем мама. Я знала, что он будет злиться, но и растеряется из-за того, что его дочь уехала так спешно, без уважения.

И Ада… хотелось подождать ее, но нам стоило уехать раньше, чем она вернется со школы. Порой было сложно поверить, что она ходила в старшую школу, и я полагалась на нее все сильнее. Может, у нас были не лучшие отношения сестер, но они работали, и я буду скучать по этому. Я должна была задержаться для Ады. Но если кто и поймет, то это она.

Хоть и обидится.

Декс вернулся через миг, одной рукой таща чемодан, в другой неся три тяжелых ящика.

Я вскинула бровь.

— Ты обменял сигареты на стероиды?

Он бросил чемодан в багажник, не спросив, нет ли там чего-то бьющегося, и опустил коробки.

— Девушкам нравятся мужчины с мышцами.

Я прищурилась.

— Еще одна тайна Декса Форея?

Он вытер руки и чарующе улыбнулся.

— Собираешься сбежать?

— Нет, — рассеянно ответила я. Я смотрела на дом, словно больше его не увижу. Может, так и будет. Максимус пришел к порогу, рукой поддерживая мою мать, рыдающую в рукав. Я всегда представляла день, когда покину дом, но не думала, что он будет таким.

Я кашлянула и выпрямилась, Декс захлопнул багажник.

— Я позвоню, когда приеду в Сиэтл, — сказала я им. Мама не смотрела на меня, и я, к сожалению, сказала это Максимусу.

Он серьезно кивнул и сжал крепче руку на плечах моей матери, словно играл роль. Во рту от этого был неприятный привкус, но я лишь развернулась, игнорируя это. Я медленно прошла к дверце, борясь с желанием убраться отсюда, пока могла, и остаться, чтобы сказать маме, что все будет хорошо.

Если бы не энергия Декса с другой стороны машины, если бы не причина уехать, я бы не смогла сделать это. Но я двигалась дальше, инстинктивно пытаясь защитить себя.

Я забралась в машину, закрыла дверь, и мы поехали по дороге, подернутой туманом, возле которой я росла.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Путь в Сиэтл был меланхоличным и серым, низкие тучи пролетали мимо окон, пока мы двигались по шоссе. В нескольких местах были участки снега, привлекшие мое внимание, но в остальном я просто сидела поближе к двери, словно так могла бы спастись.

Я смотрела на пейзаж с усиленным вниманием, отвлекаясь от реальности, пока реальность не ударила по мне в облике Ады. Ее сообщения приходили с безумной скоростью, и хотя я знала, что она понимала глубоко в душе, я могла представить, как ей больно, что я уехала, не попрощавшись.

А потом начали звонить родители, и я выключила телефон, пока они не добрались до меня. Мне нужно было знать, что я сделала правильный выбор, а в этой машине, набитой моими вещами, моей жизнью, этого пока сделать не удавалось.

Мы были возле Олимпии, когда Декс спросил:

— Мы можем поговорить?

Мне стало холодно, словно кто-то сунул в живот кусок льда. Я не хотела уточнять, но губы опередили мое сердце.

— О чем?

Тишина заполнила машину, тяжелая, как мешок с песком. Я разглядывала свои ногти и ждала. Я знала, что вопрос был не случайным. Разве не было теории о размере паузы после вопроса или просьбы? Чем больше пауза, тем больше просьба. Может, это лишь выдумали.

Он тихо вздохнул и крепче сжал руль.

— Даже не знаю, с чего начать.

— Если вопросов несколько, то лучше их не обсуждать, — пробубнила я, глядя, как мимо проносится дорога. Я хотела задать ему миллион вопросов. Как вышло, что он выглядел лучше после всего, что я пережила? Почему мне пришлось страдать, когда он меня бросил, а он выглядел и вел себя как современный Адонис? Когда я перестану злиться на него?

Он потянул за край кепки, и его глаза оказались в тени.

Пауза затянулась. Если бы волнение было живым существом, оно бы выбило окна и убежало.

Он смотрел на машины перед нами и тихо сказал:

— Почему ты не сказала мне, что была беременна?

Я догадывалась, что этот вопрос возникнет. Мама подняла это копье раньше, и я знала, что попало копье по Дексу.

Но я не была готова к этому.

Я глубоко вдохнула.

— Я не знала, пока не стало слишком поздно.

— Перри…

— Правда, — зло сказала я.

Он закусил губу, глаза оставались скрытыми.

— Иначе ты бы мне рассказала?

Я покачала головой.

— Нет.

— Это не честно…

— Не честно?! — возмутилась я. Он скривился и сжал руль. — Не смей так говорить! Думаешь, я хотела беременность?! Если бы я узнала раньше, я бы избавилась от этого. Я бы избавилась, потому что это связывало бы меня с тобой!

Декс поднял голову, словно я ударила его по лицу. Его глаза прояснились. Он был потрясен.

Мне было плохо, но это не мешало продолжать, чувства надвигались лавиной.

— Ты все разорвал. Ты испугался и разрушил меня. Я ничего тебе не должна! Ты не имеешь права знать, что происходит в моей жизни. Тебе нет никакого дела. У тебя ничего нет!

— У меня было право, — возразил он мрачно и едва слышно.

— Нет…

— Это был и мой ребенок! — завопил он, его тело содрогалось. Он кричал с такой болью, что я подпрыгнула на сидении. Я замолчала, ощущая себя глупо, пристыжено и очень маленькой.

Прошло пару мгновений, его слова пропитали атмосферу, сделав ее тяжелее, чем раньше. Я ерзала, думая, что ошиблась, поехав с ним. Не только я злилась, но мне казалось, что право на это есть только у меня.

Я ощущала, как он повернул голову и смотрел на меня.

— Не только ты имеешь право злиться, Перри, — сказал он, старясь звучать спокойно.

Я поежилась и пораженно посмотрела на него.

— Что?

— Забудь, — он тряхнул головой. — Уже не важно.

Это было важно, это еще долго будет важно. Но не сейчас.

— Ты только что услышал мои мысли? — спросила я, глядя на него с опаской, пытаясь заметить ложь.

Он нахмурился.

— Как это понимать?

— Я думала об этом. Ты прочитал мои мысли?

— Я знал, о чем ты думаешь, если ты это имеешь в виду.

Он немного растерялся, но больше ничего не добавлял. Его плечи немного расслабились, и я решила не давить. Все уже было странно и натянуто без продолжения. Если он не мог читать мои мысли, не стоило ему и рассказывать.

Я хотела скрывать все в себе.

* * *

Сиэтл поприветствовал меня ударами ледяного дождя и тяжелыми серыми зданиями. Это не успокаивало, а, когда я увидела его дом в парижском стиле у монорельса, стало еще холоднее.

Мы припарковали машину в подземном гараже, и я как в тумане притворялась, что не собирала осколки своего сердца, забираясь на мотоцикл, в последний раз, когда была здесь. Мы поднялись на лифте с моим чемоданом и первыми ящиками, и у его входной двери и сделала вид, что не захлопнула ее перед его лицом, сказав, что бросаю шоу. И когда мы вошли в его квартиру, я отвела взгляд от кухни, притворяясь, что не там мы занимались любовью.

Мы не создали любовь. Мы сотворили ненависть.

И теперь мне нужно было жить с этим.

— Ну, — Декс кашлянул, — посмотрим твою новую комнату.

Я пошла за ним к логову, где спала раньше. Там был бардак, на кровати не было постельного белья, она была запихана в угол. Его стол был завален бумагами и тяжелыми книгами. Я задумалась, не прятал ли он до сих пор таблетки в книге.

Он потер тревожно лоб.

— Я не планировал, что ты приедешь. Прости, я уберу. После того, как Джен ушла, тут бардак. Она была аккуратной.

«И сукой», — невольно подумала я. Хотя так уже нельзя было думать. Она изменяла Дексу, но Декс изменил ей со мной, это было не круто. Я не была невинной, и это порой грызло меня. Она оставалась противной, и Дексу было лучше без нее. Это факт.

— Не переживай, — сказала я, опуская ящики на стул. — И не переживай насчет оставшихся вещей. Думаю, мне нужно немного побыть одной.

Он был удивлен.

— Уверена? Это займет секунду. У меня, думаю, найдется запасная простыня в шкафу. Или я могу одолжить у Ребекки, когда пойду забирать Жирного кролика.

— Все хорошо, — я отвернулась от него и боролась с подступившими слезами. Это было слишком. Быть здесь. Оставить дом. Не знать, что будет дальше. Хоть я не была одна, я ощущала себя ужасно одиноко.

— Перри, — прошептал он за мной. Я ощущала, что он подошел ближе, его энергия грела мою спину. Кожу покалывало, я боролась с желанием развернуться и уткнуться головой в его грудь, чтобы выплакать все без остатка. Я знала, что он будет держать меня, сколько потребуется. Я знала, что его прикосновение отгонит все мои страхи.

Но это само по себе пугало.

Я покачала головой и посмотрела на люстру, быстро моргая.

Он опустил ладонь на мое плечо, и мои нервы тут же успокоились, словно их окутало вино. Я закрыла глаза, теплая слеза медленно покатилась по моей щеке.

— Перри, — сказал он уже мягче. Его пальцы напряглись. — Малышка, прошу.

Это слово гвоздем вонзилось в мою грудь. Реакция была инстинктивной.

Я развернулась к нему с пылающими глазами и выбросила как можно больше яда.

— Не называй меня так больше, — рявкнула я. — Я не такая для тебя. И никогда не была.

Он отпрянул со страхом в глазах. Может, это была боль. Я не знала. Мне было все равно.

— Прости, — сказал он, вдохнув. Не важно, за что он извинялся.

— Уйди, — сказала я, стараясь держать голос ровным. — Прошу. Уйди.

Он замешкался, а потом кивнул и направился к двери.

— Я ненадолго отлучусь за Жирным кроликом, — сказал он, замерев на пороге. Я ощущала напряжение в его теле, его мышцы не знали, двигаться или нет. Я тоже разрывалась. Я хотела остаться одна, но и хотела, чтобы он был здесь. Я хотела, чтобы все стало нормальным. Чтобы он касался меня, и это не казалось неправильным. Чтобы мне нравились его слова, чтобы я не ненавидела себя за то, что любуюсь им.

Не знаю, выдавало ли это мое лицо. Но он чуть опустил голову, его взгляд смягчился.

— Если понадоблюсь, ты знаешь, где я. В соседней комнате.

И он ушел, закрыв за собой дверь.

Я стояла несколько минут, во мне растекалась пустота. А потом я рухнула на кровать, тихо плакала, а после — уснула.

* * *

Когда я проснулась, веки слиплись от засохшей туши, а за дверью слышался шорох. Свет лился в щель под дверью, тень двигалась туда-сюда.

Я нахмурилась, на миг забыв, где я, и прижала ладонь ко лбу, пытаясь стереть оттуда усталость и сонливость. Я устала из-за того, что уснула в слезах, из-за всего случившегося раньше. Но это была хорошая усталость, когда глаза опухли, а сердце было твердым, и чувств больше не было, потому что их уже было слишком много. Сил больше не было. И, к счастью, ничто не беспокоило. Слезы и сон были лучшим лекарством.

Я медленно села и глубоко вдохнула. Нужно держаться. Если я буду оглядываться на прошлое, я так и не встану с кровати. Я сама решила приехать в Сиэтл. Я решила покинуть дом. И я решила оставить Декса в декабре. Все было в моей власти, нужно было помнить об этом.

Я слушала Декса снаружи, уловила тихую музыку, закрывались шкафчики на кухне. Шорох за дверью продолжался. Но я не переживала, что это призрак или сверхъестественное существо. Это не был демон. Это был Жирный кролик. И он точно мог меня взбодрить.

Я добралась до двери в темноте, открыла ее и смотрела, как голова французского бульдога поднимается, он улыбнулся мне, свесив язык. Он прошел в комнату со светом из коридора и тут же принялся прыгать вокруг меня и лизать руки.

— Эй, толстячок, — услышала я певучий голос Декса из кухни.

Я выглянула в ту сторону. Пришлось дважды моргнуть, чтобы глаза прояснились. Декс пританцовывал у плиты под «Personal Jesus» от «Depeche Mode», крохотный фартук на нем смотрелся смешно, он молол перец в кипящую кастрюльку. Увидев меня, он застыл с мельницей для перца в руке, а потом спокойно выключил звук на проигрывателе.

Я попыталась подавить удивление.

— Ты меня звал?

Он взглянул на меня и продолжил молоть перец.

— Нет. Теперь Жирного кролика зовут Толстячок. Толстячок Кроль, если официально.

— Вот как, — я посмотрела на радостного пса, который выглядел толще. Он точно не придерживался одной диеты с Дексом.

Я осторожно прошла к нему, посмотрела на фартук.

— Поцелуй повара, — прочитала я вслух. — Классика.

Он посмотрел на себя и улыбнулся.

— Это скорее предложение, чем приказ.

— Удивительно, что ты готовишь, — сказала я и заглянула в кастрюлю.

— Это макароны с сыром и нарезанными сосисками, — он вскинул бровь. — Еще одна классика.

— Ага, — сказала я и села на высокий стул. — Это твой ужин.

— Наш ужин, малыш, — сказал он, добавив соль и схватив бутылку острого соуса. — Знаю, ты привыкла лакомиться по вечерам, но в «Чез Дерри» ты получишь это.

Я вскинула брови, но не прокомментировала «Чез Дерри».

— Ты питался этим? Судя по тому, как твоя грудь пытается вырваться из фартука, ты, похоже, ел только сырые яйца и протеиновые коктейли.

В его улыбке была тень удовольствия, словно он ждал, когда я скажу что-нибудь про его новый вид. Я отвела взгляд, жалея, что упомянула это. Но было любопытно, и его футболка уж очень тесно сидела.

— Я о том, — продолжила я, изучая линии на стойке, делая вид, что я не побывала на ней в порыве страсти, — что ты вообще делал?

Он сглотнул и перевел взгляд на еду.

— Может, сначала поедим?

Я вскинула голову.

— Серьезно, Декс. Ты этого не объяснял.

Он вздохнул и вернул деревянную ложку в кастрюлю, выключил горелку. Он уперся руками в стойку и посмотрел на меня.

— Когда ты ушла, — начал он, облизнув губы, — я был не в лучшем состоянии. Это если мягко описать. И я ненавидел себя за то, что сделал с собой. Я презирал себя. Знаешь, что такое — презирать себя? Так, что даже в зеркало на себя смотреть не можешь?

Я пыталась удержать лицо бесстрастным, но знала, о чем он.

— И через какое-то время, — продолжил он, — я решил, что не хочу больше быть таким. Тот я принес лишь кучу боли мне и многим другим. И я начал с самого простого — своего здоровья. Я пошел в спортзал. Я начал бегать, бросил курить, переделал диету… в большей части. Я не собираюсь оставлять виски или порой баловаться макаронами с сыром и сосисками на ночь.

Я сидела в тишине, разглядывала его лицо. Его глаза были темнее обычного, уголки губ были мрачно опущены.

Он опустил голову.

— Я пытался стать лучше, Перри. Для тебя.

Я заерзала на стуле.

— Декс…

— И я все еще пытаюсь, — быстро сказал он тихим и серьезным тоном. — Пока не исправлю.

Ох, мое сердце трепетало. Я крепче сжала кулаки и быстро расслабила пальцы.

— Прошу, не пытайся, — сказала я, хотя от этих слов все внутри болело. — Это в прошлом. Прошло. Забыто.

Он потер ладонью грудь.

— Не прошло. И не забыто. Я вижу это по твоим глазам.

Я глубоко вдохнула, меня мутило, и я сосредоточилась на своих ногтях. Он обошел стойку и оказался рядом со мной. Мне было тепло и тяжело, я боролась с собой, чтобы оставаться сильной.

— Это не в прошлом, пока ты не простила меня, — сказал он тихим и хриплым голосом, волоски на моей шее поднялись от этого. — Знаю, тебе нужно время…

Я не смотрела в глаза, что впивались в мою голову.

— Мне не нужно время. Я… прощаю тебя.

Вдруг его ладонь обхватили мое лицо, они были жаркими и держали крепко. Он повернул мою голову так, чтобы я посмотрела на него.

Он смотрел мне в глаза, искал трещины.

— Нет. Ты так говоришь, но так не думаешь. Я хочу, чтобы это было искренне. Мне нужно, чтобы ты говорила правду.

Поэтому я здесь? Потому он попросил меня переехать к нему? Чтобы завоевать меня?

Но я не могла сказать это. Рот открывался и закрывался, я затерялась в его глазах, попала в ловушку его взгляда.

— Ты разучилась врать, Перри, — сказал он.

И поцеловал меня. Потрясение от его приоткрытых губ на моих оставило меня беспомощной на миг. И я могла лишь целовать его в ответ, потому что этого хотело тело, а мозг не работал. А тело всегда этого хотело. Его.

Он издал тихий стон, который скорее ощущался, чем слышался, его рука пропала в моих волосах, притягивая меня ближе к нему. Он был таким же на вкус, как я помнила, и от этого мои ноги раздвинулись, мышцы расслабились. По спине пробежала дрожь. Я хотела водить пальцами по его рукам и груди, ощутить, каким твердым он стал, спуститься ниже и почувствовать, где он еще тверже. Только целуя его, ощущая его язык своим, я хотела его как наркоман новой дозы.

И это меня ужасало.

Я отпрянула, может, слишком сильно. Декс вздрогнул и убрал руки от моего лица. Он застыл, стоял близко и тяжело дышал, его глаза блестели, зрачки были огромными.

— Прости, — сказала я, было сложно подбирать слова. — Это не… это…

Он кивнул и выпрямился.

— Нет, прости. Ты права… Это не…

Он тоже не смог закончить. Это не было ошибкой, но и не ощущалось правильным. Все так запуталось.

Я слабо улыбнулась ему и пригладила волосы.

— Если мы будем соседями какое-то время, стоит, наверное, избегать… этого. Нужно ввести правила.

Он резко выдохнул носом, но я видела смирение на его лице.

— Это как готовка по определенным дням, стирка по расписанию, не курить, не целоваться, никакого секса?

Мои уши горели.

— Да. Как-то так.

— Это звучит не весело.

Я убийственно посмотрела на него, он вскинул руки.

— Шучу, — сказал он. Декс кашлянул и вернулся к плите. — Проголодалась?

Нет. Я могла думать лишь о том, как рот ощущался без него, еда это не исправила бы. Но я сказала ему, что проголодалась, чтобы мы устроились на диване, чтобы есть и рассеянно смотреть телевизор. Он сел в центре, а я устроилась в уголке, побаиваясь, что, если коснусь его, тут же захочу оседлать.

Я рано ушла спасть с постельным бельем, которое он нашел. Списавшись с Адой, в очередной раз убедившись, что устроила дома хаос, я осталась в темной комнате наедине со своими мыслями.

Я впервые покинула дом, ранила этим всех в семье, не знала, что делаю, но думать могла лишь о Дексе. Спящем в соседней комнате. В одиночестве.

Я сжалась, вспоминая поцелуй. Переезд не был ошибкой. Но переезд к Дексу мог быть. Я не знала, как долго продержусь с таким, как он, все время рядом. Вычеркните это. Не с таким, как он. С ним. Что бы ни случилось, он оставался Дексом, а я — Перри, и это сочетание вело к беде.

С сонной головой я начала продумывать план: получить работу и переехать как можно быстрее.

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Заткнись уже, Толстяк! — завопил Декс из ванной, я слышала, как шумит электробритва.

В дверь постучали, и это обрадовало бульдога, хоть это просто Ребекка пришла забрать меня за обед.

— Я разберусь, — сказала я Дексу и вытерла руки о джинсы. Я немного нервничала из-за встречи с Ребеккой. При прошлой встрече я вела себя не лучшим образом. Она приехала в Портлэнд, чтобы убедить меня дать Дексу еще шанс, и я послала ее подальше. Я скривилась, вспоминая свое поведение. Может, я уже тогда была не в себе.

Я быстро вдохнула и открыла дверь. Ребекка была безупречна, как всегда, в красном платье под серым пальто с меховым воротником, колготками в сетку и на платформах. Ее волосы все еще были блестящим черным каре, а на лице была только красная помада. Рядом со мной с моим хвостиком, джинсами в слюнях Толстячка и черно-белом свитере она выглядела звездой Голливуда.

Она мягко отодвинула Жирного кролика, пытающегося порвать когтями ее колготки, и с широкой улыбкой обняла меня. Мои тревоги рассеялись.

Она отодвинулась, удерживая меня на месте, ее глаза сияли теплом.

— Прости, что поздно сообщила. Знаю, ты приехала только прошлой ночью, и я писала тебе, забыв, что у меня нет твоего нового номера.

— Ага, спасибо за звонок в семь утра, — прокричал Декс из ванной. — Я же не собирался спать.

Она закатила глаза и быстро обняла меня.

— Так как ты здесь? — спросила она.

Я посмотрела на стопку коробок рядом с нами, которые еще не добрались до логова.

— Я еще не совсем здесь.

Она с сочувствием улыбнулась, заметила мои глаза, что были чуть опухшими после вчера.

— Ты освоишься. А пока всего слишком много.

Я вскинула брови и понизила голос.

— Ты даже не представляешь.

Она похлопала по моей руке и закричала мимо меня:

— Эй, Декс. Я ее забираю. Ты тут потом будешь?

— Я везу машину в мастерскую, — сказал он, я ощутила укол вины в груди, вспомнив, как он пытался увести машину, вспомнив ужас аварии. Я была не в себе тогда, но все же. — Но ты можешь дать Перри свои запасные ключи, — продолжил он и вышел из ванной. — Они все равно теперь принадлежат ей.

Я постаралась не раскрывать рот, когда он подошел к нам. Он побрился, и был уже не таким заросшим, теперь было видно сильные линии его челюсти, его карие глаза блестели. Но не это пробудило во мне похоть.

Он был лишь в полотенце, обернутом на поясе, и выглядел… невероятно. У него всегда было хорошее и крепкое тело, но теперь он подкачал мышцы. Его грудь была твердой, хорошо выраженной, и я не узнала бы ее, если бы не слова на ней «И с безумием приходит свет». Теперь это было убийственное сочетание.

Ниже его груди были шесть кубиков на подтянутом животе, его бедра были с линиями мышц, уходящими под полотенце. На миг я оказалась в урагане желания и мысленно ругала себя за то, что установила запрет на поцелуи и секс.

— О, Декс, — возмутилась Ребекка рядом со мной, возвращая меня в реальность. — Оденься. Хочешь, чтобы я сразу ушла?

Он хитро улыбнулся, показались ямочки, и я заметила, что вернулось кольцо в его брови. Только это, его улыбка и татуировка говорили мне, что это все еще был Декс, и ему нельзя было доверять. Особенно теперь, с таким телом.

Я отвлеклась на его плечи и руки, но тут Ребекка потянула меня за руку.

— Идем, пусть этот жеребец дальше приводит себя в порядок, — сказала она. Я позволила ей отвести меня к двери, я пятилась спиной вперед.

Декс улыбнулся мне, и я не смогла этим ответить, он развернулся в сторону ванной. Я успела взглянуть на его гладкую широкую спину, заметила кое-что еще. На его левой лопатке была новая татуировка. Я не успела прочитать слова там, он ушел.

— У него новая татуировка, — отметила я, ни к кому не обращаясь, пока Ребекка отодвинула собаку и открыла дверь.

Она кивнула.

— Идем, лучше попасть в «Айкон», пока там не заняли места.

Я схватила сумочку и куртку, и мы покинули квартиру, я не переставала думать о татуировке Декса. Я не могла даже представить, что там написано.

Оказалось, что ресторан «Айкон» был чуть дальше по улице от дома, и это было удобно, хоть мне и нужно было все время напоминать, что это мой новый дом. Ощущение было странным. По пути я смогла обрушить на Ребекку вопросы. Она знала, что так будет.

— Спасибо, что забрала меня на обед, — сказала я.

— Не за что.

— Откуда у Декса та татуировка?

Она быстро улыбнулась себе под нос и ответила.

— Появилась пару недель назад. Я ходила с ним.

— Что там написано?

Она улыбнулась открыто.

— Спроси у него, Перри. Это его личное дело.

Личное? Я так с ума сойду. Что там могло быть написано?

Ресторан был популярным местом для обеда, ведь тут было большое меню, стены были розовыми в стеклянных предметах в форме конфет, стояли мраморные столы. Я так хотела обсудить Декса, но делала это в последний раз, когда Ребекка водила меня на обед. Так что я изобразила бесстрастие и спросила, как дела у них с Эмили.

Она сжала губы и опустила взгляд на чай.

— Не очень хорошо.

— Мне жаль.

Она кивнула и подняла голову.

— Спасибо. Ничего. У всех бывают трудные времена.

— Наверное, — согласилась я, стараясь вспомнить, когда в последний раз у меня были отношения. Все с Мейсоном в колледже было сплошным трудным периодом.

— Просто Эм младше, и это всегда было проблемой. Ей… сложно. Я ничего от нее не требую, — она вздохнула и заправила волосы за уши. — Но я люблю ее. Я хочу сделать это официальным.

— Брак? Это разрешено в штате Вашингтон?

— Здесь живут расписанные пары, как и в Орегоне. Но я хотела по-настоящему. Мы поехали бы в Британскую Колумбию, устроили бы там заодно медовый месяц. Это я предложила.

— Предложила? — я попыталась представить Ребекку на колене в ее дизайнерской одежде.

Она издала смешок, но я слышала в нем боль.

— Нет, я не такая романтичная. Я просто выпалила: «Эй, давай поженимся в Канаде», и начались проблемы. Я напугала ее. И, честно скажу, она напугала меня. Я думала, наши отношения серьезнее.

Я теребила салфетку.

— Это просто кочка на дороге. Вы должны быть вместе. Вы это пройдете.

Она сделала медленный глоток чая, ее помада оставила следы.

— Как и ты, — понимающе ответила она.

— Я?

— Да. Ты. Переезд сюда и остальное. Это не просто после того, что случилось с тобой. Декс рассказал мне немного утром насчет вашей поездки в Айдахо… Я была рядом, когда Ада ему позвонила. Он чуть не рухнул на улице. Я никогда не видела его таким обеспокоенным.

Он беспокоился не достаточно. Гнев пробрался в меня, голова от этого казалась горячей.

Она продолжала:

— Ты не обязана мне рассказывать, но я бы хотела услышать. Всю историю. Я тебе поверю.

И по ее искреннему выражению лица я поняла, что она не врет. Я глубоко вдохнула и рассказала ей всю историю о моей одержимости, начиная с того, как я увидела ее в Портлэнде, заканчивая тем, как Декса забрали в тюрьму.

Не удивительно, что к концу Ребекка лишилась дара речи, а я едва дышала. Официантка принесла пиццу нам на двоих, и Ребекка задумчиво смотрела на нее.

— Ого… Перри, я не знаю, что сказать, — она тряхнула головой, словно это помогло бы что-нибудь придумать.

— Не нужно говорить. Но так я оказалась здесь с Дексом.

— Поверить не могу, что ты пережила это… Я потрясена.

Я разглядывала пиццу, игнорируя укол у сердца.

— И мне так жаль… очень жаль.

Я посмотрела на нее.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Я видела тебя. Должна была помочь. Я должна была что-нибудь сделать.

— Откуда ты могла знать? Тогда я была в порядке.

— Разве? Ты была беременна, Перри. Ребенком Декса.

Это было холодным ударом в живот. Ладонь невольно потерла живот.

— Мне жаль, — снова сказала она.

— Хватит извиняться, — рявкнула я. — Я в порядке. Это в прошлом.

— Он знает?

Я облизнула губы, не зная, что сказать.

— Да. Знает. Он узнал от Ады. И не лучшим образом.

— Как он это воспринял? — тихо спросила она, хмурясь в тревоге.

Я вздрогнула.

— Он? Не знаю. Спроси у него об этом.

— Вы не говорили об этом?

Я отложила пиццу и пристально посмотрела на нее.

— Ребекка, я не знаю, как объяснить. В один момент Декс разбил мне сердце, в другой у меня выкидыш. Потом я оказалась одержимой, меня отвезли к шаману, чтобы изгнать демона. Во время этого я попала в другое измерение и увидела мертвую бабушку, и Декс меня спас. Мы вернулись, его арестовали, и я поняла, что переезд к нему — единственный шанс выжить, не сойти с ума. Говорили ли мы об этом? Отчасти. Он удивительно расстроен. Но я просто… не могу сейчас с этим справиться. Я хочу просто есть пиццу и не добавлять в начинку слезы, ладно?

— Ладно, — согласилась она и взяла себе кусочек. Мы ели в тишине, и я старалась сосредоточиться на отличном козьем сыре в пицце. Я не смогла.

— О, и я теперь телепат, — сказала я, жуя. — Люди могут слышать мои мысли.

Она не дрогнула.

— Что-то еще?

— Не говори, что ты слышишь мои мысли.

Она покачала головой и улыбнулась.

— Нет. Просто я думаю, что сильнее тебе меня уже не удивить, Перри Паломино.

Я глубоко вдохнула.

— Ты можешь посоветовать гинеколога? Я бы хотела поставить внутриматочную спираль.

Она подавилась едой и быстро запила водой.

— Хорошо, это удивляет. Откуда такие мысли?

Я пожала плечами.

— У меня нет желания беременеть. Думаю, лучше так сделать. И мне не подходят противозачаточные.

— Логично, — медленно сказала она, ее глаза блестели с подозрением. — Ты же не думаешь о сексе с кем-то конкретным, да?

Я нахмурилась на миг, а потом поняла.

— Что? Ты про Декса?

Она прикусила губу, пытаясь подавить улыбку.

— Не надо так возмущаться.

— Как ты могла подумать об этом после всего, что я рассказала?

— Слушай, милая, сложности бывают у всех. Но станет лучше.

— В жизни, — упрямо сказала я. — Не с Дексом.

— Декс — часть твоей жизни, хочешь ты того или нет. У тебя был шанс оторваться от него.

— Я так и сделала! Я ото всех оторвалась!

— Но вот ты здесь, обедаешь со мной и живешь с новым соседом.

Мышцы напряглись на моей спине.

— Так не честно. У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда. И мне чуть не пришлось вытирать слюну с пола после тебя чуть раньше.

Ох, это так очевидно?

— Он хорошо выглядит, Перри. И он хорошо бы смотрелся с тобой.

— Теперь ты запела иначе, — сказала я, вспомнив наш прошлый обед.

— Теперь вы другие. Он изменился. Немного. И ты тоже. Может, новая ты дашь ему второй шанс.

— Новая я ничего ему не даст, — парировала я, отодвигая еду. — Я ничего ему не должна.

Она фыркнула, ее глаза опасно вспыхнули. Я вжалась в стул.

— Он всего-то рискнул жизнью, чтобы спасти твою, привез тебя сюда, чтобы ты была в безопасности и жила свободно, — сказала она едким тоном.

Я не хотела отступать.

— Немного поздно. Где он был, когда я умирала изнутри? А? Ты пришла меня проведать. Где он был? Где он был, когда я нуждалась в нем?

Она медленно выдохнула носом и отклонилась на стуле, сложила салфетку на коленях.

— Он боялся. И он не мог приехать, тем более попытаться тебя завоевать. Он бы не выжил.

— Чепуха.

— Это правда, Перри. Он не такой сильный и непоколебимый мерзавец, каким ты его считаешь. И у него есть слабости.

— У всех они есть.

— И порой эти слабости сдерживают нас. Ты чуть не вышвырнула меня из своего дома. Что ты бы сделала с ним?

— Что-то ужасное.

— Именно. Конечно, он знал это. Стоило ли ему все равно попытаться? Возможно. Но он хотя бы попытался, когда ты нуждалась в нем сильнее всего.

— Я нуждалась в нем, когда разбивалось мое сердце, — тихо вскрикнула я, тыкая пальцем в свою грудь.

— Может, тебе нужно собрать эти осколки самой.

Она обхватила мою ладонь.

— Слушай, я здесь не для спора. Я знаю, что ты злишься, что ты уязвлена, растеряна и не можешь разобраться в себе. Но он один из моих лучших друзей. Не ты одна растеряна и злишься. Я просто хочу, чтобы вы были счастливы. И если ты думаешь, что секс спасет вас, я не сужу. Так даже будет лучше.

Я закатила глаза, сердце начало успокаиваться.

— Если я правильно помню, секс с Дексом все и испортил.

Она задумчиво прищурилась, я сглотнула, готовясь к гневной тираде, которую я заслужила. Но она этого не сказала. Она не винила меня. Она лишь сказала:

— Жизнь забавно вертится по кругу. У меня есть хороший гинеколог на примете. Я не могу тебе советовать насчет спирали или противозачаточных, еще один бонус жизни лесбиянки, но телефон дать могу.

Наш странный обед закончился, и я долго благодарила ее, стыдясь того, что снова развернула разговор на себя. Она не была против, сказала, что ей нужно было отвлечься, что мои проблемы решить куда проще, чем ее.

Я не согласилась.

Она проводила меня до здания. У входа она передала мне запасные ключи.

— Это теперь твое, — сказала она, сжав на них мои пальцы. — Не спеши отдавать их. Дай шанс.

— Побыть ему соседкой?

— Быть для него всем.

Этого точно не будет. Я оглянулась на холодную серую улицу.

— Я думала найти работу. И переехать, как только найду.

— Знаю.

Я нахмурилась.

— Ты слышишь мои мысли?

— Нет. Просто тебя порой очень просто читать.

Она быстро обняла меня, попрощалась и изящно пошла к своей машине. Я надеялась, что у них с Эмили все наладится. Она заслужила счастья.

Я думала, что тоже заслужила счастья. Я только не знала, что это значит.

Я посмотрела на здание, взяла себя в руки и прошла внутрь.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Я прошла в квартиру, Жирный кролик выбежал, подпрыгивая на маленьких лапках, и я слышала, как Декс в своей спальне говорит с кем-то по телефону. Я вспомнила, что мне нужно было набраться смелости позвонить родителям. Но я предпочла бы лишиться зубов.

Я решила занять себя разбором коробок, ведь могла тут немного задержаться. Глубоко в душе я ценила то, что Декс делал для меня, даже если так он пытался избавиться от угрызений совести. Но я не доверяла бушующим гормонам, они время от времени затмевали мой разум. Я знала, что переезд спасет остатки наших отношений. Если остаться, станет только сложнее.

Но я отнесла коробки в логово и принялась их распаковывать и убирать в комнате, чтобы она меньше напоминала кабинет Декса, а стала похожей на временное укрытие Перри.

Пока я это делала, я слушала обрывки разговора Декса. Он пылко говорил с кем-то, его голос становился все выше. Я придвигалась все ближе к открытой двери, надеясь услышать больше, но не попасться при этом. Подслушивать не было круто, он так делали соседи.

— Джимми, забудь. Она не сделает это! — завопил он, дверь заглушала его голос.

Если бы они могли, мои уши навострились бы. Я вышла в коридор, пытаясь лучше услышать. Джимми? Они говорили обо мне?

Я задержала дыхание и вытянула шею.

— Нет, я же сказал, — рычал на другой стороне Декс. — Я могу, но ее ты не получишь. Нет. Она не пройдет через это снова. Дело с Риверсайдом чуть не убило ее. Найди другого в шоу, мне все равно. Но я не буду подставлять Перри снова. И она сама этого не захочет. Она ушла. И она все еще меня ненавидит. Я только и жду, когда она отрубит мне голову, пока я сплю, — пауза. — Ага, или яйца. Наверное, она начнет с этого.

Мой рот раскрылся. Это ранило, хоть и было отчасти правдой.

— Я знаю, что тебе нужны деньги. Найди кого-то еще. Нет, она не будет делать это за деньги. Ее так не купить.

Вот. Я выпрямилась и постучала в дверь.

— Ох, блин, — услышала я. — Погоди минутку.

Дверь открылась, и Декс выглянул, нервно улыбнувшись при виде моего решительного лица.

— Привет, соседушка, — сказал он с натянутой радостью. — Как обед?

— Почему ты говоришь с Джимми обо мне?

Его улыбка увяла.

— Ты слышала?

— Да, это было просто подслушать, — сказала я упрямым тоном.

Он потер подбородок.

— Думаю, в правила придется добавить пункт о подслушивании. И убрать пункт про запрет на секс.

— Декс, — возмутилась я и открыла дверь. Хорошо, что он был в серой футболке и черных джинсах, иначе я бы возмущалась не так громко.

Он попятился, прижимая телефон к груди.

— Что?

— Отдай телефон, — приказала я, протягивая руку.

Он опустил голову.

— Это важный звонок.

— Да, обо мне, — я потянулась к нему. — Дай.

Он отпрянул и в тревоге смотрел на комнату.

— Блин, нужно было приберечь скотч.

Я слышала, как Джимми вопит на другом конце.

Декс вздохнул и прижал телефон к уху.

— Простите, сэр, в мою комнату ворвался дикий зверь. Нет, она не будет сейчас отвечать.

Я изо всех сил бросилась на него, но телефон выхватить не удалось. Судя по его рукам, этот бой я проиграю.

И я хитро пригнулась. Я схватила его за бока и защекотала.

— Черт! — завопил он, отшатнулся и уронил телефон. Я не переставала щекотать, пока не прижала его к стене. Стоило сразу забрать телефон, но ощущение его напряженного живота и тонкой футболки под ладонями меня не отпускало. Заманчивым было и то, что я заставила его согнуться от непрошенного смеха. — Хватит! — молил он, хохоча. — Злой гений!

Я с неохотой остановилась, наши тела прижимались друг к другу, мы тяжело дышали и улыбались. Он поднял голову, его лицо было розовым, глаза щурились, и я попятилась. Я быстро подхватила телефон с ковра.

— Привет, это Джимми? — спросила я, глядя на Декса. Он пытался шагнуть вперед, но я угрожающе зашевелила пальцами. Он нахмурился, но замер.

— Так, так, так, — раздался голос Джимми Квона. — Перри Паломино. Вам стоит научиться писать заявление об уходе лучше, чем просто «иди ты, Декс, я увольняюсь». Хотя стиль ваш сохранен.

Я невольно улыбнулась.

— Ну, он не оставил мне выбора.

Декс быстро посмотрел на потолок и пошел к кровати, пораженно рухнул там.

— Понимаю. Я говорил с Дексом о вашем возвращении в шоу, если вам интересно, и он упрямо заявлял, что вы в этом не заинтересованы. Он тревожится за вашу безопасность.

Декс с любопытством смотрел на меня, а я глядела на него. Он не собирался подставлять меня. Это было новым.

— Что еще он сказал?

— Это все. Шоу закрылось, как только вы ушли. Он думает, что я могу подобрать ему кого-то, но будем честны, Перри, люди смотрели шоу из-за вашей динамики. На призраков вы охотитесь ужасно.

Потому что они охотятся на нас.

— Шоу так хорошо принимали, что его стоит вернуть?

— Вы будете удивлены. Я хотел бы добавить вас в список программ. Он против. Что вы скажете?

Я не была уверена в том, что думала по этому поводу. Декс был прав, не стоило снова оказываться в таких ситуациях. Я не могла перенести мысль, что меня будут пугать до смерти на камеру, особенно если это было связано с призраками и демонами. Но работа была работой. И работа уведет меня из квартиры Декса… даже если придется с ним работать.

— Я слышала, он говорил о деньгах. Вы будете платить больше? — спросила я, сделав тон твердым.

Он вздохнул.

— Да, я буду платить вам больше. Я собирался повысить зарплату до того, как вы ушли.

Декс скривился от боли, и я отвернулась к отодвигающейся двери балкона. Монорельс промчался мимо, и стены задрожали.

— Я не очень рада сейчас призракам. Еще и на камеру. Но мне нужна работа.

— Я могу дать работу. Вернуть работу. Вам не придется сразу иметь дело с призраками, если вы не хотите. Мы с Дексом обсуждали один феномен. Это… забавно, это просто городская легенда, но я думаю, что проверить стоит.

— Что это?

— Вы слышали о Сасквоче?

Я расхохоталась, и уронила телефон.

— Бигфут? — завопила я.

Я посмотрела потрясенно на Декса, тот пожал плечами с широкой ухмылкой.

— Стоп, стоп, стоп, — сказала я Джимми, взяв себя в руки. — Вы хотите, чтобы мы охотились на Бигфута?

— Сасквоч. Он другой.

— Все равно вспоминается «Гарри и Хендерсоны». Вы же не верите в это?

— Конечно, нет, — утомленно заявил Джимми. — Но появилась новость. В Скалистых горах в Британской Колумбии поставщики экипировки столкнулись с чем-то, похожим на Сасквоча. И вы должны были видеть программы по телевизору о нем. Есть даже эротический роман о сексе с Бигфутом, конечно, изданный своими силами.

— Ах, если намечается эротика с Бигфутом, нужно брать, — пошутила я, покачав головой.

— Вы с Дексом отправитесь в горы, проведете пару дней, снимете парочку местных жителей, может, сможете снять медведя или нечто похожее. Не знаю. Но это что-то, и я хочу, чтобы это случилось. Это работа. И, насколько я смотрел, Бигфут — не призрак.

— Сасквоч, — исправила я, вздохнув. — Слушайте, мне нужно подумать об этом. Не думаю, что я смогу нормально вести себя на камеру.

— Так не снимайтесь, — сказал он. — Пусть снимается Декс. А вы будете с камерой.

Сердце забилось медленнее, я вскинула брови Дексу, тот склонился и постукивал ногой. Он, наверное, не знал, что только что предложили.

— Что?

— Декс лучше как монтажер, а не оператор. Иногда. Возьмите камеру. Снимайте его. Общайтесь с ним. Попробуйте, если так будет лучше. Если не сработает, делайте так, как было раньше. Но я хочу, чтобы вы там были.

— Знаю…

— Он тоже, просто хочет быть мужчиной. Это ему не идет, знаю. Могу я поговорить с ним?

— Хорошо, — я кивнула и протянула телефон Дексу.

Он встал, забрал его, и я поспешила покинуть спальню. Я прошла на кухню и налила себе огромный стакан воды. Я никогда еще не испытывала такой жажды, я быстро осушила стакан.

Я прислонилась к холодильнику, Жирный кролик сидел с надеждой у моих ног, а я ждала реакцию Декса. Я уже услышала пару воплей из спальни.

Я знала, что было безумно даже думать о возвращении в шоу, но теперь у меня был шанс скрыться за камерой и преследовать существо, которое не существовало, значит, и ранить меня не могло. Было сложно отказаться. И за это заплатят. А это означало, что я не так долго буду жить с Дексом. Может, съеду после пары эпизодов. Да, не хотелось работать с ним, но ничего. Я справлюсь. До этого же справлялась, да?

Пришло сообщение, отвлекая меня. Ребекка получила мой правильный номер и написала: «Договорилась о приеме завтра в 15:45. Могу пойти с тобой».

Я благодарно ответила ей. Я ощущала себя ужасно из-за того, что вывалила на нее проблемы за обедом, словно мои трудности были важнее того, что у нее было с Эм. Я знала, что мне нужно извиниться лично. Она вела себя со мной лучше, чем стоило, если учесть, что Декс был ее другом дольше меня.

Я грызла ногти, и через пару мгновений Декс вышел из своей комнаты, сунул телефон в карман и решительными шагами направился ко мне. Я напряглась.

Он упер руки по бокам от меня и склонился к холодильнику, зажав меня между собой и поверхностью. Он опустил лицо к моему.

— Слушай, малыш, похоже, нам стоит добавить еще пункт к правилам. Насчет того, что нельзя вести переговоры о чьей-то работе за спиной у другого.

Я не отступала и посмотрела в его глаза, не желая робеть.

— Я была перед тобой. И это предложил Джимми. И я не соглашалась.

— Но хотела, — хрипло сказал он. Декс не звучал разозлено, просто был серьезен.

— Откуда ты это знаешь?

— Я не просто так отказывался, Перри. Когда мы охотились на призраков в прошлый раз, в твою душу пробрался демон.

— А пришел этот демон после твоей бывшей, — тихо сказала я, ненавидя, что упоминаю ее. — И она пришла из этой квартиры, а не из больницы.

Он скривился, обдумывая мои слова. Он отвел взгляд, его заинтересовало мое плечо.

— Может, это и так. Но я не хочу подвергать тебя опасности снова, намеренно или нет.

Я опустила ладонь на его локоть. Он напрягся на миг от моего прикосновения.

— Это я ценю. Но это должен быть мой выбор. Это работа, деньги, и нам стоит согласиться. Я не вижу в этом опасности, ведь его не существует.

Он улыбнулся, и я пожалела, что его лицо было в паре дюймов от моего.

— Ты не можешь быть так в этом уверена.

Я скрестила руки.

— Ты же не веришь в это?

— Я знаю лишь, что мы видели многое из того, что не можем объяснить. И я решил не отрицать без доказательств.

