КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно 

История русской армии [Сергей Андоленко] (pdf) читать онлайн

Книга в формате pdf! Изображения и текст могут не отображаться!


Настройки текста:



R E S C U E R

Сергей Андоленко
История русской армии. Славные
военные традиции российских и
советских полководцев

Serge Andolenko
Histoire de l’armee Russe
© Перевод, ЗАО «Центрполиграф», 2022
© Художественное оформление, ЗАО «Центрполиграф», 2022

***

Европа даже не догадывается о
материальной и духовной силе, которую
несет в себе русский народ.
Ф. М. Достоевский

Глава 1. Предки
С возникновением общества человек был вынужден вооружаться,
чтобы защищать свой очаг. Поэтому армии столь же древни, как
страны, где они были созданы. Официальное рождение России еще
совсем недавно датировали 862 г. Но ее историческая наука, особенно
послереволюционного периода, отодвигает это событие все дальше в
глубь веков. Теперь мы больше знаем о предках, которые, смешиваясь
со вновь приходившими народами, сформировали сегодняшнюю
русскую нацию. К нам будто бы относятся легендарные амазонки,
непобедимые скифы и сарматы. Победы над Киром и Дарием,
одержанные в V веке до н. э., и поход на Египет в VI якобы были уже
победами русской армии.
Мы не будем углубляться в столь далекое прошлое, но неоспоримо
то, что история России и ее армии начинается не с Петра Великого.
Если мы выбрали императорский период ее существования, то лишь
потому, что он лучше других изучен, наиболее интересен в военном
плане, а происходившие тогда события имели непосредственное
отношение к Европе.
По мнению профессора Ключевского, история русской армии
начинается в VI веке, в то время, когда восточные славяне заключили
союз против Византийской империи. А 862 г. знаменует лишь начало
нового этапа ее существования. В это время уже есть постоянное
войско – княжеская дружина, усиливаемая в военное время народным
ополчением.
Киевская Русь имела разнообразные военные институты и считалась
одной из самых цивилизованных европейских стран.
В тот период велись многочисленные войны против соседних
народов, и в частности против грозной Византии. Уже в 865 г. русское
войско осаждает Константинополь. В 907-м Олег вновь
предпринимает поход туда. В 970 г. Святослав захватывает
Адрианополь. Год 971-й отмечен в анналах истории отчаянной
обороной Доростола. Гордые слова Святослава «Умрем, но не
посрамим Земли Русской» определяют путь для будущих поколений.

Владимир завоевывает греческие колонии в Крыму и успешно
борется с хазарами и воинственными печенегами. Для всех этих войн
требовались храбрые, дисциплинированные и обученные войска.
«Военное искусство славян, – пишет советский военный историк
Строков,

не
оставалось
застывшим,
оно
постоянно
совершенствовалось под влиянием приобретаемого опыта. Именно в
это время начинают формироваться специфические черты русского
военного искусства»[1].
В годы правления Ярослава, отца королевы Франции, Русь достигает
апогея славы и процветания. Однако он же разрушает национальное
единство, разделив державу между своими сыновьями, которые
повторят печальный опыт со своими детьми.
Раздробленность
Руси
открывает
длительный
период
братоубийственных войн со всеми страшными последствиями,
которые те за собой влекут. Таким образом, ко времени вторжения
монголов русские оказываются неспособными выступить против них
единым фронтом. Поражение на реке Калке (1224), это Креси русского
рыцарства, повергает Русь под монгольское иго. В течение двух с
половиной веков она будет пребывать в унизительной зависимости от
Золотой Орды.
Этот критический момент был выбран соседями для попытки
захвата северных территорий. Страну поочередно атакуют шведы,
тевтонские рыцари и литовцы. В лице князя Александра Невского
Русь, к своему счастью, имеет одновременно великого государя и
крупного полководца. В 1240 г. он наносит шведам поражение на Неве,
в 1242-м – тевтонским рыцарям на Пейпус-озере, а в 1245-м –
литовцам при Торопце. Чтобы сохранить остатки своей страны, он
вынужден согнуть спину перед монголами.
Центр Руси перемещается с опустошенной Украины на север.
Сначала во Владимир и Суздаль, затем в Москву. Заслугой московских
князей является продолжение ими борьбы за объединение страны.
Иван Калита (1328–1341) объявляет себя великим князем всея Руси и,
миром или силой, подчиняет многочисленные княжества. История
дала ему имя «собиратель земли русской». Дмитрий Донской (1362–
1389) первым предпринимает попытку восстановить независимость
страны и наносит монголам сокрушительное поражение на Куликовом

поле (1380). Изучению этой битвы посвящены многочисленные
исследования.
В 1410 г. славянские войска, в составе которых было много русских,
при Танненберге в очередной раз останавливают германское
наступление на восток.
Лишь в 1480 г. Иван III окончательно освобождает Русь от монголов.
Его внук Иван IV Грозный в 1547 г. принимает титул царя (царь –
цезарь). Он укрепляет государство, сломив с помощью опричнины
аристократию, и завещает России два направления расширения:
Балтика и Восток.
Проявив себя незаурядным полководцем, Иван Грозный подчиняет
татар (монголов). В 1552 г. он захватывает Казань – эта операция
интересна своей подготовкой и осуществлением. В 1556-м царь
становится государем Башкирии и Астрахани. Он ведет ряд войн
против Швеции, Литвы и Польши и принимает от казаков ценный
подарок: Сибирь, завоеванную Ермаком (1581).
Все эти походы очень интересны с точки зрения организации войск,
их тактики и стратегии царя. Они демонстрируют унаследованное от
далеких предков – скифов, сарматов и славян – упорство. Псков,
осажденный в 1581 г. Стефаном Баторием, с негодованием отвергает
предложение о сдаче. «Нас не взять ни лестью, ни угрозами. Приходи
сражаться, и пусть Бог решит, кому победить». Во время проигранного
сражения русские пушкари предпочитают повеситься на своих
орудиях, чем сдаться в плен.
Именно Иван IV является создателем регулярной армии. Помимо
конницы из дворян, обязанных служить пожизненно, он создает
пехотные (стрелецкие) полки, артиллерийские части и наводит
порядок в казачьей службе. Мобилизационная система позволяет в
кратчайшие сроки сформировать войска из дворян, территориальных
ополчений и татар, которые, в свою очередь, заняли подчиненное
положение.
В наступивший после смерти Ивана IV период Смутного времени,
междоусобиц, сопровождавшихся вторжениями иностранных войск –
шведов и поляков, появляются талантливые военачальники, такие как
национальный герой России Скопин-Шуйский. Боярин Шеин около
трех лет удерживает осажденный поляками Смоленск. Трон пустует,
но, когда его спрашивают, за кого он сражается, отвечает: «За Россию!»

Троице-Сергиева лавра (Сергиев Посад), обороняемая вооруженными
монахами, отбивает все штурмы противника.
Поднимается мощное национальное движение, чтобы спасти
оказавшееся на краю гибели Отечество. Поляк Маскевич, состоявший
в московском гарнизоне, записал любопытный разговор: «Разговаривая
с московитами, наши расхваливали им свои свободы, советуя
объединиться с польским народом и тем обрести свободу. Но русские
отвечали: вам дорога ваша свобода, а мы предпочитаем нашу неволю.
У вас не свобода, а беспорядок. Сильный грабит слабого, может отнять
у него имущество и даже жизнь. У нас же, напротив, самый
могущественный боярин не смеет обидеть последнего из крестьян,
после первой же жалобы царь восстановит справедливость. Даже если
государь несправедлив, нам легче переносить несправедливость царя,
нежели равного нам».
Простой мясник из Нижнего Новгорода, Минин, формирует
освободительную армию, которая движется на Москву. Под
командованием князя Пожарского она изгоняет из столицы поляков.
Земский собор избирает царем Михаила Романова. Михаил и его сын
Алексей восстанавливают в стране порядок, организуют вооруженные
силы и ведут войны, позволяющие вернуть отторгнутые соседями
территории. Петр Великий начал свое дело не на пустом месте. За ним
стоят долгие национальные и военные традиции, которые будут
вдохновлять его при проведении реформ.
Небезынтересно процитировать мнение прусского генерала фон
Манштейна, жившего в России в начале XVIII века: «Многие писатели
утверждали, будто до царствования Петра Великого русские в массе
своей были погружены в самое грубое невежество и ничем не
отличались от дикарей, но это ложь, которую легко опровергнуть.
Желающим изучить вопрос непредвзято и сформировать более
справедливое мнение достаточно прочитать историю XVII века, в
котором амбиции Годунова и интриги поляков разделили нацию на
множество групп, а империю привели на грань гибели. Шведы были
хозяевами Новгорода, а поляки – Москвы. Несмотря на столько
несчастий, русские своей доблестью смогли избавиться от двух таких
сильных противников.
Менее чем за пятьдесят лет они отвоевали все провинции,
захваченные у них в Смутное время, не имея при этом ни одного

иностранца в качестве министра или генерала, чтобы руководить
дипломатией или военными делами.
Поразмыслив над этими событиями, легко приходишь к выводу, что
предприятия такого масштаба никогда бы не были ни задуманы, ни
осуществлены тупицами. Русские умный народ. Я всегда считал, что у
их простолюдинов обычно находишь больше разума, нежели у людей
равного состояния в Германии».

Глава 2. Петр Великий (1683–1725)
Изучая императорский период истории русской армии,
убеждаешься, что мощность импульса, заданного ей Петром, была
такова, что с 1725 по 1917 г. она двигалась благодаря его воздействию.
Дух, институты и доктрина царя оказались настолько эффективными,
что последующим поколениям оставалось лишь сохранять их,
развивать и адаптировать к современным им обстоятельствам. После
смерти Петра все великие полководцы будут черпать вдохновение в его
наследии. И пока русские будут сохранять верность принципам Петра,
развитым его учеником Суворовым, они будут одерживать победы.
Необыкновенная живучесть данных принципов может быть объяснена
лишь тем фактом, что они полностью соответствуют духу нации и
имеют глубокие корни в его прошлом. Период, который мы
рассмотрим в данной главе, имеет капитальное значение для всей
истории русской армии.

***
От брака с Марией Милославской царь Алексей Михайлович имел
двоих сыновей, Федора и Ивана, и дочь Софью. Когда царица умерла,
царь женился в 1671-м на Наталье Нарышкиной. От этого брака
родился Петр. Когда в 1676 г. умирает отец, Петру всего четыре года.
На трон взошел Федор. Детство Петра известно. Его живость удивляет
современников. С самого раннего возраста ребенок проявляет явную
склонность к военному делу. Страсть его настолько очевидна, что уже
в 1674 г. царь Алексей собирает для своего сына отряд «потешных» из
нескольких маленьких товарищей и дарит ему две небольшие пушки.
В 1678 г. шотландец генерал Гордон, командир Бутырского полка,
отправляющегося в Крым, представляет его царевичу. Вид части,
слаженно
выполняющей под музыку
различные приемы,
склоняющиеся перед ним знамена, звуки военного оркестра, блеск
оружия – все это производит на Петра незабываемое впечатление. В
1682 г. умирает царь Федор. Его преемником провозглашают не Ивана,

а Петра. Его сила, здоровье и ум контрастируют с болезненностью
старшего брата. Восшествие на трон Петра возвышает род
Нарышкиных над Милославскими, возглавляемыми честолюбивой
Софьей. 25 мая того же года в Москве вспыхивает бунт. Стрельцы
врываются в Кремль. Дяди Петра, Нарышкины, убиты на глазах
перепуганного царя. Князя Долгорукого, командующего столичным
гарнизоном, постигла та же участь. Три дня город сотрясают
бесчинства стрельцов. Эти события навсегда оставят след в памяти
Петра. Он не свергнут с трона, но Иван также провозглашен царем, а
регентство доверено царевне Софье. Отныне в России два царя и
регентша. Петр и его мать покидают Москву и перебираются в
Преображенское. Отстраненный от власти и живущий вдалеке от
столицы, Петр имеет массу свободного времени, которое заполняет
военными играми. В 1683 г. он объявляет набор добровольцев в свое
«войско». Первым является Сергей Бухвостов, придворный конюх; он
войдет в историю как «первый солдат русской армии»[2]. Среди
«потешных» есть выходцы из всех слоев общества: молодые
крестьяне, вроде Меншикова, отпрыски благородных родов, как,
например, Шереметев и князь Голицын, стрельцы, сокольничьи,
иностранцы.
Природное любопытство Петра развивает у него интерес к чтению.
Он окружает себя иностранцами, жадно слушает их рассказы о
Европе, незнакомой, но, как ему уже известно, культурной, более
развитой, обладающей эффективными государственными институтами.
Его друзьями и советчиками становятся немец Менезиус, шотландец
Гордон, швейцарец Лефорт. Число «потешных» растет. В 1687 г. они
уже не могут все разместиться в Преображенском, и часть этих
молодых солдат переводят в село Семеновское. Так рождаются первые
два полка императорской гвардии – Преображенский и Семеновский.
Иностранцы – друзья молодого царя – обучают их. Вместе со всеми
постигает военную науку Петр. Он последовательно проходит все
ступени: рядовой, бомбардир, капрал, сержант. Маневры следуют одни
за другими, и обычно «потешные» побеждают стрельцов. Петра
терзают мысли: «Почему устройство Европы более эффективное?
Неужели мы глупее?» Он не может с этим согласиться, так как знает
историю своей Родины, доказывающую обратное. Но Россия будто бы
пребывает в летаргическом сне. Она не знает прогресса, поскольку уже

длительное время оторвана от Европы, к которой принадлежит и своим
географическим положением, и своей унаследованной от Греции
цивилизацией. Россию нужно разбудить и ликвидировать отставание
от западных соседей. Это станет смыслом жизни Петра. В 1689 г.
разражается открытый конфликт между Петром и Софьей.
Предупрежденный о заговоре против него, царь бежит в ТроицеСергиев монастырь, где к нему присоединяются верные ему войска.
Он вынуждает Софью отречься от власти. На его стороне бесспорное
право. Всеми покинутая, Софья уступает. Она окончит жизнь в
монастыре. Петр обосновывается в Москве. Брат Иван, которого
интересует только покой, уступает ему всю полноту власти. Он умрет в
1695 г. Царица Наталья, имеющая большое влияние на сына, пытается
затормозить начавшиеся реформы, но сама умирает в 1694 г. В
двадцать два года Петр становится полноправным правителем России,
не имеющим соперников.
Петр гений. Это один из выдающихся людей, которых судьба дает
каждому народу всего один или два раза за всю историю. «Он хочет
все сделать, может и умеет» (генерал Лер). Этому обладающему
геркулесовой силой гиганту не хватает образования, он не умеет вести
себя за столом, небрежен в одежде, груб, его «развлечения» часто
превращаются в оргии. Так что для многих современников он
«варвар».
Столкнувшись с инерцией нации, с чисто русским упрямством
держащейся за старину, Петр вынужден ее преодолевать. Он будет это
делать жестоко, порой бесчеловечно. Дубинка, которую он носит с
собой, редко остается без дела, плаха и виселица тоже не простаивают.
Для других современников он не просто «варвар», но и жестокий
деспот.
Деятельность Петра оценивается в России очень неоднозначно,
многие историки обвиняют его в слишком резком разрыве с прошлым,
в том, что он внедрил нравы и обычаи, искалечившие душу народа, и
заронил в русскую почву семена гангрены, приведшей к 1917 г.
Этим хулителям можно ответить словами двух россиян, которые,
несмотря на все потрясения, остаются по-прежнему бесспорными
авторитетами, – Суворова и Пушкина. Первый называет Петра
Прометеем, благодетелем народа, государем, в котором воплотились
черты многих великих правителей, восхищается его гением и советует

иностранцам изучать русский язык, чтобы узнать, каким великим был
этот человек. Второй пишет: «Я еще не смог полностью окинуть
взглядом этого гиганта. Он слишком велик для нас, а мы еще слишком
близки к нему. Чтобы судить его, надо подождать два века. Но он
воздействует на мои чувства, и чем больше я смотрю на него, тем
сильнее мои удивление и восхищение, лишающие меня способности
независимо мыслить и судить».

Война с Турцией (1695–1700)
Война с Турцией вписывается в традиционные рамки московского
движения на Крым, откуда татары совершают набеги на южные
области России. Похоже, что попутно Петр желает пройти боевое
крещение. И потом, там есть море, открытое море, являющееся
объектом его мечты. По плану кампании 1695 г. основная часть
русской армии (120 тыс. человек) под командованием боярина
Шереметева двинется на Крым, а 30 тыс. отборных войск атакуют
Азов. То есть предусматривается маневр, отвлекающий внимание
противника от основной операции. 13 июля царь начинает осаду
Азова. Но задача оказывается непосильной для русской армии. Она
явно не готова вести эффективную осаду, к тому же крепость получает
по морю продовольствие и подкрепления, а у русских флота нет.
Штурм не увенчался успехом, и царь снимает осаду. Он считает, что
причиной неудачи является отсутствие флота. С энергией и упорством,
которые отныне будут характеризовать все его начинания, он создает
флот. Зимой в Воронеже строят 30 кораблей и 200 галер. 26 мая 1696 г.
начинается вторая осада Азова, который теперь блокирован и с моря.
Конечно, русским не хватает опыта, но численного превосходства и
энергии царя оказывается достаточно, чтобы совладать с противником,
также не слишком искушенным в военном искусстве. 28 июля город
сдается. Царь возвращается в Москву, а Шеин закрепляет за Россией ее
приобретение в кампании 1697 г. Война вяло продолжается до 1700 г.
Решив атаковать Швецию, Петр заключает с турками мир.
Азовские походы вскрыли всю глубину разложения старой армии.
Царь видел эту тяжелую дворянскую конницу, обремененную обозами,
всадников, неумело сидящих на плохих лошадях, не умеющих даже
зарядить ружье и не имеющих никакой военной подготовки. Он видел
стрельцов – недисциплинированных, вечно недовольных пьяниц и
лентяев, не умеющих слаженно вести огонь. Интересы этих людей
далеки от войны, их единственное желание – поскорее вернуться
домой. У царя начинает вызревать решение – упразднить эту армию и
создать новую. «Новое вино не вливают в старые мехи»[3].

Стрелецкий бунт. Рождение новой армии
Новый факт ускорил события. Пока Петр в поисках новых знаний и
впечатлений путешествует по Европе, Россию потрясает военный
мятеж. Удаленные из столицы после бунта 1682 г., стрельцы теперь
расквартированы на границе. Много лет солдаты разлучены с семьями.
Их недовольство усиливается глухой враждебностью против
окружающих Петра иностранцев и его поведения, которое они
считают недостойным царя. Мятеж вспыхивает внезапно.
Взбунтовавшиеся полки начинают поход на Москву. 28 июля 1698 г.
они встречают Шеина, преградившего им путь к столице с
Преображенским и Семеновским полками, а также с сильной
артиллерией. Начинается братоубийственный бой. Шеин одерживает
победу, и стрельцы сдаются. Получив эту новость, царь возвращается в
Россию. Проведенное Шеиным следствие объявляется недостаточным.
В памяти Петра всплывает жестокий бунт 1682 г., в ходе которого
погибло много невинных людей. Пробил час сведения счетов.
Стрельцов сотнями обезглавливают или вешают. Полки распущены, и
стрельцы, превращенные в обычных крестьян, рассеяны по всей
стране. Так, в крови и бесчестье, прекращают свое существование
старые постоянные полки русской пехоты, творение Ивана Грозного,
которые с 1550 г. вписали немало славных страниц в военную историю
России. 18 ноября 1699 г. выходит царский указ, предписывающий
общинам предоставить рекрутов (1 с 100 дворов). Таким образом
собрано 32 тыс. человек. В 1700 г. сформированы 27 пехотных и 2
драгунских полка. Они сведены в три дивизии: Головина, Вейде и
князя Репнина. Эти войска получают обмундирование европейского
покроя. Вейде написал для них устав. Родилась новая русская армия.

Великая Северная война (1700–1721)
Петр понял всю пагубность отрыва России от Европы. Сохранять
его означает обречь страну на гибель, уготовить ей судьбу других
славянских народов, порабощенных германцами и турками или
страдающих от анархии, как поляки. Россия должна преодолеть свое
отставание, установить постоянные связи с Европой. Для этого
необходимо отвоевать выход к морю, утраченный в ходе неудачных
войн конца XVI в. Но берега Балтики, некогда русские, удерживаются
одной из лучших армий того времени – шведской. Петр считает войну
со Швецией неизбежной. Ее цели ясны, причины справедливы. Она
войдет в русскую историю как национальная война. Приняв решение,
Петр заключает договоры о союзе с Данией, вековым врагом Швеции,
и Польшей. Курфюрст Бранденбургский настоятельно советует Петру
начать эту войну, которая избавит Германию от присутствия шведских
гарнизонов[4]. Ситуация благоприятствует союзникам, так как трон
Швеции занимает совсем юный Карл XII. 30 августа 1700 г. Петр по
незначительному поводу объявляет войну своему давнему противнику.
Северная война займет большую часть царствования Петра Великого.
Она станет финалом длительной борьбы между русскими и шведами,
ведущейся с XIII века.
Карл XII покажет себя достойным своей армии, считавшейся
непобедимой. Он без труда сокрушит Данию и Польшу, легко одолеет
громоздкую московскую армию. Но он совершит ошибку, недооценив
Петра и не воспользовавшись результатами победы под Нарвой. Пока
он завоевывает Польшу, Петр, твердо решивший продолжать борьбу,
будет в небольших боях бить генералов Карла, отвоевывая побережье
Балтики. Когда в 1708 г. Карл XII поймет свою ошибку и двинется на
Россию, будет уже слишком поздно. Окрепнув в локальных баталиях,
приобретшая уверенность в собственных силах, юная русская армия,
уверенно ведомая Петром, разобьет Карла XII под Полтавой. От этого
поражения Швеция уже не оправится. Война продолжится еще много
лет в Германии и Финляндии, но Ништадтский мир подтвердит
исполнение планов Петра Великого и начало эпохи русского военного

превосходства на севере Европы.
Нарва 1700 г. являет собой пример русской военной беспомощности.
Сорокатысячное войско безуспешно осаждает город, обороняемый
2000 шведов. Недавно сформированные полки плохо обучены, и,
главное, им не хватает моральной сплоченности. Офицеры, в
большинстве своем наемники-европейцы, весьма посредственны.
Главнокомандующий, герцог де Крои, прибывший из Польши,
совершенно чужд армии, которой он командует. Артиллерия
разнородна, мало боеприпасов. Непогода и трудности со снабжением
провиантом подрывают дух войск. Первая русская армия,
представленная Петром Европе, является аморфной толпой, «толпой
рекрутов», как ее назовет сам царь.
Проведя молниеносную кампанию против Дании, Карл XII
перебрасывает свою армию в Ливонию. Из Риги король идет на
помощь Нарве. Показательно поведение русских. Конница Шереметева
(6000 человек), прикрывающая основные силы со стороны Риги, при
первом же натиске противника оставляет позиции и откатывается к
Нарве, не известив главные силы армии о надвигающейся опасности.
При поспешном отступлении она оставляет неразрушенными все
мосты. Не зная обстановки, Петр уезжает в Новгород. 30 ноября Карл
появляется перед русской армией. Это стало полной неожиданностью.
Русские прижаты к реке Нарове, через которую всего один мост.
Армия растянута по фронту на 7 километров, не имея резервов, в тылу
у нее вражеская крепость. Карл XII, под началом которого всего
10 тыс. человек, атакует. Центр русской обороны прорван, вся
артиллерия потеряна. Кавалерия, не дожидаясь команды, обращается в
бегство и бросается в Нарову, в которой многие всадники тонут.
Московское войско охватывают паника и неразбериха. Солдаты
набрасываются на своих офицеров-иностранцев, обвиняя их в
предательстве. Несчастные во главе с герцогом де Крои ищут
спасения, сдаваясь противнику.
Но войска, находящиеся на флангах, продолжают сопротивление. На
правом гвардейские полки отражают все атаки и прикрывают мост, по
которому отходят отступающие. Скоро, правда, он обрушивается.
Генерал Головин добивается почетных условий капитуляции. Мост
восстановлен, и гвардия отходит с оружием, обозами и развернутыми

знаменами. На левом фланге стойко держится дивизия Вейде, но
тяжелое ранение генерала и известие о капитуляции войск на правом
фланге побуждают и ее сложить оружие. Все генералы пленены,
орудия и большая часть знамен отданы шведам[5]. Потери достигают
7000 человек. Это полный разгром. Жалкие остатки армии
откатываются к Новгороду. Люди деморализованы, в массах
распространяются слухи, что шведа пули не берут. Положение Петра
становится крайне тяжелым. Старую русскую армию он уничтожил
сам, новая только что показала свою несостоятельность. Однако на ход
войны повлияли два обстоятельства: Карл XII, чье презрение к
«мужикам» лишь усилилось, думает, что под Нарвой сокрушил
Россию, и не использует результаты своей победы. Он отправляется
завоевывать Польшу. Петр нисколько не обескуражен. Он верит в
возможности своего народа. «В этом поражении нет ничего
удивительного, – говорит царь, – столкновение между армией и толпой
рекрутов могло привести лишь к такому результату. Но, воюя со
шведами, мы научимся их бить». В течение зимы 1700/01 г. он прежде
всего старается устранить последствия поражения.

Завоевание Балтийского побережья в 1701–1704 гг.
Принимаются энергичные меры. Укрепляются пограничные города.
Производится новый рекрутский набор. Заводы льют пушки, металл
для которых получен от переливки церковных колоколов. В армии
восстанавливается дисциплина, создаются три корпуса: Шереметева
(30 тыс. человек) в Пскове, Апраксина (10 тыс. человек) в Новгороде и
Репнина (20 тыс. человек), направленный в Курляндию, в помощь
Августу II. Карл XII, покидая Ливонию, оставил там лишь 15 тыс.
человек: корпус Шлиппенбаха (8000) в Дерпте и Кронхьёрта (7000) в
Ингрии. Этого, считает он, вполне достаточно, чтобы сдержать
«мужиков». Но уже через две недели после Нарвы Петр приказывает
Шереметеву совершать рейды на шведскую территорию, «как можно
глубже, чтобы причинять им возможно больше вреда». Год 1701-й
проходит в таких набегах, которые становятся все более дерзкими. При
Эрестфере Шереметев наносит поражение Шлиппенбаху. Шведы
теряют убитыми 3000 человек и оставляют победителям 8 знамен, 4

пушки и 400 пленных. Этот первый успех переполняет Петра
радостью. «Слава богу, – говорит он, – мы уже можем бить шведов
двое на одного, скоро будем бить их равными силами».
1702 год отмечен новыми успехами. Шереметев наносит
Шлиппенбаху новое поражение, при Гуммельсгофе, а Апраксин
побеждает на Ижоре Кронхьёрта. Эти победы поднимают моральный
дух войск, доказывая, что русские могут бить шведов. Внимание Петра
привлекает Нева – важная водная артерия, защищаемая двумя
крепостями: Нотебургом (бывший русский город Орешек), на
Онежском озере, и Ниеншанцем, недалеко от Балтийского моря. В
октябре 1702 г., после очередного кровопролитного штурма, войска,
возглавляемые Петром, берут Нотебург, переименованный в
Шлиссельбург, а 12 мая 1703 г. – Ниеншанц.
Впервые за много лет русские появляются на берегах Балтики. Царь
отмечает это событие закладкой 27 мая 1703 г. в устье Невы новой
крепости, которой дает название «Санкт-Питербурх». Она положит
начало столице молодой империи.
Отвоеванная у шведов территория расширяется к северу и к югу
после победы на реке Сестре над Кронхьёртом и овладения городамикрепостями Ям и Копорье. В 1704 г. Петр переносит военные действия
на запад. Вновь осажденная Нарва 20 августа взята штурмом. Пал
Дерпт[6]. Таким образом, вся Ингрия, Ливония и Эстония очищены от
шведских войск, удерживающих только Ригу, Пернов и Ревель. Четыре
года победоносной войны преобразили русскую армию. Она научилась
воевать, организовалась, окреп ее моральный дух.

Гродненская операция 1705–1706 гг.
Пока Петр овладевал побережьем Балтики, Карл XII завоевал
Польшу. Август II низложен, и польский сейм избирает на трон
Станислава Лещинского. Не все признают результаты новых выборов,
и страна раскалывается на два лагеря. В 1704 г. положение Августа
становится особенно тяжелым. Несмотря на прибытие русских
подкреплений, поляки отброшены к Одеру и Кракову. Саксонии
угрожает вторжение Карла XII, уже оккупировавшего Силезию. Петр
решает прийти на помощь союзнику.

Русская армия (60 тыс. человек) идет маршем на Гродно. Этот поход
позволяет Петру, прикрывая завоеванные провинции и путь на Москву,
приблизиться к Польше и создать угрозу коммуникациям Карла XII.
Осуществить этот маневр без помех не удается. Шереметев,
прикрывающий рижское направление, атакован 26 июня 1705 г. при
Гемауертгофе и разбит. Царь устремляется к нему на помощь с
дивизией Репнина и отбрасывает Левенгаупта к Риге. Митава и Бауск
оккупированы русскими. Выправив положение, Петр возвращается к
армии в Гродно. Царь рассчитывает, что в зимний период боевых
действий не будет; поэтому, передав командование Августу II,
возвращается в Москву. Союзные войска разделены на четыре части:
корпус Меншикова (12 тыс. человек) на Нареве, основные силы
(30 тыс.) в Гродно, саксонцы и поляки (10 тыс.) близ Бреста и 15 тыс.
казаков Мазепы на Волыни.
Но Петр ошибся. Получив известие о выступлении русских,
Карл XII откладывает на более позднее время свое вторжение в
Саксонию, оставляет в Силезии корпус Реншильда и перебрасывает
основные силы своей армии (20 тыс. человек) в район Варшавы. Затем,
посреди зимы, он наступает на Гродно. Любопытная вещь: русскую
армию численностью 30 тыс. человек окружили 20 тыс. шведов.
Август II отступает со своими войсками к Кракову. Командование в
Гродно принимает на себя фельдмаршал Огильви. Он деморализован,
ему кажется невозможным с 30-тысячным войском противостоять
20 тыс. шведов под командованием Карла XII.
Узнав об этом, царь приезжает к Меншикову и принимает
незамедлительные меры для спасения армии, осажденной в Гродно.
Огильви не решается предпринять вылазку. Петр отдает
соответствующий приказ и сам проводит операцию. Русские
неожиданно для противника выходят из Гродно и переходят Неман
буквально накануне вскрытия реки ото льда. Карл XII бросается в
погоню, но вскрывшийся Неман преграждает ему путь. Армия
спасена. Соединившись с корпусом Меншикова, она, под
командованием Петра, идет в Киев. Карл XII уже в который раз дает
русским передышку и вновь действует против Августа II. В сентябре
1706 г. он входит в Лейпциг. Подписан мирный договор. Август II
отрекается от польской короны и разрывает союз с русскими. Карл XII
и Петр остаются лицом к лицу.

Поединок между Петром и Карлом XII
В 1707 г. Карл находится в Саксонии, не предпринимая активных
действий. Он все еще не воспринимает своего противника всерьез. В
конце года Петр собирает своих генералов. На случай шведского
наступления он решил не принимать сражения на польской
территории, а отступать в Россию, оставляя перед противником
выжженную землю. Отступление должно сопровождаться действиями
кавалерийских отрядов, которые будут вести партизанскую войну в
тылах и на коммуникациях армии Карла XII. Генеральное сражение
будет дано, когда противник будет достаточно ослаблен. Принятые в
Жолкеве решения будут реализованы на этой решающей стадии войны.
Основные силы русской армии находились на севере Полесья,
прикрывая стратегическое направление на Москву.
Как и в 1705 г., Карл XII начинает операцию в самый разгар зимы.
Он выступает из Саксонии и движется на Познань. Король
рассчитывает отвоевать балтийские провинции, разгромить русскую
армию где-нибудь между Псковом и Новгородом и идти на Москву,
чтобы продиктовать там условия мира. Его уверенность в победе
настолько непоколебима, что он заранее назначил генерала Шпара
комендантом Москвы. В феврале 1708 г. шведы захватывают Гродно.
Русские отступают к Сморгони, оставляя за собой лишь руины.
Форсированные марши измотали шведов. Они решают перезимовать
между Сморгонью и Вильно. Русские занимают позиции между
Витебском и Дубровной. Шереметев и Меншиков расположились так,
чтобы, при необходимости, перекрыть дороги, ведущие на СанктПетербург и Москву.
Шведы располагают 76-тысячным войском. Крупные силы
находятся под командованием короля (35 тыс. человек), Левенгаупта
(16 тыс.) в Риге и Либекера (15 тыс.) в Финляндии. 8000 осталось в
резерве в Швеции. Выбрав в качестве конечной цели похода СанктПетербург, Карл может собрать все эти силы в один мощный кулак. Но
он отказывается от данного плана. Внутренняя ситуация в России как
будто благоприятствует его замыслам. Бунтуют башкиры, восстали
казаки на Дону, смута на Украине, шведы ведут переговоры с Мазепой,
готовым изменить царю, в самой России существуют многочисленные

силы, враждебные Петру. Иностранцы, живущие в Москве, оценивают
положение Петра как весьма критическое. Руководствуясь этими
сведениями, Карл XII меняет первоначальный план. Нет нужды
тратить время на Прибалтику, предпочтительнее наступать через
Смоленск прямо на Москву, низложить царя и продиктовать условия
мира.
18 июня Карл XII выступает из Минска, 25-го переправляется через
Березину, 14 июля в Головчине застигает врасплох и разбивает
дивизию Репнина, 18-го он уже в Могилеве. Но тут иллюзии
шведского короля рассеиваются. Его армия, которую постоянно
атакует кавалерия противника, начинает проявлять признаки
усталости. В этой стране невозможно найти продовольствие. Села и
деревни поджигаются при появлении противника, население оставляет
врагу опустошенную территорию. Карл XII вынужден на месяц
задержаться в Могилеве. Король вновь меняет планы. Надо идти на
богатую Украину, где армия сможет пополнить запасы продовольствия
и отдохнуть, а затем вместе с казаками, татарами и поляками
выступить на Москву.
15 августа Карл выступает из Могилева и направляется на юг, к
Черикову. Русские двигаются параллельно шведам. Близость
вражеской армии искушает Карла XII. Он намерен воспользоваться ею,
чтобы навязать Петру генеральное сражение, и вновь направляется к
Смоленску. Но 10 сентября шведский авангард под командованием
Росса внезапно атакован и разбит Голицыным при Добром, а русская
армия, не желая рисковать, вновь уходит неуловимая. После некоторых
колебаний 25 сентября Карл XII возобновляет поход на Украину.

Тем временем Левенгаупт выступил из Риги с 16-тысячным войском
и 7000 повозок, груженных провиантом и боеприпасами,
предназначенными королю. В то время как основные силы русской
армии под командованием Шереметева сопровождают шведов в походе
на Украину, Петр решает помешать соединению Левенгаупта с
Карлом XII. Он возглавит 12-тысячное войско. Все пехотинцы были
посажены на коней, снаряжение облегчено до предела, из багажа –
только то, что можно взять в седло. Этот «корволант» выступает
навстречу Левенгаупту. Русские атакуют возле деревни Лесная. Победа
их, хоть и досталась нелегко, полная. 8000 шведов убиты, 700 взяты в
плен, захвачено 17 орудий, 44 знамени и 7000 груженых повозок. О
мастерстве русских свидетельствуют их сравнительно небольшие
потери: 1000 убитых и 3000 раненых. Битва при Лесной, названная
Петром «матерью Полтавской победы», показала достоинства русской
армии и ее способность к быстрому маневру. Она уже готова
встретиться в открытом бою с самим Карлом XII[7].
Левенгаупт присоединился к королю с остатками своего отряда.
Печальная новость оказала отрицательное влияние на боевой дух
шведской армии. Однако поход продолжается. В этот момент царю
становится известно об измене Мазепы. Меншиков направляется в
Батурин, резиденцию гетмана. Город взят штурмом и разрушен.
Собранные для шведов запасы продовольствия попадают в руки
русских. Украинское население не поддерживает своего гетмана,
только запорожские казаки присоединяются к Карлу XII.
Зима 1708/09 г. выдалась суровой. Холод приостанавливает боевые
действия. Однако шведская армия, оказавшаяся между Ромнами,
Прилуками и Гадячем, плотно окружена и постоянно подвергается
кавалерийским набегам.
В начале мая Карл XII начинает осаду Полтавы, обороняемой
четырехтысячным гарнизоном под командованием полковника
Келлена. Маленький город упорно держится, отражая все атаки и
ожидая обещанной царем помощи. 15 июня Петр прибывает в армию.
Он считает, что настал момент для генерального сражения.

Полтава

Полтавская битва являет собой особый пример[8]. Карл XII играл по
правилам, навязанным русскими. Действительно, ничто не мешало ему
вернуться в Польшу и избежать битвы, которая должна была начаться
в неблагоприятных для него условиях. Его армия намного слабее
русской. 24 батальона пехоты против 61, 41 эскадрон кавалерии против
23 полков, 4 артиллерийских орудия против 72[9]. Казалось, все
призывает короля к осторожности, но как раз этого качества он был
лишен напрочь. Он верит в свою звезду. Всегда одерживающий
победы, он с презрением отвергает любое предложение об
отступлении. Он уверен в силе своих войск. Король не желает
понимать, что противостоящая ему армия уже не та, с которой он
столкнулся под Нарвой. Он решает атаковать 8 июля (27 июня).
Интересны меры, принятые Петром. Он хочет навязать противнику
бой на поле, которое выбрал сам. Конфигурация местности такова, что
подойти к лагерю русских шведы могут только по узкому коридору
шириной в один километр, расположенному между двумя лесными
массивами. Здесь русские построили шесть редутов, которые своим
перекрестным огнем преграждают путь противнику. Перед
укрепленной линией, под прямым углом к ней, воздвигнуты еще
четыре редута. Их задача – разрезать боевые порядки шведской армии
во время атаки, нарушить характер ее построения, посеять беспорядок
в рядах. Русская артиллерия на площадке позади редутов занимает
позиции. Редуты защищают два батальона пехоты. Сразу позади них
находится кавалерия Меншикова. Основные силы армии расположены
в укрепленном лагере в Яковцах.
Не был забыт и моральный фактор при подготовке к бою. Перед
войсками служат обедни. Царь объезжает полки и простыми, но
энергичными словами напутствует воинов перед сражением.
«Действуйте, товарищи, – говорит он, – вера, церковь и Отечество
велят вам это». На рассвете 8 июля им зачитают воззвание Петра:
«Воины! Вот пришел час, который решит судьбу Отечества. Итак, не
должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство,
Петру порученное, за род свой, за Отечество, за нашу православную
веру и церковь. Не должна вас также смущать слава неприятеля, будто
бы непобедимого, которой ложь вы сами своими победами над ним
неоднократно доказали. Пусть вдохновляет вас на битву Господь, наш
заступник, и справедливость нашего дела… А о Петре ведайте, что

ему жизнь его не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и в
славе для благосостояния вашего».

Раненный в ходе стычки с казаками, Карл XII не может сесть на
коня, но, превозмогая боль, приказывает пронести себя на носилках
перед армией. «Завтра вы пойдете к славе! – были его слова. – В лагере
московитов вы найдете все, чтобы достойно отпраздновать победу!»

Шведская пехота построилась в четыре колонны, за нею следует
кавалерия в шесть колонн. 8 июля, в 2 часа, шведы выступают по
направлению к русскому лагерю. Извещенный об этом, Меншиков
выдвигает им навстречу кавалерию. Нужно выиграть время, так как
армия еще не готова. При виде русских драгунов шведская конница,
опережая собственную пехоту, бросается на них. Русские под натиском
противника
отступают,
однако
контратака
Нижегородского
драгунского полка решает исход сражения в их пользу. Шведская
кавалерия действует позади пехоты. Проявляя осторожность, царь
отзывает Меншикова. Тогда шведская пехота идет на штурм редутов.
Два первых захвачены. Однако атакующие разделены и остановлены
следующими редутами. Попытка обойти укрепления с севера
предотвращена русской конницей. Так выигран час. Главные силы
армии подготовились к бою. Петр отзывает гарнизоны редутов и
конницу. Он готовит противнику встречу артиллерийским огнем.
Шведы преодолевают укрепленную линию и продолжают движение
вперед. Но едва они достигают поляны, артиллерия сметает их залпом
в упор. Замешательство полное, новый залп, уже во фланг,
прореживает тесный строй. Ряды противника смешиваются, шведы
откатываются к Будищевскому лесу. Восстановив строй, они
перегруппировываются на опушке, напротив русского лагеря. Бой
прерван, но первый этап остался за Петром. Верный своему принципу
«побеждать малой кровью», он нанес противнику значительный урок,
тогда как его армия не пострадала. Пока шведы перестраиваются,
русская армия выходит из лагеря и разворачивается лицом к
противнику.
В 9 часов шведы начинают атаку. Русские идут им навстречу.
Начинается рукопашная схватка, которая решит судьбу двух стран.
Правый фланг шведов, куда приказал отнести себя Карл,
воодушевленный присутствием короля, врубается в первую линию
русских. Петр бросается туда во главе одного батальона. Со всех
сторон свистят пули. Одна пробивает треуголку Петра, вторая
застревает в седле его коня, наконец, третья попадает в большой крест
у него на груди. Карл тоже рискует собой. Из окружавших его 24
гвардейцев в живых остаются всего три. Но вмешательство царя
оказывается решающим, шведы опрокинуты. В носилки Карла
попадает ядро, король падает на землю и теряет сознание. Весть о его

гибели с молниеносной быстротой разносится по его армии. И вдруг
шведы начинают откатываться назад. Напрасно очнувшийся Карл XII
кричит: «Шведы! Шведы!», исход битвы решен. Русская кавалерия
преследует и рубит бегущих. Полная победа. На поле битвы остаются
9000 убитых и раненых шведов, 2700 попали в плен, в их числе
первый министр короля Пипер и фельдмаршал Реншильд. Русские
потеряли 1345 человек убитыми и 3290 ранеными. Вечером этого
знаменательного дня Петр устраивает пир для пленных шведских
генералов. Он провозглашает тост: «За наших учителей в военном
искусстве!» – «Кто же эти учителя?» – осведомляется Реншильд. «Вы,
господа шведы». – «В таком случае, ваше величество, вы их достойно
отблагодарили!»
Вечером того же дня в погоню за разбитым противником была
послана кавалерия. 10 июля шведы останавливаются у Переволочны
на Днепре. Карл XII с 2000 человек переправляется через реку, но
остальная армия остается на левом берегу. 11-го появляется Меншиков
во главе 9000 человек. Но шведы больше не в состоянии оказывать
сопротивление, и Левенгаупт с 14 тыс. солдат складывают оружие.
Русским достаются 18 пушек и 127 знамен. Князь Волконский
продолжает преследование Карла XII, настигает его на Буге и
уничтожает или берет в плен оставшихся воинов. Карл XII, Мазепа и
несколько самых близких к ним людей бегут в Турцию.
Последствия Полтавы огромны. Шведская армия уничтожена. Дания
возобновляет борьбу, Польша изгоняет Станислава Лещинского. Со
дня Полтавы начинается история новой России, европейской державы.
Тяжелые труды Петра увенчались успехом[10]. Война продолжится еще
одиннадцать лет: в Финляндии, на Балтике, в Германии, даже в
Швеции. В этой ситуации Элеонора-Ульрика, сестра Карла XII и
регентша королевства, проявит большую энергичность. В 1710 г.
русские переносят боевые действия в Финляндию. Выборг и
Кексгольм взяты Апраксиным и Брюсом, Ревель и Пернов сдаются
Боуру, наконец, упорно оборонявшаяся Рига после продолжительной
осады сдается Шереметеву. В этот момент начинается злосчастная
война с Турцией, одна из редких кампаний, которые были полностью
проиграны русскими. Все успехи Петра оказались под угрозой.

Прут, 1711 г.
Обеспокоенная успехами России вдоль своей границы и
подталкиваемая Карлом XII, Турция разрывает дипломатические
отношения с Россией. Петр принимает вызов. Он вступает в
переговоры с вассалами Турции, господарями Валахии и Молдавии,
которые обещают ему помощь. Эта война будет вестись русскими под
знаком освобождения христианских подданных султана.
Стратегическая обстановка не благоприятствует русским.
Значительные силы оставлены на севере. Однако на Волыни
сосредоточены 50 тыс. человек. Но по призыву султана под его
знамена собираются 250 тыс. Из Крыма прибывают 3000 татар. Эта
масса движется навстречу русским войскам. Продвижение тех через
Молдавию идет тяжело. Стоит страшная жара, в стране, опустошенной
саранчой, невозможно найти продовольствия. Господарь Валахии,
забыв свои обещания, присоединяется к туркам, а господарь
Молдавии, Кантемир, хотя и прибывает к царю, но чуть ли не в
одиночку. Население аморфно, его симпатии не переходят в действия.
18 июля русская армия, не имеющая хорошей разведки, встречается
с 270 тыс. турок и татар. Тут же начинается сражение. У противника
подавляющее численное превосходство, и царь отдает приказ об
отступлении. Дойдя до Прута, 40 тыс. русских оказываются в плотном
окружении армии противника. Обе стороны несут тяжелые потери,
положение Петра кажется безвыходным. 300 турецких пушек
непрерывно обстреливают русский лагерь.
Но на основную массу турецких воинов, недисциплинированных и
нетерпеливых, произвело впечатление упорное сопротивление
русских. Янычары ропщут и требуют прекращения войны. Они
преподали русским урок: незачем больше умирать, когда можно
заключить выгодный мир. Как раз 21 июля Шереметев предлагает
великому визирю начать переговоры. 22-го турки соглашаются на его
предложение, а 23 июля стороны подписали мир. Россия уступает
Азов, обязуется разрушить крепости на границе с Турцией и обещает
не вмешиваться во внутренние дела Польши. Взамен русской армии
разрешается беспрепятственно вернуться в Россию. На такой результат
Петр даже не рассчитывал[11].

В Германии и Финляндии
Едва вернувшись из Молдавии, Петр начинает подготовку военной
кампании против Швеции.
Царь рассчитывает в 1712 г. очистить от шведских гарнизонов
Померанию. Для осуществления намеченного была сформирована
союзная армия в 85 тыс. человек (48 тыс. русских, 27 тыс. датчан,
10 тыс. саксонцев). Способствовать успеху операции должен
отвлекающий поход на Финляндию. Начало операции в Германии
затянется, и все внимание Петра обратится сюда. Однако эта кампания
будет длительной и тяжелой. Сильно пересеченная лесистая местность
и враждебность местного населения, ведущего партизанскую войну,
будут на руку шведам, которыми успешно командуют Либеккер и
Армфельд. Операция, которую готовил царь, интересна прежде всего
тесным взаимодействием между сухопутными силами и флотом.
Галеры, двигаясь вдоль берегов, будут оказывать армии эффективную
помощь, высаживая в тылу противника десанты, а морской флот, в
свою очередь, будет прикрывать действия войск от мощных шведских
кораблей.
Кампания 1712 г., проводившаяся недостаточными силами, была
лишена размаха. Уроки, извлеченные из нее русскими, будут учтены в
следующем году. 21 мая 1713 г. флот проводит крупную десантную
операцию при Гельсингфорсе. Это первое крупное мероприятие
подобного рода, проведенное русскими с X века. Оно проходит
успешно. 17 октября генерал Армфельд (15 тыс. человек), вышедший
из Тавастгуса, столкнулся на Пелкине с армией Апраксина. Шведы
потерпели поражение. Занята Ваза, противник отходит к Якобстадту. 9
августа, совершив рейд в глубь неприятельской территории, Шувалов
занимает Нейсшлотт. Наконец, также в августе, российский флот
встречается со шведским в крупном сражении при Гангуте и
уничтожает его. Занят Або, и русские становятся хозяевами Аландских
островов. С этого момента шведы перестали господствовать в
Финляндии.
Параллельно ведутся боевые действия в Германии. Русские впервые
проходят через всю страну, завоевывая крепости. Так, они берут
Фридрихсштадт, Штеттин, Тюннинген и доходят до Дании. После

1715 г. в войне наступает затишье. Военная и морская мощь Швеции
сокрушена. Русские корабли свободно ходят по Балтике и имеют
возможность
беспрепятственно
высаживать
десанты
на
неприятельском побережье. Они покоряют страну и появляются перед
стенами Стокгольма. Наконец, истощив все силы, Швеция соглашается
начать переговоры о мире. Договор подписан 10 сентября 1721 г. в
Ништадте.
Россия присоединила Ливонию, Ингрию, Карелию и часть
Финляндии (Выборг). Сенат предложил Петру титул императора.
«У меня одно желание, – сказал Петр, – чтобы наш народ
почувствовал результаты, достигнутые нами в этой войне и этим
миром. Надо поблагодарить за это Бога, но, надеясь на мир, не стоит
забывать о военном деле, чтобы не повторить судьбу Греческой
империи».
Успешное завершение Великой Северной войны является в первую
очередь личной заслугой Петра. Поставив перед собой цель, которую
считал жизненно важной для своей страны, он упорно стремился к ее
достижению. Ничто не могло заставить его отступить: ни репутация
считавшейся непобедимой шведской армии, ни противодействие в
России, слишком резко вырываемой из той летаргии, в которой она
пребывала долгие годы, ни испытания и неудачи начального периода.
Ничто не может обескуражить Петра, ничто не может привести в
отчаяние, он методично и энергично преодолевает все трудности.
При проведении военных операций царь одновременно проявляет
пылкость и осторожность, ловкость и предусмотрительность.
Восстановление
боеспособности
войск
после
нарвского
сокрушительного поражения является прекрасным примером энергии
Петра. Он укрепляет свою армию в боях с генералами Карла XII,
которых бьет по отдельности. Царь тщательно избегает генерального
сражения, пока не уверен, что может его выиграть. Поэтому он
организует партизанскую войну. Принятые в Жолкеве решения
знаменуют новый важный этап в военной истории России.
Предложенные меры (отступление без боя, тактика выжженной земли,
партизанская война) отныне войдут в арсенал русских полководцев,
которым придется воевать с превосходящими силами противника.
Проведение ряда операций в 1708–1709 гг., завоевание Финляндии в
1714-м и другие крупные кампании – убедительные примеры, чтобы

признать Петра крупным полководцем. Северная война – это важный
испытательный полигон, кузница, в которой была выкована молодая
императорская армия. Столкнувшись с боевыми реалиями, Петр
прежде всего создаст эффективную армию. Все его меры и принципы
будут испытаны в огне сражений.

Кампания против Персии (1722–1735)
Предлоги, выдвинутые русскими для начала похода против Персии,
неинтересны. Уже многие годы Москва получала просьбы о помощи
от христианских народов, ведших постоянную борьбу со своими
мусульманскими соседями. Но подлинной причиной войны было
стремление Петра приобрести надежные позиции на Каспии, имея в
виду последующее политическое и экономическое проникновение в
Среднюю Азию и Индию. С 1716 г. посланец царя, Волынский,
убеждал его в богатствах Кавказа и в военной слабости Персии. Как
только был подписан Ништадтский мир, Петр предпринимает поход в
Персию. Эта кампания является прелюдией к длительной серии войн,
в результате которых Россия приобретет Кавказ.
В начале 1722 г. в Астрахани был собран экспедиционный корпус. 7
августа царь высаживается в Астраханском заливе и вместе с конницей
продвигается на юг, вдоль побережья Каспия. Он не встречает
сопротивления. Местные племена покоряются ему. 23-го он входит в
Тарки и основывает крепость Петровск. Поход, осложняемый сильной
жарой, продолжается. В Дачлагаре Петр вступает в бой с 16 тыс.
дагестанских горцев, над которыми одерживает полную победу.
«Горцы сражаются с удивительной храбростью, но они не умеют
действовать сообща», – пишет царь.
3 сентября Петр вступает в Дербент. Но сильный шторм уничтожает
корабли, доставляющие продовольствие, и царь решает вернуться
назад. В Петровске, Дербенте и в крепости Святого Креста (Кизляр)
им оставлены гарнизоны. Русскими войсками, составляющими
«низовой корпус», командует генерал Матюшкин. Он энергично
продолжает операции. В ноябре 1722 г. полковник Шипов
высаживается в Персии и занимает Решт. Спустя год организуется
поход на Баку. Четыре батальона под командованием полковников
Астафьева и Безобразова после четырехдневной бомбардировки
города штурмом овладели им. Падение Баку повлечет за собой
покорение Кубинского и Ширванского ханств, а также персидских
провинций Мазандеран и Астрабад.
Положение небольшого русского контингента, который постоянно
тревожили вооруженные банды, являлось сложным. Преемники Петра

потеряли интерес к далекому Каспию. Тем не менее Долгорукий,
сменивший Матюшкина, расширяет зону русского влияния. Заняты
Астара, Ленкорань и Кизил-Агач. Это были последние наступательные
операции. Санкт-Петербург запрещает дальнейшее продвижение
вперед.
Персы пользуются этим, чтобы перейти в наступление. В 1728 г.
Надир-шах направляет три армии против русских войск, которыми
теперь командует Левашов. Тот действует ловко. Заняв позицию между
Кескером и Лагиджаном, он последовательно разбивает персидских
генералов: Кули-хана, Картчи-баши и Султан-хана. С этого момента в
завоеванных районах устанавливается относительное затишье.
В 1735 г. императрица Анна заключает с Персией Гянджийский
договор и возвращает ей все завоеванные земли. Граница отодвинута к
Тереку. Эта кампания, точнее тринадцатилетняя война, представляется
операцией, цель которой была забыта преемниками Петра. Его дело
продолжит Екатерина II.

Русская армия при Петре Великом
Армия создана на прочных основах, освященных блестящими
победами. Благодаря своему гениальному вождю и суровой школе,
пройденной ею, она становится одной из лучших в Европе. Она сильна
накоплением опытом и богата оригинальными идеями. Конечно,
униформа солдат и офицеров пошита по западным образцам, но цвет
ее истинно русский. И эта армия является таковой не только из-за
этого. Она отличается от европейских по многим показателям.
Нося в сердце возвышенный идеал, Петр вместе с тем является
реалистом. Он хочет иметь эффективную армию. Он размышлял,
экспериментировал, заимствовал то, что считал полезным, и
отбрасывал то, что было лишним или неприемлемым в России.
Для Петра имеет значение только то, что важно и полезно. Его не
останавливают никакие предрассудки. Отбирая кандидатов на высшие
командные должности, он не принимает в расчет никаких
соображений, кроме способностей и полезности. Когда князь Репнин,
его верный личный друг, потерпел поражение при Головчине, он
разжалует его. Князь Голицын, ослушавшийся царя во время штурма
Нотебурга, но принесший ему ключи от города, осыпан почестями и
наградами[12]. Создатель пехоты Шереметев принадлежит к
блистательной аристократической фамилии, но командующий
конницей Меншиков – крестьянского происхождения, а генералфельдцейхмейстер (начальник артиллерии) Брюс – иностранец. Какое
это имеет значение, если эти люди находятся на своих местах и
воплощают идеи Петра!
Монарх не только абсолютный, но жестокий и деспотичный, он
направляет весь свой гений и всю свою энергию на службу
воодушевляющей его идее – величие и процветание русской нации.
Он любит свою страну сильной любовью, без колебаний жертвуя
ради нее единственным сыном, когда понял, что Алексей представляет
опасность для дела всей его жизни[13]. Петр грабит и убивает свой
народ, тот самый, во имя процветания которого трудится. Царь видит
то, чего не замечают его подданные. Он убежден, что Россия может
расти и процветать лишь под защитой сильной армии и мощного

флота, поэтому он утверждает, что «воинское ремесло есть главное»,
придает первостепенное значение организации вооруженных сил и
подчиняет данным интересам жизнь всей страны. Возможно, он
единственный монарх из династии Романовых, который в полной мере
осознал значение военной промышленности, и в этой области Россия
долгое время будет жить его достижениями.

Организация
В 1721 г. армия насчитывает 56 полевых пехотных полков, в том
числе два гвардейских. Они имеют двухбатальонный состав, в каждом
батальоне по четыре роты. Вся артиллерия сведена в один
артиллерийский полк. Из него выделяют подразделения поддержки,
состав которых варьируется по обстановке. Но помимо полевой
артиллерии существует полковая. Каждый пехотный и кавалерийский
полк имеют по два орудия. В кавалерии артиллеристы посажены на
коней. Это настоящая конная артиллерия. Все полевые войска
объединены в дивизии (или генеральства). Полки постоянно имеют
полный состав по штатному расписанию и находятся в постоянной
боевой готовности.
Чтобы избавить полевые части от выполнения функций по охране
крепостей и поддержания внутреннего порядка, Петр организует
гарнизонные формирования, насчитывающие 49 пехотных и 4
драгунских полка. Защита границ Украины возложена на
«ландмилицию» (шесть конных полков). Наконец, существуют
иррегулярные войска: 5000 донских казаков, 15 тыс. малороссийских,
10 тыс. слободских казаков и 15 тыс. калмыков.

Принцип комплектования
Старую поместную систему, когда дворяне должны были
формировать вооруженные отряды, Петр счел несовершенной и даже
вредной. Формирование частей по территориальному принципу
поддерживало партикуляризм, опасный для единства страны. Кроме

того, успех мобилизации во многом зависел от доброй воли
дворянства. Упразднив поместную систему, царь наносит удар по
локальному патриотизму и заменяет его более возвышенной идеей –
служения государству, и еще одной, не менее важной, вытекающей из
предыдущей – все русские, от царя до последнего крестьянина,
находятся на службе у этого государства.
Вербовка наемников, своих и иностранцев, отвергнута, как не
обеспечивающая высокого морального духа армии. Принятая царем
система своеобразна. Крестьянские общины поставляют рекрутов,
согласно установленным нормам. В армию, служба в которой не
ограничена по времени, берут только великоросов. Строгий отбор
отсеивает непригодных новобранцев. В одну часть направляются
рекруты из разных мест. Введенная Петром система рекрутирования
обеспечивает армии однородный состав, привносящий врожденное
чувство дисциплины, а также глубоко укоренившуюся необходимость
защиты Родины. В ее ряды призывают представителей основных
социальных слоев (крестьянства и дворянства), поэтому она является
национальной по своему характеру. Религиозные, политические и
социальные взгляды в армии полностью соответствуют нации в целом.

Офицерские кадры
Проблема кадров является для Петра важнейшей. Россия заметно
отстает от других стран в плане общественного образования. За
рамками узкого круга элиты практически отсутствует образованный
класс. Дворянство, за редким исключеним, мало отличается от
крестьянской массы – грубой, суеверной и необразованной. Волейневолей Петр вынужден обращаться к иностранным офицерам,
нередко вербуемым из отбросов европейских армий. Царь пока
довольствуется и этим, дожидаясь, пока сформируются национальные
кадры. Следует отметить, что, в отличие от своих преемников, Петр
отводит иностранцам роль инструкторов. Только проверенные его
соратники получат командные должности. Необходимые кадры Петр
будет набирать среди дворянства, наиболее развитого класса,
привыкшего к власти. Но оно немногочисленно, поэтому царь заставит
служить все сословие. Если крестьянство поставляет сравнительно

небольшие контингенты, то дворянство будет защищать Отечество в
полном составе. В этом Петр неумолим. Привилегии будут даваться
лишь тем, кто весьма полезен государству. К тому же Петр обновляет
дворянство, представлявшее собой замкнутую касту, включая в него
новых представителей – молодых, энергичных, работящих. И
поскольку ему нужны образованные кадры, он приказывает молодым
людям из этого сословия тяжелую школу в армии. Ни один дворянин
не может быть произведен в офицеры, если он не был рядовым в
гвардии. Чтобы убедить недовольных ущемлением собственных
прав[14], он громогласно провозглашает, что «звание солдата – самое
благородное в империи», и подает личный пример, сам служа рядовым
солдатом в Преображенском полку. Гвардия становится военной
школой. Ее полки постоянно находятся на виду у царя, так что он
лично руководит подготовкой будущих офицеров. Даже создание
военных училищ (1701 г. – инженерного, 1703 г. – артиллерийского) не
избавляет от службы рядовыми. Доступ к офицерским эполетам
открыт для всех, вне зависимости от происхождения. Необязательно
быть дворянином, чтобы получить их, зато дворянство автоматически
дает чин прапорщика. Действуя таким образом, Петр возвращает
дворянству его первоначальное значение элиты нации. Также он
вносит новую идею равенства в долге. Солдат не крепостной своего
барина, а свободный человек, несущий по отношению к государству те
же обязанности, что и офицер.
Реализация этих принципов и персональный отбор на полях
сражений наиболее отличившихся позволяют Петру создать
превосходный национальный офицерский корпус. Со временем
офицер станет самым образованным человеком своего времени. Он
приобретет большой опыт, пройдет Европу, некогда столь
презираемую московитами. Привычка Петра давать офицерам
поручения, выходящие за рамки военной сферы, значительно
расширит их кругозор.

Традиции
Разрыв между старой армией и новой полный. В своей ненависти к
стрельцам Петр стремится стереть даже память о них. Так, полки,

сформированные из бывших стрелецких, не пользуются привилегией
старшинства перед новосозданными. Первые гвардейские полки Петра
сформированы в 1683 г., другие – в 1700, 1703 и 1708 гг.
Единственными исключениями из правила являются Московский и
Бутырский, созданные в 1642 г., казачьи слободские полки (1651 г.) и
донские казачьи (1570 г.). Но все прошлое регулярной русской армии
между 1550 и 1700 гг. стерто одним росчерком пера.
Тем не менее Петр придает большое значение коллективному духу и
культу традиций. Каждому полку было велено тщательно вести свою
историю («сказку»), все части получают постоянные названия, на их
знаменах изображены гербы провинций, имя которых они носят. В
соответствии с вековыми традициями знамена, как военные и
национальные реликвии, окружают страстным почитанием. Кроме
того, они еще и религиозные символы. Но для дворянства, готового
ценой жизни защищать знамя, считается несовместимым с честью его
ношение (в русской армии знамя всегда носил унтер-офицер… в
Советской тоже).
В 1699 г. учреждается орден Андрея Первозванного. Следуя
старинному обычаю, чеканятся памятные медали, золотые для
офицеров, серебряные для рядовых. В царствование Петра Великого
таких медалей было выбито 26. Наконец, генералам царь вручает свой
осыпанный бриллиантами портрет для ношения на груди. Первой
коллективной наградой стала медаль, отчеканенная в 1701 г. для
младших офицеров Преображенского и Семеновского полков. В
память о Нарве они получают «нагрудники» с выгравированной
серебром надписью: «1700 Но 19».

Моральный дух и дисциплина
Армия хорошо знает своего царя, часто делящего с нею тяготы и
опасности. Она разделяет его идеи, причастна к блеску его славы. Петр
привил армии мужественный дух, воспитал в ней любовь к Родине,
сделал мудрее, раскрыв своим подданным насущные проблемы,
стоящие перед Россией. Поэтому после смерти царя армия станет
«тенью Петра» (А. С. Пушкин), которая будет защищать его дело от
недругов. Моральный дух армии очень высок. При Полтаве воины

полков, остававшихся в резерве, говорили царю: «Надежа-государь,
чем мы заслужили такую немилость? Дозволь нам драться и умереть
за тебя и Отечество». Но нравы русской армии очень грубы и суровы,
настоящим бичом является пьянство. Поэтому установлена крайне
суровая дисциплина. Любое нарушение долга карается телесными
наказаниями, а часто и смертью. Допустивших небрежность генералов
разжалуют, бесчестных офицеров расстреливают, злоупотребления
командиров жестко пресекаются, жалобы солдат допускаются и
внимательно изучаются. Однако наказания соответствовали проступку,
и солдата, просто допустившего ошибку, не наказывали. Существует
четкое понимание, что важно, а что второстепенно.

Воинский устав 1716 г.
Петр оставил после себя значительное число документов,
являющихся
неистощимым
источником
информации,
часто
привлекавшим внимание историков. Но наследие слишком обширно, и
изучение его еще не завершено. «Знаменитая „Марсова книга“, –
пишет советский историк Епифанов, – являющаяся сокровищницей
опыта русской армии, полученного в ходе Великой Северной войны,
еще не исследована полностью и по-прежнему ждет своего
комментатора».
Самым известным творением Петра является «Воинский устав»,
вышедший в 1716 г. Почти полностью составленный царем,
написанный ясным, доступным простому народу языком, он
кристаллизует приобретенный на полях сражений боевой опыт новой
русской армии.
Он далеко выходит за рамки обычного воинского устава. Это
настоящее военное завещание Петра. В нем затронуты многие
вопросы: организация армии, тактика, обучение войск, их
передвижение, статус военнослужащего, организация медикосанитарной службы и т. д. В «Регламенте» ощущается влияние
немецких, шведских, голландских и, главное, французских уставов, но
оно умерено, и во всем прослеживается личный опыт Петра. Дух
документа характеризуется фразой, вынесенной на видное место: «К
чести, с оружием». Его цель сформулировал сам император:

«Определить принципы и правила, позволившие молодой русской
армии победить хорошо обученную непобедимую шведскую армию».
Петр провозглашает, что «победа принадлежит доброму порядку,
храбрым сердцам и эффективному оружию». Подчеркивается
важность морального фактора. Профессиональная добросовестность и
чувство долга побеждают трусость. Солдата ведет честь. Дисциплина
должна быть четкой, а подчинение абсолютным. Офицерам
рекомендуется принуждать людей к повиновению на поле боя, но те
имеют право убивать командиров, оставляющих свой пост перед
лицом противника. Но рядом с этими проявлениями неизбежной
суровости в «Регламенте» можно найти и гуманистические нотки,
удивительные для той эпохи.
Для царя самым важным является спайка между солдатом и
офицером. Поэтому, наряду с суровостью, он требует от них взаимной
заботы, доброжелательности, товарищества и преданности.
«Командир должен любить своих солдат как собственных детей, но
также должен наказывать их за провинности. Слабый командир
готовит смерть себе и ведет государство к гибели… Офицер –
естественный защитник своих подчиненных, даже если они совершили
ошибки… Офицер должен каждый день навещать заболевших…
Строго запрещается бить и оскорблять солдат». Вот что открывается
нам в уставе Петра.
Дисциплина в понимании
Петра представляется более
превентивной, чем репрессивной. Она несет в себе две главные идеи:
равенство всех перед законом, первенство общих интересов перед
частными.
Монарх, которого некоторые представляли жестоким деспотом и
варваром, стремится гуманизировать войну. «Не только в наших
землях, – говорит он, – или в землях наших союзников, но даже у
неприятеля запрещается под страхом смерти обижать обывателей.
Женщин, детей, священников и стариков должно уважать во всех
обстоятельствах. Убивать безоружных людей недостойно русских
солдат»[15]. Его требования к командирам велики. «Офицер должен
быть храбрым и образованным и во всем служить примером. Он
должен быть справедливым, строгим и доброжелательным». Военное
ремесло офицер должен знать досконально. Никогда нельзя упускать
из виду главную цель и смысл существования армии – войну.

Основное предназначение ружья – стрельба, а не упражнения с ним.
Подчеркивается важность использования в бою штыка, тщательно
преподается рукопашный бой. Этот памятник военной литературы
трудно представить во всех деталях. «Устав Петра I, – пишет тот же
советский историк, – труд, замечательный своей оригинальностью. По
богатству изложенных в нем идей он несравним ни с одним другим,
написанным на ту же тему в XVIII веке. Это фундаментальная работа,
отражающая взгляды великого полководца на военное дело. Он оказал
определяющее влияние на развитие русского военного искусства и до
наших дней не потерял ни своего интереса, ни значения. Это
сокровищница, из которой черпали наши лучшие полководцы, включая
Суворова».

