Виртуальная девчонка (fb2)


Настройки текста:



Надежда Мартынович Виртуальная девчонка

Введение

Интернет-дневники — это специальные ресурсы сети. Они довольно распространены и пользуются популярностью у огромного количества жителей Интернета.

В дневнике автор может писать все, что угодно, если только это не противоречит правилам. У любого дневника могут появиться постоянные читатели, иначе говоря — ПЧ. У любого автора может быть свой список избранных дневников. Каждую запись (иначе — пост) читатели могут прокомментировать и высказать свою точку зрения. Любой автор может закрыть свой дневник от посторонних глаз либо разрешить его просмотр определенному кругу лиц. Также возможно закрытие отдельных записей, которые хозяин дневника предпочтет не показывать.

Глава 1 Здравствуй, дорогой дневник!

Здравствуй, дорогой дневник! Я пишу пост. Но не обычный, а прощальный… Я прощаюсь с тобой, с друзьями, с Воронежем. Хотя нет, с тобой я вряд ли прощаюсь (тьфу-тьфу, чтоб не сглазить). Я приеду в новый город и снова напишу. Хотя название у тебя будет немножко другое. Не обижайся. Ведь жителю Ногинска не пристало иметь дневник под названием «По тротуарам Воронежа». Только нужно придумать новое. А мне что-то в голову ничего не лезет. Надеюсь, в поезде будет время подумать.

Ах да… Это же пост-прощание. Прощай, мой дорогой город! Прощайте, Ира З., Римма К., Ксюша Г. (она же The butterfly-girl). Наверное, мы будем созваниваться, переписываться. Адрес я оставила. До встречи в эфире с моими читателями, а особенно с: The butterfly-girl, Эрнестино, Lady-in-red, Девушка в кроссовках, Крокодил-тире-Бонифаций. Я надеюсь, вы не выкинете меня из избранного? Было бы очень жаль… Я к вам так привязалась. А потом, если бы не вы, кто бы рассказал мне о том, что в мире происходит?

Вообще, жизнь продолжается, и не нужно зацикливаться. Все у меня в этом Ногинске хорошо будет, а как же иначе?

Ну да ладно. Поезд уже через три часа. А завтра в семь утра я буду в Москве. Меня будут встречать любимые родители. До сих пор не понимаю, как они вдвоем умудрились найти работу, и причем в Ногинске. Вернее, работу они нашли в Москве, а жилье в Ногинске… Это все через Интернет. У-у-у, зараза! А хотя нет. Молодец! Ведь гениальным архитекторам лучше быть поближе к Москве (ну и к Питеру, если уж на то пошло).

Все, заканчиваю.

Ах да… Особый сенкс The butterfly-girl, которая любезно пустила меня к себе на эту неделю. И даже позволила использовать ее доступ в Сеть. А также сенкс ей за то, что согласилась проводить меня на поезд.

Ну вот вроде и все. Выхожу.


Пятнадцатилетняя Лиза Игнатьева нажала на кнопку и вышла с сайта дневников, а потом вообще выключила компьютер. Заморгала эмблема Windows, экран потух. Очень довольная собой Елизавета потянулась… и чуть было не упала со стула. Она никак не могла привыкнуть, что у стола ее подруги Ксюши Гаврониной стоит обычный, а не офисный стул.

— Хей! Игнатьева! Мебель-то не ломай! Ты вот скоро уедешь, а мне еще жить здесь! — вступилась за свое имущество Гавронина.

— Да ладно тебе! Не бурчи. Может, последний раз в жизни видимся, — вздохнула Лиза.

Ксения отбросила в сторону толстенный четвертый том «Истории Римской империи» (она вообще обожала все, связанное с Римом) и вскочила с кресла, на котором безотрывно просидела почти три четверти часа.

— Не смей так говорить! Через пару лет точно увидимся! Я же буду поступать в Москве! — сказала она и задорно подмигнула.

Лиза рассмеялась, подошла к подруге и крепко ее обняла. Вообще, Елизавета Игнатьева была довольно смешливой девушкой. Например, она не могла не смеяться, когда ей показывали мизинцем «червячка». Пару раз ее одноклассникам даже удалось таким образом сорвать «любимые» уроки физики.

Девушки стояли обнявшись. Стояли долго — до тех пор, пока в комнату не зашел Ксюшин папа и не сказал, что пора выходить.

Вообще-то, именно Ксениным родителям (а не Ксюше) и было поручено своевременно посадить Лизу на поезд. А затем позвонить ее маме с папой и успокоить их любящие сердца. Сама Лиза не переставала удивляться, как Игнатьевы-старшие решились отправить ее одну. Но любая задержка грозила потерей только что найденной работы. Они и так тянули до последнего (ремонт в новой квартире и перевозка вещей заняли кучу времени). И когда выяснилось, что дочери придется побыть без их опеки всего одну неделю, немного посомневавшись, уехали. А перед отъездом поручили Гаврониным позаботиться о Лизе. На прощание Лизин папа грустно заметил: «Да, выросла ведь уже дочка…»

А Лиза должна была задержаться, чтобы забрать документы из школы. Почему-то с этим вечно возникали проблемы: то директор пропадала на каких-то совещаниях, то куда-то подевался аттестат за восьмой класс, то оказалось, что характеристика написана с ошибками. Иногда Лизе казалось, что директриса мелко мстит за дурашливое поведение на физике. Ведь именно она вела этот предмет…

— Провожающие, на выход, поезд отправляется, — поторапливал проводник.

Девочки на прощание обнялись, а Ксюша, прошептав что-то, втиснула в кулак Лизе бумажку и, быстро развернувшись, побежала за родителями, которые уже пошли к выходу. Оставшись одна, Лизавета почувствовала, как на глазах предательски набухают слезы. Что, что она будет делать без Ксюшки? А что Ксюшка будет делать без нее? Они всю осознанную жизнь были вместе — в садике носились на тихом часе, налепляли пластилин на кроватки (за что им не раз влетало от воспитателей), в школе держались рядом. Они всегда были неразлучны! Когда-то Ксюшина мама шутя рассказывала историю о том, как они на пару отобрали у мальчишек деревянного коня. Взобрались на него вдвоем и катались, отталкиваясь ногами, до тех пор пока не свалились…

Единственный билет, который удалось достать, был на «шикарную» боковушку около туалета. Поезд был забит до предела, и народ постоянно сновал туда-сюда. Дверь в тамбур вечно не закрывалась, и противный резкий звук бил Лизу по ушам. Девочка примостилась на своем сиденье и с интересом рассматривала проходивших мимо людей. Вдруг рядом остановился какой-то тип лет тридцати, весь прилизанный, явно подвыпивший и ну просто совершенно подозрительный на вид. Он Лизе сразу не понравился. Не успела она испугаться, как мужик, покачнувшись, спросил:

— А вы не знаете, в каком вагоне вагон-ресторан?

— В д-десятом вроде… — чуть слышно ответила та.

— Спасибо, — раскланялся тот и продолжил свой путь.

«Иди-иди, рожа противная, не ошибешься…» — успокоилась Лиза.

Разбирать постель и ложиться путешественнице не хотелось. Она сидела в своем закутке, неудобно скрючившись, и вскоре ненадолго задремала.

Очнувшись, она вспомнила про бумажку, которую ей вручила Ксения, и вытащила записку из кармана джинсов. Развернув сложенный в немыслимое количество раз лист в клеточку, Лиза поняла, что не может разобрать ни слова. Проводник уже выключил основной свет. Тогда девушка решила пойти в туалет — ведь там всегда горит яркая лампа. Только она поднялась со своего места, как позади раздался грохот. Лиза быстро оглянулась и увидела мужика, искавшего вагон-ресторан. Он лежал на полу, злой и раскрасневшийся. Подняться ему удалось лишь с третьей попытки. Оказалось, что правой ногой он зацепил ручку сумки, свесившуюся в проход.

«Вот это ловушка!» — злорадно подумала девушка.

Когда прилизанный (так его окрестила про себя Лизавета) поднялся и грузно опустился на пустовавшее сиденье, Лиза заметила, что при падении из его карманов повываливалось множество вещей: телефон, бумажник, губная помада (а это зачем?), зажигалка, несколько смятых купюр. Девушка решила помочь недотепе и, быстро нагнувшись, все собрала и положила ему на колени.

— Спасибо, — пробормотал он и начал рассовывать свое добро по карманам. — Вон еще под стол ручка закатилась, подними, пожалуйста.

Пока Лиза, кляня себя за услужливость, лазила под сиденье (ручка в самый неподходящий момент просто отпрыгнула от ее руки и закатилась еще дальше), прилизанный начал что-то говорить. Лизе ничего не оставалось, как вежливо слушать, изредка кивать головой и делать осмысленный вид. Хотя это ей давалось с трудом, поскольку она изнывала от нетерпения: очень хотелось узнать, что же написала Ксюшка. Но прерывать подвыпившего пассажира она не решалась.

Через пятнадцать минут девушка уже знала о нем все (или, по крайней мере, ей так казалось).

Его звали Вячеслав. Он работал главным инженером в какой-то крупной фирме, ему 28 лет, да к тому же он нетрадиционной ориентации. Еще у него есть любовник Андрюша, он ветеринар. Также у Вячеслава больные почки, и иногда покалывает в области большого пальца на правой ноге. А подрабатывает он тем, что печатает фальшивые аттестаты, документы и даже деньги!

Еще через пятнадцать минут увлекательнейшей исповеди Лиза, мило улыбнувшись, предложила попутчику прогуляться в вагон-ресторан. Вячеслав изумился и недоуменно вылупил свои мутновато-желтые глазки. Девушка виновато вздохнула и, достав из сумки щетку и зубную пасту, объяснила, что она уже собирается ложиться спать. После чего быстренько свалила в туалет.

Здесь она наконец разобрала Ксюшино послание.


Лизок, пусть у тебя будет все хорошо! Я обязательно буду звонить, поэтому не смей терять сим-карту, а то знаю я тебя! И не забывай в Интернет иногда заглядывать, а еще лучше почаще… Надеюсь, твои родители уже подсуетились и нашли нового провайдера? Вряд ли в этом несчастном Ногинске (кстати, а на какой слог нужно ударение делать?) будет работать наш Воронеж-нет. Да и как бы он работал без кабеля?

Короче, не забывай появляться на дневниках. И чтоб выложила все подробности, и еще лучше с фотографиями. Я хочу знать как, где и рядом с кем и с чем ты живешь (вдруг рядом расположена мусорка и бродят дикие волки? А?). Напиши все это в дневнике, а еще можешь письмо мне прислать. Ты ведь помнишь адрес? И только посмей его забыть!

Ну да ладно. Наверное, надо заканчивать, а то сейчас заплачу, тушь потечет, нос покраснеет, а глаза как у кролика будут. Как у кролика-гота! Кстати, ты никогда не слышала о кроликах-готах? Это новая фишка, только о ней никто еще пока не знает. Но я постараюсь ее популяризировать!…

Ну да ладно. Прощальная записочка как-то сильно растянулась и превратилась в целое письмо. А вообще, я ее (записочку) хотела написать только с одной целью, чтобы дать тебе прощальное напутствие: найди ты себе в этом Ногинске (где там, ты говоришь ударение?) симпатичного мальчика наконец!

Целую, обнимаю крепко-крепко, Ксения-Баттерфляй.


Лиза открыла дверь туалета и осторожно выглянула в коридор. Вячеслава на горизонте не было. Девушка быстро проскользнула на свое место. Поняв, что нужно еще соорудить постель, она, озираясь по сторонам, смахнула прямо на пол хлебные крошки, а все фантики и бумажки бесстыдно кинула под соседнее сиденье. Пообещав себе утром все убрать (правда, без особой веры в исполнение обещания), начала расстилать белье. Только получалось почему-то плохо. Простыня лежала криво и свисала с полки, а наволочка на подушку едва налезла. Преодолев все трудности, девушка быстро залезла под одеяло и повернулась к стенке, старательно изображая сон. Кто знает, может, этот Вячеслав еще не вернулся из похода в вагон-ресторан?

Лиза лежала на полке под одеялом и улыбалась. В этом вся Ксюшка — со своей коронной фразой «Ну да ладно», с постоянными отвлечениями от темы и навязчивой идеей найти Лизе парня. Сначала Лизавета обижалась, поскольку искренне считала, что любви в пятнадцать лет нет и быть не может. На эту тему у них часто вспыхивали довольно острые споры. У самой Гаврониной с четырнадцати лет постоянно появлялись поклонники. Ей даже не приходилось их искать. Вокруг Ксюши вились особи мужского пола (причем довольно симпатичные), но к Лизе не подходил почти никто. А если и подходил, то она его довольно резко и быстро отшивала.

— В этом вся твоя беда, — однажды сказала Ксюша подруге, когда та отправила по известному адресу очередного парня.

— В чем? — не поняла девушка.

— Ты слишком резка и неприступна. Так у тебя еще долго никого не будет.


Здравствуй, дорогой дневник! Не могу поверить, что переехала в этот Ногинск. Путешествие вышло так себе. Посадили меня, значит, в поезд. Поехали мы. Мне досталось просто «замечательное» боковое место около туалета. Я в таком восторге, что просто «ах»… Но это еще не самое страшное. Ко мне прицепился какой-то жутко болтливый дядька, от которого я пряталась под одеялом…

В остальном доехала без происшествий. Им просто некогда было произойти: когда я проснулась, мы подъезжали к Москве. Противный проводник не разбудил меня, как, впрочем, и весь остальной вагон…

Вот такая, неумытая и непричесанная, я предстала перед очами мамы и папы. Но они и вида не подали. А может, просто не заметили? Как я поняла, мои талантливые родители вынашивают план постройки какого-то нового ресторана (а может, и кафе)…

Вот. Теперь впечатления о Ногинске. Он мне понравился. Здесь много зелени и фонтанов. Фонтаны! Обожаю! Есть большие, есть маленькие. Красота! Только мне не совсем уютно. Я одна. У меня нет друзей, и люди здесь какие-то… надменные и недосягаемые. Быть может, я еще не привыкла… Но ничего. Может, в школе я найду друзей? Обязательно найду! Надеюсь, исполню и совет The butterfly-girl.

Кстати, школа находится не так далеко от моего дома. Нужно только перейти дорогу и пройти еще чуть-чуть. А общешкольные сборы будут 30 августа, то есть послезавтра. Я вся в предвкушении. Безумно хочется увидеть одноклассников! Надеюсь, они меня примут.

Ах да! Ничего не сказала о том месте, где теперь живу. Значит, так. Живу в блочном доме, на шестом этаже. Как и накаркала The butterfly-girl, около подъезда находится мусорка. Но, с другой стороны, это даже хорошо, далеко ходить с ведром не надо. И, пресекая всякие вопросы со стороны Ксении, скажу сразу: волков здесь нет!

В мою комнату поставили всю мебель, которая была у меня в Воронеже. Всю, кроме шкафа. Оказалось, шкаф развалился по дороге, зеркало треснуло. Теперь у меня нет шкафа и зеркала, вся одежда стоит в сумках, а причесываться приходится в ванной.

Но это все ерунда, есть главная новость! У меня завелся котенок! Нет, люди, вы представляете: У МЕНЯ ТЕПЕРЬ ЕСТЬ КОТЕНОК! Это маленькая кошечка. И зовут ее Фрося. Она такая замечательная, такая хорошая!!! Мама с папой нашли ее голодную, маленькую и тощую на улице после того, как они ходили подписывать договор с Фэст-нетом, фирмой, которая продает Интернет. Как раз вчера, перед моим приездом, нам его подключили. Вообще-то, я до сих пор не совсем въехала в условия контракта и за что мы платим деньги, но… Деньги же плачу не я!

Ой, какой здоровый пост уже написала. Наверное, вы замучаетесь читать. Но ничего, прочтете! Ведь вам интересно, что же произошло со мной, правда?

Безумно скучаю по всем. Особенно по Ксю. Ксюша, ты самая лучшая!

И напоследок. Я меняю название дневника: «По тротуарам Воронежа» на «Около фонтанов Ногинска». Ты понял, мой дорогой дневник?


