КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно 

В боях за Молдавию. Книга 3 [Коллектив авторов] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



В боях за Молдавию Книга третья

Составители —

генерал-майор в запасе П. И. Доронин,

полковник в отставке И. К. Свиридов,

подполковник в отставке И. Т. Григорьев

От составителей

Синее пламя пылает на воинском кладбище днем и ночью как символ нашей несгорающей, вечной памяти. Огонь обжигает острой болью, воскрешая имена тех, кто воевал рядом и упал, подкошенный автоматной очередью или осколком снаряда, упал, обнимая землю, которую так любил, землю, согретую кровью и последним дыханием… Не частица ли их последнего тепла — в этом жарком вечном огне?

…Братские могилы. Они названы так неспроста: кровью скреплено братство людей разных национальностей, павших за освобождение Родины.

Не нужно быть историком, чтобы знать путь наших войск по Молдавии и места тяжелых боев — достаточно и этих горестных ориентиров: обелисков над братскими могилами. Увы, никакая, даже самая умная, самая верная стратегия не в состоянии сделать войну бескровной. Каждая, даже самая скромная победа оплачена кровью павших.

В парке имени Пушкина похоронен командир орудия 819-го артиллерийского полка 295-й стрелковой дивизии сержант Федор Лисачев. Погиб он вечером 23 августа, когда наши воины ворвались в район Кишиневского вокзала — он расстреливал прямой наводкой пытавшихся удержаться врагов.

В боях за Молдавию потеряли заместителя командира дивизии подполковника Василия Ивановича Шорина, имя которого ныне носит один из переулков на Старой Почте. Командующего артиллерией подполковника Иосифа Ефимовича Портнова, начальника разведки артиллерийского полка капитана Петра Семеновича Полынского. Молодого коммуниста начальника артиллерии 1038-го стрелкового Кишиневского Краснознаменного полка майора Юрия Ивановича Жеребилова. На молдавской земле повторил подвиг Матросова разведчик старший сержант Дмитрий Крижановский.

Горит вечный огонь на воинском кладбище. Неиссякаемое тепло этого огня дает силу памяти, хранящей имена тех, кто в последнем усилии хотел подняться с земли, обагренной их кровью, да так и остался лежать.

Вечный огонь. И поистине вечная, благодарная память народа.

С. Тимошенко, дважды Герой Советского Союза, Маршал Советского Союза СЛАВНАЯ ПОБЕДА

В августе 1944 года воины Советской Армии и Флота одержали одну из крупнейших побед в Великой Отечественной войне. Ими была осуществлена Ясско-Кишиневская операция, в результате которой оказались разгромлены главные силы группы армий «Южная Украина», прикрывавшей подступы к Балканам, освобождена Советская Молдавия, выведена из войны на стороне гитлеровской Германии королевская Румыния. Гитлеровское командование недосчиталось здесь 18 дивизий, не говоря уже об огромном количестве технических средств борьбы, ставших трофеями Советской Армии.

Победоносный исход этой операции сказался на дальнейших исторических судьбах народов всей Юго-Восточной Европы. После освобождения Румынии и Болгарии их народы вместе с советским приняли активное участие в антифашистской войне на ее заключительном этапе. Пролитая на полях сражений кровь закаляла боевое содружество армий трех стран.

И теперь, спустя многие годы, не забыть событий, связанных с подготовкой и проведением Ясско-Кишиневской операции.

В ту пору я был представителем Ставки Верховного Главнокомандования по координации действий войск 2-го и 3-го Украинских фронтов. Находясь, что называется, в гуще событий, я еще ближе познакомился со многими участниками этой операции. Хотя те дни принадлежат уже истории, но они живы в памяти народа, в памяти участников героических событий. Вспоминаются люди, бои, победы — и все это вызывает великую гордость.


Как готовилась операция. Прежде чем говорить о подготовке Ясско-Кишиневской операции и о том, как она получила развитие в соответствии с замыслом, необходимо сказать, что этой операции предшествовало мощное наступление наших войск на Правобережной Украине. Без этого наступления, проведенного в тяжелейших условиях непогоды, не было бы той выдающейся победы на юге, которая впоследствии составила одну из ярких страниц борьбы советского народа в годы минувшей войны.

Военные действия, предпринятые советскими войсками на юге страны в начале 1944 года, вылились в одно гигантское наступление. Корсунь-Шевченковская, Никопольско-Криворожская, Ровно-Луцкая, Уманьско-Батошанская, Березнеговато-Снигиревская, Одесокая операции следовали одна за другой. От белорусского Полесья до побережья Черного моря — на более чем тысячекилометровом фронте советские воины крушили вражескую оборону подобно тому, как крушит ледяной панцирь набухшая, набравшаяся сил река.

Неудержимо и мощно катился вал наступления наших войск на южном фланге советско-германского фронта. И вот в конце марта доблестные воины 2-го Украинского фронта вышли на реку Прут — границу нашей Родины. Пока это были лишь первые километры государственной границы. Но как-то по-особенному ощущалось все величие сделанного советскими людьми в защиту Отчизны. И это понятно, потому что именно здесь была поставлена новая веха на пути к полному разгрому гитлеровской клики и всех тех, кто шел с ней вместе.

Солдаты, офицеры и генералы, вышедшие на государственную границу, с гордостью узнали о том, что столица нашей Родины Москва салютовала в честь их славной победы двадцатью четырьмя залпами из трехсот двадцати четырех орудий.

Раскаты салюта слились воедино с могучими ударами нашей артиллерии и авиации в предгорьях Карпат. Воины 2-го Украинского фронта, форсировав Прут, перенесли боевые действия на территорию Румынии и в первых числах апреля подошли к Яссам. Они готовились овладеть городом. Но в это время Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение приостановить наступление. Командование фронтом было информировано о том, что 12 апреля Советское правительство предъявит правительству Румынии условия перемирия.

Правительство Румынии, возглавляемое Антонеску, отмалчивалось. Да иначе и быть не могло, ибо находясь в одной колеснице с гитлеровцами, связанное с ними «железом и кровью», правительство Антонеску не приняло предложения нашего правительства. А тем временем немецко-фашистское командование поспешило воспользоваться прекращением наступления советских войск. Чтобы спасти развалившийся фронт, оно спешно перебросило на это направление резервы. Проведением ряда контрударов гитлеровцы стремились отбросить наши войска от границ Румынии. Но осуществить этот замысел им так и не удалось.

Войска 3-го Украинского фронта в результате успешного наступления на Тираспольском направлении в апреле с ходу форсировали Днестр, захватили несколько плацдармов на его правом берегу и закрепились на них.

Таким образом, войска 2-го и 3-го Украинских фронтов, выдвинувшись к преддверию Балкан, были полны решимости довершить разгром врага, освободить от фашизма народы Румынии и Болгарии. Нашим воинам предстояло преодолеть путь, по которому в свое время проходили доблестные русские солдаты, громя полчища Оттоманской империи.

С середины мая на советско-германском фронте установилось относительное затишье. В это время Советские Вооруженные Силы готовили крупные наступательные стратегические операции. Для этого имелись все условия. Еще более возросло военное могущество нашей Родины. Морально-политическое единство советского народа, созданное ленинской партией, было монолитным. Наше военное искусство достигло большого совершенства в разнообразии форм и способов ведения боевых действий.

Ставка Верховного Главнокомандования, планируя военные действия на лето 1944 года, определила главный удар в Белоруссии, в центре советско-германского фронта. Это обусловливалось тем, что отсюда пролегал кратчайший путь к важнейшим жизненным центрам Германии, ее столице — Берлину.

Белорусская операция была блестяще проведена нашими войсками. Здесь немецко-фашистское командование не досчиталось 17 дивизий и трех бригад, окруженных и уничтоженных под Витебском, Бобруйском и Минском. В ходе этой операции противник потерял более полумиллиона убитыми, ранеными и пленными.

В середине июля советские войска перешли в наступление и на Львовско-Сандомирском направлении. В результате этой операции наши войска нанесли серьезное поражение группе армий «Северная Украина», вышли на Вислу и захватили на западном берегу в районе Сандомира крупный плацдарм.

В результате разгрома фашистских войск в Белоруссии и на Львовско-Сандомирском направлении стало возможным сокрушить правый фланг немецкого Восточного фронта, прикрывавший подступы к странам Юго-Восточной Европы и на Балканы.

Находившиеся здесь вражеские войска занимали преимущественно так называемый Ясско-Кишиневский выступ, который образовался после завершения нашими войсками весенних наступательных операций. Гитлеровское командование стремилось любой ценой удержать этот выступ в своих руках, надеясь таким образом обеспечить правый стратегический фланг своих армий. Здесь немецко-фашистские войска прикрывали путь в глубь Румынии, в частности к ее нефтяным районам, которые были для гитлеровской Германии основным источником горючего.

В течение лета противник сильно укрепил Ясско-Кишиневский выступ, особенно в северной его части. Между реками Прут и Серет он создал два укрепленных района — Тыргу-Фрумосский и Ясский, соорудил здесь множество фортификационных сооружений, в том числе железобетонных. Полевая оборона имела широкую сеть траншей и ходов сообщения. Вражеские позиции были прикрыты мощными противотанковыми и противопехотными заграждениями. Немецкие военные инженеры много поработали над тем, чтобы насытить оборону мощным огнем. Любая лежащая впереди точка была хорошо пристреляна.

Гитлеровское командование полагало, что Ясско-Кишиневское направление прикрыто непробиваемым щитом. Здесь оборонялась группа армий «Южная Украина». Она состояла из двух армейских групп — «Велер» (8-я немецкая и 4-я румынская армии) и «Думитреску» (6-я немецкая и 3-я румынская армии). Всего в составе этой группы насчитывалось 47 дивизий и 5 пехотных бригад. Немецко-румынские войска насчитывали 643 тысячи человек только боевого состава. Группа армий имела 7618 орудий и минометов калибра 75 мм и выше (не считая реактивных и зенитных), 404 танка и штурмовых орудия, 810 самолетов.

Наибольшая плотность войск группы армий «Южная Украина» была на Кишиневском направлении. Слабым местом оперативного построения группы являлись ее фланги, особенно правый, упиравшийся в Черное море, где господствовал наш Военно-Морской Флот.

В июле 1944 года Ставка Верховного Главнокомандования дала указания руководству 2-го и 3-го Украинских фронтов о подготовке наступательной операции с задачей полного разгрома группы армий «Южная Украина».

31 июля командующие 2-м и 3-м Украинскими фронтами были вызваны в Ставку Верховного Главнокомандования на специальное совещание, где они выступили с докладами о предстоящем наступлении в Советской Молдавии и Румынии. В итоге совещания 2 августа Ставка Верховного Главнокомандования направила в войска директиву, согласно которой 2-й и 3-й Украинские фронты должны были подготовить и провести наступательную операцию по разгрому войск группы армий «Южная Украина» в районе Яссы, Кишинев, Бендеры и овладеть рубежом Бакэу, Леово, Тарутино, Молдавка. В дальнейшем оба фронта должны были наступать на Фокшаны, Галац и Измаил.

Войскам 2-го Украинского фронта, которыми командовал генерал армии Р. Я. Малиновский (член Военного Совета генерал-лейтенант танковых «войск И. 3. Сусайков, начальник штаба — генерал-полковник М. В. Захаров), предстояло прорвать оборону противника северо-западнее Ясс и нанести удар в общем направлении на Яссы, Васлуй, Фэльчиул. Прежде всего войска фронта должны были овладеть рубежом Бакэу, Васлуй, Хуши, захватить переправы через Прут на участке Хуши, Фэльчиул и во взаимодействии с войсками 3-го Украинского фронта разгромить ясско-кишиневскую группировку противника, не допустив ее отхода на Бырлад, Фокшаны.

После этого надлежало развивать наступление в общем направлении на Фокшаны, обеспечивая правый фланг ударной группировки со стороны Карпат.

В предстоящей операции 2-му Украинскому фронту отводилась ведущая роль. В соответствии с этим и средств и сил он имел в полтора раза больше, чем его левый сосед, что позволяло ему успешно решать поставленную перед ним задачу.

3-му Украинскому фронту — командующий генерал армии Ф. И. Толбухин, член Военного совета генерал-лейтенант А. С. Желтов, начальник штаба генерал-полковник С. С. Бирюзов — было приказано прорвать оборону противника южнее Бендер и, развивая наступление в направлении Опач, Селемет, Хуши, совместно со 2-м Украинским фронтом окружить и уничтожить ясско-кишиневскую группировку противника, овладев рубежом Леово, Тарутино, Молдавка. В дальнейшем фронту предстояло развить наступление в общем направлении на Рени, Измаил, не допуская отхода противника за реки Прут и Дунай.

К участию в операции привлекались Черноморский флот под командованием адмирала Ф. С. Октябрьского и Дунайская военная флотилия, которой командовал контр-адмирал С. Г. Горшков. В их задачу входило обеспечение форсирования войсками 3-го Украинского фронта Днестровского лимана, высадка десантов и поддержка их действий с моря. Наряду с этим Черноморский флот должен был содействовать сухопутным войскам в овладении портами противника Констанца, Варна, Бургас.

Как видим, замысел операции отличался исключительной целеустремленностью и решительностью и вытекал из тщательной оценки обстановки. Прежде всего, обращает внимание выбор направлений главных ударов, после нанесения которых наши войска окружали ясско-кишиневскую группировку противника, изолировали от нее 3-ю румынскую армию и уничтожали вражеские войска по частям. Успешное решение этой задачи обеспечивало завершение освобождения Молдавии. Выход советских войск в центральные районы Румынии лишал ее возможности продолжать войну на стороне фашистской Германии. Через ее территорию для наших войск открывались выходы на Венгерскую равнину и кратчайшие пути к границам Болгарии и Югославии.

С получением директивы Ставки Верховного Главнокомандования началась более детальная, конкретная подготовка войск к ведению боевых действий в предстоящей операции. Заработала творческая мысль командующих фронтами, их штабов, командующих и начальников родов войск, различных специалистов, отвечающих за тот или иной участок боевой деятельности войск. В центре этих усилий стоял, конечно, выбор направлений главных ударов, участков, где должны быть сосредоточены главные группировки фронтов. Нельзя было ни в чем ошибиться, так как от этого зависел успех всей операции.

Можно много говорить о той огромной работе, которую провели командующие фронтами и их штабы, чтобы прийти к глубоко обоснованным выводам о направлениях главных ударов. Ведь от того, насколько они окажутся верными, во многом зависела судьба сражения, судьбы многих тысяч людей. Поэтому командующие фронтами при выборе направлений главных ударов значительную часть времени находились в войсках, тщательно изучали характер обороны противника.

Только после всесторонней и кропотливой работы командующие фронтами приняли решение на проведение операции. Командующий 2-м Украинским фронтом генерал армии Р. Я. Малиновский решил главный удар нанести в направлении Васлуй и далее на Фокшаны. Удар наносился по наиболее уязвимому месту обороны противника, в обход Тыргу-Фрумосского и Ясского укрепленных районов. При этом основные силы фронта развивали наступление в южном направлении — между Серетом и Прутом, в глубь Румынии. В этом его большая творческая ценность.

Часть сил фронта предназначалась для совместных действий с войсками 3-го Украинского фронта с целью окружения и уничтожения группировки вражеских войск в районе Ясс и Кишинева.

Не менее продуманным было решение командующего 3-м Украинским фронтом генерала армии Ф. И. Толбухина. Суть его состояла в том, чтобы ударом с Кицканского плацдарма южнее Бендер в направлении на Хуши окружить и уничтожить основные силы группы армий «Южная Украина» — совместно со 2-м Украинским фронтом. Удар приходился по стыку румынских и немецких войск и позволял в короткие сроки выполнить поставленную задачу. Частью сил 46-й армии во взаимодействии с Черноморским флотом и Дунайской военной флотилией предполагалось разгромить 3-ю румынскую армию, одновременно развивать наступление на Рени и Измаил, не допуская отхода противника за Прут и Дунай.

Подготовка к наступлению, сосредоточение и перегруппировка войск осуществлялись скрытно. Немецко-фашистское командование не знало о готовящихся здесь боевых действиях, поэтому и оказалось не готовым противодействовать им. Неоднократные атаки наших войск северо-восточнее Ясс и на Кишиневском направлении создали у вражеского командования впечатление, что основной удар будет наноситься именно в этом районе. Поэтому оно продолжало держать свои главные силы в районе Яссы — Кишинев.

Вспоминая прошлое, по-иному оцениваешь события, и то, что казалось тогда обыденным и повседневным, сейчас вырисовывается в гораздо более ярких красках. Ведь какую колоссальную работу провели оба фронта, чтобы сосредоточить основные усилия на направлениях главных ударов. Была проведена большая и сложная перегруппировка войск. О размахе ее можно судить уже по одному 2-му Украинскому фронту. Здесь полностью или частично изменили районы расположения все четыре танковые и механизированные корпуса и 86 процентов стрелковых и кавалерийских дивизий. При этом перегруппировка проводилась в ограниченное время с соблюдением строжайших мер маскировки. Мне приходилось часто наблюдать, когда войска днем как бы замирали: люди отдыхали, техника находилась в укрытиях. Ночью же все оживало. Войска занимались боевой подготовкой, совершали марш, выходили в новые районы сосредоточения.

Внимательно решались вопросы разведки противника, артиллерийского, авиационного и инженерного обеспечения. Самые решительные меры были предприняты по соблюдению маскировки, и надо сказать, что наше наступление оказалось для противника неожиданным.

Героические усилия тружеников тыла обеспечили небывалый подъем военной экономики. Все больше и больше выпускала промышленность военной продукции. Это позволяло направить в действующую армию, в том числе на 2-й и 3-й Украинские фронты, значительное количество самолетов, танков, орудий, минометов и других материальных средств. Так, органы тыла 2-го Украинского фронта с 1 по 21 августа приняли около 12 тысяч вагонов и 400 цистерн. Каждые сутки приходилось принимать и разгружать более тысячи вагонов. Все это позволило создать необходимое преимущество в технических средствах борьбы на всех решающих направлениях.

Так, совместными усилиями воинов Советской Армии и тружеников тыла готовился сокрушительный разгром фашистских войск группы армий «Южная Украина».

В период подготовки наступления огромные заботы легли на плечи политработников — от членов Военных советов и начальников политуправлений до комсоргов рот и взводных агитаторов. Именно живая целеустремленная партийно-политическая работа была направлена, прежде всего, на выполнение задач, поставленных Ставкой Верховного Главнокомандования перед войсками фронтов по разгрому противостоящих вражеских войск, освобождению территории своей Родины и выводу из войны Румынии и Болгарии.

Характер партийно-политической работы в войсках обусловливало то обстоятельство, что нашей Красной Армии предстояло действовать на территории государства, армия которого, используемая в целях несправедливой войны, вместе с гитлеровскими захватчиками в течение трех лет грабила мирных граждан Советского Союза. Наши воины, прошедшие большой путь от Волги до Днепра и Прута, видели разоренные русские, украинские, молдавские города и села, страшные картины злодеяний фашистских оккупантов. Советский солдат горел желанием отомстить фашистам.

Командиры, политорганы и партийные организации разъясняли воинам цель наступления Красной Армии на территорию Румынии, разоблачали преступную деятельность клики Антонеску. Политработники рассказывали воинам о бедственном, бесправном положении румынских трудящихся, стонущих под игом гитлеровских оккупантов и своих помещиков и капиталистов. Поэтому не чувство мести руководило советскими воинами, когда они переступали границы Румынии. Их сердца горели жаждой быстрее покончить с германским фашизмом, освободить румынский народ от гитлеровского гнета и создать условия, при которых он мог бы сам решить судьбу своей страны.

В составе пополнения было несколько десятков тысяч молдаван. В ходе боев воины-молдаване показали высокое боевое мастерство, преданность своей многонациональной Родине.

Успеху предстоящего наступления способствовала активизировавшаяся деятельность партизанских отрядов, боровшихся с врагом на оккупированной им территории Советской Молдавии, преимущественно в районе Кишинева. Отряды под командованием И. Е. Нужина, И. В. Анисимова и других нарушали важнейшие коммуникации противника в междуречье Прут — Днестр, наносили ему неожиданные удары, держали его в постоянном напряжении. Партизаны поддерживали непрерывную связь со штабами 2-го и 3-го Украинских фронтов, сообщали нашему командованию ценные разведывательные сведения о действиях противника.

К назначенному сроку войска были приведены в полную боевую готовность. У всех была уверенность в том, что высокий моральный дух советских воинов, их возросшее боевое мастерство, хорошая материально-техническая оснащенность войск обеспечат успешное выполнение боевых задач.


Возмездие неотвратимо. Вечером 19 августа мы с Родионом Яковлевичем Малиновским прибыли на передовой наблюдательный пункт 2-го Украинского фронта. Здесь уже находились маршал авиации С. А. Худяков, генерал-полковник артиллерии Н. С. Фомин, генералы и офицеры оперативных групп.

Напряженная тишина. Медленно движутся стрелки часов. А как хочется, чтобы время шло быстрее! Все с нетерпением ожидают рассвета, когда наконец прозвучат первые залпы артиллерии, а затем последует желанная команда: «В атаку! Вперед!»

Шесть часов десять минут. Гром пушек встретил солнце, всходившее над израненной землей Молдавии. Началась артиллерийская подготовка. Четыре тысячи орудий обрушили тонны металла на врага. Удар артиллеристов усиливался и нарастал с каждой минутой, перемежаясь время от времени залпами «катюш», напоминающими горный обвал. Нам было хорошо видно, как их огненные стрелы, стремительно проносясь в небе, вонзались в расположения войск противника.

Полтора часа сотрясалась земля и раскалывался воздух от частых разрывов мин и снарядов. Над вражескими позициями стояла непроницаемая стена дыма. Да, именно от надежного подавления противника на избранном участке прорыва во многом зависел успех операции. На передовом наблюдательном пункте находился командующий артиллерией фронта генерал-полковник артиллерии Н. С. Фомин, замечательный организатор огневых ударов. И поэтому не было сомнения в том, что вражеская оборона будет подавлена. Артиллерийская подготовка атаки проведена блестяще.

И еще не закончилась канонада, как в воздухе послышался рокот моторов. В небе появились прославленные штурмовики 5-й воздушной армии, которой командовал генерал-полковник авиации С. К. Горюнов. Их удар по обороне противника был как бы заключительным аккордом перед атакой.

И вот многоголосое «ура» раскатилось над полем боя — это наша доблестная пехота вслед за танками двинулась на штурм вражеских укреплений.

В то время, как воины 2-го Украинского фронта уже уверенно и настойчиво продвигались вперед, началась артиллерийская подготовка атаки на 3-м Украинском фронте. Заговорили орудия и минометы. Обстрел продолжался один час 45 минут. Огненный шквал сокрушал оборонительные объекты противника. Организатором ударов артиллерии был командующий артиллерией фронта генерал-полковник артиллерии М. И. Неделин, превосходный знаток своего дела.

Артиллерийская подготовка была дополнена ударами 17-й воздушной армии, во главе которой стоял опытный авиационный командир генерал-полковник авиации В. А. Судец. Так же, как и авиаторы 2-го Украинского фронта, штурмовики отлично «обработали» вражеские укрепления. Путь к атаке воинам 3-го Украинского фронта был открыт.

Вернемся, однако, на 2-й Украинский фронт. Атака советских пехотинцев и танкистов развивалась в быстром темпе. Но по мере продвижения наших войск в глубину обороны сопротивление противника усиливалось. То тут, то там вспыхивали ожесточенные схватки за опорные пункты. В этих боях многие воины совершили героические подвиги. Сразу же после атаки стало известно о героическом поступке командира роты 111-й стрелковой дивизии 52-й армии лейтенанта Алексея Родионовича Шемигона. В ходе атаки наши воины были обстреляны из уцелевшего дзота. Пришлось залечь. Потянулись томительные секунды, каждая из которых была неизмеримо дорогой. И тогда, чтобы избежать больших потерь и не дать врагу возможности сорвать атаку, коммунист Шемигон — он был ближе всех к дзоту — не раздумывая, бросился на огнедышащую амбразуру. Огневая точка захлебнулась. Рота, воодушевленная героическим подвигом командира, стремительно ворвалась в опорный пункт противника и истребила много гитлеровцев. За этот подвиг лейтенант А. Р. Шемигон посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

В этих боях отличился младший сержант 27-й армии Александр Шевченко. Полк, в котором он сражался, был остановлен противником у сильно укрепленной высоты. Успех наступления зависел от исхода боя, который вела 4-я стрелковая рота, залегшая под огнем фашистского дзота. Уничтожить этот дзот командование поручило штурмовой группе младшего сержанта Шевченко. Незаметно для противника штурмовая группа приблизилась к дзоту на 100 метров. Подойти ближе мешал сильный огонь. Тогда по приказу Шевченко штурмовая группа в свою очередь открыла сильный ружейно-пулеметный огонь по амбразуре дзота, а сам Шевченко подполз к нему и бросил две противотанковые гранаты. Вражеский пулемет замолчал. Наша пехота поднялась в атаку. Но пулемет гитлеровцев вдруг вновь открыл огонь. В эту критическую минуту и поднялся во весь рост Александр Шевченко. С возгласом «Смерть врагам!» бросился он на амбразуру вражеского дзота и закрыл ее своим телом. Бойцы штурмовой группы устремились вперед и уничтожили гарнизон дзота. После этого рота овладела высотой, обеспечив тем самым выполнение задачи, стоящей перед всем полком.

Храбро сражались все наши воины, особенно те, кто хранил у сердца партийные и комсомольские билеты. Идти впереди атакующих, личным примером в бою увлекать остальных воинов — было их правилом.

В этот первый день наступление решалось успешно. К 11 часам дня 27-я армия под командованием С. Г. Трофименко прорвала главную полосу обороны противника и с ходу форсировала реку Бахлуй, захватив при этом два моста. Успешные действия этой армии имели большое значение для последующего развития операции. Дело в том, что после форсирования реки Бахлуй, которая представляла для танков довольно серьезное препятствие, намечалось ввести в сражение 6-ю танковую армию.

Стремительным броском она должна была овладеть горным хребтом Маре, чтобы помешать противнику организовать здесь устойчивую оборону.

Во второй половине дня 6-я танковая армия, которой командовал генерал-лейтенант танковых войск А. Г. Кравченко, была введена в прорыв. Появление на поле боя большого количества советских танков явилось для противника полной неожиданностью. Это и обеспечило успешное продвижение соединений армии. К исходу дня наши танкисты подошли к третьей полосе обороны врага, проходившей по хребту Маре.

Ошеломленное силой нашего удара, немецкое командование даже не поставило оперативным резервам задач восстановить главную полосу обороны, а только потребовало немедленно отбросить русских за реку Бахлуй. Однако и это им не удалось.

Советские воины действовали мужественно и умело.

Успешным был прорыв тактической зоны обороны противника и на 3-м Украинском фронте. Смелыми и напористыми действиями пехота и танки сметали все преграды на своем пути. К исходу первого дня наступавшие 37-я армия под командованием генерал-лейтенанта М. Н. Шарохина и 46-я армия, которой командовал И. Т. Шлемин, прорвали оборону противника до 40 километров по фронту и до 12 километров в глубину. Вскоре стало известно о бессмертном подвиге командира отделения 31-го гвардейского стрелкового корпуса 46-й армии сержанта Петра Банникова.

Подразделения вели упорный бой за Талмазы, превращенный противником в мощный опорный пункт. Губительный огонь из подвалов и дзотов прижал пехоту к земле. Особые неприятности нашим воинам причинял один из дзотов, из которого велся сильный фланговый огонь.

Петр Банников послал двух бойцов, чтобы уничтожить его. Они оба были убиты. И тогда командир отделения сам пополз к дзоту. В трех метрах от цели он был тяжело ранен. Теряя силы, но превозмогая и слабость, и боль, сержант рванулся к дзоту и телом своим закрыл его амбразуру. Верный сын Родины, своего народа, сержант Петр Банников повторил подвиг Александра Матросова.

Поистине массовый героизм проявили советские воины. 60-й полк 20-й гвардейской стрелковой дивизии ворвался на восточную окраину Ермоклии. Противник бросил против них 14 танков и самоходных орудий. В этом бою героический подвиг совершили два ефрейтора — Александр Гусев и Кузьма Гуренко.

На позицию Гусева двигалось четыре «тигра». Остановить их пулеметным огнем он не мог, но пропустить вперед — нельзя. Тогда пулеметчик Гусев привязал к груди имевшиеся гранаты и бросился под один из танков. Танк взорвался, остальные повернули назад. На Гуренко двигались три танка. Он с прижатыми к груди гранатами бросился под первый из них и подорвал его. Воодушевленные героическим подвигом, наши пехотинцы с подоспевшими артиллеристами отразили вражескую контратаку, уничтожив большую часть танков.

Родина-мать высоко оценила подвиг своих сыновей: А. И. Гусев и К. И. Гуренко посмертно удостоены звания Героя Советского Союза.

Гигантское сражение, начавшееся ранним утром на обоих фронтах, продолжалось и ночью. Противник, который еще не так давно считал войска 2-го и 3-го Украинских фронтов малочисленными и ослабленными, теперь расплачивался за свои грубые просчеты. Немецкий генеральный штаб с полным основанием оценивал положение своих войск на этом участке как грозное. Но и он полностью не отдавал себе отчета в том, каковы размеры надвигающейся катастрофы, и поэтому требовал «при любых обстоятельствах разбить врага, находящегося южнее участка реки Бахлуй». С этой целью противник подтянул к участкам прорыва свои резервы.

На следующий день бои на обоих фронтах приняли более ожесточенный характер. Особенно упорными они были на хребте Маре. Используя выгодные условия местности, многочисленные оборонительные сооружения, гитлеровцы стремились любой ценой остановить продвижение вперед советских войск.

Возобновив наступление, 27-я армия вместе с соединениями 6-й танковой армии вступила в жестокую схватку с дивизиями противника, оборонявшими хребет Маре. В этих боях ярко проявились высокий патриотический подъем, массовый героизм советских воинов. Невозможно перечислить все подвиги солдат, сержантов и офицеров во имя любимой Отчизны. Но об одном из них все-таки не могу не рассказать. В середине дня, во время ожесточенного боя 206-й стрелковой дивизии за одну из командных высот, командир взвода лейтенант Козлов, пренебрегая опасностью, бросился вперед и водрузил на высоте знамя своего полка. Дважды раненный, он не выронил боевую святыню из рук. Воины атаковали противника и овладели высотой. Бойцы застали своего командира умирающим. Коммунист Козлов сказал: «Я умираю, но совесть моя чиста. Партии за меня стыдно не будет. Бейте гадов, товарищи!»

Сопротивление врага на хребте Маре было сломлено. Соединения 6-й танковой армии, обогнав пехоту, начали преследовать противника. Советские танкисты устремились на город Васлуй. Немецкие и румынские войска, пытавшиеся противостоять нашим танкистам, несли большие потери, исчисляемые целыми соединениями.

Успешным было и наступление войск 3-го Украинского фронта. На второй день операции в полосе 37-й армии был введен в прорыв 7-й механизированный корпус (командир генерал-майор Ф. Г. Катков). Несколькими часами раньше 4-й гвардейский механизированный корпус под командованием генерал-майора В. И. Жданова вступил в бой в полосе 46-й.

Противник оказывал наибольшее сопротивление наступлению 57-й армии (командующий генерал-лейтенант Н. А. Гаген), боясь ее выхода во фланг и тыл своей 6-й армии. Оперативные резервы группы «Думитреску» в этот день были полностью израсходованы. К исходу дня войска фронта прорвали вражескую оборону на всю глубину и фактически изолировали 6-ю немецкую армию от 3-й румынской.

Волнующие картины мы видели тогда на пыльных дорогах Молдавии. Женщины и детишки выходили на дорогу к воинам, протягивая им холодную ключевую воду, молоко, фрукты. Засыпали цветами. Приветливо и радостно встречал своих освободителей молдавский народ. Да это и понятно. Много горя испили трудящиеся Молдавии под ярмом оккупантов. Бедность вокруг была поразительной. Румынские фашисты и гитлеровцы тащили все, что только можно было взять.

К исходу второго дня операции стало ясно, что войска 2-го и 3-го Украинских фронтов достигли замечательных результатов. На направлениях главных ударов была преодолена система организованной обороны противника. Бреши, пробитые нашими войсками, достигли значительных размеров. Оба фронта ввели в бой крупные подвижные соединения, которые, обогнав пехоту, развивали наступление дальше.

Мужественно, мастерски действовали наши летчики. Они наносили удары по войскам противника, уничтожали мосты и переправы на путях его отхода, вели напряженные воздушные бои. Надо сказать, что авиация противника тоже активизировала свои действия. Но советские летчики не допускали вражеские самолеты до целей, уничтожая их в воздухе.

Боевые действия первых двух дней операции заставили немецко-фашистское командование почувствовать угрозу, нависшую над группой армий «Южная Украина». Положение ее стало настолько острым, что гитлеровское командование приняло просьбу командующего группой об отводе войск за реку Прут. Замысел командования группы заключался в том, чтобы организованно отойти на линию хребта Маре и реку Прут (позиции «Троян» и «Фердинанд») и приостановить здесь наступление советских войск. Однако этот замысел осуществить не удалось.

Сложившаяся обстановка была нами оценена правильно. Становилось все более очевидным, что немецко-фашистское командование израсходовало почти все свои резервы и что у него уже нет крупных сил для организации обороны на каком-либо новом рубеже. Назрел такой момент в развитии операции, когда стремительное наступление могло завершиться быстрым окружением кишиневской группировки противника.

Стремительность! Это было главное. Не дать врагу уйти за Прут, успеть сжать намертво клещи двух фронтов.

Ставка Верховного Главнокомандования была в курсе развития боевых действий 2-го и 3-го Украинских фронтов. Вечером 21 августа оба фронта получили директиву Ставки. В ней указывалось: «…Сейчас главная задача войск 2-го и 3-го Украинских фронтов состоит в том, чтобы объединенными усилиями двух фронтов быстрее замкнуть кольцо окружения противника в районе Хуши, после чего сужать это кольцо с целью уничтожения или пленения кишиневской группировки противника… Успешное решение этой задачи откроет нам дорогу к основным экономическим и политическим центрам Румынии…»

Выполняя требования Ставки, фронты своими успешными действиями сорвали планы гитлеровского командования. Танковые и механизированные соединения, стремительно развивая наступление, не позволили врагу совершить планомерный отход и закрепиться на промежуточных рубежах. К середине дня 23 августа 6-я танковая армия захватила город Васлуй. На другой день она овладела Бырладом, а передовые ее части ворвались в Текучи. В то же время 18-й танковый корпус под командованием генерал-майора В. И. Полозкова совместно с пехотой 52-й армии штурмом овладел городом Хуши и частью сил вышел к Леово и Леушенам на реке Прут. За подвижными соединениями неотступно продвигались стрелковые войска, ликвидировавшие опорные пункты и узлы сопротивления врага. 24 августа войска 2-го Украинского фронта вышли к реке Прут и перерезали войскам противника все пути отхода на запад и юго-запад.

4-я гвардейская армия генерал-лейтенанта И. В. Галанина, прорвав оборону противника, 24 августа вышла к Пруту и овладела двумя переправами, прикрывая левый фланг 52-й армии от ударов противника. Тем самым были сорваны расчеты гитлеровцев на планомерный отход. Это было очень важно еще и потому, что враг в противном случае обрушился бы на 52-ю армию и не позволил бы ее соединениям выйти в район Хуши.

Велики успехи и войск 3-го Украинского фронта, особенно его механизированных корпусов. Преодолевая сопротивление противника, пытавшегося задержаться на промежуточных рубежах, громя его тылы, они продвигались по сорок и более километров в сутки.

В ночь на 23 августа гитлеровцы начали отводить свои войска из района севернее и восточнее Кишинева. Тотчас перешла в наступление 5-я ударная армия генерал-лейтенанта Н. Э. Берзарина. В результате умело осуществленного обходного маневра и атаки с фронта войска этой армии при поддержке войск 4-й гвардейской армии утром 24 августа освободили столицу Молдавской ССР город Кишинев.

Я хорошо знал довоенный Кишинев с его красивыми, укрытыми зеленью улицами. Но перед теми, кто вступил в этот некогда цветущий город, предстали страшные разрушения. Наверное, до конца жизни будут так и стоять у меня перед главами эти руины, исковерканные мостовые, пожары. Жителей сначала не было видно вовсе. Потом из подвалов начали выходить бледные, с болезненными лицами люди. Они рассказывали о диком произволе и насилиях, которые чинили в городе гитлеровские разбойники. И многим тогда не верилось, что город можно поднять из руин, восстановить краше прежнего.

Но, как видите, прошло не так уж много времени, и Кишинев засиял огнями новых прекрасных зданий, широкие проспекты пролегли из конца в конец молдавской столицы. Советские люди не только освободили родную землю, родные города и села, но и возродили их, вдохнули в них кипучую, созидательную жизнь.

В день освобождения Кишинева передовые танковые части 3-го Украинского фронта установили непосредственную связь с войсками 2-го Украинского фронта. Кольцо вокруг ясско-кишиневской группировки противника замкнулось. И без какой-либо паузы войска фронтов приступили к ликвидации окруженных вражеских войск.

Могучее наступление войск двух Украинских фронтов создало благоприятные условия для свержения фашисткой диктатуры Антонеску и установления демократического правления, способного обеспечить выход Румынии из опустошительной для нее войны, присоединение ее к странам антигитлеровской коалиции.