Доктрина
Слова, сказанные в день Полтавской битвы, раскрывают нам мысли
и чувства, руководившие Петром. Семья, родина, вера. «Пусть
вдохновляет вас Господь, наш заступник, и справедливость нашего
дела». «Жить для процветания и славы Отечества и никогда не щадить
ни здоровья, ни самой жизни, для общего блага», – подчеркнул царь.
Изучая кампании, проведенные Петром, прежде всего обращаешь
внимание на последовательное развитие его полководческого таланта,
который должен был неизбежно привести к созданию основ доктрины.
Он, порой на собственных ошибках, изучает полководческое ремесло.
Извлекает пользу даже из просчетов, совершаемых вначале. Его
военные идеи являются результатом личного опыта, весьма
продуктивного, поскольку выводы делались человеком неординарным.
В стратегии Петра выделяются следующие характерные черты:
тщательный анализ ситуации, важное значение, придаваемое
подготовке, абсолютная вера в полезность маневра.
Завоевание Ингрии является блистательным примером этой
методичной стратегии, в которой присутствуют все необходимые
элементы – анализ ситуации, подготовка и маневр, составляющие
гармоничное целое. Тщательная подготовка к Полтавской битве
говорит о зрелости стратегического таланта Петра. Преследование
разбитого противника для полного уничтожения шведской армии

указывает на желание завершить операцию. «Преследовать день и
ночь, – говорит он, – ибо не до конца выкорчеванный лес быстро
вырастает вновь». Петр возводит в принцип инициативность и свободу
действий в рамках полученной задачи. Он требует от своих генералов
здравомыслия. Если Петр принимает линейный порядок боевого
построения, господствующий в ту эпоху, то с уточнениями в виде
маневра резервами. В соответствии с национальными традициями он
уделяет особое внимание артиллерии. Его личным творением
становится «корволант» – предшественник тактической группы. В нем
соединены подразделения всех родов войск. Для повышения
мобильности пехоту снабжают средствами передвижения, иногда
сажают на коней. Петр Великий создает конную артиллерию, на
полвека опередив в этом Фридриха Великого, ее «официального»
создателя. Не будем возвращаться к крупным операциям. Петр
обращает особое внимание на «стойкость» в бою. Его воля незыблема:
всякий отход без приказа запрещен. «Держаться до смерти», – говорил
он.
Обучение осуществляется главным образом на практике. Петр
подчеркивает: «Учить неустанно всему, что необходимо на войне».
Другая важнейшая идея, выдвинутая им, заключается в том, что
военная сила государства напрямую зависит от мощности и качества
ее промышленности. Забвение данной аксиомы дорого обойдется
России в XIX и в начале XX века. Увеличивается количество заводов.
Уже
существующие
модернизируются,
возрастает
их
[16]
производительность . Свидетельствует прусский генерал фон
Манштейн: «Эти фабрики – шедевры в своем роде, все приводится в
действие гидравлическими машинами. В Туле производят оружие
всякого рода. Тамошние пушки, ружья и пистолеты обычно
превосходны».
Сравнивая, в каком состоянии Петр получил государство в 1682 г. и
в каком оставил после себя в 1725 г., поражаешься масштабом
сделанного.
Стоит ли удивляться памяти, которую он оставил потомкам,
несмотря на критику и нападки многих известных историков? Но
столь масштабные преобразования не могли быть завершены в столь
короткие сроки. Был заложен фундамент, но здание еще далеко не
достроено. Армии придется ждать еще полвека, пока придет другой

великий воин и воплотит завещанную Петром доктрину в «науку
побеждать».

Глава 3. Фельдмаршал Миних (1725–
1741)
Период истории русской армии после смерти Петра Великого (1725)
и до прихода к власти Елизаветы (1741) обычно связывают с именем
фельдмаршала Миниха. В него включаются царствования Екатерины I
(1725–1727), Петра II (1727–1730), Анны Иоанновны (1730–1740) и
эфемерное царствование Ивана VI (1740–1741).
Это один из самых сложных периодов в истории России. Смерть
Петра Великого повлекла за собой ослабление власти. Ни Екатерина,
ни совсем юный Петр II (умер в 14 лет), конечно, не могли заменить
его. Обстановка благоприятствовала расцвету интриг, способных
погубить великое наследие. С приходом на престол Анны возникает
смертельная опасность германского проникновения во власть.
Кровавое регентство Бирона и Брауншвейгской фамилии фактически
означает передачу страны в руки иностранцев. В связи с этим армия
подвергнется серьезному испытанию, позволившему ответить на
вопрос, сумел ли Петр дать стране щит в лице вооруженных сил,
пропитанных национальным духом.
Петр блистательно выдержит этот посмертный экзамен. Именно
армия остановит нацию на скользкой дороге, на которую ее завели
правители.
В этот непродолжительный период времени армия (точнее, гвардия)
будет вынуждена несколько раз вмешиваться в политическую жизнь
страны, чтобы защитить наследие Петра. В 1725 и 1730 гг. она
помешает высшей аристократии восстановить свое привилегированное
положение; в 1740 и 1741 гг. покончит с немецкой диктатурой. В
отличие от стрелецких бунтов эти действия будут направлены не на
удовлетворение личного эгоизма, а на служение Отечеству. Таким
образом, в национальном плане роль, сыгранная армией в этих
условиях, является весьма позитивной.
В военном отношении, несмотря на некоторое ослабление, армия
продолжала сохранять свою силу и эффективность. На пути,
указанном Петром, ее удерживает Миних. Уроженец Ольденбурга,
Бурхард фон Миних, полунемец-полудатчанин, послужив в различных

европейских армиях, в 1721 г. поступил на русскую службу. Умный и
образованный, способный генерал, он целиком разделял идеи Петра.
Делом его жизни станет сохранение в армии установлений,
завещанных ее создателем. Благодаря ему будет сохранена
преемственность власти от Петра Великого до Елизаветы.

Царствования Екатерины I и Петра II (1725–
1730)
В январе 1725 г. Петр внезапно заболел. Паралич лишил его речи.
Он схватил листок бумаги и, ценой нечеловеческих усилий, пишет:
«Отдайте все…», но рука царя бессильно опускается, фраза остается
недописанной. Петр умирает, не назначив наследника. Династия
Романовых включает одного девятилетнего мальчика, сына царевича
Алексея, и пять женщин: императрицу Екатерину, двух ее дочерей,
Анну, помолвленную с герцогом Голштейнским, Елизавету, девушку
шестнадцати лет, а также двух дочерей царя Ивана V – Анну,
герцогиню Курляндскую, и Екатерину, герцогиню Мекленбургскую.
Смерть Петра возвращает «великим родам» надежду возвратить
утраченное влияние. Ее они связывают с юным Петром, сыном
убитого Алексея, являвшегося символом сопротивления реформам.
Высшая знать не может допустить восшествия на трон Екатерины,
женщины низкого происхождения, чей брак с царем стал настоящим
скандалом. Страсти вокруг престола накаляются, шансы аристократии
возрастают. И тут вмешивается гвардия. Два полка окружают дворец:
«Хватит болтать. Наша императрица – Екатерина». Верная спутница
Петра, Екатерина в глазах солдат является их «полковницей», самым
близким к умершему царю человеком, поэтому она должна
царствовать. Она взойдет на трон под именем Екатерины I.
Доброй «Катеньке» хватило ума доверить управление Меншикову,
верному Алексашке, пользовавшемуся полным доверием Петра. В
1727 г. она умирает, оставив престол одиннадцатилетнему Петру II.
Регентом становится Меншиков, добившийся обручения императора
со своей дочерью. Но требования его, желающего привить своему
протеже понятия о долге, не по нраву малолетнему императору.
Постепенно Петр подпадает под влияние своих друзей, князей
Долгоруковых.
Возмутившись опекой регента, Петр II приказывает арестовать
Меншикова и сослать в Сибирь. Отныне он свободен в своих
действиях, живет в Москве и думает лишь о развлечениях и
удовольствиях. Его царствование проходило спокойно и мирно.

Последнего царя из прямой линии Романовых народ искренне любил.
«Царствование Петра II, – пишет фон Манштейн, – продолжалось
всего два года и девять месяцев, и, хотя этот государь был очень юн,
когда он умер, о нем искренне сожалела вся нация. Вся Россия еще
сегодня (1750) называет это царствование самым счастливым из всех,
что были с начала века. Империя жила в мире со всеми соседями,
каждый мог спокойно наслаждаться своим имуществом и даже
приумножать его. Радость была на всех лицах, казна пополнялась».
Но судьба отворачивается от России. Простудившись на параде в
1730 г., Петр II умирает. С ним прекращается прямая мужская линия
династии Романовых. Аристократия, воспользовавшись слабостью
преемников Петра Великого, восстанавливает Боярскую думу, которая
теперь называется Верховным тайным советом. В него входят
Долгоруковы, Голицыны и представители других знатных фамилий.
Совет предлагает корону Анне Иоанновне, племяннице Петра
Великого, вдове герцога Курляндского. Ее считают безобидной, однако
восшествие на престол обуславливается «кондициями», которые она
должна предварительно подписать. Они ограничивают самодержавие в
пользу членов Совета. Это попытка ввести олигархическую
конституцию. Анна, которой «кондиции» представили как выражение
воли всего народа, подписывает их. Взамен ей разрешают приехать в
Москву.
Но о существовании документа становится известно гвардейцам. Их
охватывает негодование. «Значит, вместо одного государя нам хотят
навязать власть десятка фамилий, какая беда, какое несчастье для
Отечества!» – пишет один из современников. Представители двух
полков уговаривают Анну разорвать «кондиции». Она берет свое
обещание назад и провозглашает себя самодержавной императрицей.
«Мелкое дворянство и народ, – пишет фон Манштейн, – боявшиеся
правления Совета, сильно обрадовались этой перемене, но вечером
после этого дела весь горизонт оказался окрашенным зарей в красное,
словно кровью. Этот феномен так подействовал на суеверное
государство, и в дальнейшем русские утверждали, что это
предзнаменование подтвердилось потоками крови, пролитой в этой
стране Бироном».

Царствование императрицы Анны Иоанновны
(1730–1740)
Это царствование – одно из самых тяжелых, которые пережила
Россия в имперский период. Прожив долгие годы в Митаве, Анна
окружила себя прибалтийскими немцами[17]. Не лишенная ума, но
ленивая, деспотичная и предпочитающая удовольствия делам
государственным, она легко доверяется своим приближенным. Ее
советником и диктатором станет Бирон, имя которого оставило
зловещую память в России. Символами правления Анны станут плаха
и виселица.
Анна расстроила планы высшей знати, которую будет безжалостно
преследовать, отправляя на эшафот самых активных ее
представителей. Но она опасается и гвардии, только что доказавшей
свою силу. Анна будет подозревать ее тем сильнее, чем громче та будет
роптать против немецкого засилья. С этого времени для императрицы
русские станут подозрительными. Важные посты в государстве будут
отданы немцам. Это означает полный разрыв с принципами Петра.
Униженная армия ропщет. Тайная канцелярия шпионит и
выслеживает недовольных. Увеличивается количество политических
процессов, казней и ссылок. Наглость немцев такова, что даже один из
наемников, генерал фон Манштейн, воскликнет: «При царствовании
Анны русское дворянство с болью видело, как первые должности в
империи заполняли иностранцы, которые, верша все дела по своему
усмотрению, слишком часто давали почувствовать, какую власть
держат в своих руках, третируя русских, включая и самых знатных, с
высокомерием и презрением». Россией будут править бироны, минихи,
остерманы, кейты, левенвольды, бисмарки, менгдены и т. д.
Чтобы обеспечить наследование трона, императрица вызывает свою
племянницу, Анну Мекленбургскую, и ее жениха, Антона Ульриха
Брауншвейгского. Этот принц, не говорящий по-русски, станет
генералиссимусом. У данной немецкой четы родится сын Иван,
объявленный наследником престола[18]. Очевидно, что все эти события
не могли оставить равнодушными русских, оказавшихся бесправными
в собственной стране. В целом армия остается верной императрице,

русской и дочери царя, но она ропщет и сделала свой выбор. Ее
взгляды обращены на дочь Петра Великого Елизавету, которая всегда
поддерживала тесные дружеские отношения с гвардией. Они вместе
оплакивают «отцовское дело, расточенное иностранцами».
В 1740 г. императрица Анна умирает. Трон переходит к младенцу
Ивану, регентство поручено Бирону. Это регентство – вызов,
брошенный национальному чувству. Среди гвардейцев слышится
шепот: «Пока матушка в гробу, мы ничего не будем делать, но когда
земля укроет ее останки, посмотрите, что будет». Между Бироном и
Брауншвейгским семейством начинается борьба за власть. Мать юного
Ивана обращается за помощью к Миниху – полковнику
Преображенского полка. В ночь с 19 на 20 ноября 1740 г. тот с
несколькими гренадерами арестовывает Бирона. Радость всеобщая, но
длится она недолго. Одних немцев сменили другие. В ночь с 6 на 7
декабря 1741 г. солдаты Преображенского полка свергают
Брауншвейгскую фамилию. Миних арестован, немцы изгнаны.
Императрицей провозглашена Елизавета Петровна.
Некоторые наблюдатели, присутствовавшие при этих дворцовых
переворотах, не уловили их глубинных причин. Они утверждали, что в
России достаточно нескольких сотен рублей, нескольких бутылок
водки и роты гренадеров, чтобы захватить трон. При этом они
забывали, что находившиеся у власти немцы располагали всей
государственной казной и всеми запасами спиртного.
В политическом плане сыгранная армией роль очень велика. Она в
самом деле является «тенью Петра» (А. Пушкин).

Война за польское наследство (1733–1735)
После смерти Августа II на польский трон избран Станислав
Лещинский. Польша разделилась на два враждующих лагеря:
Августа III, сына покойного короля, поддерживаемого Австрией и
Россией, и Станислава, тестя Людовика XV, поддерживаемого
Францией. Дело доходит до окончательного разрыва между ними и
войны.
Русское участие в данной войне ограничивается операцией
собственно в Польше (осада Данцига) и военной кампанией к Рейну.
Этот поход русской армии, первый после смерти Петра Великого,
показывает ее в самом благоприятном виде. Пока французы и
австрийцы сражаются в Германии и Италии, армия под командованием
Миниха вступает в Польшу и оккупирует Варшаву. Станислав бежит в
Данциг. Миних пытается взять город штурмом, но терпит неудачу, хотя
его войска проявляют храбрость и упорство, ставшие главными
чертами русской армии. «Почти все офицеры были убиты или ранены
при первом залпе, – пишет Манштейн, – солдаты, не имевшие более
командиров, не воспользовались возможностью разбежаться, а
продолжали удерживать занятую позицию. Они оставались там три
часа кряду, выдерживая жуткий огонь осажденных. Граф Миних
послал к ним своих адъютантов с приказом отступить. Солдаты не
захотели подчиняться и ответили, что скорее умрут на месте, чем
отступят хоть на шаг. Наконец генерал граф Ласси лично отправился
на позицию убеждать солдат отступить. Его они послушались».
Под стенами Данцига русские впервые встретились в бою с
французами – три их полка были посланы морем в Данциг[19]. В июле
1734 г. город сдался, а Станислав бежал во Францию.
Другие войска были посланы в Германию для совместных действий
с австрийцами. «Русские части, вступившие в Силезию, прошли
парадным шагом перед уполномоченными императора. Они
проследовали через Богемию и Верхний Пфальц и в июне месяце
достигли Рейна. Весь мир был удивлен порядком и дисциплиной,
которые они соблюдали на марше и на привалах» (Манштейн). Однако
в боевых действиях этот корпус участия не принял.

Война с Турцией (1736–1739)
Прутский поход отложил осуществление плана Петра утвердиться
на берегах Черного моря. Канцлер Остерман возвращается к нему.
Принятое решение приведет к четырехлетней войне с Турцией.
Остерман заключает союз с Австрией и, ценой возвращения Персии,
Дербента и Баку, заручается ее поддержкой. Ведущаяся в пустынной
местности, при сильной жаре, эта война станет тяжелым испытанием
для армии. Невозможность найти на месте провиант и непомерная
растянутость коммуникаций обременят армию обозами[20], отяжелят ее
и наложат на все операции печать крайней медлительности.
Цели, намеченные Остерманом, не будут достигнуты, но русские
извлекут много полезных уроков из этого первого серьезного
столкновения с Турцией. Полученный опыт принесет плоды при
Екатерине II. В военном плане русская армия продемонстрирует свою
эффективность: она возьмет Ставучаны в качестве реванша за
неудачный Прутский поход и возвратит России потерянный Петром
Великим Азов.
Боевые действия начинаются осенью 1735 г. Корпус Леонтьева
(30 тыс. человек) наступает на Крым. Однако ранняя суровая зима, а
также трудности со снабжением войск продовольствием вынуждают
его возвратиться. При этом русские теряют 9000 человек и почти всех
лошадей.
23 апреля 1735 г. Россия объявляет войну Турции. Миних назначен
главнокомандующим. «Детали оставлены на усмотрение господина
фельдмаршала, который будет действовать, следуя местным
обстоятельствам», – пишет Анна.
План Миниха не лишен размаха: «В 1736 г. Азов будет нашим, мы
станем хозяевами Дона, Донца, Перекопа и Ногайской степи, выйдем к
Черному морю. В 1737-м покорим Крым, Кубань, Кабарду,
императрица будет владеть Азовским морем. В 1738 г. будут без труда
подчинены Белгородский и Буджакский районы за Днепром, Молдавия
и Валахия, стонущие под турецким игом. В 1739 г. знамя ее величества
будет развеваться над… Константинополем!» Но он останется только

на бумаге. Русские войска столкнутся с серьезными трудностями
материально-технического плана, которые так и не сумеют преодолеть.
Сформированы две армии: Днепровская (70 тыс. человек),
предназначенная для действий в Крыму, и Донская (25 тыс.), которой
предстоит брать Азов. Последний захвачен, Крым частично
опустошен, а также покорены кубанские татары. Но высокая
смертность и трудности со снабжением продовольствием заставляют
русских отступить.
В 1737 г. армия Ласси еще раз опустошает Крым, в то время как
Миних занимает Кинбурн и Очаков. «Солдаты шли в бой с гордостью,
несмотря на огонь противника. Они были сильно удивлены, дойдя до
глубокого и широкого рва и увидев, что в нем нет воды. Они
попрыгали в него и, помогая друг другу, стали карабкаться наверх при
помощи штыков и пик. Донские казаки особенно отличились под
Очаковом; по собственной воле они сражались пешими и ходили на
штурм» (Манштейн). Но те же причины, что и в прошлом году,
вынуждают русских осенью отступить. Однако в Очакове оставлен
гарнизон.
Кампания 1738 г. не приносит решающей победы. После тяжелого
похода и многочисленных успешных боев русские достигают Днепра,
но форсировать его не могут. Страшная смертность поражает армию,
вынуждая ее не только вернуться в Россию, но и оставить Очаков и
Кинбурн. Таким образом, достигнутые в первые три года результаты
совершенно не оправдывают надежд Миниха. Однако полученный
опыт оказывается весьма полезен для войск.
Кампания 1739 г. приносит некоторые утешения, позволяющие с
честью закончить войну. «Не будет ошибкой сказать, что эта кампания
– самая удачная и самая славная в данной войне для русского оружия»
(Манштейн).
19 июля Миних преодолевает Збруч. Армия наступает огромным
каре, каждый фланг которого составляет дивизия. Форсирование
Днестра тщательно подготовлено. Пока отряд Румянцева будет
наступать на Хотин, отвлекая на себя внимание противника, Миних
внезапно форсирует водную преграду в 50 км севернее. Хитрость
удается. Миних выходит к Днестру у Синковичей, не встретив ни
одного неприятельского солдата. Река форсирована 9 августа. Узнав о

сосредоточении крупных сил противника возле Ставучан,
фельдмаршал решает атаковать турок. Состоится одноименная битва.

Ставучаны
27 августа обе армии встретились. Русские, построившись тремя
каре, противостоят главным силам Вели-паши, занимающим хорошо
укрепленную и труднодоступную позицию. Колчак-паша с конными
янычарами находится на левом фланге, Генджи-Али-паша с кавалерией
(спаги) – на правом. В тылу у русских действуют татарские орды
Султан Ислам-Гирея. Русская армия окружена плотным кольцом.
Помня поражение «Дели-Петро» (Великого Петра), турки уверены в
предстоящей победе.
Против 70 тыс. турок и татар с 70 пушками русские выставляют
48 тыс. с 350 орудиями. Командование и артиллерия русских намного
превосходят турецкие. Миних решает прежде провести демонстрацию
на правом фланге противника, а потом, собрав все силы, атаковать
левый.
28 августа Густав Бирон начинает артиллерийский обстрел правого
фланга неприятеля и атакует. Вели-паша поверил в хитрость русских и
перебрасывает туда свои основные силы. Отход Бирона сераскир
принимает за общее отступление и посылает в Хотин гонца с
известием о победе. Но в этот момент турок атакует Миних. Русские
продвигаются вперед медленно, но неотвратимо. Турецкая конница
безуспешно контратакует, напрасно ее поддерживает пехота. Они
буквально сметены огнем русской артиллерии.
Около 19 ч русские вступают во вражеский лагерь. Поражение турок
полное, их армия рассеяна. На поле боя осталась лежать тысяча
трупов, тогда как русские потеряли 13 человек убитыми и 54
ранеными. «Никогда прежде такая полная победа не достигалась с
такими малыми потерями»[21] (Манштейн).
9 сентября русские берут Хотин и вступают в Яссы. 16-го Молдавия
присягает императрице. Но в этот момент Австрия разрывает союз с
Россией и начинает переговоры с Турцией.
Оказавшись одна, угрожаемая со стороны Швеции, Россия также
решает вступить в мирные переговоры. Из всего завоеванного она

сохраняет только Азов.

Война со Швецией (1741–1743)
Швеция так и не оправилась от сокрушительного поражения в войне
1700–1721 гг. Королевская власть урезана, страну ослабили
междоусобицы, но осталась жажда реванша. Приход к власти в 1740 г.
антирусской партии «шляп» и внутриполитическая обстановка в
России толкают Швецию к войне. «Шляпы, – пишет Манштейн, –
были настолько уверены в полном истощении русской армии войной с
турками, что громко говорили, будто один швед может обратить в
бегство десять русских; что им достаточно только появиться, чтобы
одержать победу. Стокгольм объявляет войну 1 августа 1741 г.».
Главнокомандующим шведской армией назначен Левенгаупт. Она
состоит из двух корпусов: Будденброка (Фридрихсгам) и Врангеля
(Вильманстранд). Русским частям, расквартированным в районе
Выборга, поставлена задача на оборону. Командование ими поручено
фельдмаршалу Ласси[22]. Он решил воспользоваться тем, что шведская
армия разделена на две части, и разбить их по отдельности. С 9000
человек он направился на Вильманстранд. Его подчиненные идут
налегке, почти без обозов. 2 сентября 1741 г. он неожиданно
появляется перед крепостью и без промедления атакует ее. Шведы
отчаянно сопротивляются, их артиллерия останавливает первую атаку
противника, но Ласси перегруппировывает свои войска и вновь ведет
их на приступ. В 19 ч русские овладевают городскими укреплениями.
Город разграблен и подожжен. Отряд Врангеля уничтожен. Городские
развалины усеяны тысячами трупов. «Когда оцениваешь мощь
укреплений, которые занимали шведы, – замечает Манштейн, – и
невыгодность местности, по которой шли русские, удивляешься, что
шведы были разбиты. Их отчаянное сопротивление ничего не дало,
лишь способствовало увеличению потерь, так как на поле боя осталось
более трех тысяч шведов».
Но вместо того, чтобы развить достигнутый успех и двинуться
против Будденброка, Ласси отходит к Выборгу. Эти странные действия
объясняются прежде всего политическими соображениями. Ласси в
курсе дела относительно готовящегося переворота в пользу Елизаветы,
который поддерживает Швеция[23]. За приходом ее к власти следует

заключение перемирия, но требования шведов столь велики, что новая
императрица прерывает переговоры. В марте 1742 г. возобновляются
боевые действия.
В мае под командованием Ласси находится 35 тыс. войска. По
примеру Петра оно действует совместно с галерным флотом. 18
августа взят Нейшлот, 1 сентября – Тавастгуст. Левенгаупт решает
принять бой возле Гельсингфорса, но Ласси готовит ему сюрприз. Он
знает, что Петр проложил через лес дорогу, позволяющую обойти
позиции под Гельсингфорсом и выйти на Абоский тракт. Он находит
этот старый путь, приводит в нормальное состояние и,
воспользовавшись им, окружает противника.
Именно в этот критический момент шведское правительство
отзывает Левенгаупта и Будденброка в Стокгольм. Оба генерала
преданы суду и обезглавлены. Оставшись без командующих,
деморализованные войска сдаются на волю победителя. «Когда
шведская армия капитулировала, она насчитывала примерно 17 тыс.
человек, а в русских войсках под началом фельдмаршала Ласси было
едва ли на пятьсот человек больше, чем у шведов» (Манштейн). Вся
Финляндия оккупирована. «Дальнейшая кампания свелась к малой
войне, и русские во всех стычках брали верх над шведами»
(Манштейн).
В течение зимы 1742/43 г. русские готовят поход на Швецию, но в
июне 1743-го та предлагает начать переговоры о мире. Россия
довольствуется небольшими территориальными приращениями в
Финляндии.

Русская армия при фельдмаршале Минихе
Как и любой человек действия, фельдмаршал Миних оценивается в
истории неоднозначно. Объект острой критики со стороны
многочисленных историков, он имеет и столько же сторонников.
Генерал Байов пишет: «Конечно, Миних не был военным гением, но
его огромная и незабываемая заслуга заключается в том, что вся его
деятельность была направлена на укрепление национальных
особенностей армии, на сохранение заветов Петра I. Миних создал
благоприятные для развития молодой русской армии условия. Это
благодаря ему армия сохранила духовную связь с эпохой Петра
Великого, что позднее позволило превратить ее в тот эффективный
инструмент войны, который при Елизавете и Екатерине позволил столь
блистательно решить стоявшие перед Россией крупные задачи».
Сразу же после того, как Миних стал во главе военного ведомства,
была создана «комиссия Миниха» с целью «устранить беспорядки,
проникшие в армию после смерти Петра Великого».
Идеи, которые выдвигает и воплощает фельдмаршал, здоровые и в
духе устава 1716 г. «Война имеет свои правила, но эти правила
варьируются в зависимости от обстоятельств. Со шведами следует
воевать не так, как с турками или персами… Наступление повышает
моральный дух армии, бездействие заставляет ее потерять веру в
победу».
Миних является сторонником сосредоточения сил, решающего
сражения, организации разведки, отвлекающих маневров, активного
использования артиллерии и тактики ночного боя. Именно он
разработал стратегию и тактику действий против турецкой армии. В
1736 г. выходит труд Миниха «Диспозиция построения и маневра
войск в генеральном сражении против турецкой армии». В нем он
отмечал ряд важных моментов:
1. Война должна быть наступательной и вестись на территории
противника.
2. Чтобы победить, нужно искать сражения.
3. Сражение должно быть подготовлено до мельчайших деталей.
4. Его подготовка требует: хорошего знания противника; здравой
оценки сильных и слабых сторон нашей армии; решительности и

энергичности со стороны командиров; тщательной военной подготовки
кадров; храбрости и твердости от всех военнослужащих; хорошей
тактической подготовки войск.
«Диспозиция…» требует, чтобы обучение велось лишь тому, что
необходимо в бою, а также уменьшить груз, который несет на себе
солдат.
В 1731 г. выходит новый пехотный устав. Любопытная вещь: в нем
начисто отсутствует статья, касающаяся приемов штыкового боя.
Кавалерийский устав 1732 г. требует атаки «малым аллюром». Здесь
Петр явно забыт. Миних уделяет особое внимание проблеме
подготовки офицерских кадров. После 1736 г. неграмотные солдаты не
могут производиться в унтер-офицеры. Все более строгими становятся
требования и к будущим офицерам.
В 1731 г. создан Кадетский корпус. В него принимаются юные
дворяне начиная с тринадцатилетнего возраста. Это превосходная
школа. «Господин Миних, – пишет Манштейн, – в начале 1731 г.
предложил для того, чтобы получать хороших младших офицеров,
создать школу для их подготовки, учредив Кадетский корпус. Этот
проект был одобрен. Для размещения кадетов был выбран дворец
Меншикова – просторное здание, где удобно разместился весь корпус
– 360 кадетов, их учителя и офицеры. Это учреждение стало одним из
лучших в Европе. Молодые люди получали в нем прекрасное
образование. Выходившие из него офицеры были самыми лучшими
офицерами из российских подданных, которые были в русской армии».
Это стало серьезным отступлением от правила, установленного
Петром, согласно которому будущий офицер должен сначала
послужить в полку рядовым. Впрочем, и другие повинности,
наложенные Петром на дворянство, начинают забываться.
Продолжительность службы ограничивается 25 годами, а аристократия
добивается права записывать своих детей в гвардию при их рождении.
Эта практика, бывшая исключением при Минихе, станет правилом при
Елизавете.
Фельдмаршал защищает армию от иностранного проникновения.
Прием офицеров-иностранцев в русскую армию ограничен, а их
жалованье, прежде превышавшее жалованье офицеров русского
происхождения, снижено до уровня последних. Корпоративный дух
полков укреплен после создания в 1730 г. гербов, особенных для

каждого из них. В 1737 г. лейб-гвардии Измайловский за отличие в
штурме Очакова получает серебряные трубы. Этот знак отличия станет
в дальнейшем самым распространенным.
К концу царствования императрицы Анны русская армия
насчитывает 50 пехотных и 30 драгунских полков (полевые войска), 47
гарнизонных пехотных и 6 драгунских (гарнизонные полки).
Украинская ландмилиция состоит из 20 кавалерийских полков, а
Камская ландмилиция из четырех. Регулярные части усиливаются
казачьими полками.
К основным мероприятиям, которые Миних провел для
совершенствования организации армии, относятся следующие:
упразднение, в целях унификации пехоты, гренадерских полков;
преобразование трех драгунских полков в кирасирские; значительное
усиление артиллерии, количество орудий в полках увеличено с двух до
четырех.
Наконец, установлены штаты частей мирного и военного времени,
что также соответствует идеям Петра, желавшего, чтобы армия
постоянно находилась в боевой готовности.
Количество гвардейских полков удвоилось, но Миних к этому не
имеет отношения. Эта мера относится к сфере внутренней политики.
Она принята правительством, опасавшимся силы старой гвардии
Петра, насчитывавшей 7000 молодых дворян. Иностранные советники
императрицы задумали создать новую гвардию, способную
уравновесить старую. В 1730 г. с этой целью был образован
гвардейский Измайловский полк, офицерами в котором должны были
стать «лифляндцы, эстляндцы, курляндцы и иные иностранные
народы». Солдат набирали в украинской ландмилиции и из потомков
стрельцов, по определению враждебных гвардии. К этому (третьему)
гвардейскому пехотному полку прибавился Конногвардейский. Но
планам их создателей не суждено было осуществиться. Новые части
сблизятся со старыми, «ландмилиционеров» сменят молодые дворяне,
и в 1762 г. они сыграют решающую роль в антигерманском перевороте,
который приведет на трон Екатерину II.
В последний раз обратимся к Манштейну, чтобы представить армию
при Минихе: «Все знатоки, видевшие русскую армию, согласны, что
пехота – одна из лучших в Европе… Можно уверить, что русская
артиллерия находится в таком порядке и так хороша, что я не думаю,

чтобы в Европе нашлась хоть одна, способная сравниться с нею, а уж
тем более превзойти ее. Это единственный род оружия, который
русские с прилежанием развивают и в котором у них хорошие
офицеры их нации… Донские казаки – великолепные воины, они
могут выставить для похода до 15 тыс. человек, все на конях». Граф де
Бонневаль, советник турецкого султана, в свою очередь, написал:
«Русская армия состоит из превосходных частей, великолепно
дисциплинированных, привыкших к трудностям и лишениям».
Итак, к концу царствования императрицы Анны русская армия была
сильной и эффективной, что она с доблестью докажет при Елизавете,
победив армию Фридриха II.

Глава 4. Елизавета Петровна (1741–
1761)
Занятие престола Елизаветой встречено с энтузиазмом. Один из
первых указов царицы гласит, что «употребление барабанов будет как
при Петре I». Незначительная фраза показывает желание Елизаветы
продолжить дело своего отца. Однако эта задача окажется
непосильной для императрицы. Набожная, умная, но ленивая и
нерадивая, Елизавета сможет проявить энергичность и решительность,
когда речь зайдет о жизненно важных интересах страны, но она мало
что понимает в военном деле и полностью перепоручает этот участок
своим советникам. «Дщерь Петрову» любят, но в высшем обществе у
нее немало врагов. Одни упрекают ее в незаконном происхождении,
так как Елизавета родилась до официального брака Петра и
Екатерины, другие, сочувствуя печальной судьбе малолетнего
Ивана VI, считают узурпаторшей. В ее царствование произошел целый
ряд заговоров. Поэтому при выборе свиты императрицы важную роль
сыграют политические взгляды кандидатов. Часто придворных будут
предпочитать людям умным и способным. Дав клятву никогда не
подписывать смертных приговоров, Елизавета упразднила эту меру
наказания. Решение гуманное, но оно помешает ей действовать с
необходимой суровостью. Царствование же Елизаветы пройдет под
знаком слабости власти. Первое, что должна была решить Елизавета, –
вопрос о наследнике трона. Ошибка Романовых – она ищет такового
среди немецкой родни. Ближайший к ней – племянник, сын сестры,
юный Петр Голштейн-Готторпский. Он – внук Петра Великого –
абсолютно ничего собой не представляет и к тому же немец до мозга
костей. Юношу едва ли не насильно привозят в Россию, где объявляют
наследником престола. Пришедшая освободить Россию от немецкого
засилья, Елизавета вновь готовит стране ту же участь. Армия окажется
беззащитной перед негативным иностранным влиянием. В ней
начинает насаждаться опасная практика. Впрочем, во главе армии уже
нет Миниха, сосланного в Сибирь. После кратковременного
руководства фельдмаршала Ласси ею будет управлять Военная
конференция, скопированная с венского Гофкригсрата. Военная власть,

которую Петр Великий хотел видеть в руках одного ответственного
лица, будет разделена между несколькими малокомпетентными
людьми.
Однако армии в определенном смысле повезло. Среди фаворитов
Елизаветы появляется талантливый военачальник, умелый организатор
и образованный человек, граф Петр Шувалов. Благодаря его усилиям
русская артиллерия займет ведущее место в Европе. Также удачей
армии станет то, что в ее рядах служит замечательный военачальник –
граф Салтыков, который станет победителем Фридриха II. Кроме того,
в ее рядах окажутся несколько талантливых генералов, таких как
Апраксин и Фермор. Наконец, под знаменами Елизаветы начнут
военную карьеру два полководца, оставившие яркий след в истории
России, – Румянцев и Суворов. Армия сможет не только достойно
противостоять самой грозной из европейских – Фридриха II, но и
побежать ее. «Эта русская армия, – пишет Альфред Рамбо, – с ее
молниеносными победами, с упорством в сопротивлении,
единственная среди армий стран коалиции ушедшая с поля боя со
славой, стоила больше, чем правительство ее страны, ее дипломатия,
порой даже больше, чем ее генералы».
Чтобы представить обстановку, в которой проходила Семилетняя
война, необходимо рассказать о состоянии военного искусства в
Европе того времени.

Военное искусство в XVIII веке
Определяющая роль французской армии в развитии военного
искусства неоспорима. XVII век – апогей Франции. Силу ее армии
составляет культ «удара». «Французская ярость» ярко проявляется в
искусстве Конде, Люксембурга, Виллара и Тюренна. Полки, невзирая
на ружейный огонь противника, отважно бросаются в штыковую атаку,
нередко не имея разрешения стрелять в ответ. Считается честью
первым пойти на противника. Это привилегия старых полков.
Французская военная доктрина наступательная и духовная. Она ставит
на первое место человека и моральный фактор. В XVIII веке качество
армии существенно снижается. Боязливые командующие, фавориты
королевских фавориток, сменяют великих полководцев времен
предыдущего царствования. После кровопролитных войн последних
лет царствования Людовика XIV энтузиазм сменился усталостью,
ставшей благоприятной почвой для пропаганды идей философов. По
выражению Декарта, общество отвергает все «истины» и ищет «новые
пути». Люди блуждают в интеллектуальных спекуляциях. Доктрину
удара сменяет новый дух – страх перед сражением, вызываемым
боязнью генералов испортить карьеру.
Пехота добивается успеха преимущественно ружейным огнем.
Армия скована в действиях большими обозами. Дневной переход в
12 км считается нормой. Операции проводятся в неторопливом,
размеренном ритме: осады, марши и контрмарши. Полководцы
стараются достичь цели, избегая сражений.
Появление Фридриха II усиливает кризис, в котором пребывает
военная мысль. Он выдвигает новую теорию. Это гениальное
мошенничество. «Фридрих играет с Европой, уча ее проигрывать»
(генерал Байов). Солдат не обязан думать. Он должен в совершенстве
знать свое ремесло. Выучку станут доводить до автоматизма. Тысячи
таких роботов составляют батальоны. Это мощные машины,
предназначенные для сокрушения всего, что окажется на их пути.
Искусство войны заключается в том, чтобы быть сильнее. В
соответствии с идеями века, главным считается обеспечение огневого
превосходства, чего добиваются за счет усовершенствования ружей и
тщательного обучения стрельбе, а это, в свою очередь, увеличивает

скорострельность. Прусский батальон напоминает мобильную
батарею, быстрота стрельбы которой в три раза выше, чем у других
армий. Часть, которая лучше выдерживает залп противника и
сохраняет строй, обычно побеждает. Один вид подразделения, дружно
строевым шагом надвигающегося на врага, обычно производит на
противника настолько сильное впечатление, что порой обращает того в
бегство. Отсюда любовь пруссаков к плотному строю, доведенному до
совершенства.
Прусская армия в значительной степени состоит из солдат, против
их воли зачисленных в ее ряды. В роте 120 пруссаков и 80
иностранных наемников. Фридрих II без колебаний прибегает к
услугам военнопленных. Чтобы они стойко сражались, необходима
суровая дисциплина, которая внушает воину страх, убивая в нем
человека, и превращает в машину для войны. Фридрих утверждает, что
солдат должен бояться палки капрала больше, чем пули неприятеля.
«Идти вперед, ровной линией, с хорошей выправкой – этим и
выигрывают сражения», – говорит он. В поединках с деградирующими
армиями прусская выигрывает одно сражение за другим.
Многочисленные генералы спешат в Потсдам изучать у короля
«правила победы».
Некоторые наблюдатели уверены, что наступила новая эра в военной
истории. Они объясняют победы Фридриха «хорошей выправкой»,
«строем», суровой дисциплиной. Упускают то, что победы Фридриха
являются результатом его неординарности, а введенные королем
строгости обусловлены спецификой прусской армии. Почитатели
Фридриха, а их множество, насаждают лишь внешние признаки
прусской военной школы в своих армиях. Но присущая ей дисциплина,
привитая французам или русским, является для них смертельной.

Семилетняя война (1757–1761)
От своих предшественников Елизавета унаследовала дружбу с
Австрией. Она основывается на общности интересов двух стран в
отношении Турции и Польши. Поэтому канцлер Бестужев будет
поддерживать Австрию в ее борьбе с Францией, а затем с Пруссией. В
обмен на субсидии в 1747 г. в распоряжение Австрии был
предоставлен корпус в 30 тыс. солдат под командованием князя
Репнина. Он пересек всю Германию, чтобы принять участие в боевых
действиях в Голландии. Однако, когда он находился на Рейне, в Аахене
был подписан предварительный мирный договор (1748).
Предоставление
солдат
иностранной
державе
возмущает
общественное мнение. «Армия и нация чувствовали себя униженными.
Служба по найму не может увеличить рвение к воинской службе у
такого народа. Он инстинктивно желал другой политики, целью
которой были бы величие державы, национальные и религиозные
интересы» (А. Рамбо).
Успехи Фридриха II очень скоро начинают беспокоить Россию.
Быстрая экспансия Пруссии, усиление ее военной мощи и
высокомерие короля раздражают Елизавету. В 1749 г. дипломатические
отношения между двумя странами разорваны.
В 1753 г. Бестужев анализирует положение. Захват Пруссией
Силезии, разграбление Саксонии, притязания на польскую Пруссию,
Ганновер и даже Курляндию определенно заслуживают внимания.
Численность прусской армии доведена с 80 до 200 тыс. человек.
Король постоянно делает заявления, оскорбительные для России. «Его
предки, – говорил канцлер, – воздерживались от надменности, они
искали союза с Россией!» Царица принимает решение: «сломить силы
этого слишком проворного короля».
Официально Россия вступает в войну, выполняя условия союзного
договора с Австрией. Она популярна в обществе. Мысль проучить
немцев приятна. Но какая странная коалиция! «Австрийцы не желают,
чтобы русские одерживали крупные победы: мы не раз увидим, как
они мешали их операциям, пытались уменьшить их успехи и, если так
можно выразиться, устраивали ловушки их генералам» (А. Рамбо). Но
находящаяся в Санкт-Петербурге конференция рекомендует

главнокомандующему «советоваться с австрийцами – мастерами в
военном искусстве»[24]. Но самым трагичным и мучительным будет
предательство офицеров и солдат со стороны наследника трона. Петр
будет передавать Фридриху II, своему кумиру, все решения русского
командования и сведения, касающиеся армии. Некоторые генералы,
зная об этой его слабости и предвидя смерть Елизаветы, не всегда
будут проявлять должное рвение при выполнении боевых задач.
Русская армия мало и плохо известна в Европе. Она считается
ничтожной величиной в расчетах как союзников, так и противников.
«Судя по его переписке, Фридрих II не слишком уважал этих солдат,
которых собирался победить» (Р. Уоддингтон). Король презирает
«мужиков»[25] и самодовольно заявляет, что они его нисколько не
пугают. «Дай бог, – отвечает ему фон Кейт, – чтобы вы не изменили
своего мнения на их счет». Французский военный атташе в СанктПетербурге пишет в Париж: «Если русская армия нанесет небольшой
отвлекающий удар, это будет больше, чем от нее можно ожидать; если
она потерпит хотя бы одно поражение, то будет уничтожена». Неверие
в силы армии не ускользнет и от непосредственных участников боевых
действий. Позднее, в Восточной Пруссии, Болотов[26] напишет: «Не
только прусские солдаты, но и обыватели полагали, что мы слабее
женщин и как вояки ни на что не годны».

Кампания 1757 г.
23 июня русская армия под командованием Апраксина вступает в
Пруссию.
Санкт-Петербургская
конференция
предписывает
фельдмаршалу действовать энергично, но Апраксин осторожен.
«Русская армия, – пишет он, – не должна ввязываться в рискованные
операции. С таким врагом, как король Прусский, шутки плохи».
Восточную Пруссию защищают 30 тыс. солдат под командованием
фельдмаршала фон Левальда. Тот полностью уверен в своих войсках.
«Даже двадцать наших не должны бояться тысячи казаков, – заявил
фельдмаршал, – даже тысяче, как они, с нами не справиться». Вместе с
тем Фридрих старается его поддержать. «Можете быть уверены, –
пишет он, – что все, что будет делать Апраксин, будет делаться с

неохотой, так как он стоит за великую княгиню»[27]. Русская дивизия
Фермора легко занимает Мемель и 31 июля вступает в Тильзит.
Дивизии Лопухина и Броуна 1 августа форсируют Неман, а 6-го входят
в Гумбиннен. Фридрих пишет Левальду: «Атакуйте первую же часть
русских, которая осмелится к вам приблизиться, разбейте ее, а затем
сделайте то же самое с остальными». Тем не менее Апраксин 11-го
берет Инстербург и соединяется с Фермором. Случай разбить русских
по частям упущен. Они объединились в группировку численностью в
89 тыс. человек. Но вместо того, чтобы искать сражения, Апраксин,
ссылаясь на трудности со снабжением продовольствием, направляется
на Кенигсберг. При совершении этого маневра русские были внезапно
атакованы неприятелем у Гросс-Егерсдорфа.
Гросс-Егерсдорф
30 августа, в тот момент, когда русские, не имевшие хорошо
налаженной разведки и обремененные обозами, двигались через
лесной массив, они были внезапно атакованы Левальдом.
Растерянность была полной. «Все были в смятении, никто не знал, что
делать. Наши командиры потеряли голову и, утратив управление
войсками, бегали туда-сюда» (Болотов). Ценой неимоверных усилий
Лопухину удается развернуть на поляне несколько полков. Эти части
принимают на себя первый удар пруссаков. Болотов оставил
свидетельство об этой схватке: «Пруссаки приближались в полнейшем
порядке, с гордой миной. Подойдя на дистанцию ружейного выстрела,
они произвели по нам плотный залп. Мы были сильно удивлены тем,
что со стороны наших не раздалось в ответ ни одного выстрела.
Пруссаки подошли еще ближе, и первый их ряд произвел новый залп.
Мы не знали, что подумать, когда вновь с нашей стороны не прозвучал
ни один выстрел. Пруссаки, подойдя еще ближе, произвели третий,
самый убийственный залп. На этот раз все кончено, – воскликнули
мы, – их всех перебили. Не успели мы договорить эти слова, как к
нашему удовлетворению убедились, что у наших осталось много
живых, ибо на залп неприятеля ответили наши ружья и пушки, не
залпом, напротив, вразнобой, но более мощно, чем неприятель».

«Русские Лопухина защищались с энергией отчаяния. Бой шел на
штыках. Нарвский и 2-й Гренадерский полки в несколько минут
потеряли половину своего личного состава. Генерал Зибин был убит,
Лопухин – смертельно ранен» (А. Рамбо). Но на звуки стрельбы
примчался генерал Румянцев. Его четыре полка ударили в штыки во
фланг прусским колоннам. Его примеру последовал генерал
Сибильский. Под мощью удара неприятель подался назад. «Прусское
отступление превратилось в бегство. В четверть часа поле битвы было
очищено от неприятеля, а армия Левальда исчезла в лесах. В 10 ч
русские бой выиграли. Были видны лишь их шапки, подбрасываемые
вверх, и слышалось победное „ура!“. Это была первая победа,
одержанная русскими в по-настоящему европейской войне. Их пехота
показала себя миру» (А. Рамбо).

Апраксин не стал преследовать противника. Это странное решение
вызвало недовольство в войсках. «Мы стоим на месте третий день
после баталии, и каждое утро звучит сигнал „подъем“, а не „общий
сбор“… Что мы здесь делаем? Для чего так долго ждем?» (Болотов). 8
сентября Апраксин собирает военный совет. Он говорит о тяжелом
положении, в котором находятся войска после такого кровопролитного
сражения, напоминает о проблемах с продовольствием и приказывает
отступать. Отступление деморализует русскую армию и поднимает
моральный дух пруссаков. Преследуемые Левальдом, тревожимые
партизанами, терпя лишения, русские полки, эвакуирующие 10 тыс.
раненых, покидают Восточную Пруссию.
Печальный исход кампании 1757 г. вызывает потрясение в обществе.
Елизавета действует твердо. 28 октября Апраксин смещен с поста
главнокомандующего и предстает перед военным советом. Во время
допроса он умирает.

Кампания 1758 г.
Елизавета требует большей энергичности. Апраксина сменяет
Фермор. Разногласия с союзниками, интриги австрийцев, отсутствие
единого командования, колебания Фермора облегчат задачу
Фридриху II, «который сам себе был Конференцией, Гофкригсратом,
сохраняя за собой монополию на принятия решений, быстрые
движения и молниеносные удары» (А. Рамбо). Но, несмотря на все
неблагоприятные обстоятельства, русская армия продолжит свое
возвышение. Если в 1757 г. она доказала способность бить пруссаков,
то в следующем году покажет, что способна «держаться» против
самого Фридриха, а в 1759-м разгромит его.
Кампания начинается в середине зимы. Задачу Фермора облегчает
уход армии Левальда в Померанию. 13 января русские вошли в
Тильзит, 22-го – в Кенигсберг. Очень скоро, «поддавшись панике», им
покоряется вся Пруссия. Речь идет не о временной оккупации, а об
аннексии. Население присягает на верность Елизавете. Фермор
назначен генерал-губернатором провинции. Он завоевывает сердца
жителей своим милосердием. Таким образом, в 1758–1762 гг.
Восточная Пруссия является русской провинцией. «В сущности

говоря, управление было мягким, местные свободы соблюдались,
налоги взимались умеренные. Но покорность жителей по отношению к
новым господам покажется легитимному государю чрезмерной, и,
когда Фридрих вернет себе свое владение, он долго будет хранить
обиду на жителей Пруссии» (Р. Уоддингтон).
10 февраля занят Мариенвердер, 17-го – Торн, 3 марта Эльбинг, но
нерешительность Фермора замедлит ход операции. Только 6 июня
армия возобновила наступление на Померанию. 1 июля она вступает в
Позен. Фермор решает взять одну из самых важных крепостей
Фридриха на Одере: Кюстрин. Нависшая над Бранденбургом угроза
заставляет поспешить Дону (он сменил Левальда).
13 августа русские появляются перед Кюстрином. Они
ограничиваются бомбардировкой крепости. «Фридрих II собственной
персоной примчался, словно молния. Крики ужаса из угрожаемых
крепостей и деревень, обобранных казаками во время набегов, стоны
разоренных крестьян добавляли ему быстроты» (А. Рамбо). 20 августа
он соединяется с Доной, приведя с собой 30 тыс. человек и 117 пушек.
Он должен разбить русских. Король нисколько не сомневается в
будущей победе. Он интересуется у Кейта[28]: «Что из себя
представляет русская армия?» – «Сир, они храбры, хорошо сражаются,
но у них плохие командиры», – отвечает тот. «Отлично, отлично, скоро
вы узнаете, что я атаковал этих прохвостов и обратил их в бегство», –
бодро заявляет король. «Сир, этих прохвостов не так-то легко обратить
в бегство», – возражает фельдмаршал. «Что ж, вы сами увидите!»
Король неожиданно форсирует Одер при Густебизе, намереваясь с
севера зайти в тыл русским. Но его маневр обнаруживают казаки.
Фермор решает дать сражение. 23 августа он снимает осаду с
Кюстрина и выдвигается навстречу противнику. Фермор потерял
драгоценное время. Он мог бы разбить Дону до подхода Фридриха, но
не сделал этого и рассредоточил свои силы, направив дивизию
Румянцева к Кольбергу. Русская армия останавливается перед
Цорндорфом, фронтом на север. Она насчитывает 33 тыс. регулярных
войск, 3000 иррегулярных и 240 орудий. Так что силы равны. У
русских превосходство в артиллерии, но они уступают в коннице, и
узким местом является командование. Фермору далеко до Фридриха.
Битва при Цорндорфе еще более, чем при Егерсдорфе, будет

солдатским поединком.
Цорндорф
25 августа встающее солнце осветило прусские колонны, быстро
охватывающие русские позиции. Это неожиданность. Фермор отрезан
от обоза и от пути к отступлению. Однако он сразу действует по
обстановке и разворачивает артиллерию против пруссаков. Битва
начинается в 9 ч убийственным залпом прусских орудий. «На памяти
человеческой, – рассказывает прусский офицер, – не было такого
грома». Два часа русская пехота выдерживает этот адский огонь.
Около 11 ч Мантейфель атакует правый фланг русских. Кауниц
следует за ним, но отклоняется вправо. Русские тотчас используют эту
ошибку и контратакуют первого в лоб, а второго во фланг. Ряды
пруссаков тут же смешиваются. И тут в атаку бросается Зейдлиц во
главе 56 эскадронов. Эта лава буквально разрезает русские боевые
порядки. Однако солдаты и офицеры продолжают ожесточенно
сопротивляться. «Мелкими группами, даже расстреляв все патроны,
они защищаются до последней капли крови. Многие, даже со
сквозными ранениями, продолжают драться, иные, потеряв руку или
ногу, лежа пытаются поразить неприятеля оставшейся рукой. И ни
один не просит пощады» (Болотов). Пруссаки тоже отдали дань
мужеству врага. «Русские залегли цепью, – пишет Катт, – они целовали
свои пушки, когда их рубили саблями, но не бросали их… раненные и
упавшие, они продолжали стрелять. Мы никого не щадили». А вот
восхищенный возглас, вырвавшийся из уст другого прусского офицера:
«О русских гренадерах можно сказать, что с ними не сравнится
никакой другой солдат». Пока русских воинов рассеивали, а генералы
Любомирский, Уваров и Леонтьев пали на поле боя, вторая линия
пассивно наблюдала за происходящим. Руководство войсками было
утеряно. Фермор куда-то пропал и оставил подчиненных на произвол.
Атакующий порыв прусской конницы погасило яростное
сопротивление. Зейдлиц отказался от попытки развить успех и отвел
свои полки к Цорндорфу. В этот момент пришел в движение левый
фланг русских, которым командовал Броун. Впереди шли кирасиры.
Прусская пехота не смогла удержать позиции. «Понеся потери от огня
русских орудий, испуганная надвигающейся на них линией штыков,

она была охвачена паникой. Даже не дождавшись соприкосновения с
противником, обратилась в бегство» (А. Рамбо). Опасность угрожала
самому Фридриху. Схватив знамя, он трижды пытался увлечь войска в
бой – все напрасно. И тут произошло одно необычное событие.
Русские нашли брошенные пруссаками бочки с водкой, напились и
отказались подчиняться офицерам, даже затеяли с ними драку. Тут
следует заметить, что дивизия Броуна состояла из молодых и плохо
обученных солдат. В этот момент вновь появилась кавалерия Зейдлица.
Левый фланг русских был полностью разгромлен. Генерал Броун
получил 12 ран, генерал Черников раненым попал в плен. Все
командиры бригад ранены или пленены. Кавалерия Зейдлица, рубя
противника, прорывается через его левый фланг, но натыкается на
другие войска, выдвигающиеся к высотам, и отходит. С этого момента
бой превращается в артиллерийскую перестрелку, продолжающуюся
до темноты. Потери русских достигают 18 тыс. человек, пруссаков –
12 тыс. Обе армии, истощенные боем, остаются стоять лицом к лицу.
«Этот день был ужасен, – пишет Фридрих, – был момент, когда я
подумал, что все катится к дьяволу. Никогда не встречал в противнике
такого упрямства». «Сражение вничью, поражение или победа,
Цорндорф – одно из тех имен, которые любая армия может золотыми
буквами написать на своих знаменах» (А. Рамбо). Затем
противостоящие армии оставляют позиции: Фермор отходит к
Ландсбергу, где находится Румянцев, а Фридрих – в Силезию. 30
сентября русские занимают Штаргард. Там они пробудут в
бездействии до конца ноября, а затем отправятся на зимние квартиры в
Польскую Пруссию. Елизавета дала суровую оценку кампании 1758 г.
Конечно, завоевана Пруссия, и сам Фридрих не смог сокрушить
русскую армию, но Фермор не добился решающей победы. А вот
главная цель, которую преследовал король, – отодвинуть русских от
Берлина, – достигнута. Еще Фермора упрекают в излишней мягкости к
немцам и говорят, что неприлично оставлять лютеранина во главе
православной армии. Он смещен, на его место назначен русский из
старинного рода – граф Салтыков.

Кампания 1759 г.

Назначение Салтыкова встречено с удивлением. «Он был храбрый
человек, но стар и немного простоват, без образования и больших
заслуг. Мы не могли понять, как этому старику, столь безобидному с
виду, могли доверить верховное командование такой большой армией,
как наша. В наших сердцах была грусть, и не осталось никакой
надежды» (Болотов). Однако внешность бывает обманчива. Этот
добродушный и простоватый старик проявит себя прирожденным
руководителем. Он не согнется ни перед инструкциями Конференции,
ни под нажимом австрийцев. Салтыков будет беречь своих людей и
доверять их способностям. В ходе кампаний 1759 и 1760 гг. он
одержит победы при Пальциге, наголову разгромит Фридриха при
Кунерсдорфе и возьмет Берлин. Достаточно заслуг, чтобы занять
достойное место в истории русской армии.
Салтыков принимает командование 19 июня. Он должен следовать
на соединение с австрийцами Дауна, но узнаёт, что прусский корпус
Веделя (сменил Дону) сумел вклиниться между ним и союзниками, и
идет навстречу неприятелю. 23 июля Ведель атакует русских у
Пальцига (Цуллихау). 40 тыс. русских против 30 тыс. пруссаков.
Салтыков удачно выбрал место для боя и сделал свою позицию
неприступной. Пять атак противника, одна за другой, разбились о
русскую оборону. Понеся тяжелые потери, пруссаки потеряли строй.
«Русская пехота продемонстрировала свою обычную стойкость,
артиллерия удержала превосходство над артиллерией противника,
наконец, конница впервые взяла верх над прусской» (А. Рамбо).
Пруссаки потеряли 4269 человек убитыми, 1394 ранеными, 1200
пленными. В руках противника оказалось 7 знамен и 14 орудий. У
русских 900 человек убиты и 3904 ранены. Среди убитых генерал
Мику, француз, командовавший кавалерией.
Салтыков намеревается занять Франкфурт и оттуда угрожать
Берлину. 20 июля Вильбоа овладевает городом. К нему
присоединяются главные силы армии, а также австрийский корпус под
командованием Лаудона. Наступление Салтыкова вызвало сильное
беспокойство у Фридриха II. Король вновь спешит на помощь своей
столице. Назревает генеральное сражение. Напрасно Салтыков просит
о помощи австрийского главнокомандующего Дауна. Тот советует ему
отступать.

Кунерсдорф
Салтыков размещает свою армию на трех высотах, с запада на
восток: Юденберг, Шпицберг и Мюльберг. Позиции оборудованы
фронтом на север. 60 тыс. союзников (в их числе 18 тыс. австрийцев)
готовятся померяться силами с 48 тыс. пруссаков. Но Фридрих не
намерен атаковать русских в лоб. Он обходит их позиции и
располагается напротив Мюльберга. Салтыков приказывает армии
развернуться на 180 градусов, поскольку теперь возникла угроза атаки
с юга.
12 августа, в 9 ч, прусская артиллерия начинает обстрел Мюльберга,
в 11 ч эта позиция подвергается одновременной атаке с фронта и с
обоих флангов. Город обороняют пять полков Обсервационного
корпуса князя Голицына. Это слабые части, «отличившиеся» при
Цорндорфе нарушениями дисциплины. Они дрогнули и без приказа
откатились к Ротворверку.
Салтыков еще раз приказывает войскам произвести перестроение,
на этот раз фронтом на восток. Но пока оно происходит, Фридрих II
осуществляет концентрическую атаку на Шпицберг. Пехота
преодолевает овраг близ Кунгрунда и появляется в высшей точке
Шпицберга, другие колонны охватывают город с севера, а кавалерия
принца Вюртембергского атакует батарею русских, находящуюся на
холме. К 3 ч дня пруссаки захватили половину русских позиций.
Фридрих II торопливо составляет победный бюллетень.
В этот момент приходит известие о том, что прусский отряд
завладел Франкфуртом и мостами через Одер, отрезав русским путь к
отступлению. Отчаяние Салтыкова велико: «Командовавший нами
старик, забыв обо всем, соскочил с лошади, при всех упал на колени и,
воздевая руки к небу, со слезами на глазах стал молить Всевышнего
прийти к нему на помощь в такой крайности и спасти его людей от
верной гибели. Возможно, небо услышало мольбу благочестивого
старика, с которой он обратился от чистой души, потому что вскоре
произошло такое, чего никто не мог ни подумать, ни вообразить и чего
меньше всего можно было ждать» (Болотов).
Пруссаки, атакующие Шпицберг по северному склону, натолкнулись
на мощное сопротивление пяти русских полков и были отброшены в
Эль-Буш. Центральные колонны, которые вел сам Фридрих, были

рассеяны залпами шуваловских орудий и опрокинуты контратакой
Берга. Русская кавалерия атакует принца Вюртембергского и обращает
в бегство его полки. Но Фридрих упорствует, бросает всю кавалерию
Зейдлица южнее Шпицберга. Обстрелянная артиллерией, она
возвращается. И тут русская пехота благодаря мощной атаке
прорывает боевые порядки неприятеля в центре, преодолевает
Кунгрунд и отбивает Мюльберг. В отчаянии Фридрих, размахивая
флагом, пытается восстановить порядок. Напрасно Зейдлиц
предпринимает новую атаку, в которой получает ранение. Это полный
разгром и паническое бегство.
«Пока жалкие остатки его армии отходили, Фридрих оставался
неподвижным под истребительным огнем русских батарей, и
потребовалось, чтобы один из его адъютантов взял за повод его
лошадь, чтобы увести. Я видел много военных, наблюдавших за ним в
тот момент и уверенных, что он поступал так в надежде погибнуть от
пушечного ядра» (Д. Тьебо). Пруссаки потеряли 20 тыс. человек, 28
знамен и 172 орудия. Русские – 13 тыс., австрийцы – 1400. «Мое
несчастье в том, что я еще жив, – писал Фридрих II. – Из армии в
48 тыс. у меня осталось меньше 3000. Все бежит, и я уже не господин
над моими людьми. Думаю, что все потеряно».
Салтыков пожалован в фельдмаршалы. Однако его действия после
сражения вызвали нарекания. Существовала возможность двинуться
на Берлин и тем самым завершить войну. «Если бы русские
воспользовались своим успехом, если бы они начали преследовать эти
деморализованные войска, с пруссаками все было бы кончено», –
скажет Фридрих. В этой связи впервые выскажется Суворов: «На
месте главнокомандующего я бы немедленно пошел на Берлин!»
Салтыков не желает преследовать противника. Раздраженный
ненадежностью австрийцев, понеся большие потери, он решает, что
русские и так сделали достаточно. К дьяволу славу захватившего
Берлин, достаточно пролитой крови, пусть другие завершают то, что
он так хорошо начал. «Я довольно сделал, – сказал он Дауну, – я
выиграл два сражения, стоившие России 27 тыс. человек. Чтобы
возобновить боевые действия, я буду ждать, пока вы тоже одержите
две победы. Несправедливо, чтобы войска моей государыни
действовали в одиночку». Канцлеру Воронцову он пишет:
«Австрийские приказы, очевидно, заключаются в том, чтобы заставить

других таскать для них каштаны из огня и беречь своих людей… Мы
не можем ждать от наших союзников ничего хорошего. Поистине
тяжело бессмысленно терять храбрых солдат». Но австрийцы не
желают идти на Берлин. 1 сентября Фридрих пишет своему брату
принцу Генриху: «Объявляю Вам, что свершилось чудо, спасшее
Бранденбургский
дом».
Теперь
Салтыков
ограничивается
наблюдением за противником. В ноябре он отводит армию на зимние
квартиры на Нижнюю Вислу.

Кампания 1760 и 1761 гг.
Уступая настояниям Австрии, Конференция приказывает Салтыкову
двигаться в Силезию. Непримечательная кампания. Марши,
контрмарши,
без
конкретных
целей
и
сражений.
«Оба
главнокомандующих стыдились того, что они сделали» (Болотов). В
октябре, находясь в районе Франкфурта, Салтыков направляет отряды
Тотлебена и Чернышева на Берлин. 9 октября они занимают столицу
Пруссии. Француз Д. Тьебо оставил любопытное свидетельство о
пребывании русских в Берлине: «Эти „поджигатели Пруссии“ были
куда более дисциплинированы, более умеренны и менее варвары,
нежели австрийцы. Они обеспечили охрану многих семейств, в первую
очередь тех, что были рекомендованы знаменитым Эйлером. Они
взяли умеренную контрибуцию, пощадили памятники и выпороли
войскового священника за какое-то мошенничество, причем генерал
почтительно поцеловал ему руку до и после экзекуции».
Вскоре после этого армия отходит в польскую Пруссию. Салтыков
болен и передает командование Бутурлину. Единственной
заслуживающей внимания операцией кампании 1761 г. становится
взятие Румянцевым Кольберга. Она была последней в Семилетней
войне. 5 января 1762 г. императрица Елизавета умирает. На престол
восходит Петр III. 5 мая подписан мирный договор с Пруссией, по
которому ей возвращаются все земли, завоеванные русскими. 19 июня
заключается военный союз. Корпус Чернышева поступает в
распоряжение Фридриха II. «Русские армии молча, с болью в сердце
приняли эту новость. Даже простые солдаты чувствовали, что новый

император не симпатизирует их успехам против Пруссии, не ценит их
славу, чувствовали, что напрасно проливали кровь» (А. Рамбо).
Из этой первой войны между пруссаками и русскими Фридрих II
сделал для себя два вывода: «Не следует полагаться на слабость или
глупость командования противника». «Россия – страшная сила,
которая через сто лет заставит содрогнуться Европу». В сражениях
Семилетней войны его больше всего поразила стойкость русского
солдата. Фридриху приписывают такое высказывание: «Русского мало
убить, его еще надо повалить». Эта стойкость является главной чертой
русского воина. Мы находим подтверждение ей на всем протяжении
истории. И разве действия артиллеристов при Цорндорфе, умиравших
и целующих свои орудия, не напоминают поведение пушкарей при
Вендене, которые повесились на своих пушках, видя, что не могут
уберечь их от победителей-поляков? Но это пассивная стойкость. При
Гросс-Егерсдорфе русские были застигнуты врасплох, а при
Цорндорфе и Кунерсдорфе они ведут оборонительный бой. Действия
генералов заключаются в парировании ударов, тогда как вся
инициатива отдана противнику. Конечно, встречаются исключения, это
прежде всего Румянцев, но они не могут изменить картину в целом.
Эту реальность понимает Суворов, который считает, что создать понастоящему мощную армию можно, если удастся вместо пассивной
стойкости воспитать активную. В своей деятельности он будет
добиваться этого. Другой вывод, который можно сделать, учитывая
опыт войны, – совершенство и мощь русского оружия. Царицей полей
сражений является русская артиллерия, которая подавляет прусскую,
нередко заставляя ее замолчать. Своим совершенством она опять-таки
обязана ученикам Петра.

Русская армия при Елизавете
В царствование Елизаветы армия испытывает противоречивые
влияния. С одной стороны – расслабление, вызванное общей
слабостью правления, отсутствием единого командования и
проникновением распространенных на Западе идей. С другой –
благотворное влияние Шувалова. Благодаря ему и тому заделу,
который остался со времен Петра, можно констатировать, что если
русская армия немногому научилась при Елизавете, то уж точно мало
забыла из уже приобретенного.

Шувалов
Он считается инициатором и реализатором всех позитивных
военных реформ, проводившихся во время царствования Елизаветы. В
1753 г. он адресует Сенату «Мемуар о военных науках». Шувалов
констатирует, что офицеры, особенно старшие, не имеют достаточных
военных знаний. «Они как дело без души», – заявляет он. Утверждая,
что уровень военного искусства определяет мощь страны и ее
положение в мире, Шувалов доказывает важность развития системы
высшего военного образования. «До тех пор, пока Персия и Рим
ставили на первое место военные вопросы, – пишет он, – они
процветали и занимали главенствующее положение. Пренебрежение
этими вопросами привело их к упадку». Шувалов считает
необходимым создание высшей военной школы. В архивах
сохранились проекты, подготовленные им, продуманные и детальные.
Болезнь и смерть императрицы помешали их осуществлению. Однако
был сделан важный шаг в развитии военной науки. Так, был переведен
и широко распространялся труд Тюрпена де Криссе «Опыт об
искусстве войны». В офицерской среде растет интерес к учебе и
чтению. В 1754 г. создается комиссия, в сферу деятельности которой
входит решение ряда проблем: унификации образовательных
программ, подготовки списков личного состава, обучения офицеров
артиллерии и инженерных войск, организации иррегулярных войск,

вооружения и снабжения армии, создания интендантских складов и
т. д. Но внимание Шувалова в первую очередь обращено на два
вопроса. «Артиллерия и инженерное дело, – говорит он, – основаны на
науке, их офицеры должны получать широкое научное образование».
Созданы училища в данных родах войск. Качество образования,
полученного в них, весьма высокое. Хотя основное внимание
уделяется математике, в программу также включены курсы тактики и
стратегии, а также военной истории. Учащимся дают задания написать
сочинения, в которых предлагают разобрать прошедшие войны. С этой
же целью предпринимаются попытки создания военных архивов.
Проводятся важные реформы в артиллерии. В 1757 г. на вооружение
поступает гаубица, превосходящая по своим характеристикам все
прочие полевые орудия. «Шуваловская гаубица», изобретенная
С. Мартыновым, в два раза легче своего прусского аналога, может
вести огонь ядрами, картечью, разрывными и зажигательными
снарядами. Дальность выстрела у нее больше, точность поразительна,
она позволяет внедрить новый вид стрельбы – навесной. Существуют
три модели «шуваловской гаубицы»: двухфунтовая, фунтовая и
полуфунтовая. Применение этой гаубицы, технология производства
которой держится в секрете, дает превосходство над противником.
Численность полковой артиллерии, сокращенной после турецкой
кампании до одного орудия на пехотный батальон или кавалерийский
полк, в ходе Семилетней войны значительно увеличивается.
Армейская артиллерия сводится в бригады по 20 орудий. Наконец,
создается крупное артиллерийское соединение – бомбардирский
корпус, включающий в себя 46 тяжелых орудий. Шувалов также
создает инженерный полк (1757), состоящий из двух саперных рот,
двух понтонных и двух рабочих. Русские считаются мастерами в деле
создания плавучих мостов. Они внедряют в практику парусиновые
понтоны вместо металлических. Но Шувалов в своем деле не одинок.
В 1756 г. создается «Конференция при императорском дворе» – заслуга
Бестужева, скопировавшего ее с венского Гофкригсрата. «Командовать
и управлять массой в 55 тыс. бойцов, удовлетворять ее нужды,
назначать цели со всеми вытекающими отсюда последствиями
надлежит одной лишь Конференции, возглавляемой императрицей», –
пишет Бестужев. Согласно его концепции главнокомандующий
является представителем Конференции в войсках. Это учреждение не

соответствует идеям Петра Великого. Состоящая из людей, мало
разбирающихся в военном деле, Конференция оказывает негативное
влияние на ход военных действий. Прежде всего на нее возлагается
ответственность за отвратительную организацию снабжения войск во
время войны.