Закончив писать, Лиза некоторое время сидела молча и разминала пальцы. Немудрено — она никогда еще не писала такие длинные посты. Но ведь у нее никогда не было таких кардинальных перемен в жизни…

Дневник она вела уже около полутора лет. Все началась с того, что однажды в февральский вечер к ней примчалась Ксюшка и рассказала о новой фишке, которую нашла в Сети. До этого подруги чаще всего сидели в чатах, на форумах, переписывались по IСQ.

Лиза до сих пор помнит тот момент. Было часов девять вечера, она сидела дома одна и учила физику — на следующий день ожидался важный зачет. Родители уехали на дачу к Гаврониным, и Ксюшка примчалась ночевать к Лизе.

Она влетела в квартиру и, не снимая шубу, с порога затараторила:

— Слушай, Игнатьева, я тебе такую фишку расскажу!

— Какую фишку?! Куда ты зашла в обуви и одежде?! На тебе же снега полно! Как я потом маме объясню, откуда столько грязи? Мне же потом убирать! А ну марш в прихожую!

Пока Ксения раздевалась в прихожей, до Лизы наконец дошло, что ее подруга сама зашла в квартиру.

— Хей, Ксюш, а как ты сюда попала?

— Чего? — не поняла та, стаскивая сапоги.

— Как ты попала сюда? Как ты дверь открыла?

— А, это… Мне твои родители ключи дали, когда с моими уезжали. Они только сказали, чтобы ты дома была, когда они приедут.

— А-а-а… А когда они приедут?

— А кто их знает, — ответила Ксюша, входя в комнату. — Сказали, что позвонят.

— Так что ты там говорила насчет фишки?

— А! Точно! Ты меня своим занудством совсем с толку сбила. — Она развернулась и зачем-то побежала в прихожую.

«Может, обиделась», — испугалась Лиза.

Ксюша быстро возвратилась, держа в руках какой-то пакет, судя по виду — тяжелый, и плюхнулась рядом с Лизой на кровать.

— Вот чем ты сейчас занимаешься? — спросила она.

Игнатьева хотела ответить, но не успела — подруга увидела у нее в руках учебник.

— А, физику учишь! Дело-то хорошее, только совершенно ненужное!

— А как же тест?! — возмутилась та.

— А не будет завтра теста, точно тебе говорю! Физичка заболела.

— С чего ты взяла? — не поверила Лиза.

— А мне Леша Кряков сказал.

— Что за Леша Кряков?

— Ну… Это мальчик из девятого «Б»…

— А он откуда знает?

— Лизка!!! Заканчивай тупить! Говорю тебе: не будет завтра физики, не будет! Или ты просто не хочешь меня слушать? — рассердилась Ксюшка.

— Нет, Ксю, говори, конечно, — ответила Лиза, про себя подумав, что это наверняка какая-нибудь ерунда.

— Слушай, я тут лазила по Сети и попала на довольно интересный ресурс!

— Что за ресурс?

— Сайт интернет-дневников.

— Чего?

— Ну вот, посмотри. — Ксюша достала из пакета свой ноутбук и, немножко в нем поковырявшись, открыла на какой-то странице.

— Слушай, Ксюш, а зачем ты его с собой притащила?

— Как же я без него! На твоем я сидеть не хочу! Вот! — повернула она ноутбук к Лизе.

Комп ей подарили совсем недавно, причем в магазине сразу же подключили спутниковый Интернет. С тех пор Ксюша не вылезала из Сети и не могла надолго расстаться со своей новой игрушкой. Лиза же, у которой был стационарный компьютер и обычный Интернет, отчаянно ей завидовала. Страница, которую открыла Гавронина, была довольно веселенькая: вся такая фиолетовая и в бабочках.

— Ну и? — скептически произнесла Лиза.

— Это мой дневник! Я создала его час назад. И уже смотри, сколько комментариев!

— Что?

— Ну сколько людей мне написало! — Ксюша опять повернула комп к себе, произвела какие-то манипуляции и показала творение подруге. — Вот, смотри.

Лиза глядела во все глаза. Людей, писавших что-то вроде «привет», «велком», «располагайся», «заходи и ты к нам», было человек десять. Ксюшка сияла от радости. Так Лиза и заинтересовалась тем, что такое интернет-дневник и с каким кетчупом его едят. Она пододвинула к себе ноутбук, но подруга тут же отобрала его. По части своего драгоценного компьютера она была жуткой собственницей.

— Давай ты лучше будешь на своем мониторе смотреть, — сказала Ксюша, включая Лизин Интернет и вводя в строку «оперы» адрес.

Лизе ничего не оставалось, как согласиться. Предложение подруги было более чем рациональным. Тем более она все равно не могла управлять своей машиной без мыши…

Дневник Ксюши ей понравился. Там было очень много бабочек. И назывался он «Полет бабочки». Немудрено — ведь Гавронина была просто помешана на бабочках и даже собиралась когда-то (пока не заинтересовалась Древним Римом) посвятить свою жизнь их изучению. Первая запись была довольно яркой и позитивной, неудивительно, что столько людей на нее ответило:


Друзья и товарищи! Дамы и господа! Хочу представить сама себя вам, уважаемым. Меня никуда не зовут, а имя мое — Ксюша. Мне 14 лет, я из Воронежа. Хочу и жажду общения! Общения с вами!

Люблю, целую, жду…

А еще я хочу притащить сюда свою подружку. Точнее, нет. Я хочу притащить сюда свою ЛУЧШУЮ ПОДРУГУ! И я это сделаю!


Лиза улыбнулась и, почувствовав что-то вроде зависти, решила тоже создать себе дневник. Это оказалось не так уж и сложно. Через полчаса заполнения всех анкет, выбора рисунка для фона и прочих важных деталей она снова зашла на дневник подруги и в комментариях написала:

«Здесь я, здесь».

Почти всю ночь подруги торчали на этих самых дневниках. Утром они проспали школу. А физика в тот день все-таки была. Первым же уроком…

Глава 2  Первый раз в новый класс

Сбор был назначен в полдень около школы. Лиза вышла из дома без четверти двенадцать. В школьном дворе уже собралось множество народа, и где-то в этой толпе были ее новые одноклассники.

— Блин, что же делать? Где мой класс, как я его найду? — пробормотала про себя Елизавета. — Как же понять-то? Блин, блин, блин…

Она пробиралась ко входу в школу, надеясь спросить кого-то из учителей, где собирается ее десятый «А». По пути она озиралась по сторонам. Нужно иметь хоть какое-то представление, с кем ей предстоит учиться! Попадалось много симпатичных девчонок из разряда так называемых «барби». Одну из них она чуть не сбила с ног.

— Эй, ты что, совсем офигела? — противным голосом взвилась та.

— Извини, я случайно, — пробормотала сконфуженная Игнатьева. Вообще, она не любила вступать в конфликты.

А ее оппонентка, очевидно, любила. Может, потому, что рядом находилась толпа зрителей?

— Как это не заметила? Ты что, совсем слепая? Или реакция у тебя замедленная? Как у дауна? — И барби противно захохотала. А окружающие — их было семь-восемь человек — дружно поддержали.

Кто-то сквозь смех пробормотал:

— Ну, Оля, ну ты и жжешь…

Лиза спокойно переждала смех — она знала, что нужно ответить, ее Ксюшка научила.

— Ты знаешь, — обратилась она к усмехающейся красавице, — что с точки зрения банальной эрудиции не каждый человеческий индивидуум способен лояльно реагировать на все тенденции потенциального действия?

— Чего? — широко распахнула голубые глаза Оля.

— И кто из нас даун? — мило улыбнулась Игнатьева и, не оборачиваясь, пошла дальше.

Этой фишке ее научила Ксения, когда один зарвавшийся старшеклассник пытался узнать, «кто у нас тут крутой?» Короткая фраза Гаврониной заставила его остановиться и задуматься. Потом Ксюшка со смехом объясняла подруге:

— Безотказный способ! Даже если ты не совсем понимаешь, что говоришь, говори на одном дыхании, абсолютно уверенно. Только нужно правильно выбрать подопытного…

— Как это? — не поняла тогда Лиза.

— Ну понимаешь, тут такой случай был… Я над одной девчонкой прикольнуться решила и давай ей про эту тенденцию рассказывать… А она мило улыбается и говорит мне: «С точки зрения банальной эрудиции ваше суждение по данной концепции ассоциируется с полной мистификацией данного процесса». Я чуть не офигела, когда услышала!

Лиза вспомнила Гавронину и улыбнулась. Как она там? Скучает? Конечно, скучает, иначе бы они не созванивались вчера семь раз…

Но тут она заметила среди учеников немолодую даму в очках, чем-то похожую на колобка. Это явно была учительница. Лиза вежливо обратилась к ней.

— Простите, пожалуйста, вы не подскажете, где здесь собирается десятый «А»?

Пелагог почему-то улыбнулась:

— Ты Лиза Игнатьева? Да?

— Да. А как вы догадались?

— Меня зовут Эльвира Петровна. Я твой классный руководитель. А как догадалась… Ты единственный новый ученик в десятом классе, и фотографию я видела в личном деле. А вон там твой новый класс. Пошли!

Лиза поспешила за учительницей.

А Эльвира Петровна, к ужасу девушки, остановилась около той самой барби и ее гоп-компании. Вокруг стали собираться другие ребята.

— Наш класс пополнился еще одним учеником, — сказала Эльвира Петровна.

— Да? — вроде как обрадовалась Оля. — И кто же это?

— Лиза, подойди сюда.

Лиза, не веря в такое «счастье», приблизилась к учительнице.

— Знакомьтесь, — с энтузиазмом вещала та, — Игнатьева Лиза, приехала к нам из другого города. Будет с вами учиться!

— Эта?! — ошарашенно воскликнула Оля.

— Да-да, именно она, — ответила, не заметив выражения лица ученицы, Эльвира Петровна.

Ольга же тем временем продолжала прожигать новенькую взглядом. И если бы силой мысли можно было убить, то Елизаветы Игнатьевой вот уже как три минуты не было бы на этом свете.

А ничего не подозревающая о своей возможной кончине Лиза осматривала новых одноклассников. Вот эти две девчонки, видимо, близкие подружки Ольги. Возможно, они втроем считаются самыми-самыми в этой школе. Были в классе и довольно симпатичные парни. Например, вот этот. Игнатьева невольно загляделась: высокий и загорелый, всем своим видом словно говоривший: «Посмотрите на меня! Я — само совершенство!» У него было мужественное лицо, пшеничные волосы и завораживающие зеленые глаза, в которых как будто горел огонек. А еще у него была лучезарнейшая улыбка. Это девушка заметила, когда он случайно взглянул на нее.

«Игнатьева, о чем ты думаешь?» — одернула себя Лиза и быстро отвела взгляд в сторону. Теперь она обратила внимание еще на одну девушку. Она чем-то необъяснимо отличалась от остальных, скромно стояла около классной и внимательно слушала.

Эльвира Петровна как раз заканчивала свою речь о расписании уроков, учебниках и так далее. На прощание она, как маленьких, спрашивала чуть ли не каждого:

— Ольга, тебе все понятно? Лиза, вопросов нет? Вениамин, все понятно?

Ученики послушно кивали. Про себя Лиза отметила, что зеленоглазого парня зовут Вениамин.

А та самая «отдельная» девушка, попрощавшись, зашагала прочь. Лиза двинулась следом. Оказалось, что идут они в одном направлении.

За спиной Лиза услышала язвительный голос Ольги:

— А новенькой вроде как наш Вениамин приглянулся… Да, губа у нее не дура. Жаль только, что со всем остальным не подфартило!

Раздался разноголосый смех.

Стараясь не обращать внимания, Лиза прибавила шаг и вскоре нагнала одноклассницу.

— Привет, — сказала она, слегка отдышавшись.

— Привет, — слегка удивленно ответила та.

— Меня Лиза зовут.

— Да я уже поняла. А меня Инга.

— Слушай, Инг, ты мне можешь повторить, что преподша говорила? А то я это… прослушала все.

— Немудрено, — усмехнувшись, протянула та. — Конечно, скажу, могу хоть прямо сейчас.

— Давай, — обрадовалась Лиза, мимолетно задумавшись о странном смешке понравившейся ей девушки.

— Значит, так. В школу идти первого сентября. К девяти часам. К главному входу. Будет классный час и раздача учебников, поэтому нужно прихватить пакет, а лучше два. Вот вроде и все.

Девушки остановились возле светофора. По всем известному закону подлости свет только что сменился на красный.

— Тебе на ту сторону? — спросила Инга.

— Ага. В дом пять «а».

— Да? — удивилась та — А в какой подъезд?

— Ой, я даже не знаю… Мы недавно переехали…

— Ну ближе к мусорке или дальше? — продолжала допытываться собеседница.

— Самый крайний у мусорки.

— А случайно не на шестой этаж?

— А ты откуда знаешь? — изумилась Лиза.

— Ну, как тебе сказать. Просто я живу в этом доме, в четвертом подъезде на пятом этаже.

— Ч-чего?

— Ничего. Пошли скорей, а то опять красный зажжется. — Инга крепко схватила Лизу за руку, и они рысью перебежали дорогу.

— Слушай, — после нескольких секунд колебания спросила Инга. — А чем ты так не понравилась Ляпиной?

— Кому? — не поняла Лиза.

— Ну красавице нашей местной.

— Этой… Олечке?

— Ну да, ей.

— Да я просто случайно врезалась в нее. А она как начала… Не знаю почему… Я же извинилась. Теперь как-то неловко. Вижу, она на меня взъелась.

— А для тебя это что-то значит? Да плюнь ты на нее!

— Ну, в общем, ты права. Слушай, мне показалось или ты правда ее недолюбливаешь?

— Хм… Как бы тебе сказать. Не то чтобы недолюбливаю. Мне она скорее безразлична. А вообще, это долгая история.

— Да ладно! Расскажи!

— Некогда, — улыбнулась Инга.

Они уже подходили к дому. Зайдя в подъезд, Лиза еще раз спросила:

— Слушай, ты не рассказываешь из-за того, что долго, или просто не хочешь?

Инга, которая в этот момент нажимала кнопку лифта, улыбнулась и ответила:

— Ну почему же. Рассказать могу, скрывать особо нечего.

— Тогда у меня есть идея! — радостно воскликнула Лиза. — Предлагаю завалиться ко мне домой и выпить чаю. С конфетами.

— Ну что ж… Если с конфетами, то тогда ладно.

Когда Игнатьева открывала входную дверь, Инга задумчиво спросила:

— Слушай, ты что, всех подряд сюда водишь?

— Ну ты не все подряд!

— Хм… Это как сказать. Мы минут десять назад как познакомились.

— Не знаю. Но ты мне внушаешь доверие. И к тому же мы соседи и уже вроде как подружились.

— Серьезно? — удивилась гостья.

Лизавета усадила Ингу на диван в гостиной, а сама побежала на кухню.

— Конечно! Ты разве не заметила? — прокричала она с кухни.

— А если я воровка? — не успокаивалась Инга.

— Ха! Я же твой адрес знаю. Кстати, а как твоя фамилия?

— Зверева, а что?

— Дважды ха! Теперь я знаю и твою фамилию!

— Слушай, тут какой-то фотоальбом валяется, я посмотрю?

— Смотри, конечно! А какой? Пушистый красненький?

— Ага, он.

Лиза промолчала. Этот фотоальбом подарила ей на Новый год Ксюша. Он был большой, с обложкой из красного плюша, со множеством фотографий, на которых подруги были запечатлены вместе и порознь, в разных местах и ситуациях.

Инга сидела на диване и с увлечением рассматривала фотоальбом.

— Супер! — с восхищением сказала она, увидев вошедшую с подносом Лизу. — Суперский альбом! А фотки вообще офигительные!!!

— Спасибо, — улыбнулась Игнатьева. Настроение ее резко улучшилось. — Тебе сколько сахара?

— Что? — как будто с трудом понимая вопрос, отреагировала Инга. — А, сахара. Мне две ложки.

