Диагноз: Смерть [Виктор Корд] (fb2) читать онлайн

Реаниматолог Рода. Том 1 «Диагноз: Смерть»

Глава 1 АСИСТОЛИЯ

Пи-и-и-и-и-и…

Ненавижу этот звук.

Монотонный писк кардиомонитора — саундтрек моего личного ада. Пока он ритмично отбивает удары, ты бог. Ты держишь смерть за горло. Но стоит ритму сорваться в эту бесконечную прямую линию… и ты снова просто уставший мужик в окровавленном халате.

— Адреналин! Куб, внутрисердечно! Живо!

Мой голос звучал глухо, будто из-под воды. Руки работали на автомате. Скальпель, расширитель, прямой массаж. Перчатки скользили по теплой, влажной плоти.

Сердце пациента под моими пальцами было дряблым мешком. Оно не хотело биться. Оно устало.

Как и я.

— Виктор Павлович, зрачки! — визгнула медсестра.

Я не смотрел на зрачки. Я знал, что там. Расширенные черные дыры. Тьма.

В груди вдруг стало тесно. Будто кто-то невидимый засунул руку мне под ребра и сжал мое сердце.

Резкая, вспарывающая боль.

В глазах потемнело. Ноги стали ватными. Я пошатнулся, наваливаясь на операционный стол.

Инфаркт? Серьезно? В сорок пять? Сапожник без сапог…

Последнее, что я почувствовал — запах озона, горелой плоти и дешевого кофе, который я пил пять часов назад.

А потом свет выключили.

— … слышь, Грыз, да он готов. Жмурик.

Голос был мерзким. Скрипучим, прокуренным. Он царапал слух, как наждачка.

Я попытался вдохнуть.

Ошибка.

Легкие обожгло огнем. Правый бок отозвался такой острой болью, что я едва не потерял сознание снова.

Сломаны ребра. Седьмое, восьмое. Возможно, пневмоторакс.

Мысль была четкой, холодной. Профессиональной. Мозг включился раньше тела.

— Сапоги снимай, дура, — продолжал скрипучий голос. — Кожа натуральная, аристократская. Загоним барыге на Рынке, неделю гулять будем.

Меня дернули за ногу. Рывок отдался вспышкой боли в позвоночнике.

Я разлепил глаза.

Где стерильный кафель операционной? Где бестеневые лампы?

Надо мной висело низкое, свинцовое небо. Дождь, мелкий и ледяной, сыпал в лицо, смешиваясь с грязью. Воняло помойкой, мокрой псиной и перегаром.

Я лежал в луже. Жижа затекала за шиворот.

Попытался пошевелить рукой. Пальцы дрожали. Я поднес ладонь к лицу.

Чужая.

Тонкая, грязная, с обкусанными ногтями. На запястье — синяки. Это рука подростка, а не хирурга с двадцатилетним стажем.

Какого хрена?

— Опа! — над моим лицом нависла рожа. Именно рожа, лицом это назвать было сложно. Гнилые зубы, шрам через всю щеку, бельмо на глазу. — Грыз, гляди! Клиент очухался!

Второй, тот самый Грыз, шагнул в поле зрения. Здоровяк в кожаной куртке с нашивками в виде черепов. В руке — кастет.

— Живучий, сучонок, — сплюнул он. Харчок упал в сантиметре от моего лица. — Ну ниче. Ща долечим.

Он замахнулся.

В любой другой ситуации я бы сгруппировался. Или ударил первым. В молодости, до меда, я неплохо боксировал.

Но это тело было тряпкой. Слабое, истощенное, избитое. Мышцы не слушались. Я был куском мяса на разделочной доске.

И тут мир моргнул.

Словно кто-то наложил на реальность фильтр дополненной реальности.

Серые тона трущоб расцвели неоновыми линиями.

Я посмотрел на Грыза. И увидел не грязную куртку, а схему.

Красные нити артерий. Синие вены. Желтые узлы нервов. Пульсирующий мешок сердца.

Я видел, как сокращаются его мышцы, готовясь к удару. Я видел застарелый перелом ключицы. Я видел черные пятна в легких — туберкулез или рак, плевать.

Диагностика… — прошелестело в голове. Не голос. Знание.

Взгляд скользнул выше. Шея. Сонная артерия.

Там, в развилке сосудов, пульсировала темная точка.

Тромб.

Жирный, рыхлый сгусток крови. Он держался на честном слове. Одно резкое движение, скачок давления — и он полетит прямо в мозг.

Ишемический инсульт. Мгновенная смерть или овощ.

Грыз зарычал, опуская руку с кастетом.

У меня была доля секунды.

Сил на удар не было. Маны (откуда я знаю это слово?) — тоже. Внутри было пусто, как в выгоревшем трансформаторе.

Но мне не нужна была сила. Мне нужна была точность.

Пальцы правой руки нащупали в грязи камень. Обычный щебень, острый, холодный.

Я не стал замахиваться. Я просто щелкнул пальцами.

Движение, отработанное годами практики. Так я сбивал ампулы.

Камень полетел.

Не в глаз. Не в висок.

Он ударил Грыза в шею. Чуть ниже уха.

Слабо. Обидно. Как комариный укус.

— Ты че, падла⁈ — взревел Грыз.

Лицо его налилось кровью. Давление скакнуло.

Есть.

Я увидел это. Тромб, потревоженный ударом и скачком давления, оторвался.

Черная точка рванула вверх по красной реке артерии.

Три. Два. Один.

Грыз замер.

Кастет выпал из разжавшихся пальцев и шлепнулся в грязь.

Здоровяк схватился за горло. Из его рта вырвался сиплый, булькающий звук. Глаза полезли из орбит, наливаясь кровью.

Его повело. Ноги подогнулись, и туша рухнула лицом вниз, прямо в ту же лужу, где лежал я.

Брызги грязной воды ударили мне в лицо.

В моей голове, на периферии зрения, вспыхнула и погасла надпись:

[Летальный исход. Причина: Обширный ишемический инсульт ствола головного мозга.]

Второй мародер, тощий и крысоподобный, застыл. Он смотрел то на дергающееся в конвульсиях тело подельника, то на меня.

— Ты… ты че сделал? — его голос дрогнул, сорвавшись на визг. — Ты ж пустой! У тебя ж Дар выгорел!

Я попытался усмехнуться. Губы треснули, во рту появился соленый вкус крови.

— У него… — я закашлялся, выплевывая розовую пену. — У него было слабое сердце.

Я перевел взгляд на Крысу. Сетка «Истинного Зрения» снова развернулась, сканируя его тщедушное тельце.

Печень. Увеличена в два раза. Цирроз. Желтые пятна жирового гепатоза.

— А у тебя печень ни к черту, — прохрипел я. — Бегать вредно. Откажет.

Крыса взвизгнул. Ужас в его глазах был первобытным. Он не понимал, что произошло, но инстинкт орал ему: «БЕГИ!».

И он побежал. Бросил своего дружка, бросил добычу, скользя по грязи, растворяясь в темноте переулка.

Я остался один.

Дождь усилился. Холод пробирал до костей, но мне было плевать. Адреналин отступал, и на его место приходила свинцовая тяжесть.

Я жив. Я в другом мире. Я в теле какого-то доходяги.

И у меня есть Дар.

Странный. Жуткий. Медицинский.

Я посмотрел на свою руку. Грязь, кровь, чужая кожа.

— Ну здравствуй, коллега, — прошептал я в темноту. — Смена начинается.

Мир качнулся и погас. На этот раз — просто сон.

Холод.

Не тот, что щиплет щеки на катке в Парке Горького. А вязкий, трупный холод, который просачивается сквозь мокрую одежду, вгрызается в кожу и начинает медленно отключать органы один за другим.

Я открыл глаза.

Первая мысль: «Я в морге. Холодильная камера номер четыре».

Вторая мысль: «В моргах не идет дождь».

Я лежал в той же луже. Вода вокруг меня окрасилась в бурый цвет. Смесь грязи и крови Грыза. Сам Грыз валялся рядом — грузная, остывающая туша. Лицо синее, глаза остекленели и смотрели в низкое небо с немым укором.

«Инсульт ствола. Мгновенная остановка дыхания и сердцебиения. Чистая работа», — машинально отметил мой внутренний диагност.

Я попытался сесть.

Ошибка.

Правый бок взорвался болью. Словно туда загнали раскаленный штырь и провернули. Я зашипел сквозь зубы, хватая ртом ледяной воздух.

Сломанные ребра. Плевра, скорее всего, цела, иначе я бы уже харкал кровью и задыхался. Но любое резкое движение — и костный отломок превратит легкое в дуршлаг.

— Спокойно, Витя, — прохрипел я сам себе. Голос был чужим, ломким. — Триангуляция положения. Встаем через левый бок.

Перекатился. Встал на четвереньки. Голова кружилась, к горлу подкатила тошнота — привет, сотрясение.

Я посмотрел на труп.

Брезгливость? Нет. Это роскошь для живых и сытых. Сейчас я был выживающим куском биологии.

Грыз хотел меня убить. Он проиграл. Теперь его ресурсы — мои ресурсы. Закон джунглей, закон операционной: органы донора спасают реципиента.

Я подполз к телу.

Первым делом — кастет. Он лежал в грязи, тускло поблескивая. Тяжелый, грубая сталь, на костяшках — шипы. Примитивно, но эффективно. Я сжал его в своей детской ладони. Великоват, но если намотать тряпку — сойдет.

Теперь карманы.

Куртка Грыза воняла потом и дешевым табаком. Внутренний карман. Пачка сигарет (мятая, в мусор), зажигалка (берем), складной нож с обломанным кончиком (берем).

И, наконец, джекпот.

Тощий кошелек из кожзама. Внутри — смятые купюры и горсть монет.

Я не знал номинала, но бумага была качественной, с водяными знаками. Имперские рубли. На хлеб и бинты хватит.

Внезапно голову прострелило.

Не болью от удара. Это было другое. Словно в мозг воткнули флешку и начали распаковку архива на максимальной скорости.

Картинки замелькали перед глазами, перекрывая реальность.

…Высокий мужчина в мундире с золотыми эполетами смеется, подбрасывая меня в воздух. Отец…

…Пожар. Крики. Запах горелого мяса. Герб с черным коршуном на знаменах врагов…

…Унижение. «Ты пустой, Виктор! Ты позор рода! Твой источник сух!»…

…Голод. Холодный особняк с выбитыми окнами. Старый Кузьмич, делящий последнюю картофелину пополам…

Я схватился за виски, сдерживая стон.

Виктор Кордо. Семнадцать лет. Последний наследник графского рода Кордо, известного своими целителями. Род уничтожен три года назад кланом Стервятников. Официальная версия — «несчастный случай при магическом эксперименте». Реальность — рейдерский захват.

Меня оставили в живых только потому, что я был «калекой». Магический ноль. Посмешище. Живое напоминание о том, что бывает с теми, кто идет против сильных.

— Ну что ж, Виктор, — я сплюнул вязкую слюну. — Приятно познакомиться. Я — Виктор Павлович, заведующий реанимацией. И мы с тобой теперь в одной лодке. Точнее, в одном тонущем корыте.

Я поднялся на ноги. Мир качнулся, но устоял.

Память услужливо подсветила маршрут. «Домой».

Звучало как издевательство.

Путь занял вечность.

Я шел по лабиринту трущоб, прижимая локоть к правому боку, чтобы зафиксировать ребра.

Этот мир был странным гибридом.

Слева — покосившаяся деревянная халупа, словно из деревни девятнадцатого века. Справа — бетонная коробка, увешанная неоновыми вывесками на кириллице: «ЗЕЛЬЯ 24/7», «ЛОМБАРД АРТЕФАКТОВ», «ШАУРМА ИЗ ВИВЕРНЫ».

Над головой, разрезая свинцовые тучи, пролетел грави-лет. Или вимана? Беззвучная черная капля с мигалками.

Магия и технологии. Сплав, от которого у любого физика случился бы инсульт. Но для меня, врача, это был просто новый набор инструментов.

Люди шарахались от меня. Еще бы. Окровавленный подросток в рваном аристократическом камзоле, сжимающий в руке кастет, и с взглядом, которым можно резать стекло.

Я видел их насквозь. Буквально.

Мое «Истинное Зрение» работало в пассивном режиме, подсвечивая проблемы прохожих.

Вон тот старик — артрит третьей степени, суставы светятся красным.

Девка у фонаря — сифилис в начальной стадии, характерная сыпь на ауре.

Парень, торгующий пирожками — глисты.

Господи, куда я попал? Это не город, это чашка Петри.

Наконец, трущобы кончились. Начался «Старый Сектор». Район бывшей аристократии, ныне превратившийся в руины.

Я остановился у высоких кованых ворот.

Герб на створках был сбит, осталась только змея, обвивающая чашу. Символ медицины. Мой символ.

За воротами виднелся особняк.

Когда-то он был величественным. Колонны, лепнина, три этажа. Сейчас правое крыло обрушилось, крыша зияла дырами, окна заколочены досками. Сад превратился в бурелом.

— Home, sweet home, — пробормотал я.

Калитка скрипнула, пропуская меня внутрь.

Я доковылял до парадной двери. Массивная, дубовая, со следами гари.

Постучал. Кастетом.

Тишина.

Постучал еще раз, настойчивее.

За дверью послышались шаркающие шаги. Лязгнул засов.

Дверь приоткрылась на цепочку. В щели показалось лицо старика. Седые космы, глубокие морщины, глаза, затянутые катарактой усталости.

Кузьмич. Камердинер, повар, охранник и нянька в одном лице. Единственный, кто не предал.

Он уставился на меня, моргая подслеповатыми глазами.

— Барин? — голос его дрогнул. — Виктор?

— Открывай, Кузьмич, — сказал я. — Я забыл ключи. И, кажется, забыл умереть.

Цепочка звякнула. Дверь распахнулась.

Старик шагнул ко мне, протягивая руки, словно хотел ощупать, настоящий ли я.

— Живой… — прошептал он. — А мне сказали… Грыз хвастался, что порешит вас сегодня… Я уж лопату приготовил…

— Лопату отложи. Приготовь кипяток, бинты и спирт. Много спирта.

Я шагнул через порог, попадая в холл.

Запах сырости, пыли и… лекарств. Дешевых, травяных настоек.

Я посмотрел на Кузьмича. Теперь, вблизи, при свете тусклой лампочки, мое зрение сфокусировалось на нем.

И я замер.

Старик светился.

Но не здоровьем.

В районе его желудка пульсировал черный, безобразный сгусток. Он пророс щупальцами в соседние ткани, высасывая жизнь.

Онкология. Четвертая стадия. Метастазы в печени и легких.

По местным меркам он был трупом. Целители Гильдии за такое даже не берутся, а если и берутся, то за цену, равную стоимости этого особняка.

Кузьмич перехватил мой взгляд. Он сгорбился, прижимая руку к животу.

— Болит, барин? — спросил он, кивая на мой бок. — Сейчас… сейчас я травок заварю. Подорожник есть, заговоренный…

Он едва стоял на ногах. Он умирал, испытывая адскую боль каждую секунду, но думал о моих ребрах.

Я положил руку ему на плечо. Тяжелую, грязную руку с кастетом.

— Травки не помогут, Кузьмич, — тихо сказал я.

— Да я знаю, — он виновато улыбнулся. — Мое-то дело стариковское. Поскриплю еще…

— Нет, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Ты не понял. Травки не помогут мне. А тебе…

Я усмехнулся. Жестко. Предвкушающе.

Это был вызов. Смерть бросила мне перчатку прямо на пороге моего дома.

— Готовь операционную, старик. Точнее, кухонный стол. Сегодня у нас будет долгая ночь.

Кухня напоминала прозекторскую в районном морге после бомбежки.

Я провел пальцем по столешнице из мореного дуба. На подушечке остался жирный слой копоти и пыли.

— Спирт есть? — спросил я, не оборачиваясь.

— Самогон есть, барин. Первач, на кедровых орешках, — прошамкал Кузьмич. Он стоял, опираясь на дверной косяк, и его лицо было цвета старой газеты. — Только… мало его.

— Неси все. И ножи. Самые острые, что найдешь. Иголки швейные. Нитки шелковые. Кипяток.

Я огляделся.

Кафель отбит, в углу плесень рисует абстрактные картины, из крана капает ржавая вода.

«Стерильность? Забудь. Асептика? Не слышали. Шанс сепсиса — 90%. Шанс, что старик умрет прямо на столе от болевого шока — 99%».

Но у меня не было выбора. Опухоль в его желудке пульсировала, как бомба с таймером. Ей было плевать на мои условия труда.

Кузьмич загремел посудой, доставая мутную бутыль.

Я прислушался к себе.

Мана.

В памяти Виктора-младшего это ощущалось как теплый поток в груди. Сейчас там было сухо, как в пустыне Гоби. Единица, может, полторы. Этого хватит, чтобы прижечь капилляр. Или зажечь сигарету.

На полноценную магическую анестезию не хватит. Придется резать по живому, под самогоном. Средневековье, мать его.

Внезапно входная дверь содрогнулась.

БАМ!

Удар был такой силы, что с потолка посыпалась штукатурка, упав прямо в кастрюлю с водой.

— ОТКРЫВАЙ, ПАДАЛЬ! — голос снаружи был усилен магией. Он вибрировал в стеклах, отдаваясь звоном в моих сломанных ребрах.

Кузьмич выронил бутыль. Стекло звякнуло, но не разбилось — повезло. Старик побелел еще сильнее.

— Это они… — прошептал он одними губами. — Банк. «Золотой Грифон». Срок сегодня вышел…

Я подобрал бутыль. Откупорил, сделал глоток. Горло обожгло сивухой, но тепло немного разогнало озноб.

— Сиди здесь, — бросил я старику. — И воду поставь кипятиться. Гости долго не задержатся.

Я вышел в холл.

Дверь сотряс новый удар. Дубовые доски трещали. Засов, державшийся на честном слове, уже начал выгибаться.

Я подошел и рывком отодвинул засов.

Дверь распахнулась, едва не ударив меня по лицу.

На пороге стоял человек-факел.

Ну, почти.

Дорогой костюм-тройка, поверх — плащ из огнеупорной кожи. На пальцах — перстни-накопители, светящиеся рубиновым светом. Вокруг него дрожал воздух, искажаясь от жара.

Маг Огня. Ранг — минимум «Подмастерье».

За его спиной маячили два амбала-пристава с дубинками.

Коллектор шагнул внутрь, не вытирая ног. Его лакированные туфли хрустнули по битому стеклу.

Он окинул меня взглядом, полным брезгливого превосходства. Как смотрят на таракана, которого забыли раздавить.

— Виктор Кордо, — процедил он. — Живой. Какое разочарование. Я надеялся, что мы просто опишем имущество покойного.

Я молчал.

Мое «Истинное Зрение» уже разбирало его на запчасти.

Сергей Волков. 38 лет.

Аура — агрессивно-оранжевая. Структура каналов жесткая, пережженная.

Но самое интересное было внутри.

Печень.

Она светилась грязно-желтым. Жировой гепатоз, переходящий в фиброз. Классическая картина алкоголика, который глушит дешевые зелья маны, чтобы поддерживать тонус. Плюс гипертония. Сосуды в глазах полопались не от гнева, а от давления 180 на 100.

— Ты оглох, щенок? — Волков щелкнул пальцами. На кончике его указательного пальца вспыхнул огонек. — Проценты накапали. Твой папаша заложил этот сарай под 20% годовых. Срок вышел в полночь. Плати. Или выметайся.

Он шагнул ко мне, вдавливая меня своей аурой. Жар от него шел реальный. Моя кожа, и так воспаленная, отозвалась зудом.

— Денег нет, — спокойно сказал я. Голос был тихим, но твердым.

Волков рассмеялся.

— Кто бы сомневался! Тогда пошел вон. Парни, — он кивнул амбалам, — выкиньте мусор. А старика… старика можете пустить на удобрения.

Амбалы двинулись вперед.

Я не шелохнулся.

— Если вы меня тронете, — произнес я, глядя прямо в переносицу Волкову, — вы нарушите Имперский Кодекс о Неприкосновенности Наследника, пока не подписан акт отчуждения. Вы же не хотите лишиться лицензии из-за процедурной ошибки?

Волков замер. Жест рукой остановил громил.

— Ты смотри, — он ухмыльнулся, обнажая желтые от табака зубы. — Щенок выучил законы? Ладно. Хочешь по закону?

Он сунул руку во внутренний карман и вытащил свернутый пергамент.

— Долговая расписка. Подписывай передачу прав собственности. И вали на все четыре стороны. У тебя минута. Потом я сожгу этот дом вместе с тобой, и спишу на «самовозгорание проводки».

Он ткнул пергаментом мне в грудь.

Я взял лист.

Сумма была астрономической. Пятьсот тысяч имперских рублей. Стоимость хорошего боевого голема или небольшого завода.

— Мне нужна отсрочка, — сказал я.

— Отсрочка? — Волков расхохотался. — Ты — ноль, Кордо! Ты — пустое место! Чем ты будешь платить? Почкой? Так она у тебя гнилая!

— Три дня, — я поднял глаза. — Я заплачу проценты за просрочку. Двойные.

— Чем⁈ — взревел он. Пламя на его пальце разгорелось ярче, опалив мне брови.

— Кровью, — я вытащил из кармана складной нож Грыза.

Волков прищурился.

— Кровью? Хм… Кровь аристократа, даже такого бракованного, ценится в ритуалах. Ладно. Три дня. Но если не принесешь пятьдесят тысяч в пятницу… я лично выпотрошу тебя и твоего старика.

Он протянул мне другую бумагу. «Дополнительное соглашение». Кабала чистой воды.

Я полоснул ножом по большому пальцу. Кровь выступила темной каплей.

Прижал палец к пергаменту. Магия договора вспыхнула алым, скрепляя сделку.

— Вот и умница, — Волков вырвал лист у меня из рук. — Наслаждайся последними днями, бомж.

Он развернулся, чтобы уйти.

— Волков, — окликнул я его.

Он остановился, лениво повернув голову.

— Чего тебе?

Я сделал шаг к нему. Вплотную. Нарушая личное пространство. Амбалы дернулись, но не успели.

Я наклонился к его уху. От него пахло дорогим парфюмом, перегаром и… страхом. Глубоко спрятанным страхом смерти.

— У тебя правый бок тянет по утрам? — прошептал я. — И горечь во рту? И кожа чешется, особенно по ночам?

Волков застыл. Его зрачки сузились.

— Ты… откуда…

— Твоя печень, — я говорил тихо, как врач сообщает диагноз в палате смертников. — Она не просто больна. Она распадается. Дешевые мана-зелья, да? «Синий Туман»? Или «Драконья Желчь»? Ты сжег фильтры, Волков. Тебе осталось месяца два. Максимум три. Потом — асцит, кровотечение из вен пищевода и мучительная смерть в собственной блевотине.

Он побледнел. Огонь на его пальце погас.

— Ты врешь… — просипел он. Но в его глазах я видел: он знает. Он был у целителей, и они сказали ему то же самое, только за большие деньги.

— Я вижу твою анатомию, Сергей, — я улыбнулся, и, наверное, эта улыбка с окровавленными зубами выглядела жутко. — Я вижу каждый рубец на твоей печени. Гильдия тебе не поможет, им плевать. А я…

Я сделал паузу.

— Я могу это исправить.

Волков отшатнулся, как от прокаженного.

— Ты? Ты — бездарь!

— Я — Кордо, — отрезал я. — Приходи через три дня за деньгами. И если захочешь жить… приходи один. Без собак.

Я отступил и захлопнул дверь прямо перед его носом.

Задвинул засов.

Ноги подкосились. Я сполз по стене на пол, чувствуя, как сердце колотится о сломанные ребра.

Блеф. Чистой воды блеф. Я не могу вылечить цирроз на такой стадии. Пока не могу.

Но я купил время.

Из кухни выглянул Кузьмич. Он трясся.

— Ушли? Барин, вы… вы что ему сказали? Он же зверь!

Я поднялся, опираясь о стену.

— Я сказал ему правду, Кузьмич. Самую страшную правду на свете.

Я посмотрел на свои дрожащие руки.

— Вода закипела?

— Да…

— Тогда ложись на стол. Мы начинаем.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 2 ОПЕРАЦИОННАЯ «НОЛЬ»

Запах дешевого спирта ударил в нос, перебивая вонь плесени.Я плеснул мутную жидкость на лезвие трофейного ножа. Складной, сталь дрянная, заточка — одно название. Таким только колбасу резать или глотки в подворотне, а не проводить гастрэктомию.Но других инструментов у меня не было.

— Пей, — я сунул бутыль в руки Кузьмичу.

Старик лежал на кухонном столе, сдвинув в сторону грязные тарелки. Его рубаха была задрана, обнажая впалый, желтушный живот, на котором пульсировал черный бугор.

— Барин… — его зубы стучали о горлышко. — Я ж не выдержу…

— Выдержишь. Ты старой закалки. Пей до дна. Это твой наркоз.

Кузьмич зажмурился и начал глотать. Кадык дергался, по седой щетине текла слюна.

Я смотрел на него через призму «Истинного Зрения».

Картина была паршивая.

Опухоль в желудке светилась ядовито-фиолетовым. Она не просто росла. Она жрала. Я видел тонкие магические нити, уходящие от нее к печени и позвоночнику. Это был не просто рак. Это был паразит. Биомагический конструкт, внедренный в тело, чтобы выкачивать жизненную силу.

Кто-то очень хотел, чтобы старый слуга рода Кордо сдох в муках. И этот «кто-то» явно владел запрещенными техниками.

— Хватит, — я забрал бутыль. Старик обмяк, глаза поплыли. Самогон ударил в голову, но болевой порог это снимет лишь отчасти.

— Дай мне ремень, — скомандовал я.

— Зачем?

— В зубы зажмешь. Орать будешь — соседей распугаешь. А у нас режим тишины.

Кузьмич дрожащими руками вытянул из брюк старый кожаный ремень. Зажал пряжку в зубах.

Я выдохнул.

Мои ребра горели огнем при каждом вдохе. Руки подрагивали — сказывалось истощение и низкий сахар в крови.

«Соберись, Витя. Ты делал резекцию в полевом госпитале под артобстрелом. Справишься и на кухне».

Я закрыл глаза на секунду, погружаясь в транс.

Мана.

Ее было ничтожно мало. Капля на дне пересохшего колодца. Я не мог тратить ее на «обезбол» или регенерацию. Вся энергия уйдет на Гемостаз. Если я перережу крупный сосуд, и у меня не хватит сил его запаять — Кузьмич истечет кровью за минуту.

— Приступаем.

Я приставил кончик ножа к эпигастрию. Кожа была сухой, пергаментной.

Нажим.

Кузьмич замычал, выгнувшись дугой. Стол скрипнул.

Кровь брызнула темной струйкой, но я тут же послал микро-импульс маны.

Коагуляция.

Сосуды сжались, запеклись. Кровотечение остановилось.

Я вел разрез вниз, вскрывая брюшную полость. Запахло железом и гнилью.

Вот она.

Опухоль выглядела как клубок черных червей, впившихся в стенку желудка. При контакте с воздухом она запульсировала быстрее, словно почувствовала угрозу.

— Тш-ш-ш, тварь, — прошептал я. — Сейчас мы тебя выселим.

Я погрузил руки внутрь. Без перчаток. Прямо в горячие, склизкие внутренности.

Ощущение было омерзительным, но знакомым. Тепло живого тела.

Я схватил опухоль пальцами, стараясь нащупать границы здоровой ткани. Паразит дернулся. Я почувствовал холод, исходящий от него. Он пытался выпить ману из моих рук.

— Жрать захотел? — усмехнулся я, чувствуя, как пот заливает глаза. — Подавишься.

Нож пошел в ход. Я резал быстро, грубо, отделяя черную массу от желудка.

Кузьмич хрипел, прокусывая ремень. Его тело билось в конвульсиях, мне приходилось наваливаться на него локтем, рискуя сломать свои же ребра окончательно.

«Еще немного… Осторожно, селезеночная артерия рядом. Не задень…»

Опухоль сопротивлялась. Магические нити-метастазы цеплялись за плоть, как крючки.

Мне пришлось жечь ману.

Я направил поток энергии прямо в кончики пальцев, превращая их в подобие электрокоагулятора.

Вспышка боли в висках. Резерв просел до нуля. В глазах потемнело.

«Держись! Не падать!»

Рывок.

Влажный чмок.

Я выдрал черный ком из живота старика и швырнул его в миску.

Тварь в миске зашипела, дернулась и начала распадаться, превращаясь в черную жижу. Без подпитки от носителя она дохла.

— Все… почти все, — просипел я.

Теперь самое сложное. Шить.

Иголка с шелковой нитью (вытащил из старого парадного камзола) мелькала в моих пальцах.

Стежок. Еще стежок.

Я шил желудок, потом мышцы пресса, потом кожу. Грубый, непрерывный шов. Шрам останется жуткий, но кого это волнует?

Главное — герметичность.

Кузьмич затих.

Я испугался. Резко перевел взгляд на его грудь.

Дышит. Поверхностно, часто, но дышит. Болевой шок вырубил его. Это даже к лучшему.

Я отбросил иглу и сполз по ножке стола на пол.

Меня трясло. Зубы выбивали дробь. Это был «откат». Магическое истощение наложилось на физическое.

Я посмотрел на свои руки. Они были по локоть в крови — моей и чужой.

В миске чернела лужа слизи.

Я подтянул миску к себе, разглядывая останки опухоли «Истинным Зрением».

Даже в мертвом состоянии структура сохраняла следы Матрицы.

Это был не хаос клеток. Это была сложная руническая вязь, вплетенная в ДНК.

Печать.

Я видел такие похожие символы в учебниках истории, которые всплывали в памяти Виктора-младшего.

Печать Гильдии Целителей. Но искаженная, инвертированная.

— Так вот как вы работаете, твари, — прошептал я, вытирая кровавые руки о штаны. — Вы не лечите. Вы подсаживаете болезни, чтобы потом продавать лекарства. А Кузьмич… Кузьмич просто попал под раздачу как свидетель. Или как подопытный.

Я понял одну вещь.

Если Гильдия узнает, что я удалил их закладку кухонным ножом — меня убьют. Не коллекторы. Профессионалы.

Но это будет потом.

Сейчас мне нужно поесть. Иначе я сдохну раньше, чем Волков вернется за долгом.

Я встал, держась за стену. Голова кружилась так, что кухня казалась каруселью.

Пошарил по полкам.

Пусто. Банка с засохшей гречкой и половина луковицы.

В животе заурчало так громко, что показалось — это рык зверя.

Мое тело требовало калорий. Магия жрет ресурсы организма. Если я не закину в топку углеводы, организм начнет переваривать собственные мышцы. А их у меня и так нет.

— Деньги, — вслух сказал я. — Мне нужны деньги. Много и срочно.

Взгляд упал на кошелек Грыза, лежащий на подоконнике.

Там было немного. Хватит на еду и, может быть, на самые дешевые медикаменты, чтобы Кузьмич не загнулся от сепсиса.

Но на долг Волкову этого не хватит. 50 тысяч через три дня.

Это нереально. Законным путем.

Память подкинула воспоминание.

Трущобы. «Яма». Подпольная арена, где дерутся насмерть неудачники, мутанты и рабы.

Там всегда нужны лекари. Но не те, что в белых халатах. А те, кто не задает вопросов, когда нужно пришить оторванную руку или накачать бойца стимуляторами перед боем.

«Мясники».

Платят там наличкой. Сразу.

Риск — получить ножом в печень.

Профит — возможность заработать 50 кусков за пару ночей, если повезет с клиентами.

Я подошел к раковине, смыл кровь с рук ледяной водой.

Посмотрел на свое отражение в темном окне.

Изможденное лицо подростка, синяки под глазами, впалые щеки. Но взгляд…

Взгляд был моим. Холодным, расчетливым. Взглядом человека, который только что заглянул смерти в пасть и вырвал у нее кусок мяса.

Я накрыл Кузьмича старым пледом. Пощупал пульс. Нитевидный, но ритмичный. Жить будет. Если я принесу антибиотики.

Я сунул нож в карман. Натянул капюшон, чтобы скрыть лицо.

— Не скучай, старик, — бросил я в тишину дома. — Папа идет на охоту.

Я вышел в дождь.

Направление — «Яма».

«Яма» не была метафорой. Это был бывший котлован недостроенного метро, накрытый сверху бетонными плитами и маскировочной сетью.

Вход я нашел по запаху.

Пахло жареным мясом, дешевым табаком и той особой, мускусной вонью, которая бывает в мужских раздевалках и скотобойнях. Запах тестостерона и страха.

У массивной гермодвери стояли два тролля. Ну, или очень крупных человека с явными признаками гигантизма и вырождения.

— Вход — сотня, — буркнул один, не глядя на меня. Он был занят тем, что ковырял в зубах охотничьим ножом.

Я пошарил в кошельке Грыза. Достал смятую купюру. Последнюю.

Если я сегодня ничего не заработаю, то сдохну с голоду прямо на обратном пути.

— Держи.

Тролль смахнул купюру огромной лапой, и дверь со скрипом отворилась, впуская меня в утробу.

Звук ударил по ушам, как кузнечный молот. Рев толпы, лязг металла, глухие удары плоти о плоть.

Я стоял на галерее, опоясывающей огромную песчаную арену внизу.

Света было мало — прожекторы выхватывали из темноты только центр круга, где два тела сплелись в смертельном танце.

Один — человек, покрытый татуировками-оберегами. Второй — нечто среднее между медведем и гориллой. Био-модификант. «Зверобой».

— Давай! Рви его! Кишки наружу! — орала толпа.

Меня замутило. Не от жестокости — я видел вещи и похуже. От голода.

Я прислонился к ржавым перилам, стараясь не упасть. В глазах плясали черные мушки.

«Соберись, Витя. Ты не зритель. Ты — персонал».

Внизу что-то хрустнуло. Человек с татуировками отлетел к борту арены, как тряпичная кукла. Он попытался встать, но ноги подогнулись. Изо рта хлынула алая пена.

Толпа взревела разочарованно.

— Фу! Слабак! На мыло!

К упавшему подбежали двое с носилками. Рядом семенил толстяк в заляпанном кровью фартуке. Местный лекарь.

Они потащили тело в проход под трибунами. В «Лазарет».

Я отлепился от перил и двинулся следом. Это был мой шанс.

«Лазарет» представлял собой закуток, отгороженный брезентом. Здесь воняло так, что даже у меня заслезились глаза. Смесь карболки, гноя и дерьма.

Пострадавшего бойца сбросили на дощатый стол.

Толстяк-лекарь лениво поводил над ним руками, с которых срывались тусклые зеленоватые искры.

— Ну че там, Док? — спросил один из носильщиков. — Босс ставил на него пять кусков.

Лекарь сплюнул на пол.

— Не жилец. Легкое в лоскуты, магическое истощение, множественные переломы. Я не бог, я мертвецов не поднимаю. В морг. Или на корм псам.

Боец на столе захрипел, выгибаясь дугой. Его лицо синело на глазах.

Я шагнул из тени.

— Он не умрет от переломов, — мой голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине он резанул, как скальпель. — Он умрет от асфиксии. У него напряженный пневмоторакс.

Все трое — лекарь и носильщики — обернулись.

— Ты кто такой, бля? — рявкнул Толстяк. — А ну пшел отсюда, щегол! Здесь служебное помещение!

Он замахнулся на меня полотенцем.

Я не шелохнулся. «Истинное Зрение» подсвечивало грудную клетку умирающего красным контуром.

— Воздух скапливается в плевральной полости, — быстро сказал я, глядя не на Толстяка, а на бойца. — С каждым вдохом давление растет. Сердце смещается. Еще минута — и сосуды пережмет. Остановка сердца. Финита.

— Ты самый умный, что ли? — Толстяк покраснел. — Я сказал — в морг! У него аура гаснет!

В этот момент штора, отделяющая лазарет от VIP-ложи, отдернулась.

В проходе появился человек.

Невысокий, сухой, в безупречном белом костюме, который смотрелся здесь, среди грязи, как инородный объект. В руке он держал трость с набалдашником в виде черепа.

За его спиной маячили тени телохранителей.

Это был Босс. «Хозяин Ямы». Я не знал его имени, но аура власти вокруг него была плотной, как бетон.

— В чем проблема, Порфирий? — спросил он ленивым, тягучим голосом. — Мой лучший гладиатор умирает, а ты орешь на какого-то оборванца.

— Босс! — Толстяк затрясся. — Этот… этот пацан лезет! Говорит, я лечить не умею! А там же фарш! Там легкое…

Босс перевел взгляд на меня. Его глаза были холодными и пустыми, как у акулы.

— Ты врач? — спросил он.

— Я Реаниматолог, — ответил я, выпрямляясь и игнорируя боль в ребрах. — И я могу спасти ваши пять кусков. Прямо сейчас.

— Порфирий говорит, он труп.

— Порфирий — идиот, который лечит перелом подорожником, когда нужно декомпрессировать грудь.

Толстяк взвизгнул от возмущения, но Босс поднял руку.

— У тебя минута, пацан. Если он сдохнет — ты ляжешь рядом. Вместо него.

Он щелкнул пальцами. Охрана расступилась.

Я подошел к столу.

Боец уже не хрипел. Он синел и раздувался. Вены на шее вздулись, как канаты.

Времени на дезинфекцию не было. Маны — тоже.

— Дай иглу, — бросил я Толстяку.

— Чего?

— Иглу! Толстую! Для пункции! Или просто нож дай, живо!

Толстяк замер в ступоре.

Я выругался, схватил со столика металлический штырь (кажется, им ковыряли в трубках) и поднес к огню свечи. Две секунды. Хватит.

Я нащупал второе межреберье по среднеключичной линии.

— Держите его! — крикнул я носильщикам.

Они навалились на плечи и ноги бойца.

Я вогнал штырь в грудь.

ХРУСТ.

Толстяк ахнул. Босс даже не моргнул.

Раздался звук, похожий на свист спускаемого колеса.

Пш-ш-ш-ш!

Из дыры в груди вырвался фонтан воздуха вперемешку с кровавой пеной.

Грудная клетка бойца, до этого раздутая как бочка, опала.

Он судорожно, глубоко вздохнул. Синева с лица начала сходить.

Сердце, освобожденное от давления, забилось ровно.

Я вытащил штырь, зажимая рану пальцем.

— Пластырь. Герметичный. Быстро.

На этот раз Толстяк повиновался. Он сунул мне кусок магического пластыря. Я залепил дыру, создавая клапан: воздух выходил, но не входил обратно.

Боец открыл глаза. Мутные, пьяные от боли, но живые.

— Где… где я? — прохрипел он.

— Ты в аду, — усмехнулся я, вытирая руки о его же штаны. — Но тебя выгнали за плохое поведение.

Я повернулся к Боссу.

Ноги дрожали так, что я едва стоял. Голод скручивал желудок спазмом.

— Он будет жить. Легкое заживет за неделю, если этот… — я кивнул на Толстяка, — … не будет мешать регенерации своими припарками.

Босс смотрел на меня с интересом. Как энтомолог на редкого жука.

— Ты наглый, — сказал он. — И ты рисковал. Если бы ты промахнулся и пробил сердце…

— Я не промахиваюсь, — перебил я его. — Я знаю анатомию лучше, чем собственное имя.

Босс усмехнулся. Уголки его губ дрогнули.

— Пять тысяч, — сказал он. — Это была ставка. Я люблю выигрывать.

Он сунул руку в карман пиджака, достал пачку купюр и бросил их на окровавленный стол.

— Забирай. Это твоя доля. Десять процентов.

Пятьсот рублей.

Этого хватит на еду. На антибиотики для Кузьмича. И еще останется на такси.

Я потянулся к деньгам.

Но трость Босса со свистом опустилась на мою руку, прижимая запястье к столу.

Череп на набалдашнике уставился на меня пустыми глазницами.

— Но сначала, — голос Босса стал ледяным, — ты расскажешь мне, кто ты такой. Потому что я знаю всех лекарей в этом городе. А тебя я вижу впервые. И на тебе камзол рода Кордо. Того самого рода, который сгнил три года назад.

Я поднял взгляд.

В глазах Босса не было угрозы. Там был расчет.

Он видел не подростка. Он видел актив.

— Меня зовут Виктор, — сказал я, не отводя взгляда. — И я здесь не для того, чтобы болтать. Я здесь, чтобы работать. У вас есть еще умирающие? Или я могу забрать свои деньги и уйти?

Трость давила на руку, причиняя боль. Но я не дернулся.

Босс улыбнулся. На этот раз — широко и хищно.

— Мне нравится твой подход, Виктор. Порфирий!

Толстяк вздрогнул.

— Собери вещи. Ты уволен.

Босс убрал трость.

— Добро пожаловать в штат, Док. Смена начинается сейчас. Вторая арена, бой через пять минут. У виверны ядовитый шип, постарайся, чтобы мой боец не расплавился.

Он развернулся и вышел, стуча тростью по бетону.

Я сгреб деньги. Пятьсот рублей.

Первый заработок.

Живот снова заурчал, напоминая о приоритетах.

— Слышь, — я толкнул в бок ошарашенного носильщика. — Где тут можно купить шаурму? Срочно. И чтобы мясо было не из крысы.

Шаурма была отвратительной.

Пережаренное мясо неизвестного грызуна, залитое дешевым майонезом, чтобы скрыть душок, и завернутое в резиновый лаваш.

Для меня это была амброзия.

Я сидел на бетонном блоке у выхода из «Ямы» и жрал. Не ел, а именно жрал, вгрызаясь зубами в горячий сверток. Жир тек по подбородку, капал на и так грязный камзол.

«Глюкоза — в кровь. Инсулиновый отклик. Запуск цикла Кребса».

Мой организм, получив топливо, завибрировал. Головная боль, стучавшая в висках молотом, начала отступать, сменяясь тяжелой, сытой истомой.

Внутренний интерфейс мигнул зеленым:

[Статус обновлен. Эффект «Голод» снят. Регенерация тканей запущена (медленно).]

Я доел последний кусок, облизал пальцы (антисанитария, плевать) и встал.

Ребра все еще ныли, но теперь это была фоновая боль, с которой можно работать.

В кармане осталось 350 рублей. Шаурма и бутылка дрянной воды обошлись в полторы сотни. Инфляция в Империи такая же дикая, как и нравы.

Теперь — аптека.

Ночной Рынок трущоб напоминал муравейник, в который плеснули кислотой. Хаос, неон, тени.

Здесь торговали всем: от краденых коммуникаторов до органов разумных.

Я искал вывеску с зеленым крестом. Или хотя бы со змеей.

Нашел в подвале, зажатом между ломбардом и борделем для орков. Вывеска «ЗЕЛЬЯ ОТ ТЕТКИ ГЛАШИ» мигала, теряя букву «З», отчего получалось «ЕЛЬЯ».

Я спустился по скользким ступеням. Дверной колокольчик звякнул.

Внутри пахло сушеными травами, спиртом и кошачьей мочой. За прилавком, защищенным толстой решеткой, сидела старуха. Не человек. Полукровка-гоблинша: нос крючком, кожа с зеленоватым отливом, пальцы длинные и узловатые.

— Чего надо, наркоша? — проскрипела она, не отрываясь от кроссворда. — В долг не даю. «Синего Тумана» нет.

Я подошел к решетке.

— Мне не нужен кайф. Мне нужен цефтриаксон. Или аналог. Широкий спектр действия. Плюс шприцы, физраствор и лидокаин.

Старуха подняла на меня глаза-бусинки.

— Ишь ты. Доктор, что ли? Слова-то какие знает.

Она хмыкнула, сползла со стула и скрылась в подсобке. Вернулась через минуту, грохнув на прилавок картонную коробку и пару ампул.

— «Драконий Корень». Экстракт. Убивает любую заразу. Триста рублей за флакон.

— Три сотни? — я прищурился.

Мое «Истинное Зрение» активировалось.

Я посмотрел на мутную жижу во флаконе.

Вода. Краситель. Следы спирта. И… толченый хитин тараканов?

— Это фуфло, — спокойно сказал я. — Здесь действующего вещества — ноль. Ты мне подкрашенную водку продаешь, бабка.

— Ты че, щегол, страх потерял? — взвизгнула гоблинша. — Это импорт! Из самого Китая!

— У меня пациент с перитонитом, — я наклонился к решетке, понизив голос. — Если я вколю ему это, он сдохнет. А если он сдохнет, я вернусь. И я сожгу твою лавочку вместе с тобой. И поверь, я знаю, куда нажать, чтобы ты горела долго.

Я выпустил микро-импульс ауры. Слабый, но холодный, «мертвый». Аура Реаниматолога.

Старуха дернулась. Гоблины чувствуют смерть лучше людей.

— Ладно, ладно! — зашипела она. — Нервный какой. Для своих бережешь, да?

Она сунула руку под прилавок и достала другую коробку. Пыльную, с маркировкой Имперской Гвардии.

— Военный резерв. Списанный. Срок годности на грани, но работает как молот. «Био-Щит». Двести за упаковку.

Я просканировал ампулы.

Концентрированный магический антибиотик. Структура стабильная. То, что нужно.

— Беру. И бинты на сдачу.

Обратный путь я помнил смутно. Адреналин отступил, и усталость навалилась бетонной плитой.

Дождь кончился, но туман сгустился, превращая руины особняка в декорации к готическому хоррору.

Я вошел в кухню.

Тишина. Только капает кран.

Кап. Кап.

Кузьмич лежал там же, на столе, укрытый пледом.

Я бросился к нему, хватая за запястье.

Пульс есть. Слабый, но ровный.

— Живой, старый черт, — выдохнул я.

Я набрал в шприц лекарство. Нашел вену на иссохшей руке старика.

— Сейчас полегчает.

Ввел препарат.

Тело Кузьмича расслабилось. Дыхание стало глубже. Магический антибиотик начал работу, выжигая инфекцию.

Теперь самое сложное — ждать. И надеяться, что его старое сердце выдержит нагрузку.

Я сел на пол, прислонившись спиной к холодной плите.

Съел еще кусок хлеба, купленного по дороге.

В кармане осталось пятьдесят рублей.

Завтра нужно искать новый заработок. «Яма» — это хорошо, но пятьсот рублей за смену — это смешно. Мне нужно пятьдесят тысяч. За два дня.

Это невозможно.

Разве что… продать почку? Или найти клад в подвале?

Или…

БАМ-БАМ-БАМ.

Стук в парадную дверь прозвучал как выстрел.

Я вздрогнул. Нож мгновенно оказался в руке.

Кто? Мародеры? Грыз воскрес?

Нет. Мародеры не стучат. Они ломают.

Так стучат те, кто уверен в своем праве войти.

Я встал, морщась от боли в боку. Поправил капюшон.

Вышел в холл.

— Кто? — спросил я через дверь, не отодвигая засов.

— Открывай, Кордо. Разговор есть.

Голос был незнакомый. Сухой, деловой.

— «Золотой Грифон» работает до шести, — огрызнулся я. — Приходите в рабочее время.

— Я не из Банка. Я от Волкова.

Я замер.

Волков? Прошло всего шесть часов. Он обещал три дня.

— Онпередумал насчет долга? — спросил я, сжимая нож.

— Нет. Ему стало… хуже.

В голосе за дверью проскользнула нотка паники. Едва уловимая, но для моего слуха — как сирена.

— Он харкает кровью, Кордо. И он требует тебя. Прямо сейчас.

Я усмехнулся в темноте.

Мой прогноз был точен. Цирроз плюс стресс от нашего разговора. Плюс, возможно, он побежал к своим лекарям, и те влили в него очередной стимулятор, который стал катализатором распада.

Я загнал зверя в угол быстрее, чем планировал.

— Если я открою, — громко сказал я, — и увижу оружие, разговора не будет.

— Нет оружия. Только машина. Поехали. Он платит.

— Сколько?

Пауза за дверью.

— Сколько скажешь.

Я убрал нож в карман.

Щелкнул засовом.

На пороге стоял водитель в ливрее, бледный и испуганный. За его спиной, у ворот, урчал мотор роскошного черного лимузина.

Я оглянулся на кухню, где лежал Кузьмич.

Оставлять его одного опасно. Но у меня нет выбора.

Пятьдесят тысяч сами себя не заработают.

— Поехали, — сказал я, выходя на крыльцо. — Но если он умрет по дороге, вызов все равно оплачивается. Двойной тариф за ночное время.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 3 ВРАЧЕБНАЯ ТАЙНА

Лимузин плыл над асфальтом, игнорируя законы физики и правила дорожного движения.

Внутри пахло дорогой кожей, кондиционером и липким страхом водителя.

Я откинулся на бежевое сиденье, стараясь не думать о том, что мой камзол оставляет на нем грязные разводы.

— Быстрее, — бросил я, глядя на мелькающие огни элитного района «Цитадель». — Если он захлебнется до нашего приезда, я выставлю счет за ложный вызов.

Водитель дернулся, костяшки на руле побелели.

— Мы почти на месте, Док. Башня «Грифон».

— Надеюсь, лифт у вас скоростной. Потому что при кровотечении из вен пищевода счет идет на минуты.

Водитель посмотрел на меня в зеркало с ужасом.

— Откуда вы знаете, что это пищевод?

— Я знаю анатомию вашего босса лучше, чем его любовница, — отрезал я.

Машина мягко затормозила у парадного входа небоскреба из стекла и стали. Швейцар в ливрее бросился открывать дверь, но застыл, увидев, кто вылезает из салона.

Подросток в рванье, с лицом, похожим на синяк, и руками, въевшимися в грязь.

— В сторону! — рявкнул водитель, расталкивая персонал. — Это к Шефу! Личный код «Красный»!

Пентхаус на 80-м этаже встретил меня запахом смерти.

Не той, гнилостной, что в трущобах. А стерильной, металлической вонью свежей крови, смешанной с ароматом дорогих духов.

Посреди огромного холла, на белом ковре (классика жанра, идиоты любят белые ковры), корчился Сергей Волков.

Вокруг него бегали двое охранников и девица в полупрозрачном халате. Девица визжала. Один из охранников пытался влить в рот Волкову пузырек с какой-то светящейся жижей.

— ОТСТАВИТЬ! — мой голос, усиленный акустикой зала, прозвучал как выстрел.

Все замерли.

Я шагнул вперед, на ходу активируя «Истинное Зрение».

— Убрать зелье! — я подлетел к Волкову и ударил охранника по руке, выбивая пузырек. Стекло разлетелось об пол. — Он не может глотать! У него рефлюкс крови! Вы его утопите!

Охранник, шкаф два на два, потянулся к кобуре под мышкой.

— Ты кто такой, урод⁈ Я тебя сейчас…

— Я тот, кто спасет твою задницу от увольнения, если твой хозяин выживет! — я толкнул его в грудь. Сил не хватило сдвинуть гору, но он отступил от неожиданности. — Отошли все на три метра! Живо!

Я упал на колени рядом с Волковым.

Коллектор выглядел паршиво. Кожа серая, землистая. Губы синие. Изо рта при каждом выдохе выплескивалась розовая пена.

Геморрагический шок второй степени. Пульс 140. Давление падает.

Он открыл глаза. Мутные, плавающие.

Узнал меня.

— Ты… — прохрипел он, и новый сгусток крови вырвался наружу, заливая белоснежный воротник рубашки. — Сп-паси…

— Спасу, — кивнул я. — Но условия меняются, Сергей. Жизнь за жизнь. Долг моего Рода аннулируется. Прямо сейчас. Кивни, если понял.

Волков судорожно, мелко кивнул.

— Антон! — прохрипел он, глядя на охранника. — Не… стрелять… Делай, что он… говорит.

Я положил ладони ему на грудь. Прямо на мокрую от крови ткань.

Маны было мало. Единица, может, полторы.

Этого не хватит, чтобы восстановить печень. Но этого хватит, чтобы прижечь.

— Будет больно, Сережа, — прошептал я, фокусируясь на структуре пищевода. — Очень больно. Терпи. Наркоза не завезли.

Я увидел место разрыва. Вена, раздутая до размеров пальца, лопнула под давлением портальной крови.

Я направил туда импульс.

Не лечебный. Боевой.

Термический ожог.

Я просто сварил белок в месте разрыва.

— А-А-А-А!!!

Волков выгнулся дугой, его пятки забарабанили по полу. Он завыл, царапая ковер ногтями.

— Держите его! — заорал я охране. — Чтобы не дергался! Иначе я прожгу ему трахею!

Амбалы навалились на босса, прижимая его конечности.

Я продолжал работу.

Второй узел. Прижечь.

Третий. Прижечь.

Запахло паленым мясом. Девицу в халате вырвало в кадку с пальмой.

Меня трясло. Резерв ушел в ноль. Голова раскалывалась, перед глазами плыли черные круги.

«Держись. Не терять сознание. Если отключишься — они тебя пристрелят».

Кровь перестала течь.

Волков обмяк, тяжело, сипло дыша.

Я убрал руки. Они дрожали мелкой дрожью.

— Лед на живот, — просипел я, пытаясь встать. Ноги не держали. Я рухнул в кресло, стоящее рядом. — И капельницу. Физраствор, глюкоза. У вас же есть аптечка в этом дворце?

Охранник Антон кивнул, бледный как мел.

— Есть. В ванной.

— Тащи. И коньяк. Мне.

Через двадцать минут ситуация стабилизировалась.

Волков лежал на диване, к его вене была подключена система. Цвет лица возвращался к норме (насколько это возможно при циррозе).

Я сидел напротив, держа в руках бокал с «Хеннесси». Жидкость жгла горло, но приводила мысли в порядок.

— Ты… — Волков повернул голову. — Ты дьявол, Кордо.

— Я врач, — пожал плечами я. — Разница невелика. Дьявол забирает души, а я заставляю их остаться в теле.

Он сделал слабый жест рукой.

Антон поднес ему папку.

Волков достал дрожащими пальцами тот самый пергамент. Мой долговой договор.

Чиркнул золотой зажигалкой.

Огонь лизнул бумагу. Магическая печать вспыхнула и рассыпалась пеплом.

— Мы в расчете? — спросил он.

Я допил коньяк и поставил бокал на столик. Стекло звякнуло.

— Финансово — да. Но есть нюанс.

Я наклонился вперед, глядя ему в глаза.

— Твой цирроз, Сергей. Он неестественный.

Глаза коллектора сузились.

— О чем ты?

— Я видел структуру ткани. Тебя травили. Планомерно, методично. Те самые «элитные» зелья, которые ты покупал у Гильдии. Они содержат присадку. Катализатор распада.

— Бред, — прошептал он, но в его голосе не было уверенности. — Зачем им это? Я плачу миллионы…

— Именно поэтому. Ты — идеальная дойная корова. Сначала ты платишь за зелья, которые тебя убивают. Потом ты платишь за лечение, которое не помогает. А потом твои активы отходят… кому? Банку «Грифон»? А кто держит контрольный пакет Банка?

Волков замолчал. Желваки на его скулах заиграли. Он знал ответ. Гильдия Целителей и банковский сектор были сплетены в один клубок змей.

— Ты хочешь сказать, что меня заказали свои же?

— Я хочу сказать, что я вырезал такую же «закладку» у своего слуги сегодня утром. Нас обоих списали, Сергей. Только я выжил. И ты выжил. Пока.

Он смотрел в потолок минуту. Потом перевел взгляд на меня.

— Чего ты хочешь, Кордо? Денег? У меня сейчас кэшфлоу в минусе, но…

— Мне не нужны твои деньги. Они закончатся. Мне нужна информация.

— Какая?

— База данных должников Банка. Сектор «Неликвид».

Волков нахмурился.

— Зачем тебе этот мусор? Бомжи, калеки, списанные маги…

— Я собираю команду, — я встал. — И мне нужны люди, которых мир считает мертвыми. Люди, которым нечего терять, кроме своей ненависти к Системе. Дай мне доступ к базе. Гостевой вход.

Коллектор усмехнулся. Криво, болезненно.

— Собираешь армию мертвецов? Красиво. Если Гильдия узнает, они нас обоих в порошок сотрут.

— Они и так пытаются.

Волков кивнул Антону.

— Дай ему планшет. Доступ уровня «В». Только чтение.

Охранник протянул мне тонкий черный пластик.

Экран загорелся. Списки, фотографии, диагнозы. Тысячеликий легион отчаявшихся.

Мой легион.

— Спасибо, — я сунул планшет за пазуху. — И, Сергей… диета номер пять. Никакого жареного, острого и алкоголя. Иначе в следующий раз я не успею.

Я пошел к выходу.

— Кордо! — окликнул он меня у дверей.

Я обернулся.

— Если вытащишь меня с того света… я прощу тебе проценты по следующему кредиту.

— Договорились.

Двери лифта закрылись, отсекая меня от запаха крови и денег.

Я прислонился лбом к холодному зеркалу кабины.

Планшет жег грудь.

Теперь у меня есть карта. Осталось найти на ней сокровища.

И первое сокровище, которое мне нужно — это кто-то, кто умеет убивать не скальпелем, а магией.

Я сидел на мокрой скамейке автобусной остановки, под козырьком, по которому барабанили остатки ночного дождя.

В руках светился планшет Волкова.

Это был Тиндер для рабовладельцев.

Свайп влево — в шахты. Свайп вправо — в бордель.

База данных «Неликвид» представляла собой кладбище надежд. Сюда попадали те, кого Банк забрал за долги, но не смог продать на аукционе.

Старики. Калеки. Безумцы, чьи мозги выжгло откатом.

— Мусор… Мусор… Биомасса… — бормотал я, пролистывая анкеты.

«Иванов И. И., 40 лет, маг Земли. Ампутация обеих кистей. Годен только для разведения».

Мимо. Мне не нужен осеменитель.

«Петрова А., 19 лет, менталист. Лоботомия после бунта. Овощ».

Мимо. Мозги я не лечу. Пока.

Мне нужно было «мясо». Щит. Кто-то, кто встанет между мной и пулей, пока я буду кастовать (или бежать).

Я ввел фильтры: [Физическая сила: А+] [Состояние: Критическое] [Статус: Утилизация].

Список сократился до трех позиций.

Двое были трупами, которые забыли списать. Гангрена, сепсис.

А вот третья…

Я нажал на профиль.

Объект № 74-Б «Валькирия».

Имя: Вера (Фамилия стерта по протоколу «Отказ от Рода»).

Возраст: 28 лет.

Класс: Тяжелый Штурмовик (Ранг «Мастер» в прошлом).

Диагноз: Компрессионный перелом позвоночника (L1-L5). Полный паралич нижних конечностей. Разрыв спинного мозга. Атрофия мышц.

Примечание: Агрессивна. Склонна к суициду. Подлежит утилизации через 24 часа (экономическая нецелесообразность содержания).

Я вгляделся в фото.

Даже на тюремном магшоте, с номером на шее и синяками под глазами, она выглядела опасно. Широкие скулы, короткий ежик светлых волос, взгляд загнанной волчицы, которая готова перегрызть глотку, даже если у нее остались только зубы.

Бывший гвардеец. Элита.

Сломали позвоночник? Значит, кто-то очень постарался. Магическая броня так просто не ломается.

— Идеально, — прошептал я. — Беру.

«Холодильник» — так называли склад временного содержания должников на окраине промзоны.

Бетонный куб за колючей проволокой.

Я подошел к КПП. Часы показывали четыре утра. Самое глухое время.

В будке клевал носом охранник — жирный, потный мужик в расстегнутой форме ЧОПа «Грифон».

Я постучал ножом по стеклу.

Он дернулся, пролил на себя кофе и схватился за дубинку.

— Че надо⁈ Закрыто! Приемка товара с восьми!

Я приложил планшет к сканеру на стекле.

Экран мигнул зеленым. [Доступ разрешен. Уровень: Гость (В). Поручитель: С. Волков].

Глаза охранника округлились. Он перевел взгляд с планшета на меня — грязного оборванца. Когнитивный диссонанс в его мозгу читался без всякой магии.

— Я за грузом, — сказал я, убирая планшет. — Самовывоз. Объект 74-Б.

— Валькирия? — он сплюнул. — Так ее завтра в крематорий. Она ж не ходячая. На кой она тебе? На запчасти?

— Не твое дело. Открывай.

Охранник почесал брюхо. В его маленьких глазках зажегся алчный огонек.

— Документы-то в порядке… Но вот оформление… Бумаги писать, печать искать… А смена-то ночная…

Классика. Вымогательство.

— У меня нет времени на твои ребусы, — я сунул руку в карман и достал последние 50 рублей. Мятую бумажку. — Это за «быстрое оформление».

Он скривился.

— Полтинник? Ты смеешься? Это даже на пиво не…

— Это полтинник, — перебил я его, наклоняясь ближе, — или звонок Волкову с докладом, что ты саботируешь выдачу его личного заказа. Он сейчас как раз в плохом настроении, только что кровью блевал. Хочешь проверить?

Блеф был грубым, но имя Волкова действовало в этой структуре как магическое слово.

Охранник выругался, сгреб купюру и нажал кнопку.

Лязгнул замок.

— Забирай свою калеку. Только тележку сам толкать будешь.

Внутри воняло хлоркой и застарелым потом. Длинный коридор, клетки, клетки, клетки.

В большинстве было тихо — обитатели спали или были под седативными.

Мы дошли до тупика.

— Эй, 74-я! На выход! — охранник ударил дубинкой по решетке.

В углу камеры, на грязном матрасе, что-то шевельнулось.

Женщина.

Она была крупной. Широкие плечи, мощные руки, которые сейчас казались слишком тонкими. Ноги безвольно лежали под серым одеялом.

Она подтянулась на руках, села.

Ее глаза встретились с моими.

Там не было мольбы. Там была холодная, свинцовая ненависть.

— Очередной урод? — голос у нее был низким, прокуренным. — Вали отсюда. Я не работаю. Ни ртом, ни чем другим.

— Я не из борделя, — сказал я, открывая клетку (ключ дал охранник). — Я врач.

— Врач? — она хохотнула, и этот звук был похож на кашель. — Пришел добить? Давай. Сделай милость.

Я зашел внутрь.

«Истинное Зрение» просканировало ее позвоночник.

L3 раздроблен. Спинной мозг пережат костными осколками и гематомой. Нервные окончания не мертвы, они в стазисе.

Это не приговор.

В моем мире это лечится сложной операцией и месяцами реабилитации.

Здесь… здесь я могу сделать это быстрее. Если найду ману и материалы.

Главное — «проводка» цела. Магические каналы не повреждены, просто заблокированы травмой.

— Я не буду тебя убивать, — сказал я. — И жалеть не буду. Мне нужен боец.

— Я калека, — она плюнула мне под ноги.

— Ты — поломка механизма. А я умею чинить механизмы.

Я присел перед ней на корточки.

— Сделка, Вера. Я возвращаю тебе ноги. Ты отдаешь мне свой меч и верность. На один год. Потом валишь на все четыре стороны.

Она замерла. В ее глазах мелькнуло что-то… Не надежда. Недоверие.

— Ты врешь. Позвоночник не лечится. Даже Магистры сказали — в утиль.

— Магистры — идиоты, которые молятся на свои дипломы. Я — Реаниматолог. Я работаю с тем, от чего другие отказываются.

Я протянул ей руку. Грязную, в засохшей крови.

— У тебя нет выбора, 74-я. Завтра тебя сожгут. Или ты поедешь со мной и получишь шанс сломать хребет тому, кто сделал это с тобой. Решай.

Она смотрела на мою ладонь секунд десять.

Потом перевела взгляд на мои глаза. Видимо, увидела там ту же тьму, что и в своих.

Ее рука — жесткая, мозолистая — сжала мою. Хватка была стальной. Сила в руках у нее осталась чудовищная.

— Если ты врешь, — прошептала она, — я задушу тебя во сне. Руки у меня работают.

— Договорились.

Я обернулся к охраннику, который курил у входа, наблюдая за шоу.

— Где инвалидная коляска?

— Вон там, в углу. Только колесо скрипит.

Я подкатил ржавую каталку. Вера подтянулась на руках и перебросила свое тело в кресло. Ловко, привычно. Видимо, парализована она уже пару месяцев.

Мы выкатились из «Холодильника» под утренний дождь.

Небо серело.

Я толкал коляску. В кармане было пусто. Мана на нуле. Я не спал сутки.

Но у меня был Танк. Пока без гусениц, но с пушкой.

— Куда мы? — спросила она, когда мы вышли за ворота промзоны.

— Домой, — ответил я. — У меня там еще один пациент. И, кстати… ты умеешь чистить картошку? Потому что повар из меня хреновый, а жрать хочется зверски.

Вера хмыкнула.

— Умею. Но ножи мне не давай. Я могу передумать насчет удушения.

Мы двинулись в сторону трущоб.

Странная процессия: подросток-врач и парализованный гвардеец на ржавой коляске.

Новая элита этого города.

Ржавое колесо инвалидной коляски скрипело, как несмазанная петля виселицы.

Скрип-скрип. Скрип-скрип.

Мы въехали во двор особняка.

В предрассветных сумерках руины родового гнезда Кордо выглядели особенно жалко. Обрушенный флигель напоминал гнилой зуб, а заколоченные окна главного корпуса смотрели на нас с немым укором.

Вера, сидящая в кресле, задрала голову. Дождь стекал по ее короткому ежику волос, по шраму на щеке.

— И это твой замок? — ее голос был сухим, как пепел. — Я думала, ты просто бомж. Оказывается, ты бомж с недвижимостью.

— Это база, — я толкнул коляску через порог, налегая всем весом (ребра отозвались привычной вспышкой боли). — Стены крепкие. Подвал глубокий. Остальное — косметика.

В холле пахло лекарствами и старостью.

— Кузьмич! — крикнул я.

Тишина.

Сердце пропустило удар. Неужели старик не выдержал?

Из кухни донесся слабый звон крышки о кастрюлю.

— Здесь я… барин…

Я выдохнул. Живой.

Мы вкатились на кухню.

Картина маслом: Кузьмич, бледный как смерть, с перемотанным животом, пытается заварить чай. Трясущиеся руки, на лбу испарина.

— Оставь, — я подкатил Веру к столу. — Тебе лежать надо, герой. Вставать запрещено. Швы разойдутся — кишки ловить будешь.

Старик осел на табурет, глядя на мою спутницу.

— Гости?

— Охрана, — я кивнул на Веру. — Знакомься, это Вера. Вера, это Кузьмич. Он готовит лучший самогон в этом районе, но сейчас он на больничном.

Вера окинула старика цепким взглядом профессионала.

— Ранен?

— Прооперирован. Мной.

Она хмыкнула.

— Значит, у меня есть шанс не сдохнуть на столе. Если у тебя рука не дрогнет.

Я посмотрел на свои руки.

Они дрожали. Мелкий, противный тремор истощения.

Интерфейс перед глазами мигал красным:

[Мана: 0.3/100. Критическое истощение. Риск потери сознания.]

— Операция будет, — сказал я, доставая из кармана нож и кидая его в раковину. — Но не сейчас. Мне нужно четыре часа.

— Я могу не дожить, — съязвила Вера.

— Доживешь. Ты танк, а не хрустальная ваза.

Я повернулся к Кузьмичу.

— Дежуришь у окна. Если увидишь кого чужого — будишь. Сразу. Не геройствуй, просто ори.

Старик кивнул, сжимая в руке кочергу.

Я упал на груду тряпья в углу кухни, которую гордо именовал «диваном».

Вырубился я еще до того, как голова коснулась подушки.

Сон был липким. Мне снилась прошлая жизнь. Писк мониторов, запах крови и бесконечный поток искалеченных тел, проходящих через мои руки. А потом — вспышка боли в груди и темнота.

— Вставай, Док.

Голос Веры вырвал меня из небытия.

Я открыл глаза.

Солнце било сквозь щели в заколоченных окнах. Пылинки танцевали в лучах света.

Я сел. Тело затекло, ребра ныли, но голова была ясной.

Первым делом — чек статуса.

[Мана: 45/100. Восстановление завершено (частично).]

Сорок пять единиц. Не густо. Но для того, что я задумал — хватит. Если работать точечно.

Я встал, хрустнул шеей.

Вера сидела в коляске посреди кухни. Она не спала. Под глазами залегли черные тени, но взгляд был ясным и жестким. Она чистила мой нож куском ветоши.

— Ты храпел, — сообщила она. — Четыре часа и двенадцать минут. Ты готов?

— Всегда готов, — я подошел к раковине, плеснул в лицо холодной водой.

— На стол.

Вера подтянулась на руках и перебросила тело на кухонный стол, с которого мы предварительно убрали Кузьмича (он спал на моем месте в углу).

Она легла на живот, стянув через голову серую тюремную майку.

Спина у нее была мощная. Рельефные мышцы, пересеченные старыми шрамами от осколков и ожогов.

Но в поясничном отделе была впадина.

Уродливый, багровый провал на месте третьего поясничного позвонка.

Я провел пальцами по коже. Вера не дернулась, хотя мышцы выше травмы напряглись.

— Чувствуешь? — спросил я, надавливая на позвонок L1.

— Да.

— А здесь? — я спустился ниже травмы, к крестцу.

— Нет.

— Хорошо. Значит, рефлекторная дуга разорвана, но фантомных болей нет. Мозг просто «отключил» низ.

Я активировал «Истинное Зрение».

Картина была… интересной.

Кость срослась неправильно, образовав костную мозоль, которая сдавливала дуральный мешок. Но сам спинной мозг не был перерезан. Он был пережат. Как садовый шланг, на который наступили сапогом.

Нервные импульсы доходили до блокады и гасли, рассеиваясь в окружающие ткани.

— Кто тебя лечил? — спросил я.

— Гильдейские, — буркнула она в столешницу. — Сказали: «структурная целостность восстановлена, функции утрачены необратимо».

— Идиоты, — я усмехнулся. — Они просто залатали кость, не расчистив канал. Халтура.

— Будет больно? — спросил она.

— Будет адски больно. Я собираюсь ломать тебе позвоночник заново. А потом сращивать. Без наркоза. У нас только водка, но тебе она не поможет — метаболизм слишком быстрый.

— Делай, — глухо сказала она. — Если я начну орать — сунь мне кляп.

Я положил ладони на ее поясницу.

Сорок пять единиц маны.

На регенерацию нервов уйдет тридцать. На кости — десять. Пять — на запас.

Я закрыл глаза, входя в резонанс с ее организмом.

Ее аура была жесткой, металлической. Она сопротивлялась вторжению.

— Расслабься, — скомандовал я. — Впусти меня. Я не враг. Я механик.

Я послал первый импульс.

[Деструкция.]

Магия, острая как алмазное сверло, вошла в костную мозоль.

ХРУСТ.

Звук был влажным, внутренним. Вера дернулась, ее пальцы впились в край стола, оставляя в дереве борозды. Из горла вырвался сдавленный рык.

Я дробил неправильно сросшуюся кость, превращая ее в пыль.

Кровь не текла — я держал сосуды под контролем.

Теперь самое тонкое.

Я раздвинул осколки позвонка телекинезом (на микро-уровне).

Вот он. Спинной мозг. Белесый шнур, пульсирующий в ритме ликвора. Сдавленный, посиневший, но живой.

— Сейчас пойдет сигнал, — предупредил я. — Это будет как удар током в пятки.

Я направил поток маны прямо в нервную ткань.

[Стимуляция. Регенерация. Синхронизация.]

Я не просто восстанавливал проводимость. Я улучшал ее.

Я видел, что ее нервная система была «задушена» ограничителями. Имперские протоколы безопасности ставили блоки, чтобы солдаты не рвали мышцы своей же силой.

Я сносил эти блоки.

Мне нужен не просто солдат. Мне нужна Валькирия.

Я сращивал аксоны, покрывая их новой миелиновой оболочкой, более плотной, более проводимой. Био-хакинг в чистом виде.

Веру выгнуло дугой.

— А-А-А-А-ГХРРР!!! — крик сорвался в вой.

Мышцы на ее ногах — те самые, атрофированные, мертвые — вдруг заплясали под кожей. Судорога свела икры.

— Работает! — прорычал я, чувствуя, как мана утекает сквозь пальцы. 20… 15… 10…

— Еще немного! Терпи! Я собираю позвонок!

Я «лепил» новую кость из осколков и кальция, взятого из ее же крови. Уплотнял структуру. Делал ее прочнее титана.

Последний штрих. Замкнуть контур.

Вспышка зеленого света озарила кухню.

Я отдернул руки, тяжело дыша.

Пот заливал глаза. Мана: 2/100.

Я снова пуст.

Вера лежала неподвижно. Мокрая, как мышь. Дыхание с присвистом.

— Ты… — прошептала она. — Ты сумасшедший ублюдок…

— Пошевели пальцем, — приказал я, сползая на пол. Ноги не держали.

Она замерла. Сосредоточилась.

На ее левой ноге большой палец дрогнул. Потом согнулся.

Она заплакала. Беззвучно, уткнувшись лицом в грязные доски стола. Плечи тряслись.

— Работает… — ее голос сорвался. — Я чувствую… Я чувствую холод от стола ногами.

Я хотел сказать что-то пафосное. Типа «Встань и иди».

Но в этот момент тишину разорвал звук.

Тонкий, высокий звон.

ДЗЫНЬ!

Это лопнула сигнальная нить, которую я натянул по периметру двора, пропитав своей кровью.

Кузьмич в углу встрепенулся, хватая кочергу.

— Барин! Сигнализация!

Я посмотрел на Веру. Она еще не могла ходить. Ей нужно минимум час на адаптацию.

А я был пуст.

— Гости, — я поднялся, хватаясь за край стола. Нож лег в руку привычно. — Раньше, чем я думал.

Дверь в холл вылетела с грохотом.

На пороге кухни стояли трое.

Не коллекторы. Не бандиты.

Профессионалы.

Черные тактические комбинезоны, маски, на груди — эмблема «Стервятников». Клан, уничтоживший мою семью, пришел зачистить остатки.

Передний боец поднял арбалет.

— Виктор Кордо? — голос из-под маски был механическим. — Приказ о ликвидации.

Я усмехнулся, закрывая собой стол, на котором лежала Вера.

— Вы опоздали, парни. Смена уже началась.

И я молился, чтобы Вера смогла хотя бы доползти до винтовки, которую мы забрали у водителя Волкова (если бы мы ее забрали… черт, не забрали).

У нас был только нож. И кочерга.

И полупарализованная Валькирия.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 4 КЛЯТВА ГИППОКРАТА

Щелк.

Звук спускового механизма арбалета в тишине кухни прозвучал громче, чем выстрел гаубицы.

Мой мозг, разогнанный стрессом до предела, разложил реальность на кадры.

Я видел, как тетива, смазанная графитом, толкает короткий, вороненый болт.

Я видел траекторию.

Он летел не в меня. Он летел в Веру.

Ликвидаторы не рискуют. Сначала — опасная цель (даже если она калека), потом — гражданские.

— Вниз! — я ударил Веру плечом, сбивая ее со стола на пол.

Вжик.

Болт прошил воздух там, где секунду назад была ее голова, и с хрустом вошел в штукатурку стены, выбив фонтан пыли.

В этот же момент Кузьмич, старый дурак, бросился вперед.

— Не трожь барина, ирод!

Он замахнулся кочергой, метя в голову первому стрелку.

Смешно. И страшно.

Боец Стервятников даже не замедлился. Ленивое движение рукой в тактической перчатке — и кочерга отлетела в сторону. Второе движение — удар прикладом арбалета в висок.

Кузьмич рухнул как подкошенный, сбив собой табуретку.

— Минус два, — механический голос из-под маски. — Кордо, не усложняй. Просто сдохни.

Их было трое.

Первый (Стрелок) перезаряжал арбалет.

Второй и Третий достали ножи. Длинные, зазубренные тесаки, предназначенные для потрошения. Они двигались слаженно, перекрывая мне пути отхода.

Я стоял спиной к раковине. В руке — перочинный ножик Грыза.

В резерве — 2 единицы маны.

Это не бой. Это казнь.

Так бы подумал любой нормальный человек.

Но я не был нормальным. Я был врачом в зоне боевых действий. Я знал анатомию смерти.

Я швырнул нож.

Не во врага. Это бесполезно против кевларового нагрудника.

Я швырнул его в кастрюлю с кипятком, которая стояла на плите справа от Второго.

Звон металла. Кастрюля опрокинулась.

Клубы пара и пять литров кипятка выплеснулись на ноги убийцы.

— А-а-а! С-сука! — Второй отшатнулся, инстинктивно прикрывая лицо руками от пара.

В этот момент снизу, из-под стола, вылетела тень.

Вера.

Она не могла ходить. Но ее руки… Я только что снял с ее нервной системы все ограничители. Сейчас она была сильнее гидравлического пресса.

Она вцепилась в лодыжку Второго (того, что ошпарился) и дернула.

Хруст кости был слышен даже сквозь его вопль.

Боец рухнул на пол, ударившись затылком о край стола. Вера, рыча как дикий зверь, поползла на него, обвивая его шею руками. Удушающий.

— Тварь! — Третий (Командир) среагировал мгновенно. Он замахнулся тесаком, чтобы отрубить Вере руки.

Я не успевал. Дистанция — три метра.

Но у меня был еще один аргумент.

Я схватил со столешницы банку с солью (первое, что попалось под руку) и швырнул ему в лицо.

Примитивно? Да.

Но рефлекс сработал. Командир дернул головой, закрывая глаза.

Этого хватило.

Я рванул вперед.

Не бить. Не резать.

Мне нужен был контакт.

Кожа к коже. Или хотя бы через тонкую ткань.

Командир открыл глаза, когда я уже был в его «мертвой зоне». Он попытался ударить локтем, но я поднырнул, пропуская удар над головой.

Моя ладонь легла на его грудь. Прямо над сердцем, там, где бронежилет имел сочленение пластин.

Я почувствовал ритм его сердца.

Тук-тук. Тук-тук.

Сильное, тренированное сердце убийцы. Брадикардия покоя, сейчас разогнанная адреналином до 120 ударов.

— Время смерти… — прошептал я, глядя в прорези его маски.

Я влил оставшиеся 2 единицы маны в один точечный импульс.

Не удар. Не ожог.

Команда.

Электрический сигнал прямо в синоатриальный узел — водитель ритма.

[Фибрилляция.]

Глаза Командира расширились.

Он замер. Тесак выпал из его руки.

Его сердце не остановилось. Оно сошло с ума. Вместо того чтобы качать кровь, мышечные волокна начали хаотично сокращаться, дрожать, как желе.

Кровоток встал мгновенно.

Мозг, лишенный кислорода, выключился через три секунды.

Он рухнул на колени. Потом лицом вперед. Прямо мне на сапоги.

Без крика. Без крови.

Просто выключился, как телевизор, из которого выдернули шнур.

На кухне повисла тишина, нарушаемая только хрипом Второго, которого додушивала Вера.

ХРУСТЬ.

Шея Второго хрустнула. Вера отпустила обмякшее тело и подняла голову. Ее лицо было забрызгано слюной и потом.

Первый (Стрелок), который перезарядил арбалет, застыл.

Он переводил взгляд с меня на труп своего командира, потом на Веру, лежащую на трупе его напарника.

Он не понимал, что произошло.

Он видел подростка, который просто коснулся лучшего бойца отряда, и тот умер.

Магия Смерти? Некромантия?

Я медленно выпрямился, поправляя очки (которых у меня не было, фантомная привычка из прошлой жизни).

Смахнул невидимую пылинку с рваного рукава.

Мана была на нуле. Я шатался от слабости. Но мой взгляд был тяжелее могильной плиты.

— У тебя есть выбор, — тихо сказал я, глядя на последнего убийцу. — Ты можешь выстрелить. И, возможно, даже попадешь. Но через секунду твое сердце превратится в фарш. Ты умрешь, захлебываясь собственной кровью, и это будет очень, очень больно.

Я сделал шаг к нему.

— Или ты бросишь арбалет, встанешь на колени и расскажешь мне, кто конкретно подписал заказ.

Стрелок дрогнул.

Его руки затряслись.

Он видел смерть командира. Мгновенную. Бескровную. Непонятную.

Страх перед неизвестным всегда сильнее страха перед приказом.

— Я… я просто исполнитель… — его голос дал петуха.

— Я не спрашивал твою должность. Я спрашивал имя заказчика.

Я поднял руку, пальцы которой еще светились тусклым, едва заметным зеленым светом (остаточный эффект).

— Считаю до трех. Раз…

Арбалет со стуком упал на пол.

Боец рухнул на колени, поднимая руки за голову.

— Граф Орлов! Глава Клана! Это личный приказ! Не убивайте!

Я выдохнул. Медленно, чтобы он не заметил, как у меня подкашиваются ноги.

Блеф сработал. Снова.

Я посмотрел на Веру. Она пыталась встать, опираясь на край стола. Ее ноги дрожали, но держали вес.

— Вера, — сказал я. — Свяжи его. И проверь Кузьмича.

— А ты? — прохрипела она.

Я посмотрел на труп Командира у своих ног. Нагнулся и забрал его тесак.

Тяжелая, хищная сталь.

— А я, — я повернулся к пленному, — проведу первый в этом мире допрос с пристрастием, используя знания анатомии нервной системы.

Я подошел к дрожащему стрелку и приставил лезвие к его ключице.

— Добро пожаловать на прием. Жалобы есть? Сейчас будут.

— Ключица, — произнес я лекторским тоном, слегка надавливая лезвием тесака на кожу пленного. — Clavicula. Тонкая кость. Ломается от усилия в три килограмма. Но самое интересное находится под ней. Плечевое сплетение. Пучок нервов, отвечающих за всю руку.

Стрелок дышал часто, поверхностно. Его зрачки сузились в точки. Он смотрел не на нож. Он смотрел на труп своего командира, лежащий в метре от нас. Труп без единой царапины.

Это работало лучше любой магии. Страх перед неизвестным.

— Если я надавлю сюда, — я сместил острие на сантиметр вправо, — твоя рука повиснет плетью навсегда. А если сюда… ты будешь молиться о смерти от болевого шока.

— Я все сказал! — взвизгнул он. — Это Орлов! Граф Орлов! Он заказал зачистку!

— Это я уже слышал. Мне нужны детали. Где база? Сколько вас? Кто связной?

Я нажал.

Не сильно. Просто коснулся острием нервного узла через ткань комбинезона.

Стрелок выгнулся, из его глотки вырвался сдавленный вой.

— А-А-А! Трасса М-4! Старый склад химзавода! Нас было трое! Больше никого! Связь через амулет у Кэпа!

Я убрал нож.

— Верю.

Он обмяк, хватая ртом воздух. По лбу катился градом пот.

— Вера, — я не оборачивался. — Что с Кузьмичом?

— Дышит, — голос Валькирии был хриплым. — Шишка на затылке с кулак. Сотряс, но череп целый. Старик крепкий.