Уставы
Имеется существенная разница между уставами различных родов
войск, что является следствием отсутствия единого командования.
Самый непродуманный – пехотный устав (1754). Он абстрагируется от
полевой и гарнизонной службы, пренебрегает индивидуальной
подготовкой в пользу тесного строя, эволюция которого усложнена до
крайности. Заряжание ружья производится в 12 приемов, включая
совершенно бесполезные, такие как: «ударить по патрону», «ударить
по прикладу». Одиночной стрельбе больше не учат. Таким образом,
несмотря на напоминание «всякий способ побить неприятеля хорош»,
этот устав противоречит идеям Петра, насаждая в армии автоматизм в
ущерб духовности. К счастью для войск, они не успевают пропитаться
духом этого устава и вступают в Семилетнюю войну, обученные в
соответствии с другим документом 1716 г. Кавалерийский устав (1755)
намного лучше. Он соответствует идеям Петра. Основной акцент в нем
делается на быстроту атаки и холодное оружие. Детально разработаны
принципы индивидуальной подготовки кавалериста. «Сила конницы,
ведущая к победе, – говорится в уставе, – требует храбрости воинов,
умелого обращения с саблей и решительной атаки галопом». Самый
продуманный – устав артиллерии, названный «Инструкция к
употреблению артиллерии в бою» (1759). Он полон новыми идеями. К
ним относятся: навесной огонь, маневрирование огнем, подвоз
боеприпасов в ходе сражения. Устав гласит, что первый долг
артиллериста, каковы бы ни были обстоятельства, действовать в
интересах пехоты и конницы, даже если придется пожертвовать своей
жизнью. Усложняется проблема комплектования армии. Дворянство
ищет путей избежать службы рядовыми. В 1762 г. оно добьется
освобождения от нее. Несмотря на увеличение числа выпускников
кадетского корпуса, средний уровень подготовки офицеров снижается.

Появляется любопытная возможность, позволяющая записывать
дворянина сразу после рождения солдатом в гвардию (а иногда и до
него) на службу примерно в 16 лет, он производится в сержанты, как
имеющий соответствующую выслугу, а поскольку это звание в гвардии
соответствует подпоручику армии, он становится офицером в 17–18
лет, имея лишь образование, полученное в родном доме. Так офицер
упускает два важных момента, которые ему хотел привить Петр:
послужить солдатом и получить необходимое образование. Отношение
к службе становится небрежным. Все чаще и чаще офицер
перекладывает свои обязанности на унтер-офицера. Армия становится
менее мобильной, обремененной следующим за ней обозом с
офицерским багажом. На 90 тыс. войск, действующих в Пруссии,
приходится 50 тыс. повозок. Многие офицеры редко появляются в
полках. У капитана от 10 до 12 адъютантов. Переходы совершаются
медленно, полку требуется больше часа на то, чтобы развернуться в
боевой порядок.
Организация
армии
претерпела
следующие
изменения:
сформированы четыре гренадерских полка, структура всех пехотных
изменена с двух- на трехбатальонную. Численность кавалерии
сокращена, но в каждой части сформирована гренадерская рота.
Армия состоит из пяти округов, которые все более приобретают
территориальное
значение:
Петербургский,
Московский,
Лифляндский, Украинский и Новгородский. В 1756 г. полевые войска
насчитывают 185 тыс. человек, гарнизонные – 75 тыс., 28 тыс.
ландмилиция и 44 тыс. – иррегулярные войска.
Приведу несколько оценок, данных иностранцами армии Елизаветы.
В 1757 г. Фужьер, военный атташе в Санкт-Петербурге, писал:
«Войска, которые я видел, очень хороши, солдаты высокого роста,
сильные и крепкие, все с усами, хорошо одетые и обутые: в белые
гетры на парадах и в короткие сапоги для марша. Два полка поставили
под ружье, чтобы показать их господину послу. Их выправка
показалась мне превосходной. Если вся кавалерия похожа на
показанный нам кирасирский полк, она великолепна, кони хороши, и
выправка у нее отличная, как и у пехоты». В 1759 г. Монтазе писал
военному министру де Бель-Илю: «Г-н де Тийе, умный человек и
хороший офицер, который нисколько не доверяет русским, заверил
меня, что их армия насчитывает 60 тыс. и находится в полном порядке.

Известие, полученное от этого офицера, и его доверие доставили мне
тем большее удовольствие, что я был далек от мысли, будто эта армия
может быть хоть чем-то полезна». Он писал также: «Г-н Ботта нашел
русскую армию в превосходном состоянии, лучше и быть не может. У
нее огромное количество пушек». Наконец, еще один француз, де
Мессельер, так характеризовал русского солдата: «Солдат любит, когда
командиры с ним разговаривают, доверяют его храбрости, когда они не
злоупотребляют своей властью, но при этом чтобы те не забывали
наказывать за провинности. Действуя правильно, русского солдата
можно вести хоть на штурм ада». Как бы то ни было, русская армия
хорошо проявила себя на полях сражений, где постоянно одерживала
победы над прусской. Теперь она вступала в период, считающийся
самым славным в ее истории, в «век Екатерины».

Краткое царствование Петра III
Непродолжительное царствование Петра III является болезненной
страницей в истории России. Внук Петра I и одной из сестер
Карла XII, он одновременно являлся наследником шведского и
российского престолов. Восшествие на престол Анны вынудило
отказаться от планов на русский престол, и Петр был воспитан в
лютеранской вере и ненависти к России и всему русскому. Рано
осиротев, он кое-как воспитывался немецкими родственниками до того
дня, когда захват трона его теткой Елизаветой сделал того наследником
русской короны. «Это был принц, слабый телом и умом, без
образования и культуры, плохо воспитанный ребенок-фантазер, не
имевший ни разума, ни сердца, был – самый большой недостаток в
глазах русских – чистокровным немцем. Он гордился своим титулом
герцога
Голштинского,
пренебрегая
титулом
императора
Всероссийского. Он не понимал русских, открыто презирал их,
получал удовольствие, высмеивая их религию и нравы. В течение всей
войны против Фридриха он огорчался из-за русских побед и радовался
их неудачам, его симпатии к Пруссии доходили до измены. Его
следовало бы исключить из состава Конференции, потому что
подозревали в передаче секретных сведений противнику, и некоторые
признания Фридриха II позволяют подтвердить эти подозрения»
(А. Рамбо). Серьезным обвинением является свидетельство княгини
Дашковой: «Однажды вечером я находилась во дворце. Император
позвал Волкова и приказал ему подтвердить какие-то недавние
воспоминания. Он рассказал нам, как они смеялись, видя, что приказы
Елизаветы, посланные в армию, остаются неисполненными. Он нам
объяснил, что Волков, первый секретарь Высшего совета, по его
просьбе нейтрализовал эти приказы, передавая их копии королю
Прусскому. Это признание повергло присутствующих в шок, а Волков,
сохранявший еще остатки совести, вызывал жалость. Он был
буквально оглушен каждым словом „царя“, но Петр очень гордился
услугами, оказанными им врагу его родины». Женатый на СофииДоротее Ангальт-Цербстской, он быстро расходится с ней, окружает
себя любовницами, живет в разврате. Его действия сильно
контрастируют с поведением жены, ставшей великой княгиней

Екатериной. «Эта принцесса уже царствовала во всех сердцах.
Ежедневные оскорбления со стороны мужа она выносила с
невероятным терпением, ее неизменное уважение к религии и
министрам, ее доброта по отношению ко всем, таланты и
просвещенность давно уже сделали ее предметом надежды всей нации,
желавшей ее восшествия на престол» (Беранже). Елизавета решает
отстранить Петра от власти и передать трон его сыну Павлу при
регентстве Екатерины, но слишком рано умирает. Петр III вступает на
престол. Подписан постыдный мир с Пруссией, за которым следует
заключение союза. Русская армия должна повернуть штыки против
вчерашних союзников. Дворец охраняет голштинская гвардия,
немецкие родственники императора приезжают в Россию и получают
важные посты. В армии внедряются прусские дисциплина, форма
одежды и устав. Прусский посол Гольц становится первым советником
императора. Беранже, поверенный в делах Франции, вспоминает одну
сцену, происшедшую на одном официальном банкете: «Пьяным
голосом царь сказал Гольцу: „Выпьем за здоровье короля, нашего
господина. Он оказал мне милость, назначив командиром полка.
Надеюсь, он не отправит меня в отставку. Можете его заверить, что,
если он прикажет, я, со всей моей армией, пойду в поход хоть в ад“». В
одном из писем Фридриху II он определенно выражает свое отношение
к России: «Я ненавижу эту страну». Терпение русских быстро
заканчивается. Против императора организуются заговоры. 9 июля
1762 г. восстает гвардия. Сигнал к выступлению дает Измайловский
полк. Конногвардейский полк арестовывает и избивает своего
командира, дядю Петра; недовольство охватывает Семеновский и
Преображенский полки. Екатерина провозглашена императрицей.
Восторг народа и солдат всеобщий. Войска идут на Петергоф. Петр
спасается бегством, голштинская гвардия разоружена и взята в плен.
Он пытается укрыться в Кронштадте, но наталкивается на морской
патруль. «Кто идет?» – «Император». – «Убирайся, в России больше
нет императора, да здравствует императрица Екатерина!» Петр
дрожащей рукой подписывает акт отречения. Его перевозят в Ропшу.
Через несколько дней во время ссоры с охранниками его задушат. «Я
потрясена, даже подавлена этой смертью, – скажет Екатерина. – Она
бросит тень на мое царствование».

Глава 5. Екатерина II (1762–1796)
Царствование Екатерины II считается золотым веком русской армии.
Гениальная женщина, добросовестно исполнявшая обязанности,
налагаемые ее саном, она в своей деятельности «оказывается больше
русской, чем многие государи нашей крови» (Апухтин). «Главной
заслугой Екатерины была неустанная борьба против всего, что не
соответствовало духу военных институтов Петра Великого. Эту
духовную преемственность следует особо подчеркнуть. Она
вдохновляет всю военную деятельность этой эпохи и создает
благоприятные условия для развития полководческого гения Суворова.
Также она благоприятствует проявлениям той скрытой силы, которая
так похожа на национальную душу и которую открыл Петр Великий»
(генерал Штейфон). Образованная, пропитанная философскими
идеями своего времени, она привносит в свое царствование нотки
гуманизма и умеет повелевать не только своими подданными, но и их
сердцами. Придавая решающее значение человеческому фактору,
Екатерина умеет подбирать себе помощников, доверяет командные
должности только способным людям. Будучи реалисткой, она
проводит взвешенную национальную политику. Императрица никогда
не смешивает свои сентиментальные дела с государственными. Ее
фавориты получают доступ к государственным должностям только
тогда, когда докажут способность к ним. Добро, сделанное России,
свидетельствует в ее пользу и заставляет забыть о беспорядочности
личной жизни. Никогда, ни до нее, ни после, в армии не было такого
числа талантливых генералов. Она открыла, выдвинула, помогла
раскрыться талантам Румянцева, Потемкина и, главное, Суворова –
людей, оставивших столь заметный след в военном искусстве России.
К этим полководцам можно прибавить целую плеяду талантливых
командиров: Чернышев, Панин, Репнин, Салтыков, Вейсман,
Прозоровский, Кречетников, Каменский, Воронцов, Завадовский,
Кутузов и многие другие, которые заслужили прозвище
«екатерининские орлы». Под руководством этих генералов армия
блистательно
решает
две
крупные
исторические
задачи,
унаследованные от Петра Великого: завершает национальное

объединение путем возвращения русских земель, находящихся под
властью иностранных государств; завоевывает побережье Черного
моря – естественную границу империи.
Все войны, которые она ведет для достижения этих целей,
победоносны, а битвы при Кагуле, Ларге, Рымнике, штурм Измаила и
Праги бесспорно являются славными страницами отечественной
истории. Три великих полководца, которые, вместе или поодиночке,
оказывают на нее огромное влияние, продолжают дело Петра, а
Суворов оставляет армии «Науку побеждать», ставшую с тех пор ее
евангелием. «Эта эпоха свидетельствует, что в военных делах
первостепенное значение имеет элемент духа, а тот проявляется со
всей полнотой, лишь когда высшее командование позволяет развитие и
использование моральных и интеллектуальных качеств каждого. Эпоха
Екатерины доказывает, что самое эффективное применение принципов
военного искусства зависит от человека, и еще раз от человека…»
(Байов). Но у каждой медали есть своя оборотная сторона, существует
она и у периода царствования Екатерины. Она обусловлена как
личностью самой императрицы, так и психологией русского народа.
Екатерина не является прирожденной государыней этой страны, она
вознесена на трон штыками гвардии, и… она – немка. Несмотря на
огромную власть, находящуюся в ее руках, она не обладает полной
свободой действий. Она вынуждена заигрывать, комбинировать,
завоевывать верность вельмож империи, грозную силу которых она
очень хорошо себе представляет. Екатерине часто приходится на
многое закрывать глаза, избегать прямых столкновений из боязни
проиграть. Эта энергичная и властная женщина порой будет слабой изза обстоятельств. А это качество в России смертельно опасно. И
наряду с античными добродетелями ее царствование будет отмечено
коррупцией, злоупотреблениями вельмож, ослаблением дисциплины,
тиранией помещиков. Дворяне-крепостники и командиры воинских
частей очень часто будут полными хозяевами над жизнью и смертью
своих крестьян и солдат. Закон часто не способен защитить народ от
русского самодурства, произвола знати. Ни в одно другое царствование
страна не знала столько народных восстаний, сколько при Екатерине.
Это были неорганизованные вооруженные выступления простых
людей, которые упрямо стремились получить «золотую грамоту»,
дающую им волю. Победоносная во внешних войнах, монархия

Екатерины будет до основания потрясена простым казаком Пугачевым,
едва не опрокинувшим ее. Своей славой век Екатерины указывает путь
следующим поколениям, но в то же время злоупотреблениями
подготавливает соответствующую реакцию Павла I и будущие
революции.

Великие полководцы екатерининского
времени
Румянцев-Задунайский[29]
Родился в 1725 г. и являлся незаконнорожденным сыном Петра
Великого. Унаследовав его страсть к военному делу и полководческий
талант, он занимает одно из ведущих мест среди великих русских
полководцев.
Подпоручик в пятнадцать лет, капитан в восемнадцать, он
становится полковником в девятнадцать. Его юность проходит в
походах. Участвует в войне со Швецией, но особенно отличается в
военном противостоянии с Пруссией. Командуя дивизией, он внес
решающий вклад в победы при Гросс-Егерсдорфе и Кунерсдорфе, а
также отличился во время осады и взятия Кольберга. Будучи
главнокомандующим во время первой Русско-турецкой войны в
царствование Екатерины II, генерал одерживает классические победы
при Ларге и Кагуле. Со временем он становится крупным военным
теоретиком и опытным администратором, что не мешает ему прежде
всего быть военачальником. Его авторитет в армии Екатерины
непререкаем. «Румянцева невозможно превзойти, – говорит Суворов, –
я всего лишь его ученик». Солдаты относятся к генералу как к своему.
«Ты настоящий солдат, настоящий товарищ», – говорят они ему.
«Наделенный организованным и быстрым умом, Румянцев соединяет
хладнокровие с решительностью. Его мнения обладают замечательной
ясностью, его мысли четкие и позитивные. Ему неведомы колебания.
Его работоспособность огромна. Галопируя целый день перед своими
войсками, он может затем провести всю ночь за работой»
(Богданович). Во всех областях военной науки Румянцев оставляет
свой позитивный след. Принципы, которые он отстаивает, применимы
повсеместно и при любых обстоятельствах. «Его заметки, инструкции
и проекты заметно повлияли на развитие русской военной мысли. Его
мысли об обучении и подготовке войск родственны мыслям Суворова.
Оба этих великих полководца считают, что главной силой армии

является человек, и оба окружают солдата отцовской заботой»
(Коробков).
Румянцев выдвинул ряд основополагающих идей.
Вот только некоторые из них. «Организация вооруженных сил
должна
соответствовать
историческим
и
географическим
особенностям России. Было бы полным абсурдом слепо копировать
европейские институты». «Эффективность армии основывается на
процветании нации, следовательно, важно не обременять народ
чрезмерно». «Цели стратегии ставит политика».
Мысли Румянцева о войне
«Победить противника превосходящими силами может каждый,
победить же меньшими силами и есть искусство». «Никогда не
упускайте из виду главной цели, направляйте все ваши усилия к
достижению этой цели, вдохновляясь примерами из прошлого».
«Целью является не завоевание географического объекта, но разгром
сил противника». «Принципы войны: сосредоточение сил,
безопасность коммуникаций, тесное взаимодействие между родами
оружия».
Румянцев пропагандирует преимущества наступления. «Атака
приносит больший вред противнику, оборона надежнее удерживает
его. Но речь идет не о том, чтобы слепо двигаться вперед, нужно
организовывать завоеванную территорию, тщательно готовить
операцию». Если ощущается недостаток сил, можно переходить к
обороне, но оборона должна быть активной. Если же превосходство
противника в силах слишком велико, допустимо отступление.
«Храбрость и твердость иногда вынуждены уступать превосходству в
силах», но в этом случае нужно использовать первую же возможность,
чтобы возвратить себе инициативу. Победой должно завершать
преследование противника. Румянцев допускает существование
Высшего военного совета, но настаивает, чтобы тот состоял из
генералов, проявивших себя на поле боя. Как бы то ни было,
главнокомандующий должен пользоваться полной свободой при
проведении операции. «По своим последствиям военные предприятия,
более чем все прочие, требуют обдуманности и непрерывности».
Детальные планы, разработанные заранее, неосуществимы. «Сама
боевая действительность представляет важные случаи; прекрасные

планы же всегда наталкиваются на непреодолимые препятствия».
Таким образом, Румянцев рекомендует на всех уровнях предоставить
командирам свободу действий в рамках полученного приказа.
Чтобы облегчить маневр, Румянцев вводит варьирование строя на
поле боя. Распространенный в это время линейный порядок
построения заменяется использованием колонн, каре, действующих в
рассыпном строе егерей. Кстати, именно Румянцеву приписывают
создание егерских частей (1761). Пехоте он отводит ведущее место,
«пехота – основа армии», но борется с преувеличением роли
ружейного огня, что было характерно для его времени. В инструкции,
вышедшей в 1773 г., подтверждая уважение к ружейному огню,
полководец подчеркивает, что пехота совершает непрерывный маневр,
венцом которого является штыковая атака. Огневое превосходство
должна
обеспечивать
артиллерия.
«Задача
артиллерии

нейтрализовать все, что мешает продвижению пехоты». В другой
инструкции, адресованной уже командирам батарей, он рекомендует
забыть о стрельбе с больших расстояний в пользу ведения огня со
средних и малых. Он также выдвигает идею создания постоянных
крупных соединений, настаивает на важности разведки, предлагает
унификацию униформы.
В 1770 г. выходит его «Обряд службы», который в 1788 г. станет
обязательным для всей армии. Ружейные приемы упрощены, основное
внимание
уделяется
индивидуальному
обучению,
быстроте
развертывания
подразделений,
порядку
ведения
огня,
скорострельности. Румянцев предлагает ввести тактический резерв,
облегчает управление войсками в бою путем дробления частей,
совершенствует обучение штыковому бою, напоминает, что кавалерия
должна иметь привычку к атаке галопом, убирает из войск фризских
лошадей, замедляющих продвижение войск и не соответствующих
наступательному духу. Он требует, чтобы офицеры чаще беседовали с
подчиненными о службе, дисциплине, преданности трону и родине,
верности присяге.
Мысли Румянцева об обучении и подготовке войск
Ему он придает первостепенное значение.
«Жизнь военного нестабильна, тяжела и сопряжена с опасностями,
но также она дает честь и славу посвятить себя согражданам и быть

постоянно готовым отдать жизнь за Отечество».
«Необходимо постоянно учить солдата порядку, дисциплине,
внушать, что знания ведут к победе и что одной храбрости для этого
недостаточно».
«Успехи есть результат порядка, повиновения, равенства всех перед
законом и взаимного доверия между командирами и рядовыми. Солдат,
воспитанный в понимании чувства долга, непобедим».
«Полковые и ротные командиры должны постоянно поддерживать
солдат в состоянии, долженствующем быть для них обычным –
честности, вежливости и чистоте».
Войска обязаны постоянно упражняться в совершении маршей,
преодолении водных
преград, штурмах фортификационных
сооружений, маневрах двойного действия, взаимодействии с флотом.
Румянцев обращает внимание на важность формирования духа
коллективизма. «Необходимо развивать у солдата любовь к его полку.
Необходимо знание истории полка. Чувствуешь себя сильнее, когда
являешься хранителем славы своих предшественников».
Полководец требует от командиров постоянной заботы о
подчиненных.
«Лучше убеждать, чем заставлять подчиняться», – говорит он.
«Не бить за ошибки в эволюциях и в обращении с оружием;
неустанно показывать, как это нужно делать. Наказывать за
небрежность и пьянство, не доходя до жестокости. Жестокостью
ничего не исправишь».
Советский историк Коробков пишет: «Румянцев сыграл важную
роль в истории русского военного искусства. Среди великих
полководцев он занимает место, сравнимое с Петром Великим,
Суворовым и, вместе с ними, должен считаться одним из основателей
национальной школы».

Потемкин, князь Таврический
Молодой унтер-офицер конной гвардии в 1762 г., выходец из
мелкого дворянства, Потемкин обращает на себя внимание
императрицы и надолго становится ее сердечным другом. Но даже
если его блистательной карьере содействовала Екатерина, все же в

основе ее находятся его бесспорные таланты государственного и
военного деятеля. Гениальный покоритель Новороссии, он с 1780 г.
играет ведущую роль в военной политике России. Потемкин проявляет
себя прежде всего как умелый организатор. Он реформирует систему
рекрутирования и уделяет большое внимание развитию легких войск –
кавалерийских и казачьих. Князь вводит в армии удобную и красивую
форму. «Евангелие и долг военного человека побуждают пещись о
сохранении людей, – пишет он. – Я сделал все, чтобы облегчить ношу
солдата, дав ему при этом необходимое, чтобы сохранить здоровье и
прикрыться. Завивать букли, пудриться, заплетать косу – разве
солдатское это дело? Полезнее мыть и расчесывать волосы, нежели
отягощать их пудрой, салом и мукой. Туалет солдатский должен быть
таков, что встал, то и готов»[30].
В военном деле он следует идеям Румянцева. Потемкин также
требует от командиров быть примером для подчиненных, облегчает
наказания, строго карая за серьезные провинности, пресекает
злоупотребления. Главнокомандующий во время второй Русскотурецкой войны, он успешно руководит боевыми действиями. Князь не
похож на спартанцев Румянцева и Суворова, любит роскошь, размах. В
его свите поэты, музыканты, театральная труппа и балерины. Из-за
надменности
Потемкин
наживает
многочисленных
врагов;
современники и историки весьма неоднозначно оценивают данную
личность. «Конечно, его не сравнить с Петром Великим, Румянцевым
и Суворовым, но он следует за ними. Поразительные противоречия его
характера, болезненное самолюбие, превосходное знание военного
дела и воля, граничащая с упрямством, превращались у него в
осторожность и тщательные расчеты перед началом каждой операции.
Но методичность и логика, характеризующие его операции,
свидетельствуют, что Потемкин был незаурядным генералом. Его
приказы и инструкции относительно обучения и использования войск
в бою обеспечили ему не последнее место в истории развития
тактики» (Масловский).

Суворов, граф Рымникский, князь Италийский

Суворов родился в 1730 г. в Москве, в старинной дворянской семье.
С самого юного возраста он проявил интерес к военному делу, которое
станет страстью всей его жизни. «Я всего лишь солдат, я не знаю ни
дома, ни семьи», – сказал он.
В 1745 г. он идет солдатом в гвардейский Семеновский полк.
Прослужит два года рядовым и четыре года капралом, узнав и
полюбив за это время простого солдата.
Широко
образованный,
обладающий
светлым
умом,
воодушевляемый несгибаемой волей («Побеждай и будешь
непобедимым») и решительностью, он отличается от других бьющей
через край активностью. Человек по-спартански умеренный,
откровенный,
порой
до
бесцеремонности,
остроумный
и
эксцентричный, Суворов наделен безумной смелостью («Я научился
не бояться смерти»). Язык полководца прост и лаконичен, он
презирает высший свет и комфортно себя чувствует только среди
солдат, на которых имеет практически неограниченное влияние[31].
В войсках о Суворове слагали песни:
Счастлив сделать невозможное,
Счастлив биться против всего мира,
Счастлив умереть с тобой…
А эти поэтические строки будто припев к его «Науке побеждать»:
Сила армии не в числе,
Не в оружии и снаряжении,
Сила армии в уме и сердцах.
Суворов всегда находился у кого-то в подчинении. Взятие Измаила
является исключением. Другие его победы одержаны благодаря
инициативе, вырванной или навязанной им командирам. Можно
утверждать, что Суворов так и не сумел самореализоваться в полной
мере. Однако он, и только он остается богом для русских солдат, тем, о
ком Николай I скажет: «Победоносец русских войск». Почтительное

уважение всей нации к памяти Суворова, сохраняющееся до наших
дней, заслуживает интереса. «Несмотря на широту талантов
Потемкина и Румянцева, они далеки от гениального понимания
природы человека и войны, характерного для Суворова. То, что было
интуитивно схвачено Петром Великим, уточнено и завершено
Суворовым. Такая духовная преемственность может быть объяснена
лишь тем, что оба гения созидали, основываясь на непоколебимой вере
в духовную силу их нации. Оба они слышали голос народа и черпали
вдохновение в широте русского сердца» (Байов).
Гений Суворова сформировался под влиянием наследия военных
классиков. Страстно увлеченный историей, он с большим
прилежанием изучал их труды. Убежденный, что полководцем можно
стать, только критически проанализировав минувшие войны, он
утверждал: «Тактика без истории – потемки». В общеисторическом
плане его учителем был Цезарь, а в национальном – Петр Великий. «Я
всегда носил кокарду Петра Великого», – скажет он перед смертью.
Богатый личный опыт позволил Суворову проверить собственные
теоретические выводы, а 63 победы, одержанные почти всегда
меньшими, чем у противника, силами, стали убедительным
подтверждением правоты его принципов. Полковник был человеком
действия, а не писателем. Потребовалось около века, чтобы собрать
его письма, заметки и инструкции[32]. После «Суздальского
учреждения», написанного им в 1764 г. и резюмирующего опыт
командования Суздальским пехотным полком[33], пришлось ждать
около тридцати лет, прежде чем появилась его «Наука побеждать», в
которой без преувеличения собран опыт всей его жизни.
Идеи Суворова о войне отличаются собой четкостью. Цель любого
вооруженного противостояния – разгром вражеской армии. Этого
можно достичь только наступательными действиями. Поэтому
доктрина Суворова по сути своей сводится к наступлению.
Лаконичная формула «глазомер, быстрота, натиск» резюмирует его
принципы войны.
Глазомер. Это способность быстро решить любую проблему, быстро
оценить ситуацию, принять решение, в короткий срок, но с учетом
малейших деталей подготовить операцию и, наконец, осуществить ее с
максимумом шансов на успех. Чтобы его развить, необходимо работать
всю жизнь, и Суворов считает, что для того, чтобы побеждать,

требуется постоянно совершенствовать свои знания. «Хотя мужество,
доверие и храбрость необходимы при всех обстоятельствах, они пусты,
если не подкреплены знанием». «Одни лишь постоянные упражнения
ума создают великого полководца, который ведет свои войска в бой, а
не на убой», – говорит он. «На победу, а не на беду». Разум и расчет,
точное знание возможностей, своих и неприятеля, занимают важное
место. Такие качества могут быть воспитаны лишь методичным
трудом, постоянной интеллектуальной гимнастикой, систематической
учебой, и решающую роль здесь играет изучение истории.
Быстрота. Чтобы навязать противнику свою волю, его необходимо
застать врасплох. Школа Суворова – искусство действовать внезапно и
уберечь собственные войска от внезапного нападения. Внезапность же
достигается в первую очередь быстротой в замысле и осуществлении.
«Фортуна имеет голый затылок, – говорил он, – а на лбу длинные
висящие власы. Лёт ее молниин; не схвати за власы – она уже не
возвратится…» «Упреждай случай твоей быстротой… командуй
удачей. На войне деньги дороги, жизнь человеческая еще дороже, но
время дороже всего». «Одна минута решает исход баталии, один час –
успех кампании, один день – судьбы империй. Я действую не часами, а
минутами». «Быстрота и внезапность заменяют число».
Натиск. Решающий момент битвы, который предопределяет ее
исход. Побеждать способны только те войска, которые готовы на
решающий бой с противником. Для придания удару максимальной
силы Суворов требует различных средств, но численное превосходство
априори необязательно. «Неприятеля можно атаковать один против
четверых или пятерых, если действуешь с искусством и умом».
Таковы общие взгляды Суворова на войну. Однако недостаточно
понять только принципы, необходимо научиться их применять, а также
управлять войсками, умеющими воевать.
Суворов разрабатывает систему воспитания и обучения войск,
которая лежит в основе его школы. Ведущее место он отводит
человеку. В доктрине преобладает дух над материей. Русский человек
с трудом подчиняется материальным вещам, природное влечение ведет
его через свободу к анархии. Мечтатель, он размышляет о
справедливости на земле. Когда в его поступках отсутствует
духовность, он превращается в бунтовщика. Природная склонность к
насилию приведет такого человека к разнузданности и разрушениям.

Если же его вдохновляет добро, то он легко становится героем, но если
нет – так же легко превращается в преступника. Конечно, русскому
нужна твердая дисциплина, но одной ее недостаточно. Религия,
заботящаяся о евангелизации душ, может направить в нужном
направлении внутренние порывы человека. Суворов убежден, что
максимальной отдачи следует ждать от солдата, удерживаемого в
рамках христианских заповедей, которые в России неотделимы от идеи
Отечества. Это принципиально важный момент – школа Суворова
основывается на христианстве. «Суворов воодушевлен простой и
чистой верой в Бога, которая всегда составляла силу русского народа.
Его воспитательная система основана на христианских принципах со
всем присущим им глубоким гуманизмом. Солдат-христианин[34] – вот
идеал Суворова» (генерал Штейфон).
Суворов стремится победить дурные наклонности человеческой
души и разбудить все благородное, что в ней есть. Он с грустью
говорит о неграмотности народа: «Немецкий, французский крестьянин
знает церковь, веру, знает свои молитвы; а русский, даже деревенский
священник, едва с ними знаком. Мои солдаты учат молитвы. Так они
открывают для себя, что Бог присутствует везде и всегда, и
направляются к добру». В своих поучениях солдатам он использует
любую возможность, чтобы напомнить о существовании Всевышнего:
«Будь благочестив, уповай на Бога, молись Ему усердно. Это Он
дарует победу. Бог нас водит. Он нам генерал!» Одновременно с
религиозным воспитанием проводится патриотическое: «Слава Богу,
мы русские!» «Работайте быстро, ловко, храбро, по-русски!» «У
неприятеля руки как у нас, да он не знает русского штыка». «Ты
русский, – говорит он Милорадовичу, – стало быть, знаешь трех
сестер: надежду, веру и любовь. С ними слава и победа, с ними Бог!»
Суворов стремится привить своим войскам безграничную преданность
и Родине и вере. Потому что побеждать могут только те армии,
которые воодушевлены какими-либо идеалами. Одержать верх может
лишь тот, кто принял решение: победить или умереть. «Нет ничего
опаснее отчаянных, – говорит он, – а мои войска дерутся отчаянно»[35].
После воспитания, только завершив его, начинается обучение.
«Хорошее обучение рождает уверенность, уверенность порождает
мужество, мужество ведет к победе», – учит Суворов. То есть в ходе
напряженного обучения формируется у воина необходимый комплекс

превосходства. Этот процесс должен ограничиться только самыми
необходимыми вещами, но их следует усвоить в совершенстве. Все
лишнее, мешающее главному, должно быть отброшено. В обучении,
как и во всем остальном, нужно уметь определить главное. В основе
этого лежит индивидуальный подход. Обучение должно иметь
практическую направленность и проводиться в условиях, максимально
приближенных к боевым, даже если потребуются некоторые потери.
Рекомендуется применение «сквозных атак». «Сходство этих атак с
реальным боем поразительно. Буря движения, вид двух людских масс,
бросающихся одна на другую, скрещивающиеся штыки, ружейные и
орудийные выстрелы, покрывающие все прочие звуки, пороховой дым,
крики офицеров и громовое ура! – все это давало войскам
представление о настоящей атаке, о ее ощущениях и требованиях»
(Драгомиров). Суворов добивался, чтобы эти тонкости «науки
побеждать» были досконально изучены и стали достоянием каждого
солдата. Необходимо, чтобы они знали, что и к чему в военном
ремесле, только тогда исход войны предстанет как дело, напрямую
касающееся каждого из них. Тем, кто с сарказмом относится к урокам,
преподаваемым бывшим крестьянам, он отвечает: «Кто сомневается в
человеке, недостоин командовать людьми». «Нужно ли объяснять
причины, делавшие войска Суворова непобедимыми? – пишет
Драгомиров. – Последний солдат, попав в сферу его влияния, узнавал в
теории и на практике военное дело лучше, чем его знают сегодня
самые образованные. Поняв, что для победы необходимо укрепить
солдата интеллектуально, морально и физически, он вводит свою
систему обучения. Развитие умственных способностей и особенно
упорства, характера, уменьшение силы инстинкта самосохранения,
укрепление ума солдата позитивным знанием принципов войны – вот
система Суворова во всем ее величии. Для солдата в бою не было
неожиданностей, ибо он еще в мирное время испытал самые тяжелые
из боевых впечатлений. Для него не могло быть ничего непонятного в
бою, ибо обо всем военном деле этот солдат имел основательное
теоретическое представление. Если человек выдержан так, что его
ничем удивить невозможно; если он при том знает, что должен делать
в своей скромной сфере, – он не может быть побежден, он не может не
победить».

Суворов доказал, что для войск, воспитанных и обученных в
соответствии с этими принципами, нет ничего невозможного.
Постоянные тренировки и самоотверженность солдат сделали их
пригодными для выполнения задач, обычно считавшихся
невыполнимыми. Вместо 20 км в день они проходили по 60; удобным
дорогам, на которых их поджидал противник, они предпочитали пути,
считавшиеся непроходимыми и потому не охранявшиеся, решительно
шли на штурм неприступных крепостей, атаковали в лесистой
местности и практиковали атаки в темное время суток, мало
распространенные в то время. И при этом всегда побеждали. Суворов
был чужд догматизму, любой предвзятости и готовым формулам. Для
него не существовало неизменных тактических правил, они постоянно
развивались, адаптировалась к ситуации и к противнику. Наконец,
каждый род оружия использовался в соответствии с обстоятельствами,
а не с фундаментальными правилами его использования. Все
определялось здравым смыслом и рассуждением. Он осыпал
саркастическими замечаниями тех, кто искал секрет побед не в разуме,
а в формах.

Первая Русско-польская война (1768–1772)
Это была своеобразная война, которая велась ограниченными
силами, не превышавшими 15 тыс. воинов, против многочисленных
банд. В истории развития русского военного искусства она является
первой крупной операцией против партизан. Командиры приобрели в
ней дух инициативы, а войска – навык мобильных действий. Причины
данной войны следует искать в истории. Поляки и русские –
родственные народы, которые под влиянием различий в
вероисповедании превратились в непримиримых врагов. Они вели
между собой многочисленные войны[36]. В конце XVI – начале XVII в.
поляки брали верх. В Москве находился польский гарнизон, на
российский престол едва не взошел царь польского происхождения.
Подъем национального духа помог нации избежать иностранного
господства, но под властью Польши остались русские области. Судьба
их жителей незавидна. Дворянство, за редким исключением,
ополячилось, но народ твердо держался и подвергался религиозному и
национальному гнету. Взгляды русских, желавших своего возвращения
на родину, были обращены на эти области. С восшествием на престол
Екатерины
II
складывается
благоприятная
ситуация
для
осуществления этих чаяний. Польша пребывает в полном упадке.
Королевская власть слаба, вражда между магнатами и непокорность
дворянства породили анархию, ослабившую страну. Простой народ
живет в нищете и рабстве. В 1764 г. королем избирают Станислава
Понятовского, предложенного Екатериной. Послом в Варшаве
назначен князь Репнин. Императрица возложила на него миссию по
улаживанию вопросов, касающихся права «диссидентов»[37] и
пограничных споров. «Это составит славу моего царствования», –
говорит она. Репнин действует, он просит, затем требует для этих
людей равных прав, принимает энергичные меры, угрожает, но поляки
непреклонны. 30 ноября 1766 г. сейм отвергает требования России.
Репнин усиливает давление. Образуется конфедерация из
недовольных. Согласно ряду договоров, русские войска вступают на
территорию Польши и Литвы «для поддержания порядка». Салтыков
(8 тыс. человек) направлен в Торн, Нуммерс (3250) – в Вильну, а

Кречетников (5000) во Львов. Тогда жесткая позиция Репнина
приносит свои плоды – 24 февраля 1768 г. сейм, наконец, признает
религиозную свободу диссидентов и дарует им политические права,
равные католикам. Но тут пробуждается польское национальное
чувство. Униженная гордость взывает к отмщению. 10 мая Красинский
и Пулавские создают в городе Бар конфедерацию, объявившую
недействительными все решения сейма, и призывают народ взяться за
оружие против ненавистных «москалей». Они будут услышаны.
Потоцкий собирает конфедерацию в Галиции, Рожевский в Люблине,
Родзинский в Познани. Поляки начинают войну.
Репнин требует подкреплений, но Екатерина не может их
предоставить. Общее положение страны неблагоприятно: отношения
со Швецией натянуты, Турция сосредотачивает на границе крупные
силы, а Австрия открыто поддерживает поляков. Репнин вынужден
вести войну, имея недостаточные силы, к которой русские совершенно
не готовы, – антипартизанскую. Полякам не хватает дисциплины, у
них нет руководителей, но их вдохновляют патриотические чувства.
Они избегают обычных сражений, нарушают коммуникации, нападают
на небольшие отряды и уничтожают отставших солдат. Поляки быстры
и неуловимы. Русские занимают Бар и Бердичев, очищают Люблин,
громят Пулавского, но новые конфедерации появляются в Саноке и
Кракове. Последний покорен, но восстают Брест и Ковно. «Наши
войска напрасно гоняются за этим ветром, они никогда его не
догонят», – жалуется Репнин. Очень скоро такая война измотала и
дезориентировала русских, инициатива оказалась в руках у поляков.
«Я предпочел бы атаковать с одним эскадроном гусар всю турецкую
армию, чем оставаться в этом осином гнезде», – говорит Репнин. Тем
не менее к нему прибывают некоторые подкрепления, в их числе
Суздальский пехотный полк под командованием Суворова. В
распоряжение Репнина выделен корпус генерала Веймарна. Но этих
сил недостаточно, даже если сосредоточить их вместе. Генералу
принадлежит заслуга в разработке тактики по борьбе с поляками.
Русские формируют два корпуса – основной в Польше и
вспомогательный в Литве. Первая поделена на сектора, управление
которыми доверено энергичным командирам. Им предоставляется
полная свобода действий в рамках полученного приказа. А приказ
только один – поддерживать порядок, уничтожать повстанческие

банды в пределах своего сектора. Для охраны стратегически важных
пунктов оставлен минимум сил, основная часть войск, максимально
облегченная (без обозов и тяжелой поклажи) и обеспеченная
средствами передвижения, образует тактические резервы, готовые
выступить при первой же необходимости. Существуют и
стратегические резервы на корпусном уровне; для проведения крупной
операции войска различных секторов собираются под командованием
видного военачальника. Тактика, принятая генералом Веймарном,
останется неизменной до конца кампании.
Невозможно перечислить все проведенные операции, мы
ограничимся лишь теми, которые проводил Суворов, чья деятельность
решит исход войны. В сентябре 1769 г. он принимает командование
Люблинским сектором, одним из самых беспокойных. Конфедераты,
проникающие с территории Австрии, совершают нападения и
спокойно уходят за границу. «Не спрашивайте инструкций, – говорит
он командирам отрядов, – действуйте, потом отчитаетесь». В апреле
1770 г. с отрядом в 400 солдат и двумя пушками он переходит Вислу и
при Наводице атакует банды Мошинского и Коробовского. Преследуя
разбитого противника, он настигает его и рассеивает близ Опатова.
При этом сам едва не тонет в реке. Он сетует на трудности, которые
вынужден преодолевать: «Здоровье ослаблено, огромные заботы,
наблюдение за всеми направлениями, постоянные переходы с одного
места на другое, недостаток средств, горы, Висла, Варшава…» В
1771 г. ситуация ухудшается. Шуазель, французский министр
иностранных дел, направляет в Польшу Дюмурье с поручением
координировать действия польских конфедератов; вместе с ним
приезжают
многочисленные
французские
добровольцы.
Он
разрабатывает дерзкий план. Пока один отряд создаст угрозу Варшаве,
а второй атакует склады в Подолии, третий, собранный в Литве,
осуществит отвлекающий маневр на Смоленск. Воспользовавшись
неразберихой, Дюмурье с основными силами пойдет на Краков,
Сандомир и Варшаву. Хотя этот план и был слишком смелым, но
вполне осуществимым. Однако Дюмурье не удалось пресечь анархию,
царящую в польском лагере. В апреле русские все же изгнаны из
Кракова и ушли за Вислу. Получив известие об успехах Дюмурье,
Суворов покидает Люблин с 1600 солдатами и восемью пушками.
Появившись перед Краковом, пытается с ходу взять город, но,

наткнувшись на решительное сопротивление, идет в Рахов, где
разгоняет банду и освобождает в Краснике держащийся из последних
сил русский гарнизон. Сам он ранен, под ним убит конь. Повернув
назад, Суворов выдвигается навстречу Дюмурье.

Ландскрона
21 мая 1771 г. Суворов внезапно появляется перед основными
силами Дюмурье. Противник занимает позиции на холмах,
господствующих над равниной, на которой разворачиваются русские.
Не теряя ни минуты, Суворов атакует. Полякам приказано не стрелять.
Они дадут залп по русским, когда те, запыхавшиеся, нарушившие
строй, поднимутся на холм. Но казаки атакуют с такой быстротой, что
войска Сапеги и Оржевского не могут оказать достойное
сопротивление. За конницей следует русская пехота, на штыках
которой захлебывается неприятельская контратака. Поляки сломлены.
Сражение длилось всего полчаса. На поле боя противник оставил 500
убитых и два орудия. Русские потери минимальны. «Ученые и
сложные маневры этого генерала нам сильно помогли» – таково
мнение Суворова о Дюмурье. Победа при Ландскроне срывает все
планы конфедератов. Дюмурье возвращается во Францию.
У поляков остается последняя надежда – гетман литовский
Огинский. 10 сентября он внезапно атакует и уничтожает отряд
Албишева. Несмотря на категорический запрет покидать Люблин,
Суворов решает немедленно выступить и разбить противника.
Действовать надо быстро, чтобы пресечь успех неприятеля в
зародыше. 12-го он выступает из Люблина, отправив Веймарну
донесение: «Пушка выстрелила, и Суворов выступил в поход». 23
сентября ему становится известно, что Огинский с 4000–5000 человек
находится в Сталовичах.

Сталовичи

У Суворова всего 800 человек. Он решает атаковать. Численное
превосходство противника будет уравнено внезапностью, вызванной
атакой в темное время суток. Черной ночью Суворов атакует
противника как молния. Поляки оказываются в городе. Русские их
преследуют, бой продолжается на улицах, в темноте не разобрать, где
свои, а где чужие. Польский улан разряжает пистолет в лицо Суворову,
но промахивается. Рассеянные силы поляков откатываются к Слониму.
Суворов настойчиво их преследует и овладевает городом. Та же участь
постигает Пинск. Огинский уходит в Пруссию. Переход в 200 км за
четыре дня – решительная победа, пленение неприятелей, количество
которых вдвое превышает численность нашего отряда.
Польское восстание переживает новый подъем, когда в сентябре
1771 г. из Франции приезжает де Вьомениль. В Белице конфедерация
реорганизуется. В феврале 1772 г. внезапной атакой под руководством
Шуази взят Краковский замок. Суворов направляется туда. 29 февраля
русские предпринимают штурм, но он оканчивается неудачей.
Небольшой отряд Шуази капитулирует только 23 апреля. По
достоинству оценив мужество противника, Суворов возвращает
французским офицерам их шпаги. Затем он проводит умиротворение
района, овладев Затором, Тинешем и Ландскроной. В Тинеше, во
время боя с отрядом Косаковского, Суворов едва не погиб. Польский
офицер стреляет в него из двух пистолетов, промахивается, а затем
пускает в ход саблю. Суворов обнажает свою, и между ними
начинается поединок. Пуля русского кирасира избавляет Суворова от
возможности испытать судьбу. Эти столкновения означают окончание
борьбы с конфедерацией и первый раздел Польши. Эта странная война
завершается. Во главе небольшого отряда Суворов проходит всю
страну, сталкиваясь со всевозможными опасностями, атакуя
противника, преследуя его, изматывая, не зная ни покоя, ни отдыха.
Действия Суворова поражают быстротой передвижений, 40–60 км,
иногда даже 80 в день, а также внезапностью атак. Часто, чтобы
добиться желаемого эффекта, он использует в бою только находящиеся
в авангарде подразделения, зачастую действует в темное время суток
(«ночь – союзница храброго») и тем самым сбивает противника с
толку. На упреки, что не бережет солдат, он отвечает: «Римляне далеко
превзошли нас в быстроте: прочтите только Цезаря».

Первая Русско-турецкая война (1768–1774)
В октябре 1768 г. Турция объявляет войну. «Поведение России
выдает план установить свое господство в Польше, а затем
предпринять действия против мусульман. Эта война справедлива и
законна», – заявляет собранная султаном ассамблея. Турецкая империя
простирается от Алжира до Персии и от Польши до Аравии,
численность ее населения больше, чем в России (армия в три раза). Но
это преимущество уравновешивается тем, что армия громоздка и плохо
управляема,
а
ее
командиры
необразованны.
Кавалерия
многочисленна, но не знает сплоченности, артиллерия плоха, в пехоте
некоторую силу представляет разве что корпус янычар (80 тыс.
человек). Турок храбр, но недисциплинирован. Сражаясь толпой, он
недостаточно метко стреляет и предпочитает бросаться на врага с
холодным оружием, пытаясь превзойти числом. Если его не удается
обратить в бегство, он может рассчитывать на победу. Несмотря на
имеющиеся недостатки, турецкая армия представляет серьезную
угрозу для ограниченных сил русских. Против России удалось собрать
армию в 600 тыс. человек. Основные силы (400 тыс.) под
командованием великого визиря должны наступать через Хотин на
Варшаву, а оттуда – на Киев и Смоленск. 60 тыс. крымских татар
опустошат юг России, в то время как третья армия высадится у
Таганрога, захватит Азов и предпримет наступление на Астрахань.

16 ноября 1768 г. Военный совет, созванный Екатериной,
вырабатывает план кампании. Основная армия, 1-я, под
командованием Голицына, численностью в 80 тыс. человек, овладеет
Хотином и нарушит сообщение между турками и поляками.
Вспомогательная, 2-я (Румянцев), должна прикрывать левый фланг
основных сил и одновременно границу. Напрасно Румянцев замечает:
«Осады крепостей ничего не дают, надо искать противника и бить его
в поле» – Совет непреклонен. В апреле Голицын форсирует Днестр, но
перед Хотином встречается с войсками Гуссейн-паши и Абаза-паши.

Бой протекает неудачно для русских, которые уходят обратно за
водную преграду. Выждав месяц, Голицын вновь начинает
наступление на Хотин и, после этого сражения, вновь возвращается за
Днестр. Основные силы турок сосредотачиваются близ Рябой Могилы
и выдвигаются к Бендерам, чтобы разгромить армии Румянцева. Тот не
ждет, а решает обмануть противника. Один из его корпусов совершает
отвлекающий маневр в направлении Польши, другой – к Бендерам,
наконец, Берг создает угрозу Крыму. Сбитый с толку великий визирь
останавливается между Бендерами и Очаковом. В августе он
возвращается в Рябую Могилу. Объявленный виновным в провале
кампании, он будет предан суду и обезглавлен. Однако существует
объяснение его пассивности – жуткий беспорядок, царящий в войсках.
Турецкий историк Вассиф-Эфенди рисует такую картину:
«Мусульманские войска испытывают нехватку продовольствия и
ропщут. Начинается мятеж… целая дивизия в 60 тыс. человек
отказывается идти в бой и обращается в бегство… Великий визирь
болен, и его состояние усугубляется огорчением от того, что он видит,
как ежедневно из армии дезертируют по 2000–3000 человек… Среди
генералов царят раздоры. Приказы столь же бесполезны, как и
обещания наград. Армия разбегается». 21 сентября Голицын наконец
занимает Хотин, оставленный защитниками. Его смещают с поста и
заменяют Румянцевым, а командующим 2-й армией назначают Панина.
Наблюдающий за ходом кампании Фридрих II иронично замечает:
«Война слепых с кривыми». Вскоре он изменит свое мнение.

Кампания 1770 г.
В течение зимы Румянцев восстанавливает порядок в войсках. «В
армиях вашего величества, – пишет он Екатерине, – полки стоят ровно
столько, сколько стоят их полковники, уставы не исполняются. Я
установил один и буду требовать его исполнения». Так рождается
«обряд службы». Основная задача в предстоящей кампании
возлагается на армию Панина: ей предстоит осаждать Бендеры.
Румянцев же должен поддерживать 2-ю армию. В рамках этой задачи
ему предоставлена свобода действий[38]. Румянцев умело

воспользуется ей, и его победы при Рябой Могиле, Ларге и Кагуле
подорвут военную мощь Турции.
Узнав о нахождении противника у Рябой Могилы, Румянцев
направляется к населенному пункту, собрав все наличные силы. У него
37 тыс. человек против 72 тыс. турецко-татарских войск. Сражение
состоялось 28 июня. Пока основные силы атакуют укрепленный
лагерь, Потемкин обходит его слева, Репнин – справа. «Русские
открыли жуткий огонь, – пишет Вассиф-Эфенди, – и, сумев перейти
ночью реку вброд, внезапно напали на лагерь татар. Те сразу же
обратились в бегство. Их пример подействовал на остальные
мусульманские войска, и они отошли в беспорядке». Румянцев
преследует неприятеля. Ему становится известно, что 80 тыс. турок и
татар сосредоточены у Ларги; 18 июля он атакует их и одерживает
верх. «Русские приближаются в мертвой тишине, – продолжает
турецкий историк, – незамеченные часовыми, которые крепко спали, и
доходят до траншей. Разбуженные артиллерийскими залпами,
растерянные, испуганные, мусульмане даже не пытаются
сопротивляться. Османы и турки поспешно бегут к Дунаю».
Кагул
22 июля Боур, ведущий наблюдение за противником, докладывает,
что великий визирь Халил-Бей выдвигается навстречу русским. Его
силы оцениваются в 150 тыс. человек (100 тыс. всадников и 50 тыс.
пехотинцев) и 130 пушек. «Великий визирь боялся показать свою
слабость, – рассказывает турецкий историк. – Он собрал старших
офицеров армии и изложил им свой замысел двинуться на русских.
Все с воодушевлением зааплодировали ему и дали клятву не
отступать. Крымский хан написал визирю, что у русских не хватает
продовольствия, что они находятся в критическом положении, что
сейчас благоприятный случай атаковать их, что, потеряв время, можно
упустить верную победу». В то же время Румянцев узнаёт, что у него в
тылу оказалось 80-тысячное войско противника. Прикрыв тыл отрядом
Волконского (10 тыс.), он идет навстречу ему. У русских 30 тыс.
человек и 118 пушек. 31 июля противоборствующие стороны
разделяют всего несколько километров. Позиции турок находятся на
вершине холма, они прикрыты четырьмя линиями траншей и пятью

рвами. Румянцев планирует нанести решающий удар по левому флангу
и в центр боевых порядков противника. Для выполнения этой задачи
он выделяет 20 тыс. человек: дивизии Боура, Племянникова и Олица.
Соединение Брюса и отряд Репнина должны атаковать правый фланг. 1
августа, в час ночи, русские начинают активные действия. В 5 ч
преодолен Траянов вал. До артиллерийской атаки на русские каре
нападает турецкая кавалерия. Три часа они сдерживают натиск. В 8 ч
продвижение вперед возобновляется; Боура вновь останавливают, но
остальные войска добираются до траншей. Спустя час 10 тыс. янычар
предпринимают яростную контратаку против дивизии Племянникова.
«Вот и пришел мой час», – говорит он находящемуся рядом герцогу
Брауншвейгскому. Он скачет к подавшимся назад войскам и громовым
голосом, перекрывающим грохот боя, кричит: «Ребята, стой!» Это
производит
магический
эффект.
Полки
Племянникова
останавливаются. Им оказывает мощную поддержку бригадир Озеров.
Пока артиллерия обстреливает противника картечью, 1-й гренадерский
полк идет в штыковую атаку. Его поддерживает кавалерия Салтыкова и
Долгорукова. Янычары отброшены назад.
Наконец, объявлена общая атака. Ведомые Румянцевым дивизии
Племянникова и Олица овладевают вражескими укреплениями. В тылу
турок появляются части Репнина. В 10 ч сражение завершается
победой. «Бегство становится всеобщим. Великий визирь выхватывает
саблю и рубит многих бегущих, напрасно Мустафа-паша отрезает уши
и носы нескольким солдатам; остановить поток невозможно. Русским
достается огромная добыча. Помимо артиллерии, боеприпасов и
провианта, они захватывают огромное количество золота, серебра и
дорогих вещей» (Вассиф-Эфенди). Русские потеряли 1500 человек,
турки – 20 тыс., 203 пушки и 56 знамен. «Кагул представляет
замечательный пример: решением атаковать в 10 раз численно
превосходящего противника, сосредоточением в одном месте всех сил,
систематическим развитием этой идеи во время всего сражения,
маневренностью русских сил, взаимовыручкой различных частей,
продемонстрированной войсками, примером Румянцева и, наконец,
образцовым преследованием».
Румянцев, получивший за Ларгу орден Святого Георгия 1-й степени
(первый кавалер), произведен в фельдмаршалы. Фридрих II написал
ему длинное письмо: «Одержанная Вами победа принесла Вам тем

больше славы, что достигнута она Вашей решительностью, Вашей
ученостью и Вашей активностью… Высокое мнение, которое я всегда
о Вас имел, блистательно подтвердилось»[39]. В 1776 г. в Берлине в
присутствии своих генералов Фридрих II в честь Румянцева устроит
реконструкцию Кагульского сражения.
Было организовано энергичное преследование турок, и 3 августа
Боур настигает отступающих у Картала. «Солдат находился в
состоянии такого истощения, что не мог оказать никакого
сопротивления. Пользуясь ночной темнотой, визирь втайне от армии
вскочил в лодку и переправился в Исакчу. Его примеру последовали
старшие офицеры» (Вассиф-Эфенди). 6 августа русские берут Измаил,
22-го – Килию, 8 сентября – Аккерман, 22 ноября – Браилов.
Оказывается завоеванной практически вся территория между Прутом
и Дунаем.
Пока разворачиваются эти события, «главная» армия осаждает
Бендеры. Наконец, ее двухмесячные усилия увенчиваются успехом –
27 сентября Панин овладевает крепостью.

Кампания 1771 г.
Панин заменен Долгоруковым. Перед 2-й армией поставлена задача:
завоевать Крым. Румянцеву же приказано прикрывать на Дунае
Бессарабию, Молдавию и Валахию. Это трудная задача. При фронте в
600 км Румянцев располагает всего 45 тыс. человек. Однако он с ней
справляется. В этих боях отличается молодой генерал Вейсман. 31
октября при Бабадаге он наносит тяжелое поражение великому
визирю, в то время как Репнин громит турок в районе Бухареста.
Взяты Джурджа, Тулча, Исакча, Мачин и Гирсово. Таким образом, в
руках русских оказывается весь левый берег Дуная, и они
переправляются на правый. В это время Долгоруков занимает весь
Крым. Условия представляются благоприятными для начала мирных
переговоров. Русские не требуют многого. Они хотят лишь свобод
мореплавания по Черному морю и независимости Крыма. 30 мая
подписано перемирие. Переговоры ведутся в Фокшанах до конца
августа, в октябре возобновляются в Бухаресте и окончательно
прекращаются в марте 1773 г. «Неуместная гордыня Дивана,

отказавшего подписать мир, имела результатом лишь новые огромные
потери в людях и денежные траты. Когда победа благоприятствует
неверным, а правоверные сгибаются под ударами врага, мир,
защищающий имущество и жизни мусульман, должен рассматриваться
как истинный триумф» (Вассиф-Эфенди).

Кампания 1773 г.
Румянцев получает приказ возобновить боевые действия и вынудить
Турцию подписать мир. Фельдмаршалу следует преодолеть Дунай и
атаковать визиря в Шумле. Однако имеющиеся в его распоряжении
средства совершенно не соответствуют масштабу стоящей задачи.
Враждебное отношение Швеции вынуждает Екатерину отозвать у
Румянцева часть войск, и в его распоряжении остается 33 тыс. человек.
На Дунае начинаются активные действия. Потемкин совершает рейд
на Гирсово, Суворов – на Туртукай. Эти операции имеют целью
отвлечь внимание противника от Гуробаля, где Румянцев планирует
форсировать Дунай. 10 июня Вейсман преодолевает Дунай и близ
Карассу одерживает верх над Гассан-пашой (1000 убитых, захвачено
16 пушек и девять знамен). 18-го совместно с Потемкиным он
разбивает турок при Гуробале и открывает путь основным силам
Румянцева. Осман-паша спешит на помощь своим, но терпит
поражение и отброшен к Силистрии. 28 июня Румянцев
предпринимает штурм крепости, но в тот момент, когда солдаты
врываются в нее, в тылу его войск появляются турки. Приходится
прекратить штурм и действовать против них. Атака первой волны этих
сил, которой командовал Черкес-паша, отбита, но следом подходит
Наман-паша (20 тыс. человек). Положение становится критическим.
Гарнизон Силистрии по численности в два раза превосходит русские
войска, а участие в боевых действиях Наман-паши создает угрозу их
коммуникациям. Румянцев принимает решение отступить. Отход
прикрывает Вейсман. 3 июля возле Кючук-Кайнарджи Наман-паша
полностью разгромлен. Турки потеряли 4000 человек, всю свою
артиллерию и обозы. «Сераскер Наман-паша сам подал своим
солдатам пример бегства. Увидев, что они подались назад, он трусливо

бросил свой лагерь и впереди них побежал к Базарджику» (ВассифЭфенди).
Румянцев предвидел провал кампании, тем не менее неудача его
огорчила. «Конечно, мы перешли Дунай после постоянных побед, но
мое сердце кровоточит», – пишет он Екатерине. Воодушевленные
достигнутым успехом, турки проявляют активность. Возобновляются
боевые действия на Дунае, но Румянцева они застают врасплох. На
правом берегу действуют крупные силы русских. Унгерн атакует
Варну, Долгоруков громит турок при Кара-Мурате.
Наученная опытом кампании 1773 г., Екатерина предоставляет
Румянцеву полную свободу действий и доводит численность его армии
до 50 тыс. человек. В апреле Румянцев преодолевает Дунай. Пока
Салтыков и Глебов блокируют в Рущуке и Силистрии войска
противника, основные силы русской армии под командованием
Суворова и Каменского наступают на Шумлу. 13 июня Каменский
берет Базарджик, а Суворов 21-го при Козлудже встречает 40 тыс.
турок под началом Абдул-Резака. Победа достается русским тяжело, но
она бесспорная. Они преследуют турок до Шумлы, где окружают
великого визиря. 1 июля он обращается с просьбой о перемирии,
Румянцев отказывает и требует начала переговоров о мире. 21-го в
Кючук-Кайнарджи подписан мирный договор. Граница определена по
Бугу и Кубани, к России отходят Керчь, Еникале и Кинбурн.
Провозглашена независимость Крыма. Россия получает право на
мореплавание по Черному морю и покровительства христианским
подданным Османской империи. Россия получает от Турции
контрибуцию в размере 4,5 млн рублей.

Пугачевский бунт (1773–1774)
Со времени установления крепостного права (1598) крестьянство
стремится освободиться от него. В период царствования Екатерины
произойдет самый безжалостный из всех взрывов народного гнева –
Пугачевский
бунт.
Его
возникновению
способствует
ряд
обстоятельств. Внешняя война, на которую отвлечены основные силы
армии, политика установления государственного контроля над
казачеством, угроза имеющимся вольностям, увеличение числа
крепостных за счет раздачи Екатериной свободных крестьян своим
фаворитам. Бунт вспыхивает в Яицком казачьем войске. К стремлению
защитить свои привилегии прибавляется решимость отстоять «старую
веру», подвергающуюся гонениям со стороны духовенства. К казакам
примыкают киргизы и башкиры, которых пытается покорить
Екатерина. В 1773 г. в Бударинск приезжает донской казак Емельян
Пугачев, выдающий себя за Петра III. 17 сентября он издает манифест.
«Мужицкий царь» призывает простой народ, угнетенных, униженных
к оружию, против дворян, богачей и иностранцев. Призыв услышан по
всей России, и армия Пугачева растет на глазах. Повсюду крестьянство
готово взяться за оружие. На территориях, попавших под контроль
Пугачева, проводится кровавый террор. Дворян, в том числе женщин и
детей, подвергают мучительной смерти, офицеров и чиновников
вешают, народная ярость не щадит никого из тех, кто носит
европейскую одежду и бреет бороду. Страшный крестьянский бунт,
«бессмысленный и беспощадный» (Пушкин), сотрясает Россию.
Армия остается верной трону. Имея на восточной границе
немногочисленные гарнизоны из старых солдат, нередко инвалидов,
возглавляемых слабо подготовленными командирами, она поначалу
уступит инициативу мятежникам, но с приходом подкреплений
возьмет верх над бунтовщиками. Пугачев легко захватил слабо
укрепленные пограничные посты, но потерпел поражение при осаде
Оренбурга, административного центра края, обороной которого
энергично руководит Рейнсдорп; точно так же не удается завладеть
цитаделью Яицка. Пугачев упорствует и теряет драгоценное время. «В
нашем несчастье можно считать счастьем, что эта сволочь на целых
два месяца задержалась под Оренбургом» (Екатерина II). Карр

предпринимает попытку деблокады Оренбурга. 8 ноября он разбит при
Юзеевке, аналогичная судьба постигает и полк Черникова.
Захваченный в плен, командир повешен. Мятежники захватывают
Самару, где мобилизуют все население. Однако правительственные
войска получают подкрепление. Карр заменен генералом Бибиковым,
который проявляет себя в борьбе с мятежниками с лучшей стороны. 29
декабря отбита Самара, а 22 марта Голицын сокрушает основные силы
Пугачева перед фортом Татищев. «Я не ожидал такого мужества и
такого порядка от людей, столь мало сведущих в военном
искусстве», – пишет он.
Бибиков умирает, его сменил Панин. Пугачев вроде, кажется,
побежден, но бунт разгорается с новой силой. 19 мая он берет Троицк,
25 июня форсирует Каму и 10 июля наносит поражение Толстому под
Казанью. 12-го он берет штурмом Казань. В городе устроена резня.
Пугачев решает идти на Нижний Новгород, а оттуда на Москву; сотни
тысяч крестьян с нетерпением ждут прихода «царя», но тут путь ему
преграждает Михельсон. Казань отбита, а 15-го его войска полностью
разбиты (2000 человек убиты, 5000 взяты в плен, потеряны все
пушки). «Мерзавцы встретили меня громкими криками и таким
артиллерийским и ружейным огнем, какого я, участвовавший во
многих кампаниях, никогда не видел». Естественно, планы похода
Пугачева на Москву так и не осуществились. Он откатывается к югу,
где надеется поднять на борьбу родной Дон. 23 июля он берет
Алатырь, 27-го – Саранск, 1 августа – Пензу, 4-го – Петровск, 6-го
Саратов, но штурм Царицына не увенчался успехом. Гарнизон
оказывает упорное сопротивление, а донские казаки сохраняют
верность присяге. 24-го Михельсон внезапно атакует мятежников и
наносит им тяжелое поражение (2000 убито, 6000 взято в плен);
оставшиеся в живых бегут за Волгу. Их положение становится
безвыходным. 14 сентября, в Яицке, Пугачев выдан своим окружением
правительственным войскам. Он казнен в Москве 10 января 1775 г.

Вторая Русско-турецкая война (1787–1791)
Турция требует возвращения Крыма и аннулирования КючукКайнарджийского мира. 24 августа 1787 г. она объявляет России войну.
Для защиты российских интересов сформированы две армии:
Украинская, под командованием Румянцева (50 тыс. человек), и
Екатеринославская (основная), Потемкина (100 тыс.); в нее входит
дивизия, возглавляемая Суворовым, на которую возложена задача
охраны побережья. Застигнутые врасплох, русские медленно
сосредотачивают свои войска. Потемкин выбирает оборонительную
тактику. Румянцева он просит прикрывать основную армию и
обеспечивать связь с австрийцами. Боевые действия начинаются с
наступления турок. Они намерены вернуть Крым. Первая цель
противника – крепость Кинбурн, контролирующая устье Днепра и
судоходство между Очаковом и Крымом. Но здесь они встречаются с
Суворовым.

Кинбурн
11 октября, при поддержке флота (600 орудий), близ крепости
высаживается шеститысячный отряд янычар. Суворов, у которого
всего 3000, контратакует, но неудачно. Генерал сражается как простой
солдат, подвергая свою жизнь опасности.
Вторая атака турок. Ряды русских сильно редеют. Суворов ранен в
бок. Его с трудом выносят из-под огня. Кажется, надеяться не на что…
но генерал приходит в себя и вводит в бой резерв (один батальон и три
роты), к которому придает вовремя подошедшую кавалерийскую
бригаду. Сначала в атаку идет конница, за ней остальные войска.
Суворов снова ранен (пулей в руку), но победа в наших руках. Из 6000
турок на корабли возвращаются только 700, 3000 убиты, остальные
взяты в плен. Непоколебимая воля Суворова, его решимость «победить
или умереть» обеспечили успех. «Адская баталия! Как я мог на нее
решиться? Но какая хорошая организация для варваров и какие
хорошие войска!» – пишет он. «Старик всех нас поставил на

колени», – отмечает императрица. Суворов награжден орденом
Святого Андрея Первозванного. «Чувствительны нам раны ваши», –
гласит императорский рескрипт. Такое начало войны охладило
турецкий пыл, но Потемкин все еще не готов к крупномасштабным
операциям. Румянцев развертывает свою армию и начинает
наступление на широком фронте с целью отвлечь на себя максимум
сил противника и тем самым облегчить задачу Потемкина.

Кампания 1788 г.
В мае армия Потемкина выдвигается к Очакову. Осада крепости
ведется методично, но ее медлительность раздражает Суворова.
«Одним смотреньем крепости не возьмешь», – говорит он. 7 августа
гарнизон осуществляет вылазку. Суворов во главе двух полков
бросается ему навстречу. Пуля попадает ему в шею; зажав рану рукой,
он вынужден вернуться. Его лошадь, получив несколько ран, выносит
седока из схватки и падает замертво. Суворов выбыл, и его войска
дрогнули. Русские терпят жестокое поражение. Ответственность за
него Потемкин возлагает на Суворова. Генерал ранен в лицо, грудь и
коленные суставы. Без него Очаков падет только 17 декабря.
Пока Потемкин осаждает Очаков, Румянцев оказывается в трудном
положении. На него возложен ряд задач: поддерживать австрийцев на
Хотинском направлении, защищать южную Польшу и прикрывать
армию Потемкина, выполнение которых вынуждает распылить свои
силы. В июле он преодолевает Днестр, но вследствие оставления
австрийцами Ясс у него на пути оказывается турецкая армия в 60 тыс.
человек. С другой стороны Измаила появляются 100 тыс.
неприятельских войск. Эти силы могут ударить в тыл Потемкину. И
тут Румянцев вновь подтверждает свой полководческий талант. Как и в
1770 г., он блефует, показывая, что у него больше войск, чем в
действительности, маневрирует, угрожает, уклоняется и, как тогда
сбитый с толку противник отходит к Рябой Могиле, выжидает, а затем
отступает к Измаилу.

Кампания 1789 г.