— Слушай, — продолжала она восторгаться, — мне аж завидно стало. Весь фотоальбом — ты и еще какая-то девчонка. Это твоя подруга?

— Да. Лучшая. Ксюшка. Мы с ней детского сада дружили.

— А-а-а… — как-то неуверенно протянула Зверева.

— Этот альбом она мне на Новый год подарила.

— А ты ей?

— А я ей медвежонка плюшевого. В полтора метра ростом. Ну да ладно, пей чай. С обещанными конфетами.

После того как была развернута первая конфета, Лиза сказала:

— Ну что ж, теперь время есть. Рассказывай, мне безумно интересно.

— Ну что ж, — потянувшись за печеньем, начала Инга, — слушай. Когда-то давным-давно (а может, и не очень) жили на планете Земля две маленькие девочки. Они вместе ходили в детский сад, в одну группу, поступили в один класс в школе и считали себя лучшими подругами. Дарили на все праздники друг другу подарки, могли позвонить в любое время суток, вместе гуляли. В общем, все делали сообща и почти не расставались. Даже в лагерь ездили вместе. Но вот однажды, после окончания седьмого класса, оказалось, что путевок в один лагерь на всех не хватает, поэтому девочки-подружки разъехались на лето по разным лагерям. Конечно, они жутко скучали. Часто звонили, хотя чем больше проходило времени, тем реже раздавались звонки. Девчонки заводили новых друзей, но знали, что где-то там есть лучший в мире единственный друг. Закончилось лето. Все вернулись. Подружки встретились. Вроде все, как всегда, но что-то было не то. Вернее, так показалось одной из подруг, другая не придала этому значения. Сказала, что все это придумки. На общешкольном сборе они узнали, что к ним в класс приходит новая ученица. Почему-то этому очень радовалась одна из подружек.

Новенькая пришла первого сентября. И села за парту с одной из двух девочек. Как оказалось, они были в одном лагере и очень подружились. А вторая заняла место сзади и жутко ревновала. Ну как могло так получиться, что лучшая подруга предала? Так подруги вмиг превратились в бывших. Со временем новенькая обзавелась множеством друзей. Но самой близкой оставалась та, лагерная. А брошенная подружка осталась совсем одна. Их прежде дружный класс каким-то непостижимым образом превратился в многоступенчатую пирамиду. На высшей ступеньке была новенькая (хотя уже к тому времени ее никто так не называл), на ступеньку ниже — ее лучшие подруги и мальчик-очаровашка, на третьей — свита из пяти-семи человек, а на самой нижней — остальные почитатели ее достоинств. Нужно сказать, что новая звезда не была сногсшибательной красавицей, нет. Но у нее было симпатичненькое личико. Она умела держаться и всегда представляла себя в лучшем свете. Ее обожали все учителя. Она всегда знала, что, где и когда нужно сказать, чтобы понравиться. Ах да, еще забыла сказать про иерархию. Последняя ступень. Даже не ступень, а ее отсутствие. Изгнанные. Их с большой охотой могли принять только на ступень выше, хотя кто знает… Но вся загвоздка была в том, что изгнанные, а вернее, изгнанная не хотела подниматься по этой мифической лестнице. Вы спросите, кто это была? Как кто? Это была та самая девочка-подружка, которая наивно полагала, что дружба с детского сада продлится вечно… Вот так вот. А главные героини этой истории Ольга Ляпина, моя бывшая лучшая подруга, и я… Как тебе история?

Лиза тяжело вздохнула, Инга пила чай и выжидательно на нее посматривала.

— Ну так как? — с некоторым нажимом переспросила она.

Игнатьева вроде как очнулась:

— Да, грустно…

— Почему? — удивилась Зверева. — Это жизнь, Лиз, жизнь. Вывод такой: не пытайся идеализировать людей. Иначе обожжешься.

— Хм… А я почему-то думала, что ты скажешь что-то вроде «Никогда не доверяй человеку полностью».

— Нет, что ты! — перебила ее Инга. — Об этом даже речи быть не может. Доверять надо, иначе зачем тогда жить? Просто нужно быть немного осторожнее. Но не надо о грустном. Расскажи лучше о себе.

Лиза начала с энтузиазмом рассказывать о Воронеже, о школе, о подругах и обо всем остальном. Инга оказалась замечательным собеседником. Девушки не заметили, как проболтали несколько часов, и опомнились только тогда, когда пришли Лизины родители.

После ухода Инги Лиза села за компьютер, открыла свой дневник и начала выплескивать эмоции в Сеть.


Расскажу о своей новой школе. С виду — обычная. А какие страсти там кипят! Просто ужас! Кажется, я сама разворошила этот улей. Ну подумаешь, слегка толкнула мисс барби! Всего-то! Подумаешь, сказала, что не заметила! И из-за такого пустяка она на меня взъелась! Я в шоке! И теперь вроде как изгой… Ну да ладно. Мне же не нужно, чтобы обо мне хорошо думала какая-то размалеванная дура?

Зато, похоже, у меня появилась новая подруга. (Ксюш, не думай, я о тебе не забыла! Сейчас допишу пост и позвоню тебе, да-да! Жутко скучаю…) Зовут ее Инга. Фамилия Зверева. Росточком чуть выше меня, волосы жгуче-черные. Вообще, прикольная девчонка. И она тоже вроде как изгнанная, только когда с ней я знакомилась, я об этом не знала.

Вообще, я ею восхищаюсь. Она такое пережила, чего лично я и врагу бы не пожелала. Да и никому из вас тоже…

Ну да ладно. Не будем о грустном!. Кстати, эта девчонка живет со мной в одном доме. И в одном подъезде, вот как совпало. «Это знак», — скажу я мудро, подняв вверх указательный палец.

А еще в моем новом классе есть довольно симпатичный мальчик… Это все ты, The butterfly-girl, напророчила. Хотя что я все «мальчик, мальчик»… парень, если сказать правильнее. Такой симпатяжка! Только, думаю, мне не светит. По слухам, он встречается с самой мисс барби, Олечкой Ляпиной, от упоминания о которой меня передергивает…

Завтра иду с родителями покупать шкаф. Наконец-то! А то мои вещи уже раскиданы по всей комнате.

Глава 3  Что ни делается — все к… поцелую

Семья Игнатьевых стояла посреди мебельного магазина.

— Ты точно хочешь именно этот шкаф? — в который раз спросил Павел Петрович.

— Да, пап, именно его, — утвердительно кивнула Лиза.

— Паш, ну что ты пристал к ребенку! — вступила в разговор Лизина мать. — Ну нравится ей этот шкаф, так давай купим!

— Ну что ж, если ты уверена… — И Павел Петрович направился к кассе.

Доставку оформили быстро. Но оказалось, что машина, которая развозит мебель, занята. Поэтому нужно либо караулить транспорт в магазине, либо оставить адрес и ждать покупку дома…

— Прекрасно, — сказала Анна Павловна, — нам все равно нужно еще зайти на рынок, пусть позже привезут!

Когда они вышли из мебельного, Анна Павловна сказала:

— Ой, Лиз, я знаю эту девочку.

— Какую? — сощурилась Лиза и посмотрела туда, куда указывала мама.

— Да вон же! Она вчера у нас в гостях была.

— Точно-точно, — подтвердил Павел Петрович.

— Инга! — Лиза тоже ее заметила.

— Я так и знала, что этот компьютер до добра не доведет! — проворчала Анна Павловна.

— Маааам, ну при чем тут компьютер?

— Как при чем?! А зрение?!

Лиза хотела что-то ответить, но отец, не слишком любивший споры, ее быстро прервал:

— Ну что, Лизок, как я понимаю, ты с нами на рынок не идешь?

— А? Что? Ах да! — Лиза уже начала движение в сторону Инги, которая тоже ее заметила и остановилась. — Ну все, пока! Если что, звоните!

— Обязательно, — хором ответили родители и отправились по своим делам.

— Привет! — радостно помахала рукой Лиза.

— Привет! — не менее радостно ответила Инга.

Обе девушки обнялись, как старые подруги.

— Ты откуда? — спросила Лиза.

— Из дома. А ты?

— А я из мебельного. Мы шкаф покупали.

— Шкаф?

— Ну да. Мой старый развалился, а вообще, хорошо, что развалился.

— Почему?

— Ну… Во-первых, новый шкаф лучше старого. А во-вторых, тогда бы я тебя не встретила.

— Действительно, великое везение, — иронично заметила Инга. — А куда ты сейчас?

— Я не знаю. Я с тобой. Если можно, конечно, — радостно ответила Лиза, вообще склонная к приступам необъяснимо хорошего настроения.

«Быть может, так и определяется дружба, когда просто радуешься мимолетной встрече?» — подумала она.

— Со мной? Со мной можно, — улыбнулась Инга. — Я иду в парк. Ты уже была в нашем парке?

— Нет, а что там?

— Ну там аттракционы разные. Колесо обозрения, «Орбита», качели, прикольные паровозики…

— А-а-а, ну что ж, пошли. Только у меня денег с собой мало, рублей пятьдесят только… Вряд ли хватит.

— Да они тебе и не понадобятся!

— Как это? — не поняла Лиза, — разве парк бесплатный?!

— Нет, конечно. Ты со мной как своя пройдешь. У меня там тетя работает, и я имею право бесплатно проводить с собой одного человека.

— Прямо-таки и имеешь?! — усомнилась Лиза.

— Ага! «Дети работников Ногинского парка имеют право кататься на всех аттракционах. Они могут приводить с собой одного человека. Только одного!» — так распорядился директор парка.

— У-у-у, круто!

— Ага… слушай, а что у тебя с глазами случилось?

А глаза у Лизы действительно были красные. Она не выспалась, да и за компьютером пересидела. Всю ночь болтала в аське с Ксюшей. И только в полшестого легла спать.

— Ну-у, это… Это от компьютера, — пояснила Лиза.

— А что ты с ним делала?

— В Интернете долго сидела.

— Насколько долго? — решила уточнить Инга.

— Ну… до шести. Утра.

— Ни фига себе! — изумилась Инга.

— С Ксюшкой болтала…

— Э-эх… я тоже хочу поболтать по Интернету. Только не пробовала пока.

— Почему? Это же так весело!

— Ну… Мне кажется, в Интернете общаются только люди, которые не могут жить в реальном мире. По-моему, они не совсем нормальные…

— Хм, ну я же общаюсь, — улыбнулась Игнатьева. — И вроде нормальная пока…

— Ты в этом уверена? — серьезно спросила Инга.

— Ой, я даже не знаю! Вообще, иногда я замечаю в себе некоторые признаки…

— Ну да ладно… Расскажи о том, чем ты вообще занимаешься в этом Интернете.

— А что, у тебя его нет?

— Почему? Есть. Только я им особо не пользуюсь. Найти реферат, распечатать — вот и все, в общем…

— Ну что ж, слушай…

И Лиза начала с увлечением рассказывать о различных ресурсах Сети. Этот разговор длился не только по пути в парк, но и во время катания на каруселях и колесе обозрения.

Когда Инга с интересом слушала об интернет-дневниках, у нее зазвонил телефон.

— Да! — ответила она. Ее лицо вмиг стало серьезным.

— Когда?

По выражению лица было видно, что ответ ей не понравился.

— Куда?

Наконец она недовольным сухим голосом сказала:

— Хорошо, скоро буду. Пока. И я тебя. — После чего обратилась к Лизе:

— Слушай, Лиз, извини, мне нужно сейчас бежать…

— А что случилось?

— Мама позвонила. Ей бумаги срочно нужно отвезти…

— Куда?

— К ней, на работу…

— Хм… Ну, как я понимаю, тебе лучше туда идти одной? — пробормотала расстроенная Лиза.

— Да… ты уж извини…

— Да ладно! Жизнь — прекрасная штука, незачем расстраиваться по пустякам! Ведь мы еще встретимся.

— Конечно! Если учесть наше место жительства, это не так уж сложно…

— Ага, — со смехом ответила Лиза. — Слушай, давай вечерком созвонимся!

— Давай!

— А давай через ICQ?

— Э-э-э, а что это такое?

— А ты не знаешь? Это программа такая.

Лиза быстренько рассказала об интернет-пейджерах, о том, где их берут, и об регистрации. Инга все внимательно выслушала и обещала разобраться сегодня же вечером.

— Давай я там зарегистрируюсь, все установлю и позвоню тебе на домашний, — предложила она.

— Давай! У тебя есть мой номер?

— Домашний? Есть.

— А мобильный?

— А мобильного нет…

— Тогда записывай. — И Лиза продиктовала номер.

— Ну все, до вечера! Пока! — попрощалась Инга.

— Пока!

— Ты хоть дорогу-то назад найдешь?

— Найду! Такие, как я, не теряются!!

На самом деле ей было не очень весело. Она ведь совсем не знала города. Просто не хотела признаваться в этом Инге.

Лиза проводила подругу взглядом и направилась домой. Что ей делать в парке одной?

Уже на выходе ее кто-то окликнул:

— Лиза!

Мужской голос.

Резко обернувшись, она увидела Вениамина. Тот самый красавчик из класса! Он быстрым шагом направился к ней.

— Привет, — изумленно сказала Лиза.

— Привет, — радостно улыбнулся парень, подойдя к ней.

«И чего это он ко мне подлез? — раздраженно подумалось Игнатьевой. — Он же из шайки Ляпиной…»

— Ты что, уже уходишь? — спросил тот.

— А что мне тут одной делать?

— Ну-у… А что ты раньше тут делала?

— Ну я же была не одна!

— А с кем?

— С Ингой.

— Со Зверевой?

— Да-да, именно с ней. А что, запрещено?

— Нет, конечно! Гулять можешь с кем хочешь! Но только, как я понимаю, теперь ты одна?

— Что-то вроде того… — растерянно ответила Лиза, не понимая, к чему он клонит.

— Тогда составь, пожалуйста, мне компанию! А то друзья только что позвонили и сказали, что не могут прийти… А тащиться домой не хочется.

— Ну ладно… Правда, у меня денег с собой нет…

— Да это неважно! У меня есть. Я ведь собирался здесь с друзьями кататься.

— Как хочешь, — пожала плечами Лиза, не понимая, почему Вениамин решил с ней пообщаться.

«Не понравилась же я ему в самом деле!» — подумала она и тут же забыла об этом.

Они долго катались. Стало темнеть. Вениамин оказался обаятельным, остроумным и веселым. Мог говорить о чем угодно с одинаковой увлеченностью. Хотя нет. Наверное, о квантовой физике он бы так не говорил. Хотя, кто его знает…

Они не замечали, как бежит время. Зато заметили родители Лизы. И позвонили.

— Лиза, ты где? — спросил несколько взволнованный голос мамы.

— Мам, я все еще в парке…

— А ты домой не собираешься?

— Но ведь еще не поздно! Мне же раньше разрешалось…

— Лиз, это было раньше. В Воронеже. А тут пока все по-другому! Я думаю, со временем ты сможешь гулять, как обычно, но сегодня — пора домой.

— Почему?

— Как? А шкаф? Ты же должна вещи разложить!!!

— Ладно, скоро буду. Пока.

— Пока. Я люблю тебя!

— И я тебя, мам, — сказала Лиза и отключилась.

— Что, тебе домой пора?

— Ага…

— Я провожу!

— А тебе не трудно?

— Нет, — улыбнулся он. — Я тоже домой собираюсь.

— Слушай, у тебя есть Интернет? — спросил Вениамин.

— Есть, а что?

— Ну просто. Знаешь, с тобой очень интересно… Но, как я думаю, в школе нам будет трудно общаться…

— Почему?!

— Как? Тебя же невзлюбила Ляпина! А я считаюсь официальным членом их банды. Если они узнают, что мы с тобой подружились, тебе вообще прохода не дадут! Со мной ничего не будет, нет, а вот тебя мне жалко…

— Хм… А почему тебе ничего не будет?

— Просто у них закон такой: если в конфликте замешан член клуба и кто-то еще, свой никогда не будет виноват.

— Клуба? Какого клуба?

— Клуба Ляпиной. Она у нас вроде как президент.

— Ни фига себе! Что за дурдом?