Командование фронтов было уведомлено о решающих событиях, происходивших тогда в Румынии. 24 августа Ставка Верховного Главнокомандования приказала фронтам продолжать наступление на территории Румынии. При этом она требовала разъяснить румынским войскам, прекратившим сопротивление, что «Красная Армия не может прекратить военные действия до тех пор, пока не будут ликвидированы вооруженные силы немцев, которые продолжают оставаться в Румынии». Далее Ставка предлагала не разоружать те румынские части и соединения, которые сдаются организованно в плен и соглашаются вести совместную борьбу против фашистских войск.

А тем временем шла ожесточенная борьба советских войск с окруженными немецкими войсками. Что-то страшное творилось внутри гигантского кольца. В те дни мне довелось с борта самолета наблюдать за полем боя. Пролетая над территорией «котла», в котором оказалось 18 гитлеровских дивизий и большое количество частей усиления, я увидел что-то невообразимое, как говорят, все смешалось в кучу — машины, люди, кони. По всему было видно, что у противника нарушено управление войсками. Вероятно, гитлеровцы уже знали, что оставлены на произвол судьбы своими генералами и теперь с бешенством обреченных рвались из окружения, чтобы уйти от возмездия.

Намерения гитлеровцев состояли в том, чтобы сосредоточиться в лесах, прилегающих к Хуши, и пробиваться в Карпаты. Но этим расчетам не суждено сбыться. Несмотря на то, что враг предпринимал отчаянные попытки прорваться на запад и на узких участках сосредоточивал лавину огня и металла, не было случаев, чтобы советские воины дрогнули. В начале сентября все «блуждающие котлы» противника были ликвидированы. Ни одной его части не удалось выскользнуть из окружения.

Так завершилась операция по окружению и уничтожению ясско-кишиневской группировки противника. Это была большая победа советских войск.

Одновременно с ликвидацией окруженной группировки противника основные силы 2-го Украинского фронта и 46-я армия 3-го Украинского фронта продолжали решительно продвигаться в южном и юго-западном направлениях. Наступление развивалось с еще большим, чем прежде, размахом. К исходу 27 августа танковые соединения овладели городами Фокшаны и Рымникул Сэрат. Войска 2-го Украинского фронта с ходу ворвались в «Фокшанские ворота», через которые идут основные пути в центральные районы Румынии и устремились к Плоештам и Бухаресту. Перед нашими войсками как бы оживала сама история. Ведь именно здесь, в районе «Фокшанских ворот», русские солдаты под водительством Суворова громили врага в русско-турецкой войне 1787–1791 годов. Именно эти «Фокшанские ворота» проходили русские полки навстречу вторгшимся в Румынию немцам в первую мировую войну.

Хорошо действовали в эти дни и наши моряки. Черноморский флот и Дунайская военная флотилия во взаимодействии с войсками 3-го Украинского фронта осуществили ряд удачных десантных операций. В результате этого к концу августа от противника были очищены важнейшие черноморские порты Вилков, Сулина, Констанца и дунайский порт Тулча. Соединения 46-й и 57-й армий вышли на румынско-болгарскую границу.

С момента выхода Румынии из войны на стороне фашистской Германии ее столица подвергалась ожесточенным атакам находившихся в этом районе гитлеровских частей и тыловых учреждений. Вражеское командование предпринимало меры к тому, чтобы овладеть правительственными учреждениями и восстановить в Румынии фашистскую диктатуру.

Чтобы завершить очищение Бухареста от фашистской нечисти, Ставка Верховного Главнокомандования 30 августа приказала командующему 2-м Украинским фронтом с утра следующего дня ввести войска в столицу Румынии. По решению командующего фронтом первой вступила в город 1-я румынская дивизия, сформированная на территории СССР. За ней уже вошли наши соединения.

Население Бухареста радостно приветствовало советские войска. Своих освободителей румыны встречали с красными знаменами, цветами и улыбками. Иначе и быть не могло. Наши воины несли в своем сердце самое дорогое, что есть на земле, — идеи интернационализма. Они искренне хотели видеть Румынию навсегда избавленной от гнета фашистской диктатуры, от самих гитлеровцев, нещадно грабивших ее, разорявших ее трудолюбивый народ. Они рассматривали дело освобождения своего соседа, попавшего в беду, как близкое и кровное. И простые люди Румынии не могли не понять этого, не могли не чувствовать, что советский воин — человек правды, добра, справедливости.


Минуло более 25 лет с тех пор, как над молдавской землей отшумели военные грозы. Заросли травой поля былых ожесточенных сражений. Стали неузнаваемыми разрушенные когда-то города и села. Но никогда не изгладятся из памяти те, кто с оружием в руках отстаивал Отчизну, проливал кровь, а если требовалось, то отдавал, не задумываясь, жизнь за счастье будущих поколений.

Многое изменилось за это время в нашей стране, в наших Вооруженных Силах. Разгром гитлеровских полчищ в Великой Отечественной войне, в которой Ясско-Кишиневская операция была одной из ярких, одной из тех, что прославили советское оружие, позволил нашему народу перейти к мирному строительству, к строительству коммунизма. На основе успехов, достигнутых в экономике, науке и технике в эти годы, произошла революция и в военном деле. Наши Вооруженные Силы сейчас оснащены новейшей боевой техникой, мощным ракетно-ядерным оружием. Мы стали неизмеримо сильнее, боеготовнее.

Жизнь показывает, что уроки Великой Отечественной войны не всем пошли впрок. В мире есть агрессивные силы, которые жаждут реванша, стремятся развязать новую мировую войну. Но теперь положение иное. Те, кто хотел бы повторить поход Гитлера, должны твердо знать: им долго шагать не придется. Если империалисты развяжут войну, у нас не дрогнет рука использовать всю нашу мощь, чтобы дать достойный отпор агрессору, уничтожить его.

М. Захаров, Герой Советского Союза, Маршал Советского Союза ЗАРЯ ОСВОБОЖДЕНИЯ

Свободолюбивый народ Молдавии одним из первых принял на себя удар немецко-фашистских армий в 1941 году. Около трех лет народ Молдавии томился под пятой немецко-фашистских оккупантов, с нетерпением ожидая часа своего освобождения. В марте 1944 года этот долгожданный час настал.

К началу марта в состав 2-го Украинского фронта — командующий Маршал Советского Союза И. С. Конев, член Военного Совета генерал-лейтенант танковых войск И. 3. Сусайков, начальник штаба (тогда в звании генерал-полковника) М. В. Захаров — входили 4, 5 и 7-я гвардейские, 27, 40, 52, 53-я общевойсковые, 2, 6 и 5-я гвардейская танковые и 5-я воздушная армии — всего 56 стрелковых, 3 кавалерийских дивизии, 6 танковых и 4 механизированных корпуса.

Перед фронтом оборонялись войска 8-й и часть сил 6-й немецких армий вражеской группы армий «Юг» в составе 22 дивизий, в том числе 5 танковых и 2 моторизованных.

В феврале 1944 года, вскоре после уничтожения корсунь-шевченковской группировки врага, Ставка Верховного Главнокомандования поставила 2-му Украинскому фронту задачу: нанося главный удар из района Звенигородки на Умань, разбить противостоящие силы противника и выйти на р. Днестр на участке Могилев-Подольский, Дубоссары.

Ранняя оттепель, частые дожди, распутица и разлив многочисленных рек осложняли проведение необходимых мероприятий по подготовке наступления. Отсутствие на местности естественных условий для маскировки затрудняло проведение в дневное время перегруппировок войск.

Несмотря на эти трудности, благодаря энергичным усилиям и напряженной работе командования, штабов и партийно-политического аппарата частей и соединений, а также высокого боевого подъема и морально-политического духа войск, вся подготовка к наступлению была проведена скрытно и в установленные сроки.

Ранним утром 5 марта 1944 года грохот тысяч орудий возвестил о начале наступления главных сил 2-го Украинского фронта.

Наступление войск 2-го Украинского фронта было неожиданным для противника. Сокрушительная мощь огня и внезапность удара обеспечили быстрый прорыв вражеской обороны. Для наращивания силы удара и развития наступления стрелковых подразделений командование фронта ввело в сражение 2-ю танковую армию (3-й и 16-й танковые корпуса) под командованием генерал-лейтенанта танковых войск С. И. Богданова и 5-ю гвардейскую танковую армию (18, 20, 29-й танковые корпуса) под командованием Маршала бронетанковых войск П. А. Ротмистрова.

Затем началось выдвижение и 6-й танковой армии (5-й гвардейский танковый и 5-й механизированный корпуса) под командованием генерал-лейтенанта танковых войск А. Г. Кравченко.

Немецко-фашистские войска, разгромленные в боях при прорыве обороны, начали поспешно отступать, бросая боевую технику, оружие, снаряжение и имущество.

Войска фронта, развивая стремительное наступление, 17 марта вышли к границе Молдавской республики, проходящей по реке Днестр в районе города Ямполь. Части 2-й танковой армии стремительным ударом овладели городом Ямполь, захватили переправу — понтонный мост через р. Днестр и на плечах отступающего противника форсировали Днестр.

В этот же день 31-я танковая бригада 5-й гвардейской танковой армии под командованием подполковника В. С. Молчанова во взаимодействии с партизанским отрядом, командиром которого был М. М. Струкачев, освободила город Сороки — районный центр Молдавской ССР.

18 марта войска фронта, продолжая успешное наступление силами 2-й танковой армии, 52-й армии, 33-го стрелкового корпуса 27-й армии, двух стрелковых дивизий 4-й гвардейской армии и 29-го танкового корпуса 5-й гвардейской танковой армии, вышли на р. Днестр на участке Садковицы, Грушка протяжением 80 км, передовыми частями с ходу форсировали Днестр.

При форсировании Днестра и расширении плацдармов большую помощь войскам фронта оказало местное население. Жители приднестровских деревень помогали собирать различного рода подручные средства для переправы, оказывали помощь в строительстве мостов, показывали удобные для переправы участки реки.

При форсировании Днестра жители — рыбаки Великой Косницы Ф. Л. Стариш, А. В. Вознюк, А. М. Крыминский, Г. С. Федик, 3. А. Чебан не только предложили свои лодки, но и сами приняли участие в переправе войск 20-го гвардейского стрелкового корпуса. Указом Президиума Верховного Совета СССР эти товарищи были награждены правительственными наградами.

Партизаны Молдавии активизировали свои действия на путях отступления врага, нападали на штабы, обозы, пускали под откос поезда, выводили из строя железнодорожные пути, вели разведку и активно помогали войскам фронта в боевых действиях при освобождении населенных пунктов. Партизанский отряд «Советская Молдавия», например, в течение двух дней вел бой с превосходящими силами врага в районе северо-восточнее г. Рыбницы и этим обеспечил переправу через Днестр 5-й гвардейской воздушно-десантной дивизии.

Стремясь задержать продвижение советских войск, противник активизировал действия своей авиации. Систематическими бомбардировками наших боевых порядков и тылов, особенно переправ, враг рассчитывал хоть сколько-нибудь замедлить темп наступления войск фронта. Авиация противника, используя хорошо оборудованные аэродромы, расположенные вблизи фронта, и достаточную обеспеченность горючим и боеприпасами, производила ежедневно по 400–500 самолето-вылетов. Однако никакие усилия немецко-фашистского командования остановить или замедлить наступление советских войск не имели успеха.

Сокрушительным ударом войска 2-го Украинского фронта разорвали фронт группы армий противника на две части.

В истории победоносного наступления советских войск — от Волги до Днестра — самые героические страницы связаны с форсированием крупных водных рубежей. Все южные районы западной части территории Советского Союза прорезаны крупными реками, текущими с севера на юг. Войска, наступающие на запад, неизбежно должны были преодолевать эти естественные и очень трудные препятствия. С другой стороны, все оборонительные расчеты немецко-фашистского командования были прежде всего связаны с укреплениями на берегах рек, преграждающих путь советским войскам.

Командование и войска Советской Армии, преисполненные чувством высокого патриотизма, обладая большой выносливостью и героизмом, блестяще разрешили эту основную трудность наступательных операций, ломая и сокрушая одну за другой линии обороны противника на речных рубежах.

И здесь, на приднестровских равнинах, наши героические воины стремительно ринулись вперед, на Запад, оставив позади воды Днестра.

Днестр! Он не раз в прошлом видел славные подвиги русских солдат и полководцев. Бывали здесь Петр Первый и Румянцев, Суворов со своими чудо-богатырями и Кутузов.

В марте 1944 года Советская Армия форсированием Днестра поставила новую веху на пути разгрома немецко-фашистских захватчиков на земле Советской Молдавии.

Иностранные обозреватели тех дней оживленно обсуждали стратегические и политические последствия, связанные с форсированием Днестра и вступлением советских войск на территорию Молдавии. Так, лондонское радио в специальной беседе, посвященной форсированию Днестра, сообщало: «Это значит, что советские войска вступили на территорию Бессарабии. С другой стороны, части Красной Армии успешно продвигаются в нижнем течении Южного Буга. Таким образом, войска генерала Малиновского получат возможность также в свою очередь двинуться в сторону Днестра… Проникнув на ту сторону Днестра, советские войска перерезали на две части германские армии, действующие на Украине, опрокинули всю систему германской обороны в этом районе и начали штурм обороны противника у границ Румынии»[1].

После того, как войска 2-го Украинского фронта в период с 17 по 22 марта вышли на Днестр и захватили крупный плацдарм на его правом берегу, Ставка Верховного Главнокомандования, исходя из того, что войска 3-го Украинского фронта сдерживаются сильным сопротивлением врага на нижнем течении Южного Буга, 22 марта приказала 2-му Украинскому фронту повернуть главные силы на юг для наступления по правому и левому берегам Днестра, а частью сил продолжать наступление в западном и юго-западном направлениях с целью выхода на государственную границу СССР с Румынией, проходящей по реке Прут. Ударом войск 2-го Украинского фронта на юг Верховное Главнокомандование стремилось отрезать пути отхода за Днестр 6, 8-й немецким и 3-й румынской армиям и совместными усилиями войск 2-го и 3-го Украинских фронтов уничтожить их.

24 марта войска 2-го Украинского фронта, продолжая развивать наступление, приступили к выполнению задач, поставленных Верховным Главнокомандованием. 40-я армия под командованием генерал-лейтенанта Ф. Ф. Жмаченко, частью сил наступая на Хотин, главный удар наносила в направлении Секуряны, Липканы. 27-я армия генерал-лейтенанта С. Г. Трофименко во взаимодействии с 6-й танковой армией генерал-лейтенанта танковых войск А. Г. Кравченко развивала наступление в общем направлении Тырново, Рышканы. 52-я армия под командованием генерал-лейтенанта К. А. Коротеева во взаимодействии со 2-й, а позднее и с 6-й танковыми армиями развивала наступление в общем направлении на Яссы. 4-я гвардейская армия генерал-лейтенанта И. В. Галанина, 53-я армия генерал-лейтенанта И. М. Манагарова, 5-я гвардейская армия генерал-лейтенанта А. С. Жадова во взаимодействии с 5-й гвардейской танковой армией развивали наступление вдоль левого и правого берега Днестра.

Преодолевая сопротивление врага в междуречье Днестра и Прута, 27 и 52-я армии уже к исходу 25 марта передовыми частями продвинулись к реке Прут на государственную границу СССР с Румынией, 26 марта на 85-километровом участке от Лопатника (25 км юго-восточнее Липкан) до Скулян к Пруту вышли главные силы этих армий. В этот же день части 78-го стрелкового корпуса — командир генерал-майор Латышев Г. А. и 16-го танкового корпуса — командир генерал-майор танковых войск И. В. Дубовой освободили крупный железнодорожный узел Молдавии город Бельцы.

Выход наших войск на государственную границу вызвал ликование советского народа. По случаю этой знаменательной победы был издан приказ Верховного Главнокомандующего, в котором объявлена благодарность всем войскам, участвовавшим в разгроме вражеских войск между Днестром и Прутом и выходе на государственную границу. Москва торжественно салютовала доблестным советским войскам. Тысячи солдат и офицеров получили высокие правительственные награды. Ефрейтору М. Н. Баскову, старшему лейтенанту Г. И. Голикову, сержанту В. И. Демченко, лейтенанту В. А. Косареву и многим другим воинам фронта присвоено звание Героя Советского Союза. Командир эскадрильи Герой Советского Союза Н. Д. Гуляев за новые боевые подвиги — им было сбито 13 вражеских самолетов — удостоен второй медали «Золотая Звезда».

Население Молдавской ССР восторженно встречало своих освободителей, а залпы салюта, прозвучавшие в Москве, звали наши войска вперед и вперед, к полному изгнанию немецко-фашистских оккупантов с советской земли.

Войска правого крыла и центра 2-го Украинского фронта, продолжая наступление, форсировали реку Прут и продвигались в направлении города Яссы. К исходу 8 апреля 1944 года они достигли рубежа Солька, Кристешти, Белчешти, Оргеев, Дубоссары, Ташлык. Таким образом, северная часть территории Молдавской ССР была освобождена от немецко-фашистских захватчиков.

С 26 марта 1944 года войска 3-го Украинского фронта — командующий генерал армии Р. Я. Малиновский, член Военного Совета генерал-лейтенант А. С. Желтов, начальник штаба генерал-лейтенант Ф. К. Корженевич — после разгрома 6-й немецкой армии в районе Березниговатое, Снегиревка развернули наступление на одесском и тираспольском направлениях.

Главный удар фронт наносил на Одессу, а войска 57-й — командующий генерал-лейтенант Н. А. Гаген и 37-й — командующий генерал-лейтенант М. Н. Шарохин — армий получили задачу наступать в общем направлении на Тирасполь. Наступление войск протекало в тяжелых климатических условиях. Реки и лиманы вышли из берегов, поля и дороги раскисли. Весь автотранспорт стал. Подвоз боеприпасов, продовольствия и другого снаряжения мог осуществляться лишь при помощи тракторов и вездеходов. К моменту выхода войск фронта к Днестру растяжка тылов достигла 300–350 км.

В частях ощущался острый недостаток боеприпасов и горючего. В то же время противник, отходивший под ударами войск фронта, приближался к своим базам снабжения. Кроме того, он, используя широкую сеть железных дорог, в более короткие сроки производил перегруппировки своих войск, подбрасывал пополнения и восстанавливал свои разбитые части.

В последних числах марта войска фронта, выйдя к Южному Бугу, форсировали реку, прорвали оборону противника на правом берегу и вынудили его к отходу. Наши войска развернули преследование войск противника одновременно на одесском и тираспольском направлениях.

4 апреля соединения 37-й армии и конно-механизированной группы под командованием генерал-лейтенанта И. А. Плиева заняли Раздельную. Развивая достигнутый успех, войска конно-механизированной группы и части 23-го танкового корпуса под командованием генерал-лейтенанта танковых войск А. О. Ахманова совершили рейд на юг и 5 апреля овладели Кучурганами, расположенными на границе Одесской области и Молдавской ССР. В результате этого маневра железная и шоссейная дороги Одесса — Тирасполь, являвшиеся основными путями отступления войск противника из района Одессы, оказались перерезанными нашими войсками, а вражеская группировка — расчленена на две части. К северо-западу от Раздельной продолжали действовать части 52-го и 30-го армейских корпусов 6-й немецкой армии, а к юго-западу от Раздельной — части 29-го армейского корпуса 6-й армии, 44-го и 72-го армейских корпусов 3-й румынской армии.

В сложившейся обстановке противник принимает ряд мер для того, чтобы вновь захватить в свои руки железную дорогу Одесса — Тирасполь и обеспечить отвод своих войск из района Одессы. С этой целью немецко-фашистское командование силами 44-го и 29-го армейских корпусов нанесло сильный контрудар в районе Раздельная. В ходе развернувшихся ожесточенных боев группировка противника, наносившая контрудар, была окружена и почти полностью уничтожена. Лишь незначительной части вражеских войск удалось прорваться к Тирасполю. В результате трехдневных боев войска 37-й армии нанесли поражение шести дивизиям противника, уничтожили значительное количество солдат, офицеров и боевой техники, захватили 140 танков, 58 самоходных орудий, 210 орудий разного калибра, 636 автомашин, а также пленили 1800 солдат и офицеров.

Бои в районе Раздельной на время задержали наступление войск правого крыла фронта на Тирасполь, однако успешная ликвидация вражеских войск создала благоприятные условия для последующих действий на тираспольском направлении.

Под ударами наших войск тираспольская группировка противника, занимавшая довольно сильные и выгодные оборонительные позиции по реке Кучурган, стала отходить к Тирасполю. 9 апреля 1944 года 10-я гвардейская воздушно-десантная дивизия полковника А. Н. Петрушина и 4-я гвардейская стрелковая дивизия генерал-майора К. Д. Парфенова, входившие в состав 46-й армии — командующий генерал-лейтенант В. В. Глаголев — вступили на территорию Молдавской ССР в районе юго-западнее Раздельной.

В то же время 23-й танковый корпус нанес удар на Плоское и во взаимодействии с войсками 57-й армии 11 апреля овладел этим пунктом. Не задерживаясь в Плоском, корпус продолжал развивать наступление на Тирасполь с севера. Одновременно с востока к городу подходили войска 37-й армии.

Ломая упорное сопротивление врага, соединения 37-й армии: 92-я гвардейская дивизия — командир полковник М. И. Матвеев, 228-я стрелковая дивизия — командир полковник И. Н. Есин 57-го стрелкового корпуса — командир генерал-майор Ф. А. Осташенко и 188-я стрелковая дивизия — командир полковник В. Я. Даниленко 82-го стрелкового корпуса — командир генерал-майор П. Г. Кузнецов — в ночь на 12 апреля штурмом овладели крупным городом Молдавии Тирасполем, с ходу форсировали Днестр и захватили плацдарм на его правом берегу. Севернее и южнее Тирасполя войска 57-й и 46-й армий 12 апреля вышли на восточный берег Днестра и также захватили ряд плацдармов на противоположном берегу реки.

В итоге войска правого крыла 3-го Украинского фронта к исходу 12 апреля вышли к Днестру от Григориополя до Днестровского лимана, левобережная часть территории Молдавской ССР от города Дубоосары и далее на юг по Днестру к исходу 12 апреля была полностью очищена от вражеских войск.

Действия наших войск по захвату и расширению плацдармов на правам берегу Днестра проходили в условиях дальнейшего усиления распутицы, повышения активности противника, перебросившего на это направление крупные силы пехоты, танков и авиации.

В напряженных и ожесточенных боях войска фронта, проявляя героизм и мужество, захватили плацдармы на правом берегу Днестра в районах Бутор и южнее Гура-Быкулуй, Талмазы, Чобручи. Наиболее крупный плацдарм был захвачен в районе южнее Тирасполя, который достигал 35 километров по фронту и до 10–15 километров в глубину. С него в августе 1944 года войска 3-го Украинского фронта нанесли главный удар в Ясско-Кишиневской операции.

Тяжелые бои на плацдармах продолжались до начала мая. Некоторые плацдармы были несколько расширены, а плацдармы у населенных пунктов Пугачены и Шерпены в результате предпринятых противником сильных танковых контратак несколько сокращены. Но и они были использованы в августе соединениями 32-го стрелкового корпуса 5-й ударной армии в качестве главного рубежа для наступления на Кишинев. С отдельных же плацдармов, в связи с резким подъемом воды в Днестре, пришлось отвести войска на восточный берег реки.

В боях за удержание плацдармов наши бойцы и командиры, нередко попадая в тяжелые условия обстановки, проявляли образцы героизма, стойкости и мужества. Так, группа бойцов из 11 человек 105-го гвардейского стрелкового полка 34-й гвардейской стрелковой дивизии под командованием гвардии лейтенанта Васильева-Кытина умелым маневром 16 апреля захватила важную высоту на правам берегу Днестра. В ожесточенном 36-часовом бою с превосходящими силами противника бойцы удерживали высоту до подхода основных сил. Эта небольшая группа отважных бойцов отбила 17 контратак противника. В ходе боя бойцы уничтожили до 250 солдат и офицеров противника. Из состава группы один боец — рядовой Ломакин В. И. погиб смертью храбрых, а двое, в том числе их командир, получили ранения. За героизм и мужество, проявленные в бою с немецко-фашистскими захватчиками, бойцы Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 сентября 1944 года были удостоены звания Героя Советского Союза. Вот имена этих героев: гвардии лейтенант Васильев-Кытин Б. С., гвардии рядовой Ломакин В. И., гвардии сержант Бирюков А. И., гвардии рядовой Коробов Г. Е., гвардии сержант Жила Ф. Н., гвардии рядовой Балабаев А. В., гвардии рядовой Глазунов В. И., гвардии рядовой Гнучий П. А., гвардии рядовой Нуркаев Т. Л., гвардии сержант Чечулин Н. В., гвардии рядовой Г. Т. Рыжов.

6 мая 1944 г. войска 2-го и 3-го Украинских фронтов по указанию Ставки Верховного Главнокомандования перешли к обороне на достигнутых рубежах.

На этом закончился первый этап борьбы за освобождение Молдавской ССР от немецко-фашистских захватчиков.

В середине мая по приказу Ставки Верховного Главнокомандования в командование войсками 3-го Украинского фронта вступил генерал армии Ф. И. Толбухин. Командующим 2-м Украинским фронтом вместо Маршала Советского Союза И. С. Конева, принявшего 1-й Украинский фронт, был назначен генерал армии Р. Я. Малиновский.

Генерал армии Р. Я. Малиновский вступил в командование 2-м Украинским фронтом в тот период, когда противник пытался отбросить наши войска с господствующих высот в районе Яссы, оттеснить в долину реки Прут и тем самым поставить их в весьма невыгодное положение. Обстановка на фронте все больше и больше осложнялась. В это время все было направлено на то, чтобы усилить общевойсковые армии танками, артиллерией. В результате своевременно принятых мер поставленные задачи были успешно решены силами войск первого эшелона. Имевшиеся во фронте крупные резервы, по совету Ставки Верховного Главнокомандования, не были задействованы, а сохранены для последующих операций.

Противник полагал, что удерживаемые нами высоты будут использованы как исходный район для последующего наступления, а то, что мы не вводили в сражение крупные резервы, расценивалось как отсутствие их во фронте, и поэтому он считал, что наши войска не способны в ближайшее время проводить крупные наступательные операции.

Эта уверенность командования немецко-фашистских войск подкреплялась также тем, что ему удалось установить переброску ряда армий из состава 2-го и 3-го Украинских фронтов на другие участки советско-германского фронта в ходе подготовки летнего наступления Советской Армии.

На фронте установилось затишье. С выходом советских войск в район Яссы и на реку Днестр они заняли весьма выгоднее положение для дальнейших наступательных действий по освобождению Молдавии и для последующих действий на Балканах.

Значительно улучшилось положение войск 2-го и 3-го Украинских фронтов после разгрома немецко-фашистских войск в Белоруссии и в Западной Украине. В ходе наступления советских войск в этих районах они далеко выдвинулись на запад и вышли на берега Вислы и Немана. В результате образовался стратегический выступ, нависавший над группировкой противника, расположенной в северных районах Румынии и в Молдавии.

Возобновлению активных действий фронтов способствовало и то обстоятельство, что противник перебрасывал часть соединений из группы «Южная Украина» в Белоруссию и в Западную Украину, где он терпел катастрофическое поражение.

В конце июля командующие войсками 2-го и 3-го Украинских франтов были вызваны в Ставку, где доложили свои соображения на проведение операции. В результате обсуждения был принят план будущей операции, согласованы направления главных ударов фронтов и определены полосы действий.

Координацию действий между фронтами осуществлял представитель Ставки Верховного Главнокомандования Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко. Уроженец села Фурманка бывшей Бессарабской губернии Семен Константинович Тимошенко участвовал в освобождении близких сердцу родных мест.

В первых числах августа 2-й Украинский фронт приступил к непосредственной подготовке операции. В этот период соединения и части фронта были пополнены личным составом, орудиями, минометами, танками и самоходными установками, а также накоплены боеприпасы, горючее и другие материальные средства. 5-я воздушная армия — командующий генерал-полковник авиации С. К. Горюнов, — которая входила в состав 2-го Украинского фронта, также получила необходимое пополнение, за исключением бомбардировщиков, которых армия имела всего 90. Это обстоятельство крайне ограничивало возможности армии в нанесении мощных бомбовых ударов по противнику.

Были проведены мероприятия, связанные с прокладкой колонных путей, переправ, а также с постройкой подводных мостов, которые авиация противника не могла обнаружить. Подводные мосты сыграли большую роль в ходе операции. Одновременно строились надводные мосты. Заготовлялись элементы мостов для строительства переправ через реку Бахлуй. Эта река была не очень глубоководна, но имела илистое дно, топкие берега и болотистую пойму.

Большое внимание командование уделяло разведке дорог и маршрутов в глубине обороны противника. В частности, была произведена их перспективная аэрофотосъемка. Каждый водитель танка получил фотоснимок и изучил по нему свой маршрут. Такие снимки были выданы всем командирам. Танкисты тщательно изучили местность перед передним краем, и на тех участках фронта, где это было возможно, и в ближайшей глубине обороны противника, что позволило им определить, где лучше провести свои машины.

Для командиров дивизий, наступавших в первом эшелоне, были изготовлены рельефные карты крупного масштаба. Это дало им возможность тщательно изучить оборонительные позиции противника, характер местности, определить наиболее выгодные направления наступления. В армиях, корпусах, дивизиях и полках были проведены занятия, на которых отрабатывались направления атак, взаимодействие пехоты с танками и самоходно-артиллерийскими установками.

Вопрос о танках и САУ непосредственной поддержки пехоты разбирался подробно и детально потому, что фронт располагал недостаточным их количеством. Командование фронта даже пошло на то, чтобы за счет некоторого ослабления танковой армии и танковых корпусов выделить на каждую дивизию 40–50 танков и самоходных артиллерийских установок.

При подготовке операции особое внимание уделялось вопросам использования артиллерии. Для обеспечения прорыва на смежных флангах 52-й и 27-й армий плотность артиллерии доводилось до 280 орудий, на остальных участках прорыва — до 250–260 орудий на километр фронта. Чтобы использовать артиллерию наиболее эффективным образом, было принято решение распределять ее не по целям, а по качественному признаку. Огонь всей артиллерии, имевшейся на каждом километре фронте прорыва, последовательно сосредоточивался по переднему краю, по огневым позициям артиллерии и командным пунктам противника. Массированный огонь такого количества артиллерии хотя бы и на короткое время, но по определенным объектам, давал большой эффект. Как было установлено вспоследствии, в результате артиллерийской подготовки большая часть командных и наблюдательных пунктов противника оказалась разрушенной, что нарушило управление его войсками в звене полк-рота, батарея. Огневая система была подавлена, траншеи разрушены, а пехота, находившаяся в них, понесла большие потери и была деморализована.

Для развития успеха на главном направлении предназначалась 6-я танковая армия и 18-й танковый корпус — командир генерал-майор В. И. Полозков.

При подготовке операций командованию фронта пришлось осуществить значительные перегруппировки и ряд мероприятий по скрытию подготовки войск к наступлению. Эта задача также решена успешно. В результате противник до последнего дня ничего не знал о готовящихся наступательных действиях крупного масштаба. Так, в «Ежедневных оценках обстановки», издаваемых генеральным штабом сухопутных войск Германии, указывалась, что на этом участке фронта в период с 3 по 15 августа не отмечается никаких признаков готовящегося наступления русских. В отношении передвижения частей русских, — говорится в этом документе, — создается впечатление, что речь идет о переброске частей на другие фронты. 17 августа, как это видно ив документа, немецко-фашистское командование сделало вывод, что со стороны советских войск севернее Ясс возможно наступление местного значения, которое может быть отражено наличными силами армейской группы «Велер», оборонявшейся между реками Серет и Днестр. Это наступление, по мнению немцев, будет преследовать цель ввести их в заблуждение и воспрепятствовать тем самым дальнейшему оттягиванию соединений группы армий «Южная Украина» на другие участки советско-германского фронта. И только накануне нашего наступления — 19 августа — немецко-фашистское командование приходит к выводу, что советские войска на следующий день предпримут наступление северо-западнее Ясс и из района южнее Тирасполя. Но противник уже не имел времени, чтобы осуществить какие-либо крупные контрмеры для парирования нашего удара.

Приведенные факты свидетельствуют о том, что противник до последнего момента не смог раскрыть готовившееся нами крупное наступление с решительными целями. Все это показывает, насколько скрытно и умело осуществлены сложные и объемные мероприятия по подготовке наступательной операции как 2-м Украинским, так и 3-м Украинским фронтами. В этом заслуга командиров всех степеней, политорганов и солдат, отчетливо понимавших важность значения скрыть от противника характер и размер предстоящих действий.

Рано утром 20 августа войска 2-го Украинского фронта перешли в наступление. Артиллерийская подготовка настолько ошеломила противника, что наша пехота и танки без особых усилий прорвали его оборонительные позиции и успешно стали развивать наступление. Со стороны противника лишь разрозненно отвечали отдельные орудия и батареи. Используя успех пехоты и действующих в ее боевых порядках танков, которые к 11 часам форсировали реку Бахлуй, в долину реки выдвинулись саперы с заранее подготовленными элементами мостов. В середине дня мосты были наведены и по ним начала вводиться в прорыв 6-я танковая армия. Это оказалось для противника полной неожиданностью и деморализовало его. Прорыв развивался успешно. Первый день наступления принес нашим войскам крупный успех, особенно в полосе 27-й армии. Несколько менее успешно развивалось наступление на левом фланге 52-й армии.

В целом за первый день операции ударная группировка фронта добилась значительного результата. Она прорвала оборону противника на фронте свыше 30 километров и продвинулась на глубину 16 км и с ходу овладела позициями противника на южном берегу реки Бахлуй.

В это же время войска 3-го Украинского фронта прорвали оборону противника южнее Тирасполя. Артиллерия немецко-фашистских войск, в значительной мере подавленная, а частично уничтоженная, в первое время фактически не вела огонь по наступающим войскам, что позволило ударной группировке фронта к исходу дня завершить прорыв обороны противника на всю тактическую глубину в полосе до 40 километров.

Оценивая результаты первого дня операции, немецко-фашистское командование было вынуждено признать, что на обоих участках фронта создалось серьезное положение.

На следующий день с утра на правом фланге 52-й армии был введен в бой 18-й танковый корпус для действий в направлении Хуши. Ударная группировка фронта развивала достигнутый накануне успех, овладела горным хребтом Маре, на удержание которого противник возлагал большие надежды. В этот же день войска 52-й армии во взаимодействии с 18-м танковым корпусом овладели городом Яссы. 6-я танковая армия, преодолев хребет Маре, вышла на оперативный простор. Все резервы противника были разгромлены. Назревал решительный момент операции, когда стремительное преследование разбитого противника могло завершиться для него полной катастрофой.

В этот же день на фронте ударной группировки 3-го Украинского фронта введены в прорыв 4-й гвардейский и 7-й механизированные корпуса, наносившие удар на Леово.

В ночь на 22 августа войска ударной группировки 2-го Украинского фронта перешли в преследование в направлении Бырлад, Фокшаны. В то время, когда ударная группировка фронта развивала удар на юг, 4-я гвардейская армия 22 августа перешла в наступление, нанося главный удар вдоль восточного берега реки Прут, отсекая противника от переправ через реку. В результате наступления к исходу 24 августа войска армии заняли населенные пункты Калараш, Ниспорены, Унгены и вышли на рубеж Лозова, Юрчаны, Немцены. 52-я армия совместно с 18-м танковым корпусом к исходу 24 августа овладела Хуши и подошла с запада к реке Прут на участке Коту-Мори, Хуши, Вуткали. 18-й танковый корпус после овладения Хуши основными силами вышел к переправам через реку Прут на участке Леово, Стелинешти, где вошел в связь с частями 3-го Украинского фронта. Окружение кишиневской группировки противника, преимущественно состоявшей из немецких дивизий, было завершено.

Войска 5-й ударной армии 3-го Украинского фронта 24 августа освободили столицу Молдавской ССР город Кишинев. Непосредственно в освобождении Кишинева приняли участие 26-й гвардейский стрелковый корпус — командир генерал-майор П. А. Фирсов — в составе 89-й гвардейской стрелковой дивизии — командир генерал-майор М. П. Серюгин — и 94-й гвардейской стрелковой дивизии — командир полковник Г. Н. Шостацкий — действовавший с рубежа реки Реут, а также 32-й стрелковый корпус под командованием генерал-майора Д. С. Жеребина (ныне почетный гражданин Кишинева), в составе которого находились 60-я гвардейская стрелковая дивизия — командир генерал-майор В. П. Соколов, — 416-я стрелковая дивизия во главе с генерал-майором Д. М. Сызрановым и 295-я стрелковая дивизия, которой командовал генерал-майор Герой Советского Союза А. П. Дорофеев. Активно участвовали в боях за освобождение города бойцы и командиры 44-й гвардейской пушечно-артиллерийской бригады, командир полковник А. И. Соколов, 489-го минометного полка — командир полковник Б. В. Котов, 25-го и 31-го гвардейских минометных полков — командир подполковник А. А. Попов и майрр Н. В. Митюшев, 507-го и 521-го истребительно-противотанковых артиллерийских полков — командиры подполковники В. А. Дмитриев — и А. Б. Рахлин, 61-й армейской инженерно-саперной бригады — командир полковник Н. Н. Чевычелев, 189-й штурмовой авиационной дивизии — командир полковник А. А. Ложечников.

Двадцати шести частям и соединениям, воины которых особенно отличились в освобождении столицы республики, были присвоены почетные наименования «Кишиневских». В честь этой славной победы в Москве был дан салют двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из 324 орудий.

Завершив окружение группировки противника в составе 18 дивизий, войска обоих фронтов приступили к ее уничтожению. Успешному выполнению этой задачи благоприятствовало то, что советские войска, развивавшие наступление в глубь Румынии, далеко отодвинули фронт окружения. В результате прорывавшиеся за реку Прут войска из состава окруженной кишиневской группировки противника попадали под удары других наших войск и ликвидировались ими.