Не может быть двух главнокомандующих на одном театре военных
действий. Екатерина делает выбор в пользу своего фаворита
Потемкина, и Румянцев отстраняется от командования. Его армия
передана Репнину. Румянцев планировал поход за Дунай, Потемкин
предпочитает оборонительную тактику. Инициатива переходит к
противнику. Но Дерфельден охлаждает его пыл. 27 апреля он
разбивает турок при Максимене, а 1 мая – близ Галаца. 16 мая в
Бырладе Суворов принимает командование над дивизией
Дерфельдена. Отныне его действия будут определять ход войны.
Принц Кобург, находящийся в Аджуде, обеспокоен присутствием в
Фокшанах 30 тыс. турок под командованием Османпаши и предлагает
Суворову атаковать их. Тот соглашается[40]. 28 июня их войска
соединяются. Битва при Фокшанах начинается с форсирования Путны
ночью с 1 на 2 июля. Встреченные огнем турецких батарей, союзники
преодолевают сопротивление противника и одерживают победу.
Бездействие Потемкина не позволяет закрепить достигнутый успех.
Суворов нервничает. «Отвечаю за успех, если меры будут
наступательные; оборонительные же – визирь придет. На что колоть
тупым концом вместо острого?» Действительно, разведка докладывает,
что великий визирь Осман-паша с 100-тысячным войском идет на
Кобурга. Австрийский генерал вновь взывает к русским о помощи. 19
сентября Суворов выступает в поход с 7000 человек. Он преодолевает
за два дня 80 км и соединяется с австрийцами.
Рымник
Турки оборудовали три лагеря: 15 тыс. разместились у ТыргоКукули, 45 тыс. у Крынгу-Мейлор и 40 тыс. у Мартинешти. Встреча
между генералами-союзниками проходит напряженно. Суворов
намерен немедленно атаковать, принц же возражает, считая, что
наступление приведет к поражению. Суворов горячится: «Именно
потому, что противник сильнее, а его позиции хорошо укреплены, мы
и должны атаковать». В конце концов Кобург соглашается с ним.
Суворов предлагает сокрушить левый фланг противника, затем
ударить в тыл Крынгу-Мейлор – ключевой пункт обороны. Бой
начинается со стремительной атаки Суворова на Тырго-Кукули. Он
отражает контратаку 3000 турецких кавалеристов (спаги) и стольких
же янычар, посаженных на крупы их коней, затем овладевает Тырго-

Кукули. Оставив небольшой отряд для прикрытия своих войск от
нападения с юга, Суворов идет на Богчу. Здесь он вновь сталкивается с
вражеской кавалерией. «Бой продолжался более часа. Неприятель
дрался с ожесточением, но в конце концов уступил перед нашей
твердостью». Богча взята. Этот маневр произвел на противника
сильное впечатление. Едва русские и австрийцы соединяются близ
Крынгу-Мейлор и начинают построение для боя, как их со всех сторон
атакует вражеская кавалерия под предводительством самого визиря.
Но ее атаки безрезультатны. Остановленная огнем и конницей
союзников, турецкая кавалерия отступает. Союзники возобновляют
наступление. Они продвигаются вперед под беглым огнем турецких
батарей. За 700 м до неприятельских окопов, по приказу Суворова,
кавалерия появляется из-за строя пехоты и устремляется вперед.
Солдаты Стародубского карабинерского полка преодолевают валы и
укрепления, взбираются по склону холма и прорываются через ряды
турецкой пехоты, безжалостно рубя ее саблями. За ними следуют
венгерские гусары. Турки не успевают опомниться, как на них с
громкими криками обрушивается пехота, бегом преодолевшая
расстояние до вражеских позиций. Оборонявшиеся не выдерживают и
оставляют окопы. Начинается резня, турки беспорядочно бегут к
Мартинешти. Но южнее населенного пункта их уже ожидают казаки.
Турки массово оставляют лагерь и спасаются бегством. С крутого
холма Суворов наблюдает за захватывающим зрелищем. Лежащая у
его ног долина пестрит отступающими, преследуемыми кавалерией,
она усеяна трупами, ранеными, брошенными орудиями. Там и тут
отдельные турецкие подразделения продолжают сопротивление. Чуть
дальше поблескивает Рымник – река, которая даст ему собственное
имя и которая двадцать лет спустя возьмет жизнь его единственного
сына[41]. А пока союзники одержали полую победу. На поле боя
осталось 20 тыс. убитых. Победителям досталось 100 знамен, 80
пушек, весь обоз. Союзники потеряли 800 человек. Суворов удостоен
титула графа Рымникского и награжден орденом Святого Георгия
Победоносца 1-й степени. Вся честь победы в этом сражении
принадлежит ему. Своей твердой волей он увлек колеблющегося
союзника. Как и всегда, он использует самое грозное оружие –
внезапность. Его ночной маневр остается незамеченным противником.
Атака Суворовым с отрядом в 7000 человек сначала 15 тыс. турок в

Тырго-Кукули, а затем 45 тыс. в Крынгу-Мейлоре – неслыханная
дерзость. Оперативное использование достигнутого успеха в Богче и
Мартинешти направлено прежде всего на то, чтобы ошеломить
противника. Наконец, атака окопов конницей – это еще один
нестандартный шаг. «Застать врасплох – значит победить», – говорит
Суворов и в этот день неоднократно подтверждает сказанное. Победа
на Рымнике потрясла Турцию. Суворов требует наступления: «Почему
мы не идем на Константинополь, пока наш флот блокирует их
столицу? Надо пользоваться победой. Вперед, вперед, время дорого. Я
отвечаю за успех». Но Потемкин не разделяет его оптимизма, и война
продолжается.

Кампания 1790 г.

Потемкин решает захватить турецкие крепости на Дунае. В октябре
Меллер-Закомельский овладевает Килией, в ноябре Дерибас берет
Тулчу и Исакчу. Самая неприступная турецкая крепость, Измаил,
осаждена. Бытует мнение, что ее взятие приведет к заключению мира.
Измаил
Штурм крепости считается одной из славнейших страниц истории
русской армии. Мощные укрепления Измаила возведены под
руководством европейских инженеров. Он вооружен 250 орудиями.
Гарнизон насчитывает 35 тыс. человек, в том числе 17 тыс. янычар.
Имеется достаточное количество боеприпасов и продовольствия.
Комендант крепости – надежный и умный командир Айдосли-Мехметпаша. Подчеркивая значение, которое Турция придает сохранению
крепости, султан предостерегает: в случае сдачи Измаила все
выжившие
защитники
будут
казнены.
Русские
войска,
сосредоточенные под Измаилом под командованием независимых друг
от друга военачальников: Дерибаса, П. Потемкина[42] и МеллерЗакомельского – насчитывают 28 тыс. человек, в том числе 15 тыс.
легковооруженных казаков. Нехватка продовольствия, холод и дожди
вызывают болезни. Моральный дух войск низок. Надежда измором
взять крепость не оправдывается. 7 сентября военный совет принимает
решение снять осаду. Но уже 11-го главнокомандующим осадными
войсками назначен Суворов. Новость распространяется среди солдат
очень быстро и поднимает моральный дух. 13 сентября в лагерь
прибывают два забрызганных грязью всадника – Суворов и казак,
который в седельной суме везет багаж генерала. Они проскакали
100 км. Грохочут пушки, воздух содрогается от криков: «Ура,
Суворов!» Кажется, в лице этого тщедушного старика пришла сама
Победа. Суворов объезжает биваки: «Видите ли эту крепость? Стены
ее высоки, рвы глубоки, а все-таки нам нужно взять ее. Матушкацарица приказала, и мы должны ее слушаться». 18-го Суворов пишет
паше: «Я с войсками сюда прибыл. 24 часа на размышления для сдачи
и воля. Первые мои выстрелы уже неволя. Штурм – смерть». Паша
отвечает: «Скорее Дунай остановится в своем течении и небо рушится
на землю, чем сдастся Измаил». Решение турок доводят до сведения
войск. Солдаты задеты за живое, взятие крепости становится для них

делом чести. 20 сентября Суворов собирает своих генералов, долго
говорит о воинской чести, о позоре, который ляжет на каждого в
случае отступления, и в заключение заявляет: «Я решился овладеть
этой крепостью либо погибнуть под ее стенами». Проголосовали.
Слово предоставляется самому молодому – казачьему бригадиру
Платову. Он вскакивает с места: «Штурм!» Решение принимается
единогласно: штурм. «Хорошо, слава богу; хорошо, – говорит
Суворов. – Сегодня молиться, завтра учиться, послезавтра – победа
либо славная смерть».
До войск доводят приказ Суворова: «Храбрые воины! Вспомните
сегодня все наши победы и докажите, что ничто не может
противостоять русскому оружию. Речь идет не о битве, которую мы
могли бы отложить, нужно любой ценой взять крепость, которую
гордые турки считают неприступной и падение которой решит судьбу
кампании. Дважды русская армия осаждала Измаил и дважды
отступала. Сегодня нам остается только победить или со славой
умереть». Одновременно с укреплением морального духа
продолжается практическая подготовка к штурму. Суворов
приказывает гренадерскому полку, 200 казакам, 1000 волонтерамгрекам, 150 добровольцам из Апшеронского полка приготовить
необходимое снаряжение. Разведка до мельчайших деталей изучает
пути будущего продвижения штурмовых колонн. В подготовку введен
новый элемент. В лагере возводят крепостные валы, копают рвы,
повторяющие те, что в Измаиле, и каждую ночь войска упражняются в
их преодолении. План штурма предусматривает атаку тремя отрядами,
каждый из которых состоит из трех колонн: Дерибасу (9000 человек,
командиры колонн Арсеньев, Чепега и Марков) поручено основное
направление. Он должен форсировать Дунай и атаковать Измаил с
южной стороны. Потемкин (7500 человек, командиры колонн Львов,
Ласси, Мекноб) выдвигается с запада. Самойлов (12 тыс. человек,
командиры колонн Орлов, Платов, Кутузов) действует с восточного
направления. Наконец, сформирован кавалерийский резерв (2500
человек), возглавляемый Вестфаленом.
Все отряды должны выступить одновременно. Чтобы достичь
эффекта внезапности, штурм начнется до восхода солнца. С целью
дезориентировать противника ракеты будут пускаться каждую ночь.

Сбор войск следует провести за четверть часа до выступления, «дабы
нервозность и ожидания не перебили законную жажду славы».
Ночь с 21 на 22 декабря выдалась темной и дождливой. В 5 ч 30 мин
колонны пошли на штурм. Подчиненные Ласси несут большие потери,
но им удается закрепиться на крепостных укреплениях. Львов
встречает многочисленные препятствия и останавливается перед
каменной стеной. Он ранен, но полковник Золотухин увлекает за собой
оставшихся в живых и овладевает Бросскими и Хотинскими воротами.
Кутузов атакует бастион возле Килийских ворот. Гибель полковника
Рибопьера приводит солдат в замешательство. Увидев это, Кутузов
первым спускается в ров, за ним следуют подчиненные. Бастион взят.
Мекноб преодолевает серьезные трудности. Атакуя два бастиона и
куртину на северном участке, он обнаруживает, что штурмовые
лестницы коротки. Пока их связывают по две вместе, колонна несет
тяжелые потери: погиб принц Гессенский, следом за ним падает
смертельно раненный Мекноб. Все командиры батальонов убиты или
ранены, и пехотинцев ведут в атаку кавалерийские офицеры. В
результате кровопролитного боя полковник Хвостов овладевает
намеченными рубежами. Колонна Орлова подвергается мощной
контратаке. Казаки опрокинуты. Им на помощь приходят два
батальона Полоцкого полка. Полковник Язунский убит, тогда полковой
священник, размахивая крестом, увлекает за собой солдат. Орлов и
Платов надежно закрепляются на занятых оборонительных
сооружениях противника. Дерибас форсирует Дунай и высаживается
на берег в намеченный срок. Несмотря на потерю 60 процентов
личного состава, Арсеньев занимает намеченный рубеж. Марков
высаживает людей на берег под ураганным огнем форта Табия.
Первым на землю прыгает принц де Линь и тут же получает ранение.
Как и генерал Марков. Командование колонной, идущей на
противника, принимает юный герцог де Фронзак[43]. Поднявшееся
солнце освещает развевающиеся на стенах крепости русские стяги. В
полдень пехота под музыку, с развернутыми знаменами вступает в
город и штурмует дома, в которых засел противник. «Бой начинается с
новым жаром. Жизнь или смерть. Узкие улочки полны защитников, из
всех домов стреляют, сколько улиц – столько же отрядов, столько же
боев. Воюют не только мужчины, женщины с кинжалами в руках
также устремляются на русских. Они ищут смерти и быстро ее

находят» (Орлов). Дома берутся приступом, один за другим. Мехметпаша падает, получив 16 штыковых ран. Брат крымского хана, КапланГирей, окруженный пятью сыновьями, дерется самоотверженно.
Молодые люди погибают с оружием в руках. Старик отвергает все
предложения сдаться и в конце концов падает на тела сыновей, найдя
героическую смерть. В захваченном городе, отданном разгоряченным
солдатам, происходят страшные сцены. «Когда я об этом думаю, –
скажет позднее Кутузов, – у меня волосы на голове встают дыбом». К
16 ч все кончено. 26 тыс. турок убиты, 9000, почти все раненные,
взяты в плен. Из Измаила удается бежать лишь одному человеку.
Дунай покраснел от крови. Русские потеряли 10 тыс. человек. Из 650
офицеров к концу штурма остаются в живых всего 250. «Нет крепче
крепости, отчаяннее обороны, как Измаил, падший пред высочайшим
троном ее императорского величества кровопролитным штурмом», –
докладывает Суворов. «Взятие Измаила силами меньшими, нежели
турецкий гарнизон, есть действие, возможно беспрецедентное в
анналах, делающее честь русской армии», – говорит Екатерина II, а
Суворов добавляет: «На подобный штурм можно было решиться
только раз в жизни». Падение Измаила производит на Турцию
сильнейшее впечатление. 1791 г. проходит практически без боевых
столкновений. 9 января 1792 г. в Яссах подписан мирный договор.
Российская граница теперь проходит по Днестру. Подтверждено
владение Крымом.

Русско-шведская война (1788–1790)
Это была невыразительная война, во всех отношениях недостойная
армии Екатерины. Основные боевые действия велись силами флота,
армия, находившаяся под бездарным командованием, оставалась
пассивной. Восшествие на шведский престол Густава III привело к
усилению королевской власти. Прекращаются внутренние распри,
раздиравшие страну. Для укрепления внутреннего положения король
стремится добиться успехов во внешней политике. Россия
представляется ему ослабленной войной с Турцией, ее армия
находится на юге, основные силы Балтийского флота – в Средиземном
море. Густав III организует пограничные инциденты, позволяющие
ему объявить войну России, границу которой прикрывают всего
20
тыс.
человек
под
командованием
Мусина-Пушкина,
посредственного военачальника. 12 июля король вторгается на нашу
территорию и наступает на Фридрихсгам. Положение угрожающее,
Екатерина готовится сама встать во главе гвардии, чтобы защищать
столицу. Но в шведской армии вспыхивает мятеж, финские полки
выходят из повиновения. В августе, с верными войсками (8000
человек), Густав III возвращается в Стокгольм. Мусин-Пушкин в связи
с этим не предпринимает никаких действий. Только в мае 1789 г.,
подгоняемый императрицей, он решается начать наступление. Русские
идут на Санкт-Михель, но терпят поражение при Поррасальми.
Ситуацию выправляет Денисов, разгромив Каульбарса близ Кайпиаса,
но Мусин-Пушкин попрежнему проявляет нерешительность. В 1790 г.
его заменил Салтыков. Положение русской армии плачевное. Из
23 тыс. человек 12 тыс. больны. В апреле Салтыков отбивает атаку
шведов на Кумене. Король выдвигается к Выборгу, но при Урансари
его войска терпят поражение от Буксгевдена. В это же самое время при
Роченсальме гибнет во время шторма русский гребной флот. 14 августа
1790 г. в Версале подписан мирный договор, подтвердивший статускво, существовавший до войны.

Вторая Русско-польская война (1794)
Второй раздел Польши[44] унижает национальное чувство поляков, а
у русских в распоряжении всего 17 тыс. солдат, рассредоточенных по
всей стране. Одной искры оказывается достаточно, чтобы вспыхнуло
восстание. По условиям русско-польского договора численность
регулярной польской армии должна быть сокращена. Генерал
Мадалинский отказывается его выполнять. Его поддерживают как
войска, так и многочисленные вооруженные добровольцы. В Краков
прибывает Костюшко, избранный вождем национального восстания. 4
апреля под Раславицами он побеждает русский отряд. Приказ
Костюшко – не останавливаться. 17-го восстает Варшава. Русский
гарнизон, насчитывающий 8000 человек, рассредоточенных по городу,
застиг врасплох 20 тыс. солдат и вооруженных горожан. «Во всех
костелах бил набат, выстрелы, свист пуль, крики „К оружию! Смерть
москалям!“, хрипы умирающих наполняли эту дантову ночь», – пишет
очевидец. Русских ищут и убивают. Батальон Киевского полка,
принимавший причастие в церкви, подвергается нападению
нескольких банд. Безоружным людям перерезали горло прямо у
подножия алтаря. Русские потеряли 4000 человек, в том числе 1764
было пленено. После двухдневных боев уцелевшие русские войска
покидают город. Генерал Ферзен собирает их в Ловиче. Эти солдаты
не забудут ночь на 17 апреля. 24-го печальная участь постигает
Вильно. Генерал Арсеньев захвачен в плен, часть гарнизона перебита,
но полковнику Тучкову удается вывести из города 2200 человек. В
руках повстанцев оказывается около 1000 пленных. Эти успехи
вызывают воодушевление у поляков, толпами сбегающихся под
знамена Костюшко. Силы восставших насчитывают около 70 тыс.
человек. Корпус в 25 тыс. человек под командованием самого
Костюшко действует в районе Варшавы. Зайончек собирает 20 тыс.
человек у Люблина. Ясиньский – 6000 у Гродно, а Грабовский –
12 тыс. у Вильны.
Восстание застает Санкт-Петербург врасплох. Руководство
операцией по его подавлению возложено на Салтыкова, президента
Военной коллегии. Командование силами, направленными для

действий в Польше и Литве, поручено Репнину, который не должен
покидать Риги.
Русские располагают 54 тыс. человек: 23 тыс. под
непосредственным командованием Репнина в Литве, Ферзен
сосредоточил в районе Сандомир – Краков 12 тыс. Корпус
Дерфельдена (19 тыс. человек), подчиненный Репнину, отходит в
северном направлении. Наконец, в западные области Польши вступает
прусский корпус. Командование войсками на Волыни, в Подолии и
Новороссии поручено Румянцеву. Операция проводится неспешно.
Применяемой поляками тактике партизанской войны Репнин не может
противопоставить ничего существенного. «Мы их бьем и преследуем,
но это ни к чему не ведет», – сокрушается Салтыков. 6 июня русские и
пруссаки наносят полякам поражение при Щекоцине, но эта победа не
приносит решающего перелома в ходе боевых действий. 24 августа
союзники (35 тыс. пруссаков и 12 тыс. русских) осаждают Варшаву.
Противники стоят лицом к лицу, не предпринимая активных действий.
В этот момент вспыхивает восстание в Великой Польше, и пруссаки
решают снять осаду с города. 6 сентября они уходят, бросив Ферзена
на произвол судьбы. Для поляков это очень важно. Суворов
внимательно следит за событиями в Польше и страдает от своего
бездействия. «Почему я не в Польше? Я бы там в сорок дней все
кончил». Наконец его желание осуществляется. Отправки генерала в
Польшу добивается Румянцев. 25 августа Суворов покидает Немиров с
гренадерским полком, двумя егерскими батальонами, карабинерским
полком и 250 казаками. В этот день начинается памятная кампания,
которая изменит ход боевых действий и умиротворит Польшу. 2
сентября Суворов прибывает в Варковичи. Он преодолел 270 км за
девять переходов. 9-го, в Ковеле, он соединяется с отрядом
Буксгевдена. Прибытие Маркова доводит численность отряда
Суворова до 15 тыс. человек. 14-го он узнает, что возле Бреста
сосредоточены крупные силы поляков под командованием
Сераковского. Суворов решает немедленно атаковать. 17-го, в
Крупчицах, он застает врасплох отряд Рушица. Бой между пехотой
отличается крайним ожесточением. Поляки и русские соперничают в
доблести. Исход противоборства решают действия русской кавалерии
против правого фланга поляков. Неприятель отступает.

Брест
Суворов энергично преследует отступающих. Вечером 18 сентября
он входит в Трещин. Спустя сутки, в час ночи, войска выступают. На
рассвете они разворачиваются в боевой порядок на виду польской
армии. Корпус Сераковского построен в две линии, фронтом к
Тересполю. Суворов атакует противника пехотой с фронта,
одновременно охватывая его с обоих флангов кавалерией. Поляки
начинают отступление к Коршину. Пехота с трудом ведет
преследование, но всюду, где ей удается настичь неприятеля, действует
с большой решимостью. В этот момент в колонны Сераковского
внезапно вклинивается русская конница. Поляки отважно
сопротивляются, но четыре полка Чевича сметают на своем пути все.
Это разгром. Противника преследуют 15 км, никого не щадя. Суворов
подавлен представшим его глазам зрелищем. Его рапорт проникнут
печалью: «Брестский корпус, уменьшенный при Крупиничах на 3000
человек, был кончен сегодня днем в Бресте. Поляки сражались храбро.
Наши войска заставили их дорого заплатить за все жестокости, не
щадя врага. Меня это сильно удручает». Поляки потеряли всю
артиллерию. Из 16 тыс. человек вместе с Сераковским бежали всего
1000, 500 попали в плен, остальные остались на поле боя убитые или
раненые. Суворов жаждет одного: продолжить движение вперед,
однако, помимо своей воли, вынужден задержаться в Бресте на 30
дней. Общая ситуация не благоприятствует русским. Восстание
охватило всю страну, а маленький отряд Суворова слишком оторвался
от основных сил. В Санкт-Петербурге Военная коллегия рассматривает
вопрос о приостановке боевых действий в зимний период. Суворов не
может с этим согласиться, но также он не в состоянии в одиночку
продолжать наступление на Варшаву. И тут произошедшие события
дают ему шанс одним ударом закончить войну. Оторванность корпуса
Ферзена оставляет Костюшко надежду воспрепятствовать соединению
того с Суворовым и уничтожить их поодиночке. Прониньский
преследует Ферзена, а Макрановский получает приказ идти в Луков на
соединение с Костюшко. Но Ферзен ускользает из ловушки. Он
движется на Пулавы, затем нападает на Козенице. Прониньский
разбит, а Костюшко узнаёт, что Ферзен находится прямо перед ним.

Тогда, не дожидаясь подхода Макрановского, он без подготовки
атакует русских под Мацейовицами и терпит поражение. Раненный в
бою, польский главнокомандующий попадает в плен[45].
Известие об этом доходит до Бреста 17 октября. Суворов решает
немедленно идти на Варшаву с войсками, находящимися под его
командованием, а также Ферзена и Дерфельдена. 18-го он выступает.
Объезжая колонны, он шутит с солдатами: «Пора туда, ей-богу!
Поляки всю землю перебаламутили, как кроты. Пора!» 25-го он
соединяется в Станиславове с Ферзеном. Поляки отходят к Варшаве.
Последним в столицу прибывает отряд Макрановского.

Прага
Варшавское предместье находится на восточном берегу Вислы. Его
окружает старый ров, но по приказу Костюшко вырыт еще один.
Между двумя искусственными преградами сооружено три линии
оборонительных сооружений. Прагу защищают 43 батареи (104
орудия). В целом это мощный укрепленный район. С момента
выступления из Немирова Суворов готовит штурм Праги. Он собирает
информацию о городе, о конфигурации укреплений, о расположении
батарей, готовит лестницы, фашины и т. д. … 1 ноября его войска
(30 тыс. человек, 85 орудий) разбивают лагерь в 15 км от Праги. Они
разделяются на три отряда: Дерфельдена, Потемкина и Ферзена.
Штурм назначен на 4 ноября, 4 ч 30 мин. Сигнал: три ракеты. По нему
1-я (Ласси), 2-я (князь Лобанов), 3-я (Исленьев) и 4-я (Буксгевден)
атакуют с северного направления. 5-я (Тормасов) и 6-я (Рахманов)
начинают действовать с востока на 30 мин позже. Целью этой паузы
является отвлечение внимания неприятеля от восточной, наиболее
мощной стороны оборонительной системы Праги. 1-я колонна должна
наступать вдоль берега Вислы и отрезать противника от моста,
соединяющего предместье с Варшавой. 4-я, атакующая редут
Зверинец, отвлечет на себя максимум сил обороняющихся. 5-я
кратчайшей дорогой прорвется к мосту через вражескую оборону. 6-я,
двигаясь влево, соединится с 1-й и замкнет кольцо вокруг Праги. Все
происходит по плану, вернее почти. Поляки застигнуты врасплох. Их
командование растеряно, в действиях обороняющихся не чувствуется

никакого руководства. Однако защищаются поляки отчаянно. 1-я
колонна штурмующих, несмотря на шквальный огонь расположенных
на левом берегу Вислы польских батарей, быстро продвигается вперед.
Русская артиллерия преодолевает окопы неприятеля благодаря
действиям Тульского полка, который, находясь в резерве, по
собственной инициативе пошел в атаку и подготовил проходы. Русские
орудия тут же открывают огонь по тылам восточной части польских
укреплений. Полковник Жеребцов, заменивший раненого Ласси,
ускоряет продвижение вперед, и Фанагорийский гренадерский полк
выходит к мосту, отрезая противнику путь к отступлению. Все
колонны,
преодолевая
отчаянное
сопротивление,
занимают
намеченные для них рубежи. 5-я колонна, в которой находятся
солдаты, спасшиеся во время варшавской резни, врывается на улицы
Праги. В рядах штурмующих слышны крики: «Товарищи, не щадите
никого!» На свою беду жители, наравне с солдатами, оказывают
отчаянное сопротивление. Даже женщины стреляют из окон. Ярость
русских не знает границ. Начинается резня: дикая, жуткая, в которой
не щадят ни женщин, ни детей и которую не могут остановить даже
командиры. Видя, что солдаты обезумели от ярости, Суворов посылает
многочисленных офицеров, которые призывают жителей, чтобы те
шли в русский лагерь. Так были спасены монахини-кармелитки.
Солдаты Ферзена бросаются к мосту. Поляки безуспешно пытаются
спастись. Об этом позаботился Суворов. Опасаясь за жизнь варшавян,
он приказывает сжечь мост через Вислу, ограничивая тем самым
вакханалию одной Прагой. Позднее муниципалитет польской столицы
преподнесет ему золотую табакерку с надписью: «Warczawa zbawzy
swewcy. 4 nov. 1794» («Варшава своему спасителю»).
Прага взята. Штурм стоил русским 400 убитых и 2000 раненых, а
полякам – 10 тыс. и 13 тыс. соответственно. На следующий день
Суворов принимает депутацию Варшавы, пришедшую для сдачи
города. «Ура! Варшава наша!» – пишет он императрице, которая
отвечает: «Ура, фельдмаршал Суворов!» И пока остатки польских
войск спасаются бегством в Пруссии, фельдмаршал стремится
восстановить мир. Он даже поляков удивляет своим великодушием.
Отпущены все взятые в плен солдаты, а также многие офицеры. Один
поляк, Орловский, написал Костюшко: «Вы можете утешиться
великодушием и умеренностью победителей по отношению к

побежденным». 28 ноября Суворов пишет Румянцеву: «Виват. Великая
Екатерина! Все кончено, сиятельнейший граф, Польша обезоружена!»
Давая оценку этой кампании, он отмечает: «В начале польской
кампании наши миролюбивые командиры тратили время на
подготовку магазинов. Их план был три года воевать с восставшим
народом. Сколько крови! Я пришел и победил. Я одним ударом
добился мира и положил конец кровопролитию». Эта кампания
выводит на первый план суворовский расчет, который никогда его не
подводил. Разве не говорил он, что ему потребуется 40 дней на
усмирение Польши? Выступив из Немирова 25 августа, он берет Прагу
4 ноября. Если вычесть 30 дней навязанного ему ожидания в Бресте,
получается как раз эта цифра. Поставив перед собой
труднодостижимую цель, Суворов методично добивается ее
осуществления. Он находит средства борьбы с польским
повстанческим движением, лишая партизан их опорных баз и
уничтожая крупные отряды. Он бдительно следит за безопасностью
своих баз и коммуникаций. Он умеет сосредотачивать необходимые
силы в нужном месте, и подготовка штурма Праги может служить
примером.
Результатом войны 1794 г. стал третий и последний раздел Польши.
Россия получает Литву, Курляндию и территории между Неманом и
Бугом. Екатерине предлагают корону Польши. «Нет, – отвечает
императрица, – я не взяла у Польши ни пяди ее национальной
территории!»[46] Этот раздел завершает дело национального
объединения России, хотя под властью Австрии остаются Галиция и
Закарпатская Русь.

На Кавказе
Частые набеги горцев и постоянные обращения Грузии с просьбой о
помощи заставляют Екатерину вернуться к вопросу, отложенному со
времени смерти Петра Великого. В 1769 г. в Моздок направлены
подкрепления, генерал Якоби усмиряет Кабарду, а Суворов в это же
время покоряет ногайских татар. В 1783 г. Грузия переходит под
покровительство России и в Тифлисе размещается русский гарнизон.
Это вызывает недовольство мусульманских племен, появляется некий
пророк Мансур, проповедующий священную войну против неверных.
Борьба против него продлится с переменным успехом до 1791 г. В
1785 г. 10 тыс. горцев в Чечне внезапно нападают на отряд полковника
Пьери и уничтожают его, но атака Мансура на Кизляр отбита. Затем
«пророк» терпит поражение от Нагеля. Под руководством Потемкина
Россия начинает освоение Северного Кавказа. На границе зоны, где
находятся непокорные племена, воздвигается линия укрепленных
пунктов, закладывается город Владикавказ. Бездействие русских
позволяет Мансуру, бежавшему в Анапу, собрать новые войска. Однако
1 октября 1787 г. он терпит поражение от Ребиндера, а два дня спустя
его банды окончательно рассеяны Ратиевым. Однако развить успех не
удается, поскольку Потемкин отводит войска на Кубань. Поставленный
во главе русских воинских формирований на Кубани Бибиков намерен
положить конец деятельности Мансура. В разгар зимы 1789/90 г. он
начинает против того активные действия. Однако предприятие плохо
подготовлено и заканчивается катастрофой. Русские потеряли 864
человека убитыми, а 232 пропали без вести. Замененный Бальменом,
Бибиков предстал перед Военным советом. 9 октября 1790 г. 18 тыс.
турок и 15 тыс. горцев Батал-паши преодолевают Кубань, но на
Тахтамыше их атакует Германн (3000 человек). Батал-паша разбит,
потерял свой обоз и всю артиллерию. Преемник Бальмена, Гудович, с
отрядом в 10 тыс. человек направляется на Анапу. В ночь на 2 ноября
1791 г. город взят штурмом. 8000 турок убиты, 14 тыс., в том числе
Мустафа-паша и «пророк» Мансур, захвачены в плен. Город стерт с
лица земли, его население отправлено в Крым. Победа Гудовича
производит сильное впечатление на горцев, которые в массовом
порядке покоряются, но Потемкин вновь отводит войска за

укрепленную линию и торжественно объявляет, что Россия не желает
аннексировать покоренные территории. Его решение сводит на нет все
победы Гудовича и на многие годы затягивает войну на Северном
Кавказе. Пока идут операции в этом регионе, Грузия, из которой
выведены русские войска, подвергается опустошительному нашествию
персидских войск Ага-Магомет-хана. Екатерина решает немедленно
нанести ответный удар, организовав поход на Персию. Для этого Зубов
сосредоточивает в Кизляре 12 тыс. человек. 21 апреля 1796 г. Зубов
преодолевает Терек и продвигается вдоль берега Каспийского моря на
Дербент. 13 мая он предпринимает попытку взять штурмом форт
Нарим-Кале, прикрывающий подступы к Дербенту, но терпит
поражение. Штурм повторяется в ночь на 18 мая, на этот раз успешно.
За падением Нарим-Кале следует сдача города. Оставив в Дербенте
гарнизон, Зубов продолжает продвижение на юг. 26 июня Рахманов
оккупирует Баку. Шемаха и Гянджа покоряются русским. Но
блистательные достижения Зубова утрачены со смертью Екатерины.
Павел I отдает войскам приказ немедленно вернуться на российскую
территорию. Так, одним росчерком пера, были сведены на нет все
русские успехи на Кавказе.

Русская армия при Екатерине II
Войны, проводившиеся в период царствования Екатерины,
неизменно были победоносными. Нередко достигнутые успехи
объясняются слабостью противников императрицы. Но есть один
момент, о котором нередко забывают: численность населения. В
России она составляет около 25 млн человек, почти столько же,
сколько во Франции. Положение ее осложняется из-за огромной
территории, слабого развития транспортных путей, большой
протяженности сухопутной границы (17 тыс. км). Русские армии, как
правило, меньше, чем у противников, а те вовсе не дилетанты. Турки
часто побеждают австрийцев и одерживают верх над нами. Поляки
храбры и воодушевляемы горячим патриотизмом. Шведы, когда у них
есть подготовленные командиры, порой наносят русским поражения.
Кавказские народы очень воинственны. Кроме того, враги России
пользуются поддержкой почти всех европейских государств, поскольку
деятельность Екатерины нарушает долгое время выстраивавшуюся
систему межгосударственных отношений. Секреты русских побед
следует искать не в количестве, а в качестве войск. Во-первых,
надежным фундаментом развития армии является индустриальная
мощь страны. За время, прошедшее со смерти Петра Великого,
количество заводов выросло с 200 до 700. Выплавка железной руды
возросла с 1,6 млн пудов в 1718 г. до 5 в 1767-м. Это обеспечивает
России первое место в мировом производстве. Такое количество сырья
позволяет его экспортировать. Тульские оружейники ежегодно
производят 30 тыс. ружей. Металлургические предприятия Урала
снабжают металлом артиллерийские заводы. Таким образом,
промышленный потенциал страны способен обеспечить армию
оружием высокого качества и в достаточном количестве. Также
причины побед русской армии следует искать в личностных качествах
Екатерины, умеющей не только находить, но и воспитывать
талантливых военачальников. При ней выполнена важная работа по
созданию более эффективной системы организации вооруженных сил
и выработке военной доктрины. Наконец, нельзя забывать о качествах
русского солдата. Принципы национальной школы, предложенные
Петром Великим, уточнены, подтверждены и развиты Румянцевым и, в

первую очередь, Суворовым. Войны периода царствования
Екатерины II показывают, что наша армия, которая после смерти Петра
действовала пассивно, стараясь лишь «удержать» поле боя, вновь
становится активной. В конце правления императрицы остается,
кажется,
лишь
кодифицировать
принципы,
выработанные
выдающимися полководцами, и внедрить их повсеместно на практике.
И тут Павел I буквально переворачивает всю армию с ног на голову,
сводит на нет результаты деятельности целой плеяды замечательных
полководцев. В этом заключается основная драма того времени.
Заняв престол, Екатерина объявляет о возвращении к порядку,
существовавшему при Елизавете, и обещает улучшить состояние
вооруженных сил. В 1762 г. создается комиссия под председательством
Салтыкова, призванная обобщить и применить на практике опыт
Семилетней войны. Действительно, начало царствования Екатерины
отмечено многочисленными реформами. Численность армии
постепенно доводится с 300 до 500 тыс. человек. Рекрутов теперь
берут не только в Великой, но и в Белой и Малой России, а также
Литве. Ежегодный набор увеличивается с 18 до 50 тыс. человек.
Потемкин при проведении рекрутского набора вводит принцип
жеребьевки, а также освобождает от выполнения этой обязанности по
семейным
обстоятельствам.
Продолжительность
службы,
пожизненной при Петре, ограничивается 25 годами. Наконец,
Безбородко провозглашает в 1795 г. важный принцип: «Защита
Отечества – всеобщий долг».
С комплектованием офицерского корпуса возникают некоторые
трудности. Екатерина не решается отменить манифест Петра III,
предоставляющий дворянам самим выбирать, служить им или нет.
Большую часть офицеров набирают из гвардейских сержантов
дворянского происхождения, но элитные части сами переживают
период разложения. Они почти не участвуют в сражениях и не
покидают столицы. Офицеры пренебрегают службой ради светских
развлечений и придворных интриг. Дисциплина расшатана до предела.
Молодые дворяне бездельничают, предоставленные сами себе.
Переведенные в армейские полки, они, как правило, оказываются
весьма посредственными командирами. Производства в офицерский
чин лиц недворянского происхождения крайне редки. Конечно,
существуют четкие правила продвижения по службе. Никто не может

быть произведен в следующее звание без тайного голосования всех
офицеров полка, имеющих чин на ступень выше того, в который
производится кандидат, но на практике дела часто обстоят совсем
иначе. Протекционизм и произвол командиров нередко нарушают
установленные правила и выдвигают на первый план лиц совершенно
случайных. В верховном руководстве существует двоевластие. С одной
стороны, существует придворный Военный совет. Его влияние столь
же негативно, как и елизаветинской Конференции. С другой – есть
Военная коллегия, подчиненная Сенату. Впрочем, Румянцев или
Потемкин почти не обращают внимания ни на Совет, ни на Коллегию,
действуют по своему усмотрению и часто ставят данные руководящие
органы перед свершившимся фактом. Армия от этого только
выигрывает.
Офицеры Главного штаба не имеют никакой специальной
подготовки, и их назначение часто дело случая. Превосходные идеи и
великие свершения выдвигаются или осуществляются талантливыми
людьми, на которых так богат «век Екатерины», но сфера их влияния
ограничивается лишь теми войсками, которыми непосредственно
командуют. Недостаточно поддерживаемые слишком мягкой верховной
властью, они лишены полного контроля над армией. «В армии
Екатерины нет стабильной организации, но есть удачная, порой
гениальная импровизация» (Панчулидзев).
Уставы, введенные в 1763–1765 гг., великолепны, но они
недостаточно последовательно применяются. Пользуясь полной
свободой в деле обучения войск, полковые командиры проявляют
воображение и смекалку. «Обучение войск не подчиняется никаким
правилам, оно зависит от благорасположения командиров полков.
Ежегодные инспекции генералов отличаются снисходительностью и
благодушием» (Дирин).
Самой крупной реорганизацией пехоты является создание егерских
частей. В 1761 г., при осаде Кольберга, Румянцев впервые использует
егерей – стрелков, действующих в рассыпном строе. В 1765-м в
каждом полку формируют егерскую команду из 65 человек. В 1770-м
они объединены в батальоны. В 1788 г. в русской армии насчитывается
уже 24 егерских батальона, а в 1795-м – 43, объединенные в егерские
полки четырехбатальонного состава. Егеря вооружены более

совершенными (нарезными) ружьями, отличаются особой формой и
проходят более тщательную стрелковую подготовку.
Происходят изменения и в кавалерии. Войны против Польши и
Турции показали, что в войсках необходима легкая кавалерия.
Кирасиров лишают кирас, «кои не доставляют никакой защиты и
бесполезно отягчают», драгунов переводят в гарнизонные войска.
Появляются три новых рода войск: легкоконники, конные егеря и
карабинеры.
По словам Ланжерона[47], русская конница недостаточно обучена и
имеет плохих лошадей. «Кавалерия состоит из тех же людей, что
пехота, лучше отобранных, более крепких, более высоких и храбрых,
однако пехота превосходна, а конница посредственна». В артиллерии
на постоянной основе создается подразделение – рота, в которой
имеется 10 орудий. Они сведены в батальоны, а те, в военное время, в
артиллерийские бригады, придаваемые дивизиям. Так рождается
дивизионная артиллерия.
Серьезные изменения претерпевают казачьи войска. Лучшее,
Донское,
развивается,
неблагонадежное
Запорожское

расформировано, а легендарная Сечь уничтожена. Наиболее лояльные
казаки переведены на Кавказ и составили Черноморское казачье
войско. Позднее оно станет Кубанским. Украинские казаки, как
граница отодвинулась к югу, потеряли смысл своего существования и
влились в легкие полки регулярной кавалерии. Наконец, ландмилиция
была распущена. «Дивизия», прежде официально называвшаяся
«корпусом», состоит из частей, относящихся к трем родам оружия, но
их сочетания различны.
Вооруженные силы России состоят из четырех армий: Береговой (на
Балтике), Южной, развернутой против Турции, Низовой (на Кавказе) и
Московской (резервной).
Совершенствуется обучение действиям в боевых условиях.
Проводятся двусторонние маневры. Принято решение, что летний
период войска должны находиться в лагерях. Первый из них
оборудован в Красном Селе.
К концу царствования Екатерины II армия будет насчитывать:
275 тыс. человек – пехота, 70 тыс. – регулярная конница, 40 тыс. –
иррегулярная конница, 22 тыс. – артиллерия, 95 тыс. – гарнизонные
войска.

Уточняются принципы стратегии и тактики.
Главнокомандующий должен иметь полную свободу действий. «Вся
власть опытному в военном деле вождю. Власть не терпит разделов»
(Суворов). Основная цель – разгром вооруженных сил противника.
Она достигается наступлением, поиском сражения, быстротой,
инициативностью, умением действовать внезапно. «Никогда не
терпите присутствие неприятеля вблизи себя» (Потемкин). Война –
бедствие, она должна быть как можно короче. «Победа – враг войны»
(Суворов). При проведении операций недопустимо приложение схем
(кордоны, система пяти этапов и т. п.). Должны существовать четко
определенная цель и тщательно продуманные средства ее достижения.
Огромную важность имеют безопасность коммуникаций и тыла. В бою
– разделение войск на колонны, прикрываемые авангардами,
сосредоточение сил в месте основного удара. Необходимо стремиться
взять противника в окружение (простое или двойное), но самое
главное – никаких схем. Все средства, ведущие к победе, хороши, и в
этом деле нет ничего невозможного. «Невозможное на войне не
существует» (Суворов). Бой должен завершаться преследованием.
«Преследовать день и ночь до полного уничтожения» (Суворов).
Невозможно защищать границы, распыляя силы (кордонная система).
Необходимо защищать основные пункты минимальными силами, а
большую часть войск использовать в качестве мобильного резерва.
«Желая быть сильным всюду, не будешь сильным нигде» (Суворов).
Русская школа разделяет операции: против партизан, на открытой
местности, на воде, оборону побережья, комбинированные сухопутноморские операции, самостоятельные операции крупных кавалерийских
соединений – и разрабатывает принципы ведения боевых действий.
Тактика определяется в первую очередь уровнем обучения и
подготовки войск, к которым нет необходимости возвращаться.
Пехота использует штыковую атаку, которая должна иметь свое
логическое завершение – рукопашную схватку. Она подготавливается
огнем. «Огонь пехоты открывает дорогу победе» (Суворов). Огонь
должен вестись точно и индивидуально. Никаких залпов, «все
стреляют, но каждый солдат должен убить своего врага». Для боя
войска обычно строятся в две линии, третья составляет резерв.
Дивизионные каре подразделяются на полковые, батальонные, даже
ротные. Кавалерия атакует галопом, с холодным оружием. Она не

должна ни стрелять, ни спешиваться. Артиллерия поддерживает
наступление и маневрирует на поле боя, подвозя орудия ближе к
неприятелю, обстреливает того косоприцельным огнем. Конная
артиллерия ценна как раз своей мобильностью. Это огневой резерв,
который должен направляться навстречу опасности.
Конечно, армия времен Екатерины имеет свои отрицательные
стороны, с которыми неустанно борются лучшие военные деятели. Их
задача тяжела, поскольку не чувствуется поддержка Петра Великого.
«Сквозь позолоту славы мы видим темные пятна». Павел I увидит все
в черном цвете. По словам Ланжерона, основной болезнью,
разъедающей армию, является гвардия с ее привилегиями. Стремление
поощрять инициативу командиров доводится иногда до абсурда.
Командиры полков управляют своими частями по собственному
усмотрению. Они не обязаны отчитываться, и поэтому в армии
процветают злоупотребления. Многие из них не делают разницы
между полковой кассой и собственным карманом. Жалованье
выплачивается нерегулярно. Командиры экономят на питании и
обмундировании подчиненных, сдают солдат в «аренду». «Русский
полковник – величайший деспот в Европе» (Ланжерон). В правило
возведено самодурство. Один изощряется, изобретая собственную
униформу, заставляет солдат при иностранцах петь на французском и
итальянском, чтобы те поверили, будто они владеют многими языками.
Другой заменяет установленную кокарду на головном уборе своим
фамильным гербом. Третий перевозит собственные вещи на
позолоченной лодке. Каждый полковник содержит двор: танцовщиц,
певцов, любовниц, друзей. Зачастую вся эта публика живет за счет
солдат. В 1782 г. генерал Ржевский пишет мемуары «Об ослаблении
службы, злоупотреблениях полковников и невозможности честному
офицеру служить». «Под тираническими приказаниями полковников, –
пишет он, – офицеры обращены в рабство. Тщеславие полковников
сравнимо разве только с их ничтожеством. Солдат плачет горькими
слезами и оплакивает свой черствый хлеб и службу». Дезертирства
участились. В 1796 г. Румянцев издаст приказ, начинающийся
многозначительной фразой: «Я получил повеление ее величества
покончить с бесчестием полковников». Существует и другая проблема.
Во многих полках солдат бьют. Смертная казнь отменена, но телесные
наказания порой влекут за собой смерть. «Я видел зверей, которые

били своих несчастных солдат просто ради удовольствия» (Ланжерон).
Но было бы ошибочным считать, что подобные нравы царили во всей
армии. Румянцев, Потемкин, Суворов сурово наказывают виновных и
окружают солдат заботой. «Только ленивые, невежественные и
жестокие офицеры могут бить солдат. Если солдат ошибается, значит,
офицер не смог ему объяснить. Берегитесь, если солдат начнет
воспринимать свое ружье как орудие пытки, а это неизбежно
произойдет, если солдата бить на поле занятий; тогда он начнет
ненавидеть и свое оружие, и свою службу» (Воронцов). Воронцов
оставил нам свидетельство о воодушевляющем полки духе
коллективизма: «Их имена никогда не менялись; это были названия
провинций и мест знаменитых сражений, в которых отличились
означенные полки; названия традиционно сохранялись в армии и
служили ориентиром для других. Кто не знает, что Астраханский и
Ингерманландский полки, как ни один другой, отличились в войнах
при Петре Великом? Вся русская армия знает, что 1-й гренадерский
решил исход битвы при Гросс-Егерсдорфе, что тот же полк и 3-й
гренадерский добыли победу в сражениях при Кунерсдорфе и Кагуле.
Все эти полки знали свои славные традиции, связанные с их именами,
и ревностно старались хранить славу. Я был свидетелем, как после
дела при Силистрии, где отличился 1-й гренадерский, фельдмаршал
Румянцев, объезжая строй, благодарил гренадеров за мужество. Они
ему крикнули: „Чему ты дивишься? Когда мы были другими?“» 1-й
гренадерский полк единственный, который в царствование
Екатерины II удостоился коллективной награды: аксельбант с вензелем
императрицы для ношения на правом плече. Широко используются
памятные медали. В 1769 г. учреждается военный орден Святого
Георгия, который сохранит свой высокий престиж до самого конца
русской армии. В 1945 г. советское руководство воспользуется его
лентой для ордена Славы. Устанавливается традиция награждать
отличившегося офицера шпагой, усыпанной бриллиантами. Вот
несколько свидетельств иностранцев, видевших армию Екатерины II в
действии. Де Гийоманш-Дюбокаж пишет: «Русская нация столь же
храбра и предприимчива, как и дисциплинирована. Ей недостает лишь
просвещения. Этот народ всегда хранил воинственный гений предков.
Это гордые славяне, чье имя происходит от слова „слава“». Ланжерон
дает лестную оценку солдату: «Русский солдат спартанец. Он умерен,

как испанец, терпелив, как чех, горд, как англичанин, упрям, как швед,
восторжен и ловок, как француз. Он не ведает жестокости. В его рядах
никогда не услышишь ропота. Я говорил, что русский солдат
послушен и верен своим государям; должен добавить, что в то же
время он умен и часто очень верно судит людей и события». А
Дюбокаж раскрывает нам одну из основных черт русского солдата,
проходящую через всю историю, – стойкость: «Эти самые русские
солдаты, строго исполняющие требования дисциплины, с того
момента, как идут на вражеские штыки, слушаются только своей
храбрости. При штурме Бендер в 1770 г. граф Панин, видя упорное
сопротивление турок и отчаявшись взять крепость, приказал трубить
отступление. Солдаты, взбешенные оказанным им сопротивлением,
отказались подчиняться. „Уходите, – кричали они своим офицерам, – а
мы хотим или погибнуть все до одного, или взять город“. И они его
взяли!»

Глава 6. Павел I (1796–1801)
Царствование Павла I оказало столь же решающее влияние на
развитие русской армии в XIX веке, как и царствование Петра
Великого в XVIII. Но влияние первого представляется негативным.
Твердо решив положить конец злоупотреблениям предыдущего
царствования, восстановить порядок и дисциплину в армии, император
пошел ошибочным путем. Отойдя от национальных традиций, он
пытается превратить свою армию в копию прусской, навязывает ей
совершенно бесполезные внешние признаки их школы. Тяжелое
наследие царя, полученное его сыновьями, станет прямой причиной
тех проблем, которые ослабят русскую армию в XIX веке. «Разрыв с
основами русского военного искусства, – писал в 1911 г. генерал
Байов, – был решительным, новые идеи настолько отличались от них,
что военные реформы Павла задержали нормальное развитие армии на
пятьдесят лет». Император почти не помнит своего отца, но сильно
переживает из-за его трагической гибели. Он идеализирует его образ в
своей памяти, считает себя обязанным продолжить его «дело».
Екатерина не любит сына Петра III. Павел отдаляется от нее. Его
шокирует распутство матери, сын обвиняет ее в узурпации власти и
убежден в причастности к убийству отца[48]. Со временем
неприкрытая враждебность к Екатерине перерастет в ненависть,
которую Павел распространит на окружение императрицы и на все,
что с ней связано. Наследник отстранен от дел, находится в немилости.
Мать даже отбирает у него детей и сама воспитывает их. Этого вполне
достаточно, чтобы испортить его характер, который в сочетании с
тяжелой наследственностью превращает Павла в мрачного,
подозрительного, вспыльчивого, деспотичного, непоследовательного,
но при этом, в глубине души, очень доброго и благородного человека.
Вспышки его гнева будут настолько сильными, что некоторые
современники станут считать его неврастеником, даже безумцем.
«Люди судят по внешним признакам, а они против меня», – пишет он.
Под именем графа Северного Павел совершает два путешествия,
которые окажут влияние на его последующую жизнь: в Потсдам и
Версаль. В одном городе на него сильнейшее впечатление производят

культ Фридриха II и прусская система. Вид превосходно обученных
войск, выполняющих строевые приемы как один слаженный механизм,
приводит его в восторг. Его завораживает царящий в Пруссии порядок.
Роскошь и этикет другого города, напоминание о знаменитом
«государство – это я», также наложат свой отпечаток на взгляды
будущего императора и привьют аристократические вкусы. Потсдам и
Версаль, уже приговоренные историей, вдохновят Павла на его
реформы.

Гатчина
Школа, которую Павел навяжет русской армии, зарождается в
Гатчине. В 1782 г. в своем имении царевич создает миниатюрную
армию. Одетая в прусские мундиры, возглавляемая офицерами,
отбросами русской и прусской армий, она занимается «шагистикой».
Вокруг наследника складывается небольшой двор из фаворитов,
которые учат своих солдат палочными ударами, считающимися
желательными и необходимыми согласно прусской дисциплине.
Доминирующей чертой Павла является страсть к военному делу,
точнее, к внешним проявлениям, безграничная любовь к сложным
экзерцициям сомкнутым строем и эволюциям на парадном плацу.
Павел не принимал участия в победоносных войнах своей матери. От
него ускользало главное, форма заменяла содержание. Таковы были и
его помощники. Офицеры, проводившие основную часть времени на
плацу, никогда не слышали свиста пуль. Урезанное жалованье,
уродливая форма, тяжелая служба, суровая дисциплина – все это
привлекало далеко не лучших. Первый «командующий» гатчинским
войском – бывший прусский капитан Штейнвер; преподаватель
тактики

саксонец
Каннабих,
необразованный
и
едва
разговаривающий по-русски. С 1796 г. ведущее место занимает
Аракчеев. Безгранично преданный Павлу, полковник в двадцать восемь
лет, он не лишен ума и энергии. Очень требовательный, настоящий
педант, он заслужит репутацию самого бесчеловечного и
безжалостного человека в окружении императора. Нередко он
добивается желаемого результата в выполнении строевых упражнений
двенадцатичасовыми
занятиями;
малейшая
ошибка
сурово
наказывается палками, порой солдаты умирают под ударами. Позднее
Аракчеев напишет: «Мы были убеждены, что чем больше мы будем
приближаться к прусскому уставу, чем более уверенным будет шаг и
более регулярным огонь взводов, тем больше надежда победить». Для
гатчинцев переводят изданную в 1760 г. старую прусскую брошюру,
озаглавленную «Тактические правила». Суворов иронизирует:
«Немороссийский перевод изъеденного крысами манускрипта,
найденного в развалинах замка». Излишне говорить, что гатчинцы

игнорируют как дела Петра Великого, так и идеи Суворова. Именно
этим «деятелям» Павел доверит реформирование русской армии.

Реформы Павла I
Никто не отрицает, что в армии Екатерины не все было в порядке.
Но Павел видит в ней одни недостатки; он не замечает ни огромной
работы, выполненной единомышленниками императрицы, ни высоких
боевых качеств войск. Он намерен укрепить дисциплину, рассчитывая
добиться этой благородной цели централизацией власти. Как в
крохотной Пруссии, в огромной России все решения будут исходить от
суверена. «В России велик лишь тот, с кем я разговариваю, и до тех
пор, пока я с ним разговариваю», – говорит Павел. Дивизии
упразднены и заменены «инспекциями», поставленными под контроль
трех инспекторов (пехоты, кавалерии, артиллерии). Они не
располагают никакой властью; инспектируют, наблюдают и
отчитываются перед императором. Почти все они гатчинцы. Малейшее
обвинение, выдвинутое инспектором, немедленно выливалось в
санкции со стороны императора. Командиров полков дублируют
«шефы», которые все имеют генеральский чин, и, поскольку на
каждую часть требуется такой человек, то в армии становится
слишком много генералов. «Шефам» вменены обязанности
командиров дивизий, но они не наделены никакими правами, а
полковники не имеют ни того ни другого. Централизация власти
достигает таких масштабов, что начальник гарнизона где-нибудь в
Сибири не может перевести поручика из одной роты в другую, не
получив письменного разрешения от императора. Все перемещения из
части в часть, все производства в чин, отпуска (на срок свыше 28
суток) и разрешения на вступление в брак даются лично императором.
Таким образом, вся власть оказывается сосредоточенной в одних
руках. Павлу I помогает «Канцелярия Его Величества», руководство
которой поручено Ростопчину[49]. Генералы и «шефы» больше не
могут принимать решения, все штабы, включая полковые, упразднены,
из-за чего Суворов в Италии будет вынужден обращаться за помощью
к австрийцам, чтобы укомплектовать свой штаб из их представителей.
Инструкции и другие документы претендуют на то, чтобы все
регламентировать и предвидеть. В этих условиях генералам остается
только одно: педантично требовать от подчиненных исполнения буквы

устава. Они абсолютно лишены власти, инициатива не одобряется. Для
энергичных
деловых
офицеров
служба
теряет
всякую
привлекательность. Малейшее отступление от устава наказывается.
Ежедневно производятся аресты и увольнения в отставку. При
Павле I вынуждены были покинуть службу 7 фельдмаршалов, больше
300 генералов и 2000 офицеров. Очень часто увольнения
сопровождаются приказами, составленными в оскорбительных тонах.
От этого страдает престиж офицерского звания. Командиры,
прославившиеся на полях сражений, уступают место ограниченным,
необразованным, не имеющим боевого опыта людям, заслуга которых
состоит лишь в том, что досконально вызубрили устав и снискали за
это расположение Павла. Достоинство и авторитет офицера – пустой
звук, армия пропитана жестокостью и грубостью. Страх наказания,
висящий над офицерами, выражается в стремлении достичь
совершенства на парадах и в жестокости в отношении солдат при
малейшей ошибке. Пример здесь подает Аракчеев, вырывающий у
подчиненных усы. Мартос свидетельствует, что однажды ярость
данного генерала дошла до такой степени, что он откусил у солдата
ухо. Ланжерон сообщил, что после выговора, полученного от Павла,
Аракчеев указал на трех лучших солдат Преображенского полка и
приказал забить их насмерть.
Желание подражать пруссакам вынуждает Павла принимать
губительные решения. Во-первых, русская форма, удобная, практичная
и элегантная, которую он называет «мужицкой», заменена сшитой по
прусскому образцу, уродливой и никчемной. Вновь появляются
напудренные букли и косы, а также гетры. Офицерские шляпы никак
не хотят держаться на голове, и приходится выделять солдата, чтобы
тот шел за командиром и водружал сваливающийся на каждом шагу
головной убор. По прусской традиции постоянные наименования
частей заменены именами их «шефов», а поскольку те часто меняются,
солдат уже не знает, в каком полку служит. Так нанесен жестокий удар
по коллективистскому духу и традициям[50]. В кавалерии карабинеры,
конные егеря и легкоконники, неизвестные в Пруссии, заменены
кирасирами, и уже на высоком уровне обсуждается вопрос об
упразднении казачьих войск. 29 ноября 1796 г. Павел обнародует
четыре устава, подготовленные в гатчинском уединении. Они очень
подробны. «Необходимо, – пишет Павел, – чтобы от фельдмаршала до

солдата все четко знали свой долг, так будет проще командовать и
подчиняться». Пехотный устав – самый слабый. В нем подробно
описываются линейные построения, но нет ни слова о колоннах, каре,
однако делается акцент на линиях и строевом шаге, в мельчайших
деталях разъясняется, как взвод должен вести оборонительный огонь,
в нем нет места рассыпному строю и индивидуальному обучению.
Павел полагает, что наилучшим способом распространить новые идеи
является, как и в Пруссии, увеличение числа торжественных
церемоний смены караула, вахтпарадов. В Санкт-Петербурге
император присутствует на них ежедневно. Вахтпарад – это своего
рода экзамен, сдаваемый императору; от качества прохождения части
зависит его милость или немилость. К нему готовятся всю ночь;
отправляясь на тренировку, офицеры прощаются с семьями и
запасаются деньгами. И действительно, данные церемонии нередко
заканчиваются арестами и ссылками. Новые уставы совершенно не
учитывают опыт ни екатерининских кампаний, ни революционных
войн Франции. «Эти уставы, – пишет генерал Байов, – породили
мелочные требования, выдвигая на первый план подготовку не к
войне, а к параду. Со временем наши войска, все более пропитываясь
этим духом, будут видеть вершину подготовки в том, чтобы не сбиться
с шага, не нарушить линию, дистанцию и интервалы. Цель подготовки
– блестяще пройти на параде, и этого достаточно. Обучение и
подготовка к войне совершенно забыты. Итак, духовные основы
забыты, армия отупела, ее моральный дух крайне низок. Армия Павла
намного хуже готова к войне, чем армия Екатерины».
Эксцентричные решения Павла обесценивают звания и награды.
Сразу после восшествия на престол, в мирное время, он присваивает
воинское звание генерал-фельдмаршала семерым своим друзьям.
Награды льются рекой, невзирая на отсутствие видимых заслуг со
стороны награжденных. Орден Святого Георгия в немилости у Павла,
и, решаясь орден упразднить, он перестает им награждать. Зато
включенные в перечень российских голштинский орден Святой Анны
и крест Святого Иоанна Иерусалимского будут вручаться
приближенным с легкостью[51]. Судьбы офицеров переживают
странные повороты. Сегодня можно перескочить через звание, а завтра
быть разжалованным[52]. Армия терпит и покоряется, один только
Суворов возвышает свой голос против Павла, точнее, против

установленной им системы. «Очаровательный принц, несносный
деспот» – так Суворов охарактеризовал цесаревича. С момента
объявления о начале реформ Суворов протестует: «Русские прусских
всегда бивали, что ж тут перенять?» Полководец возражает против
введения прусской формы: «Нет никого грязнее пруссака. В Шилтхаузе
и в окрестностях их казарм сплошная зараза. Из-за вони от их
причесок можно потерять сознание. Их гетры уродуют ноги. Мы были
избавлены от этих бед, теперь они первое горе солдата. Возможно ли,
чтобы так дурно обходились с защитником Отечества». Когда частота
шага для большей зрелищности сокращена со 100 до 75 шагов в
минуту, Суворов говорит: «Раз мой шаг стал меньше на четверть, стало
быть, и до неприятеля должно быть не 40, а 30 верст!» Контроль за
расходованием продовольственного пайка отныне делает для солдат
невозможной помощь бедным, что было старинным военным обычаем.
Суворов сетует: «Мы делились хлебом с бедняками, а теперь можем
только плакать – мы стали немцами!» «О казаках больше не говорят.
Предполагается, что они будут освобождены от военной службы и
превратятся в крестьян. И то верно – ведь у немцев нет казаков!»
Критика полководца раздражает Павла. «Меня удивляет, что Вы,
который, как я считал, первым должен мне подчиниться, остаетесь
последним», – пишет ему император. «Я думаю только об общем благе
и стремлюсь предотвратить беду», – возражает ему Суворов. Он
просит об отпуске. «Так я не стану соучастником зла, творимого
Отечеству, не сделаю ничего против него. Защищайте императора от
его пруссаков и голштинцев». 17 февраля 1797 г. появляется
императорский указ об отставке Суворова «за дерзость». Фельдмаршал
сослан в свое имение. Тем не менее Павел предпримет несколько
попыток к примирению. Во время одной из встреч он показывает
Суворову переделанную по прусскому образцу гвардию, идущую
гусиным шагом. Император считает, что убедил старого
фельдмаршала, но слышит от него: «Государь, пудра не порох, букли
не пушки, коса не тесак, а я не пруссак, а природный русак!»
Конфликт между двумя историческими личностями является
конфликтом между двумя военными школами, русской и прусской.
Суворов в этом противостоянии окажется побежденным, а Павел,
несмотря на свою гибель, одержит верх. Русская армия долгое время

будет идти по чужому пути. Весь XIX век мы будем ощущать
присутствие последователей императора.
«Моральный дух офицера и солдата не привлекает внимания Павла.
Гатчинская идеология признаёт только форму, муштру, слепое
повиновение. Воспитательной системе Суворова, поднимавшей
русское военное искусство на недосягаемую высоту, она
противопоставляет автоматизм. Несмотря на богатый боевой опыт,
армия кажется Павлу совершенно необученной, а победоносные
генералы – невеждами, которым следует учиться у гатчинских
специалистов. Искусственно остановленное в своем естественном
развитии после смерти Екатерины и отлученное от своего прошлого,
русское военное искусство начинает искать вдохновение в устаревших
формах чуждой европейской школы. В то время как победы Бонапарта
наносят смертельные удары линейному порядку, Павел вводит его в
русскую армию. Павел унижает суворовского „чудо-богатыря“. Его
эпоха отрицает идеалы русской православной культуры. Отупленная,
потерявшая свое лицо, армия уже не выражает чувства нации и не
может больше принимать со всех точек зрения желательное участие в
деле национального строительства. Армия вступает в век своей
духовной нищеты. И печальные последствия новой эры очень скоро
покажут себя; первым предупреждением станет Аустерлиц» (Байов).
«Сын Екатерины мог быть суровым и при этом заслужить
признательность Отечества. К удивлению русских, он царствовал
страхом, имея единственно свой каприз. Он обращался с нами не как с
подданными, а как с рабами, наказывая без вины, награждая без заслуг.
Он презирал душу и почитал шляпы. Героев, привыкших к победам, он
учил парадному шагу. Он убил в наших полках благородный боевой
дух и заставил возненавидеть военное дело» (Карамзин).
Однако было бы несправедливо возлагать все эти грехи только на
Павла. Его требовательность восстановила дисциплину, порядок,
уважение к закону и значительно улучшила выправку войск.
Возможно, именно ему русская армия обязана двумя качествами –
исполнительностью и блестящей строевой выучкой, которые отныне
будут ее отличать. Образцом становится гвардия. Скоро она вернет
себе на полях сражений высокое звание элитных войск. Для народа
этот неудачливый монарх остается тем царем, который пытался
облегчить его муки и защищал от тирании господ. Для многих

доверчивых крестьян он был сыном «Петра III» – великого
бунтовщика Пугачева, надежды угнетенных.

Война против Франции (1799)
Война по идеологическим мотивам очень соответствует натуре
Павла. Англия и Австрия преследуют свои интересы, у России же они
отсутствуют. В третий раз в течение века русской армии предстоит
противостоять лучшей армии Европы. Кампания 1799 г. – первое
испытание, приготовленное Павлом армии. Оно окажется весьма
показательным. Генералы Германн и Римский-Корсаков, ученики
Павла, потерпят поражения в Голландии и Швейцарии, тогда как
Суворов в Италии будет одерживать одну победу за другой. Но
Суворов – это еще отблеск века Екатерины.