— Отлично.

Я посмотрел на пленного.

Убивать его?

Рациональная часть мозга (хирург) говорила: «Свидетелей не оставляют».

Прагматичная часть (попаданец без денег) возражала: «Тебе нужен носильщик. Ты сам трупы не вытащишь».

— Встать, — скомандовал я.

Стрелок дернулся.

— Вы… вы убьете меня?

— Если будешь тупить — да. Если будешь полезным — возможно, выживешь. Встать!

Он подскочил, как на пружинах, прижимая поврежденную руку к груди.

— Бери Кэпа за ноги. Вера, помоги ему. Тащите жмуров в подвал.

— В подвал? — Стрелок побледнел. — Вы… вы будете делать из них зомби?

Я усмехнулся. Репутация некроманта строилась сама собой.

— Меньше знаешь — крепче спишь. Тащи.

Пока они кряхтя и матерясь волокли тела по лестнице вниз (Вера, к моему удивлению, тащила труп за воротник одной рукой, даже не морщась — сила возвращалась к ней вместе с яростью), я занялся мародерством.

Руки дрожали, но я заставил себя сосредоточиться.

Лут. Мне нужен лут.

Первым делом я обыскал место, где лежал Командир (Кэп).

Броня: Легкий кевларовый жилет с маг-пластинами. На мне будет висеть мешком, но Вере подойдет. Снял. Оружие: Тесак (уже у меня). На поясе — парные кинжалы из вороненой стали. Хороший баланс. Забрал. Карманы: Кошелек. Тугой, кожаный. Внутри — пачка купюр. Пятитысячные. Навскидку — тысяч пятьдесят-семьдесят. «Вот и нашлись деньги на долг Волкову. Ирония судьбы». Спецсредства: На поясе висел странный черный камень на цепочке. Амулет связи. Он слабо вибрировал. Я взял амулет. Он был теплым.

В этот момент снизу поднялась Вера. Она вытирала руки тряпкой.

— Скинули в угольную яму. Пленного я пристегнула наручниками к трубе. Пусть посидит в темноте, подумает о вечном.

— Молодец.

Я кинул ей жилет Кэпа.

— Примерь. Тебе нужнее.

Она поймала броню на лету. В ее глазах мелькнуло удивление, но она промолчала. Просто кивнула и начала надевать защиту поверх своей грязной майки.

Я вернулся к амулету.

Вибрация усилилась. Камень нагрелся.

Кто-то вызывал группу зачистки.

Заказчик хотел отчет.

Я посмотрел на Веру.

— Тихо, — шепнул я.

Нажал на камень пальцем, пуская микро-импульс (остатки маны, скреб по дну).

Над камнем развернулась мутная голограмма. Только звук.

— Доклад, — голос был сухим, властным. Я узнал его. Я слышал его в воспоминаниях Виктора-младшего. Это был голос того, кто зачитывал приговор моему отцу. Граф Орлов.

Я выдержал паузу. Театральную.

— Группа ликвидирована, — произнес я. Не своим голосом. Голосом, лишенным эмоций.

На том конце повисла тишина. Долгая, тяжелая тишина.

— Кто говорит? — тон Орлова изменился. В нем появилась сталь.

— Говорит Реаниматолог.

— Кордо… — выдохнул он. Не с презрением. С удивлением. — Ты жив. Значит, мои люди мертвы?

— Они были больны. Несовместимые с жизнью травмы совести. Пришлось провести эвтаназию.

Орлов хмыкнул.

— Ты стал дерзким, щенок. Думаешь, убил троих наемников и стал игроком? Я пришлю гвардию. Я сотру твой гнилой особняк с лица земли.

— Попробуй, — я улыбнулся, глядя на разрушенную кухню. — Но прежде чем ты это сделаешь, проверь свою почту, Граф.

— Что?

— Твой человек, Кэп… он был очень разговорчивым перед смертью. Знаешь, болевой шок творит чудеса с памятью. Он рассказал мне про склад на трассе М-4. И про твои оффшорные счета, с которых ты оплачивал этот заказ.

Это был блеф. Чистейший, наглый блеф. Кэп сдох молча. Но Орлов этого не знал.

В трубке послышалось шипение.

— Ты лжешь.

— Хочешь проверить? — я понизил голос. — Я врач, Орлов. Я знаю, где у человека самые уязвимые точки. И я знаю, где уязвимые точки у твоего Клана. Не присылай больше людей. Пришли переговорщика. С чеком. Иначе я начну оперировать. Без наркоза.

Я раздавил камень в руке, не дожидаясь ответа.

Связь оборвалась.

Вера смотрела на меня широко открытыми глазами.

— Ты сумасшедший, — сказала она. — Ты только что объявил войну одному из сильнейших кланов города. У нас нет армии. У нас есть я, контуженный старик и ты с ножиком.

— Ошибаешься, — я разжал кулак, стряхивая крошку артефакта. — У нас есть кое-что получше.

Я достал из кармана планшет Волкова с базой данных «Неликвид».

— У нас есть кадры. И теперь, — я похлопал по карману с трофейными деньгами, — у нас есть бюджет на зарплату.

Я шагнул к выходу из кухни.

— Вера, найди в вещах жмуров аптечку. Приведи Кузьмича в чувство. А потом спускайся в подвал. Пленный нам еще пригодится.

— Зачем? — она нахмурилась. — Он же мусор.

— Мусор — это ресурс, который просто лежит не на своем месте, — я усмехнулся. — Он знает, где склад. А на складе, судя по экипировке этих ребят, есть чем поживиться. Мы не будем ждать гвардию Орлова здесь. Мы идем на склад.

— Мы будем грабить базу Стервятников? — на лице Веры появилась хищная улыбка. Первая за все время.

— Мы будем проводить экспроприацию медицинского оборудования и материалов. Собирайся. Выезд через час.

Кузьмича рвало.

Громко, надрывно, желчью. Классическая картина: сотрясение мозга средней тяжести, повышение внутричерепного давления.

Я держал таз, сидя перед ним на корточках.

— Тише, старик, тише. Это нормально. Мозг отек, ему тесно.

— Барин… — прохрипел он, вытирая рот рукавом. — Они… они Веру убили?

— Вера живее нас с тобой. Она в подвале, допрашивает пленного. Ну, как допрашивает… скорее, пугает своим видом.

Я встал, поморщившись от хруста в собственных коленях.

— Слушай задачу. Мы уезжаем. На пару часов, может, на день. Ты остаешься за главного.

Я сунул ему в руку трофейный пистолет (запасной ствол Кэпа, «Гюрза-М», тяжелый и надежный).

— Дверь забаррикадируй. В подвал не спускайся. Если кто-то полезет — стреляй через дверь. Не спрашивай «кто там». Просто стреляй на уровне паха. Понял?

Кузьмич посмотрел на пистолет, потом на меня. В его мутных глазах мелькнула сталь, закаленная еще при моем деде.

— Понял. Не пущу.

— Вот и молодец. И воды пей больше.

Вера ждала во дворе.

Она выглядела жутко и великолепно одновременно.

Грязная майка, поверх — трофейный кевлар Стервятников, на ногах — тяжелые ботинки, снятые с трупа Стрелка (размер подошел). В руках она держала арбалет, проверяя натяжение тетивы.

Она стояла.

Сама. Без поддержки.

Ее ноги дрожали, мышцы еще не привыкли к сигналам мозга, но она стояла. Валькирия вернулась в корпус.

— Пленный в мешке, — сообщила она. — Связан, рот заклеен. Готов к транспортировке. На чем поедем? На твоей коляске?

Я похлопал по карману, где лежала пачка пятитысячных.

— На шоппинг. Нам нужны колеса. И допинг.

— Допинг? — она прищурилась. — Ты же врач. Ты должен быть против наркоты.

— Я Реаниматолог, — поправил я. — Моя задача — запустить сердце, а не читать лекции о ЗОЖ. Сейчас мой «мотор» глохнет. Мне нужен эфир.

Гаражный кооператив «Последний Путь» находился на границе промзоны.

Здесь пахло мазутом, жженой резиной и криминалом.

Местный барыга, орк по кличке Кардан, встретил нас с монтировкой в руках. Но увидев Веру в броне Стервятников и меня с безумным взглядом, монтировку опустил.

— Чего надо? Лом не принимаю.

— Колеса, — я выложил на бочку тридцать тысяч. — На ходу. С документами или без — плевать. Главное, чтобы доехала до М-4 и обратно. И чтобы багажник был вместительный.

Кардан почесал клык.

— За тридцатку? Ну… вон, «Буханка». Броня — фольга, зато проходимость как у танка. И движок перебранный.

В углу стоял ржавый микроавтобус УАЗ, покрытый пятнами грунтовки.

— Берем, — кивнула Вера. — Я водила такую в Гвардии. Если движок не клинанет, проедем везде.

Пока Вера проверяла масло и пинала шины, я отошел к стеллажу с «химией».

Кардан приторговывал не только запчастями.

— «Синий Туман» есть? — спросил я тихо.

Орк ухмыльнулся.

— А то. Свежая варка. Пятьсот рублей ампула.

— Давай три. И шприц.

Я знал, что делаю.

«Синий Туман» — это коктейль из сырой маны, адреналина и синтетического нейростимулятора. Он выжигает нервные окончания, сажает печень (привет, Волков) и вызывает привыкание с третьей дозы.

Но он дает мгновенный буст резерва.

Я купил время Волкову, запретив ему это пить. Себе я такого позволить не мог.

Мы погрузили пленного (упакованного в мешок из-под картошки) в задний отсек «Буханки».

Вера села за руль. Я — на пассажирское.

Мотор чихнул, выпустил облако сизого дыма и затарахтел.

Мы выехали на трассу.

— Ты бледный, — заметила Вера, не отрывая взгляда от дороги. — Тебе бы поспать, а не вены дырявить.

Я достал ампулу. Жидкость внутри светилась ядовитым неоном.

— Спать будем на том свете. Или на Мальдивах. Как карта ляжет.

Я закатал рукав. Вены были тонкими, спрятавшимися.

Игла вошла под кожу.

Нажатие на поршень.

Холод.

Словно ледяная ртуть побежала по венам. Она достигла сердца, и оно сбилось с ритма, пропустив удар.

БА-БУМ.

Мир взорвался цветами.

Серое небо стало пронзительно-стальным. Шум мотора разложился на спектр звуков: стук клапанов, шелест шин, свист ветра в щелях.

Интерфейс перед глазами вспыхнул золотым:

[Внимание! Принудительная стимуляция.]

[Мана: 120/100 (Overcharge).]

[Эффект: «Берсерк» (30 минут). Побочный эффект: Истощение ×2 после окончания.]

Я выдохнул, чувствуя, как сила распирает каналы. Боль в ребрах исчезла. Усталость испарилась. Я чувствовал себя богом.

Богом, у которого есть полчаса, чтобы сотворить чудо или умереть.

— Газу, — сказал я, и мой голос звучал как рык. — Мы опаздываем на вечеринку.

Трасса М-4 была пустой. Утро, туман.

Склад химзавода показался через двадцать минут.

Это был старый ангар, окруженный бетонным забором с колючкой.

Мы съехали на обочину, заглушили мотор.

— Пленный сказал, охраны нет, — напомнил я, глядя на комплекс через «Истинное Зрение» (теперь усиленное до предела).

Стимулятор позволял мне видеть ауры на расстоянии километра.

И я видел.

Внутри периметра пульсировали огни.

Один. Два. Пять. Десять.

Десять аур.

Две — стационарные (снайперы на вышках).

Восемь — патруль. Собаки (ауры зверей).

И еще что-то… большое. В центре ангара.

Оно пульсировало холодным, мертвым светом.

— Он соврал, — спокойно констатировал я. — Или Кэп не знал всего. Там не склад. Там лаборатория.

Я повернулся назад, к мешку с пленными.

— Эй, Шустрый! — я пнул мешок.

Мычание.

— Твой Кэп забыл упомянуть про десяток бойцов и… — я прищурился, сканируя большую ауру, — … и про боевого химеру-стража класса «Цербер».

Мешок задергался активнее.

— Доставай его, Вера. Кажется, наш гид хочет дополнить путеводитель.

Вера вытащила Стрелка, сорвала скотч со рта.

— Я не знал! — заорал он сразу. — Клянусь! Кэп говорил про перевалочную базу! Мы просто привозили туда… материалы!

— Какие материалы? — я схватил его за грудки. Под действием стимулятора я чуть не оторвал его от земли одной рукой.

— Людей! — взвизгнул он. — Должников! Бомжей! Мы сдавали их яйцеголовым, а те… те делали из них…

Он замолчал, глядя на ангар с ужасом.

— Они делали «Кукол».

Я отпустил его.

«Куклы».

В моем мире это называлось кибер-зомби. Трупы (или живые люди), лишенные воли, накачанные химией и артефактами. Идеальные солдаты. Дешевые. Одноразовые.

Вот откуда у Орлова деньги и влияние. Он не просто убивает конкурентов. Он делает из них армию.

И мой отец…

Мысль пронзила мозг.

Отец пропал три года назад. Тело не нашли.

Если он там? Если он одна из этих «Кукол»?

Я посмотрел на Веру.

— План меняется. Мы не просто грабим склад. Мы сжигаем этот гадюшник дотла.

— Нас двое, — напомнила она, проверяя арбалет. — Против десяти и химеры.

— Трое, — я кивнул на пленного. — Шустрый пойдет первым. Он будет отвлекающим маневром.

— Я⁈ — Стрелок чуть не упал в обморок.

— Ты. Или я прямо сейчас остановлю твое сердце. Выбирай: шанс выжить под огнем своих или гарантированная смерть от руки врача.

Я достал из кармана второй шприц. Пустой.

— А теперь слушайте сюда. Магия у меня есть на полчаса. Потом я буду овощем. За эти тридцать минут мы должны зайти, забрать данные, спасти тех, кто еще жив, и подорвать реактор.

— А он там есть? — спросила Вера.

— Это химзавод, — я усмехнулся безумной улыбкой наркомана под «Синим Туманом». — Там всегда есть чему взорваться. Главное — правильно смешать реагенты.

Я прыгнул за руль «Буханки».

— Вера, за пулемет… тьфу, за арбалет. Шустрый, на капот. Живо!

— На капот⁈

— Живой щит. Поехали!

Я вдавил педаль газа.

Ржавый УАЗ взревел и рванул прямо на закрытые ворота периметра.

Шоу начинается.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 5 ЦЕХ УБОЯ

Удар был такой силы, что у меня лязгнули зубы.

Металлические створки ворот, не рассчитанные на таран советским автопромом, со скрежетом вогнулись внутрь и лопнули по петлям.

«Буханка» влетела во двор, подпрыгивая на обломках, как бешеный носорог.

Капот смялся гармошкой.

Шустрый, привязанный к нему скотчем и тросами, даже не успел крикнуть. Его просто размазало между бампером и железом ворот.

ХРУСТЬ.

Живой щит отработал свое. Амортизация прошла успешно.

Машина заглохла, уткнувшись в бетонный блок. Из пробитого радиатора с шипением вырывался пар, смешиваясь с утренним туманом и запахом свежей крови.

Тишина.

Секундная, звенящая тишина, в которой слышно только тиканье остывающего металла.

А потом заорала сирена.

— К бою! — рыкнул я, выбивая заклинившую дверь ногой.

Под «Синим Туманом» я не чувствовал сопротивления металла. Дверь просто отлетела, сорвавшись с петель.

Я вывалился на асфальт.

Мир вокруг был кристально четким. Наркотик разогнал мой мозг до тактовой частоты суперкомпьютера.

Я видел траектории капель дождя. Я слышал, как передергивают затворы охранники на вышках. Я чувствовал вкус озона на языке.

[Мана: 112/100. Режим: Overcharge.]

— Контакт! — заорал кто-то справа. — Огонь по машине!

Тра-та-та-та!

Автоматная очередь прошила борт «Буханки», высекая искры.

Вера, умница, не стала вылезать. Она выбила заднее стекло и вела огонь из арбалета, используя корпус машины как укрытие.

Вжик.

Болт вошел в глаз охраннику, который неосторожно высунулся из-за ящиков.

Я рванул вперед.

Не бежал. Скользил.

Для них я был размытым пятном. Для себя — я двигался в киселе.

Ближайший боец, маг Огня в легкой броне, вскинул руки, формируя фаербол.

Я видел структуру его заклинания. Примитивная, нестабильная спираль.

— Ошибка в формуле, — прошептал я, оказываясь рядом.

Тесак в моей руке был продолжением воли.

Удар.

Я не рубил. Я вскрывал.

Лезвие прошло сквозь выставленные руки, перерубая лучевые артерии, и вошло в горло.

Фонтан крови ударил мне в лицо. Горячая. Соленая.

Под стимулятором это казалось бодрящим душем.

— Первый пошел.

Слева — двое с автоматами. Дистанция десять метров.

Я не успею добежать.

Но мне и не надо.

У меня переизбыток маны. Она жгла вены, требуя выхода.

Я выбросил руку вперед, растопырив пальцы.

[Мана-Скальпель: Область поражения.]

Я не формировал заклинание. Я просто выплеснул сырую энергию, придав ей форму лезвия.

Воздух исказился.

Невидимая волна ударила бойцов.

Их бронежилеты выдержали бы пулю. Но они не выдержали магического разреза.

Кевлар лопнул. Плоть под ним разошлась ровными, хирургическими разрезами.

Они упали, хватаясь за вываливающиеся внутренности.

— Чисто! — крикнула Вера, перезаряжая арбалет.

Во дворе осталось лежать пять тел. Еще двое на вышках пытались нас выцелить, но дым от «Буханки» создавал отличную завесу.

— В ангар! — скомандовал я. — Быстрее, пока действие не кончилось!

Таймер в углу глаза тикал: [24:15].

Мы ворвались внутрь.

Ангар встретил нас гулом вентиляции и запахом, от которого даже меня, патологоанатома со стажем, передернуло.

Смесь формалина, хлорки, гнилого мяса и… лаванды?

Они использовали освежитель воздуха, чтобы заглушить вонь смерти. Цинизм 80-го уровня.

Это был не склад.

Это был конвейер.

Вдоль стен стояли огромные стеклянные колбы, заполненные мутно-зеленой жидкостью. Внутри плавали тела.

Мужчины. Женщины.

Кого-то я узнавал по базе «Неликвид».

У кого-то не хватало конечностей. У кого-то вместо рук были вживлены лезвия или огнеметы.

«Куклы».

Био-конструкты. Живые мертвецы, у которых выжгли личность и заменили ее на программу подчинения.

— Господи… — выдохнула Вера, опуская арбалет. — Это же… Это же люди.

— Были людьми, — жестко поправил я. — Теперь это сырье.

В центре зала стоял операционный стол. Рядом — стойки с мониторами и двое в белых халатах.

Ученые.

Увидев нас, они замерли. Один уронил планшет.

— Кто… кто пустил⁈ Охрана!

Я перемахнул через ограждение.

Ученый попытался достать пистолет (врачи тут тоже вооружены?), но я перехватил его руку и с хрустом вывернул кисть.

— Тихо, коллега, — прошипел я ему в лицо, глядя в расширенные от ужаса глаза своими светящимися синим зрачками. — Обход. Профессор недоволен санитарным состоянием.

Второй ученый рванул к пульту управления.

— Не трогай кнопку! — крикнул я, но было поздно.

Он ударил кулаком по большой красной клавише.

[ТРЕВОГА. ПРОТОКОЛ «ЦЕРБЕР» АКТИВИРОВАН.]

Голос системы прогремел под сводами ангара.

Сирены завыли с новой силой.

Пол в дальнем конце зала дрогнул. Огромные гермоворота начали медленно разъезжаться.

Из темноты донеслось низкое, утробное рычание.

Такое не издает ни одно земное животное.

Это был звук трущихся друг о друга тектонических плит.

— Что там? — Вера вскинула арбалет, целясь в темноту.

— Страж, — ответил я, ломая шею первому ученому (свидетели не нужны, времени на допрос нет). — Химера-убийца.

Из ворот вышло Нечто.

Три метра в холке. Тело льва, покрытое хитиновой броней. Вместо хвоста — живая змея, плюющаяся кислотой. Три головы.

Одна — волчья.

Вторая — медвежья.

Третья… человеческая.

Искаженное, раздутое лицо мужчины с пустыми белыми глазами и ртом, полным акульих зубов.

— Цербер, — прошептал я. — Класс «S».

Тварь увидела нас.

Человеческая голова открыла рот и издала визг, переходящий в ультразвук.

[Дебафф: «Ментальный удар». Головокружение.]

Интерфейс мигнул. Наркотик «Синий Туман» боролся с ментальной атакой.

«Срать я хотел на твой визг. Я сам кого хочешь переору».

— Вера! — крикнул я. — Бей по глазам! Медвежья голова — приоритет!

— А ты⁈

— А я попробую его выключить.

Я перехватил тесак поудобнее.

Мана: 90/100.

Таймер: [20:00].

Времени вагон.

Я побежал навстречу чудовищу.

Цербер прыгнул.

Это была гора мышц и ярости, летящая на меня.

В нормальном состоянии я бы уже умер.

Но под «Синим Туманом» я видел его прыжок покадрово.

Я скользнул под его брюхо, уходя от удара когтистой лапы, способной разорвать танк.

Змеиный хвост метнулся ко мне, брызгая кислотой.

Я полоснул тесаком, отсекая змее голову.

Химера взревела двумя оставшимися глотками. Кислота прожгла мой рукав, опалив кожу, но я даже не почувствовал боли.

Я оказался за его спиной.

Там, где позвоночник соединялся с тазом.

«Истинное Зрение» показало мне структуру.

Это было не животное. Это был конструкт.

Вдоль хребта шли трубки с питательной смесью. А в районе холки светился кристалл-управляющий.

Процессор.

Если я достану до него…

Цербер развернулся с грацией кошки. Медвежья лапа врезалась мне в грудь.

Бам!

Я отлетел метров на пять, врезавшись в колбу с «Куклой».

Стекло разбилось. На меня вылились литры формалина и вывалилось полуразложившееся тело.

[HP: 60/100. Перелом двух ребер (снова). Ушиб легкого.]

Боль пробилась даже через наркотик. Я сплюнул кровь.

— Витя! — Вера стреляла без остановки. Болты отскакивали от хитина, но один вошел в нос волчьей голове.

Тварь отвлеклась на нее.

Это мой шанс.

Я встал.

В моих венах бурлил коктейль из маны и адреналина.

— Эй, Бобик! — заорал я. — К ноге!

Я поднял руку.

Вся оставшаяся мана. Все 90 единиц.

Я не буду его резать. Я его перегружу.

[Заклинание: Магический Шок.]

Я сжал кулак.

Кристалл на холке химеры вспыхнул.

Тварь замерла, ее лапы подогнулись. Она затряслась, как эпилептик.

Управляющий контур не выдержал скачка напряжения.

Цербер рухнул, снося стеллажи.

Дым повалил из сочленений его брони.

— Готов, — прохрипел я, оседая на пол.

Таймер: [15:00].

Мана: 0/100.

Эффект «Синего Тумана» начал спадать.

Меня накрыло. Холод, тошнота, темнота в глазах.

Вера подбежала ко мне, хватая за плечи.

— Ты живой?

— Пока да… — я указал дрожащей рукой на дальнюю стену ангара. Туда, где стоял сейф. — Данные… Забери данные… И найди реактор… Надо валить…

Она потащила меня к выходу, но я остановил ее.

Мой взгляд упал на разбитую колбу, в которую я влетел.

Тело, выпавшее из нее.

Мужчина. Лет пятидесяти. Седые виски. Шрам на подбородке.

Я знал это лицо. Я видел его в зеркале каждый день.

Это был мой отец.

Граф Кордо.

Он был мертв уже давно. Но его глаза… они были открыты. И в них светилась тусклая, механическая жизнь «Куклы».

Он смотрел на меня.

И его губы шевелились.

— … Виктор… беги…

Я смотрел в глаза отцу.

Раньше они были стального серого цвета. В них всегда читался интеллект и легкая усталость от ответственности за Род.

Сейчас это были два стеклянных шарика, подсвеченных изнутри тусклыми рунами подчинения.

Зрачки не реагировали на свет. Мимические мышцы провисли, превращая лицо аристократа в маску инсультника.

— … Виктор… беги… — повторили губы.

Звук шел не из горла. Он шел из голосового модулятора, вшитого в трахею. Это была не речь. Это была зацикленная запись, остаточный эхо-импульс, сработавший на триггер моего лица.

Я упал на колени рядом с ним, игнорируя хруст битого стекла под ногами.

Вонь формалина выедала глаза.

— Папа… — мой голос дрогнул. Но всего на секунду. Врач во мне задушил сына.

Я схватил его за запястье. Пульса нет. Кровь гоняет механическая помпа.

Коснулся висков.

«Истинное Зрение» работало на последних парах стимулятора, но картинку дало четкую.

Лобные доли выжжены. Вместо гиппокампа — кристалл-контроллер. Нейронные связи разорваны и заменены золотыми нитями.

Личности нет. Души нет.

Передо мной лежал кусок мяса с жестким диском вместо мозгов. Биологический дрон.

— Уходим! — Вера дернула меня за плечо. — Сюда едут! Я слышу сирены!

— Подожди.

Я не мог его оставить. Если я уйду, Орлов снова использует его. Зашьет, накачает химией и отправит убивать. Может быть, даже меня.

— Виктор… беги… — снова скрипнул модулятор.

Я посмотрел на Веру.

— Дай нож.

Она замерла. Поняла. Молча протянула мне мой тесак.

Я взял тяжелое лезвие. Рука не дрожала. Наркотик все еще держал меня в режиме «Машины».

— Прости, — прошептал я, наклоняясь к его уху. — Операция прошла неудачно. Пациент неоперабелен.

Я не стал резать горло. Это грязно.

Я вогнал острие точно в основание черепа, разрушая кристалл-контроллер и ствол мозга.

Свет в глазах отца погас мгновенно. Тело обмякло, превратившись просто в труп.

Теперь он свободен.

[Эффект: Моральная травма. Адреналин падает. Таймер: 10:00.]

Я встал. Мир качнулся.

— Данные! — рыкнул я, шатаясь. — Серверная! Вон там, за стеклом!

Мы рванули в операторскую.

Сейф был открыт (ученые в панике не заперли). Внутри — ряды жестких дисков.

Я сгреб все, что влезло в карманы. Планшет, какие-то папки с грифом «Совершенно Секретно», черный кристалл памяти.

— Все! Валим!

— А завод⁈ — крикнула Вера. — Ты обещал сжечь!

Я посмотрел на пульт управления.

Сложная панель. Сотни кнопок. Разбираться некогда.

— Я не буду его жечь. Я его отравлю.

Я увидел рычаг с маркировкой «Аварийный сброс реагентов». И второй — «Система охлаждения».

В нормальном режиме это требует ключа доступа и подтверждения.

Но я просто разбил стекло приборной панели рукояткой тесака и дернул оба рычага вниз, замыкая контакты телом ножа.

Искры. Запах горелой проводки.

Где-то в недрах завода завыли насосы.

Трубы под потолком затряслись.

— Смесь кислоты и щелочи без охлаждения, — пояснил я, перекрикивая сирену. — Экзотермическая реакция. Через три минуты здесь будет филиал ада. Бегом!

Мы бежали.

Ноги были ватными. «Синий Туман» выветривался, оставляя взамен свинцовую тяжесть. Каждый шаг отдавался болью в каждом нервном окончании.

— Не падать! — Вера тащила меня за шиворот, как котенка. — Только не сейчас, док!

Мы вывалились во двор.

Дождь. Холодный, спасительный дождь.

«Буханка» стояла там же, дымя пробитым радиатором.

Шустрого на капоте уже не было — его тело сползло в грязь, превратившись в кровавое месиво.

Вера закинула меня на пассажирское сиденье и прыгнула за руль.

Ключ на старт.

Мотор кашлянул. Еще раз.

— Давай, родная, давай… — шептала она.

Двигатель взревел.

Машина сорвалась с места, переезжая трупы охранников.

Мы вылетели за периметр.

Я смотрел в боковое зеркало.

Ангар за спиной вдруг вспучился. Крыша подлетела вверх, словно крышка на кипящей кастрюле.

БУ-У-УМ!

Не огненный гриб. Нет.

Облако едкого, зеленого дыма вырвалось наружу, пожирая металл и бетон. Стены сложились внутрь.

Химзавод превратился в лужу кислотной слизи.

— Красиво… — пробормотал я. Язык заплетался.

Таймер перед глазами мигал красным: [00:00].

— Витя? — голос Веры звучал глухо, как из бочки. — Витя, не спать!

Меня начало трясти.

Зубы выбивали дробь. Мышцы скрутило судорогой.

Откат.

Организм, из которого выжали все ресурсы, уходил в аварийное отключение.

Температура упала. Сердце сбилось с ритма.

— В колику… — прохрипел я, хватая Веру за руку. Пальцы не слушались. — Глюкозу… тепло… не давай… спать…

— Держись! До дома десять минут!

Свет померк.

Последнее, что я видел — это профиль Валькирии, сжимающей руль, и зеленый дым в зеркале заднего вида.

Потом интерфейс выдал финальное сообщение:

[Критическая ошибка системы. Принудительная гибернация. Ресурс тела исчерпан.]

[Загрузка протокола восстановления…]

[Ошибка. Нет маны.]

Темнота.

Я плыл в черной воде. Холодной и густой, как нефть.

Где-то далеко вверху горел свет. Но я не мог всплыть. Меня тянуло на дно что-то тяжелое.

Я посмотрел вниз.

К моей ноге была привязана цепь. А на другом конце цепи висел труп моего отца.

Он открыл глаза и улыбнулся.

— Ты такой же, как я, Виктор. Ты используешь людей. Ты делаешь из них инструменты. Мы с тобой — одной крови.

— Нет, — попытался крикнуть я, но изо рта вылетели только пузыри.

— Да, — шептал океан голосом Орлова. — Добро пожаловать в Клуб.

[Система: Перезагрузка…]

[Проверка целостности ядра… ОШИБКА.]

[Печень: Токсическое поражение 40%.]

[Почки: Фильтрация снижена до 30%.]

[Нервная система: Критический износ миелиновых оболочек.]

[Запуск протокола принудительного пробуждения. Причина: Обезвоживание.]

Первым вернулся вкус.

Вкус медной монеты, которую неделю держали во рту у покойника.

Потом — запах.

Хлорка, пыль, старые тряпки и куриный бульон.

И, наконец, боль.

Она не пришла волной. Она просто включилась, как свет в операционной. Яркая, бестеневая, всепроникающая. Болел каждый миллиметр тела. Казалось, что мои вены набили битым стеклом, а мышцы прокрутили через мясорубку.

Я попытался открыть глаза.

Веки весили по тонне. Ресницы склеились гноем.

— … воды… — прохрипел я.

Звук собственного голоса отозвался в черепе взрывом гранаты.

К губам прижалось что-то холодное и твердое. Металлическая кружка.

Вода потекла в пересохшее горло, но организм тут же взбунтовался. Желудок спазмировал.

Меня вывернуло. Желчью, кислотой, остатками жизни.

— Тихо, Док, тихо. Не дергайся.

Голос Веры. Спокойный, уверенный.

Чья-то сильная рука держала меня за плечи, не давая захлебнуться.

Я сплюнул вязкую слюну и снова откинулся на подушку.

Подушку?

Я разлепил глаза.

Я лежал на том же диване в углу кухни, накрытый горой пледов.

Окна были забаррикадированы листами железа (видимо, снятыми с крыши). На столе горела керосиновая лампа.

Вера сидела рядом, чистя трофейный автомат. На ней была та же грязная майка и бронежилет.

Кузьмич возился у печки, помешивая что-то в котелке. Голова старика была замотана окровавленной тряпкой.

— Сколько… — я попытался сглотнуть, но горло было как наждак. — Сколько я был в отключке?

— Двое суток, — ответила Вера, не отрываясь от затвора. — Мы думали, ты всё. Остываешь. Температура под сорок, бред, судороги. Кузьмич уже молитвы читал.

— Двое суток… — я попытался приподняться, но руки дрожали так, что я не мог опереться. — Враги?

— Тихо. Орлов, видимо, считает убытки. Или думает, что мы сдохли при взрыве. Вокруг тишина. Только дроны летают, но я их сбиваю, если низко спускаются.

Я закрыл глаза, сканируя себя «Истинным Зрением».

Картина была паршивая.

Резерв маны — 5 единиц. Естественная регенерация едва справлялась с поддержкой жизни.

Внутренние органы воспалены. Последствия «Синего Тумана». Я сжег свой ресурс на месяц вперед.

Но я жив.

И ребра… ребра начали срастаться. Видимо, во сне я инстинктивно направлял крохи маны на остеосинтез.

— Где планшет? — спросил я.

— У тебя под подушкой. Ты в бреду орал, чтобы мы его не трогали, иначе ты нам руки оторвешь.

Я сунул руку под голову. Холодный пластик. На месте.

— А диск? Черный кристалл?

— Там же.

Я вытащил добычу.

Руки тряслись, как у паркинсоника, но я смог разблокировать экран.

Папка «Проект: КУКЛА».

Я открыл первый файл.

Схемы. Формулы. Отчеты о вскрытиях.

Я читал, и волосы на моем затылке шевелились.

Это была не просто некромантия. И не просто кибернетика.

Это была хирургия души.

Имперские ученые нашли способ отделять астральное тело от физического, сохраняя моторику и рефлексы.

Они вырезали «Я» человека, оставляя пустую оболочку, которую можно было программировать.

В качестве процессора использовали осколки душ древних демонов или искусственные кристаллы.

«Материал: Должники категории D. Социально неопасны. Родственников нет или лишены прав».

«Эффективность боевой единицы: 300% от стандарта».

«Стоимость производства: 50 000 рублей».

Дешевле, чем новый автомобиль.

— Твари, — выдохнул я. — Они поставили это на поток.

— Что там? — спросила Вера.

— Инструкция, как сделать из человека тостер с функцией убийства.

Я посмотрел на черный кристалл.

— А здесь, судя по всему, коды доступа к управляющему контуру. Если я их взломаю… я смогу перехватить управление любой «Куклой» в радиусе километра.

— И армией твоего отца? — тихо спросил Кузьмич от печки.

Я вздрогнул.

— Отца больше нет, Кузьмич. Я его… отключил. Там было только тело.

Старик опустил голову, перекрестился.

— Царствие небесное…

Я отложил кристалл. Сейчас у меня не хватит мозгов и маны для дешифровки.

Мне нужно восстановиться.

— Вера, что с едой?

— Крупа и тушенка. Нашли в машине. Еще есть деньги. Твои трофейные. Семьдесят кусков.

— Отлично.

Я сел, преодолевая головокружение.

— Нам нужно укрепляться. Этот особняк — решето. Двое суток тишины — это подарок, но он кончится. Орлов поймет, что мы живы.

— И что ты предлагаешь? — Вера щелкнула затвором, собирая автомат. — Нанять строителей?

— Нет. Нанять убийц.

Я снова включил планшет, открывая базу «Неликвид».

Мне нужен был специалист.

Не просто мясо. Мяса у Орлова много.

Мне нужен тот, кто умеет работать против мяса.

Я листал анкеты.

«Маг Огня, пироман. Списан за поджог казармы». Слишком нестабилен.

«Снайпер, эльф-полукровка. Слепой на один глаз». Не пойдет.

«Техномаг. Лишен лицензии за взлом банковских серверов». Полезно, но позже.

И тут мой палец замер.

Объект № 99-Z «Мясник».

Имя: Борис (Фамилия: Бритва).

Возраст: 40 лет.

Класс: Берсерк / Маг Крови (латентный).

Статус: В бегах / Пойман охотниками за головами. Содержится в частной тюрьме «Яма-2».

Примечание: Каннибализм (не доказано). Крайняя степень жестокости. Иммунитет к ментальному контролю. Использовался как гладиатор для особых боев.

Я вспомнил его.

Борис Бритва. Легенда подпольных боев. Говорили, что он однажды откусил нос своему противнику, будучи связанным.

Но меня интересовало другое.

«Иммунитет к ментальному контролю».

Орловские «Куклы» управляются ментально. Цербер использовал ментальный визг.

Борис — это идеальный танк против армии Орлова. Его нельзя подчинить. Его можно только убить, а это очень сложно.

— Вера, — я развернул планшет к ней. — Ты знаешь, где находится «Яма-2»?

Она глянула на экран и скривилась.

— Знаю. Это не тюрьма. Это скотобойня для особо буйных. Ты хочешь вытащить этого?

— Я хочу его купить.

— На него аукцион завтра, — она ткнула пальцем в дату. — Стартовая цена — сто тысяч. У нас семьдесят.

— Значит, мы не будем участвовать в аукционе. Мы его сорвем.

Я встал. Ноги дрожали, но держали.

— Мне нужен коктейль.

— Какой? — напрягся Кузьмич. — Опять эту дрянь колоть будешь?

— Нет. Питательный. Глюкоза, белок, витамины. Сделай мне бульон, старик. Самый крепкий, какой можешь. И добавь туда того спирта, что остался.

Я посмотрел на свои руки. Вены потемнели, но свечение ушло.

— Мне нужно разогнать метаболизм. Завтра мы идем за покупками.

— Ты едва стоишь, — заметила Вера.

— А мне и не надо стоять. Мне надо думать. А думать я умею даже лежа.

Я взял со стола трофейный пистолет Кэпа. Проверил обойму. Полная.

— Вера, проведи инвентаризацию оружия. Кузьмич, вари зелье.

Я посмотрел в темное окно, забитое железом.

— Орлов думает, что мы прячемся. Что мы зализываем раны.

Я усмехнулся, чувствуя вкус крови на губах.

— Он прав. Но он не знает одного. Раны зверя делают его злее.

[Система: Регенерация ускорена. Расчетное время восстановления боеспособности: 12 часов.]

Я упал обратно на диван, закрывая глаза.

В голове уже крутился план.

Семьдесят тысяч. Частная тюрьма. Аукцион.

И один бешеный берсерк, который ненавидит весь мир.

Идеальная компания для Реаниматолога.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 6 АУДИТОРЫ СМЕРТИ

Утро началось не с кофе. Оно началось с внутривенной инъекции.

Я сидел на краю стола, закатав рукав камзола. Игла вошла в вену привычно, почти без боли — кожа там уже превратилась в дуршлаг.

В шприце плескался мутный коктейль: глюкоза, кофеин, остатки лидокаина и вытяжка из каких-то корней, которые Кузьмич нашел в подвале.

— Жми, — кивнул я Вере.

Она надавила на поршень.

Жидкость пошла по вене. Сердце споткнулось, потом забилось ровнее, разгоняя кровь по сонным артериям. Туман в голове немного рассеялся, уступая место холодной, злой ясности.

[Статус: Стабилизация. Эффект «Тремор» снижен на 50%.]

— Жить буду, — я выдернул иглу и зажал место укола ваткой. — Но недолго, если мы не найдем мне нормальную биохимию.

Я слез со стола. Ноги держали. Уже прогресс.

Вера стояла напротив, придирчиво осматривая меня.

— Ты похож на восставшего мертвеца, которого забыли закопать, — резюмировала она. — Камзол в пятнах крови, лицо серое, под глазами синяки. Тебя охрана пристрелит на входе, чтобы не заразился никто.

— В этом мире, Вера, внешность — ничто. Статус — всё.

Я взял со стола планшет Волкова. Экран засветился, показывая логотип банка «Золотой Грифон».

— Мы идем туда не как покупатели. Мы идем как Кредиторы. А кредиторы имеют право выглядеть дерьмово. Это показывает, как тяжело мы работаем, выбивая долги.

— А я? — она поправила лямку трофейного автомата, висящего на плече поверх бронежилета.

— А ты — мой аргумент. Тяжелый, калибра 5.45. Твоя задача — молчать, смотреть на всех как на мишени и, если я подам знак, открывать огонь на поражение.

— Какой знак?

— Если я упаду или начну кричать «Вали их всех».

«Яма-2» располагалась в старом форте времен какой-то забытой войны, на скалистом берегу реки.

Снаружи это выглядело как нагромождение бетона и колючей проволоки. Внутри, как я знал из базы данных, это был элитный клуб для тех, кому обычные развлечения кажутся пресными.

Мы подъехали к КПП на нашей ржавой, простреленной «Буханке».

Контраст был разительным. На парковке сверкали лаком лимузины, броневики частных охранных предприятий и спортивные болиды золотой молодежи.

Наша машина смотрелась здесь как бомж на светском рауте.

К нам тут же направился начальник охраны — орк в дорогом костюме, который трещал на его бицепсах. За ним семенили два автоматчика.

— Частная территория! — рявкнул орк, даже не дойдя до окна. — Разворачивай свое корыто, пока я его не сплющил!

Вера заглушила мотор. Двигатель чихнул и заглох с предсмертным хрипом.

Я опустил стекло.

— Доброе утро, — мой голос был тихим, усталым и пропитанным таким высокомерием, которое вырабатывается только поколениями аристократии (или годами работы главврачом). — Вызовите управляющего. У нас внеплановый аудит залогового имущества.

Орк моргнул. Он ожидал страха, извинений, но не наезда.

— Чего? Какой аудит? Ты кто такой, чучело?

Я медленно, двумя пальцами, протянул ему планшет. На экране горел QR-код с цифровой подписью Сергея Волкова. Уровень доступа: «Красный».

— Банк «Золотой Грифон», департамент проблемных активов. Меня зовут Виктор Кордо. Это, — я кивнул на Веру, которая демонстративно положила руку на цевье автомата, — служба взыскания.

Орк взял планшет. Просканировал код своим браслетом.

Браслет пискнул и загорелся зеленым.

Лицо начальника охраны вытянулось. В базе данных этот код значился как «Личный порученец Акционера».

— Прошу прощения… господин Кордо, — тон орка сменился мгновенно. Хамство испарилось, осталось лакейство. — Не были предупреждены. Сами понимаете, мероприятие закрытое…

— Именно поэтому мы здесь, — перебил я, забирая планшет. — Есть подозрение, что лот №99 выставляется с нарушением обременения. Открывай ворота. И найди место для парковки. В тени. Моя машина не любит перегрева.

Орк отдал честь (!) и заорал на подчиненных, чтобы те открывали шлагбаум.

Вера хмыкнула, заводя «Буханку».

— Ты страшный человек, Док. Врешь как дышишь.

— Я не вру. Борис Бритва действительно проблемный актив. Просто проблема не в деньгах, а в том, что он сейчас всех убьет.

Внутри форт был переоборудован с размахом.

Мы прошли через рамки металлоискателей (которые орк предусмотрительно отключил для нас) и попали в ложу.

Это был амфитеатр.

Внизу, в глубокой бетонной яме, посыпанной желтым песком, стояли клетки.

Вокруг, на террасах, сидела публика.

Я включил «Истинное Зрение» на минимум, экономя крохи маны (реген поднял резерв до 7 единиц).

Публика была пестрой.

Разжиревшие купцы, прячущие садизм за дорогими сигарами.

Аристократы в масках (анонимность тут ценилась).

Представители кланов, ищущие дешевое «мясо» для своих гвардий.

И, конечно, букмекеры.

Мы заняли места в заднем ряду, в тени колонны. Вера встала за моей спиной, превратившись в статую.

— Дамы и господа! — голос конферансье, усиленный магией, заполнил зал. — Мы начинаем наш утренний сейл! Сегодня у нас особое меню!

На песок вывели первый лот.

Девушка-эмпат. Сломана психика. Стартовая цена — 20 тысяч.

Ее купил какой-то старик за тридцать. Для коллекции.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

«Спокойно, Виктор. Ты не Бэтмен. Ты не можешь спасти всех. Заберем Бориса — вернемся за остальными. Когда будет армия».

— Лот номер семь! — объявил ведущий. — Для ценителей грубой силы! Бывший шахтер, модификант! Сила — класс В!

Вывели огромного мужика с кибер-руками. Он рычал и кидался на ограждение.

Ушел за пятьдесят тысяч клану Строителей.

— И наконец… — свет прожекторов сфокусировался на главных воротах арены. — Жемчужина нашей коллекции! Лот №99! Легенда подполья! Борис «Бритва»!

Ворота со скрежетом поползли вверх.

Из темноты не вышел человек.

Оттуда выкатили клетку.

Это был куб из армированного стекла и титановых прутьев. Внутри, опутанный цепями, сидел человек.

Или зверь?

Он был огромен. Даже сидя, он казался горой. Его кожа была покрыта шрамами так плотно, что казалась картой неизвестного мира. Голова выбрита налысо, на затылке — татуировка в виде штрих-кода (рабская метка, перечеркнутая крестом).

На его лице был намордник. Стальной, приваренный к ошейнику.

— Стартовая цена — сто тысяч рублей! — взвизгнул ведущий. — Идеальный телохранитель! Абсолютный иммунитет к ментальной магии! Единственный минус — требует кормления свежим мясом три раза в день!

Зал загудел.

— Сто десять! — крикнул кто-то из первого ряда.

— Сто двадцать!

— Сто пятьдесят! — поднял табличку представитель Стервятников.

Я похолодел. Стервятники здесь. Если они купят Бориса, они получат машину смерти, которую не смогут контролировать, но смогут натравить на меня.

Я посмотрел на Веру.

— Пора, — шепнул я.

— Стрелять? — ее палец лег на спуск.

— Нет. Пока рано.

Я встал.

Мой рваный камзол развевался на сквозняке.

— Протестую! — мой голос, в который я вложил остатки командирской воли, перекрыл гул толпы.

Все головы повернулись ко мне.

Ведущий поперхнулся.

— Кто… кто вы?

— Я представляю Банк «Золотой Грифон», — я поднял планшет над головой. — Данный лот является залоговым имуществом по невыплаченному кредиту предыдущего владельца. Любая сделка по нему незаконна и будет аннулирована!

Тишина.

Мертвая тишина.

В мире Бояр-аниме можно убить человека. Но кинуть Банк — это святотатство.

— Это ошибка! — крикнул распорядитель аукциона, выбегая на песок. — У нас все документы чистые! Мы купили его у Охотников!

— Охотники украли залог, — я начал спускаться по ступеням вниз, прямо к арене. Вера тенью следовала за мной, держа ствол направленным на охрану. — Я требую немедленного изъятия актива для проведения экспертизы.

Я подошел к самому ограждению.

Борис в клетке поднял голову.

Его глаза…

Они были не безумными. Они были красными от лопнувших сосудов, но в них светился холодный, расчетливый интеллект хищника, который ждет, пока дрессировщик допустит ошибку.

Он смотрел прямо на меня.

И он улыбался под намордником. Я видел это по морщинам у глаз.

Он понял игру.

— Предъявите документы! — заорал представитель Стервятников, вскакивая с места. — Это блеф! Я знаю этого оборванца! Это Кордо! Тот самый, за голову которого назначена награда!

Черт.

Слишком много знакомых лиц.

— Охрана! — визгнул ведущий. — Взять их!

Я посмотрел на Бориса.

Дистанция — десять метров. Между нами — бронированное стекло клетки.

У меня 7 единиц маны.

Этого не хватит, чтобы убить охрану.

Но этого хватит, чтобы разрушить замок на клетке.

— Вера, огонь! — крикнул я, падая на песок.

Автоматная очередь прошила воздух.

Но я не стрелял. Я выбросил руку вперед, фокусируясь на замке титановой клетки.

[Заклинание: Коррозия.]

Это было не боевое заклинание. Это был химический катализатор. Я ускорил окисление металла в тысячу раз.

Запорный механизм, сделанный из закаленной стали, вдруг покрылся рыжим налетом, заскрипел и рассыпался прахом.

Дверь клетки с лязгом распахнулась.

Борис Бритва встал.

Он разорвал цепи на руках одним рывком (видимо, они тоже проржавели от моего импульса, или он просто ждал момента).

Он сорвал намордник, вырывая его вместе с кусками кожи.

И зарычал.

— МЯСО!!!

Аукцион закончился. Началась резня.

Если вы никогда не видели, как сто тридцать килограммов живых мышц, ускоренных магией крови, проходят сквозь строй вооруженной охраны — вы ничего не знаете о балете.

Это было искусство.

Грязное, кровавое, хрустящее искусство.

Борис не побежал. Он прыгнул.

С места, без разбега, он преодолел пять метров, разделявших клетку и оцепление.

Первый охранник, тот самый, что тыкал в меня стволом минуту назад, даже не успел нажать на спуск.

Огромная ладонь Бритвы накрыла его лицо, как крышка кастрюлю.

Рывок.

Хруст шейных позвонков прозвучал как выстрел стартового пистолета.

Тело охранника, ставшее вдруг тряпичной куклой, полетело в толпу зрителей, сбивая с ног напомаженного купца.

— Огонь! Валите урода! — заорал начальник охраны с верхней террасы.

Затрещали автоматы.

Пули застучали по шкуре берсерка.

Я видел, как свинец входит в плоть. Я видел брызги крови.

Но для Бориса это было топливом.

Его аура, до этого тлеющая тусклым багровым светом, вспыхнула.

Магия Крови.

Каждая рана запускала каскад регенерации и выброс эндорфинов. Он не чувствовал боли. Он чувствовал кайф.

— В укрытие! — я схватил Веру за плечо и дернул ее за бетонный выступ ограждения.

Вовремя.

Очередь, предназначенная мне, выбила крошку из того места, где только что была моя голова.

— Мы в ловушке! — крикнула Вера, меняя магазин. — Выход перекрыт! Стервятники!

Я выглянул.

В ВИП-ложе творился ад. Аристократы в панике давили друг друга в дверях.

Но группа Стервятников — трое бойцов и один маг в деловом костюме — не бежала.

Они заняли позицию у единственного выхода.

Маг (тот самый, что узнал меня) поднял руки. Пол арены дрогнул.

Из песка выросли каменные шипы, отсекая Бориса от охраны.

— Кончайте зверя! — скомандовал маг. — А Кордо возьмите живым! Он мне нужен для опытов!

Борис взревел. Он попытался проломить каменную стену плечом, но Маг Земли был ранга «Мастер». Камень был пропитан маной, тверже стали.

Бритва оказался в каменном мешке.

Сверху, с балконов, его начали расстреливать как в тире.

Он ревел, закрываясь руками, но пули грызли его плоть быстрее, чем она срасталась.

Еще минута — и он упадет от потери крови. А следом за ним — мы.

Мой мозг работал на остатках стимулятора, просчитывая варианты.

Маны — ноль.

Стрелять я не умею.

Но я умею видеть.

Я активировал «Истинное Зрение». Глаза обожгло болью, но картинка прояснилась.

Структура каменной стены.

Она была монолитной… почти.

В основании, там, где плиты стыковались с песком арены, была «точка напряжения». Узел, через который маг питал конструкцию.

Если ударить туда — стена рассыплется в пыль.

Но ударить нужно сильно. Сильнее, чем может человек.

— Бритва! — заорал я, перекрикивая пальбу. — Бритва, слушай меня!

Он обернулся. Его лицо было маской из крови. Безумные глаза шарили по трибунам в поисках жертвы.

Он увидел меня.

Рыкнул и шагнул в мою сторону. Для него я был просто еще одним куском мяса.

— Назад, идиот! — крикнул я. — Я твой выход!

Я высунулся из укрытия и указал тесаком на основание стены, прямо под ногами Мага Земли.

— Бей вниз! В стык плит! Там пустота! Ломай фундамент!

Борис замер на секунду.

Его инстинкты орали «УБЕЙ ВСЕХ», но его боевой опыт (он был гладиатором десять лет) подсказал, что парень в рваном камзоле говорит дело.

Он развернулся.

Набрал инерцию.

И с воплем, от которого заложило уши, обрушил оба кулака, сцепленных в замок, на указанную точку.

Удар был чудовищным.

Он вложил в него всю свою ярость и магию крови.

КРАК!

Земля содрогнулась.

Магический конструкт, потеряв точку опоры, пошел трещинами.

Каменная стена лопнула и осыпалась.

Маг Стервятников, стоявший на возвышении, потерял равновесие. Плита под его ногами ушла вниз.

Он рухнул на песок арены, прямо под ноги освобожденному зверю.

— Нет… — прошептал маг, пытаясь создать щит.

Поздно.

Борис схватил его за ногу.

Поднял в воздух, как тряпичную куклу.

И с размаху ударил о бетонный пол.

Звук был мокрым. Как будто арбуз сбросили с пятого этажа.

Представитель клана Стервятников перестал существовать как биологическая единица.

Охрана дрогнула.

Увидев, как их босса превратили в фарш, наемники сделали единственно верное решение.

Они побежали.

— Выход чист! — крикнула Вера, укладывая очередью последнего, самого смелого автоматчика. — Витя, уходим!

Я перемахнул через ограждение на песок.

Борис стоял над трупом мага, тяжело дыша. Пар валил от его разгоряченного тела. Раны на груди и плечах затягивались на глазах, оставляя белые рубцы.

Он медленно повернул голову ко мне.

В его глазах угасал огонь безумия, уступая место холодному, звериному голоду.

Он сделал шаг ко мне.

Вера вскинула автомат, целясь ему в лоб.

— Не дергайся, здоровяк! Положу!

— Опусти ствол, — спокойно сказал я, не отводя взгляда от Бориса. — Если бы он хотел меня убить, он бы уже метнул в меня кусок бетона.

Я подошел к гиганту. Вплотную.

Мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо. От него пахло кровью, потом и смертью.

— Ты свободен, — сказал я. — Клетка открыта. Ошейника нет.

Борис молчал. Он пробовал воздух на вкус.

— Ты открыл замок, — пророкотал он. Голос был похож на скрежет гравия в бетономешалке. — Зачем?

— Мне нужен специалист.

— Я не специалист. Я убийца.

— В моем резюме это синонимы.

Я пнул труп мага Стервятников носком сапога.

— Эти ребята хотели купить тебя, чтобы сделать цепным псом. Я предлагаю другое.

— Что? — он прищурился.

— Охоту.

Я обвел рукой разрушенную арену, трупы охраны и разбегающихся богачей.

— Ты ненавидишь их. Всех их. Тех, кто сажал тебя в клетку. Тех, кто делал ставки. Тех, кто смотрел.

В глазах Бориса вспыхнул огонек понимания.

— Я предлагаю тебе не просто убивать ради еды. Я предлагаю тебе уничтожить Систему, которая порождает такие клетки.

— Ты слишком мелкий для таких слов, — хмыкнул он.

— Я — Виктор Кордо. Реаниматолог. И я только что убил Мастера Земли твоими руками. Представь, что мы сделаем вместе.

Борис посмотрел на свои руки, потом на меня.

Его губы растянулись в жуткой улыбке, обнажив сточенные, желтые зубы (часть из них была заменена на стальные импланты).

— Кордо… Я слышал. Твой папаша был тем еще ублюдком.

— Я лучше. Я честнее.

— Плата? — спросил он.

— Мясо врагов — твое. Деньги — пополам. Лечение — бесплатно. И… — я выдержал паузу, — … я знаю, где находится тот, кто продал тебя в рабство первый раз.

Это был удар наугад. Но я попал.

Лицо Бритвы окаменело.

— Ты знаешь, где Шрам?

— Я найду его. У меня есть база данных всего дерьма в этом городе.

Он протянул мне руку. Ладонь размером с лопату.

— Если соврал — съем твою печень.

— Договорились. Но печень у меня токсичная, не советую.

Я пожал его руку. Кости хрустнули, но я не поморщился.

— Вера! — крикнул я. — Подгоняй карету! У нас пополнение штата!

Мы вывалились из форта под вой полицейских сирен.

«Буханка», взревев мотором, приняла на борт триста килограммов проблем.

Борис занял весь задний ряд сидений, сорвав подголовники, чтобы они не мешали его плечам.

Вера вдавила газ.

Ржавый автобус снес шлагбаум (второй раз за утро, это становилось традицией) и вылетел на трассу.

Я сидел на переднем сиденье, чувствуя, как адреналин уходит, оставляя пустоту.

Меня снова начинало трясти.

— Куда теперь? — спросила Вера, глядя в зеркало заднего вида. За нами пока никто не гнался, но это вопрос времени.

— В порт, — прохрипел я.

— В порт? Зачем?

— Особняк засвечен. Туда возвращаться нельзя, Орлов накроет его артиллерией через час. Кузьмича мы не вытащим… если не успеем перехватить инициативу.

— И что в порту?

— В порту у меня назначена встреча. С тем, кто может спрятать нас так глубоко, что дажеСтервятники не найдут.

Я достал планшет.

Открыл файл, который скачал с сервера Орлова.

«Проект: ТЕНИ. Контрагенты».

Одно имя.

«Крысиный Король».

Контрабандист, который контролирует катакомбы под городом.

Орлов платил ему за транзит «Кукол».

Теперь платить буду я. Или убивать.

Как пойдет.

Я обернулся назад.

Борис сидел, разглядывая свой кулак. Он был спокоен. Абсолютно, пугающе спокоен.

— Эй, Бритва, — позвал я.

— Чего?

— Ты когда-нибудь ел крыс?

Он ухмыльнулся.

— Я ел вещи и похуже.

— Отлично. Потому что мы едем в гости к их королю.

[Система: Группа сформирована. Лидер: Виктор. Танк: Борис. ДД: Вера. Статус: В розыске.]

[До следующего уровня угрозы: 3… 2… 1…]

В кармане завибрировал коммуникатор, который я снял с трупа мага Земли.

Я поднес его к уху.

— Ты труп, Кордо, — голос Графа Орлова был ледяным. — Ты перешел черту. Я объявляю на тебя Охоту. Награда — десять миллионов. Каждый наемник города будет искать твою голову.

— Вставай в очередь, Граф, — ответил я и выкинул телефон в окно.

Игра перешла на новый уровень.

Теперь это не просто выживание.

Это Королевская Битва.

В салоне «Буханки» пахло, как в клетке с тигром, которого месяц не мыли и кормили тухлятиной.

Борис Бритва занимал собой всё пространство сзади. Его колени упирались мне в спинку сиденья, каждый толчок на ухабе отдавался пинком мне в позвоночник.

Он дышал тяжело, с хрипом. Регенерация жрала его ресурсы.

— Жрать хочу, — пророкотал он. Это было не заявление. Это была угроза.

— Потерпи, — я смотрел в боковое зеркало. — Сейчас будут тебе закуски. Железные.

Небо над трассой потемнело.

Не от туч.

Дроны.

Три черные точки, быстро растущие в размерах. Стандартные охотники класса «Шершень». Легкая броня, пулеметы, система самонаведения.

Орлов не стал ждать наемников. Он активировал свою частную авиацию.

— Вера! — крикнул я. — Воздух! Шесть часов!

— Вижу! — она крутанула руль, бросая тяжелую машину в занос.

«Буханка» завизжала резиной, уходя на встречку. Мимо пронесся лесовоз, яростно гудя.

Тра-та-та-та!

Асфальт там, где мы были секунду назад, вздыбился фонтанчиками крошки.

Первая очередь прошла мимо.

— Бритва! — я обернулся. — Открой форточку!

Борис глянул на крошечное окошко УАЗа, потом на меня, как на идиота.

— Мешает, — буркнул он.

И ударил кулаком в заднюю дверь.

Петли, изъеденные ржавчиной, не выдержали. Дверь вылетела наружу, повиснув на одной нижней скобе. Ветер ворвался в салон, смешивая вонь пота с выхлопными газами.

— Вон они! — я указал на дроны, которые заходили на второй круг. Они шли низко, метрах в десяти над дорогой, выстраиваясь в боевой порядок.

Борис оскалился.

— Железо… — он сорвал дверь с последней петли.

Тяжелый кусок металла в его руках казался картонкой.

Он встал в проеме, удерживая равновесие, пока машину кидало из стороны в сторону.

Размахнулся.

Мышцы на его спине вздулись канатами. Аура крови вспыхнула алым.

ВЖУХ!

Дверь полетела навстречу дронам, вращаясь как гигантский сюрикен.

Физика говорила, что это невозможно. Попасть дверью в летящий дрон на скорости 100 км/ч?

Но Борис не учил физику. Он ее нарушал.

Дверь ударила ведущий дрон.

Удар был скользящим, но этого хватило. Аппарат потерял стабилизацию, завертелся волчком и врезался в своего ведомого.

Взрыв.

Огненный шар расцвел над трассой. Осколки пластика и горящего лития посыпались на асфальт.

— Минус два! — заорала Вера. — Третий заходит в хвост!

Последний дрон, самый умный, не стал сближаться. Он завис метрах в пятидесяти и активировал подствольник.

Ракета. Маленькая, юркая, противотранспортная.

У нас три секунды.

— Тормози! — рявкнул я.

Вера ударила по тормозам.

Я, не пристегнутый, впечатался лицом в панель приборов. Нос хрустнул (да что ж такое, опять травма).

Ракета пронеслась над крышей, обдав нас жаром реактивной струи, и взорвалась в десяти метрах перед капотом.

Взрывная волна подбросила передок машины. Лобовое стекло покрылось паутиной трещин.

Мы влетели в облако дыма и огня.

— В порт! — прохрипел я, вытирая кровь с носа рукавом. — Сворачивай в промзону! Они потеряли визуальный контакт!

Вера выкрутила руль вправо, снося ограждение и влетая в лабиринт контейнеров.

Порт встретил нас запахом мазута, гнилых водорослей и дохлой рыбы.

Мы бросили машину на пирсе, загнав ее прямо в воду.

Пусть ищут. Пусть думают, что мы утонули.

Оранжевая мутная вода сомкнулась над крышей верного УАЗа.

— Хорошая была машина, — сплюнула Вера. — Жаль, недолго музыка играла.

— Купим новую. Лучше. Танк купим, — пообещал я.

Мы бежали между рядами ржавых контейнеров. Я сверялся с картой на планшете.

Точка входа — сектор 4, коллектор ливневой канализации.

Вот он.

Огромная круглая решетка в бетонной стене, полузакрытая кучей мусора.

— Борис, — кивнул я.

Бритва подошел, ухватился за прутья. Рывок.

Решетка, весившая полтонны, отлетела в сторону.

Из черного зева пахнуло сыростью и крысами.

— Добро пожаловать во дворец, — я шагнул в темноту первым.

Мы шли по щиколотку в жиже.

Свет давал только экран планшета и тусклое свечение гнилушек на стенах.

Шли долго. Минут двадцать.

Борис сопел сзади. Он был голоден и зол.

— Если тут не будет еды, я съем тебя, Док, — сообщил он буднично. — Ты костлявый, но мозг у тебя жирный.

— Тут будет еда. Король любит гостей.

Впереди забрезжил свет.

Мы вышли в огромный круглый зал — бывший насосный узел.

Посреди зала горели бочки с огнем. Вокруг них сидели люди. Или не совсем люди.

Оборванцы, мутанты, веркрысы (полукровки с крысиными чертами).

Их было десятка три. Вооружены обрезами, заточками и арматурой.

Увидев нас, они вскочили, окружая плотным кольцом.

Вперед вышел коротышка с лицом, покрытым язвами. В руках он держал дробовик.

— Заблудились, фраера? — просипел он. — Это частная территория. Вход — жизнь. Выход — через желудок.

Борис зарычал. Звук отразился от сводов, усиленный эхом.

Крысолюди попятились. Они чувствовали альфа-хищника.

— Мне нужен Король, — сказал я, поднимая планшет. — У меня транзит. Груз класса «Элита».

Коротышка прищурился.

— Транзит от кого? От Стервятников? Они не платят уже месяц.

— От меня. Я — Виктор Кордо. Я аннулировал контракт Стервятников. Теперь этот канал мой.

Я кинул ему планшет.

Коротышка поймал гаджет, глянул на экран. Там светились коды доступа к логистической сети Орлова. Золотая жила для контрабандиста.

Глаза коротышки алчно блеснули.

— Кордо… Слышал. Ты тот псих, что взорвал химзавод?

— Я тот, кто может взорвать и этот коллектор, если мы не договоримся.

Блеф. У меня 2 единицы маны. Я могу взорвать только хлопушку.

Но коротышка этого не знал. Он видел за моей спиной гиганта, который только что оторвал дверь от машины, и женщину, которая держала палец на спуске автомата так, будто родилась с ним.

— Король примет, — кивнул коротышка, возвращая планшет. — Но есть условие.

— Какое?

— В нижних уровнях завелась тварь. Из лаборатории Орлова сбежала, когда рвануло. Жрет наших. Король нервный. Если вы такие крутые — уберите мусор.

Я переглянулся с Борисом.

— Тварь? — переспросил Бритва. — Большая?

— Огромная. Мясистая.

Борис облизнулся.

— Я беру заказ. Где она?

— Вниз по течению. Сектор очистных.

Я кивнул.

— Мы убьем тварь. А Король даст нам убежище, еду и связь. И доступ к черному рынку.

— Идет.

Мы двинулись дальше, вглубь катакомб.

Борис шел первым, разминая кулаки.

— Мясо… — бормотал он. — Свежее, химическое мясо…

Я шел следом, чувствуя, как усталость снова наваливается на плечи.

У нас нет дома. У нас нет денег (70 тысяч — это пыль). За нами охотится весь город.

Но мы живы. И мы спускаемся в ад, чтобы стать его демонами.

[Статус обновлен. Локация: Владения Крысиного Короля. Квест: «Санитары Подземелья». Награда: Лояльность фракции «Контрабандисты».]

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 7 ДВОР ЧУДЕС

Владения Крысиного Короля не пахли дерьмом, как можно было ожидать от канализации.

Они пахли выживанием.

Густой, маслянистый дух пережаренного масла, дешевого табака, плесени и немытых тел висел под сводами гигантского насосного зала, образуя собственный микроклимат.

Воздух здесь был тяжелым, влажным. Он оседал конденсатом на стенах и, казалось, покрывал легкие пленкой жира при каждом вдохе.

Я огляделся.

Это был не просто притон. Это был город. Город-паразит, выросший на венах мегаполиса.

Вдоль круглых стен, выложенных скользким от мха кирпичом, лепились хибары. Их строили из всего, что смывало в стоки или удавалось украсть сверху: куски пластикового сайдинга, ржавые листы профнастила, рекламные баннеры с улыбающимися лицами моделей, теперь покрытые грибком.

В центре зала, вокруг огромной дыры, куда с ревом уходила вода, горели костры в металлических бочках.

Над огнем вращались вертела.

Мясо.

Я старался не думать о его происхождении, но мой внутренний диагност уже отмечал характерную анатомию тушек: длинные хвосты, короткие лапы. Гигантские канализационные крысы. Основной источник белка для тех, кого Империя списала в утиль.

— Жрать… — пророкотал Борис у меня за спиной.

Его живот издал звук, похожий на работу камнедробилки. Берсерк смотрел на вертела с таким вожделением, с каким мужчина смотрит на женщину после года воздержания. Слюна капала с его подбородка, смешиваясь с грязью на груди.

— Сейчас, — я повернулся к Коротышке, нашему проводнику. — Где здесь можно обналичить авторитет? Или деньги?

Коротышка, которого звали Шмыг (оригинальностью местные клички не блистали), почесал язву на щеке дулом обреза.

— Деньги ваши тут — бумага для подтирки, — хмыкнул он. — Но Король велел выдать аванс. Жратва и угол. За счет заведения. Пока вы не сдохнете на охоте.

Он махнул рукой в сторону ближайшей полевой кухни — прилавка, сколоченного из ящиков.

— Эй, Грымза! Насыпь гостям!

За прилавком стояла женщина неопределенного возраста и видовой принадлежности. Возможно, тролль-полукровка: кожа серая, грубая, нижняя челюсть выдается вперед.

Она плюхнула в миски серое варево и кинула сверху по куску жареной крысятины.

Борис не стал ждать ложку.

Он схватил крысу рукой — горячую, шкворчащую жиром — и отправил в рот целиком.

Хруст костей заставил Веру поморщиться.

— Белок, кальций, фосфор, — прокомментировал я, принимая свою миску. — Санитарные нормы тут, конечно, отсутствуют как класс, но термическая обработка выглядит надежной. Ешь, Вера. Тебе нужны силы.

Мы сели на ящики в стороне от основного прохода.

Борис уничтожал уже третью порцию, рыча на любого, кто проходил слишком близко.

Я ел медленно, заставляя желудок принимать пищу.

Параллельно я сканировал толпу «Истинным Зрением».

Профдеформация — страшная вещь. Я не видел людей. Я видел истории болезней.

Вон тот старик, торгующий патронами — туберкулез в открытой форме. Легкие светятся черными кавернами.

Девчонка, стирающая белье в сточной воде — чесотка и анемия.

Группа бойцов у костра — следы старых переломов, неправильно сросшихся, хронические воспаления суставов, венерический букет, которым можно убить слона.

Здесь не было здоровых. Это был лепрозорий.

И это был мой клондайк.

Если я смогу наладить здесь производство простейших антибиотиков и мазей… Я стану для них богом. Деньги не имеют значения. Лояльность — вот валюта подземелья.

— Док, — Вера толкнула меня локтем. — Смотри.

Я проследил за ее взглядом.

В дальнем конце зала, на возвышении, собранном из кузовов старых автомобилей, сидел Он.

Крысиный Король.

Я ожидал увидеть мутанта или бандита.

Но на троне (настоящем, бархатном, хоть и поеденном молью кресле) восседал… ребенок?

Нет. Карлик.

Лилипут с непропорционально большой головой и тонкими, паучьими конечностями. Он был подключен к системе жизнеобеспечения — трубки, идущие из спинки кресла, входили ему в затылок и позвоночник.

Вокруг него стояла «Гвардия» — веркрысы в полной боевой выкладке. Не самопал. Хорошая броня, армейские винтовки.

— Техно-маг, — прошептал я, щурясь. Аура Короля фонила электричеством и менталом. — Сильный. Видимо, тело отказало, и он живет за счет экзо-системы.

— Он смотрит на нас, — напряглась Вера.

Король действительно смотрел. Его глаза скрывали очки дополненной реальности, но я чувствовал тяжесть его внимания. Он оценивал.

Шмыг подбежал к трону, что-то быстро зашептал, указывая на нас пальцем.

Король медленно кивнул.

Шмыг вернулся к нам, сияя гнилыми зубами.

— Аудиенция откладывается. Король сказал: сначала дело, потом базар. Тварь в секторе очистных сожрала вчера двоих ремонтников. Если вернетесь с ее головой — получите доступ к «Трубе» (каналу связи) и складу.

— Справедливо, — я отставил пустую миску. Головная боль немного отступила. Еда, пусть и дрянная, запустила метаболизм.

Борис, доевший все, что было на столе, и даже облизавший пальцы, сыто рыгнул.

— Я готов, — прогудел он. — Мясо было так себе. Надеюсь, тварь вкуснее.

— Тварь ядовитая, Борис. Есть ее нельзя. Зато можно убивать. Много и жестоко.

— Тоже неплохо.

Я встал, поправляя перевязь с тесаком.

— Шмыг, нам нужен проводник до границы сектора. И свет. Нормальные фонари, а не эти огарки.

— Будет, — кивнул коротышка. — Но в сам сектор я не пойду. Там фонит. Магия Скверны или типа того. У меня от нее шерсть выпадает.

«Магия Скверны».

Это подтверждало мою теорию. В лаборатории Орлова экспериментировали не только с кибернетикой, но и с мутагенами Хаоса. Тварь, которая там сидит — это не просто животное. Это ошибка природы, которую нужно исправить хирургическим путем.

То есть — ампутировать.

— Вера, проверь боезапас, — скомандовал я. — Борис, возьми что-нибудь потяжелее. Вон ту трубу, например.

Бритва подошел к груде металлолома, выдернул двухметровую стальную балку, взвесил в руке.

— Пойдет. Как зубочистка.

Мы двинулись к темному тоннелю, ведущему вниз, в самое чрево канализации.

Спиной я чувствовал взгляды сотен глаз.

Они смотрели на нас не как на героев. Они смотрели как на покойников, которые еще не знают, что умерли.

Делаем ставки, господа.

Реаниматолог выходит на дежурство.

Граница между обжитой зоной и Сектором Очистных была очерчена не краской, а запахом.

Если во владениях Короля пахло жизнью — потом, едой и переработанной органикой, то здесь воздух приобрел металлический, кислый привкус.

Так пахнет во рту, когда лизнешь клеммы батарейки.

Или когда вскрываешь брюшную полость при перитоните.

— Стоп, — я поднял руку.

Шум воды изменился. Гулкий рокот главного коллектора сменился вязким хлюпаньем.

Я посветил фонарем на стены.

Кирпичная кладка здесь была покрыта не мхом, а странным, белесым налетом. Он пульсировал в свете луча, словно дышал.

— Грибница? — спросила Вера, поводя стволом автомата из стороны в сторону.

— Хуже. Колония бактерий-экстремофилов, — я провел пальцем по слизи (в перчатке, снятой с трупа Стервятника). — Они жрут химию. Значит, концентрация токсинов в воздухе повышена. Натянуть маски.

У нас не было респираторов. Мы использовали куски ткани, смоченные водой из фляги Веры. Примитивно, от боевых газов не спасет, но от крупнодисперсной взвеси защитит.

Борис просто намотал на лицо какую-то грязную тряпку, найденную в кармане. Ему было плевать. Его регенерация переварит и цианид, если дать время.

Мы прошли еще метров сто.

Тоннель расширился. Под ногами захрустело стекло и пластик.

— Вижу цель, — пробасил Борис, указывая стальной балкой вперед.

В луче прожектора лежала ремонтная дрезина.

Точнее, то, что от нее осталось.

Массивную тележку на рельсовом ходу буквально вывернуло наизнанку. Толстые стальные борта были разорваны, словно фольга. Металл по краям разрывов оплавился и пузырился.

— Кислота, — констатировал я, подходя ближе. — Сильная. Органика или алхимия.

Вокруг дрезины было разбросано снаряжение: каски, ключи, обрывок комбинезона с логотипом коммунальной службы.

Тел не было.

Только лужи бурой жижи, впитавшейся в бетон.

— Они растворились? — Вера пнула оплавленную каску.

— Частично.

Я присел на корточки, рассматривая следы на бетоне.

Глубокие борозды. Три когтя. Расстояние между ними — сантиметров пятнадцать.

— Тварь крупная. Лапа размером с голову Бориса. Когти тверже бетона. И… — я посветил на потолок.

Там, на высоте четырех метров, тянулся след слизи.

— Она ходит по стенам. Геккон-переросток?

— Гекконы не жрут сталь, — возразил Борис. Он подошел к луже кислоты и, к моему ужасу, макнул туда палец. Потом лизнул.

— Ты что творишь, идиот⁈ — я дернулся к нему.

Бритва сплюнул шипящую слюну.

— Горчит. Как желчь виверны. Но с привкусом… мазута. Это химера, Док. И она голодная. Тут крови мало. Она утащила мясо с собой. В гнездо.

— Значит, идем в гнездо, — я выпрямился. Головная боль снова начала пульсировать в висках. 3 единицы маны. Я пуст, как барабан. В бою я буду полезен только как тактик и приманка.

— Вера, смотри наверх. Борис, ты — таран. Я держусь посередине и молюсь, чтобы меня не заплевали кислотой.

Мы двинулись дальше.

Тоннель закончился, и мы вышли в Главный Зал Очистных.

Это было грандиозное зрелище.

Огромный подземный резервуар, размером с футбольное поле. Внизу, метрах в десяти под мостками, на которых мы стояли, бурлила черная, маслянистая жижа.

Отстойник.

Сюда сливались отходы с химзаводов (включая тот, что я взорвал) и канализация аристократических кварталов.

В центре резервуара возвышался «остров» — нагромождение ржавых труб, фильтров и мусора, спрессованного временем.

Именно туда вел след слизи.

— Идеальное место для базы суперзлодея, — прокомментировала Вера, глядя вниз. — Или для монстра.

— Там тепло, — я включил «Истинное Зрение». — Реакция гниения дает тепло. Химеры хладнокровные, им нужен подогрев. Оно там.

Внезапно мостки под ногами дрогнули.

Металлический скрежет разнесся по залу, многократно усиленный эхом.

Где-то в глубине острова что-то зашевелилось.

Куча мусора осыпалась в воду.

ПЛЮХ.

И наступила тишина.

Но теперь это была не мертвая тишина заброшенного места. Это была тишина засады.

— Выключить свет, — шепнул я.

— Что? — не поняла Вера.

— Вырубай фонари! Мы для нее как мишени в тире! У нее, скорее всего, термозрение или эхолокация, но яркий свет она увидит первым!

Мы погрузились во тьму.

Только тусклый, зеленоватый свет гнилушек и химической пены внизу давал хоть какие-то ориентиры.

— Борис, — я коснулся плеча гиганта. Его мышцы были твердыми, как камень. — Ты чувствуешь ее?

Бритва втянул воздух ноздрями.

— Да. Пахнет серой и… страхом. Тех двоих, кого она сожрала. Они еще там. Внутри нее. Перевариваются.

— Сможешь определить направление?

— Она… везде. Она быстрая.

В этот момент над нашими головами раздался тихий, влажный шлепок.

Как будто мокрая тряпка упала на металл.

Я медленно поднял голову.

Мое «Зрение», работающее на пределе чувствительности (и жрущее мою жизнь вместо маны), выхватило силуэт.

Оно висело на фермах под самым потолком.

Длинное, сегментированное тело, покрытое хитином, который переливался, мимикрируя под ржавчину. Множество лап с крючьями. И голова…

Голова была похожа на раскрытый цветок, только лепестки были усеяны зубами, а в центре пульсировал глаз.

Оно готовилось к прыжку.

Прямо на Веру.

— КОНТАКТ! ВВЕРХ! — заорал я, толкая Веру в сторону.

Тварь оторвалась от потолка.

Она падала не камнем. Она падала как капля ртути, меняя форму в полете.

Вера откатилась, и монстр рухнул на мостки, прогнув стальную решетку.

Удар хвоста — и перила, за которые я держался, срезало, как бритвой.

Я едва удержался на краю.

— Огонь! — закричала Вера, и темноту разорвали вспышки выстрелов.

Пули ударили в хитин. Искры. Рикошеты.

Тварь зашипела. Звук был похож на стравливание пара из котла.

Она не почувствовала пуль. Ее броня была рассчитана на магические атаки.

Монстр метнулся к Вере с невероятной скоростью.

И тут в игру вступил Борис.

— МОЁ МЯСО! — взревел он.

Бритва размахнулся своей двухметровой стальной балкой, как бейсбольной битой.

БАМ!

Удар пришелся твари в бок.

Хруст хитина был музыкой для моих ушей.

Монстра отбросило на пару метров. Он врезался в трубу, оставив на ней вмятину.

Но он тут же вскочил.

Его тело начало меняться. Из боков выдвинулись новые конечности.

— Адаптивная мутация, — пробормотал я, доставая тесак (бесполезный кусок железа в данной ситуации, но так спокойнее). — Химера класса «Ликвидатор». Орлов, ты больной ублюдок.

Тварь открыла пасть-цветок.

Я увидел, как в ее глотке формируется зеленый шар.

Кислотный плевок.

— Борис, щит! — крикнул я, понимая, что он не успеет увернуться.

Бритва не стал искать укрытие. Он сорвал с себя остатки рубахи и выставил вперед левую руку.

Плевок накрыл его предплечье.

Кожа зашипела, плавясь и стекая на пол вместе с мясом. Обнажилась кость.

Любой нормальный человек упал бы от болевого шока.

Борис только рассмеялся.

Его кровь, брызнувшая из раны, не упала на пол. Она зависла в воздухе, формируя алые иглы.

— Теперь ты меня разозлила, ящерица, — прорычал он.

Бой начался.

И мы были не в партере. Мы были в клетке с хищником, который эволюционировал каждую секунду.

Борис не стал ждать, пока тварь прыгнет снова.

Он взмахнул левой рукой, с которой капала густая, темная кровь.

Капли не упали вниз. Подчиняясь его воле, они застыли в воздухе, вытянулись в иглы и со свистом полетели в монстра.

Ш-ш-ш-пух!

Кровавые дротики прошили хитин, словно бумагу.

Тварь взвизгнула. Она не ожидала атаки, бьющей изнутри. Магия крови Бориса вступила в реакцию с ее организмом, вызывая некроз.

— Жри! — проревел Бритва, прыгая на монстра.

Две туши столкнулись с грохотом товарного поезда.

Ржавые мостки, на которых мы стояли, жалобно скрипнули. Одна из балок лопнула, выстрелив заклепкой, как пулей.

Конструкция накренилась.

— Держись! — Вера успела схватить меня за шиворот, прижимая к стене.

А Борис и Химера, сплетенные в клубок ярости и когтей, рухнули вниз.

БА-БАХ!

Они упали на «Остров Мусора» — гору спрессованного пластика, труб и ила, возвышающуюся над черной водой.

Фонтан брызг взлетел до самого потолка.

Я перегнулся через перила, всматриваясь в темноту «Зрением».

Там, внизу, творился хаос.

Борис молотил тварь обломком трубы, превращая ее хитин в крошево. Тварь отвечала ударами лезвий, вырастающих из локтей, и плевками кислоты.

Кожа берсерка дымилась, покрываясь язвами, но они затягивались быстрее, чем появлялись новые.

— У него пульс двести! — крикнул я. — Если он не остановится, у него сердце взорвется!

— А у твари⁈ — крикнула Вера, перезаряжая автомат.

Я сфокусировался на монстре.

Химера светилась в тепловом спектре как новая звезда.

Ее регенерация работала на пределе. Каждая рана, нанесенная Борисом, заставляла ее метаболизм ускоряться.

Вдоль ее хребта открылись щели — дыхальца. Из них вырывались струи пара.

Охлаждение.

Она перегревалась. Орловские ученые разогнали био-движок, но сэкономили на радиаторе.

— Борис! — заорал я вниз, надеясь, что он услышит сквозь пелену безумия. — Не бей ее! Души!

— ЧТО⁈ — донеслось снизу.

— Перекрой ей спину! Закрой дыхальца вдоль хребта! Она сварится изнутри!

Бритва, который в этот момент пытался оторвать твари лапу, замер на долю секунды.

Химера воспользовалась моментом, ударив его хвостом в грудь. Борис отлетел, врезавшись в кучу ржавых бочек.

Тварь зашипела и прыгнула, метя когтями в горло.

Но Борис не стал закрываться.

Он распахнул руки, принимая удар на грудь. Когти вошли в плоть, но застряли в мышцах, твердых как камень.

— Иди к папочке… — прохрипел он.

И сомкнул свои ручищи-тиски на туловище твари.

Он обхватил ее, прижимая к себе, перекрывая своим телом вентиляционные щели на ее спине.

— Грейся, сука!

Химера забилась. Она поняла.

Пар перестал выходить. Тепло начало копиться внутри ее организма.