— Вот и я так думаю…

— А почему же ты его член, клуба этого?

— Это просто один из способов здесь выжить.

— Понятненько, — протянула Лиза.

— Так что насчет Интернета?

— Есть он у меня…

— А аська?

— Тоже есть. Только я номер не помню…

— Зато я свой помню. Записывай.

Игнатьева достала телефон, и парень продиктовал номер своей аськи. А заодно и номер телефона.

— Кстати, а у тебя случайно не Фест-нет? — поинтересовался Веня.

— Случайно он, а что?

— Ой, тебе, когда устанавливали его, не поставили зэ-чат?

— Э-э-э… Я не знаю, это без меня было, но вроде нет. А что за зэ-чат?

— Ну это чат Заречья. Отсюда и название. Я там чаще всего бываю…

— У меня его нету…

— А давай я тебе его установлю!

— Давай. А когда?

— Давай завтра! Можно после школы, часов в двенадцать.

— Давай, только мы разве к двенадцати освободимся?

— Должны, завтра же только классный час будет.

— Хорошо, записывай адрес.

— Ага… — В свою очередь, он достал телефон и приготовился писать.

Они шли по подвесному мосту и любовались вечерним освещением города. Было необычайно красиво. Лиза завороженно вертела головой и жалела, что не взяла с собой фотоаппарат.

— Слушай, Лиз, — раздался неожиданно хриплый голос Вениамина. — Ты мне нравишься. Очень.

— Что? — не поверила она своим ушам.

— Ты мне очень нравишься. Правда.

— Э-э-э… А вот и мой дом! Спасибо, что проводил!

Девушка почти бегом рванула к своему подъезду, не оглядываясь и не смотря по сторонам.


Здравствуй, дорогой дневник! Сегодня был совершенно необычный день. Мне купили шкаф, и я совершенно точно нашла хорошую подругу.

Но главное не это.

В парке я встретила Вениамина! Что интересно, я бы с ним не встретилась, если бы не покупка шкафа… Спасибо тебе, шкаф! Я сегодня убедилась, что все, что ни делается, все к лучшему. Ведь он сказал, что Я ЕМУ НРАВЛЮСЬ!!! Тот самый Вениамин, друг Олечки-куклы, блондин с зелеными глазами!

Он сам это сказал! Этого вообще не может быть! Но, что самое страшное, я хочу верить… И, наверное, верю. Странно получается — я и верю, и не верю… Но мне с ним хорошо, он замечательный.

Он мне это сказал, а я ушла. Ну не дура ли? И ничего не ответила. Я поступила так, как всегда поступала. И теперь о нем думаю! Почти постоянно! Я не знаю, что мне делать.

Быть может, я влюбилась?

Не знаю, со мной это впервые.

Нужно позвонить Ксюшке и спросить у нее, она точно подскажет, что делать. Хотя я сама догадываюсь, что: «Наслаждайся моментом, Лиза, наслаждайся!» — и, конечно, обрадуется за меня. Но я все равно ей позвоню.

Неужели это то самое чувство?

Не знаю.

Но я буду наслаждаться.

И сделаю эту запись закрытой. Должно же быть хоть что-то личное!


Первый урок пролетел быстро. Десятиклассникам раздали книги, зачитали пока неустоявшееся расписание и отпустили по домам.

Лиза сидела с Ингой на последней парте около окна. А Вениамин сел в соседнем ряду. Лиза старалась не смотреть на него, но это мало получалось. Как он красив!

— Слушай, тебе что, Стрельцов понравился? — спросила Инга, когда они выходили из школы.

— Кто? — не поняла Лиза.

— Как кто? Веня Стрельцов!

— С чего ты взяла? — смутилась Игнатьева.

— Да ты все это время только на него и смотрела!

— Неправда!

— Правда! Так нравится?

— Ну-у… Да.

— Эх, Лиз, жалко мне тебя, — вздохнула Инга.

— Почему?

— Да он половине школы нравится.

— И что с того?

— Просто тебе не пробиться…

— С чего ты взяла? — встрепенулась Лиза и рассказала подруге события вчерашнего вечера.

— Не верю! — только и ответила та.

— Ты мне не веришь?! — собралась было обидеться Лиза.

— Нет, я не верю ему. Ну не может Стрельцов быть таким, не может.

— А я верю. И не будем лучше об этом. Я к тебе как к подруге, а ты…

— Но…

— Все! Закрыли тему! — Лиза не на шутку рассердилась.

— Ну что ж, — примирительно сказала Инга. — Это не мое дело. Мир?

— Мир! — согласилась Лиза.


Она сидела дома, уставившись в телевизор, когда раздался звонок в дверь. На пороге стоял Вениамин Стрельцов с каким-то пакетом в руках.

— Привет, — удивленно пробормотала Игнатьева. — Вень, а ты чего пришел?

— Как? Мы же вчера договорились! Я пришел чат устанавливать! Ты что, забыла?

— Ах, точно! Склероз мой, склероз… Проходи! Чай будешь?


— Ну вот и зэ-чат, — удовлетворенно сказал Вениамин.

Лиза впервые видела такой чат. От прочих в нем было одно существенное отличие. Одно, но какое! Это был не сетевой чат, не чья-то личная страничка, а отдельная программа для пользователей Фэст-нета. И не для всех, а только для жителей Заречья.

— Твой ник тут — «Лизка-автоматчица», — продолжал вещать Стрельцов.

— А почему такой?!

— Да просто так. Мне нравится. А тебе?

— Ну не знаю… А впрочем, сойдет, наверное, — ответила Лиза, про себя подумав, что сменит дурацкое имя при первой же возможности.

— Слушай, пошли в парк?

— Ой, я, наверное, не смогу…

— Почему?

— Мне к зубному надо…

— Хочешь, я схожу с тобой?

— Ты серьезно?

— Конечно! А потом, после зубного, пойдем в парк?

— Давай.


Лиза вышла из клиники, ощущая себя монстром с раздутой щекой. От укола у нее онемела почти половина лица, и теперь она страшно шепелявила, когда говорила. Вениамин сказал, что с каждым приключиться может, только все равно долго смеялся.

Время пролетело так же незаметно, как и вчера. Напоследок они оставили колесо обозрения. Вениамин настоял на закрытой кабинке, потому что в ней можно стоять. Лиза согласилась. Ей очень хотелось поглядеть на Ногинск сверху. А когда колесо остановилось на самой высокой точке, Веня обнял Лизу и поцеловал. В губы. По-настоящему. После чего сразу отвернулся, а Лиза долго не могла прийти в себя.

На обратном пути они молчали или говорили о каких-то незначительных пустяках. Но на прощание он снова шепнул ей:

— Ты мне нравишься. Очень.

Девушка ничего не ответила.


Здравствуй, дорогой дневник! Сегодня совершенно необычный день. Вениамин, Веня… Он… Он установил мне чат на компьютер. Сходил со мною к стоматологу, повел в парк. Он поцеловал меня. ОН ПОЦЕЛОВАЛ МЕНЯ!

Я об этом и мечтать не могла. Хотя нет, вру. Просто отгоняла эти мысли, не веря, что такое может произойти. Да и сейчас особо не верю.

Странно это, не правда ли, дорогой дневник? Хотя, наверное, это я странная. Вроде радоваться должна — один из самых красивых парней в школе сказал, что я ему нравлюсь. А настроение какое-то тухлое. Знаешь, мой дорогой дневник, я ему не верю! НЕ ВЕРЮ! Не верю не только ему, но и себе. А может, как раз себе я верю. Я запуталась. Мне повсюду мерещится фальшь…

Ах да, поцелуй. Первый в моей жизни. Что могу сказать… Ничего. У меня была половина рта онемевшая. Я почти НИЧЕГО не почувствовала. Может, из-за этого мне так тухло?

Как бы разобраться во всем этом? А еще я чувствую, что должна кому-нибудь рассказать об этом. Раньше я всем делилась с Ксюшкой (The butterfly-girl, привет тебе большой), а теперь с кем? Конечно, я позвоню ей и все расскажу, но мне необходим личный контакт. А Инга… Инге я бы могла рассказать, но я не знаю, как она отреагирует. Вернее, догадываюсь, что без энтузиазма (чуть не написала было: без энтузиазизма). Ей вообще не нравится Веня. А может, он ей как раз нравится? Но это все ерунда. Дорогой дневник, заканчиваю я этот пост, потому что начала уже говорить всякие глупости…

До новых встреч, дорогой дневник!

Глава 4 Улыбайся, даже когда тебе грустно…

На следующий день Игнатьева решила все рассказать Инге. Она с нетерпением ждала перемены.

Первый урок тянулся невыносимо долго. Физика. По закону парных случаев ее тоже вела директриса. Она что-то бубнила о проекциях радиус-векторов, ускорении и прочей непонятной ерунде. Лиза усиленно пыталась понять хоть что-то, но безуспешно.

В какой-то момент ее внимание привлек небольшой лист бумаги, ходивший по классу. Он передавался с парты на парту. Кто-то чего-то дописывал в нем, кто-то чего-то шептал, а потом прыскал со смеху. Лиза заметила, что запустил этот листок не кто иной, как Вениамин, направив его самой мисс барби, после чего та, противно хихикнув, пустила его дальше по классу. А перед окончанием урока листик вернулся к Ольге, и она положила его себе в сумку. Когда наконец прозвенел звонок, Лиза быстро поднялась и потащила за собой Ингу. Вторым уроком была тоже физика, поэтому тратить время на уборку учебников не пришлось.

Чтобы поговорить, им пришлось уединиться в туалете.

Как и полагала Лиза, Инга не пришла в восторг.

— Ты это серьезно? — спросила она.

— Ну да…

— Блин, не верится мне что-то!

— Ты думаешь, я вру?! — насупилась Лиза.

— Нет, не в этом дело, — задумчиво протянула она и села на подоконник.

— А в чем? — удивилась Лиза и присела рядом.

— Ну не верю я, что он мог так измениться!

— Как?! Как измениться? Да ты хоть что-нибудь о нем знаешь? Хоть я ему не совсем верю, но ведь нужно видеть в людях лучшее! Как ты можешь говорить о нем то, чего точно не знаешь? Как?

— Видеть лучшее? А ты уверена, что оно в нем есть?

— Ты… Ты…

— Стой, Лиз, не надо ссориться, я лишь хотела…

— Что ты хотела? Что?

— Я… — начала было говорить Инга, но Лиза ее снова прервала.

— Что значит «не надо ссориться»? Это я ссорюсь? Я тебе, как подруге, а ты!

Лиза быстро спрыгнула с подоконника и направилась к выходу. Но дойти до двери не успела — в уборную прямо-таки влетела директриса.

— Чем это вы тут занимаетесь? — визгливо проговорила она. — Курите небось?

— Что? — малость опешила от такого напора Лиза.

— Марина Петровна, мы не ку… — начала оправдываться Инга.

— Я же чувствую, тут дымом пахнет!

Девушки растерянно молчали.

— Пахнет! Да еще как! А теперь быстро в мой кабинет!

Подругам ничего не оставалось, как подчиниться. Когда они выходили из туалета вслед за директрисой, Ляпина тихонько спросила:

— Ну что, покурили?

И вся гоп-компания так и прыснула со смеху.


Оставшуюся перемену «курильщицы» провели в кабинете директора, упражнявшейся в красноречии.

— Как вы могли! Игнатьева, Зверева! Ну ладно Игнатьева, она недавно перевелась, я ее не знаю, но ты, Зверева! Как ты могла! Как ты докатилась до такого!

— Марина Петровна, я не…

— Молчать! — прокричала Марина Петровна так, что уши заложило. — Не хочу ничего слушать! Девочки, ну вы же девочки! Вам не пристало курить! Вы отравляете свой организм! А вам же еще детей рожать! Вам должно быть стыдно! Ваши товарищи в туалет не могли зайти, столько там было дыма!

— Товарищи?

— Да! Что, уже не помните? Как мне сказала Олечка, увидев ее, вы сразу открыли окно! Вы же прекрасно знаете, что на территории школы курить запрещается. А что, если проверка? Да что с вами разговаривать! Значит, так. Я сегодня же сообщу вашим родителям. Пусть они принимают меры. Ну это ж надо! Чтобы две десятиклассницы…


На втором уроке Лиза сидела осунувшаяся и безмерно расстроенная. Ну как это так? Первая неделя в школе — и такие неприятности. А все из-за этой Ляпиной. Ведь ясно же, что она их оклеветала. И вдобавок Лиза поссорилась с Ингой. Только потому, что та высказала свою точку зрения. Лиза безумно сожалела о своей вспыльчивости. Ведь, в сущности, она догадывалась, что Инга примерно так и отреагирует.

Скосив глаза в сторону подруги, Лиза заметила, что та что-то быстро пишет на клочке бумаги. Когда она пододвинула к ней листок, Лиза прочла и просияла:

«SMILE!! Улыбайся, даже когда тебе грустно. Ведь кто-то может влюбиться в твою улыбку!»[1]

Заметив ее улыбку, Инга облегченно вздохнула.


Дома Лизу встретила донельзя серьезная мама.

— Ма-ам, что-то случилось? — испуганно спросила она.

— Случилось, Елизавета. Раздевайся и проходи в гостиную. Я тебя жду.

О, «Елизавета» — это уже плохо. Так родители называли Лизу, когда случалось что-то очень важное и неприятное.

— Мам, ну что?

— Лиза, ты КУРИШЬ???

— Я? — растерялась Игнатьева.

— Лиза, мне позвонила директор школы! Она вас застукала!

— Мам, ну это же неправда!

— Значит, директор врет?

— Мам, ну там целая история произошла…

— Я ничего не хочу слышать, Лизавета! Я верю, что ты просто оступилась! Но если это еще раз повторится, если это хоть раз повторится, Лиза, я не знаю, что тогда будет! Тебе понятно?

— Да, мам. — Она решила не противоречить, ведь в некоторых случаях лучше промолчать.

— И еще, Лиз, отцу говорить ничего не будем. На первый раз. Ему знать необязательно.

— Спасибо. — За это Игнатьева действительно была благодарна: папа не выносил табачного дыма.

— Но меры я приму и сама: домашний арест. На неделю.

— Ну ма-ам!

— Я сказала! На неделю! Понятно?!

— Ага, — буркнула Лиза и удалилась в свою комнату.

— И ты не дослушала! — крикнула мама ей вдогонку. — Никакого Интернета до следующего понедельника! Завтра же его отключат! Я уже позвонила провайдеру!


Здравствуй, дорогой дневник! Помнишь, я тебе рассказывала про закон подлости? Так вот, я его проверила на себе. По этому дурацкому закону я теперь наказана. И угораздило же меня толкнуть как раз ту самую девчонку, которую толкать не надо было ни в коем случае… блин. Представь себе, мой дорогой дневник, на меня (и на Ингу) сегодня наехала директриса. Мы сидели в туалете на подоконнике, и я рассказывала ей про Веню. Тут врывается эта разъяренная фурия с криком «Ах вы тут курите! Как вам не стыдно?! А ну марш ко мне в кабинет!»

Директриса была твердо уверена в том, что мы курим. И произошло это не без помощи Оленьки Ляпиной.

Потом директриса позвонила маме, и теперь я наказана. Целую неделю не могу выходить из дома, кроме как в школу. Ну или в магазин. Одного мама не учла — я с Ингой живу в одном подъезде…

Я не сказала, что мое наказание состоит из двух частей? Нет? Ну что поделаешь, старею, дорогой дневник. И ты вместе со мной… Наказание, вернее, его вторая часть. МНЕ ОТРУБАЮТ ИНТЕРНЕТ на неделю. Нет, ну ты можешь себе представить подобное коварство? Мама уже позвонила в Фэст-нет. И они согласились прервать предоставление доступа на 186 часов. То есть я смогу к тебе вернуться, мой дорогой дневник, только в следующий понедельник. Нехило. Но при этом мама не учла кое-что! Они не будут мне предоставлять доступ в ИНТЕРНЕТ, ты понимаешь, к чему я клоню? То есть в локальную Сеть, в зэ-чат, например, я зайти могу. А с Ксюшкой мы прекрасно и по межгороду поболтаем.