Борьба c окруженной группировкой противника продолжалась до 29 августа. Бои носили чрезвычайно ожесточенный характер. Противник прилагал огромные усилия к тому, чтобы вырваться из окружения, пробиться на запад и уйти за Карпаты. Но все его попытки были сорваны действиями наших войск. Лишь отдельным группам гитлеровцев удалось прорваться через внутренний фронт окружения. Борьба с этими группами продолжалась до 5 сентября. Одновременно с ликвидацией окруженных войск противника было завершено полное освобождение территории Молдавской ССР.

Тысячи солдат и офицеров были удостоены правительственных наград за освобождение Молдавии. Среди них много сынов молдавского народа, сражавшихся за освобождение родной земли. Газета 37-й армии «Советский патриот» в те дни писала о подвиге воинов-молдаван Малтыса, Муштея, Танасова, Мургу и других, которые не щадили своих жизней во имя победы над ненавистными захватчиками. Боец Матрой И. К., прошедший всю войну в боях и сражениях, был удостоен высшей солдатской награды — орденов Славы трех степеней.


За время оккупации Молдавии немецко-фашистские захватчики нанесли республике значительный урон, они уничтожили свыше 65 тысяч советских граждан и более 49 тысяч угнали в рабство. Крупные города превращены в руины, разрушено 1037 предприятий, 600 школ, сотни культурно-просветительных и лечебных учреждений.

Свободолюбивый народ Советской Молдавии, находясь под пятой захватчиков, не склонил головы, не стал перед ним на колени. Народ боролся. По призыву Коммунистической партии тысячи молдаван вступили в ряды Советской Армии, тысячи — боролись с врагом, находясь в партизанских отрядах. Молдавские партизаны истребили свыше 26 тысяч вражеских солдат и офицеров, взорвали 389 железнодорожных эшелонов, уничтожили десятки складов и мостов. За доблесть и мужество, проявленные в борьбе с фашистскими захватчиками, 85 000 солдат и офицеров, партизан и партизанок Молдавской ССР награждены орденами и медалями Советского Союза, 16 — удостоены звания Героя Советского Союза.

А. Желтов, генерал-полковник ЯРКАЯ СТРАНИЦА БОЕВОЙ ЛЕТОПИСИ

В жизни стран и народов есть такие события, которые по своей роли, величию свершенных дел и последствиям имеют всемирно-историческое значение. Именно таким событием была Великая Отечественная война. Чем больше по времени отдаляются от нас ее суровые битвы, тем с большим интересом и волнением они воспринимаются, тем глубже раскрываются масштабы и значение великого подвига советского народа для судеб народов всего мира.

Выдающаяся победа Советской Армии на Днестре и Пруте— яркая страница в боевой летописи нашей Родины. В боях за освобождение молдавской земли плечом к плечу сражались воины всех национальностей Советского Союза. Их бессмертный подвиг будет вечно служить примером нерушимой дружбы народов СССР. Как участнику тех событий, мне хотелось бы рассказать о некоторых особенностях подготовки и ведения советскими войсками сражений на территории Молдавии.

Весной 1944 года главные сражения Великой Отечественной войны развернулись на Правобережной Украине и в Крыму. Гитлеровский вермахт потерпел новое крупное поражение на советско-германском фронте. Под сокрушительными ударами советских войск разгромленные дивизии Гитлера, зло огрызаясь и цепляясь за каждый выгодный рубеж, откатывались все дальше на запад. Воодушевленные этими блестящими победами советские воины горели желанием быстрее очистить родную землю от ненавистного врага. В марте войска 2-го Украинского фронта вышли на р. Прут, восстановили на протяжении 400 километров государственную границу, завершили освобождение северо-западных районов Советской Молдавии и вступили на территорию королевской Румынии. Больших оперативно-стратегических успехов добились и войска нашего 3-го Украинского фронта. Выполняя поставленные Ставкой Верховного Главнокомандования задачи войска фронта разгромили группировки противника на рубеже р. Южный Буг, штурмом взяли такие важные в стратегическом отношении пункты, как порты Николаев и Одесса, вышли на р. Днестр, освободив Тирасполь и всю территорию Советской Молдавии к востоку от Днестра. Используя захваченные передовыми соединениями плацдармы на правом берегу Днестра, войска 3-го Украинского фронта попытались с ходу развивать наступление, однако сильно ослабленные в предыдущих трехмесячных наступательных боях не смогли преодолеть сильную оборону противника.


Южному участку советско-германского фронта — рубежу по низовью Днестра — немецко-фашистское командование придавало большое значение. Выгодный с точки зрения естественной обороны, он должен был быть, по их мнению, надежным рубежом, — прикрывающим путь в заднестровскую Молдавию, в Румынию с ее нефтяными районами, путь на Балканы. Не случайно в этом районе была сосредоточена крупная группировка фашистских войск: 6-я немецкая и 3-я румынская армии, объединенные в армейскую группу «Думитреску», а также 8-я немецкая и 4-я румынская армии, 17-й отдельный корпус немцев, составлявшие армейскую группу «Велер». Все эти войска — 47 дивизий и 5 бригад — объединялись в группу армий «Южная Украина».

Долгое время враг укреплял свои рубежи за Днестром. Сюда сгонялось население близлежащих сел, здесь рылись окопы, противотанковые рвы, укреплялись выгодные высоты. К середине августа им была создана глубоко эшелонированная оборона. Ближайшие к Днестру населенные пункты превращены в узлы сопротивления с развитой сетью траншей. Немецко-фашистское командование проводило усиленную подготовку своих солдат и в морально-психологическом отношении. Захваченные в бою пленные в последующем показывали, что в частях был получен приказ, в котором требовалось «удерживать рубежи до последнего человека».

Нужна была большая сила, чтобы сокрушить противника, всесторонняя подготовка операции. Ставка Верховного Главнокомандования сосредоточила на двух фронтах — 2-м и 3-м Украинских более 900 тысяч солдат и офицеров, свыше 16 тысяч орудий и минометов, 1400 танков и самоходно-артиллерийских установок, около 2 200 самолетов.

В этой операции, как и предыдущих, непосредственное руководство по взаимодействию обоих фронтов осуществлял представитель Ставки Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко. Хочется с особой теплотой сказать о той большой практической помощи, которую оказывал Семен Константинович не только руководству фронтов, но и командованию армий и войскам. Его большой опыт явился весьма ценным при подготовке и проведении этой сложной стратегической операции.

В соответствии с общим замыслом операции войска 2-го Украинского фронта получили задачу нанести удар в общем направлении на Яссы, Васлуй, Фэльчиу, разгромить во взаимодействии с войсками 3-го Украинского фронта группировку противника в районе Яссы — Кишинев и не допустить ее отхода на Бырлад, Фокшаны. Ближайшая задача — выйти на рубеж Бакэу, Васлуй, Хуши. В дальнейшем, обеспечивая правый фланг ударной группировки со стороны Карпат, развивать наступление на Фокшаны.

Нашему 3-му Украинскому фронту ставилась задача нанести главный удар в направлении Опач, Селемет, Хуши и овладеть рубежом Леово, Тарутино, Молдавка. В дальнейшем приказывалось развивать наступление в направлениях на Рени и Измаил, не допуская отхода противника за Прут и Дунай.

На Черноморский флот возлагалась задача содействовать наступлению войск левого крыла 3-го Украинского фронта высадкой тактических десантов на западном побережье Черного моря, а также выходом Дунайской военной флотилии на Дунай для оказания содействия сухопутным войскам в его форсировании. Вместе с тем Черноморский флот должен был уничтожать корабли противника в море, а также наносить массированные удары авиацией по базам противника в портах Констанца и Сулин.

Таким образом, замысел Ставки предусматривал использование выгодной конфигурации линии фронта для нанесения мощных ударов по флангам противостоящей группировки противника, скорейший выход в ее тылы с целью окружения и уничтожения. В решении этих задач особая роль отводилась подвижным войскам, которые в кратчайшие сроки должны были завершить окружение главных сил врага.

Различные задачи, особенности группировки противника, местности и боевой состав войск обусловили отсутствие шаблона в решениях. Каждое решение являлось примером большого творчества и высокого военного искусства.

Обращает на себя внимание искусный выбор направления главного удара. Командующий 2-м Украинским фронтом генерал армии Р. Я. Малиновский решил нанести главный удар из района северо-западнее Ясс в общем направлении на Васлуй, Фэльчиу силами трех общевойсковых, одной танковой армий, одного танкового корпуса при поддержке авиации 5-й воздушной армии. Удар наносился по наиболее уязвимому месту в обороне противника. Он проходил между Тыргу-Фрумосским и Ясским укрепленными районами. Избранное направление позволяло расколоть оборону противника на важнейшем участке и обеспечивало развитие наступления вдоль промежуточных рубежей обороны противника, между реками Прут и Серет. Успешное продвижение на этом направлении давало возможность кратчайшим путем выходить на тылы главной группировки противника.

Командующий 3-м Украинским фронтом генерал армии Ф. И. Толбухин решил главный удар нанести с плацдарма южнее Бендер в общем направлении на Селемет, Хуши силами двух общевойсковых армий и двух механизированных корпусов, поддерживаемых авиацией 17-й воздушной армии. Удар наносился по стыку 6-й немецкой и 3-й румынской армий, что облегчало их разобщение и разгром по частям. На этом направлении ударная группировка фронта выходила по кратчайшему пути во фланг и тыл основной группировки противника с целью ее окружения. Кроме этого, наступление с плацдарма избавляло ударную группировку фронта от необходимости форсировать Днестр, обеспечивало достижение высоких темпов наступления с самого начала операции.

Развитие успеха на главных направлениях фронтов предусматривалось осуществлять вводом в прорыв подвижных групп: на 2-м Украинском фронте — вводом 6-й танковой армии и 18-го танкового корпуса в первый день операции, после форсирования р. Бахлуй стрелковыми соединениями и захвата ими второй полосы на 3-м Украинском фронте — вводом 7-го и 4-го гвардейского механизированных корпусов на второй день операции, после прорыва тактической зоны обороны противника.

Как на 2-м, так и на 3-м Украинских фронтах при подготовке операции было проявлено нашими командирами и штабами высокое искусство массирования сил и средств на главном направлении, в результате которого были созданы высокие плотности танков и артиллерии на участках прорыва, чем и было обеспечено наше превосходство над противником.

Вспомогательные удары планировалось наносить только после прорыва обороны на главном направлении с использованием уже образовавшихся брешей для расширения фронта наступления. На 2-м Украинском фронте вспомогательный удар наносился силами 7-й гвардейской армии и конно-механизированной группы (5-й гвардейский кавалерийский и 23-й танковый корпуса) в общем направлении на Роман в обход Тыргу-Фрумосского укрепленного района с юго-востока. Вспомогательный удар 3-го Украинского франта наносился частью сил 57-й армии в северном и 46-й армии в южном направлениях против 3-й румынской армии. Это приводило не только к расширению прорыва и сковыванию сил противника, но и лишало его возможности предпринять контрмеры против главных сил фронтов, совершавших маневр на окружение.

В период подготовки к наступлению в войсках фронта была проведена огромная работа по укомплектованию частей и соединений, по их боевому обучению к предстоящим действиям, по оперативной маскировке. Наряду с этим проводилась многообразная партийно-политическая работа в целях создания высокого наступательного порыва у личного состава войск.

Особенности политической работы вытекали из того, что войскам предстояло после завершения освобождения Молдавии действовать на территории других государств, антинародные правители которых ввергли свои страны в войну против СССР. Поэтому политорганы и партийные организации разъясняли личному составу задачи, возникшие перед советскими воинами в новых условиях. Особое внимание обращалось на вопросы работы среди местного населения на территории Румынии, на обеспечение высокой бдительности и организованности солдат и офицеров. Политорганы и партийные организации в своей работе умело использовали боевые традиции русской армии под командованием Суворова, которая в этом районе боевых действий в прошлом одержала ряд славных побед (Фокшаны, Рымник, Измаил и другие). В течение апреля — июля в части и соединения наших войск поступило большое пополнение из освобожденных районов Правобережной Украины и Молдавии. Это были люди, познавшие режим фашистской оккупации. Их нужно было подготовить к предстоящим наступательным действиям, правильно распределить по частям, вручить оружие, передать им большой боевой опыт ветеранов. Военные Советы и политорганы провели огромную работу по укреплению партийных и комсомольских организаций в войсках и штабах. Нам удалось за летние месяцы подготовки операции влить в войска большое количество коммунистов. К началу наступления только в войсках нашего 3-го Украинского фронта насчитывалось около 120 тысяч коммунистов, а всего в двух фронтах было около 300 тысяч коммунистов, то есть каждый боец шел в бой коммунистом.

Настроение личного состава было боевым, наступательным. Будучи в соединениях первого эшелона, можно было видеть, что люди ждут приказа о наступлении c нетерпением. Солдаты, сержанты, офицеры и генералы горели желанием скорее освободить всю территорию Советской Молдавии и подать руку братской помощи румынскому и болгарскому народам. Такова была общая вдохновляющая атмосфера. И в этом общем подъеме каждый воин чувствовал личную ответственность за успех предстоящей операции. В те дни приходилось много быть на проводимых в войсках занятиях, на митингах и собраниях. Повсюду воины заверяли Коммунистическую партию в том, что не пожалеют сил и самой жизни для достижения победы над врагом. Хорошо эти мысли передал на митинге в 276-м гвардейском стрелковом полку младший сержант Терещенко: «Я, командир огневого расчета, от лица своих товарищей заявляю, что мы перенесем любые трудности, чтобы освободить от рабства нашу родину — Советскую Молдавию. Я два года прожил на оккупированной территории и своими глазами видел, как испоганили фашисты мою цветущую родину. Пусть они не ждут от меня пощады. Мы сполна отомстим им за кровь и слезы нашего народа».

С утра 20 августа после мощной артиллерийской и авиационной подготовки войска обоих фронтов перешли в решительное наступление. События развивались стремительно. Соединения ударной группировки 2-го Украинского фронта в течение трех часов прорвали главную полосу обороны противника и, сломив его сопротивление, к 12–13 часам дня форсировали р. Бахлуй, захватив с ходу и вторую полосу.

Успех прорыва тактической зоны обороны противника в значительной степени был обеспечен смелыми, дерзкими и стремительными действиями стрелковых частей и соединений. В ночь на 20 августа в полосе 104-го стрелкового корпуса специально выделенный отряд (до усиленного батальона) незаметно прошел через передний край обороны противника и продвинулся в глубь обороны противника на 3,5–4 километра. С началом артиллерийской подготовки отряд внезапно атаковал населенный пункт и разгромил в нем штабы двух пехотных полков 5-й пехотной дивизии противника. Через час отряд уже перерезал шоссе Тыргул-Фрумос — Яссы, затруднив противнику переброску резервов на угрожаемый участок по единственной рокадной дороге.

После полудня в полосе 27-й армии на восьмикилометровом фронте была введена в прорыв 6-я танковая армия. Ввод ее осуществлялся по четырем маршрутам, в одноэшелонном построении. Ее 5-й гвардейский танковый и 5-й механизированный корпуса двигались в полосе шириной четыре километра каждый. Особенность ввода в прорыв этих корпусов заключалась в том, что осуществлялся он не одновременно, а по мере выхода их к реке и переправы на противоположный берег, с разрывом во времени до одного часа. Неодновременный ввод корпусов явился результатом несвоевременного освобождения маршрутов стрелковыми войсками. В результате им не удалось оторваться на значительное расстояние от пехоты. Противник выдвинул из оперативного резерва части 1-й танковой и 18-й горнопехотной дивизий и занял оборону на подступах к хребту Маре, где совместно с отошедшими остатками разгромленных частей 5-й и 76-й пехотных дивизий оказал ожесточенное сопротивление продвижению войск фронта. Но к исходу следующего дня это сопротивление было сломлено.

В полосе 52-й армии 18-й танковый корпус, в связи с упорным сопротивлением противника, был введен в прорыв только с утра второго дня. Использовав успех ударной группировки фронта, — с утра 22 августа перешла в наступление 7-я гвардейская армия. В этот же день на правом фланге 27-й армии, использовав ее успех, вошла в прорыв конно-механизированная группа генерала Горшкова, которая осуществила искусный обходной маневр и в ночь на 22 августа своим 23-м танковым корпусом совместно с войсками 7-й гвардейской армии овладела городом Тыргу-Фрумос.

Боевые действия войск нашего фронта проходили также успешно. К исходу дня войска фронта завершили прорыв главной полосы обороны противника и местами вклинились во вторую полосу на глубину 10–12 километров, расширив фронт прорыва до 40 километров. С утра следующего дня на направлении главного удара был завершен прорыв тактической зоны и отражен контрудар трех дивизий противника, после чего в прорыв вошли 4-й гвардейский и 7-й механизированные корпуса.

Таким образом, в течение двух суток войска ударных группировок фронтов прорвали тактическую зону обороны противника, ввели в прорыв подвижные войска, продвинулись на 30–50 километров и создали благоприятные условия для быстрейшего выхода на Прут. Развивая стремительное наступление, войска фронтов на четвертый день операции подвижными войсками захватили переправы на Пруте в районе Хуши и завершили окружение ясско-кишиневской группировки противника. Одновременно войска 6-й танковой и 46-й общевойсковой армий образовали подвижный внешний фронт, который к этому времени находился на расстоянии 85—100 километров от внутреннего фронта окружения.

Победа складывалась из успешных действий войск обоих фронтов на всех участках. Ударная группировка 2-го Украинского фронта (6-я танковая армия, 53-я армия), разгромив противостоящего противника, устремилась на запад через «Фокшанские ворота». На правом крыле 3-го Украинского фронта войска 5-й ударной армии энергичным броском вперед в ночь на 24 августа ворвались на улицы Кишинева и штурмом овладели городом. На левом крыле фронта соединения 46-й армии во взаимодействии с 4-м гвардейским механизированным корпусом и форсировавшим Днестровский лиман десантом завершили окружение и уничтожение трех дивизий и одной бригады 3-й румынской армии, которая вынуждена была капитулировать.

Завершив освобождение Советской Молдавии, соединения двух фронтов продолжали наступление. К концу сентября войска нашего фронта освободили Болгарию и вышли к границам Югославии, войска 2-го Украинского фронта подошли к границам Венгрии. Перед советскими войсками открылись пути для разгрома противника в хортистской Венгрии — последней союзницы гитлеровской Германии в Европе и оказания братской помощи народам Югославии и Чехословакии.

Разгром ясско-кишиневской группы противника сорвал и коварные планы американо-английских империалистов, стремившихся оккупировать балканские страны и установить в них реакционные антинародные режимы. Наша победа резко изменила военно-политическую обстановку на южном крыле советско-германского фронта.

Ясско-Кишиневская операция явилась крупным военно-политическим событием Великой Отечественной войны. В истории советского военного искусства она занимает важное место как образец операции на окружение и уничтожение крупной группировки противника в высоких темпах. Многое было оригинальным в ее подготовке и осуществлении. Характерным в боевых действиях на окружение было то, что одновременно с созданием внутреннего фронта окружения на Пруте наши войска развивали наступление, создавая динамичный внешний фронт окружения. Это лишало противника возможности организовать взаимодействие его окруженных войск с действующими за нашим внешним фронтом, что создавало благоприятные условия для успешной ликвидации окруженного врага.

Операция характерна своим большим размахом. Ширина фронта наступления составляла 450–500 километров. Особенно большой была глубина продвижения советских войск, достигавшая 700–800 километров. На наиболее важных направлениях это расстояние было преодолено менее чем за 20 суток. В ходе операции в результате четко организованного взаимодействия сухопутных войск нашего фронта с Черноморским флотом был искусно проведен маневр на окружение приморской группировки противника путем охвата одного из флангов, когда на другом фланге находилось крупное естественное препятствие — море.

Огромные военно-политические результаты были достигнуты сравнительно малыми потерями наших войск — 12,5 тысячи человек, при общих потерях противника 600 тысяч человек. Это свидетельствовало о высоком полководческом искусстве и выдающихся морально-боевых качествах личного состава Советской Армии. Победили беззаветная храбрость и стойкость, зрелое боевое мастерство солдат, сержантов и офицеров, их несокрушимый боевой порыв и непоколебимая вера в победу, воспитанные у них Коммунистической партией. Можно привести сотни ярких примеров героизма и мужества, проявленных советскими воинами.

На одном из участков фашисты подготовили к взрыву двухэтажный железнодорожно-автомобильный металлический мост через Серет. Этот мост, находившийся в 10 километрах от линии фронта, охранялся ротой эсэсовцев. В ходе боя на мост ворвался советский танк. Его появление было столь неожиданным для фашистов, что они вначале в панике бросились бежать. Но когда увидели, что на мосту стоит только один танк и что за ним не идут другие, фашисты снова бросились к мосту, чтобы взорвать его. Но экипаж танка во главе с младшим лейтенантом Бурмаком встретил наседавшего противника пулеметно-артиллерийским огнем. Три часа вел неравный бой героический экипаж, но не позволил противнику взорвать мост.

В бою за город Бырлад группа советских воинов во главе с командиром отделения С. Хижняком захватила колокольню, сбросила оттуда шестерых вражеских пулеметчиков и открыла огонь из их пулеметов по фашистам, засевшим на чердаках ближайших домов. Путь для советских войск в центре города был расчищен.

И еще один пример. В ходе стремительной атаки танковый батальон под командованием гвардии майора Лобачева ворвался на станцию Бузеу, уничтожил более двухсот гитлеровцев и захватил пять эшелонов с ценным военным грузом.

Одна из рот, наступавшая в полосе 46-й армии 3-го Украинского фронта, встретила на своем пути ураганный огонь из вражеского дзота. Подавить эту огневую точку вызвались солдаты Тимофей Безлуцкий и Кузьма Мингариев, но они были ранены и не смогли выполнить поставленную задачу. Тогда коммунист сержант Петр Банников пополз к дзоту. Оставалось только метнуть в амбразуру гранату, но и его тяжело ранило. Собрав последние силы Банников поднялся во весь рост, рывком вперед приблизился к дзоту и телом закрыл его амбразуру. Ценой своей жизни коммунист Петр Банников обеспечил своему подразделению выполнение боевой задачи.

Высоким мастерством наши воины отличались не только на земле. Чудеса храбрости проявляли советские летчики фронтовой авиации под командованием генералов С. К. Горюнова и В. А. Судец, а также авиации Черноморского флота под командованием генерала В. В. Ермаченкова.

Славу советского оружия приумножили подвиги героев-моряков. Отряд бронекатеров Черноморского флота под командованием Героя Советского Союза капитан-лейтенанта В. И. Великого прорвался в Днестровский лиман через Царьградское гирло и на большой скорости устремился к Белгород-Днестровскому (Аккерману). Завязался огневой бой с наземным противником. У причалов одна за другой вспыхивали рукопашные схватки десантников с оборонявшимися фашистами. В дыму пожара сержант Иван Шатров пробрался к Белой крепости и водрузил на ее крыше красный флаг. Герой-десантник поплатился своей жизнью, но поднятый им над городом красный флаг вызвал смятение в стане врага и в то же время прибавил энергии нашим войскам. Через несколько часов город был очищен от врага.

Так из целого ряда отдельных мастерски проведенных боев родилась блестящая победа. Каждый бой отличался оригинальностью, глубиной тактической мысли, смелостью замысла. Бендеры были взяты ночным штурмом. Белгород-Днестровский — с помощью морских десантов. Васлуй — стремительным ударом танковых соединений и пехоты. Яссы — обходным маневром танковых и других соединений. Кишинев — сочетанием обходного маневра и удара с фронта.

Источником невиданного массового героизма советских воинов в этих операциях являлись огромная любовь к своей Родине, глубокое понимание солдатами, сержантами, офицерами и генералами своего воинского долга.

Многие части и соединения советских войск, участвовавшие в этой операции, заслуженно получили наименование Кишиневских, Ясских, Измаильских. Только в августе 1944 года более 18 тысяч солдат, офицеров и генералов 2-го и 3-го Украинских фронтов получили боевые ордена и медали. Многим из них было присвоено звание Героя Советского Союза, а командир 20-й танковой бригады Герой Советского Союза полковник С. Ф. Шутов был награжден второй медалью «Золотая Звезда».


Победа Советских Вооруженных Сил в Ясско-Кишиневской операции произвела огромное впечатление на наших союзников по антигитлеровской коалиции. Военно-политические руководители США, Англии и Франции хорошо понимали, что победы и растущая мощь Советского Союза делали реальной перспективу разгрома фашистской Германии силами одной Советской Армии, без чьей-либо помощи. Открывая второй фронт в Европе, американо-английские политики думали не столько о быстрейшем разгроме гитлеровской Германии, сколько о том, чтобы «не опоздать» с вторжением в Европу.

Ясско-Кишиневская операция проводилась в то время, когда США и Англия уже высадили свои войска во Франции. Однако советско-германский фронт продолжал оставаться решающим фронтом второй мировой войны. Главные силы вермахта — 70 процентов сухопутных войск фашистской Германии — по-прежнему действовали на Востоке против Советского Союза. Следовательно, решающий вклад в дело разгрома гитлеровской коалиции внес Советский Союз, его Вооруженные Силы, а не Англия, Франция и США, как об этом заявляют сейчас буржуазные фальсификаторы истории.

В послевоенные годы буржуазные историки и мемуаристы, особенно битые гитлеровские генералы, усердствуют в попытках принизить роль победы советских войск в Ясско-Кишиневской операции. Встав на путь грубой фальсификации и замалчивания фактов, они в своих трудах и воспоминаниях искажают действительный ход событий и пытаются оправдать поражение немецко-фашистских войск. Они умышленно замалчивают факт окружения и уничтожения 18 немецких дивизий и преуменьшают численность разгромленной группы армий «Южная Украина».

Бывший командующий немецко-фашистской группой армий «Южная Украина» Фриснер и английский военный историк Фуллер утверждают, что успех советских войск был обусловлен, якобы, нанесением главных ударов по «пустому месту» — по румынским войскам, которые «оставили позиции и побежали». Ссылки на ненадежность и предательство союзников не выдерживают никакой критики. В действительности же удары 2-го и 3-го Украинских фронтов пришлись не только по румынским, но и, главным образом, по немецко-фашистским войскам. Следует заметить и то, что Фриснер сам допустил крупные военные просчеты. Он только в ходе операции установил направления главных ударов наших фронтов.

Многие буржуазные авторы, особенно Типпельскирх и Манштейн, объясняют победу советских войск за счет их, якобы, подавляющего численного превосходства. В действительности же советскому командованию удалось добиться значительного превосходства над противником на направлении главных ударов фронтов путем искусного массирования сил и средств за счет ослабления второстепенных направлений.

Фальсификаторы прибегают и к другим уловкам и небылицам, пытаясь свалить вину за поражение на одного Гитлера. Но все эти ухищрения фальсификаторов истории не могут приуменьшить ни высокий уровень советского военного искусства, ни опровергнуть закономерность побед, одержанных советскими войсками.

И. Аношин, генерал-лейтенант запаса КОММУНИСТЫ, ВПЕРЕД!

Командование 2-го и 3-го Украинских фронтов отлично понимало всю сложность задач, которые предстояло решить в Ясско-Кишиневской операции. В связи с этим подготовке к наступлению в войсках придавалось исключительное значение.

Войска противника были объединены в группу армий под названием «Южная Украина». В нее входили две немецких армии (6-я и 8-я), две румынских (3-я и 4-я) и 17-й отдельный немецкий корпус. Всего около 50 дивизий, из них 24 немецкие.

Тщательно изучены система обороны противника, противостоящие силы и их расположение. Вопросам предстоящего наступления была также подчинена вся партийно-политическая работа в войсках.

В основу военно-политической подготовки войск был положен первомайский приказ Верховного Главнокомандующего. В этом огромной важности документе подводились итоги выдающихся успехов, достигнутых Советской Армией в борьбе с немецкими захватчиками за время зимней кампании 1943–1944 годов, определены дальнейшие задачи.

Ближайшая задача, говорилось в приказе, — полностью очистить советскую землю от фашистов, преследовать их и добить, дать тем самым братьям полякам, чехословакам и другим народам Западной Европы свободу от гитлеровской неволи.

Серьезной задачей, над решением которой командно-политическому составу много пришлось работать, была политическая и военная закалка поступившего в войска пополнения.

Весною 1944 года была освобождена от немецких захватчиков почти вся территория Украины и часть Молдавской республики с большим количеством населения. Из этой среды и производился призыв в Красную Армию. Много также было освобождено бойцов, находившихся у немцев в плену и проживавших на этой территории — и они шли на пополнение армии.

Среди новичков распространенной была боязнь танков, самолетов. О Красной Армии, о ее боевой мощи эти люди судили по периоду 1941 года, а о противнике — немецко-фашистской армии — по силе первоначального удара три года назад.

Пришедшее пополнение требовало от командиров и политработников особо напряженной работы по привитию ему чувства нового в оценке событий, с учетом происшедших изменений. Работа эта приняла массовый характер. В ней, кроме офицеров, пропагандистов, агитаторов, приняли участие бывалые солдаты.

Большая работа была проведена по усилению роста рядов Коммунистической партии за счет передовых, отличившихся в боях воинов. О росте партии в то время говорят следующие цифры. Только по 3-му Украинскому фронту за четыре месяца было принято в члены партии 17 943, а в кандидаты — 20 412 человек. Это, несомненно, большие цифры, которые к моменту Ясско-Кишиневской операции значительно меняли положение в организационном и политическом состоянии партийных организаций подразделений.

2 августа фронтами была получена директива Ставки Верховного Главнокомандования о подготовке и проведении наступления, вошедшего в историю Советской Армии под названием Ясско-Кишиневской операции.

С получением этой директивы Ставки вопрос о подготовке войск к переходу в наступление получил конкретный характер во всех звеньях. Все распоряжения, связанные с подготовкой к наступлению, отдавались только лично, бумажная переписка и телефонные разговоры о нем были категорически запрещены.

Во всех соединениях и частях за несколько дней до начала наступления проведены партийные собрания, где обсуждались задачи коммунистов в предстоящих боях.

Непосредственно перед наступлением за два-три часа командирами и политработниками зачитаны приказы и обращения Военных советов, командующих фронтами и армиями с призывом к личному составу войск о переходе в решительное наступление. Читки приказов и обращений к войскам проводились командирами и политработниками там, где это позволяла обстановка, на специально созванных массовых митингах, на которых бойцы, командиры и политработники клялись сделать все, чтобы разгромить немецко-румынских захватчиков.

20 августа с рассветом знаменитая Ясско-Кишиневская операция началась.

Характерной особенностью Ясско-Кишиневской операции является ее стремительность. Это, пожалуй, была одна из самых коротких по времени стратегических операций Великой Отечественной войны. Большая по размаху и выдающаяся по своим результатам, она закончилась в основном в 10 дней и была проведена так, как было предусмотрено директивой Ставки Верховного Главнокомандования.

В Ясско-Кишиневской операции наши войска не имели решающего численного превосходства над противником. Победа была выиграна благодаря верной стратегии и тактике Советского командования, высокому уровню его военного искусства, смелости, отваге и героизму личного состава войск.

Наступательная операция была тщательно подготовлена. Противник даже тогда, когда эта операция началась, не мог разгадать, каков замысел нашего командования, каково будет направление ударов. Характерны в этом отношении высказывания пленных генералов, взятых в эти дни.

Командир одной из немецких пехотных дивизий показал:

«Высшее немецкое командование нам неоднократно указывало, что на южном участке Восточного фронта крупных наступательных операций со стороны русских ожидать не следует. При этом говорили, что все силы советских войск заняты на центральном и северном участках фронта. Однако 20 августа неожиданно для нас началось наступление русских на юге. Я должен признать, что советские войска прорвали оборону на участке, который защищали не только румынские, но и немецкие войска.

Вскоре, когда положение 62-й дивизии стало угрожающим, я получил приказ быстро отступить, но русские превзошли нас в быстроте маневра. Дивизия оказалась в окружении. Я принял решение с остатками людей пробиваться на запад, к Пруту. Потери были огромны. Наш путь усеян многими тысячами погибших немецких солдат. На четвертый день со мной осталась только небольшая группа офицеров. Заметив русских кавалеристов, мы сложили оружие и сдались в плен».

Политическая работа в ходе боевой операции со стороны командиров и политорганов сводилась главным образом к поддержанию в войсках наступательного порыва, стремительности в наступлении и призыву к беспощадному истреблению сопротивляющегося врага.

Работники политорганов, замполиты полков и батальонов в своем большинстве находились в передовых частях и подразделениях, а многие из них — в боевых порядках войск.

Командные пункты армий и соединений были вплотную приближены к передней линии фронта. Все это, несомненно, передавалось войскам, звало на подвиг.

Большую роль в ходе наступления сыграли вновь созданные и укрепленные в период подготовки к наступлению ротные партийные организации. В ротах они являлись крепкой опорой командиров, ударной силой, которая решала успех.

Когда наша пехота в районе Бендерского шоссе была задержана сильным пулеметным и минометным огнем противника и вынуждена залечь, командир орудия коммунист Сидоров и наводчик ефрейтор Недова выкатили орудие за боевые порядки пехоты и огнем прямой наводки уничтожили вражеский пулемет, мешающий продвигаться стрелковым подразделениям. За это время навстречу орудию вышло самоходное орудие «Фердинанд». Сидоров и Недова не дрогнули, они вступили в единоборство с ним и преградили ему путь.

Группа разведчиков в шесть человек во главе с командиром взвода лейтенантом Горбунем атаковала населенный пункт Семинешты. В завязавшемся бою уничтожили прислугу трех орудий и захватили автомашину, 6 лошадей, 3 исправных орудия.

В момент контратаки, предпринятой немцами, коммунист Удоев, поднявшись первым во весь рост, с возгласом «Вперед, за Советскую Молдавию, за Родину!» бросился на врага, увлекая за собой всех бойцов. Смертью героя погиб бесстрашный коммунист, но рота, отбив немецкую контратаку и сломив сопротивление гитлеровцев, неудержимо ринулась вперед.

Подвиг совершил и коммунист-агитатор полка капитан Дрига. Находясь в боевых порядках наступающих, по собственной инициативе он возглавил группу автоматчиков и смело повел их в атаку на роту румынских автоматчиков. Смелая атака обеспечила нашим бойцам успех в неравном бою. Капитан Дрига со своей группой уничтожил 15 солдат и взял в плен 43 во главе с командиром роты.

Об авангардной роли коммунистов в наступательных боях говорят хотя бы эти данные: с 20 по 30 августа по 113-й стрелковой дивизии было представлено 548 человек к правительственным наградам, в том числе 241 коммунист. По 93-й дивизии — 305 человек, в том числе 137 коммунистов.

Вслед за коммунистами, воодушевленные их отвагой, героически вели себя в бою многие комсомольцы и беспартийные.

Особого внимания заслуживает героический пример трех братьев комсомольцев Павленко — Леонида, Ивана и Александра. Все они командиры пулеметных расчетов. Первые два дня участвовали в отражении шести контратак противника из Киркаешт. О самоотверженности братьев Павленко писала 22 августа листовка «Молния».

Героический подвиг совершил комсорг роты старший сержант Старушко. Выдвинувшись с бойцами вперед, он водрузил на полотне железной дороги красный флаг. Немцы наседали на него со всех сторон. Будучи ранен, комсорг Старушко увлек роту на подвиг, которая стремительной атакой смяла немцев и захватила рубеж.

Огромное значение в период Ясско-Кишиневской операции имела печать: фронтовая, армейская, дивизионная.

20 августа 1944 года, в день наступления, все фронтовые, армейские и дивизионные газеты вышли с яркими призывами разгромить врага. Перечислю некоторые из них: «Приказ командира — приказ Родины!», «Быстрота и натиск — душа победы!», «Мы — карающий гнев советского народа!», «Сражаться умело и отважно!».

В дальнейшем, по мере развертывания наступательных действий войск фронта призывы, исходя из обстановки, менялись. В номерах от 21 августа было уже сказано, что оборона противника прорвана. Газеты призывали: «Сокрушим дрогнувшего врага!», «Вырвем из немецко-румынского рабства сотни тысяч советских людей Молдавии».

В номерах газет за 22 августа, так же как и в последующих, много внимания было уделено развитию наступательного порыва. «Не давать противнику закрепиться на промежуточных рубежах!», «Враг бежит! Преследовать его днем и ночью!»


26 августа газеты напечатали сводку Совинформбюро, подводящую итоги боев с 20 по 25 августа. Она сообщила об огромных потерях противника. Разъясняя эту сводку, командиры и политорганы призывали личный состав войск смелее продвигаться в глубь расположения врага, одновременно добивать окруженную группировку противника юго-западнее Кишинева.


Ликвидация окруженной группировки проходила в быстром темпе. Уже 28 августа, по существу через три дня с момента окружения, Советское информбюро имело возможность сообщить советскому народу, что с окруженной группировкой немцев в районе юго-западнее Кишинева покончено. Противник предпринял отчаянные попытки вырваться из окружения, но все его надежды остались безуспешными. Войска 2-го и 3-го Украинских фронтов одержали блестящую победу над противником.

С ликвидацией окруженной группировки противника полностью была освобождена Молдавская Советская Социалистическая Республика. После освобождения Кишинева трудящиеся собрались на многолюдный митинг. В принятом обращении они горячо благодарили воинов 3-го и 2-го Украинских фронтов за отвагу и мужество, проявленные при его освобождении.