— Ладно, агент Малдер, допустим, там есть Сасквоч или Бигфут, или просто медведь. Если я буду за камерой, я буду в безопасности.

Он убрал руки и рассмеялся, провел ладонью по густым черным волосам.

— Ага, об этом я тоже хотел поговорить. Ты хочешь снимать?

— Да, — ответила я. Это я решила быстро.

— И ты думаешь, что я не только подвергну тебя опасности от медведя, но и отдам тебе свое драгоценное оборудование.

— Направляй и снимай.

— Это не все.

— Я умею снимать, Декс. Ты просто боишься сниматься.

Он отмахнулся.

— Это лицо рождено для камеры.

— Из агента Малдера в Норму Десмонд, — пробормотала я. — Хорошо, это странно, но сделай это ради меня.

— Ради тебя? Перри… ты знаешь, что я все для тебя сделаю, — тихо сказал он. — Просто я не думаю, что стоит возвращать «Эксперимент в ужасе».

Я резко выдохнула, ощущая, что медленно пробиваю его защиту.

— Возможно. Но это может мне помочь. Посуди сам.

Я подняла руки и огляделась.

— Я в другом штате. Оставила семью в хаосе. Я не знаю, как объяснить им, почему уехала, и я не знаю, как долго буду жить здесь, не знаю, что будет дальше. Сейчас я могу только делать шоу. Мне это нужно.

Удивительно, но мне это было нужно. Я знала, что мне нужно было стоять твердо на земле.

Он кивнул.

— Хорошо, малыш. Если ты этого хочешь, мы это сделаем. Но, если при этом ты захочешь собраться и уехать домой, то это конец. Я не хочу рисковать тобой.

— О, я уверена, что ты справишься с большим плохим Бигфутом, — дразнила я, не думая. Я сжала его бицепс. Он был твердым. Очень.

Декс пристально смотрел на меня, на губах медленно растягивалась ухмылка.

Я отпустила и кашлянула.

— Я лучше продолжу распаковываться.

Я поспешила к логову, а Декс бросил мне вслед:

— Эй, а пункта про запрет касаться не было. Вернись.

Я закрыла дверь, мои ноги превратились в желе. Нам нужно было добавить запрет на прикосновения ради меня и ради него.

* * *

После ночи пропитанной натрием китайской еды с Дексом и просмотра старых сезонов «Симпсонов» вместе в неловкой атмосферы я ощущала себя толстой на следующий день. Я взяла Жирного кролика на прогулку и телефон, зная, что мне светит важный звонок.

Я не хотела говорить с родителями. Зовите меня трусихой и эгоисткой, я спорить не буду. Было страшно разбираться с тем хаосом, но ничего не поделать. Я могла тянуть, но, чем дольше делала это, тем хуже будет. Для них и, возможно, для меня.

Я ходила по улице несколько раз, пока звонила, мимо розовой мойки машин и желтых автобусов, вокруг кирпичного здания и туристов, идущих к Спейс-Нидл, хотя в пасмурный день вид был не лучшим. Жирному кролику уже не нравилось идти за мной, но это было ему на пользу, а я в тревоге не сильно переживала за него.

Сначала я поговорила с папой. Большую часть разговора он кричал на меня, пока я пыталась вставить хоть слово. А потом он пытался давить мне на совесть. Я понимала, куда он клонит. Да, они не понимали, почему я так резко уехала, особенно после того, как была в таком хрупком состоянии. Может, они не зря переживали за меня.

Но я зашла слишком далеко, чтобы возвращаться. Я уже сказала Джимми, что мы с Дексом сделаем спецвыпуск про Сасквоча. Новый контракт пришел по факсу, и мы расписались, туда входила повышенная зарплата. На этом вряд ли можно было выжить, но зарплата была выше, чем раньше. И хотя я убедилась, чтобы мы подписывали контракты для каждого эпизода, чтобы я не оказалась втянута в то, о чем пожалею, я была занята делом. И это мне нравилось. Голова и сердце все еще были растеряны, но это было стабильным, и это мне требовалось, чтобы идти дальше и не возвращаться.

Сложнее всего было говорить с Адой. Она позвонила мне, когда я закончила разговор с родителями, и звучала почти плаксиво по телефону. Она скучала, и справляться с родителями было сложнее, чем она думала.

— Ты можешь услышать мои мысли? — спросила я, глядя на теплую кондитерскую с пончиками, подумывая угостить себя сладким.

— Нет, — сказала она. — Ничего. Ты, наверное, слишком далеко. О чем ты думала?

— О пончиках, — сказала я.

— Наверное, не достаточно сильно, — сказала она.

— Возможно.

— Декс может тебя слышать? — спросила она.

— Вряд ли.

— Может, это только в рамках семьи.

— Ага. Хотя мне казалось, что Максимус меня услышал. Кстати об этом засранце, он еще там?

Она вздохнула.

— Конечно. Утром был. Хорошо, что он надоел папе, и он попросил его уйти.

— Хорошо, — Максимус надоел всем.

— И ты решила вернуться в шоу? Уверена, что это хорошая идея? — я слышала ее неодобрение.

Я закатила глаза, хоть она этого не видела.

— Ты звучишь как Декс.

— Почему? Он не хочет, чтобы ты это делала?

— Не совсем. Он теперь согласился, но сначала говорил Джимми, что я не буду в этом участвовать. Не важно, Джимми хотел, чтобы я работала, и мы уговорили Декса.

— Уверена, что ты уговорила Декса? Может, это он скрыто уговаривал тебя.

Я замерла с тяжестью в желудке.

— Не думаю. Он хотел запретить мне. Я ему верю. Он переживал за меня.

— Я рада, что там это кто-то делает. Тут сложно не беспокоиться.

— Ты в трех часах пути, Ада, — сказала я. — И я скоро вернусь. Мне нужно забрать остальные вещи и мотоцикл. Мы поедем в БК для съемок на пару дней, и я смогу заехать где-то через неделю.

— Надейся, что они успокоятся к тому времени. Они такие глупые и несправедливые.

— Типичные мама с папой.

— Оставайся на связи, ладненько? — попросила она. — Если ничего не остается, используй сияние.

Я рассмеялась.

— Ага, и ты появишься с топором на снегоходе.

Пауза.

— Это откуда?

— Из… «Сияния». Ты не… не важно. Я тебя люблю.

— И я тебя.

Я убрала телефон и решила не покупать пончики. Но, приближаясь к дому, я зашла в магазин напротив. Там не было пончиков, но висела табличка «Свежее пиво», и милый парень с песочными волосами за стойкой наливал большие бутылки из крана.

— Немного пива? — спросил милый парень. Он выглядел лет на 25, среднего роста и хорошего телосложения, с милой улыбкой и забавной футболкой «Battlestar Gallactica».

Я робко улыбнулась, радуясь, что привела утром себя в порядок, и посмотрела на часы на стене.

— Еще не вечер. Так можно?

Он улыбнулся и схватил бутылку.

— Ты, похоже, сама придумываешь себе правила. Так почему нет? Что будешь?

Я выбрала янтарный эль, хотя не планировала пить пол-литра пива перед встречей с гинекологом. О, просто было приятно побродить по округе и увидеть соседей.

— Я тебя тут еще не видел, — сказал он, включая кран и глядя на меня, умудряясь не проливать ни капли.

— Я только переехала, — сказала я, теребя клетчатый шарф.

— Откуда?

— Из Портлэнда.

— Добро пожаловать в Сиэтл, — он опустил бутылку, вытер руки о полотенца. Он протянул руку мне с широкой улыбкой с ямочками. — Я Пол.

Я пожала его руку.

— Перри.

— Красивое имя для красивой девушки, — сказал он и закрутил бутылку крышкой. — Надеюсь, тебе понравится пиво. Если да, возвращайся и дай мне знать. Я могу показать тебе пивоварню, где делают этих крох.

— Кстати о крохах, — раздался за нами голос.

Я развернулась и увидела Декса, вошедшего в магазин. Мои ладони тут же стали потными.

— Привет, Декс, — спокойно поприветствовал его Пол.

— Привет, — сказал он, на миг прищурившись. А потом он посмотрел на меня. — Я хотел забрать машину из мастерской, но увидел свою собаку, привязанную снаружи. Он выглядит так, словно пробежал марафон.

— Прости, — сказала я и достала кошелек. — Пришлось поговорить с родителями. Это длилось дольше, чем я думала.

— И пиво взять захотелось, — отметил он. И улыбнулся Полу. — Она — еще тот нарушитель спокойствия.

Пол смотрел на нас, опуская бутылку на стойку.

— Ты знаешь Перри?

Я могла поклясться, что Декс скривился.

— Да, я знаю Перри. И ты ее теперь, похоже, тоже знаешь. Она переехала ко мне.

Пол покраснел.

— О, прости, я…

— Я его новая соседка, — быстро сказала я.

— Напарница, — сказал Декс.

— По работе, — объяснила я Полу с улыбкой.

— Но мы живем вместе, — заявил Декс.

Я старалась не пронзать его взглядом.

— Пока что.

— Ясно, — сказал Пол неспешным тоном. — Ладно, Декс. Вот твое пиво, кхм, Перри. За мой счет. Приветствие в Сиэтле.

— Спасибо, это мило, — сказал Декс, чуть поклонившись, забрал пиво со стойки и пошел к двери.

Я виновато посмотрела на Пола и побежала за Дексом из магазина на холодную улицу.

— Эй, — сказала я, потянув за его пальто.

Он развернулся и склонил голову.

— Да?

— Что это было?

— Что? А, вот твое пиво.

Декс сунул холодную бутылку в мои руки. А потом отвязал поводок Жирного кролика и вручил мне.

— Нет, — сказала я, пытаясь все удержать. — Я про облом.

Он рассмеялся, вскинул брови, глядя на меня.

— А что? Я тебе помешал?

Я топнула ногой.

— Нет, я про Пола. Он заигрывал со мной, и ты отшил его.

Он опустил голову и повернул ее.

— Не знаю, о чем ты. Вы просто общались, насколько я видел.

— Он заигрывал, и ты это знаешь. Ты хотел, чтобы выглядело, будто мы вместе.

— Зачем мне такое хотеть?

— Потому что ты зараза, — сказала я первое пришедшее в голову.

Он оглянулся, словно в поисках поддержки.

— Ого. Думаю, нужно добавить в правила пункт про оскорбления.

— Хватит уже дурацких правил.

— Эй, — прорычал он, подходя ко мне, и грудь уперлась в мою. — Если бы не эти правила, мы бы уже занимались грязным сексом по всей квартире.

Ого. Ого-го.

То ли из-за слов «грязный секс», то ли из-за его напряженного взгляда, то ли из-за того, что он говорил правду и звучал уверенно, я была потрясена и лишена дара речи. Мои щеки тут же вспыхнули.

Он смотрел на меня сверкающими темными глазами, и мне пришлось отвернуться, пока голова пыталась придумать, что-то, кроме придумывания картинок того, как мы занимаемся грязным сексом.

— Вот так, — продолжил он тихо бархатным голосом. — Ты знаешь, что это правда. Я не согласен с правилами, это ты их установила.

Я кашлянула, приходя в себя.

— И я рада, что сделала это. Ты звучишь слишком уверенно для того, кому отказали.

Его глаза смешно расширились.

— Отказали? Ты отказала?

Я открыла рот, а потом поняла, как эгоистично звучала.

— Нет, ты не отказывала, — продолжил Декс. — Потому что я еще не пытался. Когда я начну стараться, ты поймешь. И тогда ты выбросишь правила в окно.

Он сверкнул улыбкой, развернулся и пошел по улице широкими и сильными шагами. Я проводила его взглядом, мозг все еще не справлялся, а потом Жирный кролик принялся тревожно тянуть за поводок. В тумане, от которого сжималось сердце, я позволила собаке вести меня по улице домой.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Дни до нашей поездки на север пролетали быстро. Это было хорошо и плохо. После нашей перебранки и угроз сексом у магазина между нами повисло напряжение. Мне так казалось. Декс вел себя нормально, хотя порой озвучивал предложения. Дальше не заходило, значит, Декс не пытался серьезно, а просто дразнил. Я могла это пережить… пока что.

Конечно, я чувствовала себя намного лучше с внутриматочной спиралью. Я поставила ее не из-за Декса, правда, но было приятно знать, что я защищена, если что-то случится. Я не могла повторить ошибку снова.

Со стороны Ребекки было очень мило пойти со мной, и я долго извинялась перед ней, стыдясь того, что отбросила ее проблемы и зациклилась на Дексе. Она понимала, потому что была невероятной, и я пообещала себе не упоминать его в ее присутствии. Потому что, чем дольше я жила с ним, тем больше теплела к нему. Если и не сердцем — его я держала в морозилке — то телом точно. Я спала в соседней комнате, слышала, как он ходил в душ, пыталась заметить его без футболки, чтобы разглядеть татуировку (но он оставался одетым рядом со мной), и это сводило меня с ума. Я не могла даже мастурбировать, потому что боялась, что выкрикну его имя и спугну собаку.

Так что с каждой секундой спираль казалась все более умной идеей.

Нам пришлось рано вставать в день отъезда на съемки, ведь до города Сноу Крест в Британской Колумбии было не меньше восьми часов пути. Мы все еще были в штате Вашингтон, проезжали укрытый снегом Элленсбург, когда я заметила, что Декс смотрит не только на дорогу, но и на мою грудь.

Я вжалась в спинку сидения и опустила шарф на V-образный вырез.

— Чем могу помочь?

Он улыбнулся и бросил в рот подушечку жвачки. Не «Никоретте».

— Просто думаю, почему у тебя грудь на виду, если мы едем в канадские горы в конце зимы. И все.

Я хмыкнула и укуталась в кардиган плотнее.

— У меня мало одежды. Из чистой осталась только эта.

— Можно придумать правило насчет одежды. Можно ходить голыми, и ничего стирать не нужно.

Он сказал это так, что я заерзала на сидении.

— Хватит уже, Декс. Ты напрасно стараешься.

— Я бы так не утверждал.

Я хмуро посмотрела на него.

— Ты серьезно думаешь, что завоюешь меня сексом?

Он почесал подбородок.

— Говорят, путь к сердцу женщины лежит через ее вагину.

Я чуть не рассмеялась, но вовремя остановила себя. Я покачала головой и выглянула в окно на белые холмы без деревьев. Я думала, по пути на съемки он будет серьезнее, будет отвлечен проектом, но этого не было. Может, ему нужны были его таблетки, возможно, немного риталина. Может, они требовались и мне.

— Кстати, тебе разрешат провезти твои лекарства через границу? — спросила я, не помня, как было при прошлом визите в Британскую Колумбию.

— Лекарства? — спросил он.

Я взглянула на него. Он смотрел на меня, не замыкаясь.

— Твои лекарства… Ну, ты знаешь…

— Таблетки, которые ты подменила, не сказав мне? — подсказал он. Голос Декса стал тверже, и я мысленно сжалась.

— Ага, они.

— Я их больше не принимаю, малыш. Перестал, когда ты ушла. И возвращаться к этому не собираюсь.

Я была потрясена. И впечатлена.

— Но… призраки. Они не вернулись?

Он пожал плечами, прикусил губу, а потом ответил:

— Порой приходят. Сначала так было. Первый месяц был самым сложным. Но потом все наладилось. Может, помогли тренировки в зале. Может, тело влияет на разум.

Блин. Я же видела, что Декс не принимает таблетки. Он говорил так просто, но я могла лишь представлять, как сложно ему было, когда я ушла, проходить через это одному, ведь друзья не могли понять его так, как я. Конечно, он не приезжал проведать меня. Он, наверное, боялся покинуть дом.

Я посмотрела на свои ладони, чувствуя себя маленькой. Вина за подмену таблеток жаром вспыхивала во мне.

— Я в порядке, — сказал он, пытаясь подбодрить меня взглядом. — Я чувствую себя отлично. Представь себе, я теперь и в сексе выносливее.

— Вот так удивил, — тихо пробормотала я и посмотрела на него. — Прости за то, что подменила таблетки. Я не знала, что делаю. Я…

— Перри, все хорошо.

— Нет. Это было ужасным поступком. Я разрушила твое доверие.

— Да, — бросил он, глаза вспыхнули. Через миг он расслабился. — Но я понимаю. Я знаю, зачем ты это сделала. Это не означает, что я не злился, но я знаю причину. Я это прошел. Это уже в прошлом, как ты и говорила.

Я прищурилась, глядя на него.

— И ты не злишься?

Он улыбнулся с теплым взглядом.

— А похоже?

Я покачала головой, надеясь, что он всегда будет так на меня смотреть. Открыто и с доверием, как я не могла смотреть в ответ.

Мы сидели в тишине пару мгновений, погрузившись в мысли.

— Все так запуталось, — отметила я.

— Да, малыш, есть такое. А теперь пора поохотиться на Сасквоча.

* * *

Путь в маленький город Сноу Крест занял почти весь день, мы миновали сухие пейзажи востока штата Вашингтон и кусочек Айдахо, а потом добрались до снежных вершин Скалистых гор. В старинный мотель, украшенный оленьими рогами и со стенами мятного цвета, мы попали затемно, и я была к тому времени замкнутой и голодной.

По сравнению с другими нашими поездками для шоу, я не переживала. Не нервничала. Не боялась. С помощью Сасквоча мы могли отлично вернуться к шоу, и там не нужно было проводить исследования. Что можно рассказать о существе, которое не существует?

Декс относился к затее серьезнее, был задумчивым почти всю дорогу, лишь порой недолго болтая и меняя музыку. Может, это из-за того, что в этот раз снимать будут его.

Начинать было почти не с чего. Мужчина по имени Ригби Адамс возглавлял компанию, выдающую снаряжение, в горах у Сноу Крест, и водил туристов на неделю в экспедиции к вершинам. Порой на лошадях, но в последнее время с ламами, которые несли вещи, а люди шагали рядом с ним. Он устраивал и охоту в окрестностях. По словам Джимми, он всегда видел мельком это существо в лесу, замечал и оставленные им огромные следы. Это показывали по местным новостям, и информация привлекала порой исследователей, но ничего не обнаруживалось. Так было до последней недели, когда одна из его работниц, женщина по имени Кристина, не подверглась атаке от существа. Она попала в больницу с рваными ранами на ноге.

Кристине теперь было лучше, мы собирались встретиться с ней за завтраком. При мысли об этом мой желудок заурчал, пока мы заезжали в мотель. Горный воздух пронзал меня холодом. И хотя мы были среди цивилизации, небо было черным за призрачно-белыми вершинами, и в темноте это выглядело как на старых фотографиях.

В мотеле нам улыбнулась женщина за столом, на ее шее была тонна украшений из бирюзы, а седые волосы были дико уложены.

— Ваши ключи, — она передала их через стол Дексу, он благодарно подмигнул.

Мы пошли к своим комнатам, мои пальцы немели от холода, и я сказала:

— Удивительно, что ты снял мне отдельную комнату.

— Ты все равно будешь моей соседкой. Я не буду нарушать правила даже в поездке.

Мой номер был рядом с его, комнаты между собой даже соединяла внутри дверь. Я опустила сумку на пол, проверила кровать на прочность, и в дверь между номерами постучали так, что у меня дрогнуло сердце.

Я встала и с опаской встала рядом с дверью.

— Кто там? — игриво спросила я.

— Бигфут, — ответил Декс из своей комнаты.

— Что вам нужно, мистер Фут?

— Просто зови меня Биг.

Я фыркнула.

— Мечтайте.

— Ты-то знаешь.

Не стоило представлять в этот момент его член.

— Декс? — спросила я.

— Я, похоже, видел пиццерию, когда мы въезжали в город, — сказал он, голос был приглушен. — Это Канада, так что вряд ли у нас есть особый выбор. Я хочу заказать что-нибудь. Ты будешь?

Пребывание с Дексом убьет мою талию. Он ходил на тренировки, а я не могла постоянно есть фаст-фуд. Но мы будем ходить по горам следующие пару дней, так что пускай. Я сказала ему заказать и мне что-нибудь, и через полчаса мы сидели в его комнате, скрестив ноги. Я была на одной кровати, он — на другой. Мы ели тонкую пиццу, где было очень много соуса маринара, и переключали три канала в плохом качестве, пока не застряли на документальном фильме.

Хотя мы просто ели и смотрели телевизор, сидеть рядом с Дексом было не так удобно, как я надеялась. Он смог расслабиться и удивительно молчал, хотя постоянное постукивание пальцами по бедру указывало, что он что-то затевает. Его лицо было бледным после долгого пути за рулем, потому остроумные комментарии пропали. Удивительно, но мне их не хватало. Хотя, если подумать, дешевый мотель был не самым безопасным местом для шуток о сексе.

Когда программа закончилась, он зевнул и устроился на цветочном одеяле.

Я посмотрела на часы, было девять вечера.

— Эй, думаю, горячий источник еще открыт, — сказала я, вспоминая небольшую купальню снаружи, окруженную высокой металлической оградой. — На табличке говорилось, что он закрывается в десять.

Уголок его рта приподнялся.

— Ты взяла с собой купальник?

Я об этом не подумала.

— Нет. Но у меня есть сочетающееся нижнее белье.

Он повернулся к телевизору.

— Поход без нижнего белья был случайным.

Мои щеки вспыхнули от воспоминания.

— Точно не хочешь пойти?

Он нахмурился и посмотрел на меня краем глаза.

— Ты подозрительно настаиваешь. Не знал, что ты сильно хочешь, чтобы я снял футболку.

Бинго.

— Что на твоей новой татуировке? — спросила я, не сдержавшись.

Его улыбка стала шире, он скрестил руки за головой, черный свитер приподнялся, показывая заманчивый след волосков и полоску его темных трусов.

— О, ты все-таки хочешь меня раздеть. Я польщен, Перри. Я думал, это лишь игра.

Я склонилась на краю кровати, смотрела на него.

— Так что там?

Он тряхнул головой.

— Со временем узнаешь, малыш.

— Почему это секрет?

Его глаза заблестели, он склонил голову.

— Это не секрет. Это татуировка. И теперь главный козырь.

— Главный козырь? — мне не нравилось, как это звучит.

— Да. Я покажу тебе свою спину, если ты покажешь себя.

Я выпрямилась.

— Только мою спину?

— Я говорил про спину? Я про перед, — он подвигал бровями. — Без лифчика.

Я скрестила руки и отодвинулась.

— Извращенец.

Он пожал плечами.

— Не удивила.

И хотя я отточила умение пронзать взглядом, пока была с ним, Декс не был впечатлен.

Я быстро напомнила себе, что мне все равно.

— Ладно, тогда я спать, — сказала я и встала.

— Не давай клопам кусаться, — ответил он. — Они могут оказаться демонами.

— Точно, — пробормотала я и оставила Декса на его кровати, смотрящего древний телевизор, почти неподвижного, он лишь постукивал пальцами по одеялу. Татуировка осталась загадкой. Как и Декс.

И хотя было рано, поездка вымотала и меня, и, приняв горячий душ из крана со слабым напором, я забралась в кровать. Простыня чесалась, незнакомая тьма комнаты настораживала, но это длилось лишь пару минут. Удивительно, ведь после одержимости я плохо спала. И кто бы меня винил? Когда под твоей кроватью были настоящие монстры, ночь пугает сильнее.

Мне ничего не снилось. Я не помнила сны, а потом проснулась от вопля из комнаты Декса и оглушительного стука, от которого содрогнулись стены, а картина сорвалась со стены.

— Декс! — заорала я, вскочив с кровати. Я запуталась в одеяле и вслепую пошла к двери между нашими комнатами. Я быстро отперла дверь, и его, к счастью, оказалась открытой.

Я распахнула ее и ворвалась в его комнату.

Сцена была зловещей.

Комната была темной, свет лился лишь из ванной. Он не озарял комнату, потому что кровать, на которой я сидела до этого, была перевернута и придвинута к двери ванной.

Декс стоял перед ней спиной ко мне, неподвижный силуэт в утомленной позе.

— Декс, — осторожно сказала я, сердце билось в горле. Я неспешно прошла по комнате, огибая разбросанные по полу простыни и подушки.

Я остановилась рядом с ним. Он был в футболке и пижамных штанах, подрагивал, что было особо заметно по его пальцам. Глаза сверкали. Он не сводил взгляда с перевернутого матраса. Он смотрел туда так, словно матрас мог напасть на него.

— Эй, — шепнула я. Он не замечал меня, пока я не коснулась его локтя. Он вздрогнул и развернулся ко мне, глубоко вдохнул. Если до этого он был как в трансе, то теперь проснулся.

И испугался.

Он задрожал сильнее, сглотнул, его глаза пытались отчаянно рассказать мне то, чего не могли описать губы.

Я испугалась, спину покалывало.

Я быстро схватила его и прижала к себе. Действие было инстинктивным. Я обвила его руками, притянула его голову к своей шее. Он почти задыхался.

Я не знала, что делать, что сказать. Я понятия не имела, что случилось. Он перевернул кровать и бросил ее в туалетный столик? Зеркало за кроватью треснуло, осколки валялись на полу. Почему? Он злился? Как он мог один перевернуть кровать? Почему он содрогался в моих руках, как побитая собака, поскуливая у моего горла?

— Все будет хорошо, — сказала я, прижимая его крепче. — Тебе нужна помощь? Врач?

Он быстро замотал головой, я снова сжала его.

— Все хорошо, — уговаривала я его. — Идем в мою комнату. Идем.

Я увела его из комнаты, крепко удерживая, провела через двери и закрыла их. Он вскинул голову.

В темноте я видела только блеск белков его глаз.

— Запри, — зловеще сказал он.

Я кивнула и быстро заперла его дверь. Я сделала так и со своей дверью, подвела его к своей кровати и усадила. Я склонилась и включила торшер.

Он уперся локтями в колени, зажал голову между ладонями. Я опустилась на колени перед ним, вдруг вспомнила, что видела его таким раньше. В переулке в Сиэтле, когда Эбби решила навестить его.

От этой мысли легкие сдавило, было сложно дышать. Эбби ушла. Эбби была уничтожена. Я не могла смириться с другим вариантом.

Теперь я дрожала. Я убрала руки с его лица, прижала свои ладони. Я впилась пальцами в его уши и волосы, подвинулась так, чтобы он посмотрел на меня.

Я не хотела задавать вопрос, потому что не хотела слышать ответ. Но мне нужно было знать.

— Декс, прошу. Что случилось? — спросила я шепотом, голос подрагивал.

Его глаза были так близко, в них словно бушевали волны.

— Прошу, расскажи, — я сосредоточилась на его губах. Хотелось, чтобы он говорил. Хотелось поцеловать его. Я винила в этом адреналин в теле. Я не думала разумно.

— Я ее видел, — сказал он, голос был тонким, словно парил в воздухе.

Сердце колотилось в груди, словно только проснулось. Было сложно дышать.

— Эбби? — выдавила я.

Он едва заметно тряхнул головой.

— Не Эбби.

— Тогда кого?

Он закрыл глаза, хмурясь от боли. Я гладила его лицо пальцами, ощущала твердость его скул, шершавую щетину, грубую под моей кожей. Я надеялась, что это успокаивало его так же, как меня.

— Кого, Декс? — повторила я. Большой палец скользил по коже под его глазами, он посмотрел на меня. Его глаза были мокрыми от слез, и мою душу словно выкачали из меня и бросили ее на пол. Я не знала, хотела ли знать о чем-то хуже Эбби. О том, что могло сделать сильного мужчину таким. Я ощущала его хрупкость в своих руках, словно я держала яичную скорлупу.

Его губы двигались, вырвался воздух, слова, которые я не понимала. Я придвинулась ближе, коснулась его губ своими. Комната словно вибрировала, но, может, это было биение моего сердца.

— Прошу, скажи, — прошептала я в его губы.

Его веки опустились, он взглянул на меня.

— Я не хочу, чтобы ты знала. Не могу… — он замолчал, облизнул губы, и его язык задел мои губы. Я с трудом удержалась от продолжения. Грудь сдавило, я старалась управлять собой.

Я была напугана и любопытна, но не хотела расстраивать его. Не сегодня.

— Все хорошо, — тихо сказала я, губы задевали его рот, пока мы говорили. — Просто скажи, как помочь.

— Дай остаться с тобой, — тихо попросил он. — И поспать с тобой.

В его голосе не было и намека на соблазнение, хотя его тяжелый взгляд и приоткрытые губы говорили о другом.

На моем лице, наверное, было вопрос, потому что тихо и гладко продолжил:

— Вот так. Ты нужна мне этой ночью вот так. Прошу.

Я кивала, не зная, о чем он. Он имел в виде сон или секс? Если секс, то почему я не отталкивала его, не искала отговорки? Куда делись мои правила?

Он встал, и я последовала за ним. Он поднял с пола одеяло и простыни и бросил на кровать. Он забрался туда, оставив место для меня. Он кивнул, чтобы я выключила свет.

Словно в замедленной съемке, я выключила его, и стало темно. Я боялась «ее» в другой комнате, будто она могла прийти сюда, найти нас. И забраться в постель к мужчине, которого я любила.

Я взяла себя в руки и легла следом за ним. Я оказалась вплотную к его телу, согретому одеялами, ощущала его гладкую футболку рукой. Хорошо, что он был одет.

Он заерзал рядом со мной, лег на бок, и я прижалась к его груди. Он обвил меня одной рукой, опустил голову к моей. Ладонь оказалась в моих волосах, успокаивающе гладила. Я хотела, чтобы мои нервы тоже успокоились, но его прикосновение только возбуждало их.

— Спасибо, — прошептал он. Мои глаза привыкли к темноте комнаты, и я видела силуэт его лица, закрывающий все остальное. — Это лишь на ночь. На эту ночь.

Его губы вдруг прижались к моим. Стоило остановить его. Сказать нет. Но я этого не сделала. Не хотела.

Я позволила ему целовать меня, мой язык нежно танцевал с его, жар волнами переходил от губ к губам. Я прошлый раз я нашла в себе силы остановить поцелуй, но не в этот раз. Я схватилась рукой за его бицепс, восхищаясь его твердостью и силой. Если он хотел меня, мог взять так, как хотел. И если он не начнет поглощать меня, я начну.

Если меня не удивила эта мысль, то удивил следующий поступок Декса.

Он чуть отодвинулся и провел большим пальцем по моей губе.

— Прости, — сказал он. — Я ни на что не намекаю. Мне просто нужно быть с тобой.

Я приподняла голову с подушки, мысли путались, гормоны бурлили. Он был искренним, и это меня смущало.

— Иди сюда, — прошептал он мне на ухо и притянул к себе. Я ощущала его каменную эрекцию, прижатую ко мне, и это только сильнее распаляло меня. Он крепко прижимал меня к себе, я ощутила его губы на своей шее. — Перри, — он прошептал в мои волосы.

Я кашлянула, пытаясь найти голос.

— Да?

Я слушала тишину, ожидая в темноте ответа. Но уловила только тяжелое дыхание. Он уснул.

Минуты спустя я уснула в его руках. Так крепко я давно не спала.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Проснувшись следующим утром, я не была удивлена тому, что Декс ушел. Мне показалось сперва, что все это мне приснилось. Мне и раньше снился Декс, конечно, сны те были о жарком сексе. Не о простых поцелуях и объятиях.

А потом я услышала приглушенный стук из его комнаты и встала, ощущая прохладу горного воздуха, проникающего сквозь тонкие окна. Я надела джинсы и свитер и постучала в общую дверь.

— Декс? — спросила я.

— Войдите, — официально ответил он.

Я открыла дверь и заглянула. Кровать вернулась на место, простыни и одеяла на ней были ровно застелены. Только зеркало показывало, что что-то было не так. Он разбилось посередине, трещины змеились в стороны.

О, и запястье Декса. Он стоял у рукомойника и пытался наложить повязку.

— Ох, что с тобой случилось! — спросила я, поспешив к нему.

— Поможешь? — спросил он. Я подняла голову, он выглядел лучше, чем прошлой ночью. Я обхватила его запястье, и бинт упал.

Было не так плохо, но запястье по краям было в синяках и крови. Но кровотечение остановилось.

— Что случилось? — снова спросила я, схватив бинт. — Серьезно. Расскажи.

Он прикусил на миг губу, посмотрел на зеркало.

— Прошлой ночью я был не в себе.

— Я видела. Ты перевернул кровать.

Он кивнул.

— Да, похоже на то.

— Зачем ты это сделал?

И как?

Он посмотрел на запястье, сухожилия на его шее натянулись.

— Я тебе рассказал.

— Нет. Ты сказал ночью, что видел ее.

— И это правда.

— Кого?

— Она была в зеркале.

Я раскрыла рот, хватка на его запястье ослабла.

— Ты видел кого-то в зеркале?

Он кивнул.

— Похоже, без таблеток мне сложно. Как думаешь, тут есть аптека?

— Ты разбил зеркало рукой?

Он молчал. Я приняла это за положительный ответ.

Я вздохнула.

— А потом перевернул кровать. Зачем?

Он потер лоб свободной рукой и отвел взгляд.

— Перри, я не могу рассказать.

— Ты пытался что-то отогнать, — ответила я за него.

Он задержал дыхание. На миг я подумала, что он все расскажет. Я ошибалась.

— Прошу. Знаю, ты переживаешь…

— Конечно, переживаю, Декс! — возмутилась я. Его взгляд смягчился от моего всплеска.

— Хорошо. Все хорошо.

— Нет.

— Это был призрак. Просто призрак. Я видел ее впервые. Может, это ничего не значит, мне не нужно сейчас на это отвлекаться. Нам нужно снять мифическое существо, мне нужно сосредоточиться на этом. Сасквоч и призрак — разные вещи.

— Скажи, чей это был призрак.

— Если я скажу, ты перевяжешь мне запястье и пообещаешь больше не спрашивать об этом? — уточнил он.

Я не хотела обещать это. Я знала, что его ответ вызовет миллион вопросов. Но я сказала «да» и принялась медленно перевязывать его запястье.

— Призрак… — начал он с неохотой, отвернув голову от меня. — Это был призрак моей матери.

Я застыла.

Он посмотрел на меня, опустил тяжелый взгляд на мои ладони.

— Перевязывай.

Я сомневалась, что могла. Его мать. Декс видел призрака своей матери прошлой ночью. В зеркале. Этого вида хватило, чтобы он разбил зеркало и закрылся от него кроватью. Этого хватило, чтобы он дрожал от страха, искал успокоения в моем обществе. Я бы не упустила шанса обсудить это, но прошлой ночью Декса не интересовал секс. Он просто не хотел оставаться один. Я редко видела его уязвимую сторону.

Он закатил глаза.

— Может, мне это сделать?

Я встряхнула себя, будучи словно в трансе. Пальцы теребили ткань.

— Кхм, нет. Я сделаю.

— Надеюсь, ты собралась. Мы скоро уходим, — сказал он. Я посмотрела на него, на губах собиралось множество вопросов. Но выражение его лица было предупреждением, и я знала, что пообещала. Я не могла так рисковать. Это его разозлило бы, а я этого не хотела.

Я кивнула и быстро закончила с его запястьем, завязала концы бинта.

Он приблизил руку к лицу и рассмотрел.

— Хорошая работа, Флоренс.

Я сделала вид, что не разглядывала зеркало со странной надеждой увидеть ее своими глазами, его знаменитую мать. Он не успел заметить это, я быстро улыбнулась ему и ушла в свою комнату, бросила вещи в сумку, вспомнила надеть лифчик и нанести немного макияжа на лицо. Я не снималась, но все же встречала с людьми сегодня, мне нужно было выглядеть профессионально.

Я постоянно возвращалась мыслями к Дексу и его матери. Он не рассказывал о ней. Я знала немного о его отце, что он оставил их, когда Декс был подростком, и где-то в это время Пиппа перестала быть его няней. Он не рассказывал, как умерла его мать. У меня было странное ощущение в голове, словно я что-то забыла. Словно я знала что-то о ней, но забыла, даже не заметив, что знала. Если это было понятно.

И тут это произошло. Перед глазами вспыхнул дом Романа, демон боролся во мне при изгнании. Во мне кипела истинная ненависть. И голос с французским акцентом:

— Твой маленький секрет. Ты не захочешь, чтобы хоть кто-то знал, что случилось с твоей дорогой мамулей.

Я чуть не рухнула на пол от воспоминания. Я ощущала, как зло уходит от меня, стекает, как масло. Если мать Декса забрала с собой при смерти такую ненависть, конечно, он так боялся ее.

Конечно, мне вдруг стало страшно за него.

Быстрый стук в дверь вырвал меня из жутких мыслей, не дав погрязнуть в них еще глубже.

— Малыш? — позвал он снаружи. — Я жду в машине. Мы должны были появиться в закусочной две минуты назад.

Я кашлянула.

— Иду!

Я надела пальто, схватила сумку и выбежала в прохладный утренний воздух.

Парковку покрыл тонкий слой инея, сияющий на солнце, что выглядывало из-за движущихся облаков. Мое дыхание замерзало в воздухе, холод щипал меня за нос, но, судя по тому, какими пустыми были улицы и крыши, зима сюда еще не добралась. Только в горах был густой слой снега.

Мои ботинки приятно хрустели по инею, пока я шла к гудящему джипу. Я забралась на пассажирское место, бросила сумку на заднее сидение.

— Прости, — извинилась я, осторожно глядя на Декса. Но не слишком осторожно. Нельзя было показывать, что я относилась к нему иначе из-за того, какой призрак приходил к нему.

Приходил. Это было лишь раз. Это может не повториться.

Декс не обратил внимания и выехал на дорогу. Мы видели крутящуюся табличку закусочной четко отсюда.

— Надеюсь, там дешево, — отметил он. — Потому что у меня стало на 200 долларов меньше.

Я растерянно уставилась на него.

Он улыбнулся.

— Зеркала в гостиницах дорогие.

Вскоре мы подъехали к закусочной старого типа с названием «Гнездо ворона», оформленной в стиле дома из бревен.

Внутри было удивительно темно, поддерживался внешний стиль бревенчатой избы, который нравился всему городу, на стенах сидели чучела сов, дерево украшала резьба. Там было удивительно людно, словно весь Сноу Крест всегда здесь завтракал. Мы стояли на входе у пустой стойки и разглядывали зал и клиентов.

Декс склонился и прошептал мне на ухо, щекоча жарким дыханием:

— Думаю, тут делают прекрасный вишневый пирог.

Я посмеялась от отсылки и задрожала от его дыхания. Я заметила милую девушку, идущую к нам с выжиданием на лице.

— Вы Декс и Перри? — спросила девушка. Она была возраста Ады, с большими карими глазами и темными волосами, заплетенными в косу. Она была в модных рваных узких джинсах, но ее ноги были в потертых ботинках для скалолазания, большая фланелевая рубашка висела на ее подтянутом теле.

Мы с Дексом переглянулись.

— Да, это мы, — осторожно сказал он. — А ты?

Она протянула руку с широкой улыбкой, показавшей милую щербинку между зубами.

— Я Кристина.

Я нахмурилась.

— Я думала, Кристина была из работников?

Она кивнула с улыбкой.

— Так и есть. Я дочь Ригби. Идемте, я объясню.

Она развернулась, мы пошли за ней к столику, и я заметила, что она чуть хромает, почти не наступая на правую ногу.

Мы сели в темной деревянной кабинке, мы с Дексом оказались сжатыми с одной стороны, девушка — с другой.

— Надеюсь, ты не обидишься, — сказал Декс. — Мы думали, ты старше. Разве ты не слишком юна для работы на отца?

Она пожала плечами и добавила очень много сахара в чашку кофе.

— Возможно, но ему нужна помощь. Зимой меня дома учит мама. Она живет в городе. Или я помогаю Ригби.

— Он не твой настоящий папа? — спросила я, заметив, что она зовет его по имени.

— О, настоящий, — сказала она, глядя на свой кофе. Она сделала глоток и вытерла кофе с верхней губы. — Закажите кофе, он здесь отменный.

У официантки явно был суперслух, пухлая женщина с лиловыми тенями на веках появилась у стола с кофейником.

— Привет, ребята, — прощебетала она. — Добро пожаловать в Сноу Крест. Кофе?

Декс откинулся на спинку стула и просиял ей.

— Да, с радостью, Норма. Я бы не отказался от чашечки кофе и кусочка вишневого пирога.

Она смерила его взглядом.

— Надеюсь, ты не шутишь, потому что у нас есть вишневый пирог. Но зовут меня Салли.

— Я всегда серьезен, Салли, — еще одна улыбка.

Она посмотрела на меня, я сделала вид, что не знаю его.

— Мне только кофе.

Она налила нам в чашки горячий напиток и ушла.

Кристина удивленно посмотрела на Декса.

— Почему ты назвал ее Нормой?

— Не обращай внимания, — сказала я. — Он думает, что мы в Твин Пиксе.

Она все хмурилась, и я продолжила:

— Так ты работаешь на своего папу. И ты пострадала…

Она скривилась и похлопала по правой ноге.

— Ага. Никто мне не верит. Они подумали, что на меня напал горный лев, но это было не так.

Несмотря на странную тему, она говорила ужасно громко, словно хотела, чтобы все в закусочной знали. Я огляделась, некоторые бросали на нее взгляды со слабым интересом. Их лица все объяснили. Они это уже слышали и не верили ей.

Декс скрестил руки и склонился над столом.

— Расскажи нам, что произошло.

Она склонила голову и протянула руку, легонько потянула за кольцо в его брови.

— Это было больно? — спросила она, сев на место.

Он не удивился, словно подростки дергали его за кольцо в брови постоянно.

— Не помню. Я был твоего возраста.

— В моем возрасте боли больше.

— Ты будешь удивлена, но это не так, — серьезно сказал он. — Итак… что случилось?

Норма (кхм, Салли) принесла вишневый пирог Дексу, и он хлопнул в ладоши. Я заказала яичницу с беконом, официантка ушла, и Кристина начала рассказ:

— Мы сейчас не работаем, так что этот случай был неожиданным и недалеко от хижины. Я забочусь о ламах и лошадях, готовлю их к туристическому сезону, а Ригби ходит и чистит тропы. Один раз он ушел допоздна, а там, где хижина, все еще снег, так что я переживала, потому что на лошади там даже опасно. Я пошла за ним. Я знала, куда он пошел. У нас две хижины, вы увидите. В одной мы живем, когда я не живу в Сноу Кресте. А другая для охотников. А еще есть Митч, он странный, но помогает нам проводить охотничьи туры с Ригби. Они используют для этого вторую хижину. И я повела лошадь по тропе к той хижине. Если знаешь дорогу, добраться можно меньше, чем за час, но там еще был снег, и я могла местами только идти, а не мчаться. Вот так.

Она замолчала, сделала большой глоток кофе. Я посмотрела на Декса, а тот задумчиво глядел на нее, доедая пирог. Я не понимала, как он съел пирог так быстро, но он взглядом ответил, что я знаю, как он относился к пирогам. Я знала и улыбнулась от ностальгии.

— На чем я остановилась? — спросила Кристина, вытирая губу. — О, точно. Я отправилась ко второй хижине, показалось, что внутри кто-то есть, и я подумала, что это Ригби. Я привязала Таффи к столбику, дверь хижины была открытой, и в камине догорал огонь. А потом я услышала визг Таффи. Это был именно визг, представляете? Я выбежала из хижины, а она встала на дыбы и оторвала поводья от столбика, а потом ускакала. Я не знала, что делать, и что ее так напугало. Там нет телефона или электричества, и я застряла. Я могла лишь вернуться домой. Я была в паре футов от хижины, когда…

Она замолчала, а я поняла, что склонилась в ожидании. Рука Декса лежала на моем бедре, легонько сжимала. Я не знала, пытался ли он меня успокоить. Я посмотрела на Кристину и попросила ее взглядом продолжать.

Она с вопросом смотрела то на меня, то на него.

— Вы — пара?

Я фыркнула, не ожидая такого вопроса.

— Что? Нет.

Она не поверила. Я с отвращением посмотрела на Декса и тряхнула головой, а потом перевела взгляд на нее.

— Нет. Мы напарники. А что?

Она пожала плечами.

— Уверена, он трогает тебя под столом.

— Он думает, наверное, что мне страшно, — медленно объяснила я и отодвинулась на дюйм от него.

Декс открыто улыбался.

— Я пытаюсь завоевать ее. Но удается не всегда.

Я опустила голову к нему.

— Так теперь ты пытаешься?

Он ответил мне таким же видом.

— Мне убрать руку?

Я не хотела этого. Мне нравились его руки на моем теле, и я была бы рада, если бы он подвинул ладонь выше и скользнул дальше. Но я сказала:

— Да, пожалуйста.

— Рука убрана, — сказал он голосом робота. Он убрал ладонь, и моей ноге теперь было холодно.

Я поправила рукава свитера и сглотнула.

— Не обращай на нас внимания. Прошу, продолжай.

Она затерялась в мыслях на миг. У нее было очень плохо со вниманием.