Возможно, вынужденное заточение поможет мне во всем разобраться.

Сегодня я посетила зэ-чат. Ну что сказать, от остальных он отличается только тем, что здесь бывает Веня Стрельцов. И когда я зашла, он был. Вот такое вот совпадение. И он меня сразу затащил в приват, аргументируя тем, что репутация «человека из шайки Ляпиной» может пострадать. Честно говоря, меня это покоробило. А вдруг Инга права? Не знаю. Не хочу об этом думать. А то опять запутаюсь.

В привате он снова начал говорить, как я ему нравлюсь. Он так сыпал комплиментами, что я аж обалдела чуток.

А еще Инга подарила мне сегодня замечательную фразу:

«SMILE!! Улыбайся, даже когда тебе грустно. Ведь кто-то может влюбиться в твою улыбку!»

Знаешь, мой дорогой дневник, теперь это будет моим жизненным принципом. Наверное.


Неделя наказания пролетела быстро. И вроде бы ничего важного и значительного за это время не произошло. Лиза довольно много времени проводила в зэ-чате, общаясь с Веней. Больше она там никого не знала, да и не стремилась узнать.

В школе было все по-прежнему: косые взгляды Ляпиной и одноклассников и подозрительный листочек, ходивший по классу на уроках. А директорша, проходя мимо Зверевой и Игнатьевой всегда демонстративно принюхивалась.

Лиза и Инга все больше времени проводили вместе. Даже уроки старались делать вдвоем. И вместо обычных полутора часов (да и то в редких случаях) теперь на это уходило часа четыре.

Еще Лиза познакомилась с двоюродным братом Инги. В этот день она, как обычно, сидела у подруги и пыталась справиться с домашним заданием. Инга ей то ли усердно мешала, то ли помогала. Физика не лезла в голову.

— Ну не понимаю я! Заколебала уже эта физика! — взвыла Лиза, откинув учебник.

На что Инга сдержанно ответила:

— Ну что ж… Это не каждому дано. С точки зрения банальной эрудиции не каждый человеческий индивидуум способен лояльно реагировать на все тенденции потенциального действия, — проговорила она и сопроводила конец фразы легким зевком.

Игнатьева так и рухнула.

Оценив произведенный эффект, Инга прыснула и, поперхнувшись, начала откашливаться.

Увидев страдания подруги, Лиза тоже расхохоталась.

Потом, чтобы разрядиться, они минут десять носились по квартире и бросали друг в друга всем, что попадалось на глаза. Когда же силы их иссякли, а от смеха уже болел живот, подружки рухнули на диван, не заметив, лежавшего на нем пульта.

— And pump it! Louder… Pump it! Louder… Turn up the radio, blast your stereo! — взорвались колонки.

— Раааааайт! — подпели подруги заокеанской группе, снова задыхаясь от дурацкого беспричинного смеха.

И тут раздался звонок в дверь. Смех сразу же прекратился. Инга судорожно нащупала пульт и никак не могла попасть на кнопку выключения.

— Turn up the radio, blast your ste… — издал напоследок телевизор и наконец замолк.

— Неужели соседи? — озвучила общую мысль Лиза.

— Да не дай бог, — ответила Инга, уже представляющая себе, как она будет оправдываться перед Клавдией Васильевной, привередливой старушкой с четвертого этажа.

А Лиза подумала, что после жалобы Клавдии Васильевны (а она обязательно нажалуется) ее наказание продлят еще на неделю. А ведь ей так хочется посмотреть салют в честь Дня города в воскресенье.

— Лизка, танцуй! — раздался радостный вопль Инги из прихожей. — Это не Клавка! Это мой брат, Пашка!

— У тебя есть брат? — удивилась Лиза.

И действительно, оказалось, что у Инги есть брат. Двоюродный. Звали его Паша Корсаков. Ему было семнадцать лет, и он учился заочно на программиста на первом курсе МИСИСа.[2] Жил он тоже в Ногинске, хотя и в другой его части. Павел оказался довольно высоким, головы на полторы выше Лизы, брюнетом с необычайно красивыми темно-карими глазами.

Увидев бедлам, который сотворили подруги, он весело и понимающе спросил:

— Что, убраться решили? То-то, я смотрю, как-то почище стало…


В воскресный вечер, когда Лиза собиралась идти на салют, зазвонил телефон.

— Да, — ответила она, пытаясь натянуть одной рукой джинсы.

— Привет, это Вениамин. Что делаешь?

— Я? На салют собираюсь. А ты?

Оказалось, что надевать джинсы одной рукой — совершенно неблагодарное занятие. Они никак не хотят натягиваться! Поэтому Игнатьева осторожно освободила вторую руку и стала придерживать телефон плечом.

— Я тоже! А давай у моста встретимся, вместе пойдем.

Лиза уронила трубку. Она почему-то не ожидала такого предложения. Вернее, ожидать-то ожидала, но почему-то не верила, что Веня ей позвонит.

— Хей, что у тебя там случилось? — услышала она тревожный голос Вени, когда наконец подняла мобильник.

— Да так… помехи связи, — неуклюже соврала Игнатьева.

— Ну, так как? Пойдешь со мной?

— Да, наверное.

— Отлично! Жду тебя у моста через десять минут! Успеешь?

— Постараюсь…

— Ну тогда пока!

— Пока.

— Целую.

На это Лиза не нашлась, что ответить.

Быстро одевшись и клятвенно пообещав родителям вернуться «не под утро», она понеслась к Инге.

«Как я могла забыть?!! Вот дура! Я же обещала с ней пойти! Как я ей скажу?! Ведь она останется одна. Молодец, Лиза! Эгоистка фигова! Блин, блин, как же я ей скажу-то…» — лихорадочно думала Лиза и давила на кнопку звонка у двери подруги.

Инга открыла. Она тоже уже оделась.

— Слушай, Инг, у меня тут такое дело… — мялась девушка, не решаясь открыться.

— Выкладывай давай, что у тебя случилось. — Инга вышла на площадку.

— Я не смогу пойти с тобой! — выпалила на одном дыхании Лиза и зажмурилась.

— Почему? — удивилась Зверева. — Хотя, дай-ка догадаюсь! Веня? — предположила она.

— Угу, — тихо согласилась Лиза.

— Ну что ж, подруга, иди, — усмехнулась Инга.

— А ты?!

— А что я? А я с Пашкой пойду.

— И ты не обидишься на меня?

— Хм… Надо подумать. Наверное, нет.

— Точно?

— Ты что, склоняешь меня к другому ответу? — удивилась Инга.

— Спасибо тебе! — закричала Лиза и расцеловала подругу.


Салют был восхитительный. По крайней мере, так показалось Лизе. Она завороженно смотрела на небо и ловила себя на том, что порой по-детски раскрывает рот от восторга. А Веня стоял рядом и обнимал ее. Это был самый прекрасный вечер в ее жизни! У нее было такое чувство, что она одна парит во Вселенной. А Веня лишь приятное дополнение к фейерверку. Поймав себя на этой мысли, девушка удивилась самой себе — откуда у нее такие идеи? Неужели Вениамин Стрельцов — всего лишь дополнение? Этот парень, о котором мечтают многие, всего лишь дополнение? Да не может быть такого! Лиза разозлилась на саму себя и, заметив, что рот ее снова открыт, быстренько его закрыла.

И тут «приятное дополнение» дало о себе знать — повернуло девушку к себе и поцеловало. Веня целовал ее в этот раз сильно, мощно, как-то… страстно. Лиза еще подумала: «Как еще можно целовать в такой вечер — только так!»

А потом он снова встал позади и обнял, будто ничего и не было.

И тут Лиза увидела Ингу. Быстро высвободившись из Вениных объятий, она пробормотала какие-то извинения и побежала к подруге.

Немного поболтав с Ингой и ее братом, Лизавета вернулась к своему разобиженному спутнику.

Провожая домой, Веня нашептывал ей какие-то слова, но Лиза не слушала — ночной город завораживал ее.

Глава 5 Очередная подстава

Здравствуй, мой дорогой дневник! Ну наконец-то я тут! Закончилась эта неделя! Еле дождалась полночи и (о чудо!) я здесь! Ведь понедельник уже наступил, верно?

Итак, сейчас я в подробностях распишу, что за эту неделю произошло. Ведь тебе интересно, мой дорогой дневник?

Где-то полчаса назад я вернулась с салюта. Представь себе, мой дорогой дневник, в этом году Ногинску исполнилось целых двести… эээ… сколько-то лет.

На салют я ходила с Веней. А из этого следует, что я не очень хорошо (а если сказать проще — то просто отвратительно) поступила с Ингой. Блин! Мне так стыдно сейчас. Но я так хочу быть с ним, когда его нет рядом!.. А когда он рядом, я чувствую какую-то фальшь, какую-то неискренность. Почему? Почему я смогла просто так его оставить и побежать к Инге? Неужели Вениамин, этот красавчик, мне совершенно не нравится? Может, мне просто льстит, что он обратил на меня внимание? Наверное. Я не понимаю себя. НЕ ПОНИМАЮ! Но, как сказала мне однажды The butterfly-girl, нужно жить сегодняшним днем и наслаждаться им. И я наслаждаюсь. Ну да ладно. Хватит о Стрельцове. Не хочу превращать дневник в сопли… Ты согласен со мной, правда?

Перейдем дальше.

Я познакомилась с двоюродным братом Инги. Он старше Инги на два года и выше меня на две головы. Не скажу, что он красавчик, но у него потрясающие глаза! Удивительного темно-карего цвета, в них можно заблудиться… Скажу даже, что в них ХОЧЕТСЯ заблудиться. Он учится на программиста на первом курсе. Но это не главное. Он ударник в одной почти никому не известной группе. Инга обещала дать послушать их диск, но еще не дала, поэтому сказать, что они там вытворяют, не могу.

Теперь я часто посещаю зэ-чат. Ну все дело в наказании. И я уже привыкла к нему, хотя по оформлению (скажу уж честно) он просто убог.

А сейчас пойду лучше спать, поскольку уже пишу какую-то бредятину.

А завтра (вернее, уже сегодня) в школу. Не хочу снова видеть эти лица! Не хочу! Хорошо хоть первого урока не будет, физики. Целых две! Ты ведь понимаешь, мой дорогой дневник, почему я не люблю физичку-по-совместительству-директора? Ну как можно любить человека, который каждый раз при встрече с тобой начинает принюхиваться?! В эти моменты я готова ее укусить.

А еще мои мама с папой завтра поедут в Петербург на три дня. У них там какое-то сборище архитекторов. Конечно, называется покрасивее, но смысл такой.

Доброй ночи тебе, мой дорогой дневник!


Лиза уже хотела было выключить компьютер, но передумала. Она решила зайти в зэ-чат и поменять себе ник. Ну что это за кликуха — «Лизка-автоматчица»?

Игнатьева зашла в настройки чата и поменяла себе имя. Теперь она была «I… love… my… life».

«Как-то тупо получилось, — вздохнула Лиза, но решила пока оставить новый ник. — Все равно в голову сейчас больше ничего не лезет».

Напоследок она решила посетить чат. Там было два человека: «ВениК» и «Олюнечка». Увидев их позывные, Лиза обмерла: она знала, кто прятался за этими именами.

На вошедшую в чат новенькую внимания никто не обратил. Там шла очень занимательная беседа.

«Ты уже все написал?» — интересовалась Ляпина.

«Конечно, Оль! И разборчивым, четким почерком!»

«Хм… А как там литературный стиль? Не хромает? Все достаточно художественно и проникновенно?»

«Обидеть хочешь, да? Я же старался!»

«Да ладно, Вень, не обижайся! Чмок тебя в щечку!»

«А в другую?» — прочтя эти строки, Лиза чуть не двинула кулаком в монитор.

«А в другую попозже, — кокетливо отбила Ольга и продолжила:

«Ты все понял, мой хороший?»

«Конечно, Олюнь, я же не тупой! Слушай, Оль, а почему ты в привате не захотела это все обсуждать?»

«В привате? Фи… В привате неинтересно. Разговаривая в общей комнате, есть небольшой риск, что она нас застукает. Это так забавно!»

«Чем же забавно?»

«Ах, милый мой, не загружай свою голову, тебе не понять… Хотя, даже если она и увидит эти строки, все равно ничего не поймет!»

«Все равно не понимаю…»

«И это хорошо. Ну ладно, Вень, я спать уже хочу. Значит, жду завтра рассказ».

«Обязательно будет! Сладких снов тебе, Олюнь!»

«Да-да, сладких мне снов. Я уже вся в предвкушении чтения. И пусть эта Игнатьева подавится!» — Дочитав до этих слов, Лиза издала непонятный звук и вне себя от ярости вышла из чата.

А когда зашла снова, чтобы узнать, чем же все закончилось (у нее все-таки теплилась надежда, что Веня начнет протестовать против слов Ляпиной), в чате уже никого не было. И разговор Ляпиной и Стрельцова не сохранился. Промелькнуло только сообщение: «Наш чат покидает ВениК…»

Вне себя от ярости Лиза отключила Сеть, поставила на компьютере будильник и пошла спать.

Ночью ей снился странный сон.

Она идет около фонтанов в обнимку с Вениамином и видит невдалеке Ляпину со свитой, но та их не замечает. Каким-то восьмым чувством Лиза понимает, что барби хочет позвонить. И правда — Оля достает из сумочки ТАМАГОЧИ (!), тыкает пальчиком в кнопочки и прикладывает игрушку (а по совместительству и телефон) к уху и начинает слушать гудки, отвернувшись при этом от Вени с Лизой.

Во сне Лиза облегченно вздыхает и хочет поскорее уйти от любимых одноклассников подальше, но тут начинает звенеть мобильный Вениамина.

«Береги себя-я-я, прощается с тобой навек твой добрый ангел, бере…» — раздается громкая мелодия телефона. И Ольга оборачивается. И видит их. И широко улыбается.

— Венечка! — почти визжит она. — А я тебе только звонить собралась! — И бежит обнимать Лизиного парня. И вдруг очень расчетливо толкает Лизу в фонтан. Слышится пронзительный хохот Ляпиной и Стрельцова.

Следующая часть сна происходит на какой-то затемненной сцене. Лиза стоит посреди сцены и держит в руках барабанные палочки. Очумело посмотрев на них, она бросает их, не глядя, куда-то позади себя, оборачивается и видит Пашу, держащего в руках палочки.

«Он же ударник! — вспоминает Лиза. — Интересно, как он играет…»

Словно прочитав мысли девушки, Павел Корсаков усаживается за неизвестно откуда взявшуюся барабанную установку и жестом указывает Лизе на лежащую рядом электрогитару.

«А что, это мысль», — думает Лиза, берет в руки гитару и тут же обрушивает ее на голову неизвестно откуда появившегося Вени Стрельцова!

Из колонок раздается музыка, а Лиза все продолжает лупить несчастного Вениамина.

И тут Лиза проснулась от назойливо гремевшей музыки. Она тряхнула головой, но музыка не прекращалась.

Наконец она поняла: это был будильник, который она сама же поставила ночью, чтобы не проспать! Она выключила программу и направилась умываться, напевая.

А сон прочно засел в ее голове.


Лиза рассказывала сон Инге по дороге в школу. Зверева выслушала его не без смеха, а потом мудро изрекла:

— Это знак! — Но не сказала больше ни слова, потому как они уже входили в кабинет биологии, к милейшей Эльвире Петровне, их классному руководителю.

Правда, сейчас она совсем не выглядела милой. Лицо учительницы скривилось, как только она увидела Звереву и Игнатьеву.

— Как вы могли? — свистящим шепотом произнесла она. — Как вы посмели?

Нужно сказать, что девушки зашли в класс после звонка, но такой реакции классной как-то не ожидали.

А Эльвира Петровна между тем продолжала:

— Немедленно в кабинет директора! За мной! Сейчас же!

Лиза изумленно уставилась на Ингу, а та — на нее. Обе не понимали, что происходит. Неужели из-за минутного опоздания их вызывают к директору? Зато, как оказалось, все прекрасно понимала Ляпина, которая ржала (извините за грубость, но это самое точное выражение), как кобыла. Еще не оправившись от изумления, девушки последовали за классным руководителем.