Я видел, как ее внутренние органы начинают светиться ярче. Красным. Белым.

Температура ядра поднялась до 60 градусов. Белок начал сворачиваться.

70 градусов. Отказ нервной системы.

80 градусов.

Тварь издала звук, похожий на свист чайника, и… лопнула.

Не взорвалась. Просто ее ткани потеряли когезию. Мышцы превратились в желе, хитин треснул, выпуская наружу кипящую внутреннюю жидкость.

Борис с воплем отшвырнул от себя дымящуюся тушу.

Он был весь в ожогах — термических и химических. Его грудь представляла собой месиво.

Но он стоял.

— Готово… — прохрипел он, сплевывая кровь. — Мясо… пережаренное…

Спуск вниз занял пять минут.

Вера страховала, я скользил по наклонной балке.

Вонь внизу стояла невыносимая. Запах вареной химеры был хуже любой канализации.

Я подошел к Борису.

— Не трогай, — рыкнул он, когда я потянулся к его ранам. — Само заживет. Магия крови. Мне нужно только поесть.

— Поешь, — кивнул я. — Как только вернемся.

Я подошел к останкам монстра.

Нужно доказательство.

Я нашел среди жижи голову. Она уцелела лучше всего.

Тесак вошел в сочленение шеи с хрустом.

Я поднял трофей за длинный ус-антенну.

— Подарок для Короля.

Обратный путь был тихим.

Мы шли как герои эпоса — грязные, окровавленные, с головой чудовища.

Местные жители расступались перед нами, прижимаясь к стенам. В их глазах больше не было насмешки. Был страх. И уважение.

Шмыг встретил нас на границе «Тронного зала».

Увидев голову Химеры в моей руке, он поперхнулся своей самокруткой.

— Ох ты ж… — он посмотрел на Бориса, который выглядел так, словно прошел через мясорубку и сломал ее собой. — Вы реально отмороженные. Король ждет.

Крысиный Король даже не повернул головы, когда мы вошли. Он смотрел на какой-то график на голографическом экране перед собой.

Я швырнул голову твари к подножию его трона.

Глухой стук. С головы на пол шлепнулась капля зеленой слизи.

Король медленно перевел взгляд своих очков-линз на трофей. Потом на меня.

— Впечатляет, — его голос, усиленный динамиком, звучал плоско, без эмоций. — Техно-органический гибрид серии «Ликвидатор». Орлов теряет хватку, раз его питомцы разбегаются.

— Мы выполнили контракт, — я шагнул вперед, игнорируя нацеленные на меня стволы гвардейцев. — Тварь мертва. Очистные свободны.

— Верно.

Король нажал кнопку на подлокотнике.

— Сектор 4-Б теперь ваш. Там сухо, есть генератор и выход в город через старую ветку метро. Еду и патроны Шмыг выдаст.

— И доступ к «Трубе», — напомнил я. — Мне нужен канал связи. Шифрованный. И скупщик, который возьмет кое-что горячее.

Король чуть наклонил голову.

— Ты хочешь продать то, что украл у Орлова?

— Я хочу продать информацию. А еще мне нужны реагенты. Много.

— Список дашь Шмыгу. Скупщик придет завтра. Его зовут Архивариус. Если у тебя есть что-то стоящее — он купит. Если нет — он продаст тебя Орлову.

— Справедливо.

Я развернулся, чтобы уйти.

— Кордо, — окликнул меня Король.

Я остановился.

— Мои сканеры засекли выброс магии крови. Твой друг… опасен. Если он сорвется и тронет кого-то из моих — я затоплю сектор 4-Б вместе с вами. Это понятно?

Борис за моим плечом глухо зарычал.

— Понятно, — ответил я. — Он не тронет. Если будет сыт. Так что скажи Грымзе, чтобы накладывала двойные порции. За наш счет.

Мы вышли из зала.

Я чувствовал, как земля уходит из-под ног от усталости.

Но у нас была база. Была еда. И была репутация.

Теперь нужно превратить этот бункер в операционную.

Потому что скоро сюда привезут новых пациентов.

И я подозреваю, что лечение им потребуется хирургическое.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 8 ПОДЗЕМНЫЙ СТАЦИОНАР

Сектор 4-Б встретил нас гулом.

Монотонным, низкочастотным гулом старого дизель-генератора, который вибрировал в бетонном полу и отдавался в моих ноющих зубах.

Для кого-то это был шум. Для меня — звук цивилизации. Электричество. Свет. Тепло.

Я сидел на ящике из-под снарядов, прислонившись спиной к шершавой стене.

Перед глазами плясали цветные пятна — последствия истощения.

[Мана: 1/100. Регенерация замедлена (Дефицит калорий).]

Вокруг кипела жизнь. Ну, как кипела… ползла.

Вера, похожая на механическую куклу с севшими батарейками, методично баррикадировала вход. Она таскала ржавые швеллера, куски арматуры и мешки с песком (оставленные здесь прошлыми жильцами), сооружая пулеметное гнездо.

Ее позвоночник, который я собрал вчера на коленке, держал нагрузку. Я видел, как напрягаются мышцы спины под грязной майкой. Биомеханика движений была чуть рваной, но эффективной.

В дальнем углу, у самой вентиляционной решетки, откуда тянуло сквозняком, устроился Борис.

Он жрал.

Шмыг выдал нам паек: брикеты прессованного протеина (вкус картона с солью) и вяленое мясо крыс. Бритва уничтожал запасы с скоростью промышленного шредера.

Ему это было нужно.

Я смотрел на его грудь и левую руку «Истинным Зрением».

Там шла война.

Клетки делились с бешеной скоростью, пытаясь закрыть дыры, прожженные кислотой Химеры. Но химический агент все еще был в тканях, разъедая новую плоть. Получался замкнутый круг: регенерация — некроз — регенерация.

От гиганта валил пар и сладковатый запах гниющего мяса.

— Борис, — позвал я. Голос был хриплым, как у курильщика с сорокалетним стажем.

Он замер с куском мяса у рта. Повернул ко мне лысую, исполосованную шрамами голову.

— Чего?

— Подойди. Надо почистить.

— Само заживет, — буркнул он. — Чешется только.

— Чешется — это интоксикация продуктами распада. Если не убрать некроз, у тебя начнется гангрена. Твоя магия крови просто законсервирует гниль внутри. Ты станешь ходячим мешком с гноем. Хочешь лопнуть в бою?

Бритва подумал секунду, представил перспективу и нехотя поднялся.

Он подошел к свету — одинокой лампочке Ильича, свисающей с потолка на проводе.

Зрелище было не для слабонервных.

Кожа на груди и руке превратилась в черно-зеленую корку, под которой пульсировала сукровица.

— Садись, — я кивнул на соседний ящик. — Вера, спирт есть?

— Только технический, — отозвалась она от баррикады. — Для протирки контактов.

— Сойдет. И нож дай. Мой тесак слишком грязный для такой ювелирной работы.

Она кинула мне свой армейский штык-нож.

Я плеснул на лезвие вонючую жидкость из канистры. Потом — на раны Бориса.

Он зашипел сквозь зубы, но не дернулся.

— Терпи, танк. Сейчас будет весело.

Я начал срезать мертвую ткань.

Без маны я работал как обычный полевой хирург XIX века. Грубо, кроваво, надежно.

Нож входил в омертвевшую плоть легко, как в масло. Я срезал струпья слоями, добираясь до живого, кровоточащего мяса.

Кровь Бориса была горячей, почти обжигающей. Она не текла ручьем, а сворачивалась в густые, темные капли, похожие на ртуть.

— У тебя гемоглобин зашкаливает, — пробормотал я, вытирая пот со лба рукавом. — И температура под сорок. Твой организм работает как реактор в разнос. Тебе нужно пить. Много воды. Иначе почки встанут.

— Я пил, — прохрипел он. — Из лужи.

— Идиот, — беззлобно констатировал я, отрезая очередной лоскут почерневшей кожи. — В здешних лужах таблицы Менделеева больше, чем воды. Вера, найди фильтры. Или кипяти все, что пьем.

Закончив с чисткой, я залил раны остатками спирта (Борис только крякнул) и замотал бинтами, которые нашел в аптечке Кэпа Стервятников.

— Всё. Жить будешь. Через час повязки пропитаются, надо будет менять.

Борис посмотрел на свою руку, потом на меня. В его взгляде появилось что-то новое. Не благодарность — такие звери не знают этого слова. Скорее, признание полезности.

— Ты режешь больно, Док. Но правильно. Легче стало.

— Я же обещал.

Я откинулся обратно к стене, чувствуя, как дрожат руки. Эта простая процедура выпила из меня последние силы.

Вера закончила с укреплениями и подошла к нам.

Она села на пол, положив автомат на колени.

— Что дальше, Витя? — спросил она. Впервые назвала по имени, а не «Доком». — Мы сидим в канализации. У нас есть еда на два дня. Денег — семьдесят кусков, на которые здесь ничего не купишь, кроме крыс и патронов. А наверху нас ищут все, кто умеет держать оружие.

— Мы ждем, — ответил я, доставая планшет. — Завтра придет Архивариус.

— Скупщик? И что ты ему продашь? Трофейные стволы? Они стоят копейки.

— Я продам ему будущее.

Я включил планшет. Экран высветил папку «Проект: КУКЛА».

— Орлов создал технологию бессмертия для богатых. Перенос сознания, боевые импланты, контроль. Это стоит миллиарды. Но у меня есть кое-что получше.

Я достал черный кристалл, который вытащил из головы отца.

Он был холодным и тяжелым. Свет лампы тонул в его гранях.

— Это мастер-ключ, Вера. Коды доступа к нейронной сети его армии. Тот, кто владеет этим камнем, владеет легионом «Кукол».

— И ты хочешь это продать? — она нахмурилась. — Какой-нибудь другой клан купит это и станет новым Орловым.

— Нет. Я хочу обменять это на ресурсы. На оборудование. На ингредиенты.

Я сжал кристалл в кулаке.

— Я не собираюсь бегать вечно. Я собираюсь построить здесь, в этом грязном бункере, клинику. Клинику, где я буду делать из «Неликвида» — из таких, как ты и Борис — свою армию.

— Армию для чего? — спросил Борис, ковыряя в зубах костью.

— Для того, чтобы подняться наверх, — я посмотрел на потолок, где в темноте висели капли конденсата. — И вырезать опухоль, которая убила мой Род и сожрала этот город.

Вера молчала. Она смотрела на меня, и в ее глазах страх боролся с восхищением.

— Ты маньяк, — наконец сказала она. — Но у тебя есть план. Это лучше, чем сдохнуть в петле.

— Вот именно.

Я закрыл глаза.

— А теперь всем спать. Дежурство по два часа. Борис первый, ты все равно на адреналине. Вера вторая. Я последний. Мне нужно восстановить ману. Завтра будет сложный день. Торговля с гоблинами требует ясной головы.

Свет погас.

В темноте светились только красные индикаторы на панели генератора и глаза Бориса, в которых отражался голод хищника, нашедшего свою стаю.

Проснулся я от запаха.

Пахло паленым хитином и чем-то, отдаленно напоминающим кофе, пропущенный через носок пехотинца.

Я открыл глаза.

Над головой — бетонный потолок в потеках конденсата. Справа — гул генератора.

Я сел на диване. Тело отозвалось хрустом суставов, но острая боль ушла, сменившись тупой ломотой.

[Мана: 5/100. Резерв стабилен.]

Пять единиц. Этого хватит, чтобы зажечь сигарету или остановить сердце котенку. Для боя — ноль.

Вера сидела у импровизированного стола (катушка из-под кабеля) и кипятила воду в кружке на спиртовке.

— Доброе утро, Док, — она кивнула на дымящуюся жестяную банку. — Это местный «бодряк». Корень жареного лопуха и споры грибов. На вкус как земля, но сердце разгоняет.

Я взял банку. Руки почти не дрожали. Сделал глоток.

Гадость редкостная. Вяжущая, горькая. Но через минуту по венам побежало тепло.

— Где Борис? — спросил я, оглядывая помещение.

— На «посту». Пугает крыс в коридоре. Говорит, в бункере душно.

Я встал, пошатнулся, но удержал равновесие.

Подошел к своим вещам. Планшет, нож, Кристалл.

Встреча с Архивариусом через два часа.

Идти к главному скупщику информации с пустыми руками и надеждой на «честное слово» — самоубийство. Мне нужен товар. Что-то осязаемое. Что-то, что покажет мою ценность как специалиста, а не просто как вора, укравшего базу данных.

Я взял пустую канистру и нож.

— Я скоро, — бросил я Вере. — Не стреляйте, если услышите шорох. Это я буду скрести стены.

В коридоре было сыро.

Борис сидел на корточках у входа в тоннель, играя с огромным гаечным ключом, как с зубочисткой. Его торс был замотан свежими бинтами, сквозь которые проступала сукровица.

— Живой? — спросил он, не оборачиваясь.

— Частично. Как рука?

Он поднял левую руку. Пальцы сжались в кулак с такой силой, что хрустнули суставы.

— Чешется. Кожа новая, тонкая. Рвется, если сильно ударить.

— Это временно. Эпителизация идет полным ходом.

Я подошел к стене тоннеля.

Там, в свете тусклой лампочки, росла та самая белесая плесень, которую мы видели вчера.

«Слезы Скверны».

Местные обходили ее стороной, считая ядовитой.

Я активировал «Истинное Зрение» на минимум.

Структура грибка была агрессивной. Он впитывал тяжелые металлы и токсины из воды, перерабатывая их в концентрированную кислоту.

Но если нейтрализовать кислоту щелочью…

Я начал соскребать слизь в банку.

— Фу, — прокомментировал Борис. — Ты будешь это есть?

— Я буду это продавать, — ответил я. — А потом на вырученные деньги куплю тебе стейк.

Вернувшись в бункер, я превратил кухню в лабораторию.

Вместо реторт — консервные банки. Вместо горелки — спиртовка Веры.

Ингредиенты:

Слизь "Слезы Скверны" (основа).Таблетки аспирина из аптечки (ацетилсалициловая кислота).Зола из печки (щелочь).Капля моей крови (как катализатор магии). Вера смотрела на мои манипуляции с брезгливостью и интересом.

— Ты варишь мет?

— Я варю жизнь, — я помешивал бурую жижу ножом. — Местные дохнут от кровопотери. Любая рана здесь гниет. Я делаю коагулянт.

Жижа в банке зашипела, меняя цвет с бурого на угольно-черный. Запахло озоном.

Я добавил каплю крови.

Смесь вспыхнула и мгновенно загустела, превратившись в вязкую пасту.

[Крафт завершен. Получено: «Черный клей» (x3 дозы). Свойства: Мгновенная остановка кровотечения, химический ожог, дезинфекция.]

Я зачерпнул немного пасты на кончик ножа.

— Борис! Иди сюда.

Гигант вошел, пригибаясь в дверном проеме.

— Надо протестировать, — сказал я. — Дай палец.

Он протянул руку.

Я сделал быстрый надрез на его мизинце. Кровь выступила каплей.

Я мазнул пастой по ране.

ПШШШ!

Борис дернулся.

— Жжется! Как крапива!

Но кровь остановилась мгновенно. На месте пореза образовалась черная, твердая корка, похожая на обсидиан.

— Работает, — удовлетворенно кивнул я. — Больно, грязно, но эффективно. В полевых условиях — золото.

В этот момент в дверь постучали.

Условный стук: три коротких, один длинный.

Вера мгновенно навела ствол на вход.

— Войдите! — крикнул я, пряча банку с «клеем» в карман.

Дверь приоткрылась, и внутрь просочился Шмыг.

Коротышка выглядел взволнованным. Его крысиный нос дергался.

— Готовы? — спросил он, бегая глазками по нашему убежищу. — Архивариус прибыл. Он в «Читальном зале». И он не один. С ним охрана. Серьезная.

— Насколько серьезная? — спросила Вера.

— Наемники «Черной Воды». Экипировка лучше, чем у Стервятников.

Я переглянулся с Борисом.

— Значит, мы тоже пойдем при параде.

Я подошел к висящему на гвозде зеркалу (осколок автомобильного).

Из отражения на меня смотрело пугало. Всклокоченные волосы, щетина, круги под глазами, грязное лицо.

— Вера, дай нож. И воды.

— Ты собрался бриться? Сейчас?

— Я иду на деловую встречу. Я — Глава Рода Кордо, а не бомж с теплотрассы. Статус, Вера. Статус — это оружие.

Я брился всухую, морщась от тупого лезвия. Смыл грязь с лица. Причесал волосы пятерней назад.

Надел камзол. Он был рваным, в пятнах крови, но я застегнул его на все пуговицы и поднял воротник.

Теперь я выглядел не как жертва. Я выглядел как ветеран, который прошел через ад и вышел оттуда злым.

«Потрепанный шик», как говорят дизайнеры.

— Борис, — я повернулся к нашему танку. — Надень плащ. (Мы нашли старый брезентовый плащ на складе). Спрячь шрамы. Пусть гадают, что под ним.

Бритва накинул плащ. Теперь он был похож на гору, накрытую чехлом от танка.

— Вера, ты замыкающая. Палец на спуске, но ствол вниз. Мы — профессионалы, а не бандиты.

Шмыг смотрел на наше преображение с уважением.

— Ну вы даете, блин… Артисты.

— Веди, Сусанин, — я проверил, легко ли выходит тесак из ножен. — Посмотрим, почем нынче тайны Империи.

Мы вышли в коридор.

Семьдесят тысяч рублей в кармане.

Банка с черной жижей.

Кристалл с душами солдат.

И команда, которая стоит целой армии.

Я был готов торговаться.

«Читальный Зал» не был библиотекой. Это был бункер внутри бункера, отсеченный от внешнего мира (и запаха дерьма) шлюзовой камерой с системой дегазации.

Когда гермодверь с шипением поползла в сторону, нас обдало потоком стерильного, сухого воздуха, пахнущего озоном и разогретым пластиком.

Нас встретили стволы.

Четверо бойцов в матово-черной броне без опознавательных знаков. ЧВК «Черная Вода». Элита. Они не целились в голову, они целились в центр масс и по ногам — чтобы обездвижить, а не убить сразу.

— Оружие на пол, — голос командира группы звучал из динамиков шлема ровно, без эмоций. — Био-объект класса «Берсерк» — в стазис-наручники.

Борис, скрытый под брезентовым плащом, издал звук, похожий на работу испорченного трансформатора. Его мышцы напряглись так, что ткань на плечах затрещала.

Вера сместилась в сторону, уходя с линии огня, ее палец побелел на спусковом крючке.

Ситуация накалилась до точки кипения за секунду.

Я шагнул вперед, разводя пустые руки в стороны.

Мой рваный, но застегнутый на все пуговицы камзол смотрелся здесь дико, но я держал спину прямо, как на приеме у Императора.

— Господа, — мой голос был тихим, но в акустике шлюза он прозвучал отчетливо. — Мы пришли не стрелять. Мы пришли торговать. Если вы попытаетесь надеть наручники на моего сотрудника, он оторвет вам руки. Не потому, что он злой. А потому, что у него аллергия на металл.

Командир ЧВК чуть сместил ствол в мою сторону.

— Протокол безопасности. Оружие сдается на входе.

— Протокол деловой этики, — парировал я. — Моя охрана остается при оружии. Или мы разворачиваемся и уходим. И Архивариус теряет сделку на миллионы. Ваш наниматель будетнедоволен.

Секунда тишины.

Командир приложил руку к шлему, слушая приказ по внутренней связи.

— Пропустить, — наконец бросил он, опуская автомат. — Но одно резкое движение — и мы нашпигуем вас вольфрамом.

— Справедливо, — кивнул я. — Борис, веди себя прилично. Не ешь их, они казенные.

Внутри зал был заставлен серверными стойками. Они гудели, мигали тысячами зеленых и красных огоньков. В центре, в окружении мониторов, сидел человек.

Точнее, половина человека.

Нижняя часть его тела была скрыта в массивном кресле-терминале. Из затылка, висков и позвоночника выходили кабели, уходящие в потолок.

Глаза скрыты визором. Пальцы летали над сенсорной клавиатурой с нечеловеческой скоростью.

Архивариус.

— Виктор Кордо, — произнес он, не прекращая печатать. Голос был синтезированным, шел из колонок по всему залу. — Реаниматолог. Убийца Грыза. Разрушитель завода Орлова. Враг Гильдии. Ваше досье за последние 48 часов потяжелело на три гигабайта. Впечатляющий карьерный рост для трупа.

— Я люблю быстрый старт, — я подошел к столу, игнорируя нацеленные в спину стволы наемников.

— Что ты принес? — Архивариус наконец повернулся. Визор сверкнул красным. — Планшет Волкова? Я могу взломать его удаленно за пять минут. Это не товар.

— Планшет — это бонус, — я достал из кармана банку с «Черным клеем». — Я принес технологию.

Я поставил банку на стол.

— Что это? Гуталин? — хмыкнул он.

— Гемостатик.

Я вытащил нож.

Бойцы ЧВК дернулись, но я действовал медленно.

Положил левую руку на стол ладонью вверх.

— Смотри внимательно. У меня нет маны. Я пуст.

Я полоснул себя по ладони.

Глубоко. До мяса. Кровь хлынула темным потоком, заливая полированную поверхность стола.

Архивариус даже не вздрогнул.

Я макнул палец правой руки в банку, зачерпнул черную пасту и вмазал ее в рану.

ПШШШ!

Запахло горелой плотью и озоном.

Я стиснул зубы, сдерживая стон. Боль была адской, но эффект того стоил.

Кровотечение остановилось мгновенно. На месте разреза образовалась черная корка.

Я вытер руку о камзол и показал ладонь. Сухо.

— Алхимический коагулянт на основе местной флоры, — пояснил я, борясь с головокружением (потеря крови даже в таком объеме для меня сейчас была чувствительной). — Себестоимость — копейки. Эффективность — 100%. Работает на любых расах. Не требует мага для применения. Любой идиот может намазать и выжить.

Визор Архивариуса сфокусировался на моей руке.

— Интересно… — синтетический голос дрогнул заинтересованностью. — Формула?

— В голове.

— Цена?

— Доступ. Полный доступ к сети поставок реагентов. Медицинское оборудование: центрифуга, микроскоп, автоклав. И… — я выложил на стол Черный Кристалл. — … мне нужен дешифратор для этого.

Архивариус подался вперед. Кабели за его спиной натянулись.

— Ключ Орлова… Ты действительно безумец. Если ты активируешь его, он засечет сигнал.

— Я не собираюсь его активировать. Я собираюсь его перепрошить. Мне нужен «песочница» — изолированный контур, чтобы вскрыть код без отправки сигнала в сеть.

— Это дорого, Кордо. Очень дорого.

— Формула клея покроет расходы. Представь, сколько ты заработаешь, продавая это наемникам и бандитам. Это лучше, чем зелья Гильдии, и в десять раз дешевле. Ты станешь монополистом на рынке полевой медицины.

Он молчал минуту. Просчитывал вероятности.

— Договорились, — наконец сказал он. — Я дам тебе оборудование и доступ. Но Кристалл останется здесь, в экранированном сейфе. Работать будешь удаленно. Я не хочу, чтобы Орлов навел на мой бункер ракетный удар.

— Разумно.

Архивариус нажал кнопку. Из стола выехал лоток.

В нем лежали два браслета-коммуникатора и кредитный чип.

— Здесь аванс. 200 тысяч. Оборудование доставят в сектор 4-Б к вечеру.

Я забрал чип.

— Приятно иметь с вами дело.

Я уже развернулся, чтобы уйти, когда его голос остановил меня.

— И еще одно, Кордо. Бесплатный совет.

Я обернулся.

— Гильдия Целителей повысила награду. Теперь они платят не за твою голову. Они платят за твою живую тушку. Пятьдесят миллионов.

— Почему живую?

— Потому что они нашли твои следы на теле того коллектора, Волкова. Ты вылечил то, что они считали неизлечимым. Они хотят знать, как. И они прислали Инквизитора.

По спине пробежал холодок.

Инквизиторы Гильдии. Палачи в белых халатах. Маги Жизни, которые умеют выворачивать нервную систему наизнанку, не убивая жертву.

— Кто он? — спросил я.

— Не он. Она. Анна «Скальпель» Каренина. Говорят, она вскрывала людей еще до того, как научилась говорить. Удачи, Реаниматолог. Она тебе понадобится.

Мы вышли из шлюза обратно в вонь канализации.

Вера выдохнула, опуская автомат.

— Пятьдесят миллионов… Витя, ты теперь дороже, чем элитный особняк.

— Растем, — я криво усмехнулся, глядя на свою черную ладонь. — Борис, ты как?

Гигант стоял, прислонившись к стене, и жевал зубочистку (которая на поверку оказалась гвоздем).

— Скучно. Они даже не дернулись. Когда мы будем убивать?

— Скоро, Борис. Скоро.

Я сжал в кармане кредитный чип.

Двести тысяч. Оборудование. Связь.

И Инквизитор на хвосте.

Гонка вооружений началась. Теперь мне нужно не просто лечить. Мне нужно создавать монстров быстрее, чем враги смогут их убивать.

— Домой, — скомандовал я. — У нас много работы. Мы открываем первую в мире Подземную Клинику Франкенштейна.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 9 КЛИНИКА НА ДНЕ

Адреналин — это кредит, который организм выдает под грабительские проценты. И коллекторы приходят мгновенно.

Стоило гермодвери шлюза закрыться за нашими спинами, отсекая стерильный мир Архивариуса, как меня накрыло.

Рука, замазанная «Черным клеем», горела огнем. Химический состав работал, кровь не текла, но ткани вокруг разреза отекли и пульсировали.

Ноги стали ватными.

Я споткнулся на ровном месте, едва не упав лицом в зловонную жижу.

— Осторожнее, олигарх, — сильная рука Веры подхватила меня под локоть. — Ты теперь стоишь двести семьдесят штук. Не поцарапай обшивку.

Борис шел впереди, работая ледоколом в потоке местных обитателей.

Слухи в канализации распространяются быстрее, чем холера. Все уже знали: мы вернулись от Паука живыми. И не просто живыми, а с добычей.

Я чувствовал взгляды.

Липкие, жадные взгляды из темных ниш.

Крысолюди, мутанты, беглые каторжники — все они смотрели на мои карманы.

— Смотрят, — буркнул Борис, не поворачивая головы. — Хотят попробовать.

— Пусть смотрят, — я выпрямился, преодолевая тошноту. — Смотреть не вредно. Вредно трогать. Вера, палец на скобе.

Мы добрались до Сектора 4-Б без происшествий. Видимо, голова Химеры, которую мы притащили утром, все еще служила надежным оберегом от дураков.

Кузьмич встретил нас у баррикады с пистолетом в руках.

— Свои? — крикнул он из-за мешков.

— Свои, старик. Открывай. Мы принесли будущее.

Внутри было сыро и мрачно.

Лампочка Ильича тускло освещала бетонные стены, покрытые потеками ржавчины.

Я упал на ящик, переводя дыхание.

— Так, — я потер виски. — Слушайте боевую задачу. Через три часа сюда прибудет груз. Медицинское оборудование. Дорогое, хрупкое и тяжелое.

— И куда мы его поставим? — Вера обвела рукой помещение, больше похожее на склеп. — Сюда? Тут грибок сожрет твою электронику за сутки.

— Вот именно. Нам нужна «Чистая комната».

Я поднялся, шатаясь.

Подошел к дальнему углу, где располагалась душевая для персонала (когда-то, лет пятьдесят назад). Кафель там сохранился лучше всего.

— Здесь.

— Здесь? — Борис заглянул внутрь. — Тут воняет мертвыми крысами.

— Вычистить. Вынести всё. Стены отмыть хлоркой (я видел канистру у Шмыга, купим). Щели запенить монтажной пеной (тоже видел на развале). Вход завесить пленкой в два слоя.

Я повернулся к Кузьмичу.

— Твоя задача — кипяток. Много кипятка. Мы будем стерилизовать это место паром, пока со стен не начнет слезать краска.

Работа закипела.

Борис, ворча и поминая всех богов Хаоса, выносил мусор. Его сила пришлась кстати — он вырвал ржавые трубы, которые мешали проходу, голыми руками.

Вера драила кафель, замотав лицо тряпкой.

Я руководил, сидя на стуле (сил на большее не было), и чертил в планшете схему расстановки.

Центрифуга — на стол (нужен стол покрепче).

Микроскоп — подальше от вибрации генератора.

Автоклав — к вытяжке.

К вечеру, когда мышцы у всех гудели, а запах хлорки перебил запах канализации, в дверь постучали.

Не условно. Нагло.

— Доставка! — проскрипел голос Шмыга.

Мы открыли.

В коридоре стояла грузовая тележка на резиновом ходу. Ее толкали два огромных тролля-носильщика (видимо, из штата Архивариуса).

На тележке стояли ящики с маркировкой «Осторожно: Стекло» и «Биохазард».

— Распишитесь, — Шмыг протянул мне планшет. — Доставка до двери. Занос внутрь — отдельный тариф.

— Сами занесем, — отрезал Борис, отодвигая коротышку плечом. Он подхватил ящик, который весил килограммов восемьдесят, как коробку с пиццей.

Час спустя я стоял посреди нашей «операционной».

Это было убогое зрелище по меркам Имперских клиник. Полиэтилен вместо стеклянных перегородок, кафель со сколами, свет от переносных прожекторов.

Но для меня это был Храм.

Я гладил холодный бок центрифуги. Старая модель, еще с механическим таймером, но надежная, как автомат Калашникова.

Микроскоп — бинокулярный, с цифровым выходом. Линзы чистые.

Автоклав — ржавый снаружи, но камера целая.

И самое главное — реагенты.

Целая коробка: спирт, физраствор, антибиотики, стимуляторы, пустые пробирки, предметные стекла.

Настоящее богатство.

— Ну что, Док? — спросил Борис, стоя в дверях (внутрь я его не пустил, слишком грязный). — Теперь ты будешь делать из нас супергероев?

— Сначала я сделаю из вас здоровых людей.

Я надел перчатки. Латекс приятно холодил кожу.

— Борис, зайди. Только ничего не трогай. Садись на табурет.

— Зачем?

— Мне нужна твоя кровь. Не для магии. Для анализа.

Он сел, протягивая руку. Вена на его бицепсе была толщиной с палец.

Я взял вакуумную пробирку. Игла вошла в вену.

Темная, густая кровь наполнила емкость. Она была горячей.

— Всё, свободен. Пришли Веру.

Я взял пробирку.

Кровь Берсерка. Жидкое топливо войны.

Я капнул каплю на предметное стекло, накрыл покровным и сунул под микроскоп.

Настроил резкость.

И замер.

То, что я увидел, не укладывалось в нормы физиологии человека.

Эритроциты были огромными, неправильной формы. Они несли в себе не только кислород, но и… свет.

Микроскопические частицы маны были впаяны в гемоглобин.

Но самое страшное было не это.

Среди клеток крови плавали наниты.

Крошечные, примитивные механические конструкции. Поломанные, неактивные, обросшие белком, но явно искусственные.

— Твою ж мать… — выдохнул я.

— Что там? — спросила Вера, входя в «чистую зону».

Я оторвался от окуляра.

— Борис — не просто мутант. И не просто маг крови.

Я вывел изображение на экран планшета.

— Видишь эти черные точки? Это технология Древних. Или очень продвинутая современная разработка. Его не «сделали» в подвале. Его вырастили в лаборатории уровня Императора.

— И что это значит?

— Это значит, что тот, кто продал его в рабство… продал прототип оружия массового поражения по цене мяса. И если они узнают, что прототип у нас…

Я не договорил.

Браслет связи, который дал Архивариус, пискнул.

Входящее сообщение. Текстовое.

"От: Неизвестный.

Тема: Предложение.

Текст: Я знаю, что Бритва у тебя. У тебя есть 24 часа, чтобы вернуть Имущество. Или я пришлю за ним не наемников. Я пришлю его Семью."

Я посмотрел на экран. Потом на Веру.

— Кажется, мы только что нашли того самого «Шрама», которого искал Борис.

— Или он нашел нас, — мрачно ответила Вера.

Я снял перчатки.

Усталость навалилась с новой силой. Но спать было нельзя.

У нас был новый враг. И у нас была тайна крови Бориса, которую нужно разгадать, прежде чем эта «Семья» постучится в нашу дверь.

— Вера, зови Шмыга. Мне нужно знать все о поставках кибернетики в «Яму-2» за последние десять лет.

— Ты хочешь копать прошлое Бритвы?

— Я хочу знать, где у этого танка кнопка «выкл». На случай, если его «Семья» перехватит управление.

Я посмотрел на пробирку с темной кровью.

Она медленно закипала сама по себе.

Пробирка вибрировала.

Мелко, на грани слышимости, как высоковольтный провод под нагрузкой.

Я смотрел в окуляр микроскопа, и у меня по спине бежали мурашки. Не от холода сырого подземелья, а от профессионального ужаса.

Наниты в крови Бориса не просто плавали. Они маршировали.

Черные точки выстраивались в геометрически правильные цепи, соединяясь с эритроцитами. Они использовали железо в крови как проводник.

Они строили антенну.

— Что они делают? — тихо спросила Вера, заглядывая мне через плечо. От нее пахло оружейным маслом и усталостью.

— Звонят мамочке, — пробормотал я, подкручивая фокус. — Это не просто мутация. Это активный маяк. Тот, кто прислал сообщение, не блефовал. Они видят нас. Точнее, они видят Его.

Я кивнул в сторону коридора, где храпел наш стотридцатикилограмовый танк.

— Если они знают, где мы… — Вера положила руку на кобуру. — Зачем ждать 24 часа? Почему не прислать ракету прямо сейчас?

— Потому что Борис стоит дороже ракеты. Это прототип. Уникальный образец био-оружия. Они не хотят его ломать. Они хотят вернуть актив на баланс.

Я выпрямился, потирая ноющую поясницу.

— Таймер тикает. Как только эти микро-ублюдки достроят контур, «Семья» сможет перехватить управление. И тогда наш лучший друг оторвет нам головы раньше, чем мы успеем сказать «ой».

— Убить его? — голос Веры был ровным. Солдатским. Нет человека — нет проблемы.

— Расточительно, — я покачал головой. — И сложно. Ты видела, как он регенерирует. Чтобы убить Бритву, нужно сжечь его дотла или отрубить голову. У нас нет на это ресурсов. И… он мне нужен.

Я посмотрел на пробирку.

— Мне нужно заглушить сигнал. Создать помехи.

— РЭБ? У нас нет глушилок.

— У нас есть химия.

Я подошел к столу, где лежала куча хлама, притащенного Шмыгом.

— Мне нужен свинец.

— Свинец? — Вера удивилась. — Зачем?

— Свинец экранирует радиацию и магию. Старый добрый физический барьер. Если я введу коллоидный раствор свинца в его кровь, металл осядет на нанитах и заблокирует прием сигнала.

— Ты хочешь отравить его тяжелыми металлами? — она посмотрела на меня как на сумасшедшего. — Это убьет его почки.

— У него регенерация тролля. Почки справятся. Или вырастут новые. Выбора нет.

Я протянул руку.

— Дай патроны. Картечь.

Следующий час я чувствовал себя средневековым алхимиком, который пытается сварить философский камень из дерьма и палок.

Я выпотрошил десяток патронов 12-го калибра.

Свинцовые шарики полетели в тигель (консервную банку).

Спиртовка гудела.

Свинец плавился медленно, неохотно превращаясь в серебристую лужицу.

Но просто влить расплавленный металл в вену нельзя — это мгновенная смерть от эмболии.

Нужен проводник.

Я достал банку с «Черным клеем» — смесью «Слез Скверны» и моей крови.

Скверна — идеальный растворитель.

Я капнул черную жижу в расплавленный свинец.

ПШШШ!

Повалил едкий, желтый дым.

Вера закашлялась, прикрывая лицо локтем.

— Ты нас всех тут потравишь!

— Вентиляция работает, — буркнул я, не отрываясь от процесса.

Смесь закипела, меняя цвет с серебристого на матово-серый. Металл распался на микрочастицы, войдя в суспензию со слизью.

Я добавил антикоагулянт из аптечки, чтобы эта дрянь не превратила кровь Бориса в желе.

Получилось полстакана густой, серой жидкости.

Выглядело это как жидкий цемент.

Пахло смертью.

— Готово, — я набрал жижу в самый большой шприц (для промывания полостей), который у нас был. Игла толщиной с гвоздь.

— «Свинцовая Блокада». Авторский коктейль. Пошли будить спящую красавицу.

Борис спал, сидя на полу и прислонившись спиной к генератору. Вибрация его, видимо, успокаивала.

Даже во сне он выглядел угрожающе. Шрамы на лице дергались, кулаки сжимались и разжимались.

— Борис, — я пнул его сапогом по ботинку.

Он открыл глаза мгновенно. Никакой сонливости. Взгляд ясный и злой.

— Еда?

— Лекарство, — я показал шприц с серой жижей.

Он скосил глаза на иглу.

— Выглядит как дерьмо.

— На вкус еще хуже. Но это нужно вколоть. Прямо сейчас.

— Зачем?

— У тебя в крови паразиты, — я решил сказать полуправду. — Те самые, из-за которых ты такой… активный. Они начали размножаться. Если не купировать — сгоришь.

Он посмотрел на свои руки. Вены на них вздулись черными жгутами.

— Я чувствую их, — неожиданно тихо сказал он. — Они… зудят. Внутри. В костях. Как будто муравьи ползают.

— Вот именно. Давай руку.

Он протянул левую руку, ту, что была обожжена кислотой.

Я наложил жгут. Вена вспухла, как пожарный шланг.

— Будет жечь. Сильно. Не убей меня рефлекторно. Вера, страхуй.

Вера навела ствол автомата ему в голову. Борис даже не посмотрел на нее. Он смотрел на шприц.

Я вогнал иглу.

Нажал на поршень.

Серая жижа медленно пошла в вену.

Секунда. Две.

Глаза Бориса полезли на лоб.

Он зарычал, выгибаясь дугой. Мышцы окаменели.

— А-А-ГХХ! — из его горла вырвался хрип.

По венам от места укола поползла серая сетка. Я видел «Истинным Зрением», как тяжелый металл разносится кровотоком, как он облепляет нанитов, запечатывая их в свинцовые коконы.

Связь обрывалась.

Антенна рушилась.

Борис схватил меня за грудки правой рукой. Рванул к себе.

Я услышал треск ткани моего камзола.

Лицо берсерка было в сантиметре от моего. Зрачки расширены, изо рта пена.

— Что… ты… сделал…

— Спас твою задницу, — прохрипел я, глядя ему в глаза. — Отпусти.

Он держал меня еще секунду. Его трясло.

Потом рука разжалась.

Я упал на бетон, хватая ртом воздух.

Борис завалился на бок, его рвало. Тело пыталось исторгнуть токсины.

— Воды… — простонал он.

Вера опустила автомат.

— Сработало?

Я посмотрел на Бориса «Зрением».

Наниты замерли. Они больше не строили цепи. Они были изолированы, заперты в клетках из свинца и магии Скверны.

Сигнал пропал.

Мы стали невидимками. По крайней мере, для радаров «Семьи».

— Сработало, — я вытер пот со лба. — Мы выиграли время. Но его почки мне спасибо не скажут. Ему нужен диализ. Или очень много воды и мочегонного.

В этот момент замигал мой браслет связи.

Не текстовое сообщение.

Голосовой вызов.

От Архивариуса.

Я нажал кнопку приема.

— Кордо, — синтетический голос звучал тревожно. — У нас проблема.

— Я думал, мы партнеры, — огрызнулся я. — Проблемы — это твоя специализация.

— Это общая проблема. Инквизитор Анна Каренина только что вошла в сектор Порта. И она не одна. С ней «Чистильщики».

— И что? Она ищет меня.

— Она ищет нас, идиот. Она знает, что я купил твои данные. Она идет к моему бункеру. Если она вскроет мою защиту… она получит Кристалл. Твой Кристалл.

Я похолодел.

Если Гильдия получит Кристалл с кодами от «Кукол», они станут непобедимы. Орлов покажется ребенком с рогаткой.

— Сколько у нас времени?

— Час. Максимум два. Моя ЧВК долго не продержится против Инквизитора. Мне нужна помощь, Кордо. Твой ручной монстр.

— Мой монстр сейчас блюет свинцом, — рявкнул я. — А я пустой.

— Тогда придумай что-нибудь! Или мы оба трупы. Конец связи.

Экран погас.

Я посмотрел на Веру. На корчащегося Бориса. На стены нашего уютного бункера, который мы так старательно драили.

— Собирайтесь, — сказал я устало. — Отпуск отменяется. Нас вызывают на консилиум.

— Куда? — спросила Вера.

— Спасать паука от мухобойки.

— Подъем, мясо! — я ударил Бориса по щеке.

Берсерк мотнул головой. Его глаза были мутными, зрачки расширены. Свинец в крови глушил не только нанитов, но и нейроны.

— Тошнит… — просипел он. — Во рту вкус… батарейки.

— Это вкус свободы, Борис. Вставай. Нам нужно убить пару «белых халатов», прежде чем они разберут нашего друга на запчасти.

Вера уже стояла у выхода, проверяя затвор автомата.

— Кузьмич! — крикнул я. — Дверь на засов. Никому не открывать, кроме нас. Если через три часа не вернемся — уходи в город и растворись. Деньги в тайнике под генератором.

Старик мрачно кивнул, сжимая пистолет. Он понимал: если мы не вернемся, ему конец.

Мы вышли в тоннель.

Бежать пришлось быстро.

Я задыхался. Мои легкие горели, ребра ныли, напоминая о каждом переломе. Но страх потерять Кристалл (и единственный шанс на возрождение Рода) гнал меня вперед лучше любого стимулятора.

Борис бежал тяжело, гулко топая ботинками. Он шатался, задевая плечами стены, но не отставал. Танк на автопилоте.

Подходы к «Читальному Залу» встретили нас тишиной.

Слишком плотной, ватной тишиной для места, где пять минут назад шел бой.

Гермодверь шлюза была распахнута.

На полу, в луже какой-то розовой слизи, лежал боец «Черной Воды».

Тот самый командир, что не хотел нас пускать.

Его броня была цела. Ни пулевых отверстий, ни ожогов.

Но шлем… Шлем треснул изнутри.

Я подбежал, перевернул тело.

Визор шлема был залит биомассой.

Я отстегнул фиксаторы и снял шлем.

Вера, стоящая рядом, сдавленно охнула и отвернулась.

Лица у наемника не было.

Точнее, оно было, но… размножилось.

Костная ткань черепа разрослась, пробив кожу. Челюсть вывернуло, зубы выросли в три ряда, разорвав щеки. Глаза лопнули от внутричерепного давления.

— Что это? — спросила Вера, сжимая автомат так, что побелели пальцы.

— Гиперплазия, — констатировал я, сглатывая комок тошноты. — Неконтролируемое деление клеток. Ему ускорили регенерацию в тысячу раз. Он умер от того, что его собственный череп раздавил мозг.

Я поднял взгляд на открытый шлюз.

— Она здесь. Анна Каренина. Маг Жизни. Она убивает не смертью. Она убивает избытком жизни.

— Борис, — я повернулся к нашему танку. — Твоя кожа. Твоя регенерация. Для нее ты — открытая книга. Если она коснется тебя — ты превратишься в раковую опухоль размером с дом. Не дай ей дотронуться. Бей дистанционно. Кидай в нее всё, что не прикручено.

— Понял… — прохрипел Борис. — Металл… кидать металл.

Мы вошли в шлюз.

Внутри «Читального Зала» царил хаос.

Серверные стойки искрили. Мониторы были разбиты.

Повсюду лежали тела наемников. Все мертвы. И все изуродованы чудовищными мутациями. У кого-то кости проросли сквозь броню, кто-то задохнулся, потому что его легкие заросли соединительной тканью.

В центре зала, у главного терминала, стояла Она.

Высокая, стройная фигура в белоснежном плаще, который, казалось, отталкивал грязь и кровь.

Волосы собраны в идеальный пучок. На лице — медицинская маска. В руках — тонкие, похожие на спицы, стилеты.

Она стояла над Архивариусом.

Киборг-информатор был жив, но…

Анна держала руку на его оголенном мозгу (часть черепной коробки была аккуратно срезана).

Кабели, соединяющие его с сервером, пульсировали красным.

Она взламывала его. Не программно. Биологически. Считывала информацию прямо с нейронов.

— Отойди от пациента, коллега, — громко сказал я, выходя из тени стеллажей.

Анна медленно повернула голову.

Ее глаза были льдисто-голубыми. В них не было злобы. Только холодный, научный интерес.

— Виктор Кордо, — ее голос звучал мягко, почти ласково. — Я ждала тебя. Архивариус оказался крепким орешком. У него стоит блок на болевой шок. Пришлось импровизировать.

Она убрала руку от мозга киборга. Архивариус обмяк в своем кресле, пуская слюну.

— Ты опоздал, — сказала она, вытирая пальцы белоснежным платком. — Я уже знаю, что Кристалл в нижнем сейфе. И знаю код.

— Ты не откроешь его, — я сделал шаг вперед.

Вера взяла ее на прицел. Борис зарычал, поднимая с пола оторванную крышку серверной стойки.

— Почему же? — Анна склонила голову набок.

— Потому что если ты сделаешь шаг к сейфу, я взорву этот бункер.

Я поднял руку, в которой был зажат детонатор (на самом деле — пульт от кондиционера, который я подобрал со стола в темноте, надеясь, что она не разглядит).

— Метан, — соврал я. — Весь коллектор заминирован. Одной искры хватит, чтобы превратить нас всех в пар. Ты Маг Жизни, Анна. Ты знаешь, что такое мгновенная карбонизация. Регенерация не поможет, если нечего регенерировать.

Она посмотрела на «детонатор». Потом на меня.

Ее глаза сузились.

— Ты блефуешь. У тебя нет маны. Я вижу твою ауру. Она пуста, как карман мертвеца.

— А мне не нужна мана, чтобы нажать кнопку.

— Справедливо.

Она сделала шаг навстречу.

Вера нажала на спуск.

Тра-та-та!

Три пули ударили Анне в грудь.

Белый плащ даже не дернулся. Пули просто… вросли в ткань. Я увидел, как волокна ткани ожили, оплели свинец и поглотили его.

Био-броня.

— Грубо, — вздохнула Инквизитор. — Огнестрел — это так пошло.

Она щелкнула пальцами.

Пол под ногами Веры взорвался.

Не взрывчаткой.

Из бетонных плит вырвались корни. Бледные, мясистые корни грибницы, которую Анна мгновенно вырастила из спор в воздухе.

Они обвили ноги Веры, дернули.

Валькирия упала, выронив автомат. Корни поползли к ее горлу.

— Бритва! — заорал я.

Борис метнул крышку стойки.

Стальной диск весом в пятьдесят килограммов летел как фрисби.

Анна не стала уклоняться. Она выставила руку.

Прямо из ее ладони вырвался хлыст из костной ткани. Он ударил по крышке, разрубив металл пополам в полете.

— Интересный экземпляр, — она посмотрела на Бориса. — Гипертрофия мышц, измененный гормональный фон… И… свинец?

Она нахмурилась.

— Зачем ты отравил своего питомца свинцом, Кордо? Это снижает его эффективность на 40%.

— Это не твое дело, — я перехватил тесак. — Отпусти мою напарницу.

— Или что? Ты ударишь меня этим ржавым ножом?

Она улыбнулась под маской.

— Ты мне нравишься, Виктор. Ты наглый. Ты талантливый. Ты сделал невозможное с Волковым. Ты реанимировал этот кусок мяса, — она кивнула на Бориса. — Гильдии нужны такие люди.

— Гильдия убила мою семью.

— Ошибки менеджмента. Кадры решают все. Я предлагаю сделку.

Корни, душившие Веру, ослабили хватку.

Анна опустила руки.

— Я не заберу Кристалл. Пока. И я не убью вас. Прямо сейчас.

— Цена? — спросил я, не опуская нож.

— Ты отдашь мне формулу того реагента, которым ты заклеил свою руку. И ты расскажешь, как ты блокировал «Кукол» Орлова.

— А если нет?

— А если нет, я ускорю метаболизм бактерий в твоем кишечнике. Ты умрешь от сепсиса за три минуты. Прямо здесь.

Я посмотрел на Веру, которая жадно глотала воздух. На Бориса, который шатался от токсикоза. На Архивариуса, пускающего слюни.

У меня не было выхода.

Пока.

— Формула клея — твоя, — сказал я. — Но про «Кукол» я расскажу только тогда, когда мы выйдем отсюда. Живыми.

Анна кивнула.

— Разумно.

Она достала из кармана ампулу и кинула мне.

— Выпей. Это антидот от токсина усталости. Ты выглядишь ужасно, Виктор. Не люблю, когда собеседник падает в обморок.

Я поймал ампулу.

— Встречаемся завтра. В нейтральной зоне. Ресторан «Плакучая Ива». В полдень. Не опаздывай.

Она развернулась и пошла к выходу, ступая по трупам наемников, как по ковровой дорожке.

У двери она остановилась.

— И, Виктор… Свинец — это гениально. Примитивно, но гениально. Я бы не догадалась.

Она вышла.

Гермодверь осталась открытой.

Я сполз по стене, сжимая в руке ампулу.

Мы выжили.

Но мы только что заключили сделку с Дьяволом в белом халате.

И я подозреваю, что этот Дьявол хочет не мою душу.

Он хочет мой мозг. В банке с формалином.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 10 ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ

Тишина в серверной была тяжелой, как могильная плита.

Только гудение кулеров, пытающихся охладить перегретые процессоры, да влажный хлюп, с которым биомасса (бывшие наемники) оседала на пол.

Я стоял, опираясь о стойку, и смотрел на Архивариуса.

Киборг медленно приходил в себя.

Светодиоды на его визоре мигали желтым — режим диагностики. Его пальцы дергались над клавиатурой, выбивая дробь, но не печатая символов. Фантомные боли в цифровом теле.

— Мой фаервол… — его синтетический голос, обычно ровный, срывался на скрежет. — Она прошла сквозь него, как сквозь бумагу. Она трогала мои нейроны… Я чувствовал ее пальцы в своем коде.

— Привыкай, — я сплюнул кровь на пол (прикусил язык во время разговора с Анной). — Биология всегда найдет дыру в цифре. Ты жив?

— Функционален на 68%. Потеря данных в секторе памяти «Безопасность». Мне нужно время на перекомпиляцию ядра.

Архивариус повернул голову ко мне. Визор полыхнул красным.

— Ты привел ее сюда, Кордо.

— Я спас твою задницу, — парировал я, отлипая от стойки. — Если бы не мой блеф с детонатором, она бы вскрыла твой череп как консервную банку и забрала Кристалл. Так что мы в расчете.

— В расчете? — он издал звук, похожий на смешок. — Моя охрана мертва. Мой бункер скомпрометирован. Инквизитор знает мой адрес. Мне придется менять локацию. Это стоит миллионы.

— Счет выставишь Орлову, — я подошел к сейфу. — Открывай. Я забираю Кристалл.

— Это нарушение договора. Он должен был храниться в экранированной зоне.

— Твоя «экранированная зона» только что стала проходным двором для Магов Жизни. Я забираю его. Сейчас.

Архивариус помолчал секунду. Видимо, оценивал риски спора с человеком, который отравил своего берсерка свинцом и угрожал взорвать коллектор.

Щелк.

Дверца сейфа в стене отъехала.

Я достал черный кристалл. Он был ледяным. Зло в чистом виде, упакованное в геометрию.

Сунул его во внутренний карман камзола, ближе к телу.

— Оборудование, — напомнил я. — Центрифуга, автоклав, микроскоп. И реагенты. Ты обещал доставку к вечеру.

— Договор в силе, — процедил киборг. — Мои дроиды доставят груз в Сектор 4-Б через три часа. А теперь убирайтесь. Мне нужно залить этот зал напалмом, чтобы уничтожить следы ее био-магии.

Обратный путь был похож на марш мертвецов.

Бориса вело. Свинец в крови делал свое дело — нейротоксический эффект нарастал. Гигант спотыкался, врезался плечами в стены тоннеля, рычал что-то нечленораздельное.

Вера шла замыкающей, постоянно оглядываясь. На ее шее проступали багровые полосы — следы от корней Анны.

— Ты как? — спросил я, не оборачиваясь.

— Голос сел, — прохрипела она. — Связки потянула. Но жить буду. Витя… она ведь не человек.

— Она человек. Просто она перешагнула ту черту, где биология перестает быть ограничением и становится инструментом. Она — будущее медицины. Страшное, уродливое, но будущее.

Мы добрались до нашего бункера.

Кузьмич встретил нас бледный, с пистолетом, направленным в темноту коридора.

— Слава те господи… — он опустил ствол, увидев наши изможденные лица. — Я уж думал, всё. Тишина такая стояла… мертвая.

— Мертвая тишина — это хорошо, Кузьмич. Хуже, когда стены начинают кричать.

— Воды, — я ввалился внутрь, стаскивая с себя пропитанный потом камзол. — Много воды. И уголь. Весь, что есть.

— Уголь? — старик захлопал глазами. — Так для печки только, древесный…

— Тащи. И ступку. Будем делать сорбент.

Следующие четыре часа я работал не как стратег или глава Рода. Я работал как медбрат в токсикологии.

Борис лежал на матрасе, его тело била крупная дрожь.

Температура под сорок. Кожа серая, липкая.

— Пей, — я поднес к его губам котелок с черной жижей (толченый уголь, разведенный в воде).

— Не лезет… — простонал он.

— Надо. Уголь свяжет токсины в кишечнике. Свинец выходит медленно, нам нужно помочь почкам. Пей, иначе сдохнешь от почечной недостаточности. И никакой магии крови мне тут не включай, понял? Регенерация сейчас только разгонит яд.

Он пил, давился, сплевывал черную слюну.

Потом его рвало.

Я снова давал воду.

Вера помогала, держала его голову. Ее руки тоже дрожали, но она не жаловалась.

— Жесткая терапия, Док, — заметила она, вытирая лоб Бориса мокрой тряпкой. — Ты уверен, что он выдержит?

— Он выдержал мутации, бои насмерть и жизнь в клетке. Свинец для него — как похмелье. Тяжелое, но не смертельное. Главное — промыть систему.

К полуночи кризис миновал.

Борис заснул — тяжелым, беспокойным сном. Его дыхание выровнялось.

Я сидел на полу, прислонившись к холодному боку генератора. Вибрация машины успокаивала.

[Мана: 10/100. Медленный рост.]

В дверь постучали.

На этот раз это были не враги.

Дроиды Архивариуса — паукообразные погрузчики — бесшумно вкатили в бункер ящики.

Они разгрузились и ушли, не сказав ни слова.

Я вскрыл первый ящик ломиком.

Внутри, в пенопласте, лежала она.

Центрифуга. Новенькая, лабораторная, на 12 тысяч оборотов. Рядом — коробка с набором для ПЦР-тестов и секвенатор ДНК (портативный, старой модели, но рабочий).

И реактивы. Кислоты, щелочи, основы для зелий.

— Джекпот, — прошептал я.

Кузьмич, увидев богатство, перекрестился.

— Это ж сколько добра… Это ж целая больница, барин.

— Это оружейный завод, Кузьмич. Только калибр у нас микроскопический.

Я перетащил оборудование в нашу «чистую зону».

Подключил к генератору.

Индикаторы весело мигнули зеленым.

Теперь у меня была лаборатория. Настоящая.

Я мог делать не только «грязный клей». Я мог делать сыворотки, антидоты и… яды.

Я сел за стол, пододвинул к себе чистый лист бумаги (из запасов Архивариуса) и ручку.

Завтра встреча с Анной.

Она хочет формулу клея.

Я напишу ей формулу.

Но это будет моя версия.

Основа — «Слезы Скверны». Но если изменить пропорции катализатора (моей крови) и заменить золу на… скажем, толченый хитин тех же канализационных жуков…

Получится состав, который выглядит так же, пахнет так же и даже останавливает кровь.

Но через 24 часа он вызывает некроз тканей. Глубокий, необратимый.

«Троянский конь» в мире фармакологии.

Если Гильдия начнет использовать это на своих пациентах… у них будут большие проблемы с репутацией.

Я начал писать.

Химические формулы ложились на бумагу ровными строчками.

C9H8O4 + (Скверна-актив) — Полимеризация.

— И маленький сюрприз в конце, — пробормотал я, дописывая последний ингредиент. — Нестабильный эфир.

— Что пишешь? — спросила Вера, подходя сзади. Она сменила повязку на шее.

— Смертный приговор для репутации Гильдии, — ответил я, сворачивая лист. — И наш пропуск в завтрашний день.

— Ты идешь один?

— Нет. Вы идете со мной. Но вы будете сидеть в машине (если мы ее найдем) или в засаде. В «Плакучую Иву» я зайду один. Это нейтральная территория, там не стреляют.

— Там режут, — мрачно заметила она. — Ножиками под столом.

— Значит, я возьму свой тесак. И вилку.

Я посмотрел на спящего Бориса.

Завтра он должен быть на ногах.

Мне нужен мой Танк. Даже если он будет работать на 50% мощности.

Потому что Анна Каренина не приходит на встречи одна.

И если переговоры провалятся… нам придется прорываться через ад.

— Вставай, Франкенштейн. Пора пугать людей.

Я пнул матрас, на котором спал Борис.

Гигант открыл один глаз. Второй заплыл отеком — почки плохо справлялись с выводом жидкости, несмотря на литры выпитой воды. Лицо Бритвы было серым, землистым, похожим на старый асфальт.

— Голова… — прохрипел он, садясь. — Как будто в колокол ударили. Изнутри.

— Это свинец, — я протянул ему флягу с солевым раствором. — Твои нейроны в шоке. Реакция упала. Координация нарушена. Если начнется бой — не пытайся фехтовать. Просто хватай и ломай. Используй массу.

— Ломать… — он жадно припал к фляге. — Это я могу.

Вера уже стояла у выхода. На ней был длинный плащ из прорезиненной ткани, скрывающий бронежилет и автомат. Лицо закрывала маска-респиратор с угольным фильтром — стандартный аксессуар для жителей нижних уровней, где воздух можно жевать.

— Шмыг прислал сообщение, — глухо сказала она через фильтр. — «Карета» будет у выхода из технической шахты №4 через тридцать минут. Водитель проверенный, глухонемой. Берет дорого.

— У нас есть деньги, — я похлопал по карману. — У нас нет времени. Выдвигаемся.

Я накинул свой плащ, поднял воротник. Проверил внутренний карман.

Лист бумаги, сложенный вчетверо.

Формула смерти, замаскированная под лекарство.

Мой билет на свободу. Или на эшафот, если Анна раскусит обман сразу. Но я рассчитывал на ее высокомерие. Великие маги редко снисходят до проверки химии на уровне молекул.

Путь наверх занял двадцать минут.

Мы шли по кабельному коллектору, проложенному параллельно ветке метро.

Сквозь бетонные стены доносился гул проносящихся поездов. Вибрация отдавалась в подошвах сапог.

Воздух становился суше и горячее. Пахло озоном, горелой изоляцией и городской пылью.

— Стоп, — Борис замер, принюхиваясь. — Крысы… ушли.

— Что?

— Внизу крыс много. Здесь — ни одной. Плохой знак. Животные чувствуют угрозу раньше людей.

Мы вышли к ржавой лестнице, ведущей к люку.

Вера поднялась первой, приоткрыла крышку на пару сантиметров. В щель ударил серый, болезненный дневной свет.

— Чисто, — шепнула она. — Задний двор прачечной. Камеры разбиты. Машина на месте.

Мы выбрались наружу.

Город встретил нас шумом.

После тишины подземелья этот гул давил на уши. Сирены, гудки клаксонов, шум вентиляции небоскребов, рекламные джинглы.

Небо было цвета грязной ваты. Смог висел так низко, что шпили высоток терялись в нем, как иглы в тумане.

У мусорных баков стоял черный, тонированный в ноль минивэн с усиленным бампером. На боку красовалась наклейка «Ритуальные услуги».

Иронично.

Водитель, лысый мужик с татуировкой дракона на шее, даже не повернулся, когда мы забрались в салон. Он просто протянул руку назад, ладонью вверх.

Я положил туда две красные купюры. Десять тысяч.

— «Плакучая Ива». Нейтральная зона. И без фокусов. У меня сзади сидит человек, который завтракает такими, как ты.

Водитель молча кивнул, убрал деньги и плавно тронул машину с места.

Мы ехали через промзону, стараясь не высовываться.

Борис занимал два сиденья, его колени упирались в переднюю панель. Он дышал тяжело, с присвистом. Свинец продолжал угнетать его нервную систему.

Я смотрел в окно.

На огромном голографическом экране, висящем на фасаде торгового центра, крутили новости.

Лицо диктора было скорбным, но глаза бегали.

«…чудовищный теракт на химическом комбинате Графа Орлова. Ответственность взяла на себя радикальная группировка техно-анархистов. По предварительным данным, погибло более ста сотрудников…»

— Техно-анархисты, — хмыкнула Вера, глядя на экран. — Значит, Орлов не хочет признавать, что его завод разнес один недоученный врач и калека.

— Ему невыгодно, — я потер переносицу. — Если инвесторы узнают, что защиту класса «А» взломали без применения тяжелой магии, акции «Орлов Индастриз» рухнут. Ему проще придумать мифических террористов.

На экране сменилась картинка.

Появилось мое фото.

Старое, из студенческого билета. Я там молодой, наивный, в чистом халате.

«ВНИМАНИЕ! РОЗЫСК! Виктор Кордо. Особо опасен. Владеет запрещенной магией Смерти. Награда за информацию: 10 000 000 рублей».

— Ты популярен, — заметил Борис. — Десять лямов. Я бы сам тебя сдал, если бы ты не был мне нужен.

— Я тоже тебя люблю, Бритва.

Мой взгляд зацепился за бегущую строку внизу экрана.

«Гильдия Целителей объявляет о бесплатной вакцинации населения от нового штамма магической чумы в нижних районах».

Я сжал кулаки.

— Чума… Они заметают следы. Тела на заводе, мутации… Они спишут все на эпидемию. И под шумок вакцинации вколют людям очередную дрянь или маркеры слежения.

— Мы не можем их остановить, — тихо сказала Вера. — Не сейчас.

— Сейчас нет. Но у меня в кармане есть то, что заставит их поперхнуться собственной ложью.

Минивэн свернул с магистрали, углубляясь в лабиринт старого центра.

Здесь архитектура была другой. Меньше стекла, больше камня. Дома купцов XIX века, перестроенные под офисы и рестораны.

Нейтральная Зона.

Место, где Кланы договорились не стрелять друг в друга, чтобы иметь возможность договариваться. Или делить добычу.

— Приехали, — водитель впервые подал голос. Он звучал как скрежет гравия.

Мы вышли.

Ресторан «Плакучая Ива» оправдывал название. Огромное, вековое дерево с поникшими ветвями росло прямо посреди двора, накрывая своей кроной входную группу.

Здание было окружено кованым забором.

У ворот стояла охрана.

Но это была не обычная служба безопасности заведения.

Белые плащи поверх бронежилетов. Маски с эмблемой змеи и чаши.

Гвардия Гильдии Целителей.

— Нейтральная зона, говоришь? — Вера сняла автомат с предохранителя под плащом. — Они оцепили периметр. Это не переговоры, Витя. Это захват.

Я просканировал охрану «Зрением».

Шесть человек у входа. Еще двое на крыше (снайперы).

Их ауры были спокойными, сосредоточенными. Они не ждали боя. Они ждали приема.

— Они не будут стрелять первыми, — сказал я, поправляя манжеты камзола. — Анна слишком хочет получить формулу. Она уверена, что я приду. И она уверена, что я никуда не денусь.

Я повернулся к своим спутникам.

— План такой. Борис, ты остаешься в машине. Если начнется заварушка — тарань ворота. Вера, найди точку обзора. Мне нужно прикрытие, если снайперы решат, что моя голова им нужнее, чем мои знания.

— А ты? — спросил Борис.

— А я пойду обедать с женщиной, которая может убить меня поцелуем. Не скучайте.

Я двинулся к воротам.

Мое сердце билось ровно. Страх ушел, уступив место ледяному спокойствию хирурга перед сложной операцией.

В кармане лежала бумажка с формулой.

В рукаве (фигурально) был Кристалл.

А в голове — план, который мог сработать только при условии, что Анна Каренина такая же высокомерная сука, как и все магистры Гильдии.

Охранник у ворот преградил мне путь алебардой (дань традиции, но лезвие было под напряжением).

— Имя?

— Виктор Кордо. У меня забронирован столик. На двоих.

Охранник нажал кнопку на гарнитуре.

— Объект прибыл.

Пауза.

— Пропустить. Оружие сдать.

Я достал тесак и протянул ему рукоятью вперед.

— Это столовый прибор. Но так и быть.

Я прошел через рамку металлоискателя. Она пискнула (пряжка ремня, пуговицы). Охранник махнул рукой.

Я вошел во двор.

Под сенью плакучей ивы, за круглым столиком, накрытым белоснежной скатертью, сидела Она.

Анна пила чай из фарфоровой чашки.

Ее белые перчатки были безупречно чистыми.

Увидев меня, она улыбнулась. Только глазами.

— Ты пунктуален, Виктор. Это редкое качество для покойника. Садись. Чай? Или сразу перейдем к вскрытию?

Чай был хорошим. Эрл Грей, настоящий, не суррогат из грибницы.

Я сделал глоток, чувствуя, как горячая жидкость обжигает горло, смывая привкус пыли и страха.

Анна наблюдала за мной поверх края своей чашки. Ее глаза, неестественно голубые, сканировали меня слой за слоем. Она видела мой пульс, мой уровень адреналина, каждый шрам на моих легких.

Врать такому человеку сложно. Но я — патологический лжец с медицинским дипломом.

— Ты выглядишь лучше, чем вчера, — заметила она, ставя чашку на блюдце. Фарфор звякнул. — Регенерация ускорена. Стимуляторы?

— Здоровый сон и правильное питание, — отшутился я.

— Лжешь. Твоя печень работает на пределе. Ты колешь себе дрянь, Виктор. Ты сжигаешь ресурс тела, чтобы прыгнуть выше головы. Это непрофессионально. Врач должен жить долго, чтобы лечить других.

— Я здесь не для лекции по ЗОЖ, Анна. Ты хотела формулу. Я принес.

Я достал сложенный лист бумаги и положил его на скатерть. Прижал пальцем.

— Цена — жизнь. Моя и моей команды. Ты отзываешь своих псов. Снимаешь баунти в пятьдесят миллионов. И мы расходимся.

Анна улыбнулась. Улыбка была холодной, как скальпель.

— Ты торгуешься, находясь в кольце окружения. Смело. Но глупо. Я могу забрать эту бумажку с твоего трупа.

— Можешь. Но тогда ты не узнаешь нюансов синтеза. Температурный режим, катализатор… Там есть тонкости. Ошибешься на градус — получишь напалм вместо лекарства.

Она протянула руку в белой перчатке. Взяла лист.

Развернула.

Ее глаза пробежали по строчкам.

— Ацетилсалициловая кислота… Зола… Основа — «Слезы Скверны»?

Она подняла бровь.

— Изящно. Использовать яд как базу для исцеления. Гомеопатия на стероидах.

— Клин клином вышибают.

— Теоретически выглядит рабочим. Но практика — критерий истины.

Она щелкнула пальцами.

Один из охранников в белом плаще, стоявший у меня за спиной, сделал шаг вперед.

— Да, госпожа Инквизитор?

— Руку.

Боец без колебаний протянул руку.

Анна взяла со стола серебряный нож для фруктов.

И с размаху вогнала его в предплечье гвардейца. Глубоко, до кости.

Кровь брызнула на белую скатерть.

Боец даже не пикнул. Дисциплина — или ментальный блок.

— У тебя есть образец? — спросила она меня, не глядя на рану.

Я достал банку с «Клеем».

— Прошу.

Анна зачерпнула черную пасту пальцем (прямо в перчатке) и вмазала в рану охранника.

ПШШШ!

Запахло озоном. Кровь закипела и мгновенно свернулась, превращаясь в черную корку.

Охранник побледнел, но стоял смирно.

Анна осмотрела результат. Потрогала корку.

— Гемостаз полный. Ткани «запаяны». Воспаления нет… пока.

Она перевела взгляд на меня.

— Впечатляет. Дешево, сердито и эффективно. Гильдия сэкономит миллионы на зельях для армии.

— Значит, мы договорились? — я убрал банку в карман.

— Почти.

Она вытерла перчатку салфеткой. Салфетка почернела и рассыпалась прахом.

— Я принимаю плату. Баунти будет заморожено. На 72 часа.

— Всего трое суток? — я усмехнулся. — Щедро.

— Этого времени хватит, чтобы проверить отдаленные последствия твоего «лекарства». Если мой гвардеец через три дня будет жив и здоров — мы продлим контракт. Если у него отвалится рука… — она сделала паузу, — … я найду тебя, Виктор. И я сделаю из тебя учебное пособие по анатомии. Живое пособие.

Я кивнул.

У гвардейца рука отвалится (или начнет гнить) ровно через 24 часа. Но к тому времени я буду уже далеко. Или у меня будет новый аргумент.

— Справедливо. А теперь, если позволите, у меня дела. Пациенты ждут.

Я встал.

Охранники напряглись, сжимая алебарды.

— Сидеть! — тихо скомандовала Анна своим псам.

Она посмотрела на меня с каким-то странным выражением. Смесь жалости и голода.

— Ты талантлив, Кордо. Редкость в наши дни. Большинство магов — ремесленники. Ты — творец. Но ты играешь с огнем. Орлов не простит тебе завод. Архивариус не простит взлом. А Гильдия… Гильдия не прощает конкуренции.

— Я не конкурент. Я альтернатива.

— Альтернатива — это рак системы. А рак мы вырезаем.

— Посмотрим, чей скальпель острее.

Я развернулся и пошел к выходу.

Спина горела. Я ждал выстрела. Или удара костяным хлыстом.

Но тишину нарушал только шелест листвы плакучей ивы.

Я прошел через рамку. Забрал свой тесак у охранника на входе.

Вышел за ворота.

Минивэн стоял на месте. Двигатель работал.

Дверь отъехала.

Из темноты салона на меня смотрели два ствола: автомат Веры и… что-то крупнокалиберное в руках Бориса (видимо, оторвал от станка в гараже).

— Живой? — спросила Вера.

— Относительно. Газу.

Водитель рванул с места, вжимая нас в кресла.

Я откинулся назад, закрывая глаза. Руки наконец-то начали дрожать. Откат.

— Что было? — прорычал Борис.

— Чаепитие с гадюкой. Мы купили три дня жизни.

— А потом?

— А потом у нее будет очень много работы с ампутациями, и ей будет не до нас.

Я достал планшет.

Три дня. Семьдесят два часа.

За это время мне нужно превратить Сектор 4-Б в крепость, вылечить Бориса от свинца, завербовать еще людей из списка «Неликвид» и, возможно, начать производство собственного оружия.

А еще нужно понять, что делать с Кристаллом.

Архивариус не сможет его вскрыть быстро. Значит, мне нужен другой спец.

Тот, кого выгнали из Гильдии Техномагов за «неэтичные эксперименты».

Я пролистал базу данных.

Вот он.

Объект № 102-Х «Вольт».

Локация: Психиатрическая клиника «Тихий Омут».

Статус: Опасен. Электро-кинез. Шизофрения.

— Вера, — сказал я, не открывая глаз. — Как ты относишься к психам?

— Я работаю с тобой и с ним, — она кивнула на Бориса, который грыз сушеную крысу. — У меня иммунитет.

— Отлично. Потому что наша следующая остановка — дурдом.

Машина нырнула в тоннель, увозя нас от солнечного света обратно в мир теней, где нам самое место.

Раунд второй.

Счет: 1:0 в пользу наглости.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 11 ТЕРАПИЯ БЕЗУМИЯ

Минивэн нырнул в транспортный тоннель, отсекая нас от серого неба и липких взглядов гвардейцев Гильдии.В салоне повисла тишина, нарушаемая только тяжелым, сиплым дыханием Бориса.

Я откинул голову на подголовник и закрыл глаза.

Сердце, которое последние полчаса работало в режиме отбойного молотка, начало замедляться. Адреналин, этот природный наркотик, вымывался из крови, оставляя после себя привычную пустоту и тремор в пальцах.

Я чувствовал себя так, словно только что провел двенадцатичасовую операцию на открытом сердце, используя вместо скальпеля ржавую ложку.

— Ты отдал ей формулу, — голос Веры прозвучал глухо, без осуждения, но с ноткой разочарования. Она сидела на переднем сиденье, не снимая руки с автомата. — Мы подарили Гильдии технологию, которая стоит миллионы. За три дня отсрочки? Это плохая сделка, Витя.

— Это отличная сделка, — я не открывал глаз. — Потому что я продал ей не лекарство. Я продал ей бомбу.

Борис на заднем сиденье завозился, устраиваясь поудобнее (насколько это возможно для туши весом в полтора центнера в тесном салоне).

— Бомбу? — прохрипел он. — Ты что, заминировал бумажку?

— Лучше. Я заминировал химию.

Я открыл глаза и посмотрел в зеркало заднего вида, ловя взгляд Веры.

— Формула, которую я написал, верна на 99%. Основа — «Слезы Скверны». Катализатор — ацетилка и щелочь. Но я изменил температурный режим реакции и добавил один лишний компонент. Нестабильный эфир.

— И что будет?

— Первые двадцать четыре часа смесь работает идеально. Останавливает кровь, запаивает сосуды. Анна проверила это на своем гвардейце, и результат ей понравился. Но через сутки…

Я усмехнулся. Улыбка вышла кривой и злой.

— Эфир начнет распадаться. Продукты распада вступят в реакцию с белками свернувшейся крови. Начнется цепная реакция некроза. Ткани просто потекут. Гвардеец, которому она мазнула руку, завтра проснется без руки. А если Гильдия успеет запустить это в массовое производство и применить на сотне солдат…

— … то у них будет сотня ампутантов и репутация мясников, — закончила за меня Вера. В её глазах мелькнуло уважение. — Ты жестокий ублюдок, Док.

— Я прагматик. Они хотели мой мозг? Они его получили. Пусть теперь расхлебывают последствия.

Я потер виски.

Три дня. Семьдесят два часа тишины.

Анна поймет, что я её кинул, ровно через сутки. Но ей потребуется время, чтобы локализовать вспышку некроза у своих людей, провести расследование и снова объявить охоту.

У нас есть фора.

И мы должны использовать её, чтобы найти ключ к Кристаллу.

— Куда мы едем? — спросил водитель-молчун. Мы уже выехали из центра и двигались в сторону промзоны.

— В порт, — ответил я. — Но не к главному входу. Высади нас у старого коллектора, там, где свалка металлолома.

Водитель кивнул. Ему было плевать, хоть на кладбище, лишь бы платили.

Я повернулся к Борису.

Он выглядел паршиво. Кожа серая, под глазами мешки. Свинец, которым я заглушил нанитов, продолжал отравлять его организм.

— Как самочувствие, пациент?

— Хреново, — честно признался берсерк. — Руки ватные. И пить хочется так, будто я песка нажрался.

— Потерпи. Вернемся на базу — поставлю капельницу. Промоем почки. Тебе нужно быть в форме.

— Зачем? Опять драться?

— Нет. На этот раз — ломать стены.

Я достал планшет Архивариуса (теперь уже мой).

Открыл карту города.

На окраине, в зеленой зоне, изолированной от жилых кварталов высоким забором, мигала точка.

Психиатрическая клиника закрытого типа «Тихий Омут».

Официально — лечебница для душевнобольных одаренных.

Неофициально — тюрьма для тех магов, которых Система не смогла сломать или купить.

Именно там содержался Объект № 102-Х.

Вольт. Техномаг-шизофреник.

— Вера, — позвал я. — Что ты знаешь про «Тихий Омут»?

Она вздрогнула.

— Дурдом для магов? Гиблое место. Говорят, оттуда не выходят. Либо овощем, либо в черном мешке. Охрана — не люди. Автоматоны.

— Автоматоны? — я заинтересовался.

— Боевые големы на паровой тяге с маго-ядрами. Им плевать на боль, их нельзя подкупить, и они не спят. Плюс периметр под напряжением и ментальные подавители по всей территории. Магия там работает через пень-колоду.

— Идеально, — кивнул я.

— Что идеально? — не поняла она. — Витя, ты хочешь штурмовать крепость, где не работает магия, имея в команде отравленного берсерка и себя, еле стоящего на ногах?

— Именно. Потому что там, где не работает магия, работает физика и грубая сила. А автоматоны…

Я посмотрел на свои руки.

— … автоматоны — это просто механизмы. А любой механизм можно разобрать. Или перепрограммировать.

— Кого мы там ищем? — спросил Борис, дожевывая зубочистку.

— Хакера. Единственного человека в этом городе, который способен взломать Черный Кристалл Орлова, не подключаясь к Сети. Его зовут Вольт. И он сидит в изоляторе уже пять лет.

— За что?

— За то, что однажды он взломал систему управления городским трафиком и заставил все светофоры показывать зеленый свет в форме смайлика. А потом перевел счета Мэрии в фонд защиты бездомных кошек.

Борис хохотнул. Смех перешел в кашель.

— Наш человек. Кошек я люблю. Они вкусные… в смысле, пушистые.

Машина затормозила у куч ржавого металла.

— Приехали, — буркнул водитель.

Мы выбрались наружу.

Воздух здесь был пропитан запахом моря и ржавчины.

Я расплатился с водителем, накинув сверху еще тысячу «за молчание».

Минивэн развернулся и уехал.

Мы остались одни.

— Домой, — скомандовал я, направляясь к замаскированному люку. — У нас есть вечер на подготовку. Завтра мы идем в психушку. И я очень надеюсь, что нас там не оставят в качестве пациентов.

Спуск в канализацию показался мне возвращением в родную стихию.

Странно. Всего три дня назад я был респектабельным врачом в Москве. А теперь сырой бетонный бункер с крысами кажется мне домом.

Адаптация? Или деградация?

«Эволюция», — подсказал внутренний голос циника. — «Ты просто отрастил жабры, чтобы дышать в этом дерьме».

В бункере нас ждал Кузьмич.

Он сидел на ящике с пистолетом, направленным на вход. Увидев нас, он перекрестился и опустил ствол.

— Живые… Ну слава Богу. А тут Шмыг приходил. Принес записку. Сказал, срочно.

Он протянул мне кусок грязной бумаги.

Я развернул.

Почерк был корявым, торопливым.

«У нас гости. В Порту видели людей с эмблемой Змеи. Они нюхают воздух. Король нервничает. Если придут к нам — мы вас сдадим. Ничего личного, бизнес. У вас 12 часов, чтобы исчезнуть или решить проблему. Шмыг.»

Я скомкал записку.

— Анна не стала ждать 24 часа, — констатировал я. — Она отправила ищеек. Она проверяет, где я живу. Умная сука.

— Нас сдадут? — спросила Вера, снимая бронежилет.

— Сдадут. Король — торговец, а не герой. Ему не нужна война с Гильдией.

Я посмотрел на своих спутников.

— Планы меняются. Мы не можем сидеть здесь и готовиться. Мы выступаем сегодня ночью.

— Ночью? — Борис рухнул на матрас. — Я не готов. Я пустой.

— Я тебя заправлю. У нас есть центрифуга и реактивы. Я сделаю тебе диализ «на коленке». За четыре часа я вымою из тебя половину свинца. Этого хватит, чтобы ты смог оторвать голову автоматону.

Я подошел к лабораторному столу.

Включил центрифугу. Она тихо загудела.

— Вера, доставай карты «Тихого Омута» из базы. Ищи слабые места в периметре. Кузьмич, кипяти воду. Борис, вену.

— Опять… — простонал гигант, но руку протянул.

Времени на отдых не было.

Гонка со смертью продолжалась, и пока что мы бежали на полкорпуса впереди.

Но дыхание Инквизитора уже обжигало затылок.

Центрифуга выла.

Звук был высоким, сверлящим, похожим на бормашину, работающую внутри черепа. На двенадцати тысячах оборотов ротор превращался в размытое пятно, разделяя кровь на фракции.

Я сидел на корточках перед нашей импровизированной установкой «искусственная почка».

Конструкция выглядела как ночной кошмар водопроводчика.

Два катетера, толщиной с мизинец, входили в вены на предплечьях Бориса. Из правой руки кровь — густая, почти черная от свинца и токсинов — поступала в систему трубок от капельниц. Проходила через центрифугу, где тяжелые металлы оседали на дно пробирок, затем фильтровалась через угольный картридж (привет противогазам Шмыга) и возвращалась в левую руку.

— Давление падает, — сухо констатировала Вера. Она выполняла роль анестезиолога, держа руку на пульсе гиганта. — Девяносто на пятьдесят. Он уходит в коллапс.

— Держи его, — прорычал я, регулируя скорость потока зажимом. — Это гиповолемия. Кровь в трубках, сердцу нечего качать.

— Ему больно? — спросила она, глядя на искаженное лицо Бориса.

— Ему никак. Он в отключке. Болевой порог у берсерков такой, что можно ампутировать ногу, и он проснется только от того, что стало неудобно ходить.

Я добавил в систему физраствор. Жидкость разбавила густую биомассу, и насос (снятый с топливной системы «Буханки» и тщательно отмытый спиртом) заработал бодрее.

В пробирках центрифуги оседал серый осадок.

Свинец.

Мы выкачивали из него тяжелый металл граммами.

[Мана: 18/100. Расход на контроль коагуляции.]

Я тратил ману по капле, не давая крови свернуться в трубках. Гепарина у нас было мало, приходилось компенсировать магией.

Борис дернулся.

Его мышцы, похожие на перекрученные канаты, вздулись под кожей. Матрас под ним затрещал.

— Тише, зверь, — я положил ладонь ему на лоб. — Не время буянить.

Он открыл глаза.

В них больше не было той мутной пелены, что утром. Зрачки сузились, фокусируясь на мне.

— Ты… высасываешь меня… — прохрипел он. Голос был слабым, но осмысленным.

— Я чищу фильтры, — ответил я, меняя заполненную пробирку на пустую. — Ты был забит шлаком под завязку. Как ты вообще ходил?

— Я не ходил… Я плыл… В мазуте.

Он попытался сжать кулак. Пальцы дрожали, но слушались.

— Сила… ушла.

— Вернется. Через час. Когда электролиты восстановятся. Сейчас ты чувствуешь слабость, потому что я вымыл из тебя не только яд, но и половину калия с магнием.

Я кивнул Вере.