— Ах… да, — она все же продолжила. — Я решила вернуться домой, в хижину. Пешком. Я могла добежать. Я была уже близко, когда услышала, как в лесу трещат ветви. Я подумала, что это Ригби или Бэнди, так что остановилась. Я слушала, потому что не была уверена. В лесу есть медведи и горные львы, но шумели точно не они. Я услышала странное низкое рычание, не как у собаки, а словно кто-то пытался прочистить горло рычанием. Но это был не папа. И это было плохо. Я не хотела узнавать, что это, и собиралась уйти, но увидела, как что-то выходит из-за угла хижины. Было темно, но оно было низким и пригибалось вот так.

Она встала со стула, отошла и показала. Ее колени были согнуты, спина выгнулась, а руки сжались под ней, готовые царапать. Она напоминала смесь зомби и велоцираптора.

Меня пугал «Парк Юрского периода», так что это было самое худшее сочетание в мире.

Все в закусочной теперь смотрели на девушку, некоторые даже посмеивались. Она надменно посмотрела на них и села на место.

— Это выглядело безумно, — отметил Декс.

— Так и было! — воскликнула она. — Блин. Оно было темным, в шерсти, а глаза были черными, как дыры. Я с таким тягаться не могла. И я побежала, успела сделать всего пару шагов, и оно сбило меня и впилось в мою ногу, потащило назад. Я пыталась развернуться и отбиться, хотя бы увидеть, но тут Таффи выбежала с визгом из леса, словно вспомнила, что убежала без меня. Сасквоч отпустил меня и убежал. Вот. Смотрите, что он сделал.

Кристина вытянула ногу из кабинки и попыталась закатать джинсы, но официантка помешала ей, принеся еду.

Хотя ее история не напугала меня (как можно бояться того, что не может быть настоящим?), есть мне уже не хотелось. Я сунула бекон в рот и подвинула яичницу Дексу, и он забрал их и добавил острый соус.

— Ты назвала то существо Сасквочем, — сказала я. — Без обид, но звучит не как Сасквоч. Разве он не должен быть высоким и большим? Бигфут… с большими ногами. Значит, он высокий…

— Не знаю, я похожа на эксперта по монстрам? Я описала то, что видела.

— Но ты рассказала всем в новостях, что это был Сасквоч, — сказал Декс, жуя. — А врачи сказали, что выглядит твоя нога так, словно ее расцарапал горный лев. Когти были такими.

Она прищурилась.

— Конечно, я была в новостях. Люди должны знать, что оно там! И я покажу, там были когти.

Она потянулась к ноге, но я похлопала ее по руке, останавливая.

— Все хорошо. Мы тебе верим. Мы просто пытаемся собрать факты перед съемкой.

Она сдула прядь волос с лица и скрестила руки, фыркнув.

— Это мои факты. Если хотите больше, придется поговорить с Ригби. Он видел это существо несколько раз, у него есть слепки его следов. И они совпадают с теми, что я видела. Объясните это.

Декс опустил вилку на пустую тарелку.

— Мы объясним. Для того мы и здесь.

Десять минут спустя Кристина сменила тему и жаловалась, как сильно хотела уехать из Сноу Креста. Ее родители копили на университет, когда она окончит школу, но из-за экономии и роста канадского доллара город и туризм сильно пострадали в последние годы. Бизнес шел плохо, но ей приходилось помогать папе. Несмотря на ее упрямый характер, мне было ее жаль. Она не ходила в школу полгода, но при этом в горах ей работать не нравилось.

Мы оплатили чек и вышли наружу, ждали, когда покажется Ригби. Мое тело все еще не привыкло к холоду, и я потирала ладони, жалея, что не вытащила из сумки перчатки.

— Он должен быть здесь, — рассеянно сказала Кристина. — Он будет в зеленом грузовике. Я позвоню маме и спрошу, уехал ли он.

Она побежала в дальнюю часть закусочной, чтобы использовать их телефон.

— Мобильника нет, — отметила я, это было странно для подростка.

— Нет связи, — Декс показал его айфон. Он был прав. Я вытащила свой телефон из кармана и прочитала то же самое.

— В мотеле немного связи было.

— Может, она нестабильна, — он огляделся, посмотрел на прекрасные вершины гор, виднеющиеся за улицей. — Так что думаешь, малыш?

— Насчет чего?

Его руки были в карманах, он указал на закусочную плечом.

— Об этом. О Кристине. Что ты думаешь? Она врет или говорит правду?

Я пошевелила губами.

— Не знаю даже. Я верю, что на нее что-то напало, но существо, которое она описала, не Сасквоч. Даже если бы она сказала, что оно было в семь футов высотой и волосатым, как Робин Уильямс, я все равно не поверила бы, что это Сасквоч. Это какой-то зверь. Сам посуди, где мы. Конец зимы, тяжелое время, и еду добыть сложно. Может, на нее напал отчаявшийся медведь.

— Ах, во всем всегда виноват медведь, — веселился он.

— Ты ей поверил?

— Не совсем, — признал он. — Просто играю в адвоката дьявола. Думаю, нам нужна эта динамика, если мне светит сниматься на камеру.

— Нервничаешь из-за этого?

— Я выгляжу нервным?

Нет. Я считала, что он удивительно красив.

Он улыбнулся и кивнул.

— А ты нервничаешь? В первый раз с камерой и все такое?

— О, я буду в порядке. Я люблю вызов.

— Потому я тебе нравлюсь?

— Кто сказал это?

Его глаза игриво сияли, напоминая цветом насыщенный какао.

— Потому ты мне нравишься. Ты — вызов.

Я скрестила руки и отклонилась на ногу.

— Ох, поэтому…

— И из-за твоей попы.

Мои щеки вспыхнули.

— Спасибо.

— И груди.

— Понятно.

— И того, что между твоими…

— Декс, — я с предупреждением прервала его.

Он улыбнулся и шагнул ко мне. Он вытащил руку из кармана и провел пальцем по моему носу.

— Между твоими прекрасными глазами… твоего маленького любопытного носика.

Я старалась не вздрогнуть, ведь знала, что на носу была пудра.

— Помнится, ты как-то меня сравнивал с сексуальным зайчиком, — пробубнила я, скрипя зубами.

Он с насмешливым удивлением вскинул брови.

— Я так говорил? Да я порой обаятелен, даже не знаю, что мне помогает. Наверное, большой член.

Я пронзила его взглядом.

— Ты слишком много о нем думаешь.

— И ты, — ответил он с улыбкой. И я не сдержалась и посмотрела вниз.

— Декс! — рявкнула я, заметив, что Кристина бежит к нам. — Тут дети.

Он открыл рот, чтобы возразить, но, к счастью, замолчал, когда Кристина поравнялась с нами.

— Он там, — сказала она, мы повернулись и увидели зеленый ржавый грузовик с черными выхлопными газами, выезжающий из-за угла. Он подъехал к нам, и мужчина средних лет выглянул в окно. Его щеки были в следах оспы, его красная шапка была натянута до кустистых каштановых бровей. У него были впечатляющие усы, но я надеялась, что они не вдохновят Декса. Его усы почти не были заметны, но мне нравилось, как они щекотались во время поцелуя.

— Я Ригби, — сказал мужчина, голос звучал так, словно его горло было наполнено камнями. — Поедете за нами на своей машине? До хижины примерно час езды. У вас есть цепи?

Декс посмотрел на джип.

— Зимние шины.

— Сойдет, — сказал он и похлопал по двери. — Скорее, Кристина, мы не можем прохлаждаться весь день.

Она оббежала машину и забралась на пассажирское место. И грузовик поехал прочь.

— Эм, Декс! — воскликнула я. Мы переглянулись и побежали к джипу, пока Ригби не пропал из виду.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Мы угадали, связь появлялась местами, машина взбиралась по грубой горной дороге, в трех четвертях мили от грузовика Ригби, и деления на моем телефоне менялись с нуля на единицу.

Казалось, это был последний шанс, и я отправила Аде сообщение с описанием ситуации. Ответ я не услышала, через двадцать минут мы еще сильнее отдалились от города, и я знала, что получу ответ, когда время охоты на Сасквоча истечет, и мы вернемся в цивилизацию.

По пути я знакомилась с камерой Декса. Мы собирались снимать ручной камерой, потому что с ней было легче справляться, и она стоила не так много, если я вдруг уничтожу ее. В экспедиции могло случиться всякое. Даже если это произойдет, у меня был план. Мне надоело терять наш материал из-за того, что камера утонула или еще как-то повредилась. Я нашла зип-пакетик, в которых иногда продавали серьги, и сложила туда пустой чехол для карты памяти. Если случится что-то плохое, я попробую в последний миг вытащить карту памяти и спрячу туда, а потом мешочек суну в рот или в лифчик.

Я была уверенна в этом и решила не говорить Дексу. Я надеялась, что ничего плохого не случится с нашим оборудованием, но я хотела доказать ему, что у меня есть не только милое личико. Я хотела показать ему, что справлюсь с этой частью операции.

Я видела, что он пока не доверял мне как оператору. Он поглядывал на меня, пока я снимала высокие деревья, припорошенные сахаром, готовый дать совет насчет чего-то простого. И я поняла, что он все-таки нервничает. Это было видно по бегающему взгляду. По тому, как он быстро жевал жвачку. По тому, как он чесал бакенбарды и жевал губу. Так классически проявлялись нервы Декса, я это видела не раз.

У него было много поводов нервничать. Случай ночью с его матерью. Я порой вспоминала об этом и ощущала страх. Я могла лишь представлять, как он себя ощущал, он хорошо скрывал эмоции. Конечно, не помогало и то, что это я испортила его таблетки. Хотя я все время притворялась, что это пустяк, я знала, что это не так. Совсем не так. Я месяцами винила Декса во всем, не думая о том, что сделала сама. Я была потрясена и немного пристыжена тем, что он так легко меня простил, хотя я нарушила этим его доверие. Я хотела тоже так уметь.

Мы были очень рады, когда доехали до хижины, и моя грудь больше не подпрыгивала на каждой большой кочке или яме. Позже Ригби расскажет, что это была дорога для лесозаготовки, которую усиленно использовали летом, а зимой там могли проезжать только снегоходы. Город был теперь далеко от места, где мы собирались снимать. Я вспомнила, что рассказывала Аде о «Сиянии», и надеялась, что не накаркала.

— Добро пожаловать в мое скромное жилище, — сказал Ригби, пройдя к нам, когда мы выбрались из машины. Он раскинул руки и хрустел сапогами по снегу.

Место, действительно, было скромным. Его хижина была в два этажа с маленькими окнами. На покатистой крыше был лед и несколько участков тающего снега, от этого она напоминала лыжный спуск. Рядом с домиком было несколько дровяных сараев, наполовину заполненные деревом. Пейзаж был грубым, темная земля выглядывала из-под тонкого слоя смерзшегося снега, узкая тропа вела от хижины к дровяным сараям и маленькому амбару. Я видела силуэт лошади в стойле, она ждала во тьме. Дальше была хижина с надписью «офис», а рядом огороженный участок земли пропадал за холмом, там ходило несколько любопытных лам.

Ригби поймал мой взгляд.

— То для лам, — сказал он. — Они здесь — главный аттракцион. Поездки на ламах — самый популярный тренд в эко-приключениях. Мы начали с двадцатью, а теперь их только восемь. Тяжелые времена. Вам повезло, вы можете взять в экспедицию двух лам.

— Эм, — сказала я. — Что?

Я посмотрела на Декса в поисках объяснений. Он поднял плечи, хотя я могла поклясться, что видела тень хитрой улыбки на его губах.

— Конечно, вы возьмете двух лам себе в помощники, — прогудел Ригби, словно я была дурой. — Нельзя идти без лам. Они все для вас понесут и не навредят природе.

И тут я поняла, что не знаю, как будет проходить съемка.

— Я думала, мы останемся где-то в домике в лесу?

Он закивал.

— Да, да. То, что Кристина говорит, что на нее напали у домика, не значит, что там вы найдете зверя. Вам придется исследовать. Но это ничего, я нарисовал подробную карту для вас, отметив места, где я замечал его.

— Кстати об этом, — заговорил Декс, подперев пальцами подбородок. — Мы хотели бы снять интервью с вами и собрать информацию насчет того, что вы видели.

Он замахал руками.

— Конечно, конечно, на это будет много времени позже. А пока я хочу увидеть, что вы с собой взяли. И нам нужны вещи для лам. У вас их будет две, но их нужно кормить, потому что зимой на такой грубой местности они вам ничего не понесут.

Я подумала о походе в лес. Я не соглашалась спать в лесу. Все еще была зима. В Канаде. В горах. Как это получится? Мы же отморозим себе задницы.

Ригби ответил на мой вопрос.

— Идемте, выпьем чаю. Кристина все сделает. Заносите вещи, пусть остаются, а с собой возьмите то, что нужно на следующие пару дней. Я одолжу вам немного вещей для зимнего похода в лес, хоть они и будут тяжелыми.

Мы прошли за ними по тропе к хижине. Мы поднялись по коротким ступенькам, Декс склонился и прошептал:

— Будем спать в одном мешке?

Я пристально посмотрела на него.

— Да, я собираюсь делить с тобой спальный мешок. Я использую твое тело как одеяло, если нужно.

Он впечатлено сжал губы.

Кристина внутри занялась делом. Она готовила чай и вытаскивала печенье из магазина, ходила туда-сюда с разными мешками — спящими мешками, палатками. Она не жаловалась, но я видела пот на ее лбу.

Я решила взять только джинсы, что были на мне, теплые колготки, пижаму, несколько футболок, две толстовки, плащ и водонепроницаемую куртку. Охапку теплых носков, перчатки, шарфы и вязаную шапку. Я подумывала взять электронную книгу, но заряжать там ее не смогла бы, да и наедине с Дексом, что бы мы ни делали, отдых вряд ли произойдет. Если на нас не будут нападать, мы сможем развлечь друг друга.

И, согреваясь, я подумывала, что мы сможем неплохо развлечься.

Но, если оставить тревоги насчет сна на морозе, я не знала, что делать с нашими спутниками: ламами. Я любила животных, но у меня был плохой опыт общения с верблюдом, когда я была младше, а ламы были просто ниже и проще, но так же плевались.

К счастью для нас с Дексом, мы не пойдем одни, по крайней мере, до охотничьего домика. Ригби и Кристина собирались сопроводить нас верхом на лошадях вместе с другим проводником, Митчем, которого Кристина до этого назвала странным.

Пока мы ждали Митча, мы собирали лам. Они были больше, чем я думала, и намного милее. Моя лама была размером с крепкого пони и была в коричнево-белых пятнах. Его звали Тонто, он был милашкой, казалось, постоянно улыбался, а глаза обрамляли густые ресницы.

А вот Дексу досталась противная лама.

Его звали Персик, хотя он был чисто-белым, и Декс за минуты окрестил его Слюнтяем. Вполне подходило животному, постоянно пытающему оплевать его.

— За что я получил Слюнтяя? — спросил Декс, когда мы вывели лам из выгона на тропу, его была упрямой и пыталась вернуться.

Ригби обиделся на такое прозвище.

— Персик хороший. Его растили люди с рождения, так что он считает людей ламами. Считайте это комплиментом.

Декс и Слюнтяй переглянулись.

— Вот, Ригби, — Кристина дала отцу поводья коричневого коня по имени Бэнди. Она быстро забралась на свою большую угольную лошадь Таффи, смешанную с ломовой лошадью, судя по шерсти на коленных суставах. Я ощущала себя маленькой и глупой рядом с лошадьми и ламой, нагруженной мешками, как мул.

Послышался хруст шин по снегу, рев двигателя заполнил лес вокруг нас, и Ригби сообщил:

— Ах, вот и Митч. Снова опоздал.

Потрепанный джип с тяжелыми колесами выбрался из-за угла и остановился у нашей машины. Я с любопытством смотрела на сцену, ожидая увидеть «странного», и вскоре я поняла, почему Кристина так его называла.

Митч был двухметровым громилой, он был одет с головы до пят в камуфляжный костюм, из-за чего выглядел так, словно приехал из воинской части. А еще у него были дикие глаза, жуткий шрам на боку лица, а коротко остриженные волосы сильно выделяли острый выступ на лбу. Чем больше я смотрела на него, пока он подходил, пронзая взглядом, как сокол, тем больше думала, что он был не странным, а ужасно пугающим.

— Где моя? — приказал он Кристине, не глядя на остальных.

— Готова, — она кивнула на калитку, где ждала лама с мешками вещей. Голос Кристины стал тоньше, когда она говорила с Митчем, и я не могла винить ее. Я сама сжалась, когда он прошел мимо, его пугающие голубые глаза поглядывали на меня. Он слабо улыбнулся мне. Я не знала, считать это дружелюбным жестом или бояться.

Даже Декс с любопытством смотрел на него, задумчиво хмурясь.

— Хорошо, что я не получил Осла, — сказал Митч, кивнув на Слюнтяя и Декса, пока отвязывал ламу от столбика и вел к нам.

— Осел тоже неплохое имя, — отметил Декс.

Ригби кашлянул.

— Перри и Декс, это Митч. Он проводит здесь охотничьи туры. Он будет вас сопровождать в экспедиции.

Я повернулась к Дексу с огромными глазами. Выражение его лица было пустым, но я знала, что он тоже не ожидал этого.

Ригби заметил наши взгляды.

— Конечно, я не собирался отпускать своих драгоценных лам в глушь только с вами. Вам нужен тот, кто знает местность. Митч знает эти горы как свои пять пальцев.

— Это точно, — согласился Митч, смерив нас тяжелым взглядом. — Со мной вы в хороших руках. Стрелять умеете?

Я сглотнула, ощущая на себе взгляд Декса.

— Я умею. Но только из пистолета.

— Пистолет? — повторил Митч. — Я научу тебя большему. Сейчас можно убить парочку медведей. Чем больше охотников, тем лучше.

— Нас интересует охота на Сасквоча.

Митч рассмеялся. Я и не думала, что смех может так пугать.

— О, точно. Дурацкий Бигфут.

— Он скептик, — объяснил Ригби. — Идемте, нужно выдвигаться, пока не стемнело еще сильнее. Тогда вылезают звери, и мы должны быть готовы.

Ригби вел нас, за ним двигался фыркающий Митч. Я шумно выдохнула, ощущая странное напряжение из-за грядущих дней, и пошла за ними. Декс боролся со Слюнтяем/Ослом/Персиком за мной, а Кристина замыкала строй, двигаясь медленно, чтобы ее лошадь не раздавила лам.

Путь к хижине был долгим, но спокойным. Мы шли по тропе по склону горы, а потом срезали по высокой горной гряде. Путь был широким, но резкий обрыв с одной стороны заставлял все внутри сжиматься. Вид был прекрасным, как из сказки, с высокими вершинами и волнами деревьев, но мой желудок этому не радовался. Тонто сильно помогал, и, когда я шла слишком медленно, лама закрывала меня от обрыва.

Было не так холодно сначала, но через 45 минут ходьбы я не чувствовала пальцы в перчатках, роняла поводья Тонто. Потом пошел легкий снег, накрывая хрустящий слой белой пылью. Порой с гулом падал снег с еловых лап, улетала с куста неподалеку птица, но все остальное оставалось тихим. Мы почти не говорили, потому что это было сложно, когда мы шли друг за другом, и ламы почти не шумели, двигаясь по белому.

Путь был неплохим, но холодным, а хижина стала приятным видом для глаз, уставших от снега. Домик был меньше, чем у Ригби с Кристиной, но это даже лучше. Хижина была классической, один этаж, покрытые снегом клумбы под окнами и сияющие сосульки, свисающие с крыши над крыльцом. Я тут же вспомнила домик, в которой мы с семьей останавливались, когда я была маленькой. Я вспомнила, как каталась на лыжах с мамой, как приходила домой, где отец разводил огонь в камине, и сердце треснуло.

— Все хорошо? — тихо спросил Декс, сжав мое плечо.

Я вдохнула и послала ему улыбку.

— Да. Просто… место кое-что напоминает.

Он кивнул с добрым и понимающим взглядом.

— Это ваша новая база, — сказал Ригби. Они с Кристиной привязывали лошадей к столбику неподалеку.

— Милое место, — честно сказала я.

Кристина подошла и забрала у нас лам.

— Телевизора нет. Порой это очень неудобно.

— У меня есть порно на телефоне, я справлюсь, — ответил Декс.

Я ткнула его локтем, Кристина хихикала.

— Связи нет, — возразил Митч с каменным лицом, пытаясь осадить Декса. Он не понимал, что Декс шутил. Хотя и я не была уверена.

Я пронзила Декса взглядом, чтобы он больше ничего не ляпнул. Он мог вести себя так со мной, я привыкла, но Митч явно не понимал шуток.

— Где останутся ламы? — спросила я, пытаясь сменить тему. Кристина и Ригби быстро убирали мешки с животных.

— За углом для них есть небольшой загон. Я могу и не запирать их там, они хорошо обучены, так что не уйдут, — хвалился Ригби, гордясь собой. — Потому их зовут дельфинами на суше.

— Мерзавцами на суше, — пробормотал Декс, показывая мне рукав, покрытый сгустками слюны ламы.

Я скривилась, а потом рассмеялась.

— Я думала, тебя так называют?

Его это не развеселило.

Кристина отдала наши вещи и увела лам по тропе за угол дома. Я заметила, что Митч достал охотничье ружье из своих вещей, оглядел его, проверяя, не повредилось ли оружие в пути.

Он на миг поймал мой взгляд, его глаза сузились. Я отвернулась, подхватила свою сумку и пошла в дом.

Внутри было так же холодно, как и снаружи, но Ригби быстро развел огонь в камине. Он принес охапку хвороста в подставку на маленькой кухне. Мебели было мало, все было чуть потрепанным, но это добавляло хижине очарования. Гостиная была маленькой, там был кожаный диван и кресло-качалка, стены покрывали картины пейзажей и набитые головы животных. В углу стоял небольшой изогнутый столик и два кресла древнего вида. Пол был из досок, покрытый несколькими шкурами зверей между диваном и камином. Я представила, как занимаюсь сексом на такой шкуре, и огонь греет меня сзади. Конечно, я представляла себя верхом на Дексе.

Я устыдилась мысли и отвернула от него голову, стараясь смотреть на другую часть комнаты. В такие моменты я надеялась, что он не мог слышать мои мысли.

К сожалению, оставались только спальни. Две небольшие спальни, в одной стояли две двухэтажные кровати, а в другой — одна и большая. Рукомойники старого стиля стояли в углу, в другом — шкаф. Ригби сказал, что они с Кристиной займут комнату с двумя кроватями, а Митч — диван, и Декс хитро улыбнулся мне.

Ага. Становилось все веселее.

— Мы тут только на ночь, — объяснил Ригби. — А утром — в путь. А потом можете спать в комнате с двумя кроватями, а Митч займет другую спальню.

— О, это не проблема, — быстро ответил Декс.

— Уверен? — спросил Митч, направив на меня стальной взгляд. Он смотрел на меня так, словно ждал возмущений.

— Все хорошо, — твердо сказала я и сняла куртку. — Мне нужно разложить вещи.

Я пошла в комнату, Декс плелся за мной.

— Мокрые вещи повесьте у огня, — крикнул Ригби.

Я улыбнулась и быстро закрыла дверь. Комната была с одним окном, куда проникал вечерний свет. Скоро наступит кромешная тьма, а электричества не было.

Декс прошел мимо меня к прикроватному столику, где стояла керосиновая лампа. Он поднял лампу и принялся играть ею.

— Похоже, это все на эту ночь.

Я опустила сумку на кровать, прижала ладони к холодному одеялу.

— Как тебе все это? — спросил он, поставив лампу на место и подойдя ко мне.

— Странно это все, — призналась я.

— Обещаю, храпеть не буду, — сказал он.

Я склонила голову и взглянула на него.

— Странно не то, что я буду спать с тобой. Я пережила прошлую ночь.

Его глаза на миг потемнели, словно он вспоминал плохую часть ночи. Он быстро пришел в себя.

— Эту ночь можешь не пережить, — поддразнил он.

И я снова представила себя на нем у камина. Я быстро затолкала эту картинку поглубже и игнорировала жар между ног.

— Странно… вообще все происходящее, — сказала я.

Он пожевал губу и посмотрел на закрытую дверь. Он понизил голос.

— И я так думаю. Это не опасно, но, блин, кто позвал сюда члена баптистской церкви?

А еще мне не нравилось, как Митч на меня смотрел.

Он продолжал:

— И мне начинает казаться, что вся эта история с Сасквочем — розыгрыш.

Я была удивлена таким словам от него.

— Правда?

Он остановился рядом со мной. Я ощущала холод его пальто.

— Нужно заставить Ригби объяснить то, что он видел. Он пока ничего не поведал, и мне кажется, что на Кристину все-таки напал горный лев.

— Конечно, — прошептала я. — Ее рассказ логичен. С чего она взяла, что это Сасквоч? И ты заметил, как она хотела привлечь внимание? Она громко говорила в закусочной, хотела, чтобы все услышали.

— О, точно. Я думал, что это женское.

Я легонько стукнула его по руке, стараясь не попасть по слюне ламы.

— Нет, балбес. Мне кажется, что она все это сочинила ради внимания.

— Значит, эти несколько дней мы проведем, помогая полковнику охотиться на медведей.

Я пожала плечами.

— Похоже на то.

Он выдохнул, тряхнул головой и поводил плечами.

— Что ж, мы здесь, и нужно выжать все, что можно. Я разговорю Ригби на камеру сегодня. И Кристину. Если они сочиняют, то мы это хотя бы снимем.

Он пошел к двери, но я задержала его.

— Ты хотел сказать, что я их сниму. Я же теперь оператор, помнишь? Ты ведущий.

— Ох, блин.

Я улыбнулась.

— Не переживай, ты выглядишь отлично. Хотя слюну ламы я бы убрала.

— Уверена? Я слышал, что слюна ламы — афродизиак, — подмигнул он и пошел в гостиную.

Будто мне требовался афродизиак.

Я пошла за ним в гостиную.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Вечер прошел приятно, насколько это было возможно в комнате, наполненной медвежьими шкурами и головами зверей, с огнем, что отбрасывал пляшущие тени на деревянные стены. На кухни была замысловатая плита, где Кристина приготовила рагу, от которого во рту жгло из-за передозировки чили.

Мы с Дексом сидели на диване с Кристиной, животы были полными, а во рту все еще пылал пожал. Митч принес большую бутылку бурбона с оранжевой этикеткой из сумки у его кресла-качалки. Он начал всем наливать, даже Кристине, но тут домик затопил белый свет.

Я охнула и прищурилась, выглядывая наружу, откуда лился свет.

— Что это такое?

Дек вскочил.

— Инопланетяне!

— Сядь, Малдер, — сказала я, потянув его на место.

— Не переживайте, — сказал Ригби, поднимаясь и направляясь к окну. — Это свет датчика движений.

— Откуда он у вас? — спросил Декс. — И зачем?

Ригби выглянул в окно и кивнул, что-то заметив.

— Это олень.

Митч вскинул голову и тут же посмотрел на ружье, висящее в углу.

Заметив это, Ригби сказал:

— Нет, Митч, сегодня без стрельбы. Сегодня мы расслабляемся и веселимся, — он сел в кресло и посмотрел на нас с Дексом. — После случившегося с Кристиной я захотел увидеть было ли это чудовище, или просто горный лев. Я хотел, чтобы людям здесь было безопаснее. И я установил это на выходных. Неплохо работает, заряжается от солнечных батарей. Одна такая на крыше. Здесь как раз хватает света. Хотя, если я смогу позволить, я установлю летом здесь больше батарей. Чтобы электричество провести. Люди не очень любят старье.

— Жалко, — сказал Декс, качая головой и забирая у Митча стакан бурбона. — Поход в туалет в лесу ни с чем не сравнится.

Ригби рассмеялся.

— Кстати, со светом датчика в сортир ходить проще. Я очень много раз сбивался с пути посреди ночи. Не каждый захочет, чтобы зверь настиг его со спущенными штанами.

Я поежилась от мысли, что придется идти в сортир ночью. Туда и днем идти не хотелось, а поход туда ночью ворошил неприятные воспоминания об острове Дарси. Уж лучше Сасквоч, чем жуткая Мэри или прокаженные.

Декс ткнул меня локтем и сказал Ригби:

— Если не против сделать это за стаканом бурбона, Перри хотела бы снять наше интервью.

— А, конечно, — сказал он и отклонился в кресле, закинул ногу на ногу. — Я расскажу все, что вы хотите знать.

Декс улыбнулся и пошел за оборудованием. Я вдруг занервничала. Свет в домике был жутким, тусклым, это хорошо нагоняло атмосферу, но я не знала об освещении столько, сколько знал Декс. Но и спрашивать у него я не собиралась.

Я сделала большой глоток напитка, и все пошло приятнее, чем ожидалось.

— Полегче, красотка, — шепнул рядом со мной Митч. Я взглянула на него, мои плечи тут же сжались от его взгляда. Хищного взгляда.

Я натянуто улыбнулась ему и посмотрела на Кристину. Ей тоже было не по себе, она притянула колени к подбородку, обнимая их.

— Ладненько, — сказал Декс, вернувшись с камерой и микрофоном, который он прикрепил к фланелевой рубашке Ригби. Он присоединил другой беспроводной микрофон к своему темному свитеру. Я присоединилась к нему, он вложил камеру мне в руки. — Снимешь нас во время пары вопросов, — сказал он мне, — а потом направь на Ригби. А потом я склею из этого интервью.

Я кивнула, сглотнув.

Он склонился и прошептал мне на ухо:

— Ты справишься, малыш. Не забудь только снять крышку с линзы.

Его слова согрели меня изнутри, я благодарно улыбнулась ему. Я сняла крышку с камеры и поймала их обоих в кадр. Декс сидел у кофейного столика, а Ригби — в своем кресле, они потягивали бурбон. Я попыталась сменить настройки, чтобы добавить света на их лица, но комната все равно осталась мрачной и жуткой. Но выглядело неплохо. Я подвинулась так, чтобы быть ближе к левому плечу Декса, так было видно кусочек камина, и отсветы огня плясали в глазах звериных голов.

Может, так было слишком жутко. Звери словно смотрели на меня. Я отогнала это ощущение и сосредоточилась на работе.

Декс начал с простых вопросов о жизни Ригби и его бизнесе, легко справляясь с ролью. Не нравилось признавать, но ведущий из него был лучше, чем из меня. Я сделала тихий глоток, стараясь не трясти камеру.

— Расскажите, как вы в первый раз увидели Сасквоча, — попросил Декс.

Ригби глубоко вдохнул и выдохнул, его усы зашевелились.

— Это было пару лет назад, честно скажу. Тогда я впервые увидел чудище. Так я решил его называть. Я не уверен, что это за существо, в отличие от дочери. Но это чудище. Да, ужасное чудище.

Он замолчал, чтобы сделать глоток напитка, и я склонилась вперед в предвкушении. Я поправила камеру, направив ее на его лицо.

— Впервые я увидел зверя в этом домике. Стояла осень, выпал первый снег. А первый снег всегда падает как перьями. Очень легкий и красивый. И холодный. У меня не хватало бревен для камина, и я спал рядом с огнем, укутавшись в спальный мешок.

Я посмотрела на камин и представила сцену. Теперь я в домике одна не останусь.

— Видимо, я уснул, — продолжал он, глаза стали широкими от воспоминаний. — Потому что я вдруг услышал звук. Он звучал издалека, казалось, что у меня заложило уши. А потом я услышал четче. Дергали дверную ручку. Вверх. И вниз.

Кожу на шее покалывало, я боролась с желанием оглянуться и посмотреть на дверь. Мне нужно было снимать их, но казалось, что что-то темное и тяжелое нависает надо мной сзади.

— Я смотрел в тот момент на огонь, и он уже был не таким ярким. Я развернулся и огляделся. Я не боялся, но было любопытно. Чего бояться? Медведи не дергают ручку двери, когда пытаются ворваться.

— И что произошло? — спросил Декс, опуская пустой стакан на стол за собой. Как по волшебству, Кристина взяла бутылку Митча и наполнила стакан.

Ригби погладил усы, глядя на дверь, растерявшись на миг.

— Я не могу это забыть. Даже сейчас я помню это так ясно, как день, в который родилась Кристина. Дверная ручка двигалась, словно кто-то стоял снаружи и пытался войти. Но войти как можно тише. А я запер дверь. Той ночью было ветрено, и засов прогнил, так что я запер на замок. И хорошо. Этот замок у меня для того, чтобы гости ощущали себя в безопасности здесь, хоть в лесу нет дикарей. Но тогда я подумал, что они живут на горе и ищут теплое место для укрытия.

Он замолчал и глубоко вдохнул.

— Первым инстинктом было схватить ружье. И я вскочил на ноги, но осторожно, чтобы не шуметь. В домике было холодно, огонь почти догорел, и ружье было ледяным в руках. Но, когда я схватил его, шум прекратился. Я смотрел, ручка не двигалась. Я был готов обделаться, потому что был уверен, что человек был не у двери, а у окна. И смотрел на меня. Оглядитесь. Видно что-то за окном с блеском огня на стекле?

Декс повернул голову назад. При этом он кивнул мне. Я перевела камеру на окно за Кристиной и Митчем. Ригби был прав. Было видно лишь смутное отражение всего внутри. Кто-то мог смотреть на нас оттуда, но мы этого не заметили бы.

— И вот, — начал Ригби, я направила камеру на него, — я замерз и пытался понять, что делать дальше. Он не мог войти, у меня было ружье, и я решил, что это преимущество. А потом я вспомнил про окна в спальне. Они были не так высоко над землей, их легко можно разбить.

Отлично. Он объяснял, как плохо быть в домике, если с нами что-то случится.

— И я пошел туда проверить. Там проще видеть, ведь в спальнях темно. Я выглянул наружу. Я ничего не видел. Сначала. А потом луна вышла из-за туч и озарила снег. Я увидел на нем следы. Очень большие следы. Свежие. А потом…

Я ощутила тяжесть в воздухе, словно все в комнате напряглись в ожидании следующих слов.

— А потом я услышал другой звук. Скрежет. Звук, от которого мне становилось не по себе. Хуже, чем гвоздем по доске. Не могу даже его описать, но мне было жутко. Я крепче сжал ружье и пошел туда. Дверная ручка не двигалась. Но что-то за дверью — да. Между полом и дверью есть пространство. Обычно я закрываю его резиной, чтобы не проникал холод, но той ночью резина была отодвинута. И четыре когтя двигались под дверью.

Я охнула, сердце колотилось в груди. Я не сдержалась. Кристина тоже заскулила.

Ригби кивнул и вытер лоб.

— Они были там секунду и пропали, словно чудище поняло, что я смотрю. Ах, не хочу даже думать, что случилось бы, если бы… в общем, когти не были обычными. Они были длиннее и прямее, чем у горного льва, и черные, словно вырезанные из черного камня. Первый коготь был длиннее… он был острее, тоньше, вдвое длиннее других. Было похоже на… пальцы.

Он допил бурбон, вытер рот и протянул стакан Кристине. Я воспользовалась моментом и придвинула мой пустой стакан к ней. Кошмар, этой ночью я напьюсь. Иначе я не смогу спать. Хоть я не верила рассказу Ригби, мое воображение уже разыгралось, я и буду думать об этом. Я была очень рада, что буду спать с Дексом. Ему точно придется быть мне одеялом. Нет, лучше щитом.

— Вот так вот, — сказал Ригби, отклонившись на спину кресла.

— Это все? — спросил Декс.

— Ага. Когти пропали. Я всю ночь не спал, жался в углу, кутаясь в спальный мешок с ружьем в руках. Как дурак. На следующий день я вышел наружу, следов не было. Снег их засыпал.

— Но вы говорили, что у вас есть слепки следов. Это правда?

— Да. Но с другой встречи. В прошлом году. Я покажу вам их завтра утром перед тем, как уходить, и расскажу немного. Но, думаю, я достаточно рассказал для этой ночи. Пора пить и говорить о другом, верно?

Декс согласился, я выключила камеру и опустила. Я покачивалась от бурбона, улыбалась от головокружения. Декс встал, потянулся и подошел ко мне. Он похлопал меня по руке.

— Не убирай камеру, — предупредил он. — Мы немного поснимаем снаружи.

Ха. Смешно.

— Может, не надо?

Он улыбнулся.

— Ты теперь с камерой. Не бойся.

— Я не боюсь, — пробормотала я. — Там холодно.

— Ты должна бояться! — вдруг воскликнула Кристина, вставая с дивана. Я вздрогнула, забыв на миг, что она была здесь. Она недовольно посмотрела на папу, проходя мимо него. — Спасибо, Ригби, теперь я вряд ли усну. Не только на тебя нападали вообще-то.

Он с сочувствием улыбнулся ей, она ушла в их комнату и захлопнула дверь. Он посмотрел на нас.

— Я не хотел приводить сюда Кристину, но она настояла. Ей сложно отказать.

Я пыталась сделать вид, что понимала, хотя мысленно осуждала его за то, как он относился к ней. Они извратили отношения отца и дочери, хотя мои отношения с отцом были не лучше.

— Идем, — настаивал Декс, принеся мне пальто и протягивая его.

Я вздохнула и позволила ему укутать меня в пальто.

Вскоре мы все прошли к двери. Я разглядывала ее, пыталась понять, как когти — или, не дай бог, пальцы — могли пролезть под ней. Они должны быть тонкими. Если это произошло.

Мы с Дексом вышли с камерой и смотрели на домик снаружи, все вокруг освещал свет датчика движения, и я приходила в себя от истории. И бурбон приятно кружил в животе, отвлекая.

— Сними лошадей у столбика, — предложил Декс. Я так и сделала, хотя они просто стояли, потряхивая хвостами, наполовину во тьме, наполовину в свете фонаря. Это было атмосферно.

— Это уже что-то, — сказала я про интервью, двигая камеру, чтобы постепенно снять весь домик.

Декс потер руки в перчатках и поднес ко рту, подул на них.

— Он неплохо рассказывает, я даже удивлен, — отметил он. — И он, похоже, верит в это. Может, это и не розыгрыш.

Я вскинула брови. Его глаза были темными и серьезными.

— Что-то быстро ты передумал, — заметила я.

— Мне кажется, что он рассказывал правду. Что я могу сказать?

— Скажи, у кого черные когти? У медведей. Я была в лагере в Калифорнии, там всюду стояли таблички. Медведи умные, когда рядом еда. Думаю, и это был медведь, который пытался пробраться в дом. Сначала бил по ручке, а потом полез под дверь.

— Хорошее объяснение, Скалли.

— Молчи.

— А ты напористая, когда выпьешь, — отметил он с ухмылкой.

Так ведь и было…

— То, что это меня напугало, не значит, что это правда. Мне нравится верить, что это не правда. Так лучше для нас.

Он подошел ко мне, двигаясь осторожно по снегу.

— Собираешься не давать мне спать всю ночь?

Я опустила камеру и сменила тему.

— Как я справилась? Со съемкой.

Он убрал выбившуюся прядь мне под шапку. Даже сквозь перчатки его пальцы казались теплыми.

— Отлично, Перри.

Я закрыла глаза и не открывала их, пока он не убрал пальцы.

— Идем, нужно расслабиться, — тихо сказал он — А с чудищами расправимся утром.

Это звучало неплохо, и я пошла по велению бурбона.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Сумасшедшие восьмерки! — завопила я позже вечером, бросая карты на стол.

Декс прижал ладонь к лицу, Ригби поднес палец к губам.

— Эй, Кристина пытается спать, — возмутился Ригби.

Я робко улыбнулась. Робко и криво.

Я была пьяна, мы играли в «Сумасшедшие восьмерки». Я побеждала, ведь бурбон был как криптонит. Точнее, наоборот. Я была невероятна в картах, когда выпивала.

Мы играли пару часов, и часы на стене, сделанные из блестящего куска дерева с нарисованными на нем утками, показывали десять вечера. Это не было поздно для меня, но я видела, что старики устали. Ригби зевал, а Митч выглядел так, словно спал с открытыми глазами. Только мы с Дексом играли серьезно, хотя я была пьянее, чем он. Потому что я выпила больше бурбона.

— Простите, — я попыталась прошептать. Получилось хрипло. — Я просто хороша в картах.

Декс криво улыбнулся Ригби.

— Просто не будем мешать ей.

Я стукнула Декса по руке, дотянувшись через стол.

— Эй! Не нужно поблажек!

Его взгляд плясал.

— Ничего не знаю. Это одно из твоих правил проживания?

— К черту правила, — сказала я.

Его зрачки тут же стали шире.

— Это я могу.

Я мысленно улыбнулась и ощутила волну жара. Дело было не только в тепле в домике и бурбоне, распалившем меня. Дикий взгляд Декса довершал дело.

Ригби с подозрением посмотрел на нас и встал.

— Я иду спать. Завтра важный день, уверен. Для всех вас.

Его слова звучали напряженно, Митч пошевелился рядом со мной. Точно. Мы мешали ему спать. Не очень мило с нашей стороны.

Декс уловил это. Он опустил карты, встал и потянулся ко мне.

— Идем, пьянчужка, — тепло сказал он. Декс схватил меня за руки и поднял. Ноги подвели меня, шли куда-то не туда, и я упала на его грудь. Блин. Я забыла, как это сложно. Он сжал руки вокруг меня, и я забыла, что и это было сложным.

Я стояла, нет, склонилась под углом, не желая шевелиться. Я подняла голову, и мое лицо оказалось рядом с его, нас разделяли дюймы. Я улыбнулась.

— Спасибо, что поймал меня.

— Справишься? — спросил Ригби у Декса. Тот кивнул, не отводя от меня удивленного взгляда.

— Я ее поймал, — сказал он. Я все еще улыбалась.

Он легко поднял на меня, опустил правильно на мои ноги, словно поправлял стул. А потом обхватил меня рукой, прижал к себе и повел в нашу комнату.

— Спокойной ночи, — бросил он через плечо.

Они пробормотали что-то, что я не услышала, и вскоре я оказалась в черной спальне. Декс отпустил меня, чтобы закрыть дверь, и я начала склоняться на бок. Вдруг он оказался рядом, сильные руки снова обвили меня, повели к кровати.

— Вот, садись, — сказал он, опуская меня. Он начал снимать мои ботинки.

Моя спина не хотела сидеть, и я отклонилась, пока не легла на кровать. Комната слабо кружилась.

— Здесь темно, все кружится, — пробормотала я, когда он снял ботинок. — Прости, если ноги воняют.

— Я и хуже видал, — сказал он и быстро снял второй. Я осталась одна на пару секунд, пока он делал что-то в углу. Свет засиял за моими закрытыми веками. Я открыла глаза. Он зажег керосиновую лампу.

Его лицо появилось надо мной, когда он склонился.

— Как ты?

— Хорошо, — улыбнулась я. — Снимай рубашку.

Он улыбнулся.

— Ого, ладно. Ты точно в порядке.

— Можешь снять и штаны.

Его улыбка стала кривой.

— О, Перри. Осторожнее с просьбами.

Я обхватила его голову и притянула к себе. Мое тело было накачано алкоголем и адреналином из-за недавнего страха, заражено от перспективы сна с ним. Быть обнаженной с ним. Заниматься сексом у камина. Эти мысли кружились в венах, делая меня в приятном смысле тяжелой, мне хотелось его, словно я была пространством, которое нужно было заполнить.

Мои пальцы оказались в его волосах, запутались в прядях и держали крепко. Я опустила к себе его встревоженное лицо и прошептала:

— Тогда тебе придется снять мою одежду.

Он скользнул похотливым взглядом по моему лицу, а потом заморгал и попытался взять себя в руки.

— Я переодену тебя в пижаму, — заявил он грубым тоном.

— Я сплю обнаженной.

— Не сегодня, — он начал расстегивать мои джинсы. Я подняла бедра, чтобы он стянул джинсы, быстро сняла сама свитер и футболку. Воротник зацепился за лицо, но, когда одежда снялась, я лежала там, радуясь тому, что у меня было новое нижнее белье: кружевной коричневый лифчик и подходящие шортики, которые я купила во время шопинга с Ребеккой. Покупка была не из дешевых, но стоила того, судя по выражению Декса, глядящего на меня. Он был ошеломлен.

— Ого, — выдохнул он, глаза задерживались на каждой части меня, словно он изучал самую заманчивую головоломку. — Зачем ты так со мной?

Я рассмеялась и приподнялась на локтях. Комната закружилась, я пыталась не обращать внимания на тошноту.

— Я? Я ничего не делаю.

Он погладил подбородок.

— О, ты делаешь. Ты многое делаешь.

Мой взгляд упал на его живот, но он быстро отвернулся к моему рюкзаку, вытащил мою футболку со «Slayer» и фланелевые штаны.

— Вот так. Не холодно?

Я покачала головой, хотя мои соски затвердели так, что могли резать плоть. И не только от холода.