Итальянский поход
По настоянию австрийцев и англичан главнокомандующим
союзными силами в Италии назначен фельдмаршал Суворов. По
религиозным и монархическим убеждениям полководец настроен
против «безбожных якобинцев». Он соглашается принять пост,
сожалея, что не может померяться силами с Бонапартом, находящимся
в это время в Египте, но ему будет противостоять французская армия,
переполняемая
энтузиазмом,
победоносная,
руководимая
превосходными генералами, чья тактика революционизирует военное
искусство[53].
«Суворов – единственный полководец, который способен найти
способы противостоять духу и методам французской армии», – пишет
прусский фельдмаршал фон Меллендорф. В связи с этим кампания
1799 г. представляет особый интерес. Едва прибыв в Вену, Суворов
получает от Гофкригсрата детальный план действий вплоть «до
Адды». Он перечеркивает документ карандашом и на полях пишет: «Я
начну кампанию переходом через Адду, а кончу ее, где Богу будет
угодно». Он надеется переубедить союзника делами, поставив перед
свершившимся фактом, но даже не представляет себе силу инерции, на
которую способны австрийцы. Суворов будет побеждать на полях
сражений, но проиграет кабинетные споры с Веной. На момент

прибытия его в Италию там находятся две французские армии: одна,
под командованием Макдональда, в районе Неаполя, вторая – Шерера
на севере страны. Войска последнего провели два сражения с
австрийцами, в которых не было явного победителя, и остановились на
реке Минчио. Генералы Край и Мелас, несмотря на численное
превосходство своих войск, ничего не предпринимают. Ожидая
подхода русских войск, Суворов обучает австрийцев. Для них
переведена «Наука побеждать». Наконец, 17 апреля прибывает
авангард Багратиона, а на следующий день дивизия ПовалоШвейковского. Суворов отдает приказ наступать в направлении Адды.
20-го он доходит до реки Меле, Брешиа открывает перед ним ворота.
Бергамо взят казаками; 25-го Суворов выходит на рубеж Адды.
Адда
28 тыс. французам, растянутым вдоль фронта в 100 км, которыми
командует Моро, сменивший Шерера, Суворов противопоставляет
49 тыс. австрийцев и русских, 35 тыс. из которых образовали
мобильную группу. Для форсирования реки Суворов выбирает место
близ Сан-Джервазио. «Неприятель нас там не ждет – потому что
форсирование реки там представляется невозможным». Ожесточенное
сражение происходит 25–26 апреля. Впервые встретившись с
русскими, французы дерутся отчаянно. Ночью союзники захватывают
плацдарм на противоположном берегу реки, дивизии Виктора и Гренье
разгромлены.
Моро
вынужден
отступить
к
Павии.
Но
соответствующий приказ не успевает дойти до дивизии Серюрье.
Окруженная, она мужественно сопротивляется, но уступает
численному превосходству. Потери обеих сторон одинаковы (1000
человек), но Суворов берет 5000 пленных и 27 орудий. «Так можно
форсировать все реки в мире», – заключает он. Фельдмаршал
доброжелательно беседует с пленным Серюрье, и, поскольку тот
критикует горячность Багратиона, возражает ему: «Что делать, мы,
русские, без правил и без тактики».
29 апреля Суворов входит в Милан. Он направляет в Вену свой
план: разбить Макдональда, а затем, собрав все силы, наступать на
Париж. 9 мая сдается Тортона, но Моро удается ввести в заблуждение
русский авангард под командованием Розенберга. В нарушение
распоряжений Суворова тот завязывает бой при Бассиньяно и терпит

поражение, потеряв 1200 человек и два орудия. Капитуляция Турина
завершает освобождение Северной Италии от французов. К военным
разногласиям между русскими и австрийцами прибавляются
политические. Суворов восстанавливает в Италии местные княжества,
а те там устанавливают свою администрацию. Он с горечью
констатирует, что успехи его оружия обрекают итальянцев на
австрийский гнет. Однако одно событие военного плана откладывает
развитие конфликта. 7 мая Макдональд выступает из Казерты и
форсированным маршем идет на север. 25-го он во Флоренции, 29-го –
в Лукке. Он преследует цель объединить две французские армии в
Тортоне. Оказавшись между ними и осознавая, что успех этого
маневра может стать для него роковым, Суворов оставляет Моро и
решает атаковать Макдональда, кажущегося ему более опасным.
Треббия
10 июня Суворов входит в Алессандрию. Он собирает силы,
продолжая движение навстречу противнику. Но австрийские генералы,
имеющие инструкции Гофкригсрата, не торопятся исполнять его
приказы. Таким образом, под началом Суворова оказывается лишь
24 тыс. человек вместо 50, на которые он рассчитывал. В интересах
фельдмаршала перехватить Макдональда как можно дальше от Моро,
поэтому он совершает стремительные переходы. Несмотря на духоту и
жару, его солдаты перемещаются бегом. Некоторые из них умирают от
изнеможения, на обочинах дорог лежат отставшие. Фельдмаршал
верхом на коне объезжает войска: «Вперед, вперед, голова хвоста не
ждет».
Кровопролитная битва при Треббии начинается 17 июня, на Тидоне.
Опередив остальные войска, Суворов с четырьмя казачьими полками
успевает соединиться с австрийцами Отта в тот момент, когда те
начинают отступать под натиском трех французских дивизий.
«Поднявшись на холм, он обвел долгим внимательным взглядом поле
битвы. Именно в такие моменты, когда он задействовал свой
несравненный
глазомер,
он
был
по-настоящему
велик»
(Петрушевский). Два казачьих полка атакуют в правый фланг
французов, еще два – левый. В этот момент появляется Багратион. Он
немедленно получает приказ наступать. Багратион напрасно просит
время на передышку: в ротах осталось человек сорок. «А у

Макдональда нет и двадцати! Атакуй с богом. Ура!» Русские
разворачиваются в боевой порядок южнее австрийцев и идут в атаку.
Противник стойко обороняется, но польская дивизия Домбровского
опрокинута, и левый фланг французов оказался отброшен за Тидону.
Ночь и усталость дают возможность для передышки в сражении.
Суворов доволен результатом: Макдональд остановлен.
18 июня Суворов атакует противника тремя колоннами. Задача –
совершить обходной маневр с юга, с целью опрокинуть Макдональда в
По. Жестокий бой продолжается весь день. Атакованный с фронта
Багратионом, а с флангов – казаками, Домбровский, неся тяжелые
потери, отступает, но Виктор, в свою очередь, опрокидывает войска
Багратиона. Атака, предпринятая Розенбергом и Швейковским, спасает
Багратиона и вынуждает французов отступить за Треббию. Севернее
Сальм атакован австрийцами, а русская дивизия Ферстера отбрасывает
войска Рюска и выходит к Треббии. Энергичная контратака дивизий
Оливье и Монришара заставляет Сальма отступить и восстанавливает
позиции французов на северном участке фронта, но истощение сил
таково, что противники остаются стоять лицом к лицу. Суворов
приказывает Меласу ввести в бой остававшиеся в резерве австрийские
части, но тот отказывается. День 18 июня можно назвать полууспехом.
«Если бы в этот момент противник предпринял атаку, не знаю, что бы
с нами произошло», – признается Макдональд. Битва возобновляется
19-го. Макдональд и Суворов атакуют друг друга одновременно.
Французы наносят удар по правому флангу. В ответ проводится
контратака на дивизию Домбровского, которая полностью уничтожена,
но Виктор и Рюск поднимают людей в штыки. Впервые русские
генералы умоляют Суворова отдать приказ об отступлении, но старик
непоколебим: «Извольте держаться! Ни шагу назад!» Даже пылкий
Багратион, любимец фельдмаршала, докладывает ему, что войска
понесли тяжелые потери, ружья от пороховой накипи плохо стреляют,
что люди крайне устали и больше не могут сражаться. «Плохо, князь
Петр! Коня!» – И Суворов скачет к батальонам, обратившимся в
бегство. Возглавив войска Багратиона, он ведет их в штыковую атаку
во фланг Виктору. В одно мгновение ситуация меняется на 180
градусов. Теперь французские дивизии бегут и преодолевают
Треббию. Здесь победа принадлежит лично Суворову. «Проигранная
битва – это та, которую считают проигранной», – говорит он. На поле

боя опускается ночь. Вот уже три дня с одинаковым мужеством
стороны сражаются практически на одном месте. Долина Треббии
покрыта трупами, а победы все еще нет. Раненый Макдональд
собирает военный совет в Пьяченце. Мнения присутствующих
единодушны:
«Потери
настолько
тяжелы,
что
некоторые
подразделения уничтожены полностью». Утром 20 июня Макдональд
приказывает начать отступление. «Тягостно, – пишет он, – покидать
поле боя, где неаполитанская армия проявила такую доблесть и
завоевала такую славу, но прежде всего – ее спасение». Суворов
объявляет, что взял в плен 8000 человек, 13 орудий и 7 знамен. Потери
союзников достигают 6000 человек, французов – 7000. Переход
Суворова от Алессандрии до Треббии, увенчанный разгромом
Макдональда, может приводиться в качестве классического примера.
Моро называет его «несравненным». Суворов проявляет лучшие свои
качества. Успех первого дня сражения принадлежит только ему, его
пониманию природы встречного боя. Третий день является
торжеством духа и воли, замечательным подвигом командующего и
войск.
Преследование противника проводится недостаточно энергично.
Суворову становится известно, что Моро угрожает Тортоне, 20 июня
он разбил при Кассино-Гроссо австрийские войска под командованием
Бельгарда. Фельдмаршал решает идти на север и сразиться с Моро. 23го Суворов выступает в поход и 26-го прибывает в Алессандрию. Здесь
на него вновь обрушивается вал инструкций Гофкригсрата.
«Совершенно откажитесь от предприятий дальних и неверных, –
пишет ему император Франц, – и перед каждой крупной операцией
спрашивайте моего мнения». Вена идет еще дальше и начинает
напрямую руководить своими генералами. Управлять войсками
становится невозможно. «Всюду невежественный Гофкригсрат,
трусливый кабинет, неискоренимая привычка быть битыми, unterkunft,
bechtimtsagen[54]. Эти победы одержаны не по их правилам!» Он пишет
Павлу I: «Невозможность для меня руководить операциями вынуждает
меня просить ваше величество отозвать меня». Но неожиданный
поворот событий позволяет Суворову некоторое время действовать по
собственному усмотрению. Получив известие о возвращении
Суворова, Моро отступил к Генуе, где соединился с остатками армии
Макдональда. Командующим французской армией в Италии назначен

талантливый молодой генерал Жубер, получивший от Директории
приказ перейти в наступление. Удар следует нанести быстро, пока
союзники, чьи силы рассредоточены согласно инструкциям
Гофкригсрата, заняты осадой крепостей. 14 июля занята Аккия. Армия
Жубера занимает естественно укрепленную позицию на последних
склонах Апеннин между Орбой и Скривией. Местность сильно
пересеченная, поросшая кустарником. Деревушка Нови с ее
каменными домами и заборами превращена в главный опорный пункт
французов. Сюда направляется Суворов.
Нови
Эта кровопролитная битва, состоявшаяся 15 августа 1799 г., очень
необычная. Жубер слабо представляет местонахождение Суворова, а
тот, в свою очередь, вообще не ведает, где противник. Русский
полководец считает, что французы намерены идти на выручку Тортоне,
осажденной союзниками. Поэтому он эшелонирует в глубину свои
силы, готовые вступить в бой в случае необходимости. Жубер
располагает армией в 35 тыс. человек, и 8000 находятся в резерве. У
Суворова перед Нови всего 28 тыс., но он быстро может довести
численность своей армии до 63 тыс. День 14 августа выдается
спокойным. Суворов надеется выманить Жубера на равнину, а тот,
понимая, что соотношения сил не в его пользу, колеблется. Русский
полководец решает атаковать, но, так как ему неизвестна диспозиция
противника и нет уверенности, что перед ним находится вся
французская Итальянская армия, действует очень осторожно, сохраняя
свои резервы. Бой начинается с атаки австрийцев Края в направлении
Пастурано. Храбрый Жубер мчится туда и падает, сраженный пулей в
сердце. Командование берет на себя Моро. Атака австрийцев отбита.
На поле боя прибывает русская дивизия Дерфельдена. Край
предпринимает еще одну попытку, поддерживаемый на этот раз
Багратионом, атакующим Нови. Войска обоих отброшены, требуется
контратака Милорадовича, чтобы спасти Багратиона. Сила
сопротивления французов свидетельствует о том, что у Нови
находится вся неприятельская армия. Адъютанты скачут во все
направления, развозя приказы. Необходимо задержать французов,
закрепившись на равнине, а затем нанести решающий удар силами
австрийцев (Мелас) по правому флангу их войск.

Багратион и Милорадович вновь атакуют Нови. Русские покрывают
телами убитых подступы к деревне. Гарданн и Ватрен яростно
контратакуют и отбрасывают их назад. Наших выручает Дерфельден.
Еще три атаки русских оканчиваются столь же безуспешно. В 13 ч
Суворов приостанавливает сражение. Спустя два часа оно
возобновляется общей атакой. Пока русские, ведомые лично
прославленным полководцем, наконец врываются в Нови, австрийцы
под командованием Меласа взбираются по склону и наносят удар в
тыл французам. Те отступают, но, поскольку почти все пути назад
перерезаны, отход превращается в бегство. «Долина, склоны и скалы –
все было покрыто трупами и умирающими». Потери союзников
насчитывают 8000 человек, французов – 9500 убитыми и 4600
пленными, в том числе генералы Периньон, Груши, Колли и Партуно,
первые двое – тяжелораненые. Суворову достаются 39 пушек.
Измученные столь кровавым поединком (Суворов говорил, что никогда
не участвовал в столь ожесточенном сражении), союзники остаются
ночевать на поле боя. Из-за отсутствия вьючных животных
преследовать противника в горах невозможно.
После сражений при Треббии и Нови, где победа висела на волоске,
Суворов переосмысливает ситуацию. «Вторжение во Францию, –
пишет он, – повлечет общее восстание целой нации, и до тех пор, пока
республиканская армия не выскажется за короля, реставрация будет
возможна лишь на бумаге или в мечтах эмигрантов». Битва при Нови
стала последней в Итальянской кампании. После того как опасность
миновала, к австрийцам возвращается хладнокровие. Они постепенно
отзывают находящиеся в распоряжении у Суворова войска.
Интендантство
союзников
«забывает»
снабжать
русских
продовольствием. В свою очередь, полководец протестует против
практики репрессий, проводимых австрийцами в Италии. «Господа, –
говорит он на одном из совещаний, – будьте уверены, что ни
английское золото, ни русские штыки, ни австрийские кавалерия и
тактика, ни Суворов не смогут восстановить порядок и одержать
продолжительные победы. Этой цели можно достичь лишь
справедливой, бескорыстной, прямой и честной политикой».
Присутствие Суворова в Италии становится нежелательным. Венским
дипломатам не трудно найти предлог для его отзыва на родину.
Принято решение о высадке в Голландии англо-русского десанта. Его

успеху может способствовать отвлекающий маневр на Рейне. Кому
поручить эту задачу, как не войскам эрцгерцога Карла, находящимся в
Швейцарии. Их надо заменить. Кроме того, в интересах союзников
необходимо разделить зоны действия между русскими и австрийцами.
И потом, Швейцария – страна с холодным климатом, кому же там
воевать, как не русским? Не лучше ли там собрать все русские войска?
Англия, с тревогой наблюдающая за действиями русского флота в
Средиземном и Адриатическом морях и опасающаяся притязаний
Павла на Мальту, была бы рада видеть Суворова подальше от Генуи.
Поэтому она поддерживает предложение австрийцев. Павел I
принимает этот план. Великий полководец так прокомментировал итог
Итальянской кампании: «Меня выжали как лимон, а теперь изгоняют
за Альпы».
В Южной Италии
С 1798 г. русская эскадра под командованием адмирала Ушакова
успешно действует в Восточном Средиземноморье. Многочисленные
острова, включая Корфу, заняты русскими. В 1799 г., пока Суворов
покоряет Северную Италию, Ушаков высаживает несколько
подразделений на побережье Южной Италии. После ухода
Макдональда Неаполитанская и Римская республики остаются
практически без французских гарнизонов, зато в их распоряжении
находятся многочисленные вооруженные банды. Русские пришли
реставрировать монархию. 3 мая небольшой десантный отряд под
командованием капитана 2-го ранга Беллета берет Бриндизи, вступает
в Бар, затем занимает Фодджию. Двинувшись затем на Неаполь, он 13
июня рассеивает банды Вирца, атакует и захватывает форты,
прикрывающие город, и, наконец, берет Неаполь. Восстановление
монархии сопровождается страшной резней, и русским с большим
трудом удается ее прекратить. «В течение многих дней, – пишет один
неаполитанец, – русские были единственными, кто защищал порядок».
10 июля Беллет в Капуе, несколько дней спустя – в Гаэте. Республика
повержена, на трон возвращается король Фердинанд IV. Повсюду
роялисты обрушивают на своих врагов кровавые репрессии. Военные
действия тем временем продолжаются очень активно. Очистив от
неприятеля район Анконы, русские идут на Рим. 11 октября Балабин

во главе отряда морской пехоты (800 человек) входит в город. Месяц
спустя русских сменили австрийцы и они покинули Италию.

Швейцарский поход
Эта кампания, «переход Суворова через Альпы», считается одной из
самых славных для русского оружия, благодаря силе духа,
проявленной как командующим, так и войсками. Суворов назначен
главнокомандующим в Швейцарии. 23 августа корпус РимскогоКорсакова, направленный из России, прибывает в эту страну, где
должен ждать фельдмаршала. С 27-го начинается замена австрийских
частей в районе Цюриха на русские. Существует договоренность,
согласно которой эрцгерцог Карл обязан был дождаться Суворова, но
он получает на сей счет секретные инструкции. Клаузевиц в этой связи
ссылается на мемуары эрцгерцога: «Венский двор приказывает
хранить его распоряжения в полнейшем секретере и быстро исполнять
их, без каких бы то ни было возражений». А также добавляет: «Это
место возбуждает определенное недоверие к венскому кабинету,
который, как представляется, не был полностью откровенен с
Суворовым». И действительно, эрцгерцог внезапно уводит свои войска
из Швейцарии в Германию, оставляя Римского-Корсакова лицом к
лицу с Массеной. «Поспешность Гофкригсрата не может быть
оправдана никакими военными соображениями, – пишет Жомини, –
она шла вразрез не только с правилами войны, но и со здравым
смыслом». «Цюрихская позиция, защищать которую надлежало 60 тыс.
австрийцев, брошена на 20 тыс. русских, – отмечает Суворов. –
Массена не станет нас дожидаться, он ударит на Корсакова до моего
подхода».
Меры, принятые Суворовым для проведения Швейцарской
кампании, очень интересны. Для войск были разработаны детальные
инструкции. Предвидя, что горный рельеф местности заставит армию
действовать в составе мелких формирований, Суворов из каждой
дивизии формирует самостоятельную колонну, которая, в свою
очередь, имеет собственный авангард из пехотного батальона 25
казаков, 20 саперов и одной пушки. Артиллерийские орудия разделены
между полками. Войска возьмут с собой минимум поклажи,

крупнокалиберные орудия и обозы направлены в Тироль, к
Констанцскому озеру. Соотношение сил таково – Римский-Корсаков:
25 тыс. человек, рассредоточенных вдоль Лиматта и Аары, так что в
Цюрихе у него только 12 тыс.; австрийцы: под началом Готце, Елачича,
Линкена и Ауффенберга – 26 тыс. человек, но они также размещены на
большой территории и не имеют никакой связи между собой. Суворов
ведет 20 тыс. человек. У французов 73 тыс. человек, из которых
12 тыс. под командованием Лекурба противостоят фельдмаршалу, а
39 тыс. непосредственно под командованием Массены стоят перед
Цюрихом. Они сильнее и сосредоточены в кулак, но появление
Суворова должно уравновесить силы сторон. Военный министр
Бернадот торопит Массену дать русским бой до его подхода. В свою
очередь, Суворов решает как можно быстрее преодолеть Сен-Готард и
опрокинуть Лекурба, в то время как Готце, Елачич, Линкен и
Ауффенберг, атакуя противника во фронт, соединятся с ним в долине
Рейсы. Затем, собрав все силы в Швице, атаковать с тыла основную
часть армии Массены. Для достижения поставленных целей Суворов
выбирает кратчайший маршрут. Если в теории его план кажется
рискованным, то на практике он оказывается неосуществимым. Не
зная Швейцарии, фельдмаршал полагается на подполковника
Вейротера, «специалиста» по горной местности. Этот офицер
направляет русскую армию из Атольфа в Швиц по дороге, которая в
действительности
не
существует[55].
15
сентября,
после
шестидневного форсированного марша, Суворов прибывает в Таверну.
Первый сюрприз: обещанных австрийцами 1430 мулов с вьюками нет.
Фельдмаршал спешивает казачьи полки, чтобы кони везли еду,
боеприпасы и багаж. А пока потеряны пять драгоценных дней.
Сен-Готард
Швейцарский поход начинается с его штурма. Пока основные силы
идут к Сен-Готарду, Розенберг направлен к Дисентису с задачей
обогнуть массив, выйти у Юрсерена и атаковать Лекурба с тыла.
Дивизия Форстера атакует Айроло. Багратион и Швейковский выходят
к неприятелю, находящемуся на левом фланге. Осуществляя этот
маневр, последний продвигается по главному хребту Альп, взбираясь
по крутому склону. «Марш генерала Швейковского вызывает
наибольшее удивление, он проходит районом, который, по общему

опыту, считался непроходимым» (Клаузевиц). Суворов встречает
ожесточенное сопротивление, продолжающееся 16 ч, и теряет 1200
человек. Продолжительное кровопролитное сражение идет от долины
Тремола до вершины Сен-Готарда. Происходит ожесточенная схватка
за обладание странноприимным домом. Лекурб отходит к селению
Госпенталь. Русские врываются в него в 21 ч. В этот момент
французский военачальник узнаёт, что Розенберг овладел Юрсереном,
отрезав ему путь в долину Рейсы. Лекурб сбрасывает в пропасть свои
пушки, пересекает ночью горный массив Бетцберг и после тяжелого
перехода вновь преграждает путь в упомянутую долину. Он занимает
позиции за двумя самыми труднопроходимыми ущельями Швейцарии:
Урнер-Лох и Чертов мост.
Чертов мост
Соединение с войсками Розенберга состоялось утром 25 сентября, и
русские стремительно продвигаются к туннелю Урнер-Лох. Эта
впадина длиной 80 м, образованная в скале, находится в километре от
каменного Чертова моста, построенного через Рейсу. Зажатая в
скалистых берегах река, бурно пенясь, несет воды по узкой долине в
2500 м от него. «Первый батальон бросается в темную дыру,
следующие спешат за ним. Так что, когда первые выскакивают к
разверстой пасти Чертова моста, отступить они уже не могут. Они
зажаты между скалой и пропастью и оказываются под ожесточенным
огнем противника. В этой безвыходной ситуации русские дают новое
доказательство своей храбрости и решительности. Под ведущимся с
близкой дистанции огнем, рискуя свалиться в пропасть, они
спускаются по крутому склону вниз, переходят вброд горную реку,
взбираются по противоположному берегу и опрокидывают французов,
занявших позицию за мостом. Они могут действовать таким образом
благодаря своей численности, позволяющей атаковать на протяженном
фронте. Тогда как небольшая численность французов вынуждает тех
сосредоточиться под разрушенной аркой. Но никто не станет отрицать,
что это был замечательный подвиг» (Клаузевиц).

Альтдорф
26 сентября поход возобновляется. Лекурб переходит Рейсу у
Эрстфельда и занимает позицию на берегу. Он пропускает Суворова,
рассчитывая отрезать ему путь к отступлению и ударить в тыл. В этот

же день вечером русские войска входят в Альтдорф. В этот момент
кажется, что главное сделано. До Швица остается всего один переход.
В действительности трудности только начинаются. Суворов узнаёт, что
дороги туда не существует. «Он понял, какую ошибку совершил по
вине австрийского штаба. Перед ним был непроходимый горный
массив, над которым мрачный Шехенталь доминировал, словно
гигантский перст судьбы. Надо было взбираться и спускаться с крутых
склонов, идти по таким узким тропинкам, по которым, возможно,
никогда не ходили армии. Требовать этого от своей армии в том
состоянии, в котором она находилась, означало требовать
чрезвычайного напряжения сил и воли и добиться успеха; это было
результатом силы его влияния на умы. Суворов не мог отступить перед
преградой. Утром следующего дня он двинулся на Муотту»
(Клаузевиц).
Росток
«Поход, – пишет Клаузевиц, – продолжался без передышек с утра 27
сентября до вечера 29-го. Мы должны представить себе русскую
армию, которая все это время медленно, словно змея, ползет через
хребты этих огромных гор. По склону горы тащится бедный солдат, с
тяжелой ношей, умирающий от голода, ноги его в кровь стерты
камнями. В каждом ущелье лежат маленькие группы больных и
изможденных людей, набирающихся сил. Сколько их умерло здесь,
потому что потеряли последний кусочек воли или потому что, сделав
неверный шаг, рухнули в пропасть. Но еще сегодня жители этих долин
с сочувствием и восхищением вспоминают тот поход». Наконец, 29
сентября все части сосредоточены в Муотте. Тут Суворов узнаёт, что
все его планы из-за последних событий рухнули. 25–26 сентября
Массена разбил Корсакова при Цюрихе и отбросил его к Шафхаузу. 26го Сульт одержал верх над Готце, который был убит в бою, а его войска
отброшены к Рейну. Елачич и Линкен благоразумно отступили перед
Молитором, первый – за Рейн, второй – к Куару. Суворов обескуражен
поражением Корсакова. «Готце! Они привыкли, их всегда били! Но
Корсаков, и какая победа!» Позднее он несколько успокоится:
«Корсаков скорее несчастен, чем виновен. 50 тыс. австрийцев и шагу
не сделали, чтобы его поддержать. Они искали его погибели, они

думали, что могут погубить и меня… Эрцгерцог ответил перед Богом
за невинную кровь, пролитую при Цюрихе».
Положение Суворова внезапно становится критическим. Все его
усилия привели лишь к тому, что он еще больше углубился в
«каменную могилу». Он остается в одиночестве, лицом к лицу с
Массеной, чьи победоносные войска идут к Швицу и Гларусу, чтобы
запереть выходы из долины Муотты и взять суворовскую армию
голыми руками. «Судьба армии, воинская честь, репутация Суворова –
все будет зависеть от решения, которое он примет» (Петрушевский).
Полководец собирает военный совет. «Теперь идти на Швиц
бесполезно, – говорит он. – У Массены больше 60 тыс. человек, а у нас
и 20 тыс. не наберется. Отступать… позор. Мы окружены горами. Из
провианта у нас остается всего несколько галет, почти не осталось
боеприпасов. Мы окружены неприятелем, гордым своей победой,
одержанной благодаря неслыханному предательству. Помощи ждать
неоткуда… Надежда только на Бога да на величайшее самоотвержение
войск, вами предводимых; только в этом и спасение… Нас ждут
величайшие испытания. Мы на краю бездны. Но мы русские! Господь
с нами! Спасите честь России и ее государя, спасите его сына, залог
императорского доверия!» Ему отвечает старейший генерал
Дерфельден: «Батюшка Александр Васильевич! Мы знаем, что нас
ждет, но и ты знаешь, батюшка, солдаты преданы тебе всей душой и от
всего сердца любят тебя. Верь нам! Мы клянемся тебе перед Господом,
за нас и за все войска, что бы ни случилось, ты никогда не увидишь в
нас ни трусости, неизвестной русским, и не услышишь ропота. Пусть
хоть сто тысяч врагов встанут у нас на пути, пусть горы представляют
преграды в десять раз большие, чем сейчас, мы справимся и с теми и с
другими. А если мы погибнем, то погибнем со славой! Веди нас, куда
хочешь, делай, что знаешь, мы с тобой, батюшка. Мы русские!» «В
продолжение этой речи, – рассказывает Багратион, – я испытывал
необычное возбуждение. Мощная сила сотрясала меня с головы до ног.
Я пребывал в состоянии такой экзальтации, что, если бы передо мной
внезапно появились тучи врагов, если бы сам Люцифер появился во
главе своих злых духов, я был готов их победить… Те же чувства
заставляли дрожать всех присутствовавших. Мы вышли от Александра
Васильевича взволнованные, готовые победить или умереть, но
умереть со славой, покрыв своими телами знамена наших полков».

Суворов решает пройти под носом у противника в Гларусе. Розенберг
получает приказ любой ценой задержать Массену перед Швицем до
тех пор, пока основная часть армии не пройдет Брагель.
Клонталь и Муттенталь
Поход возобновляется 30 сентября, на рассвете. Брагель пройден.
Молитор отброшен, и Багратион открывает путь к долине Клоны.
Ночью русские берут Гларус и Нетсталь. Продолжая развивать успех, 1
октября они после ожесточенной борьбы захватывает Нефельс и
Молис. Подошедшая дивизия Газана помогает Молитору отбить эти
населенные пункты. Багратион контратакует. С данного момента
русских уже никто не беспокоит. Суворов проводит в Гларусе три дня,
ожидая Розенберга. Он принял решение идти через Энгель и
Рингенкопф на Илланц. Пока происходят эти события, Розенберг
сражается с Массеной. 1 октября тот атакует, но «он был разбит и
отброшен к Швицу, потеряв пять пушек и 1000 человек пленными.
Частично причиной этого успеха был поспешный марш Массены через
долину» (Клаузевиц). Решительность, проявленная отрядом
Розенберга, спасает армию Суворова. Массена не пытается повторить
атаку. Он направляется в долину Линта, надеясь навязать бой
Суворову. Слишком поздно.
Рингенкопф
Суворов выступает утром 5 октября. 6-го он начинает переход через
Паникс. Дорога, пролегающая из долины Линт через Сернфталь,
пересекает Рингенкопф и ведет к Паниксу, но глубокий,
свежевыпавший снег делает дорогу практически непроходимой. Итак,
русские, среди которых множество больных и раненых, по большей
части босые, борясь с сильнейшим голодом, должны снова карабкаться
на высокие горы, окружающие их. «Я видел Суворова, –
свидетельствует один офицер, – едущим на тощей кляче и
старающимся освободиться от двух огромных казаков, которые
поддерживали его и вели лошадь под уздцы. Фельдмаршал
возмущался: „Отпустите меня, отпустите меня, я могу идти сам“. Но
его телохранители оставались невозмутимыми и флегматичными,

лишь время от времени отвечали, не разжимая зубов: „Сиди
спокойно“». Но это было последнее испытание. 7 октября вечером
Суворов приходит в Илланц, где соединяется с австрийцами Линкена,
а 8-го находит в Куаре свою артиллерию, обозы, провиант.
Швейцарский поход завершен. Из 20 тыс., которые насчитывала армия
в его начале, в строю осталось около 15 тыс. 1600 человек умерли,
3500 раненых оставлены в Гларусе. «Швейцарский поход, – пишет
один русский историк, – показывает, как армия, поставленная в
отчаянное положение, может выйти из него благодаря неукротимому
духу командира».
И тут в ход событий вмешивается Павел I. Союз с Австрией
расторгнут. «Ваше величество, – пишет он Францу, – должно уже быть
осведомлено о последствиях оставления Швейцарии эрцгерцогом
Карлом. Видя мои войска брошенными и тем самым преданными
неприятелю союзником, на которого я более всего рассчитывал, я ему
заявляю, с той же искренностью, каковая побудила меня поспешить
ему на помощь, что с этого момента я оставляю его интересы, чтобы
заниматься исключительно моими, и перестаю быть заодно с В. И. В.,
дабы не способствовать победе неправого дела». В ореоле славы
Суворов возвращается в Россию. Он получил титул князя Италийского,
Павел произвел его в звание генералиссимуса. Здоровье полководца
быстро ухудшается, но новость, касающаяся приготовления к его
триумфальному въезду в столицу, придает дополнительные силы. И
вдруг, без видимых причин, Суворов оказывается в немилости у
императора. Торжества отменены, Павел сообщает полководцу о
запрете появляться во дворце. 1 мая, в 22 ч, старик тайно приезжает в
Санкт-Петербург. «Редкие прохожие, видя скромный экипаж, даже не
догадываются, что он везет славу России». Такая несправедливость
добивает Суворова. «Почему я не умер там, в Италии?» – жалуется он.
Прежде чем угаснуть, он скажет: «Я долго гонялся за славой. Все
суета. Покой души у ног Создателя». Он умирает 17 мая 1800 г.
Похороны проходят 23 мая. За гробом следует огромная толпа, но
войск очень мало, ровно столько, сколько полагается для отдания
положенных по уставу почестей. Император присутствует
«инкогнито», сидя верхом на коне на углу Невского проспекта и
Садовой. В тот момент, когда появляется гроб, генерал Зайцов,
сопровождающий царя, разражается рыданиями. Тогда и Павел

начинает плакать, но беззвучно, и один из адъютантов отчетливо
слышит: «Прощай… Великий… Прости».
Суворов погребен в соборе Святого Александра Невского в СанктПетербурге. На его могиле выгравирована надпись: «Здесь лежит
Суворов». Русский народ сделал его персонажем национальной
легенды. В глубоком гроте, положив голову на камень, спит старый
фельдмаршал. Его сон глубок, проснется он лишь тогда, когда мера
страданий переполнится. Только когда крови будет пролито столько,
что она будет доходить коням до подколенка, тогда старый воин
проснется, выйдет из могилы и спасет Россию.

Голландская кампания
17-тысячным русским корпусом, направленным в Голландию для
совместных действий с британцами, командует генерал Германн. Узнав
эту новость, Суворов восклицает: «Господи, сделай так, чтобы я не
стал пророком несчастья». Но его худшие предположения сбываются.
С 11 сентября, дня высадки, Голландская кампания будет серией
сплошных неудач. Французы будут неизменно побеждать как англичан,
так и русских. Генерал Германн попадет в плен, а союзники подпишут
в Алксмааре унизительную капитуляцию. В ожидании отправки на
родину русские войска переправлены в Англию, где союзники
обращаются с ними недостойно. Такое отношение побуждает Павла I
порвать с Францией и сблизиться с Англией. Проект военного союза
между ней и Россией будет предан забвению после смерти Павла I.

На Кавказе
Сразу после восшествия на престол Павел сворачивает боевые
действия против Персии. Зубов заменен Гудовичем, который получает
приказ вывести войска на российскую территорию. Но, несмотря на
позицию Павла, Россия не может долго проводить подобную линию на
Кавказе.
Опустошенная
междоусобицами,
опустошенная
мусульманскими соседями, Грузия стоит на краю гибели. Царь
Георгий XII просит Павла принять его страну в состав России. Тот
соглашается. 7 декабря 1799 г. войска Лазарева входят в Тифлис. В
соответствии с манифестом от 30 декабря 1800 г. Грузия присоединена
к России.

Русская армия при Павле I
Миролюбивые идеи, воодушевлявшие Павла в начале его
царствования, приводят к сокращению численности армии. Теперь в ее
рядах служат 277 тыс. человек, а всего в вооруженных силах 355 тыс.,
против 500 тыс. при Екатерине II. Сокращение затрагивает главным
образом кавалерию и егерей. Пехотные полки переведены с трех- на
двухбатальонный состав. Артиллерия приобретает более строгую
организацию и становится автономной. Она состоит из батальонов,
включающих пешие и конные роты. Муштра затрагивает артиллерию
меньше, чем пехоту, а Аракчеев благотворно влияет на подготовку. С
целью сделать офицерский корпус более однородным император
максимально затрудняет лицам недворянского происхождения доступ к
эполетам. Результатом такого решения становится увеличение числа
военных училищ. Растет численность гвардии. На русскую службу
принят созданный принцем Конде корпус из французских эмигрантов.
Многие офицеры, покинувшие Францию, присягают на верность
императору. В Митаве обосновался гость России – Людовик XVIII[56].
Среди наград появляются новые: запись о совершенном подвиге на
полковом знамени, музыкальный сигнал (трубы и барабаны): «За
военное отличие».

Смерть Павла I
Если в военной сфере Павел совершает грубые ошибки, то в
гражданской жизни он принимает ряд важных решений, делающих его
популярным в обществе. Царя любит народ, а солдаты видят в нем
защитника от начальников. Вспышки его гнева обрушиваются на
придворных и офицеров гвардии, но низшим чинам жаловаться не на
что. Конечно, служба тяжела, но царь умеет быть благодарным. За
рвение в службе солдаты получают дополнительные порции мяса,
водки, а нередко и деньги. Наказания почти никогда не исходят от
императора, обычно их назначают офицеры. Павел не жалеет
командиров, а те отыгрываются на своих подчиненных. Так что народ
не причастен к готовящейся драме. С 1799 г. готовится заговор с целью
свергнуть «безумца». Пален, Беннигсен и братья Зубовы возглавляют
заговорщиков. В их числе много придворных и гвардейских офицеров,
недовольных грубостями Павла. «Заговор родился, – пишет Рунич, –
сложился в узком кругу недовольных, поддерживаемых золотом,
идущим из-за границы». В заговоре участвует и цесаревич Александр.
Наследник престола убежден, что благо Отечества требует отречения
отца. Но Александр требует гарантий того, что отцу сохранят жизнь.
Ему их дают. Драма разворачивается в ночь с 22 на 23 марта 1801 г.
Большая группа офицеров идет к Михайловскому замку. Рота
Семеновского полка, обеспечивающая внешнюю охрану, пропускает
их внутрь. Двое гусаров, дежурящих перед дверью спальни Павла,
отказываются пропустить заговорщиков. Один из них убит, другой
тяжело ранен. Царь отказывается подписать манифест об отречении от
престола, и тогда вошедшие набрасываются на него. Зубов бьет его в
висок тяжелой табакеркой, а Скарятин душит офицерским шарфом.
Александр потрясен смертью отца, его горе безутешно. Когда через
несколько часов цесаревича заставляют выйти к войскам, он
смертельно бледен и еле держится на ногах. «Ура, император
Александр!» – кричит Талызин, но его никто не поддерживает.
Солдаты хранят молчание, отмежевываясь таким образом от
совершившегося преступления. Эта трагическая ночь станет еще
одним поводом для ненависти к «господам». В отличие от переворотов

1741 и 1762 гг. очередной – 1801-го – не встретит широкой поддержки
в массах.

Глава 7. Александр I (1801–1825)
Царствование Александра I, отмеченное войнами с Наполеоном,
вознесет Россию на вершину ее могущества. Кульминационным
пунктом в этой борьбе станет 1812 г., когда вся нация поднимется на
борьбу за независимость страны. В этой ситуации Александр покажет
себя настоящим вождем нации, непоколебимым, несмотря на неудачи,
твердо решившим продолжать борьбу до победы. Но если война
1812 г. и, в определенной мере, кампании против Персии, Турции и
Швеции имеют национальный характер, то действия России в 1805,
1806–1807 и 1813–1814 гг. не отвечают ни интересам, ни чаяниям
нации. Возглавив коалицию, царь станет наднациональным. Он
доведет принципы справедливости до абсурда, ущемит права
собственных подданных. Идеи Священного союза полностью
подчинят мистически настроенного Александра. Бескорыстие,
христианское милосердие, братство народов, преданность, скромность,
прощение – все эти благородные чувства будут руководить им. Для
него Священный союз – самоцель. Рядом с холодно-расчетливыми
Штейном, Меттернихом или Талейраном, которые ставят Священный
союз на службу материальным интересам своих стран, царь будет
выглядеть донкихотом. После 1813 г. между ним и нацией начинается
разлад. Сложная натура Александра, полная загадок и противоречий,
не может быть описана в нескольких строках. Все детство разрываясь
между враждующими бабкой и отцом, он учится скрывать свои
чувства. Александр будет поочередно либералом и деспотом,
доверчивым и подозрительным, слабым и сильным, обаятельным и
безжалостным, русским и европейцем. И также будет обожаем и
ненавидим нацией. Несмотря на славу, которую принесли войны в
период его царствования, русское военное искусство дает мало
заслуживающих внимания примеров. С момента восшествия на
престол Александр объявляет, что «все будет как при бабушке». В
действительности он продолжит и углубит те негативные
преобразования, которые были при Павле I. Участие в заговоре против
отца останется в его душе незаживающей раной. Александр будет
чувствовать себя обязанным продолжить дело Павла I. Никогда, со

времени Нарвы, русская армия не терпела такого сокрушительного
поражения, как при Аустерлице. Александр так и не поймет глубинных
причин случившегося. Как гатчинец, он невосприимчив к идеям
Петра, Румянцева и Суворова. Воодушевленная всплеском
патриотизма, армия воспрянет духом, и соратники Суворова сделают
ее способной взять реванш, но, как только опасность минует, махровая
реакция вернет ее ко временам Павла I, под всевластие Аракчеева,
тусклая фигура которого доминирует над Александром и, в конце
концов, полностью заслоняет того в глазах России. Выступление
декабристов станет логическим итогом событий периода 1814–1824 гг.
Химера Священного союза, ненужная и вредная аннексия Польши и
заблуждения в деле военного строительства приведут Россию
прямиком к Севастополю.
В памяти, оставленной Александром I о себе в стране, присутствуют
самые противоположные мнения. Как примирить острые стихи
Пушкина с фразой, выгравированной на цоколе величественной
колонны, до сих пор возвышающейся на площади перед Зимним
дворцом: «Александру I – благодарная Россия», с прозвищем
Благословенный, оставшимся за этим монархом в истории, с
потрясающей легендой, связанной с его смертью. Кажется, что все они
в равной степени отражают историческую правду, не противоречат и
дополняют друг друга.

Кампания 1805 г.
Россия берется за оружие во имя независимости Голландии и
Сардинии, но в действительности Александр боится распространения
революционной заразы. План кампании разработан в Вене. Он
характеризуется крайним рассредоточением сил. Толстой (20 тыс.
человек) высадится в Штральзунде и дальше – на Ганновер. Ласси
(25 тыс.), переправленный на Корфу, будет действовать в Южной
Италии. Три армии объединены под командованием Михельсона:
Беннигсена (48 тыс. человек) на границе с Восточной Пруссией,
Буксгевдена (48 тыс.) в Волыни и Эссена (56 тыс.) в Литве. Первый
должен преодолеть территорию Пруссии и соединиться с Толстым, а
второй и третий поддержат австрийцев в Богемии. На самом деле лишь
половина этих сил примет участие в боевых действиях.

Операции Кутузова
Первой на театр военных действий прибывает армия Кутузова. Она
должна соединиться с австрийской армией Макка. Но Наполеон
опережает союзников. 20 октября в Ульме он вынуждает австрийцев
капитулировать и идет навстречу русским. Положение Кутузова очень
сложное. Армии, которую должен поддерживать, больше не
существует, а сам он внезапно становится главнокомандующим всеми
силами союзников. В связи с этим он считает своим долгом защищать
Вену, но, как русский генерал, должен уберечь собственную армию от
разгрома. Кутузов решает оставить линию Инны и отступать к
австрийской столице под прикрытием арьергарда Багратиона. К нему
поступает странный приказ Франца II, в котором он предписывает
австрийским войскам Мерфельда отступать к Вене, а Кутузову во что
бы то ни стало держаться на Эннсе. Отношения между русскими и
союзником весьма прохладные, и Кутузов подозревает, что,
деморализованный, он собирается заключить мир. Кутузов не намерен
приносить свою армию в жертву, поэтому отступает к Кремсу.

В этот момент становится понятен маневр Наполеона. Пока Даву и
Мармон наступают на Санкт-Пельтен, стараясь настичь левое крыло
русских, Мортье переправляется на левый берег Дуная и продвигается
в надежде зайти в тыл правому флангу Кутузова и отсечь ему путь к
отступлению. 5 ноября Даву атакует при Амштеттене австрийские
войска Мерфельда и русские Багратиона. Силы союзников быстро
опрокинуты, но генерал ожесточенно сопротивляется. «Мюрат
встретил серьезную преграду лишь 5 ноября при Амштеттене. Наша
кавалерия, необдуманно брошенная в лес, была отброшена, потеряв
триста человек убитыми и пленными. При известии об этом Мюрат, не
узнававший австрийцев, заметил, что имеет дело с другими людьми.
Подоспел Удино со своими гренадерами, и с этого момента началась
борьба между русской и французской доблестью. В этой первой
схватке две тысячи русских были убиты или взяты в плен, но ни один
не сдался добровольно. Раненные, обезоруженные, поваленные на
землю, они продолжали защищаться, даже пытались атаковать нас.
Когда бой закончился, нам, чтобы привести несколько сотен пленных,
пришлось колоть их штыками и оглушать ударами прикладов»
(Сегюр).
Видя, что кольцо окружения сжимается, Кутузов неожиданно
преодолевает Дунай у Маутерна. Теперь, когда его и Наполеона
разделяет река, генерал использует свое превосходство над Мортье и
атакует того 11 ноября при Дюрренштейне (Кремсе). Зажатый в тиски
между Милорадовичем и Дохтуровым, француз несет тяжелые потери,
но ему удается прорваться. Кутузов останавливает бой. Наполеон
моментально реагирует на этот маневр противника. Мюрат намерен
внезапным ударом захватить мосты возле Вены, преодолеть Дунай и у
Цнайма отрезать Кутузову путь к отступлению, в то время как
Бернадот и Мортье будут преследовать русскую армию по пятам.
Введя в заблуждение австрийцев, путем распространения слухов о
якобы заключенном перемирии, Мюрат овладевает мостами и
продвигается к Цнайму. Кутузов понимает опасность ситуации.
Выделив Багратиону корпус, он приказывает тому задержать Мюрата у
Голлабрюнна, пока основные силы армии отойдут к Порлитцу. Задачу
Кутузову облегчит ошибка, допущенная Мюратом. Полагая, что не
может успешно атаковать Багратиона, пока не сосредоточит все свои
силы, он повторяет хитрость о будто бы заключенном перемирии.

Багратион поддерживает игру, что позволяет Кутузову, войска которого
15-го совершили 56-километровый переход, достичь Эзельдорфа.
Разъяренный Наполеон приказывает Мюрату немедленно атаковать. 16
ноября Багратион держит оборону на рубеже между Голлабрюнном и
Шенграбеном. Он спасает армию. «…Запоздалая и кровопролитная
атака, в которой Багратион приносит в жертву две трети
семитысячного отряда русских, которым он командовал, на шесть
часов остановила продвижение двадцатипятитысячной армии. Это
была жуткая бойня; мы победили, но, когда на следующий день
пришли в Цнайм, Кутузова там уже не оказалось!» (Сегюр). 18 ноября
Багратион соединяется с основными силами в Порлитце, 19-го в Бихау
с войсками Буксгевдена, а через несколько дней в Ольмюце Кутузов
встречает Александра с гвардией.
Численность французской армии заметно сократилась из-за
необходимости выделять части для выполнения второстепенных задач
и из-за растянутости коммуникаций. Кутузов же ждет подкреплений.
Когда имеешь дело с таким противником, как Наполеон, значительное
численное превосходство просто необходимо. В Ольмюце
сосредоточены 71 тыс. русских и 15 тыс. австрийцев, 318 орудий. В
распоряжении Наполеона всего 50 тыс. воинов и 139 орудий. Но, к
несчастью для союзников, в Ольмюце находится Александр,
окруженный целой свитой легкомысленных юнцов-адъютантов,
самоуверенных и высокомерных. На Кутузова давит присутствие в
войсках государя. Командование армией переходит от него к австрийцу
Вейротеру, которого Александр назначил начальником штаба. Чтобы
выиграть время, Наполеон затевает переговоры, на которых царя
представляет молодой князь Долгоруков. Он ведет себя вызывающе
нагло с Наполеоном, а Александра уверяет, что французская армия
пребывает в подавленном состоянии. Уступая советам своего
окружения и настойчивости Вейротера, император решает дать
сражение. 27 ноября союзники оставляют сильную Ольмюцскую
позицию и начинают медленно двигаться навстречу противнику.
Наполеон отходит, чтобы занять выбранный заранее для боя рубеж.
Действия противника укрепляют уверенность Александра.

Аустерлиц

«Нелепое событие», как охарактеризовал битву при Аустерлице фон
Бюллов, очень показательно для русской армии. Диспозиция
составлена Вейротером. Это классическая схема битвы при Каннах,
столь дорогая сердцу германцев. Маневренная группа Буксгевдена,
включающая в себя две трети союзной армии, должна спуститься с
Праценских высот и охватить правый фланг французов. В нее входят
три колонны: Дохтурова, Ланжерона и Пржибышевского. Авангард
Багратиона должен обойти французский левый фланг. Колонна
Коловрата (27 батальонов) будет наносить удар на Кобельниц,
осуществляя связь между Буксгевденом и Багратионом. Кавалерия
Лихтенштейна станет действовать между Коловратом и Ланжероном.
Гвардия (10 батальонов и 10 эскадронов), под командованием
цесаревича Константина, составит резерв. Таким образом, союзники
непомерно растягивают линию фронта и, что очень тревожно, «они
намереваются атаковать армию, которую не видят, предполагая, что
она занимает позиции, на которых ее в действительности нет,
убежденные, что эта армия останется неподвижной, словно
пограничные столбы» (фон Бюллов). Мудрые приказы зачитаны
собравшимся генералам на немецком, Кутузов дремлет и ворчит,
Ланжерон возражает: «Нельзя атаковать противника, о котором ничего
не известно». Неумело переведенная на русский диспозиция роздана
войскам в тот момент, когда они берут оружие. Некоторые полковники
даже не знают, что предстоит бой, и не дают команду солдатам
зарядить ружья.
Наполеон разгадал замысел противника. «Пока они будут обходить
мой правый фланг, они подставят под мой удар свой фланг». Его идея
проста. Мощным прямым ударом он овладеет Праценскими высотами,
потом, повернув направо, атакует тыл Буксгевдена. Генералы
Наполеона полны энтузиазма. За два дня Даву прошел 75 км, а
Бернадот – 112, увеличив тем самым численность французской армии
до 71 тыс. человек. Вейротер считал это совершенно невозможным. В
7 ч утра 2 декабря колонны Буксгевдена начинают движение к
Гольдбаху. Сила оказанного сопротивления заметно замедляет темп
продвижения союзников. Тельниц и Сокольниц трижды переходят из
рук в руки. На Праценских высотах колонна Коловрата, дожидавшаяся
своей очереди, собирается совершить марш, но здесь находится
Кутузов. Сильно озабоченный складывающейся ситуацией, он хотел

бы удержать того на прежних позициях, значение которых трудно
переоценить. Но тут появляется царь: «Что вы тут делаете, Михаил
Илларионович?» – «Жду, государь». – «Послушайте, мы не на
маневрах, где не начинают, пока не подойдут все полки». Тогда, собрав
все свое мужество, Кутузов твердо заявил: «Именно потому, что мы не
на параде и не на маневрах… впрочем, если ваше величество
приказывает…» Милорадович вынужден выступить с двумя
батальонами Новгородского и с одним из Апшеронского полков[57]. И
тут же войска наталкиваются на дивизию Сент-Илера, совершающую
марш на Працен. Полная неожиданность от встречи с противником
вызывает панику. «Новгородский полк не продержался и минуты», –
скажет Кутузов. Батальоны поворачиваются спиной к противнику, и
поток беглецов едва не сбивает с ног главнокомандующего и
императора. Кутузов ранен, к нему бросается адъютант. «Оставь, рана
вот здесь». – Полководец показывает на бегущие войска. Александра
уводят, а Кутузов предпринимает усилия, чтобы спасти положение.
Предприняты мощные контратаки, генералы с развернутыми
знаменами ведут в бой батальоны. «Наступательный порыв
вернувшейся пехоты поколебал Вандамма и Сент-Илера; они отбили
его штыками; это был критический момент сражения» (Сегюр).
Цесаревич Константин получает приказ бросить в бой гвардию. Но,
потерявший голову, он направляет ее в самое пекло, не определив
задачи. Гвардия действует небольшими подразделениями, не
имеющими связи между собой. Она безукоризненна, но
несогласованные усилия обречены на неудачу. «Атака конной гвардии
была такой мощной, что два батальона на левом фланге Вандамма
были уничтожены» (Сегюр). Кавалергарды, в свою очередь, провели
атаку, которая запомнится надолго. Они спасают Семеновский полк, но
несут тяжелые потери[58].
Становилось очевидным, что Працен не может быть отбит силами,
оставшимися в распоряжении Кутузова. «Спасение было возможно,
если бы Буксгевден, понимая, что происходит в центре, оставил бы
одну колонну против Даву, а две остальные бросил бы на центр. Но
Буксгевден, человек безусловно храбрый, был всего лишь немец,
упрямый, педантичный и ограниченный. Он полагал, что, скрупулезно
точно выполняя диспозицию, он застрахован от всех неприятностей»
(Панчулидзев). В 11 ч поступил приказ об общем отступлении.

Буксгевден выполнит его только спустя два часа. За это время
поражение превратится в разгром. С сего момента наполеоновские
войска, спускаясь с Праценских высот, начинают охват войск
Буксгевдена. Ланжерон и Буксгевден с двумя батальонами
прорываются к своим, но большая часть подчиненных окружена, их
уничтожает вражеская артиллерия. Колонна Пржибышевского
погибает почти в полном составе. Дохтуров организует отступление,
маршрут которого частично проходит по замерзшим прудам, но ядра
разбивают лед, и многие солдаты тонут. «К чести этого
разгромленного крыла, которое, попав в устроенную ему западню,
было почти полностью уничтожено или взято в плен, следует сказать,
что его гибель была славной. Окруженные, подвергающиеся атакам со
всех сторон русские, построившись взводами, оборонялись до
последней возможности. Когда возле прудов мы атаковали их, они
ждали нас и встречали в штыки» (Сегюр). Только ночью остатки трех
колонн, приведенные Дохтуровым, соединятся в Нейдорфе с
основными силами русской армии. Результаты сражения показательны.
Союзники потеряли 27 тыс. человек, 150 пушек и 30 знамен; французы
– 8000. «При Аустерлице столкнулись две противоположные системы:
линейная, уже приговоренная историей, и глубокий порядок
построения наполеоновских войск. Новая русская доктрина, принятая
Павлом и бережно сохраненная Александром, в полном противоречии
с наследием XVIII века, получила на полях Аустерлица заслуженный
урок» (генерал Байов). 3 декабря разбитая армия возвращается домой,
в Россию, в то время как Австрия подписывает перемирие с Францией.

Кампания 1806–1807 гг.
Пруссия, остававшаяся нейтральной, даже являясь союзницей
Франции, решается на войну. В этот раз русские войска участвуют в
кампании во имя вечной дружбы, которой Александр поклялся
Пруссии. 14 октября при Йене и Ауэрштадте пруссаки наголову
разгромлены, а Пруссия в короткие сроки подвергается оккупации.
Разгрома избежал только 15-тысячный корпус. И вновь русская
«вспомогательная армия» остается один на один с Наполеоном. Она
состоит из двух основных корпусов: Беннигсена (60 тыс. человек) и
Буксгевдена (40 тыс.), и также расквартированного в Брест-Литовске
резервного (22 тыс.) под командованием Эссена. Командование армией
возложено на престарелого фельдмаршала Каменского. Тот
безуспешно пытается отказаться от оказанного доверия. «Я ничего не
вижу, не могу сесть на лошадь, не читаю карты и даже не знаю, что
подписываю», – пишет он Александру. Было принято решение
остановить Наполеона на Висле, удерживая Прагу, Плоцу и Торн,
сосредоточить силы в Пултуске, но Каменский распыляет их, отдает
противоречивые приказы и создает такой хаос, что Наполеон впервые
признаётся, что совершенно не понимает замыслов противника. 1
декабря, при первом же натиске французов, генерал Седморацкий
оставляет Прагу. Даву и Ланн создают плацдарм на противоположном
берегу реки, линия вдоль Вислы потеряна. Тогда Наполеон, приведший
армию в 160 тыс. человек, совершает маневр. Пока его войска,
находящиеся на левом фланге, двигаясь между Торном и
Штрасбургом, «разрежут» боевые порядки пруссаков и русских,
правый фланг двинется на Пултуск, обходя левый фланг русских. 23
декабря русские арьергарды завязывают ожесточенные бои с
французами при Сухочине и Чарнове, а 25-го перед Пултуском
появляется Ланн. Каменский решает не испытывать судьбу и оставляет
армию. «Я больше не могу, я абсолютно не способен предпринять что
бы то ни было», – говорит он. Прежде чем покажутся войска, он отдает
приказ об отступлении. Заслуга Беннигсена заключается в том, что он
не теряет хладнокровия и не торопится выполнить его, а решает дать
сражение. Наполеон, сбитый с толку распоряжениями Каменского,
полагает, что главные силы русских находятся в Голымине, поэтому в

Пултуск он направляет лишь один корпус Ланна. 26-го 20 тыс.
французов атакуют 45 тыс. Беннигсена и терпят поражение. В тот же
день Наполеон встречает Голицына в Голымине, но глубокая грязь
замедляет движение неприятеля, и тому удается без серьезных потерь
оторваться от преследования. Пока все это происходит, корпус
Буксгевдена выжидает. Его снимают с поста и отзывают в Россию, а
Беннигсен становится главнокомандующим. Обе армии в равной
степени страдают от лишений, голода и холода. Боевые действия
приостановлены.

Эйлау
Беннигсен пытается перехватить инициативу. Он намеревается
поодиночке разбить корпуса Нея и Бернадота и угрожать
коммуникациям Наполеона. 16 января русские колонны выступают из
Бялой на запад. Получив это известие, Наполеон спешит на север. Не
зная, как поступить, Беннигсен отказывается от своего плана и
отступает к Кенигсбергу, преследуемый французами. В этой стране,
совершенно опустошенной войной, в скверную погоду, движения
войск крайне затруднены. Отступление Беннигсена прикрывают
арьергарды, один из отрядов, под командованием Барклая, разгромлен
при Хоффе Мюратом. Дойдя до Прейсиш-Эйлау и видя, что армия
совершенно измотана форсированными маршами, Беннигсен
останавливается, готовый рискнуть и дать бой, которого так ищет
Наполеон. Это будет одно из самых кровопролитных сражений
XIX века. Силы противников примерно равны (по 70 тыс. с каждой
стороны), но у русских нет четкого плана. Беннигсен отдает приказ:
«Держаться». Русские войска имеют глубоко эшелонированные, но
редкие боевые порядки. 8 февраля температура –6°, разыгрывается
метель. Видимость ограничена до 40 м. «В этой битве французы
показали исключительное мужество, а мы – столь же исключительную
стойкость. Гению Наполеона мы противопоставили упорство,
невиданное со времени смерти Суворова» (Кулюбякин). Войска
предоставят Беннигсену несколько реальных возможностей взять верх,
но он ими не воспользуется… у генерала нет доверительных
отношений с солдатами, он не верит в их способности, поэтому будет

вести себя крайне пассивно. И это в поединке с Наполеоном. Пока
основные силы французов сковывают русских, Даву наносит удар по
их левому флангу, а подошедший к месту боя Ней – по правому.
Император рассчитывает окружить и уничтожить армию Беннигсена.
Сражение предваряет жуткая канонада. Корпус Ожеро,
размещенный в центре, идет в атаку на Сакена, но, ослепленный
бьющим в лицо снегом, вдруг оказывается в нескольких шагах от
противника. Пока «72 русские пушки изрыгают смерть», пехота
ударяет в штыки. «Схватка превзошла всякое воображение. Больше
200 тыс. человек с обеих сторон втыкали друг в друга острое железо.
Целые толпы падали, чтобы уже никогда не подняться. За всю эпопею
наполеоновских войн я ни разу не участвовал в подобной резне»
(Давыдов). Кавалерия довершает разгром Ожеро. Центр французских
войск прорван, и один батальон русских врывается на кладбище Эйлау,
где находится Наполеон… Чтобы отразить атаку и спасти остатки
корпуса Ожеро, ему приходится задействовать гвардию. Наполеон
бросает против русских, находящихся в центре боевых порядков,
большие силы кавалерии (75 эскадронов), под командованием Мюрата
и Бессьера. Саблями они пробиваются через две линии русских, но
третью преодолеть не удается, и они возвращаются, понеся огромные
потери. Брешь во французских порядках остается неприкрытой, но
Беннигсен ничего не предпринимает. «Господи! – восклицает
Давыдов. – Если бы нашей армией командовал Суворов!» И тут себя
проявляет Даву. Энергично атакуя левый фланг русских, он
продвигается вперед и начинает обходить позиции противника.
Создается опасный момент. В самый критический момент на поле боя
появляется русско-прусский корпус Лестока. Он контратакует Даву и
восстанавливает первоначальное положение. В 21 ч над полем брани
наконец устанавливается тишина. Ней не успел вовремя привести
войска. Он с удивлением слышит от направленного императором
генерала Кольбера: «День был ужасен. Две армии взаимно уничтожили
друг друга. Те, кто остались живы, уже не могут идти в бой. Я оставил
императора, когда он отдавал распоряжения об отступлении». В это
время в русской ставке идет ожесточенный спор между Толстым и
Кноррингом с одной стороны и их командующим с другой. Они
предлагают атаковать, но не получают поддержки. Наконец Беннигсен
отдает приказ отступать в Кенигсберг. Потери с обеих сторон огромны.

«Эйлау поверг Париж в уныние; партия, враждебная империи, не
скрывает своей радости, доставленной ей всеобщим бедствием. На
бирже идет заметное падение курса» (Биньон).
Проведя девять дней на поле битвы, Наполеон отводит свои войска к
Пассаргу. Следующие три месяца противники не предпринимают
активных действий. Позднее Наполеон скажет об этом сражении: «При
Эйлау, у меня на глазах, русские совершили чудеса храбрости. Они все
герои». Встретив в Тильзите Беннигсена, он говорит ему: «Вы хорошо
сражались при Эйлау. Если я объявил себя победителем, то лишь
потому, что вы отступили». А генерал Лежен добавляет: «Отступление
русских за Прегель свидетельствует об их поражении. Однако об этом
дне позволительно сказать то же самое, что Великий Фридрих говорил,
победив тех же русских: „Еще три или четыре таких победы, как эта, и
у меня не будет армии“». Понесшая большие потери, страдая от голода
и холода, транспортируя 15 тыс. больных, русская армия
останавливается в Гейльсберге. Там она получает подкрепления, в том
числе гвардию. В целом она насчитывает 80 тыс. человек. Пруссаки
Лестока защищают Кенигсберг, корпус Толстого обеспечивает
прикрытие на Нареве. Беннигсен решает возобновить боевые
действия. 7 июня он атакует на Пассарге корпус Нея и наносит ему
поражение. Узнав об этом сражении, Наполеон делает ответный ход.
11-го корпуса Мюрата, Ланна и Сульта атакуют Гейльсберг, но
безрезультатно. Тем не менее Беннигсен отступает к Фридланду.

Фридланд
Битва при Фридланде имеет элемент случайности. 14 июня
головные части русских выбивают из города занявшую его
французскую кавалерию, но на помощь своим приходит Ланн.
Беннигсен выстраивает свои войска перед рекой Алле. Он легко
отбивает атаку, но тут появляется Наполеон, быстро оценивший
невыгодность занимаемой противником позиции. Беннигсен наконец
решает перейти реку, но реализацию его планов предвосхищает
французская атака. Ней наносит удар непосредственно в направлении
мостов. Левый фланг, которым командует Багратион, медленно, шаг за
шагом, отступает к городу, но правый, возглавляемый Горчаковым,

держится. Развитие событий ускоряет артиллерия Сенармона.
Расположив орудия с неслыханной смелостью на расстоянии 600, 300
и, наконец, 150 шагов от наших боевых порядков, французы
производят страшные опустошения в колоннах Багратиона. Русские
войска приходят в беспорядок, они расчленены, но продолжают стойко
держаться. Идет штыковой бой, в котором обе стороны проявляют
равное мужество. Генералы Раевский, Багговут, Кульнев, Ермолов и
Багратион, со шпагой в руке, сражаются вместе с подчиненными.
Отход Багратиона прикрывают Санкт-Петербургский и Павловский
гренадерские полки[59].
Обнаружив броды, Багратион преодолевает Алле, однако положение
Горчакова становится катастрофическим. Сенармон преследует его
войска, которые подвергаются концентрической атаке. В дополнение к
прочим бедам, мосты через реку преждевременно разрушены.
Горчакову приходится переправляться через Алле вплавь. При этом
многие солдаты и офицеры тонут. «Русские дрались, как львы, они не
хотели сдаваться в плен и предпочитали утонуть» (Куанье). Потери
русских составили 15 тыс. человек, французов – 8000. Фридланд не
привел к сокрушительному поражению. Войска нисколько не
деморализованы, офицеры распевают неприличные куплеты о
Беннигсене и обвиняют его в том, что из-за постоянных отступлений
он пятнает русскую военную славу. Но Беннигсен и цесаревич
Константин признают свое поражение. Первый сообщает, что
продолжение борьбы невозможно, а второй сеет вокруг себя панику,
крича, что необходимо немедленно заключать мир.
Тогда Александр решает ответить на авансы, выдававшиеся ему
Наполеоном. 25 июня два императора встречаются в Тильзите. Речь
уже идет не о заключении мира, а о дружбе и союзе, о разделе мира на
сферы влияния. Наполеон желает воздать честь доблести русских
солдат, отдав капралу Преображенского полка Лазареву крест офицера
Почетного легиона, снятый со своей груди. 7 июля подписан мирный
договор. В России он встречен с недовольством. «От превосходно
образованного придворного до простого, нередко неграмотного
человека с улицы, от генерала до последнего солдата, все с
возмущением протестовали» (Шильдер). С 1805 г. народу не
переставали повторять, что Наполеон – некто вроде Антихриста, и
вдруг православный царь обнимается с ним и называет «мой брат».

Мир, заключенный вслед за военным поражением, настолько новое
для России явление, что все воспринимают его как личное
оскорбление. «Всеобщее желание, общее состояние умов требовало
реванша. Поражение при Аустерлице, поражение при Фридланде,
позор Тильзита – все это были глубокие раны на сердце каждого
русского» (Давыдов).
Более всего это возмущение затрагивало самые низшие слои
населения, чье чувство национального самосознания было неведомым
в Европе. Вот что рассказал о русских Сегюр после возвращения из
плена: «Я совершенно не заметил в этом народе подавленного уныния,
каковое в нем предполагают. Меня часто удивлял свободный и
решительный вид крестьян. Русские сейчас являют то, что из них
сделали; став однажды более свободными, они станут самими собой. И
тогда – горе Европе, если их огромная империя, более густо
населенная и получившая более быстрые средства сообщения, не
расколется на несколько частей. Национальной гордостью и
решительностью они обязаны длительными победами над Азией,
своей мистической верой и сосредоточением власти в одних руках. Я
расставался с ними с искренним сожалением, полный признательности
к этому народу. Мне приятно здесь еще раз повторить: победители или
побежденные, союзники или враги, они всегда одинаковы, всегда я
находил в них щедрых, добрых и гостеприимных хозяев».

Русско-шведская война (1808–1809)
Для России это завоевательная война, имеющая целью аннексию
Финляндии и завершение дела Петра Великого на Балтике. Ведется
она посредственно и показывает не только стойкость войск, но и
слабость командования. Четкого плана боевых действий нет, Россия
хочет «занять максимум территории» и, неизвестно почему,
рассчитывает на симпатии финского населения. Для войны выделены
недостаточные силы, которые к тому же распыляются и поодиночке
нередко терпят поражения. К всеобщему удивлению, сложится такое
впечатление, что маленькая Швеция, раздираемая революцией,
одерживает верх над огромной Россией. Конечно, в активе русской
армии ставший легендарным рейд по льду замерзшего Ботнического
залива и блистательные операции молодого генерала Каменского[60],
но в целом боевые действия проходят весьма тускло. Верховное
командование будут последовательно осуществлять генералы
Буксгевден, Кнорринг и Барклай-де-Толли, но Аракчеев, главный
инспектор, облеченный доверием императора, даст почувствовать
свою тяжелую руку. Задействованные в войне русские войска не
превысят 34 тыс. человек, из которых половина будет занята борьбой с
партизанским движением, развернутым финнами. 21 февраля 1808 г.
они переходят границу. Борге взят 25-го, 2 марта гвардейские казаки
овладевают Гельсингфорсом. Санкт-Михель взят Тучковым, окружен
Свеаборг. Шведские войска отступают на север, но их преследование
организовано плохо. Войска, вынужденные разделиться на мелкие
колонны, наступают широким фронтом. Это мобильный «кордон»,
когда-то осужденный Суворовым. 2 апреля император объявляет о
присоединении Финляндии к России. Он несколько поспешил, потому
что военная ситуация резко меняется. В апреле русские терпят
несколько неожиданных и унизительных поражений. Кульнев, чьи
войска сильно потрепаны, отступает перед превосходящими силами
противника, Буталов разбит при Револаксе, Обухов – при Пуликилле.
Капитулирует гарнизон Аландских островов, сдан Куопио, потерян
Готланд. Вся Финляндия берется за оружие. «Народная война
охватывает всю страну, наши обозы подвергаются нападениям, почта

перехватывается, стычки с бандами вооруженных крестьян
перерастают в сражения по всем правилам. Отставших солдат зверски
убивают» (Ниве). Буксгевден сосредоточивает силы, из которых
сформированы два отряда по 7000 человек в каждом: Барклая и
Раевского. Пока командир первого осуществляет новый захват Куопио,
второго – ищет встречи с главными силами шведов, но терпит
поражение при Лаппо и возвращается на исходные позиции. Ситуация
выглядит настолько неблагоприятной, что из Санкт-Петербурга
приходит указание перейти к обороне. Но Буксгевден пытается
перехватить инициативу. Он сосредоточивает 10 тыс. человек и
поручает командование ими Каменскому, которому предоставляет
свободу действий, прося лишь об одном: одержать победу. Тот проявит
себя способным военачальником. Прежде всего он введет в практику
суровые репрессии, которые заметно охладят пыл финских партизан,
затем начинает искать встречи с крупными силами противника. 1
сентября в Куортане Каменский атакует шведов и отбрасывает их к
Салмину. Разгромив противника и там, он настигает его при Оровайсе.
В Оликоки подписывается перемирие, согласно которому шведские
войска покидают Финляндию. Тут же принимается решение о
вторжении на собственно шведскую территорию. С этой целью
сформированы три корпуса: Шувалова (10 тыс. человек) вступит в
Швецию по берегу Ботнического залива; Барклая (5000) пересечет
Кваркен по замерзшему морю и из Вазы ударит по Умео; наконец,
Багратион (17 тыс.) выступит из Або, пройдет по покрытому льдом
морю через Аландские острова и войдет на шведскую территорию.
Внутреннее положение этой страны облегчает русским осуществление
их плана: в стране происходит переворот, король Густав-Адольф
арестован и лишен короны.
Переход Ботнического залива по льду является памятным событием.
Преодолев огромные трудности, двигаясь целыми днями по льду при
тридцатиградусном морозе, Барклай 22 марта овладевает Умео, а
авангард корпуса Багратиона под командованием Кульнева появляется
в Грисслекгама (100 км от Стокгольма). Шувалов совершает
стремительный марш. Он громит Гриппенберга, который
капитулирует. Опасаясь за судьбу столицы, генерал Дебельн
предлагает русским начать переговоры о мире. К несчастью, рядом с
Багратионом находится Аракчеев. Он немедленно принимает

предложение и приказывает всем войскам вернуться в Финляндию.
Шведы тут же прерывают переговоры. Так был потерян реальный
шанс быстро закончить войну. Становится неизбежной весенняя
кампания. Командование войсками поручено Каменскому.
19 августа в Севаре происходит исключительное по ожесточенности
сражение, не принесшее победу ни одной из сторон.
Каменский продолжает боевые действия и при Ратане одерживает
победу. 17 сентября 1809 г. во Фридрихсгаме подписан мирный
договор. Швеция уступает России Финляндию и Аландские острова.

Русско-турецкая война (1806–1812)
Аустерлиц пошатнул престиж России, и Турция улучила момент
удачным для того, чтобы взять реванш. Александр I вынужден вести
войну одновременно против Франции и Турции. В то время, когда
Каменский вступает в Пруссию, армия Михельсона входит на
территорию последней. Эта война будет долгой и тяжелой. Она
совершенно не похожа на молниеносные кампании Румянцева и
Суворова, русские потерпят в ней ряд поражений. Преследуя цель
захвата вражеских крепостей, они не будут стремиться к разгрому
армий противника; осады
придадут операциям крайнюю
медлительность и повлекут раздробление сил. Не сумев организовать
снабжение войск провиантом, командование будет вынуждено каждую
зиму уводить войска в Молдавию и Валахию, оставляя туркам все
завоеванное в ходе кампании. Если тактика русских эффективна, их
стратегия хромает. Однако эта война будет иметь удачное
политическое завершение и присоединит к России цветущую
Бессарабию, а естественные границы пройдут по Пруту и Дунаю.
«Никогда еще война не велась так плохо и при этом не заканчивалась
столь счастливо» (Ланжерон).