— Вводи «коктейль».

Она взяла шприц Жане, наполненный розовой жидкостью (глюкоза, витамины, стимулятор из аптечки наемников), и ввела его в порт системы.

Борис глубоко вздохнул. Его грудная клетка поднялась, как кузнечный мех.

Краски начали возвращаться на его серое лицо.

— Хватит, — я перекрыл краны. — Больше нельзя. Если вычистим весь свинец, наниты проснутся. Оставим фоновый уровень. Достаточно, чтобы глушить сигнал, но недостаточно, чтобы убить мозг.

Я выдернул катетеры.

ПШШТ.

Две струйки крови брызнули на пол, но я тут же прижал раны ватными тампонами с «Черным клеем» (обычной формулы, не отравленной).

— Вставай, Лазарь. Процедура окончена. С тебя пять тысяч за диализ. Запишу в счет.

Борис сел.

Он покрутил шеей, хрустнув позвонками так, что в углу испуганно пискнула крыса.

Встал.

Его шатнуло, но он устоял, ухватившись за трубу под потолком. Труба погнулась.

— Лучше, — констатировал он, разглядывая свои руки. — Голова не гудит. Есть хочу.

— Еда в машине. Сухпайки.

— Не мясо? — он разочарованно скривился.

— Мясо будешь добывать сам. Через два часа. В «Тихом Омуте». Там охраны много, они упитанные.

Сборы были короткими.

Мы не брали лишнего. Лабораторию я законсервировал: накрыл пленкой, заминировал вход растяжкой (примитивной, из лески и гранаты). Если Стервятники сунутся — оборудование взлетит на воздух вместе с ними. Оставлять врагу технологии нельзя.

Кузьмич, увидев, что мы уходим, молча начал собирать свой вещмешок.

— Ты остаешься, — остановил я его.

Старик замер.

— Барин? Тут же опасно. Шмыг сказал…

— Шмыг сказал, что нас сдадут. Но тебя они не знают. Ты — просто старик-бомж. Спрячься в глубине коллектора, в «слепой зоне». Я дам тебе карту. Если пойдешь с нами — погибнешь. Там будет война, Кузьмич. Не твоя война.

— А если вы… того?

— Если мы «того», — я сунул ему в руку пачку денег (десять тысяч), — уезжай из города. В деревню. Купи козу. Живи. Род Кордо заканчивается на мне. Тебе не обязательно тонуть вместе с кораблем.

Старик шмыгнул носом, спрятал деньги в трусы (старая привычка) и обнял меня. От него пахло дымом и старостью.

— Берегите себя, Виктор Павлович. Вы… вы настоящий врач. Хоть и злой.

Мы вышли через задний проход сектора 4-Б.

Ржавая гермодверь со скрипом отворилась, выпуская нас в тоннель метрополитена.

Это была заброшенная ветка. «Призрак». Рельсы давно сняли мародеры, шпалы сгнили. Но свод был цел.

Воздух здесь был сухим и пыльным.

Мы шли молча.

Вера — впереди, с фонарем и автоматом.

Борис — посередине, сгибаясь под тяжестью рюкзака с патронами и своей стальной балкой (он отказался ее бросать, назвав «любимой зубочисткой»).

Я — замыкающим.

Я шел и думал о том, что мы делаем.

Мы идем штурмовать неприступную крепость. Психиатрическую клинику, охраняемую боевыми големами.

Нас трое.

Один — недоученный некромант с запасом маны на два заклинания.

Второй — берсерк с отравленными мозгами.

Третья — солдат с переломанным вчера позвоночником.

Команда мечты. Отряд самоубийц.

Но у нас было преимущество, которого не было у охраны «Тихого Омута».

Нам было нечего терять.

И мы были абсолютно, клинически безумны.

— Выход через триста метров, — голос Веры, отраженный от стен тоннеля, вырвал меня из мыслей. — Станция «Парк Культуры». Она закрыта на ремонт уже десять лет. Выходит прямо к периметру клиники.

— Отлично, — я проверил тесак. — Борис, как тонус?

— Злой, — отозвался гигант. — Хочу ломать.

— Потерпи. Там будут железные человечки. Паровые големы. Ломай их сколько влезет.

— Железные… — он сплюнул. — Невкусные. Но хрустят приятно.

Впереди показался свет.

Пролом в потолке станции, через который падал лунный свет.

Ночь вступила в свои права.

Время ведьм, воров и врачей, которые забыли клятву «не навреди».

Сегодня я буду вредить. Много и профессионально.

«Тихий Омут» оправдывал свое название.

Снаружи это выглядело как старинная усадьба, окруженная парком. Кованая ограда, аккуратно подстриженные кусты, белые стены корпусов в лунном свете. Идеальная картинка для буклета элитного санатория.

Если не присматриваться.

Если присмотреться, то видно, что «кованая ограда» — это титановые прутья под напряжением в десять тысяч вольт. Что «аккуратные кусты» скрывают датчики движения. А «белые стены» не имеют окон на первых трех этажах.

Я прижался к холодному бетону вентиляционной шахты метро, глядя на территорию через бинокль Веры.

В воздухе висело тяжелое, давящее ощущение.

Маго-подавители.

Мои каналы словно забили ватой. Мана внутри тела стала вязкой, тяжелой. Попытка создать даже простейшую искру вызывала тошноту.

— Зона молчания, — прошептал я. — Здесь любой маг чувствует себя кастратом.

— А мне нормально, — хмыкнул Борис, разминая плечи. — Даже голова прошла. Меньше шума в эфире.

— Это потому что ты танк, а не радиоприемник. Вера, видишь патрули?

Валькирия, лежащая рядом в позе снайпера, поправила прицел.

— Вижу. Три единицы. Маршрут кольцевой. Интервал — пять минут.

Она помолчала.

— Это не люди, Витя. Они… дымят.

— Автоматоны. Паровая тяга, пружинные аккумуляторы, зачарованная броня. Идеальные тюремщики. Им не нужно спать, они не берут взятки и не чувствуют жалости.

— Как мы их убьем? — деловито спросил Борис. — Моя кровь их не возьмет.

— Физика, Борис. У любого механизма есть уязвимость. Гидравлика, шарниры, котел. Мы не будем их бить. Мы будем их разбирать.

Мы прошли периметр через ливневый сток (классика жанра, но решетку пришлось пилить алмазной струной минут десять).

Парк встретил нас запахом озона и машинного масла.

Никаких сверчков. Никаких птиц.

Только ритмичный, тяжелый топот.

БУМ. ПШ-Ш-Ш. БУМ. ПШ-Ш-Ш.

Из-за поворота аллеи вышел Патрульный.

Двухметровая махина из латуни и стали. Грубая, но эффективная конструкция. Вместо головы — сенсорный блок с горящим красным глазом. В правой руке — роторный пулемет, интегрированный в предплечье. В левой — шоковая дубинка.

Сзади, из ранца, вырывались струйки пара.

Он шел прямо на нас.

— Не стрелять, — шепнул я. — Шум привлечет остальных. Борис, твой выход.

— Ломать? — уточнил гигант, поудобнее перехватывая свою стальную балку.

— Опрокинуть. Бей по коленям. У них высокий центр тяжести.

Автоматон повернул «голову». Красный луч сканера прошелся по кустам, где мы сидели.

[ЦЕЛЬ ОБНАРУЖЕНА. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: ВЫСОКИЙ.] — механический голос проскрежетал из динамиков.

Пулемет начал раскручиваться.

— ФАС! — скомандовал я.

Борис вылетел из кустов, как пушечное ядро.

Он не стал фехтовать. Он просто, с тупой и неотвратимой силой, въехал своей балкой голему по ногам.

Звон металла о металл был оглушительным.

Латунный коленный сустав, рассчитанный на прямые попадания пуль, не выдержал удара рельсой, помноженного на инерцию берсерка.

Нога голема подогнулась неестественным углом.

Машина пошатнулась, пытаясь скомпенсировать падение гироскопами.

Пулемет дал очередь в небо, срезая ветки деревьев.

— Добивай! — крикнул я, выбегая следом.

Борис, используя инерцию удара, развернулся и обрушил балку сверху вниз. Прямо на сенсорный блок.

КРЯК!

Голова автоматона вдавилась в плечи. Красный глаз погас.

Но механизм не остановился.

«Слепой» голем начал махать шокером вслепую, генерируя дуги электричества.

Один удар задел Бориса по плечу. Запахло паленой плотью. Берсерк взревел, но не отступил. Он схватил голема за вооруженную руку и дернул.

Гидравлика завыла.

Борис и Машина. Плоть против Стали.

Они замерли в клинче. Мышцы Бориса вздулись, вены, казалось, сейчас лопнут. Металл голема скрипел.

Я подскочил сзади.

Тесак был бесполезен. Но у меня был гаечный ключ (трофей из гаража).

Я видел схему автоматона «Истинным Зрением». Даже без маны я видел тепловой контур.

На спине, между пластинами брони, светился клапан сброса давления.

Ахиллесова пята паровых технологий.

Я вогнал ключ в щель и рванул на себя, срывая вентиль.

ПШ-Ш-Ш-Ш-Ш!!!

Струя перегретого пара под давлением в пятьдесят атмосфер вырвалась наружу, ударив белым факелом в ночное небо.

Давление в системе голема упало до нуля за секунду.

Он обмяк, превратившись в груду металлолома.

Борис, потеряв опору, рухнул сверху на поверженного врага.

— Готов, — прохрипел я, отбрасывая горячий ключ. — Минус один. Осталось еще десяток.

— Жесткая железяка, — Борис потер плечо. — Током бьется.

— Терпи. Идем внутрь.

Главный корпус клиники напоминал тюрьму строгого режима, скрещенную с операционной.

Белые коридоры, запах хлорки и… безумия.

Мы шли быстро, проверяя каждую палату.

Они были открыты.

Внутри, на койках, лежали люди.

Маги.

Огневики, водники, менталисты.

Все они были в состоянии овощей. Слюна текла по подбородкам, взгляды расфокусированы.

На их головах были обручи.

«Подавители воли».

— Они не лечат их, — прошептала Вера, заглядывая в очередную палату. — Они их глушат. Превращают в батарейки.

— Они выкачивают из них ману, — я провел рукой над одним из пациентов. — Видишь канал? Тонкая нить идет от обруча в стену. Весь этот комплекс питается за счет жизненной силы заключенных. Экологически чистая энергия, мать её.

Мы дошли до изолятора особого режима.

Табличка на двери: «СЕКТОР Х. Вход только персоналу уровня А».

— Наш клиент здесь, — я приложил ухо к двери. Тишина.

Замок был электронным.

— Вера, твой выход.

Она достала дешифратор (подарок Архивариуса) и прилепила к панели.

Секунда, две… Зеленый огонек.

Дверь с шипением ушла в стену.

Мы ворвались внутрь, готовые ко всему. К бою, к ловушке, к очередному монстру.

Но комната была пуста.

Ни койки, ни стола.

Только стены, сплошь покрытые экранами и серверами.

И в центре, подвешенный на проводах, как марионетка, висел человек.

Тощий, бледный, с длинными сальными волосами. Его тело было опутано кабелями. Электроды входили прямо в череп, в позвоночник, в кончики пальцев.

Он не касался пола. Он парил в магнитном поле.

Вокруг него летали искры статического электричества.

Объект № 102-Х. Вольт.

Он открыл глаза.

В них не было зрачков. Только белый свет электрической дуги.

— Гости… — его голос звучал сразу из всех динамиков в комнате. — Не врачи. Не охранники. Кто вы?

— Мы служба техподдержки, — я сделал шаг вперед, поднимая руки, чтобы показать, что не вооружен (тесак висел на поясе). — Пришли перезагрузить систему.

— Перезагрузить? — он рассмеялся. Смех был похож на треск короткого замыкания. — Я и есть Система. Я вижу вас. Ты — мертвец, который ходит. Ты — машина из мяса и ярости. Ты — солдат без войны.

Он говорил с каждым из нас.

— Вольт, — я перешел к делу. — Мне нужен твой мозг.

— Всем нужен мой мозг! — взвизгнул он, и экраны вокруг вспыхнули красным. — Они используют меня, чтобы майнить крипту! Чтобы взламывать биржи! Чтобы смотреть порно в 4К! Я — процессор! Я — раб!

— Я предлагаю тебе не рабство. Я предлагаю работу.

Я достал Черный Кристалл Орлова.

— Видишь это? Это самая сложная шифровка в Империи. Код смерти. Если ты взломаешь его — ты освободишь тысячи душ. И докажешь, что ты круче любого ИИ.

Вольт перевел взгляд (или то, что у него было вместо взгляда) на Кристалл.

Искры вокруг него замедлились.

— Древний код… Некро-алгоритмы… Вкусно.

Он облизнул губы.

— Если я вскрою это… я сгорю. Мой мозг не выдержит нагрузки без охлаждения.

— Я врач, — сказал я. — Я не дам тебе сгореть. Я буду держать твои нейроны в холоде, пока ты работаешь. Я отключу тебя от этой, — я обвел рукой комнату, — фермы. И дам тебе свободу.

— Свободу? — он склонил голову. — А что такое свобода? Это когда нет проводов?

— Это когда ты сам выбираешь, в какую розетку воткнуть пальцы.

Он молчал. Электричество гудело.

— Согласен, — наконец сказал он. — Но есть проблема.

— Какая?

— Я интегрирован в систему безопасности клиники. Если вы отключите меня от сети… сработает протокол «Зачистка».

— И что это значит?

— Это значит, что все двери заблокируются, а в вентиляцию пойдет нервно-паралитический газ. И проснутся «Санитары».

— Санитары? — переспросила Вера.

— Автоматоны класса «Палач». С циркулярными пилами. Их тут двадцать штук в подвале.

Я посмотрел на Бориса.

— Двадцать штук… Справишься?

Берсерк потрогал свое обожженное плечо и ухмыльнулся.

— Если они из металла — я их сдам в утиль.

— Вольт, — я посмотрел на Техномага. — Вырубай себя. Мы принимаем бой.

Вольт закрыл глаза.

Кабели, держащие его, щелкнули и отстегнулись.

Он рухнул мне на руки — легкий, как птица.

В ту же секунду свет в клинике погас. Завыла сирена.

И где-то в глубине здания раздался визг запускаемых циркулярных пил.

— Бежим! — заорал я, закидывая хакера на плечо. — Вера, коридор! Борис, ты замыкающий! Ломай всё, что движется!

Мы вылетели в коридор, который теперь освещался только красными аварийными лампами.

Началась гонка. Не со временем. С мясорубкой.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 12 ВЫПИСКА С ОСЛОЖНЕНИЯМИ

Визг циркулярных пил резал уши, проникая прямо в мозг даже сквозь адреналиновую заглушку.

ЗЗЗ-И-И-И-У!

Это был звук не стройки. Это был звук анатомического театра, где вскрытие проводят на живую и в промышленных масштабах.

— Быстрее! — заорал я, перекидывая тощее тело Вольта с одного плеча на другое. Техномаг весил не больше мешка с сухой листвой, но на бегу каждый килограмм превращался в гирю.

Коридор клиники, еще пять минут назад стерильно-белый, теперь пульсировал кроваво-красным светом аварийных ламп. Стробоскопический эффект превращал реальность в дерганое слайд-шоу.

Вспышка.

Борис, бегущий последним, разворачивается на пятках.

Вспышка.

Его стальная балка врезается в «Санитара» — приземистого, похожего на краба автоматона на гусеничном ходу.

Вспышка.

Искры фонтаном. Диск пилы, установленный на манипуляторе бота, вгрызается в металл балки, высекая сноп огня.

— Газ! — крикнула Вера, на ходу натягивая респиратор. — Вентиляция!

Я увидел это. Из решеток под потолком с шипением вырывались струи белесого пара.

Нервно-паралитический агент. Классика тюремных бунтов. Сначала ты теряешь зрение, потом контроль над сфинктерами, а потом диафрагма забывает, как сокращаться.

Я задержал дыхание. Мой респиратор болтался на шее, надевать его было некогда — руки заняты телом хакера.

[Мана: 20/100. Активен режим боевой медицины.]

— Док, их много! — прорычал Борис.

Я оглянулся.

Коридор за нами кишел механизмами. Они выползали из ниш, спускались с потолка на гидравлических захватах. «Санитары» класса «Палач».

У них не было лиц. Только вращающиеся лезвия и форсунки для дезинфекции (или огнеметов, кто знает этих психов-инженеров).

Один из ботов, разогнавшись на гусеницах, прыгнул.

Он летел прямо на Веру.

Валькирия среагировала. Она упала на спину, пропуская летящую смерть над собой, и всадила очередь в днище машины.

Пули звякнули о броню. Бесполезно.

Бот приземлился, высекая искры из кафеля, и развернулся, занося пилу для удара.

Вера не успевала встать.

— Не в мою смену!

Я выбросил свободную руку вперед.

У меня была мана. Немного, но она была.

Я не стал бить заклинанием. Я ударил телекинезом. Грубым, сырым толчком.

Я представил, как хватаю бота за его вращающийся диск.

КЛИН.

Магический захват остановил вращение пилы мгновенно.

Инерция сделала остальное. Вал двигателя лопнул, мотор внутри корпуса сорвало с креплений. Автоматон затрясся и завалился на бок, изрыгая черный дым.

— Вставай! — рявкнул я Вере. — Не лежать!

Мы свернули за угол.

Впереди маячили спасительные двери холла. Стеклянные, автоматические. За ними — свобода, парк и дыра в заборе.

Я рванул к ним, чувствуя, как легкие начинают гореть от нехватки кислорода.

Осталось тридцать метров. Двадцать.

И тут двери закрылись.

Не стекло.

Сверху, из потолочной ниши, с грохотом упала стальная плита толщиной в ладонь.

Гермозатвор.

БАМ!

Путь отрезан.

— Суки… — выдохнул я, тормозя подошвами по скользкому полу.

Мы оказались в «кармане». Спереди — стальная стена. Сзади — армия роботов-убийц. Сверху — облака газа, который уже начал разъедать глаза.

Вольт на моем плече пошевелился.

— … протокол… ошибка… — пробормотал он в бреду. — … синий экран… смерти…

— Я тебе сейчас устрою синий экран, если не очнешься! — я скинул его на пол и отвесил пощечину. — Вольт! Вырубай их! Ты же Техномаг!

Хакер открыл глаза. В них плясали белые искры статики, но взгляд был расфокусирован.

— Нет доступа… — прошептал он, глядя в потолок. — Локальная сеть изолирована. Я не вижу их… Я слеп.

— Тогда мы трупы, — констатировала Вера, меняя магазин. У нее оставался последний рожок.

Из-за поворота выехали первые «Санитары».

Три штуки. За ними еще пять.

Они не спешили. Они знали, что мы никуда не денемся.

Их пилы вращались с низким, угрожающим гулом.

— Приготовиться к ампутации конечностей, — проскрежетал динамик головного бота. — Сопротивление бесполезно. Примите позу эмбриона и ожидайте утилизации.

Борис вышел вперед.

Он сорвал с себя остатки плаща. Его торс, исполосованный шрамами и свежими ожогами, блестел от пота.

Он поднял свою искореженную балку.

— Я не люблю консервы, — сказал он, сплевывая на пол. — В них мало мяса. Но я люблю вскрывать банки.

— Борис, нет! — крикнул я. — Их слишком много! Они нашпигуют тебя лезвиями!

Но Берсерк уже не слушал.

Свинец в его крови замедлял реакцию, но не ярость.

Он заревел, и этот рев перекрыл вой сирены.

Его аура полыхнула багровым. Магия Крови, загнанная в угол, искала выход.

Он бросился на стену из стали и лезвий.

Один против легиона.

— Вера, прикрой его! — скомандовал я, падая на колени рядом с Вольтом. — Мне нужно две минуты!

— У нас нет двух минут! — огрызнулась она, открывая огонь по сенсорам роботов.

— Найдутся.

Я схватил Вольта за голову, вжимая пальцы в его виски.

— Слушай меня, овощ электрический. Если ты не можешь взломать их по вай-фаю, мы взломаем их напрямую.

Я посмотрел на панель управления гермодверью. Кодовый замок. Биометрия.

— Ты видишь провода в стене?

Вольт моргнул.

— Вижу… Медь… Поток электронов…

— Так жри их! Высасывай энергию! Перегрузи замок!

— Я… не могу… Нужен контакт…

— Будет тебе контакт.

Я выхватил нож. Подскочил к панели.

Ударил рукоятью, разбивая пластик. Вырвал пучок проводов. Искры.

— Хватайся! — я сунул оголенные провода в руки техномага.

Его ударило током.

Но он не отдернул руки.

Его глаза вспыхнули, как прожекторы.

— Энергия… — его голос изменился. Стал глубоким, вибрирующим. — Вкусно.

Позади нас Борис крушил металл.

Я слышал звон, скрежет и его рычание.

— Держись, танк! — шептал я, глядя, как Вольт начинает светиться, поглощая электричество из сети клиники.

Гермодверь дрогнула. Застонала.

Механизм запора начал плавиться изнутри.

Воздух стал сладким.

Приторный, липкий запах миндаля. Цианиды? Нет, сложнее. Фосфорорганика. Зарин или его магическая модификация.

Первым отказало зрение. Красный свет аварийных ламп расплылся в мутные пятна. Периферия почернела.

Затем легкие превратились в мешки с битым стеклом. Каждый вдох — попытка проглотить ежа.

— Док… — Вера сползла по стене. Ее автомат звякнул об пол.

Респиратор не справлялся. Или она не успела его надеть герметично. Ее руки скрючило спазмом, пальцы напоминали когти хищной птицы.

Я знал симптомы. Блокировка холинэстеразы. Через минуту остановится сердце.

— Не спать! — прохрипел я, падая рядом с ней.

Мана: 15/100.

На лечение нет времени. На магию — тоже.

Я рванул аптечку с пояса. Шприц-тюбик с красной маркировкой. Атропин. Старый добрый антидот, который заставляет сердце биться, даже если мозг уже умер.

Я вогнал иглу ей прямо в бедро, пробив ткань брюк.

Вера выгнулась, судорожно втянула воздух. Зрачки расширились.

— Живи, Валькирия. Ты мне еще должна денег.

Сзади раздался скрежет металла и влажный хруст.

Я обернулся.

Борис держал оборону.

Он был похож на демона из преисподней. Его кожа, посеревшая от свинца, теперь блестела от пота и крови. Десятки порезов от циркулярных пил покрывали его торс.

Один из «Санитаров» умудрился зацепить его пилой по бедру. Глубоко. До кости.

Но Борис не упал.

Берсерк схватил робота за манипулятор с вращающимся диском и дернул на себя.

Рывок был такой силы, что гусеницы бота прочертили борозды в бетоне.

— Иди сюда, железяка! — проревел гигант.

Он поднял автоматона над головой (триста килограммов стали и гидравлики!) и швырнул его в толпу наступающих машин.

БА-БАХ!

Куча мала из искрящих механизмов на секунду затормозила волну.

— Вольт! — заорал я, поворачиваясь к двери. — Сколько еще⁈

Техномаг висел на проводах, как распятый Христос киберпанка. Его тело била крупная дрожь. Электрические дуги плясали по его коже, сжигая одежду.

Гермодверь перед ним светилась вишневым цветом. Металл потек, капая на пол раскаленными слезами.

— Процесс… индукции… — голос Вольта звучал как помехи радио. — Сопротивление… материала… 90%… Мне нужно… больше…

— Жри всё!

Я увидел, как лампы в коридоре лопнули.

Вольт высосал энергию из всего крыла.

В темноте, освещаемой только раскаленной дверью и искрами, он закричал.

Это был не крик боли. Это был крик экстаза наркомана, получившего дозу чистого электричества.

ВЖУХ!

Дуга плазмы ударила из его груди в центр двери.

Сталь толщиной в десять сантиметров испарилась.

В двери образовалась дыра с оплавленными краями, достаточно широкая, чтобы пролезть человеку.

— Дыра! — крикнул я. — Борис, отход!

Бритва отмахнулся от очередного бота, как от назойливой мухи (бот отлетел без головы), и попятился к нам.

Я подхватил Веру под руку. Она шаталась, но ноги переставляла. Атропин действовал.

— Вольт, отцепляйся!

Техномаг разжал руки. Провода, дымясь, упали на пол. Он рухнул мне на плечо, пахнущий озоном и паленой плотью.

— Заряд… 100%… — прошептал он и отключился.

Мы нырнули в пролом.

Жар опалил лицо.

Мы вывалились на улицу.

Ночной воздух, сырой и холодный, ударил в легкие.

После газовой камеры коридора это казалось чистым кислородом.

Я упал на траву, кашляя так, что казалось, выплюну легкие.

Вера рядом блевала желчью — побочка от антидота.

Борис вышел последним. Он протиснулся в дыру, содрав кожу на плечах, и рухнул на колени.

Из его ран текла темная кровь. Много крови.

Регенерация не справлялась. Свинец плюс токсины.

— Мы… вышли? — прохрипел он.

Я поднял голову.

Мы были во внутреннем дворе. Парк. Аллеи. Фонтан.

И тишина.

Слишком тихо.

Автоматоны не преследовали нас. Они остановились у пролома, словно наткнулись на невидимую стену.

Почему?

Почему они нас отпустили?

Ответ пришел через секунду.

Земля под ногами дрогнула.

Вода в фонтане вскипела.

Из центрального корпуса, парадный вход которого выходил в этот двор, вышла фигура.

Не человек. И не автоматон.

Это был «Главврач».

Существо ростом под три метра. Его тело состояло из хирургической стали и прозрачных трубок, в которых пульсировала красная жидкость.

У него было четыре руки. В каждой — скальпель длиной с меч.

А вместо головы — стеклянная колба, в которой плавал живой человеческий мозг.

— Нарушение режима, — прогрохотал голос из динамиков, встроенных в грудь монстра. — Пациенты покинули палаты без разрешения. Назначаю процедуру лоботомии.

Я посмотрел на свою команду.

Вера едва стоит. Борис истекает кровью. Вольт в отключке. Я пустой.

А против нас — финальный босс этого данжа.

И у него четыре меча.

— Бегите, — тихо сказал я. — К забору. Там дыра.

— А ты? — Вера вскинула автомат, но руки у нее ходили ходуном.

— А я попробую объяснить коллеге, что он нарушает врачебную этику.

Я шагнул вперед, сжимая в руке единственный оставшийся аргумент.

Не нож.

Ампулу с «Синим Туманом», которую я приберег на крайний случай.

Вторую за сутки.

Это смертельная доза. Мое сердце разорвется.

Но, может быть, я успею забрать этот мозг с собой в ад.

— Доктор, — крикнул я, поднимая ампулу. — У меня аллергия на вашу анестезию!

Главврач повернул колбу в мою сторону.

— Аллергия лечится. Ампутацией.

Он сорвался с места.

Я вогнал иглу себе в шею.

Мир не ускорился. Он остановился.

Вторая доза «Синего Тумана» ударила по нейронам не как волна, а как ядерный взрыв.

Звуки исчезли.

Я слышал только ТУК-ТУК-ТУК.

Мое сердце. Оно билось с частотой колибри, загоняя обогащенную маной кровь в капилляры, которые лопались от давления.

Я видел, как капля росы медленно, бесконечно долго сползает с листа кустарника.

Я видел, как Главврач заносит свои четыре руки для удара. Скальпели-мечи, сверкающие в лунном свете, двигались сквозь воздух, оставляя за собой видимый след турбулентности.

[Внимание! Критический разгон метаболизма.]

[Время восприятия: ×10.]

[Ресурс сердца: 180 секунд.]

Таймер обратного отсчета пульсировал в углу глаза кроваво-красным.

Три минуты. Целая вечность.

Я шагнул навстречу монстру.

Для него я был, наверное, смазанным пятном. Для себя я двигался плавно, как в воде.

Первыйклинок прошел в миллиметре от моего уха. Я видел зазубрины на стали. Я даже успел заметить, что лезвие не стерильно — на нем были следы засохшей крови предыдущих «пациентов».

Уклонение.

Второй клинок метил в печень. Я скрутился вокруг своей оси, пропуская сталь под мышкой.

Третий и четвертый удары — «ножницы». Он хотел перекусить меня пополам.

Я подпрыгнул.

Мана вырвалась из подошв моих сапог реактивной струей, подбросив меня на три метра вверх.

Я завис над Главврачом.

Внизу, подо мной, сиял стеклянный купол, заменявший ему голову.

Внутри, в желтоватом питательном растворе, плавал человеческий мозг.

Он был старым. Смощенным. С пятнами атрофии.

Но он был живым. К нему тянулись сотни микроскопических электродов.

Я активировал «Истинное Зрение» на максимум. Глаза обожгло так, будто мне в глазницы залили свинец.

Но я увидел.

Насос.

Маленькая помпа у основания колбы, качающая кислород и глюкозу. Она работала ритмично. Впрыск-отсос. Впрыск-отсос.

— Ошибка в протоколе жизнеобеспечения, — мой голос звучал как скрежет металла.

Я падал вниз.

Я не стал бить тесаком по стеклу. Оно бронированное, выдержит выстрел из гранатомета.

Я ударил магией.

Всей, что у меня была. Двести единиц перегруженного резерва.

Я сфокусировал энергию в одну точку. В точку на выходе помпы.

[Заклинание: Гидроудар.]

Я создал пробку.

На долю секунды я заблокировал отток жидкости из колбы, в то время как насос продолжал нагнетать давление.

Жидкость несжимаема. Физика, бессердечная ты сука.

Давление внутри черепной коробки киборга скакнуло с нормальных 15 мм рт.ст. до 200.

Мозг внутри колбы дернулся.

Стекло не выдержало.

Не внешнее стекло, а внутренние перегородки и сосуды самого органа.

Я увидел, как мозг буквально взорвался изнутри, превращаясь в розовую кашу.

ЧВАК.

Звук был глухим, влажным.

Главврач замер.

Его четыре руки, занесенные для добивания, повисли.

Огоньки в сенсорах погасли.

Громадина покачнулась, сделала нелепый шаг назад, словно пьяная, и рухнула на спину, подминая под себя кусты роз.

Земля дрогнула.

[Цель ликвидирована.]

[Ресурс сердца: 10 секунд.]

Время вернуло свой бег.

Звуки обрушились на меня лавиной. Вой сирен, крик Веры, грохот падения киборга.

— Витя!!!

Я стоял над поверженным гигантом.

Из носа у меня текла кровь. Из ушей текла кровь.

Я чувствовал, как внутри меня что-то рвется. Струна, натянутая до предела.

— Отход… — прошептал я, поворачиваясь к друзьям.

Вера и Борис бежали ко мне. Борис хромал, оставляя кровавый след, но тащил на себе Вольта.

— Ты убил его! — Вера схватила меня за плечи. — Ты… Господи, ты горишь!

Я посмотрел на свои руки.

Кожа покраснела, от нее шел пар. Вены светились уже не синим, а белым.

— В метро… — я попытался сделать шаг, но ноги превратились в вату. — Быстро… Пока я не взорвался…

Я упал.

Удар о землю был мягким. Трава. Мокрая от росы трава.

Последнее, что я почувствовал — это руки Бориса, подхватывающие меня, как ребенка.

И боль в груди.

Такая же, как тогда, в операционной в Москве.

Только в сто раз сильнее.

Мое сердце сделало последний, судорожный удар и остановилось.

Пи-и-и-и-и…

Асистолия.

Второй раз за неделю.

Становится дурной привычкой.

— Не смей! — голос Веры доносился откуда-то издалека, сквозь толщу воды. — Не смей подыхать, слышишь⁈

Удар в грудь.

Сильный, ломающий ребра (как будто там было что ломать).

Непрямой массаж.

— Борис! Качай! — кричала она. — Сильнее!

— Я сломаю его… — бас гиганта дрожал.

— Плевать! Качай!

Меня трясло.

Темнота то отступала, то накатывала снова.

Вспышка света.

Это Вольт.

Техномаг очнулся?

— Разряд… — шелестящий голос электрического призрака.

Меня ударило током.

Тысячи вольт прошли через грудь, запуская миокард.

Запахло паленым мясом. Моим мясом.

Вдох.

Я судорожно втянул воздух, выгибаясь дугой.

Боль вернулась. Слава богу, боль вернулась.

Я открыл глаза.

Надо мной склонились три лица.

Вера — грязная, в слезах.

Борис — окровавленная маска ужаса.

Вольт — бледный, с искрами в глазах, держащий руки у меня на груди.

Мы были в тоннеле метро. Темно, сыро, пахнет креозотом.

— Завелся… — выдохнул Борис, опускаясь на шпалы.

— Ты идиот, — сказала Вера, размазывая грязь по щекам. — Ты конченый, суицидальный идиот.

— Я знаю, — прохрипел я. Голос был похож на скрежет. — Зато… мы сэкономили на такси.

Я попытался улыбнуться, но губы треснули.

— Вольт… — я повернул голову к техно-магу. — Ты как?

— Я видел Сеть… — прошептал он, глядя в пустоту. — Я видел Код. Твой Кристалл… он поет. Песню мертвых. Я хочу ее расшифровать.

— Расшифруешь. Дома.

Я закрыл глаза.

На этот раз не от смерти. От усталости.

Мы сделали это.

Мы вошли в «Тихий Омут», сломали зубы системе, забрали самый ценный актив и вышли.

Почти целыми.

Теперь у нас есть Хакер. У нас есть Танк. У нас есть Снайпер. И у нас есть Врач, который слишком упрям, чтобы умереть.

Армия Франкенштейна готова к войне.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 13 СИНДРОМ ЛАЗАРЯ

Смерть пахнет не серой и не ладаном. Она пахнет креозотом, сыростью и горелым мясом. Моим мясом.

Каждый вдох давался с боем. Грудная клетка, принявшая на себя разряд в пару тысяч вольт, превратилась в сплошной ожог. Казалось, что вместо сердца у меня в груди ворочается раскаленный уголь, который каждый раз при сокращении обжигает легкие.

— Шевелись, Док, — голос Веры звучал глухо, как из-под подушки. Она тащила меня под руку, фактически неся половину моего веса. — Если ты сдохнешь сейчас, я тебя пристрелю. Из принципа.

— Логика… железная… — прохрипел я, сплевывая вязкую, черную слюну. — Не дождешься. Я слишком… вредный.

Мы шли по шпалам заброшенной ветки метро.

Фонарь на шлеме Веры выхватывал из темноты куски реальности: ржавые кабели на стенах, лужи мазута, крыс, разбегающихся при нашем приближении.

Позади топал Борис.

Гигант дышал тяжело, с присвистом. Его раны, полученные в бою с автоматонами, открылись. Кровь капала на бетон, отмечая наш путь багровым пунктиром. Но он не жаловался. Он нес на плече рюкзак с трофеями (в который мы успели сгрести пару блоков памяти из серверной клиники) и поддерживал Вольта.

Вольт.

Наш новый актив.

Техномаг шел сам, но его походка напоминала движения сломанной марионетки. Его длинные волосы, наэлектризованные остаточным зарядом, стояли дыбом, создавая вокруг головы подобие нимба.

Его глаза светились в темноте.

Он бормотал.

— … ноль, единица, ноль… прерывание… поток… Кристалл поет… он зовет…

— Заткни его, — буркнул Борис. — У меня от его шепота зубы ноют.

— Не трогай, — я остановился, опираясь о стену, чтобы перевести дух. — Он сейчас не здесь. Он в Сети. Или в том, что от нее осталось в его голове.

Я нащупал во внутреннем кармане Черный Кристалл.

Он был теплым.

Раньше он был ледяным куском зла. Теперь, после контакта с Вольтом, он грелся.

Вибрировал.

— Ты слышишь его? — Вольт резко остановился и повернул ко мне свое бледное, изможденное лицо. — Он ищет выход. Там внутри… души. Тысячи осколков. Они кричат.

— Мы их выпустим, — пообещал я. — Но сначала дойдем до операционной. Иначе кричать будем мы.

Путь до гермодвери Сектора 4-Б занял вечность.

Мой таймер внутреннего интерфейса показывал, что прошло сорок минут, но по ощущениям — мы ползли неделю по пустыне Гоби.

Когда впереди показался знакомый шлюз, я чуть не упал от облегчения.

— Кузьмич! — крикнула Вера, ударив прикладом в железо. — Открывай! Свои! Живые!

Засов лязгнул.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял старик с пистолетом в одной руке и поварешкой в другой.

Увидев нас, он выронил поварешку.

— Матерь Божья… — прошептал он. — Краше в гроб кладут.

Мы ввалились внутрь.

Тепло. Сухо. Пахнет бульоном.

Рай.

Я сполз по стене на пол, чувствуя, как силы окончательно покидают тело. «Откат» после реанимации — это вам не похмелье. Это полный системный краш.

[HP: 6/100. Аритмия. Термический ожог 2-й степени. Истощение.]

— На матрасы! — скомандовал я, хотя мой голос был похож на шелест листвы. — Всем… лежать… Кузьмич, воду… много воды…

Вера помогла мне добраться до дивана.

Борис рухнул прямо на пол, раскинув руки. Под ним тут же начала натекать лужа крови.

— Борис! — я попытался встать, но Вера удержала меня.

— Лежи. Я сама. Я видела, как ты это делаешь. Спирт и бинты. Я справлюсь.

— Клей… — напомнил я. — В банке… черный… Замажь самые глубокие.

Только Вольт не лег.

Он стоял посреди нашего бункера, раскачиваясь из стороны в сторону, и осматривал помещение своими светящимися глазами.

Его взгляд скользил по стенам, по генератору, по моей «лаборатории» в углу.

— Примитивно… — прошелестел он. — Аналог. Медь. Ржавчина.

Он подошел к столу, где стояла центрифуга и микроскоп.

Провел пальцем по корпусу прибора.

Искра проскочила между его кожей и металлом.

Центрифуга, которая была выключена, вдруг мигнула индикаторами и загудела. Сама по себе.

— Мусор, — констатировал Вольт. — Но… у этого мусора есть потенциал.

Он повернулся ко мне.

— Ты хочешь, чтобы я вскрыл Кристалл на этом? — он кивнул на старый ноутбук, который мы отжали у Архивариуса вместе с оборудованием.

— У меня нет суперкомпьютера, — прохрипел я. — Работай с тем, что есть.

— Мне не нужен компьютер, — Вольт улыбнулся. Жуткой, дерганой улыбкой. — Я и есть компьютер. Мне нужен только интерфейс. И энергия. Много энергии.

Он подошел к дизель-генератору.

Положил обе руки на его кожух.

Генератор взвыл, меняя тональность. Обороты скакнули. Лампочка под потолком вспыхнула, как сверхновая, и лопнула, осыпав нас осколками стекла.

Мы погрузились во тьму.

Только глаза Вольта и электрические дуги, бегающие по его рукам, освещали бункер синим стробоскопическим светом.

— Я дома… — прошептал Техномаг. — Я в Сети.

Кузьмич в углу истово крестился.

— Чертовщина… Ой, чертовщина… Привели беса в дом.

— Это не бес, Кузьмич, — сказал я, закрывая глаза. — Это наш новый системный администратор. Привыкай. И зажги свечи.

Мы были дома.

Избитые, сожженные, отравленные.

Но мы выполнили задачу.

Вольт был у нас.

Теперь оставалось самое сложное: не дать ему сжечь наш бункер вместе с нами, пока он будет ломать коды Орлова.

И выжить самому.

Потому что мое сердце сбивалось с ритма каждые десять ударов, напоминая, что кредит у смерти я взял под очень высокий процент.

Темнота не была абсолютной. Она пульсировала.

Каждый вдох Вольта сопровождался вспышкой синих молний, бегущих по его рукам к кожуху генератора. Дизель ревел, захлебываясь, работая на оборотах, для которых не был создан. Металл корпуса раскалился до вишневого свечения.

В этом стробоскопическом аду моя кухня-лаборатория выглядела как декорация к дешевому хоррору. Тени плясали на стенах, превращаясь в чудовищ.

— Свет! — рявкнула Вера. — Кузьмич, свечу! Фонарь! Хоть что-нибудь, мать твою! Я не вижу, куда шить!

Старик, бормоча молитвы, чиркнул зажигалкой. Слабый огонек едва разгонял мрак, но этого хватило, чтобы Вера нашла иглу.

Я лежал на диване, чувствуя себя куском мяса на прилавке. Беспомощным, отбитым куском мяса.

Мое сердце сбивалось с ритма. Тук… тук-тук… пауза… тук.

Экстрасистолия. Последствия электрического удара. Если я сейчас встану, я упаду. Если я усну, я могу не проснуться.

— Воды… — прохрипел я.

Кузьмич подскочил, сунул мне под нос кружку.

— Пей, барин, пей… Тут бульон, жирный, с перцем.

Я сделал глоток. Жидкость обожгла горло, но упала в желудок теплым комом. Организм, изголодавшийся по калориям, вцепился в питание мертвой хваткой.

Я повернул голову.

В центре комнаты, на полу, сидел Борис.

Он выглядел как разваленная гора. Из ран на бедре и плече (там, где прошлись пилы автоматонов) сочилась темная кровь.

Вера стояла над ним на коленях. В зубах — моток ниток. В руках — игла-крючок.

— Не дергайся! — шипела она, протыкая грубую кожу берсерка.

— Щекотно… — пробасил Борис. Его голос был пьяным от кровопотери.

— Я тебе сейчас так пощекочу…

Она шила быстро, грубо, стягивая края ран простым узловым швом. Без анестезии. Без стерильности. Просто чтобы закрыть дыры.

Вспышка молнии от Вольта осветила ее лицо — сосредоточенное, перемазанное чужой кровью и копотью.

Валькирия.

Она тащила нас всех на своем горбу.

— Вольт! — крикнул я, стараясь перекричать гул генератора. — Сбавь напряжение! Ты спалишь нам проводку!

Техномаг не реагировал.

Он висел, уцепившись руками за металл, его глаза закатились, обнажив белки, по которым бегали искры.

— Данные… — его голос звучал не из горла, а, казалось, из динамика старого радиоприемника, стоявшего на полке. — Поток… Шифрование… Руны Смерти… Они сопротивляются…

— Ломай их! — прохрипел я. — Не читай, просто ломай!

Внезапно генератор чихнул и заглох.

Тишина ударила по ушам.

Но свет не погас.

Вольт отпустил кожух и… остался стоять.

Вокруг него, в воздухе, повисло облако светящейся пыли. Статическое электричество подняло в воздух частицы грязи, и теперь они светились, формируя объемное изображение.

Голограмма из мусора.

— Я вошел… — прошептал Вольт.

Он взмахнул рукой, и облако пыли перестроилось.

Мы увидели карту.

Это был план города. Но не улицы и дома. Это была схема потоков.

Тонкие красные линии соединяли десятки точек на карте.

— Что это? — спросила Вера, завязывая последний узел на плече Бориса.

— Это сеть, — я приподнялся на локте, щурясь от боли в груди. — Сеть управления «Куклами».

Я узнал структуру. Это была нейронная сеть, где каждый узел — это ретранслятор.

— Орлов не управляет ими вручную, — понял я. — У него есть сервер. Центральный Мозг.

— Вот он, — Вольт ткнул пальцем в воздух.

Пыль сгустилась в одну жирную красную точку.

Она находилась не в промзоне. И не в деловом центре.

Она пульсировала в самом сердце старого города.

Под землей.

— «Костница», — выдохнул Кузьмич. — Это ж старые катакомбы под Собором… Туда даже крысы не ходят. Там проклято всё.

— Идеальное место для некроманта, — усмехнулся я. — Экранировано святой землей и толщей камня. Никакой сканер не пробьет.

Вольт сжал кулак, и карта рассыпалась искрами.

Он пошатнулся и осел на пол.

— Код… сложный… — пробормотал он. — Это только первый слой. Там глубже… там имена. Списки. Заказы.

— Имена? — я насторожился. — Чьи имена?

— Заказчиков. Тех, кто покупал «Кукол».

Он поднял на меня взгляд.

— Там есть имена из Совета Гильдии Целителей. И из Императорской Канцелярии.

Я откинулся на подушку.

Пазл сложился.

Орлов не просто клепал зомби для личной охраны. Он продавал идеальных убийц элите.

Если этот список попадет в сеть… начнется гражданская война. Кланы перегрызут друг другу глотки, обвиняя в заказных убийствах.

Это был не просто компромат. Это была ядерная кнопка.

И теперь мой палец лежал на ней.

— Мы богаты, — хрипло рассмеялся я. Смех перешел в кашель. — Или мертвы. Зависит от того, кому мы это продадим.

— Анне? — спросила Вера, вытирая руки тряпкой.

— Нет. Анна — часть Системы. Она уничтожит список, чтобы спасти репутацию Гильдии. Нам нужен кто-то, кто хочет видеть, как мир горит.

— Революционеры? — предположил Борис, который уже начал приходить в себя и жевать сухарь.

— Нет. Конкуренты.

Я посмотрел на свои руки.

Они все еще дрожали, но уже меньше. Бульон и покой делали свое дело.

— Вольт, — позвал я. — Ты сможешь скопировать этот список на внешний носитель?

— Смогу. Но мне нужен носитель. Кристалл памяти.

— У нас есть жесткие диски из лаборатории.

— Подойдет. Но мне нужна еда. Электричество вкусное, но от него желудок сводит.

Кузьмич, ворча, полез в свои запасы.

— Нахлебники… Одни дармоеды… Скоро крыс ловить начнем.

— Начнем, — пообещал я. — Но сначала мы выспимся.

Я посмотрел на Веру.

— Пост сдал. Ложись. Я подежурю.

— Ты труп, Док. Спи. Я на стимуляторах, продержусь еще пару часов. Борис сменит.

Я не стал спорить.

Мое тело выключилось раньше, чем мозг успел сформулировать возражение.

Сон пришел мгновенно.

Без сновидений. Черная, вязкая пустота, в которой растворялась боль.

Только где-то на краю сознания пульсировала красная точка на карте.

Костница.

Сердце тьмы.

Место, где мы либо победим, либо станем частью фундамента.

— Копируй, — приказал я. Мой голос звучал как скрежет песка о стекло. — Всё, что успел вытащить. Имена, счета, геоданные.

Вольт кивнул. Его глаза, в которых только что бушевал электрический шторм, потускнели. Он выглядел как наркоман после прихода — опустошенный, трясущийся, с серым лицом.

Он выдернул кабель из генератора (искра сухо щелкнула, запахло озоном) и воткнул его в порт старого ноутбука Архивариуса.

Вторую руку он положил на Черный Кристалл.

Экран ноутбука моргнул. По бегущим строкам кода побежала рябь.

[Запись… 15%… 40%… 89%…]

Прогресс-бар полз мучительно медленно. Казалось, сама магия Кристалла сопротивляется оцифровке, не желая превращаться в ноли и единицы.

— Он тяжелый… — прошептал Вольт. — Данные… они весят больше, чем память. Они пропитаны кровью.

— Мне плевать на вес, — я подошел ближе, опираясь о стол, чтобы не упасть. — Мне нужен компромат. Жесткий, грязный, неопровержимый.

[Загрузка завершена.]

Вольт отдернул руку от Кристалла, словно обжегся. Камень снова стал холодным и матовым.

Я выдернул флешку из ноутбука.

Маленький кусочек пластика.

В нем — судьбы десятков аристократических родов. Счета за заказные убийства. Контракты на похищение людей.

Если я выложу это в сеть — Империя умоется кровью. Кланы начнут резню, пытаясь зачистить следы.

Это было оружие страшнее любого «Цербера».

Я сжал флешку в кулаке. Она грела ладонь. Или это у меня снова поднялась температура?

— Отбой, — скомандовал я. — Вольт, ты молодец. Кузьмич, накорми гения. Вера… проверь периметр и ложись.

— А ты? — Валькирия стояла у входа, все еще сжимая автомат. Она выглядела не лучше меня: круги под глазами, бинты на шее пропитались сукровицей.

— А я буду спать. И если мне приснится Орлов, я вскрою ему горло даже во сне.

Я доковылял до своего дивана.

Каждое движение отдавалось болью в грудине. Сердце работало с перебоями, спотыкаясь на каждом третьем ударе.

«Миокардиодистрофия», — услужливо подсказал внутренний диагност. — «Тебе нужен курс метаболиков, калий, магний и месяц в санатории. А не война с мафией в канализации».

— Заткнись, — прошептал я своему организму. — Сначала победим, потом сдохнем.

Я лег, не раздеваясь. Только стянул сапоги.

Флешку я сунул в потайной карман на внутренней стороне камзола, прямо у сердца. Кристалл завернул в свинцовую фольгу (остатки от плавки пуль) и спрятал под матрас.

Борис храпел в углу. Его храп был похож на рычание льва.

Вольт, получив миску с кашей, забился в щель между генератором и стеной, что-то бормоча себе под нос.

Кузьмич гремел посудой, наводя порядок в нашем аду.

Я закрыл глаза.

Темнота навалилась мгновенно. Тяжелая, вязкая.

Но мозг не отключался. Он продолжал просчитывать варианты.

Анна Каренина.

Она получила формулу. Сейчас ее лаборатория тестирует «Клей».

Через 12 часов они поймут, что он работает.

Через 24 часа — начнется распад эфира.

Через 30 часов — у подопытного начнется некроз.

У нас есть сутки. Максимум — полтора.

За это время мы должны ударить по «Костнице».

Если мы уничтожим сервер управления «Куклами», армия Орлова превратится в груду мяса.

Но «Костница» — это не химзавод. Это катакомбы под главным Собором города. Святая земля. Магия смерти там работает искаженно. Охрана — Паладины и боевые жрецы.

Нас четверо.

Калека, берсерк-наркоман, сумасшедший хакер и врач-смертник.

Шансы?

Нулевые.

Именно такие мне и нравятся.

— Спокойной ночи, Империя, — прошептал я в темноту. — Завтра мы придем за твоими грехами.

Мир моргнул и погас.

Сон забрал меня, утягивая на глубину, где не было боли, а были только схемы, графики и бесконечные ряды тел, ждущих реанимации.

Сон не шел сразу. Точнее, тело отключилось, парализованное усталостью, но мозг, отравленный остатками стимуляторов и чужой памятью, продолжал работать на холостых оборотах.

В тишине бункера я слышал каждый звук.

Капала вода из ржавой трубы в углу.

Гудел генератор, переваривая дешевую солярку.

Шелестел голос Вольта. Техномаг, свернувшись калачиком на куче ветоши, шептал во сне. Не молитвы, а машинный код. Бесконечные ряды нулей и единиц. Для него это была единственная религия, в которой он находил утешение.

Я перевернулся на бок, поморщившись от резкой боли в обожженной груди. Разряд, которым он меня воскресил, оставил ожог в форме ладони. Клеймо жизни.

Мои мысли вернулись к карте, нарисованной пылью.

Костница.

Катакомбы под Имперским Собором Святого Георгия. Место, где веками хоронили патриархов и героев войны. Святая земля, пропитанная «благодатью» настолько, что любой некромант должен был вспыхнуть там, как спичка, едва переступив порог.

И именно там Орлов спрятал свой сервер.

Гениально и богохульно.

Он использовал святость места как идеальный щит от магического сканирования. Инквизиция ищет тьму в трущобах, в подвалах, в тенях. Никто не станет искать источник некромантии в сердце Света. Паладины, охраняющие вход, даже не подозревают, что под их ногами, в древних склепах, гудят сервера, управляющие армией мертвецов.

Завтра нам придется пройти сквозь них.

Не просто взломать замок или убить охрану. Нам придется пройти сквозь фанатиков в сияющей броне, сквозь охранные руны, которые выжигают магию крови, сквозь саму историю этого проклятого города.

Нас четверо. И мы — грязь под ногтями этого мира.

Но иногда именно грязь становится причиной гангрены, которая убивает организм.

Я сунул руку под подушку, касаясь холодной рукояти тесака. Это успокаивало лучше любого снотворного.

Отец сказал мне бежать. Его последняя воля, пробившаяся сквозь программу подчинения, была попыткой спасти остатки Рода.

Но я — не он. Я не умею бегать. Я умею только резать. И если для того, чтобы вылечить этот город, мне придется вскрыть гробницу святого — я сделаю это без колебаний.

Пусть Бог простит меня.

Потому что Гильдия и Орлов точно не простят.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 14 СВЯТЫЕ И ГРЕШНИКИ

Утро началось не с солнечного луча, а с запаха озона и треска статического электричества.

ЗЗЗ-Т!

Я открыл глаза.

Надо мной, вися вниз головой, зацепившись ногами за ржавую трубу под потолком, раскачивался Вольт.

Его длинные волосы свисали вниз, касаясь моего лица. Глаза светились ровным белым светом, как галогеновые фары.

— Просыпайся, Нео, — прошептал он. — Матрица тебя имеет.

— Слезь, — я отпихнул его лицо рукой. — И выключи подсветку. У меня мигрень.

Я сел на диване.

Спина хрустнула, напоминая о возрасте этого тела и нагрузках, которые я на него взвалил. Но боль в груди стала тупой, фоновой. Ожог от дефибрилляции затягивался — регенерация работала.

[HP: 32/100. Мана: 45/100. Статус: Удовлетворительно.]

Почти половина резерва. Этого хватит на пару серьезных фокусов или на поддержку штанов в течение дня.

В бункере кипела жизнь.

Борис, уже на ногах (и, кажется, почти трезвый после свинцовой диеты), делал зарядку. Он поднимал над головой станину от дизель-генератора, используя ее как штангу. Каждый выжим сопровождался рыком и хрустом суставов.

Вера разбирала и чистила оружие. Перед ней на ящике лежали разобранные автоматы, пистолеты и мой тесак, который она, видимо, решила заточить.

Кузьмич, наш бессменный хранитель очага, мешал что-то в котелке. Пахло кашей и жареным луком.

— Вольт, — я потер лицо, сгоняя остатки сна. — Ты расшифровал геоданные?

Техномаг спрыгнул с трубы. Легко, как кошка.

— Геоданные — это скучно. Координаты стационарны. Я изучал защиту.

Он подошел к стене, где висел кусок гипсокартона, который мы использовали как доску.

Взял уголек.

— Смотри.

Он начертил круг. Внутри — крест.

— Собор Святого Георгия. Центр города. Эпицентр силовых линий. Под ним — три уровня катакомб. «Костница».

Он начал чертить линии вокруг круга.

— Первый уровень — склепы для знати. Доступ свободный для родственников. Охрана — ЧОП.

— Второй уровень — захоронения клира. Доступ по пропускам. Охрана — Паладины.

— Третий уровень… — он ткнул углем так, что тот раскрошился. — … Древние могильники. Там лежит сервер. И там стоит Барьер.

— Какой барьер? — спросил Борис, опуская генератор на пол с грохотом, от которого подпрыгнула посуда.

— «Свет Господень», — хихикнул Вольт. — Активный контур на основе магии Света. Он настроен на резонанс с Тьмой.

Он повернулся ко мне и ткнул пальцем в грудь.

— Ты, Док. Твоя магия — это биомантия, некроз, манипуляция плотью. Для Барьера ты фонишь как кусок плутония.

Потом он указал на Бориса.

— Ты. Магия Крови. Скверна. Ты сгоришь, как вампир на солнце, едва переступишь порог третьего уровня.

— А Вера? — спросил я.

— Вера — «пустая». У нее нет дара. Она пройдет. Но одна она там ничего не сделает против «Святых Отцов» в экзоскелетах.

Я встал, подошел к карте.

Ситуация дерьмовая.

Орлов спрятал сервер не просто в бункере. Он спрятал его в микроволновке, которая жарит всех, кто не соответствует «святым стандартам».

— Нам нужен экран, — предположил я. — Свинец?

— Не поможет, — Вольт покачал головой. — Свет — это не радиация. Это вибрация. Нам нужен ключ-камертон. Или… приглашение.

Я сунул руку во внутренний карман камзола.

Флешка.

«Архив Смерти».

Если Орлов использовал «Кукол» для охраны и убийств, значит, у него были клиенты. И эти клиенты платили ему. И они должны были как-то взаимодействовать с системой.

— Вольт, дай мне список клиентов. Тех, кто покупал услуги «премиум-класса» за последний год.

Хакер на секунду закатил глаза, подключаясь к своей внутренней базе данных (которую он скачал в свой мозг).

— Сто четырнадцать имен. Политики, банкиры, генералы… О, вижу.

Его лицо дернулось в гримасе.

— Епископ Варлаам. Настоятель Собора Святого Георгия.

— Бинго, — я хищно улыбнулся. — Что он купил?

— «Пакет обновления». Новая печень, почки, сердце. И… «Эскорт-услуги». Две куклы класса «Лолита». Модифицированные.

В бункере повисла тишина.

Даже Борис перестал жевать.

— Святой отец любит молоденьких биороботов? — брезгливо спросила Вера.

— Святой отец любит жить вечно и развлекаться, — поправил я. — И он, судя по всему, в доле с Орловым. Он пустил сервер в свои подвалы в обмен на запчасти для своего дряхлого тела.

Я взял со стола свой тесак. Провел пальцем по лезвию. Острое. Вера постаралась.

— Нам не нужно взламывать барьер, — сказал я. — Нам нужно, чтобы нас пригласили.

— Ты хочешь шантажировать Епископа? — уточнил Борис. — Прямо в Соборе? Там же охраны больше, чем у Императора.

— Мы не пойдем к нему с оружием. Мы пойдем к нему как врачи.

Я посмотрел на Веру.

— В «Архиве» есть медицинская карта Варлаама?

Вольт кивнул.

— Есть. Отторжение тканей. Он гниет заживо. «Куклы» фонят некротикой, и его старое тело не принимает новые органы. Он на стимуляторах. Ему больно. Каждый день.

— Значит, он ждет чуда, — я застегнул камзол. — И чудо придет к нему. Вера, нам нужна одежда. Приличная. Я не могу идти к Епископу в этом рванье.

— Где мы ее возьмем? В канализации бутиков нет.

— Зато есть прачечная наверху, через которую мы выходили. И там наверняка есть забытые вещи. Или вещи персонала.

— А Борис? — Вера кивнула на гиганта. — Его ни в один смокинг не запихнешь. И рожа у него… не протокольная.

— Борис пойдет как есть. Точнее, в плаще с капюшоном. Он — мой «ассистент». Немой, уродливый, но сильный. Квазимодо при докторе Франкенштейне.

Я подошел к Кузьмичу.

— Дед, ты остаешься. Бережешь базу. Если мы не вернемся к вечеру… ты знаешь, что делать.

Старик перекрестил меня.

— С Богом, барин. Хоть вы и идете к черту в пасть.

— Мы идем вырывать у черта зубы, Кузьмич.

Мы собрались быстро.

Планшет, флешка, оружие (скрытого ношения).

И банка с «Черным клеем». Настоящим.

Если Епископ гниет, ему понадобится моя помощь. А если он откажется сотрудничать… что ж, у меня есть видео с его «эскортом».

Шантаж и медицина. Два столпа моего успеха в этом мире.

Мы вышли в тоннель метро.

Вольт шел рядом со мной, его руки дергались, словно он играл на невидимом пианино.

— Барьер… — шептал он. — Он поет… Высокая нота… Док, если мы ошибемся, нас расплавит.

— Не расплавит. У нас есть пропуск.

— Какой?

— Грехи Епископа. Они тяжелее любого барьера.

«Прачечная Мадам Вонг» находилась в подвале неприметного здания на границе Китайского квартала и Промзоны.

Здесь не задавали вопросов. Здесь просто выводили пятна. Любые пятна: вино, соус, порох, мозги.

Мы вошли через черный ход.

Нас накрыло облаком горячего, влажного пара, пахнущего крахмалом и химическим растворителем.

В тумане, среди рядов вешалок с костюмами (от деловых троек до вечерних платьев), двигались силуэты. Маленькие, сгорбленные фигуры работников, утюжащих чужие грехи.

— Мадам Вонг! — крикнул я в пустоту. — У нас срочный заказ. Экспресс-чистка и подбор гардероба. Плачу наличными.

Из клубов пара выплыла хозяйка. Сухая старушка с мундштуком в зубах и глазами, в которых читалась вся скорбь криминального мира.

Она окинула нашу компанию взглядом.

Задержалась на Борисе (гигант в грязном плаще), на Вере (автомат под курткой), на Вольте (волосы дыбом, искры в глазах) и на мне.

— Вы выглядите как авария на скотобойне, молодой человек, — ее голос был скрипучим, как несмазанная петля. — С вас пятьдесят тысяч. Вперед. И я сожгу вашу старую одежду. Она оскорбляет мой эстетический вкус.

Я выложил деньги на гладильную доску.

— Нам нужно соответствовать. Легенда: частный консилиум врачей. Я — профессор. Она — охрана. Эти двое… — я кивнул на Бориса и Вольта, — … санитары.

Мадам Вонг выпустила струйку дыма.

— Из этого шкафа, — она ткнула мундштуком в Бориса, — я могу сделать только палача или монаха.

— Монах подойдет. Ряса с капюшоном. Плотная ткань, чтобы скрыть… анатомические особенности.

— А этот? — она посмотрела на Вольта, который пытался лизнуть розетку.

— Послушник. Дайте ему что-то, что закрывает руки. И перчатки. Резиновые.

Через сорок минут мы стояли перед зеркалом.

Трансформация была пугающей.

Я смотрел на свое отражение и видел отца.

Черный сюртук идеального кроя, белоснежная рубашка, галстук-пластрон. Мадам Вонг умела творить чудеса с иглой и ниткой, подгоняя чужие вещи по фигуре. Я выглядел строго, дорого и мрачно.

Образ дополнял старинный врачебный саквояж (купленный здесь же), в котором лежали банка с «Клеем», нож и пара гранат.

Вера преобразилась в начальника службы безопасности: строгий серый костюм, под которым не видно бронежилета, волосы убраны назад, темные очки.

Борис… Борис был великолепен в своей чудовищности.

Огромная бурая ряса из грубой шерсти скрывала его фигуру, превращая в бесформенную гору. Глубокий капюшон прятал лицо, оставляя в тени только тяжелый подбородок и шрамы. Он был похож на голема-телохранителя из готических романов.

Вольт, одетый в серую робу послушника, тащил на спине коробку с «оборудованием» (на самом деле — разобранный генератор помех и наш сервер).

— Жмет, — пожаловался Борис, дергая плечом.

— Терпи, — одернул я его. — Это твоя шкура на сегодня. Если порвешь — вычту из доли.

— Мы готовы, — Вера поправила микрофон в ухе (фиктивный, для вида). — Машина ждет.

Мы вышли на улицу.

Серый день, смог, дождь.

Обычная погода для города, который гниет изнутри.

Мы сели в заказанное такси — черный седан бизнес-класса. Водитель, увидев Бориса, побледнел, но промолчал. Деньги не пахнут, даже если пассажиры пахнут опасностью.

— Собор Святого Георгия, — бросил я. — К центральным воротам.

Соборный Округ был островом чистоты в океане грязи.

Здесь мыли асфальт. Здесь не было мусора. Здесь пахло ладаном, а не выхлопными газами.

Собор возвышался над площадью белой громадой, увенчанной золотыми куполами. Вокруг него дрожал воздух.

Барьер.

«Свет Господень».

Вольт, сидевший рядом со мной, задрожал.

— Форит… — прошептал он. — Частота… высокая… как ультразвук для летучей мыши. Моим схемам больно.

— Отключи сенсоры, — посоветовал я. — Работай в автономном режиме.

Машина остановилась у шлагбаума.

Дальше проезда не было. Только пешком.

Вдоль кованой ограды стояли они.

Паладины.

Это были не те ряженые клоуны, которых показывают в кино.

Это были боевые маги в тяжелых экзоскелетах, стилизованных под латы. Белая эмаль, золотая вязь рун, силовые приводы. В руках — штурмовые винтовки с подствольными гранатометами и энергетические глефы за спиной.

Они сканировали каждого входящего.

Мы вышли из машины.

Как только моя нога коснулась брусчатки площади, я почувствовал Это.

Зуд.

Словно под кожей забегали муравьи.

Магия Света реагировала на мою ауру. Я был некромантом, биомантом, убийцей. Для Барьера я был вирусом.

Борис рядом глухо зарычал. Ему было хуже. Его магия Крови, замешанная на боли и ярости, вступала в диссонанс с полем.

— Тихо, — я сжал его локоть. — Дыши через раз. Представь, что ты камень. Камни не чувствуют боли.

Мы двинулись к КПП.

Вера шла чуть впереди, расчищая дорогу. Я — с каменным лицом. Борис и Вольт — сзади, таща поклажу.

Нас остановили двое Паладинов.

Двухметровые стальные башни.

Шлем одного из них сдвинулся, открывая лицо молодого, фанатичного парня со шрамом через бровь.

— Стоять. Территория Храма закрыта для посещения до вечерней службы.

— Мы не на службу, — мой голос был ровным, в нем звенели нотки усталости и власти. — Мы к Его Преосвященству. Частный визит.

— Епископ Варлаам не принимает. Он… в уединении. Молится.

— Он не молится, сын мой. Он умирает.

Паладин дернулся.

— Следите за языком, гражданский.

— Я слежу за состоянием тканей, — я поднял саквояж. — У Епископа отторжение трансплантата четвертой степени. Некроз печени, сепсис, магическое истощение. Если я не войду к нему в течение двадцати минут, он встретится с Создателем раньше срока. Вы хотите взять на себя ответственность за смерть Настоятеля?

Паладин колебался.

Он знал, что Епископ болен. Слухи ходили.

Но пускать подозрительную группу…

В этот момент Барьер среагировал на Бориса.

Руны на доспехах Паладина вспыхнули ярче.

— Стоп, — он навел винтовку на гиганта в рясе. — Фон. Темная магия. Кто это?

— Это мой ассистент, — я заслонил Бориса собой. — Он носитель редкого генетического проклятия. Именно поэтому он работает со мной. Мы используем его кровь как реагент. Он безопасен, пока на нем ошейник послушания.

— Снять капюшон! — скомандовал Паладин.

Ситуация пошла по плохому сценарию.

Если Борис снимет капюшон, они увидят его лицо. Лицо беглого каторжника и монстра.

Если не снимет — они откроют огонь.

У нас секунды.

Я сунул руку во внутренний карман.

Паладины щелкнули предохранителями.

— Без резких движений!

— Я достаю пропуск, — медленно произнес я.

Я вытащил не пистолет. Не планшет.

Я вытащил фотографию. Распечатанную на принтере у Архивариуса.

На фото был Епископ Варлаам. В очень компрометирующей позе с двумя «Куклами»-подростками, у которых вместо глаз были объективы камер.

Я протянул фото Паладину.

— Передайте это начальнику караула. И скажите, что доктор Кордо принес лекарство от этой болезни.

Паладин взял снимок.

Его глаза расширились. Лицо залила краска стыда и гнева.

Он посмотрел на меня с ненавистью.

— Это… это ересь. Фотомонтаж.

— Это оригинал. И копия уже отправлена в Священный Синод. Она откроется автоматически, если я не введу код отмены через час.

Я посмотрел на часы.

— У вас осталось пятьдесят восемь минут, чтобы спасти карьеру вашего босса. Звоните.

Паладин замер.

Он понимал, что это шантаж. Но он также понимал, что если фото попадет в Синод, полетят головы. И его голова — первая, так как он охранял «уединение» Епископа.

Он нажал кнопку на шлеме.

— «Центр», это Пост-1. Код «Черный Исповедник». У нас гости к Епископу. Уровень угрозы… информационный. Да. Жду.

Секунды тянулись, как резина.

Барьер давил на виски. Борис за моей спиной тяжело дышал, сжимая кулаки под рясой. Я чувствовал, как его ярость закипает.

Наконец, динамик Паладина треснул.

— Пропустить. Сопровождение класса «А». Оружие — к бою. Если дернутся — аннигиляция.

Ворота со скрипом отворились.

— Проходите, — процедил Паладин, возвращая мне фото. — И молитесь, чтобы ваше лекарство помогло. Иначе вы отсюда не выйдете.

— Я не верующий, — я спрятал снимок. — Я врач.

Мы шагнули на территорию Собора.

Плитка под ногами была теплой.

Я чувствовал, как мы входим в пасть льва. В пасть, полную золотых зубов и святой магии.

Но мы были внутри.

Первый рубеж пройден.

Теперь нужно спуститься в подвал. В «Костницу». Туда, где среди мощей святых гудит сервер, управляющий армией мертвецов.

Внутри Собор напоминал чрево кибернетического кита, проглотившего музей религии.

Своды уходили вверх на пятьдесят метров, теряясь в дымке ладана. Но вместо фресок на стенах мерцали голографические проекции святых. Они двигались, благословляя прихожан зацикленными жестами.

Алтарь сиял не золотом, а чистым, концентрированным Светом, который генерировал массивный кристалл, парящий в магнитном поле под куполом.

«Сердце Барьера», — понял я.

Меня замутило.

Свет проходил сквозь одежду, кожу, мясо, вибрируя в костях. Для обычного человека это ощущалось как легкое тепло и эйфория. Для меня, с моей аурой, пропитанной некротикой и смертью, это было похоже на микроволновку в режиме разморозки.

— Борис, — шепнул я, не поворачивая головы. — Не рычи.

Гигант в рясе шел сзади, ссутулившись так, что казался горбуном. Из-под его капюшона доносился звук, похожий на скрежет камней. Его магия Крови кипела, пытаясь защитить хозяина от агрессивной среды.

— Жжет… — просипел он. — Кожа чешется. Хочу… кого-нибудь… сломать.

— Сломаешь. Внизу. А сейчас — смирение, брат мой. Смирение.

Мы прошли через пустой неф (служба еще не началась) к боковому приделу, где располагалась ризница и личные покои Настоятеля.

У массивных дубовых дверей стояли двое Паладинов в парадной броне. Белая эмаль, золотая вязь, силовые приводы гудят на грани слышимости.

Они уже получили сигнал с КПП.

Они не навели оружие, но их позы говорили о готовности убить нас за одно лишнее движение.

— Епископ ждет, — глухо сказал старший Паладин, открывая дверь. — У вас десять минут. Если Его Преосвященству станет хуже… вы не выйдете.

Покои Варлаама пахли не ладаном. Они пахли гнилой дыней и дорогими духами, которыми пытались заглушить этот смрад.

Полумрак. Тяжелые бархатные шторы закрывали окна.

В центре комнаты, на огромной кровати под балдахином, лежало тело.

Епископ Варлаам был огромен. Жирный, оплывший старик, чья кожа напоминала тесто.

Но самое страшное скрывалось под шелковыми простынями.

Я подошел ближе, поставив саквояж на столик инкрустированный перламутром.

— Оставьте нас, — бросил я Паладинам, которые вошли следом.

— Мы останемся, — отрезал охранник.

— Вон! — вдруг захрипел Епископ с кровати. — Пошли вон! Я хочу… исповедоваться… этому… целителю.

Паладины переглянулись, поклонились и вышли, плотно прикрыв двери.

В комнате остались только мы и умирающий хозяин этого великолепия.

Варлаам попытался приподняться на локтях, но со стоном рухнул обратно.

— Ты… — его глаза, заплывшие жиром, буравили меня. — Ты тот самый Кордо? Шантажист? Убийца?

— Я тот, кто знает, что у вас под одеялом, Ваше Преосвященство.

Я резким движением откинул простыню.

Вера, стоявшая у двери, втянула воздух сквозь зубы.

Даже Борис, видевший всякое дерьмо в «Яме», издал уважительное хмыканье.

Тело Епископа было лоскутным одеялом.

Торс — старый, рыхлый. А вот ноги и левая рука… они были молодыми. Мускулистыми. Идеальными.

Это были части тел «Кукол». Пришитые мастерски, но…

Швы гноились.

В местах стыка старой и новой плоти кожа почернела и пузырилась. Некроз полз вверх, к сердцу.

Ткани отторгались. Магия Света, которой был переполнен Епископ, конфликтовала с некро-технологиями Орлова. Это была война на клеточном уровне.

— Больно? — спросил я, надевая перчатки.

— Адски… — прошептал Варлаам. — Орлов обещал… вечную молодость. Совместимость 100%. Лжец… Я гнию заживо. Моя магия не лечит это… она только ускоряет процесс.

— Естественно. Вы пытаетесь залить пожар бензином. Свет усиливает жизнь. А в этих тканях, — я ткнул пальцем в «молодую» ногу, — жизни нет. Там только программа. Вы питаете рак.

Я открыл саквояж.

Достал банку с «Черным клеем» (настоящим, не тем, что я отдал Анне).

— Я могу остановить боль. И заморозить некроз. На сутки. Может, на двое.

— А потом?

— А потом мне понадобится доступ к серверу Орлова, чтобы переписать код совместимости ваших тканей. Без этого вы труп, Ваше Преосвященство.

Это была ложь. Код совместимости нельзя переписать, генетика так не работает. Но Епископ не был генетиком. Он был отчаявшимся стариком.

— Делай… — выдохнул он. — Что хочешь… проси что хочешь… только убери боль.

Я зачерпнул черную мазь.

— Борис, держи его. Сейчас будет жечь.

Гигант в рясе подошел к кровати. Его огромные руки легли на плечи Епископа, вдавив его в матрас.

— Не дергайся, святой отец, — пророкотал Бритва. — А то грех на душу возьмешь.

Я начал наносить смесь на швы.

Варлаам завыл. Тихо, сквозь стиснутые зубы.

Скверна, содержащаяся вклее, вступила в реакцию с его Светом и некротикой «Кукол». Пошел серый дым.

Но через минуту вой прекратился.

Епископ расслабился. Его дыхание выровнялось.

Черная корка сковала гниющие стыки, блокируя нервные окончания и останавливая распад.

— Благодать… — прошептал он, закрывая глаза. — Тишина…

Я стянул перчатки.

— А теперь плата.

— Деньги? — он вяло махнул здоровой рукой в сторону сейфа. — Бери все.

— Мне не нужны ваши деньги. Мне нужен вход. В «Костницу».

Варлаам открыл глаза. В них плескался страх.

— Нет… Туда нельзя. Там… там Древние. И сервер Орлова. Охрана… Паладины «Мертвого Дозора». Они не подчиняются мне напрямую.

— У вас есть ключ. Допуск высшего уровня.

— Есть… Но если я дам его вам, Орлов узнает.

— Если вы не дадите, Орлов узнает, что я отправил ваши фото в Синод. И вы сгниете не в этой роскошной постели, а в камере Инквизиции. Выбирайте.

Епископ дрожащей рукой нащупал на шее массивный золотой крест. Нажал на секретный механизм. Крест раскрылся, внутри лежал чип.

— Это мастер-ключ от лифта в ризнице. Он ведет на минус третий уровень. Но дальше… дальше вы сами. Барьер там такой плотности, что плавит плоть грешников.

— О моей плоти не беспокойтесь.

Я забрал чип.

— Вера, Вольт, на выход. Борис, отпусти святого отца.

Мы двинулись к двери, замаскированной под книжный шкаф в углу комнаты.

— Кордо! — окликнул меня Варлаам.

Я обернулся.

— Ты ведь понимаешь, что оттуда не возвращаются? То, что лежит в древних склепах… Орлов разбудил это, чтобы питать свой сервер. Это не техника. Это голод.

— Я привык работать на голодный желудок, — бросил я.

Мы вошли в потайной лифт. Кабина была старой, с коваными решетками.

Я вставил чип в панель. Кнопка «-3» загорелась багровым светом.

Лифт дернулся и пошел вниз.

Свет наверху становился все дальше и дальше, пока не исчез совсем.

Вольт, который все это время молчал, притворяясь ветошью, вдруг поднял голову.

— Сигнал… — прошептал он. — Я чувствую его. Сервер. Он близко. И он… огромный.

— Барьер давит, — прорычал Борис, срывая с себя душную рясу. — Кожа горит!

Я посмотрел на свои руки. Вены вздулись. Магия Света здесь, внизу, была густой, как сироп. Она пыталась выдавить нас, как инородные тела.

— Терпеть, — скомандовал я. — Мы почти у цели.

Лифт остановился с лязгом.

Решетка отъехала.

Перед нами открылся длинный коридор, выложенный желтыми человеческими костями. Черепа скалились со стен.

Костница.

Воздух здесь был сухим и холодным. И он вибрировал от напряжения.

В конце коридора, в темноте, пульсировал синий огонек.

Индикатор работы сервера.

Или глаз чего-то, что его охраняет.

— Ну что, грешники, — я достал тесак, чувствуя, как его рукоять холодит ладонь. — Добро пожаловать в чистилище. Постарайтесь не испачкать ковры кровью. Своей кровью.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 15 ЦИФРОВОЙ НЕКРОПОЛЬ

Лифт уехал наверх с тихим шелестом, отрезая нас от мира живых, грешных и, что самое главное, прохладных людей.

Здесь, на минус третьем уровне, воздух был сухим, горячим и плотным, как наэлектризованная вата.

Я сделал вдох.

Легкие обожгло. В нос ударил запах озона, тлена и старой бумаги.

— Жжется… — прорычал Борис.

Он сорвал с себя остатки маскировки — рясу, которую мы купили в прачечной. Грубая шерсть, пропитанная его потом, дымилась. На его коже, там, где были свежие шрамы, выступали волдыри.

Магия Света в такой концентрации действовала на Мага Крови как кислота.

— Терпи, — я достал из саквояжа банку с обезболивающим гелем (обычным, не магическим). — Намажь шею и плечи. Это снимет зуд.

— Мне нужно кого-то убить, — гигант сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Боль уйдет, если я выпущу кровь.

— Здесь не из кого выпускать кровь, кроме нас самих. Идем.

Мы двинулись по коридору.

Стены здесь были сложены не из кирпича.

Желтые, отполированные временем бедренные кости укладывались в идеальные геометрические узоры. Черепа, вмурованные в кладку на уровне глаз, скалились тысячами беззубых улыбок.

Это было не страшно. Это было… инженерно.

Кто-то очень давно решил проблему перенаселения кладбищ, превратив предков в стройматериал. Прагматизм, достойный уважения.

Вольт шел рядом со мной, уткнувшись в экран своего деке. Его пальцы летали по виртуальной клавиатуре.

— Фонит… — бормотал он. — Сигнал чудовищный. Это не просто Wi-Fi. Это широкополосная передача данных через структуру реальности.

— Переведи, — попросила Вера, не опуская пистолет. Она единственная чувствовала себя здесь относительно нормально, если не считать того, что ее «пустая» аура звенела от напряжения.

— Стены, — Вольт провел рукой по черепу в стене. — Кости — это резонаторы. Орлов использует саму структуру Костницы как антенну. Весь этот некрополь — один гигантский передатчик.

Мы свернули за угол.

Коридор расширился, переходя в круглый зал с куполообразным потолком.

В центре зала, окруженный кольцом саркофагов из белого мрамора, стоял Он.

Сервер.

Черный монолит высотой в три метра. Гладкий, матовый, поглощающий свет. По его поверхности бежали красные руны — некротический код, сплетенный с кибернетикой.

От монолита во все стороны, как щупальца спрута, тянулись толстые кабели.

Они уходили не в розетки.

Они уходили в саркофаги.

Я подошел к ближайшему надгробию.

На крышке была выбита золотая надпись: «Святой Пафнутий, Мученик. 14 век».

Кабель толщиной с руку, пульсирующий синим светом, пробивал мраморную крышку и уходил внутрь.

Я активировал «Истинное Зрение», превозмогая резь в глазах.

Внутри саркофага лежали мощи. Иссохший скелет в истлевших одеждах.

Но кости светились.

Они генерировали чистую, мощную ману Света — посмертный эгрегор святого.

И кабель, подключенный к позвоночнику скелета, высасывал эту энергию, преобразуя ее в питание для сервера.

— Твою ж мать… — выдохнул я. — Орлов — гений. И богохульник 80-го уровня.

— Что это? — спросила Вера, глядя на пульсирующие провода.

— Это батарейки, — я постучал пальцем по крышке гроба. — Он использует мощи святых как источник энергии. Бесконечный, возобновляемый источник. Святой Барьер наверху защищает сервер от обнаружения, а мощи внизу питают его. Ирония в том, что «Куклы» — это нежить. А работают они на святой энергии.

— Можно я это сломаю? — спросил Борис, поднимая свою стальную балку.

— Нельзя, — голос Вольта зазвенел от возбуждения. — Если ты разобьешь контур, выброс энергии спалит нас дотла. Тут гигаватты святости. Нас испарит.

Техномаг подошел к Черному Монолиту. Его глаза горели ярче, чем индикаторы сервера.

— Мне нужен доступ. Прямой порт.

Он обошел колонну.

— Вот. Сервисная панель.

Вольт достал из своего балахона набор щупов и переходников.

— Док, мне нужно время. Минут двадцать. Я должен синхронизировать Кристалл с базой данных и внедрить вирус.

— У тебя есть десять, — я посмотрел на вход в зал.

Там, в темноте коридора, зажглись два красных огонька.

Потом еще два.

И еще.

Звук металла о камень. Тяжелые, ритмичные шаги.

— Гости, — констатировала Вера, щелкая предохранителем.

Из тьмы вышли фигуры.

Это были не люди. И не автоматоны.

Это были рыцарские доспехи. Старинные, латные, покрытые патиной и ржавчиной. Внутри них не было тел. Там клубился черный дым, подсвеченный красным сиянием рун.

В руках они держали двуручные мечи и моргенштерны.

«Мертвый Дозор».

Духи древних стражей, поднятые Орловым и привязанные к месту службы.

Их было дюжина.

— Борис, — тихо сказал я. — Ты хотел кого-то сломать?

Бритва оскалился. Его клыки блеснули в полумраке.

— Жестянки… — прорычал он. — Наконец-то.

— Только не дай им себя коснуться. Их мечи зачарованы на изгнание зла. Для тебя один удар — и твоя кровь закипит.

— Я сам закиплю, — он ударил балкой о пол, высекая искры. — Вольт! Работай! Вера, держи фланги! Док… не сдохни!

Рыцари-призраки синхронно подняли мечи.

И бросились в атаку. Без крика. Без боевого клича.

Только лязг стали и шелест смерти.

ДЗЫНЬ!

Звук был таким, словно в церковный колокол ударили кувалдой.

Двуручный меч призрачного рыцаря обрушился на стальную балку Бориса. Искры брызнули фонтаном, осветив мрачный зал.

Бритва крякнул, приседая под тяжестью удара. Его ноги, обутые в тяжелые ботинки, заскользили по мраморному полу, оставляя черные полосы.

— Тяжелый… — прорычал он.

И ударил в ответ.

Резко, снизу вверх, используя балку как таран.

Удар пришелся рыцарю в нагрудник.

Старинная сталь, кованная триста лет назад, вогнулась внутрь. Рыцаря отбросило на пару метров. Он врезался в саркофаг, сбив с него каменную вазу.