«Велика наша радость и безгранична благодарность всем доблестным воинам Красной Армии, — говорилось в Обращении, — снова вернувшим нам нашу свободу. Мы снова обрели счастье жить и творить в великой и единой семье народов Советского Союза. В этот торжественный и незабываемый для нас день мы клянемся всю безграничную любовь к Советской Родине и неугасимую ненависть к врагу воплотить в конкретные дела, в творческий труд — по быстрейшему восстановлению всего народного хозяйства Молдавии, родного города Кишинева, восстановлению его разрушенных предприятий, школ, больниц, научных и культурных учреждений».

М. Шумилов, Герой Советского Союза, генерал-полковник в запасе НЕЗАБЫВАЕМОЕ

Большой и славный боевой путь прошла 7-я гвардейская армия к моменту вступления ее на территорию Молдавии. Ее воины сражались под Сталинградом (за геройские подвиги на Волге армии было присвоено почетное звание гвардейской), на Курской дуге, освобождали Белгород, Харьков, среди первых форсировали Днепр, бились за Кировоград и Умань. После Украины наш путь лег в Молдавию.

Правда, непосредственно боев на территории Молдавии нашей армии весной 1944 года вести не довелось. В Ясско-Кишиневской операции она выполняла поставленные командованием фронта задачи. Но об этом я скажу позже. А сейчас хочу рассказать о первых встречах наших гвардейцев с тружениками Молдавии, о первых личных впечатлениях, которые живут в моей памяти вот уже четверть века, и о тех, что увез я в душе после второй встречи с молдавским народом в канун двадцатилетней годовщины Великой Победы.

Города, знакомые по военным дням, вдруг предстали совсем другими — на месте былых развалин выросли белокаменные многоэтажные кварталы, поднялись новые заводы и фабрики, школы и больницы, театры и стадионы. И только в одном походили мои впечатления на те прежние — так же буйно цвела сирень и так же ярки и хороши были весенние цветы. Только тогда они еще больше оттеняли развалины, а сейчас так органично вписывались в общую картину расцвета и торжества жизни.

Помню Бельцы весной 1944 года. Пепелища и руины увидели мы. Были взорваны все мосты, разрушены почти все здания.

Но что запомнилось мне больше всего тогда — это радушие людей. Я поселился в доме какого-то — состоятельного чиновника, удравшего вместе с бывшими своими покровителями. Рядом жил учитель. Мы подружились с ним. Он рассказал мне, что его тоже уговаривали бежать. Придут, говорили, советские, и ты, мол, узнаешь, почем фунт лиха. Но он отказался бежать. И потому, конечно, что был настоящим патриотом своей земли, и потому, как объяснял мне, что Советская власть — «это власть трудового народа, она намного лучше и справедливее всех других. Убедились мы в этом в 1940 году. А уж когда опять пришли королевские румыны, на этот раз вместе с немцами, мы сравнить смогли вновь, какая между ними разница. И ждали вас, освободителей, каждый день и час. Вы же видите — наши люди встречают вас, как родных».

Помнится мне, тогда свирепствовала эпидемия возвратного тифа, главным образом в деревнях. Начальник медицинской службы полковник Александр Николаевич Григорьев собрал у себя всех молодых врачей. Насупив брови, он рассказал о симптомах этой болезни.

Мы тут же открыли специальные госпитали. Всех больных, особенно тяжелых, из ближайших сел стали свозить в эти госпитали. Нелегким было это дело. Крестьяне привыкли к тому, что за лечение надо платить. А платить им нечем. Вот и поначалу никак их нельзя было уговорить лечь в госпиталь. Потом уж, когда они убедились, что лечим людей бесплатно, что хотим от всей души помочь им — соглашались. На это дело мы тратили много усилий и средств, но эпидемию свели на нет.

Оккупанты не только угнетали крестьян, но и старались обработать их сознание.

Спросил меня как-то старый крестьянин:

— Вы что же так сразу и колокола с нашей церкви снимете и запретите нам верить в бога?

— Успокойся, отец, — говорю. — И колоколов не тронем, и церковь. А уж с богом свои отношения сами выясняйте — хотите верьте, не хотите — тоже ваше личное дело.

Никак не могу забыть еще одну встречу. Было это под Бельцами, не помню только сейчас, как то село называется. Через него тогда впервые проходила наша армия. И как повсюду нас встречали братскими объятиями. Кто-то из бойцов, отвечая на вопросы крестьян, сказал, что мы под Сталинградом сражались. Еще больше оживились стоящие вокруг люди: «Сталинградцы! Сталинградцы!» — от одного к другому побежало это легендарное слово. И тут уж будто совсем породнились мы. Подошел ко мне старик и протянул… гроздь винограда. Это весной-то. Видать, для исключительного случая в бедном своем доме хранил он ее. И эта встреча показалась ему именно таким случаем.

И во вторую свою встречу с Молдавией я убедился в необыкновенной щедрости людей этого края. Но в те, военные годы, она мне особенно запомнилась. Ведь люди с нами тогда делились последним, а это говорит об очень многом…

В связи с выходом наших войск в северо-восточные районы Румынии правительство СССР 2 апреля 1944 года сделало заявление:

«Советское правительство доводит до сведения, что наступающие части Красной Армии, преследуя германские армии и союзные с ними румынские войска, перешли на нескольких участках реку Прут и вступили на румынскую территорию. Верховным Главнокомандованием Красной Армии дан приказ советским наступающим частям преследовать врага до его разгрома и капитуляции.

Вместе с тем Советское правительство заявляет, что оно не преследует цели приобретения какой-либо части румынской территории или изменения существующего общественного строя Румынии, и что вступление советских войск в пределы Румынии диктуется исключительно военной необходимостью и продолжающимся сопротивлением войск противника».

Это заявление Советского правительства легло в основу всей партийно-политической работы, которая велась в период подготовки к Ясско-Кишиневской операции. Воины Красной Армии, изгоняя врага с родной земли, видели в освобожденных от оккупантов районах одну и ту же страшную картину — пепелища вместо деревень и сел, варварски разрушенные города, расстрелянных и измученных людей, распухших от голода ребятишек, горе матерей, чьи дети были угнаны гитлеровцами в неволю. Велико было желание советских воинов мстить врагам за эти страшные злодеяния. Теперь же было необходимо всем нашим воинам и каждому в отдельности объяснить, что они являются не мстителями, а освободителями народов, попавших под гнет немецко-фашистского ига.

Перед армией, которой я командовал, была поставлена задача наносить вспомогательный удар для обеспечения правого фланга ударной группировки 2-го Украинского фронта. Для выполнения этой задачи наша 7-я гвардейская армия была усилена конно-механизированной группой в составе 5-го гвардейского кавалерийского и 23-го танкового корпусов. Нам было приказано наступать в направлении на Роман, овладеть Тыргу-Фрумосским укрепленным районом, обходя его с юго-востока. В случае успешного выполнения этой боевой задачи открывалась возможность для окружения ударом с фланга важного рубежа обороны противника по реке Серет.

Разведка донесла, что противник тщательно и продуманно подготовился к обороне, прочно окопался. А уж о самом Тыргу-Фрумосе и говорить не приходилось — еще в мирное время он был превращен в сильно укрепленный пункт.

Энергичное сопротивление противник, как и следовало ожидать, оказал только в районе сильно укрепленного Тыргу-Фрумоса. Но обходный маневр 5-го кавалерийского корпуса и танков завершил успешный захват этого города.

Общий итог первых трех дней наступления 2-го Украинского фронта был подведен в приказе Верховного Главнокомандующего, адресованном командованию нашего фронта. Именно из этого приказа, переданного по радио вечером 22 августа, советский народ, как и весь мир, впервые узнал о Ясско-Кишиневской операции. В приказе говорилось: «Войска 2-го Украинского фронта, перейдя в наступление, при поддержке массированных ударов артиллерии и авиации прорвали сильную, глубоко эшелонированную оборону противника северо-западнее г. Яссы и за три дня наступательных боев продвинулись вперед до 60 километров, расширив прорыв до 120 километров по фронту. В ходе наступления войска фронта штурмом овладели мощными опорными пунктами обороны противника — городами Яссы, Тыргу-Фрумос, Унгены и с боями заняли более 200 других населенных пунктов». В этом приказе среди отличившихся была названа и наша 7-я гвардейская армия.

Мы продолжали наступать. Стараясь сохранить высокий темп, выполняли поставленную перед нами боевую задачу — прикрывали главную группировку наступающих армий 2-го Украинского фронта. Наши передовые отряды захватили город Роман, где было взято много пленных и военной техники. Части армии с боями взяли Бакэу. Население этого города встретило советских воинов очень дружелюбно: румыны успели убедиться, что на их землю мы пришли не мстителями, а освободителями. На главной площади в Бакэу состоялся митинг. Выступавшие на нем говорили очень много добрых слов о Красной Армии.

Вечером 24 августа по радио был объявлен приказ Верховного Главнокомандующего: «Войска 2-го Украинского фронта в результате стремительного наступления танковых соединений, конницы и пехоты разгромили группировку противника южнее Ясс и сегодня, 24 августа, овладели городами Роман, Бакэу, Бырлад и Хуши — стратегически важными опорными пунктами обороны противника, прикрывающими пути к центральным районам Румынии». В этот день Москва салютовала воинам 20 артиллерийскими залпами из 224 орудий.

7-я гвардейская армия получила приказ командующего 2-м Украинским фронтом повернуть на Онешты и наступать в направлении Карпат, в сторону Венгрии, увязывая свои действия с правым соседом — 40-й армией.

24 августа мы подошли к Онештам. Здесь наши части встретили упорное сопротивление противника.

Пока мы вели бои за Онешты, была окружена ясско-кишиневская группировка войск противника. Но так получилось, что из этого «котла» удалось вырваться до 7 тысяч фашистов, стремившихся на запад. И вся эта масса гитлеровцев устремилась на Онешты. Для нас это было полной неожиданностью. Но мы понимали одно: врага нельзя выпустить на запад. И наши гвардейцы не выпустили его. Здесь же, в лесах под Онештами, — прорвавшиеся сюда из «котла» немецкие части были окружены и полностью уничтожены нашей армией и 23-м танковым корпусом.

На этом, собственно, для нашей армии и кончилось участие в Ясско-Кишиневской операции. Дальнейший путь ее лежал к границе Румынии с Венгрией. Но это уже другая страница летописи военных лет.

Оценивая Ясско-Кишиневскую операцию, газета «Правда» писала, что эта «операция по окружению немецких войск — одна из самых крупных и выдающихся по своему стратегическому и военно-политическому значению операций в нынешней войне». Гвардейцы и нашей 7-й армии в этих боях не уронили своей воинской чести и славы сталинградцев. 7 тысяч бойцов, младших командиров и офицеров нашей гвардейской армии были награждены орденами и медалями Союза ССР.

М. Шарохин, Герой Советского Союза, генерал-полковник в запасе ЗА ЗЕМЛЮ МОЛДАВСКУЮ

Войска 37-й армии, которой я в то время командовал, входили в состав ударной группировки 3-го Украинского фронта и играли решающую роль в этой операции. Соединения нашей армии, действовавшие на правом фланге 3-го Украинского фронта, еще 12 апреля 1944 овладели Тирасполем, с ходу форсировали Днестр, захватили плацдармы у Варницы и в районе населенных пунктов Кицканы, Копанка. До конца апреля наши войска вели упорные бои, стремясь расширить плацдармы. Но успеха не добились. И вынуждены были перейти к обороне. Мы хорошо понимали, что это вынужденная мера и в недалеком будущем армии вновь придется наступать, используя имеющиеся плацдармы. Поэтому все работы по укреплению заднестровских «малых земель» велись с учетом не только упорной обороны, но и подготовки их как исходных рубежей для будущего наступления. В этом поддержал нас и генерал армии Ф. И. Толбухин, вступивший в командование войсками 3-го Украинского фронта.

С Федором Ивановичем Толбухиным я был знаком еще до войны. Тогда он был начальником штаба Закавказского военного округа. Я служил в Генеральном штабе. По роду своей деятельности часто встречался с ним на военных играх, окружных учениях, маневрах, при разработке планов различного назначения, что входило в круг моих обязанностей. Это был человек всесторонне развитый, хорошо подготовленный в оперативном отношении, имеющий большой практический опыт работы в войсках как в мирное, так и в военное время. И нам, генштабистам, всегда приятно было с ним и встречаться и работать. Федор Иванович в свою очередь относился к нам с большим уважением. Через несколько дней после его прибытия на фронт он позвонил мне, осведомился об обстановке и сказал, что скоро навестит меня, как старого знакомого. Хочет, к тому же, на месте обстоятельнее познакомиться с 37-й армией. К этому времени в штабе армии сложилось мнение, что наступать придется с Кицканского плацдарма, в обход Бендер с юга, так как плацдарм у Варницы был мал. К тому же, здесь у противника были сильные укрепления и крепость Бендеры, которыми не смогли овладеть в апреле.

Наиболее выгодным для наступления мы считали Кицканский плацдарм. Он и по размерам был больше, имел крупный лесной массив, сады, что давало возможность скрытно сосредоточить войска, а главное заключалось в том, что удар с этого участка выводил наши войска в тыл основных сил вражеской группировки, оборонявшейся на Кишиневском направлении. Основным недостатком являлось то, что впереди находились озеро и река Ботна. К тому же высоты, расположенные западнее озера Ботна, были сильно укреплены противником.

После детального изучения местности и обстановки мы нашли целесообразным просить командование фронта о передаче Варницкого плацдарма соседу справа — 57-й армии, нам же оставить Кицканский плацдарм и передать участок, занимаемый 46-й армией между рекой Ботна и старым руслом Днестра. В этих условиях мы получали возможность наступать в обход озера Ботна с юга и сосредоточить все внимание на подготовке Кицканского плацдарма как исходного района для предстоящего наступления.

Вот эти соображения и были мною доложены генералу Ф. И. Толбухину, прибывшему в армию в начале июня. Командующий фронтом не возражал против наших предложений, но сказал, что он изучит и рассмотрит их в штабе. В начале июня мы получили приказ о передаче плацдарма, что был севернее Бендер, а к нам отошел участок 46-й армии вместе с 66-м стрелковым корпусом генерала Куприянова. Детально изучив обстановку и условия местности в новых границах, мы пришли к единому мнению, что прорыв обороны противника выгоднее всего произвести между озером Ботна и старым руслом Днестра, нанося главный удар в общем направлении Попяска — Токуз-Чимишлия, в стык 6-й немецкой и 3-й румынской армий. После этого наши войска получали возможность выйти на оперативный простор в тыл кишиневской группировке врага.

При вторичном посещении армии Ф. И. Толбухиным я доложил ему эти соображения.

Он согласился и лишь заметил: «А как же вы сосредоточите армию со средствами усиления на таком ограниченном по размерам участке? Об этом надо хорошо подумать и провести такие мероприятия, чтобы противник не обнаружил нашей подготовки».

Для более детального ознакомления и изучения плацдарма вскоре к нам прибыл начальник штаба фронта генерал-полковник С. С. Бирюзов. Сергей Семенович детально ознакомился с расположением наших войск, обороной противника и местностью. Был на переднем крае. Встречался с командирами полков, дивизий и корпусов. В результате изучения обстановки генерал С. С. Бирюзов одобрил наши предложения. При этом он сказал, что плацдарм очень трудный и сложный. Над подготовкой его, как исходного района для наступления, надо много потрудиться, учесть обязательно, что здесь будет развернуто не меньше двух армий, большое количество средств усиления.

Что же представлял из себя Кицканский плацдарм? Это был участок местности, ограниченный с севера Днестром, с запада — рекою и озером Ботна, с востока — старым руслом Днестра. На юге между озером Ботна и старым руслом Днестра образовалась как бы горловина шириною до 8 километров, у вершины которой оборонялся противник. Общая площадь плацдарма составляла почти 160 квадратных километров, в том числе «полезная» и того меньше — всего лишь 70 квадратных километров. Дорог, пригодных для движения автотранспорта, здесь почти не было. Отсутствовали и мосты, соединяющие левый берег Днестра с плацдармом. Наличие же большого лесного массива, прилегающего к Днестру, и садов обеспечивало скрытное расположение и маскировку войск.

Учитывая незначительную площадь будущего исходного района и необходимость сосредоточения на нем крупных сил, было решено увеличить емкость плацдарма за счет «влезания» в землю, что позволило бы скрытно расположить войска и избежать больших потерь от огня противника в исходном положении.

За время нахождения в обороне войска армии постепенно уходили в землю, отрыли и оборудовали 8—10 линий траншей полного профиля с ходами сообщений. Для скрытного выдвижения войск к первой позиции были отрыты четыре хода сообщений, идущие от сел Копанка и Кицканы, протяженностью каждый от 4 до 6 километров. По этим ходам сообщения войска могли быстро и скрытно в любое время суток выдвигаться из глубины на любое направление, несмотря на просматриваемые противником открытые участки местности. В траншеях и ходах сообщений были отрыты глубокие убежища и «лисьи» норы для людей. Лошади, машины, и боевая техника также были врыты в землю. Было подготовлено 1700 огневых позиций для артиллерии и более 300 наблюдательных пунктов.

Чтобы ориентироваться в густой сети траншей и ходов сообщений, им дали наименования и установили указатели. Для маневра артиллерии и подвоза питания через траншеи устроили переходы. Отремонтировали и построили мы здесь 470 километров новых дорог и колонных путей. Навели и построили 7 мостов через Днестр, из них один под водой — на глубине полуметра.

Во время смены войск и при занятии исходного положения была организована комендантская служба в траншеях. Для скрытного от противника сосредоточения войск и их деятельности на плацдарме были проделаны большие работы по маскировке войск и сооружений. Мосты на сваях прикрывались дымами и устройством ложных переправ, а наплавные мосты на день разводились. Инженерным войскам армии под руководством генерала А. И. Голдовича пришлось здесь очень много потрудиться.

Одновременно с подготовкой плацдарма проводилась и боевая подготовка войск, находящихся во вторых эшелонах и резерве. Со взводами, ротами, батальонами и полками проводились учения на местности, схожей с той, на которой нам предстояло прорывать оборону противника. Часть учений проводилась с боевой стрельбой, и как правило, с танками и артиллерией. В корпусе, находящемся во втором эшелоне армии, проводились и дивизионные учения на наступление. Одно из них было проведено как показное: с боевой стрельбой для командиров полков, дивизий и корпусов армии на местности, оборудованной инженерными сооружениями по типу обороны противника. При проведении всех учений отрабатывались прорыв сильно укрепленной обороны противника в быстром темпе и организация взаимодействия родов войск.

Планирование операции и непосредственная подготовка к ней начались в первых числах августа 1944 года, уже после получения директивы фронта.

Замыслом командования фронта предусматривалось нанести главный удар центром — силами 57-й, 37-й армий с Кицканского плацдарма и частью сил 46-й армии из района Талмазы — Чобручи в общем направлении Опач — Селемет — Хуши.

37-я армия после прорыва вражеской обороны должна была развивать стремительное наступление на Чимишлию, Хуши, выйти на Прут, отрезать противнику пути отхода на запад. Затем, тесно взаимодействуя с войсками левого крыла 2-го Украинского фронта и нашими 5-й ударной и 57-й армиями, окружить и уничтожить его. На усиление армии выделялись артиллерийская дивизия прорыва, три истребительно-противотанковые бригады, две бригады гвардейских минометов, две зенитно-артиллерийские дивизии, два танковых полка, три полка самоходно-артиллерийских установок.

Для развития успеха в оперативной глубине армии придавался 7-й механизированный корпус под командованием генерала Ф. Г. Каткова. Действия наших войск поддерживал 9-й авиационный корпус 17-й воздушной армии. Операция была рассчитана на 7–8 дней. Глубина ее — 120 километров, при среднем темпе наступления — 15–18 километров в сутки.

На шестикилометровом участке прорыва мы сосредоточили все стрелковые войска (кроме одного полка), 90 процентов артиллерии и все танки НПП, достигая этим превосходства над противником в пять раз по пехоте, в семь — по артиллерии и минометам, в 8,5 раза — по танкам. Плотность артиллерии превышала 250 орудий по 1 километру фронта. В первом эшелоне наступали усиленные 66-й стрелковый и 6-й гвардейский корпуса. Во втором эшелоне армии находился 82-й стрелковый корпус. При разработке плана операции нам пришлось немало подумать и над вопросами построения боевых порядков, использования танков НПП и порядка ввода в прорыв 7-го механизированного корпуса и второго эшелона армии.

Высказывались различные мнения и в штабе армии и корпусах. Вызвано это было тем, что участок прорыва был очень узок — всего лишь 6 километров, причем противник имел здесь глубоко эшелонированную оборону, перед которой находились проволочные заграждения и сплошные минные поля не только перед передним краем, но и в глубине. В результате всестороннего изучения обстановки было решено боевые порядки корпусов и дивизий строить в два эшелона. В полках, наступающих на главном направлении, иметь трехэшелонное построение. Боевые порядки каждого батальона состояли из двух цепей. Такое построение боевых порядков обеспечивало быстрый ввод войск из глубины для наращивания усилий при прорыве обороны врага. Учитывая большую плотность и глубину минирования, а также недостаток танков НПП в армии — всего лишь 105 единиц, мы решили не рисковать потерей танков и использовать их не как обычно — впереди пехоты, а тогда, когда пехота преодолеет первую позицию противника, глубина которой составляла 2–3 километра. Затем уже в глубине обороны противника танки должны были обогнать свою пехоту и, действуя вместе с нею, обеспечивать ее продвижение вперед. Лишая пехоту в начале атаки поддержки танков, мы считали, что прорыв первой позиции она осуществит и без танков. Наши предположения полностью оправдались.

Второй эшелон армии — 82-й стрелковый корпус генерала П. Г. Кузнецова мы планировали ввести в сражение на 3—4-й день операции на правом фланге для создания внутреннего фронта окружения. Время ввода его в бой во многом зависело от действий соседа справа — 57-й армии.

Начало боевых действий 7-го механизированного корпуса намечалось осуществить после завершения прорыва второй полосы обороны противника, с рубежа высоты 210,4 Ермоклия в общем направлении Токуз — Чимишлия — Карпинены. На пятый день операции он должен был выйти в район Лапушна, Карпинены, Леушены в тыл основной группировки противника, оборонявшегося на Кишиневском направлении, и соединиться с подвижными войсками 2-го Украинского фронта.

Для сокращения разрыва между 7-м механизированным и стрелковыми корпусами в оперативной глубине в каждом соединении были созданы передовые отряды, усиленные артиллерией и танками. Нас беспокоил вопрос, как сумеем пропустить через узкую горловину, а потом ввести в прорыв 7-й мехкорпус, насчитывавший 200 танков и САУ, чтобы он не понес больших потерь и сохранил высокие темпы наступления.

Нас беспокоил также и открытый правый фланг 66-го корпуса, упиравшегося в озеро Ботна. Он хорошо просматривался с высот западнее этого озера, откуда противник мог вести огонь по нашим частям. Для подавления огневых средств врага и ослепления его наблюдательных пунктов была выделена минометная группа из 120 и 82 мм минометов из состава 82-го корпуса. Для постановки дымов был привлечен 14-й отдельный батальон химзащиты, который мог поставить дымовую завесу до пяти километров по фронту.

В начале августа на расширенном заседании Военного совета фронта командующие армий докладывали планы операций с проигрышем их на картах. При разборе наших планов командующий войсками фронта главный упор сделал на скрытность подготовки операции, четкой организации взаимодействия между армиями и родами войск, особенно при окружении и уничтожении противника, а также на проведение операции в быстрых темпах. Мне и командующему 57-й армии было указано, что в случае задержки наступления на фронте 57-й армии, где были особенно сложные условия прорыва, нам необходимо предусмотреть ввод в сражение главных сил 57-й армии из-за правого фланга нашей армии, вдоль южного берега Ботны. В этом случае 66-й корпус 37-й армии передавался 57-й армии, а 64-й корпус, второй эшелон этой армии, должен быть передан нам.

Согласно плану операции, 57-я армия должна была за несколько дней до наступления перегруппировать главные силы на Кицканский плацдарм в полосу 37-й армии, сменить 82-й корпус, который выводился во второй эшелон 37-й армии.

На этом совещании были также уточнены вопросы взаимодействия с войсками 2-го Украинского фронта при окружении и уничтожении противника. Генерал Ф. И. Толбухин указал нам на необходимость тщательной подготовки и скрытного проведения всех мероприятий к наступлению, завершить инженерное оборудование исходного района, который должен скрыть от противника развертывание двух армий со средствами усиления. Времени до начала наступления оставалось мало — оно ориентировочно было назначено на 20 августа, а работы еще предстояло много.

В ходе подготовки к наступлению нами было уделено большое внимание разведке противника. Следует сказать, что наши разведчики, возглавляемые полковником В. И. Щербенко, поработали хорошо. Не раз они проникали в тыл врага, чтобы уточнить организацию вражеской обороны, захватить пленных. На переднем крае противник был настороже, и взять здесь «языка» было очень трудно, но и пробраться через передний край тоже было нелегко. Выручала нас смекалка разведчиков.

Они пробирались в тыл врага по реке Ботна в водолазном снаряжении. Всеми видами разведки нами было установлено, что в полосе армии оборонялись 15-я и 306-я пехотные дивизии немцев и части 4-й пехотной дивизии румын. Во втором эшелоне, в районе Токуз, располагалась 13-я танковая дивизия. Оборона противника состояла из двух полос. Первая глубиною до б километров имела две позиции, оборудованные 2–3 траншеями полного профиля каждая. Вторая полоса обороны врага проходила в 8—40 километрах от переднего края и состояла из двух траншей. В глубине обороны все танкоопасные направления были минированы. Особенно прочно были укреплены противником высота 151,7 и село Леонтина, находящиеся на флангах горловин. Это были ключевые позиции в обороне врага, и овладение ими нарушило бы всю систему его обороны. В ряде мест первая траншея противника из-за густых зарослей не просматривалась, и мы не знали, на каком удалении она находится от нашего переднего края. Потому артиллеристы очень обеспокоены тем, что не смогут точно скорректировать огонь по первой траншее врага.

Я предложил инженеру А. И. Голдовичу подобрать бывалых саперов-добровольцев, согласных организовать промер расстояния между вражескими и нашими траншеями.

В одну из темных ночей добровольцы-саперы, проделав в нескольких местах проходы в минных полях, бесшумно подползли к первой траншее врага и промерили расстояние между траншеями. Оно оказалось от 100 до 300 метров. Смельчаки саперы облегчили работу нашим артиллеристам и стрелкам, за что и были награждены боевыми орденами. Учтя в ряде мест большое удаление траншей противника от нашего переднего края и стремясь облегчить первый бросок пехоты в атаку, мы решили тихо, путем прокладки «усов» от нашей первой траншеи, приблизить расстояние к траншеям противника на 150 метров, а затем «усы» соединить в общую траншею, которую стрелковые подразделения заняли перед атакой. До этого там расположилось боевое охранение. Конечно, все эти работы велись только в ночное время и с большой скрытностью.

Изучая противника, мы все время держали его под наблюдением и следили пристально за всеми его передвижениями и действиями. Мы опасались, чтобы враг не обнаружил нашей подготовки и не произвел контрартподготовки, когда войска займут исходное положение. На этот случай командующий артиллерией армии генерал В. П. Чистяков подготовил всю нашу артиллерию к немедленному открытию огня по ранее обнаруженным и вновь появляющимся целям. Войска же должны были вслед за артподготовкой перейти в наступление. Опасались мы и другого. Вдруг противник, разгадав наш замысел, отведет свои войска в глубину обороны, на вторую позицию, или даже на вторую полосу, оставив на переднем крае лишь прикрытие? В этом случае хорошо подготовленный нами удар артиллерии и авиации по первой позиции врага пришелся бы впустую. Поэтому было решено — за три часа до начала артподготовки провести разведку боем, чтобы установить, занимает противник первую позицию или нет. На этот случай предусматривалось, если противник отведет войска с первой позиции и нашей разведке удастся ее занять, то вслед за разведкой должны перейти в наступление главные силы. Огонь артиллерии и авиации тогда наносился бы уже по второй позиции.

Все вопросы подготовки и ведения наступления были детально отработаны с командирами полков, дивизий и корпусов на местности во время рекогносцировок и организации взаимодействия, а также на рельефном плане и ящиках с песком.

При этом проигрывались решения командиров корпусов и дивизий. За неделю до начала наступления генерал Ф. И. Толбухин на картах провел проигрыш решения по организации прорыва обороны противника и взаимодействия родов войск с командирами корпусов и дивизий. В ходе подготовки операции политотделы армии корпусов и дивизий, партийные организации под руководством члена Военного Совета генерала В. Д. Шабанова и начальника политотдела армии полковника Б. С. Мельникова провели большую работу среди личного состава войск. Особое внимание уделялось воспитанию на боевых традициях армии нового пополнения, которое к нам поступило с недавно освобожденных районов. Своей повседневной работой славные политработники во многом помогли командованию в подготовке и проведении операции.

Я подробно остановился на этих вопросах потому, что от детальной подготовки плацдарма во многом зависел успех всей операции.

На небольшой площади мы сумели скрытно от противника сосредоточить сотни тысяч людей, около 2000 орудий и минометов, десятки тысяч лошадей, несколько сот танков, тысячи машин, много различной техники. Сумели все это врыть в землю. Если посмотреть отвлеченно, то исходный район армии представлял собою как бы большой подземный город, заполненный людьми и техникой. Теперь, вспоминая события тех дней спустя 25 лет, невольно удивляешься и восхищаешься тем трудом, который вложили в подготовку наступления наши славные воины, офицеры, саперы, связисты. Просто уму порой непостижимо, как было много сделано за короткий промежуток времени. И ведь все вручную, лопатами. Труд этот оправдал себя. Армия прорвала сильно укрепленную оборону врага, имея очень незначительные потери — всего лишь около 700 человек.

18 августа подготовка к наступлению была закончена. Смена войск и выход пехоты в исходное положение производились постепенно. Сначала занимала позиции артиллерия, предназначенная для ведения огня прямой наводкой, а затем — выделенная для сопровождения пехоты. И только танки НПП выходили на позиции во время артиллерийской подготовки. За сутки до начала наступления командиры корпусов и дивизий находились на своих наблюдательных пунктах. Командный пункт армии разместился в селе Копанка, я с оперативной группой — на высоте 135,1.

За сутки до наступления перед передним краем саперы проделали проходы в своих минных полях, а в ночь на 20 августа и в минных полях противника. Работы по разминированию производились во время ведения боевой разведки.

Последний день перед наступлением ушел на проверку готовности войск к наступлению, и в первую очередь разведывательных отрядов.

В 5.00 20 августа под прикрытием мощного артиллерийского огня в атаку пошли разведывательные отряды. Завязался упорный бой на переднем крае противника. В ряде мест нашим разведчикам удалось ворваться в траншеи врага и захватить пленных. Но продвинуться дальше разведчики не могли из-за сильного огня противника и его контратак. Подразделениям, участвовавшим в разведке боем, было приказано под прикрытием огня своей артиллерии отойти в исходное положение. Задачу свою они выполнили. Боем разведки и показаниями пленных было установлено, что противник занимает оборону в прежнем составе. В ходе разведки боем мы засекли новые огневые точки, ранее нам неизвестные. И наши саперы проделали проходы в минных полях врага. Как потом выяснилось из показаний пленных, разведку боем противник принял за начало нашего наступления и когда отразил атаку разведчиков, успокоился и расположился на отдых, считая, что здесь попытка русских наступать сорвана. Мы также успокоились, зная, что противник не оставил первой позиции. И вот наступило давно ожидаемое время.

8.00 20 августа. Подана команда «Огонь!» По этому сигналу тысячи орудий и сотни самолетов обрушились на вражескую оборону. От разрывов снарядов и бомб колыхалась земля под ногами. Сотрясался воздух. Несмотря на ясную, солнечную погоду, небо на плацдарме заволокло дымом. Грохот орудий, рокот самолетов, разрывы тысяч снарядов и бомб слились в единый страшный гром войны. Над вражескими позициями — сплошная завеса из дыма и огня. Невозможно наблюдать поле боя.

Пришлось перебраться на заранее подготовленную вышку, но и оттуда был виден лишь огонь разрывов и сплошной дым, закрывший позиции врага.

В 8.55 артиллерия перенесла огонь в глубину обороны врага. В это время из наших траншей был открыт сильный пулеметный и автоматный огонь. Выставлены чучела. Раздалось громкое «Ура!» — это подразделения первого эшелона демонстрировали ложную атаку. Фашисты, уцелевшие от первого удара артиллерии, выбегали из укрытий и занимали позиции для отражения нашей атаки. И в это время на первую позицию врага вновь обрушился шквал огня. 105 минут продолжалась мощная артиллерийская и авиационная подготовка, в результате которой враг понес огромные потери. Траншеи на первой позиции были разрушены. Живая сила и огневые средства уничтожены. Большинство командных пунктов в тактической глубине тоже уничтожены. Управление противника было нарушено. Так проложили путь пехоте артиллеристы под руководством командующего артиллерией генерала В. П. Чистякова.

В 8.45 с криком «Ура!» бросилась в атаку пехота. С ходу овладев первой траншеей врага, устремилась она ко второй. Вслед за пехотой отряды разграждения расширяли проходы в минных полях и прокладывали новые для танков НПП, которые двигались следом, поддерживая пехотинцев огнем. Сначала с коротких остановок, а затем, догнав пехоту за второй траншеей противника, повели ее уже за собой. По нашему наблюдению и докладам командиров корпусов, атака в центре развивалась в быстром темпе. Но в ряде пунктов противник оказывал упорное сопротивление. Особенно напряженные бои велись за высоту 151,7, где наступала 333-я стрелковая дивизия генерала А. М. Голоско, и на левом фланге 10-й гвардейской воздушно-десантной дивизии 6-го гвардейского корпуса за опорный пункт Леонтина, который был сильно укреплен и являлся ключевым в обороне противника. Учитывая важность этих пунктов, враг срочно подбросил туда свои резервы. После мощного удара артиллерии и авиации по высоте 151,7 и ввода в бой батальонов из второго эшелона полков 333-й стрелковой дивизии она была взята. А вот бой за Леонтину затянулся до 16 часов. И только обходным маневром 30-го гвардейского полка под командованием подполковника Перегудова, наступавшего во взаимодействии с подразделениями 19-го гвардейского полка, вражеский гарнизон в Леонтине был окружен и уничтожен. В результате первого дня боя войска нашей армии прорвали первую полосу обороны врага и местами вклинились во вторую, продвинувшись на 10–12 километров. 15-я и 306-я пехотные дивизии немцев и 4-я дивизия румын понесли тяжелые потери. При моем докладе командующему фронтом я понял, что генерал Ф. И. Толбухин остался доволен результатами первого дня боя, но его больше всего беспокоило, как мы введем в прорыв 7-й мехкорпус. На прощанье он еще раз попросил меня, чтобы не задержались с вводом в бой этого соединения. Меня этот вопрос тоже очень волновал — сумеем ли мы протолкнуть корпус через узкую горловину не только в нашем расположении, но и в брешь, проделанную в обороне врага. Беспокоило и то, что мы не имеем точных данных, где находится 13-я танковая дивизия врага, где будет она введена в бой. По имеющимся у нас данным, эта дивизия была хорошо укомплектована. В ней насчитывалось до 150 танков, главным образом «тигров» и «фердинандов».

Вечером 20 августа наша разведка обнаружила выдвижение из района Манзырь танков и пехоты противника на автомашинах на север в направлении Каушаны-Веки — Сайцы. Стало ясно, что это выдвигается 13-я танковая дивизия. Здесь уместно сказать, что наша авиация допустила некоторый промах. Увлекшись обработкой главной полосы обороны, она не ударила с воздуха по вражеской колонне, тем самым дав ей возможность атаковать наши войска утром 21 августа.

Из доклада командира 6-го корпуса было известно, что в район Ермоклия прибыли части 384-й пехотной дивизии немцев. В связи с этим мы полагали, что в район Ермоклия — Сайцы противник стягивает армейский резерв, в том числе и 13-ю танковую дивизию, которым должен нанести контрудар по левому флангу корпуса, а затем и по тылам 66-го корпуса, выдвинувшегося вперед, и тем самым восстановить свою оборону.

Учитывая сложившуюся обстановку и обменявшись мнениями с командирами корпусов, я принял решение — 6-му корпусу в течение ночи с 20 на 21 августа закрепиться на достигнутом рубеже, подтянуть артиллерию и большую часть ее поставить для ведения огня прямой наводкой. Этот временный переход к обороне в ходе наступления был предпринят с таким расчетом, чтобы огнем всех видов оружия с места нанести большие потери противнику, и в первую очередь 13-й танковой дивизии. Измотать и обескровить врага, а затем вводом в бой второго эшелона 6-го корпуса — 195-й стрелковой дивизии продолжать развивать наступление с целью окончательного разгрома противника. 66-й корпус должен был с утра 21 августа продолжать наступление, завершить прорыв второй вражеской полосы обороны и обеспечить ввод в прорыв 7-го мехкорпуса с рубежа Каушаны — высота 210,4 — Попяска. Войдя в прорыв, он должен был, не ввязываясь в бой с 13-й танковой дивизией противника, достигнуть рубежа Селемет — Садаклия, а к исходу 23 — в район Лапушна — Леушены — Карпинены, отрезав пути отхода на запад кишиневской группировке врага. Командирам 66-го и 6-го стрелковых корпусов было приказано освободить все дороги и колонные пути в полосе ввода в прорыв 7-го мехкорпуса, обеспечить выдвижение этого корпуса в прорыв всей артиллерией стрелковых корпусов армии. Для уничтожения тяжелых танков противника был выдвинут вперед для ведения огня с места резерв армии полк «ИСУ-100», который отлично мог расправиться и с «тиграми» и с «фердинандами» с дальних дистанций.