Кампания 1806–1807 гг.
21 ноября армия Михельсона (35 тыс. человек) вступает на
территорию Османской империи. Пока основные силы овладевают
Яссами и Бухарестом, Ришелье берет Аккерман и Килию, а
Мейендорф входит в Бендеры и осаждает Измаил. К концу 1806 г.
дунайские княжества заняты без сопротивления. 14 июня 1807 г.
Милорадович разбивает корпус Али-паши при Обилешти. Ситуация
благоприятствует переносу боевых действий за Дунай, но карты
смешивает Тильзитский мир. При посредничестве Наполеона в
Слободзее заключено перемирие. Старый Михельсон умирает, его
сменяет Мейендорф, который отводит войска в Россию, сделав это, по
мнению Александра, излишне быстро. Он смещен со своего поста и

заменен фельдмаршалом Прозоровским (78 лет). Александр проявляет
талант государственного деятеля. На встрече в Эрфурте Наполеон
соглашается на границу России по Дунаю и Пруту, и 22 марта 1809 г.
Россия предъявляет Турции ультиматум с требованием изменения
границы по этой линии. Ультиматум отвергнут, и война
возобновляется. Прозоровский получает приказ действовать энергично
– войну необходимо закончить как можно скорее. «Возможно, Ваша
армия скоро понадобится мне в другом месте», – пишет ему
император. Но Прозоровский устал, он медлителен и нерешителен.
Война затянется.

Кампания 1809 г.
Численность русской армии доведена до 80 тыс. человек. Вместо
того чтобы искать решающего сражения с главными силами великого
визиря, дислоцированными в Шумле (80 тыс. человек), Прозоровский
решает завоевать крепости на Дунае. 5 апреля Милорадович пытается
взять штурмом Журжево, но, потерпев поражение, отступает, понеся
большие потери. 1 мая Кутузов предпринимает ночную атаку на
Браилов, но штурм отбит, русские потеряли 5000 человек. Боевые
действия возобновляются в августе переходом русской армии через
Дунай. Заняты Исакча и Тулча. Умерший от переутомления
Прозоровский заменен Багратионом. Начало его командования
отмечено двумя успехами: капитулирует Измаил, а Ланжерон
разбивает при Фрасине авангард великого визиря. Во главе 25тысячного отряда Багратион идет на Силистрию. Мачин и Гирсово
заняты, но Силистрия сопротивляется. Великий визирь спешит на
помощь крепости, и Багратион скоро оказывается между двух огней:
12-тысячным гарнизоном и пришедшей ему на помощь 30-тысячной
армией. 22 октября Багратион атакует при Татарице великого визиря,
но терпит поражение. В его войсках начинается страшная эпидемия
холеры. Осада Силистрии снята. Трудности со снабжением армии
продовольствием таковы, что Багратион возвращается в Молдавию.
Его решение не нравится императору, который заменяет его
Каменским.

Кампания 1810 г.
Каменский решает действовать наступательно. 50 тыс. человек
двинутся на Шумлу с целью навязать сражение визирю, столько же
войск под командованием Ланжерона осадят Силистрию, 10 тыс. под
командованием Цукато будут защищать коммуникации в Валахии, а
10 тыс. Засса займут Рущук. Таким образом, 30 тыс. отвлечены от
выполнения основной задачи. Каменский переходит Дунай, а 4 июня
его брат разбивает турок при Базарджике (3000 убиты, 2000 взяты в
плен, захвачено 170 пушек). 11 июня капитулирует Силистрия, но
штурм Рущука, предпринятый Зассом 18 июля, проваливается. 4
августа новая попытка вновь не увенчалась успехом. Русские теряют
8000 человек. 8 сентября при Батине Каменский дает сражение
основным силам турок. Это полная победа. Из 40 тыс. турок всего
6000 удается бежать в Шумлу. Но Каменский сражен болезнью.
Русские войска вновь отведены в Молдавию. Главнокомандующим
назначен Кутузов.

Кампания 1811 г.
Задача Кутузова сложна. Неизбежность войны с Наполеоном
заставляет стягивать все свободные войска на север. Армия сокращена
до 45 тыс. человек, а Александр требует завершить войну как можно
скорее. Кутузов блестяще справится с возложенной миссией.
Инициативу берет великий визирь. С армией в 60 тыс. человек он
начинает наступление на Рущук. 4 июля на подступах к городу
разыгрывается ожесточенное сражение, турки отброшены, потеряв
5000 человек. Незначительность сил, которыми располагает Кутузов,
не позволяет ему организовать преследование противника. Он решает
заманить турок на левый берег Дуная. 10 сентября турецкая армия
переходит Дунай. И тут начинается памятная операция, которая
завершится 7 декабря капитуляцией великого визиря. Турки окружены,
отрезаны от своих баз, ежедневно они страдают от мастерски
организуемых Кутузовым ударов. Как только вражеская армия
прекращает существование, он переходит Дунай и наступает на

Шумлу. Потрясенная Турция наконец соглашается начать мирные
переговоры. 20 мая в Бухаресте подписан договор. Это очень
своевременно, так как 23 июня, в день его ратификации Великая армия
переходит границу России. Теперь армия Кутузова, переданная под
командование Чичагова, свободна. Она примет участие в кампании
1812 г., усилив 3-ю армию, противостоящую австрийскому корпусу
Шварценберга. Бухарестский мир выгоден для нас. Приобретена
Бессарабия, Россия наконец-то получает границу, которую сама
считает естественной и окончательной, – по Пруту и Дунаю. «Эти
невежественные последователи Магомета заключили мир в тот
момент, когда могли бы исправить последствия целого века неудачных
войн. Наполеону следовало раздать несколько миллионов советникам
султана Махмуда, чтобы добиться полезной для нас диверсии на
берегах Дуная» (Жомини).

Русско-французская война (1812–1814)
Кампания 1812 г.
Нам представляется лишним рассматривать причины этой войны.
Неоспоримый факт: нападает Наполеон. Ему нет нужды объяснять
войскам их задачу. Это смертельная борьба между мощной коалицией,
возглавляемой военным гением, и Россией. Великую армию, «армию
двунадесяти языков» (600 тыс. человек) составляют контингенты из
Франции, Пруссии, Австрии, различных германских княжеств,
Италии, Швейцарии, Голландии, Польши, а также соединения,
набранные в Португалии, Испании, Далмации и других странах.
Россия одинока, численность ее армии не превышает 200 тыс. человек,
генералы по своим талантам не могут сравниться с Наполеоном.
Численный перевес настолько велик, что исход борьбы кажется
очевидным всем наблюдателям. И тем не менее полгода спустя после
начала похода Великая армия уничтожена. Нет ничего удивительного в
том, что в России навсегда сохранились возвышенные воспоминания о
«славном 1812 годе», с тенденцией приписывать счастливый исход
войны божественной помощи[61]. От внимания наблюдателей,
оценивавших шансы сторон на победу, ускользнули многие факторы.
Во-первых, духовные силы русской нации. Никогда, ни прежде, ни
потом, народ не помогал с таким жаром своей армии и не проявлял
такой решимости победить или умереть свободным. Ставка в войне
была понятна даже последнему неграмотному крестьянину.
Воодушевленная горячим патриотизмом, она сама назначила генерала,
которого хотела видеть вождем, и этот выбор оказался верным. «В
течение этого, навсегда памятного, 1812 г., русские приобрели чистую
и неоспоримую славу, не терпящую никаких если или но, славу
уникального единства общественного мнения, безграничной
преданности, непоколебимой верности» (Ж. де Местр). Наконец, от
внимания наблюдателей ускользнул еще один фактор – размеры
русской территории, этого «океана земли», которому суждено было
поглотить Великую армию. Кампания 1812 г. составляет исключение в

русской военной истории XIX века, столь бедного на победы. Она
стала отблеском века XVIII.

Великая армия, состоящая из трех группировок, располагается
между Кенигсбергом и Варшавой: левое крыло, под непосредственным
командованием императора (220 тыс. человек), центр, возглавляемый
принцем Эженом (82 тыс.), правое – руководимое королем Жеромом
(78 тыс.). С севера эти группировки прикрыты прусским корпусом под
командованием Макдональда (32 тыс. человек), а с юга – австрийским
корпусом Шварценберга (34 тыс.). К этим 446 тыс. человек следует
прибавить корпуса Виктора и Ожеро, а также резервные части и
соединения, дислоцированные в Пруссии. Итак, в походе на Россию
примут участие около 600 тыс. человек. Русские силы сведены в три
армии: 1-я, под командованием Барклая-де-Толли (127 тыс.); 2-я,

Багратиона (39 тыс.); 3-я, Тормасова (43 тыс.). Численное
превосходство на стороне Наполеона. Кроме того, русские совершили
многочисленные ошибки, усугубляющие их положение. Их позиции
чрезмерно растянуты. 1-я армия занимает фронт шириной в 180 км, 2-я
– 50 км, между двумя армиями разрыв в 100 км, а расстояние между
армиями Багратиона и Тормасова равняется 300 км. «В предыдущих
войнах русские не следовали этой фатальной системе излишне
растянутых и разорванных линий» (Жомини). Итак, севернее Полесья
412 тыс. союзников противостоят 166 тыс. русских; первые занимают
фронт в 300 км, а вторые – в 600 км. На направлении главного удара,
Виленском, 300 тыс. союзников противостоят 127 тыс. русских. В
нашей армии нет единого руководства. Все командующие армиями
совершенно независимы. Барклай – военный министр, но Багратион
имеет право старшинства по времени производства в чин. Царю
показалось неудобным подчинять одного другому. Что же касается
Тормасова, то сама природа поставленной перед ним задачи говорит в
пользу сохранения им независимости. И против этой «троицы» –
единая воля Наполеона. Четкого плана войны тоже нет. Сторонники
наступления, обороны и преднамеренного отступления долго спорили,
но никому так и не удалось убедить Александра в правоте именно
своего мнения. Царь нашел Вейротеру достойного преемника –
прусского генерала Фуля. «Прусский интриган Фуль придумал, не
оказывая упорного сопротивления в Литве, отступить на Дриссу, где
он убедил императора Александра организовать огромный
укрепленный лагерь, где и выдержать решительную атаку Наполеона»
(Жомини). Дрисский лагерь находился между дорогами на СанктПетербург и на Москву. Барклай должен был в нем держаться, пока
Багратион наносил бы удары по флангу и в тыл противника. Вредный
план Фуля обрекал русскую армию на разгром по частям. Потребуется
40 дней напряженных усилий, чтобы исправить последствия
фулевского плана. В сравнении с этими фантазиями, план Наполеона
прост и рационален. Левое крыло рассечет 1-ю армию посредине,
правое крыло атакует Багратиона, а французский центр, стремительно
наступая между двумя русскими армиями, помешает их соединению.
«Барклай и Багратион никогда не встретятся», – говорит император.
Основной замысел его плана – разгром армии противника в
генеральном сражении. В ночь с 22 на 23 июня 1812 г., без объявления

войны, французские войска переходят пограничную реку Неман. «На
берегу работали несколько саперов. Казачий офицер спросил этих
чужаков, кто они такие. „Французы!“ – ответили ему. „Что вам нужно и
зачем вы идете в Россию?“ Один сапер грубо ответил: „Воевать с
вами! Взять Вильну! Освободить Польшу!“» (Сегюр). Жребий брошен.
«Нам остается, – гласит манифест Александра, – положившись на
Высшего Судью, Защитника справедливости, противопоставить силе
силу. Не нужно мне напоминать вождям, полководцам и воинам нашим
о их долге и храбрости. В них издревле течет громкая победами кровь
славян. Воины! Вы защищаете Веру, Отечество, Свободу. Я с вами. На
зачинающего Бог».
Но ситуация кажется такой сложной, что нельзя ни колебаться, ни
терять времени. Необходимо как можно быстрее отступать, чтобы
избежать разгрома. Барклай начинает отход к Дриссе, преследуемый
противником. Корпусу Дохтурова потребуется вся энергичность, чтобы
в последнюю минуту избежать окружения. Отступление к Дриссе еще
больше увеличивает расстояние между двумя русскими армиями,
поэтому Александр, справедливо беспокоящийся за судьбу Багратиона,
приказывает и ему отступать к Дриссе. Но чтобы сделать это, 2-й
армии придется продефилировать мимо всей Великой армии. Дойдя до
Николаева, Багратион понимает невозможность выполнения приказа и
решает идти на Бобруйск. Наполеон пытается перехватить в Полоцке
отступающую 1-ю армию. «Настигнув крайний левый фланг их
главной армии, он бы атаковал ее, вынудил бы ее развернуться и,
прижав к морю, разгромил бы. Одно выигранное сражение, и остатки
этой армии были бы вынуждены сложить оружие или прыгать в море.
Но в тот момент, когда Наполеон подходит к Глубокому, Барклай уже
двинулся на Полоцк. Таким образом, все в этой войне, казалось,
сводилось к произведению или воспрепятствованию маневру. Могли
ли мы предполагать, что русская армия пробудет всего три или четыре
дня в укрепленном лагере, сооружение которого стоило многих
месяцев работы и огромных сумм»[62] (Жомини). Александр вовремя
понял, какую участь подготовил его армиям Фуль. Он решает оставить
Дриссу и, чего бы это ни стоило, стремиться к соединению 1-й и 2-й
армий. Численное превосходство противника таково, что дать
сражение невозможно. В этот момент Александр получает письмо,
подписанное Шишковым, Балашовым и Аракчеевым, которые

умоляют императора покинуть армию и заняться организацией
сопротивления в России. Царю хватает мудрости последовать этому
совету. Проходя через Полоцк, противоборствующие стороны
оставляют там корпус, русские – Витгенштейна, которому поручено
прикрывать дорогу на Санкт-Петербург, Наполеон – Удино. Не сумев
перехватить Барклая в Полоцке, Наполеон пытается преградить ему
дорогу в Витебске. И снова опаздывает. 25 и 26 июля разворачиваются
ожесточенные бои при Островно. «Бой 26-го был более жарким, чем
предыдущий. Русские стоят твердо. Левое крыло французов,
пытавшееся обойти их, было атаковано их резервом и отброшено, но
правое, под командованием Русселя, обошло Коновницына, который
отступил в полном порядке, и Тучков, посланный ему на подмогу,
встретил его в Комарках. Эти подкрепления, занявшие
эшелонированную оборону, еще больше охладили пыл авангарда»
(Жомини). Тем временем Багратион из Николаева направился к
Несвижу и Бобруйску. 9 и 10 июля казаки Платова и кавалерия
Васильчикова крепко потрепали при Мире польскую конницу. «Она
сражалась доблестно, но понесла ощутимые потери» (Жомини).
Багратион пытается прорваться к Орше, но при Салтановке (возле
Могилева) натыкается на Даву, вынужден отступить и через Новый
Быхов отходит к Мстиславлю. В тот момент, когда Наполеон
появляется перед Витебском, один из адъютантов Багратиона
докладывает Барклаю, что 2-я армия отступает на Смоленск через
Мстиславль. Следовательно, нет больше смысла ждать дольше в
Витебске. Отдан приказ отступать. «28 июля император вступил в
Витебск, более чем когда-либо недовольный постоянными
отступлениями противника. Если Барклай неудачно расположил
войска на Немане, он успешно маневрировал от самой Дриссы»
(Жомини). Наполеон останавливает Великую армию на линии Велиж –
Могилев. Необходимо привести в порядок части, измученные
форсированными маршами, сильной жарой и недостатком
продовольствия. С момента перехода Немана армия Наполеона
потеряла около 100 тыс. человек и половину лошадей.
Смоленск

3 августа две русские армии наконец соединяются в Смоленске. Они
измотаны, долгое отступление подорвало дух войск. В их рядах
начинается ропот, разговоры о предательстве, Барклай, чья
иностранная фамилия вызывает настороженность, становится
объектом многочисленной критики[63]. Багратион пишет: «Главный
штаб заполнен немцами, русскому там невозможно дышать». В своих
письмах в Санкт-Петербург он будет жаловаться на Барклая, а после
Смоленска крикнет ему в лицо: «Ты немец, тебе не понять нашей боли,
безумным отступлением ты ведешь Россию к гибели». На что Барклай
флегматично отвечает: «Замолчи, ты не больше русский, чем я»[64].
Барклай сильно страдает от этой всеобщей враждебности. «Неужели
они не понимают, – спрашивает он, – что, желая дать битву, они
играют на руку Наполеону?» Смоленск – первый собственно русский
город, которому угрожает французский император. Оставить его без
боя, не оросив его руин кровью, представляется невозможным.
Барклай вынужден подчиниться. Наполеон сильно растягивает свои
войска. Русские решают ударить противнику во фланг и разбить его
маршалов порознь. Но это решение Барклай принимает неохотно.
Маневр осуществляется вяло, он удаляет на запад крупные силы
русских. Наполеон видит в этом великолепный случай покончить с
ними. Он быстро собирает силы и выступает на Смоленск, обходя
русских с юга. Перед нашей армией возникает серьезная опасность
оказаться отрезанной от Москвы. К счастью для русских, для
прикрытия в Красном оставлена дивизия Неверовского. Ее
ожесточенное сопротивление позволит избавить армию от риска.
«Неверовский отступал, как лев» (Сегюр). Первым в Смоленск входит
Раевский. Он организовывает сопротивление и встречает
Неверовского. 16 августа к городу подходит Ней и тут же начинает
штурм города. «Три колонны бросились вперед с редким пылом.
Противник встретил их с замечательным хладнокровием. Дважды
храбрецы Нея доходили до верха крепостной стены и дважды бывали
отброшены резервами, которые вовремя вводили в бой Раевский и
Паскевич. Их сопротивление позволило прислать им помощь»
(Жомини). К наступлению темноты перед Смоленском стояли 150 тыс.
союзных войск. Но штурм возобновляется только 17-го, после
полудня, когда в Смоленск вернулась почти вся русская армия. «День
выдался жарким. Все усилия храбрецов разбивались о твердыню,

которую стойко оборонял противник» (Жомини). Вечером Барклай
приказывает отступать.
Валутина гора
2-я армия совершила марш по Московской дороге, но 1-я
продолжала бои. Дорога Москва – Смоленск простреливалась, поэтому
Барклай был вынужден совершить крюк через Горбунову. На
Московскую он вернется только в Лубино (15 км восточнее
Смоленска). 2-й армии пришлось оставить свой арьергард на
Валутиной горе, прикрывая дорогу на Лубино, по которой проходят
части и подразделения 1-й армии. При приближении корпуса Тучкова
3-го этот арьергард оставляет позицию на Валутиной горе. Видя это,
он осознает опасность, которой подвергается армия. Если французы
завладеют Лубином, 1-я армия окажется отрезанной от Москвы.
Тучков решает развернуть свой корпус и занять позицию на Валутиной
горе. Весь день 19 августа он отражает атаки Нея. Его корпус несет
тяжелые потери, сам генерал ранен и взят в плен, но Барклай без
помех проходит перекресток Лубино. «Русские чувствовали, что
спасение армии зависит от того, сумеют ли они удержать эту позицию,
прикрывавшую отход их армии; поэтому они дрались отчаянно. Ней в
этих обстоятельствах сделал все, что можно было от него ждать, и оба
противника могли лишь гордиться друг перед другом доблестью,
проявленной в этом деле. Ночь разделила две армии, сражавшиеся во
имя чести на этом обширном поле, усеянном 12 тыс. или 13 тыс.
убитых и раненых» (Жомини). Только теперь Наполеону открылось
истинное лицо России. Население Смоленска покинуло город, и
французы видели, как уходящие жители поджигают свои дома.
«Отныне предстояло иметь дело не только с армией, но с народом;
перед нами отступала вся Россия» (Сегюр). «Им предстояло найти
новую Испанию, но Испанию безграничную, без виноградников, без
ресурсов»[65] (Жомини).
На флангах
В то время как Великая армия продвигается вглубь российской
территории, на флангах тоже ведутся боевые действия. «При начале

кампании планировалось, что успехи в центре повлекут отступление
крыльев. Русские считали иначе. Они продолжали держаться на
флангах» (Жомини). Тормасов переходит в наступление и наносит удар
во фланг войскам короля Жерома. Он разбивает саксонцев при Бресте
и Кобрине. Шварценберг приходит нам на помощь, но отныне
австрийский и саксонский корпуса будут связаны армией Тормасова.
На севере пруссаки продвинулись до Риги и Двинска, но там
потерпели поражение от Эссена, чьи войска были усилены частями,
подошедшими из Финляндии. Витгенштейн тоже не ждет пассивно.
Он атакует Удино у Клястиц и отбрасывает его к Полоцку. 1 августа
дивизия Кульнева дерзко преодолевает Дриссу, но терпит поражение от
Удино. Кульнев убит[66]. Но Удино совершает ту же ошибку, дивизия
Вердье, в свою очередь, форсирует реку и тоже терпит поражение. С
этого момента силы французов считаются недостаточными, и их
усиливают баварским корпусом.
Тем временем Александр развертывает большую активность.
Объявлен новый рекрутский набор, организуется ополчение,
оружейные заводы работают на полную мощь, создаются склады
снаряжения. Решение Александра продолжать войну до победного
конца непоколебимо. «Русский император не проявил себя как
полководец, но его политические меры и воззвания к армии и нации
соответствовали месту и аудитории. Он появился в Москве среди
тамошней знати. Там все было возвышено: обстоятельства, общество,
оратор и решения, на которые он вдохновлял. Его голос был
взволнован. Едва он замолчал, как все присутствующие, от всего
сердца, единодушно воскликнули: „Государь, проси все! Мы все
отдадим! Бери все!“ Затем Александр разговаривал с купечеством.
Было видно, как при словах императора на лицах этих людей
появилась ярость. Их предводитель оказался достойным своего места:
он первым подписался на 50 тыс. руб. (две трети его состояния),
которые принес на следующий день. Один из них заявил, что его
патриотизм не ограничивается никакими рамками, и через мгновение
подписался на сумму большую, чем с него причиталась, остальные
последовали его примеру. Другие провинции, словно эхо, повторили
патриотический клич Москвы» (Сегюр).

Кутузов
Положение страны очень серьезное. Россия подверглась вторжению
врага, Великая армия быстро продвигается к Москве, недовольство
становится всеобщим. В столь критических обстоятельствах на пост
главнокомандующего нужен русский из старинной фамилии, всеобщий
выбор останавливается на генерале Голенищеве-Кутузове, соратнике
Суворова, «последнем из славных екатерининских орлов» (Пушкин). И
Александр скрепя сердце соглашается. «Общество желает его
назначения, я его назначаю, но, что касается меня, я умываю руки».
Кутузов тут же начинает действовать. Из Санкт-Петербурга он
принимает меры по пополнению армии, созданию резервов,
организации снабжения войск провиантом. Действительно, дел много.
«Моя первая задача – спасти Москву», – говорит он. Кутузов надеется
увидеть перед древней столицей «вторую стену» – новую армию. Но,
вместо ожидаемых подкреплений в 60 тыс. человек, Милорадович
приводит в Гжатск всего 15 тыс. Эта «московская армия», созданная
воображением Ростопчина, представляет собой 7000 ополченцев,
необученных и вооруженных пиками. Так что надежда на «вторую
крепостную стену» испаряется. 29 августа Кутузов прибывает в
действующую армию. Во время парада в честь нового командующего
он, с удовлетворением глядя на рослых солдат Семеновского полка,
говорит: «Ну как можно отступать с такими молодцами?» Эта фраза
облетает всю армию, что способствует укреплению ее морального
духа. Оскорбленный, Барклай тем не менее соглашается служить под
началом Кутузова. «Я не могу покинуть армию в такой момент».
Испытывая давление со стороны общественного мнения, Барклай
решил дать сражение при Царевом-Займище, но выбранная им
позиция не нравится Кутузову, а армия кажется ему слишком
ослабленной. Она прошла форсированным маршем 800 км,
преследуемая противником, и насчитывает всего 96 тыс. человек.
Кутузов знает, что крупное сражение против Наполеона
преждевременно, но он прекрасно понимает, что сдать Москву без боя
невозможно. Значит, он сдаст ее, как приносят искупительную жертву,
но сделает это как можно позднее. Отступление продолжается.
Бородино

3 сентября русская армия подходит к Бородино, где Кутузов решает
дать сражение. Он располагает 100 тыс. человек, из которых 15 тыс.
новобранцев. У Наполеона 134 тыс. солдат и офицеров. 5-го французы
атакуют Шевардинский редут, обороняемый отрядом Горчакова. Редут
находится на левом фланге русских позиций и выдвинут далеко
вперед. Даву атакует. В 20 ч дивизия Кампана врывается в редут, но к
месту боя подходит Багратион с двумя гренадерскими дивизиями.
Кровопролитный бой затягивается до 23 ч, когда русские все-таки
отступают на свои основные позиции. «Генерал Коленкур приехал с
захваченного редута. В наши руки не попал ни один пленный, и
удивленный Наполеон осыпал его вопросами. Неужели эти русские
решили победить или умереть? Ему ответили, что они предпочитают
умереть, но не сдаваться» (Сегюр). Шевардино становится прологом к
самой кровопролитной битве века, в равной степени славной для обеих
сторон. «Мы никогда не видели ничего столь же ужасного. Это
сражение исключительно во всех отношениях – по характеру войны,
которую оно должно было завершить, по масштабу интересов,
связывавшихся с ним, наконец, по необычности обстоятельств,
сведших эти массы людей на таком ограниченном пространстве»
(Жомини). Позднее Наполеон скажет: «Из всех моих сражений то,
которое я дал перед Москвой, было самым ужасным». Русские
расположили свои силы от Бородино до Утицы, 1-я армия Барклая
составляет правый фланг и центр. На правом фланге определены 2-й
(Багговута) и 4-й (Остермана-Толстого) корпуса под общим
командованием Милорадовича, в центре – 6-й корпус (Дохтурова). 2-я
армия Багратиона занимает левый фланг позиции – 7-й (Раевского) и 8й (Бороздина) корпуса. Кавалерия отведена за пехоту. 5-й (Лаврова) и
3-й (Тучкова) корпуса составляют резерв. В диспозиции русских есть
ошибка – правый фланг слишком насыщен войсками, тогда как на
излишне растянутом левом их слишком мало. Основные силы
Наполеона будут наносить удары именно по левому флангу и центру,
игнорируя русский правый фланг, поэтому в разгар сражения нашим
придется перебрасывать свои части на левый фланг, чтобы усилить 2ю армию, на которую ляжет основная тяжесть боя. Ключевую часть
позиции составляют две высотки, на которых русские возводят
фортификационные сооружения: батарею Раевского и Багратионовы
флеши. Наполеон опасается, что русские вновь уклонятся от сражения,

которого он желает с самого начала войны, поэтому он решает
атаковать противника немедленно, отказываясь тем самым от
преимуществ маневрирования. Две основные атаки будут
осуществлены против батареи Раевского и флешей: отвлекающая атака
в сторону Бородино и второстепенная атака вдоль Старой Смоленской
дороги. Таким образом, Бородинская битва станет испытанием на
выносливость.
6 сентября «в русском лагере наступает торжественный момент.
Осознающие важность момента солдаты надевают чистое белье. Они
даже отказываются от порции водки. В такой день не пьют, говорят
они. Во второй половине дня перед войсками проносят икону
Смоленской Богоматери, в каждом полку служат молебен. Кутузов
опускается на колени перед иконой и долго молится на глазах у всей
армии. Затем он объезжает войска и разговаривает с солдатами: „Вам
придется защищать землю родную, послужить верой и правдой до
последней капли крови. Надеюсь на вас! Бог нам поможет! Отслужите
молебен“» (Михневич). Развертывание французской армии начинает
беспокоить Кутузова. Ему докладывают, что крупные силы противника
замечены перед Семеновским и Утицей, поэтому 6-го вечером 3-й
корпус получает приказ выдвинуться к Утице на усиление левого
фланга.
Сражение начинается в 6 ч утра артиллерийской перестрелкой,
которая быстро перерастает в жуткую канонаду 1500 орудий, ведущих
огонь на фронте в 5 км. Затем французы предпринимают атаки на трех
участках. Гвардейские егеря, защищающие Бородино, атакованы
дивизией Плозонна. За четверть часа полк теряет 50 процентов
личного состава, он отброшен за Колочь, но тут подходят резервы.
Плозонн убит, а его дивизия вынуждена отступить в Бородино. На
крайнем левом фланге Тучков атакован Понятовским. Здесь бой с
переменным успехом идет до конца дня. За атаками следуют
контратаки. В ходе одной из них убит храбрый Тучков.

Одновременно начинается атака Даву на флеши. Борьба будет
продолжаться без перерыва шесть часов. В 7 ч две французские
дивизии овладевают флешами, но Воронцов и Неверовский тут же
контратакуют их и отбивают флеши. В 8 ч Даву повторяет атаку. Она
оканчивается неудачей. Тут же следует новая атака, и флеши вновь
захвачены французами. Дивизия Воронцова практически полностью
уничтожена, сам он ранен. Багратион отзывает на флеши половину

корпуса Раевского. Тучков, со своей стороны, посылает ему 3-ю
дивизию под командованием Коновницына, а Кутузов приказывает
послать на помощь Багратиону две гвардейские пехотные бригады.
Как только приходят части, взятые у Раевского, русские контратакуют
и отбивают флеши. В 10 ч французы вновь берут их, но контратака
Коновницына отбрасывает их, а 3-й кавалерийский корпус преследует
противника. На помощь Даву приходит Ней. В 11 ч начинается пятая
атака на флеши, которую возглавляет Фриан. Не обращая внимания на
огонь противника, французы идут, не стреляя, держа ружья на
изготовку. Их атака настолько прекрасна, что Багратион, не
удержавшись, кричит: «Браво, господа, это великолепно!» Флеши в
очередной раз заняты французами, Багратион тяжело ранен. Его
заменяет Дохтуров. Русские контратакуют, и вновь флеши переходят
из рук в руки. В 11 ч 30 мин начинается шестая и последняя атака.
После нее укрепления окончательно будут захвачены французами.
Остатки русских войск переходят Семеновский овраг и закрепляются
на новой позиции. В подкрепление им приходят гвардейские части.
Тогда Мюрат бросает в бой кавалерию. Нансути наталкивается на
гвардию, которая держится стойко, а Латур-Мобур, севернее
Семеновского оврага, добивается успеха, зайдя в тыл русской гвардии.
Но его контратакуют 1-я и 2-я кирасирские дивизии генерала
Голицына, и он отступает на исходные позиции. Однако развалины
села Семеновского остаются в руках французов. С этого момента на
данном участке боевые действия ограничатся артиллерийской
перестрелкой, которая продолжится до ночи.
«Противник, убедившись в невозможности отбить свои позиции,
тем не менее остается крупными массами под прицельным огнем
артиллерии, сохраняя восхитительную выдержку. По героическому
спокойствию этих храбрецов было видно, что они не желают пережить
гибель страны» (Жомини). «Целые взводы падали разом, и было
видно, как их солдаты пытаются подняться под этим ужасным огнем.
Всякое мгновение, разделенные смертью, они смыкали ряды, попирая
ее ногами. Это была жуткая бойня» (Сегюр). Пока происходили эти
события, в центре шла ожесточенная борьба. В 10 ч дивизии принца
Эжена атакуют батарею Раевского. Первую атаку Раевский обивает, но
в 11 ч дивизия Морана опрокидывает русских. Кутузов приказывает 4му корпусу и 1-й гвардейской бригаде поддержать Раевского. Кроме

того, 4-я дивизия 2-го корпуса, направлявшаяся на левый фланг,
остановлена и отправлена на батарею. Случай помогает русским
исправить положение до подхода подкреплений. Рядом с оставленной
батареей оказывается генерал Ермолов. Он находит две
артиллерийские роты и под прикрытием их огня ведет пехотный
батальон в штыковую атаку. Батарея отбита. Тяжело раненный генерал
Бонами взят в плен. Но подкрепления еще далеко, и перспектива
удержать редут весьма сомнительна. Новую атаку французов
задерживает непредвиденное событие. 1-й кавалерийский корпус
Уварова и казаки Платова осуществляют глубокий рейд. Широко
охватив левый фланг армии Наполеона, они опрокидывают дивизию
Орнано и достигают Беззубово. Этот рейд отвлекает на себя внимание
Наполеона и дает защитникам батареи три часа передышки. Когда в
14 ч вице-король повторяет атаку, русские подкрепления уже заняли
позиции. Но французский натиск неудержим. Генералы Монбрен и
Коленкур убиты, однако их кирасиры врываются на батарею.
Кавалерия Палена и Корфа выбивает их оттуда, но французская пехота,
в свою очередь, вновь занимает батарею. Дивизия Лихачева
уничтожена, сам генерал, смертельно раненный, взят в плен. Генерал
Кутайсов убит, генерал Ермолов ранен. Русские отступают под
командованием Барклая[67]. Отступающие колонны подвергаются атаке
кавалерии Латур-Мобура, но на его эскадроны устремляются
легкоконники и конная гвардия; за ними следуют 2-й и 3-й
кавалерийские корпуса. Начинается грандиозное кавалерийское
сражение, идущее с переменным успехом достаточно долгое время,
чтобы пехота успела отойти на новую позицию у деревни Горки.
«Огонь велся повсеместно от Бородина от Семеновского оврага. 800
орудий с обеих сторон изрыгали смерть на пространстве в пол-лье.
Никогда еще зрелище боя не было более величественным и
одновременно более ужасным. Все участники этой сцены согласны в
том, что это была битва гигантов» (Жомини). По всему фронту бой
начинает переходить в артиллерийскую перестрелку.
Французы победили, в их руках два ключевых пункта позиции
противника – флеши и батарея, однако русская армия не разбита. «Ее
поведение твердое и внушительное, как перед сражением» (Сегюр).
«Потери были огромными, несопоставимыми с результатами. Победа
была молчаливой и мрачной. Французские солдаты удивлялись, видя

так много убитых и раненых врагов, но так мало пленных. Их не
набралось и 800! А ведь степень успеха измеряли по количеству
пленных. Если остальные войска противника отошли в таком порядке,
гордые и совсем не впавшие в уныние, то чего стоило захваченное
поле сражения? Разве у русских когда-нибудь возникнет недостаток
земли для того, чтобы найти новое место для боя?» (Сегюр).
Кутузов сообщает о своем намерении на следующий день перейти в
атаку и составляет победную реляцию – ведь он целый день
продержался против армии, возглавляемой самим Наполеоном. Он
будет произведен в фельдмаршалы. Но доклады командиров
соединений заставляют его изменить планы. Потери ужасающи. Из
34 тыс. человек, принимавших участие в сражении, 2-я армия потеряла
20 тыс., некоторые дивизии практически уничтожены, например, в
дивизии Воронцова осталось 300 человек, полками командуют
поручики[68]. Новое сражение, данное в подобных условиях, может
погубить армию. Ночью Кутузов отдает приказ отступать на Можайск
и далее на Москву. 13-го армия входит в Москву. Встает вопрос:
оборонять город или сдать его противнику без боя. Кутузов собирает
военный совет в Филях. Следующие строчки мы заимствуем у
Толстого: «Бенигсен открыл совет вопросом: „Оставить ли без боя
священную и древнюю столицу России или защищать ее?“
Последовало долгое и общее молчание… „Священную древнюю
столицу России! – вдруг заговорил он [Кутузов. – Примеч. пер.],
сердитым голосом повторяя слова Бенигсена и этим указывая на
фальшивую ноту этих слов. – Позвольте вам сказать, ваше сиятельство,
что вопрос этот не имеет смысла для русского человека… Такой
вопрос нельзя ставить, и такой вопрос не имеет смысла. Вопрос, для
которого я просил собраться этих господ, это вопрос военный. Вопрос
следующий: Спасенье России в армии. Выгоднее ли рисковать потерею
армии и Москвы, приняв сраженье, или отдать Москву без сражения?
Вот на какой вопрос я желаю знать ваше мнение“… Начались
прения… – Eh bien, messieurs! Je vois que c’est moi qui payerai les pots
cassés[69], – сказал он. И, медленно приподнявшись, он подошел к
столу. – Господа, я слышал ваши мнения. Некоторые будут несогласны
со мной. Но я (он остановился) властью, врученной мне моим
государем и отечеством, я – приказываю отступление»[70].

От Бородино до Тарутино
В ночь с 13 на 14 сентября армия преодолевает Москву и
продолжает движение по Рязанской дороге. Оставление города
сопровождается массовым исходом из нее населения. Из 200 тыс.
человек столицу покидают 190 тыс. 14-го в нее входит Наполеон. Ему
докладывают, что «Москва пуста. Наполеон с негодованием отвергает
это известие. Возможно, ее жители просто не умеют правильно
сдаться, так как все здесь внове и для нас, и для них. Император
подзывает Дарю. „Идите и приведите мне бояр!“ Он полагает, что эти
люди, закостеневшие в своем тщеславии или парализованные страхом,
сидят по домам; а он, к кому до сих пор покорно приходили
побежденные, желая вызвать у них доверие, сам делает первый шаг,
опережая их мольбы о пощаде. И действительно, как было поверить,
что столько великолепных дворцов, прекрасных храмов и богатых
магазинов брошены своими владельцами. Однако миссия Дарю
проваливается. Ни один москвич не приходит; ни из одной трубы этого
огромного и густонаселенного города не вьется дымок… Удивленный,
что, нанеся удар в сердце этой империи, он встретил чувство иное, чем
покорность и ужас, император чувствует себя побежденным и
превзойденным в решительности» (Сегюр). В тот же вечер в городе
начинаются пожары. С ними невозможно бороться, так как по приказу
Кутузова и Ростопчина все пожарные насосы и все пожарники
эвакуированы. «Ущерб от пожаров все возрастал. Многие пьяные
субъекты, захваченные с факелами в руках, заявляли, что этот заранее
обдуманный план был результатом решения одновременно
героического и жестокого. Уже на третий день Москва являла собой
сплошной океан огня» (Жомини). Наполеон потрясен: «Из его
сдавленной груди вырывались короткие резкие возгласы. Какое
ужасное зрелище! Они сами! Сколько дворцов! Какая невероятная
решимость! Какие люди! Это скифы!» (Сегюр). Но это действие, при
котором в огне погибло 6496 домов из 9257, не только проявление
доведенного до крайности патриотизма; оно лишает Великую армию
хранившихся в городе запасов, вынуждая к мародерству, вносит
смятение в умы.
Сдача Москвы приводит Россию в шок. Она укрепляет сильных, но
деморализует слабых. Положение Александра очень сложно. В его

окружении
раздаются
многочисленные
голоса
сторонников
заключения мира с Наполеоном. Среди наиболее настойчивых –
Аракчеев и цесаревич Константин. Царь чувствует, что его окружает
глухая враждебность. Его считают виновным за обрушившиеся на
страну несчастья. Однако заслугой Александра является его
непоколебимость. «Наполеон или я, он или я, двоим нам нет места», –
говорит он. 24-го Наполеон посылает к нему эмиссара с
предложениями начать мирные переговоры. Предложение остается без
ответа. 4 октября Лористон, везущий письмо императора, появляется
перед русскими аванпостами. «Но, увы, это была лишь несбыточная
мечта, так как Кутузов сам послал полковника Мишо к императору
Александру, умоляя от имени всей армии не заключать мира. Монарх
не только самым решительным образом заверил его в этом, но даже
сделал фельдмаршалу выговор за то, что тот приложил руку к этим
авансам» (Жомини).
Однако русская армия продолжает отступление. Неожиданно
Кутузов поворачивает на запад, огибает Москву с юга и выходит на
старую Калужскую дорогу. Он хочет зайти во фланг Великой армии и
угрожать ее коммуникациям, одновременно прикрывая Тулу, где
находятся оружейные заводы и крупные запасы вооружения. Кроме
того, он хочет укрепить армию перед дальнейшими боями. Этот
маневр осуществлен очень ловко. Пока Ефремов дурачит Себастиани,
уводя его за собой по Рязанской дороге, главные силы русских идут на
Красную Пахру. Французы теряют русскую армию, и до 26 сентября у
Наполеона не будет о ней никаких сведений. «Данный маневр – одна
из самых удачных операций в этой войне» (Жомини). Из Красной
Пахры Кутузов направляется в Тарутино, где пробудет с 4 по 18
октября. «Теперь ни шагу назад», – говорит он. Масштабы сделанного
фельдмаршалом за эти две недели поражают. В армию поступают
подкрепления, оружие, лошади; умножаются арсеналы и склады, идет
активное обучение новобранцев, поднимается боевой дух. «Каждый
день, проведенный в Тарутино, был золотым днем, и мы хорошо ими
распорядились», – скажет Кутузов. Численность армии доведена до
120 тыс. человек. Одновременно Кутузов начинает беспощадную
партизанскую войну в тылах Великой армии. Сформированы
многочисленные отряды из казаков и легкой кавалерии, которые
направляются на линии коммуникаций противника с целями укреплять

население в решимости бороться с врагом, координировать действия
народных отрядов, нападать на обозы, перехватывать курьеров,
вредить неприятелю всеми возможными способами. Результаты малой
войны весьма впечатляют. За время своего пребывания в Москве от
действий партизан Великая армия потеряла 30 тыс. человек. «Люди и
лошади возвращались измученными, если вообще возвращались,
каждую меру овса, каждую охапку сена приходилось отнимать у
противника с боем. Постоянно случались бои, нападения из-за угла.
Мы постоянно несли потери. В войну вмешались крестьяне. Так что
война была повсюду, на флангах, в тылу» (Сегюр).
Со времени сдачи Москвы Александр продолжает слать Кутузову
инструкции. Пока основные силы будет сдерживать Великую армию,
оставшиеся войска, находящиеся на флангах, соединятся и на
Березине перекроют Наполеону все пути отступления. Когда боевые
действия возобновляются, соотношение сил изменилось в пользу
русских. Корпус Штенгеля, высадившийся в Риге, усиливает
занимающий позиции между Ригой и Полоцком русский правый фланг,
численность которого достигает теперь 60 тыс. человек. После
соединения армий Тормасова и Чичагова численность наших войск на
левом фланге достигает 80 тыс. человек. Вместе со 120 тыс. войск
Кутузова общая численность русских армий составляет 260 тыс.
человек, к которым следует прибавить силы ополчения (200 тыс.). Это
вдвое больше, чем осталось у Наполеона.
Тарутино
«Состояние сонливости и иллюзий, в котором, казалось, пребывал
Наполеон, должно было однажды закончиться, и пробуждение было
ужасно» (Жомини). 30 октября Кутузов атакует Мюрата,
наблюдающего за главными силами русских. «Мюрат, слишком
доверчивый, не был начеку, а его солдаты, привыкшие к отдыху,
который они рассматривали как предвестника мира, даже не думали,
что его могут нарушить» (Жомини). Операция хорошо подготовлена,
но плохо осуществлена. Беннигсен опаздывает к месту боя, Багговут
убит, а казаки, увлекшись грабежом обозов, забывают о преследовании
противника. Тем не менее Мюрат теряет 2500 человек убитыми, 2000
пленными, 38 орудий и все обозы. «Потери неприятеля значительны,

но у них имеется преимущество – они атакуют. Поэтому у них
остаются наши пушки, наша позиция, наконец, победа» (Сегюр).
Известие об этом сражении заставляет Наполеона принять решение об
оставлении Москвы. 31 октября Великая армия начинает движение на
Калугу. «Повозок почти столько же, сколько бойцов. Никогда еще
современная армия не являла такого зрелища» (Жомини). Об этом
марше Кутузову сообщает партизан Сеславин. Фельдмаршал решает
опередить Наполеона и преградить ему дорогу на Калугу у
Малоярославца.
Малоярославец
5 ноября головные части Великой армии появляются в
Малоярославце. И тут же подвергаются атаке казаков Платова и
корпуса Дохтурова. Завязывается ожесточенная кровопролитная битва,
которая продлится 18 ч. Город семь раз переходит из рук в руки и в
конце концов остается у французов. «Однако Наполеон нисколько не
продвинулся. Кутузов, заняв позицию в некотором отдалении от
города, по-прежнему преграждает ему дорогу. Он отказывается от
плана прорваться в Калугу и решает идти старой Смоленской дорогой
– единственной еще оставшейся свободной» (Жомини).
Последствия этого решения будут самыми катастрофическими.
«Соратники, вы помните это зловещее поле, где остановилось
завоевание мира, где закончились двадцать лет побед, где начался
великий обвал нашей удачи?» (Сегюр).
Гибель Великой армии
Отступление по старой Смоленской дороге становится гибельным
для Великой армии. В опустошенной стране невозможно найти
никакого пропитания, казаки и партизаны постоянно тревожат ее, а
русская армия использует любую возможность наносить ей удары.
Наполеон навязывает армии изнуряющие, длительные переходы.
«Скорость, с какою идет неприятель, – пишет Ермолов, – так велика,
что без изнурения людей догнать его невозможно», а Платов
добавляет: «Неприятель бежит так, как никогда никакая армия
ретироваться не могла. Он бросает на дороге все свои тяжести,

больных, раненых, и никакое перо историка не в состоянии изобразить
картины ужаса, которые оставляет он на большой дороге». Обычно
причиной разгрома назывался мороз. Жомини, находившийся в рядах
Великой армии во время ее отступления, с этим не согласен. «Далеко
не ужасные, холода начались только 5 ноября. Мороз не был сильным,
так как до Красного варьировался от 3 до 8 градусов, а после 20-го
началась оттепель до самого подхода к Березине. Этот мороз не
превосходил тот, что был при Эйлау. Тем не менее дезорганизации
армии при Эйлау не было. В 1812 году все было иначе. Лишения, голод
и мародерство внесли беспорядок в полки и превратили колонны в
толпы». В ежедневных стычках с русскими армия несет тяжелые
потери. Попытка остановить отступление французов в Вязьме
оказывается неудачной, но на поле боя остаются 6000 убитых и
раненых, в плен попадают 2500 человек. В Ляхово русские берут в
плен остатки корпуса Ожеро. На Днепре Платов уничтожает 2000
солдат противника и берет в плен 4500. В Смоленске Великая армия
насчитывает всего 50 тыс. человек. При Красном русские вновь
пытаются перехватить французов, и вновь неудачно. Ней прорывается,
обессмертив свое имя этой дерзкой операцией, но теряет 6000
убитыми и 20 тыс. пленными. «Гений великого полководца и твердость
тех, кто остались верны своему долгу, а также ошибки Чичагова
позволили Великой армии выйти из казавшейся безнадежной
ситуации» (Российский). Но численность ее сократилась до 9000
человек. После Березины температура опускается до –30 градусов.
«Ней видел одних беглецов. Несколько казаков гнали их перед собой,
не пытаясь ни захватить их, ни убить, хотя бы из жалости, ибо наши
беды потрясали даже русских» (Сегюр). 5 декабря в Сморгони
Наполеон бросает остатки своей армии. 10-го русские входят в Вильну,
14-го – в Ковно. Границу пересекают 1000 человек с оружием и
девятью пушками. Это все, что осталось от Великой армии. Союзники
Наполеона начинают переходить во вражеский лагерь. Шварценберг
отводит свои войска в Галицию, а прусский генерал Йорк заключает с
русскими перемирие. Наши войска также понесли тяжелые потери.
Основные силы Кутузова сократились до 42 тыс. человек, армия
Чичагова – до 17 тыс. 23-го в Вильну приезжает Александр.
Собравшимся генералам он заявляет: «Вы спасли не одну Россию, вы
спасли Европу». Кампания 1812 г. завершилась.

Вот мнение о ней Жомини: «Русский план был одним из лучших,
применявшихся в последних войнах. Было бы нелепо утверждать,
будто русские никак не причастны к этому разгрому». И нет более
лестного для нас мнения, чем высказанное французским генералом
графом де Сегюром: «Русские по-разному оценивают своего
командующего и своего императора. Для нас, как противника,
возможно оценивать неприятеля лишь в соответствии с фактами.
Соратники, воздадим им справедливость. Их самопожертвование было
полным, безграничным, без запоздалых сожалений. С тех пор они
ничего не потребовали, даже находясь в столице своего врага, которую
они сохранили от разрушения. Их репутация останется высокой и
чистой. Они стяжали себе истинную славу».

Кампания 1813 г.
Кампания 1813 г. сильно отличается от кампании 1812-го. Она
предпринята против воли нации. Кутузов безуспешно пытается
убедить царя в том, что достигнутые результаты вполне
удовлетворительны. «Наша задача выполнена, – говорит он. – Пусть
немцы освобождают себя сами. Нет нужды проливать ради них кровь.
А Наполеон впредь оставит нас в покое». Но Александр непоколебим.
С военной точки зрения русская кампания 1813 г. не представляет
никакого интереса. Русские войска не будут представлять собой
самостоятельной силы. Они окажутся разделенными между союзными
армиями и определены под командование немцев-генералов. Эти
командующие нерешительны, неспособны осуществлять руководство.
Тем не менее роль русских в этих «освободительных» армиях является
решающей. В сентябре основные силы насчитывают 37 русских, 15
прусских, 18 австрийских и четыре шведские дивизии. Так что
основная тяжесть кампании ляжет на русских. 6 января наша армия
выступает из Вильны и переходит границу. 27 февраля в Калише
подписан союзный договор между Россией и Пруссией. Союзники
форсируют Одер, русская главная квартира обосновывается в Бунцлау.
Русских встречают как освободителей, Кутузова в немецких городах
приветствуют криками: «Виват, великий старик! Виват, наш дедушка
Кутузов!» Внезапно старого фельдмаршала сражает болезнь. Его

заменяет Витгенштейн. Союзники продвигаются вперед слишком
беспечно. Занят Берлин, в районе Дессау форсирована Эльба, Гамбург
занят казаками, а союзные силы составляют всего 60 тыс. русских и
50 тыс. пруссаков. «Расходящиеся направления ударов союзников
свидетельствуют о том, что они больше озабочены воплощением своих
прокламаций, чем сражениями с мощной армией, существование
которой представляется им весьма гипотетическим» (Жомини). Но
Наполеон в рекордно короткие сроки формирует армию в 250 тыс.
человек и 800 орудий. Конечно, она состоит из необстрелянных
рекрутов, но ее боевой дух очень высок. В 1813 г. французская армия
будет сражаться геройски, что отметят все современники. И внезапно в
ходе войны наступает перелом. 1 мая русский авангард разбит возле
Вейсенфельса. 2-го Витгенштейн атакует французов при Люцене. Он
рассчитывает охватить их правый фланг, но напарывается на центр,
которым командует сам Наполеон. Французы сражаются с
ожесточением. Генерал Жирар, который геройски погибнет в этом
бою, увлекает своих новобранцев: «Солдаты! Сегодня славный день
для Франции! Отомстим за Москву или умрем!» Союзники отступают
и, прикрываемые корпусом Милорадовича, переходят Эльбу. 7-го
Наполеон входит в Дрезден.
Союзники останавливаются в Бауцене. 20-го Наполеон их атакует.
Маневр императора безупречен, но медлительность Нея и
неблагоприятные обстоятельства ограничивают достигнутый успех.
Как бы то ни было, союзники сбиты со своих позиций и вынуждены
отступить. «После Бауцена Наполеон мгновение держал в своих руках
судьбы Европы. Он обошел, окружил и почти полностью отрезал
половину союзной армии. По странному стечению обстоятельств он не
получил никаких иных результатов, кроме как пустая слава победы. Он
даже отказался от возможных выгод преследования, подписав в
Поршвице невыгодное перемирие» (Жомини). Действительно,
перемирие заключено и продолжается с 4 июня по 10 августа. Этот
временной отрезок позволит союзникам довести численность русских
войск до 173 тыс. человек, а прусских до 170 тыс. Кроме того, 27 июня
к антинаполеоновской коалиции присоединяется Австрия с армией в
110 тыс. человек.
Когда военные действия возобновляются, главнокомандующим
союзников назначен австриец Шварценберг, посредственный

военачальник. Он командует Богемской армией, Блюхер командует
Силезской армией, а Бернадот – Северной. Коалицию возглавляет
император Александр, но его положение очень сложно. Между ним и
австрийским штабом ежедневно идут бесконечные дебаты. «В великие
дни сражения вокруг государей и главнокомандующего собирается
целый ареопаг, и советы этих господ жужжали вокруг командиров в
тот самый момент, когда они более всего нуждались в собранности и
единстве воли» (Жомини).
Дрезден
26 и 27 августа союзники и Наполеон встречаются в великой битве
при Дрездене. Условия, в которых она происходит, почти невероятны.
Вот что сказал по этому поводу Жомини, находившийся рядом с
Александром: «Проект этого предприятия, составленный австрийским
штабом, не был доведен до сведения русских генералов. Он
предполагал произведение отвлекающего маневра в направлении
Дрездена и овладение городом, если представится такая возможность.
Каждый мог трактовать этот факультативный приказ по своему
усмотрению и вести атаку с большей или меньшей решительностью. К
этой ошибке союзники добавляют ту, что не приготовили ни лестниц,
ни фашин, чтобы облегчить взятие редутов». Моро, прочитав приказ
Шварценберга, обращается к главнокомандующему: «Какого дьявола,
месье! Теперь я понимаю, почему постоянно бил вас на протяжении
семнадцати лет!» Тем временем становится известно о прибытии в
Дрезден Наполеона, и союзное командование решает отменить атаку…
«Пробило четыре часа, и по сигналу (три пушечных выстрела)
100 тыс. союзников пятью колоннами бросились в атаку, к
величайшему удивлению императора Александра и всех тех, кто знал о
его твердом решении отменить атаку. Приказ об отмене атаки просто
забыли послать!.. С этого момента завязывается самая удивительная
битва… сотканная из противоречий и недоразумений. Она заключается
в серии безумных, бессвязных атак… Русские и пруссаки, соперничая
в доблести, без всякого толка усеивают предместья города своими
трупами». Наполеон не тот человек, который ограничится только
обороной. Он энергично контратакует. Левый фланг союзников
прогибается. 9000 австрийцев складывают оружие. Французы

маневрируют, проникают в промежутки между колоннами союзников,
окружают, обходят. «Такой ловкости союзники могли предоставить
только нерешительность, так как, говоря откровенно, у них не было
вождей, а окружавший государей ареопаг усиливал замешательство и
обычную нерешительность Шварценберга» (Жомини). Поражение
союзников полное, они потеряли 30 тыс. человек, в три раза больше,
чем Наполеон. Жомини делает из этого оригинальный вывод: «Рассказ
об этих двух удивительных днях – большой урок. Обдумывая его,
невозможно не сказать то же самое, что говорил Оксештерн своему
сыну: „Посмотрите, от каких глупцов часто зависят судьбы
государств“». В ходе отступления, 29 и 30 августа, происходит битва
при Кульме, где отличается русская гвардия. Желая отрезать
союзникам пути к отступлению, Наполеон бросил через богемские
ущелья корпус Вандамма. Тот наталкивается на гвардию, которая
цепляется за свои позиции с упорством, свойственным этим отборным
войскам. Вдохновляемые примером генералов Ермолова и Толстого,
Преображенский, Семеновский, Измайловский полки, гвардейские
егеря и морские пехотинцы останавливают Вандамма и выигрывают
время для подхода подкреплений. На следующий день его корпус будет
полностью уничтожен. Победа при Кульме, к которой добавляются
успех Бернадота в противоборстве с Удино при Гросс-Беерене, победа
Блюхера над Макдональдом (26 августа) при Кацбахе[71] и
уничтожение корпусом Ланжерона дивизии Пюто (29 августа)
искупают дрезденскую неудачу. «Дважды за 24 часа события дела
совершенно повернулись. Победные песни из французского лагеря
перекочевали в лагерь союзников» (Жомини). В результате этих
сражений перевес сил оказывается у союзников. Теперь они
располагают 350 тыс. человек против 220 тыс. французов. Медленно,
тяжело, осторожно союзники продвигаются к Лейпцигу – Бернадот с
севера, Блюхер с востока, Шварценберг с юго-востока.
Лейпциг
«Битва народов» продлится четыре дня, с 16 по 19 октября, и
завершится поражением Наполеона. Основная тяжесть борьбы ляжет
на русских, которые понесут тяжелые потери[72].

Союзные силы были так «мудро» разделены Шварценбергом, что,
несмотря на свое численное преимущество (193 тыс. против 160 тыс.),
на главном направлении всего 84 тыс. союзников противостоят
112 тыс. французов. В этих условиях предпринятая 16-го атака
оканчивается неудачей. Критический момент боя наступает в 15 ч.
Пока Макдональд овладевает Кольмбергом, Мюрат во главе 80
эскадронов врубается в центр боевых порядков союзников. Лавина
французских кирасиров докатывается до деревни Госса, где находится
Александр. Царя спасают гвардейские казаки. Подход подкреплений
выравнивает ситуацию. 17-го 280 тыс. союзников сражаются против
170 тыс. французов. Весь день идет кровопролитный бой, не
приносящий победу ни одной из сторон. 18-го сражение продолжается
с переменным успехом. Шварценберг так и не сумеет воспользоваться
своим численным превосходством. Он вводит в бой всего 180 тыс.
человек (а большинство из них составляют русские), которые
мужественно противостоят французам. «Бой вырождается в
безрезультатную резню, войска обеих сторон соперничают в
стоической решимости. Французы уступили совсем небольшую часть
территории, ни один их корпус не уничтожен. Для славы этого много,
для результатов кампании – ничего» (Жомини). Переход на сторону
союзников саксонского корпуса осложняет положение Наполеона. 19го, оказавшись под угрозой окружения, император решает отступить.
Пока французы пятятся назад, Беннигсен и Барклай предпринимают
штурм города. Преждевременное разрушение мостов ускоряет
события. Французская армия расчленена пополам, 15 тыс. человек
вынуждены сложить оружие, но Шварценберг не преследует
отступающих.
В Эрфурте Наполеон сосредотачивает только 80 тыс. человек, а 4
ноября, при переходе Рейна возле Майнца, у него остается 60 тыс.

Кампания 1814 г.
Кампания 1814 г. – детище Александра. Англия, Австрия и Пруссия
достигли своих целей и опасаются за сохранность приобретенного в
этой борьбе. Они лучше бы договорились с Наполеоном. Во Францию
их приведет воля царя. Кампания 1814 г. – последнее достижение

военного гения Наполеона. Император будет наносить союзникам
очень тяжелые удары, но огромное численное превосходство его
противников лишит его всяких шансов на победу. В течение двух
месяцев союзники топчутся на Рейне. Когда же они решают вступить
во Францию, Наполеон уже собрал армию, готовую мужественно
защищать родную землю. Союзники располагают тремя армиями –
Шварценберга, Блюхера и Бернадота, а также многочисленными
резервами. Союзные силы насчитывают 569 тыс., в том числе 248 тыс.
русских, но участие в боевых действиях примут только 200 тыс. План,
выработанный австрийским генеральным штабом, сложен до
крайности. Вместо того чтобы идти прямой дорогой на Париж,
Шварценберг сделает крюк через Базель, Везуль и Лангр. Выполняя
этот маневр, он должен будет обходить преграды в виде Вогезов,
Арденн, Мёзы (Мааса) и Мозеля, а также крепости, прикрывающие
восточные рубежи Франции. Блюхер двинется на Мец и Нанси. Его
задача – прикрывать Шварценберга с севера и, главное, защитить
Германию на случай нового наступления Наполеона. Наступление
ведется с раздражающей медлительностью. В долину Марны
союзники входят только 25 января. 29-го Наполеон атакует Блюхера
при Бриенне и отбрасывает его к Ла-Ротьеру. Тогда союзники решают
наступать на Париж. Но император перехватывает инициативу. 10
февраля он громит при Шампобере русскую дивизию Олсуфьева, на
следующий день разбивает русских при Монмирае, а 13-го – при
Шато-Тьерри. 15-го Блюхер разбит при Вошане, русская 8-я дивизия
застигнута врасплох ночной атакой, генерал Урусов взят в плен. Во
всех боях потери союзников, главным образом русских, весьма
значительны. «Операции Наполеона в долине Марны являют наиболее
блистательные примеры военного искусства. За пять дней – четыре
победы» (Орлов). Но у Наполеона уже нет сил, чтобы воспользоваться
результатами своих побед.
По настоянию Александра Шварценберг выдвигается к Сене, тогда
как 3000 казаков Платова брошены на Фонтенбло. Но Наполеон
разворачивает войска против Шварценберга. 17-го русский авангард
армии Шварценберга рассеян, 16-го в Монтеро Наполеон разбивает
вюртембержцев. Шварценберг, хотя и имеет подавляющее численное
преимущество, отступает. 25-го на военном совете принимается
решение об общем отступлении. И тут вмешивается Александр,

угрожающий покинуть союзные войска и наступать на Париж с одной
русской армией. Испуганный король Пруссии предоставляет свою
армию в распоряжение царя. Император Франц вынужден уступить.
Принимается решение о наступлении по Парижской дороге, но 8 марта
Наполеон проводит мощную атаку под Краоном. Из 100 тыс. человек,
находящихся в его распоряжении, Блюхер вводит в бой только 20 тыс.
русских. Воронцов удерживает Краонские высоты, несет тяжелые
потери и организует памятное отступление к Лану, где соединяется с
пруссаками. Шварценберг топчется на месте. Разъяренный Александр
приказывает ему выступать, но 20 и 21 марта при Арси-сюр-Об 8000
французов останавливают продвижение 60 тыс. союзников. 24-го их
две армии вновь соединяются в Витри. Чтобы отвлечь их от Парижа,
Наполеон пытается увести их за собой и отходит к Бар-сюр-Об.
Александр извещен об этом казачьим офицером. Через несколько
минут ему приносят перехваченное письмо Наполеона Марии-Луизе,
из которого союзникам становятся ясны замыслы императора. Дорога
на Париж свободна. Тогда Александр отдает приказ выступать на
Париж, не обращая внимания на главные силы под командованием
Наполеона. 25–26 марта союзники сталкиваются при Фер-Шампенуаз
с Мармоном и Мортье. Атака русской гвардейской кавалерии
рассеивает каре дивизий Пакто и Аме. Решимость юных французских
солдат стоять до последнего вызывает ярость русских кавалеристов и
жалость Александра. Рискуя жизнью, он бросается в гущу схватки. «Я
хочу спасти этих детей!» И действительно, он их спасает. 29-го
союзники подходят к Парижу. 30-го 45 тыс. французов и 100 тыс.
союзников сходятся в ожесточенном сражении. Главную атаку наносит
центр союзников. Русские корпуса Раевского и Евгения
Вюртембергского атакуют Бельвильские высоты, тогда как Воронцов
захватывает заставу Ла-Вийет и продвигается до заставы Сен-Мартен.
Со своей стороны Ланжерон после кровопролитного штурма
овладевает Монмартром. В 17 ч подписано перемирие, французские
войска покидают столицу. Кровавый день 30 марта стоил жизни 4000
французов и 8400 союзников, из которых 6000 – русские. «Большие
потери объясняются отсутствием какого бы то ни было
взаимодействия при атаках» (Орлов). Первая забота царя – защитить
мирное население от солдатни. «Командующим корпусами были
отданы самые четкие и строгие приказы не штурмовать баррикады.

Российский император объявлял их ответственными, если хотя бы
один их солдат войдет в Париж» (Анри Уссэ). 31 марта союзные
войска, во главе которых гвардейские казаки, входят в Париж. Все
русские, бывшие свидетелями этого, говорят о восторженном приеме,
уготованном Александру, возможно, роялистами; один из них
бросается к царю: «Мы так долго ждали прибытия вашего
величества». – «Я бы ранее к вам прибыл, но меня задержала
храбрость ваших войск», – отвечает Александр. Гарцующему рядом с
ним генералу Ермолову царь говорит: «Ну, Алексей Петрович, что
теперь скажут обо мне в Петербурге? Было время, когда меня там
принимали за простачка, игрушку в руках Наполеона». «Наш въезд в
Париж был торжественным, – пишет Александр, – но моя душа
испытывала другую радость. Она таяла, если можно так выразиться, от
бесконечной признательности Создателю. Мое сердце горячо желало
доверить Господу все мои чувства, я хотел причаститься».
Александр удивляет всех своей доброжелательностью в отношении
побежденных. Он принимает маршалов Наполеона. «Король Пруссии
заговорил первым, чтобы сказать нам, что мы – несчастье Европы.
Император Александр поспешил вмешаться: „Брат мой, сейчас не
время вспоминать прошлое“. Он горячо и в рыцарственной манере
выразил свое восхищение французской армией, громкой славой,
которой она себя покрыла, и добавил, что на страну не будет наложено
никакой военной контрибуции» (Макдональд).
Русские войска ведут себя образцово, обычно они находятся в
местах расквартирования, а в нескольких неизбежных инцидентах с
местными жителями Александр возлагает вину на своих подданных.
Их форма и дисциплина удивляют иностранных наблюдателей. Когда
Веллингтона спрашивают, что сильнее всего удивило его в Париже, он,
не задумываясь, отвечает: «Гренадеры русской гвардии».
Возвращается гатчинская дисциплина. 31 марта два полковника,
израненные в боях и увешанные боевыми наградами, посажены
Александром под арест за то, что их солдаты потеряли строевой шаг.
Общественные памятники взяты под охрану. Когда пруссаки
планируют взорвать Йенский мост, подоспевший Семеновский полк
преграждает им путь[73]. Блюхер жалуется: «Император Александр не
желает заставлять французов дорого заплатить за беды, причиненные
ими нам, возлагая вину за них на Наполеона». А Макдональд

заключает: «Посмотрите на восставшую, пьяную от злобы и жажды
мести Европу, от которой Францию уберег лишь авторитет императора
российского».
Наполеон отрекается от престола. На трон восходит Людовик XVIII,
и русские войска начинают возвращение домой. Пока в Вене
дипломаты с трудом вырабатывают условия мира, Наполеон
возвращается с острова Эльба. За несколько дней Бурбоны изгнаны. В
суете бегства Людовик XVIII забыл в Тюильри компрометирующий
его проект военного соглашения между Францией, Австрией и
Англией, направленного против России. Этот документ будет передан
Александру эмиссаром Наполеона. Царь раздражен, Меттерних
сражен. Если Александр протянет Наполеону руку помощи, все
начнется сначала. Его страхи беспочвенны. Договор брошен в огонь, а
русская армия получает приказ выступить в поход. Отечественные
историки осуждают этот поступок императора.
Вступив во Францию после битвы при Ватерлоо, оккупационный
корпус Воронцова пробудет в ней до 1818 года. Приводим фрагмент
одного французского исследования, посвященного поведению наших
войск в чужой стране[74]: «По многочисленным известиям, их манера
действовать корректна и разумна; русские ведут себя лучше, чем
войска других стран; все признают, что их командиры поддерживают
дисциплину и хорошо ладят с королевскими чиновниками, особенно в
департаментах Об, Марна, Верхняя Марна и Сена. Нельзя отрицать,
что русские офицеры пользовались немалой симпатией. Так, префект
департамента Сена расхваливает полковника, снабжавшего жителей
продуктами, взятыми с русских армейских складов. Муниципальный
совет Васси, признавая усилия одного поручика „в облечении
свалившихся на нас бед“, ходатайствует перед военным министром о
награждении его орденом Почетного легиона. Муниципальный совет
Реймса,
в
длинном
и
мотивированном
постановлении,
„свидетельствует свое уважение к персоне господина капитана
Якобсона“ и заявляет, что, „покидая свой пост, он уносит с собой
живейшие
сожаления
всех
наших
сограждан“.
Наконец,
муниципальный совет Арси-сюр-Об, точно так же оценивая
деятельность генерала Чаплица, умоляет Людовика XVIII передать это
лестное свидетельство царю Александру I и заключает, что „оно будет
занесено в регистры, дабы донести до наших потомков память о

генерале, который все сделал, чтобы усилить чувства уважения и
дружбы, которые должны соединить два народа“». Французская
комиссия по реквизициям в одном из документов от 6 августа 1815 г.
приводила в пример Россию, «которая отказалась от реквизиций в
отношении лошадей, снаряжения и обмундирования. Почему бы
другим державам не действовать так же?».

На Кавказе
С восшествием на престол Александра I война на Кавказе
возобновляется. Она завершится только при Александре II. России
потребуется около 100 лет, чтобы покорить Кавказ. Ведущаяся в
тяжелом климате, ограниченными средствами, против воинственных
народностей, поддерживаемых Персией и Турцией, эта война станет
постоянной, требующей от войск постоянных усилий. Невозможно
рассказать обо всех военных операциях, имевших место на Кавказе,
походах, оборонительных боях на «линии» (полосе оборонительных
постов), бесконечно следующих друг за другом мятежах и покорениях
во всех районах Кавказа. Трудно указать руководящую идею этих
операций, во всяком случае, тех, что проходили в этом регионе до
1816 г., когда туда прибыл генерал Ермолов. В этой войне родится
элитное формирование – Кавказская армия[75]. Постоянно пребывая в
состоянии войны и участвуя в боевых действиях, она станет
питомником, где вырастут храбрые солдаты, способные, решительные
военачальники, успешные администраторы и ловкие политики. В
Кавказской армии, испытанной в боях, складываются свои традиции.
Она неудержимо привлекает людей действия. Существует ощутимая
разница между армией, расквартированной в центральных районах
страны, которая занимается муштровкой, и Кавказской армией, которая
сражается. В течение всего XIX века она станет прибежищем
суворовских традиций и сохранит их до конца своего существования.
А в 1916 г. покажет один из лучших примеров русского военного
искусства.