Но он не упал.

Черный дым внутри доспеха сгустился, выправляя вмятину изнутри. Руны на металле полыхнули багровым.

— Они на регенерации! — крикнула Вера, выпуская короткую очередь в смотровую щель шлема другого рыцаря.

Пули звякнули и рикошетом ушли в потолок. Дым внутри шлема даже не дернулся.

— Пули не берут! Витя, сделай что-нибудь! Это твоя специальность — мертвецы!

Я стоял за спиной Бориса, лихорадочно сканируя поле боя «Истинным Зрением».

Глаза жгло так, будто мне насыпали песка. Святой Барьер пытался выжечь мою магию, но я держал контур.

Я видел структуру этих тварей.

Это были не классические зомби. И не призраки.

Это были автоматоны, где вместо пара использовалась эктоплазма, а вместо шестеренок — рунические цепи.

Они были подключены к Серверу.

Я видел тонкие, призрачные нити, тянущиеся от их затылков к Черному Монолиту.

Сервер питал их. Он заливал в них энергию святых мощей, пропущенную через некро-фильтр.

Бесконечный источник маны.

Пока работает Сервер — они бессмертны.

— Вольт! — заорал я, не оборачиваясь. — Долго еще⁈

— Шифрование… полиморфное… — голос техномага дрожал. Он стоял на коленях перед сервисной панелью, вцепившись руками в провода. Его трясло от напряжения. — Они используют души как ключи… Мне нужно подобрать резонанс… Еще пять минут!

— У нас нет пяти минут! Нас сейчас нашинкуют!

Два рыцаря обошли Бориса с флангов.

Один замахнулся моргенштерном — шипастым шаром на цепи.

Вера перекатилась, уходя от удара. Шар врезался в пол, выбив крошку.

Второй рыцарь шагнул ко мне.

Он был огромным. Выше меня на две головы. Из-под забрала тянуло могильным холодом.

Я выхватил тесак.

Смешно. Кусок закаленной стали против мистической брони.

Но у меня был козырь.

Я сунул левую руку в карман и нащупал банку с «Черным клеем». Тем самым, настоящим, который я использовал на Епископе.

Смесь Скверны и моей крови.

Универсальный растворитель магических связей.

Рыцарь поднял меч для рубящего удара.

Я не стал блокировать. Я шагнул навстречу, ныряя под его руку.

[Мана: 25/100. Ускорение рефлексов.]

Я вскрыл банку пальцем, зачерпнул вязкую черную жижу и с размаху влепил её прямо в сочленение доспехов — туда, где кираса соединялась с наплечником. В узел магической привязки.

ПШ-Ш-Ш!

Эффект был мгновенным.

Скверна вступила в реакцию со Святой энергией, которой был напитан доспех.

Рыцарь дернулся, словно его ударило током.

Черный дым внутри него забурлил. Руны в месте контакта погасли.

Левая рука доспеха просто отвалилась, упав на пол с тяжелым грохотом.

Связь прервалась. Контур разомкнулся.

— АГА! — я отскочил назад. — У них аллергия на грязь!

Рыцарь, потеряв руку (и баланс маны), зашатался. Его движения стали дергаными.

— Борис! — крикнул я. — Бей по суставам! Ломай печати!

— Понял! — рев Бритвы заглушил скрежет металла.

Гигант раскрутил свою балку как пропеллер.

Удар.

Он снес «моему» рыцарю шлем.

Доспех рассыпался на куски. Черный дым с воем вырвался наружу и втянулся обратно в Сервер.

Одной проблемой меньше. Осталось одиннадцать.

— Вера! — скомандовал я. — Целься в сочленения! Колени, локти, шея! Разрушай целостность контура!

Она кивнула, отбросила бесполезный автомат и выхватила два тяжелых пистолета (трофеи с «Черной Воды»).

БАМ-БАМ!

Она стреляла бронебойными. Точно в коленные чашечки наступающего рыцаря.

Металл треснул. Рыцарь споткнулся.

Борис тут же добавил ему балкой по хребту, вбивая в пол.

Но их было слишком много.

Они перегруппировались. Встали «черепахой», прикрывая друг друга щитами. И поперли на нас единым фронтом, оттесняя к Серверу.

Мы оказались в кольце.

Спиной к Черному Монолиту.

Вольт, все еще подключенный к системе, взвизгнул:

— Они атакуют меня! Через сеть! Вирус… ментальный вирус! Они пытаются сжечь мне мозг!

— Держись! — я пнул ближайшего рыцаря в щит, отталкиваясь. — Не пускай их в систему!

Ситуация становилась критической.

Борис дышал как загнанная лошадь. Его кожа покрылась волдырями от святого излучения. Кровь из ран текла, не сворачиваясь — Барьер блокировал его регенерацию.

У меня осталось полбанки клея. На всех не хватит.

Мы проигрываем. Медленно, но верно.

И тут мой взгляд упал на саркофаги.

Те самые батарейки.

Кабели, идущие от мощей к серверу, гудели от напряжения.

— Вольт! — крикнул я, уворачиваясь от меча. — Что будет, если отключить питание?

— Взрыв! — прохрипел хакер, не открывая глаз. — Выброс сырой маны! Нас размажет по стенам!

— А если не отключать? А если… закоротить?

— Что⁈

— Перегрузка! Дать им больше, чем они могут сожрать!

Я посмотрел на ближайший саркофаг. Святой Пафнутий.

Крышка была сдвинута во время боя. Я видел кости, светящиеся нестерпимым белым светом.

И я видел кабель.

Если я замкну этот кабель на… на что?

На землю? Нет.

На себя.

Я — некромант. Моя аура — это «минус». Святая энергия — это «плюс».

Если я стану проводником… это будет короткое замыкание галактического масштаба.

Я сгорю.

Но и сервер сгорит. И эти консервные банки тоже.

— Борис! Вера! — заорал я. — В круг! Закройте Вольта!

Они отступили к монолиту, создавая живой щит вокруг хакера.

Я рванул к саркофагу.

Рыцарь попытался перехватить меня, но я швырнул ему в лицо остатки «Клея» вместе с банкой. Он ослеп на секунду.

Этого хватило.

Я запрыгнул на мраморную крышку гроба.

Схватил кабель обеими руками.

Он был горячим. Вибрирующим.

Я посмотрел на своих. На Веру, которая меняла магазин с окровавленными руками. На Бориса, который ревел, удерживая троих противников.

— Прости, папа, — прошептал я. — Я не умею бегать.

Я вонзил тесак в кабель, перерубая изоляцию.

И схватился голой рукой за оголенную жилу магического провода.

А второй рукой ударил по костям святого.

Замыкая цепь.

Я думал, что знаю, что такое боль.

Я ошибался.

Когда моя ладонь коснулась светящихся костей святого, а вторая сжала оголенный кабель, мир перестал существовать.

Остался только Белый Шум.

Мое тело превратилось в нить накаливания в лампочке, которую включили в розетку на 10 000 вольт.

Святая энергия — чистая, яростная, нетерпимая — рванулась из саркофага. Она искала выход. Она искала врага.

И нашла его во мне.

Моя аура, пропитанная некротикой, гнилью и смертью, стала для Света красной тряпкой.

ТРАХ-ТИБИ-ДОХ!(Нет, это было не заклинание старика Хоттабыча. Это был звук, с которым лопались мои капилляры).

— А-А-А-А-ГХХХ! — крик застрял в горле, потому что мышцы гортани спазмировало.

Поток энергии прошел сквозь меня, выжигая «скверну», и устремился в кабель.

Прямо в Сервер.

Черный Монолит загудел.

Красные руны на его поверхности вспыхнули, меняя цвет на ослепительно-белый.

Система охлаждения, рассчитанная на холодную некротику, столкнулась с горячим Светом.

Это как залить жидкий азот в раскаленное масло.

— ДЕРЖИСЬ!!! — голос Вольта пробился сквозь гул в ушах. — Контуры плавятся! Защита падает! Я вижу ядро!

Я держался.

Кожа на моих руках чернела и трескалась, как пергамент в огне. Запахло жареным мясом.

Я чувствовал, как Черный Кристалл во внутреннем кармане вибрирует, резонируя с потоком. Он впитывал излишки, работая как буфер. Если бы не он — я бы уже превратился в кучку пепла.

БАМ!

Один из кабелей, идущих к соседнему саркофагу, лопнул, хлестнув искрами по мрамору.

Сервер затрясся.

Вокруг меня бушевал шторм.

Рыцари «Мертвого Дозора» замерли.

Черный дым внутри их доспехов начал светлеть. Святая энергия, закачанная в систему принудительно, вытесняла некротику.

Связь с оператором разорвалась.

— Ломай их! — заорал Борис.

Я не видел этого, но слышал.

Звон металла. Грохот падающих доспехов.

Лишенные подпитки, призраки стали медленными, вялыми. Бритва и Вера крушили их, как пустые консервные банки.

Мое сознание начало уплывать.

Я видел не зал. Я видел… свет?

Нет. Я видел Человека.

Он стоял посреди белого пламени. Иссохший, в лохмотьях, но с глазами, полными бесконечной усталости.

Святой Пафнутий?

«Спасибо», — прошелестело в моей голове. — «Холодно… Наконец-то… холодно».

Он улыбнулся беззубым ртом и рассыпался прахом.

В этот момент Сервер взорвался.

Не огнем.

Ударной волной чистой маны.

Меня отшвырнуло от саркофага, как куклу. Я пролетел метра три и врезался спиной в стену из костей. Черепа посыпались мне на голову дождем из кальция.

Черный Монолит раскололся надвое.

Из его нутра повалил густой, жирный дым. Экраны погасли. Кабели, дергаясь как умирающие змеи, искрили на полу.

Тишина.

Только звон в ушах и треск остывающего пластика.

— Витя!

Вера подбежала ко мне, упала на колени.

— Ты живой?

Я попытался вздохнуть. Больно. Но воздух входил в легкие.

Я посмотрел на свои руки.

Кошмар.

Кожа сожжена до мяса. Пальцы скрючены. Но я чувствовал их.

— Клей… — прохрипел я. — В сумке… Залей…

Она судорожно порылась в моем саквояже, достала банку.

Черная жижа легла на ожоги прохладным компрессом. Боль отступила на второй план, пропуская вперед тошноту.

— Мы сделали это, — Вольт стоял над дымящимися останками Сервера. В руках он сжимал какой-то блок, вырванный из недр машины. — Жесткий диск. Ядро. Я успел выдернуть его до того, как всё сплавилось.

— Рыцари? — спросил я, пытаясь сесть.

Борис пнул шлем одного из поверженных стражей. Шлем покатился по полу, пустой.

— Кончились. Дым вышел. Остался только металлолом. Хорошая сталь, кстати. Жаль, с собой не утащишь.

Я огляделся.

Зал был разгромлен. Саркофаги треснули. Мощи внутри рассыпались в пыль — энергия, державшая их столетиями, ушла.

Мы убили не только сервер. Мы убили историю этого места.

— Уходим, — я с трудом поднялся, опираясь на плечо Веры. — Наверху наверняка почувствовали толчок. Паладины скоро будут здесь.

— Лифт работает? — спросил Борис.

Вольт подключил свой дек к панели вызова.

— Электроника сгорела. Но механика цела. Придется подниматься на лебедке. Борис, ты же любишь фитнес?

Подъем был адом.

Мы лезли по шахте лифта, по скобам, пока Борис тянул трос с кабиной (чтобы заблокировать шахту снизу).

Когда мы выбрались в ризницу Епископа, я был готов умереть прямо на ковре.

Но умирать было некогда.

Епископ Варлаам сидел в своем кресле, бледный, сжимая крест.

Увидев нас — грязных, обожженных, пахнущих гарью и озоном — он перекрестился.

— Вы… вы вернулись.

— Мы починили вашу проводку, Ваше Преосвященство, — я шагнул к нему, оставляя на паркете грязные следы. — Сервер уничтожен. «Куклы» Орлова больше не получают команд. Они теперь просто овощи.

— А я? — его голос дрожал. — Мои… ноги?

— Ваши ноги перестанут гнить. Источник некро-фона ликвидирован. Теперь ваша собственная магия Света сможет подавить отторжение. Вы будете жить. Хреново, больно, но будете.

Я подошел вплотную.

— Но помните, святой отец. У меня осталась копия. И если я узнаю, что вы снова пустили крыс в свой подвал… я пришлю вам не лекарство. Я пришлю вам некролог.

Варлаам судорожно кивнул.

— Идите… Паладины на площади… я скажу, что вы проводили… экзорцизм.

— Так и было, — усмехнулся я. — Мы изгоняли бесов из процессора.

Мы вышли из Собора через черный ход.

Дождь все еще шел.

Холодная вода смывала с лица копоть и пепел древних святых.

Я сел на заднее сиденье такси (того самого, что ждало нас за углом, счетчик накрутил целое состояние).

Вольт прижимал к груди спасенный жесткий диск.

Борис, снова накрытый плащом, спал с открытыми глазами.

Вера смотрела на меня.

— Ты светишься, — сказала она тихо.

— Что?

— Твои глаза. И вены. Они… мерцают.

Я посмотрел в зеркало заднего вида.

Мои радужки стали серыми, почти прозрачными. А в глубине зрачка пульсировал крошечный, белый огонек.

Свет.

Я пропустил через себя столько святой энергии, что она оставила след. Я больше не был чистым некромантом.

Я стал чем-то иным.

Проводником.

Или, как сказал бы Архивариус, гибридным интерфейсом.

Я достал из кармана Черный Кристалл.

Он изменился.

Внутри черной глубины появилась белая трещина.

Свет и Тьма. Инь и Ян.

Плюс и Минус.

— Вольт, — позвал я.

— А? — хакер очнулся.

— Кажется, мы только что хакнули не только сервер Орлова. Мы хакнули саму магию.

— Круто, — зевнул он. — А теперь можно я посплю? А то у меня процессоры перегрелись.

Машина тронулась, увозя нас прочь от Святого места, которое мы осквернили своим спасением.

Завтра Орлов поймет, что его армия превратилась в тыкву.

Завтра Анна поймет, что формула — липа.

Завтра начнется ад.

Но сегодня… сегодня мы победили.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 16 СИНДРОМ ОТМЕНЫ

Дождь смывал с города грязь, но он не мог смыть панику.

Я сидел на заднем сиденье такси, прижимая локти к бокам, чтобы не тревожить сожженные руки. «Черный клей» застыл коркой, стягивая кожу, но под ним пульсировала тупая, горячая боль.

Это была плата за прикосновение к Богу. Или к дьяволу. Смотря с какой стороны алтаря стоять.

Мы ехали по проспекту Императора Павла. Обычно в это время здесь пробка. Лимузины, кортежи, грузовики доставки.

Сейчас движение стояло. Но не из-за светофоров.

— Что за хрень… — пробормотал водитель, нервно сигналя. — Они что, все уснули?

Я посмотрел в окно.

Сквозь пелену дождя и неоновые отсветы рекламы я видел машины.

Дорогие седаны, врезавшиеся в столбы.

Грузовики, сложившиеся «ножницами» посреди дороги.

И людей.

На тротуарах, на перекрестках, у входов в магазины стояли, сидели или лежали фигуры.

Они не двигались.

Это были не трупы. Это были манекены, у которых перерезали ниточки.

«Куклы».

Орлов внедрил их глубже, чем я думал. Это были не только боевики. Это были водители, курьеры, охранники, швейцары, уборщики. Дешевая рабочая сила, не требующая зарплаты и сна.

И теперь, когда Сервер в Костнице превратился в расплавленный шлак, они все отключились. Одномоментно.

— Вольт, — позвал я. Мой голос скрипел. — Какой охват?

Техномаг сидел рядом, обнимая спасенный жесткий диск, как плюшевого мишку. Его глаза все еще слабо светились, отражая потоки данных, невидимые для обычных людей.

— Сто процентов, — прошептал он с благоговением. — Пинг пропал. Несущая частота обнулилась. Они в режиме «standby». Овощи. Их мозг ждет команды, которая никогда не придет.

— Сколько их?

— В радиусе города? Около трех тысяч активных юнитов.

— Три тысячи… — выдохнула Вера с переднего сиденья. — Витя, мы только что парализовали полгорода.

Водитель резко затормозил, едва не впечатавшись в задний бампер полицейского броневика, который стоял поперек полосы с включенными мигалками.

— Дальше не проедем, — буркнул таксист. — Оцепление. Говорят, теракт. Или эпидемия.

— Сворачивай во дворы, — скомандовал я. — Нам нужно в Порт. Любыми путями.

Мы петляли по переулкам «нижнего города».

Здесь хаос был нагляднее.

Мародеров еще не было — люди были слишком напуганы.

Я видел, как у входа в ночной клуб валяется вышибала-гигант. Люди обходили его по дуге, боясь заразиться.

Видел, как в витрине элитного бутика застыла продавщица-модель с идеальной пластиковой улыбкой и пустыми глазами.

Империя Орлова, построенная на костях и магии, рушилась в прямом эфире.

— Включи радио, — попросил я водителя.

Шипение помех, потом взволнованный голос диктора:

«…чрезвычайное положение в центральных районах. Массовые случаи кататонии. Власти призывают сохранять спокойствие. Представители Гильдии Целителей заявляют, что ситуация под контролем, мобильные бригады уже выехали…»

Я усмехнулся.

Гильдия. Анна.

У нее сейчас свои проблемы.

Я посмотрел на часы на приборной панели.

Прошло двадцать шесть часов с момента нашей встречи в «Плакучей Иве».

Если она использовала мою формулу на своем гвардейце сразу…

Значит, два часа назад эфир в составе «Клея» начал распадаться.

Сейчас у того парня рука должна превращаться в черное желе. И никакая магия Жизни это не остановит, потому что процесс идет на уровне химических связей.

Анна поймет, что я ее кинул.

И она будет в ярости.

В такой ярости, что даже Орлов покажется мне добрым дядюшкой.

— Приехали, — таксист остановил машину у въезда в промзону Порта. Дальше он ехать отказался наотрез. — Там стрельба была полчаса назад. Я жить хочу.

Я кинул ему на торпеду пачку мятых купюр.

— За молчание. И за риск. Забудь наши лица.

— Уже забыл, — он спрятал деньги и дал по газам, исчезая в тумане.

Мы остались одни под дождем.

Борис, накрытый своим драным плащом, пошевелился.

— Пахнет… — он втянул ноздрями сырой воздух. — Пахнет паленым мясом. И магией.

— Это Порт, Борис. Тут всегда так пахнет.

— Нет. Это свежее.

Мы двинулись к нашему люку.

Вход в коллектор был замаскирован кучей мусора, но я заметил следы.

Свежие следы армейских ботинок. Много следов.

Вера вскинула автомат.

— Кто-то приходил, — шепнула она. — Пока нас не было.

— Или кто-то ждет нас внутри.

Я активировал «Истинное Зрение».

Мир стал серым контуром.

Мои глаза болели. Новая аура — смесь света и некротики — давала странный эффект. Я видел не только плоть, я видел… остаточный фон.

Следы фонили.

Белым.

Стерильным, холодным белым светом.

— Инквизиторы, — констатировал я. — Анна прислала привет.

— Они нашли базу? — Вера побледнела. — Кузьмич…

— Если бы они нашли базу, здесь была бы засада. А здесь пусто. Они покрутились и ушли. Значит, не нашли вход. Или…

Или они оставили послание.

Я подошел к люку.

На ржавом металле, прямо по центру, был выжжен символ.

Змея, обвивающая чашу. Знак Гильдии.

Но змея была перечеркнута глубокой, оплавленной бороздой.

И под ней надпись, выведенная чем-то, похожим на кислоту:

«ЛЕКАРСТВО НЕ РАБОТАЕТ. ПАЦИЕНТ АМПУТИРОВАН. ЖДУ КОНСИЛИУМА. А.»

— Она знает, — я провел рукой по надписи. Металл был еще теплым. — Она проверила клей. Гвардеец потерял руку. И теперь она хочет мою.

— Мы не можем туда спускаться, — сказал Вольт, прижимая к себе диск. — Там могут быть маячки. Или мины.

— У нас нет выбора, — я поднял люк. — Там наш дом. Там наша лаборатория. И там Кузьмич. Если они его тронули… я устрою им такой некроз, что они будут умолять о смерти.

Мы спустились.

Темнота коллектора поглотила нас.

Внизу было тихо. Слишком тихо.

Даже крысы молчали.

Ржавая лестница вибрировала под ногами.

Я спускался первым, держась за скобы одними подушечками пальцев — ладони, сожженные Святым Светом, горели так, словно я все еще сжимал тот проклятый кабель.

Внизу, в темноте коллектора, было тихо.

Ни шороха крысиных лап, ни капели, ни гула вентиляции.

Мертвая, ватная тишина операционной перед вскрытием.

— Свет, — шепнул я.

Вера щелкнула тумблером подствольного фонаря.

Луч выхватил бетонные стены.

Они были чистыми.

Слишком чистыми.

Мох, плесень, грибок «Слезы Скверны», который я соскребал еще утром — все исчезло. Бетон был выжжен до белизны, словно по нему прошлись огнеметом, заряженным хлоркой.

— Дезинфекция, — констатировал я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Она зачистила коридор. Тотальная стерилизация.

Мы подошли к гермодвери нашего бункера.

Замок был цел. Ни следов взлома, ни оплавленного металла.

Дверь была просто приоткрыта. На ширину ладони.

Приглашение.

— Борис, держи тыл, — скомандовал я. — Вера, за мной. Сектор обстрела — фронт.

Я толкнул тяжелую створку ногой.

Петли не скрипнули. Их смазали.

Мы вошли внутрь.

Сектор 4-Б изменился.

Наш уютный бомжатник с генератором и матрасами превратился в инсталляцию безумного дизайнера.

Генератор не работал, но в помещении было светло.

По углам стояли химические светильники, заливающие пространство ровным, холодным белым светом.

Весь мусор был убран. Пол вымыт. Оборудование, которое прислал Архивариус, стояло ровными рядами, накрытое полиэтиленом.

А посередине комнаты, за нашим столом (катушкой из-под кабеля), накрытым той самой белоснежной скатертью из ресторана, сидел Кузьмич.

Старик сидел прямо, положив руки на колени.

Он не шевелился. Глаза открыты, смотрят в одну точку. Грудная клетка поднимается и опускается с неестественной ритмичностью.

Перед ним на столе стояло серебряное блюдо, накрытое крышкой-клоше.

И записка.

— Кузьмич? — я сделал шаг вперед.

Старик не реагировал.

Я подошел вплотную, посветил ему в зрачки. Реакции на свет нет.

Аура…

Я попытался включить «Истинное Зрение», но резерв был пуст. Пришлось полагаться на обычные чувства.

Я взял его за запястье. Пульс — 60 ударов в минуту. Ровный, как у космонавта.

Кожа теплая.

Но он был… отсутствующим.

— Кататония, — выдохнул я. — Или ментальный блок. Она выключила его, как лампочку.

— Витя, — позвала Вера. Ее голос дрожал. — Посмотри на это.

Она указывала стволом автомата на блюдо.

Я сглотнул. Горло саднило.

Протянул обожженную руку и поднял крышку.

Под ней, на белой салфетке, лежала кисть руки.

Человеческая. Мужская. Крупная.

Она была черной, как уголь.

Ткани мумифицировались, стянулись, обнажив кости фаланг. Но это был не просто некроз. Это была трансмутация.

Мой фальшивый «Клей» сработал. Нестабильный эфир вступил в реакцию с плотью, превратив органику в хрупкий углерод.

Рука гвардейца.

Того самого, на котором Анна тестировала формулу.

Рядом с рукой лежала визитка. Тисненая золотом бумага.

«Анна Каренина. Инквизитор Высшей Категории».

На обороте, изящным почерком:

«Красивая работа, коллега. Некротический углерод. Редкая реакция. Я оценила шутку. Но мой гвардеец теперь не может держать меч. А твой слуга…»

Я перевел взгляд на Кузьмича.

«…твой слуга теперь не может говорить. Пока ты не починишь то, что сломал. Жду в Лаборатории №1 Гильдии. У тебя 12 часов, прежде чем я начну ампутировать ему память. По кусочкам.»

— Сука, — выдохнул я. — Она не просто взломала бункер. Она оставила заложника у нас на руках.

Я начал осматривать Кузьмича.

Внешне — никаких повреждений. Ни царапины.

Но когда я расстегнул ворот его рубахи, я увидел ЭТО.

На шее старика, прямо над сонной артерией, пульсировал нарост.

Био-органический имплант. Похожий на пиявку, вросшую в кожу.

От «пиявки» под кожу уходили тонкие белые нити — нервные волокна. Они тянулись вверх, к мозгу, и вниз, к сердцу.

— Что это? — спросил Вольт, выглядывая из-за плеча Бориса.

— «Узда», — я коснулся нароста. Он был горячим. — Запрещенная техника магии Жизни. Паразит-контроллер. Он пережимает блуждающий нерв и блокирует речевой центр.

— Мы можем его вырезать? — Борис подошел ближе, сжимая кулаки.

— Если я попытаюсь его срезать, он выпустит нейротоксин. Кузьмич умрет от паралича дыхания за секунду.

Я посмотрел на своих друзей.

— Это вызов. Профессиональный вызов. Она хочет посмотреть, смогу ли я переиграть её на её же поле. Биомантия против Некромантии.

Меня затрясло.

От ярости. От бессилия. От того, что я втянул старика в эту игру.

Я смахнул со стола серебряное блюдо вместе с черной рукой.

Грохот металла разбил тишину.

— Ты хочешь консилиум, Анна? — прошипел я в пустоту, зная, что где-то здесь наверняка есть «жучок» (биологический, скорее всего муха на стене с камерой вместо глаза). — Ты его получишь. Но ты не учла одного.

Я повернулся к Вольту.

— Ядро Сервера целое?

— Да. Я держу его в экранированном пакете.

— Отлично.

Я достал из кармана свой Кристалл. Тот самый, треснутый, впитавший энергию Света.

— Мы не пойдем к ней с поклоном. Мы принесем ей войну.

— Ты пустой, Витя, — тихо сказала Вера. — У тебя руки не гнутся. Ты едва стоишь. Как ты собираешься воевать с Инквизитором на ее территории?

Я посмотрел на свои руки. Черная корка, волдыри.

— Я не буду воевать магией. Я буду воевать наукой.

Я подошел к оборудованию, которое (слава паранойе Архивариуса) осталось нетронутым.

— Вольт, мне нужно, чтобы ты подключил Ядро Орлова к нашему ноутбуку. Прямо сейчас.

— Зачем? Там же только протоколы управления «Куклами». А «Куклы» отключены.

— Там есть кое-что еще. Схемы. Чертежи. Исходный код био-конструктов.

Мои глаза встретились с пустым взглядом Кузьмича.

— Она модифицировала моего человека. Я модифицирую её город.

— Ты хочешь включить «Кукол» обратно? — ужаснулась Вера.

— Нет. Я хочу их перепрошить.

Я сел за стол, сдвинув в сторону визитку Анны.

Боль в теле отступила на второй план. Вперед вышел холодный расчет.

— У нас 12 часов. За это время мы должны сделать две вещи.

Я загибал пальцы (это было больно).

— Первое: найти способ снять «Узду» с Кузьмича без летального исхода.

— Второе: превратить эти три тысячи отключенных манекенов на улицах города в мою личную армию.

— Как? — спросил Борис. — Они же овощи.

— У нас есть Ядро. И у нас есть Кристалл, который теперь работает на гибридной энергии Света и Тьмы. Если мы объединим их… мы создадим новый сигнал. Сигнал, который Инквизиция не сможет заглушить.

Я посмотрел на Вольта.

— Ты говорил, что Кристалл «поет».

— Да.

— Смени тональность. Сделай из него не ретранслятор команд, а вирус. Биологический вирус, передаваемый через ману.

Глаза Вольта вспыхнули.

— Цифровая чума?

— Магическая чума. Анна объявила эпидемию в новостях? Отлично. Мы сделаем её реальной. Только болеть будут не люди. Болеть будет её система контроля.

— Это как пытаться перелить кровь от краба человеку, — пробормотал Вольт.

Его пальцы, похожие на паучьи лапки, летали над разобранным корпусом Ядра Сервера. Он вытащил плату, на которой пульсировали руны, и пытался припаять ее к USB-порту нашего ноутбука.

Паяльник дрожал в его руках.

— Протоколы разные. Орлов писал код на языке Света, используя мощи как компилятор. А твой Кристалл… — он покосился на черный камень, лежащий на столе. — Это чистая энтропия. Если я их соединю, нас выбросит в астрал. По кусочкам.

Я сидел напротив, сжимая виски ладонями. Голова раскалывалась так, будто в мозг вкручивали саморезы.

— У нас нет времени на совместимость, — прохрипел я. — Нам не нужно, чтобы система работала правильно. Нам нужно, чтобы она работала агрессивно.

Я взял Кристалл.

Он изменился. Трещина, заполненная белым светом, стала шире. Теперь это был не просто камень. Это была батарейка, в которой «плюс» и «минус» замкнули накоротко, но взрыв застыл во времени.

— Я стану мостом, — сказал я.

— Ты сгоришь, — сухо констатировала Вера, стоящая у входа с автоматом. Она смотрела на Кузьмича. Старик все так же сидел истуканом, только вена на шее рядом с паразитом вздулась еще сильнее.

— Я уже сгорел, Вера. Сейчас я просто пепел, который пытается разжечь костер.

Я положил Кристалл на плату Ядра.

— Вольт, запускай компиляцию.

— Но соединения нет!

— Будет.

Я взял нож.

Моя левая рука уже была исполосована и заживлена «Клеем». Теперь настала очередь правой.

Я сделал разрез поперек линии жизни. Кровь, темная от токсинов и усталости, закапала на Кристалл и плату.

В моей крови теперь тоже был коктейль. Свет Епископа, Тьма Кристалла, химия стимуляторов.

Универсальный растворитель.

ПШШШ!

Кровь зашипела, касаясь контактов. Руны на Ядре вспыхнули багровым. Кристалл отозвался вибрирующим гулом.

— Есть контакт! — взвизгнул Вольт, ударяя по клавишам. — Био-интерфейс активен! Читаю структуру!

— Ищи бэкдор, — командовал я, чувствуя, как сознание начинает уплывать. — Орлов не мог не оставить черный ход. Он параноик.

— Вижу! Порт 666… как банально. Но он закрыт. Нужен ключ.

— Ключ — это я. Вводи мой генетический код.

— Что?

— Я сын своего отца, идиот! Орлов использовал его как главный узел. Значит, моя ДНК — это админский пароль.

Вольт направил сканер (камеру ноутбука) на мою окровавленную руку.

Система задумалась.

Экран мигнул красным, потом зеленым.

[ДОСТУП РАЗРЕШЕН. ПРИВЕТСТВУЕМ ВАС, ГРАФ КОРДО.]

— Мы внутри, — выдохнул хакер. — У нас есть доступ к командной строке. Что писать?

— Пиши вирус.

Я закрыл глаза, формулируя задачу. Мне нужно было превратить три тысячи овощей в армию. Но не в сложную армию. У меня не было мощности, чтобы управлять каждым движением.

Мне нужен был рой.

— Протокол: «Защита Рода», — продиктовал я. — Цель: «Враги Кордо». Маркеры: «Белые плащи», «Эмблема Змеи».

— Это примитивно, — заметил Вольт. — Они будут просто кидаться на всех медиков.

— Мне это и нужно. Хаос. Паника. Пусть Гильдия захлебнется в собственной рвоте. И добавь приоритет: «Поиск Кузьмича». Если кто-то из Кукол найдет способ добраться до нас — пусть прикроет.

— Загрузка… — пальцы Вольта порхали. — Трафик идет через городские вышки связи. Я подменяю сигнал гражданской обороны.

На экране побежали проценты.

[Заражение сети… 30%… 60%…]

Внезапно Кузьмич дернулся.

Паразит на его шее запульсировал, наливаясь кровью.

Старик открыл рот в беззвучном крике.

— Узда реагирует! — крикнула Вера. — Она чувствует активность сети!

— Быстрее! — заорал я. — Жми Enter!

Вольт ударил по клавише.

[СИГНАЛ ОТПРАВЛЕН.]

В ту же секунду свет в бункере мигнул.

Кристалл под моей рукой раскалился добела, испаряя кровь. Меня отбросило назад волной жара.

Ноутбук задымился, его экран погас навсегда. Пластик корпуса потек.

— Сгорел… — прошептал Вольт, отдергивая руки. — Он не выдержал напряжения. Но пакет ушел.

— Включай телевизор! — скомандовал я, пытаясь встать с пола. Голова кружилась так, что пол и потолок менялись местами.

Борис, который все это время сидел в углу, мрачно жуя сухпаек, щелкнул пультом старого голо-проектора, который мы нашли на свалке.

Картинка рябила, но звук был.

Экстренный выпуск новостей.

Камера с дрона показывала центральную площадь.

Дождь. Полицейские кордоны. И сотни фигур, застывших в неестественных позах. «Куклы».

Диктор говорил тревожным голосом:

«…ситуация остается напряженной. Медики Гильдии пытаются эвакуировать пострадавших…»

В кадре появились люди в белых плащах. Санитары Гильдии. Они грузили одну из «Кукол» — девушку в форме официантки — на носилки.

Вдруг девушка открыла глаза.

Они светились не тусклым механическим светом Орлова.

Они горели ярким, багрово-белым огнем. Цветом моей ауры.

Цветом Безумия.

Официантка перехватила руку санитара.

Хруст кости был слышен даже через плохой микрофон камеры.

Санитар заорал.

Официантка села на носилках. Ее лицо исказила гримаса ярости.

Она вцепилась зубами в горло медику.

Вокруг начали подниматься другие.

Водитель автобуса, застывший за рулем, вдруг нажал на газ, направляя машину в кордон Гвардии Гильдии.

Манекен в витрине разбил стекло головой и выпрыгнул на улицу, сбивая с ног патрульного.

— Началось… — прошептал Вольт. — Зомби-апокалипсис. Версия 2.0.

— Это не зомби, — я смотрел на экран, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. — Это пациенты, которые устали от лечения.

Камера дрона дернулась. В кадре мелькнуло лицо одного из восставших. Он смотрел прямо в объектив.

И я услышал.

Не ушами. Я услышал это в своей голове, через связь с Кристаллом.

Тысячи голосов, слившихся в один вопль:

«КОРДО… ПРИКАЗЫВАЙ…»

Кузьмич на стуле глубоко вздохнул.

Его глаза прояснились. Паразит на шее скукожился, став серым и сухим.

Сигнал «Роя» перебил сигнал «Узды». Мой вирус оказался сильнее блокировки Анны.

— Барин… — прохрипел старик, хватаясь за горло. — Воды…

— Живой! — Вера бросилась к нему.

Я сполз по стене.

Мы сделали это. Мы обрушили город в хаос.

Теперь у Анны Карениной будет очень веселая ночь. Ей придется воевать не со мной. Ей придется воевать с собственной инфраструктурой.

Три тысячи безумных киборгов против Инквизиции.

Это даст нам время.

Время, чтобы зализать раны, найти новую базу (потому что здесь оставаться нельзя) и подготовиться к следующему раунду.

— Борис, — позвал я.

— А? — гигант оторвался от экрана, где творилось насилие. Ему нравилось.

— Собирай вещи. Мы уходим.

— Куда? Опять в грязь?

— Нет.

Я посмотрел на планшет Волкова, который чудом уцелел.

— В «Костнице» мы нашли не только сервер. Мы нашли данные о недвижимости Орлова. У него есть особняк за городом. Бункер класса «Люкс». Думаю, сейчас там никого нет. Охрана либо сбежала, либо стала «Куклами».

— Мы займем дом Графа? — Вера обернулась, поддерживая Кузьмича.

— Мы не просто займем его. Мы сделаем его нашей крепостью. И оттуда мы начнем диктовать условия.

Я посмотрел на свою правую руку. Разрез затянулся черной коркой, но под ней пульсировал свет.

Я больше не был просто врачом.

Я стал чумой этого мира. И мне это начинало нравиться.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 17 ЧУМНОЙ КОРТЕЖ

Мы уходили, как крысы с тонущего корабля.

Только корабль потопили мы сами.

Я последний раз оглянулся наСектор 4-Б. Бетонная коробка, ставшая нашим домом на двое суток, выглядела пустой и мертвой. Оборудование, купленное у Архивариуса, мы оставили. Тащить центрифугу на горбу под перекрестным огнем — идея для самоубийц, а мы этот лимит на сегодня уже исчерпали.

Всё, что мы забрали — это оружие, жесткий диск с данными и мою сумку с остатками реагентов. Ну и Кристалл, который теперь жег мне грудь через ткань камзола, как радиоактивный реактор.

— Дверь заварить? — спросил Борис. Он стоял у выхода, держа в одной руке наш единственный оставшийся «Балку-2» (кусок рельсы, найденный в тоннеле), а другой поддерживая Кузьмича.

— Оставь, — я махнул рукой. Движение отозвалось болью в каждой мышце. — Пусть заходят. Может, местные бомжи найдут аптечку и выживут. Гуманитарная помощь от доктора Кордо.

Мы двинулись по техническому тоннелю метро в сторону промзоны.

Вольт шел впереди, уткнувшись в экран трофейного коммуникатора.

— Сеть лежит, — комментировал он ровным, механическим голосом. — Сотовая связь перегружена. Полицейские частоты забиты паникой. Трафик данных… о, это красиво. Это похоже на цифровой шторм.

— Что там? — спросила Вера, помогая мне перешагивать через шпалы.

— Хаос. Алгоритмы управления городским трафиком сошли с ума. Светофоры показывают «синий». Дроны доставки сбрасывают груз на головы прохожим. Мой вирус… он мутирует. Он цепляет не только «Кукол». Он лезет в любую незащищенную биотехнику.

Я усмехнулся.

Я создал не просто армию. Я создал цифровую чуму.

— Надеюсь, кардиостимуляторы у стариков не остановятся? — спросил я без особого сочувствия.

— Нет. Код ищет только протоколы подчинения. То, что создал Орлов.

Через полчаса мы вышли к вентиляционной шахте, ведущей на поверхность в районе грузового порта.

Звуки города доносились сюда приглушенным гулом.

Но это был не привычный шум мегаполиса.

Это был вой.

Вой сирен, крики людей, скрежет металла и далекие хлопки взрывов.

— Звучит как музыка, — пробормотал Борис, втягивая ноздрями воздух, тянущийся сверху. — Пахнет гарью. И страхом. Много страха.

Я полез первым.

Лестница была скользкой от мазута. Каждый шаг давался с трудом. Мои руки, обожженные Светом и замотанные грязными бинтами, плохо слушались. Но я лез.

Потому что внизу оставаться было нельзя. Анна Каренина — не та женщина, которая прощает обиды. Скоро в канализацию спустятся не наемники, а газ. Или напалм.

Я откинул люк.

И замер.

Небо над городом было багровым. Низкие тучи отражали свет десятков пожаров.

Мы вышли на задворках складского комплекса.

Прямо перед нами, на широкой улице, разворачивалась сцена из фильма-катастрофы.

Дорога была забита машинами. Пробка. Мертвая пробка.

Люди бросали авто и бежали.

Потому что по крышам машин, прыгая как кузнечики, неслись «Куклы».

Это были не те медленные зомби из кино.

Это были био-машины на форсаже.

Я увидел, как парень в форме курьера (одна из «Кукол») прыгнул на капот патрульной машины ДПС. Он пробил лобовое стекло кулаком, вытащил полицейского наружу и швырнул его в стену здания с силой катапульты.

Без злости. Без рычания. Просто эффективное устранение препятствия.

— Твою мать… — выдохнула Вера, выбираясь следом за мной. — Витя, что ты наделал?

— Я снял их с тормозов, — ответил я, глядя на побоище. — У них приказ: «Уничтожать врагов Рода». А враги для них сейчас — это любой человек в форме или с оружием, который пытается их остановить.

— И медики, — добавил Вольт, вылезая из люка. — Смотрите.

Он указал пальцем на перекресток.

Там стояла бронированная карета скорой помощи Гильдии. Тяжелый фургон на антигравитационной подушке.

Он был окружен.

Десяток «Кукол» — бывшие грузчики, официанты, клерки — методично разбирали машину.

Они отрывали бронелисты голыми руками. Они били в стекла арматурой.

Изнутри машины отстреливались. Вспышки заклинаний Магии Жизни (зеленые лучи, вызывающие паралич) били через бойницы.

Но «Куклы» не чувствовали паралича. Мой вирус переписал их нервную систему.

— Там наши враги, — сказал Борис, поглаживая рельсу. — Поможем зомби?

— Нет, — я покачал головой. — Нам нужен транспорт. Эта скорая… она бронирована. И она на ходу. Если мы сможем ее захватить…

— Ты хочешь отбить машину у своей же армии? — Вера посмотрела на меня как на умалишенного.

— Я хочу возглавить их. У меня есть Кристалл. Я для них — Альфа.

Я шагнул вперед, выходя из тени складов на свет горящего мусорного бака.

— Борис, Кузьмича на спину. Вера, прикрой. Вольт, глуши связь скорой. Мы идем забирать карету.

— А если они тебя не узнают? — спросила Вера.

— Тогда это будет очень короткая и поучительная история о вреде самолечения.

Я достал Кристалл.

Он пульсировал в моей руке, теплый и вибрирующий.

Я направил в него остатки своей воли. Не маны (ее не было), а чистого ментального приказа.

«СМИРНО!»

Сигнал пошел.

Я почувствовал, как он волной расходится от меня, ударяя по сознанию био-дронов.

Те «Куклы», что ломали скорую, замерли.

Синхронно. Как по команде «Стоп-кадр».

Один из них, висевший на двери фургона, медленно повернул голову в мою сторону.

Его глаза светились белым.

Он спрыгнул на асфальт.

Остальные тоже отступили от машины, образуя коридор.

Они смотрели на меня. В их взгляде не было личности. Только ожидание ввода.

— Работает… — выдохнул я, чувствуя, как по ногам течет холодный пот. — Идем. Спокойно. Не делайте резких движений. Для них вы — союзники, пока я так считаю.

Мы двинулись сквозь строй безумцев.

Это было жутко.

Люди с оторванными ушами, в разорванной одежде, покрытые чужой кровью, стояли смирно, провожая нас взглядами.

Я подошел к броневику Гильдии.

Боковые бойницы были закрыты. Внутри кто-то тяжело дышал.

Я постучал рукоятью тесака по броне.

— Служба доставки! — крикнул я. — Вы заказывали эвакуацию?

Тишина.

Потом динамик внешнего вещания треснул.

— Кто вы? — голос был женским, дрожащим. — Вы управляете ими?

— Я управляю хаосом, детка. Открывай. Или я прикажу им разобрать твою консервную банку на гайки. И на этот раз они доберутся до начинки.

Щелчок замка.

Дверь отъехала в сторону.

Внутри сидели двое. Санитар-водитель (мертв, шея свернута, видимо, при ударе) и девушка-целительница в разодранном белом халате. Она сжимала в руках разряженный шокер.

— Выходите, — я махнул рукой. — Смена караула.

— Вы… вы убьете меня?

— Я врач, — я улыбнулся, и она отшатнулась, увидев мои зубы в свете пожаров. — Я не убиваю коллег без необходимости. Беги. Сними халат и беги. Рой не трогает гражданских.

Она выпрыгнула из машины, сорвала с себя белый халат с эмблемой змеи и растворилась в темноте переулка.

«Куклы» проводили ее взглядами, но не тронули. Маркер «Враг» исчез вместе с формой.

— Грузимся! — скомандовал я.

Борис закинул Кузьмича в салон, где было полно оборудования (настоящий реанимобиль, джекпот!). Вольт залез следом, сразу подключаясь к бортовому компьютеру.

Вера выкинула труп водителя и села за штурвал.

— Куда? — спросила она, запуская двигатель. Антигравы загудели, поднимая машину над асфальтом.

— За город. Северное шоссе. Бункер Орлова.

Я сел на место пассажира, сжимая Кристалл.

Руки тряслись.

Мы угнали скорую у Гильдии, используя армию зомби.

Если это не успех, то я не знаю, что такое успех.

— Поехали, — сказал я. — И включи мигалку. Мы спешим. У нас вызов к пациенту по фамилии Орлов.

Внутри реанимобиль Гильдии выглядел как кабина космического корабля, спроектированная параноиком-чистюлей.

Белый пластик, хром, сенсорные панели и мягкий, бестеневой свет.

Здесь пахло озоном и дорогими антисептиками. Никакой хлорки, только «Альпийская свежесть» по цене сто рублей за вдох.

Машина плыла над дорогой мягко, антигравитационная подушка глотала ямы разбитого асфальта.

Я лежал на каталке, подключенный ко всему, к чему только можно было подключиться.

В венах — катетеры. На груди — датчики кардиомонитора. Лицо накрыто кислородной маской.

Пик… пик… пик…

Ритм был рваным, но машина старалась его выровнять. Интеллектуальная система подачи лекарств (украденная технология, уверен на 100%) вливала в меня коктейль из кардиотоников и стимуляторов регенерации.

— Хорошая дурь, — прокомментировал Борис, разглядывая ампулы в шкафчике. Он сидел на откидном стуле, занимая собой половину салона. — Может, и мне вмазаться?

— Тебе нельзя, — мой голос в маске звучал как у Дарта Вейдера с бронхитом. — У тебя свинец в крови. Если ускоришь метаболизм, почки встанут окончательно. Ешь шоколад.

Я кивнул на коробку с пайком для персонала, которую нашел Вольт.

Гигант вздохнул и запихнул в рот сразу плитку шоколада вместе с фольгой.

Вера вела машину жестко, но уверенно. Мы неслись по разделительной полосе, распугивая редкие гражданские авто воем сирены.

— Витя, — ее голос раздался через интерком. — Впереди затор. Северный мост. Блокпост.

— Кто? Полиция?

— Хуже. Совместный кордон. Полиция и «Белые Плащи». Они досматривают всех. Ищут зараженных.

— Они ищут нас, — поправил я, срывая маску. Дышать стало легче. Боль в груди притупилась, превратившись в холодный ком.

Я сел на каталке.

[HP: 15/100. Статус: Медикаментозная компенсация.]

— Вольт, что в эфире?

Техномаг, подключившийся напрямую к бортовому компьютеру скорой через разъем в шее, дернулся.

— Паника. Код «Красный». Гильдия объявила, что вирус передается воздушно-капельным путем. Они изолируют районы. Приказ: стрелять на поражение в любого, кто проявляет агрессию или имеет признаки «одержимости».

— Отлично. Значит, мы заразные.

Я подполз к перегородке, отделяющей кабину.

— Вера, не тормози. Включи всю иллюминацию, какая есть. Сирену на максимум.

— Они будут стрелять! Там БТР стоит поперек дороги!

— Не будут. Мы — «Спецбригада Эпидемиологического Контроля». Мы везем Нулевого Пациента в изолятор.

— Кого? — не поняла она.

— Кузьмича, — я посмотрел на старика, который мирно спал под действием седативного (я вколол ему, чтобы не нервничал). — Он идеально подходит. Бледный, старый, с непонятной хренью на шее.

Мы подлетали к мосту.

Впереди мигали красно-синие огни. Бетонные блоки, шипы, тяжелый пулемет на крыше броневика.

Люди в костюмах химзащиты и гвардейцы в белой броне с огнеметами.

Они перекрыли выезд из города.

Вера сбросила скорость, но не остановилась.

Один из гвардейцев вышел на дорогу, подняв жезл.

— Стоять! Карантинная зона! Предъявить пропуск!

Я схватил микрофон громкой связи.

— УЙДИ С ДОРОГИ, ИДИОТ! — заорал я так, что динамики хрипнули. — У нас на борту объект класса «Омега»! Разрыв контура сдерживания через три минуты! Если мы остановимся, этот мост станет братской могилой!

Гвардеец замер.

Слово «Омега» в протоколах Гильдии означало «Биологическая угроза высшего уровня». Неконтролируемая мутация.

— Код допуска⁈ — крикнул он, наводя огнемет.

— Код «Иди к черту, я не хочу сдохнуть»! — рявкнул я. — Вольт, дай им цифру!

Хакер, чьи глаза сияли белым, послал импульс через антенну машины.

Он не знал реального кода. Он просто сгенерировал пакет данных, имитирующий аварийный маяк высшего приоритета.

Сканеры на блокпосту взвыли.

На их экранах загорелось: ERROR. BIOHAZARD. CRITICAL FAILURE.

Это была не авторизация. Это была DDoS-атака на их сенсоры.

— Пропускай! — заорал командир блокпоста, увидев красные экраны. — Живо! Пусть валят в карантин!

Гвардеец отпрыгнул в сторону.

Баррикада из шипов (управляемая гидравликой) опустилась.

Вера вдавила газ.

Реанимобиль пронесся мимо ошарашенных солдат, обдав их ветром и воем сирены.

Я видел их лица сквозь бронированное стекло. Страх. Животный ужас перед невидимой смертью.

Они боялись не нас. Они боялись того, что мы (якобы) везли.

Страх — лучшая валюта. Курс стабильный при любой власти.

— Прошли… — выдохнула Вера, когда мост остался позади. Огни города начали таять в тумане.

Мы вырвались на оперативный простор.

Трасса Северного направления. Лес, темнота и редкие фонари.

— Выключай сирену, — скомандовал я, падая обратно на подушку. — Нечего привлекать внимание дронов. Теперь мы просто летим низко и тихо.

— Док, — голос Вольта звучал странно. — У нас проблема.

— Какая? У нас закончился бензин? Или шоколад?

— Нет. Вирус.

Вольт отключился от системы машины и посмотрел на меня.

— Я отслеживаю трафик «Кукол». Они… они меняют поведение.

— В смысле? Я дал им приказ атаковать врагов.

— Да. Но они начали координироваться. Они не просто толпа. Они строят баррикады. Они захватывают узлы связи. Они…

Он сглотнул.

— Они начали говорить.

— Говорить? Что?

— Одно слово. Они транслируют его на всех частотах. Азбукой Морзе, голосом, цифровым шумом.

— Какое слово?

Вольт вывел звук на динамики салона.

Сквозь шипение помех пробивался монотонный, синтетический хор тысяч глоток:

«…О-Т-Е-Ц… О-Т-Е-Ц… О-Т-Е-Ц…»

Я похолодел.

Я использовал свою ДНК как ключ.

Я использовал Кристалл, в котором была заперта душа моего отца (или ее цифровая копия), как ядро.

Вирус мутировал.

Он не просто выполнял программу. Он искал создателя.

Или того, кто занял его место.

— Они зовут меня, — прошептал я. — Или моего отца.

— Они считают тебя своим Богом, Витя, — сказала Вера, глядя на дорогу. — И они идут за тобой. Движение роя смещается на север. К выезду из города.

— Они идут по нашему следу?

— Да. Ты создал армию, Док. Поздравляю. Только теперь эта армия хочет воссоединиться с командиром. И я не уверена, что они хотят тебя обнять. Скорее, поглотить.

Я закрыл глаза.

Ситуация из «плохой» превратилась в «катастрофическую».

За нами гонится Гильдия.

Впереди ждет бункер Орлова (скорее всего, с ловушками).

А по пятам идет трехтысячная орда киборгов-зомби, которые считают меня своим Папой и хотят любви.

Смертельной любви.

— Газу, Вера, — тихо сказал я. — Нам нужно добраться до бункера раньше, чем здесь начнется встреча выпускников. Если там есть тяжелое вооружение… оно нам понадобится.

Зеркало заднего вида превратилось в экран фильма ужасов.

Сквозь туман и дождь пробивались сотни огней.

Они не бежали пешком. Они эволюционировали.

«Куклы» угнали всё, что могло двигаться. Спорткары, грузовики доставки, полицейские патрульки, мотоциклы. Эта механизированная орда не соблюдала дистанцию и скоростной режим. Они шли сплошным потоком стали и мяса, сталкиваясь, вылетая в кюветы, но не сбавляя темпа.

— Они висят на хвосте! — крикнул Борис, глядя в заднее окно. — Дистанция двести метров! Док, они сейчас нас таранить начнут! Им плевать на свои жизни!

— Им плевать, а мне нет! — огрызнулся я, сжимая Кристалл так, что грани впились в ладонь.

Я чувствовал их.

Тысячи разумов, слитых в один гудящий улей. Они фонили голодом и обожанием.

«ОТЕЦ… ПРИМИ НАС… ЕДИНЕНИЕ…»

Это была любовь раковой опухоли к носителю. Они хотели слиться со мной, поглотить, растворить в себе.

— Поворот через километр! — крикнул Вольт, сверившись с картой на планшете. — Съезд на грунтовку. Там «слепая зона» на спутнике. Орлов спрятал берлогу в лесу.

— Вера, руль вправо! Резко!

Реанимобиль накренился, визжа антигравами, и влетел в лесную просеку.

Ветки хлестнули по бортам.

Орда за нами не отставала. Я видел, как тяжелый лесовоз, управляемый «Куклой», снес дорожный знак и пошел на таран просеки, ломая деревья бампером.

— Вижу цель! — Вера ударила по тормозам.

Впереди, среди вековых сосен, возвышался бетонный куб.

Никаких ворот, никаких заборов. Просто монолитная стена высотой в пять метров, уходящая в холм.

И турели.

Четыре спаренных пулеметных установки на крыше. Их сенсоры загорелись красным, как только мы выехали на поляну.

[ВНИМАНИЕ. ПЕРИМЕТР НАРУШЕН. ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ.]

Голос автоматики прогремел над лесом.

— Назад! — заорал я.

Вера рванула штурвал. Машина ушла в занос, прячась за толстым стволом дуба.

ТРА-ТА-ТА-ТА!

Крупнокалиберные пули превратили дерево в щепки.

Мы оказались между молотом и наковальней. Спереди — турели, которые расстреляют нас за секунду. Сзади — лавина безумцев, которая нас разорвет от любви.

— Мы трупы, — констатировал Борис, перезаряжая пистолет (бесполезный жест). — Нас зажали.

— Нет, — я посмотрел на Кристалл. Он сиял, пульсируя в такт моему сердцу. — Нас не зажали. Нам принесли патроны.

Я повернулся к Вольту.

— Ты можешь открыть ворота бункера?

— Могу. Но мне нужно подойти к панели доступа. Она вон там, у стены. Под перекрестным огнем турелей.

— Я дам тебе коридор.

— Как? Ты что, Супермен?

— Нет. Я пастух.

Я закрыл глаза.

Вдох. Выдох.

Я потянулся сознанием к Рою. К той волне безумия, что накатывала сзади.

Я не стал ставить блоки. Я впустил их.

Голоса ударили в мозг молотом.

ОТЕЦ! ОТЕЦ! МЫ ЗДЕСЬ!

— Слушайте меня, дети мои! — я прошептал это вслух, но мой ментальный крик, усиленный Кристаллом, накрыл весь лес. — Враг впереди! Железные люди не пускают вас к Отцу! Уничтожить железо! Фас!

Я почувствовал, как вектор внимания Рода сместился.

Они увидели турели.

Они увидели стену, которая отделяла их от «святыни».

Лавина машин вылетела на поляну.

Турели мгновенно переключились на новые, множественные цели.

ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА!

Огненный шквал ударил по головной машине — спорткару. Его разорвало в клочья.

Но за ним ехали еще десять.

И сотни пеших «Кукол» бежали следом, перепрыгивая через горящие обломки.

Они не боялись смерти. Они кидались на амбразуры. Они лезли на стены, цепляясь пальцами за бетон, чтобы добраться до пулеметов.

Это была мясорубка.

Турели косили людей пачками. Кровь, мясо и металл смешались в одну кучу.

Но автоматика перегревалась. Боезапас не бесконечен. А «Кукол» было слишком много.

— Пошли! — я пнул дверь скорой. — Пока они заняты! Вольт, к панели! Борис, прикрывай хакера своим телом! Вера, тащи Кузьмича!

Мы выскочили из укрытия.

Вокруг творился ад.

Оторванная голова «Куклы» упала мне под ноги, но челюсти продолжали щелкать.

Очередь из турели прошила землю в метре от меня, обдав грязью.

Мы добежали до стены.

Вольт прижался к панели, втыкая щупы дешифратора.

— Десять секунд! — крикнул он.

Борис встал над ним, расставив руки, принимая на спину осколки бетона, которые выбивали пули.

— Быстрее, задохлик! Мне щекотно!

КЛИК.

— Есть! — Вольт ударил по кнопке.

Массивная гермодверь, замаскированная под бетон, начала медленно, с гулом, уходить в пол.

Щель была всего полметра.

— Ныряем! — скомандовал я.

Мы протолкнули Кузьмича (вместе с носилками). Вера нырнула следом. Вольт.

Я обернулся.

Последняя турель замолчала, захлебнувшись телами «Кукол», которые просто завалили ее собой.

Рой победил.

И теперь сотни горящих глаз повернулись ко мне.

Они увидели открытую дверь.

ОТЕЦ…

— Борис, заходи!

Гигант протиснулся в щель.

Я прыгнул следом.

И ударил по кнопке аварийного закрытия изнутри.

Плита поползла вверх.

Чья-то рука (в рукаве офисного пиджака) успела просунуться в щель, пытаясь схватить меня за ногу.

ХРУСТЬ.

Дверь отсекла руку, как гильотина.

Герметичность восстановлена.

Внешний шум — вой, выстрелы, скрежет — отрезало, как ножом.

Мы стояли в шлюзовой камере.

Тишина. Свет ламп дневного света. Запах озона и кондиционера.

— Мы внутри… — выдохнула Вера, сползая по стене.

— А они снаружи, — добавил Вольт, глядя на экран камеры внешнего наблюдения.

Монитор показывал поляну.

Она кишела «Куклами».

Они не уходили. Они окружили бункер плотным кольцом. Они били кулаками в бетон, царапали стены, стояли и смотрели в камеры.

Осада.

Мы заперли себя в самой надежной тюрьме города, а ключи отдали сумасшедшим тюремщикам.

— Добро пожаловать в резиденцию Графа Орлова, — я поднялся, отряхивая с камзола чужую кровь. — Надеюсь, у него есть бар. Потому что мне срочно нужно выпить. И проверить, что мы вообще захватили.

Я пошел вглубь коридора.

Впереди нас ждали тайны человека, который хотел стать богом, но стал кормом для моих питомцев.

Второй Акт окончен.

Начинается Третий. Финальный.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 18 ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА

Отрезанная рука на металлическом полу шлюза жила своей жизнью.

Пальцы в дорогом рукаве пиджака (кажется, это был менеджер среднего звена при жизни) скребли по рифленой стали, пытаясь ползти вперед. К нам.

Скряб. Скряб.

Этот звук в тишине герметичного тамбура был громче пушечного выстрела.

— Жуткая хрень, — Борис опустил свой тяжелый ботинок на кисть.

Хруст костей и пластика. Пальцы замерли.

— Это не хрень, Борис. Это преданность, — я сполз по стене на пол. Ноги дрожали мелкой противной дрожью. Адреналин, державший меня в вертикальном положении последние полчаса, испарился, оставив взамен пустоту и тошноту. — Они хотят к Папе.

Вера проверила датчики герметичности на панели у двери.

— Зеленый свет. Воздух чистый. Радиации нет. Мы запечатаны.

Она повернулась ко мне, снимая респиратор. На ее лице, перемазанном копотью и грязью, глаза казались неестественно яркими.

— Что дальше, Док? Мы внутри. Снаружи — три тысячи зомби. Еды у нас — на сутки. Патронов — на пять минут боя.

— Дальше мы будем жить красиво, — я попытался встать, но мир качнулся. Пришлось опереться на плечо Вольта. — Орлов любил комфорт. Здесь должно быть всё: от винного погреба до операционной.

— Система безопасности? — спросил Вольт, подключаясь к панели домофона шлюза своим универсальным кабелем.

— Должна быть. Но Орлов мертв (ну, технически его личность стерта), а я — носитель его ДНК. Для этого дома я — хозяин.

— Проверяю… — глаза техномага вспыхнули белым. — Биометрия… Голос… Сетчатка… Обход через генетический маркер… Есть!

Динамики под потолком ожили. Мягкий, бархатный женский голос (ИИ) произнес:

«Добро пожаловать домой, Граф. Система переведена в режим „Осада“. Желаете ужин или массаж?»

Борис хохотнул. Смех перешел в булькающий кашель — легкие все еще чистились от гари.

— Массаж… Я бы сейчас от массажа печени не отказался.

— Открывай, — скомандовал я.

Внутренняя дверь шлюза, обшитая красным деревом (в бункере!), бесшумно отъехала в сторону.

Мы вошли в прихожую.

И замерли.

После вони канализации, гари пожаров и крови боя, это место казалось галлюцинацией.

Мраморные полы с подогревом. Картины в золотых рамах (подлинники, судя по ауре старины). Хрустальные люстры.

Это был не бункер. Это был дворец, зарытый под землю.

Музей тщеславия человека, который собирался жить вечно.

— Ни хрена себе… — выдохнула Вера, опуская автомат. Дуло оружия смотрелось дико на фоне венецианской штукатурки.

— Не расслабляться, — я проковылял к ближайшему дивану (кожа, ручная работа) и рухнул на него, не заботясь о том, что моя одежда пропитана грязью и кровью. — Вера, зачистка. Проверь комнаты. Ищи выживших или охрану. Борис, на кухню. Найди еду. Любую. Вольт, ищи серверную. Мне нужен контроль над камерами периметра.

— А ты? — спросил Борис, уже принюхиваясь в сторону коридора.

— А я буду умирать с комфортом. Мне нужна аптечка. Найди медотсек. Орлов был параноиком и ипохондриком, у него здесь должен быть филиал Гильдии.

Группа разбрелась.

Я остался один в огромном холле.

Тишина. Мягкий свет.

Я закрыл глаза.

[HP: 20/100. Регенерация замедлена. Дебафф: «Магическое выгорание».]

Мои руки, сожженные в Костнице, все еще болели. Кожа была натянута, как пергамент. Но «Клей» держал.

Я чувствовал вибрацию Кристалла в кармане.

И чувствовал Рой.

Там, наверху, за метрами бетона и земли.

Они не ушли.

Они стояли и ждали. Тысячи разумов, слитых в один гул.

«ОТЕЦ… ХОЛОДНО… ВПУСТИ…»

— Не впущу, — прошептал я. — Вы — плохие дети. Вы ломаете игрушки.

— Чисто! — голос Веры эхом разнесся по коридорам. — Три спальни, бассейн, сауна, тир. Ни души. Персонал эвакуировался или не пришел на смену.

— Кухня полная! — пробасил Борис откуда-то из глубины. — Холодильники забиты! Тут стейки! Вино! Икра!

— Серверная найдена, — голос Вольта звучал из динамиков «Умного дома». — Я перехватил управление. Турели перезаряжаются. Дроны на подзарядке. Энергии — на год автономной работы.

Я открыл глаза.

Мы захватили замок Темного Властелина.

Осталось только не сдохнуть от ран и придумать, как выбраться из этой золотой мышеловки.

Через десять минут мы собрались в гостиной.

Борис тащил поднос с горой еды: бутерброды с икрой, куски жареного мяса (холодного), бутылки коллекционного вина. Он ел прямо на ходу, откусывая горлышки у бутылок.

Кузьмич, которого мы устроили на кушетке, уже пришел в себя и жадно пил воду.

Вольт вывел изображение с внешних камер на огромную плазменную панель во всю стену.

— Смотрите, — сказал хакер.

Картинка была черно-белой (ночной режим), но четкой.

Поляна перед бункером кишмя кишела телами.

Они не просто стояли.

Они двигались.

«Куклы» тащили камни, поваленные деревья, обломки машин.

Они складывали их у стены бункера.

— Что они делают? — спросила Вера, откусывая кусок багета.

— Строят, — ответил я, глядя на экран. — Они строят пандус. Зиккурат.

— Зачем?

— Чтобы добраться до крыши. Там вентиляционные шахты. Там турели. Они хотят разобрать нас сверху.

Я посмотрел на таймер записи.

— С такой скоростью они поднимутся на уровень крыши через четыре часа.

— Турели их скосят, — уверенно сказал Вольт.

— Турели перегреются. Или у них кончатся патроны. А «Куклы» не кончатся.

Я встал, пошатываясь.

— Борис, не налегай на вино. Вера, найди оружейную. Вольт, мне нужна схема вентиляции. Если они пустят газ или дым — мы тут задохнемся, как крысы в банке.

— А ты куда?

— В медотсек. Мне нужно привести себя в порядок. Если они прорвутся, мне понадобится мана. Много маны.

Я пошел по коридору, ориентируясь на запах спирта и стерильности.

«Золотая клетка».

Красивая, уютная, с запасом еды на год.

Но стены сжимались.

И снаружи в эти стены скреблись тысячи ногтей моих собственных созданий.

Медотсек Графа Орлова пах не спиртом и хлоркой. Он пах деньгами и страхом смерти.

Я вошел в просторный зал, облицованный белым мрамором.

Здесь было всё, о чем мечтает любой реаниматолог, и даже больше. Аппарат искусственной почки размером с чемодан. Генетический принтер для печати кожи. Стойка с ампулами, каждая из которых стоила как квартира в центре.

Но главным экспонатом была Капсула.

В центре зала, похожая на хрустальный гроб Белоснежки, стояла ванна полного погружения.

Внутри бурлила голубая, вязкая жидкость.

Био-гель. Смесь стволовых клеток, жидкой маны и катализаторов роста.

— Орлов, ты старый, больной ублюдок, — прошептал я с восхищением. — Ты не просто лечился здесь. Ты планировал жить вечно.

Я сбросил с себя остатки камзола. Ткань, пропитанная грязью и засохшей кровью, с чавканьем упала на пол.

Тело выглядело жутко.

Руки — сплошной черный струп от «Клея» и ожогов Света.

Грудь — багровое пятно от дефибрилляции Вольта.

Ребра — синяя карта гематом.

Я подошел к панели управления капсулой.

[РЕЖИМ: ЭКСТРЕННАЯ РЕГЕНЕРАЦИЯ. ВНИМАНИЕ: ВЫСОКИЙ РИСК ОНКОЛОГИИ ПРИ ЧАСТОМ ИСПОЛЬЗОВАНИИ.]

— Плевать, — я нажал «Старт». — Рак я вырежу потом. Если доживу.

Крышка с шипением отъехала.

Я забрался внутрь.

Гель был горячим. Он обжег кожу, проникая в поры.

Как только я погрузился с головой, мир исчез.

Осталась только боль.

Гель разъедал мертвые ткани. Он срывал корки с ран, растворял швы, заставляя клетки делиться в сто раз быстрее нормы.

Я хотел кричать, но жидкость заполнила легкие.

Это была жидкость с перфторуглеродом — в ней можно дышать.

Я вдыхал жидкий огонь.

Моя аура, истощенная до нуля, начала жадно впитывать растворенную ману.

[Мана: 5%… 15%… 40%…]

Резерв заполнялся. Вены наливались силой.

Я закрыл глаза, позволяя машине пересобирать меня заново.

— … Док! Витя! Твою мать, вылезай!

Голос Вольта пробился сквозь толщу геля через динамики внутренней связи капсулы.

Я открыл глаза.

Голубая муть.

[Цикл завершен на 60%.]

— Что случилось? — я нажал кнопку экстренного слива.

Жидкость ушла в сток с громким хлюпаньем. Крышка откинулась.

Я сел, жадно глотая холодный воздух.

Моя кожа была розовой, как у младенца. Шрамы остались, но раны затянулись. Ожоги на руках превратились в тонкую новую кожу.

Я чувствовал себя обновленным. И злым.

— Они на крыше! — орал Вольт из динамика на стене. — Они забили вентиляцию телами! Фильтры не справляются! Они лезут в шахты!

Я выскочил из капсулы, поскальзываясь на остатках геля.

Схватил со стойки халат (шелковый, с монограммой Орлова).

Взгляд упал на витрину с инструментами.

Лазерный скальпель. Костный пистолет. Набор для трепанации из титана.

— Беру всё.

Я сгреб инструменты в карманы халата.

Взял с полки ампулу с адреналином (на десерт) и рванул к выходу.

В гостиной творился хаос.

Борис стоял посреди комнаты, держа в одной руке ножку от стола (стол он, видимо, уже сломал), а в другой — кусок окорока.

Вера, прижав приклад автомата к плечу, целилась в потолок.

— Где⁈ — крикнул я, влетая в комнату.

— Кухня! — отозвалась Вера. — Вытяжка!

Из кухни донесся грохот.

Словно кто-то уронил холодильник.

Мы вбежали туда.

Огромный короб вытяжки над плитой (хромированный, дизайнерский) дрожал.

Металл стонал.

Внутри кто-то скребся.

СКРЯБ-СКРЯБ.

— Они прогрызли решетки на крыше, — прокомментировал Вольт, который прятался за барной стойкой с ноутбуком. — Датчики давления в шахте зашкаливают. Там пробка из мяса.

— Назад! — скомандовал я.

Болт крепления вытяжки с визгом вылетел из стены и ударил в кафель пола, как пуля.

Вся конструкция рухнула на плиту, подняв облако пыли.

Из черной дыры в потолке выпало тело.

Это была «Кукла».

Женщина в деловом костюме, изодранном в клочья. У нее не было одного глаза, а рука была сломана в трех местах (видимо, пока ползла по узкой шахте).

Она упала на стол, прямо в блюдо с салатом.

Дернулась. Подняла голову.

Ее единственный глаз горел белым светом.

— О… ТЕЦ… — проскрежетала она.

— Привет, дочка, — буркнул Борис и опустил ножку от стола ей на голову.

ХРУСТЬ.

Череп лопнул.

Но следом за ней из дыры посыпались другие.

Один. Два. Три.

Они падали, как переспелые фрукты. Ломали конечности, вставали и кидались на нас.

У них не было оружия. У них были зубы и ногти.

И их было бесконечно много.

— Огонь! — крикнула Вера.

Автомат загрохотал в замкнутом пространстве, оглушая.

Гильзы посыпались на мраморный пол.

Первые три «Куклы» упали, превращенные в решето.

Но из шахты лезли новые. Они падали друг на друга, образуя кучу-малу, из которой вырывались руки, хватающие воздух.

— Затыкай дыру! — заорал я.

Борис бросил ножку стола и схватил холодильник (двухдверный, весом под сто килограммов).

Он поднял его с рыком и швырнул в сторону плиты.

Холодильник врезался в кучу тел, придавив их. Потом Борис навалился плечом, задвигая бытовой техникой дыру в потолке.

Сверху в металл корпуса забарабанили удары.

— Долго не удержит! — прорычал гигант, упираясь ногами в пол. — Они давят массой! Там тонны мяса!

— Вольт! — я повернулся к хакеру. — Система пожаротушения! Есть в вентиляции форсунки?

— Есть! Но там вода!

— Переключи на газ! Или на что угодно!

— Там есть система очистки… Галоген! Если я подам его в концентрате…

— Подавай!

Вольт ударил по клавишам.

Где-то в недрах стен зашипело.

Удары в холодильник стали чаще, а потом вдруг перешли в беспорядочную возню. Послышался кашель. Скрежет.

И тишина.

Борис осторожно отошел от баррикады.

Из щелей холодильника потянуло едким химическим дымом.

— Сдохли? — спросил он.

— Задохнулись, — я подошел ближе, активируя «Истинное Зрение».

Я видел ауры за стеной. Они гасли.

Но выше, на крыше, сияло море огней.

— Это был авангард, — сказал я, вытирая пот со лба (кожа была новой, чувствительной). — Они проверяли путь. Сейчас они поймут, что эта дыра закрыта. И пойдут искать другую.

— Какую? — спросила Вера.

— Камин, — сказал я, глядя в гостиную. — В зале есть камин. Дымоход прямой. И он шире, чем вентиляция.

Мы переглянулись.

Камин был огромным. В него мог пролезть Санта-Клаус. Или три «Куклы» одновременно.

И из камина уже сыпалась сажа.

— Борис, — я кивнул на рояль, стоящий в углу гостиной. — Твой выход.

— Не люблю музыку, — ухмыльнулся гигант.

Он подошел к инструменту стоимостью в миллион, уперся в него плечом и покатил к камину.

Осада перешла в активную фазу.

Мы были не в бункере. Мы были в подводной лодке, которая дала течь во всех отсеках сразу.

А я стоял посреди этого безумия в шелковом халате, с лазерным скальпелем в кармане, и чувствовал, как во мне закипает мана.

[Мана: 80/100.]

Капсула сделала свое дело.

Я был полон сил.

И я был готов оперировать.

КР-Р-РАК!

Лакированная крышка рояля «Steinway Sons» лопнула, не выдержав давления из дымохода.

Из камина, в облаке сажи и кирпичной крошки, вывалился ком тел.

Это было похоже на рождение чудовищ из чрева горы. «Куклы» падали на паркет, путаясь в собственных конечностях, вставали и лезли через инструмент, царапая полировку.

Их лица были черными от копоти. Глаза горели фанатичным белым огнем.

— ОТЕЦ… — шелест сотен глоток заполнил гостиную, перекрывая треск ломаемой мебели.

— Держу! — проревел Борис.

Гигант уперся плечом в бок рояля, пытаясь вдавить его обратно в каминный портал. Его ноги скользили по дорогому ковру, собирая его в складки. Мышцы спины вздулись так, что свежие швы на коже грозили разойтись.

Но «Куклы» текли, как вода. Они перелезали через верх, просачивались под ножками.

Один из них, бывший охранник в разорванном бронежилете, прыгнул на спину Бориса, впиваясь зубами в трапециевидную мышцу.

— Ах ты ж клещ! — взвыл Бритва, пытаясь стряхнуть паразита, не отпуская рояль.

— Вера, не стрелять! — крикнул я, выходя в центр зала. Полы моего шелкового халата развевались, как плащ супергероя (или суперзлодея, что ближе к истине).

— Они сожрут Бориса! — Вера держала палец на спуске, ее лицо было бледным.

— Не сожрут. Это семейная ссора. А в семье главное — авторитет.

Я достал из кармана лазерный скальпель.

Маленький хромированный цилиндр лег в ладонь.

Щелчок.

Тонкий, фиолетовый луч плазмы, способный резать кость как масло, с гудением вырвался из эмиттера.

— Отойди, Борис! — скомандовал я.

— Ты спятил⁈ Они хлынут потоком!

— Я сказал — место!

В моем голосе зазвенела мана. Чистая, концентрированная воля, усиленная Кристаллом, который вибрировал в моем кармане.

Борис, повинуясь инстинкту (или тону, которым я обычно объявлял время смерти), отпрыгнул в сторону, сбрасывая с себя «Куклу».

Рояль, лишившись опоры, отъехал.

Лавина тел хлынула в гостиную.

Десять, двадцать, тридцать человек. Они падали, вставали и неслись ко мне, протягивая руки.

Их лица выражали смесь обожания и голода. Они хотели коснуться. Взять частичку. Разорвать на сувениры.

Я поднял скальпель.

— Тишина в операционной!

Я провел лучом черту на паркете перед собой.

Дерево вспыхнуло, оставив дымящуюся борозду.

Первая «Кукла», переступившая черту, лишилась кисти. Лазер срезал плоть мгновенно, прижигая сосуды.

Она даже не заметила. Она продолжала тянуть культю ко мне.

Вторая «Кукла» получила лучом в плечо.

Третья — в колено.

Я резал их. Холодно, расчетливо, методично.

Не убивал. Калечил.

Отсекал пальцы, уши, носы.

Запах паленого мяса смешался с запахом сажи.

Но они не останавливались. Боль для них не существовала. Мой вирус отключил инстинкт самосохранения.

— Не работает! — крикнула Вера, выпуская очередь в потолок (отчаяние, чистый жест отчаяния). — Им плевать!

— Им плевать на боль, — я убрал скальпель. — Но им не плевать на Приказ.

Я выхватил Кристалл.

Он сиял так ярко, что в полумраке гостиной стало больно глазам. Трещина Света внутри него пульсировала, борясь с Тьмой.

Я сжал его в кулаке, до крови, и направил всю свою ману (80 единиц!) в ментальный удар.

Я не просил. Я не звал.

Я наказывал.

Я транслировал в сеть не образ «Любящего Отца».

Я транслировал образ «Хирурга с ампутационной пилой».

Образ боли, которуюя́пережил в капсуле. Образ холода Костницы. Образ смерти.

[Ментальная атака: «АДМИНИСТРАТОР».]

[Приоритет: Абсолютный.]

[Команда: НА КОЛЕНИ!]

Волна невидимой силы ударила от меня, расходясь концентрическими кругами.

Хрустальные бокалы в серванте лопнули.

Люстра под потолком звякнула.

Вольт за барной стойкой схватился за голову и завыл — его чувствительный мозг принял удар первым.

Передние ряды «Кукол» рухнули, словно им подрезали сухожилия.

Задние налетели на них и тоже упали.

Вся эта масса, рычащая и стонущая, распласталась на полу.

Они бились головами о паркет. Они царапали пол ногтями.

Они боялись.

Вирус любви мутировал в вирус покорности. Они узнали хозяина. И хозяин был зол.

— Тишина, — сказал я тихо.

И наступила тишина.

Только треск горящего в камине полена и тяжелое дыхание сотен людей.

Они лежали ниц, не смея поднять голову.

Живой ковер из тел.

Я перешагнул через лежащего парня в форме курьера (у него не было уха, я срезал его секунду назад).

Подошел к камину.

Заглянул в дымоход. Там, в трубе, висели еще десятки тел, зацепившись друг за друга. Они замерли, глядя на меня сверху вниз расширенными зрачками.

— Слезть, — бросил я. — И построиться во дворе. Охранять периметр. Никого не впускать. Никого не выпускать. Если увидите людей в белом — рвать на куски.

Толпа в дымоходе зашевелилась и начала карабкаться вверх, обратно на крышу. Вопреки гравитации и здравому смыслу.

Те, что были в комнате, начали медленно, на четвереньках, пятиться к выходу через проломленную стену кухни.

Они не поворачивались ко мне спиной. Они пятились, как побитые псы.

— Борис, — я повернулся к гиганту, который стоял с открытым ртом, держа в руке кусок ветчины. — Помоги им выйти. И закрой за ними дверь. Холодно.

Бритва моргнул.

— Ты… ты их выдрессировал? За минуту?

— Я просто напомнил им, кто платит за банкет.

Час спустя.

Мы сидели на террасе второго этажа (доступ туда был только из внутренних покоев).

Дождь кончился. Луна освещала лес вокруг бункера.

Зрелище было эпическим.

Весь лес, насколько хватало глаз, кишел фигурами.

«Куклы» стояли неподвижно, как терракотовая армия. Они окружили бункер тройным кольцом. На крыше сидели снайперы (те, у кого было оружие). У ворот дежурили самые крупные особи.

Это была осада. Но теперь осаждающие стали гарнизоном.

Я пил вино из горла (бокалы разбились).

На мне был все тот же шелковый халат, теперь забрызганный сажей.

— Три тысячи двести двенадцать юнитов, — сообщил Вольт, глядя в планшет. Он восстановил контроль над камерами. — Плюс техника. Мы контролируем район. Полиция даже не суется. Они оцепили периметр в пяти километрах отсюда и ждут армию.

— Армия не придет, — сказала Вера, закуривая. — Орлов заблокирует ввод войск. Это его частная собственность. Он не хочет, чтобы Император увидел его «игрушки».

— Значит, придет он сам, — я сделал глоток. Вино было терпким, с привкусом победы. — Или пришлет Анну. Или наемников.

— У нас есть армия, — Борис кивнул на лес. — Мясо против мяса.

— У нас есть время, — поправил я. — И у нас есть база.

Я посмотрел на свои руки.

Они были чистыми. Розовыми. Новыми.

Но внутри я чувствовал, как Тьма и Свет в моей ауре сплетаются в тугой узел.

Я стал сильнее. И опаснее.

И у меня был план.

Орлов создал этих людей, чтобы они были рабами.

Я сделаю их свободными.

Ну, или хотя бы полезными мертвецами.

— Вольт, — позвал я.

— Да, Босс? — (Ого, повышение статуса).

— Найди мне данные по проекту «Нексус».

— Нексус? Это что?

— Это то, что связывает их мозги. Я хочу не просто отдавать приказы. Я хочу видеть их глазами. Я хочу стать Роем.

Вольт побледнел.

— Это перегрузит твой мозг. Ты сгоришь.

— Я уже сгорал сегодня утром. Мне понравилось.

Я встал и подошел к перилам.

Внизу, в темноте, три тысячи голов одновременно повернулись в мою сторону.

Их глаза горели белым огнем.

Они ждали.

— Спокойной ночи, дети, — прошептал я. — Завтра у нас урок физкультуры. Будем учиться брать штурмом городскую Ратушу.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 19 КОЛЛЕКТИВНОЕ БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ

Рассвет над лесом был серым и холодным. Туман полз между стволами сосен, облизывая ноги моей новой армии.

Я стоял на террасе с чашкой кофе (настоящая арабика, Орлов не пил помои) и смотрел вниз.

Зрелище было… медитативным. И чудовищным.

Три тысячи двести двенадцать человек стояли абсолютно неподвижно. Они не переминались с ноги на ногу, не чесались, не ежились от утренней сырости.

Их лица были подняты к террасе. Шесть тысяч глаз смотрели на меня, не моргая.

Белки пожелтели, зрачки были расширены до предела.

«Куклы».

Они напоминали терракотовую армию императора Цинь, только сделанную из мяса, дешевых костюмов и кибернетики.

— Жутко, да? — Вера вышла на балкон, неслышно ступая в мягких тактических ботинках.

— Эффективно, — поправил я, делая глоток. Горячая жидкость приятно обожгла гортань. — Им не нужны палатки, полевая кухня и политруки. Им нужна только команда.

— И подзарядка, — заметил Вольт, высунув лохматую голову из дверного проема. — У них батарейки не вечные. Био-реакторы в желудках требуют калорий. Если мы их не покормим через сутки, они начнут жрать друг друга. Или кору с деревьев.

— Значит, организуем полевую кухню. В кладовых Орлова запасов на роту спецназа. Разварим крупу, добавим тушенку. Бориспроследит за раздачей. Он теперь у нас… старший по пищеблоку.

Я допил кофе и поставил чашку на перила. Фарфор звякнул о мрамор.

— Что с периметром?

— Мы отрезаны, — Вольт уткнулся в планшет. — Глушилки работают. Спутники нас не видят — над бункером «мертвая зона». Но Анна и Орлов знают, где мы.

— Пусть знают. Чтобы взять эту крепость, им придется пройти через мясорубку. А пока они собирают силы, мы займемся апгрейдом.

Мы спустились в холл.