Декс не обращал внимания, он приказал мне поднять руки в воздух.

— Я ощущаю себя разочарованием человечества, — скорбно отметил он, надевая футболку на мои руки и принимаясь спускать ее к моей груди. — Такая красота должна быть на выставке в музее.

Он опускал футболку, позволяя рукам нежно скользить по моей груди, и мои колени дрожали от его жарких прикосновений. Его рот был приоткрыт, он закрыл на миг глаза, наслаждаясь ощущением моей груди, пока я таяла от его пальцев. Он гладил груди, потер большими пальцами мои набухшие соски. С моих губ сорвалось скуление.

В порыве страсти я приподнялась и поцеловала его, чтобы его влажный рот заглушил мои вопли. Я хотела только его сейчас. Хотела его член в своих руках, ощутить, каким твердым я его сделала. Я хотела попробовать его, заставить застонать. Я хотела быть другой, без правил и ограничений. Без сердца.

Он пробовал меня языком жадно, словно не мог утолить жажду. С его губ сорвался тихий стон. Раздраженный звук смирения. Он с неохотой отодвинул голову, оставляя мои губы. Я задыхалась.

— Перри, это не ты, — прошептал он. Декс прижался лбом к моему лбу и закрыл глаза. — Не делай так с собой.

— О чем ты? — сказала я и скривилась, зная, что прозвучало невнятно.

— Идем в кровать, — сказал он. Декс выпрямился и отодвинул одеяла. Он обошел кровать и принялся снимать штаны. Я любовалась его попой, обтянутой трусами, пока он не скрыл ее штанами на шнурке.

Он развернулся и поймал мой взгляд.

Указав на одеяла, он приказал:

— Залезай. Под одеяло. Сейчас.

Я не двигалась. Я смотрела, как он забирается в кровать, сбрасывая рубашку в последнюю минуту. Он лежал на спине, скрыл одеялами свое удивительно гладкое и подтянутое тело.

— Нет, — сказала я, перевернулась на четвереньки и подползла к нему, пока не зависла над его телом, моя грудь задевала одеяла.

— Перри, — предупредил он. — Ты пьяна.

— А ты трусишка, — ответила я соблазнительным тоном. — Говорить можешь, а выполнять — нет.

Его глаза прищурились с вызовом.

— О, я могу выполнить. Я могу выполнить так, что ты несколько дней будешь это ощущать.

— Будто я поверила.

Он приподнял голову, я заметила шевеление под одеялами. Его дыхание стало шумным.

— Забудь, — сказала я и ловким движением раскрыла его. — Я сама все сделаю.

Я не знала, понятно ли звучу, но мне нравилось. Я провела ногтями по его груди, добралась до штанов, потянула за шнурок и сдвинула штаны ниже.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на Декса. Он следил за мной пристально и страстно, хмурясь при этом. Я не понимала, почему.

Я провела рукой по его боксерам, скользнула по его впечатляющей эрекции. Она была больше, чем я помнила, и тверже кирпича. Я была очарована тем, как он пульсировал под моей ладонью, мой разум затуманили кровь и алкоголь.

Декс кашлянул, звук донесся издалека.

— Перри, прошу, остановись. Поверить не могу, что говорю это, но тебе нужно остановиться.

Я покачала головой. Комната закружилась быстрее. Я крепче сжала его член.

— Но ты уже такой твердый.

— Ясное дело, — пролепетал он, словно ему было больно. — Я всегда твердый рядом с тобой. Я подумываю потратиться на бандаж, чтобы все было в рамках приличия.

Я улыбнулась и стянула трусы ниже, чтобы было видно сияющую головку.

— Ох, блин, — воскликнул Декс, я взглянула на него, он прикрывал лицо руками. — О, нет. О, прошу. Я запрещаю тебе продолжать. Не трогай мой член.

В стенку постучали, завопил приглушенно Митч:

— Вы там заткнетесь? Я пытаюсь спать!

Я тихо рассмеялась, но не смутилась. Я посмотрела на Декса, тот был немного испуган.

— Ты сам сказал мне отбросить правила, — напомнила я.

Его глаза вспыхнули.

— Ты пьяна. Ты не знаешь, что делаешь, и я не собираюсь пользоваться этим.

Я рассмеялась.

— Я использую это. Когда это ты стал таким правильным?

— Не знаю, — пробормотал он, зажмурившись, мотая головой на подушке. — Я понятия не имею!

— Заткнись! — завопил Митч.

Я не слушала их. Я собиралась коснуться губами его члена, но он схватил меня ловко и потянул выше. Мое лицо оказалось возле его, мои груди вжались в его грудь, его член вдавился в мой таз.

— Прошу, — хрипло попросил он. Свет лампы блестел в его глазах, там боролись желание и контроль. — Ты не в себе. Знаю, ты боишься и в смятении, а еще ужасно возбуждена, но я не могу тебе позволить. У меня яйца такие синие, что уже почернели, я презираю себя за то, что прошу тебя остановиться, но ты должна. Прошу. Я не смогу тебя заставить.

Я прищурилась, его слова мне не нравились, мне не давала покоя твердость его эрекции. Он противоречил себе. Почему я не могла получить то, что хотела?

— Перри, — медленно сказал он, пронзая меня взглядом. — Ты пожалеешь об этом утром. Ты будешь ненавидеть себя за это, а потом возненавидишь меня. Ты уже меня сильно ненавидишь, мое сердце больше не выдержит. Прошу, давай просто спать, а это прибережем для другого дня.

— Другого раза не будет, — прорычала я, злясь, голова кружилась.

— Именно, — прошептал он, легонько встряхнув меня руками.

Я с любопытством смотрела на него. Пристально. Его лицо темнело. Становилось размытым.

Я заморгала и отпрянула из его хватки.

— Ты сказал, что не сможешь меня заставить, — невнятно произнесла я, отодвигаясь, раскачивая при этом бедрами. Я сунула руки под себя, пока не впилась в его член руками. Он закрыл глаза и тихо простонал.

Я улыбнулась, мир кружился.

— Ты не пожалеешь…

Мой рот решил, что формировать слова слишком сложно, и сдался. Комната сильно закружилась, и моя голова рухнула на его грудь лицом, все затихло и потемнело.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

— Доброе утро, солнышко, — голос Декса молотом разбил мой сон. Глаза открылись, и вместо тьмы я скривилась от яркого света.

Я тут же зажмурилась и просила смерти. Этого не случилось. Я услышала, как закрылась дверь, Декс прошел и опустил что-то на стол рядом со мной. Он сел рядом со мной, кровать покачнулась, словно море в шторм, в котором мой желудок и мозг были тонущим кораблем.

Он прижал ладонь к моему лбу.

— Прости, что не дал поспать дольше, но впереди большой день.

Я застонала и медленно приоткрыла глаз. Декс был в серых джинсах и черной толстовке, на голове была кепка как у разносчика газет. Его глаза были темнее обычного, наверное, он ощущал немного похмелья. Я бы отдала правую руку, чтобы ощущать «немного» похмелья.

И зачем я пила столько бурбона?

Ох. Что я творила прошлой ночью?

Мои глаза расширились, я вспомнила, как щупала Декса, будучи только в нижнем белье, я вздрогнула в кровати, словно могла сбежать.

Он улыбнулся от моей реакции.

— Помнишь что-нибудь?

— О боже, — простонала я, вжав голову в подушку и закрывая глаза ладонями. — О боже.

— Я так и думал, — сказал он.

— О, нет, — пробормотала я, переворачиваясь. — Я просто… ох, закопай меня где-нибудь в темной яме.

— Почему ты так смущена? — игриво спросил он. — Ты уснула при попытке минета. С кем не бывает?

Все внутри сжалось, тело пылало от стыда. Я заскулила, все больше картинок возвращалось ко мне.

— Ты пытался остановить меня.

— Пытался — ключевое слово, — сказал он и постучал по столу, где я увидела кружку и пару таблеток обезболивающего. — Садитесь, мисс Паломино. Тут чай с шерстью собаки. Станет лучше.

— Не станет, — тихо возмутилась я и медленно села. Я смотрела на него, но было сложно сосредоточиться. — Ты не позволял мне сделать это.

— Ты звучишь удивленно. Я пытался тебе помешать. Но, если бы ты не отключилась, я не знаю, что произошло бы. Я тебе кое-что расскажу, — он указал на меня, его глаза потемнели. — Как твой друг, сосед по комнате и, видимо, временный возлюбленный, я прошу больше так не делать. Я не хочу быть в таком положении.

Я фыркнула, хотя от этого мозг разваливался на кусочки.

— Тебе не нравится отказывать? Поверить не могу.

Он передал мне кружку и с силой вложил таблетки мне в ладонь.

— Поверь. Мне не нравится отказывать тебе. Особенно так. Я все утро собирал яйца с пола, уверен, другие не обрадовались тому, сколько времени я провел в уборной.

Укол вины пронзил меня, но я игнорировала его.

— Понравилось останавливать меня?

Он нахмурился.

— Ты, похоже, не понимаешь, Перри. Это было ужасно. Я все еще ужасно себя чувствую. Ты подавала себя как ужин перед умирающим, а мне приходилось отказывать?

Я не знала, как составить следующий вопрос, так что просто выдала его:

— Если бы я тебя попросила, — сказала я тихо, чтобы никто вне комнаты не услышал мою грубость, — ты бы меня сейчас же поимел?

Он вскинул брови, то ли от удивления из-за моей вульгарности, то ли из-за вопроса.

— Не думаю, что у тебя были бы такие глупые вопросы.

— Так почему ты не сделал этого прошлой ночью? — я ощущала себя жалко, заглушила голос глотком чая. Он был сладким и крепким, хорошим, ведь я ощущала себя плохой и вялой.

— Ты все еще не понимаешь? — он выглядел растерянно, потянул раздраженно за волосы. — Потому что ты не была трезвой. Такой пьяной я тебя еще не видел.

— И?

— И? Может, для тебя это станет шоком, но и ночью я говорил тебе, что не собираюсь пользоваться преимуществом.

— Даже если бы я этого хотела?

Он склонился на коленях и сцепил руки. Он повернул голову и смотрел мне в глаза, сжав губы.

— Перри, ты будешь трезвой, когда я буду заниматься с тобой сексом. И ты будешь трезвой. Я не хочу только твое тело. Я хочу все. И твою душу тоже.

— Большой заказ, — выдохнула я. От его слов бабочки летали в моем животе.

— Знаю, — решительно сказал он. — И я собираюсь его заслужить.

Нас окутала неловкая тишина, я проглотила таблетки горячим чаем. Все в наших отношениях было таким запутанным. Но разве могло быть иначе после всего, через что мы прошли? Он правильно звал меня его другом, соседкой по комнате и временной возлюбленной. Я ощущала его так же, хотя мозг кричал мне так не делать. Я хотела секса с ним, и все. Должно быть все. Я должна была помнить это. И напоминать себе, что просто секс — это нормально. Ему не нужна была моя душа. Он не заслужил даже ее кусочка.

Я вздохнула.

— Что ж, спасибо, что отказал.

Он выпрямился и отвел взгляд.

— Обращайся. Спасибо, что отключилась.

Он встал на ноги и вышел из комнаты.

* * *

Декс разрешил мне поспать вместо завтрака. Когда я вышла из комнаты, одетая и готовая к походу в туалет на улице, на кухне остались только запахи жареного мяса и яиц. Кристина готовила блюда и окинула меня хитрым взглядом.

— Ты видела лучшие времена, — отметила она с улыбкой, показывая так брешь между зубов.

Я кивнула, лишние движения заставляли вены давить на череп. Я старалась придать себе презентабельный вид, умываясь ледяной водой пару минут, а потом нанеся много румян и корректора под глазами, но скрыть состояние точно не удалось.

— Где все? — спросила она, осторожно обуваясь.

Она пожала плечами, вытирая железную сковороду.

— Думаю, разглядывают снаружи ружья Митча.

Я открыла рот, а потом закрыла, ощущая тревогу.

Она посмотрела на меня.

— Что такое?

Я огляделась, хоть и знала, что никого в доме близко нет, и подошла к ней.

— Митч в порядке? Он ведь немного…

— Напряженный? — подсказала она.

— Да. Он меня даже пугает.

Кристина помрачнела.

— Это Митч. Я держусь от него как можно дальше.

— Нам с Дексом безопасно идти с ним?

Она обдумала это.

— Хоть он и не верит, что Сасквоч существует, если он нападет на вас, или это будет дикий зверь, никто не защитит вас лучше Митча.

Звучало так, словно она не закончила.

— Что-то еще? — спросила я.

— Твой парень будет с тобой. Ты будешь в порядке.

— Он не мой парень, — быстро сказала я.

Она закатила глаза.

— Точно.

Не было времени объяснять, и мне казалось, что она что-то знает о моих пьяных шалостях прошлой ночью — а я не хотела вспоминать это — так что я схватила пальто и вышла в холод утра.

Говорят, в свете дня все выглядит лучше, но окрестности вокруг дома остались такими же зловещими и заброшенными, как ночью. Небо было хмурым, серым, сияли только несколько дюймов выпавшего за ночь снега. Вдали, за высокими елями — белые неровные вершины тянулись к небу, их склоны пятнал темный камень.

Я прошла по белому снегу к туалету, постаралась закончить там как можно быстрее. Холодная температура отгоняла весь запах, но я чуть не отморозила себе попу.

Я вышла и мыла руки снегом, когда услышала, как из-за дома выходят мужчины.

— Перри, ты проснулась, — сказал Ригби, когда стало видно их с Дексом, Митч шагал за ними. Конечно, он сжимал в жутких руках ружье. — Я думал, мы тебя сегодня не увидим.

Я не смотрела в глаза Декса, зная, что он веселится, и изобразила лучшее выражение лица.

— Я отлично себя чувствую. Может, начнем?

— Ты не хочешь завтракать? — спросил Декс.

Я улыбалась. При похмелье? Когда я все еще стыдилась своего поведения прошлой ночью? Нет уж.

— Я в порядке.

Ригби кивнул.

— Тогда пройдемся, не против? Я бы хотел объяснить вам, что искать.

Декс скрестил руки и строго посмотрел на него.

— Я рассказать нам то, что осталось.

— Истории, — кивнул Ригби. — Верно.

Я понимала, что Декс взглядом намекает мне взять камеру, и я быстро забежала в дом и забрала оборудование. Кристина наблюдала, забавляясь, как я точно не знала, что делаю, мои руки замерзли и плохо слушались. Она сказала, что не пойдет с нами, а останется в домике. Я понимала, что это опасно после случившегося с ней, но идти с нами, слушать ужасные истории Ригби было не лучше.

Я вернулась к мужчинам, Митч выглядел нетерпеливо, словно ему не хватало дозы, и он был готов кого-то убить. И хотя такое состояние было правильным, когда шел на поиски мифического создания, типа Сасквоча, но мне от этого лучше не становилось.

Мы пошли вниз по усыпанному песком склону, но мои ботинки скользили по свежему снегу. Я не успела упасть на неровную землю, Декс оказался рядом, схватил меня за руку и удержал на ногах. Я благодарно посмотрела на него, но удивилась, увидев в его глазах серьезный блеск. Он держал меня за локоть, хотя я теперь внимательнее смотрела на дорогу. Но мне не хотелось отгонять его.

Мы спустились со склона на ровную поверхность и увидели зловещее зрелище: лес елей, вершины которых были склонены, будто они сжимались от холода. Между деревьями была темная впадина, путь вел в брюхо чудища. Брешь казалась бездонной, холодный ветер вылетал оттуда, отбрасывая мои волосы и жаля глаза.

— Мы пойдем туда? — тихо спросила я, зная, что это так, не переживая, что вопрос был глупым.

Ригби пошел дальше, следуя за Митчем, отмахнувшись по пути.

— Во впадине я первый раз следы и увидел, — сказал он.

Я переглянулась с Дексом, который крепче сжал мой локоть.

— Страшно? — поддразнила я его шепотом.

Он закатил глаза и отпустил мою руку, прошел мимо меня, чтобы не отставать от остальных. Я последовала за ним, поправляя камеру в руке, не радуясь тому, что была последней.

Мы были теперь ниже домика, снега тут было меньше, а под деревьями земля была замерзшей, но голой. Она громко хрустела под моими ногами, звук разносился эхом, несмотря на тихий свист ветра, который, казалось, рождался во тьме. Свисающие деревья закрывали свет с неба, и мы словно входили в темные подземелья Мории, глядя на трех мужчин, с которыми я была, я понимала, что на роль Гендальфа никто не подходит.

Мы осторожно шли по лесу, казалось, вечность, хотя это были, наверное, лишь минуты, пока Ригби не остановил нас. Я озиралась, но видела только черные силуэты деревьев — ни входа, ни выхода. Свет здесь был серым, и я едва могла различить цвет своего красного шарфа.

Ригби опустился на колени и провел руками в перчатках по земле на краю прочного следа.

— Здесь я сделал слепок отпечатка ноги, — сказал он и убрал руки. Я прищурилась, разглядывая силуэт на земле. Виднелось несколько отпечатков на замерзшей земле и нечто, похоже на засохшую глину.

Я ощутила тычок в бок, увидела Декса, занесшего локоть как оружие. Он кивнул на камеру.

— Ладно, ладно, — пробормотала я и быстро включила ее. Я возилась с настройками, экран потемнел, пока рука Декса не появилась над кнопками. Через пару секунд экран засиял раньше.

Я пробормотала натянутое «спасибо», и он подошел к Ригби.

Камера записывала их зернистые изображения, Ригби рассказал Дексу о других его встречах со Зверем. После случая у дома он обыскал окрестности, чтобы понять, что видел. Он тоже подумал, что это черный медведь, но это не объясняло следы, что он видел, как и форму и длину когтей. Они были как пальцы, по его словам, такого у медведей не было.

А следующей весной он вел американскую пару на охоту, и начало происходить что-то странное. Пара говорила, что им кажется, что за ними следят. Когда они обернулись, они ничего не увидели. Ригби сказал, что он не спал допоздна, ожидая, вдруг увидит что-то похожее. И только поздней ночью он услышал низкое шумное дыхание, словно кто-то смотрел на его шею. Он обернулся и увидел красные глаза вдали. Он схватил ружье и пошел туда, но не хотел выпускать лагерь из виду. Тогда он решил, что в путь лучше брать с собой лам, они были отличными сторожевыми псами.

На следующий день они пошли к домику, пара была напугана и хотела вернуться. Они переходили эту впадину, и Ригби заметил следы. Их было несколько, прямо на дороге, словно существо ходило между деревьями. Они сделали фотографии, а на следующий день Ригби пришел сделать слепок. К сожалению, ночью прошел ливень, и остался только один отпечаток.

— И что подумала американская пара? — спросил Декс.

Ригби улыбнулся.

— Они были в восторге. Они сразу подумали, что это Сасквоч или Бигфут. Но они не хотели остаться и узнать, хотя через пару дней я получил от них письмо по электронной почте. Женщина — Джил — провела исследования и узнала, что похожие следы были обнаружены неподалеку, и там тоже видели красноглазое животное в лесу.

Мне стало не по себе, я пыталась не трясти от дрожи камеру. В лесу становилось холоднее, и мне было все страшнее.

— А еще, — продолжал Ригби, — местные племена тут, коренные жители, верят в существо по имени Стияха. Я связывался с Тедом Пепперсом, местным жителем в Сноу Крест, он летом поставляет мне овощи. Мы поговорили. Он сказал, что многие коренные жители в Кутеней верят в два типа монстров здесь. Один из них — великан, волосатое существо, забирающее людей и зверей. Другой поменьше, он сбивает людей с пути. Он сам верит, что это одно существо. А потом он, конечно, сказал, что вообще не верит в этот бред. Но он хотя бы слышал о таких поверьях. Самец ведет себя как пчелиная королева, остается глубоко в пещерах в горах, спит. Как пчелиная королева, он больше остальных, в этом случае, самок, что поменьше. И они опаснее, как многие дамы.

Я закатила глаза, а Декс кивал Ригби.

— Самки выходят и ищут добычу, оттаскивают ее к самцу, порой добыча жива, порой — мертва.

— Как падальщики, — отметил Декс.

— Верно. Что-то схожее. Я поискал еще и решил, что теория может быть верной.

Он скрестил руки и сплюнул на землю.

— Думаете, существо не одно? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Возможно. Я все еще зову его Зверем, пока не увижу, что их больше. Но одного мне хватает.

Декс посмотрел на темную тропу.

— Нам стоит пойти дальше?

Ригби покачал головой.

— Я просто хотел показать вам это. Митч завтра поведет вас туда и дальше. Я нарисовал карту, отметил места, где нам с американцами казалось, что за нами следят, как и место ночлега. Я добавил места, где находил странные волосы на ветвях деревьев и раздавленные кости животных. Митч расскажет о медведях, я подумал, что это знать не повредит.

Я кивнула, радуясь, что мы не пойдем туда сейчас, но боясь из-за того, что придется делать это завтра. Еще и с Митчем, глядящим на меня порой, как падальщик на мертвое мясо.

Мы вернулись к домику, мой нос к тому времени был ледяным, ноги замерзли. Я решила, что в следующий раз надену все носки сразу.

Кристина была собрана и готова идти, огонь горел высоко. Ригби пошел в спальню и быстро вернулся с длинной коробкой в руках.

Я вскинула брови, не зная, что он собирается показать нам, пока он не сказал, что я захочу снять это. Я включила камеру, а он поставил коробку на стол, чтобы нам с Дексом было видно.

Он снял крышку, и я ожидала, что будет сияние, как у чемодана из «Криминального чтива». Но там был глиняный слепок отпечатка ноги Зверя.

Я такого еще не видела, но и не такое себе представляла. Форма была странной. В полтора фута длиной, с тремя пальцами, чья форма напоминала чем-то птиц, довершали все следы когтей. Пятка была узкой и глубокой, словно ее сильно вдавили, а середина ступни была едва заметной.

— Ого, — выдохнула я. — Что это?

Ригби поднял голову с блеском в глазах.

— Не то, что вы думали, да?

— Я ожидал Бигфута, — сказал Декс, глядя поверх моего плечо.

— Вы ожидали обман, — объяснил Ригби. — Но обман из чего-то рождается, так я скажу.

Он был прав, и это делало происходящее более правдоподобным. Конечно, я пыталась придумать, что могло оставить такой след. Это могло быть что угодно. Может, следы пальцев остались от орла или бегущего медведя, а остальное было другим следом. Отпечаток был найден в лесу, хоть и жутком, и я могла представить, что не один зверь ходит там. Я не видела в отпечатке «странное чудище», я видела смесь жителей леса, похожие следы бывали на свежем цементе, залитом на людной улице.

Я сняла слепок, а Ригби описал свою теорию и необычность формы, а потом он закрыл ящик и подмигнул нам.

— А лучшее я припас напоследок.

Я невольно улыбнулась от его энтузиазма. Что бы ни скрывалось в лесу, обман или нет, Ригби верил в это, и его вера питала эпизод. Даже если с нами ничего тут не произойдет, даже если мы не увидим другие знаки, и это окажется лишь страшной экспедицией с Митчем, все равно смотреть это будет интересно.

Ригби унес ящик, и мы вернулись на холод, Кристина подготовила коней к обратному пути. Я хотела оставаться внутри и греть косточки у огня, но не хотела показаться грубой.

Я выходила из дома, когда Кристина подошла ко мне и сунула маленькую виниловую сумочку мне в руки.

— Вот, — сказала она, открывая ее. Внутри был сложенный лист бумаги и две рации. — Знаю, Ригби дал вам свою карту, но я подумала, что вы захотите мою. Я не хочу рассказывать ему, как часто была снаружи до и после случая, он будет ругаться. Но я обвела места, что мне показались странными.

Я разглядывала ее, увидела искренность в ее больших глазах.

— Странными?

Она оглянулась через плечо на отца, тот залезал на лошадь. Кристина шагнула ко мне.

— Как-то раз я нашла оленя, разорванного от брюха до шеи. Его органы отсутствовали.

Я нахмурилась и скривилась.

— Как-то раз? Ты сюда возвращалась?

— Я должна была знать, — прошептала она недовольно. — Папа был в городе, и я решила рассмотреть. Ничего со мной, ясное дело, не случилось, и я была на Таффи. Я ему не сказала, он бы разозлился, но подумала, что ты захочешь знать, где это было. Казалось, оленя оттащили на пару футов, а потом бросили. Не знаю, зачем. Смотреть долго было противно, пахло ужасно, так что я ушла домой. Но я обвела место на карте.

— О, — с тревогой сказала я. — Спасибо, наверное.

— И рации для вас. Знаю, телефоны тут не работают, у нас с Ригби есть рации в дом. Это на случай беды. У Митча рации нет, а вы так, может, будете ощущать себя безопаснее.

Так и было. Я поблагодарила ее, она просияла в ответ и побежала к Таффи.

— Итак, — Ригби склонился в седле. — Я оставлю вас на пару дней. Наверное, стоило дать вам рации…

— Я дала их Перри, — сказала Кристина, забираясь на Таффи.

Он удивленно посмотрел на меня, я достала одну из сумочки и показала ему.

— Отлично, — он выпрямился. — Рад, что моя дочь умнее меня. Не дай боже что-то пойдет не так, но если пойдет, используйте их, и я прибегу. Моя рация будет включена день и ночи, так что не переживайте.

Я сглотнула, но смогла выглядеть уверенно.

— Безопасной дороги, — сказал им Декс, помахав, а потом подошел ко мне.

Я смотрела, как Ригби и Кристина направляют лошадей на тропу, вскоре они пропали из виду, и остались только мы с Дексом и Митч. Одни. Я заметила Декса перед собой, он смотрел на мои ладони, и я поняла, что сжимала сумочку так, что костяшки побелели.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Ужин тем вечером был напряженным и неловким, ведь нас было трое. Декс решил исполнить роль Кристины и приготовить ужин, что было бы сексуально, но он был занят, и я осталась одна в гостиной с Митчем. Мы смотрели на огонь.

Я смотрела на огонь. Митч смотрел на меня. Он не переставал смотреть на меня последние пятнадцать минут. Это было жутко, но еще хуже стало после недавнего случая.

Когда Ригби с Кристиной уехали, мы пошли внутрь греться, продумывать остаток дня. Митч хотел поохотиться, пока небо ясное. Он приглашал меня пойти и помочь ему, я тут же отказалась, и он решил, что не пойдет. Отлично.

И Декс перехватил инициативу и начал планировать следующие дни. За мясом, оставленным Ригби, и чашками кофе мы устроились за столом и обсуждали распорядок дел. Митч хотел, чтобы мы пошли завтра в лес с ночевкой, но Декс решил, что лучше будет приходить в домик, пока это возможно, и избегать ночевки в лесу, насколько это возможно. Митч привык быть наружи в такую погоду, а мы — нет. Еще нужно было много снять вокруг дома, и мы не могли игнорировать слова Ригби, что следующие 48 часов будет идти снег.

Митч сдался, хотя сказал, что до некоторых мест на карте придется добираться с ночевкой и ламами. Мне не нравилась эта идея, но я быстро взглянула на карту и поняла, что короткие походы — не наш вариант. Мы с Дексом убедили его пробыть в домике несколько дней.

После этого разговора Декс отошел в туалет. Я проводила его взглядом, ощущая себя одинокой и нервной, я быстро встала и занялась завариванием кофе.

Я стояла спиной к Митчу и не слышала, пока он не выдохнул мне в шею, сказав:

— Делаешь для меня?

Я охнула и развернулась, чуть не разлив весь кофе. Митч почти прижимался ко мне, это было неудобно, он влез в мое личное пространство. Мне пришлось отклонить голову, чтобы ощущать себя хоть немного удобнее, руки впились в край стойки.

— Простите, — сказала я тяжелым от раздражения голосом. — Я могу сделать, если вы хотите.

Он улыбнулся, и мне не нравилось, что я была так близко, что видела, что его передние зубы были ненастоящими, их белизна не сочеталась с остальными. Он явно где-то потерял те зубы, но мне не хотелось знать об этом.

— Девчушка, ты делаешь кофе для него?

Я нахмурилась и встала удобнее. Хотелось бы больше места, чтобы отойти от него.

— Для Декса?

— Ты его женщина?

Я прищурилась. Сказать ему да или нет? Я не была женщиной Декса, но в таких обстоятельствах стоило соврать.

— Я его напарница, — выдавила я. Это было правдой.

— Ты когда-нибудь была с настоящим мужчиной?

Если бы не такое уязвимое положение, я бы рассмеялась. Улыбка почти появилась на лице, но я ее подавила.

— Была, — сказала я, отыскав в себе силы. Я посмотрела в его глаза-бусинки. — И вам не нужно мне показывать, если вы на это намекаете.

Вспышка ненависти отразилась в его глазах, у меня перехватило дыхание, а потом это угасло. Он выпрямился и отступил на шаг.

— Я не намекаю, — сказал он, вдруг выглядя равнодушно. — Но я хотел бы кофе, если ты не против.

Он развернулся и прошел к столу. Я следила за ним пару мгновений со странными ощущениями, а потом Декс вернулся в домик. Холодный порыв ветра ворвался за ним, и он быстро закрыл дверь, но я была рада. Он стряхнул снежинки с плеч, повесил куртку и сказал:

— Снег, действительно, начинается.

Я кивнула и продолжила готовить кофе. Я не знала, рассказывать ли ему о Митче. Если я это сделаю, Декс не обрадуется, и это может испортить все съемки. Если этот лысый великан не побьет Декса, тогда Митч будет злым, и все закончится. Я решила молчать.

Пока что.

А теперь наступил ужин, Митч не двигался, но его взгляд выводил меня из себя, я ощущала себя слабой изнутри. Я смотрела на огонь, позволяя ему очаровывать меня.

Когда Декс сообщил, что ужин готов, я вскочила на ноги и почти побежала к столу. Я бы съела свиные мозги, если он это подавал, но там были поджаренные бутерброды с сыром и немного ирландской тушенки из банки. Не деликатесы, но я от голода не жаловалась.

Митч принес бурбон, но мы с Дексом отказались. Больше я по этой дорожке не пойду, я и без того мучилась почти весь день. К концу ужина, хотя было всего семь вечера, я была готова спать.

Я быстро помыла тарелки, схватила бутылку воды из ящика с припасами и направилась в комнату. Декс посмотрел на меня с дивана, где он анализировал материал, что я отсняла. Митч смотрел на меня стеклянными глазами, бутылка бурбона была на его коленях.

— Я уже спать, — сказала я им. Точнее, сказала Дексу. Я не хотела смотреть на Митча дольше, чем требовалось.

Декс встревожился и попытался встать.

— Останься, — сказала я ему. — Я просто устала. Долгий день.

Долгий день похмелья.

Он прикусил губу на миг, а потом кивнул.

— Хорошо, дай мне знать, если что-то нужно. Я тоже скоро пойду спать, просто хочу сначала понять, что еще нам нужно снять.

Я быстро улыбнулась и закрыла за собой дверь.

Я тут же врезалась в шкаф. Я забыла, как темно было в комнате без огня в лампе. Ночное небо было безлунным, снег постоянно сыпался на землю волнами.

Я выудила фонарик из штанов, переоделась в пижаму за рекордное время. У двери было тепло, но ближе к кровати — и окну — становилось холоднее. Воздух был ледяным, как снаружи, стены и окно не защищали от холода вообще. Я надела толстовку и больше носков, забралась под одеяла, укуталась в них и перестала дрожать.

Пока я лежала там одна, я могла спокойно подумать. Я не знала, что делать с Митчем, будет ли он и дальше себя странно вести. Стоило просто стараться не отходить от Декса. Возможно, я перегибала, может, Митч понял намек, но осторожность не помешает.

Конечно, быть рядом с Дексом могло быть опасно. Я все еще стыдилась того, что делала прошлой ночью, даже сильнее, ведь разум начал вытаскивать пьяные воспоминания и обдумывать их. Его гладкая кожа под моими ладонями, его взгляд, твердость его члена подо мной. Я словно смотрела порно в своей голове, но звездой была не я. Это была пьяная Перри, я пару раз скривилась, поражаясь своим действиям. Хотя я была немного обижена, узнав, что Декс остановил меня, я была благодарна при этом. Он был прав. Я бы ненавидела себя, если бы он разрешил, а потом возненавидела бы его. Это был один из редких случаев, когда отказ не только ранил, но и согревал сердце. Я не знала, что к нему чувствую, половину времени, но он заслужил мое доверие прошлой ночью. Я надеялась, что он знал, как доверие сохранить.

Я почти уснула с такими хаотичными мыслями, теперь разум сосредоточился на Звере и историях Ригби, но тут свет пробрался за мои веки, кто-то был в комнате со мной.

Я подняла одеяла и высунула голову в холодный воздух. Керосиновая лампа горела, Декс стоял с другой стороны кровати спиной ко мне, надевал штаны пижамы.

Он снял свитер и рубашку, склонился за футболкой. Его спина была обнажена, татуировку на плече было сложно прочесть, но ее было видно.

— Что там написано? — прошептала я, не найдя весь голос на холоде.

Он вздрогнул от звука моего голоса и медленно обернулся, посмотрев на меня поверх своего плеча.

— Я думал, ты спишь.

— Слишком холодно для сна.

Он улыбнулся и развернулся полностью.

— Для того я и пришел.

Он сунул руки в футболку и собирался поднять ее над головой, когда я высунула руку и указала на него.

— Серьезно, Декс, что там?

Он опустил голову и долго смотрел на меня хитрыми глазами. После паузы он сказал:

— Хорошо. Но я сразу надену футболку, потому что тут холодно.

Я кивнула, улыбка отдавалась теплом в животе. Я приподнялась на локтях.

Он подошел, забрался в кровать под одеяла. Он развернулся, чтобы я видела его плечо, подняв одеяла до пояса.

Тем же курсивом, что и «И с безумием приходит свет» на его груди, была исполнена и эта татуировка.

Там было: «В твоем свете я теряю безумие».

Я не знала, что думать, что сказать, так что просто нежно коснулась пальцами слов, обвела их. Он задрожал от моего прикосновения, его кожа была холодной, как камень.

— Увидела? — спросил он, оглянувшись на меня.

— Ага, — прошептала я, дыхание паром вырывалось в воздух.

— Хорошо, — сказал он, развернулся и натянул футболку. Он заерзал под одеялами, лег на бок, словно собирался спать.

Я хотела поговорить об этом. Что означали слова? То, о чем я подумала? Я была его светом? У Декса была татуировка обо мне? Или я была далеко, и это было не обо мне? Может, дело было не в человеке. Может, это была вещь.

— Декс, — мягко сказала я.

Он хмыкнул.

— Декс, что это значит?

Тишина.

— Татуировка, — не сдавалась я. — В твоем свете я теряю безумие. Что или кто — свет?

— Как хочешь, — пробормотал он, голос заглушали одеяла.

— А что это для тебя?

Я следила за ним в свете лампы. Его тело опустилось от долгого выдоха, и я знала, что он размышляет, что говорить мне. Он всегда хорошо умел отвечать, утаивая часть правды при этом. Таким был старый Декс.

Он сказал что-то так тихо и приглушенно, что я не расслышала.

— Что? — спросила я, склонившись, моя грудь прижалась к его спине.

Я услышала, как он отодвигает одеяла с лица и резко выдыхает носом.

— Ты, — сказал он тихим голосом.

Я мерзла снаружи, но внутри сердце прыгало.

Обо мне.

— Я? — тихо повторила я, горло сдавило.

Он перевернулся на спину, повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Я закрывала почти весь свет, и его глаза были темными и бездонными. Нечитаемыми.

— Ты, — медленно сказал он. — Ты — свет. Мой свет.

Мою грудь сдавило от его слов, волна тепла затопила меня с головы до пят. Мне уже не было холодно. Я сияла изнутри.

Я тяжело дышала, разглядывая тьму, где было его лицо. Мне хотелось прижаться к его груди, удержать его. Я опустила взгляд на его грудь, на волосы там, подавила желание провести по ней пальцами.

— Знаю, для тебя это уже не важно, — тихо продолжил он. — Но ты всегда была моим светом. С тобой я теряю тьму, безумие вокруг. Безумие во мне. Но мне пришлось дойти до безумия, чтобы понять это. Мне нужно было потерять тебя, чтобы понять это.

В твоем свете я теряю безумие. У Декса была татуировка обо мне. Я была его светом. Я не могла осознать это. В этом не было смысла.

Я перевела взгляд на окно, усеянное кристалликами льда и снега, покрытое паром изнутри. Я не знала, что чувствовала, но от этого я ощущала себя неуверенно, словно исследовала новую территорию.

Он лег на бок, отвернувшись от меня, подоткнув под себя одеяло.

— Ты спросила, я сказал.

Да. Я не ожидала честности, такой смелости от него. Я думала, он уйдет от ответа, сочинит что-нибудь, но он сказал мне, что нанес на тело надпись обо мне. Чтобы я была в его жизни, даже если бы не захотела вернуться.

— Красивая татуировка, — сказала я, голос дрогнул. Я кашлянула и устроилась на своей стороне кровати. Я ждала, глядя на него. Он ничего не сказал, хотя я знала, что он все еще не спал.

* * *

Я проснулась со зловещим ощущением, что что-то не так.

Глаза раскрылись и сосредоточились на серой точке на потолке. Комната была чуть светлее, чем до этого, и я догадалась, что снег снаружи отбрасывал свет в окно.

Воздух над одеялами был не таким холодным, как до этого, а под одеялами было приятно и тепло. Я слышала, как Декс рядом со мной глубоко дышит во сне. Но это был не единственный звук в комнате.

Грубый шорох донесся от стены за мной, возле окна, над головой Декса. Я подвинулась, чтобы видеть лучше, вытянула шею и прислушалась.

Снова этот звук. Он был не в комнате, а снаружи. Напоминало жутко скрежет ногтей по доске, но вместо доски была деревянная хижина. Звук был не плавным, он замирал и продолжался, словно что-то зацеплялось за дерево. Звук был громким и ударял меня по голове.

Я не смела дышать, шуметь, даже глотать. Я только слушала, как звук медленно повторялся, начиная высоко и спускаясь. Инстинкты говорили, что это могло быть дерево, но я подумала о виде из окна. Я не помнила, что там было. Если это было не дерево, то я не знала, что это могло быть. И я не хотела узнавать.

Я хотела только зарыться с головой под одеяла и ждать утра. Я не верила в Сасквоча, Бигфута или Зверя. Но я видела достаточно ужасов, чтобы знать, что меня могло там поджидать многое. А если это был призрак или демон? Я знала, что мы были почти в пустоте, но вдруг мама Декса последовала сюда за ним и стояла у дома, водила пальцами по стене? Хотя ее пальцы должны быть толстыми когтями, чтобы производить звук, что я слышала.

И я поступила так, как всегда работало в таких ситуациях.

— Декс? — хрипло прошептала я. — Ты не спишь?

Ответа не было. Я ткнула его в бок. Он не двигался. Я подумывала пощекотать его, но его смех мог спугнуть то, что шумело. Я не хотела, чтобы оно задерживалось, но хотела, чтобы он услышал то же, что и я.

Я ткнула его снова.

— Декс, — прошипела я.

Он, наконец, пошевелился.

Я прижала ладонь к его руке и прошептала:

— Тихо.

— Тихо? — ответил он, и я зашипела. — Я сонный, а ты говоришь мне быть тихим.

— Снаружи шум. Слушай.

Он задержал дыхание, мы слушали.

Ничего.

— Что это было? — спросил он.

Я зашипела на него снова и закрыла глаза, думая, что это поможет.

Ничего. Скрежет прекратился.

— Блин, — пробормотала я.

— Что это было? — он повторил вопрос, голос был сонным.

— Скрежет, — сказала я. — Как ногтями по стене дома.

Он издал тихий мешок.

— Может, это олень. Помнишь остров Дарси?

— Это был не олень. Это было что-то хуже.

— Ты просто испугалась, — он зевнул. — Спи. Или не мешай мне.

— Я что-то слышала, — возразила я.

— Так пойди к окну и проверь.

Я не хотела это делать. Я боялась, что если выгляну в окно, там появится морда большого страшного монстра с красными глазами и перепугает меня. Да, знаю, это звучало как то, что случается только в фильмах, но я сталкивалась с подобным. И от этого менее страшным это не становилось.

— Ладно, — проворчала я и медленно выбралась из-под одеял. Я прижала ладони к углам подоконника и подтянула себя. Я не открывала глаза, пока не поднялась, а потом вдохнула для смелости и посмотрела.

Снаружи все было белым. Снегопад закончился, снежинки порой медленно пролетали мимо, небо сияло серым. Я видела припорошенные белым деревья неподалеку, край туалета чуть дальше. К моему разочарованию, деревьев рядом с домиком не было, ничего из того, что могло издавать звук, что я слышала.

Если я его вообще слышала.

Я опустилась на кровать, забралась под одеяло, снова согрелась, обняв колени в позе эмбриона. Декс сказал:

— Было что-то страшное?

Я в ответ подтолкнула его спину попой и вскоре уснула.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

— Твою мать.

Голос Декса донесся из-за домика, когда я направлялась к туалету. Митч кормил лам сеном и зерном.

Я быстро закрыла дверь и пошла по снегу. Было около десяти утра, солнце было высоко в небе, и снег, выпавший за ночь, сиял как бриллианты, был таким же твердым под моими ботинками.

Я завернула за угол, натянула вязаную шапку на лоб и замерла, увидев Декса под окном нашей спальни. Он смотрел на землю, потом на окно, а потом снова на землю.

— Что там? — спросила я, сердце забилось быстрее.

— Расскажи мне, что за звук ты слышала прошлой ночью, — сказал он, голос оборвался.

Я в тревоге прикусила губу и подошла к нему.

Декс стоял у следов под окном. Отпечатки ног зловеще напоминали тот, что нам показывал Ригби. Я присмотрелась и поняла, что следов много. Они были нечеткими на снегу, ветер обтрепал края, и казалось, что их оставили в спешке.

Декс указал на другую сторону дома.

— Они пропадают там в лесу, — сказал он. Он посмотрел на меня, его глаза выглядели удивительно карими и ясными этим белым от слепящего снега утром.

Я выдерживала его взгляд минуту, удивленная тем, как затрепетало сердце при виде него. Я вспомнила, что он говорил прошлой ночью, его татуировку, что я его свет. А потом я отвела взгляд. Я опустилась на корточки над снегом, легонько коснулась следа. Видно было не так четко, как слепок, но форма явно была та же. Полтора фута, глубокий след на месте пятки. Кто бы ни оставил следы, он стоял долго на одном месте, потом покружил на месте и ушел в лес. Следы были под окном, так что это мог быть источник шума.

— Я же говорила, — сказала я, взгляд фокусировался и рассеивался на сияющем снегу, — что был скрежет.

— Ага, — сказал Декс. Он шагнул вперед, провел ладонью по стене. Я встала и посмотрела туда. Пять полос появились на стене домика, свежие щепки торчали из них. Они были не глубокими, но заметными. Этого хватало.

Мне вдруг стало не по себе, я отвернулась от зрелища, отошла к дереву. Я прижалась к нему, резко дыша носом, пытаясь отогнать тошноту.

— Перри, — сказал Декс с тихой тревогой, он подошел ко мне. Я ощутила его руку на своем плече, это придавало сил.

Я закрыла глаза.

— Что-то было тут прошлой ночью. Пока мы спали.

— Это могло быть что угодно, — сказал он, но голос подрагивал из-за нехватки уверенности.

— Все равно что-то было, — я сглотнула, во рту была горечь. Я встала. Не знаю, почему у меня была такая реакция на страх, но я больше не могла справляться со страхом. Я впервые сталкивалась с чем-то ужасным после одержимости.

— Может, это была ошибка, — прошептал Декс. Его рука в перчатке спустилась к моей ладони и сжала ее с силой, чтобы я посмотрела на него. Он не мог выглядеть еще взволнованнее. — Я знал, что не стоило привозить тебя сюда.

Я кашлянула.

— Это была моя идея. Я не верила в Сасквоча.

— Я теперь?

Я в смятении покачала головой.

— Я не знаю, чему верить. Что-то здесь было. Что-то большое и с когтями было под нашим окном.

Декс посмотрел поверх моего плеча на дом, скользнул взглядом дальше.

— Может, это был Ригби. Или Кристина.

— Или Митч, — добавила я.

Он посмотрел мне в глаза.

— Возможно.

— Но зачем?

— Реклама.

Я начала соображать.

— Реклама. Но ведь это плохая реклама.

Декс шагнул ко мне и понизил голос.

— Лучше, чем никакой. А с нынешней экономикой это прекрасный вариант.

Он почесал нос и огляделся.

— Слушай, Ригби и Кристина могли говорить правду. Или они большие лжецы, которые вызвали нас сюда, чтобы их бизнес показали в шоу.

— А Митч?