Утром 21 августа противник силами 13-й танковой дивизии и частями 384-й пехотной, дивизии нанес сильный удар по соединениям 6-го гвардейского корпуса. Особенно ожесточенные бои развернулись на участке 20-й гвардейской дивизии, которой командовал генерал Н. М. Дрейер. На 60-й гвардейский полк полковника И. Н. Макухи обрушились десятки вражеских танков, поддерживаемых штурмовыми орудиями «фердинанд». Наша артиллерия встретила танки врага мощным огнем. Авиация генерала О. В. Толстикова наносила штурмовые удары по вражеским танкам и скоплениям его войск в районе Ермоклии.

Несколько десятков вражеских танков ворвались в боевые порядки пехоты 60-го гвардейского полка и начали утюжить наши окопы. На безымянной высоте севернее Ермоклии горели несколько танков, подбитых и артиллерией с земли и с воздуха нашей авиацией. С наблюдательного пункта нам хорошо был виден этот бой.

Обстановка на участке 20-й дивизии сложилась довольно тяжелая. Для расправы с танками врага пришлось срочно направить туда еще и 398-й тяжелый танко-самоходный полк. Огонь нашей артиллерии и танков, особенно самоходных установок, решил исход боя в районе Ермоклии. Наши тяжелые самоходно-артиллерийские установки огнем с места стали уничтожать «тигры» и «фердинанды» врага. Многие из них были подбиты, многие горели на поле боя, а остальные стали поспешно отходить. Командир 6-го гвардейского корпуса ввел в бой 195-ю дивизию для удара на Ермоклию с фланга. Противник не выдержал и начал в беспорядке отходить на запад. Сильный узел врага — Ермоклия — был взят войсками 21 августа в 11.00. Соединения 6-го гвардейского корпуса перешли к преследованию врага. Контратаки противника против 66-го корпуса также были отбиты.

В боях за Ермоклию героический подвиг совершили многие бойцы и командиры 60-го гвардейского полка. Среди них были ефрейторы Александр Гусев и Кузьма Гуренко.

За героический подвиг А. Гусеву и К. Гуренко посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

В то время как 66-й и 6-й корпуса отражали контрудар противника, нас по-прежнему беспокоил все тот же вопрос: сумеем ли мы вовремя ввести в прорыв 7-й мехкорпус?

По плану операции 7-й мехкорпус должен был войти в прорыв с утра 21 августа, уже после завершения прорыва второй полосы обороны противника стрелковыми войсками. Но, как выше было уже сказано, в первый день наступления 37-я армия не сумела прорвать всей глубины второй полосы обороны врага, а лишь местами в полосе 66-го корпуса вклинилась в нее. К тому же 13-я танковая дивизия противника, основная его ударная сила на направлении наступления 37-й армии, в первый день, как предполагалось, не была введена в бой. И все же мною было принято решение: не дожидаясь завершения прорыва второй полосы врага, ввести в прорыв мехкорпус с утра 21 августа. Он должен был помочь первому эшелону армии быстрее завершить прорыв второй полосы обороны противника и затем устремиться вперед для быстрейшего выхода на тылы кишиневской группировки врага. Корпус должен был выйти в исходное положение на рубеже бывшего нашего переднего края 21 августа в 6.00, двигаясь колонными путями в узкой горловине и в полосе прорыва шириною по фронту около 4 километров, к тому же заминированной противником. В это время по узкой горловине, имевшей всего лишь четыре маршрута, передвигались войска вторых эшелонов корпусов, не успевшие за ночь освободить маршруты для 7-го мехкорпуса, как это было предусмотрено планом операций. Протолкнуть в этих условиях 7-й мехкорпус с 200 танков, множеством бронетранспортеров, артиллерией корпуса и большим количеством различного вида машин было делом нелегким.

В связи с этими трудностями 7-й мехкорпус вышел в исходное положение лишь к 9.00 21 августа, в то время когда 13-я танковая дивизия немцев наносила контрудар по 6-му гвардейскому и 66-му стрелковому корпусам. С моего командного пункта было хорошо видно, как корпус Каткова медленно вытягивался и проходил передний край в предбоевых порядках. Его передовые отряды почти вплотную подошли к первым эшелонам стрелковых войск и огнем с места помогали стрелковым частям отражать атаки врага.

А командующий фронтом нервничал, требовал от меня быстрейшего ввода корпуса в прорыв, ругал нас за медлительность. На КП армии прибыл генерал Бирюзов, чтобы на месте выяснить, почему же мы задерживаемся с вводом в бой 7-го мехкорпуса.

Что я мог доложить Бирюзову? Он и сам отлично видел, что между первой и второй полосой обороны врага, особенно на участке 6-го гвардейского корпуса, идет тяжелый бой с танками. Отвечая на вопросы Бирюзова и докладывая генералу Ф. И. Толбухину, я опять высказал свое мнение: вряд ли целесообразно сейчас вводить в бой 7-й корпус. Ведь он втянется в бой с 13-й танковой дивизией и понесет потери от огня «тигров» и «фердинандов». А условия для маневра корпуса были ограничены узостью прорыва. Оценивая сложившуюся обстановку, я понял, что непредвиденная задержка ввода в бой мехкорпуса была нам только на пользу. Огнем артиллерии и ударами авиации мы нанесли большое поражение 13-й танковой дивизии противника, обескровили ее и в 14.00 ввели в прорыв 7-й мехкорпус свежим и не понесшим ненужных потерь. Он, быстро обогнав стрелковые войска, сметая на ходу потрепанные части 13-й танковой дивизии, к исходу дня вышел в район Токуз — Манзырь, продвинувшись до 50 километров. Забегая вперед, должен сказать, что 13-я танковая дивизия немцев понесла такие потери, что в последующих боях она участия уже не принимала.

6-й гвардейский корпус, разгромив противника в районе Ермоклии, 21 августа продвинулся на 30 километров. Его передовой отряд, которым командовал заместитель командира 20-й гвардейской дивизии полковник Г. С. Иванишев, двигался непосредственно за частями 7-го мехкорпуса, захватывая важные рубежи и удерживая их до подхода главных сил корпуса. Так обстояло дело на левом фланге и в центре армии.

Несколько по-иному сложилась обстановка на правом фланге, где наступал 66-й корпус. В связи с неудачным наступлением 57-й армии для обеспечения правого фланга нашей армии от ударов противника с севера, нам пришлось по мере продвижения 66-го корпуса вперед последовательно развертывать его дивизии фронтом на север — сначала 61-ю гвардейскую, а затем 333-ю и 244-ю стрелковые дивизии. Такое положение сдерживало продвижение армии к реке Прут и увеличивало разрыв между 66-м и 6-м стрелковыми кропусами. В связи с этой обстановкой командующий фронтом подчинил 66-й корпус 57-й армии. А нам был передан 64-й корпус этой армии. Но этот корпус был еще далеко от линии фронта, и поэтому для ликвидации разрыва между 66-м и 6-м корпусами и создания внутреннего фронта окружения 22 августа с рубежа Опач — Сайцы был введен в сражение второй эшелон армии 82-й стрелковой корпус генерала П. Г. Кузнецова. Стремительным броском он выдвинулся вперед на рубеж Сагайдак — Гура-Галбенэ, Албина, фронтом на север и северо-запад. Перед ним была поставлена задача: не допустить отхода кишиневской группировки врага на юго-запад.

22 и 23 августа войска 37-й армии, не встречая значительного сопротивления врага, продвинулись вперед до 50–60, а 7-й мехкорпус до 100 километров. К исходу 23 августа передовые части этого корпуса вышли к Пруту и 24 августа соединились с 18-м танковым корпусом 2-го Украинского фронта. Отрезав противнику все пути отхода за Прут, передовой отряд 6-го гвардейского корпуса достиг района Леово, где встретился с частями 2-го Украинского фронта.

Быстрое выдвижение наших войск к Пруту, на тылы противника, вынудило его в ночь на 23 августа начать отводить свои войска с Кишиневского направления на Котовск — Хуши. С выходом главных сил 7-го мехкорпуса в район Карпинены— Лапушна — Леушены были перерезаны все пути отхода врагу за реку Прут. Но сплошного внутреннего фронта окружения создано еще не было. По-прежнему между механизированным и нашим 82-м корпусами, действующими на северо-западе, а также 6-м гвардейским корпусом, наступавшим на запад, образовался разрыв в 30 километров. По данным же разведки нам было известно 23 августа, что крупные силы противника двигаются из Кишинева в юго-западном направлении на Лапушну, где вел бой 7-й мехкорпус. Создалась угроза удара противника по левому флангу 82-го корпуса и по правому флангу 6-го корпуса, и перед врагом открывалась возможность выхода на реку Прут. Для ликвидации этой угрозы командиру 6-го корпуса было приказано повернуть 20-ю гвардейскую и 195-ю стрелковые дивизии на север и северо-запад, выйти на рубеж Кугурлуй — Орак — Менжир, где и соединиться с частями 82-го и 7-го механизированного корпусов. Для обеспечения левого фланга армии оставить в районе Леово 10-ю гвардейскую дивизию. 64-й корпус генерала И. К. Кравцова автотранспортом перебрасывался в район Чимишлия. Сюда же, в резерв армии, выводились из 6-го корпуса 52-й танковый полк и два полка самоходно-артиллерийских установок. На левом фланге обстановка меня не беспокоила. Там в направлении Леово действовал 4-й гвардейский механизированный корпус и войска 46-й армии.

Правее 37-й армии успешно развивала наступление 57-я армия. Овладев Бендерами, она теснила противника дальше на запад. Перешедшая в наступление 5-я ударная армия генерала Н. Э. Берзарина 24 августа освободила столицу Молдавии — Кишинев и продолжала преследовать отходящего противника.

Нас очень беспокоило положение 7-го механизированного и 82-го стрелкового корпусов. Наша армия оказалась как бы наковальней, о которую должны были разбиться 30-й, 44-й, 52-й армейские немецкие корпуса. Тесня их, соединения 5-й ударной и 57-й армий все сильнее сжимали кольцо окружения, хотя разрыв между 7-м и 82-м корпусами в районе Албина — Орак еще не был ликвидирован.

Для создания прочного внутреннего фронта окружения был выведен на рубеж Сарата-Галбенэ — Карпинены 64-й корпус, который должен был установить локтевую связь с 82-м стрелковым и механизированным корпусами.

24 августа в Чимишлию на КП армии прибыл Ф. И. Толбухин. Ознакомившись с обстановкой в полосе наступления армии, он выразил неудовольствие нашими действиями. Звонил ему перед этим Верховный Главнокомандующий и сказал: окружать противника вы уже умеете, а вот одновременно с этим и уничтожать не научились. И генерал Толбухин приказал немедленно приступить к расчленению окруженной группировки врага и уничтожать ее по частям.

Выполняя указание командующего фронтом, мною было принято решение с утра 25 августа нанести удар 64-м корпусом на север в направлении Сарата-Галбенэ — Карпинены, а 20-й гвардейской дивизией 6-го гвардейского корпуса на Томай — Минжир — Кугурлуй и уничтожить противника в этом районе. 82-й корпус должен был не допустить прорыва противника на юг в район Чимишлии. 7-й мехкорпус наносил удар на Карпинены — Орак, двигаясь навстречу 64-му корпусу. В результате этих ударов к исходу 25 августа основная группировка противника была расчленена, а главные ее силы, оказавшись в окружении, уничтожались войсками 5-й ударной, 57-й и частью сил нашей армии в районе Гура-Галбенэ — Сарата-Галбенэ — Карпинены.

В течение 25–27 августа шли бои по уничтожению окруженного противника. Особо ожесточенные велись они 82-м, 64-м и 7-м механизированными корпусами, которым пришлось принять на себя удар 30-го, 44-го и 52-го армейских корпусов противника, пытавшихся прорваться на Хуши и Леово.

Только 25 августа 82-му стрелковому корпусу пришлось отразить 16 контратак пехоты и танков противника. Враг, стремясь прорвать кольцо окружения, двигался тремя крупными колоннами. В ночь на 26 августа ему удалось прорваться в полосе 92-й гвардейской дивизии, захватить Гура-Галбенэ, Галбеницу и устремиться на юг, к Чимишлии, а затем и к реке Прут.

Создалась угроза выхода противника на тылы 37-й армии, штаб которой располагался в Чимишлии. Для ликвидации прорыва был направлен 52-й танковый полк, отряды заграждений армии и 28-я гвардейская дивизия 82-го корпуса, которая из района Сагайдак нанесла удар во фланг и тыл прорвавшейся группировке врага. В результате принятых мер противник был снова окружен и уничтожен.

В то же время вторая группа врага численностью до 10 000 человек нанесла удар по 429-му полку 52-й стрелковой дивизии в районе Сарата-Галбенэ. Противнику удалось окружить этот полк, но опытный командир подполковник С. Г. Абаньшин не растерялся. Организовав круговую оборону, он в течение двух суток отражал непрерывные атаки врага и не пропустил его через Сарата-Галбенэ. Третья группа немцев силою до трех дивизий с танками нанесла удар по войскам 19-й стрелковой дивизии в направлении Саратен и потеснила части дивизии в район Вознесенской. Создалась угроза не только тылам 64-го и 6-го корпусов, но и ухода противника за Прут в районе Леово. Для ликвидации прорыва была выдвинута 73-я гвардейская дивизия, находившаяся в армейском резерве.

Говоря о разгроме кишиневской группировки врага, следует особо остановиться на действиях 7-го механизированного корпуса. Соединения этого корпуса первыми вышли на реку Прут, захватив переправы у Коту-Морий, Леушены и против Хуши. 24 августа они заняли Коту-Морий, Леушены, Лапушну, Карпинены и, перейдя к обороне фронтом на северо-восток и восток, перерезали пути отхода кишиневской группировке врага на запад. В течение нескольких дней вел корпус тяжелые бои в отрыве от главных сил нашей армии, не допуская переправы противника за Прут. Были дни, когда корпус отражал по 10–12 атак противника, нанося ему большие потери. Так, 25 августа его соединения отразили 10 атак пехоты. В этих боях они уничтожили свыше 4000 фашистов и взяли в плен более 2000 солдат и офицеров.

25 августа в разговоре по радио с генералом Катковым я спросил его, выстоит ли корпус против вражеского напора, который далее еще больше будет усиливаться. Катков ответил: «Корпус выстоит». Просил только помочь ему авиацией.

Как железные богатыри стояли на занимаемых рубежах танкисты. Умело используя огонь и маневр танками и мотопехотой, они не дали врагу возможности вырваться из стального кольца окружения.

Особенно тяжелая обстановка сложилась 26 августа. Противник, не добившись успеха в районе Карпинен, бросил свои войска силами до трех дивизий на юго-восток в направлении Орак — Минжир, где оборонялась 41-я танковая бригада полковника В. Е. Копиенко. Конечно, бригада, понесшая потери, уставшая от непрерывных боев и действий на широком фронте, не могла долго сдерживать противника, обтекавшего ее фланги. Создалась напряженная обстановка. Для ликвидации угрозы прорыва противника за реку Прут в помощь 41-й танковой бригаде была направлена 195-я дивизия, находившаяся во втором эшелоне 6-го гвардейского корпуса.

В результате совместных действий воинов 195-й дивизии и 41-й танковой бригады, а также поддержки с воздуха штурмовой авиации и умелого руководства боем со стороны командного состава и особенно четкого управления войсками командира 195-й дивизии полковника И. С. Шапкина и эта вражеская группировка была остановлена, а затем и уничтожена. Достигнуто это было только благодаря своевременно принятым мерам, стойкости и исключительному мужеству советских бойцов.

В ходе боев по уничтожению окруженного противника на территории Молдавии образовалось еще несколько разделенных друг от друга «котлов», которые порознь уничтожались нашими войсками. 26 августа генерал Ф. И. Толбухин предложил окруженным немецким войскам капитулировать и сложить оружие. Но враг, несмотря на казалось бы безвыходное уже положение, продолжал на отдельных участках яростно сопротивляться, пытаясь вырваться из кольца окружения. Так, 27 августа противник силою до 10 000 человек атаковал части 6-го гвардейского корпуса в районе Сарата-Розешт. Но и здесь враг не прошел, лишь небольшой его группе удалось переправиться через реку Прут, там она и была, уничтожена войсками 2-го Украинского фронта.

К исходу 27 августа кишиневская группировка противника восточнее реки Прут была полностью разгромлена. Началась массовая сдача в плен вражеских солдат и офицеров. Только 27 августа войсками 37-й армии было пленено 20 000 вражеских солдат и офицеров. А всего за восемь дней в полосе армии противник потерял 60 000 немецких солдат и офицеров, было взято в плен 27 000 человек, уничтожено и захвачено 108 танков и самоходных установок, более 800 орудий и минометов, большое количество другой боевой техники. При прорыве обороны, а также при уничтожении окруженной группировки врага исключительно важную роль сыграли артиллерия и авиация. Артиллерийские части, и особенно противотанковые, во взаимодействии с пехотой и танками своим огнем разрушали оборонительные сооружения противника, уничтожали его огневые средства и живую силу; прокладывая путь нашей пехоте. В ходе сражения артиллерия осуществляла быстрый маневр с одного направления на другое, где создавалась наибольшая угроза прорыва врага. Нередки были случаи, когда артиллеристы непосредственно вступали в бой с противником, прорывавшимся в тыл наших войск, уничтожали его в упор.

Летчики 17-й воздушной армии, которой командовал генерал В. А. Судец, своими бомбовыми и штурмовыми действиями наносили большой урон врагу, помогали нашей пехоте уничтожать врага, пытавшегося прорваться из окружения.

Для оказания более эффективной и быстрой помощи стрелковым дивизиям и корпусам командный пункт командира 9-го авиационного корпуса генерала О. В. Толстикова, поддерживающего 37-ю армию, располагался в непосредственной близости от нашего командного пункта. В ответственные моменты боя, когда противник пытался вырваться из окружения, командный пункт генерала В. А. Судец находился рядом с командным пунктом армии, отсюда командующий воздушной армией направлял усилия своей авиации на помощь пехоте. Так было во время боев в районе Гура-Галбенэ, Сарата-Галбенэ, в то время, когда оказывалась помощь 7-му мехкорпусу и там, где противник особенно рвался к переправам через Прут — в районе Карпинен, Хуши.

Одним из важнейших факторов, обеспечившим нашу победу в ходе всей операции, был высокий наступательный порыв советских воинов, массовый героизм, стойкость, высокое воинское мастерство и умелое руководство командиров всех степеней. Приведу лишь несколько эпизодов, сохранившихся в моей памяти.

Это было в районе Кирнацен, где вела бои 333-я дивизия.

Командир — батареи противотанковых орудий получил задачу занять огневые позиции на высоте 133,6 и уничтожить танки и пехоту противника, не допуская вражеского удара во фланг и тыл нашим наступающим подразделениям. На позицию артиллеристов двигались четыре танка и до батальона пехоты фашистов. Командир батареи Земцов приказал подпустить танки на 150–200 метров, а затем метким огнем артиллеристы подбили танки врага и, в упор расстреливая из автоматов фашистов, заставили их отойти в беспорядке в исходное положение. В районе села Албина на участке 188-й стрелковой дивизии превосходящие силы врага атаковали ее части, стремясь прорвать кольцо окружения. В селе Мерены противнику удалось пройти сквозь боевые порядки нашей пехоты и выйти в район огневых позиций, занимаемых артиллерийским дивизионом капитана Шлерина. До полка пехоты фашистов атаковали позиции артиллеристов, которые вынуждены были принять неравный бой. На позициях дивизиона завязался рукопашный бой. Дрались все, кто мог, и чем мог — штыками, прикладами и даже саперными лопатами. Подошедшие подразделения из резерва дивизии помогли артиллеристам разгромить противника и отбросить его назад.

В бою у села Минжир занимавшую оборону роту 195-й дивизии лейтенанта М. И. Сурмина атаковало более батальона противника. Враг, неся большие потери, упорно двигался вперед, стремясь прорваться к реке Прут. Ведя бой в полуокружении, рота Сурмина стойко удерживала занимаемый рубеж. Но и силы роты иссякли, а главное, кончались боеприпасы. Тогда офицер Сурмин приказал собрать оружие врага и использовать его для отражения атак гитлеровцев. Вооружившись вражескими пулеметами и автоматами, советские воины продолжали отражать атаки, нанося противнику большие потери из его же оружия, а затем, когда к роте прибыло подкрепление, Сурмин поднял людей в атаку и не допустил прорыва врага из окружения. В этом бою сам Сурмин, ведя огонь из автомата, уничтожил несколько десятков фашистов.

Большую работу по политическому обеспечению наступательной операции провели политработники-коммунисты под руководством членов Военного совета армии В. А. Шабанова, В. В. Сосновикова и начальника политотдела Б. С. Мельникова. Коммунисты-политработники вместе с командирами всех степеней участвовали в больших и малых делах, готовя грозный удар по врагу. Все это сказалось в ходе наступления: высокий порыв, массовый героизм, стойкость, высокое воинское мастерство были правилом в этих боях.

Можно привести много примеров беспримерного героизма и доблести Советских воинов, их преданности коммунистической партии, социалистической Родине. Четверть века прошло с тех пор, когда отгремели пушки на молдавской земле. Ясско-Кишиневская операция была одной из самых сложных и поучительных в годы Великой Отечественной войны. Военная история, пожалуй, не знает других примеров, чтобы за исключительно короткий срок была окружена и полностью уничтожена или пленена более чем трехсоттысячная группировка. И что примечательно, эта победа досталась нам малой кровью.

Ни одно соединение 6-й немецкой армии, оборонявшейся на вершине кишиневского выступа, не смогло выйти из окружения. Из 25 немецких дивизии, входивших в группу армий «Южная Украина», 18 дивизий, в том числе одна моторизованная и одна танковая дивизии были полностью ликвидированы. Остальные семь понесли исключительно большие потери, от них почти ничего не осталось. Это поражение признается и немецко-фашистским командованием в журнале боевых действий от 5 сентября 1944 года.

Разгром группы армий «Южная Украина» резко изменил в нашу пользу обстановку на южном крыле советско-германского фронта. Создались благоприятные условия для дальнейшего наступления на Балканы, Венгрию и Австрию и вывода наших войск в промышленные районы южной Германии.

В Ясско-Кишиневской операции войска 37-й армии, действуя на главном направлении 3-го Украинского фронта, играли решающую роль. Они прорвали сильно укрепленную оборону противника, разгромили его оперативные резервы и, выйдя в тыл кишиневской группировке врага, приняли на себя удар основных сил этой группировки, не допустив прорыва врага из окружения.

Успех наступления 37-й армии во многом был предрешен тщательностью его подготовки и созданием решающего превосходства сил и средств над противником на направлении главного удара. Успеху операции во многом способствовал высокий моральный дух наших войск, всесторонняя подготовка их к наступлению, тщательная организация взаимодействия между соединениями, частями и всеми родами войск.

Немалая заслуга в этом принадлежит штабу армии, который возглавлял опытный работник А. К. Блажей. Хорошими помощниками у него были: начальник оперативного отдела П. А. Диков, начальник разведотдела В. И. Щербенко.

Нельзя не сказать о работе начальника связи армии П. П. Туровского, обеспечившего в ходе всей операции устойчивую связь с войсками. Много потрудились и работники тыла по обеспечению войск всем необходимым под руководством начальника тыла Ф. П. Нестерова.

Большое значение при окружении и уничтожении врага имели стремительность действий и быстрота маневра наших войск в глубине его обороны. С особенной теплотой я вспоминаю действия личного состава 7-го механизированного корпуса генерала Ф. Г. Каткова. Войдя в прорыв, сметая на пути встречного противника, его воины не давали возможности ему закрепиться на промежуточных рубежах. На четвертый день операции, пройдя 120–150 километров, корпус вышел на пути отхода противника за реку Прут. Этому во многом помогли созданные в стрелковых корпусах и дивизиях сильные подвижные отряды, которые сокращали разрыв между механизированными и стрелковыми частями, обеспечивали его фланги в оперативной глубине, захватывали и удерживали до подхода своих главных сил выгодные рубежи в глубине вражеской обороны.


…25 лет прошло, но в моей памяти хорошо сохранились отдельные эпизоды и картины этого величайшего сражения. Помню: после боя большое пространство, где только что отгремело сражение. Над ним стелился запах гари, еще бушевал огонь. И кажется нам, будто сама земля горит. Эти страшную картину забыть нельзя, как нельзя забыть ни одного дня и урока войны.

Ф. Боков, генерал-лейтенант запаса НАС В БИТВУ ПАРТИЯ ВЕЛА

То лето выдалось знойным, и днем над высоким днестровским берегом колыхалось голубое марево. В тишине и безветрии стыли и сады и нескошенная рожь, подступившие к самому обрыву. Но вот оглушительно лопались орудийные выстрелы и на землю с грохотом обрушивались снаряды. Тогда черные дымы надолго заволакивали и берег и ленту реки, а бой все разгорался и набирал силу. Потом снова наступала тишина, чтобы вскоре опять взорваться в грохоте артиллерийских разрывов, в плотном стуке пулеметов и автоматов.

Еще в апреле войска 5-й ударной армии вышли к Днестру и, форсировав его на отдельных участках, захватили на правом берегу небольшие плацдармы. Здесь армия и встретила четвертое военное лето, прочно встав в оборону на участке шириною в 160 километров.

В ту пору мы сделали по молдавской земле лишь первые шаги. Впереди были сотни сел и городов, которые ждали своего освобождения… Но прежде чем идти дальше, нам предстояло выстоять в жестоких оборонительных боях и подготовиться к решительному наступлению.

Перед фронтом 5-й ударной армии находились семь немецких и две румынских дивизии. Они засели в заблаговременно созданных долговременных укреплениях. Такая крупная группировка была сосредоточена здесь не случайно.

Судя по контуру переднего края советских войск, фашистское командование предполагало, что главный удар на Кишиневском направлении будет нанесен как раз в полосе действий 5-й ударной армии, поскольку именно отсюда к столице Молдавской республики вело кратчайшее расстояние.

Но гитлеровские генералы не сумели разгадать действительных намерений нашего Верховного Главнокомандования. К тому времени план проведения наступательной операции был уже тщательно разработан и утвержден Ставкой. Общий ее замысел состоял в том, чтобы мощными, сходящимися ударами 2-го и 3-го Украинских фронтов — с севера и востока — прорвать оборону противника на всю тактическую глубину, отсечь и окружить основные силы врага, и в дальнейшем, одновременно с ликвидацией их, стремительно развивать наступление в глубь Румынии с тем, чтобы вывести ее из войны. В этой важной операции принимали участие не только сухопутные войска и авиация, но и Черноморский флот и Дунайская военная флотилия.

Военный совет 3-го Украинского фронта поставил перед 5-й ударной армией как первоначальную задачу — своими активными действиями возможно дольше сковывать силы противника и его оперативные резервы в полосе своей обороны и этим создавать у него убеждение, что главный удар фронта будет нанесен именно здесь. Затем в установленное время перейти в решительное наступление, прорвать оборону противника и в ходе боев освободить столицу Молдавии — Кишинев. Как же выполнялись эти задачи?

В полосе армии проводилась тщательная маскировка действительного нахождения живой силы, штабов и боевой техники. По ночам скрытно передвигались наши войска в новые районы и тут же окапывались и маскировались. В то же время в некоторых районах искусно имитировалось сосредоточение войск и боевой техники. Этим фашистская разведка вводилась в заблуждение. В частности, в связи с установкой в ряде мест макетов танков и орудий, вражеская авиация «фиксировала» сосредоточение наших танковых частей возле села Реймаровка, пехоты — в районе Карманово, а артиллерии — у Ташлыка и Бутора.

Чтобы укрепить убеждение гитлеровского командования, что здесь, на Кишиневском направлении, готовится главный удар советских войск, за двое суток до начала наступления двух фронтов 5-я ударная армия в своей полосе нанесла по противнику ряд огневых ударов, которые сопровождались демонстративными атаками. В этот период стали активно работать и наши разведчики, широко дезинформируя врага.

В результате противник не отвел из полосы действий нашей армии ни одной из своих дивизий для отражения наступления главной группировки войск двух фронтов. А затем он уже был не в состоянии оттянуть их, так как они оказались под мощными ударами соединений 5-й ударной армии.

Наряду с дезинформацией противника, шла весьма деятельная подготовка к предстоящему сражению. Для этого с боями были расширены плацдармы за Днестром, части укомплектованы до штатного состава, укреплены кадры командиров и политработников. Была проведена большая подготовительная работа. При этом особое внимание уделялось повышению роли командиров-единоначальников.

… И вот получена директива фронта о начале наступательной операции.

В канун боевых действий Военный совет армии обратился к красноармейцам, сержантам, офицерам и генералам с таким воззванием:

«Боевые товарищи!

Перед нами родная Советская Молдавия. Вперед — на Кишинев! Вырвем из фашистской неволи столицу Молдавии. Мы идем по пути наших великих предков. Не раз в прошлом видели эти места славных русских солдат и полководцев. Бывали здесь Петр Первый и Румянцев, Суворов и Кутузов. Теперь мощной поступью здесь идет Красная Армия по пути к полному разгрому ненавистного врага.

Доблестные воины, офицеры и генералы!

Беспощадно уничтожайте проклятых захватчиков. Не давайте врагу покоя ни днем, ни ночью. Смело и решительно взламывайте вражескую оборону. Прорывайтесь в тылы войск противника. Окружайте, дробите и истребляйте их. Бейте гитлеровцев, как били их наши воины под Минском, Каунасом, Львовом.

Освободим нашу советскую землю от врага и добьем его в собственной берлоге!»


Характерны действия 5-й ударной армии. Для наступления и освобождения Кишинева, последующего преследования, окружения и уничтожения противника командующий армией генерал Н. Э. Берзарин решил образовать две группировки войск. Первой из них, в составе трех дивизий 32-го стрелкового корпуса, была поставлена задача: с рубежей Пугачены, Шерпены нанести удар в западном направлении и выйти на южную и юго-восточную окраины Кишинева; второй — соединениям 26-го гвардейского стрелкового корпуса было приказано: наступая с плацдарма на правом берегу реки Реут, южнее Оргеева, во взаимодействии с 32-м стрелковым корпусом — преследовать, окружить противника и захватить северную и северо-западную части города Кишинева. На период после освобождения Кишинева войскам 5-й ударной армии была поставлена задача: во взаимодействии с другими армиями уничтожить и пленить окруженные соединения противника.

Ясско-Кишиневская операция началась внезапным огневым ударом по противнику 2-го и 3-го Украинских фронтов, которые повели наступление одновременно с двух направлений — южнее Бендер и северо-западнее Ясс. Уже в первый день была взломана главная полоса обороны врага и в образовавшиеся бреши для углубления прорыва введены крупные подвижные соединения. К исходу третьего дня наступления они, круша живую силу и технику врага, с боями продвинулись на глубину 60–70 километров. В тот период перед воинами 5-й ударной армии стояла задача: не дать возможности противостоящему противнику отвести свои войска для переброски их на другие участки. Эта задача была выполнена.

И вот пришло время наступательных действий. Генерал-лейтенант Н. Э. Берзарин отдал боевое распоряжение. Ровно в 2 часа 30 минут ночи 23 августа по указанию командующего артиллерией армии генерала П. И. Косенко загрохотали наши орудия… Артиллерийский удар по заранее разведанным опорным пунктам и позициям противника был внезапным и метким. Вслед за огневым валом, стрелковые части двинулись вперед, прорывая вражескую оборону. Уже к 5 часам утра над многими укреплениями противника взвились красные флаги, а вскоре повсеместно позиции гитлеровцев были заняты нашими подразделениями.

На командном пункте непрерывно звонили полевые телефоны… Командир 26-го гвардейского корпуса Герой Советского Союза генерал-майор П. П. Фирсов доложил Н. Э. Берзарину, что его соединение успешно, со стороны Оргеева, наступает на противника. Затем по рации о больших ратных победах кодом сообщил командир 32-го стрелкового корпуса генерал-майор Д. С. Жеребин (ныне Герой Советского Союза, почетный гражданин Кишинева), что дивизии, нанеся большие потери противнику, стремительно развивали свое наступление с Пугачено-Шерпенского плацдарма, находящегося на кратчайшем расстоянии от столицы Молдавии.

Впереди главных сил наступали передовые отряды каждой дивизии. Под руководством своих командиров и политработников, имея в авангарде коммунистов и комсомольцев, они с боями громили опорные пункты и заслоны врага, сеяли среди его солдат панику и этим создавали условия дальнейшего продвижения своих соединений. По существу отличился каждый из них. Наступавший через Шерпены, Чимишены, Новые Чеканы и одноименную кишиневскую железнодорожную станцию передовой отряд 32-го стрелкового корпуса возглавлял подполковник Я. К. Новак. Он разгромил несколько сот гитлеровцев. Образцы мужества показали стрелки батальона во главе с их командиром М. С. Савченко, артиллерийские расчеты полковых пушек, взводы разведчиков и саперов. Подразделения 1374-го Краснознаменного полка 416-й Таганрогской стрелковой дивизии вышли к окраинам Кишинева еще засветло, пройдя за день более сорока километров. Левее вел наступательные действия передовой отряд 295-й стрелковой дивизии, который возглавлял Герой Советского Союза М. А. Золотухин. Стремительно продвигались вперед отряды 60-й, 89-й и 94-й гвардейских дивизий.

И вот начался штурм города. После скоротечного артиллерийского обстрела опорных пунктов врага поднялось коричневое облако и вверх взметнулись огневые трассы снарядов наших реактивных минометов. От их взрыва запылали вражеские танки и машины.

А потом стремительно бросились в атаку наши стрелковые подразделения.

Уже потускнел горизонт, когда в 20 часов сопротивление врага ослабло, а еще через час было окончательно сломлено. При свете пылающих домов, подожженных гитлеровцами при отходе, гвардейские части 94-й и 89-й дивизий 26-го стрелкового корпуса завязали бой в Скулянской рогатке и со стороны Старой почты. В то же время части 60-й гвардейской, 416-й и 295-й стрелковых дивизий с боями ворвались в город и захватили Рышкановку, Кожевенную Слободу, Ботанику и железнодорожную станцию.

Исход боя решил советский солдат, сержант и офицер, действовавший отважно, не жалея для достижения победы ни сил своих, ни самой жизни…

В числе первых с севера на улицы столицы республики ворвались бойцы первого батальона 273-го гвардейского стрелкового полка под командованием Героя Советского Союза капитана (ныне почетного гражданина Кишинева, полковника запаса) А. И. Бельского. Это он со своим батальоном, преодолевая упорное сопротивление врага, с боями пробился к центру города и водрузил там наше победное Красное знамя…

Первой с востока в Кишинев вступила 8-я рота 1374-го стрелкового полка во главе с парторгом роты лейтенантом Нурберды Бешимовым. В ожесточенной схватке она истребила до роты противника, захватила 3 миномета и 2 станковых пулемета.

Отважно и дерзко действовал в этом бою рядовой 1-й стрелковой роты 1374-го полка Гагиев Али Исаевич. Свой боевой счет он в уличных боях значительно увеличил, уничтожив 9 фашистов и захватив в плен двух гитлеровцев.

При штурме Кишинева отважно действовали воины 416-й стрелковой Таганрогской дивизии, возглавляемые командиром дивизии генералом Д. М. Сызрановым и начальником политотдела полковником Р. А. Меджидовым. При этом отличился личный состав 1374-го стрелкового полка (командир майор Сорокин), 1373-го полка (командир подполковник 3. М. Саидбаталов) и 1368-го полка (командир подполковник В. Е. Куркацишвили). Воины этих частей проявили массовый героизм в боях за освобождение столицы Молдавии.

Прославили свои боевые знамена воины 177-го и 185-го гвардейских стрелковых полков 60-й гвардейской дивизии, которыми командовали подполковники В. Н. Косов и П. И. Мылов.

В сражении за Кишинев блестяще проявил себя и личный состав 1038-го стрелкового полка во главе с его командиром (ныне почетным гражданином Кишинева, полковником запаса) В. Н. Любко.

В боях за освобождение Кишинева вновь продемонстрировали свое воинское мастерство и беспредельную преданность делу народа воины 295-й стрелковой дивизии под руководством своего командира Героя Советского Союза генерал-майора А. П. Дорофеева, начальника политического отдела полковника Г. Т. Луконина и начальника штаба полковника И. К. Свиридова. Их воины действовали дерзко и решительно и с честью выполнили поставленную перед ними боевую задачу. Отличился также 1050-й стрелковый полк подполковника И. И. Гумерова и его заместителя по политчасти майора И. Казатьяна. При освобождении Молдавии и Кишинева больших боевых успехов добилась 266-я стрелковая дивизия — командир полковник С. М. Фомиченко, начальник политотдела В. И. Логинов.

В знаменательные дни наступления на Днестре бок о бок с сынами других народов отважно сражались, освобождая свою родную республику от фашистских оккупантов, и многие сыны молдавского народа.

В боях за освобождение своей Родины проявили себя как мужественные бойцы молдаване: в прошлом учитель села Дороцкое отважный пулеметчик Трофим Терентьевич Иванов, крестьянин из Олонештского района рядовой Иван Бельбес, житель села Скуляны Бельцкого уезда Иван Попович, Деордица Харлампий, Кожухарь Георгий из села Бушилы, Кирилл Цуркан из села Слободзея Тираспольского района, Мейко Василий из села Дольничены, Дойна Гавриил из села Карачен, Коцок Николай из г. Татарбунары, Урсу Василий из села Волчинец, Морару Тихон из села Мерены и многие другие.