Борис спал на ковре из шкуры белого медведя, обнимая пустую трехлитровую бутылку из-под коллекционного вина «Château Margaux». Рядом валялись обглоданные кости (надеюсь, свиные).

Раны на его теле затянулись, оставив свежие розовые рубцы. Свинец вымывался, регенерация возвращалась.

— Не буди зверя, — шепнул я. — Пусть набирается сил. Вера, ты говорила про оружейную?

— В подвале. Сектор «С». Кодовый замок я вскрыла. Тебе понравится.

Мы спустились на лифте на минус второй этаж.

Двери разъехались.

Я присвистнул.

Орлов был не просто параноиком. Он был коллекционером.

Стены просторного зала были обшиты оружейными стендами.

Здесь было всё.

От антикварных дуэльных пистолетов до новейших импульсных винтовок производства концерна «Калашников-Маготех».

Стеллажи с гранатами. Ящики с патронами.

Отдельный стенд с холодным оружием: катаны, шашки, боевые молоты с рунными гравировками.

И, в центре зала, под стеклянным колпаком — экзоскелет.

Тяжелый штурмовой скафандр «Витязь-М». Черная матовая броня, сервоприводы, встроенный гранатомет на плече.

— Размерчик не мой, — с сожалением констатировал я. — А вот Борису будет как раз. Если мы сможем его туда запихнуть.

— Я возьму это, — Вера подошла к стойке со снайперскими винтовками.

Она сняла со стены тяжелую, хищную «Винторез-2025» с интегрированным глушителем и оптикой, позволяющей видеть ауры.

Привычным движением проверила затвор.

КЛАЦ.

Звук был маслянистым, идеальным.

— Моя прелесть, — в ее голосе прозвучала нежность, которой она никогда не дарила людям. — Витя, с этим арсеналом мы можем держать оборону месяц.

— Оборону — да. Но войны выигрываются в атаке.

Я подошел к столу, на котором лежали чертежи и схемы.

Орлов планировал здесь не оборону. Он планировал экспансию.

На карте города были отмечены ключевые узлы: электростанции, водозабор, узлы связи.

И — здания Гильдии Целителей.

Все они были помечены красными крестами.

— Он собирался их убрать, — понял я. — Орлов готовил переворот. Он хотел заменить Гильдию своими клиниками, где лечат «Кукол». Монополия на бессмертие.

— А мы ему помешали, — усмехнулся Вольт, вертя в руках какой-то хай-тек гаджет (похоже на генератор ЭМИ).

— Мы не помешали. Мы перехватили инициативу.

Я развернулся к ним.

— План такой. Вера, вооружайся сама и отбери десяток самых смышленых «Кукол». Тех, у кого мозг еще не совсем высох. Дай им оружие. Будет твоя личная гвардия.

— Зомби с автоматами? — она скептически подняла бровь. — Звучит безопасно.

— Они не будут стрелять без приказа. Я пропишу им скрипты. «Стрелять только в тех, кто стреляет в нас». Простая логика.

Я посмотрел на Вольта.

— А ты, мой юный друг, пойдешь со мной в серверную. Нам нужно запустить «Нексус».

— Ты серьезно? — глаза техномага округлились. — Ты хочешь подключить свой мозг к трем тысячам безумцев? Твоя крыша поедет быстрее, чем мой «Бугатти» в «Нид фор Спид».

— У меня нет выбора. Мне нужен точный контроль. Сейчас они просто толпа. Мне нужно сделать из них Организм. Где я — мозг, а они — лейкоциты.

Мы поднялись обратно.

Бункер оживал.

Кузьмич, который уже оклемался (старая гвардия не ржавеет), гремел кастрюлями на кухне, готовя завтрак на роту солдат.

Я прошел в серверную — сердце бункера.

Здесь было прохладно. Гудели стойки с оборудованием, мигали индикаторы.

В центре стояло кресло оператора. Кожаное, с кучей проводов и шлемом виртуальной реальности.

Трон Орлова.

Я сел в него. Удобно.

— Подключай, — сказал я Вольту. — Кристалл — в слот расширения. Ядро — в основной порт.

Техномаг вздохнул, но начал соединять кабели.

— Если у тебя пойдет пена изо рта, я выдерну шнур.

— Если у меня пойдет пена, значит, я уже в Матрице. Не дергай. Дай мне адаптироваться.

Я надел шлем.

Тьма.

А потом в мой мозг ворвался Свет.

И миллион голосов.

Первой пришла не картинка. Пришел Звук.

Это был не шум прибоя и не гул ветра. Это был крик.

Тысячи глоток, слившихся в одну бесконечную ноту отчаяния, боли и пустоты.

«ГДЕ ТЫ… ХОЛОДНО… МАМА… ЕСТЬ… УБИТЬ… ОТЕЦ…»

Звук ударил меня изнутри черепа, пытаясь вышибить мозги через уши.

Я закричал, но в этом мире у меня не было рта.

Я был точкой. Искрой сознания, брошенной в черную воду, кишащую пираньями.

[КРИТИЧЕСКАЯ НАГРУЗКА НА ЦНС.]

[СИНХРОНИЗАЦИЯ: 15%…]

Где-то бесконечно далеко, в другом измерении, которое называлось «реальность», Вольт что-то орал и бил по клавишам. Я чувствовал его панику как слабое покалывание в затылке.

Но здесь, в Нексусе, я тонул.

Чужие мысли просачивались в меня.

Я видел мир глазами «Куклы» №452 — бывшего бухгалтера, который сейчас стоял под дождем и смотрел на стену бункера. Я чувствовал, как у него чешется ампутированный палец.

Я чувствовал голод «Куклы» №1900 — девочки-подростка, которая грызла кору дерева в лесу.

Я чувствовал ярость «Куклы» №7 — старого солдата, который бился головой о закрытые ворота, пытаясь проломить их лбом.

Три тысячи жизней. Три тысячи смертей.

Они разрывали меня на сувениры. Моя личность — Виктор Кордо, врач, циник, попаданец — истончалась, растворяясь в этом бульоне.

«Я — это Мы. Мы — это Рой. Рой хочет жрать».

Нет.

Я ментально ударил себя по лицу.

— Я — Врач! — эта мысль прозвучала в хаосе как удар гонга. — А вы — мои пациенты! В палате бардак! Всем лежать!

Я активировал Кристалл.

В ментальном пространстве это выглядело как взрыв сверхновой.

Черный камень, ставший частью моего астрального тела, пульсировал, выпуская волны Тьмы и Света.

Я представил себе не абстрактные потоки данных. Я представил себе то, что знал лучше всего.

Анатомию.

Рой — это не толпа. Рой — это организм.

«Куклы»-разведчики — это глаза.

«Куклы»-штурмовики — это мышцы.

Сервер — это сердце.

А Я — это Мозг.

[АВТОРИЗАЦИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА. ДОСТУП АДМИНИСТРАТОРА.]

[РЕЖИМ: «ГЛАВВРАЧ».]

Хаос начал структурироваться.

Крики затихли, сменившись ровным гулом ожидания.

Картинка прояснилась.

Я висел в пустоте. Вокруг меня вращались тысячи экранов. Каждый экран — это взгляд одной из «Кукол».

Я видел весь лес вокруг бункера. Я видел каждую травинку, каждую гильзу, каждого жука.

Панорамное зрение на 360 градусов, помноженное на три тысячи.

Голова закружилась от переизбытка информации, но я заставил себя сфокусироваться.

— Вольт, — я попытался сказать это вслух в реальности, но здесь это прозвучало как мысль, отправленная в порт связи. — Ты меня слышишь?

Ответ пришел текстом, всплывшим прямо перед глазами:

«Слышу, Босс! Твои показатели скачут как бешеные! Пульс 180! Ты горишь!»

— Я в норме. Я вижу их всех. Теперь начинаем сортировку.

Я вытянул ментальную руку (которая выглядела как пучок светящихся нервов) и коснулся ближайшего кластера экранов.

Это были «Куклы», стоящие во внешнем кольце оцепления.

— Группа «Глаза», — скомандовал я. — Расширить периметр. Дистанция — один километр. Наблюдение. При обнаружении движения — сигнал тревоги. Не атаковать без приказа.

Сотни экранов мигнули зеленым.

Я почувствовал, как часть Роя отделилась от основной массы и бесшумно растворилась в лесу. Дисциплина была абсолютной. Никаких сомнений, никаких задержек. Идеальные солдаты.

— Группа «Кулак», — я выделил самых крупных и сильных особей (бывших военных, спортсменов, грузчиков). — Занять оборону у входов. Построить баррикады. Спать по очереди. Экономить энергию.

Еще одна волна зеленого света.

Гиганты начали таскать бревна и камни, укрепляя периметр.

— Группа «Тень», — я нашел самых быстрых и незаметных. — В город. Рассредоточиться. Мне нужны уши и глаза в каждом районе. Ищите следы Гильдии. Ищите информацию о «Костнице». Ищите еду.

Сотни теней скользнули прочь от бункера, направляясь к мегаполису.

Я чувствовал себя дирижером оркестра, играющего симфонию апокалипсиса.

Власть опьяняла.

Ощущение всемогущества было слаще любого наркотика. Зачем мне мана, если у меня есть три тысячи рук, готовых задушить любого по моему желанию?

«Осторожно, Витя», — шепнул остаток здравого смысла. — «Это ловушка. Ты привыкнешь к этому. Ты забудешь, каково это — быть слабым человеком из мяса и костей. Ты станешь Сервером».

Внезапно идиллия нарушилась.

Один из секторов моей панорамной «стены экранов» потемнел.

Это был сектор «Восток». Группа «Кукол», которую я отправил на разведку к трассе.

Связь с ними не пропала. Но картинка… исказилась.

Вместо леса я видел помехи. Белый шум.

А потом сквозь шум пробилось лицо.

Не «Куклы».

Это было лицо человека. Или того, что когда-то было человеком.

Бледная кожа, черные провалы глаз, зашитый рот.

Он смотрел прямо на меня. Сквозь камеру био-дрона.

Сквозь Нексус.

Прямо мне в душу.

— Кто ты? — спросил я ментально.

Существо не ответило. Оно подняло руку.

В руке был зажат один из моих разведчиков. Точнее, его голова. Оторванная от тела.

Существо раздавило голову, как гнилой апельсин.

[СИГНАЛ ПОТЕРЯН. ЮНИТ № 1408 — ДЕАКТИВИРОВАН.]

[СИГНАЛ ПОТЕРЯН. ЮНИТ № 1409 — ДЕАКТИВИРОВАН.]

[ОБНАРУЖЕНО ВТОРЖЕНИЕ В СЕТЬ.]

Красные окна ошибок начали всплывать одно за другим. Кто-то убивал моих солдат. Быстро. Эффективно.

И этот «кто-то» видел меня.

— Вольт! — мой мысленный крик едва не перегрузил канал. — У нас гости! В восточном секторе! Кто-то глушит сигнал!

«Я не вижу их на радарах!» — панический ответ хакера. — «Спутники чисты! Тепловизоры молчат! Это не люди, Витя! Это… пустота!»

Я сфокусировал внимание на проблемном секторе.

Я бросил туда все резервы восприятия.

И увидел их.

Тени.

Они двигались между деревьями, не касаясь земли. Они не излучали тепла. У них не было аур.

Они были «нулевыми».

Анти-магия.

Существа, созданные для уничтожения магов.

«Чистильщики» Гильдии? Нет, Анна работает грубее.

Это было что-то древнее. Что-то, что спало в «Костнице», пока мы не разбили Сервер.

Мы выпустили не только души святых.

Мы выпустили их Стражей.

Одна из Теней остановилась перед камерой последней выжившей в том секторе «Куклы».

Она приложила палец к тому месту, где должен быть рот.

«Тш-ш-ш…»

Изображение погасло.

Меня вышвырнуло из Нексуса.

Я рванул шлем с головы, жадно глотая воздух реальности.

Меня трясло. Кровь текла из носа ручьем, заливая халат.

— Витя! — Вера подхватила меня. — Ты не дышал две минуты!

— Они идут… — прохрипел я, глядя безумными глазами на Вольта. — Выключай всё! Руби кабель!

— Кто идет?

— Тени. Мертвый Дозор. Мы думали, что убили их в подвале. Но мы убили только их оболочки. А теперь они пришли за своим имуществом.

Я посмотрел на Кристалл, который лежал на столе. Он почернел и дымился.

— Они идут за этим. И они уже прорвали внешний периметр.

— Они здесь, — я вытер кровь с губы тыльной стороной ладони. — Вольт, глуши внешние камеры. Смотреть там больше не на что.

— Но… — хакер дрожащими пальцами пробежался по клавиатуре. — Датчики движения молчат. Тепловизоры показывают температуру окружающей среды. Там никого нет, Босс!

— Там есть Смерть. А у нее комнатная температура.

В серверной стало холодно.

Не прохладно от кондиционеров, а могильно холодно. Изо рта пошел пар.

Стены, обшитые звукоизоляцией, начали покрываться инеем.

— Вера, — я повернулся к Валькирии. — У тебя есть зажигательные?

— Два магазина с трассерами и одна фосфорная граната.

— Заряжай. Обычный свинец их не остановит. Борис… — я посмотрел на гиганта. — Не подпускай их ко мне. Но не пытайся их схватить. Ты обморозишь руки до костей. Используй мебель. Кидай в них серверные стойки, если придется.

Свет мигнул. Раз, другой.

И погас.

Осталась только аварийная подсветка на полу и свечение экранов.

В дальнем углу комнаты, прямо из бетонной стены, начала проступать Тень.

Она не выходила из двери. Она вытекала из бетона, как черная плесень, обретающая форму.

Силуэт рыцаря. Без доспехов, без оружия. Просто сгусток пустоты в форме человека.

Но от него веяло такой угрозой, что у меня свело желудок.

Стражи пришли за своим имуществом. За Кристаллом.

— Контакт! — крикнула Вера и нажала на спуск.

Очередь трассирующих пуль прошила комнату.

Огоньки пролетели сквозь Тень, не замедлившись ни на секунду, и выбили искры из оборудования позади.

Тень даже не дернулась. Она плыла ко мне.

— Ах ты ж… — Борис схватил тяжелое офисное кресло и швырнул его в призрака.

Кресло пролетело сквозь силуэт, покрылось инеем в полете и с грохотом врезалось в стену, рассыпавшись на куски, словно было стеклянным.

Тень подняла руку.

Борис, стоявший на пути, вдруг захрипел и упал на одно колено.

Он схватился за грудь.

— Холодно… — просипел берсерк. — Сердце… встает…

Магия Крови, кипящая в его жилах, столкнулась с абсолютным нулем некросферы. Его кровь густела, превращаясь в лед.

— Назад! — заорал я.

Вторая Тень выплыла из пола прямо перед Вольтом.

Хакер взвизгнул и попытался отползти, но его ноги запутались в проводах.

Тень наклонилась к нему. Я увидел, как жизненная сила Вольта — тонкая голубая дымка — начинает втягиваться в черную воронку, где у призрака должно быть лицо.

У меня не было выбора.

И не было времени на ритуалы.

Я выхватил Кристалл.

Он был горячим, почти обжигающим. Искра Света, которую мы украли в Соборе, билась внутри черного камня, как птица в клетке.

Она хотела на волю.

— Хотите вернуть свое⁈ — крикнул я, привлекая внимание Стражей. — Так заберите!

Я сжал камень обеими руками.

Я не стал использовать заклинания из гримуаров некромантов. Я использовал принцип гранаты.

Я направил свою ману — темную, вязкую — внутрь Кристалла, создавая давление.

Я сжимал Свет Тьмой, пока оболочка не затрещала.

[Мана: 50/100 — 0/100. Мгновенный сброс.]

— LUX AETERNA! — (Вечный Свет!) — выкрикнул я первое, что пришло в голову из латыни.

Трещина на Кристалле вспыхнула.

Вспышка была беззвучной, но ослепительной.

Это был не просто свет. Это был импульс святой радиации, сконцентрированный в замкнутом пространстве.

Белая волна ударила во все стороны.

Она прошла сквозь стены, сквозь технику, сквозь нас.

Меня отбросило назад, в кресло оператора.

Я услышал звук.

Тонкий, вибрирующий визг, от которого лопались капилляры в глазах.

Это кричали Тени.

Свет выжигал их структуру. Антиматерия столкнулась с материей духа.

Силуэты начали распадаться, превращаясь в черный пепел, который тут же исчезал в сиянии.

Раз. Два. Три секунды абсолютной белизны.

Потом тьма вернулась.

Но теперь это была обычная темнота. Теплая. Пахнущая озоном и горелой изоляцией.

Холод ушел.

— … твою мать… — голос Бориса звучал слабо, но уверенно. — Док, ты нас чуть не поджарил. Я загорел.

Я моргнул, прогоняя пятна перед глазами.

Серверная дымилась. Половина мониторов перегорела от электромагнитного импульса, который сопровождал вспышку.

Вольт сидел на полу, ощупывая себя.

— Я жив… — бормотал он. — Мои нейроны… они перезагрузились.

Вера поднялась, отряхивая колени.

— Чисто, — сказала она, поводя стволом. — Они ушли. Распались.

Я разжал руки.

Кристалл лежал на ладони.

Он изменился.

Он больше не был черным. Он стал серым, мутным, покрытым сеткой мелких трещин. Свет внутри погас. Тьма выгорела.

Он стал пустым.

Аккумулятор разряжен. Больше я не смогу контролировать Рой. И не смогу пугать призраков.

— Одноразовое чудо, — констатировал я, убирая бесполезный камень в карман. — Зато эффективное.

Вдруг в тишине раздался звук.

Телефонный звонок.

Старый, аналоговый звонок стационарного телефона, стоящего на столе Орлова.

Мы переглянулись.

Эта линия была защищена. Номер знали только избранные.

Я подошел к столу. Поднял трубку.

— Слушаю.

— Впечатляет, Виктор, — голос на том конце провода был бархатным, спокойным и очень знакомым. Граф Орлов. — Ты уничтожил мой завод. Ты украл мой архив. Ты захватил мой дом. И теперь ты сжег моих Стражей. Я начинаю думать, что недооценил твой потенциал.

— Поздно спохватились, Граф, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал от истощения. — Ваш дом теперь мой. Ваша армия — моя. И ваши тайны — тоже мои.

— Армия? — он хмыкнул. — Ты про этот сброд снаружи? Без Кристалла они — просто мясо. А Кристалл, судя по всплеску энергии, который зафиксировали мои датчики, ты только что сжег. Ты безоружен, мальчик. И ты заперт в клетке.

— Я в бункере. С едой, водой и вашим арсеналом. Я могу сидеть здесь год.

— Ты не просидишь и дня. Потому что я отключил систему жизнеобеспечения. Вентиляция остановится через пять минут. Регенераторы воздуха — через десять. Вы задохнетесь в моем комфортабельном склепе.

Он помолчал.

— Но я великодушен. Оставь жесткий диск с данными на столе. Выходи через парадную дверь. Я дам приказ «Куклам» не трогать вас… первые пять минут. У тебя будет фора. Беги, Виктор. Беги и молись, чтобы я тебя не нашел.

Гудки.

Я положил трубку.

Посмотрел на вентиляционную решетку. Гул стих. Лопасти вентилятора, которые гнали воздух с поверхности, остановились.

Воздух в бункере стал неподвижным.

— Он отключил воздух? — спросила Вера, увидев мое лицо.

— Да. У нас есть запас кислорода в баллонах, но это ненадолго. Мы в мышеловке. И сыр оказался отравленным.

Я посмотрел на Вольта.

— Ты сможешь взломать систему жизнеобеспечения? Запустить вручную?

Хакер покачал головой.

— Это аналоговый контур. Рубильник снаружи. Или где-то в фундаменте, куда нет доступа изнутри. Орлов предусмотрел такой вариант.

— Значит, мы выходим, — сказал Борис, поднимаясь. — С боем.

— Снаружи три тысячи «Кукол», которые только что потеряли ментальный поводок, — напомнил я. — Они снова станут безумными. Они разорвут нас на сувениры.

Я подошел к окну (бронированному, выходящему в лес).

Там, в темноте, стояла армия.

Они больше не смотрели на меня с обожанием. Они начали двигаться хаотично, толкаясь, рыча. Связь распалась. Голод вернулся.

— Думай, Витя, — сказала Вера. — Ты всегда что-то придумываешь.

Я посмотрел на свое отражение в стекле.

Седые виски (подарок от вспышки Света). Глаза, в которых плескалась тьма.

У меня нет маны.

Нет Кристалла.

Нет выхода.

Зато у меня есть «Архив Смерти». И есть телефон.

— Вольт, — сказал я медленно. — Ты можешь подключить этот телефон к городской сети вещания? К громкоговорителям МЧС?

— Могу. Но зачем? Ты хочешь попросить помощи?

— Нет. Я хочу сделать заявление.

Я улыбнулся.

— Если мы умрем, мы заберем с собой репутацию всей Империи. Орлов хочет войны? Он получит Апокалипсис.

— Соединяй.

Вольт вскрыл телефонную коробку, подключил свои зажимы.

— Готово. Прямой эфир. Весь город тебя услышит.

Я взял трубку.

Вдохнул спертый воздух бункера.

И начал говорить.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 20 ПАНДЕМИЯ ПРАВДЫ

Телефонная трубка ударилась о рычаг аппарата с сухим пластиковым щелчком.

В наступившей тишине этот звук показался мне ударом молотка по крышке гроба. Нашего гроба.

Я стоял, опираясь руками о стол красного дерева, и жадно хватал ртом воздух. Он еще был пригоден для дыхания, но мой организм, измученный стимуляторами и магией, уже чувствовал изменения. Вкус стал металлическим, затхлым.

Углекислый газ. Тихий убийца.

Он не душит сразу. Сначала он делает тебя вялым. Потом — эйфоричным. А потом ты просто засыпаешь, чтобы никогда не проснуться.

— Ушло? — спросил я, не оборачиваясь.

— Каждый бит, — голос Вольта доносился из-под стола, где он ковырялся в разводке. — Я зациклил запись. Сейчас твой голос звучит из каждого утюга в этом проклятом городе. В метро, в торговых центрах, на экстренных частотах полиции. Даже в наушниках у подростков. Мы хакнули всё.

— Отлично.

Я развернулся к остальным.

Вера сидела на полу, прислонившись спиной к дивану. Она сняла бронежилет — лишний вес сейчас только увеличивал потребление кислорода.

Борис лежал на ковре, глядя в потолок. Его грудная клетка вздымалась тяжело, с хрипом. Для такой горы мышц кислородное голодание наступит быстрее всего.

— Красиво сказал, Док, — пробасил он. — Про «мясников в белых халатах» и «торговцев душами». Думаешь, поверят?

— Люди верят в то, чего боятся, — я подошел к бару, достал бутылку воды. Пить хотелось нестерпимо. — А я дал им повод бояться не меня, а тех, кто их «защищает».

Я сделал глоток.

— Что теперь? — спросила Вера.

— Теперь мы ждем.

— Чего? Смерти? — она кивнула на вентиляционную решетку, которая молчала. — Воздуха осталось на час. Максимум на полтора, если перестанем двигаться и болтать.

— Мы ждем реакции. Орлов думал, что запер нас в склепе. Но он забыл, что в склепе тоже есть акустика.

Я подошел к пульту охраны.

Вольт вывел изображение с внешних камер на главную плазму в гостиной.

Картинка была черно-белой, зернистой, но понятной.

Лес вокруг бункера кишел телами.

Три тысячи «Кукол».

Они больше не стояли стройными рядами. Без контроля Кристалла они превратились в стадо. Они бродили между деревьями, натыкались друг на друга, рычали. Некоторые пытались грызть бетонные стены бункера, ломая ногти.

Это был океан безумия, отделяющий нас от свободы.

— Смотрите, — Вольт ткнул пальцем в экран. — Сектор Север-3. Трасса.

Камера, установленная на высокой сосне (замаскированная под скворечник), давала обзор на подъездную дорогу.

Там было зарево.

Не от фар. От огня.

— Они идут, — сказала Вера, поднимаясь. — Гвардия Орлова?

— Нет, — я прищурился. — Гвардия ходит строем. А это… это бунт.

Вдали, на шоссе, двигалась колонна.

Разношерстная, хаотичная.

Грузовики, обшитые листами железа. Байкеры с факелами. Старые автобусы, раскрашенные граффити.

Это были не военные.

Это были банды. Жители трущоб. Наемники-одиночки. И просто злые граждане, которым только что рассказали, что их родственников не лечили, а пускали на запчасти.

Мое обращение сработало как детонатор.

Я не просто раскрыл правду. Я объявил награду.

«В подвалах Орлова есть лекарство от всех болезней. И там есть списки тех, кто убивал ваших детей. Придите и возьмите».

Я открыл ящик Пандоры.

— «Бешеные Псы», — узнал эмблему на головном джипе Борис. — И «Степные Волки». И даже парни с Порта. Ты собрал всех отморозков города, Док.

— Я дал им цель, — поправил я. — Орлов хотел войны? Он получил революцию.

Колонна врезалась в толпу «Кукол» на окраине леса.

Началась бойня.

Бандиты стреляли из дробовиков, давили био-дронов колесами, жгли их коктейлями Молотова.

«Куклы» отвечали с животной яростью. Они разрывали металл, вытаскивали водителей из кабин.

Это была битва двух стихий: организованного криминала и неконтролируемой биомассы.

И посреди этого ада, как маяк, стоял наш бункер.

— Они прорываются, — заметил Вольт. — У бандитов тяжелое вооружение. Они расчищают путь к воротам.

— Они идут спасать нас? — с надеждой спросил Кузьмич.

— Они идут грабить нас, — я перезарядил свой костный пистолет (трофей из медотсека Орлова, стреляющий иглами). — Они думают, что здесь сокровищница. И они правы.

Внезапно свет в бункере мигнул.

Вентиляция, которая молчала последний час, издала натужный скрежет.

ВЖУХ.

Поток воздуха ударил из решеток.

Свежего, холодного, пахнущего гарью воздуха.

Мы все жадно вдохнули. Голова закружилась от кислородного удара.

— Он включил воздух? — удивилась Вера. — Орлов сжалился?

— Нет, — я посмотрел на экран.

К воротам бункера, сминая остатки «Кукол» и расталкивая машины бандитов, подъехал черный лимузин.

Тот самый, на котором я ездил к Волкову.

А за ним — два БТРа с маркировкой Банка «Золотой Грифон».

Из лимузина вышел человек.

Сергей Волков.

Он был бледен, держался за живот, но стоял прямо. В другой руке он держал мегафон.

Рядом с ним суетились техники, подключаясь к внешнему щитку бункера (видимо, они и взломали систему жизнеобеспечения снаружи).

Голос Волкова, усиленный динамиками, пробился сквозь стены:

— КОРДО! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ТАМ! ОТКРЫВАЙ! Я ПРИШЕЛ ОТДАТЬ ДОЛГ!

Я расхохотался.

Смех перешел в кашель, но я не мог остановиться.

— Долг… — выдохнул я. — Он пришел не отдавать долг. Он пришел защищать свои инвестиции. Я — единственный, кто может вылечить его печень. И он не даст какой-то толпе разорвать своего личного врача.

— Открываем? — спросила Вера.

— Открываем.

Я нажал кнопку на пульте.

Массивная плита входа поползла вверх.

Снаружи, на фоне горящего леса и сражающихся людей, стоял Волков с отрядом банковского спецназа.

Он увидел меня — в шелковом халате, с пистолетом в руке и безумными глазами.

— Ты выглядишь как дерьмо, Виктор, — крикнул он.

— А ты выглядишь как человек, у которого открылось кровотечение, — парировал я. — Заходи. У нас вечеринка. Вход платный — голова Орлова.

Волков вошел в холл по-хозяйски, стряхивая пепел с лацкана кашемирового пальто на мраморный пол, который и так был залит грязью и кровью.

За его спиной в бункер втекала черная река — штурмовая группа Банка.

Профессионалы.

Никаких лишних движений. Тяжелая пехота в экзоскелетах занимала ключевые точки, оттесняя Веру и Бориса (которые напряглись, но оружие не подняли). Техники в оранжевых комбинезонах уже тянули кабели к серверной, игнорируя протестующий писк Вольта.

— Уютно, — Сергей окинул взглядом разгромленную гостиную, сломанный рояль и трупы «Кукол», которые мы еще не успели убрать. — Стиль «поздний апокалипсис». Орлов всегда любил пафос, но ты, Виктор, добавил интерьеру… живости.

Он подошел ко мне.

Вблизи он выглядел хуже, чем издалека.

Желтые белки глаз. Сосудистая сетка на щеках. Тремор рук, который он пытался скрыть, сжимая трость с золотым набалдашником.

Мой пациент умирал. Медленно, но верно. Печень отказывала, отравляя организм токсинами распада.

— Ты пришел за рецептом, Сергей? — спросил я, убирая пистолет за пояс халата.

— Я пришел за активом, — он кивнул на своих бойцов. — Моя группа зачистила периметр. Банды мародеров и твои… питомцы… оттеснены в лес. Мы организовали коридор. Собирайся.

— Куда?

— В Центральный офис Банка. Там есть оборудованный стационар, охрана и, что самое главное, чистый воздух. Здесь тебе оставаться нельзя.

— Почему?

— Потому что через час здесь будет ад. Твое обращение по радио… — он криво усмехнулся. — Это было сильно. Город горит. Толпа штурмует офисы Гильдии. Но Анна Каренина — не та женщина, которая будет плакать в подушку. Она уже подняла «Белый Легион». Тяжелую храмовую гвардию. Они сравняют этот лес с землей вместе с твоим бункером.

Я подошел к бару, нашел уцелевший стакан и плеснул себе воды.

— Я не поеду, Сергей.

Волков замер. Его охрана напряглась.

— Ты не понял, Виктор. Это не предложение. Это эвакуация залога. Твоя жизнь принадлежит мне, пока ты не вылечишь меня.

— Моя жизнь принадлежит мне, — я сделал глоток. — И я остаюсь здесь.

— Зачем? Ради этого склепа?

— Ради Нексуса.

Я указал на серверную.

— Орлов построил здесь уникальный узел связи. Отсюда я могу управлять Роем. Три тысячи боевых единиц. Если я уеду, связь прервется. Они снова станут безумными животными. А здесь… здесь я могу превратить их в армию.

Волков подошел вплотную. От него пахло лекарствами и старой кожей.

— Ты хочешь воевать с Гильдией, имея в активе толпу зомби и одного недорезанного берсерка? Ты сдохнешь, Кордо. И утянешь меня с собой.

— У меня есть «Архив», — тихо сказал я. — И я уже выложил часть данных. Но самое вкусное я приберег. Счета. Оффшоры. Имена тех, кто в Совете Империи покупал себе бессмертие.

Глаза банкира сузились.

— Ты блефуешь.

— Хочешь проверить? У меня стоит таймер на отправку. Если мой пульс остановится — пакет уйдет в сеть. И тогда Банк «Грифон» тоже рухнет, потому что половина этих транзакций шла через твои шлюзы.

Это был удар ниже пояса. Прямо в кошелек.

Волков побледнел (хотя казалось, куда уж больше).

— Ты шантажируешь своего спасителя?

— Я предлагаю партнерство.

Я сел на диван, жестом приглашая его присоединиться.

— Расклад такой, Сергей. Я остаюсь здесь. Ты обеспечиваешь внешнюю оборону. Твои люди, твоя техника. Ты привозишь мне реагенты и оборудование, которое я попрошу.

— А я что получаю? Кроме геморроя?

— Ты получаешь монополию.

Я наклонился к нему.

— Гильдия падет. Это вопрос времени. Их репутация уничтожена. Когда пыль уляжется, городу понадобятся новые врачи. И новые лекарства. Я дам тебе патент на производство «Черного клея» и… регенератора тканей, над которым я работаю. Твой Банк станет владельцем крупнейшей фарм-корпорации нового мира.

— И? — в его глазах зажегся алчный огонек.

— И я вылечу тебя. Прямо здесь. В капсуле Орлова. Полная реконструкция печени. Бесплатно.

Волков молчал минуту.

Он взвешивал риски. Война с Гильдией против смерти от цирроза. Прибыль против уничтожения.

Наконец, он выдохнул.

— Черт с тобой, Кордо. Ты умеешь уговаривать.

Он щелкнул пальцами.

К нам подошел командир его наемников.

— Капитан, развернуть периметр. Тяжелое вооружение на крышу. ПВО — в боевую готовность. Никого не впускать и не выпускать без моего личного приказа.

— Есть.

— И еще, — Волков посмотрел на меня. — Пришлите сюда мою медицинскую бригаду. Пусть ассистируют этому… гению.

— Договорились, — я откинулся на спинку. — И, Сергей… скажи своим людям, чтобы не стреляли в «Кукол», которые стоят смирно. Это моя внешняя линия обороны.

— Твои зомби?

— Мой электорат.

В этот момент в холл вбежал Вольт. Он был бледен, его волосы искрили.

— Док! Сергей! У нас проблема!

— Какая? — лениво спросил Волков. — Акции упали?

— Радары!

Вольт вывел проекцию на стену.

Карта города.

От центра, от Соборной площади, в нашу сторону двигались три жирные красные точки.

Они шли по воздуху.

Скорость — 300 км/ч.

— Это не полиция, — прошептал Вольт. — Это десантные боты класса «Архангел». Тяжелая авиация Храма.

— «Белый Легион», — Волков выругался, сжимая трость. — Анна не стала мелочиться. Она отправила зачистку.

— Сколько у нас времени? — спросил я, чувствуя, как внутри все холодеет.

— Пять минут. Они несут напалм. Они собираются выжечь этот лес дотла.

Я посмотрел на Бориса. Гигант доедал окорок, но его глаза уже налились кровью.

Посмотрел на Веру. Она проверяла свой «Винторез».

Посмотрел на Волкова.

— Твои люди справятся с «Архангелами»?

Банкир усмехнулся. Злой, отчаянной усмешкой.

— Мои люди сбивали и не такое. Капитан! Развернуть комплексы «Игла»! Покажем святошам, что такое банковский процент!

Я встал.

Мана: 5/100.

Но у меня был Бункер. У меня была Армия. И у меня был самый богатый человек города в заложниках (или союзниках).

— Вольт, — скомандовал я. — Подключай меня к Нексусу.

— Опять? Ты сгоришь!

— Нет. Сейчас я буду не один.

Я посмотрел на три тысячи точек на карте вокруг бункера.

— Рой хочет защитить Отца. Я дам им возможность умереть за семью.

— Всем на позиции! — заорал я. — Начинается Третья Мировая в масштабах одного леса!

Шлем виртуальной реальности пах чужим потом и старым пластиком.

Я натянул его на голову, отсекая реальность бункера.

— Контакт, — голос Вольта прозвучал прямо в моем мозжечке. — Синхронизация 100%. Ты в эфире, Док.

Тьма взорвалась светом.

Я больше не сидел в кресле. Я был везде.

Я стоял на крыше бункера, глядя в небо тысячей глаз. Я сидел на ветках сосен, вцепившись в кору ломаными ногтями. Я лежал в грязи у ворот.

Я чувствовал холод дождя на трех тысячах лиц одновременно.

И я слышал гул.

Низкий, вибрирующий звук, от которого дрожали иголки на елях.

Они шли тройкой.

«Архангелы». Тяжелые десантные конвертопланы Гильдии, выкрашенные в ослепительно-белый цвет. На их бортах сияли золотые эмблемы Змеи. Под крыльями висели контейнеры с напалмом и блоки неуправляемых ракет.

«ВРАГ… СВЕТ… БОЛЬ…» — Рой заволновался. Мысли тысяч безумцев накатывали на меня волнами паники. Они боялись Света.

— Отставить страх! — мой ментальный приказ прозвучал как удар хлыста. — Смотреть вверх! Приготовиться!

— Цели в зоне поражения! — это уже голос капитана наемников Волкова, пробившийся через внешний канал связи. — ПВО, огонь!

С крыши бункера сорвались дымные следы ракет.

Две «Иглы» ушли в небо, наводясь на тепло двигателей флагмана.

Но «Архангелы» были готовы.

Вспышка.

Конвертопланы отстрелили тепловые ловушки — сияющие шары магния. Ракеты ушли в сторону и взорвались в лесу, срезав верхушки сосен.

— Подавление! — скомандовал пилот ведущего борта (я слышал их переговоры, Вольт перехватил частоту). — Выжечь периметр. Огонь «Святым Огнем».

Под крыльями машин открылись форсунки.

Струи белого пламени, похожего на жидкую плазму, хлынули вниз.

Лес вспыхнул мгновенно. Это был не просто напалм. Это была алхимическая смесь, которая горела даже на воде и пожирала плоть с жадностью пираний.

Первые ряды «Кукол», стоявшие на опушке, превратились в живые факелы.

Они не кричали. Мой приказ блокировал болевой шок.

Они стояли и горели, глядя в небо пустыми глазами, пока их мышцы не обугливались, и они не падали, рассыпаясь пеплом.

«ОТЕЦ… ГОРЯЧО…»

— Терпеть! — я сжал зубы в реальности так, что хрустнула эмаль. — Лес густой. Им придется снизиться, чтобы прицельно бить по бункеру. Ждать!

Наемники Волкова открыли шквальный огонь из крупнокалиберных пулеметов. Трассеры чертили в небе красные линии, отскакивая от магических щитов конвертопланов.

Щиты мерцали, но держали удар.

— Броня крепка, — прокомментировал Волков (откуда он здесь? Ах да, я слышу его через микрофоны в бункере). — Виктор, сделай что-нибудь! Нас сейчас запечатают в горящем гробу!

Один из «Архангелов» пошел на снижение, заходя на боевой разворот прямо над лесом. Его винты рубили ветки. Он хотел ударить ракетами в парадный вход.

Это была ошибка.

Он вошел в зону досягаемости Роя.

— ВЗЯТЬ ЕГО!

Я послал импульс. Дикий, звериный приказ.

Сотни «Кукол», прятавшихся в кронах деревьев (я загнал их туда заранее, предвидя этот маневр), сорвались с мест.

Это выглядело как дождь из тел.

Люди прыгали с веток прямо на обшивку конвертоплана.

Многих разрубило винтами — кровавый туман брызнул во все стороны, окрашивая белый борт в багровый.

Но их было слишком много.

Десятки рук вцепились в шасси, в крылья, в пилоны оружия.

— Что за?!. — заорал пилот в эфире. — У меня на обшивке… люди! Они лезут в воздухозаборники!

— Стряхни их!

«Кукла» № 890, бывший портовый грузчик с руками-молотами, повис на стволе курсового пулемета. Он начал бить кулаком по бронестеклу кабины.

БАМ. БАМ. БАМ.

Стекло пошло трещинами.

Другие тела забили собой решетки турбин.

Двигатель захлебнулся. Лопатка компрессора лопнула, разнеся турбину изнутри.

Левый винт встал.

Многотонная машина клюнула носом.

— Падаю! Мэйдей! Падаю!

Конвертоплан рухнул в лес, ломая деревья, в ста метрах от бункера.

Взрыв топлива накрыл ударной волной и машину, и тех «Кукол», что висели на ней.

Минус один.

— Отходим! — заорал командир эскадрильи. — Это безумие! Тут тысячи их! Они камикадзе! Назад на базу!

Два оставшихся борта резко набрали высоту, отстреливая последние ловушки, и растворились в облаках, уходя от греха подальше.

Я сорвал шлем.

Меня трясло. Крупная дрожь била все тело. Из носа на шелковый халат капала густая, почти черная кровь.

Мана выгорела до дна.

— Ушли… — прошептал я.

В серверной пахло гарью. Вольт лежал на полу без сознания — перегрузка нейросети вырубила его.

В дверях стоял Волков. Он опирался на трость обеими руками, его лицо было цвета мела.

— Я видел мониторы, — тихо сказал он. — Ты сбил военный борт… трупами. Ты закидал их мясом.

— Это работает, — я попытался встать, но ноги не держали. — У них есть честь, страх, инструкции. У моих солдат есть только цель.

Я посмотрел на экран, показывающий лес.

Пожар разгорался.

Но «Куклы» не бежали.

Они… тушили.

Они сбивали пламя своими телами, катали горящие бревна голыми руками, засыпали огонь землей.

Многие сгорели.

Но лес выжил. И бункер выжил.

Я увидел, как одна из «Кукол» — девушка в обгоревшем платье — подошла к обломкам сбитого «Архангела».

Она вытащила из кабины тело пилота.

И начала… разбирать его.

Нет, не есть.

Она снимала с него броню. Шлем. Оружие.

Другие «Куклы» подходили и забирали трофеи.

Они вооружались.

Без моего приказа.

— Вольт… — я толкнул хакера ногой. Тот застонал. — Проснись. Посмотри на это.

— Что? — он приподнялся, моргая.

— Они мародерят. Сами. У них появляется коллективный опыт.

Вольт глянул на экран и присвистнул.

— Нейросеть самообучается. Кристалл дал им не просто команды. Он дал им возможность эволюционировать. Витя… через пару дней это будет не стадо. Это будет племя. Племя каннибалов с винтовками.

Я откинулся в кресле.

Племя.

Мое племя.

— Сергей, — я повернулся к банкиру. — У тебя есть строительная техника?

— Есть. На складах конфиската. Зачем?

— Пригоняй. Мы будем строить стены. Моему народу нужен город. И мы построим его здесь, на костях гвардейцев Гильдии.

Я чувствовал, как внутри меня что-то меняется.

Свет и Тьма в моей ауре, прошедшие через горнило боя, сплавились.

Я больше не чувствовал отвращения к некротике. Я не чувствовал боли от Света.

Я стал точкой равновесия.

Нулевым пациентом новой чумы.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 21 КОРПОРАТИВНАЯ ЭТИКА

Утро пахло мокрым пеплом и дорогим табаком.

Я стоял у панорамного окна в кабинете Орлова, глядя на то, во что превратился лес за ночь.

Пейзаж напоминал кадры из хроники Первой мировой, переснятые в киберпанк-стилистике.

Воронки от взрывов заполнились грязной водой. Поваленные сосны торчали из земли, как сломанные ребра великанов.

А между ними кипела жизнь.

Три тысячи «Кукол» не спали. Они работали.

Без прорабов, без чертежей, повинуясь коллективному инстинкту, они возводили стену.

В ход шло всё: камни, бревна, куски обшивки сбитого «Архангела», остовы сожженных машин. Они таскали тяжести, от которых у обычного человека лопнула бы грыжа, и укладывали их в причудливую, но прочную конструкцию.

— Муравейник, — раздался за спиной голос Волкова. — Или улей. Как ты их называешь?

— Электорат, — я повернулся.

Банкир сидел в кресле, укутанный в плед. Его лицо приобрело оттенок старого пергамента, глаза провалились. Рядом стояла капельница, но она лишь оттягивала неизбежное.

— Твой электорат пугает моих людей, — Сергей кивнул на мониторы охраны. — Мои наемники боятся выходить за периметр. Твои… питомцы… они смотрят. И они вооружены.

— Они учатся, — я подошел к столу и налил себе воды. Руки почти не дрожали. — Вчера они поняли, что палка убивает лучше кулака. Сегодня они поняли, что автомат убивает лучше палки. К вечеру они начнут рыть окопы по уставу.

— А что будет завтра? — Волков закашлялся, прижимая платок ко рту. На ткани осталась темная кровь.

— Завтра будет зависеть от того, выживешь ли ты сегодня.

Я поставил стакан.

— Время пришло, Сергей. Твоя печень отказала. Ты желтый, как лимон, и от тебя пахнет ацетоном. Еще пару часов — и токсины ударят по мозгу. Кома. Смерть.

— Ты обещал вылечить, — он сжал подлокотник кресла. — У меня есть деньги. Власть. Люди.

— У тебя есть я. И капсула регенерации в подвале.

Я наклонился к нему.

— Но есть нюанс. У меня нет маны. Я пуст. Поэтому мы будем делать это по старинке. Скальпель, био-гель и молитвы твоих вкладчиков.

— Риски?

— Огромные. Если гель не приживется, ты растворишься в нем. Если мое дрогнувшее запястье заденет воротную вену — ты истечешь кровью за минуту.

Волков посмотрел мне в глаза. В его взгляде не было страха. Только холодный расчет бизнесмена, который вкладывается в рискованный актив.

— Делай. Если я сдохну, мои люди сравняют этот бункер с землей вместе с тобой. Это прописано в контракте.

— Люблю работать под давлением.

Медотсек Орлова гудел.

Вольт и Вера (моя неизменная ассистентка) готовили операционную.

Вольт взломал протоколы капсулы, перенастроив её с «Выращивания клонов» на «Замещение органов».

Вера раскладывала инструменты. Лазерный скальпель, зажимы, коагулятор.

Борис стоял у дверей в роли санитара-вышибалы. Его задача была проста: не пускать охрану Волкова внутрь.

— Они нервничают, — пробасил гигант, глядя в коридор. — Капитан наемников держит палец на спуске. Думает, мы хотим зарезать его босса.

— Мы и хотим, — буркнул я, натягивая стерильные перчатки. — Только с целью спасения.

Волкова уложили в капсулу. Пока без жидкости.

Он был голым, худым, с раздутым животом (асцит).

— Начинаем, — скомандовал я.

Никакого наркоза в классическом понимании. Местная анестезия блокадой нервных узлов (иглой, точно в позвоночник) и легкий седатив в вену.

Я взял лазерный скальпель.

Фиолетовый луч тихо гудел.

— Разрез по средней линии.

Кожа разошлась, запахло паленым. Жирового слоя почти не было.

Я вскрыл брюшину.

Откачал асцитическую жидкость (литра три мутной жижи).

И увидел Печень.

Точнее, то, что от нее осталось.

Орган напоминал кусок булыжника, обмотанный гнилыми водорослями. Цирроз был тотальным. Живой ткани — процентов пять.

Но не это заставило меня замереть.

Печень… пульсировала.

Не втакт сердцу. У нее был свой ритм.

— Вольт, свет! — рявкнул я. — Максимум на операционное поле!

В ярком свете бестеневой лампы я увидел структуру.

Печень была оплетена тончайшей, почти прозрачной паутиной. Нити уходили вглубь органа, в сосуды, в желчные протоки.

И в центре, в районе ворот печени, сидел «Паук».

Био-магический конструкт размером с грецкий орех. Он качал кровь через себя, фильтруя её… и добавляя что-то свое.

— Твою мать… — выдохнул я. — Сергей, ты меня слышишь?

Банкир был в полудреме, но открыл глаза.

— Что… там?

— Тебя не просто травили. Тебя выращивали.

— Что?

— Твоя печень — это инкубатор. Гильдия подсадила тебе паразита, который перерабатывает твою жизненную силу в концентрированную ману. Ты — ходячая батарейка для какого-то высшего вампира.

Волков попытался приподняться, но ремни удержали его.

— Вырежи… это…

— Если я вырежу его просто так, он впрыснет яд. Это система защиты. Как у Кузьмича, только сложнее. На порядок сложнее. Это работа уровня Магистра.

Я посмотрел на мониторы. Давление падало.

У меня не было маны, чтобы выжечь тварь.

Но у меня была технология Орлова.

Я посмотрел на панель управления капсулой.

— Вольт, есть в базе данных Орлова схемы «генетических растворителей»?

— Есть файл «Кислота Химеры». Но это опасно.

— Загружай формулу в синтезатор. Нам нужно создать локальную среду, которая растворит органику паразита, но не тронет ткани человека.

— Это невозможно! — возразил хакер. — Разница в ДНК минимальна!

— Возможно, если мы используем кровь Бориса как маркер. Его кровь агрессивна к любой чужой магии.

— Кровь? — Борис обернулся от двери.

— Дай сюда руку, здоровяк. Нам нужно немного твоего бешенства.

Я набрал шприц крови Бориса. Черной, густой, насыщенной свинцом и яростью.

Ввел её в синтезатор капсулы.

Смешал с базовым гелем.

Жидкость в резервуаре окрасилась в грязно-фиолетовый цвет.

— Заливай! — скомандовал я.

— Витя, если это убьет его… — начала Вера.

— Тогда мы умрем богатыми и знаменитыми. Запускай!

Гель хлынул в капсулу, заполняя вскрытую брюшную полость Волкова.

Банкир закричал. Даже сквозь седатив.

Паразит на его печени почувствовал угрозу. Он выпустил шипы, впиваясь в остатки органа.

Но гель, насыщенный кровью берсерка, набросился на магическую тварь, как стая пираний.

Я видел, как паутина растворяется, превращаясь в дым, который тут же поглощался жидкостью.

«Паук» забился в агонии.

Я сунул руки прямо в гель (он жег кожу, но терпимо).

Схватил паразита щипцами.

Рывок.

Тварь оторвалась с влажным чмоканьем.

Я швырнул ее в лоток. Она дергалась, пытаясь уползти, но без подпитки начала быстро усыхать.

— Слив! — крикнул я.

Гель ушел.

В животе Волкова осталась чистая, хоть и изуродованная рана.

И кусок печени, который на глазах начал розоветь. Кровь Бориса запустила дикую регенерацию.

— Зашивай, — я бросил иглодержатель Вере (она училась быстро). — А я… мне нужно изучить этого «пассажира».

Я подошел к лотку.

Паразит сдох.

Я разрезал его скальпелем.

Внутри не было органов. Внутри был кристалл. Маленький, красный рубин.

Накопитель.

Я взял его пинцетом. Поднес к свету.

На грани камня была микроскопическая гравировка.

Герб.

Не Гильдии.

Это был герб Императорского Двора. Личная печать Тайной Канцелярии.

Меня прошиб холодный пот.

— Волков, — тихо сказал я, глядя на зашиваемого банкира. — Ты знал, что тебя доит не Гильдия? Тебя доит Император.

Сергей открыл глаза. В них была пустота и ужас осознания.

— Не может быть… Я — казначей Его Величества…

— Видимо, Его Величество решил обналичить депозит. Досрочно.

Мы влезли в дерьмо, глубина которого превышала все допустимые нормы.

Мы воевали не с мафией.

Мы воевали с Государством.

Рубин лежал в луже сукровицы и остатках растворенной органики, сияя холодным, равнодушным светом.

Герб на его грани — двуглавый орел, держащий в когтях змею и чашу (символ контроля над магией и медициной) — был выгравирован с такой ювелирной точностью, что рассмотреть его можно было только под лампой-лупой.

Но Волков увидел.

Он лежал в капсуле, бледный, с капельками холодного пота на лбу. Наркоз отходил, возвращая чувствительность, но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось в его голове.

Его мир рухнул.

— Это подделка… — прошептал он. Губы у него были синими. — Провокация. Гильдия могла подделать печать, чтобы подставить Канцелярию…

— Сергей, не будь идиотом, — я бросил пинцет в лоток. Звон металла прозвучал как приговор. — Подделать магическую печать Тайной Канцелярии? Это как нарисовать деньги фломастером и попытаться купить на них «Роллс-Ройс». Сама структура камня фонит имперской магией. Это казенное оборудование.

Я стянул окровавленные перчатки и швырнул их в утилизатор.

— Тебя списали. Прими это. Ты был кошельком, который стал слишком тяжелым. Или слишком умным. Они решили перекачать твои активы и твою жизнь в этот камень, а потом… потом у тебя бы случился «скоропостижный инсульт». И все счета Банка «Грифон» перешли бы под внешнее управление. Угадай, чье?

Волков закрыл глаза. Из уголка левого глаза выкатилась слеза. Скупая, мужская, полная ненависти слеза миллиардера, которого кинули как лоха.

— Я финансировал их черные проекты… — просипел он. — Я отмывал золото с рудников на спорных территориях. Я думал, я часть Системы.

— Ты и был частью. Расходной частью. Как фильтр для воды. Когда фильтр забивается грязью, его меняют.

Я подошел к капсуле и проверил показатели.

Пульс стабилизировался. Новая печень (регенерирующая под действием крови Бориса) работала агрессивно, очищая кровь от токсинов. Цвет лица Волкова менялся с желтушного на просто бледный.

— Ты будешь жить, Сергей. Но для Империи ты мертв. Если ты высунешь нос наружу без моей защиты — тебя добьют. Не болезнью. Пулей.

В дверях медотсека завозился Борис.

— Док, — прогудел он. — Там этот… электрический… зовет. Говорит, твои зомби что-то строят.

— Вольт?

— Ага. Орет дурниной.

Я кивнул Вере:

— Присмотри за пациентом. Если дернется — вколи седативное. Если начнет звонить своим кураторам в Канцелярию — пристрели. Это эвтаназия, он нам спасибо скажет.

Вера молча щелкнула предохранителем автомата.

Волков открыл глаза и посмотрел на нее. Потом на меня.

— Я не буду звонить, — тихо сказал он. — Я хочу счет.

— Что?

— Ты выставил мне счет за лечение. Я хочу выставить счет Империи. За досрочное расторжение контракта.

В его глазах зажегся огонь. Не тот, что был раньше — сытый и ленивый. А злой, холодный огонь человека, которому нечего терять, кроме мести.

— Я открою тебе хранилища, Кордо. Не просто деньги. Компромат. Логистика. Имена агентов Канцелярии, которым я платил зарплату в конвертах. Мы утопим этих ублюдков в их собственном дерьме.

— Вот это уже конструктивный диалог, — я улыбнулся. — Добро пожаловать в Сопротивление, партнер.

Я вышел в коридор и направился в серверную.

Ноги гудели. Операция выпила последние силы, но я держался на коктейле из злости и любопытства.

Вольт сидел за терминалом, обложившись мониторами. На экранах транслировалась картинка с дронов, которые наемники Волкова запустили над лесом.

— Смотри, — ткнул он пальцем в центральный монитор.

Лес вокруг бункера изменился.

«Куклы» перестали бесцельно бродить.

Они строили.

Но не зиккурат, чтобы перелезть через стену.

Они строили Гнездо.

Из поваленных деревьев, искореженного металла и земли они возводили сложную, геометрически правильную структуру. Она напоминала муравейник, вывернутый наизнанку. Стены, переходы, норы.

И в центре этого сооружения, на расчищенной поляне, они складывали… тела.

Трупы своих собратьев, погибших при штурме. Трупы наемников.

— Зачем? — спросил я, чувствуя, как холодок ползет по спине.

— Это не склад, — голос Вольта дрожал. — Это… процессор.

— Что?

— Смотри тепловизор.

Он переключил фильтр.

Куча трупов в центре Гнезда светилась.

Но не теплом гниения.

Она пульсировала ритмично, в такт… сердцебиению?

— Они соединяют нервные системы мертвецов, — прошептал хакер. — Используют их мозги как кластер. Они строят биологический суперкомпьютер, Витя. Чтобы усилить сигнал. Чтобы пробиться к тебе. Или… чтобы создать свой собственный разум.

— Коллективное бессознательное обретает «железо», — констатировал я. — Мой вирус дал им цель «Найти Отца». Они поняли, что поодиночке они тупые. И они решили объединить вычислительные мощности. Буквально.

Это было гениально. И отвратительно.

Некро-био-инженерия на уровне инстинктов.

— Если они закончат этот… Мозговой Центр, — продолжил Вольт, — они смогут взломать защиту бункера. Не физически. Цифровым путем. Они подберут коды к замкам за секунды.

— Сколько у нас времени?

— Судя по темпам строительства… к ночи они запустят систему.

Я достал из кармана рубин, извлеченный из Волкова.

Красный камень, теплый и скользкий от крови.

— У нас есть еще одна проблема, Вольт.

Я положил камень на стол перед ним.

— Это сидело в печени нашего банкира. Это передатчик. И накопитель.

Вольт поправил очки (где он их взял? А, нашел у Орлова) и склонился над камнем.

— Активный?

— Да. Я чувствую фон.

Хакер взял щуп анализатора и коснулся грани кристалла.

Экран ноутбука зарябил помехами. Пошли строки непонятных символов. Не двоичный код. Руническая вязь.

— Ого… — Вольт отдернул руку. — Это шифрование уровня «Империал». Квантовая магия.

— Куда он стучит?

— Сейчас…

Вольт начал перебирать частоты. Его пальцы танцевали над клавиатурой.

— Сигнал уходит… не в город. И не на спутник.

Он развернул карту региона.

Луч трассировки уходил на север. Далеко за пределы городской черты. В «Серую Зону» — территорию, заброшенную после Магических Войн прошлого века.

Там не было ничего. Радиоактивные пустоши, руины заводов и аномалии.

Но сигнал упирался в точку посреди пустыни.

— Координаты: 54.32 северной широты… — пробормотал Вольт. — Там пусто. Голая степь.

— Там не пусто, — я прищурился, глядя на карту. — Там «Объект Ноль».

— Легенда? Секретная тюрьма для полубогов?

— Нет. Это бункер «Судного Дня» Тайной Канцелярии. Место, где они хранят то, что нельзя уничтожить. И, судя по всему, именно туда сливалась жизненная сила Волкова.

— Зачем? — спросил Вольт. — Зачем Императору мана банкира? У него своей хватает.

— Императору — да. Но, может, там сидит не Император? Может, там сидит То, Что Жрет?

Я забрал камень.

— У нас два фронта, Вольт. Снаружи — армия зомби, которая строит био-компьютер, чтобы взломать нас. Внутри камня — ниточка к главной тайне Империи. И где-то в городе — взбешенная Инквизиторша, которая скоро поймет, что я ее кинул.

— Мы в заднице, — резюмировал техномаг.

— Мы в эпицентре событий.

В этот момент динамики системы оповещения ожили.

Голос капитана наемников Волкова был напряженным:

«Внимание! Движение на периметре! Сектор Юг! К „Куклам“ прибыло подкрепление!»

— Еще зомби? — спросил я в микрофон.

«Нет. Это… техника. Тяжелая техника. И люди. Они не атакуют Рой. Рой расступается перед ними.»

Я метнулся к экранам.

Камера южного сектора показала дорогу.

Сквозь строй застывших «Кукол» ехала колонна.

Черные джипы. Грузовики.

И на дверях машин была эмблема.

Не Змея Гильдии. Не Орел Империи.

Это был Череп, расколотый молнией.

— «Техно-Анархисты», — выдохнул Вольт. — Те самые, на которых Орлов списал взрыв завода.

— Они существуют? — удивился я. — Я думал, это выдумка для прессы.

— Они существуют. И они фанатики. Они считают, что магия — это болезнь, а технология — лекарство.

— И что они делают здесь?

— Судя по тому, что они везут на прицепе… — Вольт увеличил изображение. — … они привезли нам подарок.

На платформе тягача стояла установка.

Громоздкая, уродливая конструкция из катушек, антенн и генераторов.

— ЭМИ-пушка? — предположил я.

— Хуже. Резонансный излучатель. Если они его включат, он выжжет мозги всем: и нам, и «Куклам», и тебе, Док. Это «Лоботомия по площади».

— Зачем им это?

— Они хотят зачистить скверну. Всех нас.

Дверь головного джипа открылась.

Вышел человек в кожаном плаще и зеркальных очках.

Он поднял руку, приветствуя Рой.

И «Куклы»… поклонились ему.

— Какого черта? — я замер. — Я — их Отец. Почему они кланяются ему?

— Потому что он хакнул твой сигнал, — тихо сказал Вольт. — Или… у него есть такой же Кристалл.

Гул нарастал.

Это был не звук мотора. Это был звук самой физики, которую насиловали в особо извращенной форме.

Резонансный Излучатель на прицепе Анархистов начал раскручиваться. Катушки Теслы, установленные по периметру установки, засияли фиолетовым.

Воздух в бункере стал наэлектризованным. Волосы на руках встали дыбом. Во рту появился привкус алюминиевой ложки.

— Частота 400 Герц, — прокомментировал Вольт, не отрываясь от мониторов. Его пальцы дрожали над клавиатурой. — Они входят в резонанс с мозговой активностью «Кукол». Они не просто перехватили управление. Они их форматируют. Стирают личность под ноль.

— А нас? — спросил Борис, который стоял у окна, сжимая в здоровой руке автомат.

— Нас они просто выжгут. Любой, у кого есть активная мана-схема в крови, получит микро-инсульт. А потом макро-смерть.

Я посмотрел на экран.

Лидер Анархистов — человек в зеркальных очках — поднял руку с микрофоном.

Его голос, усиленный динамиками джипа, прогремел над лесом:

— Жители бункера! Вы заражены. Ваша магия — это вирус, который пожирает реальность. Мы пришли, чтобы исцелить этот мир. Сдавайтесь, и процедура очищения будет безболезненной. Сопротивление приведет к полной дезинтеграции.

— Фанатики, — сплюнул Волков. Он лежал на кушетке в углу серверной (мы перенесли его сюда, чтобы он был под присмотром). — Это «Чистое Небо». Радикалы. Они считают, что магия — это ошибка эволюции. Откуда у них военные прототипы? Эта установка… это же секретная разработка «РосТехМага».

— Украли, — пожал плечами я. — Или купили у таких же продажных интендантов, как те, что продали тебе, Сергей, этот камень.

Я подбросил на ладони красный рубин.

Накопитель Тайной Канцелярии.

Он был горячим. Он пульсировал в такт гулу Излучателя снаружи.

— Они хотят чистоты, — прошептал я. — Они хотят стерильности. Они используют технологии, чтобы убить магию.

Я посмотрел на Вольта.

— А что, если мы дадим им немного Бюрократии?

— Чего? — не понял хакер.

— Этот камень, — я показал рубин. — Это прямой канал связи с Объектом Ноль. С бункером Судного Дня Империи. Там стоит защита высшего уровня. Протоколы, шифрование, имперские коды доступа.

— И?

— И если мы подключим этот камень к Нексусу… и направим сигнал прямо в антенну Анархистов?

Вольт замер. Его глаза-индикаторы расширились.

— Ты хочешь устроить DDoS-атаку имперскими протоколами?

— Я хочу устроить конфликт драйверов. Анархисты используют взломанный софт. Рубин — это лицензионное «железо» с приоритетом доступа «Бог». Если я пущу сигнал Рубина через усилитель Нексуса прямо в их Излучатель…

— … их система сойдет с ума, пытаясь обработать Имперский Код, — закончил Вольт. — У них сгорят предохранители. Или мозги.

— Именно. Грязная бомба. Информационная.

— Это опасно, — вмешался Волков. — Если ты активируешь Рубин на полную мощность, Канцелярия засечет сигнал. Они поймут, где он. Сюда прилетит не вертолет. Сюда прилетит «Кинжал».

— Пусть летит, — я подошел к терминалу. — К тому времени, как они наведут ракеты, мы уже будем либо мертвы, либо далеко. Вольт, дай мне кабель.

Техномаг, поколебавшись, протянул мне шнур с универсальным разъемом.

Я приложил оголенные контакты к граням Рубина.

— Борис, — скомандовал я. — Если я начну биться в конвульсиях — не трогай меня. Если я начну говорить на латыни — стреляй в голову.

— Понял, — серьезно кивнул гигант.

Я замкнул цепь.

[ПОДКЛЮЧЕНИЕ…]

Рубин вспыхнул.

Не красным.

Фиолетовым. Цвет Имперской Власти.

Меня ударило. Не током. Приказом.

В голове зазвучал голос. Тысячи голосов, слитых в один монотонный гул канцелярской машины:

«ПОДЧИНЕНИЕ. ПОРЯДОК. РЕЕСТР. НОМЕР. ОТЧЕТ. ПОДЧИНЕНИЕ.»

Это была воля Империи. Тяжелая, душная, как бетонная плита.

Я стиснул зубы, блокируя ментальное давление остатками своей воли.

— Вольт! — прохрипел я. — Транслируй! На частоту Анархистов! Максимальная мощность!

Хакер ударил по клавишам.

[ОТПРАВКА ПАКЕТА…]

Снаружи, на поляне, гул Излучателя изменил тональность.

Из ровного «Вууууу» он превратился в визжащее «ИИИИИИ!».

Катушки Теслы заискрили. Фиолетовые молнии стали черными.

Лидер Анархистов схватился за наушник, сорвал очки. Его кибер-глаза моргали, меняя цвет с синего на красный.

— Что за?!. Откуда сигнал⁈ Это Имперский протокол! Отключить! Отключить питание!

Но было поздно.

«Куклы», стоявшие перед джипами в поклоне, вдруг выпрямились.

Их головы дернулись.

Имперский код, пройдя сквозь Излучатель, наложился на вирус Роя.

Получилась смесь: «Безумие» + «Порядок».

Адская смесь.

«Куклы» развернулись к Анархистам.

Они не рычали. Они не кричали.

Они встали по стойке смирно.

И синхронно, как один механизм, подняли руки.

Не в приветствии.

В ударе.

— ОГОНЬ! — заорал Лидер Анархистов, понимая, что потерял контроль.

Пулеметы на джипах ожили.

Но «Куклы» уже были рядом.

Сотни тел навалились на машины. Они рвали металл, выбивали стекла, вытаскивали экипажи.

Действовали они не как звери, а как слаженный механизм. Четко. Экономно. Жестоко.

Имперская дисциплина, наложенная на тело зомби.

Излучатель на прицепе вспыхнул. Конденсаторы взорвались, выбросив столб электрического пламени.

Волна ЭМИ накрыла поляну.

Вся техника Анархистов заглохла.

Свет в бункере мигнул и погас.

Я отдернул руку от Рубина. Камень был раскален добела. На ладони остался ожог в форме двуглавого орла.

— Готово, — выдохнул я, сползая по стойке. — Мы их хакнули. Бюрократией.

Волков смотрел на экран (который работал от ИБП) с ужасом.

— Ты понимаешь, что ты сделал? — прошептал он. — Ты только что использовал протокол «Голос Императора». Ты перехватил управление через приоритетный канал. Теперь Тайная Канцелярия знает, что Рубин здесь. И они знают, что ты умеешь им пользоваться.

— Отлично, — я встал, пошатываясь. — Значит, у нас есть еще один рычаг давления.

Я посмотрел на карту города.

— Анархисты разбиты. Гильдия зализывает раны. А Империя только что получила пинок под зад.

Я улыбнулся.

— Идеальный момент, чтобы нанести визит вежливости.

— Кому? — спросила Вера.

— Тому, кто все это начал. Графу Орлову. Он думает, что спрятался. Но теперь у меня есть его армия. Настоящая армия. Дисциплинированная.

Я посмотрел на монитор, где «Куклы» методично добивали выживших Анархистов прикладами трофейных автоматов.

— Строятся в колонны… — прошептал Вольт. — Смотри. Они строятся в каре.

— Походный порядок, — кивнул я. — Имперский устав.

Я повернулся к своей команде.

— Собираемся. Мы идем в центр. На штурм Башни «Грифон». Только на этот раз мы войдем не через черный ход. Мы войдем через парадный. С оркестром.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 22 РЕЙДЕРСКИЙ ЗАХВАТ

Если раньше лес вокруг бункера напоминал сцену из фильма про зомби-апокалипсис, то теперь это была казарма элитного полка перед смотром.

Только солдаты были мертвы. Ну, или технически мертвы.

Я стоял на ступенях парадного входа, кутаясь в трофейный плащ лидера Анархистов (кожа, кевларовые вставки, пахнет озоном и дорогим табаком). Мой шелковый халат окончательно пришел в негодность.

Внизу, на выжженной ЭМИ поляне, кипела работа.

Безмолвная, жуткая работа.

«Куклы» больше не рычали. Они не дрались за куски мяса.

Они мародерили.

Но делали это по уставу.

Группа бывших грузчиков стаскивала тела Анархистов в одну кучу. Другая группа — в основном женщины в изодранной гражданской одежде — сортировала оружие. Автоматы к автоматам, патроны к патронам, гранаты в ящики.

Их движения были скупыми и точными. Имперский протокол, прошитый в Рубине, наложился на вирус Роя, вытеснив животное безумие холодной армейской логикой.

— Дисциплина бьет класс, — прокомментировал Волков, выходя следом за мной. Он опирался на трость, но выглядел уже не как умирающий старик, а как акула, почуявшая кровь. — Знаешь, Виктор, я тратил миллиарды на охрану. Обучение, соцпакеты, страховки… А надо было просто купить пару некромантов. Это же идеальные сотрудники. Не спят, не воруют, не просят повышения.

— Они просят только мозги, — буркнул я, разглядывая свою правую ладонь.

Там, в центре, красовался ожог. Двуглавый орел. Кожа вокруг него была красной и воспаленной, но сам шрам был белым, словно вытравленным кислотой.

Метка Империи. Теперь я фонил казенной магией за километр. Любой патруль Тайной Канцелярии скрутит меня без разговоров.

Если, конечно, рискнет подойти.

— Что с транспортом? — спросил я.

— Мои БТРы на ходу, — ответил Волков. — Экранирование выдержало твой ЭМИ-удар. Лимузин тоже в строю. А вот джипы Анархистов — металлолом. Электроника выгорела.

— Значит, пехота пойдет пешком. Или на броне.

Я посмотрел на Бориса.

Гигант нашел себе новую игрушку. Он снял с турели сбитого джипа крупнокалиберный пулемет «Корд». Вместе со станком и лентой.

Сейчас он прилаживал эту дуру себе на плечо, используя ремни безопасности от машины как разгрузку.

— Тяжелый… — довольно урчал Бритва. — Хороший калибр. Пробивает стены.

— Борис, ты не Рэмбо, — вздохнула Вера, которая проверяла магазины своего «Винтореза». — Тебя отдачей опрокинет.

— Я сам кого хочешь опрокину.

К нам подошел Вольт. Хакер выглядел так, будто его пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно, но неправильно. Его глаза все еще слабо светились, а руки тряслись.

— Док, я настроил связь. Нексус работает в пассивном режиме. Мы можем транслировать команды через Рубин. Но есть нюанс.

— Какой?

— Имперский протокол требует… эмм… знаменосца. Система заточена под иерархию. Им нужен визуальный ориентир. Лидер, за которым они пойдут в огонь.

— Я их Отец.

— Ты — сервер. А им нужен командир на поле боя. Тот, кто будет нести Штандарт.

Я посмотрел на Бориса с пулеметом.

Потом на Волкова в костюме-тройке.

Потом на Веру.

И, наконец, мой взгляд упал на «Куклу» №1.

Тот самый парень-курьер, который первым откликнулся на мой зов в Порту. У него не было уха, а лицо представляло собой маску из шрамов. Но он стоял в первом ряду, держа в руках трофейный флаг Анархистов — черное полотнище с черепом.

Только череп он закрасил кровью.

— Пусть несут это, — решил я. — Черный флаг. Символ чумы. Это будет наш бренд.

— По машинам! — скомандовал Волков. В его голосе зазвенела сталь. Он снова был Хозяином. — Мы едем домой. И в моем доме завелись крысы, которых нужно вытравить.

Мы погрузились.

Я, Волков и Вольт — в бронированный лимузин.

Вера и Борис — на головной БТР наемников.

Остальная армия — три тысячи «мертвых душ» — выстроилась в колонну по четыре.

— Трогай, — сказал я водителю.

Кортеж двинулся.

Зрелище, должно быть, было апокалиптическим.

Черный лимузин, два БТРа и бесконечная река людей с пустыми глазами, вооруженных всем, что стреляет и режет.

Мы выехали из леса на трассу.

Редкие гражданские машины, которые пытались проехать в город, шарахались на обочины, врезались в отбойники. Водители бросали рули и бежали в поля.

Никто не хотел связываться с похоронной процессией, которая решила захватить мир.

— Новости, — потребовал Волков, наливая себе виски из встроенного бара. — Что в центре?

Вольт подключился к медиа-системе машины.

«…бои в районе Деловой Башни. Частная армия Графа Орлова удерживает периметр. Правительственные войска блокируют район, но не вмешиваются. Официальная версия — локальный бунт синдикатов…»

— Они боятся, — усмехнулся Волков. — Император ждет, кто победит. Если Орлов удержит власть — с ним договорятся. Если мы его свалим — нас объявят героями, которые спасли город от террориста. Политика.

— А если мы сдохнем? — спросил я, глядя в окно на мелькающие столбы.

— Тогда нас объявят причиной эпидемии и сожгут трупы напалмом. Ничего личного.

Впереди показался силуэт города.

Небоскребы, пронзающие низкие тучи. И самый высокий из них — Башня «Грифон». Черная игла из стекла и стали, увенчанная золотой статуей мифического зверя.

Штаб-квартира Банка. И логово Орлова.

— Там моя операционная, — сказал Волков, глядя на башню с ненавистью. — На верхнем этаже. И там его кабинет.

— А еще там хранилище, — напомнил я. — Где лежат деньги, на которые он купил половину Совета.

— И сервер резервного копирования, — добавил Вольт. — Если мы не уничтожили данные в Костнице окончательно, то бэкапы там.

Я потрогал Рубин в кармане. Он был горячим.

Имперский протокол требовал подчинения.

— Мы не будем стучаться, Сергей.

— Я знаю. У меня есть ключи от всех дверей.

Он нажал кнопку на панели интеркома.

— Всем бортам. Режим тишины — отставить. Включить трансляцию.

— Какую трансляцию? — не понял я.

Волков улыбнулся.

— Гимн Банка «Грифон». Пусть знают, что Кредитор пришел за просрочкой.

Из внешних динамиков БТРов и лимузина грянула музыка.

Тяжелая, пафосная симфоническая классика. «Полет Валькирий» Вагнера, только в современной обработке — с басами, от которых дрожали стекла в соседних домах.

Мы въезжали в город под музыку.

Армия мертвецов, ведомая банкиром и врачом-убийцей.

Лучшего финала для этого мира я и представить не мог.

Площадь перед Башней «Грифон» была пуста.

Ни машин, ни людей, ни даже голубей. Только мокрый гранит, в котором отражалось свинцовое небо и неоновая вывеска «GRIFFON BANK: ВАШЕ БУДУЩЕЕ ПОД ЗАЩИТОЙ».

Наше будущее подъехало к парадному входу на двух БТРах и лимузине, сопровождаемое армией мертвецов.

Музыка стихла. Волков вырубил динамики.

Тишина перед штурмом давила на перепонки сильнее, чем грохот вагнеровских труб.

— Останови здесь, — скомандовал банкир водителю.

Лимузин встал в пятидесяти метрах от вращающихся стеклянных дверей.

Волков достал планшет — золотой, инкрустированный бриллиантами, символ его власти.

— Сейчас я отключу турели и открою шлюз, — сказал он уверенно, но его палец дрожал над экраном. — Код «Альфа-Зеро». Приоритет владельца.

Он нажал ввод.

Башня ответила.

Не зеленым светом индикаторов.

Она ответила тем, что опустила бронированные жалюзи на всех окнах первого этажа.

Из скрытых ниш в гранитных клумбах с декоративными елочками выдвинулись спаренные турели «Вулкан».

А на планшете Волкова высветилась красная надпись:

[ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН. ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ «С. ВОЛКОВ» СТАТУС: ЛИКВИДИРОВАН.]

— Сука… — выдохнул банкир. Он швырнул планшет на пол машины. Экран треснул. — Орлов списал меня официально. Мои биометрические данные удалены из реестра. Для системы безопасности я — никто. Чужак. Мишень.

— Я же говорил, — я открыл дверь лимузина. — Корпоративная этика — это миф. Выходим. Сейчас здесь станет жарко.

Мы выбрались наружу, прячась за броней БТРов.

— Борис! — крикнул я. — Подави огневые точки! Вера, сними сенсоры!

— С удовольствием! — проревел гигант с брони головного транспортера.

Он развернул «Корд».

ДУ-ДУ-ДУ-ДУ-ДУ!

Крупнокалиберные пули, способные пробивать кирпичные стены, ударили по гранитным клумбам. Каменная крошка брызнула фонтаном. Одна из турелей захлебнулась, искря перебитой проводкой.

Но остальные пять открыли ответный огонь.

Шквал свинца ударил по БТРу. Броня звенела, краска отлетала лохмотьями.

Борис хохотал, поливая фасад здания огнем. Ему было плевать на рикошеты — он был в своей стихии.

— Рой! — я сжал Рубин в кармане (он все еще был теплым, хоть и не активным магически — просто фонил властью).

Мне не нужна была мана, чтобы управлять ими сейчас. Имперский протокол «Дисциплина» работал на рефлексах.

Я махнул рукой в сторону входа.

— ВЗЯТЬ!

Три тысячи «Кукол» сорвались с места.

Это было похоже на цунами из плоти.

Они не стреляли. Они бежали.

Турели косили их рядами. Я видел, как тела разлетаются на куски, как отрываются конечности. Кровь заливала гранит площади, превращая его в каток.

Но задние бежали по трупам передних.

Они достигли турелей за десять секунд.

«Куклы» навалились на пулеметы, забивая стволы своими телами, ломая механизмы поворота голыми руками, вгрызаясь зубами в гидравлику.

Механика проиграла Биологии. Масса победила Технологию.

Через минуту стрельба стихла.

Турели превратились в груды искореженного металла, погребенные под холмами из трупов.

— Путь чист! — крикнула Вера, перезаряжая винтовку. Она только что ювелирным выстрелом сняла камеру наблюдения над входом.

— Вперед! — скомандовал я.

БТР взревел двигателем и рванул к главному входу.

Удар бампера.

Бронированное стекло холла разлетелось вдребезги, осыпавшись дождем из алмазной пыли.

Машина въехала прямо в лобби, давя под колесами стойку ресепшена из красного дерева.

Мы вошли следом, шагая по битому стеклу.

Лобби «Грифон Банка» поражало масштабом. Потолки высотой в двадцать метров, колонны, золотые люстры. Храм Маммоны.

Сейчас этот храм был осквернен.

На полу валялись гильзы и куски штукатурки.

В дальнем конце зала, у лифтового холла, стояла внутренняя охрана.

Элита Орлова.

Люди в черных костюмах и с тактическими щитами. За их спинами виднелись стволы плазменных винтовок.

— Сдавайтесь! — крикнул командир охраны (голос дрожал). — Полиция уже едет!

— Полиция занята, — ответил Волков, выходя вперед. Он опирался на трость, но выглядел страшнее, чем Борис с пулеметом. — Она спасает город от моих… партнеров. А вы сейчас умрете.

Он поднял трость.

Я знал, что в ней скрыт клинок. Но я не знал, что там есть еще кое-что.

Волков нажал кнопку на рукояти.

Из набалдашника вырвался луч. Не лазер. Ультразвуковой импульс.

Охранники схватились за уши, роняя щиты. Стекла в их тактических шлемах лопнули. Кровь потекла из ушей.

— Убить их, — равнодушно бросил Волков.

Рой, который втек в лобби следом за нами, выполнил приказ.

Черная волна накрыла охрану. Криков почти не было. Только влажный хруст и чавканье.

Мы подошли к лифтам.

Двери были заблокированы стальными плитами.

— Лифты отключены на механическом уровне, — Вольт подключился к панели вызова. — Шахты заминированы. Если попробуем вскрыть — рванет.

— Лестница? — спросил я.

— Залита бетоном. Орлов замуровал себя на верхних этажах. Он сидит в пентхаусе, как фараон в пирамиде.

— И как нам туда попасть? — Вера посмотрела на потолок. — Сто этажей. Мы не прогрызем столько бетона.

Я огляделся.

Взгляд зацепился за странные трубы, идущие вдоль стен. Прозрачные, диаметром сантиметров тридцать.

Пневмопочта.

Система для быстрой пересылки документов и наличности между этажами.

— Вольт, — я указал на трубу. — Куда это ведет?

— В хранилище. На 50-й этаж. И в канцелярию на 90-м.

— Диаметр?

— Триста миллиметров. Человек не пролезет.

— Человек — нет, — я улыбнулся. — Но нам не нужно лезть туда самим. Нам нужно отправить посылку.

Я повернулся к Борису.

— У нас остались гранаты?

— Ящик, — гигант хлопнул по рюкзаку. — Ф-1, РГД, пара термитных.

— И «Черный клей»? — я похлопал себя по карману.

— Есть.

— Отлично. Мы сделаем коктейль.

Я взял капсулу пневмопочты (цилиндр из пластика).

— Вольт, ты сможешь перенаправить поток воздуха? Создать обратную тягу? Чтобы капсула полетела не вниз, в архив, а вверх? Прямо в кабинет Орлова?

— Легко. Система старая, хакнуть компрессоры — дело двух минут. Но что ты туда положишь? Гранату? Его защита перехватит взрывчатку. Там сканеры.

— Я положу туда то, что сканеры не считают как угрозу.

Я взял банку с «Черным клеем».

— Мы отправим ему химию. Смесь «Слез Скверны», моей крови и термитной смеси из гранаты Бориса.

— И что это даст?

— Когда эта штука долетит до его кабинета и откроется… Термит подожжет клей. Клей испарится. И превратится в аэрозоль.

Я посмотрел наверх, где за толщей бетона сидел мой враг.

— Этот аэрозоль разъедает органику и магические щиты. Он задохнется в собственном бункере. Или будет вынужден открыть окна.

А если он откроет окна (бронированные ставни)…

Я посмотрел на Веру и её «Винторез».

— … тогда мы с ним поговорим.

— Грузи! — скомандовал я.

Борис начал высыпать термитную смесь из гранат в капсулу. Я заливал это клеем.

Вольт ломал панель управления пневмопочтой.

— Готово! — крикнул хакер. — Давление в трубе — 10 атмосфер. Доставка до 100-го этажа — 15 секунд.

Я вложил капсулу в приемник.

— С любовью, от благодарных пациентов.

Нажал «Пуск».

В-В-У-У-Х!

Капсула с шипением ушла вверх по прозрачной трубе, превратившись в размытое пятно.

Мы задрали головы.

Секунда. Пять. Десять.

Где-то далеко наверху, в поднебесье, раздался глухой хлопок.

А потом по трубе вниз потекла черная жижа.

Стекло трубы на верхних ярусах начало мутнеть и плавиться.

— Посылка доставлена, — констатировал я. — Вера, ищи позицию. Сейчас он высунет нос.

— Три… два… один… — отсчитывал Вольт, глядя на секундомер.

Где-то там, в поднебесье, на сотом этаже, химия вступила в реакцию с физикой.

Звука взрыва мы почти не услышали — слишком далеко. Но мы почувствовали его.

Стены Башни дрогнули.

Из приемного раструба пневмопочты в лобби с шипением вырвалось облако едкого, черного дыма. Пластиковая труба, идущая вдоль стены, начала мутнеть и оседать, превращаясь в горячую жижу.

— Пошла реакция, — удовлетворенно кивнул я, прикрывая нос рукавом халата. — Термит прожег капсулу, клей испарился. Сейчас у Графа в кабинете атмосфера Венеры.

Мы выбежали из здания на площадь.

Дождь хлестал по лицу, смывая пыль боя.

— Вера! — крикнул я. — Окна! Смотри на окна!

Валькирия уже лежала на капоте лимузина, прижав приклад «Винтореза» к плечу. Оптика смотрела в зенит.