— У него своя выгода. Не знаю пока, какая. Он выглядит, как тот, кто может бить щенков, но не кажется умным или умеющим держать рот на замке.

— Думаешь, Зверя все-таки нет?

Он прищурился.

— Честно, не знаю. Но пока мы не начали бояться из-за этого, стоит все хорошенько изучить.

Я кивнула и посмотрела на следы.

— И что теперь? Расскажем Митчу?

Он обдумал это.

— Я пойду за камерой. Мы снимем это, а потом уберем следы. Не думаю, что нужно сейчас ему что-то говорить.

Он ушел, через минуту быстро снял следы, шепча камере комментарии. Я на миг обиделась, ведь я была оператором, но решила не озвучивать это. Он выключил камеру, огляделся, чтобы понять, не заметил ли Митч, и я забрала камеру из его рук.

Уголок его рта приподнялся.

— Переживаешь, что я тебя замещу?

— Немного, — призналась я, баюкая камеру, как ребенка.

Он разглядывал меня мгновение, потом повернулся к земле и быстро потер черными армейскими ботинками по снегу, скрывая следы, превращая все в беспорядок.

Он отошел, чтобы полюбоваться работой, и покачал головой.

— Нет. Не так. Слишком много снега.

Он повернулся ко мне с блеском в глазах и улыбнулся. А потом стремительно склонился, зачерпнул снег в руку и смял его.

Я не успела отреагировать. Я увидела белое, а потом снежок ударил меня по голове, снег разлетелся всюду, попав мне в глаза.

Я убрала снег с лица и попыталась пронзить его взглядом, глаза слезились.

— А я все думала, когда же ты…

Вжих.

Другой снежок попал мне в плечо.

Я стряхнула снег с пальто свободной рукой и выдала свой самый убийственный взгляд.

— Сколько тебе лет? Двенадцать?

Он улыбнулся, зубы были белыми, как собранный им снег.

— Достаточно взрослый, чтобы ты кончила, но достаточно юный, чтобы ты ненавидела меня за это.

— Ух, блин, — проворчала я, качая головой, и развернулась.

Бам.

Снежок по макушке.

Я не разворачивалась, а просто пошла в туалет, услышав за собой его вопль:

— Эх, все испортила.

* * *

Остаток дня мы с Дексом молчали о следах, что было просто, ведь Митч ушел после обеда из заваренного из порошка супа, бормоча что-то про замеченного оленя. Мы с Дексом могли ничего не делать.

Я ничего не делала, листала журналы двадцатилетней давности, оставленные на полке. Декс дремал в спальне. На миг я подумала, что пребывание наедине приведет к соблазнению. Это было романтично, если подумать. Мы были одни в хижине в лесу, легкий снег падал снаружи, пылал огонь, и я не могла перестать думать о сексе на шкуре у камина. Я немного пофантазировала, как он позовет меня с собой в постель, возьмет меня прямо на полу. Мы бы не успокоились, пока были вместе. И нам не было бы скучно.

Но все было не так, мы были не вместе, и это было даже хорошо. Отношения с Дексом теперь были натянутыми и странными, но мы справлялись. Я бы справлялась лучше, если бы не возбуждалась, если бы меня не манила мысль забраться на него. И если бы я не узнала, что та татуировка про меня. Это сбило меня, добавило еще слой смятения в яму наших отношений.

Я переживала из-за себя, боялась, что снова сотворю что-то глупое, как та попытка сделать минет. Нельзя было напиваться рядом с ним, но порой я боялась, что просто внезапно поцелую его. И что тогда? Скорее всего, мы займемся сексом. А потом? К чему это приведет, кроме дурацких маневров и боли в сердце?

А еще татуировка.

Дурацкая татуировка. Декс видел свет.

Он видел меня.

Я тряхнула головой, пытаясь ослабить давление в груди и тепло между ног. Забавно, как часть тебя может быть в смятении, а другая хотеть развлечений.

Я листала страницы затхлого журнала, думая об Аде, размышляя, как она держится с родителями. Я скучала по всем, если честно. Больше всего по Аде, но и по едким комментариям отца касательно вечерних новостей, по тому, как мама прихорашивалась в зеркале в прихожей, чтобы выйти из дома. Глупости, но мне их не хватало. Пришлось напомнить себе, что простой ситуация не была бы, если бы я осталась. Они следили бы за мной, как за сумасшедшей, ожидая, когда я сойду с ума. Как бедная Пиппа.

Мысль о ней добавила боли внутри. Я задумалась, где она сейчас была, наблюдала ли за мной. Я подумала о Тонкой Вуали, как близко она была ко мне. Если я присмотрюсь, то увижу ее? Смогу ли тогда пройти сквозь нее? Я прошла туда почти нормальной, а вышла со странной способностью, и мои мысли слышала Ада, а, может, и остальные. Что будет, если я пройду туда снова?

Я скользила взглядом по домику, глаза слипались в сгущающихся сумерках и жаре огня. Пиппа меня уже не пугала, и я надеялась, что однажды она покажется мне еще раз. У меня еще были вопросы, и я знала, что ее сложности не обойдут меня полностью.

Наверное, я уснула в кресле, потому что потом я открыла глаза и услышала смех Декса и Митча и звон тарелок и вилок.

Я подняла голову, слюна стекала мне на плечо. Я оглянулась на кухню. Они резали мертвого зверька, казалось, даже поладили. Это мне не нравилось.

Я вытерла подбородок и встала, ослабев ото сна, не удивляясь, что снаружи уже было темно.

Декс первым заметил мое присутствие.

— Спящая красавица проснулась, — сказал он с ухмылкой.

Я уперла локоть в кресло и смотрела на них издалека.

— Что вы делаете?

— Ого, ты погасла, как свет, — отметил Декс. — Уверена, что не трогала бурбон Митча? Я бы повеселился с тобой, если ты пила.

Он с намеком пошевелил бровями. Я мрачно посмотрела на него и обрадовалась, увидев, как Митч смотрит на Декса с плохо скрытым презрением, словно он не считал его угрозой до этого момента. Может, не стоило так радоваться из-за этого, но я хотела, чтобы Митч знал, что его жуткая игра далеко не доведет.

Я кивнула за зверя.

— Что это?

Митч медленно отвел соколиный взгляд от Декса и продолжил резать.

— Заяц, — прорычал он и с силой опустил нож. — И рябчик.

О, мда. Я подумала, что стоит стать вегетарианкой.

— Снаружи греется гриль, — сказал Декс, отмывая руки бутылкой воды и дезинфицирующим средством для рук. — Уверен, это вкуснее, чем выглядит.

Я рассеянно кивнула и прошла к двери, сняла с крючка пальто, надела шарф и шапку. Это раздражало больше всего здесь: каждый раз, когда мне хотелось в туалет, нужно было бороться со стихиями. Я ощущала себя младшим братом из «Рождественской истории».

Когда я вернулась, Митч стоял у гриля рядом с дверью, переворачивал рябчика на горячих углях. Запах был вкусным, жар густыми облаками собирался в ночном холодном воздухе.

— Он, похоже, думает, что ты его женщина, — сказал он тихо. От его тона казалось, что на меня вывалили снег.

Я сжала зубы, чтобы ничего не сказать, пока я шла к двери, но, сжав ручку, я едко сказала:

— Он может думать, о чем хочет.

Я не знала, сколько правды в этом видела.

К моему удивлению, картофельное пюре и жареный рябчик были вкусными. Лучше гадости из банки, что мы ели до этого. Я хмуро сказала об этом Митчу. Он смерил меня взглядом, и это было лучше его другого взгляда. Декс вроде бы уловил напряжение между нами, но радостно набивал рот, ничего не говоря.

Мы ушли в гостиную после ужина, то есть, передвинулись на пару футов, я опустилась на шкуру лицом к огню, а Декс и Митч на кресла. Митч допил предыдущую бутылку бурбона и принес другую, что была дешевле. В этот раз мы с Дексом выпили по стакану, Декс вместо льда добавил нам по комочку свежего снега. Было вкусно, я держала себя в руках, но была рада напитку. Так мы могли что-то делать, а не просто пялиться друг на друга, и хотя после тяжелого ужина я была вялой, я знала, что еще рано идти спать. Разум работал, и угроза чудища — или кого-то, выдающего себя за чудище — не давала мне покоя.

Я допила свой бурбон и пыталась понять, стоит ли просить добавку, когда тусклую хижину вдруг озарил ослепительный свет.

— Датчики движения, — радостно сообщил Декс, быстро встал с кресла и пошел к окнам. Митч поступил так же, а я поднялась и взяла камеру со стола.

Даже в толстом свитере я ощущала, как волоски на руках встают дыбом. Я боялась испугаться, хоть это глупо звучало, и я встала рядом с Дексом так, что плечи соприкасались.

— Включай, — прошипел он, не отрывая взгляда от сцены снаружи.

Я так и сделала, направила камеру на окно. Я держала ее ровно, разглядывая при этом сцену. Я ничего не видела снаружи. Снег уже не падал, деревья стояли неподвижно. Мы смотрели, пока пар изнутри не покрыл окна испариной, и протереть их толком не получалось.

Митч обулся, надел куртку и схватил ружье, что стояло у двери.

— Я проверю, — рявкнул он с диким воодушевлением в глазах. Он открыл дверь и выбежал в ночь. Я отдала камеру Дексу, быстро оделась, и вскоре мы тоже вышли, наши ботинки не шумели на свежем снегу. Было холоднее обычного, я посмотрела на небо и увидела, что только несколько туч лениво скользят рядом с луной. Я слышала только биение своего сердца, неровное дыхание Декса рядом с собой, а еще воздух, замерзающий облачками у его лица.

Все озарял холодный свет, купая нас в потустороннем голубом сиянии. Лицо Декса выглядело болезненно в сочетании с его темными волосами и глазами.

— Еще снимаешь? — прошептал он, пытаясь разглядеть тьму за светом.

— Да, сэр, — ответила я, хотя не знала, что должна снимать. От чего включился свет?

— Может, стоит проверить лам? — спросил Декс.

— Зачем?

Он вскинул бровь.

— Потому что мы будем выглядеть как дураки, если напугались из-за проделок Слюнтяя.

Логично. Но я хотела узнать, куда пошел Митч.

— Митч? — тихо позвала я. Кричать и привлекать внимание к себе не хотелось, хотя было ясно, что, если тут кто-то был, он знал о нас. Он мог легко следить за нами из-за деревьев, а мы и не знали. Я надеялась, что не увижу красный блеск в темноте.

Декс потянул меня за руку.

— Идем. Уверен, он нашел себе новую добычу.

— Надеюсь, это не мы, — тихо сказала я, но позволила Дексу вести себя к другой стороне дома, к загону, где были ламы.

Мы были между домиком и загоном, среди низких кустов, когда нас вдруг окутала тьма. Датчики движения погасли, и туча закрыла луну.

— Блин, — выругался Декс. — Я знал, что нужно было взять фонарик.

Я оглянулась на домик. Свет изнутри было едва видно, а с этой стороны окон не было.

Я пожевала холодную губу, ощущая, как жидкость испаряется в сухом воздухе.

— У тебя есть свет для камеры? — спросила я.

— Внутри, — он вздохнул. — Давай сбегаем и…

Он замолчал из-за ужасающего вопля. Кровь стыла в жилах. Крик был нечеловеческим, я сжалась.

— Плохо дело, — быстро сказал Декс, я ощутила его руку вокруг моей талии, он прижал меня к себе. Я ценила это, но страх от этого не ослаб.

— Что это было? — пропищала я. — Это был… Митч?

— Малыш, вряд ли это был человек.

Еще один крик оборвал его, за ним несколько влажных хрипов и рыков. Я сильнее прижалась к Дексу, рычание продолжалось. Казалось, стая львов пирует чем-то. Нет, это плохо. Это был кошмар. А мы были так далеко от дома.

Вдруг прогремел выстрел, мы вздрогнули на месте. Звук донесся с другой стороны домика, за ним ругательство.

Это был Митч. Декс схватил меня за руку и побежал к дому. Я старалась снимать, но видно было только наши ноги, мы пробирались сквозь мягкий снег.

Когда мы завернули за угол, стало видно в свете из окон силуэт Митча у туалета. Датчики движения не сработали, несмотря на суету, и я задумалась, работают ли они вообще.

— Митч! — завопил Декс, мы с опаской пошли к нему. Он только что выстрелил, мы не хотели пугать его.

Мы приближались и увидели, как покачивается огонек, он упал на нас, ослепив нас на миг.

— Это мы, тише, — сказала я, судорожно дыша. Митч опустил фонарик, и тот озарял теперь землю.

— Я еще такого не видел, — рассеянно ответил он.

Мы приближались, я уловила красный цвет. Земля у ног Митча была в красном. Мое сердце забилось быстрее, я пошатнулась. Декс сжал мою руку, мы замерли в паре футов от того места.

У ног Митча был пруд растекающейся крови, ужасное темное пятно на чистой белизне. В центре лужи крови была голова ламы. Одна из них была обезглавлена, и срез был ровным.

Я долго не смотрела. Поняв, что это, и что это настоящее, я уткнулась лицом в плечо Декса. Он тут же обнял меня и забрал у меня камеру.

— Слюнтяй? — спросил Декс.

Я ощущала отвращение в горле.

— Его звали Персик, — прорычала я в его руках.

— Или Осел, — добавил Митч чуть удивленно. — Уже не важно.

Я не осмеливалась смотреть, прижималась головой к куртке Декса, пока они говорили.

— Как… — начал Декс. Я ощутила, как напряглись его мышцы. — Как это произошло?

— Не знаю. Я услышал его крик, выбежал из леса и увидел, как что-то склонилось над ним и рвет его на клочки.

Я поежилась, Декс притянул меня ближе, но я знала, что он пытается снимать при этом.

— Ты был в лесу?

— Я услышал чье-то рычание, подумал, что это черный медведь.

— Медведи. Разве они не впали в спячку?

— Они спят не так долго. И я не ушел далеко, Осел завопил. Я увидел существо и выстрелил.

— Ты успел его разглядеть?

— Я увидел существо и выстрелил, — повторил Митч, ему едва хватало терпения. — Не было времени выяснять, что это.

— Ну, да.

Наступила тишина, я подняла голову, чтобы вдохнуть свежий воздух. Я смотрела на домик. И кто-то должен был смотреть, чтобы не напали сзади.

— Где остальная часть ламы? — спросила я. — Что за зверь открывает голову другому зверю?

— Не знаю, — сказал Митч. — Головы обычно съедают. Но кровавый след ведет вниз по склону. Я знаю, что сказал бы Ригби.

— Что это впадина? — спросил Декс.

— Точно.

— А ты как думаешь?

Я услышала, как Митч хмыкнул.

— Думаю, там живет что-то большое и плохое. Я не верю, что это зверь Ригби или Сасквоч, но я хочу набить это и поставить в своем доме.

— Мы будем в безопасности сегодня? — спросила я у ночного воздуха, нервы пылали.

— Я же его отпугнул? — отозвался Митч за мной.

— Технически ты должен был застрелить его, а не отпугнуть, — отметил Декс. — А ты промазал.

Ох, Декс, не нужно злить человека с ружьем.

— Попробуй сам стрелять в темноте, умник, — ответил Митч. Он прошел мимо нас, я смотрела, как он уходит к дому.

Я отодвинулась и посмотрела на Декса, тот был мрачен.

— Так держать, балда.

Он пожал плечами.

— Что? Он вел себя так, словно делал нам одолжение.

— В какой-то степени, так и есть. Декс, голова твоей ламы на земле.

— Даже жалко звать его теперь Слюнтяем.

— Ясное дело, — завопила я. — Слюнтяй спас наши жизни, может, и Митч тоже. Там что-то было. Кто бы обезглавил ламу?

— Уверен, этот лама был у многих в списке.

Я ткнула его локтем так, что он чуть не отпрянул в кровь вокруг головы.

— Полегче, малыш, — сказал он. — Я шучу.

— Ты не серьезен!

Он подошел ко мне, опустил голову, чтобы его лицо оказалось в дюймах от моего. Я едва видела блеск от огня домика в его глазах.

— Ты говорила думать логически, а потом уже пугаться.

— Твои мысли привели к тому, что это Кристина и Ригби, — прошептала я. — И если ты думаешь, что не пугает то, что они могли зайти так далеко и отрубить голову своей дорогой ламе, то с тобой что-то не так.

— Все со мной нормально, — гневно парировал он. Я ощутила, как он напрягся, защищаясь.

— О, мы оба не в порядке. Посмотри на нас, Декс! Мы в горах пытаемся найти Сасквоча и спорим из-за ламы, которую звали Слюнтяем.

Он вдохнул и посмотрел на смутный силуэт головы ламы в темноте.

— Ладно, ладно. И я понятия не имею, что происходит.

Я сжала пальцы в перчатках на рукаве его куртки, притянула его к себе.

— Как и я. Так что нам делать?

Он посмотрел на меня, в тусклом сиянии я видела его пораженное выражение лица.

— Подождем до утра.

Я вздохнула и развернулась, отправилась к дому. Он был прав, как часто бывало. Мы толком ничего не могли делать до утра. Мы никак не могли идти к Ригби ночью, удача была не на нашей стороне.

Мы зашли в дом, и Митч отправился проверять оставшихся лам. К счастью, они были в порядке, хотя испуганные и сильно встревоженные из-за произошедшего. Мы все еще не знали, что случилось, сбежал ли Слюн… Персик из загона, а потом попался, или его забрали из загона. Я хотела думать, что он ушел сам, иначе это означало, что и нас могли забрать из домика. Казалось, тут был зверь, и я уже начинала верить в это. Зачем Ригби или Кристине отрывать голову своей ламе, стоящей немалые деньги? Чтобы доказать свои истории? Были пути проще. По хмурому виду Декса, сидящего у огня, я видела, что он все еще обдумывал это. Я знала, что он смотрел на людей мрачнее меня, он скорее обвинял в погоне за славой.

Двери были заперты, Митч почти всю ночь был начеку, его взгляд был жутким, а на коленях лежало ружье. Но я едва смогла спать. Я не могла спать в нашей спальне у хрупкого окна, и мы с Дексом перенесли постель в гостиную, спали у огня. Там было намного безопаснее, хотя странный Митч был в одной комнате со мной. В отличие от моих фантазий, сексом на шкуре заниматься сейчас не хотелось.

Я уснула, но отдыха не было. Мне снились зубы, кровь и когти.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Следующим утром казалось, что мои рот и голова были набиты ватными шариками. Нехватка сна сделала меня вялой, я бродила по домику в полудреме. Хотела бы я сказать, что это означало, что я была спокойнее и расслабленнее, но ощущалось так, словно мир превратился в болото, и я все еще нервничала после ночи.

В домике мне было не по себе, наверное, потому Митч предложил выйти. Я возражала не так сильно, как думала.

Но все равно возражала.

Мы разглядывали снаружи останки Персика в свете солнца. Небо было ярко-голубым, возвышалось над деревьями, а мир вокруг меня блестел, как рождественская открытка. Было теплее, и я потела под перчатками и шапкой, хотя вид крови холодил, пятна были краснее в свете дня.

Я направляла камеру на Митча и Декса, рассуждающих, что делать.

— Нужно вернуться к Ригби, — сказала я им, особенно Митчу.

— Ригби слишком далеко, — ответил он, не глядя на меня. Он фыркнул, приподняв рукава армейской куртки. — И рации бесполезны.

Так и было. Мы пытались все утро, но не смогли поймать сигнал. Мы словно оказались посреди пустоши.

— Он не так далеко, — возразила я. — Дойти просто, всего за час. Мы можем сходить туда и обратно до обеда.

— Тогда идите, — сказал Митч с тяжелым взглядом. — Я посмотрю, что случилось с ламой, пока ее не расхватали рапторы.

Блин.

— Рапторы? — спросила я дрожащими губами.

— Хищные птицы, — сказал Митч, словно я была глупой. — Они прилетают за останками. Я думал, вы ищете доказательства. Вот оно, если хотите. Если нет, идите, а я отправлюсь в лес и заберу ламу с собой.

— В лес? — спросил Декс.

— Дня лучше не найти, да? — прорычал Митч, вскинув руки к яркому небу. — Вы еще можете пойти со мной. Я покажу вам места, отмеченные на карте, как и хотел Ригби.

Я вспомнила карту, что дала мне Кристина, но решила пока не рассказывать о ней. Я посмотрела на Декса. Кепка была низко на его голове, кольцо в брови сияло на солнце. Он думал долго, и я знала, что решать мне. Так всегда было.

Хмуря брови, он поднял голову и посмотрел на меня с вопросом во взгляде.

— Ну, малыш, что думаешь?

Что я думала? Если мы с Дексом пойдем к Ригби, то останемся без проводника. Путь не был трудным, но мы не были с ним знакомы. Если повезет, мы быстро доберемся туда. Если не повезет, мы потеряемся почти без еды, без защиты и с неработающими рациями. План был не из хороших.

— Моя лама доведет нас? — с надеждой спросила я.

— Твоя лама приведет тебя к моей ламе, — уверенно ответил Митч. — И еда у меня.

Я пошевелила губами.

— А если мы останемся в домике и дождемся вас?

Митч пожал плечами.

— Если хотите, пожалуйста. Знайте только, что ружье уйдет со мной, а, по словам Ригби, то существо умеет открывать двери.

— Перри, — тихо сказал Декс, отведя меня от Митча за руку. Он понизил голос и заговорил мне в ухо. — Я пойду за тобой. Как ты решишь, так и будет.

— Это сильно давит на меня, — прошептала я. — Что ты хочешь сделать?

— Не важно.

Я смотрела в его глаза. Там была борьба, но я заметила решимость внутри. Он знал. Всегда знал.

— Ты хочешь пойти с Митчем, — поняла я.

— Я хочу того, чего ты хочешь.

— Ты обидишься, если из-за меня мы останемся?

Я ожидала, что он закатит глаза или возразит. Но он обхватил мое лицо руками. Кожу покалывало от тепла его прикосновения.

— Кроха, — сказал он низким серьезным тоном, — ты никак не заставишь меня обидеться на тебя. Ты мой свет, не забывай.

Мои легкие сдавило, и тепло наполнило мои губы, я ждала, что он поцелует меня. Отвлечет как-то от искренних слов. Но он только держал мое лицо рядом со своим, смотрел так, словно пытался прочесть мою душу.

Я поняла, что прямой ответ от него не получу, только то, что уже услышала, и решение принимать требовалось мне. Он не хотел быть в ответе за происходящее, и я не могла винить его.

Но напомнить должна была.

— Ты не хочешь, чтобы я была в опасности…

Он тряхнул головой.

— Это так. И если я замечу, что один выбор менее опасен, чем другой, то я его и выберу. И ты никак меня не переубедишь.

В горле появился комок, и я хотела, чтобы он держал меня так еще пару минут. Но он опустил руки, и на коже вспыхивали искры холода от горного ветра.

Митч шел. Мне нужно было знать, куда, и как долго мы будем в пути. Я хотела снять материал, потому мы и приехали, но я не хотела просто бродить по горе. Я доверяла Дексу жизнь, я знала, что он защитит меня любым способом, даже если придется вести меня к Ригби или защищать в домике. Но мы были среди дикой природы, и полагаться приходилось на Митча. Он был жутким, и я не была уверена, что могу доверять ему, но мне казалось, что рядом с ним безопасно. У него не было никакой выгоды от пути, кроме трофея с охоты. Он не боялся. Может, и нам не стоило.

Я кашлянула и посмотрела на него за плечом Декса. Он жевал табак и смотрел на нас с фальшивым интересом.

— Вам не страшно? — спросила я.

— Из-за чего? — ответил Митч.

— Из-за того, что там?

Он посмеялся под нос, но без веселья.

— Нет, девчушка. Не страшно. Я не знаю, что там. Но хочу узнать.

— Не думаете, что оно может убить нас?

— Может, наверное. Многое там может тебя убить. Просто нужно быть готовым. Если думаешь, что я дурак, которого можно затащить в кусты без оружия, то это зря. Я охотник. Я охочусь, и никак иначе.

Мы с Дексом переглянулись.

— Ты решаешь, — шепнул Декс. — Я не дам ничему с тобой случиться.

И я ему поверила.

Я расправила плечи, пытаясь выглядеть смело, и посмотрела на них.

— Если учесть, что я сойду с ума, если проведу в доме еще хоть день, и я не думаю, что мы найдем путь, то мы лучше присоединимся к вам, Митч.

Тот не выразил эмоций от моего ответа, но, собираясь идти за вещами, я уловила блеск в его глазах. Он был хуже, чем зловещий. Блеск был восторженным.

* * *

Не так много часов в день было светло, и мы быстро собирали вещи. Ригби оставил нам много нужного, но с нами было только две ламы, мы не могли взять все. Мы решили, что защита от холода важнее. Я уже плохо мылась из-за ледяной воды в чаше и вытирания мокрым полотенцем, так что я решила, что можно пробыть в одной одежде пару дней. Так освободилось немного места, и мы добавили одеяла. Мы взяли много питательной еды, типа шоколадных батончиков, орехов и тушенки, в наши рюкзаки, а еще сухую еду для приготовления на костре. Хоть рации не ловили сигнал, мы взяли их с собой. Я хотела, чтобы у нас был способ позвать на помощь — телефоны были бесполезны, и я оставила свой в доме. Я надеялась, что рации заработают по пути.

Мы нагрузили лам, работая аккуратно и чисто, как Кристина. Митч подошел к Дексу и протянул ему ружье.

— Стрелять умеешь?

Декс вскинул брови и посмотрел на меня.

— Если ты правильно помнишь, Перри умеет обращаться с пистолетом.

Митч даже не посмотрел на меня.

— Не доверяй женщине с пистолетом, сынок.

— Она лучше Чарлтона Хестона.

— Он мертв.

— Вот именно.

— Кхм, — я вмешалась, похлопав нервно Тонто. — Нам нужны два ружья?

— А если ваших зверей двое? — ответил Митч, все еще глядя на Декса. Нет, он смотрел на него свысока, пока Декс не забрал с неохотой ружье. О, гениально.

— Это не мои звери, — парировала я.

Митч только пожал плечами.

— Готовы?

Мы с Дексом переглянулись. Когда мы были готовы?

Мы пошли за пятнами крови, оставшимися на месте преступления. Тело ламы куда-то унесли, и я была удивлена, как мало следов на это указывало. Если бы не пятна крови через промежутки, мы бы не смогли преследовать зверя.

Путь совпадал с картой Ригби, на которую Декс поглядывал каждые пять минут. Карта Кристины была у моей груди. Серьезно, она лежала во внутреннем кармане.

Самая сложная часть пути была в начале, скользкий склон вел к деревьям. К счастью, в этот раз снег позволял удержаться, и Тонто шел уверенно. Декс без ламы шел сразу за мной, готовый поймать меня, если я буду падать.

А вот самой страшной частью пути была впадина. Даже ламы перестали жевать, нервничали, когда мы прошли в чащу. Как и раньше, холодный непрекращающийся ветер свистел, словно мы шагали под землей. Свет не пропускали деревья, и мы были в тусклом сером свете, тишину нарушали только наши шаги и фырканье лам.

Мы прошли место, где Ригби нашел отпечаток, когда Декс оказался рядом со мной, втиснулся на узкой тропе. Ветки задевали его куртку, пока мы шли.

— Как ты, малыш? — прошептал он, следя на Митчем перед нами.

— Нервничаю, — тихо призналась я. — А ты?

— Отлично, — сказал он, а потом улыбнулся и похлопал по ружью.

Я быстро покачала головой, невольно шагая вперед от него.

— Это худшая идея в мире.

— Что? Не доверяешь мне?

— Я тебе и с лопатой не доверяю, Декс.

— Туше.

Мы шли в тишине пару минут, тропа стала такой узкой, что ему пришлось идти за Тонто, а тот поднимал голову выше обычного, ноздри широко раздувались. Ему не нравилось это больше нас, и кто мог его винить? Мы шли не меньше часа, а конца тропы видно не было. Были лишь темные кусты и зловещие вершины деревьев, куда ни глянь.

Я почти паниковала, пробуждалась клаустрофобия, но тропа вдруг стала шире, а воздух вокруг — ярче. Через пару счастливых минут мы вышли на открытое пространство.

Мы замерли на краю леса. Я огляделась, моргая и разбираясь. Видимо, мы постепенно шли вниз, потому что оказались гораздо ниже. Вокруг нас не было снега, только камни, покрытые мхом, и Редкие деревья под высокими горами, что грозились закрыть собой солнце. Было очень зелено, воздух стал теплее, и вдали было слышно журчание воды.

— А это прямо Ривенделл, — отметил Декс, вытянув руки над головой. Я растерялась, ведь сама сравнивала впадину с Морией до этого.

— Ривен-что? — спросил Митч, повернувшись к нам.

Декс отмахнулся и вытащил карту.

— Не важно. Мы еще не пришли?

— След из крови оборвался.

— И что теперь? — спросила я, ощущая усталость и нетерпение. Я хотела понять, куда мы идем, чтобы мы могли устроиться на ночлег дотемна.

— Дай карту, — потребовал Митч. Я увидела, как Декс цокнул языком, словно не давал себе произнести что-то в своем стиле. Он послушался.

Митч поднес карту к лицу, хмурясь, пока разглядывал ее. Мне показалось, что ему нужны очки. Я представила громилу в очках Гарри Поттера и подавила смешок. Было приятно хоть секунду не бояться его.

Митч опустил карту и огляделся. А потом вытащил из куртки компас и поднес к глазам.

— Мы недалеко от места, где стоит переночевать. Не важно, где оборвалась тропа, зверь должен быть где-то рядом.

Он потянул ламу, и мы приступили к пути по сложной, но прекрасной местности. Даже хорошо, что крови больше не было. Я не хотела идти за ней к месту, где зверь поел. Было это чудище или медведь, но, если мы помешаем ему есть, ружья нам точно понадобятся.

Я поежилась от мысли и пошла дальше. Мы миновали стаю коричневых и серых птиц, в которых Митч хотел пострелять, но не стал. Мы наткнулись на реку, которую слышали, бирюзовый поток воды казался слишком глубоким, чтобы перейти его. Мы шли вдоль реки, пока она не ушла вниз по склону. Мы пошли прямо, а не вниз или вверх, мы пересекали долину, обходили камни и землю, оттаявшую на солнце.

Митч сказал, что мы близко к лагерю, когда мы добрались до очередного густого участка леса. Тропа была чуть шире, чем во впадине, но было не так темно, хотя солнце уже скрылось за белой вершиной горы.

Я едва шла, подумывала ехать на Тонто остаток пути. Жаль, что Ригби сказал нам, что ламы этому не обучены. И я не была пушинкой, хоть рост мой был невелик, так что я могла сломать бедняге спину.

Декс заметил и забрал поводья ламы и мой рюкзак, когда я услышала тихое рычание в темноте за собой.

Я застыла и развернулась.

За нами не было ничего, кроме зловещего мрачного леса.

Песни птиц, что звучали до этого, вдруг оборвались, словно и они слушали.

— Что это? — спросил Декс, остановив Тонто.

Я выждала пару секунд, рычание могло повториться, а потом описала ему, что слышала.

Он посмотрел на Митча.

— Эй, Митч, можешь подождать секунду?

Я услышала, как Митч пробормотал что-то грубое, но мне было не до него. Декс пристально смотрел на меня, а потом скользнул взглядом по лесу, словно это помогло бы услышать.

Звук повторился. Низкое рычание, такое низкое, что оно раскатилось по лесу, как аккорды бас-гитары, тяжестью отдаваясь в моих костях. Я вдохнула, пытаясь слышать не только биение сердца в своей голове.

— Что-то… было, — тихо сказал Декс. Я отвела взгляд от леса и посмотрела на него. Он быстро жевал жвачку.

— Думаю, стоит идти дальше, — сухо сказал Митч. Но он поднял ружье взмахом запястья.

Мне было интересно увидеть источник звука, но я не была глупой. Я быстро кивнула и, забыв об усталости ног, ускорилась. Декс и Тонто следовали за мной, через пару минут мы вышли из леса и оказались в сумерках на очередной полянке.

Мы были теперь выше, чем раньше, хотя снега все еще не было, ветер бросался на гору, ударял нас холодом. Мы остановились, чтобы укутаться в шарфы, а потом шли еще полчаса быстрым темпом, пока Митч не сообщил, что мы прибыли на место для ночлега.

Я была рада видеть, что тут бывали люди, следы цивилизации давали слабое ощущение защищенности. Полянка была широкой, покрытой травой и плоской там, где должны были стоять палатки, груда бревен собралась вокруг пепла и угля на дне ямы для костра, там даже были воткнуты прутья для жарки зефира и сосисок.

Мы не тратили время зря. Митч умел устанавливать палатки, с Дексом они справились с этим в два счета. Я заботилась о ламах, снимала с них сумки, кормила и привязывала к ближайшему дереву, оставляя поводья длинными, чтобы они могли бродить и щипать траву. Митч настаивал не привязывать их, но я не хотела, чтобы они забрели куда-то в незнакомом месте.

Там мы и устроились. Я не первый раз была в далеком месте. Остров Дарси. Рэд Фокс. Но они не казались такими отдаленными и изолированными, как это место. Я даже не знала названия этого места, просто полянка в Скалистых горах в Канаде. Ближайший город был во многих милях скал и утесов отсюда. Рации все еще не работали, и я ощущала себя лишенной связи, что пугало. Если бы я долго думала об этом, дошла бы до историй, где люди уходили в лес, и они больше не слышали, пока двадцать лет спустя не находили их замерзшие тела.

Словно уловив это, Декс отвлекал меня занятиями. Сначала мне казалось, что он меня использует для труда, но он просто хотел переключить мои мысли на другое. Потому я была не против приготовить всем ужин, хотя Митч мог бы вести себя мягче.

Костер был сильным и горячим, и я заварила всем чай. Митч вытащил бурбон, и все мы выпили немного, чтобы смыть картонный вкус пасти.

— Первый раз поход с ночевкой? — спросил Митч у Декса.

Декс сделал глоток чая и взглянул на меня.

— Мы с Перри жили в палатках на острове Дарси в ноябре. А что? Мне не хватает навыков выживания?

— Что было на острове Дарси? — спросил он. Звучал заинтересованно, но лицо было каменным, скучающим в сиянии костра.

— Призраки, — сказала я, следя за его реакцией.

Как и ожидалось, он не был впечатлен.

Он решил вытащить складной нож из кармана и наточить лезвие. Да, потому что это было нормальным решением.

— Призраки, — повторил он, звуча почти оскорбленно. — Вы совсем не в себе, в курсе?

Декс почти мог убивать взглядом.

— Мы не будем меряться странностями, потому что тут я тебя превзойду.

Я укуталась плотнее в пальто, склонилась к огню. Ночь становилась холоднее, а спор между Митчем и Дексом вызывал дрожь.

— Никто ничем меряться не будет, — сказала я и взглянула на Митча. — Да, мы не в себе. Вы тоже были бы, если бы видели призраков.

Он холодно рассмеялся. Облако его дыхания поднялось в черный воздух.

— Значит, вы верите чуши Ригби.

Декс задумчиво почесал подбородок, огонь бросал тени на его лицо, и скулы казались острее. Его лицо все сильнее скрывала щетина.

— Честно говоря, мы не знаем, чему верить, — признался он. — Призраки — одно, но Сасквоч — другое. Если бы не голова Слюнтяя — пусть покоится с миром — я бы назвал все это обманом.

— Ты тоже не веришь Ригби?

Декс посмотрел мне в глаза, а потом на Митча.

— Я считал, что он делал это, чтобы привлечь внимание к своему бизнесу. Разве это не кажется вероятным?

Впервые Митч был потрясен. Он пожал плечами.

— Я давно знаю Ригби. Он не из таких. Да, бизнес сейчас не процветает, но он и не бедствует. Он живет просто, как я, как все тут. Мы не гонимся за деньгами. И сюда всегда приезжают тупые американцы, желающие пострелять в канадских лосей.

Декс приподнял бровь, но не стал комментировать американцев.

— Так ты не считаешь это обманом?

— Неа. Но и не думаю, что это на самом деле. У Ригби хорошее воображение.

— И у его дочери.

— Она тупая юная сучка, — просто сказал он.

Мы с Дексом потрясенно молчали. Треск огня заполнял уши, не хватало только сверчков.

Декс грубо кашлянул, склонился, уперев локти в колени, пронзая взглядом Митча.

— Несправедливая оценка для девочки в… шестнадцать?

— Женщины рано становятся стервами.

Митч посмотрел на меня, словно я была примером. Я склонила голову, обдумывая многие слова, что я хотела сказать ему.

Но не могла. Потому что мы сидели тут, смотрели друг на друга через злые языки пламени, нас окружала беспощадная дикая природа, наполненная неизвестно кем, и он был нашей единственной надеждой на выживание. И с его стороны лежало два ружья.

Я прикусила губу. Сильно. Ощутила медный вкус. Я взглянула на Декса, судя по его сжатым зубам, он делал так же.

— Думаю, пора спать, — сообщила я, допивая чай, остывший от горного воздуха. Я встала на ноги. Мне нужно было уйти, пока я не сказа то, о чем буду жалеть, и я могла лишь надеяться, что Декс поступит так же.

Я взяла щетку, влажные салфетки и туалетную бумагу из палатки. Я выудила фонарь из кармана, прошла мимо мужчин, которые смотрели друг на друга так, словно вот-вот начали бы чем-нибудь мериться. Тишина только добавляла неловкости.

Я не отходила далеко по делам, их мрачные силуэты и сияние огня были в поле зрения постоянно. Они могли увидеть меня, если бы попытались, и я была рада, что Митч сидел спиной ко мне. Он пугал меня все больше, и я не хотела, чтобы он еще и подглядывал.

Когда я закончила, не ощущая себя при этом свежей или чистой, Декс сплевывал зубную пасту в костер. Митч смотрел на огонь с ужасно странным выражением лица, бутылка бурбона была в его руке. Он пил не кружками, а прямо из бутылки, будто воду.

Я очень обрадовалась, когда Декс забрался в палатку, его фонарик покачивался, пока он держал его зубами.

Было не так холодно, как я думала. Палатка была плотнее стандартных, спальные мешки были тяжелыми, утепленными, и матрас под палаткой хорошо удерживал тепло. И, да, я была немного разочарована, что мы не делили спальный мешок, как в прошлый раз в палатке, но я не собиралась проситься к нему в мешок. У меня были границы, и я уже перешла их в ночь, когда собиралась сунуть его член в свой рот.

Я стерла эту картинку из головы, улеглась в спальном мешке, он застегнул палатку. Как и я, он оставил на себе всю одежду, чтобы не замерзнуть, и забрался сразу в мешок.

— Я подумывал испортить твой спальный мешок, чтобы тебе пришлось быть со мной, — сказал он с улыбкой, застегиваясь.

Мое лицо пылало сильнее остального тела.

— Думал, но не сделал.

Он придвинулся, его лицо было в дюймах от моего.

Я отвернулась.

— Отодвинься, я воняю.

— Нет. Ты пахнешь Перри.

— Это гадко.

— Детка, я могу утонуть в твоем запахе.

Я удивленно посмотрела на него и увидела притяжение в его тяжелом взгляде. Он не шутил.

— Но, — продолжил он тихим и грубым тоном, — если тебя нужно очистить с головы до пят, я могу предложить свой язык.

Я пожалела, что эта картинка заставила тело вспыхнуть еще сильнее, в этот раз центр жара был между ног.

Я пристально смотрела на него.

— Ты нечто, в курсе?

Уголок его рта приподнялся.

— Да.

— Ты так пытаешься?

— Я играю.

Ясно. Я отвернулась от него.

— Конечно. Что нового?

Его рука обвила мое тело, он притянул меня к себе, прижал к своему спальному мешку. Он нежно убрал волосы с моей шеи, прохладный воздух щекотал кожу, и Декс уткнулся туда подбородком, тихо заговорив в мое ухо.

— Я не буду пытаться, пока там ученик Хестона. Ты знаешь, что он пьян, вооружен и слушает.

Я поежилась, нервы покалывало. Если бы Митч не сидел там, Декс уже пытался бы соблазнить меня? И я смогла бы отказать?

Я сомневалась в этом.

Я не знала, что сказать Дексу, так что подавила страхи и возбуждение и попыталась уснуть. С его рукой вокруг меня, его телом, прижатым к моему, я не думала о том, что лежу в горах рядом с Митчем и зверем. Я думала о его жарком дыхании на моей шее, желая засыпать так каждую ночь.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Рассвет только приближался, когда я проснулась. Наша палатка дрожала, я застыла в сонном страхе, пока не поняла, что это делает Митч.

— Просыпайтесь, придурки, — сказал он, звуча невнятно. — Вылезайте оттуда.

Я села рядом с Дексом, расстегивающим спальный мешок в тусклом свете. Воздух был холодным, хуже, чем было ночью, и я хотела оставаться в тепле мешка. Но, когда Митч говорил вставать, ты вставал.

Декс открыл палатку и вышел в серый утренний свет. Я поспешила обуться и выйти за ним, стараясь не запутаться в не завязанных шнурках. Митч стоял у огня, будто там и провел всю ночь. Пустая бутылка бурбона лежала у его ног, он покачивался и смотрел на точку за нами.

Я проследила за его взглядом до палатки Митча. В сером тумане раннего утра там лежал окровавленный труп ламы, ужасная смесь белого и красного.

— Твою мать, — выругалась я, тут же отступая в палатку. Моим первым инстинктом было схватить камеру, и, если бы Декс не испытывал такое отвращение, я бы точно увидела гордость в его глазах.

— Что за фигня? — спросил Декс, я вернулась и поспешила включить камеру. Он шагнул к трупу, попадая в кадр, но не двигаясь дальше. Я не могла винить его. Мое сердце колотилось, а я смотрела в экран, ведь при взгляде на труп своими глазами меня тут же стошнило бы. — Что… ох, у него нет головы, — сказал Декс, прижимая ладонь ко рту. Он оглянулся на Митча, и я повернула камеру на него.

Он выглядел плохо. Он был пьяным, но все еще смотрел на мертвое существо.

— Я уснул здесь, — сказал он, указав на бревна. Я почти угадала. — Я только проснулся. И увидел это.

— Это… Слюнтяй? — спросил Декс, глядя туда.

— Ага. Другие ламы еще здесь. Удивлен, что они не предупредили нас. Вы что-нибудь слышали ночью или были бесполезны?

Я отвела взгляд от экрана и хмуро посмотрела на него.

— Мы спали. И ничего не слышали. По крайней мере, я.

— Я тоже, — сказал Декс. — Боже.

— Он вас не спасет, — сухо ответил Митч. Он плюнул на дымящиеся угли костра.

— Но он был выпотрошен…

— Что? — с тревогой спросила я, вытягивая шею, чтобы увидеть.

— Ага, идем и посмотрим, — сказал Декс, шагая вперед, закрывая нос и рот рукавом. — Он был разрезан сверху донизу. Черт, его опустошили.

— Просто прекрасно, — отметил Митч. Я услышала, как звякнула бутылка, оглянулась. Он прошел к нам. Я быстро отодвинулась, и он прошел к Дексу, чтобы рассмотреть.

— Кто мог это сделать? — спросила я, кусая губу.

— Или что, — добавил Декс. — Это явно что-то. Ригби не стал бы так делать.

— Нас словно дразнят, — тихо отметила я. — Показывают способности.

Митч фыркнул носом и плюнул на ламу. От этого моя кровь закипела.

— Как можно быть таким грубым? — рявкнул я. От своего тона я мысленно сжалась, но Митч только бросил на меня убийственный взгляд.

— Теперь веришь Ригби?

— Вряд ли это сделал медведь, — возразил Декс, отойдя от трупа ламы ко мне. Он опустил ладонь на мое плечо, поддерживая. — Так что, возможно, стоит поверить хотя бы части его слов.

— Вы оба придурки.

Декс открыл рот, но я наступила на его ногу, чтобы он замолчал. То, что я сдержалась, не означало, что он сможет. Он хмуро посмотрел на меня, и я постаралась утихомирить его взглядом. Он скрипнул зубами и сдался.

Я глубоко вдохнула и огляделась, пытаясь понять, что происходит. С каждой секундой становилось сильнее, солнце поднималось над горами, но его еще скрывали низкие тучи. А в сердце было все темнее. То, что оставило ламу, всю ночь было у нашей палатки. Оно не пришло за нами почему-то, но это не означало, что оно ушло, а не пряталось за мрачными деревьями, ожидая нашего следующего хода.

— Что теперь? — спросила я у Декса. — Теперь мы думаем, что зверь настоящий, и что это означает? Может, нам вернуться?

— О, мы не вернемся, — заявил Митч, его тон был опасным. — Мы не вернемся, пока я не убью эту гадину. Я же сказал, что я — охотник. Я охочусь и убиваю, так я и собираюсь сделать.

Блин. Я злилась. Нам нужно было уйти к Ригби, пока мы могли.