Цицианов
Возобновление боевых действий на Кавказе обусловлено
внутренней ситуацией в Грузии. Будучи гордым народом, грузины
обратились за помощью к России в момент бедствия, но, почувствовав
себя в безопасности под охраной русских штыков, некоторые
сожалеют об утрате независимости. 30 сентября 1801 г., после смерти

Георгия XII, грузинский трон упразднен, но принц Давид не желает
признавать аннексию своей страны. Беспорядки, спровоцированные
членами царской семьи, вспыхивают почти по всей стране. Александр
направляет на Кавказ потомка грузинских иммигрантов генерала князя
Цицианова. 13 февраля 1803 г. Цицианов прибывает в Тифлис. Первым
его мероприятием становится высылка царской семьи. В ходе
операции царица Мария закалывает кинжалом генерала Лазарева, а
принцы уходят в горы, где начинают партизанскую войну. Они
обращаются к мусульманским народностям и Персии – исконным
врагам Грузии. Этот поступок убеждает большинство грузин
окончательно перейти на сторону России. Цицианов – вождь настолько
же умный, насколько энергичный, и он прекрасно знает, что на
Востоке считаются только с силой. Он разрабатывает план широких
военных операций, имеющих целью упрочение русского присутствия в
Грузии и завоевание некоторых стратегически важных районов
Кавказа. Начинается война, а у Цицианова всего 4000 солдат. И однако,
с этими силами он будет творить чудеса. В 1803 г. Гуляков разбивает
лезгин при Урдо и Джари. Мингрелия и Имеретия переходят под
русский протекторат. Затем русские идут на Ганджу, которую берут 15
января 1804 г. после кровопролитного штурма. Затем Цицианов
пытается обосноваться на Араксе. Экспансия России беспокоит
Персию, управляемую энергичным Баба-ханом. 30-тысячная армия
под командованием Аббас-Мирзы идет на русских. Так начинается
война с Персией, которая продлится десять лет.

Русско-персидская война
В июне 1804 г. Тучков рассеивает при Гюмри 8000 персов. 2 июля
Цицианов одерживает победу при Эчмиадзине над Аббас-Мирзой и
осаждает Ереван. На помощь городу спешит сам шах. Крупное
сражение происходит 26-го. Несмотря на перевес персов в
соотношении двадцать к одному, русские одерживают полную победу.
Изменив тактику, персы начинают осуществлять нападения на обозы и
небольшие подразделения. Так и происходит в августе памятное в
русской военной истории сражение при Сарали. Окруженный
противником полковник Монтрезор отвергает все предложения о

сдаче. Геройски сражаясь, он погибает вместе со всем своим отрядом.
Отсутствие продовольствия вынуждает Цицианова снять осаду с
Еревана, тем более что вспыхивает бунт, охватывающий весь
Северный Кавказ. Русские силы доведены до 6800 пехотинцев и 1400
кавалеристов. Пока Несветаев держится в Грузии, Цицианов обороняет
Елизаветполь, Бамбаки и Шушу. Вместе с тем русские не упускают ни
одного случая нанести удар по врагу. В июне 1805 г. Лиссаневич
разбивает при Джибраиле Пир-Кули-хана, а Карягин с отрядом в 400
человек выдерживает в Аскарани бой против 3000 персов. Стойкость
Карягина сковывает действия персидской армии. К нему на помощь
приходит Цицианов с 2300 человек, и персы отступают. Чтобы
облегчить положение Цицианова, Завалишин предпринимает поход
вдоль берега Каспия, против Решта и Баку. Штурмы обоих городов
заканчиваются неудачей. Не желая мириться с поражением, Цицианов
собирает 1600 человек и идет на Баку. 10 февраля 1806 г. он
встречается с Бакинским ханом; во время этой встречи его убивают.
Война продолжается, усмиренные районы вновь берутся за оружие. В
это время начинается война с Турцией, и Александр предписывает
Гудовичу оттянуть на себя максимум турецких сил. В этот же день
Гудович разбивает при Гюмри турецкую Анатолийскую армию. 30
июня 1807 г. Небольсин разбивает при Нахичевани 30 тыс. персов
Аббас-Мирзы, и русские осаждают Ереван. Штурм оканчивается
неудачей; во время отступления в Грузию при температуре –15
градусов потери составляют 1000 человек замерзшими и все лошади.
В 1809 г. боевые действия продолжаются. Тормасов наголову громит в
трех сражениях (при Анамли, Бокане и Гюмри) персидскую армию; в
это же время князь Орбелиани разбивает турок Шериф-паши и
овладевает Поти. В 1810 г. восстает Имеретия. Ее усмиряет Розен. В
1811-м отозванного в Россию Тормасова сменяет Паулуччи. Его
положение осложняется тем, что в ожидании начала войны с
Наполеоном у него забрали многие полки. Очень быстро вся страна
оказывается охваченной огнем восстания, и русские терпят ряд неудач.
Благодаря Бухарестскому миру, возвращающему Турции Поти,
Ахалкалаки и Анапу, русские могут сосредоточить силы против
персов. 31 октября 1812 г. Котляревский с 3000 человек разбивает при
Асландузе 30 тыс. персов, потом берет штурмом Ленкорань. В 1813 г.

наконец подписан мир. Отныне русские становятся хозяевами
положения.

Ермолов
21 апреля 1816 г. главнокомандующим на Кавказе назначен Ермолов.
Он станет «проконсулом Кавказа». С самого прибытия туда он
закладывает основы последующих операций и обрисовывает
политическую линию, которой намерен следовать. «Кавказ, – говорит
он, – являет собой огромную крепость, защищаемую полумиллионным
гарнизоном. Существуют два возможных решения: или брать ее
штурмом, или овладеть осадой. Штурм стоил бы слишком дорого,
следовательно, мы будем вести осаду». С Ермоловым начинается
методичное умиротворение, сначала оружием, а затем и умелой
политикой, твердой и одновременно доброжелательной к местному
населению. На усмиренных территориях возникают укрепленные
посты «Линии», опирающиеся на такие крепости, как Грозная и
Внезапная. Отныне, медленно, но верно «Линия» будет продвигаться
вглубь непокорных земель. Это период нападений горцев на русские
посты и ответных походов, которые порой выливаются в
крупномасштабные кровопролитные сражения.
В 1818 г. Вельяминов разбивает дагестанцев, но возле Дербента
отряд Пестеля внезапно атакован 20 тыс. горцев и полностью
уничтожен. Также в истории сохранилась память об обороне
Чирагского поста отрядом капитана Овечкина. 31 декабря 1819 г.
крупное сражение при Лаваше ставит точку в усмирении Дагестана, но
в 1820 г. вспыхивает новое восстание, погибают генералы Лиссаневич
и Греков. Усмирение Кабарды в 1821–1822 гг. позволяет разделить два
непокорных района Кавказа. «Линия» медленно продвигается,
беспощадная война, состоящая из засад, внезапных нападений и
ответных ударов, продолжается.

Русская армия при Александре I
Восшествие на престол Александра I приносит некоторые
изменения в военную форму. Прусские мундиры отменены[76], равно
как косы и букли, уволенные при Павле в отставку офицеры вновь
приняты на службу, полкам возвращены постоянные наименования, но
сохраняется суть павловской системы с ее муштрой, палочной
дисциплиной, вахтпарадом. В 1804 г. Александр пишет: «До моего
сведения доходит, что во многих полках рекрутов и солдат учебных
команд наказывают с суровостью, обычно предназначаемой
преступникам. Таковые методы столь же вредны для службы, сколь и
противны здравому смыслу». После Аустерлица и Тильзита
общественное мнение жаждет реванша. «Те, кто покинули военную
службу, возвращаются в армию. Молодежь увлекается чтением
военных книг» (Давыдов). Утешения ищут в воспоминаниях о победах
времен Екатерины, национальное самолюбие вызывает из прошлого
тень Суворова. Многочисленные соратники генералиссимуса вновь
занимают видные посты, ветераны передают свой опыт молодым.
Вторжение Наполеона задвигает гатчинцев далеко в тень. В ходе
кампаний 1812–1814 гг. мы видим на первых ролях тех, кто пытался
возродить в армии суворовские принципы: Кутузова, о ком Суворов
сказал: «Он командовал у меня левым крылом, но был моей правой
рукой», Багратиона, которого Суворов охарактеризовал следующим
образом: «Мой Багратион обладает умом, знаниями, храбростью,
везением». В войне участвует целая плеяда генералов,
сформированных в суворовской школе: Платов, Милорадович,
Кульнев, Ермолов и другие. Они при каждом удобном случае
напоминают солдатам об их легендарном полководце. Суворов
продолжает жить в памяти народа. Через много лет после его смерти
солдаты продолжают посвящать ему песни. Конечно, они наивны,
возможно, даже примитивны, но в каждое слово вложена частичка
сердца и души. В 1813 г. на дорогах Германии слышен такой припев:
«Споем, братцы, о других временах, когда нас вел в бой Суворов»,
иногда в песнях слышится смутная тревога: «Где наш князь Багратион,

достойный ученик Суворова», потому что в это время русские войска
шли в бой под командованием Шварценберга.
После окончания войн 1812–1814 гг. наступает продолжительный
мирный период. В это время в Александре просыпается сын Павла I.
Аракчеев, ближайший помощник его отца, становится его доверенным
лицом и самым близким другом. Император убежден, что после
продолжительных кровопролитных войн армию следует взять в руки,
восстановить порядок и дисциплину. В 1823 г. он публично
высказывает мнение: «Войн и так было достаточно – они лишь
деморализуют войска». Как и для отца, для Александра целью
военного обучения является умение красиво пройти строевым шагом;
его любовь ко всевозможным парадам, подогреваемая Аракчеевым, не
знает границ. «И достаточно командованию узнать, какое значение
император и его любимец придают парадной выправке войск, чтобы
строевые занятия приняли необыкновенную важность. Новая страсть
очень скоро переходит всякие границы. Ровный строй вновь считается
главной целью. Ничто иное не интересует ни императора, ни
командиров»[77] (Никольский). На этот раз армия будет окончательно
уведена на путь, противоположный тому, который показал ей Суворов.
Подготовкой к войне пренебрегают. В 1912 г., характеризуя эту эпоху,
генерал Байов писал: «Смерть Павла I, когда еще живы были
воспоминания об Италии и Швейцарии, когда ученики Суворова еще
не сошли со сцены, сначала затормозила развитие павловских идей. К
сожалению, глубоко укоренившиеся основы павловской системы не
были устранены. Смерть некоторых учеников Суворова, забвение его
заветов под влиянием личных интересов, а кроме того, эволюция
взглядов Александра – все эти обстоятельства благоприятствовали
сперва пробуждению, а затем и торжеству системы императора Павла.
Мы забыли заветы Екатерины, Суворова, Румянцева, Потемкина и
других генералов этого славного царствования. Значение этого
поворота тем более велико, что, логически развиваясь, идеи Павла
привели Россию к Севастополю и имели болезненный отголосок в
нашей последней войне с Японией в 1904–1905 гг.». Цесаревич
Константин отмечает: «Ныне завелась такая во фрунте танцевальная
наука, что и толку не дашь». «Даже фельдмаршал Барклай, – пишет
Паскевич, – требует теперь „красоты“ строя, граничащего с
акробатикой, и преследует старых солдат и офицеров, забывая, что они

только что спасли Россию. Что должны говорить мы, генералы,
командующие дивизиями, видя, как фельдмаршал наклоняется до
земли, чтобы выровнять мыски башмаков гренадеров. Армия не
выиграла от того, что, потеряв офицеров[78], осталась с одними
танцмейстерами. В год времени войну забыли, как будто ее никогда и
не было, и военные качества заменились экзерцицмейстерской
ловкостью». Генерал Сабанеев жалуется: «Парадный шаг, красивая
выправка солдата, неподвижный взгляд, подбородный ремень кивера
точно под подбородком, параллельность рядов, неподвижность плеч и
прочая чушь, совершенно бесполезная для главного, настолько всех
занимают, что у нас абсолютно нет времени заняться важными
вещами». Начальник штаба 2-й армии Киселев пишет другу в
Петербург: «Мы не знаем, к чему следует готовиться, к войне или к
параду. Не поверишь, как трудно готовиться и к войне, и к мирным
занятиям. Или одно, или другое».
«Какие муки для несчастного солдата, и все это ради подготовки к
параду! Это настоящая тирания. Каких качеств теперь требуют от
командира части? Качеств механика, и лучше, если бы он сам был
деревянным. Нельзя без боли в сердце смотреть за страшным
изнурением солдат, отупевших от обучения и поддержания в порядке
амуниции. Не слышно никаких иных звуков, кроме щелчков оружия и
команд. Раньше в казармах слышались смех и песни, больше их не
слышно. И чему же учат солдат? Парадному шагу! Не постыдно ли
мучить подобными безделицами прошагавшего десять тысяч верст
старика, чье тело покрыто славными шрамами!» (Сабанеев). «Конечно,
в том, что касается ровности строя и оружейных приемов, наша армия
первая в мире, но, боже мой, какое множество генералов и офицеров
потеряло вкус к учебе и которые презирают науку!» (Давыдов).
Генерал Клингер, который по воле императора занимается обучением
молодых офицеров, проповедует, что «русских следует бить, а не
учить». И, с благословения Аракчеева, в армии бьют много и сильно.
Удары палками, кулаками, шомполами ливнем обрушиваются на
беднягу, допустившего ошибку в строевых занятиях. Сабанеев пишет:
«В полках все, от капрала до полковника, бьют и убивают. В России
тот, кто убил солдата с одного удара, – убийца, но отправивший его на
тот свет после двух лет бесчеловечного обучения не несет никакой
ответственности»[79].

В этой деморализующей атмосфере несколько редких учеников
Суворова пытаются сохранять его традиции. Сабанеев оставил о себе
память благодаря своему «Катехизису солдата» (1810), в котором
развивает и дополняет мысли Суворова. Написанная языком,
доступным простому солдату, эта тонкая книжечка высоко
оценивается. В ней подчеркивается значение морального фактора,
говорится о необходимости национального и военного обучения
солдата. Некоторые фразы из его катехизиса известны всем: «Тот, кто
идет вперед, рискует получить смертельную пулю, а тот, кто бежит –
может получить их десять… Храбрый солдат страдает от ран, как
мученик, трус – как наказанный разбойник… Беглец, вор – не
солдаты». П. Глинка первым ввел в русскую литературу понятие
«солдатский стиль». Он составил сборник военных рассказов
«Подарок русскому солдату» (1818). «Я пытался, – пишет он, –
придерживаться языка солдат, который я слышал на биваках и на
войне… Кто первым открыл у нас солдатский стиль, быстрый, словно
марш, легкий, живой, мощный? Суворов, великий Суворов! Его
тактикой было писать на языке солдата. Поэтому солдат понимал его;
он повторял фразы Суворова, как повторяют наизусть любимую сказку,
как поют любимую песню».
Численность армии постепенно увеличивалась, особенно в 1803,
1805, 1806, 1811 и 1813 годах. В 1812-м в пехоте служат 365 тыс.
человек, составляющие 170 полков.
Численность кавалерии – 76 тыс. сабель. В артиллерии – 40 тыс.
человек и 1620 орудий. После кампании 1805 г. инспекции упразднены
и заменены дивизиями. Каждая из них насчитывает 10 600 штыков,
2700 сабель и 54 орудия. В 1810 г. образуются пехотные корпуса,
включающие две или три дивизии, и резервные кавалерийские
корпуса. Численность императорской гвардии увеличена вдвое. Один
за другим произведены три рекрутских набора, создано ополчение в
280 тыс. человек. Донские казаки проявляют горячий патриотизм,
общий казачий круг решает призвать к оружию всех здоровых мужчин;
в армию вливаются 45 новых полков. В Оренбурге сформирован 31
полк иррегулярной конницы.
В
верхнем
эшелоне
армии
произведены
значительные
преобразования. В 1802 г. создано военное министерство, в 1815 г. –
Генеральный штаб. Интересно отметить, что военный министр был

подчинен
начальнику
Генерального
штаба.
Первым
этот
ответственный пост занял князь Волконский, постоянный спутник
Александра I. После кампании 1805 г. становится очевидной
необходимость реформ. Отметим, что реформаторы не искали
вдохновения в прошлом своей страны, они ограничиваются
копированием французских установлений. Волконский и Чернышев в
связи с этим долгое время живут во Франции. В моду входят работы
Гибера и Жомини. В 1807 г. появляется «Опыт об элементарной
тактике», а в 1810 г. – «Опыт о высшей тактике». В 1812-м выходят две
важные работы: Барклая «Инструкция пехотным офицерам»,
излагающая мысли о военном деле, бытовавшие при Екатерине II, и
Кутайсова «Инструкция для артиллерии в бою». Его идеи о
массированном использовании артиллерии и ее взаимодействии с
другими родами войск долгое время сохраняли свою ценность. «Пусть
ваши пушки захватят, но сделайте последний залп картечью в упор», –
рекомендовал Кутайсов. После Наполеоновских войн первым
появляются пехотный (1816) и кавалерийский (1818) уставы. Они
посредственны. Чрезмерное увлечение сложными парадными
эволюциями и полное молчание о том, что касается подготовки к
войне. В них встречаются такие удивительные фразы, как «считать
невозможной атаку на пехотную колонну», «не делать атаки на пехоту,
готовую встретить конницу», «во время атаки горячих лошадей
сдерживайте» и т. д. Устав 1823 г. идет еще дальше. В нем
утверждается, что успех атаки зависит от воинственного вида
всадников и ровности строя. Несколько здравых идей, содержащиеся в
этих уставах, не принимаются во внимание, так как идут вразрез с
господствующим духом эпохи. Генеральная инспекция по обучению
стрельбе, созданная в 1819 г., констатирует, что пехота плохо стреляет
и плохо ухаживает за оружием. Ружья, начищенные кирпичом и
блестящие снаружи, нередко ржавые внутри.
В царствование Александра, такое богатое на войны, возникают
новые награды, коллективные и индивидуальные. Орден Святого
Георгия возвращается. Он пользуется огромным престижем и
присваивается редко. В 1807 г. создается его аналог для рядовых
солдат (Знак отличия военного ордена). В 1805-м орден Святого
Георгия впервые украшает знамена и штандарты некоторых полков.
Это высшая коллективная награда, очень ценимая на протяжении всей

истории. Вводятся еще две коллективные награды: серебряные трубы с
георгиевскими лентами и особые знаки «За отличие», прикрепляемые
на головные уборы. Как и всегда, много памятных медалей: крест за
Эйлау, крест за Базарджик, медаль 1812 г., медаль за взятие Парижа и
т. д. Оценки русского солдата, даваемые иностранцами, обычно очень
лестны. Если верить О’Мире, Наполеон сказал, что «русские храбры и
упрямы. Россия сильна, потому что ее армия постоянно воюет. В
России солдат всегда остается солдатом. Русские имеют все, что нужно
завоевателям. Они храбры, энергичны, упорны, умерены и бедны.
Только французы могут соперничать с русскими».
Английский генерал Уилсон, проделавший кампании 1812, 1813 и
1814 гг., пишет: «Русские нечувствительны к изменениям температуры
и лишениям. Они довольствуются малым пайком, легко выдерживают
длительные переходы, как дневные, так и ночные, тяжелые работы.
Они упрямы и стойки, легко жертвуют собой, преданы своему
государю, командирам и родине. Они верующие, но совсем не
фанатики. Они терпеливы и очень сговорчивы. Природа наделила их
самыми высокими воинскими качествами». Ветеран Великой армии
генерал Брак восхищается казаками: «Казаки – лучшая легкая
кавалерия в Европе, которая полнее других исполняет поставленные
перед ней задачи. Некоторые никогда не воевавшие офицеры взяли
моду презрительно отзываться об этих всадниках; не верьте им.
Спросите мнение о казаках у настоящих боевых офицеров. Они вам
скажут, что легкая кавалерия, в том числе казаки, ведут разведку и
охранение армии, окружая ее непроницаемой сетью, тревожат
противника, нанося ему удары и почти не неся потерь, они полностью
и превосходно выполняют цель, стоящую перед легкой кавалерией».
Тот же Брак сравнивает пехотинцев, с которыми ему приходилось
сражаться.
«Вопрос: Если атакованная конницей пехота противника окружена,
это означает, что она разбита?
Ответ: Австрийская пехота бросает оружие, каждый солдат спешит
назваться поляком, все покорно следуют за вами. Прусская пехота
бросает оружие, но подбирает его сразу же, как только видит, что к ней
идет помощь. Русская пехота ложится, пропуская атаку, встает и
продолжает стрелять».

Военные поселения
В 1815 г. Александр I принимает решение, имеющее далеко идущие
последствия, – учреждает военные поселения. Масштабный проект
императора на первый взгляд имеет похвальную цель, тем не менее
результат будет плачевным. «Ничто не возбуждало общественное
мнение против Александра больше, чем учреждение военных
поселений» (Фонвизин). Дело в том, что внедряемые царем принципы
противоречат принципам русского крестьянства и глубоко ранят его
чувства. Рассуждения Александра не лишены логики: содержание
вооруженных сил стоит государству больших расходов, почему бы
часть их не возложить непосредственно на население. Тем более что
народ от этого выиграет. Пехотные и кавалерийские полки будут на
постоянной основе поселены в деревне. Солдаты станут помогать
крестьянам в полевых работах, а крестьяне будут учиться военному
ремеслу, не покидая своих деревень. «Инструкция о военных
поселениях», вышедшая в 1825 г., гласит, что целью их создания
является уничтожение рекрутских наборов. В действительности
крестьянин превращен в солдата, тогда как последний низведен до
состояния раба. Организация поселений доверена Аракчееву,
«ограниченному, необразованному, бесчувственному, бесчеловечному,
тираничному» (Никольский), помощником которого назначен немец
Клейнмихель. В 1825 г. треть армии (126 батальонов и 249 эскадронов)
посажена, таким образом, на землю. Пехота поселена в Новгородской
губернии, конница – на Украине. С 1821 г. существует «автономный
корпус военных поселений». Каждому батальону соответствует уезд,
каждой роте – деревня. Три уезда составляют полковой округ.
«Поселенные» крестьяне имеют серьезные привилегии. Налоги с них
снижены, в их распоряжение предоставлены агрономы, для их детей
созданы школы. Они пользуются бесплатной медицинской помощью,
избавлены от военной службы. И тем не менее они глубоко несчастны.
Многочисленные депутации безуспешно просят императрицу-мать,
цесаревича и даже самого царя. «Увеличь налоги, – просят ходоки, –
требуй от каждой семьи поставлять тебе солдата, отними все наше
добро, сошли в пустыню, мы все примем. У нас есть руки, мы будем
работать и жить в покое, но не трогай нашей одежды, обычаев наших

отцов, не превращай нас всех в солдат!» Условия, созданные в
поселениях Аракчеевым, невыносимы. Главное занятие всех, и солдат,
и крестьян, – военное обучение, то есть муштра, упражнения
сомкнутым строем, прохождения парадным шагом. Упражнения
сопровождаются самыми бесчеловечными наказаниями[80]. После
обучения солдат используется на строительных работах. Кроме того,
он должен обучать военному делу крестьянина, у которого живет, и его
сына. Крестьянин, со своей стороны, после полевых работ,
осуществляемых под наблюдением офицеров, проходит, опять же под
надзором, военное обучение и занимается уборкой. С восьми лет все
дети носят униформу. Все регламентировано, все общее. Аракчеев дает
разрешения на свадьбы, наблюдает за обучением детей, руководит
родами. Постоянное вмешательство в частную жизнь невыносимо для
крестьянина. Он не может остаться с семьей, потому что в каждом
доме стоит на постое солдат. Недовольство крестьян возрастает и
вызывает ненависть, в первую очередь против офицеров, исполнителей
всех этих притеснений. Эта ненависть все чаще и чаще вырывается
наружу. Бунты следуют один за другим. Их безжалостно подавляют. В
1831 г. бунты принимают такой размах, что приходится срочно
ликвидировать это наследство Александра I.

Моральный кризис
Вскоре после возвращения армии в Россию в 1815 г. наступает
моральный кризис. Армия чувствует себя униженной и оскорбленной.
В 1813 и 1814 гг. она остро ощущала немецкое засилье, в ее рядах
слышится ропот: «Царь не любит русских»[81]. Офицер и солдат
прошли вдоль и поперек всю Европу, они наблюдали, сравнивали и
делали выводы. Они поняли, что жизнь в Европе более зажиточная,
более приятная, чем у них. И те и другие мечтали о реформах. Многие
офицеры входили в уже существующие тайные общества и создавали
новые. Некоторые, правда их очень немного, дойдут до мечтаний о
революции, об уничтожении монархии и установлении республики.
Суровый режим «восстановления порядка», навязанный Александром,
поддерживает недовольство. В значительной степени этому

способствует учреждение «военных поселений». Можно сказать, что в
период 1815–1825 гг. в армии, внешне сохраняющей строгую
дисциплину, появятся самые различные течения, из которых
враждебность к царю объединит очень многих. Следует уточнить, что
эта неприязнь нисколько не затрагивает носимого им титула, который в
то время был священным для России. В 1820 г. недовольство уже не
скрывают. Семеновский полк, любимый полк царя, отказывается
выполнять приказы командиров. В рамках политики «восстановления
дисциплины» император поручил командование этой элитной частью
полковнику Шварцу, грубому немцу, необразованному и бесчеловечно
жестокому, во всем являющемуся полной противоположностью
рафинированных гвардейских офицеров. Шварц третирует солдат и
офицеров, ведет себя как абсолютный тиран, попирает закон,
подвергая телесным наказаниям солдат, награжденных Георгиевским
крестом. За несколько месяцев он вызывает к себе такую ненависть,
что однажды Семеновский полк отказывается ему повиноваться. Царь
поражен, приписывает, впрочем необоснованно, восстание проискам
революционеров и распускает часть. Офицеры и солдаты
раскассированы по всей России. Они будут распространять
недовольство в своих новых коллективах. «Если бы нашелся хоть один
офицер, чтобы возглавить недовольных, все бы полетело к черту,
потому что остальные войска примкнули бы к Семеновскому полку»
(Бутурлин).
«Восстание Семеновского полка, – пишет посол Франции, – есть
результат
фатальной
военной
страсти,
отличающей
всю
императорскую семью. Она не имеет ничего общего с военным делом.
Великие князья проводят время, мучая солдат упражнениями,
парадами и проверками. Солдаты измучены и раздражены. Меня
уверяют, что в гвардии из 60 тыс. человек ежегодно умирают 6000.
Когда великий князь Михаил обратился к семеновцам: „Вам не стыдно
так себя вести?“, ему ответили: „А вам не стыдно давать нам таких
командиров?“»
Угрожающая атмосфера сохранится до кровавого взрыва,
происшедшего 14 декабря 1825 г.

Глава 8. Николай I (1825–1855)

14 (26) декабря 1825 г.
В 1818 г. возникает тайное общество Союз благоденствия,
объединяющее многих офицеров и даже некоторых генералов, таких
как М. Орлов и князь С. Волконский. Идеалисты, воодушевленные
лучшими намерениями, заговорщики планируют свержение режима.
Душевная стойкость и мужество, с которыми они в дальнейшем будут
переносить лишения, вызовут уважение даже у их противников. Союз
благоденствия распространяет гуманитарные идеи и подготавливает
революцию. Большинство его членов – монархисты, им
представляется
достаточным
установления
конституционной
монархии, но есть в их рядах и несколько республиканцев, наиболее
экзальтированные из которых ратуют за истребление императорской
фамилии. В 1822 г. общество разделяется на две ветви: Северное и
Южное. Пестель создает проект конституции – «Русскую правду». 1
декабря 1825 г. Александр умирает в Таганроге[82]. Как только новость
об этом доходит до Петербурга, императором провозглашают
Константина. Это недоразумение. Вступив в морганатический брак,
Константин потерял права на престол. Александр составил акт,
передающий права на престол следующему по старшинству брату
Николаю. Николай соответствует всем требованиям к наследнику
престола. Он женат на принцессе Прусской (сестре Вильгельма I), и у
него уже есть сын (будущий Александр II). Но этот акт держится в
таком секрете, что о его существовании не знает даже сам Николай.
Так что в то время, когда в Санкт-Петербурге присягают Константину
как новому императору, сам он, в Варшаве, приносит присягу
Николаю. Междуцарствие продлится 17 дней. Заговорщики
воспользуются этим случаем, чтобы совершить попытку переворота.
Тем временем ситуация проясняется. Обнародовано завещание
Александра. Николай провозглашен императором, и присяга ему
назначена на 14 (26) декабря. Заговорщики используют известие о
переприсяге, чтобы посеять сомнения в умах солдат, утверждая, будто
Константин не отрекался от престола, что Николай – узурпатор и надо
отказаться присягать ему. Так они спекулируют на важности присяги
для солдат и вовлекают их в военный путч.

14 декабря Московский гренадерский полк и моряки Гвардейского
флотского экипажа поднимают мятеж. Они встречаются на Сенатской
площади с криками: «Ура, Константин!» Николай подтягивает верные
ему войска – Преображенский и Конногвардейский. Солдат пытаются
вразумить генералы. Напрасный труд. Милорадович, соратник
Суворова и герой 1812 г., убит. Кавалерия атакует каре мятежников, но
ее натиск отбивают ружейным огнем. Пули свистят возле головы
Николая. Молодой царь решителен, энергичен, храбр. Когда
иностранные послы предлагают ему помочь уговорить мятежников
сдаться, он отвечает: «Благодарю, Европа не должна мешаться в наши
дела». Положение ухудшается, народ увеличивает силы мятежников. В
Николая бросают камни. Военный мятеж рискует перейти в
революцию. Момент ответственный. К императору приближается
Васильчиков: «Государь, нельзя терять ни секунды. Если их нельзя
уговорить, их надо расстрелять». – «Вы хотите, чтобы я пролил кровь
моих подданных в первый же день моего царствования?» – «Ради
спасения вашей империи!»
1-й батарее гвардейской артиллерии отдан приказ открыть огонь.
«Картечью! Справа! Первое орудие, пли!» Но выстрела не происходит.
Старый унтер-офицер, держащий фитиль, в ужасе смотрит на
поручика Бакунина. «Не могу, ваше благородие, там наши», – с трудом
выговаривает он. Тогда Бакунин вырывает у него из руки фитиль и сам
подносит его к запальному отверстию. Следом стреляют другие
орудия. Каре мятежников разорваны, возле памятника Петру Великому
валяются трупы и раненые. Мятеж 14 декабря подавлен. «В этот
день, – отмечает Карамзин, – Россия была спасена от несчастья,
которое ее искалечило бы».
Заговор жестоко подавлен, аресты быстро следуют один за другим.
Арест полковника Муравьева-Апостола провоцирует мятеж
Черниговского полка. Муравьев объявляет: «Русская армия восстает во
имя восстановления власти народа». 15 января 1826 г. генерал Рот
разбивает мятежников под Белой Церковью и берет их в плен. Около
100 офицеров осуждены военным трибуналом, из них 50 приговорены
к смертной казни. Николай утверждает высшую меру наказания лишь
для пятерых, которые были уличены в планах цареубийства; остальные
приговариваются к лишению чинов и сословных прав и к ссылке в

Сибирь. Там они пробудут все царствование Николая I и будут
помилованы Александром II.
Молодой, храбрый, благородный, рыцарственный, энергичный и
волевой, Николай I не имеет никакой загадочности, он сама прямота.
Его будут бояться, почитать и любить. Искренне убежденный в
божественной природе своей власти, он станет бдительным стражем
монархических принципов не только в России, но также и в Европе.
Враги дадут ему прозвище «Жандарм Европы». Он не был с рождения
предназначен к трону. Он получил поверхностное образование. С
самого юного возраста он служит в армии, посвящая все время
военным экзерцициям. Будучи на двадцать лет моложе своего брата
Александра, Николай бережно сохранит установленную тем военную
систему, в которой он сам сформировался, поэтому боеспособность
армии будет снижаться весь период царствования Николая. Впрочем,
он все-таки усомнится в эффективности этой системы, потому что
однажды задаст вопрос: «Почему при Суворове мы побеждали один
против десяти, а сейчас с огромным трудом побеждаем двое против
одного?» Ответа на свой вопрос он не получит и будет от этого
страдать, потому что любит Россию и ее армию. Отныне русская армия
будет ходить в атаку глубокими колоннами, передвигающимися с
величественной медлительностью идеально ровными рядами. Солдаты
плохо стреляют, их оружие имеет меньшую дальнобойность, чем
оружие их противников. К тому же часто их ружья от чистки кирпичом
и намеренного рассверливания (с целью получить звонкий щелчок во
время исполнения ружейных приемов) вообще теряют возможность
стрелять. Большинство офицеров способны лишь на то, чтобы вести
своих людей на смерть. Но этот марш осуществляется в таком
величественном порядке, что вызывает восхищение даже у
противников. Офицеры подают примеры самопожертвования и в
большом числе погибают во главе своих подразделений. Стоит ли
удивляться, что в Крыму русские потерпят поражений больше, чем
одержат побед? Солдаты по-прежнему умеют умирать, но они уже не
умеют сражаться. На полях сражений великолепно делают то, чему их
учили в мирное время, – дефилируют.
И однако, к несчастью для армии, до самой Крымской кампании она
будет одерживать победы. Совершенные командующими ошибки
останутся незамеченными, ибо их будет искупать храбрость солдат и

офицеров. Бои с теми же турками и поляками, которых легко бил
Суворов, станут долгими, очень ожесточенными и нередко не будут
приносить победы ни одной стороне. Оружие, стоящее теперь на
вооружении этой армии, будет некачественным и устаревшим. Армия
Николая I заплатит за все военные ошибки того века.

Русско-персидская война (1826–1828)
Эта война сильно отличается от других войн царствования
Николая I. В ней испытанная в боях Кавказская армия сталкивается с
многочисленными, но недисциплинированными бандами, плохо
управляемыми и необученными. Николай I желает сохранить мир с
Персией и готов пойти на уступки, но Ермолов является сторонником
энергичной политики. «На Востоке миролюбие принимают за
слабость, а слабость здесь смертельно опасна», – говорит он.
Разногласия между императором и его проконсулом на Кавказе
приводят к тому, что Ермолов впадает в немилость. Ермолов
дезавуирован, а персы действительно приняли колебания русских за
слабость. Персы становятся наглыми, они доходят до того, что
арестовывают и унижают чрезвычайного посла императора,
прибывшего заверить шаха в дружбе России. 31 июля 1826 г. 60тысячная армия Аббас-Мирзы без объявления войны переходит
границу и вторгается в Карабах. Начало войны застает русских
врасплох, их силы разбросаны. При подходе персов восстают татары.
Елизаветполь захвачен, Шуша окружена. Однако Ермолову удается
собрать некоторые силы. Три батальона, казачий полк, грузинская
милиция и 12 орудий собраны Мадатовым в Актафе. 3 сентября
Мадатов разбивает персидский авангард. 15-го они атакуют в Шамхоре
Магомет-Мирзу. Противник, пятикратно превосходящий русских в
числе, наголову разбит. На поле боя остаются 2000 убитых. 16-го
Мадатов входит в Елизаветполь и деблокирует Шушу, державшуюся из
последних сил. 22-го армию принимает Паскевич. Он располагает 8000
человек и 24 орудиями. Кроме того, из России идут 20-я пехотная и 2-я
уланская дивизии.
Паскевич – любимец императора. Николай I хотел бы сделать из
него нового Суворова. Получивший последовательно титулы графа
Эриванского и светлейшего князя Варшавского, он станет
фельдмаршалом русской, прусской и австрийской армий. Под конец
его жизни войскам будет приказано отдавать ему почести,
предназначенные только царствующему императору. Полководческие
способности Паскевича неоспоримы, однако расстояние в военном
плане между ним и Суворовым столь же велико, как временной разрыв

между екатерининской и николаевской эпохами. 26 сентября к
Елизаветполю подходит Аббас-Мирза с 40-тысячной армией. Паскевич
колеблется и думает об отступлении. Его убеждают не делать этого
генералы-«кавказцы», Вельяминов и Мадатов. Бой получается
кровопролитным, и долгое время неясно, за кем останется победа.
Перевес начинает склоняться на сторону противника. И тут
Шабельский с Нижегородским драгунским полком идет в атаку,
которой вырывает победу. Аббас-Мирза отступает за русскоперсидскую границу. 9 мая русскими осажден Ереван, а также
крепость Аббас-Абад. Аббас-Мирза, пополнивший свои войска,
собирается деблокировать оба города. 17 июля он атакует русских при
Джеван-Булаке и терпит полное поражение. Аббас-Абад капитулирует
19-го. Однако в войсках, прибывших из России, отмечается очень
высокая смертность. Осада с Еревана снята. Пока основные силы
занимают позицию в Кара-Бабе, генерал Красовский с 4000 человек
оставлен для наблюдения за Дженгулинским плато. Аббас-Мирза
пытается перехватить инициативу. Он намерен наступать через
Эчмиадзин на Тифлис, зайти русским в тыл и тем самым заставить
Паскевича оставить свой план вторжения в Персию. Красовский
опережает этот его маневр. 28 августа при Ахтараке Красовский
преграждает противнику дорогу на Тифлис. Битва жестокая, русские
несут большие потери (24 офицера и 1130 солдат), но Аббас-Мирза
отказывается от своих планов.
5 октября вновь осажден Ереван. 10-го город взят штурмом. 12-го
русские переходят границу. 14-го взята Маранада, а 25-го русские
вступают в Тебриз, столицу Азербайджана[83]. Персы начинают
переговоры о мире, которые не дают результата. Становится
неизбежной зимняя кампания. В начале 1828 г., когда устанавливаются
сильные морозы, русские переходят в наступление. 27 января взята
Урмия, 6 февраля – Туркманчай. Шах вынужден прекратить
сопротивление. Мир подписан в Туркманчае. Россия приобретает
Ереванскую и Нахичеванскую области, населенные армянами.

Русско-турецкая война (1828–1829)
Последние годы царствования Александра отмечены отходом от
традиционной для России политики покровительства христианам в
Турецкой империи и продвижения к Константинополю. Восшествие на
престол Николая I вызывает резкие перемены. «Я буду проводить
русскую политику», – заявляет молодой царь. В 1826 г. он требует от
Турции выполнения условий Бухарестского мирного договора и
заступается за христиан. Внутреннее положение Турции нестабильно.
За массовой резней христиан и казнью патриарха следуют кровавые
янычарские бунты.
В 1827 г. Россия, Франция и Англия выступают на стороне
восставших греков. Турецкий флот уничтожен при Наварине. Султан
издает манифест. Он заявляет, что священная война против России
неизбежна и что какие бы то ни было уступки бесполезны. 26 апреля
1828 г. Россия объявляет Турции войну.
Россия может выставить почти миллион солдат, однако приказ о
выступлении против Турции получает только 2-я армия (3, 6 и 7-й
корпуса) – 95 тыс. человек. Недостаток выделенных сил будет
тяжелым грузом, затрудняющим ведение операций. Командование
поручено фельдмаршалу Витгенштейну. Выступив из Бессарабии,
русские должны форсировать Дунай и, прикрывая свой фланг со
стороны Шумлы, овладеть Варной. Затем, соединив все силы, они
перейдут Балканы и двинутся на Константинополь. Кавказская армия
должна вторгнуться в Малую Азию, в то время как десантный отряд
овладеет Анапой. Турецкий план предусматривает последовательную
оборону двух линий – Дунайской и Балканской. Турки собрали армию
численностью 37 тыс. человек в Константинополе, 30 тыс. в
Адрианополе, 10 тыс. в Варне, 10 тыс. в Шумле, и еще 65 тыс.
составляют гарнизоны крепостей. Верховное командование возложено
на Гуссейн-Ага-пашу.
Валахия и Молдавия быстро оккупированы. Пока 7-й корпус
осаждает Браилов, 3-й преодолевает Дунай у Сатуново. В армию
прибывает император. Но осады крепостей отвлекают на себя такие
силы, что главные силы сокращаются до 15 тыс. человек. Николай I
приказывает присоединиться к действующей армии гвардейским

частям и 2-му корпусу. 15 июня русские предпринимают штурм
Браилова. Плохо подготовленный и осуществленный, он завершается
провалом. Однако крепость капитулирует. Ее приему следуют Мачин,
Гирсово, Тулча и Кюстенджи.
6 июля русские переходят в наступление. Осада крепостей вновь
будет распылять их силы. В конце месяца наблюдается любопытная
картина: в Шумле 40 тыс. турок осаждены 30 тыс. русских, в
Силистрии против 20-тысячного гарнизона мы выставляем 10 тыс.
человек, а в Варне такому же числу турок противостоят 5000 русских.
Причем у последних практически нет резервов. Подобная ситуация
становится возможной только благодаря пассивности противника и
низкому уровню его командования.
Тем не менее в Шумле турки ведут активную оборону, и в
многочисленных стычках русские несут значительные потери. Осада
снята. Под Варной численность войск, командование которыми
поручено Меншикову, доведена до 30 тыс. человек, благодаря приходу
императорской гвардии. Здесь турки тоже энергично обороняются и
совершают многочисленные вылазки. Тем временем Омар-паша во
главе 30-тысячного корпуса идет на помощь Варне. Он занимает
позицию у Курт-Тепе, которую русские решают атаковать. Сражение
при Курт-Тепе состоялось 30 сентября. Евгений Вюртембергский[84]
атакует с 10 тыс. человек. Турки контратакуют. Азовский полк
уничтожен, генерал Дурново убит. На помощь спешит генерал
Симанский с Днепровским полком. По всей линии противостояния
завязывается яростная рукопашная схватка, русские оттеснены. Принц
Вюртембергский ранен, они потеряли 1400 человек. Это поражение.
Но Омар-паша, вместо того чтобы воспользоваться своей победой, 11
дней стоит на одном месте, а затем отступает[85]. 6 октября русские
предпринимают новый штурм Варны, и снова терпят неудачу. Но 10-го
город открывает ворота, в плен попадают 6000 человек и 178 орудий.
Потери, понесенные войсками, таковы, что продолжение активных
операций кажется невозможным. Солдат косят эпидемии, состояние
санитарной службы катастрофично, снабжение продовольствием
поставлено отвратительно. Кампания 1828 г. завершается. «Обдумывая
события прошлого года, – пишет Михайловский, – я прежде всего
убеждаюсь в потере нашей армией комплекса превосходства,
характеризовавшего ее прежде».

«Ввиду значительности понесенных русскими потерь, – заключил
Мольтке, – трудно сказать, кто выиграл кампанию 1828 г., русские или
турки».
В 1829 г. Дибич планирует вести «систематическую войну»,
завоевание крепостей на Дунае. «Действия главных сил, – пишет он, –
будут носить оборонительный, я бы даже сказал отступательный (?!)
характер, так никто не сможет нас обвинить в агрессивных
намерениях». Но тут вмешивается Васильчиков. С характерной для
него прямотой он пишет императору. Неудачи кампании 1828 г.
вызваны недостаточностью выделенных сил, незнанием противника и
нерешительностью командования, чему способствовало присутствие
при действующей армии императора. Николаю I достает мудрости
прислушаться к мнению Васильчикова. Решено вести операции
энергично, искать мира за Балканами. Главнокомандующим назначен
Дибич. Зима использована для пополнения войск, численность
которых доведена до 124 тыс. человек. Со своей стороны турки
собирают 180 тыс. человек. 17 мая русские вновь осаждают
Силистрию. Турки планируют перехватить инициативу. 10 мая 40тысячный корпус, разделенный на две колонны, переходит в
наступление. Пока Халил-паша атакует Правод, Решид-паша наносит
при Арнаутларе тяжелый удар генералу Роту. По завершении этой
операции турки возвращаются в Шумлу. 28 мая Решид-паша
выдвигается с Силистрии. 11 июня происходит крупное сражение при
Кулевче. Позиция выбрана плохо. Необдуманная атака авангарда под
командованием генерала Отрощенко приводит к его полному
уничтожению. Муромский полк истреблен. Гусарский Муромский
полк гибнет, пытаясь вырваться из кольца. Турки атакуют войска
Палена. Кажется, победа в руках Решидпаши, но он колеблется,
собирает военный совет и теряет драгоценное время. К русским
подходят подкрепления. Пока 2-я гусарская дивизия атакует
противника во фланг, батарея конной артиллерии в упор расстреливает
турецкие колонны. Генерал Арнольди осуществляет мощную
контратаку. Турки опрокинуты и бегут. На поле боя остаются сотни
трупов, шесть знамен, 50 орудий, в плен попадают 2000 человек.
30 июня капитулирует Силистрия. И тогда Дибич решает преодолеть
Балканы и одним ударом завершить войну. Операция начинается 11
июля. Двигаясь тремя колоннами – Рота (13 тыс. человек), Ридигера

(9000 человек) и Палена (15 тыс.), – русские углубляются в горную
местность. Стоит изнуряющая жара, дорога тяжелая, армия тает на
глазах. Когда 24-го она спускается на равнину и соединяется у
Румеликоя, она насчитывает всего 25 тыс. человек.
19 августа Дибич подходит к Адрианополю. У него осталось всего
17 тыс. человек против 13-тысячного гарнизона и 15 тыс. ополченцев,
но турки деморализованы. Город занят без боя, и русские идут на
Константинополь. Но невозможно взять город с населением в 600 тыс.
человек, имея столь незначительные силы. Тем не менее 2-й корпус
занимает Визу, а 6-й – Луле-Бургас. Турция просит о мире. Договор
подписан в Адрианополе. Россия получает Анапу, Поти, Ахалцих,
Азрух, Ахалкали; Сербия, Молдавия и Валахия получают автономию;
Греция – независимость.
«Война выявила недостатки нашей армии, на которые не обратили
достаточного внимания, ибо исход войны был благоприятным.
Эффектный переход через Балканы и взятие Адрианополя заставили
нас забыть о неудачах при Браилове и Шумле, равно как и несчастных
днях 1828 года. Отдельные голоса, обращавшие внимание на
допущенные ошибки, не были услышаны. Наша тактическая
подготовка была неудовлетворительной, кавалерия не умела вести
разведку, командование было не на высоте. Мы потеряли больше
людей от болезней, нежели от действий врага» (Андрианов).
«Неспособность наших генералов, – добавляет МихайловскийДанилевский, – поражает меня. Я отказываюсь понимать, почему
Россия так бедна людьми».

В Закавказье
Боевые действия Кавказской армии под командованием Паскевича
имеют совсем другой характер. Когда война начинается, русские
полки, только что вернувшиеся из Персии, едва возвратились к местам
постоянной дислокации. Необходимость поддержания в крае порядка
сковывает две трети армии. Паскевич располагает всего 12 тыс.
человек. Тем не менее он решает взять инициативу в свои руки и
завладеть Карсом. Мощная крепость с восьмитысячным гарнизоном
под командованием Махмет-Эмин-паши, Карс, кажется, может

держаться очень долго. 26 июня 1828 г. русские переходят границу и 5
июля, после кровопролитного трехчасового штурма, овладевают
цитаделью. При этом в их руки попадают 33 знамени и 151 орудие.
«Несравнимая храбрость войск покрыла русское оружие новыми
лаврами», – пишет Паскевич. Операции замедляются из-за начавшейся
эпидемии чумы. 16 августа русские осаждают Ахалцих. Киос-Махметпаша во главе 40-тысячной армии идет на помощь крепости. 21 августа
Паскевич атакует его, разбивает и полностью рассеивает турецкую
армию. На поле боя остаются 2000 убитых, 10 орудий; 500 турок
попадают в плен. Устранив опасность со стороны Киос-паши,
Паскевич атакует Ахалцих и, после памятного штурма, берет его 28-го.
Турки теряют 5000 человек, 67 орудий и 52 знамени. «За все 22 года
моей службы, – пишет Паскевич, – я никогда не командовал столь
храбрыми войсками».
Кампания 1829 г. начинается 14 июня. В этот день 15-тысячный
корпус Кагия-бея разбит при Чаборио, и Паскевич идет на Эрзерум. 30
июня, после тяжелого перехода через Сангалугский хребет, русские
разбивают при Бардусе авангард Осман-паши. 1 июля Паскевич
одерживает решающую победу при Каинли. 9 июля русские штурмом
берут форт Топ-Даг, господствующий над Эрзерумом, и в этот же день,
день очередной годовщины памятной победы под Полтавой, Эрзерум
капитулирует. С его падением завершается война на Кавказском
фронте[86]. Также следует отметить десантную операцию по
овладению крепостью Анапа. 18 мая 1828 г. русская эскадра
высаживает десантный корпус, который 24 июня овладевает ей.

Русско-польская война (1830–1831)
Эта война наглядно показывает всю неэффективность русской
военной системы. Созданное в 1807 г. Наполеоном Великое герцогство
Варшавское аннексировано Россией в 1815 г. Оно становится
Царством (Королевством) Польским под скипетром Романовых.
Ненужная и вредная аннексия этой территории, приписываемая
интригам Меттерниха, отвлекавшего тем самым внимание России от
Галиции, вносит в империю элемент разложения. Местные жители не
поддаются ассимиляции, и отныне Польша становится постоянным
очагом напряженности, «политической змеей на груди самодержавия»
(Мохнатский). Русские последовательно использовали для достижения
своих целей терпение, жестокость и ассимиляцию; все напрасно.
Поляки по-прежнему останутся настроенными антирусски. Они
забудут о своей ненависти в 1914 г., когда надо будет сражаться с
общим врагом, но используют первую же возможность, чтобы
отделиться от империи. В царствование Александра I мы наблюдаем
эру доброжелательности и либерализма, сильно контрастирующую с
установившимся в России полицейским режимом. Царству Польскому
дарована либеральная конституция, разрешено держать постоянную
армию численностью в 30 тыс. человек. По этому поводу польские
полки, служившие Наполеону, с большой помпой возвращаются в
Варшаву. Ветеран Великой армии, Зайончек, назначен царским
наместником Польши, а цесаревич Константин – главнокомандующим
армией. Взбалмошный, женившийся на польке, он с удовольствием
выполнял свои обязанности. Константин ревниво следит за тем, чтобы
эта армия ни в чем не нуждалась, даже в ущерб русской. Любопытно,
что содержание ее ничего не стоит Польше, империя берет все расходы
на себя. Поведение Константина будет настолько странным, что во
время войны русские станут (и вполне справедливо) задаваться
вопросом: не ополячился ли их цесаревич? Но доброжелательность к
полякам совершенно не трогает их сердца, напротив, лишь усиливает
раздражение против русских. «Легко предвидеть последствия такой
политики, – пишет историк Карамзин, – русские оросят кровью своей
Польшу и еще раз штурмом возьмут Прагу». «На одном из смотров
польской армии, – рассказывает Паскевич, – я подхожу к

Милорадовичу и Толстому и спрашиваю: что из этого будет? И
Толстой мне отвечает: „Через десять лет ты будешь Варшаву
штурмовать“».
Николай I коронуется в качестве польского короля в 1829 г.
Церемония проходит в атмосфере открытой враждебности. Странное
зрелище являет собой этот православный самодержавный монарх,
клянущийся на латыни сохранять конституцию. Когда примас Польши
трижды провозглашает: «Vivat rex in aeternum!»[87], его слова встречает
мертвое молчание. 29 ноября 1830 г. начинаются беспорядки. Варшава
в очередной раз восстает. Опять на улицах города льется русская
кровь. Заговорщики штурмуют Бельведерский дворец – резиденцию
Константина. Цесаревич, спасенный в последний момент, покидает
столицу с русскими полками. На следующий день к нему
присоединяются оставшиеся верными польские войска. Константин
обращается к солдатам и офицерам с неожиданными словами: «Друзья
мои, ваш долг призывает вас в Варшаву», освобождая тем самым от
принесенной присяги. А сам отступает в Россию, оставляя
восставшим крепости Люблин и Замостье со всеми хранящимися там
запасами оружия и снаряжения. После этого восстание охватывает всю
страну. 25 января 1831 г. польский сенат провозглашает низложение
династии Романовых. Князь Чарторыйский избран главой
революционного правительства, а ветеран Великой армии Хлопицкий
– главнокомандующим[88].
Восстание в Польше возбуждает в русских чувство национальной
ненависти. Когда Николай объявляет новость Преображенскому полку,
то сам удивлен взрывом негодования, который она вызывает. Офицеры
и солдаты бросаются к его ногам: «Веди нас против негодяев, мы
отомстим за поруганную честь России». Эмиссар царя требует
Варшаву покориться, а поляки в ответ выдвигают требование вернуть
русские области, потерянные при Екатерине II.
Из-за странного поведения Константина потеряно драгоценное
время. Польша формирует 140-тысячную армию, в которой четыре
пехотные и пять кавалерийских дивизий – регулярные войска, хорошо
вооруженные, которыми командуют отличные офицеры. Россия
готовит армию в 183 тыс. человек. В нее входят пехотные корпуса:
гвардейский (великий князь Михаил Павлович), гренадерский
(Шаховской), 1-й (Пален 1-й), 2-й (Пален 2-й), 6-й (Розен) и

кавалерийские: 3-й (Витт) и 5-й (Крейц). Главнокомандующим
Николай
I
назначает
фельдмаршала
Дибича-Забалканского,
начальником штаба – Толя. Стоит отметить, что почти все командиры
носят нерусские фамилии[89]. Задача Дибича представляется простой:
разгромить польскую армию и овладеть Варшавой. Но выполнена она
не будет. 5 февраля русская армия переходит границу. 14-го
кавалерийская дивизия Гейсмара, неудачно введенная в бой ее
командиром, разбита и рассеяна Дверницким при Стотчеке. Русские
потеряли в четыре раза больше людей, чем противник, оставили на
поле боя восемь пушек. Эта, по сути, незначительная стычка имеет
оглушительный резонанс. Дверницкий становится в Польше
национальным героем. Русские терпят еще два поражения, при
Калушине и при Добре. В последнем противостоянии Розен
располагает 19 батальонами, тремя кавалерийскими полками и 56
орудиями, но он вводит их в дело так неумело, что позволяет одержать
верх Скиржинецкому, у которого всего 12 батальонов, 4 эскадрона и 12
орудий. Затем последовательно произошли все три боя: при Вавре,
Бялоленке и Грохове. Первый (12 февраля) становится наиболее
серьезным испытанием. Русский авангард под командованием
Лопухина застигнут врасплох и рассеян. Жимирский атакует 1-й
корпус и ловко обходит 6-й. Русские, неудачно начавшие бой,
вступающие в поединок небольшими силами и не имея
согласованности в действиях, несут большие потери (3700 человек).
20-го оторвавшаяся от главных сил дивизия Рейбница подвергается
мощной атаке и терпит сокрушительное поражение.
24-го корпус Шаховского наталкивается у Бялоленки на отряд
Янковского. Бой не выявляет победителя, но корпус отступает.
Опасаясь за Шаховского, Дибич идет ему на помощь и у Грохова
встречает всю польскую армию. 26 февраля в бою сходятся 56 тыс.
поляков и 60 тыс. русских. Продолжительное кровопролитное
сражение заканчивается разгромом польской армии, но условия, в
которых оно проходило, заслуживают некоторых уточнений. Бой
завязывается в районе Ольховского леса, в который русские входят в
составе разрозненных подразделений, без артиллерийской поддержки.
Они идут во фронтальные атаки, которые отражаются с большим для
них уроном. Генералы постоянно позволяют противнику обеспечивать
себе численное превосходство. К полудню русские начинают отступать

по всему фронту. И тут Дибич как будто выходит из спячки и
бросается наперерез солдатам: «Вы куда, ребята? Неприятель там,
впереди!» Он берет на себя командование 3-й дивизией, очень
своевременно подошедшей к месту боя, и, с развернутыми знаменами,
с барабанным боем, ведет ее в штыковую атаку. В одно мгновение
положение меняется, поляки разбиты, изгнаны из Ольховского леса.
Кирасиры Малороссийского полка преследуют их и достигают Праги.
Польская армия опрокинута. Поляки бегут к загроможденным мостам
через Вислу. Русские стоят перед Варшавой. Им достаточно
продолжить преследование, чтобы ворваться в мятежную столицу, но в
этот момент Дибич приказывает отступить. Это решение имеет
важные последствия; историки до сих пор спорят о его причинах. Вот
два свидетельства, несколько проясняющие этот момент. «По Варшаве
распространяется ужас. Мост через Вислу прогибается под беглецами.
Еще одно усилие, и Варшава наша. Но в этот решающий момент звезда
фельдмаршала Дибича меркнет. Он сам останавливает порыв наших
войск, задерживает победу, а с ней и окончание войны. Он теряет свою
славу. Поход, который должен был стать молниеносным ударом,
нанесенным рукой мощной самодержавной России по слабому
маленькому мятежному Польскому королевству, превращен Дибичем в
затяжную кровопролитную войну. Один генерал дал ему совет
остановить кровопролитие, и он имел слабость ему последовать.
Дибич никогда не называл имени этого генерала, но на смертном одре
сказал Орлову: „Мне дали вредный совет; последовав ему, я согрешил
против императора и России. Главнокомандующий один ответствен за
свои действия“» (Бенкендорф). Офицер из свиты Дибича, Стогов,
называет имя того «советчика»: «Я вижу скачущего галопом великого
князя Константина. „Браво, фельдмаршал, поздравляю!“ Дибич
молчит. „Фельдмаршал, – продолжает великий князь, – поляков режут,
как баранов, фельдмаршал, я требую – пощады!“ Дибич не реагирует.
Тогда Константин начинает нервничать: „Фельдмаршал, с вами
разговаривает старший брат вашего императора!“ Дибич вскакивает,
вытягивается по стойке „смирно“, отдает честь и говорит: „К вашим
услугам, ваше императорское высочество!“ – „Прикажите прекратить
резню!“ И тут Дибич приказывает трубить отбой атаке».
Получивший такое известие царь отказывается что-либо понимать.
Вот несколько выдержек из писем, которые он адресовал тогда

Дибичу: «Признаюсь Вам, что ожидал больших результатов.
Невероятно, что после такого нашего успеха неприятель сумел спасти
всю свою артиллерию и в полном составе перейти Вислу по
единственному мосту… Итак, 8000 человек выведены из строя и, если
не считать по меньшей мере равных потерь у неприятеля, нет никакого
другого результата! В этой несчастной войне Вы сообщаете мне о
неудачах гораздо чаще, чем посылаете хорошие известия. Имея
189 тыс. человек, мы бездействуем, когда против нас всего около
80 тыс. Я огорчен оборотом, каковой приняла война, от коей зависит
политическое существование России… По правде говоря, я не знаю ни
что Вы делаете, ни что происходит у Вас в голове. Все это весьма
печально для армии, которую Ваша вечная нерешительность,
постоянные марши и контрмарши лишь утомляют и приводят в
уныние; она должна потерять всякую веру в своего вождя, когда не
видит иного результата своих бесполезных усилий, кроме нужды и
смерти!.. Это первый раз, когда русская армия численностью в 89 тыс.
воинов обороняется от 40 или 50 тыс. мятежников; боюсь, скоро армия
потеряет традиции, и не верю в обратное!» Действительно, в Польше
происходят удивительные события. После сражения при Грохове
Дибич ведет себя пассивно, что позволяет полякам восстановить свои
силы. 3 марта Дверницкий разбивает кавалерию генерала Кавера и
отбивает у него четыре пушки. Только тогда Дибич планирует
операцию. Оставив 6-й корпус перед Прагой, он сам с основными
силами пойдет на Тирчин, перейдет там Вислу и ударит противнику в
тыл. Поляки пользуются уходом Дибича, чтобы 31 марта атаковать
Розена. После ожесточенного боя, продолжавшегося весь день,
порядки 6-го корпуса прорваны польской кавалерией. Потери русских
значительны: 5000 убитых против 500 поляков. Розен отступает к
Минску, но его арьергард разгромлен при Игане Продзинским и
потерял 3000 человек. Дибич отказывается от своего плана и
возвращается назад, потом колеблется, топчется на месте и теряет
время в маршах и контрмаршах. Поляки пользуются этим; они
собирают 46 тыс. человек под командованием Скржинецкого, чтобы
атаковать русскую гвардию, слишком углубившуюся в междуречье
Буга и Нарева. Ее полки, рассредоточенные великим князем
Михаилом, мужественно сопротивляются, но великий князь
приказывает отступать на Остроленку. Это верх позора. Непобедимая

императорская гвардия отступает перед мятежниками! Дибич решает
прийти ей на помощь. 22 мая он разбивает Лубенского при Нуре, а 26
мая встречается при Остроленке с основными силами польской армии.
В кровопролитной битве, продолжавшейся весь день, удается вырвать
победу, поляки бегут. Они потеряли 9500 человек против русских 5000.
Но Дибич колеблется и не преследует разбитого противника.
Взбешенный Николай пишет ему: «Храбрость наших войск,
участвовавших в кровопролитной битве, достойна, как и всегда,
восхищения. Тем печальнее видеть, что эти храбрецы пали, как и под
Прагой, в деле, не давшем результата. Почему Вы не воспользовались
успехом, чтобы преследовать неприятеля?»
В этот момент в войсках начинается эпидемия холеры. Страшная
болезнь в несколько часов уносит великого князя Константина и
фельдмаршала Дибича. Главнокомандующим назначен Паскевич. Он,
наконец, добьется решительной победы. Собрав все силы, Паскевич
идет на Варшаву. 6 сентября русские берут ее штурмом. Борьба носит
неслыханно ожесточенный характер, потери с обеих сторон очень
велики. Но вечером русские знамена развеваются над укреплениями
Воли. Потрясенный Паскевич сдает командование Толю. Штурм
возобновляется 7-го на рассвете, и город капитулирует. 8 сентября
русские вступают в покоренную польскую столицу. Они потеряли
10 500 человек, поляки – 11 тыс. и 132 пушки. Потребуется еще
некоторое время, чтобы окончательно усмирить страну, но в целом
восстание сломлено. Польская армия спасается бегством в Пруссию, к
концу года спокойствие восстановлено. Автономия королевства
упразднена, конституция отменена, Польша просто присоединена к
России. Строгости сменяются милосердием. «Победа покрывает все».
Поражения забыты. Никто не задумывается над их причинами.

Интервенция в Венгрию (1848–1849)
Революция 1848 г. потрясает Европу. Она охватывает и Австрию.
Поднимается Венгрия. Австрийцы обращаются к России с просьбой о
помощи. «Признаюсь тебе, – пишет царь Паскевичу, – что не имею
никакого желания вмешиваться в эти дела. Уроки прошлого позволяют
предвидеть зависть, злобу и неблагодарность. К сожалению, бандиты
вроде Бема, на мой взгляд, являются врагами не только Австрии, но
порядка и спокойствия во всем мире».
26 марта 1848 г. оглашено решение о вторжении в Венгрию. Оно
встречено с неодобрением. «Мы прекрасно помним, что в рядах армии,
отправленной на помощь Габсбургам, строго соблюдались требования
дисциплины и добросовестно исполнялся воинский долг, но никто не
заметил симпатий к Австрии», – пишет один современник, а двое
офицеров сохранили для потомков настроения своих соратников:
«Главным моим чувством было сожаление об участии в истреблении
неприятеля. Я не испытывал к нему никакой враждебности, напротив,
уважение и симпатию». «Все солдаты и офицеры русской армии, без
различия, испытывали живые сожаления оттого, что соучаствуют в
великой беде, обрушившейся на венгерский народ. Мы были грустны и
раздосадованы».
190-тысячная армия вступает в Венгрию и Трансильванию. 2-й
(Куприянова), 3-й (Редигера) и 4-й (Чеодаева) корпуса действуют в
Венгрии под командованием Паскевича; 5-й корпус (Лидерса) – в
Трансильвании. Паскевич постарел. В этом окружении и ему не
удастся блеснуть полководческими талантами. «В этой кампании
Паскевич потерял свою военную репутацию. Имея армию в 100 тыс.
человек,
он
трижды
упускает
возможность
уничтожить
неприятельскую армию в 20–25 тыс. (Вайцен, Мишкольц, Дебрецен),
теряя время в бесцельных маневрах по долине Тисы. Он не сумел
использовать
свою
многочисленную
кавалерию,
постоянно
переоценивал силы противника и действовал с чрезмерной
осторожностью». Но после начала русской интервенции положение
венгров стало безнадежным. Отказавшись сдаться австрийцам, Гергей
с армией в 30 тыс. человек 13 августа 1849 г. складывает оружие перед
корпусом Редигера и сдает русским все знамена. Он удивлен

уважительным отношением к пленным. «С нами обращаются так
хорошо, – пишет он, – что мы удивлены и одновременно
пристыжены». Потери русских в этой кампании составили: 708
человек убитыми, 2447 ранеными и 10 885 умершими от болезней.

Восточная война (1853–1855)[90]
Восточная война стала ярким примером упадка русской армии. В
ней мы видим признаки некомпетентности центральной власти, а
также слабости русской армии – результат сохранения системы
императора Павла. Они выражаются в недостатках управления
войсками, а также в тактическом и техническом отставании русской
армии. В этот раз доблести сражающихся окажется недостаточно для
того, чтобы добиться победы. В конце своей жизни Николай I проявит
нерешительность и непоследовательность. «Как только были
затронуты вопросы прав православной церкви на святые места, а
также права покровительства России христианским подданным
Турции, император Николай посчитал, что сможет выставить против
Европы многочисленную сильную армию. Генералу Тимашеву,
обратившему его внимание на недостатки нашего вооружения,
император твердо возразил, что наша армия всегда будет сильнее
армий союзников и что он никого не боится. Мы были уверены в воле,
энергии и решительности императора и ожидали, что дела сразу же
примут решительный оборот. К сожалению, такая наступательная
акция, как оккупация дунайских княжеств, была доверена слабому
отряду. Внутри страны ничего не было сделано, чтобы подготовить
нашу армию к войне» (Васильчиков). Имея огромную армию, Россия
рассредоточила ее по всей протяженности своей границы. Большая
часть ее так и не примет участия в боевых действиях. В августе 1854 г.
из имеющихся всего 700 тыс. человек 207 тыс. находятся на Балтике,
141 тыс. в Польше, 182 тыс. на Дунае и на Украине, 32 тыс. на Черном
море и 46 тыс. на Азовском. В Крыму находятся всего 40 тыс. солдат и
офицеров, а на Кавказе – 54 тыс.[91] Желая быть сильными всюду,
русские не будут достаточно сильны нигде. В Крыму мы столкнемся со
странным феноменом. Подвергшись нападению всего в одном пункте –
в Севастополе, – Россия поспешит признать себя побежденной. В этой
ситуации Александр II не повторит решительность своего дяди, имя
которого он носил.
Все действия русских будут пронизаны бессилием. Не стоит
удивляться, что к исходу войны резко возрастет число врагов

существующего строя. Для всех станет очевидной необходимость
глубоких реформ. Мы не станем подробно рассказывать о действиях
союзников на всех рубежах империи, в Европе и в Азии, и
сосредоточимся на трех основных театрах военных действий:
Дунайском, Крымском и Кавказском. Блестящие операции русской
армии на Кавказе вновь составят счастливое исключение из общего
ряда. Важно подчеркнуть, что высокая репутация русского солдата не
пострадала вследствие многочисленных поражений, которые
потерпела армия в целом. Не будет противоречием сказать, что
оборона Севастополя является славной страницей в истории русской
армии.

Боевые действия на Дунае
Желая подкрепить свои требования к Турции, Николай I намерен
оккупировать дунайские княжества Молдавию и Валахию. В сентябре
основные русские силы подходят к Бухаресту, передовой отряд
выдвинулся к Дунаю. 143 тыс. турок под командованием Омер-паши
противостоят 55 тыс. русских, которыми командует князь Горчаков.
«Горчаков рассредоточил полки вдоль Дуная таким образом, что ни в
одном пункте не находилось сил достаточных, чтобы помешать туркам
перейти реку Анреп, прямо на глазах неприятеля, так далеко разводит
свои полки, что любой из них может быть атакован и разбит прежде,
чем к нему подоспеет хоть какая-то помощь» (Васильчиков).
Ольтеница
9 октября турки выдвигают России требование вывести войска из
княжеств, после чего начинаются боевые действия. Русские наносят
удары в направлении Гирсово, Жужри, Калафата и Бухареста.
Последний приводит к неудачному для русских сражению при
Ольтенице. 4 ноября одна бригада атакует вражеские окопы. Несмотря
на большие потери, причиняемые огнем нарезных ружей, которых
русские не имеют, два полка доходят до неприятельских окопов, но тут
звучит сигнал об отступлении, отданный Данненбергом. Оно дается
дорогой ценой, и русские оставляют на поле боя 980 человек убитыми.
«Таковы были печальные результаты первого крупного сражения на

Дунае,
показавшие
(Зайончковский)[92].