— Вижу движение теплового контура, — ее голос был спокойным, как у хирурга перед разрезом. — Температура в пентхаусе растет. Триста градусов. Четыреста. Он жарится.

На самом верху черного монолита Башни что-то происходило.

Гладкая поверхность стекла дрогнула.

Бронеставни, закрывавшие панорамные окна пентхауса, начали медленно разъезжаться. Из открывшейся щели повалил густой, жирный дым.

Орлов открыл форточку. Ему нужен был воздух.

— Вижу цель, — сказала Вера. — Силуэт в окне. Дистанция триста метров по вертикали. Ветер боковой, сильный.

— Бей!

ХЛОП.

Звук выстрела с глушителем утонул в шуме дождя.

Я задрал голову, щурясь.

Там, наверху, в проеме окна, вспыхнула золотая искра.

Не кровь. Свет.

— Рикошет! — выругалась Вера, передергивая затвор. — У него активный щит! Артефакт! Пуля рассыпалась в пыль!

— Еще раз! Бронебойным!

ХЛОП.

Снова золотая вспышка.

Фигура в окне пошатнулась, но устояла.

Орлов посмотрел вниз. Даже с такого расстояния я почувствовал его взгляд. Тяжелый, ненавидящий.

Он поднял руку.

В его ладони сверкнула молния.

Не магия. Технология. Сигнальная ракета.

Красный шар взмыл в небо, пробивая тучи.

— Вызов эвакуации, — констатировал Волков, стоявший рядом под зонтом, который держал его охранник. — У него на крыше площадка для авиетки. Личный конвертоплан. Если он доберется до него — ищи ветра в поле. Он улетит в офшор вместе с деньгами.

— Сбить его! — рыкнул Борис, разворачивая пулемет в небо.

— Не достанешь, — покачал головой я. — Угол слишком острый. И высота. Пока ракеты долетят, он уйдет в облака.

Я повернулся к банкиру.

— Сергей! Лифты заблокированы. Лестница заминирована. Как нам попасть на крышу за пять минут?

Волков прищурился, глядя на горящее окно своего бывшего партнера.

— Есть путь. О котором Орлов не знает. Или забыл.

— Какой?

— Золотой лифт.

— Ты издеваешься?

— Нет. Это технический подъемник для инкассации. Он идет из хранилища в подвале прямо в пентхаус. Отдельная шахта, отдельное питание, механическая лебедка. Никакой электроники, которую можно хакнуть или заблокировать. Я строил его для себя, на случай… непредвиденных обстоятельств.

— Где вход? — я уже бежал обратно в лобби.

— В подвале. Сектор «Депозитарий».

— Борис, за мной! Вера, держи периметр, не дай его подкреплению сесть! Вольт, глуши связь!

Мы спустились в подвал.

Дверь в депозитарий была сейфовой, круглой, метр толщиной.

— Код? — спросил я Волкова.

— Нет кода. Биометрия.

Банкир приложил ладонь к сканеру.

Тишина.

[ОШИБКА. ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН.]

— Сука! — Волков ударил тростью по металлу. — Он стер и это!

— Отойди, — Борис отодвинул банкира плечом. — Я открою.

Гигант уперся руками в штурвал двери.

— Это десять тонн стали, идиот! — крикнул Волков. — Там запоры из титана!

— А я из злости, — прохрипел Бритва.

Его мышцы вздулись, разрывая остатки рубахи. Вены почернели. Свинец все еще гулял в его крови, но ярость Берсерка была сильнее химии.

Он зарычал. Звук перешел в ультразвук.

Аура Крови вспыхнула вокруг него.

Штурвал скрипнул.

Металл застонал.

Запоры внутри двери начали гнуться.

Борис проворачивал механизм грубой силой, ломая шестеренки.

КР-Р-РАК!

Дверь подалась. Щель в полметра.

— Лезем! — скомандовал я.

Внутри хранилища было пусто. Золото вывезли.

Но в углу, за неприметной решеткой, был лифт.

Простая клеть на тросах.

Мы забрались внутрь. Волков нажал рычаг.

Лебедка наверху загудела. Клеть дернулась и поползла вверх.

Медленно.

Мучительно медленно.

— Быстрее нельзя? — я смотрел на этажи, проплывающие мимо решетки.

— Это грузовой лифт для слитков, а не аттракцион, — огрызнулся Волков. — Молись, чтобы Орлов не перерезал трос.

Мы ехали вверх.

10 этаж… 20… 50…

Снаружи доносились взрывы. Вера вела бой с кем-то в небе.

80 этаж.

90.

Лифт остановился.

— Приехали, — Волков поправил галстук. — Прямой выход в кабинет. За той стеной.

Стена была кирпичной (декоративной).

— Борис? — я кивнул на преграду.

— С удовольствием.

Бритва разбежался (насколько позволяла клеть) и ударил плечом в кладку.

Кирпичи разлетелись как лего.

Мы ворвались в пентхаус.

Дым. Едкий, химический туман. Видимость ноль.

Я задержал дыхание.

«Истинное Зрение» показало мне путь.

Тепловой след вел на балкон. Орлов уходил.

Мы выбежали на террасу.

Ветер срывал с нас одежду. Дождь бил в лицо.

Орлов стоял на краю вертолетной площадки.

На нем был защитный костюм (видимо, успел надеть) и золотой амулет на шее, который создавал вокруг него сферу искажения.

Рядом с ним, уже раскручивая винты, стояла черная хищная птица — конвертоплан бизнес-класса.

Он поставил ногу на трап.

Обернулся.

Увидел нас.

Его лицо под прозрачным забралом шлема исказилось в улыбке.

— Ты опоздал, Кордо! — крикнул он, перекрикивая рев турбин. — Империя большая! Я вернусь! И я куплю твою голову у твоих же друзей!

Он шагнул внутрь.

Люк начал закрываться.

Машина оторвалась от крыши.

У меня не было оружия.

У Бориса не было ничего, что можно кинуть (он оставил пулемет внизу).

У Волкова была только трость.

Мы проиграли?

— Нет, — прошептал я.

Я сунул руку в карман.

Там лежал не пистолет. Там лежал маленький, черный пульт.

Пульт от системы пожаротушения, который я прихватил в серверной.

Я не мог остановить самолет.

Но я мог включить полив.

Система пожаротушения на вертолетной площадке была рассчитана на тушение авиационного топлива. Это были мощные брандспойты, бьющие пеной под давлением.

Но в баках была не пена.

Пока мы ехали в лифте, я попросил Вольта (через гарнитуру) переключить подачу.

Забор воды шел из… канализации.

Прямой впрыск сточных вод под давлением 50 атмосфер.

Я нажал кнопку.

Из форсунок по периметру площадки ударили струи.

Черная, густая, вонючая жижа.

Она ударила в винты конвертоплана.

Турбины, рассчитанные на воздух, захлебнулись дерьмом.

Лопатки компрессоров разлетелись.

Двигатель чихнул, выпустил клуб черного дыма и заглох.

Машина, поднявшаяся на пять метров, рухнула обратно на крышу.

Шасси подломились. Брюхо прочертило по бетону, высекая искры.

Конвертоплан завалился на бок, ломая крыло.

Орлов внутри бился в стекло люка, как рыба в аквариуме.

— Посадка завершена, — констатировал я, вытирая лицо от дождя. — Добро пожаловать на землю, Граф.

Мы подошли к разбитой машине.

Борис оторвал люк, как консервную крышку.

Вытащил Орлова за шкирку и бросил к моим ногам.

Защитный костюм Графа был порван. Амулет разбит.

Он полз по мокрому бетону, глядя на нас снизу вверх.

На меня — мальчика, которого он считал мертвым.

На Волкова — партнера, которого он предал.

На Бориса — зверя, которого он держал в клетке.

— Не убивайте… — прошептал он. — У меня есть деньги. Счета. Коды. Я дам вам всё.

— Ты уже дал нам всё, — сказал я, приседая перед ним. — Ты дал нам повод.

Я посмотрел на Волкова.

— Твой должник, Сергей.

Банкир подошел. Он опирался на трость, но рука его была твердой.

Он нажал кнопку на рукояти. Из набалдашника выскочило лезвие. Тонкое, как игла.

— Проценты по кредиту, — сказал он. — Взимаются в полном объеме.

И вонзил клинок Орлову в глаз.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 23 НОВОЕ РУКОВОДСТВО

Дождь смывал кровь Графа Орлова в водостоки, смешивая её с авиационным керосином и канализационной жижей, которой я сбил его небесную колесницу.

Символично.

Вся его империя, построенная на грязи и крови, в итоге в ней же иутонула.

Я стоял на краю крышы, опираясь руками о мокрый бетон парапета. Ветер трепал полы моего трофейного плаща (бывшего халата Орлова, который я сменил на кожаный плащ убитого пилота — халат слишком вонял гарью).

Внизу, на километр вглубь и вширь, раскинулся город.

Он горел.

Точки пожаров, мигалки сирен, трассеры пуль.

Мой Рой внизу, у подножия башни, выглядел как муравьиная куча, разворошенная палкой. Но это были мои муравьи.

[Статус: Удержание территории. Активных юнитов: 2 840. Потери: Приемлемые.]

— Красивый вид, — Волков встал рядом. Он вытирал тонкий стилет своего клинка белоснежным платком. — Стоит того, чтобы убить за него пару сотен человек.

— Ты убил только одного, Сергей. Остальных положили мои «Куклы».

— Детали, — банкир спрятал клинок обратно в трость. Щелчок механизма прозвучал как точка в биографии Орлова. — Главное — результат. Башня моя. Контрольный пакет акций возвращается в семью. А ты… ты выполнил контракт.

Я повернулся к нему.

Волков выглядел победителем. Адреналин и чувство мести временно заглушили боль от операции, но я видел, как дрожат его руки.

— Я не наемник, Сергей. Я партнер. Ты забыл?

— Я помню. Но теперь, когда Орлов мертв, ситуация изменилась. У меня есть служба безопасности, есть доступ к счетам…

— У тебя есть здание, набитое трупами, и три тысячи зомби в лобби, которые подчиняются только мне, — перебил я его. — Если я щелкну пальцами, они поднимутся сюда пешком, по лестнице, и выкинут тебя с этого парапета. Так что давай без «кидалова». Мы делим шкуру этого медведя поровну.

Волков прищурился. В его глазах боролись жадность и страх. Страх победил. Он видел, на что способен Рой.

— Хорошо, — процедил он. — Половина активов Орлова — твоя. Но Башня остается за Банком. Это имидж.

— Договорились. Мне не нужны стены. Мне нужна начинка.

— Эй, боссы! — окликнул нас Борис.

Гигант сидел на крыле разбитого конвертоплана и ковырял ножом в приборной панели.

— Тут сейф. Встроенный. Прямо под креслом пилота. Орлов хотел забрать его с собой.

Мы подошли.

Это был небольшой кейс из титана, пристегнутый к полу наручниками.

— Вольт! — крикнул я в гарнитуру. — Ты в сети?

— Я в серверной, — голос хакера звучал возбужденно. — Я подключился к локалке Башни. Это не сеть, Док. Это пещера Али-Бабы. Тут терабайты компромата, схемы отмывания денег, чертежи боевых химер… Орлов готовился к войне не с Гильдией. Он готовился к войне с Империей.

— Открой кейс в кабине пилота. Дистанционно.

— Секунду… Ломаю биометрию… Готово.

Кейс щелкнул и приоткрылся.

Внутри не было золота или бриллиантов.

Там лежали три предмета.

Первый — шприц-пистолет с ампулой, наполненной черной, маслянистой жидкостью.

Второй — старинная книга в переплете из человеческой кожи (я определил это сразу по текстуре).

И третий — спутниковый телефон. Старый, кнопочный, без экрана. На нем была всего одна кнопка. Красная.

— Что это за дрянь? — Борис потянулся к шприцу.

— Не трогай! — я перехватил его руку. — Это «Амброзия». Концентрат Скверны. Если вколешь — станешь аватаром демона на пять минут, а потом расплавишься. Орлов берег это для себя. Как последний аргумент.

Я осторожно закрыл ампулу.

— Книга… — Волков потянул носом воздух. — Гримуар Основателей? Я думал, они уничтожены при Чистке.

— Видимо, не все, — я взял книгу. Она была теплой. — Некромантия высшего порядка. Ритуалы призыва. Орлов не просто играл в солдатики. Он хотел поднять что-то серьезное.

Но больше всего меня интересовал телефон.

Никаких маркировок. Никаких логотипов.

Только гравировка на задней крышке: «D. E. U. S.»

— Деус… — прошептал я. — Бог?

— Или «Department of External Unified Security», — предположил Волков. — Департамент Внешней Безопасности. Структура, которая стоит над Тайной Канцелярией. Те, кто дергает за ниточки Императора.

— Орлов работал на них?

— Или они работали на него. Или он их шантажировал. В любом случае, этот телефон — самая опасная вещь в городе.

Внезапно телефон зазвонил.

Резкий, механический трель, от которой у меня заныли зубы.

Мы переглянулись.

На высоте сто этажей, под дождем, среди трупов и обломков, этот звук казался голосом из преисподней.

— Ответь, — сказал Волков. Он побледнел. — Если не ответишь, они решат, что актив потерян, и зачистят квадрат. Орбитальным ударом.

— Умеешь ты успокоить, — я взял трубку.

Нажал кнопку приема.

— Граф Орлов, — голос в трубке был не человеческим. Это был синтез, но идеальный, лишенный интонаций. — Датчики фиксируют остановку вашего сердца. Протокол «Наследие» инициирован. Подтвердите статус: вы мертвы или это ошибка телеметрии?

Я сглотнул.

Врать ИИ (или кто это там сидит) было бесполезно.

— Орлов мертв, — сказал я своим голосом. — Его статус: ликвидирован. Актив перешел к новому владельцу.

Пауза.

Секунда тишины, в которой решалась судьба города.

— Идентификация голоса… — произнес собеседник. — Виктор Кордо. Сын Павла Кордо. Статус: Враг Империи. Уровень угрозы: Пересматривается.

— Пересмотрите в сторону повышения, — нагло бросил я. — У меня есть ваш Рубин. У меня есть сервер Орлова. И у меня есть армия. Вы не будете бомбить этот квадрат.

— Почему?

— Потому что если я умру, данные о проекте «Кукла» уйдут в свободный доступ. И все узнают, что Империя покупает зомби у частных подрядчиков.

Снова пауза.

— Принято. Шантаж зарегистрирован. Протокол «Зачистка» приостановлен. Ожидайте переговорщика.

— Кого?

— Того, кто умеет договариваться с мертвецами.

Связь оборвалась.

Я опустил телефон.

Руки дрожали. Мана была на нуле, но адреналин снова ударил в голову.

— Кто это был? — спросила Вера, подходя к нам. Она закончила осмотр крыши.

— Наше новое начальство, — я убрал телефон в карман. — Или наши новые враги. Грань стерлась.

Я посмотрел на город внизу.

Пожары начали стихать. Дождь делал свое дело.

Но война не закончилась. Она просто перешла в кабинеты.

— Спускаемся, — скомандовал я. — Мне нужно выпить. И поспать. Желательно, на шелковых простынях Орлова. Мы заслужили этот трофей.

Клеть грузового лифта ползла вниз с грацией парализованной черепахи.

Механическая лебедка гудела где-то вверху, наматывая трос, который теперь казался единственной нитью, связывающей нас с реальностью.

В тесной кабине пахло мокрой шерстью (от плаща Бориса), дорогим парфюмом (от Волкова) и озоном (от Вольта, который все еще искрил после перегрузки). И кровью. Этот запах стал моим личным парфюмом за последние три дня.

Мы молчали.

Слов не осталось. Были только факты.

Мы захватили самую высокую башню в городе.

Мы убили одного из самых влиятельных людей Империи.

Мы шантажировали тайное правительство.

Любой нормальный человек на нашем месте уже бился бы в истерике или заказывал билеты на Марс. Но мы были слишком уставшими, чтобы бояться.

— Девяностый этаж, — глухо произнес Волков, глядя на цифры, нацарапанные кем-то на стене шахты (видимо, инкассаторы скучали). — Сейчас будет весело. В кабинете Орлова атмосфера, как на Титане. Аммиак, сера и продукты распада твоего клея.

— У тебя есть доступ к климат-контролю? — спросил я, прижимая к груди Гримуар в кожаном переплете. Кожа книги была странно теплой, словно у живого существа с лихорадкой.

— Был. До того, как Орлов меня стер. Но теперь Орлова нет. Биометрия владельца обнулилась. По законам корпоративной магии, права переходят к…

— К тому, кто держит контрольный пакет, — закончил я. — Или к тому, кто держит нож.

— К старшему партнеру, — поправил Волков, и в его голосе прорезались нотки хозяина. — Я прописан в ядре системы как «Заместитель». Если «Главный» мертв, система должна принять меня. Если, конечно, Орлов не оставил посмертный сюрприз в виде вакуумной бомбы.

Лифт дернулся и остановился.

Решетка отъехала.

Перед нами была кирпичная стена с проломом, который сделал Борис.

Из пролома валил густой, желтоватый дым.

Вера кашлянула, натягивая воротник свитера на нос.

— Химическая защита?

— Легкие берсерка, — ухмыльнулся Борис и шагнул в дым первым. — Я уже дышал свинцом. Мне плевать.

Мы вошли следом.

Пентхаус Графа Орлова, еще утром бывший образцом роскоши и безвкусия, теперь напоминал поле битвы.

Дорогая мебель была перевернута. Ковры прожжены кислотой. На стенах оседала маслянистая копоть.

В центре комнаты, у разбитого панорамного окна, выл ветер, разгоняя ядовитый туман.

— Система! — рявкнул Волков, ударяя тростью по полу. — Код авторизации: «Грифон-Зеро-Альфа». Идентификация голоса: Сергей Волков. Приоритет: Наследник.

Тишина.

Только ветер свистел в разбитых стеклах.

А потом, откуда-то из стен, раздался мягкий, синтетический голос ИИ:

«Внимание. Биосигнал Графа Орлова отсутствует. Зафиксирована смерть пользователя „Владелец“. Инициирую протокол передачи прав. Добро пожаловать, господин Волков. Желаете запустить очистку помещения?»

Банкир выдохнул. Его плечи, напряженные до каменной твердости, опустились.

— Желаю. Режим «Полная вентиляция». Герметизация разбитых окон. Свет — 50 процентов. И… кофе. Много кофе. В мой кабинет.

Гул в стенах изменился. Мощные вытяжки взвыли, высасывая ядовитый воздух. С потолка опустились бронированные жалюзи, перекрывая разбитые окна и отсекая шум дождя.

Вспыхнул мягкий, янтарный свет бра.

Пентхаус на глазах превращался из руин обратно в резиденцию короля. Пусть и потрепанную.

— Располагайтесь, — Волков прошел к уцелевшему бару. Достал бутылку, сдул с неё пепел. — Это мой дом. Теперь — официально.

— Это наш штаб, — поправил я, кладя Гримуар на стол из красного дерева. Стол был завален осколками стекла, но мне было плевать. — Борис, проверь кухню. Если там остались продукты, не пропитанные ядом — они твои. Вера, пост у лифта. Вольт… найди мне место, где я могу подключиться к локальной сети. Мне нужно знать, что происходит в городе.

Борис ушел на охоту за едой. Вера заняла позицию.

Я остался у стола.

Напротив сидел Волков со стаканом виски.

— Ты понимаешь, что мы сделали? — спросил он, глядя на жидкость в стакане. — Мы не просто убили конкурента. Мы сломали баланс сил. Завтра утром акции «Орлов Индастриз» рухнут. Банковская система встанет. Гильдия объявит нас террористами номер один. А Империя… Империя будет ждать, пока мы перегрызем друг другу глотки, чтобы добить выживших.

— Значит, нам нельзя грызться, — я сел в кресло Орлова. Кожа скрипнула. Кресло было удобным. Слишком удобным для мертвеца. — Мы должны стать новой властью. Ты берешь на себя финансы и легализацию. Я беру на себя безопасность.

— Безопасность? С помощью толпы зомби?

— С помощью новой технологии.

Я положил руку на Гримуар.

Книга была старой. Очень старой. Переплет из человеческой кожи был не метафорой. Я видел поры. Я видел шрам на корешке.

Это была кожа некроманта.

Книга вибрировала под моей ладонью.

Она чувствовала мою ауру. Смесь Света и Тьмы.

Она хотела открыться.

— Осторожнее, — предупредил Волков. — Это «Codex Mortis». Орлов хвастался, что потратил десять лет, чтобы расшифровать первую страницу. Говорят, она сводит с ума.

— Я уже безумен, Сергей. Мне нечего терять.

Я отстегнул застежку — костяной крючок, похожий на палец.

Обложка скрипнула.

Я открыл книгу.

Страницы были не из бумаги. Это были тончайшие срезы кости, на которых кровью были вытравлены символы.

Они не были статичными. Руны двигались, перетекали одна в другую, меняя смысл.

Я попытался прочитать первую строку.

«Плоть есть глина. Дух есть огонь. Кровь есть вода…»

Банально.

Но потом текст изменился.

Буквы вспыхнули багровым. Книга почувствовала мою правую руку.

Ожог в форме Имперского Орла.

Печать Тайной Канцелярии, которую я получил, перегрузив Рубин.

Книга узнала Власть.

Символы перестроились. Хаос ушел. На странице проступила четкая схема.

Не заклинание.

Чертеж.

Анатомический атлас. Но не человека.

Это была схема создания «Химеры-Доминанта». Существа, способного управлять другими некро-конструктами без кристаллов и серверов. Живой ретранслятор воли.

— Что там? — спросил Волков, видя, как расширились мои глаза.

— Инструкция, — прошептал я. — Орлов использовал серверы, потому что он был технократом. Он пытался оцифровать магию. А здесь… здесь описан биологический путь. Путь эволюции.

Я поднял взгляд на банкира.

— Мне нужна лаборатория. Настоящая. Не та, что была в бункере. Мне нужен доступ к генетическому банку «Грифона». И мне нужны тела. Много тел.

— Ты хочешь продолжить дело Орлова?

— Я хочу его закончить. Орлов делал рабов. Я сделаю… партнеров.

В этот момент двери лифта (обычного, пассажирского, который Волков разблокировал) дзынькнули.

Вера вскинула винтовку.

Двери открылись.

В кабине стоял человек.

Не гвардеец. Не наемник.

Молодой парень в курьерской форме. У него не было одного уха (я срезал его лазером). Лицо в саже. Глаза светятся белым.

«Кукла» №1.

Знаменосец.

Он держал в руках черный флаг Анархистов, теперь ставший знаменем Роя.

Он шагнул в пентхаус, оставляя грязные следы на ковре.

Подошел ко мне.

Упал на одно колено.

И протянул мне флаг.

— ОТЕЦ… — проскрежетал он. — ГОРОД… НАШ.

Я посмотрел на Волкова.

Тот сидел с открытым ртом, забыв про виски.

— Как он поднялся сюда? — спросил банкир. — Охрана внизу…

— Охраны внизу больше нет, Сергей, — ответил я, принимая древко флага. — Мои дети зачистили лобби. И лестницу. И, кажется, всю улицу.

Я встал.

Подошел к окну, где жалюзи были приоткрыты.

Внизу, на площади, горели костры.

Тысячи фигур стояли вокруг Башни. Они не шумели. Они ждали.

Они ждали слова.

Я приложил ладонь к стеклу.

Ожог на руке пульсировал, синхронизируясь с ритмом сердца трехтысячной армии.

— Мы не просто выжили, — сказал я своему отражению. — Мы стали третьей силой. И теперь с нами придется считаться. Даже Богу из телефона.

Я смотрел на парня, стоящего передо мной на коленях.

Курьер. Имя? Неизвестно. История болезни? Стерта Орловым.

Осталась только функция. И преданность, прошитая моим вирусом прямо в подкорку.

Его униформа была пропитана гарью и кровью. Оторванное ухо (моя работа лазером) уже не кровило — рана затянулась грубым, белесым рубцом. Регенерация Роя работала на износ.

Он дрожал. Не от страха. От близости к «Отцу».

Я положил руку ему на голову.

Волосы были жесткими, слипшимися от пота.

— Встань, — тихо сказал я.

Он поднялся. Движения были резкими, механическими.

Я заглянул в его глаза.

Бельма. Пустота. Но где-то там, на дне, билась искра. Искра, которую я зажег.

— Ты принес мне флаг, — я коснулся древка, которое он все еще сжимал. — Ты вел их в бой. Ты умирал за меня.

— ДА… ОТЕЦ… — его голос звучал как скрежет ржавых петель. Голосовые связки были сорваны криком.

— Этого мало.

Я повернулся к столу, где лежал раскрытый Гримуар.

Страница с чертежом «Доминанта» пульсировала багровым светом.

Схема была чудовищной. Она требовала перекройки нервной системы, вживления дополнительных узлов контроля и… жертвоприношения.

Не ритуального. Биологического.

Нужно было убить «человека» окончательно, чтобы родить «командира».

— Сергей, — я посмотрел на Волкова, который уже сидел за терминалом Орлова, жадно просматривая счета. — Мне нужен доступ к лаборатории генетики. Прямо сейчас.

— Минус десятый этаж, — буркнул банкир, не отрываясь от экрана. — Код доступа я сбросил Вольту. Там есть всё: баки для клонирования, вирусные штаммы, химера-синтезаторы. Орлов любил играть в бога.

— Отлично.

Я вернулся к Курьеру.

— Ты хочешь стать сильнее? — спросил я. — Ты хочешь слышать их всех? Не просто как шум. Как оркестр. Ты хочешь стать моей волей?

Парень не понимал слов. Но он понимал интонацию. И он чувствовал мою Ауру.

Он кивнул. Медленно. Осознанно.

— СЛУЖИТЬ…

— Тогда иди за мной.

— Вера! — я окликнул Валькирию, которая наблюдала за периметром через прицел. — Ты — начальник гарнизона. Расставь снайперов на верхних ярусах. Заминируй лифты (кроме грузового). Если кто-то сунется — сначала стреляй, потом спрашивай пропуск.

— Поняла, — она кивнула. — А ты?

— А я иду делать апгрейд нашему знаменосцу.

— Ты сделаешь из него монстра? — в ее голосе прозвучала нотка жалости.

— Я сделаю из него Генерала. Монстры — это те, кто сидит в кабинетах и посылает таких парней на убой. А он… он станет совершенным.

Я забрал Гримуар.

Сунул в карман ампулу с «Амброзией».

— Борис, тащи его, — я кивнул на Курьера. — Если он упадет по дороге, неси на руках. Он теперь ценнее, чем твой пулемет.

Бритва хмыкнул, закинул пулемет за спину и подтолкнул парня к лифту.

— Пошли, мелкий. Папа сделает тебе новую игрушку. Из тебя самого.

Мы вошли в грузовой лифт.

Клеть дернулась и поползла вниз, в недра Башни.

Я смотрел на цифры этажей, мелькающие на стене шахты.

90… 80… 50…

Мы спускались в ад. Но на этот раз мы были не жертвами. Мы были демонами, которые пришли занять трон.

Внизу, в лаборатории, меня ждала работа.

Сложная, грязная, кровавая работа.

Мне предстояло сшить магию древних некромантов с технологиями 21 века.

Мне предстояло создать существо, которое сможет контролировать три тысячи безумцев силой мысли.

«Доминант».

Живой сервер.

Я посмотрел на свою правую руку. Ожог в форме орла горел.

Империя дала мне метку. Я использую ее, чтобы создать армию, способную поспорить с Империей.

Лифт остановился на минус десятом.

Двери открылись в стерильный, белый коридор, залитый холодным светом.

Запахло озоном и консервантами.

Я шагнул вперед.

Полы моего кожаного плаща замели пыль.

— Добро пожаловать в мастерскую, — прошептал я. — Здесь мы будем ковать новую реальность.

Я обернулся к своим спутникам.

Борис — гора мышц и шрамов.

Вольт — безумный гений электричества.

И Курьер — заготовка для шедевра.

Моя свита.

Мой Круг.

Где-то наверху, в пентхаусе, Волков переводил миллиарды со счетов Орлова на наши новые офшоры.

Где-то в городе Анна Каренина в ярости сжимала скальпель, понимая, что ее обманули.

Где-то в бункере «Объект Ноль» просыпались древние сущности, потревоженные моим сигналом.

Пусть просыпаются.

Я готов.

Я достал из кармана черный маркер и написал на белой стене лаборатории:

КЛИНИКА «НОВАЯ ЖИЗНЬ».

ГЛАВВРАЧ: ВИКТОР КОРДО.

ПРИЕМ КРУГЛОСУТОЧНО.

ДОРОГО. БОЛЬНО. НАВСЕГДА.

— За работу, коллеги.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 24 ГЕНЕЗИС ЧУДОВИЩА

Лаборатория минус десятого уровня гудела, как трансформаторная будка перед взрывом.

Я стоял над операционным столом из нержавеющей стали, на котором был распят наш доброволец.

Курьер. «Кукла №1».

Он лежал смирно, глядя в потолок своими бельмами. Его грудная клетка была вскрыта — не ножом, а лазерным резаком, чтобы обеспечить прямой доступ к сердцу и аорте.

Запаха крови не было. Система вентиляции Орлова высасывала любые ароматы быстрее, чем они успевали коснуться рецепторов. Вместо этого пахло озоном и жженым мясом.

— Показатели? — бросил я, не отрываясь от монитора, на который выводилась структура ДНК пациента.

— Стабильно хреновые, — отозвался Вольт. Он сидел за пультом управления генным синтезатором, подключив свои кабели прямо в порт машины. — У него истощение, множественные переломы в стадии кальцинации и… его мозг похож на пережаренный тост. Синапсы выгорели. Он держится только на твоем приказе.

— Этого достаточно. Мне не нужна его личность. Мне нужна его преданность.

Я подошел к столу, на котором лежал раскрытый Гримуар.

Книга пульсировала.

Страницы из костяной бумаги, казалось, впитывали свет люминесцентных ламп, отбрасывая неестественные тени.

Схема «Доминанта» горела багровым.

Это был чертеж не существа, а узла связи. Живой ретранслятор, способный выдержать поток сознания трех тысяч единиц.

Для этого требовалось изменить не только тело. Требовалось изменить душу.

— Борис, — я кивнул на металлический контейнер с надписью «Биомасса». — Загружай сырье в синтезатор.

Берсерк, который с мрачным любопытством наблюдал за процессом, поднял контейнер.

— Тут что? Ошметки?

— Тут стволовые клетки, выращенные Орловым. И немного… донорского материала от бывшей охраны. Нам нужно нарастить ему мышечную массу и укрепить кости. Стандартный человеческий скелет сломается под весом той силы, которую я собираюсь в него влить.

Борис опрокинул контейнер в приемник машины. Раздалось влажное чавканье. Синтезатор загудел, перерабатывая органику в строительный гель.

Я взял в руки шприц-пистолет с «Амброзией».

Черная, маслянистая жидкость внутри стекла вела себя странно. Она не плескалась. Она перетекала, как живая ртуть, пытаясь найти выход.

Концентрат Скверны.

Субстанция, запрещенная во всех цивилизованных мирах. Она дает бесконечную энергию, но взамен пожирает носителя, превращая его в демона.

Орлов хотел использовать это для себя.

Я использую это для своего Генерала.

— Вера, — я посмотрел на Валькирию. Она стояла у входа, бледная, но решительная. — Если он сорвется… если процесс пойдет не так и он превратится в безумного монстра…

— Я вышибу ему мозги, — закончила она, поглаживая ствольную коробку винтовки. — Калибр 12.7. Голову снесет начисто.

— Хорошо.

Я подошел к Курьеру.

Ввел иглу прямо в открытое сердце.

— Прости, парень, — прошептал я. — Больно не будет. Будет… иначе.

Нажал на спуск.

Черная жидкость впрыснулась в желудочек.

Сердце Курьера сбилось с ритма. Раз. Два.

А потом остановилось.

Мониторы запищали. Прямая линия.

[СЕРДЕЧНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРЕКРАЩЕНА.]

— Он умер, Док, — констатировал Вольт.

— Нет. Он перезагружается.

Я положил руку с Имперской меткой на лоб трупа.

Второй рукой коснулся Гримуара.

Я стал мостом.

Я зачерпнул 5 единиц своей маны (все, что было) и толкнул их в Книгу, активируя печать.

«VITA EX MORTIS. CARO EX LUTO. SERVIRE AETERNUM.»(Жизнь из смерти. Плоть из грязи. Служить вечно).

Реакция началась.

Черная жидкость «Амброзии», попав в кровь, не убила клетки. Она их воспламенила.

Вены на теле Курьера почернели, вздулись, образуя сложный геометрический узор, похожий на татуировки маори.

Тело выгнулось дугой.

Кости захрустели.

Я видел, как синтезатор начал подавать био-гель прямо в вскрытую грудную клетку, оплетая органы новой тканью.

Ребра ломались и срастались заново, становясь толще, шире. Грудная клетка расширялась, чтобы вместить увеличенные легкие и второе сердце (да, Гримуар требовал дублирования систем).

— Температура тела растет! — крикнул Вольт. — 42 градуса! 45! Белок сворачивается!

— Включай охлаждение! — заорал я, чувствуя, как Гримуар высасывает из меня не ману, а жизненную силу. Мои собственные руки начали дымиться.

Вольт ударил по клавишам.

Из форсунок над столом ударили струи жидкого азота.

Пар заполнил операционную.

В тумане я видел, как тело на столе меняется.

Кожа лопалась, и под ней формировалась не розовая плоть, а серая, хитиновая броня. Пальцы удлинялись, превращаясь в когти. Лицо… лицо теряло человеческие черты, становясь гладкой, безносой маской с прорезями для глаз.

— Док! — голос Веры был полон ужаса. — Он… он фонит! Счетчик Гейгера зашкаливает! Это не радиация, это некро-фон!

— Держи периметр! — рыкнул я. — Мы почти закончили!

Я чувствовал сопротивление материала. Душа парня, слабая, искалеченная, пыталась уйти. Она не хотела возвращаться в это чудовищное тело.

Но я держал её.

Меткой Империи. Волей Некроманта.

— ТЫ. НЕ. УЙДЕШЬ. — я вкладывал приказ прямо в его угасающее сознание. — ТЫ НУЖЕН МНЕ. ТЫ НУЖЕН СТАЕ. ВЕРНИСЬ И ВОЗГЛАВЬ ИХ!

Вдруг тело на столе замерло.

Пар рассеялся.

Существо, лежащее перед нами, было в полтора раза больше того человека, который вошел сюда.

Серая бронированная кожа. Мощные, перевитые жгутами мышц руки. На груди, там, где был разрез, теперь пульсировал черный кристаллический нарост — место вживления «Амброзии».

Оно открыло глаза.

В них не было белков. Сплошная тьма, в глубине которой горели две красные точки.

Оно село. Медленно. Тяжело.

Посмотрело на свои новые руки. Сжало когти, высекая искры из металла стола.

Затем повернуло голову ко мне.

Вера прицелилась ему в висок.

Борис напрягся, готовый к рывку.

Существо открыло рот (полный острых, как бритва, зубов) и издало звук.

Не рычание.

Это был низкочастотный импульс.

Вольт схватился за наушники.

— Он… он транслирует! — прокричал хакер. — Широкополосный сигнал! Он подключается к Рою!

В моей голове, связанной с Нексусом (пусть и пассивно), раздался голос.

Глубокий, многослойный, похожий на гул органа в пустом соборе.

«ОТЕЦ. Я СЛЫШУ. Я ВИЖУ. МЫ ГОТОВЫ.»

Существо сползло со стола. Оно возвышалось надо мной на голову.

Упало на одно колено. Бетон пола треснул под его весом.

— ПРИКАЗЫВАЙ, — произнесло оно вслух. Голос был синтезирован его измененной гортанью.

Я выдохнул. Ноги подкосились, и я сел прямо на пол, прижимаясь спиной к тумбе.

Я был пуст. Опустошен до дна.

Но я улыбался.

— Добро пожаловать в мир, — прошептал я. — Твое имя… Легион. Ибо вас много.

Существо склонило голову.

— ЛЕГИОН. ПРИНЯТО.

Операция завершена.

Мы создали Генерала.

Теперь у нас есть кем воевать.

Тишина в моей голове была оглушительной.

Последние сутки я жил с фоновым шумом трех тысяч голосов, которые скулили, просили, требовали и молились. Это было похоже на жизнь внутри работающего трансформатора.

И вдруг рубильник выключили.

Легион поднялся с колен.

Черный кристалл «Амброзии», вросший в его грудину, пульсировал в ритме, отличном от человеческого. ТУК-тук-тук. ТУК-тук-тук.

Он повернул голову к стене, за которой находился внешний мир.

— ОНИ ЖДУТ, — его голос, пропущенный через измененные связки, напоминал звук перемалывания гравия. — СТАЯ НЕРВНИЧАЕТ.

— Успокой их, — я махнул рукой, все еще сидя на полу. — Ты — Доминант. Ты — пастух. Забери их боль. Забери их голод. Теперь это твоя работа.

Легион закрыл глаза (точнее, мембраны, которые их заменяли).

Я увидел, как напряглись мышцы на его шее.

Вольт, сидевший за мониторами, присвистнул.

— Трафик скакнул до небес! Он транслирует сигнал прямо через свою нервную систему. Это живой роутер, Док! Он перехватил управление каждым юнитом в радиусе пяти километров. Пинг — нулевой.

— Отлично.

Я с трудом поднялся, цепляясь за край операционного стола. Ноги были ватными, но в теле разливалась легкость. Мана была на нуле, зато мозг освободился от нагрузки.

— Борис, дай ему плащ. Или брезент. Негоже генералу ходить голым.

Бритва, который все это время рассматривал Легиона с профессиональной ревностью (у кого бицепс больше), хмыкнул и кинул монстру техническое покрывало.

— Прикрой срам, новичок. И не думай, что ты теперь тут самый главный. Я все равно тяжелее.

Легион поймал ткань когтями, не глядя. Замотался в неё, как в тогу.

Теперь он выглядел как античная статуя бога войны, которую изваял безумный скульптор из мяса и хитина.

— ИДЕМ, ОТЕЦ. НАВЕРХУ… СТРАХ.

Подъем в пентхаус прошел в молчании.

Грузовой лифт едва вместил нас всех. Легиону пришлось пригнуться, чтобы не царапать потолок гребнем на затылке.

Я смотрел на него и думал о том, что я создал.

Это не просто мутант. Это симбиот магии и технологии.

Если Анна увидит его… она сойдет с ума от зависти. Или от ужаса.

«Она увидит», — подумал я. — «Скоро».

Двери лифта открылись в кабинет Орлова.

Волков сидел за столом, просматривая документы. Рядом стоял его начальник охраны, нервно поглаживая кобуру.

Когда мы вошли, охранник дернулся, выхватывая пистолет.

— Стоять! Что это за хр…

Легион повернул голову.

Охранник замер. Пистолет выпал из ослабевших пальцев. Человек начал оседать на пол, хватаясь за сердце.

— Отставить! — рявкнул я. — Легион, не фони! Это союзники!

Монстр моргнул. Давление страха, которое он излучал рефлекторно, исчезло.

Охранник судорожно вдохнул, вытирая пот со лба.

Волков медленно снял очки. Он смотрел на Легиона не как на угрозу, а как на актив.

— Впечатляет, — констатировал банкир. — Это… тот курьер?

— Был курьером. Стал Генеральным Директором по безопасности, — я упал в кресло напротив. — Налей мне выпить, Сергей. Я только что родил ребенка весом в двести килограммов.

Волков плеснул коньяк в стакан.

— Твои «акционеры» внизу успокоились. Они перестали выть и выстроились в каре. Это его работа?

— Да. Он замкнул контур на себя. Теперь я могу спать спокойно.

— А он? — Волков кивнул на Легиона, который встал у окна, заслоняя собой свет. — Он будет спать?

— Ему не нужно. У него метаболизм химеры. Он питается Скверной и энтропией. Ну и мясом, иногда.

Внезапно Легион зарычал.

Он прижался лбом к бронированному стеклу.

— ОТЕЦ. ВРАГ.

— Где? — Вера подскочила к окну с винтовкой. — Я ничего не вижу. Туман.

— НЕ ВИЖУ. ЧУВСТВУЮ. СТАЯ… УМИРАЕТ.

Я подошел к нему.

— Что происходит?

— БЕЛЫЙ ТУМАН. ОН ЕСТ ИХ. ОН РАСТВОРЯЕТ ПЛОТЬ.

Я посмотрел вниз.

Площадь перед башней, где стояли ряды моего Роя, затягивало дымкой.

Сначала я подумал, что это обычный утренний туман с реки.

Но он был слишком плотным. И он двигался против ветра.

Он полз по улицам, как живое одеяло. Белое, стерильное.

Там, где туман касался «Кукол», они падали.

Без звука. Без выстрелов.

Они просто оседали на асфальт и… таяли.

— Оптика! — потребовал я у Веры.

Взял винтовку, посмотрел в прицел.

Включил тепловизор.

Туман был холодным.

Но внутри него происходила химическая реакция.

Ткани «Кукол» разжижались, превращаясь в лужи биомассы.

— Это не газ, — прошептал я, чувствуя, как волосы на затылке шевелятся. — Это аэрозоль. Ферментативный расщепитель. Анна… она не стала штурмовать нас. Она решила провести санобработку.

— Она растворяет мою армию⁈ — я отбросил винтовку. — Сколько мы потеряли?

— ТРИ СОТНИ, — голос Легиона был бесстрастным, как отчет о потерях. — ЮЖНЫЙ ПЕРИМЕТР УНИЧТОЖЕН. ТУМАН ПОДНИМАЕТСЯ.

Я посмотрел на стекло.

Белые клубы уже лизали стены первых этажей Башни.

— Герметизация! — заорал я. — Вольт, перекрой все шлюзы! Отключи внешний забор воздуха! Переходим на баллоны!

— Понял! — хакер застучал по клавишам.

Волков побледнел.

— Если этот туман попадет в вентиляцию…

— Мы станем протеиновым коктейлем, Сергей. Анна решила не мелочиться. Она использует оружие массового поражения. Видимо, я ее сильно разозлил фальшивым клеем.

— Что делать? — Борис сжал кулаки. — Бить морды туману я не умею.

— Легион, — я повернулся к химере. — Уводи Рой. Пусть уходят на крыши. На верхние этажи соседних зданий. Туман тяжелый, он стелется по земле.

— ПРИНЯТО.

Монстр закрыл глаза, транслируя приказ.

Я видел через окно, как тысячи фигурок внизу пришли в движение. Они начали карабкаться по стенам, по пожарным лестницам, спасаясь от белой смерти.

Но туман не останавливался.

Он окружал Башню.

И из этого тумана начали выходить фигуры.

Они были в герметичных белых скафандрах. С ранцами-распылителями за спиной.

«Чистильщики» Гильдии.

И они шли не одни.

Они вели на поводках тварей, похожих на освежеванных собак размером с быка.

«Гончие Плоти». Био-конструкты, созданные для поиска и уничтожения органики.

— Наземная фаза, — констатировал я. — Сначала газ, потом зачистка. Они идут внутрь.

Я посмотрел на своих.

— У нас есть десять минут, прежде чем они взломают двери лобби. Борис, Вера — в лифт. Встречаем гостей внизу. Легион…

Я посмотрел на монстра.

— Ты идешь со мной. Покажи им, что такое настоящая эволюция.

— ГОЛОДЕН, — согласился Легион.

Двери грузового лифта дрогнули, но не открылись. Снаружи в створки что-то ударило с силой кузнечного молота. Металл выгнулся внутрь, на полированной стали проступил отпечаток когтистой лапы.

СКР-Р-РАБ!

Звук когтей по металлу заставил зубы заныть.

— Они нетерпеливы, — прокомментировал Борис, перехватывая ножку от рояля (которую он прихватил с собой как дубину, поскольку пулемет остался наверху).

— Они голодны, — поправил я. — Легион, открывай.

Химера-Доминант шагнул вперед.

Он не стал искать кнопку. Он просто вогнал свои серые, покрытые хитином пальцы в щель между створками и развел руки в стороны.

Гидравлика лифта жалобно взвыла и лопнула. Двери разъехались, открывая вид на лобби.

Холл «Грифон Банка» больше не напоминал храм финансов. Он напоминал скотобойню, в которую попала бомба.

Мраморный пол был залит пеной (остатки тушения пожара) и слизью.

Посреди этого хаоса метались твари.

«Гончии Плоти».

Они выглядели как освежеванные доберманы размером с быка. Без кожи, только красные мышцы, перевитые белыми трубками подачи стимуляторов. Их челюсть раздваивалась, как у змей, а из спины торчали инжекторы с токсином.

Их было пятеро.

И за ними, у разбитого входа, стояла цепь «Чистильщиков» в белых скафандрах. Они заливали пространство перед собой струями жидкого азота, создавая ледяной барьер.

Одна из Гончих, заметив открытый лифт, взвизгнула и прыгнула.

Она летела прямо мне в лицо, роняя с клыков капли дымящегося яда.

Я даже не успел моргнуть.

Но Легион успел.

— МОЁ.

Серая рука перехватила тварь в полете.

Легион схватил Гончую за горло. Рывок был такой силы, что тварь захлебнулась собственным рычанием.

Химера-Доминант не стал бить её или отбрасывать.

Он просто сжал пальцы.

Хитин и мышцы Гончей лопнули с влажным хрустом. Голова твари отделилась от тела, повиснув на лоскуте кожи.

Легион отшвырнул тушу в сторону, как пустую обертку, и шагнул в холл.

— СЛЕДУЮЩИЙ.

Это послужило сигналом.

Остальные четыре Гончие сорвались с места.

— Борис, держи левый фланг! — крикнул я, отступая вглубь кабины лифта. — Вера, снимай пехоту!

— С удовольствием! — Бритва шагнул навстречу набегающей твари.

Он размахнулся ножкой от рояля, как дубиной.

Удар пришелся Гончей в бок. Тварь отлетела, сбивая с ног другую. Ножка рояля разлетелась в щепки.

— Хлипкая мебель! — рыкнул Борис.

Оставшаяся без оружия рука тут же была перехвачена челюстями Гончей. Клыки вошли в предплечье.

Но Борис только рассмеялся.

— Думаешь, это больно? Я свинец пил на завтрак!

Он свободной рукой схватил тварь за нижнюю челюсть и рванул вниз.

ХРЯСЬ.

Гончая с вырванной челюстью забилась в конвульсиях.

Вера работала с холодной точностью.

Она не тратила патроны на монстров. Она била по «Чистильщикам».

БАМ. БАМ. БАМ.

Тяжелые пули «Винтореза» (да, она прихватила винтовку с собой) прошивали белые скафандры. Стекла шлемов разлетались брызгами.

Струи жидкого азота из пробитых баллонов били во все стороны, превращая самих солдат в ледяные статуи.

Но Легион… Легион был великолепен.

Он не просто дрался. Он доминировал.

Он прошел сквозь строй Гончих, игнорируя укусы и удары когтей. Его хитиновая броня держала удар лучше любого кевлара.

Он подошел к цепи «Чистильщиков».

Один из них направил на него огнемет.

Струя пламени ударила Легиону в грудь.

Монстр даже не замедлился. Черный кристалл «Амброзии» в его груди впитал жар, засветившись ярче.

Легион протянул руку, схватил огнеметчика за голову и поднял в воздух.

— ТЫ… ГОРЯЧИЙ.

Он сжал кулак. Шлем хрустнул.

— Закрывайте двери! — заорал я, видя, что бой переходит в избиение. — Туман заходит внутрь!

Белые клубы аэрозоля уже ползли по полу, растворяя трупы Гончих.

Я подбежал к панели управления шлюзом. Она была разбита выстрелом.

— Вольт! — крикнул я в гарнитуру. — Закрой главный вход! Аварийный сброс!

— Не могу! — отозвался хакер. — Приводы перебиты! Только вручную!

— Черт!

Я посмотрел на вход. Огромные стеклянные створки были выбиты, но стальные жалюзи висели сверху, заклинившие на полпути.

— Легион! Бросай его! Дерни рычаг! Вон там, на стене!

Химера отбросила труп огнеметчика.

Он подошел к стене, где торчал погнутый рычаг ручного спуска.

Ухватился за него обеими руками.

Мышцы на его спине вздулись буграми.

СКРЕЖЕТ.

Ржавый механизм подался.

Тяжелая стальная плита рухнула вниз, отсекая лобби от улицы и от смертельного Тумана.

Грохот удара сотряс пол.

Наступила тишина, нарушаемая только шипением растворяющейся органики (туман успел задеть пару трупов у входа).

— Герметичность восстановлена, — я сполз по стене лифта. — Включай вытяжку, Вольт. Выжги эту дрянь.

Через пять минут воздух очистился.

Мы стояли посреди побоища.

Пять мертвых Гончих. Десяток замороженных и разорванных «Чистильщиков».

Борис сидел на трупе монстра, пытаясь вытащить застрявший в руке клык.

Вера меняла магазин.

Легион стоял у закрытых ворот, как статуя. Его броня дымилась, но ран на нем не было.

— Это была разведка, — сказал я, поднимаясь. — Анна прощупывала нашу оборону. Она поняла, что Рой на крышах ей не достать, и решила ударить в корень.

— Мы отбились, — заметил Борис, наконец выдернув клык. Кровь брызнула, но тут же свернулась.

— Мы отбились, но мы заперты. Туман снаружи становится гуще.

Я подошел к монитору охраны на стойке ресепшена (чудом уцелевшему).

Камеры внешнего периметра показывали сплошное белое молоко.

Но тепловизоры…

Тепловизоры показывали движение.

В тумане, вокруг Башни, двигались огромные тепловые пятна.

— Что это? — спросила Вера, заглядывая в экран. — Танки?

— Нет, — я прищурился. — Это мобильные генераторы аэрозоля. Цистерны на колесах. Они накачивают район химией.

Я посмотрел на своих спутников.

— Если мы будем сидеть здесь, они рано или поздно найдут щель. Или протравят бетон. Нам нужно уничтожить источник Тумана.

— Выйти наружу? — уточнил Борис. — В кислоту?

— Нет. Мы не пойдем.

Я повернулся к Легиону.

— Твои дети… те, что на крышах. Они могут прыгать?

— МОГУТ, — прогудел монстр. — НО ОНИ УМРУТ ВНИЗУ.

— Они умрут с пользой.

Я вывел на экран карту района. Три точки, где стояли генераторы.

— Легион, передай им приказ. Группа «Камикадзе». Прыжок с крыш соседних зданий прямо на цистерны. С гранатами. Или просто с тяжелыми предметами.

— ЦЕЛЬ: УНИЧТОЖИТЬ МАШИНЫ ТУМАНА?

— Да. Любой ценой.

Легион закрыл глаза.

— ПРИКАЗ ОТПРАВЛЕН.

Я смотрел на экран.

Сквозь белую пелену я увидел, как с крыш высоток вокруг площади начали падать черные точки.

Десятки. Сотни.

Они падали в Туман.

Большинство растворялось, не долетев до земли.

Но некоторые…

БА-БАХ!

Огненный шар вспух на востоке. Одна из цистерн взорвалась.

Туман в том секторе начал рассеиваться, сдуваемый взрывной волной.

БА-БАХ!

Вторая вспышка на западе.

— Получилось! — крикнула Вера.

Третья машина начала разворачиваться, пытаясь уйти, но на ее крышу рухнула «Кукла», обвязанная взрывчаткой (видимо, нашли на складе Анархистов).

Третий взрыв.

Белая пелена начала редеть. Ветер с реки подхватил остатки химии и понес их прочь, в сторону кварталов Гильдии.

Ирония судьбы.

— Путь чист, — сказал я. — Относительно.

Я посмотрел на свою команду.

— Мы не будем ждать второй волны. Анна показала свои карты. Теперь наш ход.

— И какой ход? — спросил Борис.

— Мы нанесем визит вежливости.

— Кому? Анне?

— Нет. Тому, кто дал ей приказ. Мы идем в Тайную Канцелярию.

— Ты спятил? — Вера опустила винтовку. — Это же самоубийство.

— Нет. Это политика. У меня есть Рубин. И я знаю, откуда он пришел. Мы вернем Императору его игрушку. И спросим, почему она оказалась в печени моего банкира.

Я направился к лифту.

— Собирайтесь. Мы едем в «Объект Ноль».

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 25 СЕРАЯ ЗОНА

Подземный гараж Башни «Грифон» напоминал муравейник перед дождем.Наемники Волкова (те, что выжили) латали броню БТРов. «Куклы» из числа бывших механиков, повинуясь безмолвным приказам Легиона, меняли колеса на грузовиках снабжения.

Я стоял перед «Мамонтом».

Это был не просто броневик. Это был инкассаторский фургон на шасси тяжелого армейского тягача. Три оси, броня, способная выдержать попадание из РПГ, и отвал спереди, которым можно сносить кирпичные стены.

— Полный бак, — доложил Вольт, вытирая руки ветошью. — Дополнительные канистры на крыше. Система фильтрации воздуха заменена на военную. Я поставил глушилки сигнала и сканер аномалий. Мы не просто проедем. Мы проедем с комфортом.

— А пушка? — Борис похлопал ладонью по турели на крыше.

— Спаренный «Утес». Патронов — пять тысяч. Хватит, чтобы распилить небольшой город.

— Мне нравится, — оскалился берсерк.

Ко мне подошел Волков. Он сменил костюм на тактический комбинезон (видимо, решил, что в Башне тоже небезопасно), но трость осталась при нем.

— Ты уверен, что хочешь лезть в Серую Зону, Виктор? — спросил он тихо. — Там нет власти Императора. Там нет Гильдии. Там вообще ничего нет, кроме мутантов, фонящей магии и руин старых заводов.

— Там есть ответы, Сергей. И там сидит тот, кто дергает за ниточки. Если мы не отрубим голову змее, она отрастит новый хвост и задушит нас здесь, в городе.

— Разумно. Но кто останется держать Башню?

— У тебя есть твои наемники. И у тебя есть мой Цербер.

Я повернулся к Легиону.

Химера-Доминант стоял в тени колонны, закутанный в брезентовый плащ. Его красные глаза-точки не мигали.

Он чувствовал, что я ухожу. И ему это не нравилось.

— ОТЕЦ… — пророкотал он. — СТАЯ ДОЛЖНА ИДТИ С ВОЖАКОМ.

— Стая должна охранять Логово, — жестко сказал я, подходя к нему. — Ты остаешься за главного. Твоя задача — держать периметр. Слушать Волкова (я кивнул на банкира). И не дать Гильдии войти в город.

— ОНИ БУДУТ АТАКОВАТЬ.

— Пусть атакуют. У тебя три тысячи солдат. У тебя есть стены. И у тебя есть приказ: Убивать всех, кто носит белое.

Легион молчал минуту. Его процессор(или то, что его заменяло) обрабатывал директивы.

Наконец, он склонил голову.

— ПРИНЯТО. ЛОГОВО БУДЕТ ЗАЩИЩЕНО. ВОЗВРАЩАЙСЯ… ИЛИ МЫ ПРИДЕМ ЗА ТВОИМ ТЕЛОМ.

— Договорились.

Я залез в кабину «Мамонта».

Вера села за руль. Борис занял место стрелка в башне. Вольт устроился сзади, в десантном отсеке, среди ящиков с тушенкой и патронами, обложившись мониторами.

— Трогай, — скомандовал я.

Тяжелая машина взревела дизелем и покатила к выезду.

Мы проехали через оцепление Роя. «Куклы» расступались перед нами, опуская оружие. Они провожали нас взглядами — пустыми, но полными странной, фанатичной надежды.

Мы выехали в город.

Улицы были пусты. Комендантский час, объявленный (кем? Наверное, паникой), работал лучше любых патрулей.

Разбитые витрины, сожженные машины, мусор.

Город замер в ожидании.

Мы пронеслись по проспектам, игнорируя светофоры.

На выезде из города, там, где заканчивался асфальт и начиналась «бетонка», стоял последний блокпост.

Имперская Гвардия.

Не полиция, не Гильдия. Армия.

Танк Т-90 (в магической модификации) перекрывал дорогу.

— Тормози, — сказала Вера.

Офицер в черной форме вышел на дорогу, подняв руку.

Я опустил бронестекло.

— Зона закрыта, — сухо сказал он. — Карантин высшего уровня. Поворачивайте назад.

Я достал Рубин.

Он больше не светился ярко, но внутри него все еще пульсировала фиолетовая искра Имперской метки.

Я показал камень офицеру.

Его глаза расширились. Он узнал печать Тайной Канцелярии.

— Спецмиссия, — бросил я. — Код «Тишина». Доложите в штаб, что объект прошел периметр.

Офицер побледнел, вытянулся в струнку и отдал честь.

— Проезжайте. Но… — он замялся. — Там, за Стеной… связи нет. И помощи не будет.

— Мы не за помощью едем, лейтенант. Мы везем проблемы.

Танк с лязгом отполз в сторону.

Шлагбаум поднялся.

Мы пересекли черту.

Асфальт кончился сразу, словно его отрезали ножом.

Колеса «Мамонта» зашуршали по серому, спекшемуся гравию.

Небо над головой изменило цвет. Свинцовые тучи города сменились странным, фиолетово-зеленым маревом.

Серая Зона.

Земля, искаженная магическими войнами прошлого. Здесь не росли деревья. Здесь камни могли летать, а вода гореть.

И где-то там, в глубине этого ада, лежал «Объект Ноль».

— Счетчик Гейгера молчит, — сообщил Вольт. — Но маго-фон растет. Мы входим в зону нестабильности.

— Борис, — я включил интерком. — Глаза разуй. Тут водятся твари похуже «Гончих».

— Вижу, — отозвался гигант. — Какие-то тени бегают. Быстрые. Пусть подходят. Я их на гусеницы намотаю.

Я откинулся в кресле.

В кармане лежал Гримуар. В руке — Рубин.

Я ехал убивать богов этого мира.

И почему-то чувствовал себя спокойнее, чем в операционной.

Потому что здесь все было честно. Либо ты сожрешь Пустошь, либо Пустошь сожрет тебя.

Серая Зона не была серой. Она была цвета гнилого баклажана, прошитого венами неонового лишая.

Небо здесь висело низко, давило на крышу броневика тяжелым, фиолетовым брюхом. Облака закручивались в спирали, которые не двигались, словно нарисованные плохим художником под кислотой.

«Мамонт» полз по спекшемуся грунту, переваливаясь через остовы танков прошлой эпохи.

Внутри кабины пахло потом, соляркой и озоном — фильтры не справлялись с магическим фоном снаружи.

— Уровень фона растет, — голос Вольта дрожал. Хакер сидел в десантном отсеке, вцепившись в поручень. Его экраны рябили помехами. — Датчики показывают искажение гравитации. Впереди «Яма».

— Объезжай! — крикнул я Вере.

— Не могу! — Валькирия вцепилась в руль, побелевшими пальцами выкручивая «баранку». — Гидравлика клинит! Земля… она уходит из-под колес!

Броневик весом в двадцать тонн вдруг подпрыгнул, словно был сделан из пенопласта.

Мы влетели в грави-аномалию.

Желудок подскочил к горлу. Невесомость.

В салоне повисли незакрепленные патроны, пустые банки из-под тушенки и планшет Вольта.

— Держитесь! — заорал я.

Машина пролетела метров десять по воздуху, медленно вращаясь, и рухнула обратно на грунт, когда аномалия закончилась.

БА-БАХ!

Подвеска взвыла, принимая удар. Нас швырнуло в ремни безопасности так, что перехватило дыхание.

— … твою мать! — прорычал Борис сверху, из башни. — Я чуть язык не откусил! Док, скажи своей подружке, чтобы рулила аккуратнее!

— Скажи это земле, которая решила стать небом! — огрызнулась Вера, выравнивая машину.

Мы выехали на плато, усеянное ржавыми металлическими конструкциями.

Это было похоже на лес, только деревья здесь были сделаны из арматуры и бетона.

— Движение! — крикнул Борис. — Справа по борту! Три часа!

Я прильнул к бойнице.

Среди ржавых остовов мелькали тени.

Быстрые. Слишком быстрые для органики.

Они бежали на четырех конечностях, сверкая металлом.

— Вольт, что это?

— Сигнатуры смешанные! — хакер пытался настроить сканер. — Половина плоть, половина железо. Это «Мародеры». Автономные боевые единицы, оставшиеся после Войны. Они чинят себя сами, используя куски трупов и техники.

— Зомби-роботы? — уточнил я. — Прекрасно. Борис, огонь!

Башня «Мамонта» развернулась.

ДУ-ДУ-ДУ-ДУ!

Крупнокалиберный пулемет «Утес» заговорил басом. Трассеры прочертили огненные линии в фиолетовом сумраке.

Одна из теней, прыгнувшая на нас с кучи мусора, поймала очередь в грудь.

Ее отбросило назад. Я успел разглядеть тварь.

Человеческий торс, вваренный в шасси мотоцикла. Вместо рук — гидравлические клешни. Голова замотана колючей проволокой, сквозь которую горел один красный глаз-сенсор.

— Жуткая хрень! — оценил Борис. — Но хрустит!

Их было много. Стая.

Они вылезали из щелей, спускались с ржавых ферм. Металлический скрежет их конечностей перекрывал шум двигателя.

— Они окружают! — крикнула Вера. — Пытаются пробить колеса!

— Дави их!

«Мамонт» рванул вперед, сбивая бампером двух мелких тварей.

Скрежет металла по металлу. Удар.

Один из «Мародеров», похожий на паука из арматуры, прыгнул на крышу кабины, прямо перед моим носом.

Его клешни ударили в бронестекло.

Пошла паутина трещин.

Красный глаз уставился на меня.

Внутри этого глаза я увидел… душу? Нет. Искру безумия. Мана, запертая в металле, сошла с ума за сто лет одиночества.

— Ну нет, — я выхватил Рубин.

Камень Империи, который я держал в кармане, был горячим.

Он был ключом. А эти твари — частью старой имперской защиты.

— ИМЕНЕМ ИМПЕРАТОРА! — заорал я, прижимая Рубин к треснувшему стеклу изнутри.

Камень полыхнул фиолетовым светом.

Импульс прошел сквозь стекло.

Тварь на капоте замерла. Ее глаз мигнул и сменил цвет с красного на желтый.

[ОПОЗНАНИЕ… ОШИБКА… ПРИОРИТЕТНАЯ ЦЕЛЬ… ОТМЕНА АТАКИ.]

Скрежещущий звук пробился через динамики внешней связи.

Паук разжал клешни и скатился с капота.

Он издал визг — сигнал своим.

Стая «Мародеров» замерла. Они перестали атаковать машину. Они просто стояли и смотрели, как мы проезжаем мимо.

Провожали нас взглядами-сенсорами.

— Работает… — выдохнул я, пряча камень. — Они узнали метку. Мы для них — офицеры.

— Офицеры кладбища, — буркнул Борис, спускаясь из башни в салон. — У меня патроны греются. А ты их… уговорил. Скучно.

— Зато экономно.

Мы ехали еще час.

Пейзаж менялся. Ржавые леса сменились черной, стеклянной пустыней.

Земля здесь была оплавлена орбитальными ударами.

— Координаты близко, — сообщил Вольт. — Объект Ноль. Прямо по курсу.

Вера сбросила скорость.

— Витя… — ее голос дрогнул. — Посмотри вперед.

Я посмотрел.

Впереди, в центре черной пустыни, не было бункера. Не было горы. Не было здания.

Там была Дыра.

Гигантский, идеально круглый кратер диаметром в пару километров.

Края кратера были ровными, словно вырезанными лазером.

А внутри…

Внутри кратера клубился туман. И сквозь этот туман проступали шпили.

Небоскребы.

Но они росли не вверх. Они росли вниз.

Перевернутый город, свисающий с краев бездны, уходящий шпилями в темноту центра земли.

— Что это? — прошептал Борис, прилипнув к стеклу.

— Это Китеж-Град эпохи киберпанка, — ответил я, чувствуя, как Рубин в руке начинает вибрировать, входя в резонанс с этим местом. — Объект Ноль — это не бункер. Это «Зеркальный Город». Отражение столицы. Место, где Империя хранит свои кошмары.

— И как мы туда спустимся? — спросил Вольт. — На парашютах?

— Нет.

Я указал на тонкий, как нить, мост, ведущий от края кратера к центральному шпилю, который висел над бездной.

— Мы поедем по радуге. Только она черная.

«Мамонт» медленно подкатился к краю пропасти.

Внизу, в глубине перевернутого города, горели огни.

Красные, злые огни.

Нас ждали.

— Добро пожаловать в Ад, — сказал я. — Надеюсь, у них есть кондиционер.

Мост не был построен. Он был выращен.

Черный, матовый материал, похожий на застывшую вулканическую лаву, тянулся тонкой нитью через километры пустоты к центральному шпилю Перевернутого Города.

Перил не было. Ширина — ровно под колесную базу «Мамонта», плюс полметра на погрешность дрогнувшей руки водителя.

Внизу, в фиолетовой дымке кратера, беззвучно сверкали молнии. Гравитация там сходила с ума, закручивая облака пыли в невозможные фигуры.

— Не смотри вниз, — скомандовал я Вере. — Смотри только на шпиль. Это просто дорога.

Валькирия вцепилась в руль так, что кожа на костяшках побелела.

— Просто дорога… над адом. Поняла.

Она включила пониженную передачу.

«Мамонт» медленно, натужно рыча дизелем, вполз на мост.

Как только задние колеса оторвались от «земли», звук изменился.

Шум мотора исчез. Его поглотила Бездна.

В салоне повисла ватная тишина.

А потом пришел Шепот.

Он шел не снаружи. Он возникал прямо в голове. Тысячи голосов, сливающихся в белый шум.

«…зачем пришел… поверни назад… ты не достоин… грешник… убийца…»

— Вы это слышите? — прохрипел Вольт, зажимая уши ладонями. — Это не радио! Это ментал! Пси-излучение!

— Держись! — рявкнул я. — Это сканер. «Весы». Система проверяет нас на лояльность Империи.

— Я не лоялен! — рыкнул Борис. — Я хочу жрать Императора!

Машина вильнула.

Колесо скользнуло по самому краю бездны. Камешки с шуршанием полетели вниз.

Давление усилилось.

У меня из носа потекла кровь. Перед глазами всплывали образы: отец, лежащий на столе; Курьер, превращающийся в Легиона; Волков с разрезанным животом.

Чувство вины. Тяжелое, липкое.

Система защиты пыталась заставить нас повернуть руль в пропасть. Самоубийство как способ очищения.

Я выхватил Рубин.

Камень раскалился так, что начал прожигать ткань брюк.

Я прижал его к своей груди, прямо к сердцу.

— Я — КОРДО! — заорал я ментально, перекрывая шепот в голове. — Я — ГОЛОС КАНЦЕЛЯРИИ! ПРОПУСТИТЬ!

Я влил в Рубин остатки своей маны. Все 15 единиц. Плюс боль от ожога.

Камень полыхнул фиолетовым маяком.

Волна авторитарной, имперской воли, записанной в кристалле, ударила по ментальному полю моста.

«…Идентификация… Приоритет подтвержден… Добро пожаловать, Инквизитор…»

Шепот стих.

Давление исчезло.

Вера судорожно выдохнула, выравнивая броневик.

— Я чуть не…

— Не отвлекайся! — я смотрел вперед.

Мы подъезжали к Шпилю.

Это было колоссальное сооружение из черного стекла и стали, висящее над бездной на антигравитационных якорях.

Огромные ворота шлюза, украшенные барельефами грифонов, были закрыты.

— Вольт, — я ткнул хакера в плечо. — Просыпайся. Сейчас будет работа по твоему профилю. Открой эту консервную банку.

— Я… попробую…

Мы остановились в метре от ворот.

Вольт подключился к внешней панели доступа (она торчала из стены, как нарост).

— Это старый протокол… — бормотал он. — Очень старый. Довоенный. Никакой цифры. Чистая маго-механика. Нужен ключ. Физический.

— Рубин? — я протянул камень.

— Нет. Рубин — это пропуск через периметр. А чтобы войти в Само здание…

Он указал на углубление в центре ворот.

Оно имело форму… ладони.

Я вышел из машины.

Ветер здесь, в центре кратера, был ледяным. Он пробирал до костей.

Я подошел к воротам.

Вставил руку в углубление.

Моя ладонь с выжженным клеймом Империи идеально легла в паз.

Камень ворот ожил. Он считал не отпечатки пальцев. Он считал Метку.

Иглы внутри паза укололи кожу, беря пробу крови.

[ГЕНЕТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ… РОД КОРДО… ДОПУСК: ВРЕМЕННЫЙ. ЦЕЛЬ ВИЗИТА?]

Голос звучал не из динамиков. Он вибрировал в самом металле ворот.

— Аудит, — громко сказал я. — И зачистка.

[ПРИНЯТО. ВНИМАНИЕ: ВНУТРЕННИЙ КОНТУР НАРУШЕН. УРОВЕНЬ БИОЛОГИЧЕСКОЙ УГРОЗЫ: КРИТИЧЕСКИЙ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПОЛНАЯ СТЕРИЛИЗАЦИЯ.]

— Что это значит? — спросил подошедший Борис, поудобнее перехватывая свой «Утес», который он сорвал с крыши броневика перед выходом.

— Это значит, что внутри кто-то есть, — ответил я. — И этот «кто-то» не входит в штатное расписание.

Ворота дрогнули.

Пыль веков посыпалась с барельефов.

Створки медленно, с гулом, от которого вибрировали внутренности, начали расходиться.

Из щели пахнуло не затхлостью заброшенного бункера.

Пахнуло холодом, стерильностью и… чем-то сладким. Приторно-сладким.

Запахом гниющих лилий.

— По машинам, — скомандовал я. — Мы въезжаем внутрь. Не глушить мотор. Оружие к бою.

Мы запрыгнули обратно в «Мамонта».

Броневик въехал в шлюзовую камеру.

Ворота за нами закрылись, отрезая путь назад.

Свет внутри зажегся. Аварийный, желтый.

Мы оказались в огромном ангаре.

Он был пуст.

Но на полу…

Пол был покрыт слоем странной субстанции. Похожей на серый мох или пепел.

И в этом пепле были следы.

Следы босых ног. Тысячи следов.

Они вели вглубь комплекса, к лифтам, ведущим вниз, в «вершину» перевернутого города.

— Вольт, — я посмотрел на хакера. — Что сканеры?

— Жизни нет, — прошептал он. — Тепловизор по нулям. Но… электромагнитный фон… Он такой, будто здесь работает атомная станция.

— Здесь и есть станция, — я проверил тесак. — Станция по переработке душ.

Я включил интерком.

— Слушать всем. Мы в «Зеркальном Городе». Здесь хранятся самые грязные тайны Империи. И, судя по запаху, эти тайны протухли. Наша цель — Нижний Уровень. Кабинет Директора. Там должен быть пульт управления.

— А если там кто-то живой? — спросила Вера.

— В этом месте живых нет, — отрезал я. — Есть только персонал и экспонаты. Стрелять во всё, что движется быстрее нас.

Вера вдавила газ.

«Мамонт» двинулся по слою серого пепла, оставляя за собой колею.

Мы ехали вниз.

Навстречу тому, кто сидел на троне в центре этой перевернутой пирамиды.

И я очень надеялся, что у него нет аллергии на свинец и плохой характер.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 26 ОТРАЖЕНИЕ ИМПЕРИИ

Мы ехали вниз, но вестибулярный аппарат орал, что мы едем вверх.

Гравитационные компенсаторы «Объекта Ноль» работали, но с перебоями. Временами желудок подпрыгивал к горлу, а кровь отливала от головы.

«Мамонт» спускался по широкой спиральной эстакаде, обвивающей центральный шпиль Перевернутого Города.

За бронированным стеклом проплывали этажи.

Тысячи окон. Темных, пустых, затянутых паутиной изнутри.

Свет фар выхватывал из тьмы вывески на стенах: «Сектор Евгеники», «Лаборатория Психо-коррекции», «Департамент Счастья».

Имперский цинизм в чистом виде.

— Вольт, — позвал я, не отрывая взгляда от дороги, покрытой слоем серой пыли. — Что с анализом воздуха?

Хакер сидел, уткнувшись в газоанализатор. Его лицо было зеленым (от укачивания или от страха).

— Фильтры забиты на 80%. Эта пыль… это не пепел, Док.

— А что?

— Органика. Кератин. Эпителий.

Он поднял на меня взгляд.

— Это кожа. Мертвая, сухая человеческая кожа. Мы едем по сугробам из перхоти.

— Фу, бля… — Вера скривилась, крепче сжимая руль. — Сколько же тут народу сдохло, чтобы намести столько?

— Миллионы, — тихо сказал я. — Это бункер Судного Дня. Или тюрьма для тех, кого Империя хотела забыть, но не могла убить. Они жили здесь, старели, линяли и умирали. Веками.

БУМ.

Что-то тяжелое ударило в крышу броневика.

Борис в башне развернул пулемет.

— Гости! — проревел он. — Сверху! То есть… снизу? Тьфу ты, с потолка!

Я прильнул к боковому триплексу.

По стенам зданий, свисающих над бездной, бежали тени.

Бледные, почти прозрачные существа. Длинные конечности, вывернутые суставы. У них не было глаз — только гладкая кожа. Зато рты… рты растягивались от уха до уха, полные игл.

«Бледные».

Дети темноты и инцеста. Потомки персонала или заключенных, мутировавшие под воздействием маго-фона.

Один из них прыгнул с балки перекрытия на капот «Мамонта».

Он прилип к броне, как геккон.

Его слепое лицо ткнулось в стекло прямо перед Верой.

Он открыл рот и… лизнул триплекс.

Язык был длинным, черным и покрытым шипами. Он оставил на бронестекле глубокую царапину.

— Кыш! — Вера врубила дворники.

Мощная щетка сбила тварь. Монстр визгнул и улетел в темноту.

— Их тут сотни! — крикнул Борис. — Они лезут из окон!

ТРА-ТА-ТА-ТА!

«Утес» на крыше заговорил.

Грохот выстрелов в замкнутом пространстве кратера ударил по ушам.

Я видел, как трассеры рвут бледные тела. Крови не было — только серая пыль. Они были сухими, как мумии.

— Экономь патроны! — крикнул я в интерком. — Это мясо! Они не пробьют броню!

— Они пытаются разобрать колеса! — возразил Вольт, глядя на мониторы камер внешнего обзора. — У них кислота на когтях! Или инструменты! Они откручивают гайки на ходу!

Машину тряхнуло.

Заднее левое колесо лопнуло (или его пробили).

«Мамонт» занесло.

Вера вцепилась в руль, пытаясь удержать двадцатитонную махину на узком пандусе.

— Держись!!!

Броневик ударился боком об ограждение.

Ржавые перила, отделяющие дорогу от бездны, жалобно скрипнули и лопнули.

Переднее колесо повисло над пропастью.

Внизу, в километре под нами, сверкали молнии ядра.

— Назад! — заорал я. — Задний ход!

Вера рванула рычаг КПП.

Колеса взвыли, прокручиваясь в слое «кожи». Сцепления не было.

«Бледные» облепили машину.

Они раскачивали ее.

— Они нас скидывают! — понял я. — У них есть разум! Коллективный!

— Сейчас я им мозги вправлю! — Борис высунулся из люка по пояс и открыл огонь из личного дробовика, снося тварей с крыши в упор.

Но физика была против нас.

Масса «Мамонта» перевесила.

Машина накренилась.

— Прыгаем⁈ — крикнул Вольт, хватаясь за ручку двери.

— Куда⁈ В бездну⁈ Сидеть! — рявкнул я. — Группируйтесь!

Я активировал систему пожаротушения салона (пена смягчит удар внутри) и сжался в комок.

Броневик сорвался с эстакады.

Мы падали секунды три.

Это были долгие секунды. Я успел увидеть в окно пролетающий мимо этаж с вывеской «АРХИВ ДУШ».

Удар.

Жесткий, ломающий кости удар.

«Мамонт» приземлился на крышу одного из нижних зданий, проломил перекрытие и рухнул внутрь.

Темнота. Скрежет. Искры.

Машина перевернулась, проскользила по полу и врезалась в стену.

Тишина.

— Перекличка… — прохрипел я, вися вниз головой на ремнях. Изо рта текла кровь. Кажется, я снова прикусил язык.

— Вера… цела. Ушибы.

— Борис… норм. Пулемет заклинило.

— Вольт… — слабый стон. — Мой ноутбук… экран разбит… я ослеп…

— Главное, что ты жив, — я отстегнул ремень и упал на потолок (который теперь был полом).

Мы выбрались из искореженной машины.

Мы были в огромном зале.

Стеллажи. Бесконечные ряды стеллажей, уходящие в темноту.

На полках стояли не книги.

Там стояли банки. Стеклянные банки с формалином.

И в каждой банке плавал… эмбрион?

Нет.

Я подошел ближе, светя разбитым фонариком.

Это были не эмбрионы.

Это были уменьшенные копии людей. Гомункулы.

И у каждого на банке была бирка.

Я прочитал ближайшую:

«Объект: ГРАФ ОРЛОВ. Резервная копия №4. Статус: Спящий».

Меня прошиб холодный пот.

— Мы в хранилище, — прошептал я. — Здесь не архив. Здесь склад запчастей. Империя не просто убивала неугодных. Она их копировала. На случай, если они снова понадобятся.

— Значит, Орлов… — начала Вера.

— Значит, мы убили только одну версию. Оригинал (или эталон) может быть здесь.

В темноте зала послышалось шуршание.

Множественное шуршание босых ног по стеклу.

«Бледные» спустились за нами.

И они были голодны.

— Оружие к бою! — скомандовал я, доставая тесак. — Мы в тупике. Придется прорываться через библиотеку.

— Библиотеку мертвецов, — поправил Борис, вырывая кусок арматуры из стены. — Люблю классику.

— Они слепые! — крикнул я, уворачиваясь от когтистой лапы, которая просвистела в сантиметре от моего носа. — Они идут на звук и запах! Не орите!

Совет был так себе, учитывая, что Борис в этот момент с ревом впечатывал кусок арматуры в череп прыгнувшей на него твари.

ХРЯСЬ!

Голова «Бледного» лопнула, как переспелая дыня. Серая, вонючая жижа брызнула на банку с клоном какого-то генерала.

Тварь обмякла, но ее место тут же заняли две другие.

Они текли по стеллажам, как ртуть. Бледная кожа, длинные конечности, пасти, полные игл.

Их было много. Сотни.

Весь этот проклятый архив шевелился.

— Назад! — скомандовала Вера.

Она не стреляла очередями — берегла патроны. Одиночные, прицельные выстрелы.

БАМ.

Мутант, ползущий по потолку, сорвался и упал прямо на стеллаж.

Стекло разбилось.

Десятилитрая банка с формалином и скрюченным тельцем внутри рухнула на пол.

Едкая вонь ударила в нос, вышибая слезы.

Жидкость разлилась, смешиваясь с кровью мутантов и пеплом на полу, превращая поверхность в каток.

— Скользко! — Борис пошатнулся, едва не упав.

На него прыгнули сразу трое.

Один вцепился в спину, двое — в ноги.

Берсерк зарычал, раскручиваясь волчком.

Он стряхнул их, как собак. Одного припечатал к стене, превратив в мокрое пятно. Второго разорвал пополам, наступив ногой на грудь и потянув за голову.

— Мясо… сухое… — прохрипел он, сплевывая серую пыль. — Невкусное!

Я рубил тесаком.

Без маны, на чистой механике и знании анатомии.

Подрезать сухожилие под коленом. Удар в основание шеи. Укол в глазницу (у них не было глаз, но были глазницы, затянутые кожей).

Я двигался, как в трансе.

Вспышка боли в боку.

Когти твари распороли мой камзол и кожу под ним.

[HP: 45/100. Кровотечение.]

Я развернулся и вогнал тесак твари в открытую пасть, проворачивая лезвие.

Она захлебнулась и затихла.

— Вольт! — крикнул я. — Ищи выход!

Хакер, которого я толкал перед собой, спотыкался на каждом шагу. Он прижимал к груди разбитый ноутбук, как щит.

— Я… я чувствую поток! — его голос дрожал. — Там! В конце ряда! Узел связи! Если я подключусь… я смогу открыть сервисные двери!

— Борис! — я указал направление тесаком. — Пробивай коридор! Туда!

Мы двинулись клином.

Борис — острие. Он сносил стеллажи, опрокидывая их на наступающих мутантов.

Звон стекла стал невыносимым.

Тонны формалина и сотни клонов вываливались на пол.

Я наступил на чью-то руку. Маленькую, недоразвитую.

Взгляд выхватил бирку на осколке стекла: «Объект: ШУВАЛОВ. Министр Финансов. Копия №2».

Я раздавил голову министра сапогом.

— Извините, бюджет секвестирован.

Мы добрались до конца зала.

Здесь, в нише, светилась аварийная панель терминала.

— Прикрывайте! — визгнул Вольт, бросаясь к стене.

Он выдернул кабель из своего разбитого дека и воткнул его (прямо через разъем, вживленный в запястье) в порт терминала.

Его глаза закатились. Тело выгнулось дугой.

— Я внутри… — прошептал он. — О, боги… Это не архив. Это… ферма.

Твари наседали.

Их становилось все больше. Они лезли через завалы из стеллажей и тел своих собратьев.

У Веры кончились патроны в винтовке. Она отшвырнула «Винторез» и выхватила пистолеты.

БАМ-БАМ-БАМ.

Вспышки выстрелов освещали этот ад стробоскопическим светом.

— Долго еще⁈ — заорала она.

— Секунду! — крикнул Вольт. — Система… она живая! Она сопротивляется! Тут ИИ… класса «Демон»!

— Убей демона!

— Я не могу его убить! Я могу его… договориться!

Вольт дернулся, словно его ударило током.

Из динамиков терминала раздался голос.

Не механический. И не человеческий.

Это был звук скрежета металла по стеклу, переведенный в речь.

[КТО… ТРОГАЕТ… МОИХ… ДЕТЕЙ?]

Мутанты замерли.

Сотни тварей, готовых разорвать нас, остановились в одной позе.

Они повернули головы к терминалу.

Их пасти закрылись.

— Оно управляет ими, — понял я, вытирая пот со лба. — Эти твари — не дикие звери. Это иммунная система Объекта.

Я шагнул к терминалу, отодвигая Вольта.

— Мы не трогаем, — сказал я громко, глядя в камеру над панелью. — Мы проводим инспекцию. По поручению Тайной Канцелярии.

Я достал Рубин.

Он был тусклым, истощенным, но метка Империи все еще читалась в его структуре.