Декс с пониманием кивнул мне, а потом посмотрел на Митча. Он потер щетину и улыбнулся, и я ощутила перемену, словно он пытался быть новым человеком.

— Хорошо, Митч, — сказал спокойно Декс. — Мы никуда не пойдем. Но что ты предлагаешь здесь делать? Ждать, пока он снова появится?

— Так и сделаем. У нас есть ружья и время.

Времени у нас было мало. Припасы не дадут долго протянуть. И мы не загорали на пляже в Кабо.

— Я тебя слышу, — улыбнулся Декс. — Так что нам делать я останками ламы?

Митч бодро посмотрел на труп.

— Я собирался оттащить его в лес и оставить как приманку. Может, придет медведь или кугуар.

— Кугуар, — отозвался Декс. — Так тебе нравятся женщины постарше?

Будто его можно было принять за любителя детей.

Митч не слушал. Он схватил задние ноги ламы и потащил бедный труп от палаток к лесу, оставляя за собой широкий след.

Декс вздохнул.

— Наверное, нужно ему помочь.

Я схватила его за куртку и удержала на месте.

— Почему ты такой добрый? — прошептала я.

Он потянул за кольцо в брови.

— Не думаю, что у нас есть выбор.

Он оставил меня и поспешил за ним, подхватил передние ноги ламы. Вместе они пропали в лесу.

Я выключила камеру и принесла бутылку воды из наших сумок и антисептик для рук. Дексу это понадобится. А потом я плотнее укуталась в пальто и прошла к огню, добавила хворост и пошевелила угли, чтобы он разгорелся. Я ощущала себя в безопасности у огня, рядом были два ружья. Я не знала, справлюсь ли отдачей выстрела, но держать ружье, когда потребуется, смогу.

Я слышала Декса и Митча в лесу, они даже смеялись, что казалось неуместным. Но я хотя бы знала, что Декс еще жив, что на них не напал зверь. Пока что атаки происходили только ночью, и я надеялась, что существо ночное. Такие атаки не радовали, но я хотя бы не получу сердечный приступ от круглосуточной паники.

Я не знала, что думать. Там было что-то с силой и желанием оторвать и выпотрошить безобидную ламу. Во мне боролись мнения, такое непонятное существо не могло существовать в эпоху спутников и видео на YouTube. Как мог существовать вымышленный Сасквоч? В этом не было смысла. Городские легенды просто… легенды.

Но у нас было доказательство чего-то опасного и ужасного, и невозможность этого делала ситуацию только страшнее. Я имела дело с призраками и демонами, думала, хуже уже быть не может. Я согласилась на этот эпизод только из-за того, что это была выдумка. Я думала, меня ничто не ранит. Я думала, что смогу сделать перерыв после всего, что пережила.

Я очень ошибалась. То, что скрывалось за темными деревьями, было настоящим.

Я потирала руки, пытаясь согреться. Утренний воздух пробирался сквозь перчатки, превращали их в замерзшие блоки с иголками. Я услышала, как фыркнула лама, и я встала с бревна, обошла груду камней слева к участку травы, где оставались ламы. К моему облегчению, они выглядели неплохо. Испуганные, но живые и невредимые. Мне было жаль зверей, они могли видеть, что случилось с их приятелем.

Я осторожно прошла к ним, жалея, что у меня нет угощений для них. Они подняли головы, нюхали воздух, было видно белки их глаз, они развернулись ко мне.

— Это я, — сказала я, подойдя к Тонто. Он успокоился от моего голоса, и я подходила по шагу за раз. Я не хотела пугать их, чтобы они бросились бежать — поводья им не позволили бы этого.

Я замерла, посмотрела на то, как поводья опутали дерево. Митч сказал, что, если мы отвяжем их, они не убегут. Мне нужно было поверить в это, потому что привязанными они не смогут убежать, если зверь решит убить их.

Я добралась до сосны, отвязывала Тонто плохо слушающимися пальцами, когда услышала сзади тихий стон.

Я застыла на месте, ужас сковал меня. Я пыталась понять, что это было, а стон стал ниже, противней. Он был человеческим.

— Собираешься бежать туда, девчушка? — проревел сзади гадкий голос Митча.

Я не успела повернуться к нему, он схватил меня за плечи, развернул сам и толкнул к твердой земле.

Я закричала, падая, и ламы бросились прочь. Я пыталась встать, но он прижал сапог к моему животу и надавил весом.

— Декс! — пыталась кричать я, но он давил сильнее, забирал мое дыхание и заменял слово болью. Я размахивала руками, пыталась схватить его за ногу, дать отпор, сделать что-то, но могла лишь лежать, корчиться, пока Митч возвышался надо мной. Его лицо было пьяным, искаженным от похоти.

— Думаешь, я не заметил бы, если бы ты уехала с ламами и бросила меня? — он оскалился. Я не думала, что он может быть еще уродливее, но он выглядел отвратительно, как животное с красной мордой. — Думаешь, я глуп и не понял твой план?

— Декс, — снова закричала я, поворачивая голову, пытаясь видеть за точками перед глазами. Где он? Что Митч с ним сделал?

Из последних сил я вскинула руку и впилась ногтями в его штанину. Ткань порвалась, и я добралась до его кожи.

Он вскрикнул, отдернул с удивлением ногу. Я перекатилась на бок и попыталась встать на ноги. Я не добралась далеко, он завопил:

— Сука! — и потянулся за мной. Он схватил меня за волосы, дернул, и его рот оказался у моего уха. — Я не закончил с тобой, девчушка, — пробормотал он, теплая слюна отлетала из его рта мне на шею. Свободной рукой он полез под мое пальто, пытаясь добраться до груди. Я отказывалась паниковать и действовала на адреналине. Я ударила пяткой ботинка по его ноге изо всех сил, а потом наступила на его носок.

Его хватка на моих волосах ослабла, но он не отпустил меня, а толкнул вперед. Я врезалась в дерево, на скулы пришелся основной удар. Я держалась пару секунд, пытаясь понять, где я, что происходило, пытаясь как-то побороть головокружение, что угрожало одолеть меня, перед глазами все серело. Щека болела вспышками боли.

Он снова схватил меня за волосы, развернул. Я закричала, его другая рука закрыла мой рот и нос заодно. Я пыталась дышать, ослабевала с каждой секундой, пока этот громила вжимал меня в грубую кору с хищным оскалом кривого рта.

— Милая девчушка в побоях, — скалился он. — Не переживай, я возьму тебя сзади. Не буду смотреть на твое страшное лицо.

Сердце сжалось от решительности в его словах, от нехватки воздуха. Я или умру, или меня изнасилуют, или произойдет все сразу. Я все время боялась зверя, но не того.

— Перри! — голос Декса пробился через дымку, рука Митча сползла с моего носа достаточно, чтобы я могла хорошо вдохнуть. Я пила воздух, как воду, пыталась вернуть смелость и силу.

За Митчем я видела бегущего к нам Декса. Его руки были пустыми, и я могла думать лишь: «Декс, возьми ружье». Я не хотела смерти Митчу, но выстрел в колено остановил бы его.

Декс замедлился в паре футов, глаза были дикими, но с редким контролем. Он пристально смотрел на меня, и я ощущала тревогу и облегчение. Он был здесь. Но он пострадает.

— Убери от нее руки, — тихо пригрозил Декс. Он звучал слишком уверенно.

Митч согласился. Он фыркнул.

— О, этого ты хочешь? У тебя даже ружья нет, идиот.

— Я могу сбегать за ним, — спокойно ответил он, глаза черными лазерами впивалась в лысую голову Митча.

— Я прикончу ее быстрее, — сказал ему Митч, почти пуская слюну, говоря это.

— Или я могу остаться и научить тебя манерам, — продолжил Декс. Он вскинул брови и холодно улыбнулся ему. — Что выбираешь?

Митч посмотрел на меня, тряся головой. Я смотрела на него большими испуганными глазами. Его хватка на моем рту стала крепче.

— О, это будет славно, девчушка.

— Так и быть, — сказал Декс, бросился вперед и схватил Митча за плечи. Я успела попросить Декса мысленно не умирать, он развернул Митча на месте. Скорость и ярость, с которыми он перевернул мужчину крупнее себя, удивила нас.

Всех, кроме Декса, который снова улыбнулся, склонил голову, словно изучал психопата. Он воспользовался удивлением Митча и с яростью ударил его кулаками по лицу.

Митча отлетел, кровь лилась свободно из носа. Я не знала, как, выдал ли это мой разум из-за нехватки кислорода, но ноги Митча оторвались от земли, он пролетел пару футов и рухнул, как мешок картошки.

Я была теперь свободна, но прижималась к дереву, не зная, что делать, и чем помочь.

Митч поднялся, шатаясь, на ноги и попытался добраться до Декса, но Декс ударил го. Он прыгнул, обхватил его за пояс и толкнул ко мне. Я вскрикнула и отбежала от дерева, Митч врезался в него, затылок ударился о ствол с противным звуком, хвоя посыпалась на землю.

Декс сжал ладони с побелевшими костяшками на горле Митча, лицо было в дюймах от него, взгляд был полон ненависти. Я почти ощущала волны гнева, исходящие от него, единственной миссией Декса было навредить тому, кто навредил мне.

— Если я увижу тебя в сотне футов от нас, — прошептал резко Декс, его слова сочились ядом, — я вернусь и довершу дело. И я не буду использовать ружье. Хотя и тебе их не оставлю, обезьяна. Я буду использовать руки, потому что зверь, как ты, не может одолеть меня.

Декс сжал его горло в последний раз, глаза Митча почти закатились, он лепетал. Декс отбросил его.

Он отошел и повернулся ко мне, пока Митч отскочил от дерева.

Я закричала, и Декс развернулся, инстинктивно пригнувшись при этом, избегая летящего кулака Митча. Декс развернулся и оказался за Митчем, увесисто стукнул его по затылку.

Митч пошатнулся, как поверженный великан, земля содрогнулась от удара. Казалось, земля дрожала и дальше, а потом я поняла, что это я дрожала на месте, страх и облегчение растекались во мне рекой. Я не могла отвести взгляда от тела Митча, он медленно дышал, я ждала, когда он поднимется снова. Но Декс вдруг оказался рядом со мной, обхватил руками и прижал к груди. Он крепко держал меня, поцеловал в макушку.

— Малыш, все хорошо, — успокаивал он. — Ты в порядке. Я с тобой. Я с тобой.

Я подавляла растерянные слезы. Он спас меня. Но как? Декс был опаснее, чем раньше. Я ощущала его мышцы. Они были крепкими, твердыми, но он был не таким, как упавший великан. Никто комплекции Декса не мог разобраться с человеком размера Митча.

Я сглотнула и попыталась успокоить сердце. Дрожь унималась, Декс держал меня на месте, нежно гладя затылок.

— Малыш, — шептал он. — Прости, малыш.

Я отодвинула голову и посмотрела на него, смаргивая слезы.

— За что?

— Нельзя было оставлять тебя одну, — сказал он, проводя большим пальцем под моими глазами. Он нежно провел пальцами по моей щеке, где я ударилась о дерево. — Опухает.

— Ты не мог знать, — сказала я, игнорируя щеку. — Я не думала, что он… набросится вот так.

Он нахмурился, закрыл глаза, качая головой.

— Стоило знать… Я следил за ним. Я видел, как он тебя ищет. Как только мы понесли ламу в лес, у меня возникло странное ощущение, но я не успел ничего понять, он ударил меня по затылку. Я вовремя пришел в себя, я не простил бы себя, если…

— Я должна была сказать, — призналась я. — Он несколько раз лез ко мне.

Взгляд Декса стал мрачнее.

— Что?

Я посмотрела на тело Митча. Он еще дышал, еще был жив.

— Почему ты не сказала? — спросил он.

Я жевала губу, боль в щеке растекалась по голове.

— Я не хотела тебя расстраивать. Ты бы все тут же закончил.

— Ясное дело! — завопил он. Я удивленно сжалась. — Перри, нужно было рассказать мне.

— Тогда шоу пришел бы конец.

— К черту шоу! — сказал он, вскинув руки. — Плевать на это шоу. Мне важна ты и только ты. Ты — все для меня. Ничто и близко не стоит.

Он вернулся, прижал ладони к моим плечам, крепко удерживая меня. Он разглядывал мое лицо, вздрагивал, глядя на мою щеку.

— Нам нужно уходить сейчас. Мы вернемся к Ригби, а потом домой. В наш дом. Ясно?

Я кивнула. Он сжал мою руку.

— Идем, не стоит ждать, когда он снова проснется.

Мы вернулись к палаткам, схватили столько вещей, сколько могли, сунули их в рюкзаки. Одеяла, фонарики, сушеная еда, рации, спички, защищенные от воды, дополнительная одежда, что подходила нам. Мы решили оставить лам, они только замедлили бы нас, но, как только мы выбежали с полянки, мы вернулись к ламам и отпустили их с привязи. Они пошли от нас, остановились на краю леса и принялись щипать траву. Я была уверена, что они когда-нибудь найдут путь домой. У них было время, которого не было у нас.

Декс воспользовался шансом забрать карту у Митча. Он подошел к великану без сознания, как Индиана Джонс, забирающий реликвию. Я задержала дыхание, сжимая ружье, пока пальцы Декса не вытащили карту из заднего кармана Митча. Мужчина пошевелился, и мы побежали в лес, стараясь найти путь, которым пришли.

У нас не было много удачи, и Декс не хотел, чтобы мы бежали открыто, пока искали путь. И мы отправились в гущу леса, переступая гниющие бревна, неровности земли, боролись с миллионом ветвей, что цеплялись за волосы и одежду. Повезло, что было утро, и было достаточно света в чаще, чтобы видеть, но ветви мешали смотреть вперед, угрожая выколоть глаз.

— Думаю, мы оторвались от него, — сказала я через какое-то время, задыхаясь. Декс не замедлялся. — Декс, прошу. Не думаю, что он идет за нами.

— Уверенности в этом нет, — сказал он, не оглядываясь на меня.

— Но у нас оба ружья, — возразила я. Я сжимала ружье, у него было другое. Мы проверили, чтобы оба были на предохранителе, зная, как просто случайно выстрелить.

— Да, но он знает это место, как свои пять пальцев. И мы явно заблудились.

Мой желудок сжался.

— Не говори так.

Он покачал головой, все еще шагая вперед, отодвигая ветви и стараясь не ударить меня ими.

— Мы заблудились, малыш. Как только мы выберемся из леса, мы, возможно, отыщем путь.

— Нужно было забрать его компас, — пробубнила я.

— Он был в переднем кармане.

— Думаешь, он испортил наши рации? — спросила я, какое-то время мысль крутилась в моей голове.

— Не знаю. Не думаю, что это он что-то из этого планировал.

Я обдумывала это. Мы прошли еще немного, мои колени устали оступаться, плечи болели от рюкзака.

— Декс?

— Угу?

— Что с тобой случилось?

Его шаги, наконец-то, замедлились, и я смогла поравняться с ним. Он не оглядывался на меня, но голова была склонена, он обдумывал все.

— О чем ты?

— Ты не такой, как раньше… — тихо сказала я. — Кто ты?

Удар сердца.

— Я Декс, — натянуто ответил он.

— Ты Декс 2.0. Ты теперь другой.

— Как и ты.

Я схватила его за руку, останавливая. Где-то в деревьях улетела птица, шумно хлопая крыльями.

— Я серьезно, — сказала я, разглядывая его лицо. — До этого ты голыми руками схватил Максимуса. Теперь сбил Митча одним ударом. Ты становишься Чаком Норрисом.

— Будешь шутить надо мной?

— Нет, — строго сказала я, встала перед ним и прищурилась, глядя на его лицо. Он что-то скрывал, я видела это в его глазах, несмотря на тусклый серый свет. — Скажи мне правду. Что с тобой произошло?

Он выдохнул носом, смотрел на лес, продумывая ответ. Я ждала. У нас не было времени, но я ждала.

Наконец, он сказал:

— Не знаю, что со мной. Просто… Я — это я, Перри. Я ощущаю себя так. Но порой появляется дополнительная энергия. Здесь, — он указал на свою грудь. — Похоже на адреналин. Или большую дозу метамфетамина. И вдруг я понимаю, что могу все. Я… просто становлюсь очень сильным, но не знаю, почему. Или как. Просто не знаю.

Он смотрел мне в глаза, уголки его глаз окружило немного морщин.

— Знаю, звучит плохо, но я тут с тобой. В этом нет смысла, но это происходит. Я не знаю, как остановить это. Перри, я вырвал рукомойник, когда мы в темнице. Я не знаю, как это объяснить. Я не могу.

Он потянул за свою кепку и посмотрел на землю.

— Я не виню тебя за мысли, что я теперь урод.

— Декс, — осторожно сказала я. — Я всегда так думала.

Он рассмеялся, все еще не глядя мне в глаза.

Я решила быть честной с ним. И хотя лес в горах был не лучшим местом для признаний, это было справедливо.

— Я тоже не нормальная. Что-то происходит со мной. Я тоже теперь другая.

Он резко посмотрел на меня.

— Что?

Я улыбнулась ему и пожала плечами.

— Сложно объяснить. После того, как я побывала в Тонкой Вуали, я… я могу передавать свои мысли. По крайней мере, Аде и, возможно, Максимусу.

Его тело напряглось от последнего имени, но я продолжала:

— Но они не могут слышать меня все время. И вряд ли другие слышат. Но пока это вот так. Люди слышат мои мысли.

Его губы медленно растянулись в улыбке, на его щеках проявились ямочки.

— Я знаю.

Я вскинула голову.

— Знаешь?

Он улыбался и скрыл кепкой глаза.

— Зараза, — я стукнула его по руке. — Ты знаешь? Знаешь? Как ты мог… о, боже. Ох, Декс, ты слышишь мои мысли?

Он лениво облизнул губы и ответил:

— Да.

Я охнула. А потом ударила его сильнее.

— Ну тебя!

— Что? — воскликнул он, схватившись за руку. — Не все время. Только временами!

— Какими? — процедила я. — Скажи!

Ох, что же Декс слышал?

— Ничего слишком личного, не переживай!

Я подняла кулак, но он заслонился.

— Я серьезно. Я слышал тебя пару раз. Как в тот раз, когда ты сравнивала лес с «Властелином колец». Как-то так.

Я подумала о тех случаях, когда была уверена, что он слышал мои мысли. Я ощущала себя открытой, уязвимой. Я заламывала руки.

— Это ужасно.

— Нет. Правда.

Я пронзила его взглядом.

— Почему ты не сказал раньше?

Он потер подбородок.

— Хотел узнать правду.

— Правду о чем?

Он сжал губы и посмотрел на мои ботинки. Его глаза вспыхивали от внутреннего монолога. Жаль, что я не слышала его мысли. Почему было вот так нечестно?

— Я хотел знать, что ты ко мне чувствуешь, — ответил он едва слышно.

У меня перехватило дыхание, я была удивлена бабочкам внутри меня.

— И… что ты узнал?

Он медленно перевел взгляд на мои глаза. Он был печальным, хмурился.

— Что ты не знаешь.

Язык не двигался, слова подводили меня. Я смотрела в его лицо, на печально сияющие глаза, хотела, чтобы он разгадал меня. Я хотела, чтобы он сказал мне это, потому что я сама не знала.

Он коснулся моей руки.

— Идем. Нужно двигаться.

Нам пришлось оставить разговор под теми деревьями. Мы зашагали дальше.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Когда мы все же вышли из леса, мы не были удивлены, что оказались на незнакомой территории. Мы не знали местность, оказались еще выше, чем стояли палатки. Следы снега покрывали деревья слева от нас, пейзаж был полон мха и сланца. Новая тропа вела нас по склону, и приходилось огибать камни и утесы, пока мы двигались по ней.

Декс думал, что понял карту, так что мы шли, как могли. Мы слышали шум реки, которую видели вчера, но она пока так нам и не показалась. Мы шли, он впереди меня, рюкзаки были натянуты, ноги болели, останавливались мы только перевести дух и перекусить. Воды было мало, потому мы и надеялись наткнуться на реку.

И хотя Декс говорил мне забыть о шоу, во время каждого перерыва я доставала камеру и снимала окрестности. Это было странно, но, если с нами что-нибудь случится, я хотела, чтобы люди знали, когда и где это было. И, как я и сказала Дексу, такой материал не повредит, а мы случайно могли пойти по кругу.

— Что думаешь, малыш? — спросил он, передавая мне пакет походной еды. Мы сидели на камне у деревьев и каменистого склона. Солнце не выходило из-за туч, но по слабому свету было понятно, что сейчас около полудня.

— Вот и скажи, — хмуро отозвалась я.

— Не могу. Это так не работает.

— Жаль.

— Как думаешь, мы выберемся отсюда?

Я вытащила карту из его кармана и посмотрела на нее. Там были нарисованы пометки, направления, но это не имело смысла для тех, кто не знал местность.

— Мы выберемся, — я не врала. Мы должны были выбраться. Кроме моей скулы, к счастью, только немного ушибленной, и живота, где была нога Митча, мы были в хорошей форме. У нас была еда, скоро мы отыщем воду. У нас были запасные одеяла и одежда. До домика было меньше дня пути, если бы мы поняли, в какую сторону.

Честно говоря, я не хотела думать о сложности ситуации. Мне нужно было оставаться сосредоточенной и оптимистичной, иначе я бы с каждой секундой все сильнее думала, что мы не найдем тропу, по которой пришли, и окажемся ночью на улице без палатки.

Декс пожевал губу и кивнул на лес.

— Думаю, мы не успеем дотемна. Может, стоит подготовиться к этому. Помнишь навыки выживания из школы?

— Ты слышал мои мысли об этом?

— Нет, — он стряхнул крошки с ладоней. — Просто мы похожи сильнее, чем ты думаешь.

Я вздохнула. Я очень-очень-очень не хотела думать об этом. Готовиться сдаться. Я еще не закончила. Мы еще могли сделать это. Еще было рано.

— А карта Кристины? — спросил Декс.

О, точно. Я и забыла об этом.

Я выудила ее из внутреннего кармана. Карта напоминала карту ее отца, но не была набросана от руки. Кристина явно потратила время, чтобы обвести нормальную карту. Она была понятнее.

Мы пять минут сравнивали карты между собой и с пейзажем. Наши лица были так близко, что я боролась с желанием поцеловать его в щеку, попробовать его, ощутить его щетину своими губами. С тех пор, как он спас меня от Митча, у меня возникали странные вспышки нежности к нему. Я вспомнила, что он слышал мои мысли, и отступила, смущенная и разгоряченная.

Все же мы потерялись в горах, и чувства сейчас были не важны и не уместны.

— Минутку, — вдруг сказал Декс. Он выхватил карту и встал на ноги, его взгляд метался от страницы к горе перед нами. Он посмотрел на лес и склонил карту соответственно. — Думаю, тут что-то есть, — сообщил он, звуча подозрительно оптимистично.

Я подошла к нему и взволнованно заглянула поверх его руки.

— И что же?

Он указал на карте на линию с пометкой «река», вьющуюся вправо. Слева от нее в деревьях был отмечен Х, а еще левее был участок, усеянный кружочками и отмеченный как «поле камней».

— Это, — он взмахнул рукой вокруг нас, — поле камней. Остатки ледника, когда он отступал.

Я проследила за его взглядом. Так и было. Мы сидели на одном камне, но, если оглядеться, они окружали нас.

— А эти впадины на дне, пропадающие за деревьями там, следы ледника, которые она отметила.

— Ого, ты внимательно изучал географию.

— Приходилось, чтобы спать с учителем.

Я с отвращением фыркнула.

— Ты был кроликом и в старшей школе?

— Эй, география может спасти нам жизни!

Я закатила глаза.

— И что теперь?

— Теперь мы пойдем туда, — он указал на карте мимо Х, — и найдем чертову реку. Наберем воды. А потом пойдем сюда, где с рекой соприкасается тропа. А потом все пойдет гладко, малыш.

Я невольно улыбалась. Он тоже. Мы смотрели друг на друга, время замедлилось, а ситуация была из тех, когда два актера улыбаются, пока не станет неловко.

Не желая терять ни одной секунды, мы быстро отвели взгляды и запихали вещи в рюкзаки. Я хотела снимать дальше, зная, что мы будем в порядке, и Декс взял ружья и вел к лесу, как Рембо. И выглядел он при этом круто.

Мы поняли, что не потеряемся, если будем держаться края горы, где камни и обломки вели в лес. Нам нужно было лишь идти вдоль края — расстояние было сложно различить — пока мы не отыщем реку.

Склон был тяжелым для подъема, и мы шли в лесу у края, света было достаточно. Следы ледника, на которые указал Декс, означали, что в каменной поверхности было больше пещер и впадин, некоторые выступали из леса. Мы осторожно обходили их, тратя время. Пещеры были влажными и затхлыми, вода капала со мха на краях. Я не знала, вели эти пещеры глубоко в гору, или были поверхностными, сделанными ледником, но они были достаточно жуткими, чтобы мне захотелось уйти дальше в лес, а не обходить их слишком близко. Но Декс сказал, что, чем дальше мы уходили от горы, тем вероятнее могли заблудиться снова.

Я подавила страхи и шла, вздрагивая, когда прислонялась к скользкому камню или замечала вход в горах, паутину, висящую с потолка. Я благодарила удачу, что мы взяли карту Кристины, потому что с нашими навыками выживания одна из пещер могла стать нашим убежищем на ночь.

Ее карта все равно запутывала. Например, участок, где мы шли, был отмечен Х, пока все остальные точки на карте были названы словами. Там было место, где Ригби нашел след, и где она видела зарезанного оленя, участок у дома, где на нее напали. Но Х был просто Х. Обычно так отмечали конкретную точку, но какую?

— Декс? — сказала я, врезавшись в его спину. Он застыл передо мной.

Я подняла голову и поняла причину. Мы забрели к скале, отрезавшей наш выбранный путь. Она вырывалась из леса неровной каменной линией и пропадала в листве.

— Удобно, — сказала я, поправляя лямки рюкзака свободной рукой. Он ощущался все тяжелее с каждой минутой, под шапкой чесалось место, где собирался пот.

— Похоже, придется обходить, — сказал он и пошел мимо кустов по длинной каменистой тропе. Мы забрались глубже в лес, завернули за угол. Камни окружили нас, и казалось, что мы вернулись на ту же тропу, что была до кустов.

Тут мы пришли к еще одному камню. Он разрезал тропу пополам, как и скала до этого, но тянулся дальше, вершина была над нашими головами, и не было видно, где она заканчивается. Деревья скрывали вершину камня.

— Блин, — пробормотал он под нос.

— Ага, — медленно сказала я. — Я, наверное, не вовремя это говорю, но я заметила, что тут на карте нарисован огромный Х. И я не знаю, что это означает.

— Угу, — отозвался он рассеянно, разглядывая камень перед нами, то, как он тянулся к горе, пропадая в бездонной пещере.

— Так что это значит?

— Не знаю. Нет никакой сноски с объяснением?

Я посмотрела на карту. В окружении высоких деревьев было сложнее читать, они закрывал туманный свет солнца, но я не видела, чтобы Кристина оставила расшифровку.

— Не думаю.

Я перевернула карту. И сзади, в нижнем углу страницы карандашом было написано несколько предложений. В первом говорилось: «Простите, если не четко, времени было мало». А потом: «Вам лучше исследовать отмеченные точки, если хотите снять существо для шоу. Я отметила пещеры, где существо может жить, большим Х».

Ох. Блин.

— Ой… — начала я, беспомощно раскрывая рот.

Декс вздохнул.

— Похоже, у нас очередные проблемы.

— Ой-ой, — я попробовала снова. — Блин. Декс, это кошмар.

Он повернулся ко мне, скрестив руки на груди.

— Что такое?

Я помахала картой.

— Кошмар, конец, блин.

— Правда?

Я сунула карту ему в руки и указала на надпись сзади.

Он прочитал ее и судорожно вдохнул.

— Ах, просто пещеры, где живет старина Сасквоч. Может, стоит зайти туда?

— Думаешь? — испуганно прошептала я.

Ухмылка пропала с его лица. Он быстро кивнул мне.

— Сможешь бежать?

— О, это я могу, — сказала я, лучше сжав камеру. Она не помещалась в рюкзак, и я крепко держала ее. Я вспомнила план и быстро вытащила карту памяти. Декс растерянно смотрел, как я достаю зип-мешочек и прячу карту туда. А потом я спрятала карту во внутренний карман.

— Что за…? — спросил он, вскинув брови.

— Думаешь, я собираюсь потерять материал, если что-то пойдет не так? — спросила я.

— Умница, — отметил он с кривой улыбкой. Он кивнул на темный лес, и мы побежали вдоль выпирающего камня.

Мы бежали пару минут, он был впереди, мы огибали скользкие булыжники, покрытые мхом. Порой к нам тянулись ветви дерева, мы пригибались, но мои волосы и одежда постоянно цеплялись за прутья.

Я начинала задумываться, как долго будет тянуться этот каменный выступ, когда Декс вдруг застыл. Он вытянул руку, не давая мне пробежать мимо него, снял с ружья предохранитель.

Я сглотнула, хрипя, сердце колотилось.

— Что там? — прошептала я, озираясь, но видя только старые деревья и тусклый свет.

Он молчал, но указал мне не шуметь.

Я зажала рот, пытаясь управлять дыханием. Я не слышала ничего, кроме биения сердца, и оно оглушало меня.

А потом я услышала. Низкое рычание. Нечеловеческое, потустороннее.

Сверхъестественное.

Как только я поняла, что звук раздается перед нами, я уловила другой звук. Высокое фырканье, словно кто-то радостно нюхал воздух. За этим раздался звук хуже: ломались ветки. То, что было, бежало к нам.

Декс снял предохранитель с другого ружья и передал мне, а потом мы побежали путем, каким пришли. Мы направлялись к пещере, выбора не было. Мы врезались в кусты, перепрыгивали бревна, скользили на камнях, пока не попали к густым кустам у камня.

Он застыл, остановил меня, стараясь не выстрелить при этом. Рядом с нами была каменная поверхность, а впереди — пещеры, чудище было где-то за нами, а еще одна рука камня — напротив нас. Мы были загнаны в угол.

Декс прошел дальше в заросли, я — за ним. Мы словно шагали в чаще, путь закрывали только ветви и листья. Когда я была маленькой, я пыталась соорудить замок в кустах во дворе. Даже с кусачками не получилось. А теперь я пробивала путь, не обращая внимания на боль, тело склонялось под ветками и двигалось.

Мы погрузились в заросли, ветки истыкали все наши тела, я следовала за Декса, опускаясь так, пока не легла на землю. Ружья были по бокам от нас, я держалась рукой за свое оружие на всякий случай. Я была уверена, что, если что-то пройдет мимо куста, оно нас не заметит. Но видели только землю перед собой, и то всего полфута. Ветви и листья все закрывали.

Рука Декса легла на мою ладонь, камера была безопасно зажата между нами. Он сжал мою ладонь, и я могли видеть лишь блеск его глаз в темноте. Он пытался сказать мне не переживать, не паниковать. Но сердце и легкие не слушались. Я старалась не шуметь, пока дышала, но грудь сдавливало без кислорода, сердце колотилось, пульс угрожал соскочить с вен. Я молилась, чтобы существа эти не были вампирами. Иначе я пропала.

Мы ждали, затаив дыхание, стараясь управлять им, ощущая себя скрытыми, но при этом невероятно уязвимыми. Мы ждали, пока не услышали, как ветка сломалась в паре футов от нас.

Декс крепче сжал мою руку, я ответила тем же. Мы смотрели вперед, напряжение гудело громко, как наши сердца.

Еще треск. А потом шорох.

Перед моими глазами из кустов вышла нога.

Такую ногу я еще не видела, было сложно даже объяснить это. Напоминало лапу маленького кенгуру. Лапа была покрыта густым коричневым мхом, грязным и грубым. Три или четыре пальцы с острыми черными когтями впереди наступили первыми, а потом опустилась вторая часть лапы, не совсем пятка, но на отпечатке выглядела так. Глубокий след, который мы считали пяткой, был подколенным сухожилием, едва касающимся земли.

Мой рот наполнила слюна, я не могла проглотить ее, боялась шуметь. Я никогда еще не была такой неподвижной, тихой, перепуганной за всю жизнь. Мы с Дексом лежали в кустах в дюймах от неизвестного существа, которое медленно шло мимо нас. Даже с ружьями я ощущала себя неуверенной, готовой попасться.

Я ждала, когда существо замрет, опустится и понюхает воздух. Я не видела его другие части, хоть и было любопытно, я была уверена, что лучше не увлекаться. Я могла лишь представлять человеческие пальцы с черными когтями, как описывал Ригби. Нет, это был не обман, и с каждой секундой я удивлялась все больше тому, что мы не мертвы.

Существо шло дальше. Оно шагало, пока не пропало из виду.

Я набралась смелости оторвать оттуда взгляд и посмотреть на Декса. Он пристально глядел на меня, может, оценивал, насколько хорошо я держусь.

Я смотрела на него, потом закрыла глаза и отправила мысль: «Ты меня слышишь?».

После пары секунд я открыла глаза, но он все еще с тревогой смотрел на меня. Я слабо улыбнулась ему, чтобы показать, что я в порядке, и решила забыть об эксперименте. Я знала, что вопросы будут, когда мы убежим отсюда.

Я не успела обдумать дальше.

Без предупреждения камера трижды вспыхнула красным и громко пикнула.

Она все это время была включена, хоть карты памяти в ней не было. И теперь она разряжалась.

И решила сообщить нам.

Мои глаза расширились, ужасный страх сжал потной рукой мое сердце, и я могла лишь в застывшей панике смотреть на камеру. Страх оставил от меня лишь оболочку.

Хорошо, что был Декс. Секунды показались мне годами. Он посмотрел на меня в потрясении, сияя белками глаз, когда камера пикнула. А потом он вырвался из кустов, схватил меня за воротник пальто. С удивительной силой он вытащил меня из кустов с треском веток, листья разлетались, как конфетти. Я могла лишь сжимать ружье, пока меня тащили из кустов.

С помощью Декса и инстинкта я нашла ноги. Смогла идти. Нашла силу. И побежала.

Я бежала как никогда в жизни. Не было времени на мысли. Не было времени думать, слышит ли нас существо, как оно далеко. Нога за ногой, перепрыгнуть бревно, камень. Мы с Дексом бежали бок о бок, передвигая ноги, сгибая их в коленях, руки работали как маятники в часах, я не выпускала ружье.

Мы бежали и бежали, ветки царапали щеку, я не замечала боль. Мы бежали, пока не пропали камни, пока мы не оказались среди кустов и деревьев, окруженные тьмой. Мы задевали грубые стволы, но не переставали бежать, ведь могли умереть.

Все время мы ощущали, что что-то следует за нами. Что-то рычало, трещало, пробираясь через те же препятствия, что и мы. Мы не замедлялись, и оно тоже. Может, оно было одно, может, нет, но оно бежало, и, если слышать не только свое дыхание, можно было уловить его дыхание, доказательство, что что-то живое еще было там, преследовало нас.

В состоянии смешанного страха и адреналина я была уверена, что смогу бежать вечно, а, если умру, то на бегу, вытянув ноги, руками закрывая лицо от веток. Это было лучше, чем лишиться головы или внутренностей от того, что за нами. Я не осмеливалась оглянуться.

В голове кружили такие мысли, не глубокие, но они не давали сойти с ума, осознать, в какой безнадежной мы ситуации. Не давали думать, что кто-то должен сдаться.

Я не знала ничего, пока очередной рев не заполнил мои уши, лес сменился открытым пространством мокрой травы. Солнце было на небе, свет слепил и сбивал, после нескольких неуверенных шагов я поняла, что Декса рядом уже нет.

Я замедлилась и оглянулась. Декс упал на влажную траву, поднимался на ноги. На его лице была паника, он взглядом просил меня бежать.

Я сглотнула, дышать не получалось. Я убедила ноги продолжать, в этот раз быстрее, зная, что Декс догонит.

Я бежала и бежала по коричнево-зеленой траве, по открытому лугу, слышала шум воды, похожий на симфонию.

Я бежала, пока шаг вперед не стал означать другую смерть.

Я застыла, луг резко оборвался. Я была в футе от края утеса, в сороках футах внизу была синяя река, прорезающая деревья.

Мои руки раскинулись, чтобы удерживать равновесие, я оглянулась на Декса.

Он бежал на полной скорости ко мне.

А за ним, в ярдах от него, был зверь.

Оно мчалось на длинных тонких ногах. Существо покрывала густая коричневая шерсть, мускулистые руки, когти на концах ладоней, похожих на человеческие. Его голова была в форме маленького арбуза, черные глаза без зрачков и пасть с зубами-лезвиями. Он напоминал смесь человека и обезьяны.

Я открыла рот, чтобы кричать из-за того, как близко существо было Дексу. Как близко оно было ко мне.

И я хотела кричать, потому что стояла на краю утеса, а Декс не замедлялся.

Совсем не замедлялся.

В следующий миг я увидела решительный взгляд Декса, он подбежал, дрогнув в последний миг. Он бросился на меня, пролетев остаток пути и обхватив меня руками.

Вместе мы сорвались с края утеса, ружье выпало из моей руки. На миг мы с ним были в объятиях, без веса и проблем, парили в воздухе, а зверь щелкал зубами, отказываясь покидать клочок земли.

А потом мы полетели вниз, Декс надо мной. Я видела, как небо отдалялось. Моя спина обрушилась на ледяную воду.

Тело сжалось, я пыталась вдохнуть. А потом тело погрузилось в воду, и я больше ничего не ощущала.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Я будто уснула под водой, тело онемело среди синевы и пузырьков, но тут мое плечо ударилось о камень, и от этого я отлетела в сторону.

Боль пробудила меня, я за секунды всплыла на поверхность, вдыхала воздух большими глотками, руки молотили по бокам, чтобы я не утонула, а река быстро несла меня по течению.

Я огляделась в бушующей воде. Больших камней больше видно не было впереди, но ноги задевали камни под водой, я ударялась о них, пока плыла.

— Декс! — завопила я, паника подступила к горлу, я дико пыталась выбраться из воды. Рюкзак все еще был на моей спине, и я хотела сбросить его, пока не поняла, что он и удерживает меня от стремительного несения по потоку.

— Перри!

Я оглянулась, сердце подпрыгнуло при виде него. Он был в нескольких ярдах от меня, заметил меня и подплыл ко мне сильными взмахами рук.

— Держись за меня, — сказал он со стучащими зубами, обвив сильной рукой мою талию, поддерживая меня. — Нужно выбираться из воды, или мы тут умрем.

Я кивнула, сил на разговор не было.

Он прижал меня к себе, мы приближались к повороту реки, и он завопил мне на ухо:

— Толкайся влево изо всех сил! Давай! Отталкивайся, Перри!

Я делала, что могла, из последних сил шевелилась, пока не ощутила камешки под ногами. Декс выбрался первым, вытащил меня, мои ноги ослабели и дрожали. Вне воды ботинки и пальто были невероятно тяжелыми, промочили меня до костей холодом, который усиливался с каждой секундой. Я сделала пару шагов по траве на берегу реки, колени подкосились, и я рухнула на землю.

— Держись, — сказал Декс. — Мы уже с таким справлялись. Все будет хорошо.

Он не врал. Но острове Дарси мы побывали в океане. Но была ли правдой вторая часть? Я не понимала, как все будет хорошо. Солнце было сильным из-за высоты, теплым, но это был март в Канаде, в горах, и мы были одни, даже без укрытия или сухой одежды, промокшие ледяной водой. Как все могло быть хорошо?

Декс снял мой рюкзак, как и свой, начал опустошать содержимое. Почти все вещи, включая запасную одежду, промокли. Он быстро разложил их на траве, а потом начал срывать упаковку с запасных одеял.

— Снимай одежду, — сказал он без юмора.

Я пыталась пошутить, но тело сильно дрожало. За секунды он оказался рядом со мной, быстро стягивал мои вещи.

— Прошу, малыш, — тихо сказал он, пытаясь унять колотящиеся зубы. — Попробуй.

Я старалась, но развязать шнурки онемевшими пальцами было сложно. Свитер снялся легко.

Я взглянула на Декса. Он бросил куртку на траву, развернул ее под солнцем, открыл одеяла дрожащими руками. Их было пять, он расстелил два внизу, а три сверху, как самодельный спальный мешок.

Когда он закончил, он спешно разулся и подошел ко мне, убедился, что я тоже сняла ботинки.

— Забирайся голой под одеяла, — приказал он. — В мокрых вещах туда не лезь, так ты не согреешься.

Я кивнула, сняла мокрые джинсы, кривясь от ощущения, как ледяная ткань спускается по ногам.

Вскоре мы были обнажены и посиневшие, как новорожденные. Не было времени скромничать, не было сил переживать. Я просто забралась под серебристое отражающее одеяло, заметив, что на земле одеяла были плотнее, чем те, что над нами.

Декс присоединился ко мне, обвил меня своим телом, подоткнул шелестящие края одеял под нас, чтобы мы были в коконе, как бабочки.

Мы держали друг друга, сплетясь конечностями, лед на льду. Порой мы дрожали сильно, порой бросало в мелкую дрожь. Но с дрожью кожа и нервы оживали. Сердца уже нормально бились, я ощущала пульс на его шее, прижатой к моей, наши головы были рядом. Мы дышали уже не так тяжело, звук стал естественным. Если бы не вышло яркое солнце, все сложилось бы иначе. Но теперь мы прижимались кожа к коже, и я знала, что все будет хорошо. Мы были в лесу, он окружал нас, а мы лежали, переплетенные, среди травы. Но мы сбежали от зверя, увидим еще хоть один день. Хотя бы восход луны.

— Как ты? — прошептал Декс мне на ухо, его дыхание было горячим, щекотало кожу.

— Тепло, — ответила я, мои губы задели мочку его уха. — Сухо. Безопасно.

— Хорошо, — он отодвину голову, кончик его носа задевал мой нос, Декс смотрел на меня яркими глазами. — Хорошо.

Прядь темных волос упала ему на лоб, я убрала ее рукой. Прядь была еще мокрой, но быстро высыхала. Я знала, что мои волосы рассыпались рядом со мной, будто кто-то разлил черную краску.

Мышцы на его лице на миг напряглись, его глаза потемнели.

— Ты его видела?

Я медленно кивнула, мне нравилось ощущать его нос своим. Это контрастировало с ужасной картинкой, которую я пыталась прогнать из головы. Я закрыла глаза, его пальцы скользнули по моей пострадавшей щеке.

— Не рассказывай сейчас, — сказал он. — Позже. Всегда можно рассказать позже.

Я сглотнула, не открывая глаза. Я боялась не только монстра. Если я открою глаза, я увижу то, чего боялась больше. Лицо Декса над моим обнаженным телом. Он дважды спас меня сегодня. Но я не могла понять, как его простить. Он разбил мое сердце, но предлагал свое взамен.

— Детка, посмотри на меня, — попросил он.

Еще и это. Он звал меня деткой, и я не возмущалась. Потому что, несмотря ни на что, голова говорила мне, что глубоко в сердце это было правильным. Все это ощущалось правильно. Как так могло получиться?

— Прошу, — прошептал он. Я ощутила, как его нос спустился, губы коснулись моих. Они были нежными, легонько коснулись. Они ничего не просили. Он нежно поцеловал меня, едва заметно коснувшись.

Мои глаза открылись, я видела только его. Было не важно, где мы, что случилось до этого и сейчас. Сейчас были только Декс и Перри, наши сердца ускоряли биение, сдавливая горло. Мы знали, что произойдет, но не собирались мешать этому. Потому что так должно было произойти. Потому что мы хотели этого, как хотели дышать кислородом и пить воду. Мы хотели этого каждой клеточкой тела, этого шага. В этот миг я поняла, как изголодалась по нему.

Наши взгляды пересеклись на миг, и в этот миг мы выразили взглядами все, что могли. Это желание, эту необходимость. Слова этого не выразили бы. Только глаза, губы и руки.

Он прижался губами к моим, моя голова вжалась в одеяла. Наши языки боролись, сначала нежно, а потом все сильнее, желание разгоралось. Он целовал меня, словно я давала жизнь, позволяла существовать. Я отвечала тем же, мои чувства углублялись с каждым прикосновением его губ и кожи.

И все мысли о холоде улетучились из моего разума. Тело ожило, было чистым после воды, пылало от неутолимого желания, похоти, которую я так старалась скрыть. В отличие от той ночи, я была трезвой, пробудившейся и готовой.

Руки Декса скользили от моего лица по изгибам моего тела, моя кожа трепетала от его прикосновения, хотя я согревалась от его нежных пальцев, спускающихся от моей груди по талии, оказывающихся между моих ног.