— Как вы могли?! Да как только вы посмели?! Да это же… — Директор школы не находила слов.

— Марина Петровна, а что произошло?

— Вы спрашиваете, что произошло?! Да как у вас наглости хватает!!! Как вы посмели прогулять физику?

— Как-кую физику? — заикаясь, спросила Инга.

— Что-о-о? Зверева, ты еще спрашиваешь?! Да… Да я!.. Я сейчас! — обронила она и быстро вышла из кабинета.

— Лиз, ты чего-нибудь понимаешь? — спросила немного очумевшая Инга.

— Неееет, — ответила та. — Блин, что ж это за фигня?

И тут в кабинет вернулась директриса. Можно сказать, даже ворвалась. А за ней бабочкой впорхнула Ляпина. Хотя девушкам показалось, что она вползла, словно змея. А после того как они услышали, ЧТО она говорит, им вообще стало плохо…

А говорила она следующее:

— Ну я позвонила вчера вечером Игнатьевой, она обещала мне, что расскажет все Зверевой! Я же сказала ей, что физика будет! А она обещала… И я даже сказала, что будет контрольная работа на два урока. И она обещала прийти. А утром… Я выходила из дома и увидела их вдалеке, они как раз переходили дорогу. Я помахала им, подошла, хотела вместе в школу пойти, а они мне в ответ: «Да иди ты, Ляпина!» — и достали из карманов сигареты. Я им говорю, что курить нехорошо, а они: «Это не твое дело, иди куда подальше!» Ну я решила не навязываться и пошла в школу, напомнив им перед уходом о контрольной. А они мне… — Ляпина как будто собиралась с силами, — ответили: «Ляпина, ты когда-нибудь отвяжешься?! Или твой убогий мозг ничего не понимает? Нам эта физика нужна как… как третий хвост корове!!! А на физику мы не попремся — не дуры. Скажем, что не знали — и все! Гуд бай, идиотка!» И пошли в сторону центра…


Мой дорогой дневник!!! Я в шоке!!! Я в таком шоковом шоке, что ты даже и представить себе не можешь!!! Я в ярости и эту ярость выливаю на несчастную клавиатуру. Я готова сейчас растерзать любого!!! Блин, я рыдать хочу от ярости!!!

Я поражаюсь наглости одних людей и доверчивости других!

Мой дорогой дневник, ты даже не представляешь, какой сегодня был кошмар в школе! Я даже словами не могу выразить то, что там произошло! Я хочу материться, материться во весь голос, но не позволяю себе этого…

Представляешь, мы с Ингой пришли в школу, и нас сразу повели к директору! Сразу! К директору! И она начала на нас орать! Типа «Как вы могли, как вы посмели?!»… А мы с Ингой в непонятках.

И тут вползает эта гюрза Ляпина! И начинает такую лапшу вешать всем на уши!

Представляешь, оказывается, нам в школу нужно было к первому уроку! И мы, по версии милашки Ляпиной, вроде как об этом знали! Вернее, знала я! Будто бы она мне позвонила, а я обещала передать все Инге. Она все свалила на меня! И еще приплела всякую гадость… Ненавижу!!!

Одно хорошо — родители в Питере. А Инге повезло — ее предки не обращают на это внимания. Вообще, мне кажется, они прекрасно понимают всю ситуацию с Ляпиной.

На этот раз все закончилось относительно мирно — нам с Ингой придется всего лишь убирать класс после уроков. Всего-то две недели.

Ах да, Инги завтра в школе не будет — родители везут ее в Москву на консультацию в клинику. У нее что-то с сердцем. А это значит, мне завтра придется все семь уроков пялиться на этих в полном одиночестве…

Так, звонит телефон… Кто меня чем еще порадовать хочет? Случайно нас с Ингой не видели при ограблении ювелирного магазина?

[написано минут через десять]

Ааах… Это был Веня. Я его обожаю — предложил мне в кино пойти. А я согласилась. Какая я дура! Как могла забыть его вчерашний разговор в чате с Ляпиной. И до сих пор не могу понять, что он означает… А может, мне это просто приснилось?

Глава 6 Горькая правда

На следующий день Лиза в школу не опоздала, хотя в класс зашла за десять секунд до звонка. Она специально оттягивала время, чтобы избежать общения с одноклассницами.

Когда она садилась на свое место, Ляпина противненьким голосом пропела:

— Ба! Какие люди… А подружку куда дела?

На это Лиза никак не отреагировала, а начала вспоминать события прошедшего вечера. Вениамин был необычайно учтив, и ей это определенно нравилось. Пару раз у нее возникало чувство тревоги, но она его быстро отгоняла, уверяя себя, что Веня — это чудо, которое нельзя потерять из-за глупых подозрений. Вот только, что они обсуждали с Ляпиной в чате?

Когда Лиза очнулась от своих мыслей, то увидела, что по классу уже вовсю ходит знакомый листочек. Как ей хотелось, чтобы он попал к ней в руки! Но, увы! После звонка Ляпина лично забрала его и, аккуратно сложив, положила в пенал.

В этот день уроки казались Лизе безумно долгими и нудными. И когда раздался звонок с седьмого урока, она ощутила себя просто-таки счастливой. Но радость была недолгой: мадемуазель Ляпина любезно напомнила ей про наказание.

Когда все покинули класс, Лиза со вздохом принялась за уборку. Подметая пол, она заметила под стулом Ляпиной какую-то аккуратно сложенную бумажку. Игнатьева осторожно подняла ее и только тут поняла, ЧТО это. Это был тот самый листок, который ходил с утра по классу. Она молниеносно сунула находку в карман и начала судорожно махать веником.

Быстро закончив работу и попрощавшись с учительницей, которая пила чай и очумело наблюдала за рекордными темпами уборки, Лиза поспешно покинула класс. Сразу за дверью она достала записку и торопливо начала читать. Все слова были выведены четким, каллиграфическим почерком, кое-где были добавлены комментарии другой ручкой и другой рукой…

По мере чтения Лизе становилось все хуже и хуже. На этом листке рукой Вениамина были описаны все события вчерашнего вечера. Девушка долго не могла прийти в себя. Она не хотела верить и перечитывала снова и снова. На скомканном листочке в клетку выстроился в логический ряд весь хитрый замысел Ляпиной и Стрельцова.

Они нагло разыграли ее! Вот почему Лизу, когда она была со Стрельцовым, порой охватывали странные сомнения…

Лиза в слезах выбежала из школы. Она бежала домой, мечтая забиться в темный угол и никого не видеть. Включить какую-нибудь негромкую музыку и тихонько поскуливать…

Она чуть не попала под машину, когда перебегала дорогу, но не заметила этого. Лишь бы уйти, уйти подальше, чтобы никто не замечал, никто не обращал на нее внимания и не тыкал пальцем. Никогда в жизни ей не хотелось стать никем. И вот сейчас настал такой момент.

Лиза уже была в своем подъезде, представляла, как включит компьютер, поставит какой-нибудь диск, достанет плед и закутается в него. И обязательно возьмет к себе Фроську, которая будет спокойно лежать рядом и мурлыкать. А Лиза будет плакать и зарываться пальцами в ее шерсть.

Лиза давила на кнопку лифта, но безуспешно… Очевидно, он был сломан. Тогда Игнатьева в ярости стукнула кулаком о дверцу лифта и взвыла, сильно ободрав руку о какую-то металлическую занозу. Слезы снова навернулись на глазах. Руку дергало, и было невыносимо больно. Но плакала она не из-за этого. Разочарование и бессилие душили ее. Она быстро бежала по лестнице, спотыкаясь и задевая перила, но не обращала на это внимания.

На площадке пятого этажа она остановилась перед дверью Инги. Она должна ей рассказать! Подруга поможет!

Позвонив в квартиру, Лиза твердо намеревалась выложить Инге все прямо с порога. Но когда дверь открылась, оказалось, что на пороге стоит Павел. И тут Лиза вспомнила, что Инга в Москве и приедет только к вечеру.

— Привет, — улыбнулся парень.

— Э-э-э… — растерянно произнесла Лиза и поспешила ретироваться.

Но ей не удалось. Паша заметил ее заплаканное лицо и буквально втянул в квартиру. Усадил на диван, а сам пошел на кухню и скоро вернулся с двумя большими чашками чая.

— Ну, давай рассказывай, — сказал он, устраиваясь в кресле.

— А ты что тут делаешь? — попыталась увильнуть Лиза.

— Я Инге диск форматирую, но ты мне зубы не заговаривай! Что у тебя случилось?

— Да нет, ничего, — ответила Лиза и быстро стерла со щеки слезу.

— А что это у тебя с рукой? — Паша заметил ссадину. — Ты что, подралась с кем-то?

— Нет, ты что! — Лиза быстро спрятала руку за спину. — Ни с кем я не дралась!

Но Павел не успокоился. Он вскочил с кресла и начал ходить по комнате.

— Скажи, кто это?! — требовал он у Лизы. — Кто посмел тебя обидеть?

— Да никто меня не обижал! — сказала Лиза и расплакалась.

Павел на мгновение растерялся.

— Ну что тогда случилась, Лиза? Почему ты плачешь? — озабоченно спросил он.

Девушка заплакала еще сильнее и неожиданно для самой себя все рассказала брату подруги. Совершенно все, без утайки.

Он слушал и не перебивал. А когда она закончила исповедь, сел рядом, обнял, прижал ее голову к своей груди и, тихонько поглаживая по волосам, начал что-то говорить. Смысл его слов Лиза совершенно не улавливала. Для нее важна была мягкость, та успокаивающая интонация, с которой они произносились.

Так они сидели около получаса. За это время Лиза успела выплакаться так, как ей никогда не удавалось. А когда она поняла, что слезы кончились, смущенно отпрянула от него и встала с дивана. И вдруг неожиданно рассмеялась.

— Ты чего? — изумленно спросил Паша.

— У тебя футболка вся мокрая!

— Да, действительно. Ну ничего, высох-нет. Тем более не какой-то там кислотный дождь, а слезы очаровательной девушки…

Лиза смутилась и поспешила к выходу, пробормотав что-то про несделанные уроки.

— Подожди! — крикнул ей вслед Павел. — А учебники ты мне оставила? На память?

Смущенная Лиза вернулась за сумкой, про существование которой благополучно забыла. Да и как можно о чем-то помнить, если тут такое творится?

Когда она снова собралась уходить, прихватив с собой сумку, Павел ее остановил:

— Взгляни на себя в зеркало!

Лиза глянула и обомлела. Встрепанные волосы, красные глаза, потеки туши на щеках. Отбросив в сторону сумку с учебниками, она почти бегом рванула в ванную. Не дай бог, кто-нибудь из соседей увидит!

Через пару минут умытая и причесанная Лиза подошла к Паше и, глядя ему прямо в глаза, серьезно сказала:

— Спасибо тебе, Паш.

— За что?

— Как за что? За то, что выслушал…

— Да ладно, всегда пожалуйста… А вообще, у меня есть конструктивное предложение.

— Какое?

— Пошли на репетицию нашей группы!

— Зачем? — удивилась Лиза.

— Отвлечешься и послушаешь, что мы играем!

Лиза подумала и согласилась. А что в принципе она теряет?

Когда они шли по мосту, телефон Павла зазвонил.

— Да, — ответил он. — Ага… уже иду. Врешь! Не может быть! Когда? Ну ладно… Ничего страшного. Ага. Бывай…

После чего повернулся к девушке:

— Лиз, понимаешь, тут такое дело… короче, репетиция отменяется.

— Почему?

— Да там у нашего клавишника сестра рожает, он в роддом поехал…

— И что теперь делать будем? — тупо спросила Игнатьева.

— Ну, я предлагаю погулять, не возвращаться же назад! В кафе посидеть, мороженого поесть. Ты как на это смотришь?

Ответить Лиза не успела: теперь зазвонил ее мобильник.

Определился номер Вени.

— Да, — быстро ответила Лиза и, не дослушав, бросила: — Извини, у меня сейчас дела важные.

Она отключилась и задумчиво поглядела на телефон.

— Так что, идем?! — переспросил Павел и добавил — Это звонил тот, из-за которого ты так рыдала?

— Рыдала я из-за обиды, а теперь вынашиваю план мести.

— Ты будешь мстить?

— Да! И месть моя будет страшной!

После этих слов они оба засмеялись так, что прохожие стали на них оглядываться.

— Слушай, Паш, — сквозь смех пробормотала Лиза, — похоже, мы людей пугаем.

— Ну и пусть! — махнул рукой тот. — Пусть завидуют!

Отсмеявшись, Лиза завела серьезный разговор.

— Паш, я слышала, что можно создать на телефоне некий черный список…

— Какой? — не понял тот.

— Ну… сама толком не поняла, но смысл в том, что когда тебе звонит человек из «черного» списка, то ему оператор говорит, что такого номера не существует…

— А! Понял! Знаю я такую фишку! А тебе зачем?

— Ну, чтобы всякие там не звонили.

— Да плюнь ты! Знаешь, намного обиднее, когда ты звонишь, а тебя посылают. А так — ошибка оператора…

— А знаешь, ты прав!

На фасаде кинотеатра Лиза увидела афишу «Парфюмера» и сказала, что давно хочет пойти посмотреть этот фильм. Паша же ответил, что не собирается этого делать.

— Почему? — удивилась Лиза.

— Мне кажется, по такой книге нельзя снимать кино. Не получится.

— Да ладно!

— Не ладно! Я вижу, ты не читала!

— А с чего ты это взял?

— Если бы читала, то сразу бы со мной согласилась.

— А про что хоть книга-то?

— Про запахи, Лиз, про запахи…

— А при чем здесь убийца?[3]

— Ну… Это длинная история. Тебе потом неинтересно читать будет.

— А почему ты решил, что я буду читать?

— А как же! Я же тебе дам сегодня книгу, ну, или завтра, и ты быстренько прочитаешь.

— Ты так уверен?!

— Тебе же интересно, по глазам вижу!

— Ах ты психолог на полставки!

— Да, я такой! Завидуйте мне все!

— А больше мои глаза ничего не говорят? Например, то, что я хочу дать тебе в лоб?

И она действительно шутливо протянула руку…

Паша каким-то непостижимым образом успел сделать снимок, фотоаппарат все время висел у него на руке.

— Ну ты получишь! — прошипела Лиза. — Дай посмотреть, что получилось!

А он снова ее сфотографировал.

Так, смеясь и дурачась, они поиграли в папарацци, попеременно выполняя роль фотографа.

Потом присели на лавочку и стали рассматривать снимки.

— Круто! Вот это классная фотка! — комментировала Лиза. А это — ужас! Удали ее! Удали немедленно!

— Да-а, — заметил после просмотра всех фотографий Павел. — Хорошо поснимались…

— Слушай, Паш, ты напечатаешь мне несколько?

— Да хоть и все!

— А тебе что останется тогда?

— А я все сделаю по два раза!

— Ну ты крут… — восхищенно пробормотала Лиза вообще не в тему, а просто потому, что надо было что-то сказать.

— Слушай, у меня идея. Давай прямо сейчас зайдем в «Кодак» и закажем.

— Давай, а это далеко?

— Нет, приемный пункт есть в кинотеатре. Нам только дорогу перейти.

— Ну пошли!


Фотоателье пустовало. Обслуживающий персонал в лице одного-единственного парня сидел за столом с хмурым лицом и откровенно скучал. Когда появились Лиза и Паша, парень обрадованно вскочил.

— Пашка! — прокричал он басом, — здорово! Рад тебя видеть!

— Колька! Привет! Не знал, что ты тут!

— Ага… Я тут вроде на практике, осваиваю технику фотографии. А на самом деле у них просто нет приемщика сюда поставить.

— С тобой все понятно. Так, значит, ты все-таки поступил в эту Академию художеств?

— Ну да, а ты сейчас где?

— Я в МИСИСЕ, на программиста. Ой, Коль, мы ж сюда по делу пришли. Нам бы фотки из цифровика сделать.