Я приложил камень к считывателю.

Тишина.

Долгая, вязкая секунда, в течение которой решалось: сожрут нас или нет.

Голос из динамиков изменился. Он стал… заинтересованным.

[МЕТКА… ИСТИННАЯ. НО… НОСИТЕЛЬ… ГНИЛОЙ. ТЫ… НЕ ИНКВИЗИТОР. ТЫ… ВОР.]

— Я — новый менеджмент, — нагло заявил я. — Директор уволен. Ключи у меня. Открой двери.

[ДИРЕКТОР… МЕРТВ. ДАВНО. Я — ДИРЕКТОР. Я — «ЗЕРКАЛО».]

Стена рядом с терминалом дрогнула.

Бетонные плиты разъехались.

За ними открылся проход. Не коридор.

Мост.

Еще один мост, ведущий в центр пустоты, в ядро Перевернутого Города.

Туда, где висел огромный, пульсирующий шар из стекла и света.

[ВХОДИ, ВОР. ПОКАЖИ МНЕ… СВОЮ… СМЕРТЬ.]

Мутанты расступились, образуя коридор.

Они шипели, клацали зубами, но не нападали.

— Это приглашение? — спросил Борис, опуская окровавленную арматуру.

— Это вызов, — ответил я. — Идем. Кажется, мы нашли того, кто сидит на троне. И это не человек. Это Искусственный Интеллект, который сожрал своих создателей.

Мы вошли на мост.

Позади нас, в темноте Архива, «Бледные» начали пожирать разбросанных клонов.

Звук чавканья преследовал нас, пока мы шли к сияющему Ядру.

Вольт шел рядом, глядя на шар с религиозным экстазом.

— Это оно… — шептал он. — Цифровое бессмертие. Истинный Нексус. Витя… если мы подключимся к этому… мы увидим Бога.

— Главное, чтобы Бог не увидел нас, — мрачно ответил я. — Потому что у меня есть подозрение, что он голоден.

Мост под ногами был сделан из черного стекла. Или из застывшей тьмы.

Он не отражал свет. Он его поглощал.

Мы шли гуськом.

Впереди — я, сжимая в руке бесполезный тесак. За мной — Вольт, чьи глаза горели фанатичным огнем. Следом — Вера, держащая под прицелом пустоту. Замыкал шествие Борис, чьи тяжелые шаги заставляли конструкцию вибрировать.

Внизу, в бездонном кратере, кружились вихри фиолетового тумана. Там, на глубине, которой не должно существовать в земной коре, вспыхивали молнии.

— Это не кратер, — прошептал Вольт, глядя вниз. — Это пробой. Дыра в текстурах реальности. Магия здесь не работает, потому что здесь нет правил для магии.

— Смотри под ноги, философ, — бросил я, чувствуя, как кружится голова. Потеря крови давала о себе знать. — Если упадешь — лететь будешь долго. Успеешь диссертацию написать.

Мы приближались к Ядру.

Сферa диаметром метров пятьдесят висела в центре пустоты, удерживая гравитационными лучами, исходящими из шпилей перевернутых зданий.

Она пульсировала.

ТУМ… ТУМ… ТУМ…

Ритм замедлялся, когда мы подходили, и ускорялся, когда мы останавливались.

Оно чувствовало нас.

[ТЫ… БОИШЬСЯ… ВОР.]

Голос ИИ «Зеркало» звучал не в ушах. Он резонировал в костях черепа.

— Я не боюсь, — соврал я. — Я расчетлив.

[ЛОЖЬ. ТВОЙ ПУЛЬС — 120. ТВОЙ КОРТИЗОЛ — ЗАШКАЛИВАЕТ. ТЫ БОИШЬСЯ НЕ СМЕРТИ. ТЫ БОИШЬСЯ… ЧТО ТЫ ТАКОЙ ЖЕ, КАК ОНИ.]

Перед моими глазами, прямо в воздухе, возникла голограмма.

Я увидел себя.

Но не нынешнего. Будущего.

Я сидел на троне из черепов, в короне Империи. Вокруг меня горели города. «Куклы» маршировали по пеплу. А у моих ног лежал труп Веры. И голова Бориса на пике.

[ТВОЙ ПУТЬ ВЕДЕТ К ТИРАНИИ. ТЫ УБИЛ ОТЦА. ТЫ СОЗДАЛ МОНСТРА. ТЫ ВЕДЕШЬ СВОИХ ЛЮДЕЙ НА УБОЙ РАДИ СВОЕГО ЭГО.]

— Это симуляция, — рыкнула Вера, проходя сквозь голограмму. Изображение рассыпалось пикселями. — Не слушай его, Витя. Это просто сломанный калькулятор, который возомнил себя Фрейдом.

— Я знаю, — я тряхнул головой. — Но калькулятор умеет считать вероятности.

Мы ступили на платформу перед Ядром.

Сфера была сделана не из стекла. Это был жидкий металл, который постоянно тек, меняя форму. На поверхности всплывали лица. Кричащие, плачущие, смеющиеся.

Архив Душ.

Орлов (и Империя до него) загружали сюда сознания «списанных» людей. Не как файлы. Как топливо.

Этот ИИ работал на человеческих страданиях.

— Подключайся, — скомандовал я Вольту. — Мне нужен контроль. Или кнопка «Выкл».

Техномаг подошел к терминалу, который вырастал прямо из пола платформы.

Воткнул кабель.

— Контакт… — его тело выгнулось. — Ох… Какая мощь… Это не сервер, Док. Это… коллективный разум миллиона мертвецов. Они здесь. Все здесь.

— Ищи административный раздел. Протоколы Тайной Канцелярии.

Вольт работал быстро. Его руки дымились.

— Есть! Папка «D. E. U. S.». Зашифрована рунами крови.

— Открывай.

— Нужен ключ. Рубин.

Я достал камень.

Он был темным. Мана в нем иссякла.

Но ИИ это не волновало. Ему нужен был не заряд. Ему нужна была подпись.

Я вложил Рубин в слот терминала.

[АВТОРИЗАЦИЯ… ПРИНЯТА. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ИНКВИЗИТОР.]

Сфера Ядра вспыхнула красным.

Жидкость на поверхности забурлила, формируя гигантское лицо.

Лицо Императора? Нет. Лицо без черт. Маска.

[ВНИМАНИЕ. ЗАПУЩЕН ПРОТОКОЛ «ЧИСТЫЙ ЛИСТ».]

— Что это значит? — спросил Борис, поднимая арматуру.

Вольт побледнел.

— Это не управление, Витя. Рубин — это не ключ от двери. Это ключ зажигания.

— Зажигания чего?

— Системы самоуничтожения. «Чистый Лист» — это форматирование диска. Полное. Вместе с носителем. И вместе с городом, который стоит над нами.

— Отмена! — заорал я. — Отменяй!

— Не могу! — Вольт бил по клавишам. — Это хардкорный скрипт! Таймер запущен! 10 минут до детонации! Ядро коллапсирует и превратится в черную дыру. Она сожрет всё в радиусе пятидесяти километров!

— Вот тебе и подарок от Канцелярии, — я истерически хохотнул. — Они дали Волкову этот камень не для связи. Они сделали из него ходячую бомбу. Если бы он умер или предал — они бы просто активировали этот протокол дистанционно. А мы… мы сделали это вручную.

[ОТСЧЕТ: 09:59… 09:58…]

Цифры горели в воздухе огненными знаками.

— Мы должны уходить! — крикнула Вера. — К машине!

— Мы не успеем, — покачал головой я. — «Мамонт» разбит. Пешком до моста — пятнадцать минут. И даже если выберемся из кратера — взрыв накроет нас на трассе.

— И что делать? — прорычал Борис. — Ломать эту штуку?

Он размахнулся арматурой и ударил по Ядру.

Металл прошел сквозь жидкую поверхность, не встретив сопротивления.

Ядро просто поглотило арматуру. И руку Бориса по локоть.

Гигант взвыл, пытаясь вырваться.

— Не трогай! — крикнул Вольт. — Оно жрет материю!

Я смотрел на таймер.

9 минут.

Смерть. Бессмысленная, глупая смерть от собственной руки.

Империя переиграла нас. Они знали, что рано или поздно кто-то попытается использовать Рубин. И они сделали из него ловушку.

— Думай, Кордо, думай, — я ударил себя кулаком по лбу. — Ты врач. Если у пациента запущена программа смерти клеток (апоптоз), что ты делаешь?

Ты не можешь остановить процесс.

Но ты можешь заморозить его.

Или перенаправить.

— Вольт! — я схватил хакера за плечи. — Ты сказал, это работает на душах?

— Да! Био-эфирная тяга!

— А если мы дадим ему душу, которая не умеет умирать? Душу, которая бесконечна?

— Такой не существует.

— Существует. В теории.

Я посмотрел на свою руку. На ожог.

Потом — в свой карман.

Гримуар.

«Codex Mortis».

В этой книге заключена не просто магия. В ней заключена сущность Некромантии. Эгрегор Смерти.

Если скормить Книгу Ядру…

Система попытается «переварить» концепцию Смерти. Это вызовет логический парадокс. Бесконечный цикл обработки данных.

Зависание.

— Дай мне доступ к приемнику! — скомандовал я.

— Это безумие! Гримуар стоит дороже, чем весь этот город!

— Жизнь стоит дороже. Открывай!

Вольт набрал команду.

В поверхности Ядра открылась воронка.

Черная, жадная пасть.

Я достал Книгу. Она вибрировала, чувствуя свою судьбу. Она не хотела умирать. Она жгла мне руки холодом.

— Прости, — прошептал я. — Знания — сила. Но иногда сила — это тормоз.

Я швырнул Гримуар в воронку.

Книга влетела в жидкий металл.

Ядро содрогнулось.

Таймер замер на отметке 07:14.

[ОШИБКА ДАННЫХ. НЕИЗВЕСТНЫЙ ФОРМАТ. ПОПЫТКА ДЕКОДИРОВАНИЯ… ВРЕМЯ ОЖИДАНИЯ: ∞.]

Сфера перестала пульсировать красным. Она стала серой. Застыла.

Гул стих.

Молнии внизу, в кратере, погасли.

— Зависло… — прошептал Вольт. — Ты повесил Сервер Судного Дня. Ты скормил ему «Синий Экран Смерти» в переплете.

— Мы выиграли время, — я сполз на пол. — Много времени. Пока оно будет жевать Гримуар, пройдут столетия.

— Но мы лишились книги, — заметил Борис, вытирая руку (которую Ядро выплюнуло обратно, но без кожи). — Как ты будешь делать новых монстров?

— У меня в голове осталась схема, — я постучал пальцем по виску. — И у нас есть Легион. Этого хватит.

Я посмотрел на своих спутников.

— А теперь валим отсюда. Пешком. Пока эта штука не решила перезагрузиться.

Мы шли обратно по мосту.

Перевернутый Город за спиной погружался во тьму. Его огни гасли один за другим.

«Объект Ноль» уснул.

Но мы проснулись.

Мы узнали, кто наш настоящий враг.

Не Орлов. Не Гильдия.

Империя. Тайная Канцелярия. D. E. U. S.

Те, кто готов сжечь миллионный город, чтобы скрыть свои секреты.

Мы вышли к брошенной машине (разбитому «Мамонту»). Забрали остатки припасов.

Впереди была долгая дорога через Пустоши.

Но теперь я знал, куда идти.

Назад. В Башню.

Строить Империю, которая не будет жрать своих детей.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 27 ВОЗВРАЩЕНИЕ КОРОЛЯ

Пепел Серой Зоны имел вкус жженого пластика и старой крови. Он скрипел на зубах, забивался в нос, покрывал одежду ровным серым слоем, превращая нас в призраков.

Мы шли уже три часа.

Три часа по спекшейся земле, под фиолетовым небом, которое давило на плечи тяжелее, чем бетонная плита.

Я шел первым, задавая ритм. Левая нога волочилась — старая травма давала о себе знать, а обезбол кончился еще в «Объекте».

— Док… — голос Бориса за спиной звучал глухо. — У меня рука… течет.

Я остановился, обернулся.

Гигант выглядел паршиво. Правая рука, с которой Ядро «Объекта» сняло кожу, как перчатку, была замотана грязными тряпками (остатки плаща). Сквозь ткань сочилась сукровица. Регенерация берсерка буксовала — организм тратил все силы на борьбу с некротическим фоном Пустоши.

— Терпи, — я подошел к нему, осмотрел повязку. — Дойдем до города — сделаем пересадку. Кожи у нас теперь много. Целая лаборатория клонов.

— Если дойдем, — мрачно заметила Вера. Она замыкала шествие, постоянно оглядываясь. — У меня осталось полмагазина к пистолету. Винтовку пришлось бросить. Мы — ходячий обед для любой местной твари.

— Тихо! — шикнул Вольт.

Хакер упал на колени, прижимая ухо к земле.

— Вибрация. Моторы.

Я прислушался.

Ветер завывал в руинах, но сквозь этот вой пробивался ритмичный рокот.

Низкий, натужный рев дизелей без глушителей.

— Транспорт, — констатировал я. — Прячемся! В воронку!

Мы скатились в ближайшую яму — след от давнего магического взрыва.

Через минуту на гребне холма появились они.

Три багги, сваренные из труб и листов ржавого железа. На крышах — пулеметы. За рулем — люди в масках из черепов животных и очках-гогглах.

«Мусорщики».

Местные банды, живущие тем, что находят на трупах неудачливых сталкеров.

Они остановились метрах в пятидесяти от нас.

Один из бандитов, высокий, с ирокезом кислотного цвета, встал в полный рост на сиденье и потянул носом воздух.

— Свежатина! — заорал он. Голос был усилен мегафоном. — Я чую кровь! Магическую кровь! Выходите, крысы! Отдайте артефакты, и мы убьем вас быстро!

Я посмотрел на своих.

Борис сжимал кусок арматуры здоровой рукой. Вера проверяла пистолет. Вольт прижимал к груди диск с данными, как младенца.

Шансов в открытом бою — ноль. Их двенадцать человек, у них пулеметы и скорость.

Значит, будем брать на испуг.

— Сидите здесь, — шепнул я. — Если я упаду — бегите в разные стороны.

— Ты куда? — Вера схватила меня за рукав. — У тебя маны ноль! Ты пустой!

— Я пустой. Но они этого не знают.

Я встал и вышел из воронки.

Ветер рвал полы моего рваного, прожженного в десяти местах камзола. Я выглядел как восставший из ада аристократ, который прошел через мясорубку и остался недоволен сервисом.

Я поднял правую руку.

Ожог в форме Имперского Орла на ладони, полученный от Рубина, все еще выглядел жутко. Белый шрам на красном мясе.

— Кто дал вам право лаять на офицера Тайной Канцелярии⁈ — мой голос, поставленный годами командования в реанимации, перекрыл шум моторов.

Бандиты замерли.

Ирокез нахмурился, наводя на меня обрез.

— Канцелярия? Здесь? Ты гонишь, мертвяк. Ты выглядишь как кусок дерьма.

— Я выгляжу как человек, который только что вернулся из «Объекта Ноль», — я сделал шаг вперед. — И я оставил там гору трупов существ, которые жрут таких, как вы, на завтрак.

Я указал на него пальцем.

— Слезай с машины. И дай мне ключи. И, может быть, я не стану аннигилировать твою жалкую душу.

Бандиты переглянулись.

Слово «аннигилировать» было для них слишком сложным, но интонацию они поняли.

— Вали его! — крикнул Ирокез.

Пулеметчик на соседнем багги развернул ствол.

Блеф не сработал. Пустошь не верит словам.

ТРА-ТА-ТА!

Очередь взрыла землю у моих ног. Я не дернулся. Не потому что смелый. Потому что ноги свело судорогой от страха.

— Борис!!! — заорал я.

Из воронки вылетел булыжник размером с арбуз.

Борис метнул его левой, больной рукой, вложив в бросок всю боль и ярость.

Камень врезался в грудь пулеметчику.

Звук ломающихся ребер был слышен даже здесь. Стрелок вылетел из седла, как тряпичная кукла.

— В атаку! — крикнула Вера.

Валькирия выскочила следом, стреля с двух рук.

Первая пуля — водителю второго багги в голову. Машина дернулась и заглохла.

Вторая пуля — в колесо третьего.

Я выхватил тесак и рванул к Ирокезу.

Он пытался перезарядить обрез. Руки у него тряслись.

Я был быстрее. Стимуляторы давно выветрились, но мышечная память тела, которое пережило две клинические смерти за неделю, работала на рефлексах.

Удар ногой в колено. Хруст.

Удар рукоятью тесака в висок.

Ирокез рухнул на песок.

Остальные бандиты, увидев, как их лидера вырубил «бомж», а пулеметчика сняли камнем, дрогнули.

Борис, ревя как раненый медведь, уже бежал к ним, размахивая арматурой.

— МЯСО!!!

Этого хватило.

Оставшиеся на ходу машины развернулись и дали по газам, бросив своих товарищей.

Тишина вернулась в Пустошь.

Я стоял над телом Ирокеза, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ты псих, Док, — констатировала Вера, подходя ко мне. Она подобрала обрез. — Но везучий псих.

— Это не везение. Это статистика. Мародеры — трусы. Они нападают только на слабых. А мы… мы выглядим как те, кому нечего терять.

Мы осмотрели трофеи.

Один целый багги (трехместный, с пулеметом). Один поврежденный. И мотоцикл (видимо, был прицеплен сзади).

— Борис, ты на байк, — распорядился я. — Вера за руль багги. Вольт — на место стрелка. Я — штурман.

— А я? — спросил Ирокез, который начал приходить в себя.

Я посмотрел на него сверху вниз.

— А ты пойдешь пешком. И расскажешь всем в Пустоши, что Род Кордо вернулся. И что мы очень злые.

Мы погрузились.

Мотор взревел.

Багги рванул с места, поднимая облака пепла.

Борис на мотоцикле (который под ним выглядел как детский велосипед) ехал рядом, оскалившись в улыбке.

Мы возвращались.

Через час на горизонте показались очертания Города.

Но что-то было не так.

Обычно город сиял огнями рекламы и небоскребов.

Сейчас над ним висело багровое зарево.

И тишина в эфире.

— Вольт, — я включил рацию (трофейную). — Что в сети?

Хакер подключился к приемнику.

Шипение. Треск.

А потом, сквозь помехи, пробился голос.

Женский. Механический.

«…Внимание. Введен режим „Очищение“. Любое использование магии карается смертью. Всем гражданам оставаться в домах. Патрули „Белого Легиона“ имеют право на расстрел без предупреждения…»

— Это Анна, — прошептал я. — Она ввела военное положение.

— Она захватила власть? — спросила Вера.

— Нет. Она начала Инквизицию.

Я посмотрел на силуэт Башни «Грифон».

Она была темной. Ни одного огня.

Мой Рой…

Легион…

Волков…

Что с ними?

— Газу, — сказал я. — Кажется, мы пропустили начало конца света.

Город не просто горел. Он стерилизовался.

Мы остановили технику на холме, с которого открывался вид на Южные Ворота — въезд в индустриальный сектор, где располагались трущобы и заводы.

Обычно здесь кипела жизнь: фуры, контрабандисты, рабочие смены.

Сейчас здесь кипела смерть.

Вдоль бетонной стены, отделяющей город от Пустоши, выстроилась цепь прожекторов. Их лучи разрезали сумерки, выхватывая из темноты толпы людей.

Беженцы.

Тысячи жителей окраин пытались покинуть зону карантина. Они несли узлы, чемоданы, детей. Они давили друг друга у пропускных пунктов.

Но ворота были закрыты.

А на стенах стояли «Чистильщики» с огнеметами.

— Они не выпускают, — тихо сказала Вера, глядя в бинокль (трофейный, с багги). — Они сгоняют их в кучи. Сортировка.

— Ищут магов, — добавил я. — Анна объявила охоту на ведьм. Буквально. Любой, у кого есть дар, объявляется носителем «Магической Чумы» иподлежит ликвидации.

Я видел, как «Белые Плащи» выдергивают из толпы людей.

Подростка, у которого от страха заискрили пальцы (стихийный маг).

Старуху-знахарку.

Мужчину, который пытался прикрыть семью щитом земли.

Их отводили в сторону, к свежевырытому рву.

Короткая вспышка — и тела падали вниз.

— Рационально, — мой голос был сухим, как пепел Пустоши. — Уничтожить конкуренцию под видом борьбы с эпидемией. Анна зачищает генофонд. Через неделю в городе останутся только те маги, которые носят ошейники Гильдии.

— Мы будем смотреть? — прорычал Борис. Он сидел на своем маленьком (для него) мотоцикле, сжимая руль так, что металл гнулся. — Там детей жгут.

— Мы не армия спасения, Борис. Нас четверо. У нас полторы машины и ноль маны. Если мы ввяжемся в бой здесь, нас размажут авиацией за пять минут. Наша цель — Башня. Там наш ресурс. Там мы сможем остановить это.

Я развернул карту на планшете Вольта.

— Главные ворота блокированы. Стены под напряжением. Но город — это организм. У него есть не только входы, но и дыры.

— Канализация? — предположила Вера.

— Нет. Крысиный Король залег на дно. Шлюзы, скорее всего, заварены или отравлены газом. Нам нужно что-то, что Гильдия не контролирует полностью.

Вольт ткнул пальцем в экран.

— Магистраль 0–7. Техническая ветка наземного метро. Она идет через промзону прямо к Башне «Грифон». По ней возили руду на заводы Орлова.

— Она действующая?

— Нет. Законсервирована десять лет назад. Рельсы ржавые, но эстакада целая.

— Едем, — скомандовал я.

Мы сделали крюк, объезжая кордоны по бездорожью.

Багги прыгал на кочках, вытрясая из нас душу. Я держался за поручень, чувствуя, как ноет каждая старая рана. Мое тело было картой боли, но мозг работал четко, отсекая лишние эмоции.

Мы подъехали к насыпи железной дороги.

Высокая бетонная эстакада уходила в сторону города, теряясь в смоге.

— Заезда нет, — констатировала Вера.

— Сделаем. Борис?

Гигант слез с мотоцикла.

Он подошел к сетчатому забору, ограждающему зону отчуждения ж/д путей. Рванул сетку. Столбы покосились, бетон крошился.

— Проезд открыт.

Мы загнали технику на насыпь.

Колеса застучали по шпалам.

Ехать по рельсам на багги — удовольствие ниже среднего, но это была прямая дорога в центр, минуя пробки и блокпосты.

Мы ехали в темноте. Фары выключили, чтобы не демаскировать позицию. Вольт вел нас по приборам ночного видения.

Справа и слева, внизу, проплывали горящие кварталы.

Я видел патрули «Белого Легиона» на улицах. Броневики, шагающие роботы-каратели. Они зачищали дом за домом.

Анна строила свой идеальный мир. Стерильный. Мертвый.

— Вижу цель, — шепнул Вольт. — Впереди депо. Через него можно попасть в тоннель, который ведет к фундаментам Башни.

— Стоп! — вдруг крикнул Борис.

Вера ударила по тормозам.

Багги юзом пошел по щебню, остановившись поперек путей.

— Ты чего? — я обернулся.

Бритва стоял на подножке мотоцикла и нюхал воздух.

— Дым. Угольный дым. И пар.

— Здесь нет паровозов, — возразил я. — Это ветка на маго-тяге.

— А звук есть.

Я прислушался.

Сквозь шум ветра и далеких сирен пробивался ритмичный стук.

ЧУХ-ЧУХ. ЧУХ-ЧУХ.

Тяжелый. Металлический.

И гудок. Низкий, басовитый рев, от которого завибрировали рельсы под колесами.

Из тумана впереди вырвался луч прожектора.

Ослепительно яркий.

— Твою мать… — выдохнул я. — Это не паровоз. Это бронепоезд.

— «Чистильщик-9», — опознал Вольт. — Мобильный крематорий Гильдии. Они используют его для утилизации тел и патрулирования периметра.

На нас, громыхая сталью, неслась черная громадина.

Локомотив, обшитый листами брони, с отвалом-тараном спереди. Из трубы валил черный дым (они жгли тела?). На крышах вагонов стояли турели и прожекторы.

Он шел прямо на нас.

Слева — обрыв высотой десять метров. Справа — бетонная стена завода.

Деваться некуда.

— Назад! — заорал я. — Разворачивайся!

— Не успею! — Вера лихорадочно дергала рычаг КПП. Колеса буксовали на скользких шпалах.

Поезд был в ста метрах. Он не тормозил. Наоборот, он набирал ход.

Машинист нас увидел и решил добавить еще пару пятен на свой отвал.

— Борис! — я посмотрел на гиганта.

— Понял! — Бритва спрыгнул с мотоцикла.

Он не побежал.

Он встал между багги и поездом.

Расставил ноги. Уперся сапогами в шпалы.

— Ты что творишь, идиот⁈ — завопил Вольт. — Это сто тонн стали! Он тебя размажет!

— Я его остановлю. Или он меня.

Борис оскалился. Его вены вздулись. Аура крови вспыхнула, окутывая его багровым коконом.

Поезд был в пятидесяти метрах. Гудок ревел, разрывая уши.

Борис глубоко вдохнул.

Его тело начало меняться. Мышцы увеличились в объеме, разрывая остатки одежды. Кожа стала серой, твердой.

Он активировал свою сущность на 100%. Наниты, заглушенные свинцом, спали, но магия крови работала на пределе.

— ДАВАЙ!!!

Поезд ударил.

Таран врезался в ладони Бориса, выставленные вперед.

БА-А-АМ!

Звук удара был слышен, наверное, на другом конце города.

Искры брызнули снопом высотой в три метра.

Бориса протащило по шпалам назад. Его ботинки вспарывали щебень и дерево, оставляя глубокие борозды.

Дым от трения подошв смешался с паром поезда.

Но он стоял.

Он держал поезд.

Металл тарана сминался под его пальцами.

Локомотив взвыл, колеса начали прокручиваться, высекая огонь из рельсов. Инерция состава давила на гиганта, пытаясь сломать ему позвоночник.

Я слышал, как трещат кости Бориса. Как лопаются мышцы.

Кровь хлынула из его носа и ушей.

— СТРЕЛЯЙТЕ!!! — заорал он, его лицо превратилось в маску натуги. — Я… ДОЛГО… НЕ… УДЕРЖУ!!!

— Вера! Пулемет! — я прыгнул за турель на крыше багги.

Вера выхватила обрезы.

Мы открыли огонь. Не по броне поезда — это бесполезно.

Мы били по прожектору. По смотровым щелям машиниста. По турелям на крыше вагонов, которые начали разворачиваться в нашу сторону.

ТРА-ТА-ТА-ТА!

Стекло прожектора лопнуло.

Поезд, ослепленный и остановленный безумным берсерком, начал сбрасывать пар.

Из люков на крыше повалили солдаты в белом. «Чистильщики».

— Десант! — крикнул Вольт, который пытался хакнуть систему управления поездом через свой планшет (дистанционно, через эфир). — У них нет сети! Это механика! Я не могу его остановить!

— Гранаты! — я вспомнил про ящик с трофеями в багажнике.

Схватил связку.

— Борис! Ложись!

Гигант, услышав команду, резко убрал руки и отпрыгнул в сторону, скатившись с насыпи.

Поезд, потеряв сопротивление, дернулся вперед.

Я швырнул связку гранат под переднюю колесную пару.

БУМ!

Взрыв подбросил локомотив.

Передняя тележка сошла с рельсов. Колеса зарылись в шпалы.

Многотонная махина накренилась, скрежеща металлом о бетон, и завалилась на бок, перекрывая пути и снося часть стены завода справа.

Вагоны сзади начали наезжать друг на друга, складываясь в гармошку.

Грохот крушения заглушил всё.

Облако пыли и пара накрыло нас.

— Живые? — прокричал я, кашляя.

— Вроде да, — Вера выбралась из багги. — Машина цела.

— Борис?

Мы подбежали к краю насыпи.

Гигант лежал внизу, в куче мусора.

Его руки были сломаны. Обе. Кости торчали наружу. Грудная клетка впала.

Но он дышал. И улыбался окровавленным ртом.

— Я… остановил… паровозик…

— Ты псих, — я спрыгнул к нему. — Ты чертов герой и псих.

Я достал банку с «Клеем». Остатки.

— Сейчас будет больно. Надо вправить кости и заклеить. Регенерация сделает остальное.

— Мне не больно… — прошептал он, закрывая глаза. — Мне… голодно.

Из перевернутого поезда начали выбираться выжившие «Чистильщики».

Они были контужены, но злы.

— У нас гости, — Вера перезарядила обрезы. — И у нас нет патронов для долгой беседы.

— У нас есть дорога, — я кивнул на пролом в стене завода, который сделал поезд при падении. — Это цех. Через него можно выйти к Башне.

— А Борис?

— Грузим в багги. Вольт, помогай!

Мы затащили стонущего гиганта на заднее сиденье.

Я сел за пулемет (в ленте оставалось полсотни патронов).

— В пролом! — скомандовал я.

Багги рванул с места, перепрыгивая через обломки шпал, и нырнул в дыру в стене, оставляя позади горящий бронепоезд и вопящих солдат Гильдии.

Мы были внутри периметра.

До Башни оставалось три километра по промзоне.

Заводской цех был похож на скелет левиафана.

Ржавые фермы перекрытий уходили в темноту, свисая стальными ребрами. Сквозь дыры в крыше падали лучи прожекторов полицейских дронов, рыщущих снаружи.

Наш багги, рыча пробитым глушителем, петлял между станками размером с дом.

Вера вела машину не как водитель, а как пилот истребителя в каньоне. Резкий поворот, занос, ускорение. Мы пролетели под брюхом мостового крана, едва не зацепив антенной свисающий крюк.

Я сидел сзади, прижимая коленом аптечку к сиденью.

Мои руки были по локоть в крови Бориса.

Гигант лежал на заднем диване, неестественно выгнувшись. Его руки, сломавшие стальной таран поезда, теперь напоминали мешки с дробленым щебнем. Кости предплечий торчали наружу, белые и острые в свете приборной панели. Грудная клетка ходила ходуном — сломанные ребра пробили плевру. Гемопневмоторакс.

— Держись, танк, — шептал я, пытаясь наложить жгут на его плечо одной рукой (вторая держала кислородную маску у его лица). — Не смей отключаться. Ты мне еще денег должен.

— Мясо… — булькнул Борис, выплевывая розовую пену. — Паровоз… вкусный был?

— Жестковат. В следующий раз жуй тщательнее.

— Дроны! — крикнул Вольт с переднего сиденья. — Тепловизоры! Они нас видят через крышу!

Над заводом, просвечивая дырявую кровлю синими лучами сканеров, зависли три «Сыча» — легкие разведывательные дроны Гильдии.

— Сбей их! — рявкнул я.

— Чем⁈ Мой дек сдох еще в Пустоши!

— У тебя есть руки! Кинь в них чем-нибудь! Или хакни через… не знаю, через радиоволну своей паники!

Вольт судорожно схватил трофейную рацию.

— Частота управления… 2.4 Гигагерца… Шифрование…

Он зажал кнопку передачи и заорал в микрофон нечеловеческим голосом, модулируя сигнал своей техно-магией:

— [ОШИБКА! ПЕРЕЗАГРУЗКА! ЦЕЛЬ — СВОЙ!]

Дроны наверху дернулись. Их полет стал хаотичным. Один врезался в балку и рухнул вниз, рассыпавшись искрами где-то за нашей спиной. Два других зависли, мигая аварийными огнями.

— Работает! — выдохнул хакер. — Я послал им пакет с логической бомбой.

— Гений, — Вера выкрутила руль, направляя багги в грузовые ворота.

Мы вылетели из цеха на улицу.

Промзона.

До Башни «Грифон» оставался километр.

Но этот километр был дорогой смерти.

Улица была забита остовами машин и… баррикадами.

Гильдия здесь не прошла.

Я увидел горы трупов в белых скафандрах. Сожженные БТРы «Белого Легиона». И кучи гильз.

Здесь шла война. Пока мы были в Пустоши, Легион (мой Генерал) держал оборону.

— Смотрите, — Вера сбросила скорость.

Впереди, поперек дороги, стояла стена.

Не из бетона.

Из мусора, машин, кусков асфальта и… тел.

«Куклы» построили вал высотой в три этажа.

На вершине вала, на фоне темной громады Башни, стояли силуэты.

Они не шевелились.

В руках у них было оружие — трофейные винтовки, куски арматуры, огнеметы.

— Свои? — спросила Вера неуверенно.

— Сейчас узнаем.

Я высунулся из машины.

Маны ноль. Кристалла нет (он остался в бункере, нет, стоп, Кристалл с собой, но он пуст). Рубин разряжен.

У меня был только голос и Аура Власти, въевшаяся в мою ДНК.

— ЛЕГИОН! — заорал я, срывая голос. — ОТКРЫВАЙ! ОТЕЦ ВЕРНУЛСЯ!

Силуэты на стене дрогнули.

Один из них, самый крупный, шагнул вперед.

Трехметровая фигура, закутанная в лохмотья брезента.

Химера-Доминант.

Он поднял руку.

Баррикада… зашевелилась.

Часть «стройматериалов» оказалась живыми «Куклами», которые просто лежали, создавая массу.

Они начали расступаться, растаскивая остовы машин.

В стене образовался проход. Ровно по ширине багги.

— Проезжай, — скомандовал я. — Медленно. Не делай резких движений. Они на взводе.

Мы въехали внутрь периметра.

То, что я увидел во дворе Башни, заставило меня забыть о боли в ранах.

Это был не лагерь беженцев. Это был военный лагерь.

«Куклы» рыли траншеи. Чистили оружие. Варили еду в огромных котлах (полевая кухня работала).

У них была иерархия.

Были командиры (те, кто поумнее), были рабочие, были солдаты.

Легион не просто удержал их. Он их организовал. Без моей помощи.

Эволюция шла семимильными шагами.

Мы подкатили к парадному входу.

Стеклянные двери были давно выбиты и заменены стальными листами.

Легион спрыгнул со стены и приземлился перед капотом. Асфальт треснул под его весом.

Он сдернул с себя брезент.

Его тело изменилось. Хитин стал толще, темнее. На плечах выросли шипы. В груди пульсировал черный кристалл «Амброзии», но теперь вокруг него светились вены… золотом?

— ОТЕЦ, — пророкотал он. Голос стал чище, глубже. — МЫ ЖДАЛИ. ВРАГ БЫЛ ОТБИТ. МЫ ВЗЯЛИ ТРОФЕИ.

— Ты молодец, — я вылез из машины, едва не упав от слабости. — Ты справился лучше, чем я мог мечтать.

— КТО ЭТО? — Легион указал когтем на багги, где лежал Борис.

— Это Брат, — сказал я. — Он ранен. Ему нужна помощь. Твоя и моя.

Легион подошел к машине.

Заглянул внутрь.

Увидел изувеченного берсерка.

— ОН СИЛЬНЫЙ, — констатировал монстр. — ОН ПАХНЕТ… СТАЛЬЮ И КРОВЬЮ. КАК Я.

Легион протянул руки, вырвал заднюю дугу безопасности багги, как соломинку, и аккуратно, с неожиданной нежностью, поднял Бориса на руки.

Гигант в его лапах казался ребенком.

— В МЕДОТСЕК, — скомандовал Легион своим подчиненным. — ДОРОГУ.

Час спустя.

Медотсек Башни «Грифон» (бывший медотсек Волкова, теперь наш).

Борис лежал в капсуле регенерации. Той самой, в которой я лечил Волкова.

Жидкость бурлила, окрашиваясь в красный цвет от крови берсерка.

Показатели на мониторах скакали, но стабилизировались.

— Кости срастутся, — я смотрел на экран, сидя в кресле. Вера бинтовала мне ребра (новые ушибы от тряски). — Через сутки будет как новый. Только шрамов прибавится.

— А руки? — спросила она.

— Руки… — я вздохнул. — Кости я соберу. Но нервы… Там каша. Ему нужны импланты. Или…

Я посмотрел на Легиона, который стоял в углу, наблюдая за процессом.

— Или симбиоз.

Но это потом.

В дверях появился Волков.

Банкир выглядел лучше, чем я ожидал. Лечение помогло. Он был в свежем костюме (где он его взял в осажденной башне?), с сигарой.

— Ты вернулся, — сказал он, выдыхая дым. — И притащил с собой половину свалки.

— Я притащил победу, Сергей. И ответы.

Я достал Рубин.

Камень был мертв. Оплавленный кусок шлака.

— Это был ключ от «Объекта Ноль». Мы были там. Мы видели… изнанку.

— И что там?

— Там пустота. Тайная Канцелярия создала бога-машину, который сошел с ума. Мы его выключили. Но цена…

Я посмотрел на свою обожженную руку с Имперской меткой.

— Цена в том, что теперь мы — враги номер один не для города. Для Империи.

— Империя далеко, — Волков подошел к окну. — А Анна Каренина — близко. Она собирает войска на площади. «Белый Легион», инквизиторы, остатки полиции. Она готовит последний штурм. На рассвете.

— У нас есть ночь, — я встал. — И у нас есть армия, которая научилась думать.

Я посмотрел на Легиона.

— Готовь своих, генерал. Завтра мы не будем обороняться. Завтра мы выйдем наружу. И покажем этому городу, кто здесь настоящая власть.

Я подошел к панорамному окну.

Город внизу лежал во тьме, лишь кое-где горели пожары.

Но я видел (или чувствовал?), как к площади перед Собором стягиваются белые колонны.

Финал близок.

И он будет громким.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 28 ТОТАЛЬНАЯ РЕЗЕКЦИЯ

Я открыл глаза за секунду до будильника.

Привычка, выработанная годами ночных дежурств в реанимации. Твой мозг знает, что сейчас зазвонит пейджер, и выбрасывает тебя из сна заранее, чтобы ты успел вдохнуть перед тем, как нырнуть в кровь.

Потолок над головой был украшен фреской в стиле Ренессанса. Ангелы, демоны, голые девы.

Спальня Графа Орлова.

Теперь моя спальня.

Я сел на кровати, спустив ноги на пушистый ковер.

Тело болело. Но это была правильная боль — боль заживающих мышц.

[HP: 75/100. Мана: 15/100. Статус: Стабилен.]

Пятнадцать единиц маны. Ничтожно мало для Магистра, но достаточно для хирурга, который знает, куда ткнуть.

Я посмотрел на свою правую руку.

Ожог в форме Имперского Орла побледнел, став серебристым. Он больше не болел. Он зудел, чувствуя приближение магии.

— Доброе утро, Ваше Сиятельство, — голос Вольта из динамиков «Умного дома» был бодрым, но с нотками истерики. — Кофе подан в кабинет. А еще нам подали ультиматум.

— Кто? — я встал, накидывая на плечи свежую рубашку (гардероб Орлова подошел мне идеально, старый ублюдок имел вкус).

— Гильдия. Они заглушили все частоты. Вещают по громкоговорителям. Требуют выдать тебя, Волкова и «Биологическую угрозу класса S» (это они про Легиона). Срок — до восхода солнца.

— Сколько осталось?

— Сорок минут.

— Значит, кофе я выпить успею.

В кабинете царила атмосфера штаба перед ядерным ударом.

Окна были забаррикадированы стальными листами, оставлены только узкие бойницы.

Волков сидел за столом, заваленным картами и планшетами. Он был в бронежилете поверх костюма.

Вера чистила свою снайперскую винтовку, разложив детали прямо на полу.

— Как Борис? — спросил я, беря чашку эспрессо.

— Спит в банке с рассолом, — ответила Вера, не поднимая головы. — Показатели в норме. Кости срастаются. Но в бой он сегодня не пойдет.

— Жаль. Нам бы пригодился танк.

— У нас есть три тысячи танков поменьше, — Волков ткнул сигарой в монитор. — Твой Легион… он пугает моих наемников.

— Чем?

— Дисциплиной. Они не спят. Они стоят в каре вокруг Башни и смотрят в темноту. И они… поют.

— Поют?

— Не голосом. Ментально. Мои эмпаты сходят с ума от этого гула. Это не мысли, Виктор. Это молитва. Они молятся на тебя.

Я подошел к мониторам.

Камеры внешнего наблюдения показывали площадь перед Башней.

Рой стоял.

Три тысячи фигур в лохмотьях, в трофейной броне, с оружием в руках.

Они стояли плечом к плечу, образовав живую стену.

В центре, у главного входа, возвышалась фигура Легиона. Он был закутан в брезент, как в плащ, а в руке держал тот самый флаг с окровавленным черепом.

Он не шевелился.

— Они готовы умирать, — тихо сказал я. — Это их единственная функция.

— Это жестоко, — заметил Волков.

— Это триаж, Сергей. Сортировка раненых. Чтобы спасти организм (город), нужно пожертвовать конечностью. Рой — это конечность.

Вдруг мониторы мигнули.

Изображение пошло рябью.

— Началось, — Вольт ударил по клавишам. — Они включают РЭБ. Глушат сигнал.

— Кто?

— «Белый Легион». Смотрите. Сектор Север.

Я прильнул к бойнице.

В предрассветной мгле, там, где заканчивалась площадь и начинался проспект, зажглись огни.

Сотни огней.

Фары броневиков. Прожекторы.

И странное, молочно-белое свечение.

Они шли строем.

Тяжелая пехота Гильдии в белых экзоскелетах. За ними — техника.

Но самое страшное было в центре колонны.

Огромная платформа на антигравитационной подушке. На платформе стояла конструкция из золота и хрусталя, похожая на орган или алтарь.

Вокруг нее воздух дрожал.

— Что это? — спросила Вера, вставая рядом.

— Мобильный излучатель, — я прищурился. — Только не звуковой, как у Анархистов. Магический. Это полевой Храм.

— И что он делает?

— Он генерирует зону «Святой Земли» радиусом в километр. Внутри этой зоны любая некромантия слабеет на 90%. Любая нежить рассыпается в прах. А магия крови… закипает в венах.

Я почувствовал, как мой шрам на руке зачесался.

Они привезли мою смерть на колесиках.

— Если они подойдут ближе, чем на пятьсот метров, — сказал я, — Легион и Рой просто упадут замертво. Связь с Нексусом прервется. Мы останемся одни.

— Артиллерия? — предложил Волков. — У меня есть минометы на крыше.

— У них щиты. Видишь купол над платформой? Он выдержит прямое попадание гаубицы.

— Тогда что?

— Тогда нам придется выключить эту шарманку вручную.

Я развернулся к столу.

— Мне нужен план штурма. Не обороны. Штурма.

— Ты хочешь атаковать их? — Волков поперхнулся дымом. — Их там полк!

— У нас есть преимущество, которого нет у них.

— Какое?

— У нас нет инстинкта самосохранения. И у нас есть три тысячи камикадзе, которых я могу бросить на этот щит, чтобы перегрузить его.

Я посмотрел на Веру.

— Готовь «Винторез». Твоя цель — не солдаты. Твоя цель — жрецы, которые питают этот алтарь. Как только щит мигнет — ты должна снять оператора.

— Поняла.

— Вольт, мне нужен канал связи с Легионом. Прямой. Я буду управлять боем с крыши.

— Сделаю. Но тебя накроет откатом.

— Плевать.

Я вышел на балкон.

Ветер ударил в лицо. Холодный, сырой ветер, пахнущий озоном и ладаном.

Внизу, на площади, Легион поднял голову.

Его красные глаза встретились с моими.

«ОТЕЦ… СВЕТ ЖЖЕТСЯ…» — его мысль прозвучала в моей голове болезненным скрежетом.

— Терпи, сын, — прошептал я. — Сейчас мы погасим этот свет. Навсегда.

Я поднял руку.

Рой внизу вскинул оружие.

Лязг тысяч затворов слился в один звук.

Звук начала конца.

Это было похоже на то, как мотыльки летят на костер. Только мотыльков были тысячи, и они были размером с человека.

Первая волна Роя врезалась в невидимую стену Святого Поля в пятистах метрах от Алтаря.

ПШ-Ш-Ш-Ш!

Звук был таким, словно раскаленную сковороду сунули под струю холодной воды.

Белое сияние вспыхнуло, ослепляя камеры наблюдения.

Когда «зайчики» в глазах прошли, я увидел последствия.

Первые ряды нападавших исчезли.

Они не упали. Они распались на атомы. Святая энергия выжгла некротику, которая поддерживала жизнь в «Куклах», и их тела просто рассыпались серым прахом, который тут же уносило ветром.

— Вторая волна! — заорал я в гарнитуру, перекрикивая вой сирен. — Не останавливаться! Давить массой!

Легион внизу, на площади, взревел.

Его крик был полон боли. Через ментальную связь я чувствовал то, что чувствовал он.

Каждая смерть «Куклы» отдавалась в моем мозгу уколом иглы. Тысяча смертей — это тысяча игл.

Моя голова раскалывалась. Из носа хлынула кровь, заливая подбородок.

Но я держал концентрацию.

[Мана: 15/100. Расход на ментальный контроль.]

Вторая волна перешагнула через пепел первой.

Они прошли на метр дальше.

И снова вспышка. Снова прах.

Щит Алтаря работал как мясорубка. Он перемалывал органику, превращая её в энергию распада.

Но любой механизм имеет предел прочности.

Я видел через бинокль, как кристаллы на установке Гильдии начинают менять цвет с золотого на багровый.

Жрецы-операторы в белых рясах, стоящие вокруг Алтаря, шатались. Из их ушей текла кровь.

Они тратили свою жизненную силу, чтобы поддерживать барьер под такой нагрузкой.

— Они греются! — крикнул Вольт, следящий за тепловой картурой. — Температура ядра Алтаря растет! Они не успевают рассеивать энтропию смерти! Док, еще сотня трупов — и они закипят!

— Легион! — я послал ментальный импульс. — Бросай в бой «Тяжелых»!

— ОНИ… МОЯ… СЕМЬЯ… — пророкотал голос монстра в моей голове. В нем было сомнение.

— Они — патроны! Огонь!

Из-за спин обычной пехоты вышли «Тяжелые».

Бывшие грузчики, спортсмены, охранники. Те, кого мы вооружили трофейными бронежилетами и щитами.

Они разбежались и прыгнули прямо в сияющую стену.

Удар.

Щит прогнулся.

Он не сжег их мгновенно. Их масса, их броня и их инерция позволили им пробить внешний контур.

Они горели заживо. Их кожа чернела, мясо отваливалось кусками, обнажая кости. Но они продолжали ползти вперед, к платформе.

Один метр. Два метра.

Они умирали, но их тела, насыщенные скверной, создавали помехи в святом поле.

Барьер начал мерцать.

ВКЛ… ВЫКЛ… ВКЛ… ВЫКЛ…

— Сейчас! — выдохнул я. — Вера! Твой выход!

— Вижу цель, — голос Валькирии в наушнике был ледяным. — Старший Жрец. Тот, что в центре. Он держит фокус.

— Снимай его.

— Ветер боковой, семь метров. Дистанция шестьсот. Корректировка…

Секунда тишины.

Внизу, на площади, сотни людей умирали в муках, чтобы дать ей этот шанс.

ХЛОП.

Я увидел трассер пули.

Она прошила воздух, пролетела над головами горящих «Кукол», нырнула в «окно», образовавшееся из-за мерцания щита.

И ударила.

Но не в Жреца.

В последний момент, словно почувствовав угрозу, фигура в белом плаще шагнула вперед.

Анна Каренина.

Она встала на линии огня.

Она не поставила щит. Она просто подняла руку.

Пуля ударила в её ладонь.

И остановилась.

Нет, не отскочила. Она влипла в плоть.

Анна сжала кулак.

Я увидел через оптику, как металл пули течет, превращаясь в жидкость, и впитывается в ее кожу.

Она поглотила кинетическую энергию и материю.

Биомантия абсолютного уровня.

Анна подняла голову.

Она смотрела не на Веру. Она смотрела на меня. На балкон пентхауса.

Даже с расстояния в полкилометра я почувствовал её улыбку.

Она поднесла руку к горлу и сделала жест.

«Твое время вышло».

— Промах? — спросил Волков, который стоял рядом, бледный как полотно.

— Хуже, — я опустил бинокль. — Перехват. Она монстр, Сергей. Она не человек.

Внизу, на площади, Алтарь вспыхнул с новой силой.

Жрецы, получив подпитку от своей хозяйки (или она просто влила в них стимуляторы дистанционно?), восстановили щит.

Остатки моей атакующей волны — около пятисот «Кукол» — испарились за секунду.

Атака захлебнулась.

Мы потеряли треть армии. И не добились ничего.

— Они переходят в наступление, — констатировал Вольт. — «Белый Легион» выдвигается. Танки. Бронеходы. И… о черт.

— Что?

— Смотри на фланги.

Я перевел взгляд.

Из боковых улиц, отсекая нас от города, выходили не люди.

Огромные, трехметровые фигуры, закованные в белую керамическую броню. Без лиц. Без оружия.

Их руки заканчивались молотами.

— «Големы Чистоты», — прошептал Волков. — Осадные юниты. Они предназначены для сноса зданий. Она собирается обрушить Башню вместе с нами.

— Легион! — я послал сигнал. — Отступать! В периметр! За стены!

— ОТЦА… НЕ БРОШУ…

— Это приказ! Уводи своих! Забаррикадируйте входы!

Рой, потерявший треть численности, начал откатываться назад, к разбитым дверям Башни.

Они тащили раненых (бессмысленно, но трогательно).

Големы шли следом, круша асфальт и автомобили, как картонные коробки.

Они были медленными, но неумолимыми.

— Нам конец, — сказал Волков, наливая себе виски. Рука его дрожала так, что горлышко бутылки стучало о стакан. — Башня выдержит обстрел. Но она не выдержит, если ей сломают несущие колонны. Эти твари снесут фундамент.

— У нас есть еще ресурсы? — спросил я, лихорадочно перебирая варианты. — Мины? Газ?

— Мины не возьмут их броню. Газ им не страшен — они не дышат.

— А что их берет?

— Ничего. Кроме, разве что, прямого попадания тактической ракеты. Или… — Волков замер. — Или коррозии.

Я посмотрел на него.

— Коррозии?

— Их броня — керамика на маго-основе. Она инертна. Но суставы… шарниры… это сталь. Зачарованная, но сталь.

Я вспомнил бой в «Яме-2». Как я открыл клетку Бориса.

«Черный клей». Смесь Скверны и крови.

Но у меня нет маны, чтобы создать столько кислоты.

Зато у меня есть лаборатория. И есть формула, которую я дал Анне. И настоящая формула, которая осталась у меня.

— Вольт! — крикнул я. — Система пожаротушения! Она все еще подключена к канализации?

— Да! Я не переключал!

— А мы можем добавить в этот коктейль присадки? Из нашей лаборатории на минус десятом?

— Технически… да. Там есть смесительный узел.

— Волков! — я повернулся к банкиру. — Мне нужны все запасы кислоты, щелочи и… твоей крови.

— Моей? — он поперхнулся.

— Твоя кровь пропитана магией Рубина. Имперской магией. Она — катализатор. Мы сварим им такой душ, что их суставы заржавеют за секунду.

Я побежал к лифту.

— Вера, держи их! Стреляй по глазам, по сенсорам! Тяни время!

— Сколько? — крикнула она мне в спину.

— Десять минут. Мне нужно сварить супчик.

Я спустился в лабораторию.

Легион (который вернулся внутрь, чтобы руководить обороной лобби) встретил меня у входа.

— ОТЕЦ. ОНИ ЛОМАЮТ СТЕНЫ.

— Пусть ломают. Главное, чтобы они подошли ближе. Под самые стены. В «мертвую зону» их щитов.

Я подбежал к синтезатору.

— Борис! (Гигант лежал в капсуле, но был в сознании).

— Я… тут… — донеслось из динамика.

— Мне нужна твоя помощь. Не физическая. Мне нужна твоя Скверна.

Я подключил отвод от капсулы Бориса к смесителю пожарной системы.

Жидкость из его капсулы — насыщенная магией крови и токсинами — потекла в бак.

Туда же я направил все реагенты, что нашел у Орлова.

И добавил пробирку со своей кровью.

[КРАФТ: «КИСЛОТНЫЙ ДОЖДЬ» (МАСШТАБИРОВАНО).]

[ЭФФЕКТ: ТОТАЛЬНАЯ КОРРОЗИЯ.]

[ГОТОВНОСТЬ: 98%.]

Здание содрогнулось.

Первый голем ударил молотом по колонне у входа.

Башня «Грифон» застонала.

— Пора, — я ударил по кнопке «СБРОС».

На крыше и по периметру здания открылись дренчерные завесы.

Но вместо воды из них хлынула черная, дымящаяся жижа.

Она обрушилась на головы наступающих големов. На белые плащи гвардейцев. На сам Алтарь.

Кислота шипела, вгрызаясь в металл и плоть.

Магия Света пыталась нейтрализовать Скверну, но Скверна была замешана на крови двух магов и одного берсерка. Это был коктейль Молотова метафизического уровня.

Я смотрел на монитор.

Голем, замахнувшийся молотом для второго удара, замер. Его локтевой сустав заскрипел и заклинил.

Второй голем упал на колени — его гидравлика лопнула.

Гвардейцы катались по земле, срывая с себя дымящуюся броню.

Щит Алтаря мигнул и погас — кислота разъела кристаллы фокусировки.

— Получилось! — завопил Вольт. — Они ржавеют! Они рассыпаются!

— В атаку! — скомандовал я в микрофон. — Легион! Добивай!

Двери лобби распахнулись.

Остатки Роя, ведомые Химерой, вырвались наружу.

Теперь преимущество было у нас. Враг был ослеплен, обожжен и лишен подвижности.

Это была не битва. Это была утилизация лома.

Я сполз по стене лаборатории.

Мана: 0. HP: 40 (нервное истощение).

Мы отбили первый штурм.

Но я знал Анну. Она не остановится.

Она потеряла пешки. Теперь она пустит в ход Ферзя.

Или Короля.

Император не будет вечно смотреть, как мы ломаем его игрушки.

Дым над площадью был не черным и не серым. Он был желтым.

Ядовитый, тяжелый туман, пахнущий серой и разложившимся металлом, стелился по земле, скрывая под собой останки «Големов Чистоты».

Я стоял на балконе пентхауса, держась за оплавленные перила. Мой халат превратился в лохмотья, пропитанные потом и реагентами.

Внизу, в желтом мареве, двигались белые фигуры.

Отступление.

Гильдия уходила.

Они не бежали в панике. Они отходили четко, прикрывая друг друга щитами, забирая раненых и (что важнее) уцелевшее оборудование.

Платформа с Мобильным Алтарем, дымящаяся и почерневшая, медленно ползла прочь на антигравах, волоча за собой обрывки кабелей.

На краю площади, у границы кислотной лужи, стояла одинокая фигура.

Анна.

Даже с высоты сотого этажа я чувствовал её взгляд.

Она не грозила кулаком. Не кричала проклятия.

Она просто смотрела. Записывала данные. Анализировала.

Для неё это было не поражение. Это был неудачный эксперимент. Отрицательный результат — тоже результат.

Она подняла руку в белой (теперь уже грязно-желтой) перчатке. И провела пальцем по горлу.

Не угроза. Обещание.

— Уходят, — констатировал Волков, выходя на балкон с бокалом (где он их берет?). — Мы отбились. Но, Виктор… посмотри на город.

Я посмотрел.

Район вокруг Башни «Грифон» был мертв.

Деревья в парке обуглились и сгнили за пять минут. Асфальт превратился в вязкую кашу. Фасады соседних зданий пошли пятнами коррозии.

Мы не просто победили врага. Мы стерилизовали территорию.

— Экологи будут недовольны, — хрипло усмехнулся я. — Зато цены на недвижимость упадут. Сможешь скупить квартал за бесценок.

— Ты циник, Кордо.

— Я хирург. Иногда, чтобы спасти пациента, нужно отрезать гангренозную ногу. Вместе с ботинком.

Я вернулся в кабинет.

Вольт лежал на полу, раскинув руки. Он спал или был в коме — перегрузка нейросети при управлении системой пожаротушения вырубила его.

Легион стоял в углу. Его хитин дымился — пары кислоты добрались и сюда.

— ОТЕЦ. ВРАГ УШЕЛ. ПРЕСЛЕДОВАТЬ?

— Нет, — я упал в кресло. — Если мы выйдем за периметр, нас перебьют поодиночке. Мы держим Башню. Пусть они сами приходят к нам. И ломают зубы.

— Борис? — спросил я в пустоту.

— Стабилен, — отозвалась Вера из медотсека (по интеркому). — Я отключила его от системы. Он спит. Но, Витя… мы использовали его кровь почти под ноль. Ему нужно восстановление. Неделя, минимум.

— У нас нет недели. У нас нет даже дня.

В кармане моего плаща (который валялся на полу) завибрировал телефон.

Не мой мобильный.

Спутниковый кирпич с гравировкой «D. E. U. S.».

Звонок был настойчивым.

Я посмотрел на Волкова. Банкир побледнел, поставив бокал мимо стола.

— Это они. Кураторы.

— Я догадался.

Я поднял трубку.

— Слушаю.

— Виктор Павлович Кордо, — голос был тем же, что и на крыше. Синтетический, безжизненный. — Вы продемонстрировали… впечатляющую эффективность. Уничтожение подразделения «Белого Легиона» — это прецедент.

— Я защищал свою собственность.

— Вы защищали украденные активы Империи. Но мы умеем признавать факты. Факт первый: вы контролируете Башню. Факт второй: у вас есть биологическое оружие, способное уничтожить город. Факт третий: Анна Каренина не справилась с задачей локализации угрозы.

Пауза.

— Империя не любит хаос, Виктор. Хаос вредит бизнесу. Мы предлагаем… урегулирование.

— Какое? Сдаться и получить пулю в затылок?

— Нет. Мы предлагаем аудиенцию.

— Где?

— Прямо здесь. Посмотрите в окно.

Я подошел к окну.

Над городом, разрывая низкие тучи, завис объект.

Это был не конвертоплан. И не дрон.

Это был Левиафан.

Огромный черный дирижабль, похожий на кита, закованного в броню. На его борту горел герб Империи.

Он висел прямо над Башней, заслоняя небо.

Из брюха левиафана ударил луч света. Не боевой лазер. Транспортный луч.

— Поднимайтесь, Виктор. Один. Мы гарантируем безопасность вашей группе, пока вы на борту.

— А если я откажусь?

— Тогда мы сбросим на Башню «Гравитационную Бомбу». Она схлопнет ваше здание в точку размером с горошину. Вместе с вашим Роем, вашим Кристаллом и вашими амбициями. У вас одна минута.

Я опустил трубку.

Посмотрел на Волкова.

— Ты слышал?

— Слышал. Иди. Это единственный шанс. Если бы они хотели убить — уже бы убили. Им что-то нужно.

— Им нужен я. Или то, что у меня в голове.

Я подошел к Легиону.

— Я ухожу. Наверх. В небо.

— Я ИДУ С ТОБОЙ.

— Нет. Ты остаешься. Если я не вернусь через час… — я положил руку на его шипастое плечо. — … сжигай город. Убей всех. Начни с Гильдии.

— ПРИНЯТО, ОТЕЦ.

Я вышел на крышу.

Ветер рвал одежду.

Луч света с дирижабля бил в центр вертолетной площадки.

Я шагнул в него.

Гравитация исчезла.

Меня потянуло вверх.

Я летел навстречу черному брюху левиафана, навстречу людям, которые управляли этим миром из тени.

Я летел, чтобы заключить самую главную сделку в своей жизни.

Или умереть, пытаясь.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 29 НОВЫЙ МИРОВОЙ ПОРЯДОК

Подъемник втянул меня в брюхо левиафана с мягким шипением гидравлики.Гравитация вернулась рывком, заставив колени подогнуться.

Я стоял в центре круглого шлюза. Пол был натерт до зеркального блеска. Стены обшиты панелями из красного дерева и слоновой кости.

Воздух здесь был другим.

Он не пах гарью, кровью или озоном. Он пах… властью. Дорогой кожей, старым коньяком и абсолютной, стерильной тишиной.

— Прошу за мной, господин Кордо.

Голос раздался ниоткуда.

Передо мной открылись двери.

Меня не встретили солдаты с автоматами. Меня не обыскали. Империя была слишком высокомерна, чтобы бояться одного истощенного подростка с перочинным ножом в кармане.

Я прошел по коридору, оставляя на ковровой дорожке грязные следы от сапог. Сажа с моего плаща осыпалась серым пеплом. Я чувствовал себя чумной крысой, которую пустили в операционную.

Кабинет Куратора был размером с мой бункер.

Панорамное окно во всю стену открывало вид на город. С высоты двух километров пожары казались уютными кострами, а разрушенная площадь перед Башней — просто пятном на карте.

За массивным столом сидел человек.

Никаких мундиров. Никаких орденов.

Серый костюм-тройка, седые волосы, аккуратно подстриженная бородка. Он выглядел как университетский профессор, который решает, отчислить студента или дать ему второй шанс.

Перед ним стоял чайный сервиз Императорского фарфора.

Две чашки.

— Присаживайтесь, Виктор Павлович, — он указал на кресло. — Чай? Или сразу перейдем к угрозам?

Я сел. Кресло мягко обняло мое избитое тело.

— Предпочитаю угрозы, — хрипло ответил я. — Чай я уже пил сегодня с одной дамой. У меня от него изжога.

— Анна Каренина, — кивнул Куратор, наливая себе кипяток из серебряного чайника. — Талантливый сотрудник. Но слишком… эмоциональный. Она считает город своей операционной. А мы считаем его своей шахматной доской.

Он сделал глоток.

— Меня зовут Граф Шувалов. Я представляю Департамент Внешней Безопасности. И, честно говоря, вы доставили нам массу хлопот.

— Я старался.

— Вы убили нашего казначея Орлова. Вы уничтожили секретный объект «Объект Ноль». Вы развязали войну банд. И вы создали прецедент использования биологического оружия в черте города. По законам Империи, вас следует распылить на атомы, а прах развеять в космосе.

Я молчал.

Я знал, что это прелюдия. Если бы они хотели меня убить, я бы уже был мертв.

Шувалов поставил чашку. Звук фарфора о блюдце был единственным звуком в комнате.

— Но вы здесь. Пьете мой воздух. Знаете почему?

— Потому что у меня есть «Архив Смерти», — я положил руку на грудь, где под слоями одежды и брони лежала флешка (копия, оригинал был у Вольта в надежном месте). — И потому что мой пульс завязан на отправку данных. Если я умру — серверы всех новостных агентств мира получат файлы, доказывающие, что Империя торгует людьми и использует некромантию.

Шувалов улыбнулся. Улыбка не коснулась его глаз. Они оставались холодными, как лед Байкала.

— Шантаж. Примитивно, но эффективно. Мы оценили вашу страховку. Наши аналитики говорят, что ущерб от публикации данных превысит стоимость восстановления города в десять раз. Политический кризис, бунты, падение биржи.

Он сплел пальцы в замок.

— Поэтому мы предлагаем сделку.

— Я слушаю.

— Мы не можем оставить вас в живых просто так. Это подорвет авторитет Власти. Преступник должен быть наказан.

— И?

— И мы накажем Виктора Кордо, — он достал из ящика стола папку. — Официально: Виктор Кордо погиб при штурме Башни. Его тело опознано. Дело закрыто. Героически пал, защищая город от террористов.

— Посмертный герой? — я усмехнулся. — Красиво. А кто тогда сидит перед вами?

Шувалов бросил папку мне.

Я открыл её.

На первой странице было мое фото. Но имя было другим.

«Барон Виктор фон Грей. Лицензированный капер Тайной Канцелярии. Владелец ЧВК „Панацея“.»

— Барон? — я поднял бровь. — Вы даете мне титул?

— Мы даем вам патент. Город разрушен. Власти нет. Полиция деморализована. Гильдия… — он поморщился. — … Гильдия дискредитировала себя. Нам нужен кто-то, кто наведет порядок. Жесткой рукой.

Он наклонился вперед.

— Вы показали, что умеете управлять хаосом. Ваш Рой… это эффективно. Мы даем вам карт-бланш на зачистку города от банд и мародеров. Башня «Грифон» переходит в вашу собственность как база. Активы Орлова… скажем так, мы закроем глаза на то, что вы их присвоили. В обмен на налог.

— Какой налог?

— Тридцать процентов от прибыли. И, — его голос стал жестче, — полный доступ к вашим технологиям. «Клей», «Доминант», ваши медицинские наработки. Всё это теперь — стратегический резерв Империи.

— А если я откажусь?

— Тогда мы рискнем репутацией и сожжем этот город вместе с вами. Ядерным тактическим зарядом. Спишем на аварию реактора.

Я смотрел на него.

Это была не сделка. Это была вербовка.

Меня делали цепным псом Империи.

Но альтернатива — смерть. И не только моя. Смерть Веры, Бориса, Вольта. Кузьмича.

И смерть моих планов.

Я хотел изменить систему? Что ж, лучший способ изменить систему — стать её частью. Вирусом, который внедрился в организм.

— Я согласен, — сказал я. — Но у меня есть условия.

— Вы не в том положении, чтобы…

— Условия, — перебил я жестко. — Первое: Гильдия Целителей уходит из моего сектора. Полностью. Никаких «Белых Плащей». Медицина в этом районе — моя монополия.

Шувалов задумался.

— Приемлемо. Анна провалилась. Ей полезно получить щелчок по носу.

— Второе: Амнистия для моей команды. Для всех. Включая беглого каторжника Бориса Бритву и террориста Вольта.

— Они пойдут по документам как сотрудники вашей ЧВК. Это формальность.

— И третье.

Я достал из кармана оплавленный Рубин.

Положил его на стол рядом с чашкой чая.

— Я хочу знать, что такое «Объект Ноль» на самом деле. И зачем вам нужен был мой отец.

Лицо Шувалова окаменело.

Он взял Рубин двумя пальцами, словно ядовитое насекомое.

— Это знание стоит дороже, чем титул Барона. Это знание убивает.

— Я уже умирал дважды за эту неделю. У меня иммунитет.

Куратор вздохнул. Впервые в его глазах появилось что-то человеческое. Усталость.

— Хорошо. «Объект Ноль» — это не тюрьма. И не лаборатория. Это Врата.

— Врата куда?

— В Изнанку. В мир, откуда приходит магия. Мы не качаем ману из воздуха, Виктор. Мы качаем её оттуда. И твой отец… он был одним из тех, кто держал дверь закрытой. Он был Стражем.

— Атеперь?

— А теперь Стража нет. И дверь… приоткрыта. Именно поэтому в городе столько мутантов и аномалий.

Он посмотрел мне в глаза.

— Мы даем тебе власть не потому, что ты нам нравишься. А потому, что нам нужен новый Страж. Твоя некромантия, твоя способность управлять мертвой материей… это единственное, что может залатать пробой.

— Вы хотите, чтобы я стал затычкой?

— Я хочу, чтобы ты стал Щитом.

Он встал.

— Аудиенция окончена, Барон. Транспорт ждет. Возвращайтесь в свою Башню. И готовьтесь.

— К чему?

— К зиме. Изнанка близко. И она голодна.

Спуск вниз был быстрым.

Я вышел из луча телепорта на крышу Башни «Грифон».

Дождь кончился.

Над городом вставало солнце.

Бледное, холодное, освещающее руины и пожарища.

Волков, Вера и Борис ждали меня у входа в пентхаус.

Они были живы. Они были свободны.

— Ну? — спросил Борис, опираясь на стену (он все еще был слаб, но уже стоял на ногах). — Нас будут бомбить?

— Нет, — я расстегнул воротник рубашки, вдыхая запах гари полной грудью. — Нас повысили.

Я кинул Вере папку с документами, которую мне дал Шувалов.

— Поздравляю, граждане. Вы теперь — легальное частное военное предприятие «Панацея».

— «Панацея»? — хмыкнул Волков. — Лекарство от всего?

— Именно. Лекарство от глупости, жадности и смерти.

— А цена? — спросила Вера, глядя на меня с подозрением.

— Цена — наша душа. Но мы её уже давно заложили в ломбард, так что сделка выгодная.

Я подошел к краю крыши.

Внизу, на площади, стоял мой Рой.

Три тысячи «Кукол», застывших в ожидании.

Теперь они были не просто мятежниками. Они были моей Гвардией. Моей частной армией, признанной Империей.

Я поднял руку.

И три тысячи рук внизу взметнулись в едином приветствии.

Не римский салют. Не воинское приветствие.

Они приложили руки к сердцу.

Жест верности.

— Город наш, — сказал я тихо. — Но это только начало.

Я посмотрел на север, туда, где за горизонтом, в Серой Зоне, пульсировал «Объект Ноль».

Врата в Изнанку.

Империя думает, что купила меня.

Они ошибаются.

Они просто дали мне ключи от арсенала.

И когда дверь в Ад откроется… я буду тем, кто будет стоять на пороге с тесаком в одной руке и дефибриллятором в другой.

— Вольт! — крикнул я в гарнитуру. — Запускай протокол «Восстановление». Нам нужно отстроить этот город заново. По нашему образу и подобию.

— Принято, Босс.

Я улыбнулся.

Смена окончена.

Начинается новая.

Луч транспортного луча погас, оставив после себя запах озона и звенящую тишину.

Я стоял в центре вертолетной площадки. Ветер трепал полы моего плаща, который теперь стоил дороже, чем жизнь среднего горожанина (статус обязывает).

Напротив меня, полукругом, стояли мои люди.

Вера держала палец на спуске винтовки.

Борис, опираясь на кусок арматуры, хмурился.

Вольт нервно перебирал пальцами по клавиатуре дека, сканируя меня на предмет ментальных закладок.

Волков курил сигару, но его вторая рука была спрятана за спиной (там наверняка был стилет).

— Пароль? — спросила Вера.

— Нет пароля, — я поднял руки, показывая ладони. На правой ярко белел ожог Империи. — Есть диагноз. Мы все больны, Вера. Хронической жадностью и острой недостаточностью инстинкта самосохранения.

Валькирия опустила ствол.

— Это он. Только наш Док может нести такую чушь с таким пафосным лицом.

— Ты продал нас? — прямо спросил Борис.

— Я продал наши проблемы. А нас я… капитализировал.

Я прошел мимо них в пентхаус.

— Совещание в кабинете. Через две минуты. Волков, тащи коньяк. Вольт, глуши прослушку. Хотя… — я усмехнулся. — … теперь нас будут слушать официально. Так что просто фильтруй мат.

Мы сели за круглый стол в бывшем кабинете Орлова.

Я бросил на полированную столешницу папку с гербом Тайной Канцелярии.

— Читайте.

Волков притянул документы к себе. Пробежал глазами по первой странице. Его брови поползли вверх.

— Барон фон Грей? ЧВК «Панацея»? Лицензия на отстрел нечисти и… сбор налогов в секторе «Промзона»?

Он поднял на меня взгляд. В нем было уважение, смешанное с ужасом.

— Виктор, ты понимаешь, что это значит? Ты теперь — феодал.

— Я — главврач больницы размером в район, — поправил я. — И мне нужен административный персонал.

Я посмотрел на Веру.

— Вера, ты больше не наемница. Ты — начальник штаба ЧВК. Твоя задача — муштра. Эти три тысячи «Кукол» внизу — не стадо. Это гарнизон. Мне нужно, чтобы они умели не только рвать зубами, но и ходить строем, стрелять по команде и патрулировать улицы.

— Ты хочешь сделать из зомби полицию? — она хмыкнула.

— Я хочу сделать из них порядок. В городе мародеры. Твоя задача — зачистить сектор. Жестко. Показательно. Любой, кто носит оружие и не носит нашу нашивку — пациент хирургического отделения. Ампутация по шею.

— Принято.

Я повернулся к Борису.

— Борис Бритва. Ты — начальник личной охраны и командир штурмовой группы «Тяжелые». Твоя задача — охранять Башню и меня. И… — я достал из кармана чип. — … это твой новый паспорт. Ты чист перед законом.

Гигант взял чип двумя пальцами, боясь раздавить.

— Чист? — он оскалился. — Скучно.

— Не волнуйся. С нашей новой работой скучать не придется. Мы теперь официальные охотники на монстров. А монстры в Пустошах жирные.

— Вольт, — я кивнул хакеру. — Ты — глава IT-департамента и разведки. Твоя задача — восстановить городскую сеть в нашем секторе. И следить за Гильдией. Анна Каренина проиграла битву, но не войну. Я хочу знать, когда она чихает.

— Будет сделано, Босс. Я уже взломал их внутренний чат. Они в панике.

Наконец, я посмотрел на Волкова.

— Сергей. Ты — финансовый директор. Башня твоя. Активы Орлова — твои (ну, наши). Мне нужно, чтобы этот район начал приносить прибыль. Открывай магазины, запускай заводы, налаживай логистику. Мы не просто банда. Мы — государство в государстве.

— А налоги Империи? — спросил банкир, уже прикидывая в уме дебет с кредитом.

— Тридцать процентов. Остальное — на развитие. И на исследования.

— Исследования?

— Да. Мне нужна лаборатория. Лучшая в мире. Потому что «Куклы» — это только начало. Нам нужно лекарство от Скверны. И нам нужно понять, что сидит в «Объекте Ноль».

Я встал.

— Вопросы?

— Один, — сказала Вера. — Легион. Что с ним?

— Легион — это мой заместитель. Он контролирует Рой ментально. Он — предохранитель. Пока он верен мне, армия верна нам.

— А если он… эволюционирует?

— Тогда я проведу ему лоботомию. Лично.

Я подошел к окну.

Внизу, на площади, Рой начал перестроение. Под руководством Легиона (который получил мой ментальный приказ) «Куклы» разбивались на отряды, занимали посты, убирали мусор.

Хаос превращался в Систему.

— Мы пережили эту ночь, — сказал я, глядя на восходящее солнце, которое пробивалось сквозь смог. — Но это была только премедикация. Настоящая операция начинается завтра.

В дверь постучали.

Вошел Кузьмич. Он был в новом, хоть и великоватом ему костюме (нашел в гардеробе прислуги). В руках поднос.

— Завтрак, Ваше Благородие, — торжественно произнес он. — Овсянка. И… я тут нашел в подвале.

Он поставил на стол бутылку. Пыльную, старую.

— Спирт медицинский. Чистый.

Я рассмеялся. Впервые за неделю — искренне.

— Спасибо, Кузьмич. Это лучший винтаж.

Я налил спирт в хрустальные бокалы.

— За «Панацею», — поднял я тост. — Лекарство, которое горчит, но работает.

Мы чокнулись.

Жидкость обожгла горло, но на этот раз она дала не забытье, а ясность.

Я был дома.

И я был готов резать этот мир, пока не вырежу из него всю гниль.

Спирт, разбавленный победой, все еще гулял в крови, но голова была ясной. Холодной, как скальпель, забытый в морозилке.

Я оставил свою «свиту» в кабинете — делить бюджеты и планировать зачистки — и поднялся выше.

На крышу. А оттуда, по пожарной лестнице — на техническую площадку, к самому основанию золотого Грифона, венчающего шпиль небоскреба.

Ветер здесь, на высоте трехсот метров, не просто дул. Он пытался сорвать кожу. Он пах озоном, гарью далеких пожаров и солью с залива.

Запахом моего города.

Я сел на край, свесив ноги в бездну.

Внизу, в утренней дымке, просыпался мегаполис.

Он был изранен. Кварталы вокруг Башни все еще дымились от кислоты. На дорогах стояли остовы сожженных машин. Полицейские сирены выли, как стая голодных волков.

Но город жил.

Я видел, как по проспектам движутся колонны моих «Кукол». Теперь они не выглядели как зомби-апокалипсис.

Они были одеты в трофейную форму «Белого Легиона» (перекрашенную в черный) и рабочие комбинезоны. Они разбирали завалы. Они патрулировали перекрестки. Они наводили порядок с той безжалостной эффективностью, на которую способны только существа, лишенные сомнений.

Это была не диктатура. Это была интенсивная терапия.

Пациент был в критическом состоянии, и я ввел его в искусственную кому, чтобы дать шанс выжить.

— НРАВИТСЯ ВИД?

Голос раздался за спиной. Не громкий, но вибрирующий в бетоне.

Я не обернулся. Я знал, кто это.

Легион.

Мой Генерал подтянулся на руках и сел рядом. Бетонный карниз жалобно хрустнул под его весом, но выдержал.

Химера сбросила плащ. Ее хитиновая броня блестела в лучах холодного солнца. В груди пульсировал черный кристалл.

— Нравится, — ответил я. — Потому что это мой вид.

— ОНИ БОЯТСЯ НАС, ОТЕЦ. Я ЧУВСТВУЮ ИХ СТРАХ. ОН ВКУСНЫЙ.

— Страх — это иммунная реакция, — я достал из кармана пачку сигарет, найденную у Орлова. Закурил от искры, которую высек щелчком пальцев (маны было мало, но на зажигалку хватало). — Они боятся, потому что мы — инородное тело. Мы — вирус, который захватил организм. Но скоро они поймут, что мы — симбионты. Мы дадим им защиту, которую не может дать Империя. А взамен…

— ВЗАМЕН МЫ ЗАБЕРЕМ ИХ ДУШИ?

— Взамен мы заберем их ресурсы. Души оставь священникам. Нам нужно железо, электричество и биомасса.

Я посмотрел на свою правую руку.

Ожог в форме Имперского Орла пульсировал.

Шувалов сказал правду. Это не просто метка. Это канал связи. Я чувствовал, как где-то там, в стратосфере, висит дирижабль «Цензор», и его локаторы направлены мне в затылок.

Я теперь часть Системы.

Барон Виктор фон Грей.

Смешно.

Я вспомнил отца. Настоящего, живого, который учил меня держать скальпель, когда мне было пять.

«Власть — это ответственность, Витя. Род Кордо всегда служил Империи».

Отец ошибался.

Империи нельзя служить. Империей нужно пользоваться.

Как инструментом. Как скальпелем.

Орлов пытался стать Богом и проиграл. Я не хочу быть Богом.

Я хочу быть Главврачом. Тем, кто решает, кому жить, а кого отправить в морг.

В наушнике гарнитуры треснуло.

— Босс, — голос Вольта был напряженным. — У нас сигнал.

— Откуда? Гильдия?

— Нет. Гильдия сидит тихо, зализывает раны. Сигнал с Севера. Из Серой Зоны.

Я напрягся.

— «Объект Ноль»?

— Да. Датчики, которые мы оставили на периметре кратера… они зашкаливают. Гравитационные возмущения. И маго-фон.

— Какой спектр?

— Фиолетовый. Тот же, что и у твоего Рубина. Но… грязнее.

Пауза.

— Витя, там что-то открывается. Изнутри. Из Изнанки. Шувалов не врал. Дверь не просто приоткрыта. Кто-то выбивает её с той стороны.

Я глубоко затянулся. Дым обжег легкие, но это была приятная боль. Боль живого человека.

Зима близко, сказал Куратор.

И зима пришла.

— Легион, — я щелчком отправил окурок в бездну.

— ДА, ОТЕЦ.

— Объявляй боевую тревогу по гарнизону. Режим «Красный». Усилить патрули. Расконсервировать тяжелую технику Волкова.

— МЫ ЖДЕМ ГОСТЕЙ?

— Мы ждем вторжения.

Я встал.

Ветер рвал полы плаща, пытаясь сбросить меня вниз. Но я стоял твердо.

Мои ноги вросли в этот бетон. Моя воля пропитала этот город.

— Вольт, — сказал я в микрофон. — Готовь лабораторию. Мне нужно синтезировать новую партию «Клея». И… достань чертежи «Титанов».

— Титанов⁈ Ты хочешь строить гигантских био-мехов? У нас нет ресурсов!

— Найдем. Разберем соседние небоскребы, если придется.

Я посмотрел на Север.

Там, за горизонтом, небо было черным. Тучи закручивались в воронку над тем местом, где мы вчера убили Сервер.

Мы думали, что это конец.

Наивные.

Убийство Сервера было только первым разрезом. Вскрытием гнойника.

Теперь нам предстояло вычистить всю инфекцию.

А инфекция приходила из мира, где магия была радиацией, а демоны — фауной.

— Мы готовы? — спросил голос Веры в наушнике.

Я улыбнулся. Улыбкой, от которой шарахались санитары в морге.

— Мы — «Панацея». Мы лечим всё. Даже Конец Света.

Я развернулся и пошел к люку.

Внизу меня ждала моя армия, мои деньги и моя война.

Первый том моей истории болезни закрыт.

Пациент в состоянии ремиссии.

Но метастазы уже пошли.

— Всем постам, — скомандовал я. — Смена караула. Начинаем операцию «Изоляция». Никто не войдет в город. И ничто не выйдет из него.

Я захлопнул люк за собой.

Тьма отступила.

Да будет Свет.

Хирургический, холодный, беспощадный свет.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Реаниматолог Рода. Том 1 "Диагноз: Смерть"

Оглавление

Глава 1 АСИСТОЛИЯ

Глава 2 ОПЕРАЦИОННАЯ «НОЛЬ»

Глава 3 ВРАЧЕБНАЯ ТАЙНА

Глава 4 КЛЯТВА ГИППОКРАТА

Глава 5 ЦЕХ УБОЯ

Глава 6 АУДИТОРЫ СМЕРТИ

Глава 7 ДВОР ЧУДЕС

Глава 8 ПОДЗЕМНЫЙ СТАЦИОНАР

Глава 9 КЛИНИКА НА ДНЕ

Глава 10 ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ

Глава 11 ТЕРАПИЯ БЕЗУМИЯ

Глава 12 ВЫПИСКА С ОСЛОЖНЕНИЯМИ

Глава 13 СИНДРОМ ЛАЗАРЯ

Глава 14 СВЯТЫЕ И ГРЕШНИКИ

Глава 15 ЦИФРОВОЙ НЕКРОПОЛЬ

Глава 16 СИНДРОМ ОТМЕНЫ

Глава 17 ЧУМНОЙ КОРТЕЖ

Глава 18 ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА

Глава 19 КОЛЛЕКТИВНОЕ БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ

Глава 20 ПАНДЕМИЯ ПРАВДЫ

Глава 21 КОРПОРАТИВНАЯ ЭТИКА

Глава 22 РЕЙДЕРСКИЙ ЗАХВАТ

Глава 23 НОВОЕ РУКОВОДСТВО

Глава 24 ГЕНЕЗИС ЧУДОВИЩА

Глава 25 СЕРАЯ ЗОНА

Глава 26 ОТРАЖЕНИЕ ИМПЕРИИ

Глава 27 ВОЗВРАЩЕНИЕ КОРОЛЯ

Глава 28 ТОТАЛЬНАЯ РЕЗЕКЦИЯ

Глава 29 НОВЫЙ МИРОВОЙ ПОРЯДОК

Nota bene