Вдруг он отклонился, сел, и я увидела во всей красе мышцы его живота, широкую грудь, знаменитые слова на ней, а потом он подхватил меня, словно я была перышком. Он притянул меня к себе, отклонился, сидя на коленях, разместил мои ноги по бокам от себя, чтобы я оседлала его. Он был во главе, и я была готова делать все, что он попросит.

Он обвил меня руками, моя грудь прижалась к его груди. Я ощущала, как его эрекция прижимается к моей щели, жар исходил от него.

— Ты в порядке? — прошептал он с хитрой улыбкой на лице.

— Боли нет, — сказала я.

Его улыбка увяла, он запустил пальцы в мои волосы.

— Сомневаешься из-за этого?

Вот как. Вопрос был не в происходящем, а в этом.

— А если я скажу, что да? — тихо спросила я, веки были тяжелыми, я смотрела на его грудь.

— Я не сдамся, — хрипло сказал он. — Потому что знаю, что смогу изменить твое мнение. Ты думаешь, что хочешь отказать… нет, я вижу, что ты что-то замышляешь. Но ты не захочешь отказать. Я уверен.

— Ты так играешь?

— Это я. Я — это я. И я здесь.

Я облизнула губы, смогла сказать лишь:

— Я тоже здесь.

Его улыбка стерла мрак из глаз, за секунды его губы вернулись к моим, целовали так сильно, что я подумала, что мы пустим кровь.

Его пальцы выбрались из моих волос, спустились мимо ключиц к моим грудям. Он ласкал их, словно это были драгоценные камни, которые он вечно искал. С его губы сорвалось несколько стонов, там были обе его ладони, обхватили мои груди, удерживали их вес, наслаждались. Я чуть отклонилась, открывая шею, волосы ниспадали на спину. Он прижался губами к моей шее, лизал и посасывал, а потом опустился к груди, пока его зык не нашел соски. Теперь уже стонала я, высвобождая дни возбуждения.

— Это моя девочка, — сказал он, посасывая.

Эти слова, губы, язык. Пути назад не было.

Я водила руками по его спине, очерчивала твердые мышцы, обводила бока спины. Я ощущала его силу, трепет его желаний. Серебряные одеяла упали с него, и мы были обнаженные, прижавшиеся друг к другу под солнцем в горах. Мы могли быть где угодно. Я ощущала лишь его и свой жар, его и мои желания, мы пытались обрести удовольствие.

Он потянулся вниз, устраиваясь. Я взглянула на его член, пока он обхватывал его пальцами. Ничто так не заводило, как этот вид.

Я вскинула бровь, волосы прилипали к поту на спине.

— Никаких прелюдий? — пошутила я.

Его улыбка была опасной.

— О, наша прелюдия длилась со дня нашей встречи.

Его ладонь скользнула между моих ног, он прикусил губу, а потом сказал:

— Сейчас ты влажнее, чем когда я вытащил тебя из той реки.

Я ощутила, как румянец растекается по шее и щекам, опаляя их жаром.

— Красней, детка, это меня сильнее заводит.

И моя кожа теперь полыхала, но Декс быстро заставил меня забыть об этом. Одной рукой он гладил себя, а другой — меня, потирал, давил на мой клитор, пока у меня не пропали силы держаться на нем.

И я легла, одеяла внизу прилипали к поту, пока он входил в меня. Не было зрелища прекраснее, Декс возвышался надо мной с красивым телом, его черные волосы растрепались, пряди упали на лоб, взгляд был глубоким, упивался каждой частью меня, его губы были приоткрыты, готовые ко всему. Татуировка на его груди манила, как маяк, мышцы его руки напряглись, он прижал ладонь к изгибу моей талии, другой рукой убедился, что он входит медленно и ровно.

Я ощутила наполненность, а до этого была пустота. Это могло звучать глупо, но я ощущала себя целой. Я ощущала себя заполненной. Я была не только телом, но и сердцем.

Он вошел в меня, наше дыхание стало учащенным, пота выступило больше. Я не ощущала боли, только растяжение, как и должно быть. Разум хотел думать о прошлом разе, о том, что было потом, хотел возмутиться. Но я отогнала эти мысли далеко, лишила их силы. Они слишком долго одолевали меня, и хотя бой не был окончен, тело пока победило.

Декс начал двигаться, сжимая руками мои бедра, толкаясь вперед, каждый раз был сильнее предыдущего, на его лбу блестел пот, его глаза потемнели от решимости, он затерялся в похоти, что я редко у него видела.

Он обрушивался на меня снова и снова, я была уверена, что он решил вбить меня в землю, а потом его пальцы пробрались в меня, кружили рядом с его орудием, обводили мои края.

Я отклонилась на земле, приподняла бедра. Декс застонал в ответ, его дыхание застревало в горле. Он склонился и вытянул мои руки над моей головой, будто я попыталась бы сбежать, будто я была его добычей. В чем-то так и было. Другой рукой он довел меня до оргазма, сотрясшего меня изнутри. Это ослепило меня, я задыхалась, не понимала, что происходило, мир приятно кружился.

Я попыталась поднять голову, но он сжал мои руки.

— Ты еще не закончила, — прошептал он.

Я не возражала. Он все еще глубоко входил в меня, вглядывался в мои глаза, и мне казалось, что он находил то, что искал. Хотя я запрещала себе сравнивать, я невольно вспоминала прошлый раз с Дексом. Мы были теперь другими людьми. Я это знала.

Я не была той Перри, что впивалась ногтями в его задницу и молила его поехать домой. Декс не слушался. Он вонзался в меня все сильнее, его пальцы сжались, я снова кончила, и поток ощущений накрыл меня, играя с внутренностями, и я ощущала то, что не осмеливалась чувствовать. Я могла кричать, визжать, это не имело значения.

А потом он кончил. Его дыхание стало чаще, грудь вздымалась, все мышцы его тела напряглись. Он тоже не стеснялся. Его крики разносились по лесу до вершин деревьев, пропадали там, где их ловило солнце. Я не слышала таких воплей от мужчины, это только добавило силы волнам наслаждения, накатывающим на меня.

Когда он закончил, он упал, стараясь не раздавить меня. На миг я была уверена, что он вскочит и уйдет в лес «подумать», но этого не произошло. Он уперся локтями по сторонам от моих плеч, склонился, его нос задел мой, с этого мы и начали.

Он оставался во мне, наше дыхание стало нормальным. Он закрыл глаза и прошептал:

— Я хочу ощущать это до конца жизни.

Если во мне осталось что-то еще, растаяло бы и оно. Мои эмоции растекались, но под поверхностью оставалось то, что могло удивить меня.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Чем дольше Декс лежал на мне, прижимаясь обнаженным телом, придавливая меня к серебряным одеялам, тем сильнее я ощущала смятение.

Потому что я начала думать. И мозг начал анализировать. И я поняла, что мы сделали и где. Мы чуть не умерли, нас преследовало существо, а потом унесло бурной рекой, мы чуть не замерзли, но нашли время для секса?

Ощутив перемену во мне, Декс открыл глаза и пристально посмотрел на меня.

— Что такое?

Я отвернула голову. Наша одежда валялась вокруг нас, сохла на солнце.

— Ничего.

Холод растекался по телу, я попыталась отодвинуться от Декса.

Его ноздри раздувались.

— Куда ты?

Он прижался ко мне, но я уже откатывалась в сторону.

— Никуда, — сказала я, встала на колени, с болью понимая, что я обнажена при свете дня. — Тут некуда идти.

Я быстро схватила одеяло с земли, укуталась в него, пока не замерзла. Я схватила еще одно и вручила Дексу, севшему на колени.

— Вот, — сказала я, вложив в его руки. Я прошла мимо и осмотрела нашу одежду. Она все еще была мокрой, но сохла быстрее, чем я думала. — На это уйдет время.

— Перри, — растерянно сказал он.

Я закусила губу и оглянулась. Он все еще держал одеяло, но это не скрывало его эрекцию.

— Прикройся, — быстро сказала я, отведя взгляд. — Ты замерзнешь. И я хочу использовать одеяла под тобой. Может, если разложить на них одежду, она быстрее высохнет.

— Перри, давай поговорим…

Я скривила губы.

— О чем?

Декс вскинул брови и медленно встал на ноги. Все еще голый.

— У нас только что был секс.

Я плотнее укуталась в одеяло.

— Я знаю.

Его взгляд стал мягким.

— Это ничего для тебя не значило?

Я опустила голову, быстро моргая.

— Кхм.

— Потому что для меня значило, — сказал он, шагая вперед. Его голос подрагивал. — Для меня это много значило.

Его слова терзали меня изнутри. Я не могла держаться. Я не знала, что это значило для меня. У меня не было времени думать об этом. Я не хотела, чтобы он думал, что секс исправит все между нами. Я не хотела, чтобы он думал, что победил, получил меня, хоть и бросил разбитой перед этим.

Он прижал ладонь к моей щеке, склонился ближе.

— Я бы все отдал, чтобы знать, о чем ты сейчас думаешь.

Я опустила взгляд, ощущая тепло от его губ. Я закрыла глаза, вдохнула для силы и отодвинулась от его руки.

— Я думаю, что нужно решить, что делать дальше.

— Между нами?

Я пронзила его взглядом.

— Нет, не между нами. Сейчас не время для нас. Мы посреди леса, Декс, и я уверена, что то существо ищет нас!

Он склонил голову, взгляд стал тяжелым.

— Не время для нас?

— Ты глухой? — я поняла, что звучит грубо, когда слова вылетели изо рта, но было поздно.

Декс замер с потрясенным видом.

— Ты злишься? Почему ты злишься?

— Это не так, — сказала я и пошла к одежде. Может, и злилась. Я хотела уйти отсюда, убежать, но не могла. Мы застряли тут обнаженные, только в одеялах. Декс, наконец, укутался в него. Нам было некуда идти. Я не могла уйти, чтобы обдумать все. Я ощущала себя испуганной, растерянной и в ловушке.

Он нахмурился, ладони сжимали края одеяла.

— Пытаешься наказать меня?

Теперь удивлялась я.

— Наказать?

Он улыбнулся, но глаза были холодными.

— Да. За то, что я сделал с тобой. Это отплата? Сначала ты с Максимусом, а теперь это?

Мои глаза чуть не выпали, кровь шумела в венах.

— Что?!

— Не говори, что хотела сделать это с ним.

Я вскинула руки, чуть не потеряв от этого одеяло.

— При чем тут это? Дело не в наказании, просто это ужасно неуместно. То, что мы сделали. Вокруг творится кошмар. Декс, ситуация жизни или смерти, нужно, чтобы ты думал об этом. А не о бреде про «нас»!

Он сглотнул, глядя на мое лицо. Его глаза становились все темнее с каждым мигом.

— Ты считаешь это бредом?

Я скрыла лицо в ладонях, рыча.

— Я даже одеться не могу?

— Да? — спросил он. Его голос был громче, и мое сердце содрогалось. — Ты думаешь, что мы — это бред? После все, через что мы прошли…

Я не поднимала голову.

— Сейчас не время.

— Ты была одержимой, когда спала с ним! — завопил он. Я не могла поверить, что он все еще о Максимусе. Стоило понимать, что он так это не отпустит. — Не говори мне про время, потому что ты нашла время для секса с ним! Почему не со мной?

Мои глаза открылись, грудь сдавило от дикой боли на его лице.

— Ты разбил мне сердце! — рявкнула я. — Я ничего тебе не должна.

Он шагнул ко мне, тыча пальцем мне в лицо.

— Тебе нужно переступить это!

Я охнула и отпрянула, ощущая себя слепой и глупой от гнева.

— Как ты смеешь?! После всего, через что я прошла из-за тебя!

— О, я смею, — он оскалился. — Я смею и буду продолжать, пока ты не успокоишься.

Голова, казалось, взорвется, раздражение поднималось по горлу ощущением горечи.

— Я не понимаю это! — завопила я. — У нас только что был секс, кому какое дело! Это был просто секс, он закончился, а теперь у нас есть проблемы важнее. Почему ты этого не видишь? Закрой тему. Почему тебя это так беспокоит?

— Потому что я люблю тебя! — проревел он. Молот ударил по моему сердцу. Слова впитались в каждую косточку моего тела, прилипли ко мне. Я лишилась дара речи. Не могла дышать.

Сердце едва билось. Несправедливость бурлила во мне.

— Ты, — оскалилась я, не контролируя себя, пронзая его взглядом. — Не говори мне это. Так не честно.

— Хочешь поговорить об этом? Ты соврала мне! Ты говоришь, что я разрушил твой мир, будто ты сама невинное создание, которое никогда в жизни не ошибалось, но ты соврала мне. Ты подменила таблетки, чтобы посмотреть, что будет, не думая, что это сделает со мной, а потом, когда я спросил, любишь ли ты меня, ты посмотрела мне в глаза и сказала нет. Соврала. Ты. Любила. Меня!

— Правда! Любила! Прошедшее время!

— Знаю. Это ты уже четко показала!

Хорошо, потому что я не закончила.

— Ты переспал со мной, а потом перепугался и обошелся как с использованным презервативом! — пути назад не было. Все наши чувства лежали на столе.

Его ладони сжали одеяло сильнее, он прошел ко мне, его глаза обезумели от жара наших слов, челюсть сжималась.

— Как поэтично, Перри, — сказал он, пытаясь сохранять спокойствие и не кричать. — Знаешь, почему я испугался? Потому что понял, что влюбился в лучшего друга. В человека, который сказал, что не любит меня. Зови меня мерзавцем за такую реакцию, но это случилось. Не только тебе больно, Перри. Я сделал это не намеренно.

Я нахмурилась, но отступать не собиралась.

— Я не делаю ничего намеренно. О чем ты?

Он вдохнул и закрыл глаза.

— Последние пару недель ты делала все, что могла, чтобы пронзить меня, доставить боль. И, если ты все еще думаешь, что меня ничто не может ранить, то ты меня плохо знаешь. Ты не ранишь меня, Перри, а убиваешь.

Я сглотнула, горло сжалось. Я ощущала удар глубоко внутри, словно порезалась душа. Было больно.

— Я пытаюсь, Перри, — тихо сказал он без гнева на лице. — Я пытаюсь вырвать сердце из своей груди и положить кровавый орган в твои руки. Я не могу отдать еще больше.

Боль росла. Как и страх.

Декс сказал, что любит меня. За нашим гневом, словами и ошибками он говорил, что любил меня.

Меня.

Я не знала, что с этим делать. Это не вязалось со мной, с миром, что я создала после него. Почему это не могло случиться месяцами ранее? Почему сейчас? Было слишком поздно. Он любил меня, но я не любила его. Не могла любить. Риск был слишком велик, я не могла допустить повторения той боли, если все пойдет не так. Один раз я допустила обман, да. Но я не хотела обманываться снова. Хватит с меня. Довольно.

Я сглотнула и отвела взгляд.

— Тогда хватит пытаться.

— Ты не серьезно, — быстро сказал он. — Я знаю. Ты не можешь так сказать.

Сердце болело, истекало кровью с душой. Я боролась со слезами, что подступали к глазам. Так не честно. Все так плохо развернулось. Не честно, что боль не проходила. Что я получила все, чего хотела, но боялась взять это.

— Могу.

— Прошу, — его голос дрогнул, глаза молили меня. — Не отбрасывай это. Просто… прошу, малыш. Мне нужен еще один шанс. Мы заслужили его.

Я покачала головой, слезы прорвались.

— Я не могу. Не могу это перешагнуть, — всхлипывала я. — Не могу. Прости. Я не могу вернуть ту часть себя. Она ушла.

— Я верну ее.

— А если нет? Я не могу так рисковать. Я вернула тебя в свою жизнь другом. Может, так и стоит оставить. Откуда тебе знать?

— Я всего лишь мужчина, до безумия влюбленный в тебя. Это я знаю.

И я теперь это знала. Но он должен был отойти на шаг и посмотреть на нас. Мы не могли продержаться и пяти минут после секса, не взорвавшись. Я не знала, чья это была вина. Может, так всегда было у нас. Декс и Перри всегда вели к беде. Может, это был знак, что нам лучше быть друзьями.

— Прости, — прошептала я, разрываясь между желанием коснуться его лица и успокоить или вытереть свои слезы. — Я не хотела ранить тебя.

Его веки расстроено трепетали. Он больше мне не верил. Разве странно?

А потом была самая болезненная часть, правильная, но ощущалась она не такой.

— Я перееду, когда доберусь домой. Не хочу подставлять нас снова.

Он кивнул, принимая это. Мне не нравилось его принятие. Я ненавидела то, что заставляла его принять это.

— Просто знай, если сможешь переступить это, ты знаешь, где меня найти.

— В соседней комнате?

Он печально улыбнулся. И осторожно кивнул.

— В соседней комнате.

Он отвернулся от меня, прижал одеяло плотнее к себе, прошел по зеленой траве. Я смотрела, онемев изнутри, а он принялся раскладывать одежду на одеяле, надеясь, что она высохнет быстрее. Я выждала, собираясь с силами, а потом присоединилась к нему.

* * *

Наша одежда высохла, когда солнце начало опускаться за горы, последние лучи оранжевого света сияли на темной воде. Хотя одеяла неплохо согревали нас, пока мы сидели на берегу, мы устали, затерялись в мыслях. Было приятно вернуть свою одежду. Мы надели все сразу, хоть и стали от этого толще, и собрались искать обратный путь.

Река поблескивала в лучах, и мы пошли вдоль нее, Декс изучал карту, пытаясь понять, где мы. Он, казалось, думал, что поток реки выведет нас к тропе, которую мы искали. Вот только мы не знали, как долго идти, а ночь уже сгущалась. Нам нужно было найти укрытие, пока не стемнело полностью. Сумерки уже опустились на землю.

Я хотела вытащить сигнальную ракету из рюкзака, но Декс замер.

— Что думаешь? — спросил он. Декс мало говорил со мной, и его голос удивил.

Я посмотрела за него. Мы прошли в лес и остановились у большого, отчасти пустого бревна, лежащего на боку. Там мы могли уместиться, хоть и в тесноте. Там был мягкий мох, на нем было приятно посидеть после дня, он мог и дополнительно согревать нас.

И все же…

— Разве мы не воруем дом зверя? — спросила я, разглядывая бревно. — Похоже на чей-то дворец.

Он вздохнул.

— Хочешь, чтобы я проверил, есть ли там жуки?

Я робко улыбнулась, с мольбой глядя на него.

— Ты не должен….

Он закатил глаза, но опустил рюкзак и принялся ощупывать бревно рукой, убирая паутину, грязь и листья.

— Она была одержима, но боится насекомых, — бормотал он под нос.

— О, прими ванну, полную пауков, а потом расскажешь о своих чувствах! — возмутилась я.

— Даже не подумаю. Вот, — он встал и указал на относительно чистое бревно. — Твой дом на ночь.

— Спасибо, — сказала я и принялась рыться в рюкзаке. Декс был молодцом, вел себя так, словно все было в порядке, но я видела, что он еще отходит от нашей ссоры. Я точно еще не пришла в себя. Каждый раз, когда я слышала слова: «Потому что я люблю тебя», — в голове, сердце сжималось. Когда я вспоминала свои слова, свою уверенность, что мои чувства в прошлом, оно болело еще сильнее. Я была жестокой, ужасно жестокой с человеком, признавшимся в любви мне, потому что я просто не могла отпустить гнев. Так было не честно. Мне нужно было извиниться, но я не знала, как. И будет ли это важно.

Я не успела погрузиться в презрение к себе, мы быстро убедились, что у нас есть все, что нам нужно. Одеяла согреют нас ночью, не позволят пострадать из-за снижения температуры. Облака двигались по темнеющему телу, угрожая снегом, но и лучшую изоляцию. Мы разложили плотные одеяла вниз, остальными укрылись. Я смущалась, пока мы готовили постель, я не собиралась смотреть на одеяло как прежде. Как и на секс. Выступление Декс испортило всех мужчин для меня, я это знала. Кровь бурлила от воспоминания.

Мы проверили еду, разделили ее и бутылки воды, которые мы наполнили в реке. Сегодня ужин был из тушенки и изюма в шоколаде, а еще яблока. Не пир, но и не так плохо в таких обстоятельствах.

— Лучше поискать тот домик завтра, — сказал Декс, включая фонарь, чтобы мы видели, что ели. — У нас осталось немного походной еды и сухой суп.

— Мы можем вскипятить воду на костре.

Он покачал головой.

— Мы не можем рисковать. Нельзя привлекать к себе внимания.

— Думаю, нам стоит привлечь внимание к себе, — сказала я. — Может, кто-то нас спасет.

Он посмотрел на меня мрачными глазами в темноте.

— Нас не нужно спасать, малыш. Мы выберемся завтра, обещаю. Но пока нужно скрываться. Ты знаешь, что там.

Я сглотнула и впилась в одеяло. Я знала.

— Ты это видела, — мрачно продолжил он. — Расскажи.

Я вздохнула, желая, чтобы мозг был из стали. Нервы шалили, мне не хотелось снова видеть в голове это существо. Но Декс заслужил знать, и я не могла держать это в себе.

Я прожевала тушенку и описала все, что могла вспомнить.

После этого он задумчиво гладил подбородок, шурша щетиной о перчатку.

— Ноги как у кенгуру. Помню, и я так думал, когда оно проходило мимо.

— Но бежало чудище не так. Не прыгало. Именно бежало. Как человек. Не нравится говорить, но Кристина была не так далека от правды. Похоже на велоцираптора, руки висят перед ним, скрюченные. И… когти.

Я поежилась, но не от холода.

Он громко выдохнул. Глаза были задумчивыми.

— Просто не верю в это. Понимаешь? Как… как? Как это может быть реальным?

— Не знаю. Но это так.

— Там монстр, съевший Слюнтяя.

— Думаю, монстр — лучшее название для него. Или гибрид обезьяны, кенгуру и велоцираптора.

— Ужасно.

— Точно.

— И это знаменитый Сасквоч. Ох, «Гарри и Хендерсоны» не угадали.

Я выдавила улыбку.

— Не знаю, что это. Но это не важно, да?

— Да, — он нахмурился. — Жаль, что мы потеряли еще одну камеру.

— Но, — сказала я и вытащила из кармана пальто мешочек. — У нас есть это.

Он выхватил его из моей руки.

— Получилось?

— Думаю, да. Он сухой.

Декс покрутил мешочек в руках с улыбкой.

— Знаешь, в этот раз у нас может получиться крутое шоу.

— Я думала, тебе плевать на шоу, — пошутила я, следя за его лицом.

— Ты всегда будешь важнее, пока позволяешь мне это, — тихо сказал он и нахмурился. — Но деньги тоже важны. Тебе тоже.

Я поджала губы, смотрела, как темнеют деревья в угасающем свете. Вскоре станет темно, и мы будем одни ждать утра.

— Ты знаешь, — тихо отметила я, понимая, что в ночи стоит не шуметь и скрываться. — Почему-то я думала, что роль оператора спасет меня от опасности.

— Перри, ты не могла знать, что это произойдет. Я не знал.

Я пожала плечами, взяла себе еще тушенки.

— Думаю, я всегда чувствовала, будто ты отдален от всего, — призналась я, жуя. — Ведущий идет первым. Я всегда была впереди тебя. Мне нужно было сталкиваться со всем самой, так это ощущалось. Я не думала, что ты боялся, как я, что ты рисковал. Но… теперь я знаю, что это не так. Ты был со мной на каждом шагу. У каждой страшной двери, которую заставлял открывать, ты был за мной. Прости, если я казалась…

Он вскинул брови.

— Неподатливой? Шумной? Ошибающейся?

Я шлепнула его по руке.

— Ты знаешь, о чем я. Теперь я знаю. Мы всегда были в этом вместе.

Он смотрел на лес впереди, притянул колени к подбородку, обвил их руками.

— Я рад, что ты это поняла.

Тяжелая тишина опустилась на нас. Огонь не трещал, и вокруг была лишь тишина леса, порой было слышно насекомых.

— Не знаю, как ты, а я не против лечь спать, — сказал он, зевнув.

— Сейчас шесть.

Он пожал плечами.

— День был долгим. Не знаю, как ты и твои силы Джины Грей… но бой с Митчем меня утомил. Это, наверное, плата за силу Халка. Я бы поспал несколько дней.

Я тоже устала, но сердце и разум не дали бы мне уснуть.

Он слез с бревна, отошел в лес. Когда он вернулся, я лежала в бревне спиной к дереву.

— Ты можешь еще не ложиться, — сказал он, опускаясь на мой уровень.

Я кивнула.

— Знаю. Вряд ли я смогу уснуть, но я хотя бы буду нас греть.

— Может, посторожишь первой, а потом я?

Это было похоже на план.

Он лег передо мной, спиной к моей груди, я укутала нас в одеяло. Было даже удобно.

Прошло несколько мгновений в темноте, каждая секунда казалась бесконечной, пока я билась с совестью.

Наконец, я прошептала:

— Декс?

Он пошевелился и хмыкнул.

Я выждала немного. А потом сказала:

— Прости.

Тишина. Я уже подумала, что он меня не услышал, и хотела повторить, но он ответил:

— И ты меня прости, малыш.

И все. Он звучал искренне и печально. И хотя мой лоб почти прижимался к его шее, я ощущала вокруг него стены. Расстояние появилось там, где его раньше не было.

Я не хотела терять его. Не могла потерять. Но я не дала ему выбора. Я могла думать лишь об этом, пока минуты превращались в часы, а звуки леса становились громче.

Ночь была долгой.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Декс сдержал слово и после шести часов сна сторожил, пока спала я. Мои тело и разум к тому моменту так устали от дня и постоянного страха монстра, а еще от бури в сердце.

Когда наступил рассвет, очередное серое утро в горах, Декс осторожно потряс меня и разбудил. Не было времени отсыпаться. Нужно было двигаться, пока мы могли.

Мы собрались, бросили бревно и пошли к реке. Я не поспевала за ним, все кости болели от ног и выше, как и синяк на скуле. Я вчера напрягала тело и сегодня платила за это. Без адреналина, отгоняющего боль, это отвлекало.

Декс помогал, когда мог, и вскоре мы добрались до ревущей руки. Я шла изо всех сил, кривясь через каждые пару шагов, говоря себе, что скоро мы вернемся в дом, и я наемся ибупрофена и допью бурбон. У меня в аптечке было все, кроме болеутоляющего.

Мы шли около двух часов, делая больше перерывов, чем стоило, когда тучи сгустились, поднялся ветер. Я допила стакан ледяной воды, посыпался легкий снег. Это было красиво, снежинки изящно танцевали, опускаясь, но я знала, что вскоре он будет нам мешать.

— Нужно идти, — сказал Декс и вытащил одеяла, чтобы мы накинули их на плечи, как плащи. Мы были тепло одеты, но осторожность не мешала.

Он посмотрел на меня, я кривилась, шагая по скользким камням.

— Хочешь, я тебя понесу? — спросил он.

Я отмахнулась, изобразив храбрый вид.

— Не переживай за это.

— Я серьезно. Я могу нести тебя весь путь. Помнишь? Я теперь Халк.

Я закатила глаза.

— И ты будешь все время об этом думать?

Он постарался не улыбаться, но не смог. Он издал смешок.

— О, я уже все время об этом думаю.

— Заметно, — сказала я, выпрямилась и попыталась игнорировать огонь в костях, ботинки скользили на свежем снеге.

Он разглядывал меня, поджав губы. А потом сказал:

— Хорошо, но, если я увижу боль на твоем лице, ты поедешь на моей спине. Ясно?

Я не спорила. Только кивнула, сосредоточившись на пути, следя за выражением своего лица.

Почему он так добр ко мне? Но я знала ответ. И ответ ранил.

Чем больше мы шли, тем лучше я отвлекалась от боли. Ран не было, нужно было взять себя в руки. Но после пары часов мы столкнулись с тем, чего не ожидали.

— Блин, — выругался Декс. Он вытащил карту и посмотрел.

Берега реки медленно, но уверенно уменьшались, река пронзала гору, окруженная скалами. Мы никак не могли идти по прямой, дальше можно было только плыть.

— Что теперь?

— Я думаю, — ответил он. Декс опустил карту и посмотрел на скалы. Мы могли или сойти с пути, или идти по прямой, что было опасно. Декс был сильнее, он мог понести меня, но он не был Человеком-пауком. Или обезьяной-пауком.

— Не переживай, — сказал он, не глядя на меня. — Мы поищем не такой отвесный путь.

Он снова меня слышал? Я решила, что это не важно. Он был прав, когда сказал, что мы похожи. Почти все время мы были на одной волне.

Минут через десять мы продолжили путь по лесу, а потом пошли по склону горы. Было сложно, болели колени и легкие, но у нас получалось, хоть я порой скрипела зубами от боли. Я представляла себя дома в ванне с солями и с бокалом вина в руке.

Забавно, но представляла я ванну в доме родителей. Это ударило, как по животу, я понимала, что не вернусь туда. Я не могла думать о жизни до этого момента без мыслей, как плохо все обернулось.

Я вспомнила ванну, что была у меня сейчас. У Декса. И когда я думала об этом, мне не хотелось уезжать. Не было смысла оставаться, если я не собиралась возвращать наши отношения, будет сложно жить с ним в качестве просто друга, как я его назвала.

Но я сказала ему, что перееду. Этого плана я собиралась придерживаться изначально.

Я обдумывала это напряженно и не сразу заметила, что подъем стал легче, а тропа — ровнее. Мы были теперь выше, и снег пошел сильнее.

Декс замер, переводя дыхание, и огляделся. Я тоже. Все было бело-серым, словно мы попали в облако. Зачеркните. Мы попали в облако. Белый туман окружал нас, почти осязаемый, словно его можно было сжать в руках, вытряхнув снег на наши головы и плечи.

— Все правильно? — спросила я.

Он еще оценивал ситуацию, озираясь.

— Думаю, мы пройдем немного или спустимся снова. Наверное, мы шли по прямой, так что мы должны пересечься с рекой снова. Мы просто в стороне от нужной тропы.

— Думаешь, мы шли по прямой? — фыркнула я.

— Я не вижу реку, у меня нет компаса, а у тебя? — ответил он, все еще разглядывая пейзаж в тумане. — Да, думаю, прямо. Я следил за дорогой, не переживай. Думаю, мы попали на небольшую гору, которой нет на карте.

— Мы вернемся дотемна? — спросила я, подавляя панику в животе.

— Я же обещал это, — сказал он, посмотрев мне в глаза. — Я не врал.

Знаете моменты, когда из-за кого-то вдруг перехватывает дыхание? Когда ты видишь человека каждый день, но в один день видишь другим. Словно сняли слой, открыв ядро. Этот случай был из таких. Не знаю, было ли дело в его хмуром настроении, но я вдруг четко увидела Декса Форея. Он казался выше, хоть не был таким, мерцал решимостью. Она была в его темных бровях, бросала тень на его глаза. Порой было видно темно-карий цвет, изменения показывали, что я смотрела на него, а не на картинку. Его челюсть была шире, была напряжена, может, скулы были острее от стресса, темная щетина подчеркивала все в нужных местах. Все это довершали растрепанные черные волосы и смуглая кожа, он был человеком силы, мужества и, что удивительно, сердца. Не такого Декса я видела раньше. Нет, теперь я видела, каким Декс был.

Странное место для прозрения.

— Что такое? — спросил он, ветер трепал карту в его руках.

Он нахмурился.

— Ты беспокоишься?

Да. Но не о том.

— Нет, — язык ощущался слишком большим во рту.

— Хорошо. Тогда идем.

Я смотрела, как он пошел первым, черное на нем угасало в пути. Я прогнала мысли из головы, они никуда меня не приведут. Я не отставала от Декса, осторожно опуская ноги на скользкие камни в снегу. Здесь не было деревьев, только камни, прочные и готовые укатиться, а еще слой земли, прилипший к моей подошве. Куда я ни смотрела, нас окружал белый туман быстро падающих снежинок.

Мы шли немного по неровной поверхности, поверхность медленно спускалась, но вдруг ситуация стала хуже.

Земля снова пошла вверх, острые камни торчали из земли как зубы. Воздух стал легче, тучи теперь были выше над нашими головами, но на земле снег уже почти закрывал наши ботинки. Я ощущала, как ледяные частички пробираются в носки.

Мы обходили опасности, пытаясь не упасть на земле, которая становилась все более отвесной и скользкой. И тут мы услышали жуткий крик.

Я не знала, откуда он доносился, но это был человек, и человек был в агонии, испытывал ужасную боль, что вызывала в глубине моей настоящий страх.

Декс застыл, чуть не отпрянув в меня. Он склонился, держась руками за ближайший камень, мы замерли, выжидая, слушая.

Крик повторился. Казалось, кто-то звал на помощь, вопль был достаточно громким, мог доноситься эхом с долины, а мог звучать откуда-то неподалеку.

— Митч? — прошептала я. Разобрать не удавалось, но голос был мужским. Мужчина вопил, его терзали на части. Мы теперь знали, что именно.

— Скорее всего, да, — сказал тихо Декс. Он прижался плотнее к камню, мы не шевелились минуту, ожидая услышать что-то еще.

Но звуков не было. Честно говоря, мне уже хватило. От его крика я чуть не обмочила штаны, страх вызвал холод, что начался ниже легких и растекался, сковывая тело.

— Что нам делать? — выдавила я.

— Идти, — вяло ответил Декс.

Он выпрямился, как мог, чтобы не потерять равновесие на склоне, и пошел вперед. Я следовала за ним под углом в 45 градусов, стараясь избегать камней и снега, летящего в меня. Я перебирала пальцами, не отпуская камни, ощущая себя жалкой и онемевшей в перчатках. Грудь вздымалась под пальто. Холодный воздух терзал горло, замораживая нос и веки порывами ветра.

— Думаю, мы идем верно, — услышала я голос Декса. Я замерла и подняла голову. Он был чуть впереди меня, но стоял на ровной земле. — Я вижу реку!

Он звучал радостно, и этого хватило, чтобы я ускорила шаги, цепляясь руками, камни и снег разлетались от меня, пока я карабкалась выше.

Я тянулась к последнему камню, чтобы залезть на вершину, когда Декс отошел на пару шагов.

Выглядел потрясенно.

А потом пропал.

Я быстро моргала. Но он пропал.

Его крик показал, что это было по-настоящему.

Мое сердце сжалось от звука, и я тоже закричала, отталкивалась ногами, пока не добралась до ровной земли. Я дико озиралась, отмечая горы вокруг, виднеющиеся из-за тумана, реку и долину внизу, но не Декса. На небольшом участке земли, где мы оказались, Декса теперь не было.

— Декс! — завопила я изо всех сил, слово разрывало горло.

Я побежала туда, где в последний раз видела его, и слишком поздно узнала правду.

Край резко обрывался, и я стояла на этом краю. Мой мир выскользнул из-под ног, я потеряла равновесие.

Я пыталась отбежать, отползти на землю, что не двигалась. Я бросала тело вперед и влево, пыталась найти устойчивую часть утеса.

Я пару секунд пыталась уцепиться за неровные черные камни, ноги болтались подо мной, будто я отбивалась, пока искала что-то твердое под собой. Там ничего не было, земля продолжала двигаться, камни и снег скользили, рокот падающих обломков оглушал мои уши, я держалась, а мир подо мной пропал за секунды.

Я руками подтягивала себя, мышцы просили остановиться. Но я не могла. Я почти выбралась. Почти была в безопасности. Почти.

Я размахивала ногами, ботинки цеплялись за снег и землю, что не обвалилась. Я пыталась отталкиваться ногами, надеясь, что в них осталась сила, чтобы поднять меня, я оттолкнулась от черного камня, перчатки прилипли к снегу, снялись.

На миг мне удалось. Я висела, но не двигалась. Я была на месте. Усилие, и я забралась и понадеялась, что камень, за который я держалась, устоит.

Но вся сила и весь мой вес перешли на ноги. И в ужасающий миг земля выскользнула из-под меня, я поняла, что ошиблась.

Земля пропала, и я никак не могла ухватиться и спастись. Мое тело падало, летело вниз в оглушительном грохоте лавины. Меня подбрасывало и било, я не летела, меня тащил поток, будто сама матушка-природа впилась в меня каменными пальцами и тянула к себе.

Я не помню, как остановилась.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Белизна.

Это я увидела, открыв глаза, ресницы слиплись от крохотных снежинок.

Белый. Белый. Белый.

Где же я?

Я перекатилась со стоном и ощутила взрыв боли в боку. Я посмотрела вниз, зрение стало лучше, и я увидела камень, давящий на мой живот, торчащий из заснеженной земли, как оружие.

Я легла на спину, холод проникал под пальто. Мои голые пальцы покалывало, я провела ими по телу. Я была целой, крови и переломов не было.

Но тогда откуда насыщенный едкий запах крови в воздухе?

Я медленно села и осмотрелась.

Я сидела на пустой каменистой земле у горы. Снег кружил в воздухе со всех сторон, падал на белые участки земли, часть сметало, как ангельскую пыль.

Из-за бесконечного белого я едва различила долину с лесом внизу, а напротив себя в тумане снегопада несколько острых пиков.

Земля подо мной плавно спускалась, перемежаясь с резкими обрывами. Голова закружилась, я впилась замерзшими пальцами в твердую землю, вдруг испугавшись, что покачусь по склону и разобьюсь.

Слева раздался тихий рокот. Я с болью развернулась, бок саднило, и увидела утес, с которого комками падал снег. Сердце забилось быстрее.

Я выдохнула воздух, что задерживала, смотрела, как облачко поднимается и уплывает, заметила красный след там, где упал снег.

Мне стало не по себе.

Я посмотрела на красное пятно, глаза расширились, а кровь растекалась по снегу.

Я посмотрела на утес, откуда упал снег, и увидела, как на красное пятно рухнул еще один комок с шорохом.

На нем тоже было красное пятно, которое медленно растекалось, как пятно на бумажном полотенце. Любопытство одолело меня, я осторожно встала на ноги и прошла к влажному месту. Я пригнулась, попыталась понять, почему снег кровоточил. На шею упала капля.

Я ощупала место рукой, поднесла к лицу, и пальцы были мокрыми от крови.

Хотела ли я оборачиваться?

Но я это сделала.

Надо мной была оторванная рука, окровавленные пальцы свисали с края утеса.

Когти. Зубы. Кровь.

Терзать. Глодать. Есть.

Картинки и звуки вспыхивали в моей голове среди дымчатой тьмы.

Декс! Я вспомнила Декса.

Грудь сдавило, я пыталась вспомнить, когда в последний раз его видела.

Где он был?

Что с ним случилось?

Я смотрела на руку над головой, ощущала, как мир рушится под моими ногами.

Я подняла тело, схватившись за камень, еще немного земли выскользнуло из-под моих ног. Я все еще была на склоне горы, но это было не важно, я не доверяла земле.

Я подняла себя, поражаясь, что не поранилась при падении. Я все вспомнила. Декс. Он упал, а я — за ним.

Я огляделась с растущей паникой. Ниже была река, пересекала лес. Надо мной была окровавленная рука.

Реальность опустилась на меня. И страх. Он начался в моих костях, а потом пробрался в вены, ледяная жидкость душила, проникая в каждую часть меня.

Я боялась не за себя. Я боялась за Декса.

И хотя я ощущала, что могу все игнорировать и просто сидеть тут на камне, смотреть на мир как уставший сокол, я знала, что нужно поднять голову. Мне нужно было посмотреть на руку. Я должна была убедиться, что это не Декс.

Потому что, если это он…

Я едва могла сглотнуть, сердце сжалось до боли. Я не могла думать об этом. Я должна была увидеть. Узнать. А потом, если повезет, я уйду от этого края мира.

Я глубоко вдохнула и полезла по склону, кровь падала на камни, текла ближе ко мне. Разум гудел за глазами, слишком много мыслей и страхов, они сталкивались, мешая кому-то одному всплыть. Я была в идеальном состоянии шока, и, если я переживу это, двигаясь, то так я и сделаю.

Я добралась до вершины утеса, глаза избегали то, за чем я сюда залезла. Вместо этого я смотрела на небо, сосредоточилась на тучах, что быстро двигались в вышине, на зимнем солнце, что пыталось пробиться. Я пыталась вспомнить момент, когда все в моей жизни изменилось.

Закрыв глаза, я взяла себя в руки и повернулась к руке.

Я затаила дыхание, не обращала внимания на дрожь коленей и открыла глаза.

Это была рука. Но не Декса. Зеленый армейский рукав, оторванный от куртки. Рука лежала на снегу в луже своей крови, красный цвет пропитывал каждый кристаллик снега, тепло топило его.

Это был Митч. Я знала эту руку, видела, как он закатывал эти рукава в гневе, как он лез ко мне, тянул резко за волосы. Мне не было плохо, но я и не радовалась. Хоть Митч и погиб, то, что сделало с ним такое, было еще здесь.

И теперь я осталась одна на склоне горы, чудище бродило неподалеку. И оно могло отрывать конечности у мужчины размером со слона.

Еще и Декса нигде не было видно.

Я отошла от руки и подняла голову. Я видела, откуда упала, узкий выступ из камня обрывался. Путь моего тела был усеян обломками камней, укрытых снегом, но спуск был относительно мягким, почти без препятствий. Потому мне было не так больно, как должно было, хотя я точно ударилась, ведь потеряла на какое-то время сознание.

Мир замедлился, я стояла, пытаясь оживить разум, пробиться сквозь панику, найти выход отсюда. Я была на склоне горы. Мне нужно к реке. Нужно выбраться живой. Найти Декса. С чего начать?

Я не могла найти Декса мертвой, так что первым шагом стоило покинуть кровавую сцену. Я озиралась в поисках тропы вниз, а потом заметила край, где спуск был не таким резким, и направилась туда.

Я пыталась быть очень осторожной, но, услышав, как сверху срываются камни, отбросила осторожность и поспешила вниз. Было проще без рюкзака, который отлетел при падении, адреналин отгонял боль. Камни могли падать сами или из-за чудища, ищущего меня, но я не собиралась стоять и ждать разгадку.

Когда земля снова стала плоской, когда я снова оказалась на плато, я бросилась вперед. Я бежала изо всех сил, насколько позволяли ноги, я отдалилась от скалы, но не видела реку. Я могла лишь двигаться туда, где она должна быть.

Я бежала так быстро и слепо, что чуть не пропустила.

Охотничье ружье. Оно лежало на земле, будто брошенное в спешке. Я резко затормозила, быстро схватила его. Это было не то ружье, что мы с Дексом забрали у Митча. Это было совсем другое ружье. Я закрыла глаза и попыталась придумать объяснение. Могло у Митча быть еще одно ружье, о котором мы не знали? Судя по размеру его сумки на ламе и по его странному поведению, намерениям изнасиловать, это было вероятно. И теперь ружье было у меня, а он был мертв. Он вопил про охотника, но это его убили в конце.

А я была следующей.

Времени было мало, я начала действовать, проверила, заряжено ли ружье. Я видела лишь блеск одного патрона внутри. Хорошо, но я надеялась, что их там больше, потому что мне требовалось как можно больше шансов одолеть это существо. Я умела стрелять из пистолета, но не из ружья.

Я закрыла его и щелкнула предохранитель. Я сжала ружье в руке, игнорируя его вес, и побежала дальше.

После пары ярдов камня и нескольких булыжников, что покатились, склон перешел в лес, рев реки заполнил мои уши. Я пыталась отыскать взглядом Декса, увидеть, куда он мог уйти, но ничего не было. Я шла, пока не добралась до первого ствола дерева, скрылась за ним и первый раз вдохнула глубоко. Сердце колотилось, виски сдавливало.

Очень медленно я выглянула из-за дерева. Гора поднималась передо мной, и я была потрясена, что слезла — и слетела — с нее. Она была огромной, пока я разглядывала весь ее размер, пытаясь заметить, движется ли что-то. Но я видела только темные камни и бежевый снег. Существа не было. Как и Декса.

Я прижалась к стволу, закрыла глаза, размышляя. Что мне делать? Нужно было добраться до реки, попасть в безопасное место, но нужно было и найти Декса. Если я не смогу найти его, то все напрасно. То не стоит жить. То останется пустота.

«ДЕКС! — завопила я в голове, надеясь, что он услышит. — Декс, прошу, услышь меня! Декс, мне нужно знать, что ты в порядке! Нужно, чтобы ты нашел меня!».

Голова болела от мысленных криков, но я не прекращала.

«Я у основания горы, у начала леса. У меня ружье. Митч мертв. Прошу, найди меня. И будь в порядке!».

Горячие слезы покатились по щекам, я задрожала от неуверенности. Я сжала крепче ружье, попробовала снова.

«Декс! Прошу, отыщи меня! Я не могу найти меня. Тебе нужно добраться до меня. Мне нужно знать, что ты в порядке! Я буду рядом с деревьями, или меня там! Ищи меня!».

Я шмыгнула носом, проклиная дар, что дала мне Тонкая Вуаль. Он был односторонним. Я хотела слышать его, больше всего на свете я этого хотела.