— Да не вопрос! — ответил тот, подсоединяя провод USB к камере и с любопытством косясь на Лизу.

— Ах да! — спохватился Корсаков. — Это Лиза, знакомься. Лиз, это Николай Каретников, мой одноклассник. Бывший.

— Очень приятно, — улыбнулась девушка.

— А мне-то как приятно, — задумчиво ответил тот и хитро глянул на Павла.

— Лиза — подруга моей сестры Инги, — пояснил Корсаков.

— Ах, подруга сестры, — понимающе протянул Коля и уставился на монитор. — Нуте-с, какие фотографии делать будем? И сколько?

Разбирательство «какие фотографии делать и в каком количестве» продолжалось более получаса. Школьный друг Павла согласился им сделать фотографии за полчаса, «все равно народа нет».

Когда они вышли из мастерской, Паша вдруг предложил:

— Слушай, Лиз, мороженого хочешь?

— Ну, я даже не знаю… Но вообще-то, можно!

— Тогда пошли в кафе, тут недалеко.

— Зачем в кафе? Погода такая прекрасная. Давай купим по стаканчику и посидим у фонтанов.

Они зашли в ближайший магазин и с удивлением обнаружили на дне холодильника одно-единственное мороженое. Одно-единственное, но какое! Настоящее произведение искусства, ванильно-шоколадный тортик с замороженной вишенкой сверху.

Минут через десять они уже сидели на лавочке и разворачивали упаковку. В магазине им дали смешные деревянные палочки, и теперь они с увлечением отковыривали неудобными деревяшками твердый пломбир. Лиза с Пашей от души веселились и не раз ловили на себе восхищенно-завистливые взгляды из толпы гуляющих.

Когда с мороженым было покончено, они отправились за фотографиями.

Николай выложил на стол готовые снимки. Паша с Лизой долго его благодарили, а фотограф-практикант упорно отказывался от денег за проделанную работу. Но все же после долгих препирательств счет был оплачен, а Коля приглашен в гости.

— Слушай, — сказал Павел, когда они вышли из ателье, — хочешь, я покажу тебе мое любимое место в городе?

— Давай, — согласилась Лиза без особого энтузиазма. Ей безумно хотелось поскорее рассмотреть фотографии, но отказать Паше она не решилась.

Любимое Пашино место и в самом деле заслуживало внимания.

Они стояли на берегу пруда, на небольшом холмике между двумя плакучими ивами. Их ветви опускались так низко, что почти касались воды. На одном дереве были подвешены качели — самодельные, но прочные. У самой воды примостилась маленькая скамейка. За прудом разгорался ранний закат, солнце тонуло в причудливых, окрашенных в розовое, пурпурное, золотистое облаках.

— Восхитительно, — почему-то шепотом пробормотала девушка.

— Да. Поэтому я и люблю это место, — тоже шепотом ответил из-за ее спины Паша.

Почему они заговорили шепотом? Быть может, не хотели нарушать возникшее чувство обособленности от всего остального мира. Казалось, что любое слово могло нарушить эту хрупкую гармонию. И то непонятное и магическое, что возникло в этот миг между ними, встрепенется от неосторожного слова и убежит навсегда.

— Я вижу, тебя проняло, — нарушил тишину Паша.

— Ага… — растерянно кивнула Лиза. — У тебя такое же ощущение?

— Какое? — заинтересованно спросил тот.

— Такое… Непонятное… Ну не знаю я, как объяснить…

— Я понял. Такое же у меня. Пошли на лавочку.

— Зачем?

— Как? Ты разве не жаждешь посмотреть фотографии?


Здравствуй, мой дорогой дневник! Жизнь — замечательная штука, ты знаешь? А вообще, день у меня выдался на редкость противный. Первая его половина. Сейчас я расскажу поподробнее.

В школе я наконец-то узнала все про эти записки…

Не знаю, что было бы, если бы не Паша. Он меня выслушал и успокоил. Выплакивалась я долго, а когда закончила, то заметила, что вся его футболка мокрая! Это ж какой крокодил должен рыдать!

Ну а потом мы пошли гулять… Я довольно быстро успокоилась и твердо решила, что не позволю каким-то идиотам, типа Ляпиной и Стрельцова, испортить себе настроение. Я не буду страдать. Я люблю жизнь.

Еще я услышала сегодня одну замечательную песню и с ходу запомнила ее первый куплет. Я не знаю исполнителя, но слова запомнила накрепко:

Непечатное слово так и крутится на языке,
Что за жизнь снова-снова бьет наотмашь
больно по щеке,
Я лечу вверх ногами, чтоб мой файл прочитал асфальт,
Под прицелом фотокамер, тех, которым никого не жаль.
Но я стальная пружина,
Я сильней под нажимом,
Прессинг — ерунда,
Я держу удар,
Я держу удар.

Я знаю, это про меня. И я выдержу, я смогу. Я не позволю никому себя обижать! Никогда, слышишь, никогда! Я постараюсь не подпускать к себе никаких уродов, уж извини за грубость, мой дорогой дневник. Знаешь, когда-то The butterfly-girl сказала мне замечательную фразу. «Всегда найдутся люди, которые захотят причинить тебе боль. Но нужно продолжать верить людям, только быть осторожным». Замечательно, не правда ли?

А еще мне хочется отомстить, и месть моя будет жестока. Зло должно быть наказано. Мы с Пашей уже говорили об этом, и он обещал помочь.

А еще, мой дорогой дневник, я, кажется, влюбилась в Пашу. Он замечательный! Он сильно отличается от Стрельцова. Их даже сравнивать нельзя! Паша все понимает, и он такой настоящий! Похоже, я ему тоже нравлюсь, но это вилами по асфальту написано в пасмурный день. Не хочу ничего загадывать. И не буду.

Не знаю, как рассказать об этом Инге. Но расскажу обязательно.

Вообще, я уже считаю его своим. Так и хочется повесить на него табличку с надписью «МОЙ ПАРЕНЬ» и ходить рядом. Только права у меня пока на это нет. Да и есть ли у любви такие права?

Какой длинный пост получился… Мама миа! А я ведь еще не все рассказала… Ну ладно, до завтра. Спокойной ночи, мой дорогой дневник!

Глава 7 Подготовка

Назавтра Инга узнала обо всех произошедших событиях. Сообщение о предательстве Стрельцова она приняла на редкость спокойно. Это Лизу слегка возмутило. Но в то же время она фальшиво не вздыхала и возмущенно не кричала: «Я же говорила!» — и это Лизе понравилось.

А то, что подруга запала на Пашу, сначала Ингу немного удивило. Но уже к третьему уроку она с энтузиазмом рассказывала Лизе, какой у нее хороший двоюродный брат.

В свою очередь, Инга поведала, что тоже завела дневник и первым постом сделала там игру под названием «Фотограф». Эта игра уже долго ходила по дневникам и имела очень простые правила. Владельцу дневника его ПЧ загадывают три предмета, которые он (владелец) должен сфотографировать. В некоторых версиях игры фотограф может отказаться от выполнения непонравившихся заданий. Как оказалось, Инга выбрала ту версию, в которой отказываться нельзя.

— Ну что ж, — потерла руки Лиза, — ты попала! Значит, я делаю заказ прямо сейчас. Значит, так, записывай. Первое. Ты сфотографируешь себя, любимую. Второе. Ты сфотографируешь своего брата. И третье… Ты сфотографируешь какого-нибудь рыжего парня. Симпатичного.

— Ты с какой башни слетела?! Где я тебе рыжего найду?

— Найдешь, — коварно улыбнулась Лиза.


— Значит, так, дорогие мои, — говорил Паша, с важным видом расхаживая по комнате перед подругами. — Излагаю вам наш очень коварный план.

После этих слов подруги захихикали. Паша остановился и с обидой посмотрел на них:

— Ну что вы смеетесь?

— Н-ничего, Паш, — задыхаясь от смеха, выдавила Лиза. — Продолжай, пож-жалуйста!

— Ну слушайте! Значит, так, мы придумали обалденный способ мести!

— А кто это, мы?

— Мы — это я с друзьями.

— А при чем тут твои друзья? — удивилась Инга.

— Наш план без них не удастся. И не мешайте мне излагать!

— Конечно, Пашечка, рассказывай, — сделала невинные глаза Лиза.

— Ну так вот. Я даю вам диктофон…

— Зачем? — хором спросили девушки.

— Не перебивайте. Я даю вам диктофон. Вы записываете голоса Ляпиной и Стрельцова. Желательно отдельно. Но это не так важно. Я бы хотел получить записи уже завтра.

— А почему нельзя записать на телефон?

— На телефоне не всегда четко слышен голос. А мне нужна четкость.

— А зачем нам это вообще нужно?

— Нужно, — терпеливо объяснял Корсаков. — Вы запишите все на диктофон. Но это еще не все. Вы должны подойти завтра к директору…

— Фу-у-у… — раздался сдвоенный вздох подруг.

— Не «фу», а нужно. Значит, вы приходите к ней, говорите что-то вроде «простите-извините, дайте искупить вину» и что вас посетила гениальная идея.

— Какая?

— Да вы можете хоть раз нормально все выслушать? Вы предлагаете директору провести в школе конкурс фотографий «Мисс Лето» и «Мистер Лето». И объясняете, как его организовать.

— Да там стопудняк выиграет эта Ляпина и этот гад Стрельцов! — надулась Лиза.

— А нам это как раз и надо! Нужно провести конкурс в кратчайшие сроки, чтобы в следующую субботу можно было организовать вручение призов.

— Ну зачем нам нужно их награждать? — не унималась Лиза.

— Потом поймешь.

— Кстати, Паш, — неожиданно произнесла молчавшая какое-то время Инга, — а у тебя в группе нет какого-нибудь рыжего красавчика?


— Марина Петровна, нам нужно с вами поговорить!

— С вами, Зверева, и с вами, Игнатьева, я не хочу ни о чем разговаривать!

— Марина Петровна, мы знаем, что мы провинились! Мы хотим искупить свою вину!

— Правда? — заинтересованно остановилась директриса. — Так вы признаете, что были не правы?

Девушки прекрасно понимали удивление директрисы. Они до сих пор не признали себя виновными ни в одном из произошедших инцидентов.

— Да, признаем, — выдохнула Лиза.

— Ну что ж, я готова рассмотреть ваше предложение. Идите в мой кабинет, все обсудим.

Когда они вошли, директриса величаво села за свой стол, поправила очки и произнесла:

— Ну-с, я вас слушаю.

Инга сбивчиво начала.

— Понимаете, Марина Петровна, мы с Лизой как-то подумали, что было бы здорово провести в школе конкурс летних фотографий! Не просто какие-то виды — в таких конкурсах ученикам неинтересно участвовать, — а фотографии самих ребят. Самых красивых и самых оригинальных ожидает звание «Мисс Лето» и «Мистер Лето», а их фотографии будут помещены на специальном стенде.

— Что ж, это может быть интересно… Но как вы представляете себе организацию конкурса?

— Мы все обдумали в деталях, — вступила в игру Лиза. — Завтра по всей школе развешиваются объявления с условиями конкурса. Все оформительские работы мы берем на себя. Послезавтра на первом этаже устанавливается парта со стопкой пустых конвертов и почтовый ящик. Желающие принять участие в конкурсе вкладывают в конверт фотографию, надписывают его и бросают в ящик. На заявку дается два дня. Затем на стенде развешиваются фотографии с подписями. На следующий день мы с Лизой собираем по классам результаты голосования. Наконец, считаем голоса, а уже в субботу можно будет провести вечер награждения с дискотекой.

— С дискотекой, говоришь? — скептически протянула директриса. — Дискотека — это, конечно, хорошо, вот только для ее проведения нужно решить массу организационных вопросов: нанять этих, как их… диджеев, музыкантов…

— Марина Петровна, этот вопрос мы с Лизой тоже обдумали. Дело в том, что у меня есть брат, его зовут Павел Корсаков, он играет в группе «Noise», и они почтут за честь выступать в нашей школе.

— А что за группа? Что играет? Бух-бабах какой-нибудь?

— Марина Петровна, но сейчас такое время… Именно эти «бух-бабах» и нравятся ученикам… Кроме того, у Паши есть друг, он работает диджеем, и очень хорошо работает! Тем более совершенно бесплатно!

— А вы в этом уверены? — изогнула бровь директор.

— Конечно! — в один голос заверили ее подруги.

— Хм… Не знаю, может быть…

— Все должно получиться очень здорово! Тем более участвовать будут только ученики 9—11-х классов, ведь мы хотим сделать настоящий конкурс красоты…

— Знаете, я согласна. Только все вы будете делать сами! От меня получите только разрешение на проведение и разрешение на временное отсутствие на некоторых уроках!


Здравствуй, мой дорогой дневник!

Сегодня был ну просто о-о-очень везучий день! Мы приступили к исполнению нашего коварного плана.

Вместе и Ингой за полчаса уломали директоршу, и она согласилась. Буквально на следующем уроке нам удалось записать на диктофон голос Ляпиной и Стрельцова! Нам просто нереально повезло! Дело было на ОБЖ. Учитель рассказывал о вреде курения и вообще о вредных привычках. И тут он вызывает к доске сначала Ляпину, а потом (вот удача!) Стрельцова.

Диктофон я сегодня отдала Паше. Он достал из него маленький диск, убрал в маленький конвертик и сказал, что все будет замечательно. А что именно — умолчал. Хотела на него позлиться, но не могу…

Сегодня рисовали с Ингой объявление о конкурсе фотографий. Для этого пришли в школу где-то в полвосьмого… Встали в шесть тридцать… Но чего не сделаешь ради мести. Ой, какая я коварная!…

Что касается Инги, то она продолжает искать своего рыжего. Никак не может найти. Те, что изредка попадаются, прямо скажем, не блещут красотой…

Кстати, про Ингу. Она умудрилась на каком-то сайте отыскать дневник самой Ляпиной! Как ей это удалось, не понимаю. Она все сваливает на функцию «случайный дневник»… И знаешь, я ей верю! Чего только не бывает. Представляешь, наша красавица обращается к своим многочисленными ПЧ исключительно словами: «Ой, мои пусики, вы не представляете, что со мной сегодня произошло!» Дневник у нее какой-то весь розовый и блестящий, шрифт жирный, наклонный… А еще там было и про меня написано несколько постов! Долго смеялась, когда их читала. Оказывается, я страшная, лживая, кривоногая гадина, которая вечно выпендривается и ставит ей палки в колеса (конечно, дорогой дневник, я привожу только общий смысл, потому что повторять все, что написано, я просто не в состоянии). В итоге я целый час провела, закрывая тебя от нее и ее многочисленных ПЧ… А то мало ли — функция random страшная штука…

В общем и в целом, мой дорогой дневник, если говорить уж совсем откровенно и не скрывать правду, то жизнь-то налаживается, и вообще, она очень хорошая штука!

Глава 8 Страшная месть

На следующий день по всей школе были развешаны объявления, извещающие о начале конкурса «Мисс Лето» и «Мистер Лето». В нем могли принять участие все ученики 9—11-х классов. После торжественной церемонии награждения все желающие приглашались остаться на дискотеку.

На первом этаже был выставлен стол с конвертами и ящиком. И, наконец, настал день, когда Инга и Лиза распечатали заявки…

— Как ты думаешь, Инг, — спросила Лиза, высыпая все конверты из ящика, — она клюнула?

— Естественно, Лиз! Да ты что! Чтобы такая мегастар пропустила этот конкурс! А вот и ее конвертик!

— С чего ты взяла?

— Да он же розовый! Это единственный розовый конверт из всех! Обязательно ее, чей же еще?

Конверт и вправду содержал в себе фото Ляпиной. Она была запечатлена на море. Фотография была действительно отличная: небо, море, облака и красивая девушка на переднем плане. Жаль только, что девушка эта такая змея…

Обнаружилась и фотография Стрельцова.

Сомнений не было — победить может только эта парочка!


— Паш, ну скажи, пожалуйста, что ты придумал с этой пленкой!

Подруги и Павел шли по парку, наслаждаясь чистым осенним воздухом.