В боевую историю своей части вошел замечательный воин молдавского народа Суркичан Иван Степанович из села Колоница Криулянского района. Отражая контратаку противника, этот отважный пулеметчик своим огнем истребил несколько десятков гитлеровцев. И. С. Суркичан прошел славный боевой путь от берегов Днестра до центра Берлина.

Среди отличившихся в боях и удостоенных правительственных наград было много воинов-молдаван. Так, только в одном 1038-м Кишиневском стрелковом полку награжденных воинов Молдавской республики около 100 человек.

Никогда не померкнет в памяти народный подвиг тех воинов нашей армии, которые в боях за Молдавию и ее столицу Кишинев отдали свои жизни.

Смертью храбрых при освобождении столицы Молдавии пали заместитель командира дивизии подполковник В. И. Шорин, командующий артиллерией подполковник И. Е. Портнов, начальник артиллерии 1038-го полка майор Ю. И. Жеребилов, сержант Федор Лисачев, автоматчик Иван Шнур и многие другие.


Замечательная победа советских войск в этой крупнейшей операции стала возможной благодаря многообразной деятельности Коммунистической партии и ее представителей в Вооруженных Силах.

На всех ответственных участках подготовки и проведения наступления в гуще бойцов всегда рядом с командирами были политработники — коммунисты и комсомольцы.

В разработке оперативного плана приняли деятельное участие члены партии — начальник штаба А. М. Кущев, начальники отделов С. П. Петров, А. Д. Синяев, командующий артиллерией П. И. Косенко, командующий бронетанковыми войсками Б. А. Анисимов, начальник инженерных войск Д. Т. Фурса, начальник войск связи В. В. Фалин, начальник тыла армии Н. В. Серденко и другие.

Под руководством командарма генерала Н. Э. Берзарина, с учетом соображений и предложений командиров и штабов соединений, Военный совет Армии тщательно продумывал характер действий войск армии на каждом этапе предстоящего наступления.

Затем, рассмотрев различные варианты плана операции Военный совет принял принципиальное решение, которое нашло свое отражение в детально отработанных штабом армии оперативных документах. Они после утверждения Военным советом фронта (командующий генерал Ф. И. Толбухин, член Военного совета генерал А. С. Желтов) были доведены для исполнения до командования всех соединений и начальников родов войск.

Политический отдел армии (начальник генерал Е. Е. Кащеев) разработал план партийно-политического обеспечения наступательной операции, рассмотренный и утвержденный Военным советом армии.

В соответствии с этим планом политические органы и политработники частей совместно с командирами, опираясь на партийные и комсомольские организации, развернули свою работу среди воинов, ориентируя их в сложившейся обстановке и мобилизуя на успешное выполнение боевых задач.

А когда начались боевые действия и воины по приказам командиров поднимались в атаку, коммунисты и комсомольцы, как всегда, были в первых рядах, в центре наиболее жарких схваток с врагами.

Кто же они, эти боевые вожаки? Расскажем о некоторых из них.

Самоотверженным выполнением воинского долга и подлинного мужества в наступательных боях отличился агитатор 295-й стрелковой дивизии молдаванин майор В. Н. Ермуратский. Находясь в армии с первых и до последних дней войны, он отдавал все свои силы, энергию и незаурядный талант партийного пропагандиста делу обороны нашей Родины. С Кавказа, через Донбасс, Украину, Молдавию, Польшу прошел свой боевой путь и закончил в столице Германии Берлине. Его личная отвага отмечена многими правительственными наградами. Ныне В. Н. Ермуратский — доктор философских наук.

Агитатор политотдела 94-й гвардейской дивизии майор А. Н. Чуприна, агитатор 1368-го полка майор И. Жалимов, агитатор 819-го артполка старший лейтенант С. М. Пузыревич, агитатор 74-й зенитной артиллерийской дивизии старший лейтенант Я. Е. Дзюба (ныне полковник, доктор философских наук, профессор военной академии) и другие также заслужили в войсках высокий авторитет, как подлинные политработники-герои.

В боях за освобождение Молдавии отличился парторг 2-й стрелковой роты 1010-го полка старший сержант П. Быков. Как всегда, для его действий была характерна предельная целеустремленность в проведении политической работы среди коммунистов и всех солдат.

Успешно вели в боевой обстановке массово-политическую и индивидуальную воспитательную работу парторги 1-го стрелкового батальона 1374-го полка лейтенант Томразов Джабраил, 2-го батальона 1050-го стрелкового полка Н. М. Егоренков, 1006-го стрелкового полка майор И. Древа, ныне Герой Социалистического Труда председатель колхоза, парторг 1038-го стрелкового полка майор И. Н. Коваль, парторг 905-го полка 248-й стрелковой дивизии майор М. В. Шелестюк и многие другие.

Особенно большим авторитетом среди личного состава пользовался парторг 1040-го полка майор А. Н. Леонтьев. Но не довелось отважному вожаку коммунистов встретить день Победы. 17 апреля 1945 года при штурме Берлина он пал в бою смертью храбрых.

Это они и многие другие, носители пламенного коммунистического слова, по велению долга и партийной совести, неоднократно рискуя жизнью, с честью выполняли свою первейшую обязанность — быть проводником политики нашей партии в массах воинов. В решающие минуты боевых схваток коммунисты были в первой цепи наступающих, страстными призывами поднимали воинов в стремительные неотразимые атаки.

Большую и эффективную организаторскую партийно-политическую работу по обеспечению наступления проводили политработники батальонов и полков. Вот имя одного из них — заместитель командира 1-го батальона 177-го гвардейского стрелкового полка капитан Т. Романюк. Он умело организовал в своем батальоне агитационно-пропагандистскую работу, уделяя большое внимание ротным партийным организациям. В устной пропаганде и в боевых листках широко популяризировал героев боев, постоянно заботился о своевременном награждении отличившихся. Много внимания уделял этот политработник контролю за обеспечением воинов в ходе боя горячей пищей, своевременному оказанию медицинской помощи и эвакуации раненых. Авторитет коммунистов здесь был настолько высок, что только в период боев за Кишинев 49 бойцов подали заявления о вступлении в партию. Батальон наступал тогда на главном направлении, и его личный состав образцово выполнил свою боевую задачу.

Военный совет и политотдел 5-й ударной армии по достоинству оценили инициативную и самоотверженную партийно-политическую деятельность в войсках в ходе сражения за освобождение Молдавии и многих других ведущих политработников. Были отмечены правительственными наградами заместители командиров по политической части 199-го гвардейского артполка майор В. И. Орябинский, 1373-го стрелкового полка — майор И. А. Асланов, 1368-го полка майор X. М. Шарипо, 1374-го полка подполковник А. Каджиев, 823-го артполка Герой Советского Союза К. 3. Цуцкиридзе, 1054-го артполка майор С. X. Цатуров, 905-го стрелкового полка майор В. М. Шлыков, 267-го гвардейского полка подполковник Н. Т. Кириленко, 2-го стрелкового бальона 1042-го полка майор Д. Ф. Старшинов, 1006-го полка подполковник 3. С. Кайков, 288-го гвардейского полка А. Б. Качтов, 1042-го стрелкового полка подполковник X. Ш. Габдеев и многие другие. В боях за столицу Молдавии отдал свою жизнь заместитель командира по политчасти 273-го гвардейского Кишиневского полка М. Кручек.

Недавно стало известно и о доблести, проявленной в этой битве заместителем командира по политчасти 180-го гвардейского полка Якова Григорьевича Филоновского. Действуя в составе передового отряда дивизии, он обеспечил высокое политико-моральное состояние личного состава и его наступательный порыв, и впоследствии, при штурме Кишинева вместе с командиром умело руководил уличными боями, освобождая квартал за кварталом и добиваясь ликвидации очагов сопротивления. Осколком гранаты Я. Г. Филоновский был ранен, но отказался эвакуироваться в тыл и продолжал оставаться в строю, воодушевляя бойцов. В медсанбат его увели по приказу старшего начальника.

Это о них, отважных политработниках, которые в критические минуты боя своим пламенным словом и личным примером вели воинов на борьбу и победу, поэт Ф. Коничев проникновенно писал:

Стало слово прицельным, как выстрел,
И горячим, как сердце, удар.
В самый трудный момент коммунистов
На врага поднимал комиссар.
При проведении боевой операции по освобождению Молдавии и ее столицы замечательными организаторами и руководителями партийно-политической работы в войсках проявили себя начальники политических отделов: 32-го стрелкового корпуса — полковник С. П. Дученко, 26-го гвардейского корпуса — полковник Д. И. Андреев, 416-й стрелковой дивизии — полковник Р. А. Меджидов, 94-й гвардейской дивизии полковник С. В. Кузовков, 295-й дивизии — полковник Г. Т. Луконин, 60-й гвардейской дивизии полковник И. Н. Артамонов, 89-й гвардейской дивизии полковник П. X. Гордиенко, 248-й стрелковой дивизии — полковник Ф. И. Дюжилов и другие.

Действуя вместе с командирами соединений и частей, опираясь на политических агитаторов, партийные организации и на всю массу армейских коммунистов и комсомольцев, начальники политических отделов воодушевляли на бой и на массовые подвиги всех воинов своих соединений.

Большую роль в организации политической работы в наших войсках и среди войск противника играли инструкторы политорганов соединений.

Теплым словом хочется отметить замечательных работников политических отделов 5-й ударной армии и действовавших в ее составе соединений майора А. Е. Мамонова, майора И. Я. Лысойвана, подполковника П. П. Стахурского, майора Бахмутова и многих других.

Говоря об этих подлинных тружениках войны, следует вспомнить и о важной роли инструкторов политорганов по работе среди войск противника. На этом весьма важном участке в ходе боевых действий отличились начальник отделения политотдела армии подполковник Г. Беседин, его инструкторы И. Малышев, Н. Щербаков и другие.

Вспоминая этих самоотверженных бойцов идеологического фронта, нельзя не отметить мужественного, до самозабвения влюбленного в свою работу инструктора политотдела 295-й дивизии капитана Л. А. Голденко. Во время наступления на Кишинев он действовал в составе передового отряда. Когда отряд ворвался и углубился в городские кварталы, где еще шли бои, этот политработник сразу же доставил свою радиоустановку на центральную площадь столицы Молдавской ССР и от имени командования объявил о вступлении в Кишинев доблестных советских войск.

Поздравляя жителей с приближающимся освобождением города и всей Советской Молдавии, капитан Л. А. Голденко призвал их оказывать всемерную помощь нашим войскам в выявлении опорных пунктов противника и разоблачении фашистских лазутчиков.

Подлинную отвагу проявили в боях за освобождение Кишинева многие воины члены нашего славного Ленинского комсомола и их вожаки — бесстрашные комсорги полков, батальонов и рот.

При наступлении на Кишинев частей 60-й гвардейской дивизии противник оказывал им ожесточенное сопротивление. Продвижение затормозилось. Тогда, воспользовавшись лесистой местностью, комсорг 2-й стрелковой роты 185-го гвардейского полка И. Дурнев собрал накоротке комсомольцев и призвал их делом показать свою авангардную роль в бою. И когда началась атака, комсомольцы, а впереди них комсорг Дурнев, мгновенно поднялись и, поливая противника свинцовым огнем, увлекли за собой в атаку всех бойцов…

В этом бою комсорг И. Дурнев пал смертью храбрых, но его боевые друзья, а ими были все воины роты, отомстили врагу. Они истребили более 180 сопротивляющихся гитлеровцев…

В боях за Кишинев прославился комсорг 352-й разведывательной роты Сергей Павлович Токарев. На его боевом счету было более 80 гитлеровцев. К концу войны грудь воина украсили три ордена солдатской «Славы».

В первых рядах тех, кто бесстрашно штурмовал вражеские позиции на подступах к Кишиневу, был и отважный комсомольский организатор 1038-го стрелкового полка В. И. Левашев, чье имя хорошо известно всей молодежи нашей страны. Это он вместе с молодогвардейцами в свое время деятельно участвовал в боевых делах комсомольского подполья в оккупированном врагом Краснодоне. Один из немногих оставшихся в живых членов «Молодой гвардии», вступив в ряды Советской Армии, активно участвовал в боях за освобождение Украины, Молдавии, Польши. Он закончил войну в Берлине.

Сейчас В. И. Левашев — капитан первого ранга и ведет преподавательскую работу в одном из высших военных учебных заведений Ленинграда.

В канун наступления, за несколько часов до атаки, в 1-м стрелковом батальоне 1374-го стрелкового полка 416-й дивизии проходило комсомольское собрание. Под береговым днестровским обрывом собрались представители рот. Доклад был коротким. Комсорг стрелкового батальона С. А. Маркосьянц сказал:

«Каждый из нас, вступая в комсомол, писал: «Обязуюсь быть верным сыном Родины и своего народа…» Подтвердим же это еще раз в предстоящем бою! Первым подняться в атаку, первым ворваться в траншею противника — в этом и состоит сейчас самый большой долг комсомольцев батальона перед Родиной и народом!»

Слово, данное комсомольцами, стало клятвой. Этот батальон (командир капитан Щукюров) уже через пятнадцать часов после начала наступления с Днестра завязал бой на окраине Кишинева. Впереди была группа комсомольцев, возглавляемая комсоргом. Она взяла в плен около тридцати гитлеровцев. Бывший комсорг батальона С. А. Маркосьянц дошел в составе армии до Берлина. Ныне он член Союза писателей СССР.

Много мужества и боевой сметки проявили при освобождении Молдавии воины-связисты 8-го отдельного армейского полка связи, в котором большинство составляли комсомольцы. Они смело действовали в самых опасных местах, даже в сложнейшей обстановке бесперебойно поддерживали связь. А вела их за собой, поддерживала личным примером Ольга Кривошеина — комсорг полка. В послевоенные годы она долгое время была на партийной работе, являлась одним из секретарей райкома партии в Москве. Ныне Ольга Сергеевна Кривошеина — директор Центрального музея В. И. Ленина.

Изо дня в день в ходе боевых действий авторитет нашего армейского комсомола все возрастал. Лишь за время наступательных боев в Молдавской ССР в члены ВЛКСМ было принято около двух тысяч молодых воинов-фронтовиков. Все они, как показало их дальнейшее участие в боях, с честью выполняли свои высокие обязанности и были передовыми бойцами.


В солнечный августовский день на центральной площади Кишинева состоялись митинг трудящихся и парад войск 5-й ударной армии. На этом митинге перед кишиневцами выступил от имени воинов командующий армией генерал-лейтенант Н. Э. Берзарин. В тот день жители столицы Молдавии обратились к воинам с сердечными словами:

«Мы, граждане столицы Молдавской ССР — города Кишинева, собравшиеся на митинг в связи с освобождением нашей родной столицы и всей Советской Молдавии от немецко-фашистских захватчиков, шлем вам, доблестным воинам Красной Армии, отважным сынам советского народа, свой горячий привет и искреннюю благодарность!».

После освобождения Кишинева не прерывалась тесная связь между трудящимися Советской Молдавии и воинами 5-й ударной армии.

Впоследствии, когда войска продвинулись далеко на запад и уже вели боевые действия по освобождению братской Польши, а затем штурмовали столицу гитлеровского рейха, в нашу армию приезжали делегации из Молдавской ССР. Труженики республики не раз присылали воинам свои теплые поздравления и подарки — теплые вещи, продовольствие и фрукты.

Дружба молдавского народа с ветеранами 5-й ударной армии, с воинами продолжается и сейчас. В этом славная традиция советских людей, по которой народ всегда заботился и будет заботиться о своей армии, верной защитнице рубежей социалистического Отечества.

Н. Бирюков, Герой Советского Союза, генерал-лейтенант запаса ПОБЕЖДАТЬ МЫ УЧИЛИСЬ В БОЯХ

Совсем недавно я подъезжал к Оргееву и не узнал его: жилые микрорайоны современного города, новые промышленные корпуса, оживленная магистраль, связывающая город с другими районами, многолюдные улицы и много счастливой детворы. Я был на праздновании освобождения Оргеева. И, встречаясь с жителями города, беседуя по душам с молодежью и детворой, я как бы заново открыл для себя значение слов «бессмертный подвиг». Сегодня в этом древнем и чудно помолодевшем городе, как во всех цветущих селах и городах Молдавии, живут подвиги боевых товарищей, совершенные 25 лет назад. Подвиги живут в сердцах не только живых свидетелей и современников тех памятных событий, но и в сердцах их детей и внуков. Живут вместе с благодарностью, вместе с желанием быть похожими на героев тех дней.

И я вспомнил их — суровые, горячие и мужественные дни боев и весь победный путь, что прошел мой гвардейский 20-й стрелковый корпус по дорогам Молдавии. Ее освобождение. Солдат-героев, Солдат-тружеников.

Помощь народа! Она приходила всегда вовремя. С глубокой благодарностью вспоминаю днестровских рыбаков. В большинстве своем пожилые люди, трое суток почти без отдыха перевозили на плацдармы людей и боеприпасы. Мы их представили к награде. Недавно получил от Ф. Л. Стариша письмо. Вспоминая те дни, старик пишет: «Дорогой генерал! Я получил тогда орден Красной Звезды. Другие получили медали «За боевые заслуги».

Колесный наш транспорт, особенно автомашины, безнадежно отстали, завязнув в грязи. Нарушилось снабжение боеприпасами и продовольствием. Население в меру сил своих помогало нам. Бывало, видишь вереницы идущих по обочине раскисших дорог молдавских женщин — а на руках у каждой снаряд или мина. Несут бережно. Да только ли это? Не перечесть всех случаев, когда молдаване — мужчины, женщины, дети — помогали нам, а зачастую спасали жизнь нашим бойцам и командирам. Начальник отдела кадров 5-й дивизии майор С. К. Алферов проезжал через одно село на машине. Видит, бежит наперерез мальчонка лет двенадцати, руками машет. Алферов остановил машину. Оказалось: к селу подходит — совсем близко — немецкая пехотная колонна. Вовремя предупрежденные бойцы избежали опасности.

Еще один случай вспоминается. Тянула провод к наблюдательному пункту батареи связистка Лида Ситарская.

— Миленькая, в селе немцы! — предупредили ее женщины.

— Где немцы? удивилась Лида. — А много их?

— Пятеро, дочка, пятеро… Постой, да куда же ты?

А Лида Ситарская уже на пороге хаты. Вошла, вскинула автомат: «Руки вверх!» Гитлеровцам некуда податься — сдались. Повела их девушка. По дороге пытались бежать — Лида троих застрелила, двоих доставила в штаб.

Несмотря на трудности, вызванные распутицей, корпус продолжал продвигаться на юг, к Оргееву. Это главное направление на Кишинев противник защищал особенно упорно. Поэтому первые попытки взять Оргеев без поддержки отставших огневых средств были безуспешны. Но вот подтянули артиллерию, организовали четкие взаимодействия между 5-й и 41-й дивизиями — и 6 апреля командир 5-й дивизии полковник Афонин по-особому радостно доложил:

— Могу порадовать — Оргеев наш!

— Значит, по плану получилось, Павел Иванович?

— Совершенно по плану. Жители нам указали броды, разведчики перебрались на тот берег и сделали вид, что обходят Оргеев. Противник запаниковал. Главный удар нанесли не в лоб, а с флангов. Вскоре первый полк при содействии соседей занял слободу Домний.

В ночь на 9 апреля форсировали Реут части 41-й дивизии. Отлично проявили себя при этом комсомольцы 126-го полка. Накануне они решили на собрании: первыми через реку на подручных средствах и лодках пойдут комсомольцы! Захватив плацдарм, стоять там насмерть! Они сдержали слово.

Плацдарм за Реутом наш… Но с господствующей высоты простреливался насквозь участок 41-й дивизии. Задача — выбить гитлеровцев — выпала на долю стрелкового батальона под командованием капитана П. И. Ильюхина. Коммунисты Садыков и Кибитов получили партийное поручение: провести беседы с солдатами о значении высоты, проявить в бою за нее личный пример. В назначенное время батальон штурмовал высоту. Задача была успешно выполнена.

Но на ее вершине, сраженные вражескими пулями, пали воины-гвардейцы — коммунисты Садыков и его друг Кибитов.

Успехам этих подразделений, как и всех войск армии, способствовали инициатива и отвага, проявленные комсомольцами и коммунистами.

Не случайно капитан Н. С. Крицкий говорил о своем батальоне, что коммунисты и комсомольцы выполняют любую задачу. То же говорил и другой комбат капитан В. С. Федорченко: «Какая бы трудная задача ни стояла перед батальоном, она всегда будет выполнена, ибо коммунисты и комсомольцы личным примером увлекут за собой своих товарищей на героический подвиг». На деле так оно и было.

Говоря о первых боях за Днестром, хочу вспомнить, как жили мы по кодексу воинской чести, который всегда играл и будет играть огромную роль в поведении человека на войне. Среди правил, по которым жили, боролись и побеждали врага советские солдаты, два из них были святы: плен — бесчестье, потеря знамени — вдвойне. И в этих боях гвардейцы показали, как берегут они святыню — знамя.

Так спас знамя полка Шарифзян Казанбаев, которому было присвоено посмертно звание Героя Советского Союза.

В тяжелых боях за Днестром прорывались немцы и к штабу 11-го полка 5-й дивизии. Документы и знамя были спасены благодаря мужеству старшего лейтенанта П. Д. Барахты. Будучи блокирован противником в доме, он вместе с ординарцем продолжал отстреливаться. Ординарцу удалось прорваться, офицер остался один: кончились патроны, он отбивался гранатами, потом кирпичами, пока раненый не потерял сознание. А в контратаке наши тут же его отбили.

Войска армии готовились продолжать свое наступление. Охваченные боевым порывом, они были полны желания и стремления достигнуть Кишинева. Задачи, намеченные корпусом, разработанные штабом армии, были отчетливо изображены на карте и на схемах. Большая красная стрела, взяв свое начало от восьмикилометрового Оргеевского участка — слобода Домний-Жолобок, устремилась почти на 40 километров к югу, остановилась у Кишинева, охватывая город с двух сторон. Сюда войска армии (главное направление) должны были выйти к исходу 14 апреля и овладеть столицей Молдавии.

Готовились наступать и соседние армии.

Но тут последовало новое распоряжение.

Как день сменяется ночью, а дни учебы — днями боев, так при известных условиях и наступление — обороной, а оборона — наступлением. Пришел конец малоэффективным наступательным боям.

Уже 20 апреля на всем фронте корпуса развернулась напряженная работа: создавалась глубокая, многополосная оборона полевого типа. Передний край ее проходил по левому берегу Реута. Все гвардейцы с чувством высокой ответственности отнеслись к выполнению оборонительных работ: отрыто было более 200 тысяч погонных метров траншей, подготовлено 50 минных полей. Правильно говорят, что лучше неделю готовиться и один день успешно наступать, чем один день готовиться и неделю «предпринимать усилия».

…Готовились к наступлению.

В позиционной войне, которую мы вели эти четыре месяца, самая активная роль принадлежала разведчикам. Они держали нас в курсе, что делается на стороне противника. Как-то разведчики доложили, что среди противостоящих нам частей нет одного пехотного полка — исчез! Сразу же был приведен в действие весь разведывательный аппарат — нашли этот полк. Мы решили внезапно накрыть его огнем «катюш». Расчеты оправдались, противник понес большой урон.

Это, один из примеров деятельности наших подразделений в период временного затишья. А вообще затишья нет и быть не может. Несмотря на трудности, мы должны знать все о противнике и его намерениях. Иначе он может застать нас врасплох. Во время затишья к нам прибыло пополнение.

Первым делом новых солдат знакомили с боевыми традициями, героями частей и соединений, рассказывали о пройденном боевом пути, проводили показные занятия. А затем новички проходили курс науки уже в ротах и батареях.

Проводилась и чисто боевая работа, например, широко практиковались переброски кочующих орудий, минометов, пулеметов, создавшие у противника впечатление большой насыщенности нашей обороны огневыми средствами. Иногда производился залп из всех видов оружия. Это тревожило противника.

Война требует от фронтовика постоянного напряжения физических и нравственных сил. Однако природа человека такова, что он не может без перерыва, без отдыха поддерживать свой дух и тело на высшей грани. Физическая усталость снимается довольно просто. С нервами — сложнее. Не каждый может сам «отпустить» их. Большинству нужно помочь. И здесь безграничное поле деятельности для политработника. Проводились беседы, показывались кинофильмы, шли концерты художественной самодеятельности. Очень интересной и полезной была выставка предметов хозяйственного обихода, сделанных солдатами. Чего тут только ни было! Ножи, вилки, ложки, ведра, бачки, походные мельницы и даже вьюки, которые позже, в Карпатах, очень пригодились.

В июне прошли учения: «Прорыв обороны противника, окружение и уничтожение его». С учений все возвращались в хорошем настроении. Никто нам не сказал, что ведется подготовка к крупной наступательной операции, но и говорить не нужно было — догадывались! Освобождение Молдавии не за горами! Подтвердил наши догадки и приезд в корпус представителя Ставки маршала С. К. Тимошенко. Он меньше всего интересовался обороной. Я понял это и перевел доклад на тему «наступательную»: где выгоднее местность, каковы силы и возможности противника. Маршал оживился и подробно расспрашивал об этом. Ранним утром 20 августа все командиры нашей армии находились на своих наблюдательных пунктах, когда донеслось эхо грохота огромной силы артиллерийской канонады. Это орудия и минометы 2-го Украинского фронта начали подготовку прорыва вражеской обороны на Ясском направлении.

Полтора часа содрогалась земля. Непрерывный гул, похожий на громовые раскаты, сотрясал воздух. А в 8.00 то же самое до нас докатилось слева, со стороны 3-го Украинского фронта. Это наша артиллерия обрушила свой смертоносный груз на головы врага. Пошла авиация. Огонь расчистил пехоте и танкам пути, и они лавиной устремились вперед. Началось великое наступление войск двух Украинских фронтов с решительными целями: разгромить группировку противника в районе Яссы — Кишинев — Бендеры и овладеть рубежом Бакэу — Леово — Тарутино — Молдавка, имея в виду в дальнейшем наступать на Фокшаны, Галац и Измаил.

Все воины были охвачены наступательным порывом и желанием разгромить врага. На одном из митингов выступал боец-автоматчик Василий Парубальский: после освобождения Рыбницы он видел кости сожженных людей в тюрьме и надписи на ее стенах: «Братья, отомстите гитлеровским палачам», «Мы умираем с верой в победу Красной Армии». Парубальский тогда сказал: «Надо сделать так, чтобы гитлеровским псам больше не удалось повторить своих кровавых дел».

Мы довольно легко преодолели сильно укрепленную оборону на южной гряде Бессарабской возвышенности. А ночью 24 августа мы зачитывали в частях приказ Верховного Главнокомандующего, в котором говорилось, что войска 3-го Украинского фронта при решительном содействии войск 2-го Украинского в результате обходного маневра и атаки штурмом овладели столицей Молдавской ССР — городом Кишиневом. Среди отличившихся в этой операции упоминались все наши дивизии во главе с их командирами — Афониным, Цветковым, Чижовым и Буняшиным.

На рассвете 25 августа вновь вспыхнули жаркие бои. Перешедшие в наступление войска нашей армии встретили ожесточенное сопротивление врага, особенно на правом крыле. Остатки боевых групп противника с такой же яростью и настойчивостью, какую мы видели в Корсунь-Шевченковской битве, отчаянно пытались пробиться за р. Прут, не считаясь при этом ни с какими потерями. И когда у с. Немцены создалась сложная обстановка, в районе переправы в пять часов утра произошел взрыв такой огромной силы, что земля вздрогнула, а воздух поколебался. Это саперы взорвали мост, чтобы не пропустить через него врага на правый берег реки. И все же противник не прекращал своих попыток. Он неоднократно атаковал большими силами. Но наши воины решительными действиями громили группы врага. Только в плен было взято свыше 1300 человек.

В это утро в нескольких местах в воздух взвивалась серия белых ракет. Это было опознавательным сигналом встречи соседних частей в существовавших разрывах внутреннего кольца окружения. К 11 часам утра части 80-й гвардейской стрелковой дивизии закрыли последние два разрыва в кольце окружения. Теперь кольцо было прочно замкнуто. Вражескую группировку в составе 18 дивизий захлопнули, как в мышеловке.

Командование немецкой армии потеряло управление войсками и, бросив их на произвол судьбы, сбежало. Импровизированные группы во главе с генералами и старшими офицерами самостоятельно пытались пробиться из окружения.

Начались бои по ликвидации «блуждающих» котлов, потребовавшие мобилизации всех сил, огромного напряжения, организации разведки, охранения, постоянной боеготовности, высокой бдительности, инициативы и оперативности. При наличии сплошного фронта противник как бы все время был у нас на глазах. А в эти дни разрозненные его группы могли появиться всюду. Так оно и было. Поэтому ликвидация «блуждающих» котлов шла до 5 сентября.

Здесь, на этом участке фронта, наш корпус закончил свои боевые действия. Москва опять салютовала орудийными залпами. Верховный Главнокомандующий объявил благодарность всем гвардейцам, прошедшим около трехсот километров по земле молдавской, освобождая ее от фашистов. Нас перебросили под Луцк, в резерв ставки Главного Командования. Надо было получить пополнение, новую технику и готовиться к выполнению новой задачи — освобождения стран, попавших под иго фашизма, таких, как Венгрия и Австрия, Румыния и Болгария уже вышли из войны, и ворота в Центральную Европу были открыты.

Все это живо вспомнилось мне в нынешний приезд на молдавскую землю.

Молдавия мне бесконечно дорога, как часть Родины, освобожденной от врага, как земля, где живут дорогие мне люди, так хорошо, душевно встречавшие и помогавшие нам в тот трудный час борьбы. Как земля, политая кровью любимых моих солдат, которые остались лежать в ней навечно, и как земля, обагренная кровью моего сына, раненного здесь.

Н. Бондаренко, полковник запаса ОТ ДНЕСТРА ДО БЕЛЬЦ

Преследуя противника, соединения 52-й армии, в составе которой находился 78-й стрелковый корпус (командир генерал-майор Г. А. Латышев, начальник политотдела полковник Д. П. Иванюшин), передовыми частями 18 марта достигли реки Днестр. За его извилистым руслом на высоком правом берегу начиналась земля Молдавии, еще порабощенная фашистами.

Выйдя к левому берегу реки, корпус начал сосредоточиваться: частями 252-й стрелковой дивизии в районе села Белая, 373-й стрелковой дивизии — у Ямполя и 303-й стрелковой дивизии — в районе населенного пункта Гольджибиевка. Здесь соединения получили задачу форсировать Днестр и, овладев плацдармом на его западном берегу, развернуть наступление в направлении города Бельцы. К преодолению реки готовились и воины 2-й танковой армии генерала С. И. Богданова.

Мостовую переправу у города Ямполя противник успел подорвать, а паромы затопить. Форсировать реку предстояло на подручных средствах. Имевшиеся в войсках табельные переправочные средства из-за распутицы застряли где-то в районе Умани. Оттягивать время переправы частей было недопустимо, так как противник уже подтягивал свои резервы и мог создать сплошную оборону на противоположном берегу.

По данным разведки и партизан было известно, что фашисты занимают прибрежные населенные пункты и господствующие высоты. Нужно было спешить.

Позади нас были Днепр и Южный Буг. Бойцы и командиры уже имели достаточный опыт преодоления крупных водных преград на подручных средствах. Накопленный опыт должен был пригодиться и здесь, на Днестре. Нам на помощь пришли молдавские партизаны и местное население. Они помогали отыскать рыбачьи лодки, строить плоты и паромы, показывали удобные места для переправы.

Противник вел редкий артиллерийско-минометный огонь. В воздухе появлялась вражеская авиация. Она группами по 8-10 самолетов наносила бомбовые удары по нашим частям.

В ночь на 19 марта передовые подразделения стрелковых дивизий корпуса начали форсировать реку. К рассвету этого дня они, сбив редкие вражеские заслоны, захватили несколько плацдармов, куда стали переправляться главные силы. Как только на западном берегу накопилось достаточно сил и средств, началось наступление. 252-я стрелковая дивизия начала продвигаться в направлении Згурицы, 303-я — на Рубленицу, а 373-я, овладев селом Косоуцы, в сторону Сорок и Цепилова. В этот день противник частями 14-й пехотной дивизии румын предпринял попытку задержать наше наступление, которое окончилось для него неудачно.

Наступать было тяжело. Холмистая местность, липкая грязь чернозема и глины буквально засасывала ноги бойцов, колеса повозок и артиллерийских орудий. Эти трудности усугублялись еще и тем, что отсутствие мостовой переправы затрудняло подвоз боеприпасов и горючего для танков. И здесь на помощь нам пришло местное население. Старики и женщины, юноши и девушки переправляли грузы на лодках, а затем на себе доставляли их к переднему краю.

Здесь я должен несколько вернуться назад и рассказать о боевых действиях нашей 373-й стрелковой дивизии, которой командовал полковник К. И. Сазонов.

Преодолев Днестр, части этого соединения развернули наступление в направлении города Сороки. Подразделения 1237-го полка полковника Кротова, не встречая сильного сопротивления, успешно продвигались на юг, а 1235-й и 1239-й стрелковые полки, которыми командовали подполковник А. А. Жуков и подполковник Маньковский, обходили город с северо-запада.

Полк Кротова к вечеру 19-го вышел на ближние подступы к Сорокам. Здесь он встретил группу партизан, которые сообщили, что противник начинает отводить свои войска из города. Вскоре воины этого полка ворвались на его улицы и, очищая квартал за кварталом, вместе с танкистами генерала Богданова достигли южной окраины.

Не задерживаясь в Сороках, полк с утра 20 марта начал преследовать отступавшего врага. К 17 часам этого же дня он с боем овладел населенными пунктами Цепилова и Околица.

В течение 21 и 22 марта соединения 78-го корпуса, преодолевая усилившееся сопротивление вражеских войск, продолжали наступать в юго-западном направлении. Полки 252-й стрелковой дивизии под командованием генерал-майора И. А. Горбачева, овладев Згурицей и Згурой, развивали наступление в сторону железнодорожной станции София, а 303-й дивизии, которой командовал генерал-майор К. С. Федоровский, — к селу Попештий-де-Жос. На рассвете 22-го головной батальон 1237-го полка подошел к селу Кайнарий-Векь, где встретил сильное сопротивление противника. Это вынудило полковника Кротова развернуть главные силы полка и атаковать вражескую оборону на ближних подступах к этому населенному пункту. Завязался ожесточенный бой, длившийся до самого вечера. Только когда наши подразделения ворвались на противоположный берег реки Кайнар, разделяющей село на две части, гитлеровцы не выдержали и отступили.

Освободив Кайнарий-Векь, 1237-й стрелковый полк продвигался дальше в направлении населенных пунктов Скаены, Фрумушика, Николаевка. В то же время подразделения 1235-го полка, очистив от противника село Редены, во взаимодействии с подразделениями 1237-го полка освобождают селение Фрумушика. 1239-й стрелковый полк, выведенный во второй эшелон дивизии и наступавший на открытом фланге дивизии, уступом за 1235-м полком врывается в Старые Редулены.

Успехи, достигнутые за эти дни воинами 373-й стрелковой дивизией, наступавшей в юго-западном направлении, а затем сделавшей поворот на юг, вдоль реки Кайнар, создавали угрозу флангам противника в районе Флорешт. Боясь выхода советских войск на свои тылы и оказаться в окружении, враг почти без боя оставил этот крупный населенный пункт.

Продолжая теснить противника, дивизии нашего корпуса километр за километром приближались к Бельцам. И чем ближе они подходили к городу, тем яростнее огрызался враг, вводя в бой свежие силы и пытаясь задержать наше наступление на выгодных для него рубежах. Но ни массированный огонь артиллерии и минометов, ни бомбовые удары, ни яростные контратаки, предпринимаемые — врагом, не могли остановить наступательного порыва советских войск. Наши бойцы, продвигаясь вперед, проявляли массовый героизм и отвагу. Так, только в тот день, когда воины 1237-го полка, наступавшие на Кайнарий-Векь, встретили упорное сопротивление противника, начальник артиллерии этого полка капитан Некрасов, выдвинув в боевые порядки пехоты минометы и орудия, нанес по фашистам короткий, но сильный удар. Вслед за ним в атаку дружно поднялись наши пехотинцы и с возгласом «Ура!» ворвались на окраину села. Продвигаясь к центру, они были встречены вражеским огнем и залегли. Немцы, перейдя в контратаку, начали теснить подразделения полка. Тогда командир стрелкового взвода старшина Волков личным примером поднял своих бойцов и повел на врага. Гитлеровцы, не выдержав рукопашного боя, начали отступать. За проявленную инициативу и смелость старшина Волков был удостоен ордена Красного Знамени.

В бою при форсировании реки Кайнар у сержанта Фирсова отказал пулемет. Видя это, на командира отделения бросились четыре гитлеровца, пытаясь захватить Фирсова в плен. Но он, отбиваясь от наседавших фашистов, одного успел застрелить из карабина, а второго оглушил прикладом. Такая бы участь постигла и других, но они скрылись.

23 и 24 марта подразделения 1237-го стрелкового полка вели горячий бой за село Скаены. Воины 1235-го полка внезапным ночным ударом выбивают противника из Извор, Александровки и продвигаются к селу Трифанешты. Овладев этим селом, они во взаимодействии с соседними подразделениями освобождают Николаевку, Штефанешты и Куболту.

В уличных боях за Куболту отличился пулеметный расчет сержанта Касьянова. Вражеская огневая точка мешала продвижению стрелковой роты. Оказавшись несколько впереди и обнаружив пулеметную позицию противника, Касьянов со своим расчетом и еще несколькими бойцами другого подразделения выдвинул пулемет вправо и метким фланговым огнем уничтожил мешавшую огневую точку врага. Пользуясь ослаблением огня и замешательством в обороне фашистов, рота, а за нею и другие подразделения 1237-го полка поднялись в атаку и выбросили гитлеровцев из Куболты.