Дыхание медленно успокоилось, я снова выглянула из-за дерева. Все еще ничего необычного не было на склонах гор. От этого я нервничала только сильнее. Как долго мне стоит ждать в лесу Декса, который мог и не объявиться? Я сойду с ума, ничего не делая, только крича в голове, пока не вывалятся глаза.

И вдруг я кое-что придумала. Идея была глупой, но лучше, чем ничего.

У меня было ружье. Голос далеко не разнесся бы, кричала бы я мыслями или вслух. Выстрел ружья слышно на мили. Да, был шанс, что за мной придет существо, если поймет, что я была здесь, но звук выстрела мог отпугнуть его, или хотя бы отогнать. Декс, если жив, а я не собиралась допускать другие варианты, услышит это. Он будет знать, что я жива, и, надеюсь, сможет понять, где я.

Вот только я потеряю патрон, и, если он окажется последним, я останусь без защиты.

К сожалению, выбора не было. Я могла приберечь патроны до нужного момента, а могла использовать сейчас и надеяться, что там не один заряд. Это было мне нужно. Не было известно, что случится потом.

Я вышла из-за дерева, прошагала на открытое пространство. Я оперлась на ногу, пуская центр притяжения, руки были уверенными и сильными, я устроила ружье на плече, поправляла стойку, пока не ощутила себя готовой. Я прицелилась как можно выше, чтобы никого случайно не пристрелить.

Глубоко вдохнув, я вспомнила, что знала об отдаче ружья. Где-то во время обучения, когда я тренировала в тире, я слышала формулу 10 % о ружьях. То ли ружья были легче на 10 %, то ли отдача была сильнее на 10 %. Может, были другие варианты. Я не помнила, просто нужно было приготовиться к рывку. Я нервничала из-за этого. Ружье было сильным, а я была небольшой женщиной.

Я вдохнула и сняла предохранитель.

Все или ничего.

Я нажала на курок.

Взрыв отбросил меня на землю быстрым резким движением, словно я была колышком палатки, и меня забили. В ушах звенело после выстрела. Когда я открыла глаза, перед ними плясали крохотные черно-белые точки. Сердце пылало, сжималось в груди от шока.

Но, хоть я рухнула на попу, ружье осталось в моих руках, а патрон куда-то пропал. Шум был сделан, повторялся эхом, отражаясь от гор, и я знала, что кто-то его услышит.

— Твою мать, — пробормотала я, поднимаясь на ноги. Я не знала, зачем люди использовали ружья, если от каждого выстрела нужно так страдать.

И я задумалась, смогу ли выстрелить прямо, если придется защищать себя. Вряд ли.

Я с опаской заглянула в ружье. Я видела золотой блеск в одном из дул. Я выдохнула с облегчением, зная, что у меня есть еще хотя бы один выстрел. Хотелось бы использовать его с умом.

— Ладно, Декс, — шепнула я. — Отыщи меня.

Я сжала ружье и прошла к деревьям. Я словно оказалась в забвении, мне не хотелось уходить далеко от места, где я выстрелила, но на открытом пространстве я ощущала себя уязвимо.

Я расхаживала в укрытии леса, озираясь. Я ходила, замирала и ждала, как солдат в патруле. Я прислушивалась, внимание было сосредоточено, а потом ноги и кости заболели, солнце покинуло наивысшую точку в небе и начало постепенно спускаться к сумеркам.

До темноты у нас оставалось не больше двух часов.

У нас. Это звучало странно, ведь я была одна. Я пыталась не думать о другом варианте, если Декс не придет. Он должен быть там, должен. Это звучало глупо, но я почти ощущала его энергию. Если бы с ним что-то случилось… если бы его убили… я бы знала это. Я ощущала ужасное отделение от этого мира, словно я оказалась без ноги или легкого. Чего-то не хватало, а без этого я не могла выжить.

Я замерла и села на землю. Под деревьями не было снега, но земля была холодной, твердой и усыпанной сухой хвоей и шишками. Я опустила ружье рядом с собой, крепко обняла колени. Если я выберусь отсюда, больше никогда не пойду в горы. В этом списке были и острова с прокаженными и городки в Нью-Мексико. Шоу забирало у меня много мест для отдыха.

Мои глаза закрылись, подбородок опустился на колени. Может, стоило тут отдохнуть. Пару минут. Может, когда я проснусь, все будет хорошо. Может, я не буду в этом ужасном лесу.

Я проспала пару минут, потому что вдруг вскинула голову, замечая, что подсознание что-то пытается анализировать. Я все еще была в ужасном лесу, но что-то разбудило меня.

Что же это было?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Я осторожно встала на ноги, тихо, боясь шуметь. Я прислушалась, хмуро глядя на гору. Вдали ревела река, сообщая о себе, но я услышала что-то еще. Наверное, низкий гул.

Я разглядывала выступы камней, плато и скалы. Я ничего не видела. Что это было?

Гул стал громче. Он не был постоянным, он менялся в громкости и частоте, рассеиваясь по округе.

Я схватила ружье и медленно вышла из укрытия леса. Что-то шло за мной, я ощущала это. Я слышала это.

Я видела это.

Впереди, чуть выше, из-за камней выбежала черная фигура, быстро перебирая ногами.

— Декс! — завопила я. От радости. Это был Декс, я увидела это. Он приближался, ран видно не было. Сердце, казалось, взорвется.

Я побежала к нему, размахивая рукой.

— Перри! — завопил он, заметив меня. Он не замедлялся. — Перри, беги!

— Что? — рассеянно сказала я, глядя, как он приближается, его скорость увеличивалась, склон становился отвеснее.

— Беги! — заорал он снова. Декс оглянулся, и я посмотрела туда.

Еще одна темная фигура появилась на камнях, из-за которых он выбежал. Она сидела на камнях, как обезьяна, обозревала сцену внизу, быстро поворачивая уродливую голову. А потом существо прыгнуло в воздух с поразительной грацией, ударилось со стуком о землю, камни и земля отлетали в стороны. Оно быстро поднялось и побежало по горе на четвереньках за Дексом.

И ко мне.

Блин.

— Беги же! — завопил Декс, паника и усталость искажали его рот. Он был в сотне метров, и я видела боль на его лице, он просил меня взглядом двигаться.

Но я не могла. В отличие от прошлого раза, этот зверь бежал на четвереньках, задние лапы отталкивали его быстрыми сильными движениями. Мы не сможем убежать от него.

И мы не собирались.

Декс был ближе, зверь — за ним, разбрасывая землю и снег.

Я сжала ружье и подняла на плечо. Я пригнулась, распределив вес между задней пяткой и бедрами. Теперь я знала, чего ожидать. Я знала, что меня отбросит. Я должна была попасть. Я должна была попасть по мишени.

А она двигалась.

Декс почти добрался до меня.

— С дороги! — завопила я на него, не отводя взгляда от того, куда направляла дуло.

Он бросился влево, и передо мной остался только зверь, коричневая голова прижималась к земле, черные глаза пылали, пасть была открыта, обнажая жуткие зубы. Когти впивались в землю на бегу, оставляя следы разрушения.

Декс подбежал ко мне, я думала, он звал меня, но я не слышала его. Я слышала только рычание бегущего зверя. Почти тут. Оставались секунды.

Я закрыла глаз, руки напряглись, удерживая ружье ровно, я прицелилась в голову зверя и нажала на курок.

Патрон вылетел из ружья, грохот смешался с воплем зверя, когда патрон попал в него. Меня отбросило, но Декс не дал мне упасть, его рука была за мной. В ушах звенело, точки вернулись, а существо было на земле.

В какой-то степени. Оно пыталось встать. Я не попала в голову, но, судя по виду, оторвала часть его плеча, оставив большую кровавую рану, открывшую кости и мышцы. Меня могло стошнить. Может, я бы даже гордилась, что попала. Но времени не было. Потому что оно не было мертво. Я попыталась нажать на курок снова, но раздалось лишь щелканье.

Я бросила пустое ружье на землю и повернулась к Дексу с дикими глазами.

— Теперь бежим!

Его глаза сузились в мрачном согласии, мы побежали изо всех сил. Я оглянулась лишь раз, чтобы оценить шансы. Зверь все еще не мог встать с земли. Если повезет, он не побежит за нами. Но у нашей удачи было странное чувство юмора.

Мы бежали по лесу, пока не увидели открытое пространство, пока не оказались на берегу реки. Я мысленно завопила от радости, на звук не хватало дыхания. Мы бежали вдоль реки не на всей скорости, а в удобном темпе, чтобы не измотать себя. Я не умирала, но легкие пылало от каждого вдоха. Но нам нужно было двигаться.

Темнело, у Декса тоже не было рюкзака, фонарики остались не с нами. Мы нашли начало тропы.

В этот раз я пискнула от радости, хоть звук и получился хриплым.

— Получается. Я же говорил, — выдавил Декс, тяжело дыша. Он замедлился, мы вошли во впадину. Он устало посмотрел на меня. — Бежать еще сможешь?

— Нет, — сказала я, пот стекал со лба, кожа была неприятно горячей и натянутой. — Но я буду.

Я махнула ему двигаться вперед, набирать скорость. Если я замедлюсь, то не смогу продолжать.

— Прошу, иди.

Он кивнул, и мы побежали во впадину. В отличие от прошлого раза здесь, мы не боялись. Мы видели худшее и знали, что оно за нами. Мы на это надеялись.

Мы бежали во тьме, ноги не покидали тропу. Дорога неприятно поднималась все выше, требуя больше усилий от наших шатающихся тел, проверяя нашу выносливость по полной. Я перестала думать, только толкала тело вперед, уговаривала передвигать ноги, не обращая внимания на боль.

Между нами и домиком осталось только одно препятствие — пологий скользкий склон. Мы вырвались из леса, и он возвышался перед нами последним испытанием.

Я даже не замирала для размышлений. Мы побежали вперед, полезли по склону, цепляясь за камни, выбивая те, что плохо держались. Мы много раз падали на лица, но всегда поднимались и подтягивали друг друга. Вместе мы добрались до вершины.

Была уже почти кромешная тьма, но в сумерках мы видели очертания хижины. Я никогда еще так не радовалась. Это и возвращение Декса, осознание, что мы будем в безопасности, создавало такую сильную эмоцию, что я чуть не рухнула на колени.

Декс переплел пальцы с моими. Без перчаток мои пальцы замерзли, но я ощущала его жар.

— Идем, — серьезно сказал он. — Это еще не конец.

Мы добежали до дома, и я поняла, что без Ригби мы не будем в безопасности. Но нам нужно было забрать вещи и приготовиться к обратному пути, который придется провести в темноте.

Дом был холодным, когда мы вошли, с затхлым воздухом, но твердый пол и деревянная крыша над головами казались раем.

Декс запер дверь за мной. Он придвинул диван к двери для дополнительной защиты.

— Поспешим, — сказал он, пройдя на кухню. Он зажег керосиновую лампу. Он сделал так с висящей на стене в гостиной, а потом и с лампой в нашей спальне.

Я прошла за ним туда.

— Огонь разжигать слишком рискованно?

— Рискованно и долго, малыш, — сказал он. Декс схватил свою сумку, поставил на кровать и принялся пихать туда свои вещи. Я делала так же, улыбнулась, отыскав свой телефон. Хорошо, что я оставила его тут. Связи, к сожалению, все еще не было, но мне хотя бы не нужно было покупать новый, что ожидало камеру Декса. Конечно, он решил взять с собой не самое дорогое оборудование.

— Декс? — спросила я, пока искала ибупрофен.

— Я.

— Ты меня услышал?

Он остановился и поднял голову, чтобы посмотреть на меня. В его глазах блестел свет лампы.

— Когда ты звала меня мыслями?

Я кивнула.

— Да, я тебя услышал. Услышал громко и четко.

Я тепло улыбнулась, радуясь, что как-то дотянулась до него.

— Что с тобой произошло?

Он покачал головой.

— Хотел бы я знать. Под ногами была земля, а в другой миг — ее нет. Я проснулся под камнями. Не знаю, сколько я был без сознания, но твой голос разбудил меня. Какое-то время я выбирался из завала. Камень на ноге никак не хотел отодвигаться.

Я бросила баночку и подбежала к нему, с тревогой глядя на его ногу.

— Ты в порядке? Перелом?

— Малыш, если бы это был перелом, мы бы сюда не добрались. Сначала сильно болело, но сейчас все нормально. Не знаю. Может, я теперь исцеляюсь быстрее. Я сейчас готов верить всему.

— Наверное.

— Я подумывал позвать Пиппу, — признался он. — Думал, она появится. Может, откроются врата. Но я боялся возвращаться туда, подумал, что могу и не вернуться. Или привезти кого-то с собой. Если мы там изменились, Перри, изменения не всегда будут хорошими.

Я тоже так думала. Я коснулась его руки, а потом сжала ее.

— Спасибо, что пытался найти меня, — прошептала я, ощущая себя удивительно маленькой и неловкой.

Он вскинул брови, кольцо блестело в тусклом свете.

— Спасибо, что…

Дом затрясся, перебивая его, грохот доносился из гостиной.

Я охнула в панике, мы поспешили из спальни.

Мы застыли.

Дверь содрогалась на петлях, диван гремел, раскачиваясь, как нетерпеливая лошадь.

Я сглотнула, не в силах отвести взгляд от сцены, от скрежета по дереву, от дергающейся ручки. В доме было мало света, и всюду собрались тени.

— Может, это Ригби, — прошептала я.

Низкий стон донесся из-за двери.

— Нет, — медленно сказал Декс. — Это не он.

Тьма подступала ко мне, я видела все меньше, но Декс с силой схватил меня за руку, и я пришла в себя.

— Помнишь, остались ли тут ружья? — спросил он, разворачивая меня к себе. — Не помню, забирал ли Митч все.

Я покачала головой, разум не мог ничего вспомнить. Декс вел себя спокойно, но я слышала дрожь в его голосе, он тоже был близок к панике.

Он прищурился, глядя на дверь, а потом огляделся.

— Оно ранено, так что вряд ли заберется внутрь. Замок должен сдержать его, и если нет, то диван довершит дело.

Я дрожала и мысленно благодарила его за то, что он возвел баррикаду.

— Нужно что-то сделать с окнами, нужно что-то для самозащиты. Перри, не отходи от меня.

Я кивнула, сглотнув. Он повел меня на кухню, мы шагали как можно тише. Существо точно знало, что мы внутри, но на кухне было незащищенное окно.

Декс быстро вытащил из ящика ножи. Я скривилась, когда они загремели друг о друга, задышала, когда снова загремела дверь. Пока оно было там, здесь его не было.

Он вручил мне длинный острый охотничий нож, другой оставил себе.

— Готова к битве с чудищем? — спросил он, почти улыбаясь.

— Нет! — выдохнула я, нож был чужим в моих руках. О, как я хотела вернуть ружье.

Его улыбка пропала.

— Хорошо. Я тоже. Закроем окна. Помоги со стулом.

Вряд ли ему требовалась моя помощь, но это отвлекало меня, чтобы я не думала о кровожадном звере за дверью. Кого я обманывала, конечно, я думала о монстре за дверью. Я отстрелила ему часть плеча, и теперь он злился.

Мы подняли стул на стойку. Я не видела, как монстр не собьет его, но Декс умудрился запихнуть метлу между углом и стулом. Баррикада выглядела жалко, но могла сдержать зверя, когда он был не полон сил.

Мы добрались до другого окна, что было слишком близко к двери. Монстр не сдавался, стук становился громче, тяжелее, паузы были длиннее. Он теперь бросался на дверь, наверное, от отчаяния. Замок оторвался и упал со стуком на пол.

— Блин, — выругалась я, глядя на отломанный замок. Двигаться не удавалось.

— Перри, эй, — Декс пытался отвлечь меня, поднимая кухонный стол.

Я не могла смотреть на него, не могла двигаться.

— Помоги немного, — попросил он. Я перевела взгляд на него, услышав мольбу в голосе. Он пытался перевернуть стол на бок, чтобы он закрыл окно.

Ноги были как из бетона, я подошла к нему у окна, перевернула стол, чтобы он закрывал почти все окно.

Тишина окутала нас, опустилась на весь дом. Я слышала свое хрипящее дыхание, вырывающееся из моих легких.

Я посмотрела на дверь. Грохот прекратился. Дверь не двигалась. Место было тихим. Слишком тихим.

Мы в тревоге переглянулись, толкнули стол в последний раз. С моей стороны остался открытым фут окна, я держалась в тени, обдумывая, нужно ли закрывать и эту часть, когда рядом со мной появилась голова.

Зверь был у окна, в дюймах от меня, и только тонкое стекло разделяло его черные глаза и клыки и меня.

Я завизжала.

И завопила снова, когда окно разбилось. Я отскочила от дождя из стекла, мускулистая рука и когти бросились ко мне.

Я не могла остановить крик, и Декс схватил меня, а рука чудища пропала в ночи, оставив дыру в стекле, куда со свистом залетал ветер.

— Спальни! — завопил Декс.

Мы бросились туда, и там разбилось стекло, осколки полетели на кровать. Обе руки монстра были внутри, даже та, плечо которой я повредила. Кровь из раны капала на стену, пока монстр пытался забраться.

Декс побежал к кровати, пригнулся, готовясь перевернуть ее и закрыть так окно. Он перевернул кровать в мотеле до этого, так что и тут мог справиться.

Но, когда Декс пригнулся, его руки напряглись под краем кровати, и он смог приподнять ее лишь на пару футов. Он боролся, лицо потело и краснело, а монстр почти забрался в комнату к нам, снаружи оставалась только его нижняя половина. В безумном сиянии керосиновой лампы я видела существо ближе, чем раньше. Если оно было пропавшей ступенью развития, то искаженной, звериную морду нельзя было отнести к нам. Но, когда я подумала о лицах зла, что видела в своей жизни, от похотливого взгляда Митча до искаженного лица Эбби, я решила, что человек не далек от монстра.

— Перри, — пропыхтел Декс. — Помоги.

Сердце сжалось. У него не получалось. Его сила угасала, а у нас не было времени. У нас ничего не будет, если монстр проберется в комнату.

Не если, а когда.

Я присоединилась к нему, присела и пыталась толкать кровать, как на состязании со штангой. Кровать немного двинулась, мы смогли приподнять ее на фут.

Но было слишком поздно.

Мы поднимали бок о бок, руки были под кроватью, подбородки упирались в матрас. Остатки стекла разбились. Монстр сидел на подоконнике, как змея с руками, как динозавр, готовый напасть. Не было времени думать или действовать, я видела в его жидких черных глазах, что оно добралось до нас. Там, где и хотело.

И оно хотело мести.

Вспышка движения, мышцы, покрытые шерстью, напряглись, чтобы броситься, вытянулись когти, и тут наши уши и комнату сотряс громкий выстрел.

Мы заморгали в смятении, зверь не двигался. Существо посмотрело на свою ногу, и мы увидели, как от него отлетает поток крови.

И существо выпало из окна на улицу, в зиму снаружи.

Я была потрясена. В смятении я отпустила кровать, и она рухнула на пол. Не важно. Что сейчас произошло?

Мы с Дексом осторожно прошли к окну и выглянули из него, ночной ветер трепал мои волосы. Под нами было лишь пятно крови, и соответствующий след уводил в лес.

И Ригби.

Он бежал к нам с ружьем в руке, его фонарик раскачивался.

— Вы в порядке?! — завопил он у окна. — Оставайтесь, я хочу посмотреть, убил ли существо.

Он пропал в лесу, следуя за пятнами крови.

Мы с Дексом переглянулись. У меня кружилась глаза от того, что я задерживала дыхание, я прижалась к стене для поддержки. Он схватил меня за плечи, прижал к своей груди, обнимая. Он держал меня, пока я не смогла дышать, пока сердце не перестало оглушать меня. Пока мы не услышали еще два выстрела в ночи.

Я отодвинулась и подняла голову. Декс смотрел на меня с нечитаемым выражением лица, сияние лампы делало его только загадочнее.

— Что нам делать? — прошептала я.

Он обхватил мое лицо руками, на миг я подумала, что он поцелует меня. Я хотела этого. Мне нужен был поцелуй.

Но он опустился, чтобы наши глаза были на одном уровне, и сказал:

— Мы попытаемся перевернуть кровать снова. А потом выйдем отсюда с ножами. И будем ждать.

Долго ждать не пришлось. Мы перевернули кровать. На это ушло много сил, но окно теперь было заблокировано. Мы забрали ножи там, где оставили, собирались проверить диван на прочность, когда в дверь постучали.

Я вздрогнула и чуть не выронила нож.

— Декс, Перри, это я, — прокричал Ригби из-за двери.

— Слава богу, — воскликнул Декс и принялся отодвигать диван. Мы отошли, и Ригби открыл дверь, сжимая ружье, как фермер с проблемами на хозяйстве.

— Я не смог его найти, — сказал он, пройдя в дом. — След оборвался. Думаю, я попал в ногу неплохо. Он какое-то время не придет.

Он посмотрел на наши радостные лица.

— Что с вами случилось? Где ламы? Где Митч?

Мы с Дексом переглянулись. Он мрачно улыбнулся Ригби.

— Долгая история, а времени мало. Может, расскажем вам по пути из этой адской дыры?

Ригби мрачно кивнул, наверное, понимая, что грядет. Мы с Дексом забрали сумки и выбежали в ночь. Снова пошел снег, но я была готова мириться с ним в пути.

Ригби привел лошадь, и Декс настоял, чтобы я ехала верхом, чтобы отдохнули ноги. Мои протесты были вялыми, а Ригби был в глубине души джентльменом, так что меня подняли в седло. Я держалась за край седла, разглядывала темный лес в поисках необычного. Я не могла поверить, что зверь ушел.

Пока я ехала, Декс и Ригби шли впереди меня, ведя лошадь. Декс рассказывал все от момента, когда Ригби с Кристиной нас оставили. Ригби кивал и почти не говорил. Он явно был в шоке от всего, не только от осознания, что все его ламы могли пропасть, но и из-за гибели напарник. Я не знала, близки ли были Ригби и Митч, знал ли он, какой Митч на самом деле, но он не показывал эмоции. Только тихое «ох», когда Декс сказал ему, что я нашла оторванную руку Митча.

Интересно, что Ригби чуть не поспорил с Дексом из-за внешности существа. Он упрямо настаивал, что у существа красные глаза, но я знала, что это зловещие пруды черного. Он думал, что голова была круглее, а мех темнее. Наверное, так и рождались городские легенды. Люди видели то, что хотели увидеть, а не правду. Для Ригби красные глаза были страшнее всего в лесу, но это не означало, что они там были.

Когда мы увидели огни дома Ригби за деревьями, он остановился и потянул лошадь. Он серьезно посмотрел на нас.

— Я пришел в домик, потому что… — тихо сказал он, поглядывая то на огни дома, то на нас. — Я пришел, потому что узнал, что сделала Кристина.

Кристина?

Он опустил голову, словно стыдясь, и продолжил:

— Утром она уехала на лошади. Я искал в ее комнате книгу учета, а нашел сумку. И там были две цепи передатчика. Из раций, что она дала вам.

Я медленно выдохнула.

— Я спросил у нее. Она разрыдалась… сказала, что забрала, потому что не хотела, чтобы вы связались с нами. Думала, будет страшнее, если вы все испытаете сами. Я не мог поверить, представляете?

Он потер лицо, я видела, как он хмурится. Я пожалела бы его, но сейчас могла лишь злиться на Кристину за это. Мы могли спастись, если бы не это!

— Зачем? — спросила я, пытаясь сдерживать эмоции. — Зачем она сделала это?

— Она подумала, если ваше шоу получится пугающим, люди будут приезжать сюда. Что бизнес наладится. Глупая девчонка… она даже подумала, что будет лучше, если датчики света не сработают. Когда мы были тогда в лесу, она залезла на крышу и накрыла солнечные батареи. Она не подумала, что вы будете в опасности, но она еще получит за то, что сделала. Она… — он закрыл глаза, подбирая с трудом слова. — Ей придется жить со случившимся. Как и мне.

Я посмотрела на Декса. Он сжимал кулаки, сильно кусал нижнюю губу. Не только я злилась.

— Мы сообщил полиции об этом, — твердо сказал Декс. — Она, может, не хотела, чтобы это случилось. Но мы чуть не умерли там, и нам повезло. Нельзя так играть с жизнями людей.

Ригби посмотрел на него, слезы блестели в его глазах.

— Знаю. Мне очень жаль. Я знаю, что и ей жаль.

— Сожаление тут не поможет, — сказала я под нос. Ригби поднял голову и кивнул мне.

— Знаю, мисс Перри. Знаю.

Я вздохнула, Ригби повел нас к дому, в огням, к кошмару, который еще не закончился.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Ночь прошла размыто. Мы вернулись к Ригби, обнаружили, что Кристина пропала. Она забрала машину Ригби, уехала в город, чтобы избежать того, что ее ждало. К счастью, мы забрались в джип, через секунды мы были там, вдыхали знакомый запах, и на сердце стало легче. Мы поехали в город. Когда копы были далеко, было лучше приехать к ним самим.

Мы приближались на машине к огням цивилизации, когда мой телефон ожил. Я получила кучу сообщений от Ады, голосовая почта была забита. Я быстро написала ей, что жива, но пока ни на что отвечать не могу. Все казалось несущественным по сравнению с тем, что нас ждало.

Не удивительно, что полицейский участок Сноу Креста был из пары офицеров. В камере был один парень, местный пьяница, подравшийся в баре.

Мы были готовы к смеху копов, когда мы объясняли историю. Ригби начал первым, они знали его. Но, когда мы начали рассказывать, что видели, им стало не по себе. Мы смогли вставить карту памяти в их телевизор, хотя самого зверя там почти не было, материал показывал, что нечто ужасное там все же произошло.

Мы с Дексом даже согласились, что это все затеял медведь, который был козлом отпущения каждый раз, когда люди пытались объяснить Сасквоча.

Пока мы говорили — часами, до боли в горле — один из офицеров ушел с Ригби за Кристиной.

Когда они привели ее в участок, я не могла даже смотреть на нее. Я просто не могла поверить, как кто-то такой юный и невинный, как она, мог поступить так опасно и безответственно. И хотя она так помогала бизнесу отца, ее действия убили Митча и чуть не убили нас.

К счастью, к этому моменту мы объяснили все, что могли. Копы хотели оставить карту памяти себе, и Декс согласился, когда они пообещали, что вернут ее. Но я начала задумываться, стоило ли показывать этот эпизод. Человек умер. Он умер во время этого, а теперь мы вернулись в реальный мир, столкнулись с последствиями, и показывать убийство ради наживы казалось неправильным.

Я рассказала об этом Дексу, когда мы покидали участок, он крепко держал меня за талию, чтобы я не пошла обрушивать на Кристину лавину слов.

— И я так думаю, — признал он. Мы шли по темной улице к джипу. Странно, но я хотела идти. Мне нужно было очистить голову. Все запуталось, и я не могла с этим справиться. Чудище, Митч, поступок Кристины. Всего было слишком много для моей уставшей головы.

— Я не хочу туда возвращаться, — сказала я, скрестив руки на груди. Было темно, и копы запросили подкрепление из города Кранбрук, чтобы утром начать масштабные поиски. Нам придется вернуться к Ригби и, может, в хижину. Я надеялась, что Ригби и карта помогут с поисками, потому что мы это переживать снова не хотели.

— Мы не вернемся, — сказал он. — Они расследуют не убийство, а нападение зверя, и я уверен, что мы скоро будем страдать от стрессового расстройства. У меня есть план, если они решат нас заставить.

— Какой?

— Мы пересечем границу, — ответил он, фонари блестели в его хитрых глазах. Он взглянул на меня. — Уверена, что не хочешь в больницу?

Я покачала головой и забралась в машину.

— Тут, наверное, не больница, а ветеринар. Я в порядке. Просто устала. Очень. И хочешь есть, потом еще есть и отключиться. Я хочу спать в теплой кровати дни напролет.

Мы завернули за угол и пошли к знакомому сиянию мотеля.

— Обещаю еду и теплую постель, — сказал Декс. Он посмотрел на джакузи, пока мы парковали машину рядом с ним. — Никогда не поздно отмокнуть в горячей ванне.

Это была лучшая идея за эти дни.

Мы забрали ключи, женщина смотрела из-за стойки на Декса, как на преступника. Она не забыла случай с зеркалом, и ему пришлось обещать — поклясться на библии, что она вытащила из-под стойки — что мы не причиним бед. Он искренне поклялся, но я хорошо знала этот его взгляд. Ему нравилась суета.

Мы снова получили две комнаты. Снова я немного опечалилась. Так было правильно для нас обоих, но без него спать будет сложнее. Но так нужно было. И в Сиэтле мы вместе спать не будем. Я буду в своей комнате, а он в своей. Соседней.

Я бросила рюкзак на кровать мотели, хотелось просто упасть лицом вниз и отключиться. Но Декс постучал в смежную дверь раньше. Я встала и ответила.

Он улыбнулся мне, и я потрясенно признала, что обожала его улыбку. Когда он улыбался по-настоящему. Белые зубы, смуглое лицо, черные волосы. Идеально.

— Пицца в пути, — сообщил он, не заходя.

— Быстрый ты.

— У меня быстрые пальцы, — еще улыбка.

Я посмотрела на потолок, надеясь, что жар на моей шее не заметен.

— Это удобно, когда набираешь для заказа, — продолжил он с насмешливой серьезностью. — Пойдем в джакузи, или после еды?

— А мы можем есть пиццу в джакузи? — спросила я.

Он подмигнул.

— Это моя девочка.

Он закрыл дверь, оставив меня одну. Так было даже хорошо. Я вспомнила, как он говорил эти слова до этого, наши обнаженные тела на серебряных одеялах, и мой оргазм от его пальцев.

Блин. Это я не скоро забуду. Было неправильно возбуждаться после всего, через что мы прошли. Я подумывала о холодном душе перед джакузи.

Я не успела обдумать это. Я переоделась в черную футболку со «Slayer», в черные шорты и укутывалась в тонкий халат из мотеля, когда Декс снова постучал в дверь.

— Пицца, — сообщил он и открыл дверь, сразу входя. Он был в таком же халате, в одной руке покачивалась коробка пиццы, в другой — двухлитровая кола.

— Эй, я могла переодеваться, — возмутилась я, укутываясь плотнее в халат.

— Это было бы хорошо.

— Ты худший разносчик пиццы, — сказала я, проходя мимо него в его комнату.

— Я слышал, что я лучший.

Я бросила на него взгляд, он закрыл за собой дверь и прошел за мной.

— Не говори, что ты и там работал.

— Всего день, — сказал он, вручая мне коробку, а потом забирая со стойки у кофемашины два стакана.

— Дай угадаю. Тебя уволили.

Он кивнул на дверь, чтобы я направлялась туда.

— Нет. Я просто пытался так заигрывать с девушкой по соседству.

Я открыла дверь и вышла на холод. Было даже приятно, ведь у меня было теплое место, что могло защитить от горного воздуха.

— Сработало?

Он улыбнулся мне и запер дверь.

— Я же сказал. Лучший разносчик пиццы.

Мы пошли бок о бок к джакузи, ледяной ветер трепал халаты. Мы ускорились, заметив пар, поднимающийся из металлической решетки, тусклый зеленый свет.

— Ты готов на все ради этого? — спросила я.

Печаль вспыхнула в его глазах, он опустил взгляд, открывая калитку. Он кашлянул, меланхолия пропала.

— Наверное. Я свинья, как ты и говорила, Перри.

Я чуть присмирела. Я ощущала укол стыда. Я заперла за нами калитку, опустила пиццу на край ванны, понимая, что он следит за мной.

— Ты не свинья, Декс, — заверила я. — Ты просто…

— Я?

— Ты — точно ты, — и ты бываешь чудесным.

Нас разделяли несколько футов, мы стояли в халатах, ожидали, что первым начнет раздеваться. Глупо, если подумать.

Я сняла халат первой. Декс охнул при виде меня. Не от похоти, а от тревоги.

— Боже, Перри. Тебе больно, — в его голосе была боль при этом.

Я опустила взгляд. В мерцающем свете джакузи я увидела множество синяков и царапин на ногах и руках.

— Мне не больно, — быстро сказала я. — Мне холодно.

Я схватилась за металлический поручень и забралась в горячую воду, она чудесно обжигала кожу, жалила раны, пока боль не прошла. Я задрожала, нервы вспыхивали, пока я погружалась в воду.

Я подняла голову. Он все еще смотрел на меня, словно видел то, чего не замечала я.

— Залезай уже в горячую ванну, — сказала я. — Я в порядке, и с каждой секундой мне все лучше.

Так и было. Я была в воде по шею, и мне было так хорошо, я ощущала редкую расслабленность.

Декс продолжил колебаться, а потом сбросил халат. Клянусь, ему все нужно было драматизировать, даже погружение в горячую воду. Я не винила его с таким телом. Я старалась не пялиться на него в серых боксерах. Было сложно. Очень сложно.

Он опустился в воду рядом со мной, охнул от жара. Декс устроился на другой стороне ванны, прислонил голову к краю.

— О боже, так меня и оставьте.

— Это можно. Но ты потом весь сморщишься.

Он выпрямился и посмотрел на меня.

— Завтра отправишься в больницу?

— Я же сказала, что в порядке.

— Отправишься?

— Мы будем заняты завтра, если будем помогать им с расследованием.

— Отправишься?

— Агх, ладно. Дай мне пиццу, — я знала, что придется послушаться, потому что вопросы Декса были формальностью. Если он хотел меня заставить, он находил способ.

— Готово, — сказал он и открыл коробку для меня. Я взяла пару кусочков и жадно запихала их в рот. Я запила их холодной колой, и это был самый вкусный и сладкий напиток в моей жизни.

Мы ели какое-то время в тишине. С нашим аппетитом времени на слова не было, вскоре мы опустошили всю коробку. Стоило заказать две пиццы, но Декс сказал, что переедание сейчас будет шоком для организма. Он был прав, как всегда.

Еда была в нас, и оставалось только говорить и смотреть друг на друга. Разговор перешел к серьезным темам. Мы поговорили о Кристине. О Ригби. О Митче. И о звере.

Было приятно обсуждать все с ним, все то, что я держала в себе за эти дни. Он мог порой слышать мои мысли, и я была рада поговорить с ним напрямую. Знать, что он слушает. Мы прошли это вместе, как всегда, и он всегда будет тем, кто понимает. Что бы ни было в будущем, ему нужно было оставаться частью моей жизни. Он не только понимал, через что я проходила, не только верил, что я что-то видела, не только слушал, что я ощущала, когда сталкивалась с невозможным. Он тоже через это проходил. Мы были одного поля ягоды.

И мы начали сморщиваться от воды, когда я озвучила дилемму с эпизодом.

— Думаешь, Джимми разозлиться, если мы его не выпустим? — спросила я.

— Мы его не выпустим, малыш. Ты это знаешь. Так будет лучше.

Я кивнула, ощущая странную смесь разочарования и облегчения.

— И он поймет?

— Конечно, — ответил Декс. Он увидел мое смятение и тихо продолжил. — Приоритеты меняются, когда чуть не потерял тех, кто тебе нужен. Джимми будет рад, что мы живы и с обеими руками.

Я посмотрела на пенную воду.

— Вот и не состоялась моя премьера как оператора.

— Ты хорошо справилась. И ты можешь продолжать, если хочешь.

Я слабо улыбнулась ему.

— Не говори, что теперь займешь мое место.

— О, это снова твое место? — он допил колу и вытер рот. — Ну, я тебя не виню. Ты красивее меня.

— Все дело в груди, — скромно сказала я.

Его глаза окружили морщинки, я оценила то, что он выдержал мой взгляд, а не посмотрел на мою грудь. Через миг он посмотрел на дверь.

— Думаю, мне пора идти. Я усну здесь, если останусь дольше.

— Хорошо, — сказала я. Грудь сдавило. Я не хотела, чтобы он уходил. Я хотела, чтобы он остался в ванне со мной. Хотела говорить с ним. Смотреть на него.

И он назвал меня малышом снова. Мне нужно было услышать это еще раз.

Он медленно встал, выбрался из воды, укутался в халат и протянул для меня другой.

Было сложно покидать тепло, но я выбралась как можно быстрее. Он укутал меня в халат, забрал мусор и стаканы, и мы побежали через парковку к нашим комнатам, пар поднимался от наших тел, рассеиваясь в звездном небе.

Мы ворвались в его дверь, я прошла к двери в свою комнату. Каждый шаг ощущался большим и тяжелым. У меня был миллион причин остаться. Я думала о миллионе слов, включая «Я ошибалась».

Но я не могла их произнести.

У меня не было слов.

Я потянулась к дверной ручке, а он позвал меня:

— Перри?

Я замерла. Меня охватила надежда. Я повернулась к нему.

Я никогда не видела его таким… растерянным.

— Сладких снов, — сдавленно сказал он. — Если я буду нужен, ты знаешь, где я.

В соседней комнате.

Я сглотнула и благодарно кивнула ему. А потом пропала в своей комнате, дверь медленно закрылась, скрыв его серьезные глаза.

* * *

Я плохо спала. Я не спала вообще. Два часа ночи, а я все ворочалась в кровати. Мысли не успокаивались, не прекращались. Но не из-за зверя. И не из-за Митча, Кристины или всего, что пыталось убить меня за прошедшие сутки. Это все потрясало, но не имело больше значения. Это произошло, мы выжили. И все.

А вот мы с Дексом… После всего, что я ему сказала, мы не закончили. Он открылся мне впервые, а я была такой упрямой, что отбросила это. Он почти отдал мне сердце, а я отвернулась.

Я была ранена. Было больно из-за того, что он сделал со мной. Но сейчас я сама себе причиняла боль. Может, Декс и не был виноват во всем этом. Я не могла простить его? Или себя? За то, что сделала с ним?

Он был прав. Он плохо поступил, ранив меня, так обойдясь со мной. Но не он один. Я соврала ему. В лицо. Потому что боялась признаться, что люблю его. Я соврала ему, подменила его лекарства, а вела себя так, словно не ошибалась. Мы оба были виноваты, и я начинала видеть свет, которым якобы являлась.

Я сжала уголок подушки и проглотила слезы. Я врала из-за страха. Я отбросила любовь из-за страха. Все было из-за страха. И я все еще боялась, как бы ни презирала себя за это, я знала, что новая волна страха только ждет момента. Я боялась снова потерять себя, не вернуть свою душу. Я боялась снова полюбить и получить разбитое сердце. Я боялась сглупить.

Этот страх терзал миллионы людей каждый день. Страх любить кого-то. Страх быть любимым. Но люди все равно это делали.

Так почему я не могла?

Я перевернулась и посмотрела на потолок. Бледный свет вывески мотеля проникал в окно. Я была одна, лежала в кровати, ощущала, как сердце снова разбивалось на миллион осколков, а винить я могла лишь себя. Агония медленно растекалась из моего центра в кости. Было больно. Больно.

Но это не прекращалось. И не прекратится, пока я все не исправлю.

Мне казалось, что я лежу не там, где должна.

Мне нужно было в соседнюю комнату.

Я откинула одеяла и прошлепала в темноте к смежной двери. Рука зависла над ручкой, мысли о гордости звенели в голове. Но я решила рискнуть.

Я открыла одну дверь, за ней другую.

В комнате Декса горел свет в ванной, и на пол падала полоска тусклого света. Я видела его силуэт на кровати, он развернулся и медленно сел.

— Перри? — спросил он, сон искажал его горло. — Ты в порядке? Что случилось?

— Ничего, — тихо сказала я. — Или все.

Он сел прямее и потянулся к лампе у кровати, но я воскликнула:

— Нет, прошу, путь свет будет выключен.

Он замер, а потом убрал руку. Я ощущала его удивление, от этого тишина становилась тяжелее, он думал, что сказать.

— Я хочу, чтобы ты оставался там, прошу, — сказала я ему.

Он сглотнул.

— Ладно.

Я подошла к изножью его кровати. Половину его тела озарял свет из ванной. Я знала, что выглядела так же. Половина на свете, половина во тьме.

Я стояла, смотрела на него, медленно сжимала край футболки. Я подняла руки над головой, сняла футболку, бросила ее на пол рядом с собой. Я была обнаженной сверху, и хотя не видела его лицо четко, я слышала, как он резко вдохнул.

Я потянула за край трусиков и медленно спустила их. Как только они оказались у пола, я переступила их и забралась на кровать.

— О боже, — прошептал Декс, когда я оказалась близко.

Я не давала себе стесняться. Я отгоняла такие мысли. Я хотела отдать ему все.

Я кралась очень-очень медленно, как большая кошка, чтобы Декс мог лечь за это время.

Я замерла, возвышаясь над его поясом, и одной рукой убрала одеяло. Он был обнажен, и, когда я увидела, каким твердым он был, когда ощутила, как он жарко пульсирует под моей ладонью, я улыбнулась так, чтобы видел и он.

— Зачем ты это делаешь? — прошептал он.

— Потому что я не против глупить, — ответила хитро я. — И я хочу заставить тебя кончить, и ты будешь молить меня остановиться.

Я уловила, как расширились его глаза, крепко схватила его член и вобрала в свой рот.

Он тут же застонал, и я восприняла это как хороший знак. Я продолжила немного, скользя губами по его стволу, работая языком, он охнул и схватил меня за руку.

— Стой, — сказал он, тяжело дыша. — Ты всегда первая.

Со страстью он перевернул меня на спину, мои груди подпрыгнули, когда я плюхнулась на матрас. Он обрушился на меня, лаская губами и языком, пока я не кончила. Я закрыла лицо подушкой, помня, что мы в мотеле, но он сорвал подушку с моего лица. Он продолжал, и я завопила, не могла уже сдерживаться, его пальцы впились в мою попу, поднося меня ближе к его лицу.

Через секунды он смотрел на меня с дикой похотью.

— Мне нужно слышать тебя. Не скрывай это от меня.

— Не командуй мной, — ответила я, собравшись с силами. Я еще не закончила. Я села, толкнула его на кровать, запрыгнула на него, уже влажная и пульсирующая. Я седлала его, пока он не смог держаться. Я прикусила его шею, мочки ушей. Он попросил кусать сильнее, и я послушалась, наслаждаясь смесью боли и удовольствия, что давала ему. Он прижал большой палец к моему клитору, тер меня, пока я не кончила.

Я отклонилась, он заполнил меня, и я ощущала его стоны, его в себе. Я скулила, переполненная эмоциями, бурлящими во мне, а потом скуление перешло в дрожь, и я не могла больше сдерживаться. Я плыла по течению, тепло укутывало мое тело.

Я легла на его грудь, пальцы скользили по его татуировке. Его сердце дико билось под ней, дыхание было тяжелым, жарким, вырывалось из его легких. Я попыталась подвинуться, чтобы он вышел из меня, но он обвил меня руками и удержал.

— Нет, — хрипло сказал он. — Я хочу оставаться в тебе. Я не знаю, как долго это будет.

Я подняла голову и посмотрела на него. Его взгляд очаровывал, и я затерялась в его глазах, в своих и его чувствах.

— Я хочу быть в тебе, быть частью тебя, — продолжил он, голос становился тише с каждым словом, пока он не шептал. — Позволь быть той частью.

Я робко улыбнулась, потерла его грудь. Я хотела дотянуться и успокоить его сердце.

— Ты часть меня, Декс. Ты в каждой части меня. Всегда был. Всегда будешь.

Он пристально разглядывал меня, искал в моих глазах, в моей душе признаки правды. Я отвечала тем же. Я хотела, чтобы он знал, что я серьезно. Что было еще больше всего, но я не знала пока, как это выразить.

Его губы медленно растянулись в улыбке, и я увидела его зубы, ямочки и морщинки вокруг глаз. Он молчал, только улыбался и прижимал меня крепче. Я опустила голову, и он сильно поцеловал мою макушку.

— Я люблю тебя, Перри, — прошептал он, губы двигались в моих волосах. — Я так сильно тебя люблю. И я теряю себя. Я теряю себя рядом с тобой, но мне все равно, потому что я никогда еще не ощущал себя так хорошо. Я люблю тебя. Так сильно. Слишком сильно. Навсегда.

Сердце разбухало от его слов, пока мне не показалось, что ребра не смогут удержать это ощущение. Я думала, что это выльется из меня и не вернется. И я позволила Дексу держать меня всю ночь. Его руки обвивали меня, удерживали целой, прижимали меня к нему, и мы медленно засыпали.

Я никогда еще не ощущала такой безопасности.

Я никогда не ощущала такого страха.


Оглавление

  • ГЛАВА ПЕРВАЯ
  • ГЛАВА ВТОРАЯ
  • ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  • ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
  • ГЛАВА ПЯТАЯ
  • ГЛАВА ШЕСТАЯ
  • ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  • ГЛАВА ВОСЬМАЯ
  • ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  • ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
  • ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
  • ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
  • ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