неспособность

генерала

Данненберга»

Четати
6 января Ахмет-паша застает врасплох отряд Баумгартена. Сражение
начинается уничтожением противником Тобольского полка. На шум
боя спешит генерал Бельгард с Одесским полком, который также несет
тяжелые потери. Генерал Анреп, считающийся одним из самых
решительных, весь день слышит грохот битвы, но ничего не
предпринимает. Потери русских составляют 2000 человек.
«В этот момент нам приходит мысль двинуться за Дунай. Пока
союзники были не готовы, пока турецкие войска не собрались, мы
ждали, скрестив руки, но теперь, когда наши враги изготовились, когда
флот союзников только и делал, что подвозил в Константинополь
войска, когда даже Австрия сосредотачивала армию на наших
границах, тут только у нас появилась мысль перейти через Дунай,
взять Силистрию, поднять восстание славян и нанести Турции
решающий удар» (Васильчиков). 5 марта Паскевич назначен
главнокомандующим. Он не разделяет взглядов царя, опасается
вмешательства Австрии и старается выиграть время в надежде убедить
Николая в необходимости эвакуировать дунайские княжества. «Провал
наших первых попыток глубоко ранил самолюбие Николая. Весь народ
оплакивал неудачи нашего оружия, и каждый стал требовать хоть
каких-то действий. С этого времени установился обычай требовать,
чтобы сделали что-нибудь, не для того, чтобы достичь некой цели, а
просто для того, чтобы произвести некую демонстративную военную
акцию» (Васильчиков).
Силистрия
22 марта преодолен Дунай. Только 16 мая Паскевич начинает осаду
Силистрии, причем делает это с неохотой. «Паскевич проводил
операции без энергии, ограничиваясь инженерными работами, с
очевидным намерением не задействовать войска в предприятии,
которое, по его мнению, не приведет ни к какому результату. Было
ясно, что фельдмаршал не хотел брать Силистрию и что, подчиняясь
приказам, он оставался во главе армии в ожидании какого-нибудь
события, которое заставило бы нас снять осаду» (Васильчиков). В ночь

с 28 на 29 мая происходит насколько безумный, настолько и
драматический случай. Занимаясь осадными работами, русские
отражают вылазку гарнизона. Несколько офицеров убеждают генерала
Сельвана воспользоваться случаем, чтобы овладеть господствующим
над Силистрией фортом Араб-Табия, который, по их уверениям, не
занят неприятелем. Три батальона идут на штурм, без подготовки, но
их барабанный бой вызывает тревогу в турецком лагере.
Убийственный огонь косит колонны. Тем не менее солдаты
преодолевают ров, врываются в форт, захватывают его и отбрасывают
турок. И в этот момент звучит сигнал к отступлению. Неизвестно, кто
его подал. Отход столь же смертельно опасен, как и штурм. Генерал
Сельван убит, генералы Весселицкий и Костанда ранены. На место боя
прибывает генерал Попов с четырьмя батальонами резерва. Не вступая
ни с кем в контакт, не разведав обстановку, он бросается на штурм,
губит свои батальоны и сам возвращается раненным. Штурм,
«безумный и хаотичный» (Коцебу), поднимает дух осаждающих.
«Паскевич наконец решился покинуть армию, сослался на контузию и
отбыл в Варшаву. Там ему удалось убедить императора в
бесперспективности кампании на Дунае, и Горчаков получил приказ
снять осаду. Наши войска отошли на левый берег Дуная, и началась
эвакуация княжеств» (Васильчиков).
5 и 7 июля турки проводят под Журжей. «Идет кровопролитный бой.
Батальоны контратакуют в штыки. Русские сражаются с
ожесточением, но, вводимые в дело небольшими подразделениями,
имея плохих командиров, они могут лишь покрывать свои позиции
собственными телами» (Зайончковский).
«Кампания на Дунае в 1853–1854 гг. не могла привести к успеху,
поскольку велась без конкретной цели. Стараясь не раздражать
Австрию, мы связали себе руки. Защита левого берега Дуная не
сопровождалась никаким успешным делом. Эта кампания не принесла
нам ни славы, ни выгоды. Она подтвердила высокие качества русского
солдата, но высветила неспособность командиров. В июле 1854 г.
войска, пристыженные и раздраженные, возвращаются из-под стен
Силистрии, в то время как союзники обращают свои взоры на
Севастополь» (Малошевич).

Боевые действия в Крыму
«После эвакуации княжеств встал вопрос: что сделают союзники?
В газетах писали, что они фрахтуют множество кораблей. Наши
вожди, озабоченные сохранением занимаемых постов, мало думали об
общих интересах. Паскевич видел только австрийцев и опасался их
вторжения в наши западные провинции. Коцебу боялся за юг и
Бессарабию и ожидал высадки одного десанта в Одессе, а другого – на
Кавказе. Привычка рассредотачивать войска была у нас так велика, что
мы и противнику приписывали свои ошибки. Один Меншиков верно
оценивал ситуацию. Он предвидел участь Крыма и Севастополя и
просил подкреплений. Но Петербург ни на что не решался. Странно,
но Меншиков не создал никакого плана и не отдал никаких
распоряжений. Он совершенно не доверял армии, которой командовал,
и опасался первого столкновения с великолепными французскими
войсками из Алжира, привыкшими к боям, и с английскими
гренадерами, известными своей стойкостью. При Меншикове не было
постоянного штаба. Еще более осложнял ситуацию непростой
характер Меншикова. Главной его чертой была подозрительность. Он
полагал, что сберегает народные копейки, отказывая инженерам в
проведении неотложных фортификационных работ. Никому не
доверяя, он хотел все делать сам, но не справлялся с задачей. К
моменту высадки союзников для обороны ничего не было ни
предусмотрено, ни организовано, так что войска наши были
застигнуты неприятелем врасплох» (Васильчиков).
Целью десанта союзников в Крыму является уничтожение русской
военной мощи на Черном море. Действительно, Севастополь –
единственная военная база русского флота. Высадка начинается 13
сентября 1854 г. в Евпатории. Экспедиционный корпус насчитывает
70 тыс. человек, из которых 40 тыс. французов, 22 тыс. англичан и 700
турок. Из 51-тысячной армии находящихся в Крыму в окрестностях
Севастополя у Меншикова всего 33 тыс. Эти силы он размещает на
реке Альме, на полпути между Евпаторией и Севастополем. Ничего не
предприняв, чтобы помешать высадке союзников, он попытается
преградить им дорогу на Севастополь.
[93]

Альма
«Позиция на Альме не предоставляла нам никаких преимуществ.
Естественных препятствий не было, и ничего не было сделано, чтобы
укрепить позицию фортификационными сооружениями. Мы полагали
наш левый фланг неприступным, пока Боске не доказал нам обратного.
Построение было катастрофическим. Наши войска были поставлены
на склоне, спускающемся к противнику, так что с самого начала боя
вражеский огонь истреблял наши резервы» (Васильчиков). Сражение
происходит 20 сентября. Правое крыло союзников под командованием
Сент-Арно состоит из четырех французских и одной турецкой
дивизий; левое, под командованием лорда Реглана, из пяти английских
бригад. Центром и правым крылом русских командует Горчаков,
левым – Киряков. Союзники решают атаковать одновременно центр и
оба фланга русских. Атака начинается в 11 ч 30 мин. Поддерживаемый
артиллерией флота, Боске преодолевает «непроходимый» участок и
оказывается на плато. Аклес захвачен, и русские видят, как противник
обходит их левый фланг. Московский полк контратакует, за ним
следует Минский, который ведет сам Меншиков. Завязывается
кровопролитный бой, но русские отступают шаг за шагом. Тем
временем союзники атакуют центр их позиции. Дивизия Канробера
проникает в брешь между левым крылом и центром русских.
«Подвергаясь огню батарей дивизии Боске и нарезных ружей
противника, наши пехота и кавалерия стоически держались под
убийственным огнем, сжимая ряды, чтобы заменить убитых и
раненых, и продолжая вести очень активный ружейный огонь»
(Тотлебен).
Сражение идет с переменным успехом. Контратаками русским
удается остановить англичан, но русских сильно теснят французы,
зашедшие им во фланг и ведущие убийственный огонь. Условия, в
которых происходит контратака Владимирского полка, являются
иллюстрацией к целой эпохе. Генерал Тотлебен вспоминает:
«Владимирский полк, отправленный на помощь отступающим егерям,
бросается в бой. Не обращая внимания на страшный огонь англичан,
батальоны компактной массой идут в штыковую атаку. Враг не
выдерживает их натиска… Жуткий огонь целого роя стрелков лишает
наши войска большинства офицеров. Все, кто окружал Горчакова,
пали, под самим князем убита лошадь, его плащ прострелен шесть раз,

однако Горчаков и Квицинский не отступают перед новыми жертвами,
чтобы сохранить позицию: оба командуют „в штыки!“ и лично ведут в
бой остатки Владимирского полка. При виде этой решительной атаки
передние ряды англичан колеблются, теряют строй и начинают
отступать. И тут, в последний момент, во фланг нашим залпом бьют
французские орудия. Растерявшись, полк, после некоторого колебания,
вновь бросается в атаку под громовое „Ура!“. Однако, встреченный
плотным огнем, потерявший почти всех офицеров, он должен
прекратить атаку и вернуться в окопы. Его остаткам удается еще на
некоторое время задержать продвижение неприятеля. В тот момент,
пока он сражается почти против целой английской дивизии, по его
флангу и тылу открывает огонь французская батарея. Несмотря на
потерю командира полка, 3 командиров батальонов, 14 командиров
рот, 30 офицеров и примерно 1300 солдат, полк держится твердо. Под
генералом Квицинским убита лошадь, сам он ранен в ногу. Это не
мешает ему драться, но скоро пули из карабина разбивают ему
запястье и бедро. Тяжело раненный, он падает». Меншиков
приказывает отходить, отступление производится в полном порядке.
Несмотря на понесенные тяжелые потери в личном составе,
артиллерия оставила на поле боя всего два орудия. Союзники не
преследуют. «Русские войска понесли значительные потери: пять
генералов, 193 офицера и 5510 солдат. В союзной армии выведены из
строя 3500 человек. Наибольшие потери у англичан. Так что первый
бой русской армии с противником был несчастливым. Битва при
Альме, стоившая нам больших жертв, стала нашим поражением. Наша
армия сосредоточилась на Каче и разбила там бивак. Лагерь
представлял собой мрачное зрелище: никаких разговоров или шума, ни
одного огня. Хмурые лица и сдерживаемая ярость… Но войска отнюдь
не были деморализованы» (Тотлебен). Вот какие мысли навеяла
Тотлебену битва при Альме: «Эта встреча показала, что русская армия
– достойная соперница лучших европейских армий в том, что касается
самоотверженности, доблести и чувства долга, но уступает им в плане
тактики и вооружения. Русской армии долгое время не доводилось
участвовать в крупных сражениях, которые убедили бы ее в
преимуществах нарезного оружия[94]; помня заветы Суворова, она
предпочитала мощный штыковой удар прицельному огню[95]. При
Альме наша пехота, вооруженная гладкоствольными ружьями, могла

поражать противника с дистанции максимум 300 шагов, тогда как
противник, со своей стороны, открывал огонь по нашим войскам с
расстояния в 1200 шагов. Так он мог убивать, сам не подвергаясь риску
быть убитым». Теперь послушаем, какое впечатление русская армия
произвела на противника. Вот несколько выдержек из воспоминаний гна Шартье, сражавшегося в рядах 3-й дивизии: «Русские держались с
упорством, бывшим выше всяческих похвал. Перед нами словно была
стена не из человеческой плоти, а из стали… Вся французская
артиллерия была собрана на узком участке фронта и с короткой
дистанции могла обстреливать три стороны неприятельского каре.
Русские только плотнее сжимали ряды и стояли непоколебимо. Они
более чем восхитительны, они великолепны!.. Наша артиллерия била
только по крупным массам войск, но проделываемые снарядами
глубокие бреши в их строю они закрывали с невероятным
спокойствием. Это хладнокровие вызывает у меня глубокое
уважение… Мы мало обсуждали бой, но все, кто высказывался, хвалил
русских. И странная вещь, прежде чем рассвело, вся французская
армия, очевидно сама того не замечая, уже испытывала к русской
армии глубокое уважение».
Оборона Севастополя
Город хорошо укреплен со стороны моря, но совершенно не
защищен с суши. Армия вступает в него 21 сентября. Предвидя скорое
нападение и убежденный в неэффективности русского парусного
флота перед вражеским паровым, Меншиков отдает адмиралу
Корнилову приказ затопить корабли, чтобы заградить путь на
внутренний рейд. Корнилов скрепя сердце подчиняется. Корабельные
орудия переправляют на берег, матросы сходят на сушу и укрепляют
гарнизон города. С этого момента три адмирала: Корнилов, Истомин и
Нахимов – будут самыми активными руководителями обороны.
Прибытие в Севастополь военного инженера Тотлебена резко
изменяет ситуацию. С 14 сентября Тотлебен начинает строительство
оборонительных сооружений. «Чтобы понять, с каким противником
мы имели дело, – пишет Канробер, – вспомните 16 тыс. моряков,
плакавших, затопляя свои корабли, а затем засевших в бастионах под
руководством своих адмиралов. К концу осады в живых из них
остались 800 человек, а три адмирала погибли. Корнилов был героем,

умевшим воспламенять сердца моряков. Я искренне жалел о его
гибели! Я был бы счастлив, если бы смог встретиться с ним после
войны и выразить свое восхищение, как выразил я его Тотлебену. С
начала осады мы из нашего лагеря отчетливо видели на дорогах,
ведущих к бастионам, всадника на низкорослой лошади. Это был
Тотлебен. В населении Севастополя он встретил абсолютную
преданность. Женщины и дети, наравне с мужчинами, день и ночь
копали землю под огнем, и никто не роптал. И всякий раз, когда мы
пытались атакой проложить себе дорогу, Тотлебен преграждал нам
путь. Мы двадцать раз думали, что вот-вот прорвем их оборону и
заставим Севастополь сдаться, но снова и снова приходилось
останавливать штурм и возобновлять работы, необходимые для
последней атаки».
Пройдя от Альмы, союзники обошли город. Они не стали перерезать
дорогу на Симферополь, что позволит русским снабжать осажденный
город. Целых одиннадцать месяцев русские будут оборонять
Севастополь. Французы разбивают лагерь в Камышевой бухте,
англичане – в Балаклаве. Если смотреть на Севастополь, англичане
составляют центр армии союзников, а французы – левое и правое
крылья. Они образуют два корпуса – осадный и обсервационный,
который располагается фронтом к реке Черной. 17 октября начинается
первая массированная бомбардировка города. Она продлится до 25-го
и будет стоить жизни адмиралу Корнилову. «Поле боя было затянуто
таким плотным дымом, что было невозможно разглядеть предметы
даже на небольшом расстоянии и производить наводку орудий. Так что
приходилось стрелять на вспышки выстрелов неприятельской
артиллерии» (Тотлебен). В октябре силы уравниваются. Но к
Меншикову постоянно подходят подкрепления, и он решает дать бой,
чтобы прорвать осаду Севастополя. Как и союзники, русские
разделили свои войска на две части – гарнизон города и мобильные
силы, находящиеся севернее Севастополя. Выступив из Чугуна к
Балаклаве, русские намерены атаковать англичан с тыла.
Балаклава
25 октября Липранди (16 тыс. человек) внезапно атакует холмы
Кадикоя, обороняемые турками. Азовский полк овладевает первым
редутом, Угличский – вторым и третьим, а Одесский – четвертым.

Русские захватывают одно знамя и 11 орудий, но к месту боя спешат
англичане. Они развертываются на уже отбитых русскими высотах. В
результате неверно понятого приказа конная бригада лорда Кардигана
брошена на редут в одиночестве! Захвачена казачья артиллерийская
батарея, орудийная прислуга порублена, русская кавалерия покинула
поле боя. Но как только русские пушки сметут первые ряды
английских конников, во фланг Кардигану ударят уланы, которые
полностью разгромят английскую бригаду. Затем русские отступают на
исходные позиции. 3 ноября в Крым прибывает 4-й корпус русских, и
Меншиков, имея численное преимущество (100 тыс. русских против
70 тыс. союзников), решает нанести противнику удар.

Инкерман
Русские планируют штурм Сапун-горы, удерживаемой англичанами,
после чего развивать успех в направлении Балаклавы и изгнать
союзников из Крыма. Руководство операцией поручено Данненбергу.
Пока Соймонов, руководящий вылазкой из города, ударит по левому

флангу англичан, Павлов, наступающий из Инкермана, прорвет центр.
Горчаков должен поддержать атаку.
Но задействованные силы недостаточны, неясно написанные и
чрезмерно сложные приказы вызывают растерянность командиров,
войска брошены в бой без связи между собой, храбрый Соймонов
убит, а Горчаков не двигается с места. Сражение начинается
благоприятно для русских. Англичане застигнуты врасплох, но быстро
приходят в себя. Их точный огонь причиняет русским значительные
потери. Скоро сражение превращается в рукопашную схватку, в
которой русские и англичане соперничают в доблести. После поистине
эпической схватки Охотский полк отбивает у Колдстрима 1-ю батарею,
но в бой вступает вся английская гвардия. Ее встречают в штыки
Якутский и Селенгинский полки, бой идет с крайним ожесточением.
«В ходе этой долгой и жестокой борьбы произошло несколько ошибок.
Англичане начали стрелять по своим, приняв их за русских из-за
похожести шинелей. В разгар боя генерал Кетчхарт, желая избежать
худших бед, приказывает снять шинели. Это действует на русских как
удар хлыстом. При виде красных мундиров на тех, кого они принимали
за своих, русских охватывает бешеная ярость. Их огонь и атаки
усиливаются. Это настоящее землетрясение, у нас уходит из-под ног
земля. Генерал Кетчхарт убит, его войска смяты, уничтожены, а те
немногие, что остались в живых, бегут. Трое генералов убиты, шесть
выведены из боя по ранению, у английской армии не осталось
патронов, в бой брошены все наличные силы, до последнего солдата»
(Шартье). «Англичане долго держались, не обращаясь за помощью к
французам; они долго упорно сражались в одиночестве против
русских, но в конце концов их силы заканчиваются. Лорд Реглан
вынужден обратиться к генералу Боске с просьбой о помощи»
(Тотлебен).
«Генерал Боске ведет за собой зуавов и алжирских стрелков. За
этими частями спешат три батальона под командованием генерала
д’Отмара. Этим войскам суждено было решить исход битвы»
(Тотлебен).
Битва при Инкермане проиграна. Русские потери велики: 6
генералов, 289 офицеров и 11 669 солдат. Потери союзников
составляют 4500 человек. Поражение при Инкермане отзывается
болезненным эхом. «Наши солдаты – лучшие в мире, и у нас их

много, – пишет генерал Глебов, – но нет никого, кто мог бы повести их
к победе. Мне кажется, что командование никогда не было таким
бездарным, как во время этой войны. Горчаков, Коцебу, Ушаков,
Бутурлин – все они занимают не свои места. Возможно ли, чтобы
Россия, военная держава, не могла найти трех или четырех человек,
способных и энергичных, которых можно поставить во главе наших
войск? Вот уже три года, как нас бьют постоянно и повсюду? Нам
нужны обученные солдаты, а присылают мужиков, нужны опытные
генералы, знающие свое дело, а присылают В., С. и Р., которые никогда
не нюхали пороха. С. вообще еле говорит по-русски!»
С этого момента начинается осадная война, сопровождаемая
бомбардировками и вылазками. «Каждую ночь сотни стрелков под
предводительством храбрых офицеров бесшумно выходили из города и
старались забраться на одну из наших батарей, чтобы опрокинуть или
заклепать наши орудия и гаубицы» (Канробер). Медленно, но
неотвратимо траншеи союзников приближались к бастионам. На их
действия русские отвечали своими. «Русские неутомимы, они
работают день и ночь, усиливая свои укрепления. Непонятно, когда
они спят» (Шартье). «Однажды утром, осматривая свои траншеи, наши
офицеры заметили справа от Зеленого холма редут, сооруженный и
вооруженный по всем правилам, который оказался там словно по
волшебству, принесенный ночью колдуном. Сколько бы ни говорили о
невозможности этого факта, бастион тем не менее являлся
реальностью. Неутомимый Тотлебен пришел туда после заката солнца
с 3000 рабочих, которые под его руководством за ночь соорудили
настоящий форт со рвами и крепкими толстыми турами» (Канробер).
17 февраля 1855 г. Хрулев предпринимает попытку отбить
Евпаторию, но терпит поражение. Получив известие об этой новой
неудаче, император Николай I смещает Меншикова с поста
командующего. Вместо него назначен Горчаков.
Март отмечен многочисленными вылазками и локальными атаками,
перерастающими в крупные столкновения. 19 марта убит адмирал
Истомин. 10 апреля начинается вторая бомбардировка города. Она
продлится 10 дней. Союзники выпускают 160 тыс. снарядов, русские –
80 тыс. Из строя выведены 6130 русских и 1850 союзников. В мае
последние получают значительные подкрепления: 25 тыс. французов и
15 тыс. сардинцев. Их силы достигают 170 тыс. человек. Пелисье

считает, что настал благоприятный момент для штурма Малахова
кургана.
С 6 по 11 июня Севастополь переживает третью массированную
бомбардировку,
благодаря
которой
французы
овладевают
Селенгинским, Волынским и Камчатским редутами. В результате этой
атаки французские траншеи подходят к Малахову кургану на 500 м, а
английские – на 300 м к 3-му бастиону. 17 июня начинается четвертая
бомбардировка, а 18-го 30 тыс. французов и 14 тыс. англичан идут на
штурм. Дивизия Майрана атакует 1-й и 2-й бастионы. Отброшенная,
она откатывается на исходные позиции. Дивизии Брюне и д’Отмара
устремляются к Малахову кургану. Их атака проваливается, локальный
успех ликвидируется контратакой Хрулева. Англичане также не
добились успеха. Они понесли большие потери перед 3-м бастионом.
Николая I и защитников города благодарит Александр II: «Я и Россия,
мы гордимся вами!» 9 июля погиб адмирал Нахимов, душа обороны.
Черная
Кольцо сжимается все плотнее, ежедневные потери гарнизона все
возрастают. Петербург требует от Горчакова «сделать что-нибудь».
Принимается решение провести атаку в тыл правого фланга войск
союзников, ударив со стороны реки Черной. Горчаков не верит в успех,
поэтому будет действовать без должной решительности. Эта плохо
подготовленная атака начинается 16 августа. В результате неверно
понятого приказа правое крыло под командованием Реада в одиночку
атакует Федюхинские высоты. Понеся большие потери, он все-таки
выполняет поставленную перед ним задачу, но в результате контратаки
противника оставляет занятые позиции. Далее следует ряд
разрозненных атак. Командование один за другим бросает полки на
высоты, склоны которых очень скоро оказываются усеянными трупами
русских солдат. Липранди вначале добивается некоторого успеха, но
его войска выбиты с занятого рубежа (телеграфная линия). В этом бою
русские потеряли семь генералов, в том числе троих безвозвратно, и
8000 солдат и офицеров убитыми и ранеными. Союзники
недосчитались 2000 человек[96].
С 17 по 20 августа Севастополь подвергается интенсивной
бомбардировке. 17-го и 18-го союзники выпускают по городу 34 тыс.

снарядов, русские отвечают всего 7000. Ежедневные потери гарнизона
достигают 1000 человек. Под прикрытием бомбардировки французы
расположили свои траншеи на расстоянии 40 м от Малахова кургана,
англичане – 170 м от третьего бастиона. 5–7 сентября город
подвергается последней бомбардировке. Она ужасна. 5-го на
Севастополь обрушивается 40 тыс. снарядов, 6-го – 52 тыс., 7-го –
50 тыс. За эти три адских дня у русских выведено из строя 7500
человек. 8-го, в полдень, перед Малаховым курганом раздается
громкий призыв: «Да здравствует император!» Гарнизон не успевает
занять позиции, как французы взбираются по склонам. На
укреплениях завязывается ожесточенная схватка. Сопротивление
бесполезно – над курганом развеваются знамена французских полков –
7-го линейного и 1-го зуавского. Русские вынуждены оставить
укрепления. Только 30 храбрецов под командованием поручиков Юни
и Данильченко продолжают сражаться в башне. Благодаря
эффективной огневой поддержке батареи графа Тушкевича генералу
Хрулеву удается воспрепятствовать развитию успеха противником.
Французы захватывают и 2-й бастион, но Сабашинский вскоре его
отбивает. И он остается в руках русских. 3-й бастион захвачен
англичанами, но тут же отбит. В свою очередь, 5-й бастион отражает
все атаки. К 15 ч штурм отражен на всех участках обороны, но над
Малаховым курганом по-прежнему развеваются французские знамена.
Между 15 и 17 ч русские делают все возможное и невозможное, чтобы
возвратить его. Войска идут в отчаянные контратаки. Генерал Лысенко
ведет Орловский, Елецкий и Брянский полки. Хрулев спешит ему на
помощь с Ладожским полком. Один за другим генерал Юферов,
полковник Галкин, адъютант императора Воейков, полковник
Черемисинов храбро бросаются на противника и погибают или
получают ранения. Все атаки оказываются напрасными. «Я сюда
пришел, я здесь останусь», – заявляет Мак-Магон. Французы
удерживают захваченные рубежи. Посчитав, что потеря Малахова
кургана неизбежно повлечет за собой падение Севастополя, Горчаков
приказывает войскам оставить город.
Эвакуация начинается в 19 ч. Войска через пост направляются на
северную окраину города. Передислокация продолжается всю ночь.
Только 10 сентября союзники вступают в город. С этого времени они и
русские будут стоять лицом к лицу, практически никаких действий не

предпринимая. Оборона Севастополя стоила русским 136 тыс. человек,
союзникам – 73 тыс.
Было очевидно, что потеря одного города, к тому же удаленного от
жизненно важных центров страны, не могла иметь далеко идущих
последствий. Силы России практически не были подорваны, ее
способность к сопротивлению оставалась по-прежнему высокой.
«Несмотря на допущенные ошибки, армия была готова сражаться до
победы. Война открыла таланты Хрулева, Сабашинского и многих
других генералов. Выявилось много способных командиров на
полковом уровне. Офицеры приобрели опыт и научились смотреть
смерти в глаза, солдаты слепо шли за ними. Солдат был терпелив,
вынослив и храбр. Финансовая система России не была нарушена,
ассигнации высоко котировались на Лондонской бирже. В этих
условиях, вдохновляясь примерами Петра Великого и Александра I,
мы могли и должны были продолжать войну. Союзники оказались бы
вынуждены завоевывать Крым. С удалением от моря их трудности
возрастали бы по мере уменьшения численности их войск, наши силы
возрастали бы. Вне всяких сомнений, продолжая борьбу, мы сбросили
бы союзников в море» (Куропаткин). Однако 30 марта 1856 г. в Париже
был подписан мирный договор. Россия лишилась права иметь на
Черном море военный флот и потеряла часть территории Бессарабии.
«Русские государи не подписывали подобных договоров со времени
Прутского похода»[97] (Соловьев). «Таким образом, страна с
населением в 80 млн человек, государство в первую очередь военное,
пожертвовавшее самыми насущными интересами ради содержания
сильной армии, показала свою неспособность оказать сопротивление в
одном-единственном пункте, где подверглась нападению, и проиграла
войну противнику, чьи силы, в конечном счете, были ограничены»
(Васильчиков).
Небезынтересно узнать мнения Жомини и маршала Канробера о
русском солдате: «Жомини мне очень расхваливал русских. Знаете,
говорил он мне: я думаю, вас разобьют. Русская армия находится на
своей территории, она может отступать, отдавать территорию, но она
постоянно воссоздается. Солдат действительно оказался таким, как его
мне описывал Жомини. Он бесстрашно шел на штурм наших позиций
при Инкермане и Трактире, а также держался в своих ложементах и
редутах, пока не падал мертвым».

В русских и французских работах о Крымской войне существует
один общий момент. Они в равной степени проникнуты духом
взаимной симпатии и уважения. По окончании боевых действий эти
чувства всегда проявляются. «Начинается перемирие, – пишет
Шартье, – войска идут друг навстречу другу. Французы и русские
начинают обмениваться приветствиями». «Как только белые флаги
возвестили начало перемирия, массы русских и французских солдат
устремились поприветствовать своих славных противников», – вторит
ему Зайончковский.

Боевые действия в Закавказье
Война на Кавказе разительно отличается от боевых действий на
Дунайском и Крымском фронтах, и в операциях, проводимых
великолепной Кавказской армией, чувствуется суворовский дух. В
ноябре 1853 г. русские войска под командованием Бебутова
сосредоточены в районе Александрополя. 14 ноября Орбелиани
разбивает Абди-пашу при Баяндуре, а 26-го Андроников одерживает
верх при Ахалцихе над Али-пашой. 1 декабря Бебутов с 12-тысячным
корпусом атакует при Баш-Кадик-Ларе 36-тысячную армию Абдипаши. Он совершает успешный маневр, обойдя левый фланг
противника, перерезает его коммуникации и наносит мощный удар с
тыла. Ериванский карабинерский полк быстро овладевает центральной
батареей. Бой идет жестокий, турки сражаются храбро. Исход его
решает атака Нижегородского драгунского полка, который
опрокидывает два полка уланов, обращает в бегство курдов,
уничтожает восемь пехотных батальонов и захватывают четыре
орудия. Победа русских полная. Турки потеряли 8000 человек. В
1854 г. новый размах боевым действиям придает прибытие 18-й
дивизии. 9 июня при Нигоити Эристов побеждает Гассан-пашу, имея
вчетверо меньше сил, чем турки. 16-го Андроников при Чолоке
одерживает верх над Селимпашой. Турки потеряли 5000 человек и 13
орудий, потери русских не превышают 1500[98].
Наконец, 28 июля Врангель с 3000 человек побеждает 12-тысячную
армию под командованием Селим-паши и захватывает Баязет.
Обеспокоенный
таким
развитием
событий,
командующий

Анатолийской армией Зафир-паша выступает против главных сил
русских, но Бебутов опережает его и 5 августа атакует при КюрюкДаре. 18 тыс. русских противостоят 36 тыс. турок. Ожесточенная битва
завершается полной победой русских, которые захватывают 2000
пленных, 6 знамен и 15 орудий. Турки потеряли 8000 человек убитыми
и ранеными, русские – 3000. Зима приостанавливает боевые действия.
В 1855 г. запланировано взятие Карса и Эрзерума. 5 июня русские
войска под командованием Муравьева выступают из Александрополя.
16-го они осаждают Карс. Штурм, предпринятый 29 сентября,
оказывается ожесточенным и кровопролитным. Генералы личным
примером вдохновляют солдат: Ковалевский, командующий левым
флагом, убит; Майдель, командующий правым, ранен. Несмотря на
доблесть войск, штурм оканчивается неудачей, убиты 4 генерала, 248
офицеров и 7226 солдат. Турки потеряли 1500 человек. Но Муравьев
не падает духом. Кольцо осады сжимается, и 27 ноября Карс сдается со
всем гарнизоном. Это последний успех русской армии на Кавказском
фронте. В Европе начинаются мирные переговоры, и боевые действия
прекращаются.

Северный Кавказ
В течение всего царствования Николая I продолжается
кровопролитная война на Кавказе. Боевые действия против Персии и
Турции отвлекают войска и способствуют росту сопротивления. На
Северном Кавказе, главным образом в труднодоступных высокогорных
аулах, зарождается религиозное движение мюридизм[99]. Пророк Газымулла проповедует джихад и газават[100]. В конце 1829 г. его влияние
распространяется на весь Дагестан. Делегаты от исламского
духовенства собираются в Гимри и присваивают ему титул имама,
передающий в его руки всю полноту власти, как духовной, так и
светской, над всеми народностями, которые они представляют.
Наиболее активными учениками Газы-муллы являются Гамзат-бек и
Шамиль. В 1830 г. Ермолов предпринимает попытку захватить Газымуллу, но имаму удается спастись. Отозванный в 1831 г. в Польшу,
Паскевич, покидая Кавказ, дает наказ своим подчиненным оставаться
начеку. После его отъезда восстание охватывает весь Северный Кавказ,
и, воспользовавшись этим, Газы-мулла переходит в наступление. В
1831 г. крепости Тарки, Бурная и Внезапная отражают несколько
штурмов. Дербент осажден 8-тысячным войском, Кизляр захвачен и
предан разграблению. Войска Вельяминова и Панкратьева
прочесывают местность, но безрезультатно. Местные жители избегают
столкновений с крупными силами русских, а нападают на посты и
обозы. Санкт-Петербург предписывает действовать энергично,
уничтожая очаги восстания. В 1832 г. оккупированы 60 мятежных
аулов, еще 80 подчиняются добровольно. 29 октября резиденция Газымуллы, Гюмри, взята штурмом, имам убит. Титул переходит к Гамзатбеку. Пытаясь распространить свою власть на аварские земли, он тоже
находит смерть. Его сменил Шамиль. Способный и энергичный, тот
станет заклятым врагом России и в течение 25 лет будет вести с ней
войну.
В 1837 г. против Шамиля организуется экспедиция. Ахульго взят
штурмом, и генерал Фези направляется на Тилитль, где укрылся имам.
Но он допускает ошибку, вступив в переговоры с Шамилем, таким
образом признав за тем право говорить от имени всех мусульман

Кавказа. Как только опасность устраняется, Шамиль вновь берется за
оружие. В 1838 г. русские высаживают многочисленные десанты на
побережье Черного моря и создают новую линию укрепленных постов,
которые нарушают морское сообщение между непокорными горцами и
Турцией. Основана крепость Новороссийск. Тактика русских
малоэффективна. Войска преодолевают большие расстояния, ценой
больших усилий захватывают стратегически важные населенные
пункты, а после чего возвращаются в пункты дислокации. Спустя
некоторое время местные жители вновь занимают оставленную
русскими территорию. Будучи прекрасными воинами, они нападают на
посты и колонны на марше, иногда нанося значительные потери. В
1839 г. генерал Граббе организует поход вглубь мятежных территорий.
После кровопролитного двухдневного штурма он овладевает Аргуани.
Преследуя Шамиля, генерал наталкивается на его отряды близ
Ахульго. Предпринятый 26 июля штурм не увенчался успехом. Еще
одна попытка (24 августа) оказалась удачной, но русским требуется
несколько дней, чтобы полностью прочесать аул, жители которого
сражаются насмерть. Потери русских составляют 150 офицеров и 2919
солдат. Шамиль укрывается в Гимри. В это время происходят два
досадных события. Неудачное управление генерала Пулло становится
причиной восстания во всей Чечне. В Аварии совершен ряд
психологических ошибок. Вождь этой страны Хаджи-Мурат,
преданный России, ложно обвинен несколькими чиновниками.
Испытывая обиду, он поднимает восстание и заключает союз с
Шамилем. В 1840 г. тот наносит русским чувствительные удары. 19
февраля он захватывает форт Лазарев и уничтожает его гарнизон. 12
марта та же участь постигла форт Вельяминов, кроме того, 12 тыс.
горцев осаждают форт Михаил. Капитан Лико объявляет своим
подчиненным о готовности сражаться до конца и сообщает, что ему
нужен доброволец, который запрется в пороховом погребе, чтобы
взорвать его, как только горцы ворвутся внутрь. Вызвался солдат
Архип Осипов. Он выполнит данное обещание[101]. В 1841 г. Шамиль
продолжает развивать успех. Экспедиция, организованная в 1842 г.
генералом Граббе против Гимри, завершается полным провалом.
Русским она стоит жизни 66 офицеров и 1700 солдат. Беспощадная
война идет повсюду. В 1843 г. Шамиль осаждает Унцукуль. Идущие на
выручку крепости войска уничтожены (10 офицеров и 477 солдат

убиты). Захвачено 12 русских укрепленных постов, потребуется
немало усилий, чтобы спасти отряд Клюгенау, окруженный горцами.
Следует упомянуть о героической обороне поста Гергебиль в ноябре
1843 г. Один батальон Тифлисского полка под командованием майора
Шаганова в течение шести дней отражает атаки горцев. Как и в форте
Михаил, решено взорвать пост, если враг ворвется туда. Жертвуют
собой сержанты Чаевский и Неверов, а также солдат Семенов.
Обеспокоенный неблагоприятным развитием событий на Кавказе,
Николай I назначает командиром Отдельного кавказского корпуса
Нейдгардта. В его распоряжение переданы значительные силы.
В 1844 г. Пассек одерживает победу при Кака-Шуре, уничтожив
27 тыс. горцев, а генерал Шварц берет штурмом Элиссу. Но эти успехи
не получают развития. В апреле 1845 г. наместником на Кавказе
назначен Воронцов, получивший широкие полномочия. Он организует
экспедицию против аула Дарго. Две колонны, под командованием
Лидерса и Бебутова, направляются к убежищу имама. 18 июля Дарго
взят штурмом. Но колонна, отправленная в Андию, терпит поражение.
Подвергаясь нападениям горцев, войска возвращаются на базу, потеряв
289 офицеров и 3821 солдата. В связи с неудачами при проникновении
вглубь непокорной территории решено было вернуться к методу,
предложенному когда-то Ермоловым, то есть к методичному
завоеванию. В 1847 г. происходит штурм Гергебиля, завершающийся
неудачей и стоящий жизни 600 человекам, зато взят Салты (26
сентября). 18 июля 1848 г. Аргутинский наконец овладевает
Гергебилем. К тому же в 1848 г. происходит оборона поста Ахти,
окруженного 15 тыс. мятежников. Гарнизон из 500 человек в
последний момент спасает Аргутинский. С 1849 г. авторитет Шамиля
ослабевает. Требования имама угнетают его последователей. В 1849 и
1850 гг. горцы предпринимают ряд нападений на русских, им удается
уничтожить отряд в Белокани. Крымская война не оказала скольконибудь значительного влияния на ход Кавказской войны. В то время
как главные силы были задействованы в боях против турок, гарнизоны
укрепленных пунктов отражали нападения горцев, пока Россия
наконец не смогла выделить достаточные силы для усмирения Кавказа.
Это произойдет уже при Александре II.

В Средней Азии
Российское проникновение в Азию, отмеченное с давних пор,
осуществляется медленно, но постоянно. Оно реализуется в двух
основных направлениях – на восток к Тихому океану через Сибирь и
на юго-восток к Индии, через степи Центральной Азии.
В царствование Николая I отмечается ускорение проникновения
России в Среднюю Азию, являющееся прелюдией к завоеванию
обширных территорий при Александре II. В 1830-х годах, богатых на
различные события, в Киргизии происходит восстание, охватывающее
всю страну. Мятежное знамя поднял Кейнасари-хан. Ведущие боевые
действия против киргизов русские вынуждены были выйти далеко за
границы империи. С другой стороны, нападения войск Хивинского и
Кокандского ханств, опустошающие русские земли, вынуждают
совершать далекие походы вглубь этих государств. Данные кампании
приведут к завоеванию обширных территорий. Масштабные боевые
действия против киргизов разворачиваются в 1839–1843 гг. В 1839-м
полковник Горский одерживает верх над мятежниками при ДженизАгате. В 1843 г. отряды Лобова и Базанова полностью уничтожают
вооруженные банды. Захваченный в плен хан казнен. В 1839 г. генерал
Перовский организовывает крупную экспедицию против Хивы. Поход,
начатый в разгар холодной зимы 1839/40 г., плохо подготовленный,
заканчивается неудачей и тяжелыми потерями. Тогда, отказавшись от
попыток захвата слишком удаленных территорий, Перовский начинает
методическое продвижение вперед. Линия укрепленных постов
выдвинута к рекам Иргиз и Тургай, правый ее фланг упирается в берег
Каспийского моря. В 1847 г. Обручев достигает северо-восточного
побережья Аральского моря и истоков Сырдарьи. В 1848-м взяты и
разрушены крепости Джак-Ходжа и Ходжа-Нияз. В 1853 г., после 900километрового перехода, выполненного за 24 дня, Перовский
достигает Ак-Метхета. 9 июня крепость взята приступом. Из Коканда
к ней выдвигается армия, которую Перовский атакует и полностью
уничтожает. Показательны приведенные в его рапорте цифры потерь.
Туземцы потеряли 2000 человек убитыми, 7 знамен и 17 орудий,
русские – 18 человек убитыми и 44 ранеными. Таким образом,
завоеванной оказывается вся степная зона между Оренбургом и

Аральским морем, а также земли у истока Сырдарьи. Первые крупные
операции в Средней Азии рождают достойную соперницу Кавказской
армии Туркестанскую, с той лишь разницей, что первая обучена к
войне в горах, а вторая будет действовать в пустыне.

Русская армия при Николае I
Суждения об армии Николая I не очень лестны. Вот, например,
мнение генерала Куропаткина: «После победоносных войн начала
XIX века наша армия не только не сделала ни шага вперед, но,
напротив, отступила. Идеи Аракчеева глубоко укоренились на всех ее
уровнях. Внешняя форма заслоняет содержание. Первое место
занимают ружейные приемы и маршировки. Разрешено просверливать
некоторые детали ружей, чтобы добиться более четких щелчков во
время исполнения ружейных приемов. Продвижение офицеров
производилось по протекции. Без протекции по службе продвигались
лишь те, кто особо ревностно выполнял все капризы начальников. Вся
Россия оделась в мундир и вытянулась во фрунт. Ей и ее армии
дозволялось лишь дружно отвечать: „так точно“, „слушаюсь“ или
„никаких происшествий не произошло“. С солдатами плохо
обращались и плохо их кормили. Были распространены всевозможные
злоупотребления. Какое бы то ни было проявление инициативы было
запрещено. Малейшее обсуждение любого военного мероприятия
воспринималось как революционный акт. В том, что касается
вооружения, мы сильно отстали от иностранных армий. Очевидно, что
с тех пор, как ружье стало рассматриваться в качестве предмета для
исполнения строевых упражнений, отпала необходимость в его замене.
В войну 1853–1855 гг. мы вступили с гладкоствольными ружьями
против нарезных. Самыми слабыми нашими местами были высшее
командование, Генеральный штаб и интендантство. Снабжение
продовольствием было организовано так плохо, что войска нуждались
во всем. Организация медицинской службы была недостаточной[102].
Пьянство и карточные игры были бедствием». Генерал Андрианов
полностью солидарен с Куропаткиным: «Уставы были сложны и
абсолютно непригодны к войне. Парады и эволюции составляли верх
обучения. Рассыпной строй, навязываемый войной, рассматривался
как наносящий вред дисциплине. Боевую подготовку заменили плац и
манеж. Стрельба находилась в небрежении. Кавалерия упражнялась в
манежной вольтижировке в ущерб боевой подготовке. Во время
артиллерийских стрельб солдаты все выполняли с театральными

жестами
и
жонглировали
фитилями.
Все
было
строго
регламентировано. Инициативе нигде не было места. Были даже
изобретены боевые построения для любой погоды и любой местности.
Для пехоты и артиллерии таковых было пять, для конницы – четыре.
Самым серьезным было то, что братские отношения между офицерами
и солдатами, которых всегда требовали наши великие полководцы,
уступили место отчужденности». Форма красива и воинственна, но
абсолютно непрактична. Она содержит большое количество
излишеств. Солдат вынужден носить много тяжелых и ненужных
вещей[103]. Каски настолько обременительны, что в походах солдатам
разрешается носить предназначенные для штрафников фуражки.
Основные особенности существующей тактики: атака массой, строгие
и низкоманевренные построения, недостаточная огневая подготовка
атаки и презрение к неприятельскому огню. Штыковому бою обучают
только солдат стрелковых частей. Но если армия деградировала в
боевом отношении, в плане парадной выучки она стала блестящей,
безукоризненной и совершенной. В этом смысле она превосходит
прусскую армию. Трудно даже вообразить степень совершенства,
достигнутую ею в выполнении эволюций. Гвардейские полки точно и
слаженно выполняют настоящие цирковые номера, поражающие
зрителей. Строгость дисциплины невероятная. Часовые предпочитают
сгореть заживо, чем отойти от поста на большее расстояние, чем
позволено по уставу. Процветают телесные наказания.
С 1832 г. срок солдатской службы сокращен до 20 лет, из которых
пятнадцать в строевых частях, а пять – в резервных. Затем солдат
получает отпуск от двух до пяти лет, после чего исключается из
списков армии. Эта категория составляет обученный резерв, который
может быть призван в случае войны[104]. Солдат по-прежнему
великолепен, унтер-офицерские кадры становятся посредственными –
производят не самых лучших, а самых видных. На треть офицерский
корпус пополняется выпускниками военных училищ, этого едва
хватает, чтобы обеспечить офицерами гвардию, артиллерию и
инженерные части. Две трети состоят из дворян, добровольно
поступающих на службу, которые, прослужив некоторое время
«стажерами», производятся в офицерское звание после несложного
экзамена. Есть также небольшой процент офицеров, выходцев из
рядовых[105]. Полковник Ден, переведенный в армию из гвардии, дает

суровую оценку поведению и частной жизни офицеров и предпочитает
им общество солдат. Вот любопытное мнение о последних,
высказанное поляком Рукевичем, который был направлен рядовым на
Кавказ после событий 1830 г. и дослужится в русской армии до
генеральского звания: «Простой народ, чье мнение никого не
интересовало, редко ошибается в своих суждениях. Я хочу сказать о
солдатах того времени, обреченных носить форму до конца жизни, до
полного истощения своих сил. Напрасно думать, что суровость
дисциплины уничтожила у них ум и волю. Они прекрасно
подчинялись ее требованиям, необходимым на войне: умение держать
строй, подчинение приказу командира, но они сохраняли характерные
для русских рассудительность и здравый смысл… Любые события
становились для них предметом обсуждения, которое приводило к
верным выводам. Действия и слова командиров, их характеристики,
даже события внешней и внутренней политики становятся объектом
обсуждения, порой в примитивных детских формах, но всегда в
логичной и осмысленной манере… За мою долгую службу в армии я
всегда прислушивался к мнению солдат и находил удовольствие в
разговорах с ними и вообще с простым народом…»
В 1832 г. создана Императорская военная академия. С 1832 по
1854 г. ею будет руководить Сухозанет. Этот генерал, который, кроме
того, возглавляет все военные учебные заведения, имеет своеобразные
представления о задаче, стоящей перед ним. Вот два высказывания,
которые красноречиво характеризуют этого человека: «Можно
побеждать без науки, но нельзя побеждать без дисциплины» и
«Командир, являющийся отцом своих подчиненных, – слабый
командир». Курсанты выполняют упражнения в сомкнутом строю.
Любопытно, что ни в училищах, ни даже в академии не преподают
историю русской армии. Однако в стране издается большое количество
работ по данной тематике, и элита армии с удовольствием читает их.
Самые известные военные историки того времени – МихайловскийДанилевский и Милютин. Предать забвению Суворова не дают
оставшиеся ученики, но в массе своей армия ничего не знает о его
системе подготовки войск, низведенной до единственной фразы: «Пуля
– дура, штык – молодец». Среди «суворовцев» из наиболее яркой
личностью является генерал И. Скобелев. Поступив в армию в
возрасте четырнадцати лет, искалеченный в боях, он знает солдата

«как три пальца своей единственной руки» и искренне любит его. Он
оставляет последователям книгу «Подарок товарищам» (1833). Вот
несколько выдержек из нее: «Солдаты, товарищи мои, из века в век
слава идет бок о бок с русским воином!.. Для него еще не выдумано
слово „невозможно“… Где дух Суворова и русский штык, там же
находится и слава». Дело Скобелева продолжает А. Погосский, много
лет прослуживший рядовым. В его «Солдатских рассказах» (1855)
говорится об обучении, субординации, преданности, воинской чести,
человеческом достоинстве. «Эти рассказы, – говорит он, – написаны 20
лет назад. Много воды утекло с тех пор, жизнь солдата изменилась, но
основы военного дела останутся неизменными, пока будет
существовать мир. Методы и средства изменяются, но человек не
меняется». Нетрудно догадаться, кто вдохновляет Скобелева на
написание этих строк: «Первое качество человека – доброта. Будьте
легки и веселы, откровенны и бескорыстны, точны и собранны,
терпеливы и трудолюбивы. Прибавляйте к этому силу и храбрость, и
вы станете хорошими солдатами». Но эти идеи не идут вразрез с духом
эпохи. Жизнь солдата тяжела, а командиры нередко лишены
доброжелательности, даже элементарного человеколюбия.
В 1831 г. в военных поселениях вспыхивают восстания, вслед за
которыми начинаются волнения в Москве и Санкт-Петербурге. Их
распространению способствует поход в Польшу, в котором
задействованы значительные силы. В России вспыхивает эпидемия
холеры, «поселенцы», утверждая, что заразу разносит медицинский
персонал военных поселений, поднимают бунт и зверски убивают
врачей и офицеров. Поведение взбунтовавшихся солдат и крестьян
озадачивает. В некоторых поселениях не щадят даже тех офицеров,
которых любят, их убивают, плача, объясняя, что «так народ решил». А
других командиров, против их воли, выбирают руководителями
восстания. Когда один из таких офицеров пытается вразумить
крестьян, то слышит в ответ: «Не считай нас дураками, мы прекрасно
знаем, что никто не разносит заразу, но мы хотим истребить дворян».
Престиж царя почти не затронут. Ему достаточно появиться перед
мятежниками, чтобы восстановить спокойствие. Русский народ попрежнему чувствителен к личным встречам с государем. Николай I
борется со злоупотреблениями. Когда царь их обнаруживает, его
ярость страшна и виновные трепещут. Также ему свойственно

рыцарственное благородство, и бывает, что он публично извиняется
перед незаслуженно обиженным поручиком. Его очень любят солдаты,
с которыми он часто общается. Его внезапная смерть в начале 1855 г.
становится для гвардии настоящим горем. Бунты 1831 г. побудили
Николая I ликвидировать военные поселения, это негативное наследие
Александра I.
В царствование Николая численность армии достигает
внушительной цифры. В 1853 г. она насчитывает 31 397 офицеров и
1 365 786 солдат. Но большое количество рядовых находится в
неограниченном отпуске, так что реально она насчитывает 700 тыс.
человек. Регулярная армия включает активные, резервные и местные
войска. Пехота делится на линейную и легкую (карабинеры, егеря и
стрелки). Но разница между ее видами невелика. Только стрелковые
батальоны, сформированные в 1830–1840 гг., вооружены нарезными
ружьями. Общая численность: 110 пехотных полков, 10 стрелковых
батальонов и 84 линейных. Полки сведены в 30 дивизий
четырехполкового состава и в 6 отдельных бригад. Кавалерия делится
на тяжелую (кирасиры и драгуны) и легкую (уланы и гусары). Всего
насчитывается 59 кавалерийских полков, сведенных в 15 дивизий.
Полевая артиллерия состоит из 135 батарей (106 пеших и 29 конных).
Они входят в 28 бригад пешей артиллерии и семь – конной.
Инженерные войска состоят из 10 батальонов и 2 конно-пионерских
эскадронов. Всего в русской армии 14 корпусов, в том числе 3
кавалерийских.
Иррегулярные войска состоят из Донского, Черноморского,
Дунайского, Азовского, Кавказского, Астраханского, Уральского,
Оренбургского, Сибирского и Забайкальского казачьих войск, а также
национальных формирований.

Глава 9. Александр II (1855–1881)
Александр II столь же красив и столь же благороден характером, как
и его отец. Он отличается большим человеколюбием, и слезы часто
наполняют его прекрасные серые глаза. Он робок, не очень
красноречив, а также не слишком одарен от природы. Но он очень
ответственно относится к своим обязанностям государя и, бесспорно,
умеет проявить храбрость в соответствующих обстоятельствах. Он
сумеет навязывать свои взгляды, когда будет считать, что этого
требуют интересы государства[106]. Его любят и почитают. Он является
царем-освободителем как для русских крестьян, так для болгар и
сербов. Александру II досталось тяжелое наследство. История
возложила на него трудную миссию. Исправить негативные
последствия Крымской войны, избавить страну и армию от
институтов, приведших их к поражению. Его царствование пройдет
под знаком реформ. Однако в свете событий войны 1877–1878 гг.
становится понятно, что его преемникам предстоит еще много работы.
Тем не менее во всех областях жизни государства отмечаются
значительные успехи, а военная наука делает заметный шаг к
возрождению принципов национальной школы. Царствование
Александра II отмечено победоносной войной с Турцией,
ликвидирующей все последствия севастопольского поражения, а также
завершением завоевания Кавказа и Средней Азии. Либеральный
режим, установленный царем, станет благоприятной почвой для
расцвета таланта целой плеяды военачальников. Скобелев, Милютин,
Драгомиров, Гурко, Радецкий оставят заметный след в истории армии.
Если Милютин станет крупным военным реформатором, внесшим
глубокие изменения в организацию армии, то Драгомиров будет
военным мыслителем мирового уровня, а в лице Скобелева Россия
наконец-то получит выдающегося полководца, воспитателя и человека
действия. В области внутренней политики Александру II придется
столкнуться с широким недовольством в обществе, частично
спровоцированным поражением в Крымской войне. Буквально
накануне принятия конституции царь падет от рук убийц. Невинная

жертва, Александр II останется в народной памяти с мученическим
венцом на голове.

На Кавказе
В царствование Александра II завершается покорение Кавказа.
Сразу после окончания Крымской войны царь решает положить конец
этой длительной и кровопролитной борьбе. Он направляет на Кавказ
двух талантливых генералов, князя Барятинского на должность
наместника и главнокомандующего, а Милютина в качестве
начальника главного штаба. Впервые с начала кампании для
достижения поставленных целей выделено достаточное количество
войск. Численность войск доведена до 200 тыс. человек при 200
орудиях. Барятинский решает сначала завоевать Восточный Кавказ,
подконтрольный Шамилю. По плану на это отводится три года: 1857–
1859. Войсковые колонны, образуя огромное кольцо, медленно
продвигаются к очагу сопротивления.
В 1857 г. достигнуты значительные успехи. Оккупированы богатые
долины Чечни. Не повторяя ошибок прошлого, войска не покидают
завоеванных территорий. Оборудуются базы, расширяется дорожная
сеть. В 1858 г. Евдокимов, выступив из Грозного, внезапным ударом
овладевает Аргунским ущельем. В ряде боев с горцами он наносит им
тяжелые поражения. Кольцо окружения неумолимо сжимается. Многие
племена покоряются. Шамиль вынужден бежать в труднодоступные
аулы Верхнего Дагестана. В 1859 г. кампания вступает в завершающую
фазу. 13 апреля аул Ведено, резиденция Шамиля, обороняемый 7000
воинов, взят после ожесточенного боя. 26 июля Барятинский начинает
генеральное наступление. Войска, совершившие переход через Койссу,
разрезают надвое оборону противника. Покоряется Авария. В августе
прекратили сопротивление почти все племена Дагестана. Массив
Гуниб, последнее прибежище Шамиля, блокирован. Он неприступен.
Склоны отвесны. В аул ведет единственная тропа, извивающаяся
между скал. Штурм, продолжавшийся 4–5 августа, проходит в
тяжелейших условиях. Несмотря на ожесточенное сопротивление
последних «мюридов» Шамиля, храбрецы из Ширванского и
Апшеронского полков врываются на улочки аула. Противник
вывешивает белый флаг. Шамиль сдается на милость победителя. С
ним обращаются уважительно и отправляют в Санкт-Петербург для
встречи с императором.

Теперь, когда на Восточном Кавказе обстановка относительно
спокойная, Барятинский предпринимает поход на Западный Кавказ. Он
продлится четыре года. Руководство войсками поручено Евдокимову. 2
июня 1864 г. русские колонны соединятся в центре этих земель, в
Каабде. На следующий день благодарственный молебен подводит итог
этой многолетней войне. Туземцы, чья лояльность сомнительна,
получают дозволение уйти в Турцию. Их земли розданы казакам.
Победители делают благородный жест, который произвел сильное
впечатление на гордые и воинственные народы Кавказа. Молодые
люди, принадлежащие к самым влиятельным мусульманским
фамилиям, собраны в эскадрон. «Царь вам доверяет, – говорят им. –
Он вверяет свою безопасность вашему благородству». Эскадрон
отправляют в Санкт-Петербург, где отныне он будет нести службу в
императорской резиденции. Никогда еще царь не имел такой надежной
охраны, как эта, состоявшая из пылких и благородных юношей, высоко
ценящих понятие «честь»[107].

Польское восстание (1863)
Смягчение режима в этой стране при Александре II совпадает со
временем правления лишенных талантов наместников. Слабость
властей пробуждает русофобские чувства. Образовавшийся класс
польского общества начинает волноваться. Множатся манифестации,
антирусские демонстрации, покушения. У местных дам считается
хорошим тоном плюнуть в лицо русскому солдату. Повторяющиеся изо
дня в день наглые выходки поляков не встречают никакого ответа.
Горчаков, следуя советам графа Велепольского, полагает, что
умиротворения можно добиться уступками. В 1859 г. Сераковский
(офицер) и Огрызко, высокопоставленный чиновник министерства
финансов в Санкт-Петербурге, создают повстанческий комитет.
Заговорщики пользуются широкой поддержкой из-за границы. 22
января 1863 г. сформировано революционное правительство. Оно
издает манифест, призывающий поляков к оружию. Диктатором
объявлен Мерославский, предводители восстания: Лангевич,
Левандовский, Чапски, Сераковский и Ружицкий. 25 тыс. человек,
составляющих многочисленные банды, являются основной силой
восстания. Число его участников увеличиваются за счет притока тысяч
добровольцев, однако крестьянство пассивно и держится в стороне.
Мятежники напрасно разворачивают бурную деятельность и убивают
больше людей по политическим мотивам (5000 за 1863 г.), так как
восстание 1863 г. оставляет равнодушным и широкие слои польского
народа. Итог противостояния между разрозненными бандами,
немногочисленными,
плохо
вооруженными
и
недисциплинированными, с одной стороны, и русской армией – с
другой, угадать было нетрудно. Великий князь Константин назначен
наместником, а генерал Рамзай, финн по происхождению, –
главнокомандующим. В Польшу была направлена армия, включающая
четыре пехотные и две кавалерийские дивизии, а также семь казачьих
полков. Русские продолжали поиск повстанцев до тех пор, пока не
арестовали революционное правительство и не казнили его членов.
Наказания безжалостны. Согласно существующей статистике, имело
место 631 боестолкновение. Потери русской армии: 826 человек
убитыми, 2169 ранеными и 348 пропавшими без вести. Около 30 тыс.

поляков заплатили жизнями за участие в восстании, десятки тысяч
были сосланы.

Русско-турецкая война (1877–1878)
На первый взгляд, главной причиной этой войны является желание
России защитить христианские народы. В результате восстаний в
Сербии, Черногории и Болгарии на жителей этих областей
обрушились такие жестокие репрессии, что они вызвали возмущение
Европы, которая впервые не сможет возразить против вмешательства
России в ход событий на Балканах. Конечно, у этой войны есть и
другая, скрытая причина – получение свободного выхода в
Средиземное море, но она интересует больше верхи, а русское
внешнеполитическое ведомство хранит на сей счет молчание. «Наша
дипломатия не отдает себе отчета в жизненной необходимости для
России выйти к свободным морям. Она совершенно не думает о
проливах и занимается лишь тем, что борется за свободу славян»
(Дружинин). Война 1877–1878 гг. популярна во всем обществе. Идея
борьбы за свободу вызывает прилив энтузиазма. Армия образца 1877 г.
докажет свое превосходство над армией 1854-го. Операции начального
и заключительного периодов войны будут просто блестящими, но
повторяющиеся
неудачи
под
Плевной
вновь
выявят
неподготовленность Верховного командования и слабость тактической
подготовки войск. В этой войне проявят себя какие талантливые
генералы, как Гурко, Радецкий, Драгомиров и особенно молодой
Скобелев, любимец армии.
К моменту начала боевых действий русская армия сосредоточена в
низовьях Днестра и Прута. Она состоит из четырех корпусов (8, 9, 11 и
12-го), насчитывает 150 тыс. человек и 500 орудий.
Главнокомандующим назначен великий князь Николай[108]. На
побережье Черного моря, между Одессой и Севастополем, находятся
два корпуса (7-й и 10-й), мобилизация еще трех (4, 13 и 14-го)
производится во внутренних районах страны. Со своей стороны
Турция выставляет Дунайскую армию, состоящую из двух групп:
Восточной
(дислоцирована
в
Добрудже
и
болгарском
«четырехугольнике», командующий Абдул-Керим-паша) и Западной
(дислоцирована в Видине, командующий Осман-паша). Резервы
находятся в Софии и на Балканах. К началу войны турки располагают

190 тыс. человек. Русский план предусматривает преодоление Дуная и
наступление в район Балкан с целью оказания помощи христианскому
населению. Условия мира предполагается продиктовать в
Константинополе. Турецкий план сформулировал Адбул-Керим-паша:
«Учитывая, что рано или поздно русские перейдут Дунай, лучше
позволить им сделать это, завлечь их в „четырехугольник“, измотать
боями и уничтожить». 24 августа Нижнедунайский отряд (11-й корпус)
овладевает мостом Барбози. Став хозяйкой Серетской линии, русская
армия вступает в Румынию. В течение мая она по отвратительным
дорогам продвигается к Дунаю. В начале июня главные силы русских
сосредоточены вокруг Бухареста, прикрываемые выдвинутыми к реке
частями. Благодаря походу 4-го и 13-го корпусов численность русской
армии достигает 260 тыс. человек. Дунай решено форсировать в
районе
Зимницы.
Чтобы
отвлечь
внимание
противника,
Нижнедунайский отряд вступает в Добруджу, а 9-й корпус
осуществляет отвлекающий маневр в направлении Никополя. Вечером
26 июня Драгомиров силами 14-й дивизии дерзко форсирует Дунай на
лодках и овладевает Систово. На следующий день водную преграду
преодолевают оставшиеся части 8-го корпуса. При выполнении этой
задачи русские потеряли 30 офицеров и 782 солдата. 10 июля вся
армия сосредоточивается на болгарской территории. Нижнедунайский
отряд форсирует реку у Браилова и к 15 июля достигает стен Траяна.
Здесь он будет вынужден остановиться вследствие трудностей со
снабжением продовольствием и высокой заболеваемостью. Впрочем,
никакого влияния на боевые действия в Болгарии это не окажет.

Наступление в Болгарии
Русские
намереваются
обеспечить
безопасность
своих
коммуникаций с фланга и завладеть проходом через Балканы с целью
последующего развития успеха. Соответствующим образом
распределяются силы. Восточный отряд (12-й и 13-й корпуса),
возглавляемый цесаревичем[109], получает задачу двигаться на Янтру,
овладеть Рущуком и запереть турецкую армию в «четырехугольнике»,
образуемом Силистрией, Шумлой, Варной и Рущуком. Западный отряд
(9-й корпус) под командованием генерала Криденера должен занять

Никополь и противостоять силам Осман-паши. Южный отряд (Гурко)
обязан овладеть балканскими перевалами. За ним последует 8-й
корпус. Наконец, 4-й и 11-й корпуса, остающиеся севернее Дуная,
составляют общий резерв. 9 июля Гурко выступает из Тырново. Первая
его цель – перевал Шипка, через который проходит лучшая дорога на
Балканах – из Тырново в Казанлык. Овладев перевалом, Гурко решает
двигаться на Ени-Загру. Во время выполнения этого маневра
Сулейман-паша
атакует
при
Эски-Загре
отряд
герцога
Лейхтенбергского и отбрасывает его обратно в Казанлык. Тогда Гурко
возвращается и размещается на Шипке. 15 июля Криденер берет
Никополь и идет навстречу Османпаше. Тот, при приближении
русских, в спешке уходит в Плевну, где принимает необходимые меры
по подготовке города к обороне. Турки сооружают бастионы и батареи.
Следует отметить, что движение Осман-паши из Видина в Плевну не
было обнаружено многочисленной кавалерией 9-го корпуса. 18 июля,
оставив одну дивизию в Никополе, Криденер с 5-й дивизией и
казачьей бригадой следует на Плевну, полагая, что та слабо защищена
и ее легко будет взять за счет внезапной атаки.

Первый штурм Плевны
5-я дивизия атакует город одновременно с северной и восточной
сторон, двумя колоннами, не имеющими связи между собой, и…
наталкивается на противника, вдвое превосходящего ее по
численности. Вологодский и Архангелогородский полки храбро
сражаются, овладевают первой линией вражеских окопов, но несут
огромные потери. Со своей стороны бригада Клейнгауза также
добивается некоторых успехов. Костромской полк захватывает три
линии вражеских траншей, но гибель Клейнгауза и заканчивающиеся
боеприпасы
вынуждают
его
отступить.
Воспользовавшись
замешательством русских, вызванным этими причинами, Осман-паша
стягивает сюда все имеющиеся силы, находящиеся на западе Болгарии,
занимает Ловчу, чтобы обеспечить связь с Софией, и продолжает
строительство фортификационных сооружений, которые превратят
Плевну в укрепленный лагерь. В конце июля русский Генеральный
штаб приказывает Криденеру начать новый штурм.

Второй штурм Плевны
Приказ о начале операции, доведенный до войск 30 июля, гласит:
«Его императорское высочество повелевает взять Плевну, чего бы то
ни стоило». Однако русские располагают всего 24 тыс. человек, тогда
как у турок в Плевне 30 тыс. Правая колонна, возглавляемая
Вельяминовым (две дивизии 9-го корпуса), должна атаковать в районе
Гривицы. Левая колонна (Шаховской) – две бригады – наносит удар по
Радиштево. Два отряда, находящиеся на флангах, получают задачу
провести отвлекающую атаку: правофланговый (Лошкарев) – на
Буковлек, левофланговый (Скобелев) – через долину и Тученице. Одна
бригада находится в резерве. 30 июля в 14 ч Криденер отдает приказ о
начале штурма. Вельяминов довольно легко захватывает первую
линию турецкой обороны, но по мере продвижения русских к Гривице
потери возрастают, и, в конце концов, 2-й дивизии 9-го корпуса
приходится перейти к обороне. Вскоре весь корпус вынужден залечь
под огнем неприятеля. Используя благоприятный рельеф местности,
бригада Горшкова овладевает редутом Ибрагим-Бей, затем редутом
Афти-паша, но, увлекшись атакой, попадает под губительный огонь
второй линии обороны турок. Скобелев, атаковавший весьма
ограниченными силами, оказывает своевременную помощь частям
Шаховского. Заняв три вершины в гряде Зеленых гор, доходит до
предместий города. Но и он вынужден остановиться. Криденеру
приходится командовать отступление. За провал второго штурма
Плевны русские заплатили жизнями 176 офицеров и 6856 солдат.
Обобщая сведения, полученные об этом трагическом дне, Милютин
пишет: «Если мы и впредь будем рассчитывать лишь на безграничные
преданность и отвагу русского солдата, мы быстро погубим нашу
прекрасную армию». Неудачи под Плевной воспринимаются очень
болезненно. Решено мобилизовать гвардию, гренадеров, а также 24-ю
и 26-ю пехотные дивизии. Ожидая подхода подкреплений, русские
блокировали город. Решено также обратиться к союзной Румынии с
просьбой направить под Плевну воинский контингент.

Рущук

Перейдя Янтру и не встретив серьезного сопротивления, цесаревич
отбрасывает турок и наступает на Кара-Лом, а затем окружает Рущук.
Мехмет-Али-паша, имеющий в его крепостях незначительные
гарнизоны, объединяет свои войска в две группы: два армейских
корпуса Эйюб-паши на севере, один под командованием египетского
принца Хассана на юге. В конце августа, по настоянию султана,
Мехмет-Али переходит в наступление. Атакованные одновременно на
правом фланге и в центре, а также скованные на левом возможной
вылазкой гарнизона Рущука, русские вынуждены отступить к Лом-деБанице. Мехмет-Али не пытается развить достигнутый успех и дает
цесаревичу время подготовиться к новому наступлению. Потерпев 20
сентября поражение при Чаиркеи, Мехмет-Али вынужден отказаться
от земель, завоеванных месяц назад.

Шипка
В ожидании подкреплений русское командование решает перейти к
обороне. Турки атакуют. Пока Мехмет-Али теснит Рущукский отряд,
армия Сулейман-паши устремляется на Шипку. Войска Гурко
сменяются частями 8-го корпуса. Ожесточенное шестидневное
сражение (21–26 августа) войдет в анналы истории и покроет
неувядаемой славой Радецкого. 21-е отмечено поистине эпической
борьбой 36-го Орловского пехотного полка против 27 тыс. турок. На
следующий день отбиты семь атак, а прибытие 4-й стрелковой
бригады, переброшенной на крупах казачьих лошадей, укрепляет
положение русских войск. 23 августа бой идет без перерыва 13 ч. 425
солдат Брянского полка держат оборону против 2000 турок,
атакующих русские позиции с тыла. 24-го получает ранение
Драгомиров. 25-го и 26-го ту