Медленно продвигаясь в направлении Бельц, соединения 78-го корпуса охватывали город в полукольцо. Полки 252-й дивизии спешили выйти на западную, 303-й дивизии — на восточную и 373-й дивизии — на южную окраину. В это время 1237-й и 1235-й полки 373-й стрелковой дивизии, овладев селом Елизаветовка, раскинувшимся в 6 километрах от города, теснили гитлеровцев в сторону станции Бельцы — Слободзея.

Попытки еще днем 25 марта, после того как были освобождены Новые Аснашены и Добруджа, с ходу ворваться на железнодорожный узел и овладеть восточной частью Бельц были отбиты вражеским огнем. Противник оказывал отчаянное сопротивление, переходя в контратаки, заканчивавшиеся рукопашными схватками. Его авиация наносила чувствительные удары по нашим частям. В этот день подразделения 1239-го стрелкового полка, освободив от оккупантов населенные пункты Путинешты, Гура-Кайнары, Пражило, Александрены, также приближались к городу.

Только в ночь с 25 на 26 марта 78-му стрелковому корпусу удается сломить упорное сопротивление врага на ближних подступах к городу и завязать бой на его окраинах. Установив тесное взаимодействие с частями 2-й танковой армии, полки 252-й стрелковой дивизии захватывают железнодорожную станцию Бельцы (западную). В это время 303-я стрелковая дивизия ведет бой на северной окраине, медленно продвигаясь к центральной части города, а 1237-й полк нашей дивизии овладевает станцией Бельцы — Слободзея. Продвигаясь по северо-восточной окраине, подразделения этого полка внезапным ударом захватывают мост через Реут.

С утра 26 марта противник силами 5-й и 8-й румынских пехотных дивизий, усиленных немецкими частями, после бомбово-штурмового и артиллерийского удара, предпринял яростную контратаку против советских войск и несколько потеснил их. Наши артиллеристы нанесли ответный удар, вслед за которым вперед двинулась пехота. Смелыми и согласованными действиями враг снова был отброшен за пределы города.

В боях за освобождение города Бельцы отличились пехотинцы и танкисты, артиллеристы и минометчики, саперы и связисты, среди них были бойцы и командиры нашей 373-й стрелковой дивизии.

Так, отражая вражескую контратаку, героически действовал расчет 82-мм миномета старшего сержанта Некозырева. Когда наблюдатель-разведчик рядовой Шагин обнаружил, как за одним из каменных домов накапливается пехота противника, он сразу же доложил об этом своему командиру. Пристреляв цель, Некозырев подал команду на открытие беглого огня. На врага полетели десятки мин. Несколько солдат были убиты, многие ранены, а оставшиеся в живых сдались в плен.

После налета авиации и огневого удара артиллерии противник предпринял контратаку. Наши пехотинцы, отбиваясь от наседавшего врага, стали отходить к северной окраине города. Пулеметный расчет сержанта Минченко, заняв огневую позицию у кирпичного завода, оставался на месте. Подпустив гитлеровцев на 150–200 метров, пулеметчики открыли губительный огонь. Более десятка фашистов были уничтожены, а остальные рассеялись по дворам. Обнаружив пулемет Минченко, фашисты выкатили из-за дома 75-мм орудие и открыли огонь по нашим смельчакам. Пулеметный расчет укрылся в развалинах завода. Воспользовавшись тем, что пулемет замолчал, фашисты снова поднялись в атаку. После первого же выстрела вражеская пушка была засечена нашими артиллеристами. Начальник артиллерии Некрасов приказал командиру 76-мм полковой пушки старшему сержанту Косачеву уничтожить вражеское орудие. Указав наводчику Яковлеву цель, Косачев подал команду зарядить орудие, выкатить его на открытую позицию и открыть огонь. После второго выстрела вражеская пушка оказалась разбитой.

Воспользовавшись метким огнем артиллеристов, по атакующей пехоте открыли огонь пулеметчики сержанта Весового. Застрочил пулемет сержанта Семашко, а вслед за ним, выйдя из укрытия, начал бить по врагу и пулемет Минченко. Вражеская атака захлебнулась. Теряя убитых и раненых, фашисты отступили. В этом бою смело действовал и расчет орудия сержанта Назырянова. Своим метким огнем он в течение дня уничтожил более двух десятков гитлеровских солдат, подавил четыре вражеские огневые точки и точным выстрелом поджег склад с боеприпасами.

Рядовой связист Соловьев под непрерывным обстрелом, презирая смертельную опасность, устранил семь порывов в телефонной связи, чем обеспечил бесперебойное управление командиру батальона своими подразделениями. Уже будучи ранен в руку, он не покинул поле боя.

В разгоревшихся уличных боях пулеметный расчет сержанта Вдовенко своим метким огнем подавил три огневые точки противника и уничтожил около двух десятков вражеских солдат. Здесь же особенно отличились рядовые и сержанты штурмовой группы старшего лейтенанта Круглова. Они смело врывались в подвалы каменных зданий, где засели фашисты, огнем и штыком уничтожая их.

Выбитый из города противник пытался остановить наше наступление на господствующих высотах, раскинувшихся южнее Бельц. Но наши артиллеристы, минометчики и пулеметчики, умело подавляя сопротивление врага, обеспечивали дальнейшее продвижение стрелковых подразделений, обходящих эти высоты. Боясь оказаться в кольце окружения, враг начал поспешно отступать в направлении Фалешт и Сынжереи.

Продолжая с боями продвигаться вперед и освобождать один населенный пункт за другим, советские воины к концу марта выходят к железной дороге у Пырлицы, где и переходят к обороне, длившейся до августа 1944 года.

Б. Монастырский, подполковник запаса У РЕКИ ПРУТ

Не щадя своей жизни. Через всю Молдавию прошел с боями сержант Жмуровский. Однако на всю жизнь в его памяти сохранились бои на реке Прут при выходе к Государственной границе. Преодолевая яростное сопротивление врага, полк в конце марта 1944 года первым вышел к притоку Прута Жижии, не широкой, но довольно глубокой речонки с топкими подходами. Противоположный берег, покрытый голым кустарником, очень крутой.

Терять времени было нельзя. Сразу началось форсирование. Рано утром на плоты поставили пулеметы и бесшумно отплыли от берега. Когда почти переплыли реку, фашисты открыли бешеный огонь. Вокруг взмывали фонтаны воды, река стала помощницей врага — большие волны перекатывались через плоты, тащили за собой пулеметы.

И когда удалось добраться до берега, Жмуровский быстро оценил обстановку: девять человек и два пулемета. Впереди враг, сзади — река. Уже слышны хриплые, возбужденные голоса фашистов.

— Отрыть окопы и без команды не стрелять! — приказал Жмуровский.

Минуты тянулись томительно. Снаряды ложились совсем рядом. Видно, враг пристрелялся и теперь суживает площадь обстрела. Вскоре гитлеровцы пошли в атаку. Когда до фашистов осталось 50 метров, на них обрушился ливень огня двух наших станковых пулеметов. Не успели остыть стволы пулеметов, как темная цепь немцев стала вновь приближаться. Впереди, что-то крича, шел офицер с пистолетом в руке.

И снова заработали пулеметы…

Мучительно хотелось пить, но в голове одна мысль: «Удержаться надо…»

В минуту наступившего затишья сержант Жмуровский взглянул на товарищей: осталось пятеро бойцов, два пулемета, немного патронов. Их хватит ненадолго.

— Бить врагов до последней пули, потом врукопашную, — хрипло сказал он.

К вечеру фашисты прекратили атаки. Наши пулеметчики еле держались на ногах. За день горстка бойцов отразила несколько вражеских атак. Вокруг не было клочка ровной земли: воронки, кучи выброшенной из них земли, впереди много вражеских трупов. Это было настоящее испытание, испытание огнем любви к Родине, мужества и воли. И советские воины выдержали его.

Ночью переправился весь батальон. Утром, не дав фашистам опомниться, наш батальон ринулся на врага. Из прибрежных траншей фашисты бежали, но впереди было село Кирпицы и небольшая высотка, где находилась помещичья экономия. Отсюда фашисты простреливали пулеметным огнем село из конца в конец. Командир батальона поставил задачу захватить высоту и вызвал добровольцев. Среди них был и сержант Жмуровский.

Рано утром, когда над землей стлался туман, пулеметчики сержанта Жмуровского незаметно подошли к высотке…

Представляя сержанта Жмуровского к званию Героя Советского Союза, командир полка полковник Г. Ф. Короленко писал:

«В бою при подходе к деревне Кирпицы 31 марта 1944 года Жмуровский лично уничтожил пулеметный расчет противника и захватил пулемет. Из трофейного пулемета уничтожил до 50 солдат и офицеров врага, тем самым обеспечил продвижение стрелковой роты и выполнение боевой задачи. При форсировании реки Жижия переправился на правый берег и метким губительным огнем своего пулемета способствовал подразделениям батальона форсировать реку, где уничтожил и вывел из строя до 35 солдат и офицеров противника. При отражении контратаки врага 2 апреля огнем своего пулемета отбил натиск фашистов, уничтожив при этом до 30 солдат. Будучи раненным в этом бою, он не покинул поле боя, пока не потерял сознание». Указом Президиума Верховного Совета сержанту Жмуровскому Дмитрию Петровичу было присвоено звание Героя Советского Союза.


Бой у станции Пырлица. На дворе стоял март 1944 года. Советские войска преследовали противника по пятам. Как гигантская река в половодье, они то растекались широким потоком, занимая степи и дороги, то сливались в целое русло, просачиваясь в тылы фашистских групировок, громили и устремлялись все дальше и дальше на запад.

В этом всесокрушающем водовороте совершала свой победный марш и стрелковая Сталинградская ордена Богдана Хмельницкого 2-й степени дивизия, оставив далеко позади Волгу и Днепр, — она теперь приближалась к Пруту. Выйдя на железную дорогу Бельцы — Унгены, солдаты ее полков устремились к станции Пырлица, чтобы перехватить у врага последнюю в этом районе Кишеневско-Ясскую магистраль.

Для врага эта дорога являлась очень важной и единственной артерией, связывающей фронт с тылом. И, конечно, он не мог примириться с ее потерей, любой ценой решив отстоять магистраль. На южную окраину Пырлицы было подтянуто до двух вражеских полков, усиленных 20 танками и самоходными орудиями.

Со стороны станции Унгены, вдоль берега мелководной речушки, двинулись на позиции советских воинов фашистские танки. Напряжение боя нарастало. Солдаты дрались мужественно, но танковые атаки, следовавшие одна за другой, отражать было все труднее и труднее. А фашистам большой ценой удалось вклиниться в нашу оборону.

На участке вражеского прорыва, в виноградном массиве, рассредоточились орудия первой батареи артиллерийского полка. Несколько вперед выдвинута и искусно замаскирована пушка старшего сержанта Федора Першикова.

— Танки справа! — крикнул Першиков.

Из оврага донесся рокот моторов и сухой скрежет гусениц. Как огромные черепахи, стали выползать наверх бронированные коробки.

Расчет быстро развернул орудие. Широкоплечий, коренастый наводчик ефрейтор Степан Бреус напряженно всматривался…

И вот головная машина приблизилась.

Бреус рванул спусковой рычаг. В тот же миг раздался выстрел. Танк вздрогнул и запылал.

Не зря Степан Бреус считался в дивизии отличным наводчиком. Метрах в 60 слева снова появился танк. Его пушка повернулась в сторону наших артиллеристов. Еще момент, и весь расчет погибнет. Но Степан метким выстрелом успел опередить фашиста. Снаряд угодил в бак с горючим. Танк охватился пламенем.

Наступила небольшая пауза. Но артиллеристам не удалось передохнуть. Снова показались башни вражеских машин.

Внимание Бреуса приковала передняя, которая, как ему показалось, взяла курс на огневую позицию орудия.

— Бронебойный!

— Есть бронебойный!

Наводчик нажал рычаг. Доля секунды, и башню сорвало, точно вихрем крышу дома.

— Танк слева!

Бреус крутнул маховик поворотного механизма. Словно чья-то невидимая, но сильная рука повела ствол влево. Танк подошел совсем близко, намереваясь раздавить гусеницами расчет.

Но в это время раздался выстрел. Снаряд разорвался под днищем вражеского танка. От второго выстрела он окутался серовато-желтым дымом, сквозь который вырывались красные языки пламени. Из люка поползли гитлеровцы.

— Бей из автоматов! — крикнул старший сержант Першиков и сам дал очередь.

А фашистские танки все ползли, ползли, и каждый из них брал на прицел одинокое орудие.

Вот уже три снаряда попали в бруствер. Над ухом Степана звонко прожужжали осколки. От сернистого запаха тротила стало трудно дышать. Дым ухудшил видимость. Артиллеристы теперь стреляли наугад. Гитлеровцы заметили это и стали наседать смелее. От орудийного грохота и взрыва снарядов содрогалась земля. Где-то совсем рядом, за дымом, рокотали моторы, приближаясь к огневой позиции.

Степан поймал в прицел новую машину, пустил в нее снаряд. В то же время соседнее орудие подожгло вторую. Бреус дал выстрел по третьей. И все три бронетранспортера загорелись, как костры. Степан выстрелил в последний из них и подбил его.

С севера по противнику стала бить наша артиллерия. Показались автомашины с пехотой, прокатилось наше мощное «ура».

Дивизия пошла в наступление.

За два часа боя артиллеристы подбили 12 танков, 4 бронетранспортера и 2 автомашины с пехотой.

За доблесть, проявленную в неравном поединке с танками противника, Указом Президиума Верховного Совета СССР командиру орудия старшему сержанту Ф. Ф. Першикову и наводчику орудия С. А. Бреусу было присвоено звания Героя Советского Союза.


На плацдарме. В знойные августовские дни 1944 года линия фронта пролегла за Днестром. Батарея 76 мм пушек стрелкового полка, в котором служил Герой Советского Союза лейтенант Петр Георгиевич Рябых, занимала позиции за деревней Копанка. В этом районе накапливались наши войска для удара по врагу, чтобы окончательно очистить Советскую Молдавию от немецко-румынских оккупантов.

Частыми огневыми налетами артиллерии гитлеровцы пытались помешать советским войскам закончить подготовку к наступлению. В небе то и дело вспыхивали ракеты, предательски вырывавшие из темноты все, чем жила ночь.

…По деревянным мостам, на скорую руку сделанным саперами, на плацдарм шла наша пехота, артиллерия, танки. Тесно было там на «малой» земле, и артиллеристы с трудом размещали свои орудия на позициях.

Командир взвода управления Петр Рябых каждое раннее утро находился на наблюдательном пункте. Прильнув к окуляру стереотрубы, он всматривался в очертания высот, выступавших отдельными гребнями из предрассветной мглы. Острые его глаза впивались в линию обороны противника, которая лежала перед ним, изрытая траншеями и окопами, с пастями дзотов и загородившаяся кольями, густо оплетенными колючей проволокой. Все это надо было изучить и взять на учет, чтобы иметь ясную картину для будущего боя.

…Четвертый день батарея была на колесах. На дорогах стояла густая едкая пыль. Танки, пехота, артиллерия, автомашины, окутанные облаками пыли, катились на запад, и их движение напоминало стремительный поток вешней воды в половодье.

Батарея держалась несколько в стороне от главного большака, по которому в пыли, в шуме и грохоте тянулась вереница людей и техники. Громыхая колесами и стальными телами орудий, батарея шла проселочной дорогой. Здесь было спокойно и безлюдно, но артиллеристы были настороже.

И вот разведчики, которые шли на флангах, доложили, что к небольшой деревушке, мимо которой уже прошла батарея, движутся пехота и танки противника. Артиллеристы быстро развернули пушки.

Командир батареи, зная, что Рябых остался в доме, на окраине этой деревушки, предупредил об этом своих наводчиков. Первыми снарядами был подожжен танк, подошедший к вишневому садику, — о нем и сообщил по радио Рябых. Он сидел на чердаке дома и сквозь щели ветхой соломенной крыши искал все новые цели и по радио сообщал о них на батарею.

К дому подошел тяжелый танк с белым крестом на башне. Он остановился перед окнами и открыл огонь. Снаряды, разрываясь на позиции батареи, заволакивали ее дымом. Артиллеристы не решались вступать в поединок — танк стоял против дома, и бить по нему значило подвергать опасности своего друга и героя, с которым была связана фронтовая жизнь, пройдены большие дороги войны.

До крови прикусив губы, лейтенант Рябых глядел на молчавшую батарею.

— Почему не стреляете? — вне себя неистово закричал Рябых. — Огонь!

Грянула батарея… Снарядом снесло угол дома. Осколки пролетели над ухом Петра Рябых. Взрывная волна отбросила его в угол. Оглохший, он опять подполз к зеленому ящику рации и властно скомандовал:

— Огонь на меня!

Гулко раздались раскаты орудий. Что произошло потом, лейтенант не помнил. Он потерял сознание. Подоспевшие товарищи нашли Рябых в обломках дома, бережно перенесли его на плащ-палатке в сад и оказали ему необходимую помощь.

Когда лейтенант пришел в сознание, он, словно после тяжелого сна, испуганно осмотрелся и, уловив пристальные взгляды товарищей, тихо спросил:

— А танк?

Ему показали. Подбитый огнем батареи, он налетел на дом и был похоронен в его развалинах. Лицо Рябых засветилось радостью.

Спустя некоторое время батарея снова выступила в поход к реке Прут.

Я. Амелин, бывший литработник дивизионной газеты «Атака» ШЛА ДИВИЗИЯ ВПЕРЕД…

На главной площади Кишинева, напротив дома Правительства, высится арка Победы. Меж ее колонн навечно вмурованы мраморные плиты, на которых золотыми буквами высечены названия воинских соединений и имена их командиров, отличившихся в боях за освобождение Молдавии. В числе других значится и фамилия полковника В. И. Чижова, командовавшего 80-й гвардейской стрелковой дивизией.

От Сталинграда до Вены, от волжско-донских степей до северо-восточных отрогов Альп вместе со всей Красной Армией прошла эта дивизия. Пролег ее путь и через Молдавию. В составе этого соединения пришлось воевать и мне.

В марте 1944 года в результате успешного наступления наша дивизия, освободив вместе с другими войсками 2-го Украинского фронта Черкасщину и сломив оборону врага на юге Винничины и северо-западе Одесщины, вступила на территорию Молдавии и завязала тяжелые бои с упорно сопротивлявшимся противником.

Днем 24 марта полки дивизии заняли станцию Колбасная, но под вечер мотопехота врага, поддержанная танками, выбила их со станции. Пришлось перегруппироваться, подтянуть артиллерию и вновь брать Колбасную. Утро 29 марта.

В успешном исходе этого тяжелого боя основную роль сыграли воины 217-ro гвардейского полка, которым командовал подполковник Г. Е. Зверев. После сигнала к атаке они стремительно бросились на штурм немецких позиций западнее станции.

Впереди наступающих были коммунисты и комсомольцы. Рядовой комсомолец Борис Дмитриев, ворвавшись в немецкие окопы, расстрелял в упор 13 гитлеровцев, а троих взял в плен.

Часть наших подразделений смогла без боев форсировать Днестр в районе Рыбницы. Однако нам постоянно грозила опасность, так как наш левый фланг отставал. Поэтому командир дивизии генерал-майор А. Е. Яковлев приказал командиру 232-го гвардейского полка подполковнику И. И. Маркелову наступать со своими подразделениями вдоль левого берега Днестра, форсировать его в районе села Гармацкое. Выполняя этот приказ, 232-й гвардейский полк, освободив ряд сел, к вечеру 2 апреля подошел к Гармацкому.

Напротив этого села, расположенного на высоком левом берегу Днестра, лежало село Вышкауцы. Там царила тишина. Между двумя селами быстро катил мутные воды весенний глубокий Днестр.

Бойцы всех трех батальонов полка заняли боевые позиции на берегу реки и лишь после этого трое автоматчиков, отыскав лодку, тихо отчалили к противоположному берегу на разведку.

Используя затишье, зам. командира полка по политчасти майор Тяжельников провел беседу с бойцами. Он познакомил их с историей борьбы молдавского народа против иноземных захватчиков, говорил о закономерном итоге этой борьбы — присоединении Молдавии к России в начале прошлого века, об освобождении, которое Великая Октябрьская революция принесла Молдавии. Коммунист Тяжельников рассказал также, как была оккупирована Бессарабия румынскими боярами в 1918 году, как пришли сюда в июне 1940 года советские солдаты-освободители.

— Всего один год жили молдаване при Советской власти, сейчас они ждут нас, как белого аиста, — сказал в заключение майор и поведал внимательно слушавшим его бойцам волнующую молдавскую легенду об аисте, спасшем в далекие годы молдаван от иноземных завоевателей.

Закончил беседу замполит. Молча сидели бойцы.

Зорко вглядывались дозорные посты на противоположный берег. Но там — ни огонька, ни звука. Только слышались тяжелые всплески Днестра.

Через несколько часов возвратились разведчики. Они доложили, что в Вашкауцах — ни немцев, ни мирных жителей. Только в одном из подвалов удалось разыскать глубокого старика, который рассказал о том, что еще днем, уходя из села, немцы сказали жителям, что «русские расстреливают всех подряд». Часть крестьян успела скрыться в лесу, другую немцы насильно угнали с собой…

Подполковник И. И. Маркелов, вызвав к себе командира 1-го батальона капитана Д. Ф. Глазырина, приказал немедленно переправлять подразделения через реку, занять Вышкауцы и выйти на их западную окраину. Там закрепиться и выслать разведку. Молодой, 22-летний комбат слыл в полку способным и отважным командиром. Разместив автоматчиков на трех рыбацких лодках, он сразу же переправился на правый берег, занял позиции на окраине села. Полк продолжал переправляться, сначала — на паромах, а потом по понтонному мосту, возведенному саперами.

К утру весь полк уже был в Вышкауцах. На его улицах стали появляться и местные жители. Убедившись, что им не грозит опасность, они все смелее и смелее подходили к нашим бойцам, расспрашивали о положении на фронтах, приглашали в свои дома.

— «Бине аць венит!», «Добро пожаловать!» — первые слова, которые мы услышали за Днестром. Быстро освоившись, наши солдаты «щеголяли» уже только что услышанными молдавскими славами.

— Фий сэнэтос, за ваше здоровье! — говорили они принимая вино от местных жителей.

— Ынкинэ сэнэтос, пейте на здоровье! — отвечали те, улыбаясь.

Русская речь смешалась с молдавской, а еще через некоторое время зазвучали и русские песни и молдавские дойны. Об этой встрече в дивизионной газете «Атака» было напечатано стихотворение.


В село вошла разведка спозаранку.
Потом пехота группами пошла.
И стали покидать свои землянки
Измученные жители села.
Сбегаются они со всех концов,
Мальчишки козыряют по-солдатски,
И крестят старики смеющихся бойцов.
Поклоны бьют. Клянут фашиста-немца
На ломаном, на русском языке…
А из ворот старик несет «погреться»
Большой кувшин в руке.
Ушли бойцы.
Стояли молдаванки,
Да дед держал пустой кувшин в руке.
А где-то за горой гудели грозно танки,
И ухали снаряды вдалеке.

В Вышкауцах капитан Глазырин по приказу командира полка выставил охранение и повел свой батальон к лесу в направлении на Березложи.

В этом селе фашистов также не оказалось.

До вечера батальон отдыхал, поджидая другие подразделения, а с наступлением темноты снова получил приказ двигаться вперед, на юго-запад. Перед бойцами стояла задача — выйти на северо-восточную окраину города Оргеева и отрезать пути отхода войск противника с Левобережья.

Увязая в жирной, густой грязи, солдаты двинулись вперед. Шли цепью, но не успели пройти и полкилометра, как встретили интенсивный артогонь противника. Потерь от обстрела было мало, но из-за темноты, отсутствия связи с соседями батальону пришлось залечь и окопаться. А орудия врага не умолкали всю ночь. Артиллерийская канонада доносилась и слева, со стороны Дубоссар.

Рано утром в боевые порядки батальона прибыл заместитель командира полка майор К. К. Гамолко и приказал продвигаться вперед. Глазырин поднял батальон, но гитлеровцы встретили бойцов сильным минометным огнем. Одна из мин разорвалась рядом с комбатом. Воздушной волной он был сбит с ног, потом сгоряча вскочил, но, почувствовав резкую боль, снова упал на землю. Тяжело раненный комбат вышел из строя, но его приказ продолжал жить. Вырвавшись из зоны обстрела, бойцы с криком «Ура!» бросились в атаку, смяли боевое охранение и продолжали развивать наступление. Командование батальоном перешло к старшему лейтенанту Рябчикову.

На помощь наступавшим вскоре пришли подразделения 232-го, а затем и других полков дивизии. Сопротивление врага было сломлено. 7 апреля наши солдаты вышли на восточную окраину Оргеева. Завязались бои непосредственно в городе. 8 апреля Оргеев был освобожден от врага, а 9-го — полки дивизии форсировали Реут. Враг никак не хотел примириться со сдачей города и неоднократно переходил в ожесточенные контратаки. В район между Оргеевом и селом Погарничены, где занимала позиции наша дивизия, враг бросал в наступление по 400–500 автоматчиков, поддерживая их танками и артиллерией.

Противник рвался к Реуту, пытаясь отрезать от него наши подразделения.

Особенно тяжелый удар пришелся на батальоны 232-го полка. Трудно воинам без поддержки артиллерии, так как ее продвижение вперед сильно затрудняла весенняя распутица. 11 апреля 1944 года создалось самое критическое за все дни боев положение на участке, занятом гвардейцами. На их позиции пошли танки противника, за которыми двигалась целая лавина автоматчиков. Фашисты вели интенсивный артиллерийский и минометный огонь.

С 19 по 23 апреля дивизия была переброшена на 40 километров северо-западнее Оргеева. После ночного марша вдоль Реута и его притока реки Средний Чулук полки заняли позиции по небольшой речушке Куле — в селах Красношены, Гиришены и Гирово. Тылы дивизии расположились в Теленештах, а штаб — в блиндажах у с. Гиришены. Командира дивизии генерала А. Е. Яковлева, отозванного в корпус, сменил в это время его заместитель полковник В. И. Чижов. Под его командованием наши подразделения держали четырехмесячную оборону, готовясь к новым наступательным боям.

Местное население оказывало нам большую поддержку. Жители окрестных деревень участвовали в наведении мостов и обеспечении войск питанием и фуражом. Солдаты и офицеры, в свою очередь, помогали крестьянам в проведении сельскохозяйственных работ. Но через некоторое время местное население было из прифронтовой полосы эвакуировано. А жертвы, несмотря на отсутствие наступления, как с нашей, так и с немецкой стороны были немалые.

Более ста своих боевых друзей похоронили мы за четыре месяца на территории Теленештского района. Много раненых отправили в госпитали. Особенно большие потери понес 230-й гвардейский полк, которым командовал подполковник Батуркин. Его подразделения все лето стояли на открытой горе левее Гирова. Противником хорошо просматривались позиции гвардейцев, и он подвергал их беспрерывному обстрелу.

Но и врагу приходилось нелегко под огнем наших артиллеристов и минометчиков, который они часто открывали по расположению фашистских войск. Наши снайперы за время обороны уничтожили и вывели из строя сотни вражеских солдат и офицеров. Снайпер 232-го гвардейского полка комсомолец Иван Бойко за четыре месяца сразил 80 вражеских солдат и офицеров, в том числе двух снайперов.

Основное внимание подразделений, стоявших в обороне, сосредоточилось на учебе. Из молодых ребят, влившихся в наши ряды во время предыдущего наступления, был сформирован учебный батальон, располагавшийся в Будейском лесу. Здесь готовился сержантский состав. С курсантами опытные командиры изучали оружие, вели беседы о бдительности на передовой; рассказывали, как маскироваться и окапываться, проводили тактические занятия, рассчитанные на наступление. В каждом подразделении политработники систематически проводили политформации о событиях на фронтах и в тылу нашей Родины. Бойцы одновременно изучали заявление Советского правительства в связи с переходом нашими войсками Государственной границы. Каждый из них знал, что мы будем бить врага на его территории до полного разгрома и капитуляции, что мы не стремимся к захвату чужих земель, что наше вступление в пределы других стран диктуется военной необходимостью и продолжающимся сопротивлением войск противника. Вся эта работа велась под руководством политотдела дивизии, который возглавлял полковник П. Г. Хадневич. Он же был и непосредственным руководителем нашей боевой дивизионной газеты «Атака». Именно в этот период газета ввела постоянный «Уголок фронтовой сатиры», в котором помещались карикатуры на фашистских вояк и их заправил с хлесткими подписями фронтовых поэтов: «Гвардеец! Грозную расплату веди с фашистом-пауком! Громи его огнем, гранатой, коли его своим штыком!», «За воровские повадки в кровь избит злодей. Воин смелый, в этой схватке ты его добей!», «Бей, души за глотку гадов, чтоб летел с них пух! Так ударь, чтоб сразу гады испустили дух!»

…Наши бойцы, читая сводки Совинформбюро, спрашивали:

— Когда же начнется у нас? Скоро ли мы пойдем вперед?

…Наконец началось… В ночь с 18 на 19 августа саперы 232-го полка, которыми командовал старший лейтенант Н. Табакаев, получили задание проделать проходы в своих и немецких минных полях в районе Реден.

…Земля, опаленная августовским солнцем, дышала жаром. Днем на КП дивизии, где старший лейтенант получал подробный инструктаж и задание у дивизионного инженера В. Пивоварова, Табакаев не мог насмотреться на полевые цветы, густую траву. На его участке их не было уже давно.

Всматриваясь в передний край обороны противника, старший лейтенант видел только окопы, дзоты, проволочные заграждения, воронки. Пахло дымом и гарью.

«Задание выпало ответственное, — думал Н. Табакаев. — От того, насколько оперативно и четко оно будет выполнено, зависит судьба многих бойцов и командиров».

Вновь и вновь молодой командир, не раз встречавшийся лицом к лицу со смертью в битвах под Сталинградом, на Полтавщине и Днепре, обдумывал, как наиболее успешно выполнить приказ командования. Не покидала командира и мысль о том, что сапер ошибается только один раз в жизни.

Все взвешено, продумано, и Н. Табакаев с переднего края возвращается в расположение саперного взвода.

— Кто готов идти сегодня ночью на выполнение ответственного задания? — обратился он к саперам.

В просторном блиндаже при свете коптилок все бойцы, как один человек, сказали: «Я».

В назначенное время саперы тремя группами в маскхалатах, миновав передний край и боевое охранение полка, скрылись в темноте.

Проделаны проходы в минных полях дивизии. Впереди — проволочные заграждения и мины, прикрывающие позиции противника. С одной из групп, плотно прижимаясь к земле, ползет и Н. Табакаев. То тут, то там над немецкими окопами вспыхивают осветительные ракеты, то и дело строчат пулеметы.

«Вперед, еще вперед!» — эта мысль владела каждым сапером. Обезврежена одна, вторая, третья мины… Время летит быстро. Вот и проволочные заграждения. В умелых руках ловко действуют большие ножницы. Но вдруг над самой головой вспыхнула вражеская ракета. Она залила все вокруг ослепительным светом. Немецкий пулеметчик тут же открыл яростный огонь.

— Лежать без движения, — тихо передает Табакаев по цепи.

Потом снова вперед…

А в окопах готовились к наступлению бойцы. Они делали выемки в стенах траншей для броска через бруствер, запасались боеприпасами, писали письма домой.

В полдень началась разведка боем. Ее цель — приковать к себе внимание врага. Командование решило: среди дня одной ротой скрытно подойти к переднему краю противника и атаковать его. В ходе боя ее должна прикрыть наша артиллерия.

Все шло по плану. Используя внезапность, в 3 часа дня первой ворвалась в траншеи врага 7-я рота под командованием Бориса Марченко. Вслед за этим загрохотала наша артиллерия. Не ожидая окончания артподготовки, в бой рванулись и другие роты 3-го батальона, одна рота 1-го батальона 232-го полка и 69-я отдельная рота. Немцы оказали упорное сопротивление во второй и третьей траншеях. И все же, несмотря на плотный огонь противника, который он бешено вел из многочисленных укреплений, наши воины сумели выбить врага из всех траншей и заняли командную высоту правее Реден.

Приведу несколько эпизодов этого боя. Ворвавшись в первую траншею, наши бойцы забросали фашистов гранатами и двинулись по ходам сообщения в глубь его обороны. Первым во вторую траншею ворвался старший сержант Курлюков. Противотанковой гранатой он уничтожил вражеский пулемет, а огнем своего «Максима» скосил более десятка гитлеровцев и подавил несколько огневых точек гитлеровцев.

Боец Райвек перед самой траншеей врага был ранен в ногу. Преодолевая боль, он бросился на пулеметную точку врага и вступил в единоборство с гитлеровцами.

Вскоре фашисты опомнились и при поддержке артиллерии и танков перешли в контратаку.

В помощь 3-му батальону для отражения вражеской контратаки пришлось ввести в бой 2-й, а затем и 1-й батальоны. Гитлеровцы яростно дрались, они во что бы то ни стало стремились возвратить отобранные у них траншеи.

Волна за волной катились немецкие цепи. В течение ночи на 20 августа бойцы 232-го полка выдержали 11 контратак. Враг втягивал в бой все новые и новые резервы, но ничто ему не могло уже помочь. Вражьими трупами была усеяна лощина речушки Кулы и высоты, что расположена правее Реден.

Утром фашисты, подтянув свежие силы, вновь пошли в атаку. Слева от наших позиций со стороны Реден показались два бронетранспортера и две самоходки. Они двигались на наши окопы, ведя непрерывный огонь из пушек и крупнокалиберных пулеметов. За ними, под защитой брони, шли вражеские солдаты. Первая контратака была отбита, но за ней последовали вторая, третья…

Неимоверным напряжением сил гитлеровцам удалось сбить нас с занятой накануне высоты и отрезать 69-ю отдельную роту. Мы удержались только на первой траншее противника.

К этой траншее вел ход сообщения из глубины обороны противника, по которому фашисты подводили свои штурмовые группы. Саперы Н. Табакаева заминировали этот ход противотанковыми минами. При очередной попытке прорваться в нашу оборону фашисты потерпели неудачу — раздался мощный взрыв, стоивший жизни многим вражеским солдатам… А саперы вновь заминировали ход.

Контратаки врага не прекращались и 21-го августа — они были яростными и ожесточенными. Наши бойцы изнемогали от жажды, многие были ранены, но все стойко держались и выдержали.

На рассвете 23 августа войска 2-го и 3-го Украинских фронтов, начавшие наступление в районах Ясс и Бендер, прорвались в глубь вражеской обороны.

Противник стал отводить свои войска перед фронтом нашей дивизии. Перед нами встала задача: не допустить организованного отступления фашистов. Еще в полдень 22 августа враг открыл артиллерийский огонь из орудий и минометов разных калибров по всей глубине нашей обороны. Обстреливались дороги, лощины, подступы к переднему краю и места расположения штабов. Но огонь велся беспорядочный, неприцельный. Снаряды враг не экономил, и это был первый признак того, что он отступает.

Вечером 22 августа в расположении противника были обнаружены три огромных очага пожаров. Это был второй признак готовящегося отступления. Наконец, когда стало темно, неприятель стал меньше освещать местность ракетами. Было ясно, что немцы отходят, Посланные вперед разведчики подтвердили это, и в 2 часа 30 минут вверх взметнулись три красные ракеты. Они означали: приступить к преследованию противника.

Всё двинулось вперед. Вместе с пехотой в ее рядах пошла и артиллерия. События развивались так быстро, что мы не успевали настигать немцев. И тогда по решению комдива В. И. Чижова был создан передовой отряд преследования из подразделений 217-го полка, наступавшего на левом фланге. Его возглавил майор Самсонов. 23 августа отряд, а вслед за ним и все войска, двигаясь форсированным маршем, прошли Редены, Деренев, Гыржавку, Мындру, Нишканы, Калараш.

На второй день за Каларашем отряд Самсонова впервые столкнулся с немецким отрядом прикрытия. Уничтожив в короткой схватке этот заслон врага, наши воины продолжали быстро продвигаться вперед и в районе реки Быковец столкнулись с главными силами немцев. Разгорелся бой, в результате которого наши части взяли в плен 393 гитлеровских солдата, 18 офицеров, захватили 100 лошадей, 20 станковых пулеметов и много других трофеев. Один только взвод лейтенанта Рженишевского уничтожил 12 и взял в плен 65 немцев, захватил 4 автомашины и 4 пулемета.

25 августа, преследуя противника, наши войска прошли Садовое, Лозово, Чучулены и лишь в районе Ульма — Бобейки натолкнулись на организованное сопротивление. Воины 2-го батальона 217-го полка под командой капитана Жарикова вместе с 85-м отдельным противотанковым дивизионом под командованием майора Федоненко уничтожили 42 пушки, много пулеметов и другой техники.

В этом бою отличился сержант Павловский. Он был дважды ранен, но с поля боя не ушел. Мужественный солдат лично поджег две автомашины и уничтожил несколько фашистов.

Немцы отступали в панике. В 11 часов дня бойцы отряда Самсонова заметили группу советских солдат. Это была наша первая встреча с воинами 3-го Украинского фронта, вышедшими к реке Прут.

При подходе подразделений 232-го полка к селу Лапушна завязался бой. При его освобождении отличились многие воины. Командир противотанковой батареи, лейтенант Кошаев прямой наводкой из пушки уничтожил 2 пулемета и 10 немецких солдат. Быстро меняло позиции орудие Кошаева, так быстро, что немцы решили, что их обстреливает целая батарея. И тогда на дороге возникла паника.