— Не скажу, это будет сюрприз. Может, посидим?

— Давайте, — согласилась Лиза и присела на близстоящую лавочку.

За ней последовала и Инга. Но ненадолго. Она вдруг резко вскочила и с криком «Рыжий!» понеслась по дорожке, не забыв прихватить фотоаппарат, который всегда носила с собой.

— Чего это с ней? — ошарашенно проводил сестру взглядом Паша.

— Сама не знаю, — растерянно ответила Лиза. — Вернее, догадываюсь… Она наконец-то нашла рыжего…

— Какого рыжего???

— Да обыкновенного. Задание у нее такое.

— Какое?!

Ответить Лизавета не успела — к ним галопом возвращалась радостная Инга.

— Сфотографировала! Вот! — с радостным видом сунула она фотоаппарат Лизе в руки.

А мальчик действительно оказался симпатичным. И, без сомнения, рыжим.

— Инга, объясни мне, пожалуйста, — взыграли в Павле братские чувства, — с какой это радости ты гоняешься за какими-то рыжими парнями?!

На другой день Лизе снова пришлось рано вставать, чтобы успеть вывесить фотографии конкурсантов в фойе школы. Получилось очень даже неплохо.

А на третьем уроке они пошли собирать голоса. Как и предполагалось, большинство, а точнее, подавляющее большинство голосов было за пару Ляпина — Стрельцов. Лиза была настолько рада, что скрыть это получалось с трудом. Ольга, которая, к слову сказать, с момента начала конкурса ходила по школе как уже коронованная «Мисс», была безумно удивлена.


Здравствуй, дорогой дневник!

У меня замечательнейшее настроение! В конкурсе выиграли Ляпина и Стрельцов! Я даже и подумать не могла, что буду так радоваться их победе!!!

А завтра уже суббота! Это значит, что «моя страшная мстя» завтра сработает! Я не знаю как, но сработает! В этом я уверена, ведь Паша исполняет обещания!

В общем, жду. А теперь спать. Спокойной ночи, дорогой дневник.


— Дамы и господа! Леди и джентльмены! — Голос Павла звучал немного взволнованно. — Мы рады приветствовать вас на Первой ежегодной церемонии награды «Мисс и Мистер Лето»…

Инга с Лизой сидели в середине третьего ряда и с интересом поглядывали на присутствующих. Вот сидит директриса. Сидит прямо, не сутулясь, будто кол проглотила. Также на первом ряду Ляпина со Стрельцовым. Не иначе, как раз директриса и помогла занять лучшие места.

И вот Марина Петровна поднялась на сцену, чтобы обратиться к собравшимся. Речь была длинной и нудной. Наконец прозвучало: «…Пусть победит достойнейший!» — и Марина Петровна, выразительно посмотрев на Ольгу Ляпину, гордо спустилась в зал.

Зрители разразились аплодисментами. Видимо, все хлопали потому, что директор наконец-то закончила. А может, речь действительно была великолепной?

— Итак, — добрался до микрофона Корсаков, — теперь мы можем приступить к объявлению результатов. Но сначала мы хотим показать двадцать самых красивых фотографий этого лета. Если вы увидите себя там, значит, вы — один из лучших! И этим нужно гордиться! А если вас там нет… Ну что ж… Тогда нужно винить во всем фотографа! Смотрим…

Он отошел в сторону, чтобы все могли видеть снимки, спроецированные на большой экран. Друг за другом стали появляться фотографии.

— Все снимки красивы, все ребята очаровательны, — продолжил Павел. — Но даже среди лучших есть самые лучшие. И сейчас мы узнаем, кто это.

Он картинно открыл белый конверт, достал из него листок…

— Итак, победительницей конкурса «Мисс Лето» является… — драматическая пауза, — Ольга Ляпина, 10-й «а» класс!

Первую секунду в зале повисла тишина, а потом послышался радостный визг Ляпиной — она уже вылетела на сцену к микрофону и счастливым голосом говорила:

— Я даже не знаю, что сказать… Это так неожиданно, так необыкновенно! Я даже и представить себе не могла…

— Блин, меня сейчас стошнит, — прошептала Лиза на ухо Инге.

— Понимаю тебя, — ответила тихо та. — Ну как она не могла себе даже представить, если так нарядилась?

А тем временем Ляпиной на голову водрузили корону и вручили диплом, подтверждающий ее победу в конкурсе. После чего ее посадили на импровизированный трон — второй, по другую сторону сцены, предназначался для «Мистера».

— Лиз, посмотри на нее! Сидит на троне, как королева…

— И зачем понадобились троны?

— Я не знаю… Брат сказал, что они нужны…

— Слушай, Инг, а может, они сломаются?

— Хм, не знаю… Но это как-то примитивно…

А тем временем другой трон занял Вениамин. И вдруг оба трона задвигались и плавно поднялись вверх, чуть ли не под самый потолок.

— Победители конкурса должны занять соответствующее положение, — усмехнулся Павел. — Ведь нет ничего круче, чем наблюдать за людьми свысока… А сейчас только для них, только для этих очаровательных и суперобаятельных людей песня от нашей группы.

На сцену моментально втащили инструменты, выбежал солист и остальные музыканты.

Песня была красивая. По-настоящему красивая. Эта красота пронизывала каждое слово, каждую ноту мелодии. Песня была о добре и зле, о низостях и подвигах, о любви и предательстве… Когда она закончилась, зал взорвался аплодисментами.

Утихомирив публику, солист, худощавый парень, блондин с черными глазами, задушевно спросил:

— Надеюсь, вам понравилась наша песня? Должен сказать, это единственная грустная песня в нашем репертуаре. Остальные намного позитивнее. А еще мы хотим разыграть для наших победителей небольшую шуточную сценку, имеющую при этом глубокий подтекст.

— Что они задумали? — ахнула Лиза.

— Понятия не имею, — тихо ответила Инга.

А между тем солист продолжал:

— В некотором царстве, в некотором государстве жила-была королева…

На сцену выскочил клавишник группы «Noise», одетый в пышное платье и парик. Зал чуть не задохнулся от смеха, а «королева» гордо стояла и жеманно обмахивалась веером.

— И была у нее любимая принцесса, не родная, но обожаемая…

На сцену выпорхнул гитарист, одетый в длинное розовое платьице со шляпкой на голове.

— А у милой принцессы был принц…

Зал выжидательно уставился на сцену. Роль принца исполнял бас-гитарист. Все бы ничего, но он оказался огромного роста, лысый и весь татуированный… Но в белом парике, камзоле и лосинах.

Зал стонал. «Королева» неумело обмахивалась веером, «принцесса» разглядывала свой маникюр, которого и в помине не было, а «принц»… а принц задумчиво ковырял носком башмака доску пола. Весь вид его говорил: «А я что? А я ничего, я просто мимо проходил…»

— И вот однажды в это королевство пожаловала одна гордая Иноземная принцесса.

Тут на сцену выскочил бек-вокалист. На голове его красовался ярко-рыжий парик, в руках была книжка.

— Так получилось, что Иноземная принцесса не стала рассыпаться в комплиментах Местной принцессе: «Вы так красивы, ваша красота затмевает все красоты мира…» — и Местная принцесса сочла ее не очень умной…

— Стоп, стоп, стоп! — на сцену вихрем взлетел Павел. — Игорь, ну что ты завел?! Кому интересно сейчас про каких-то принцев, принцесс! Нам нужно что-то жизненное!

— Ты думаешь?

— Я уверен! В общем, дело было так, слушайте все! В некотором царстве, в некотором государстве… тьфу ты, блин… В кое-каком городе стояла школа. И у школы, естественно, был директор. Очаровательная женщина…

«Королева» скрылась за сценой, но через мгновение снова появилась. На голове красовался новый парик, а роскошное платье сменил строгий костюм. «Директриса» уселась за стол, который незаметно внесли на сцену помощники.

— И была у директрисы любимая ученица. Красивая, учтивая, приветливая. Всегда улыбнется, всегда поздоровается… Назовем ее милашка-очаровашка.

Перед залом появилась обновленная «принцесса». Вместо длинного розового платья — короткая розовая юбочка и высокие сапоги. «Любимая ученица» неуклюже проковыляла на каблуках, остановилась посреди сцены, достала из сумочки пилку и стала обрабатывать несуществующие ногти.

— А у этой очаровашки была огромная свита…

За сценой раздались говор, смех, свист.

— Но особо она выделяла красавца-одноклассника…

И на сцену вышел обновленный «принц» — в джинсах и черном пиджаке.

— А еще в эту школу приехала новая ученица…

«Иноземная принцесса» сменила свой шикарный наряд на маечку и джинсы и стала неподалеку от розовой милашки.

— И вот эта новая ученица как-то шла по улице и нечаянно толкнула милашку-очаровашку локтем. И, конечно же, как всякая воспитанная особа, тут же извинилась:

— Простите, я не заметила!

У Лизы отвисла челюсть. У Инги тоже. Некоторые ученики, сидящие в зале, с удивлением поглядывали друг на друга. Причина была в том, что эта фраза была сказана Лизиным голосом! Не какой-нибудь пародией, а настоящим голосом!

И тут их ждало еще большее потрясение. Милашка-очаровашка ответила. И не просто, а голосом Ольги Ляпиной:

— Как это не заметила? Ты, видимо, совсем слепая. Или у тебя реакция замедленная? Как у дауна?

— Ты знаешь, — снова голос Лизы, — что с точки зрения банальной эрудиции не каждый человеческий индивидуум способен лояльно реагировать на все тенденции потенциального действия?

— Принцесс… Ой, что я говорю, милашка-очаровашка с тех пор затаила злобу на новенькую и стала думать, как ей отомстить.

— Веня, я придумала! — Голос Ляпиной звучал так правдоподобно из уст переодетого гитариста, что никто и не сомневался в подлинности записи. — Ты же знаешь, как наша директорша относится к курению?

— Конечно, знаю, — поддакнул голосом Вениамина бас-гитарист.

— Так вот. Давай скажем, что эта новенькая курит в туалете!

— А разве директриса поверит?

— Конечно, поверит! Куда она денется?! Мне все верят!

— Хм… Коварная ты.

— Не-ет, это не я коварная, это ты коварный!

— Не понял…

— Венечка, как это ты не понял? Ты такой коварный! Ты же с завтрашнего дня начнешь набиваться к этой новенькой в друзья, потому что одним курением я не ограничусь…

— А конец этой истории прост и банален. — Голос Павла звучал как приговор. — Директор школы, конечно, поверила любимой ученице и чуть не исключила новенькую из школы…

— Мораль этой шуточной сценки: «Нельзя беспредельно верить тем, кто не оправдывает доверия», — с умным видом заключил солист группы «Noise».

Занавес закрылся. В зале воцарилась тишина. Без сомнения, все присутствующие поняли смысл сценки и узнали действующих лиц.

Десятки глаз устремились на Веню и Ольгу. Они сидели на своих тронах красные, растерянные, а их глаза бегали из стороны в сторону. Ляпина размазывала по лицу слезы.

— Не верю, — прошептала директор. — Как же она могла!

И тут она увидела выходящих из-за кулис Ольгу и Вениамина. Их только что сняли с тронов. Марина Петровна, захлебываясь от ярости, громко произнесла:

— Ляпина! Стрельцов! В понедельник оба ко мне в кабинет! — и быстро удалилась. Большинство учителей и кое-кто из учеников тоже покинули зал. А остальные остались на дискотеку.

— Слушай, а как вы придумали это все? — спросила Лиза Пашу, когда они возвращались домой.

Они решили не оставаться на дискотеку. Паша сказал, что его друзья-музыканты сами отлично со всем справятся.

— Ну… ты правильно заметила — придумывали все. Но главную идею подал Игорь, наш солист. Он ведь на психолога в Москве учится.

— А как вы голоса-то подделали? — Лизу больше всего интриговало именно это.

— Да-да, как?

— Это целиком заслуга Игоря, он умеет со звуком работать. Помните, я вам диктофон давал? И вы записали голоса Ляпиной и Стрельцова. Он эти записи загнал в свой компьютер, поколдовал с ними… И вот они, нужные фразы!

— Как это — поколдовал? — не поняла Инга.

— У него специальная программа есть. Он ее сам написал.

— Вот это да!.. — протянули девушки хором.

Несколько минут шли молча. Наконец Павел не выдержал:

— Слушай, Лиз, может, сходим в кино на «Парфюмера»?

— Ты серьезно?

— А то!

— Но я же еще книгу не читала… Ты же говорил…

— Ну и ладно! Уверен, что после кино ты ее непременно прочтешь. Тем более отзывы о фильме достаточно хорошие.

— Ты меня приглашаешь? Пошли!

— Конечно! А ты, сестричка моя двоюродная, пойдешь с нами?

Инга, державшаяся как-то отстраненно, встрепенулась и странным взглядом посмотрела на Корсакова.

— Чего?

— Инг, ты сейчас где? Я спрашиваю, ты пойдешь с нами в кино?

— Ну… эээ… Я это… не могу…

— Почему? — с любопытством уставилась на подругу Лиза.

— Я с Сережей гулять иду, — быстро выпалила та и покраснела.

— С каким Сережей?!

— Ну с этим, рыжим…

— Так вот зачем ты за рыжими гонялась! Ну ладно… Жаль, что ты не сможешь, — ответил Паша, хотя вид его говорил совершенно об обратном.

Да и Лиза почувствовала некоторое облегчение. И не только оттого, что ее подруга нашла себе Сережу, да к тому же рыжего.


Здравствуй, дорогой дневник!

Только что вернулась из кинотеатра. Ходила на «Парфюмера». Ни разу в жизни не видела ничего подобного. Фильм поразил меня, очаровал, околдовал… Я сидела чуть ли не с открытым ртом, и мне даже не хотелось убить мелкого мальчишку, который весь сеанс хныкал и задавал своей маме вопросы. Я его почти не слышала.

Удивительное кино… Я рада, что пошла на него с Пашей.

Я сейчас просто счастлива… Какой сегодня замечательный день! Мы отомстили Ляпиной и Стрельцову. Да, дорогой дневник, вот такие мы мстительные козявки, как говорит The butterfly-girl (Ксюш, привет тебе огромный). В общем, месть была не особо и коварная, но я довольна. Главное, что теперь директриса и мои одноклассники открыли глаза на нашу мисс совершенство и станут относиться к ней так, как она того заслуживает.

Ой… Звонок в дверь…

Это был Паша. Он принес мне книгу… И поцеловал в щеку… Господи, как же он мне нравится! И еще предложил завтра пойти погулять…

Ну все, дорогой дневник, пойду читать «Парфюмера». А еще я хочу завтра купить DVD с этим замечательным фильмом…

P.S. Мой дорогой дневник, теперь я понимаю значение слова «эйфория». Я так люблю мир!!! У меня все замечательно (тьфу-тьфу, чтоб не сглазить), у моих родителей все замечательно (у них какой-то новый крупный заказ, поэтому домой они приходят ближе к полуночи и чуть живые, зато счастливые!), у моих друзей все прекрасно: Инга нашла себе рыжего, а Ксюшка познакомилась с каким-то «жутко симпатичным» скейтбордистом — минут пять назад она мне все уши прожужжала о нем. Я ТАК ЛЮБЛЮ ЖИТЬ!!!

Примечания

1

Улыбайся, даже когда тебе грустно…» Инга цитирует высказывание колумбийского писателя Габриеля Гарсиа Маркеса. (Прим. ред.)

(обратно)

2

МИСИС — Московский институт стали и сплавов. (Прим. ред.)

(обратно)

3

Книга немецкого писателя Патрика Зюскинда называется «Парфюмер. История одного убийцы» (Прим. ред.)

(обратно)

Оглавление

  • Введение
  • Глава 1 Здравствуй, дорогой дневник!
  • Глава 2  Первый раз в новый класс
  • Глава 3  Что ни делается — все к… поцелую
  • Глава 4 Улыбайся, даже когда тебе грустно…
  • Глава 5 Очередная подстава
  • Глава 6 Горькая правда
  • Глава 7 Подготовка
  • Глава 8 Страшная месть