Рядовой Осадчук во время этой схватки убил из автомата четырех и взял в плен 32 гитлеровца. Сержант Иван Бойко взял в плен 27 вражеских солдат, в том числе одного офицера и одного унтер-офицера.

Старший сержант Личковахо вместе с рядовым Анатолием Дихтяренко взяли в плен 40 вражеских солдат и офицеров. А сержант Иван Бондарь привел в штаб полка 89 плененных им фашистских вояк. Массовым пленением закончилась ликвидация и этой группы противника.

И вот уже наши полки движутся на Леушены — 27 августа они переходят Прут. Перед нами — Румыния. Солдаты, вступая на мост, кричали «ура», подбрасывали вверх пилотки, обнимали и поздравляли друг друга.

Перейдя Государственную границу, мы движемся через Рышешты на Хуши, Красну и принимаем участие в ликвидации еще одной группы немцев, вырвавшейся из-под Кишинева, но оказавшейся опять в окружении юго-восточнее Хуши. Гитлеровцы в поисках выхода из кольца расползлись по горам и лесам, и наша дивизия, неожиданно оказавшаяся в глубоком тылу 2-го Украинского фронта, до 4 сентября совершала марши по горам, прочесывая леса. Стояла страшная жара. Пропотевшие солдатские гимнастерки покрылись на плечах солью. Мучаясь от жажды, мы взбирались с одной горы на другую, пока на них не осталось ни одного фашиста.

Такой мне вспоминается Ясско-Кишиневская операция, в результате которой были окружены и ликвидированы вражеские дивизии и взяты богатые трофеи. Только одна наша дивизия уничтожила около четырех тысяч и взяла в плен 1572 немецких солдата и офицера, а также 65 орудий, 59 пулеметов, 48 минометов, 870 винтовок и автоматов, 55 автомашин, 527 лошадей и другие трофеи. За эту операцию два наших полка удостоены почетного наименования — Кишиневские.


Память о боевом пути нашей гвардейской дивизии все еще жива у каждого ее ветерана. Жива и будет вечно жить, потому что справедливая народная война, в которой мы участвовали, это не только страшные физические и душевные страдания, не только муки голода и каторжный груд, не только кровь и стон раненых, увечья и смерть. Это также — высшее проявление дружбы и взаимовыручки, любви к Родине и ненависти к врагу, беззаветный подвиг и радость Победы. А такое не забывается.

Вот почему так сильна солдатская дружба. И через четверть века ветераны нашей дивизии не теряют связи между собой. Жизнь разбросала нас по всем уголкам страны. Бывший комдив генерал-майор А. Е. Яковлев сейчас живет в Москве, бывший полковой инженер Н. Н. Табакаев — в Московской области, второй наш комдив В. И. Чижов — в Черновицах, П. Г. Хадневич — в Минске, полковник П. И. Камышников — в Кременчуге, бывший командующий артиллерией полковник А. Т. Баяджан — в Ереване, Маркелов — в Саратовской области, Герой Советского Союза Г. Е. Зверев — в Киеве, Д. Ф. Глазырин — в Кишиневе, бывший снайпер, а теперь врач И. К. Бойко и разведчик А. Дихтяренко — на Черкасщине… Все они в запасе или отставке.

По-разному сложились судьбы других однополчан. Одни продолжают службу в рядах Советской Армии, или трудятся на заводах и фабриках, в колхозах и совхозах, народном хозяйстве, третьи — на заслуженном отдыхе. У каждого из них в сердце хранится память о боевых товарищах. О нашей дивизии, о подвигах ее солдат и офицеров они рассказывают молодежи, детям. Крепкую связь держат ветераны со школами Барнаула, Опошни, Тального, Ватутина, Умани, Кишинева, Оргеева, Калараша, Теленешт и других населенных пунктов. Они помогают красным следопытам создавать уголки Боевой славы.

…Несколько лет тому назад в Кишинев съехалось более двух десятков ветеранов 80-й гвардейской дивизии. Пять дней в городах и селах Оргеевского, Каларашского, Котовского и Теленештского районов гостили наши однополчане. Они побывали на местах былых сражений, увиделись с людьми, с которыми встречались в суровые годы войны. Они радовались тем переменам, что произошли на молдавской земле. Нет, не напрасно отдали жизнь многие и многие мои однополчане. Они принесли с собой свободу и счастье. У их могил — всегда живые цветы.

Радостно и щедро встречали ветеранов труженики республики. «Молдавия раскрыла объятия героям», — писала тогда одна из республиканских газет. И она была права.

Группа ветеранов посетила места, где когда-то проходила линия обороны и откуда начинался наш путь в Ясско-Кишиневской операции. Убеленные сединой воины стояли на бывшей «ничейной» земле, над речушкой Кулой, превращенной теперь в канал для поливки огородов, смотрели на холмы по ту сторону долины, на белеющие под горой колхозные фермы, которых раньше не было, на ухоженную землю, покрытую садами и виноградниками, и вспоминали былое. Потом они сложили песню о пережитом и назвали ее «На бывшей ничейной земле». Хоть местами и нескладна она, но я не боюсь предложить ее на суд читателя:


Минувшей войны ветераны
Стоят над речушкой Кулой.
Глядят в забытьи на курганы
За бывшей ничейной землей.
И чудится им, будто снова
В разгаре невиданный бой,
И стонет, как прежде, Молдова
В лесах, за ничейной землей.
Но тихо вокруг и спокойно,
Лишь аисты в небе парят,
Сады зеленеют по склонам,
Да зреет густой виноград.
Забыты невзгоды и войны,
Окопы травой поросли.
И льются веселые дойны
Над грозной полоской земли.
И только одни обелиски,
Да старые раны солдат
Далекое делают близким,
О грозных боях говорят.

Н. Антипов, генерал-майор запаса РОДСТВО, РОЖДЕННОЕ В ОГНЕ

Ясско-Кишиневская операция — одна из ярчайших страниц в боевой истории нашего 26-го гвардейского стрелкового корпуса. Ей предшествовали такие крупные операции, как Корсунь-Шевченковская и Уманьско-Батошанская, в которых участвовали войска корпуса. Победы в них требовали большого напряжения физических и моральных сил личного состава.

Трудности в наступлении усиливала весенняя распутица. К Днестру мы продвигались по раскисшему чернозему. У наших воинов было одно стремление — быстрее освободить молдавскую землю, стонущую под игом фашистских захватчиков. И это высокое патриотическое чувство заставляло гвардейцев забывать и об усталости, и о бессонных ночах, и о неимоверных трудностях.

С боями форсировали Днестр южнее Рыбницы, с боями брали первые метры и километры молдавской земли, очищая ее от гитлеровских захватчиков. А в начале мая войска корпуса перешли к обороне на рубеже Оргеев и далее по реке Реут до ее впадения в Днестр.

В ходе подготовки к предстоящим наступательным действиям войска корпуса непрерывно совершенствовали оборону.

В то же время корпус доукомплектовывался личным составом, боевой техникой, боеприпасами и транспортом. Нелегкое было дело — подготовить молодых солдат к предстоящим боям, научить их воинскому мастерству. Для этого мы новое пополнение распределяли среди уже опытных и бывалых воинов. Огромная работа в это время легла на плечи политработников, все время находившихся в самой гуще солдат.

Новички — новичками, но и всем нам надо было серьезно готовиться к предстоящей операции. Войска готовились на местности, аналогичной той, где предстояло вести боевые действия. Усиленно проводилась командирская подготовка. Непрерывно велась самая тщательная разведка. Нет, месяцы обороны не были для нас передышкой.

Вся подготовка к Ясско-Кишиневской операции велась в строгой тайне, так скрытно, что и мы, в корпусе, до определенного момента ничего не знали о направлении главного удара фронта. Честно признаться, недоумевали мы тогда, зачем производим такие большие по объему и ненужные для корпуса земляные работы. Такие же мысли порой высказывали и командиры дивизий и полков.

Недоумение наше еще больше возрастало перед наступлением темноты, когда мы наблюдали передвижение наших войск, боевой техники и автомашин в сторону фронта, проводившееся с соблюдением правил маскировки, и ночью, когда все эти войска и техника скрытно возвращались на свое исходное положение. И то, о чем мы только вначале смутно догадывались, что эти мероприятия проводятся с целью ввести противника в заблуждение, подтвердилось уже в самой операции когда узнали, что удар по врагу был осуществлен с Кицканского плацдарма.

В период подготовки к операции, когда были изменены разграничительные линии между 2-м и 3-м Украинскими фронтами, наш корпус из 53-й армии в составе двух гвардейских дивизий — 89-й и 94-й был передан в 5-ю ударную армию. Протяженность полосы обороны корпуса была увеличена до 75 километров. Оборонять такой широкий участок двумя дивизиями было, конечно, нелегко.

Широко в период подготовки к операции была развернута в войсках корпуса партийно-политическая работа, которая имела целью подготовить бойца, способного во имя Родины смело и решительно выполнить поставленную перед ним задачу. На партийных и комсомольских собраниях звучали слова клятвы: «Не пожалеем ни сил, ни жизней своих для полного разгрома врага!»

Перед войсками нашего 26-го гвардейского стрелкового корпуса оборонялись 62-я, 282-я пехотные дивизии немцев и 6-й пехотный полк 14-й пехотной дивизии румын. Надо сказать, что и противник активно готовился к предстоящим боям. На важнейших направлениях глубина его обороны достигала 6–8, а иногда даже 12 километров. Кишиневское направление он ведь рассматривал как одно из главных, а поэтому его инженерному оборудованию уделялось очень большое внимание.

Наконец наступил памятный для всех нас день — 20 августа. Через 20–30 минут после начала наступления главной группировки войск 3-го Украинского фронта с Кицканского плацдарма нам было приказано быть готовыми к переходу в наступление. Ориентировочно начало наступления намечалось на 23 августа. Основная задача, которая была поставлена перед нами, — не допустить незаметного отхода противника с занимаемого им рубежа.

В ночь с 22 на 23 августа наша разведка обнаружила начало отхода войск противника по всей полосе нашего корпуса. У нас все было готово на этот случай.

В 3 часа ночи мы уже начали боевые действия. В первом эшелоне каждой из наших дивизий вели бои по два полка, впереди которых действовали разведподразделения и автоматчики. Наступление велось в высоком темпе, ночью и днем. Противник неоднократно пытался своими арьергардными частями сдержать наш стремительный натиск и тем самым дать возможность оторваться от нас своим главным силам, но ничего у него из этого не получилось.

К семи часам утра, преодолевая упорное сопротивление противника в его главной оборонительной полосе, соединения корпуса продвинулись на три километра. После этого темп нашего наступления резко возрос, и враг уже не в состоянии был оказать наступающим соединениям корпуса достаточно сильного сопротивления, которое могло бы задержать наше наступление. Лишь перед самым Кишиневом, сосредоточив сильный кулак, противник еще раз пытался остановить нас. Но теперь, когда город уже был хорошо виден, когда казалось, что мы слышим биение его израненного сердца, ничто не могло сдержать наступательный порыв наших солдат: ни шквальный огонь, ни контратаки врага, ни усталость.

К 24 часам 23 августа войска нашего корпуса вышли к северной и западной окраинам Кишинева. Начались уличные бои. Упорство врага к этому времени заметно ослабело, ибо он уже был деморализован и почти никем не управляем. Но кое-где бои еще велись, противник сопротивлялся, и подчас сильно. К четырем часам утра 24 августа Кишинев, сильнейший опорный пункт обороны противника, был взят, полностью очищен от врага. Над площадью Победы взвилось красное знамя.

Впервые после войны я был в Кишиневе в 1965 году. И не узнал город. Какие резкие перемены произошли в столице Молдавии с момента освобождения ее от гитлеровских захватчиков! Все эти дни я был под впечатлением того, что попал в прекрасный, совершенно незнакомый мне город.

Собственно, так оно и было. Этот новый Кишинев я не видел, а тот, который видел тогда, на рассвете и днем 24 августа — ничем не напоминал мне этот. Тогда были бесконечные руины да дымящиеся пепелища вместо улиц. Развороченные парки и разрушенные дороги, оборванные электрические провода, поваленные столбы. Но люди, что встречали нас улыбками и объятиями, цветами и радостными возгласами, были такими же приветливыми и радушными, какими увидел я их в 1965 году, в двадцатилетнюю годовщину нашей победы над фашизмом.

О людях земли молдавской я не могу не рассказать того, что помню еще со времен войны. В тяжелых условиях мы вели боевые действия по освобождению Молдавии и в обороне не знали покоя. И во все эти опасные часы рядом с нашими воинами, бесстрашно сражавшимися с врагом, обязательно были и местные жители.

В весеннюю распутицу, когда грязь была по колено, когда автотранспорт почти не мог передвигаться, местное население помогало нашим воинам тащить орудия и другую боевую технику, на своих плечах переносило боеприпасы. Помогали молдаване также добывать разведывательные данные, всегда охотно предлагали свои услуги проводников, хотя нередко им это могло стоить жизни.

Душа народа — доброго, мудрого, удивительно щедрого — открывалась нам при каждой встрече. Помню, в одном из сел было это, если не изменяет мне память, в Васкауцах, подошел ко мне хозяин дома, где временно задержались мы.

— Пообедайте с нами, господин полковник, — пригласил он.

Я говорю:

— Не господин, а товарищ я вам, понимаете, друг.

— Понимаю, — отвечает. — Я вижу, что очень отличаетесь вы от тех, кого господами мы звали. Потому и приглашаю вас от всей души.

Тот вечер в молдавской семье я никогда не забуду. И люди, нас угощавшие, были замечательными.

Потом вторая была у меня встреча. Бой еще продолжался на подступах к реке Реут, когда зашли ко мне старики:

— Дозвольте, — попросили, — солдат погибших захоронить. Все честь по чести сделаем.

Поблагодарил и разрешил им.

Пока продолжался бой, сами мы этого не могли сделать. На похороны наших боевых товарищей вышло все село. Плакали по ним, как по мужьям своим да сыновьям, женщины. Скорбны были лица мужчин. Подумал я тогда: так провожают в последний путь только дорогих и близких. А разве не стали этим людям родными солдаты, за свободу земли их жизнями заплатившие? Это родство, рожденное в огне, кровью братской скрепленное, нерушимо вовек. И нет его крепче.

К четырем часам утра 24 августа мы полностью очистили от противника Кишинев, а в 10 часов утра этого же дня были уже в 15–20 километрах западнее его. К этому времени в состав корпуса из резерва 5-й ударной армии была передана 266-я стрелковая дивизия, которой командовал полковник С. М. Фомиченко. Теперь, после освобождения Кишинева, перед нами стояла следующая задача — стремительно развивая наступление в западном направлении, громить противника и не дать ему возможности уйти за реку Прут.

Организуя параллельное преследование врага, выходя на пути его отхода, мы наносили ему ощутимые удары. Связывая его боями, расчленяли по частям. Так было и 24, и 25, и 26, и 27 августа.

К утру 28-го, выйдя уже к Пруту, войска нашего корпуса прижали к реке и окружили крупную группировку немецко-фашистских войск, пытавшихся переправиться на противоположный берег. Для разгрома этой группировки были подтянуты артиллерия и реактивные установки «катюши», переправлен на правый берег Прута в тыл противнику один батальон 1010-го стрелкового полка 266-й стрелковой дивизии, усиленный артиллерийским дивизионом, ротой автоматчиков и разведывательной ротой.

После короткой, но мощной артподготовки 89-я и 94-я гвардейские и 266-я стрелковая дивизии начали разгром окруженной группировки врага. Видя безвыходность и безнадежность своего положения, противник вынужден был капитулировать. В результате этой операции в районе Чоры — Логанешты нами было взято в плен свыше 20 тысяч вражеских солдат и офицеров.

Так бесславно для захватчиков закончились боевые действия в полосе наступления нашего 26-го гвардейского стрелкового корпуса.

Нам же еще дороже стала земля молдавская, свобода которой была куплена ценой жизни многих наших товарищей. И от души рады мы, что молдавский народ, сегодня счастливый и свободный, помнит и чтит геройски погибших сынов нашей Родины.

В. Орябинский, гвардии майор запаса ПЕРЕД ГЕРОЕМ УМИРАЕТ СТРАХ Боевая хроника одной дивизии

Трудные будни войны. В них есть свои горести — горечь отступлений, гибель товарищей. Но есть и свои радости. И, может, самая большая из них — радость того, что шагаешь по освобожденной земле. Люди отстроят дома, засеют поля и вступит в права мирная, свободная жизнь. Ради того и поднимались солдаты в атаку. Чувство, одушевляющее тысячи людей, очень точно сформулировано поэтом Александром Твардовским: «Бой идет не ради славы — ради жизни на земле».

Переправа через Днестр была трудной. Но весенний разлив реки не задержал наступления наших войск.

За образцовое выполнение заданий командования при форсировании Днестра 94-я гвардейская стрелковая Звенигородская дивизия, входившая тогда в состав 53-й армии, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 апреля 1944 года была награждена орденом Суворова 2-й степени.

Награда — большая радость. Но в ту пору мы еще не знали о ней. Дивизии, в которой мне довелось служить, предстояло решать очередную боевую задачу.

Вот я и думаю рассказать об этом.


От апреля до августа. Противник отошел на заранее подготовленные оборонительные рубежи в районе населенных пунктов Машкауцы, Жеврень, Устье. Два ряда сплошных траншей, пулеметные гнезда, минные поля, артиллерийские батареи.

14 апреля, 20.00. После 30-минутной артподготовки полки нашей дивизии, поддерживаемые танками, перешли в наступление. Они имели задачу совместно с частями 25-й гвардейской стрелковой дивизии прорвать укрепленную полосу обороны противника в направлении Устья, овладеть селом и высотой западнее его. Затем, выйдя на левый берег реки, с ходу форсировать ее и, развивая наступление, к исходу дня выбить противника с северного берега реки Кетрошница. Сбив боевое охранение и продвинувшись на 500 метров, наша пехота подошла к переднему краю вражеской обороны, где и была остановлена сильным артиллерийско-минометным огнем.

15 апреля атака была возобновлена, но успеха также не имела.

В течение дня наши части, оставаясь на прежнем рубеже, вели наблюдение и разведку, засекали огневые точки как на переднем крае, так и в глубине обороны противника.

Для нанесения по врагу более мощного удара огнем артиллерии решением командира дивизии была дополнительно создана «Дубоссарская артгруппа» в составе нескольних гаубичных батарей артполка и зенитного дивизиона. Группа должна была подавить огневые точки противника на правом и левом берегах Реута, ведя огонь со стороны Дубоссар. Командование артгруппой было возложено на заместителя командира артиллерийского полка майора С. К. Шосталя. Наблюдательный пункт командира артгруппы расположился на колокольне дубоссарской церкви.

С командным пунктом дивизии у командира артгруппы была установлена прямая телефонная и радиосвязь.

16 апреля, в 8.30, после короткой артподготовки, части дивизии вновь перешли в наступление. Наши танки, подавив ряд огневых точек на переднем крае обороны противника, устремились к северо-западной окраине села Устье. В это время пехота, используя успех танков, ворвалась в первую линию траншей врага, завязав с ним ожесточенный бой.

Продвигаясь вперед, стрелковые подразделения вскоре овладели второй линией траншей, а к 16.00 вышли на северо-западную окраину Устья, завязав уличные бои с гитлеровцами. Противник, не выдержав натиска советских воинов, отошел на заблаговременно подготовленные позиции на восточных скатах безымянных высот, раскинувшихся западнее Устья. Пытаясь восстановить утраченные позиции, он в течение второй половины дня несколько раз переходил в контратаки силою от роты до батальона пехоты, при поддержке штурмовых самоходных орудий, но все они были отбиты с большими для него потерями.

Вечером 16 апреля был введен в бой специально сформированный ударно-штурмовой батальон под командованием гвардии капитана Новохатько, который с боем к 23 часам достиг северного берега реки Реут. Однако попытки переправиться на южный берег успеха не имели.

Противник в течение этой ночи трижды предпринимал контратаки, пытаясь окружить ударно-штурмовой батальон, но все они были отбиты.

Небольшое бессарабское село, расположенное на стыке двух рек — Днестра и Реута, стало местом затяжных кровопролитных схваток.

Бои на подступах к Устью велись в течение восьми суток. И только в ночь с 25 на 26 апреля нашим частям удалось полностью очистить его от противника, овладеть высотами и выйти на левый берег Реута.

…Особенно отличился при взятии села старшина Сорока из 288-го стрелкового полка нашей дивизии. Когда пехота выбила немцев из окопов и ворвалась в крайние дома села, бывалый воин мгновенно взобрался на чердак дома. Проломив черепицу, он открыл винтовочный огонь по перебегающим из дома в дом немецким солдатам. Он бил по гитлеровцам уверенно и расчетливо. Выгодность огневой позиции позволила ему видеть врагов там, где их не могла обнаружить наша пехота. У старшины осталось мало патронов, и пришла минута, когда стрелять стало нечем. Быстро спустившись с чердака, Сорока метнулся к противоположному дому и, схватив винтовку убитого немца, снова вернулся на прежнее место.

Бой, не ослабевая ни на минуту, шел целый день. Старшиной Сорока в этот день было уничтожено около 25 гитлеровцев, за что его представили к высокой правительственной награде.

С таким же мужеством сражался и старшина Гычков. Он истребил в этом бою 19 гитлеровцев. Столкнувшись вплотную с вражеским пулеметчиком, он свалил его очередью из автомата, а затем повернул вражеский пулемет в сторону противника.

Отважно действовали гвардейцы-минометчики. В тяжелую минуту боя командир минометного расчета старшина Храбровский подобрался к траншеям противника и оттуда лично корректировал огонь. Благодаря этому его расчет успешно подавлял огневые точки врага, обеспечивая продвижение нашей пехоты.

…26 апреля части дивизии форсировали Реут и попытались с ходу перейти в наступление. Но оно успеха не принесло.

Противник прочно удерживал рубеж Машкауцы — Охранча и правый берег Реута. 94-я дивизия, как и другие соединения армии, по приказу командования перешла к обороне.

В течение мая — июля на этом рубеже велись оборонительные бои. В начале августа, когда развернулась подготовка к Ясско-Кишиневской операции, 26-й гвардейский стрелковый корпус, в состав которого входили наша и 89-я гвардейские стрелковые дивизии, были переданы в 5-ю ударную армию.


Дорога на Кишинев. Утром 20 августа временное затишье было нарушено мощной артиллерийской канонадой. Армии 2-го и 3-го Украинских фронтов после мощной артиллерийской подготовки и ударов авиации перешли в наступление.

Прорвав вражескую оборону, ударные группировки фронтов начали стремительно продвигаться в южном и западном направлениях, создавая угрозу окружения противника, оборонявшегося на Кишиневском направлении.

В это время части нашей дивизии произвели перегруппировку своих сил и заняли новые позиции для наступления.

На рубеже Машкауцы — Нижняя Жеврень, где до этого вела оборонительные бои дивизия, были оставлены небольшие стрелковые подразделения, два кочующих орудия, минометная рота и несколько тракторов. Расчет командования был прост: пущенные по кругу тракторы создавали шумовой эффект, вызывавший у немцев впечатление, будто в этом районе идет сосредоточение танков и артиллерии. Два кочующих орудия и быстро менявшие огневые позиции минометы вели методический обстрел немецких траншей. Это держало противника в напряжении.

Тем же временем основные силы дивизии, сосредоточенные на узком участке фронта, проделав проходы в минных полях, на рассвете 23 августа, как только стало известно о начавшемся отходе противника, перешли в наступление. Уничтожая арьергарды врага, части дивизии овладевают селом Фурчены, а к семи часам утра, разгромив вражеские заслоны у Браниште, подошли к селу Валерьяновка. Наступление развивалось стремительно. Мелкие группы немецких автоматчиков оказывали незначительное сопротивление. Враг отступал. В 10.30 были освобождены Загайканы.

Противник своими арьергардами стремился снизить темпы нашего продвижения, укрепившись на южном берегу реки Икель, но с потерями был отброшен.

Группа гитлеровцев, численностью до 80 человек, укрывшись в балке и пропустив наши основные силы, внезапно открыла шквальный огонь по тылам наших частей.

Две роты батальона майора Елсакова с марша атаковали противника и в короткой схватке уничтожили его, захватив в плен 24 солдата.

К исходу дня 23 августа две батареи, двигавшиеся в боевых порядках пехоты, вышли на подступы к Кишиневу и открыли огонь по противнику, засевшему на северной окраине города. Это были 7 и 8-я батареи 199-го артполка, которыми командовали гвардии лейтенант П. И. Зимович и гвардии капитан М. С. Моняков. А еще через полтора часа наша пехота завязала бой в предместье Старая Почта.

Немцы, опоясав окраины города рядом траншей, оборонялись яростно, стараясь дать главным силам своей 6-й армии избежать окружения и уйти за Прут. По городу полыхало пламя пожарищ. Немцы взрывали склады с боеприпасами и горючим, разрушили ценнейшие исторические здания, рвали мосты через реку Бык.

Перед дивизией появились части 258 и 335-й пехотных немецких дивизий. Бой был жестокий. Подоспевшие сюда орудия истребительного противотанкового дивизиона гвардии майора Шебанова тоже открыли огонь по пулеметным и минометным точкам врага.

После залпа «катюш» в атаку поднялась пехота.

Вскоре первая линия траншей на северной окраине Кишинева была прорвана, и противник отошел на реку Бык. Мост через реку взорван. Заминированы в ряде мест подступы к нему. Под огнем неприятеля саперный взвод гвардии лейтенанта Задилова быстро и умело разминировал дорогу, и в течение двух часов из подручного материала была сооружена временная переправа.

Через некоторое время наша пехота вторично поднялась в атаку. Густой черный дым горящих нефтебаков и зданий окутал город. Пламя срывало крыши домов, рушились стены.

Комсорг батальона 288-го гвардейского стрелкового полка Тарнарутский с короткой и страстной речью обратился к залегшим бойцам.

— Красоту, жизнь, богатство наше рушит и жжет фашистская сволочь. Недобитый враг отступает. Но мы даем клятву, что ни одного гада живым не отпустим с нашей земли!

Гвардейцы батальона пошли в атаку, комсорг шел первым. Завязались жестокие уличные бои, продолжавшиеся в течение всей ночи.

Дом за домом, улицу за улицей освобождали гвардейцы от гитлеровцев.

В числе первых ворвавшихся в город были три комсомольца из 288-го гвардейского стрелкового полка — младший сержант Кондерчук, рядовые Кравченко и Подорилов. 35 немцев, бросились на смельчаков. В ход пошли автоматы, гранаты и русское «Ур-ра!» В решительной, дерзкой схватке три отважных гвардейца опрокинули взвод гитлеровцев.

Многие из гвардейцев дивизии отличились при взятии города.

Пулеметчик Афанасий Михайлов, обойдя противника, огнем с фланга посеял панику в рядах отступающих гитлеровцев. Только в этом бою он уничтожил 19 фашистов.

…Орудие гвардии старшины Цымбала вплотную подошло к заминированной обороне врага. Застрочили вражеские автоматы и пулеметы. Григорий Цымбал был тяжело ранен, но стойко продолжал вести огонь, в упор расстреливая врага. Когда вражеские огневые точки были подавлены, наша пехота ворвалась в оборону противника. Только после окончания этого боя истекающий кровью Григорий Цымбал разрешил отнести себя в санчасть.

Когда рота вклинилась в передний край вражеской обороны, командиру пулеметного расчета младшему сержанту Мемееву была поставлена задача обеспечить своим огнем открытый фланг этого подразделения. Короткими перебежками, используя складки местности и обходя огневые точки фашистов, расчет Мемеева ворвался в немецкий тыл. Внезапно с чердака одного дома застрочил пулемет. Мемеев подобрался к зданию и метнул гранату на чердак. Вражеский пулемет умолк. Но один из оставшихся в живых продолжал сопротивляться. Вторая граната наповал сразила его.

И тогда наводчик рядовой Иван Гуменюк на место вражеского пулемета установил свой «максим». Немцы, лишившись поддержки, под напором гвардейцев стали отходить.

…Умение и бесстрашие показали в наступлении наши снайперы. На подступах к городу особенно опасным был немецкий пулемет, бивший во фланг наступающей роты офицера Ключникова. Под ливнем пуль бойцы вынуждены были залечь. Командир роты поставил перед снайпером Федотовым задачу любой ценой снять вражеских пулеметчиков.

Высокая кукуруза маскировала движение, и Федотов пополз в сторону от реки. Выдвинувшись на открытое поле, он оказался на фланге вражеского пулемета и неожиданно увидел перед собой двух гитлеровцев. Меткими выстрелами он уничтожил их.

Продвигаясь вперед в черте города, подразделение офицера Ключникова наткнулось на другой немецкий пулемет. Он был хорошо замаскирован и стрелял в упор. И снова на выручку пришел снайпер Федотов. Пулеметный расчет немцев был уничтожен пулями советского воина.

За время этого наступления Федотов истребил 15 гитлеровцев, в том числе три пулеметных расчета и вражеского снайпера. Свой боевой счет он довел до 75 фашистов.

В момент наступления отличился и снайпер Бойков. Заметив группу немецких солдат, перебегавших из кукурузы в кустарники, он выполз на небольшую высотку и открыл огонь. Четыре метких выстрела — и четыре фашиста остались на месте.

Находчивость и инициатива воинов часто помогали быстро и успешно решить боевую задачу.

На подступах к городу на одном из стыков дорог немцы, укрепившись в глубокой траншее, прикрывали отход своих основных сил.

Как поступить? Снять немецкий заслон лобовой атакой? Но при этом неизбежны большие потери. Зря рисковать жизнями бойцов не хотелось.

Лейтенант Ермаков незаметно отвел свой взвод в сторону и обходным маневром зашел в тыл противника.

Немцы обнаружили взвод на расстоянии 100 метров от своих траншей. Открыв пулеметный огонь, они заставили наших бойцов залечь. Исход боя решил рядовой Федор Гончаренко. Уловив момент, когда вражеский огонь немного ослаб, он дерзким броском выдвинулся вперед с ручным пулеметом и меткими очередями стал поливать вражеские траншеи, прижимая немецких пулеметчиков к земле. Под прикрытием его огня взвод поднялся в атаку. В короткой рукопашной схватке гвардейцы истребили большую часть немецких солдат и офицеров, а 27 захватили в плен.

Навсегда запечатлелся в памяти у участников этих боев образ командира дивизии полковника Г. Шостацкого. На самых опасных участках, там, где решался успех боя, можно было видеть его… Его неисчерпаемая энергия вселяла в сердца гвардейцев уверенность в победе, вдохновляла на подвиги. Командир знал по фамилии и имени многих своих ветеранов. Он часто вручал награды воинам прямо на поле боя.

…24 августа в 4.00 утра столица Советской Молдавии была полностью очищена от немецких захватчиков и в этом была известная доля ратного труда воинов 94-й гвардейской стрелковой дивизии.

Город встречал победителей цветами и фруктами. Слова благодарности и любви были заслуженной наградой гвардейцам.

Утром следующего дня бойцы дивизии узнали радостную весть: прикавом Верховного Главнокомандующего за отличные действия в боях при освобождении Кишинева всем воинам 5-й ударной и 4-й гвардейской армий объявлена благодарность.

В строках этого приказа перечисляется много соединений, воины которых проявили отвагу и мужество в ходе штурма города. Есть в нем и дорогое нам имя гвардии полковника Григория Николаевича Шостацкого.

Весть эту мы узнали уже на марше. В Кишиневе задержаться не пришлось. Перед дивизией стояли новые боевые задачи.


Наступление продолжается! Предстояло выдержать еще не одну схватку с врагом.

Пять суток — с 24 по 28 августа — шли бойцы дивизии на запад, освобождая молдавские села. Привожу краткую хронику тех дней, ничего не приукрашивая.

Немцы отходили в западном и юго-западном направлениях, стремясь как можно быстрее укрыться за реку Прут. Это был единственный путь к отступлению. Противник рассчитывал на рубежах рек Ишковец, Ботна и Когильник задержать наступление наших войск, выиграть время для переправы своих войск. С утра 24 августа дивизия имела задачу наступать в направлении Дурлешт, Суручен, Нов. Русешт, Бардара и к исходу дня сосредоточиться в лесах северо-восточнее Логанешт, уничтожая противника по пути движения.

К 17.30 передовые отряды стрелковых полков преодолели небольшую речушку Ишковец и завязали бой с противником на ее правом берегу. Подошедшими сюда главными силами дивизии оборона противника была прорвана, и враг стал отступать.

К 19.00 наши воины полностью очистили от противника Мануйлешты, Нов. Русешты, Бардар.

Потерпев неудачу закрепиться на реках Ишковец и Ботна, части 253 и 282-й пехотных дивизий немцев стали отходить под натиском наших частей в юго-западном направлении.

С утра 25 августа 94-я дивизия возобновила свое наступление в направлении села Лапушна. Помогала нам штурмовая авиация, совершая налеты на скопления противника в лесах. Особенно успешными были налеты штурмовиков западнее Логанешт, где скопилось до 3–4 тысяч пехоты и обозы противника.

Передовые подразделения наших полков проникают по дорогам в лес, завязывают бои…

Немецким частям отступать некуда. Они уже в «котле», созданном подвижными соединениями 2 и 3-го Украинских фронтов. Переправы через Прут в руках советских войск. Противник ищет выход и не находит его. А наши армии все туже затягивают петлю вокруг противника.

…Жаркие августовские дни. Дивизия медленно движется по пыльным дорогам, перерезанным глубокими балками, крутыми спусками и подъемами.

Лес, узкая просека круто поднимается вверх и заворачивает влево. Здесь большое количество разбитых машин, подвод. На обочинах дороги трупы немецких солдат, офицеров, лошадей.

Это грозные следы от ударов нашей авиации. Вот торчат прицепы и машины с средствами переправы. Понтоны и лодки, которые немцам не удалось дотянуть до берега.

На опушке леса перед Лапушной брошенные орудия, минометы, стрелковое вооружение. Вот в стороне на машинах целый продовольственный склад.

Все чаще и чаще встречаются группы пленных. Еще недавно гордые и надменные, они сейчас бредут, понурив головы.

К 17.00 25 августа полки дивизии, выйдя в район с. Лапушны, развернулись фронтом на восток, заняли оборону и преградили немцам путь отхода на запад.

За день боев части дивизии захватили 117 пленных, 8 минометов, 3 склада с продовольствием, 600 лошадей, 60 голов крупного рогатого скота. Противник оставил на поле боя разбитыми и сожженными до 1000 автомашин.

25 августа Советское Информбюро сообщило о новой победе. В сводке были и такие строки:

«Войска 2-го Украинского фронта, наступающие вдоль восточного берега реки Прут, соединились с войсками 3-го Украинского фронта в районе с. Лапушна и с боями заняли более 200 других населенных пунктов, в том числе районный центр Молдавии Котовское (Ганчешты)».

Но враг не сдается, еще предстоят ожесточенные бои с зажатым в железное кольцо, обескровленным, но продолжающим упорно сопротивляться противником. В этих боях многие бойцы дивизии проявили мужество и высокое боевое мастерство. Разведчик гвардии старший сержант Тарасов с группой бойцов, обойдя окраину села Лапушна, через которую отходили немцы, неожиданно ворвался на его улицу. На гитлеровцев, прикрывавших отход своих частей, неожиданно обрушился ливень огня. Только в этом бою Тарасов лично убил четырех немцев и столько же захватил в плен. Быстрота и натиск решили успех этого неравного боя.

Зажатые с двух сторон гитлеровцы не хотели сдаваться. На обочине шоссейной дороги они оставили заслон для прикрытия своего отхода. Наши стрелки были встречены шквальным огнем. Продвижение задержано. Враг, используя дорогое время, стремился отвести из-под удара свои основные силы. Отход прикрывали два немецких танка.

В этот момент в боевые порядки пехоты были выдвинуты орудия третьей батареи 199-го артполка. Коммунист Петр Земнухов действовал и за наводчика и за командира расчета. Развернув пушку, отважный воин ударил по гитлеровцам. Обескураженный вражеский заслон стал искать спасения. 20 немцев укрылось в яме, решив оказать сопротивление. Земнухов послал снаряд прямо в центр ямы, похоронив в ней всю вражескую группу. Некоторое время спустя к Земнухову подошел бывалый боец-пехотинец и сказал:

— Пехотинцы поручили передать вам, товарищ старший сержант, наше большое солдатское спасибо. За выручку в бою, за отличную стрельбу по врагу.

Так гвардейцы выполняли задания командования: преследовать врага, не давая ему ни минуты передышки, расчленять, окружать и уничтожать его.

И еще один день — 26 августа. С утра наши части возобновили наступление.

А в 4 часа дня окруженный противник перешел в контратаку на участке 288-го гвардейского стрелкового полка. Контратака была отбита, причем противник потерял до 400 солдат и офицеров убитыми и около 800 — сдалось в плен.

…27 августа. В этот день бои были особенно ожесточенными. Наши части ликвидировали крупную группировку противника. Около 700 солдат и офицеров было уничтожено и около 800 — взято в плен.

Героически и самоотверженно сражались воины нашей дивизии. «Перед героем умирает страх», — так написала газета «Советская гвардия» об отваге коммуниста 3-й батареи 199-го гвардейского артполка Королева.

«Шел огневой бой. Орудийный расчет гвардии старшего сержанта Королева посылал в логово врага снаряд за снарядом. Уже были подавлены несколько огневых точек, но немец яростно огрызался.

Неожиданно один вражеский снаряд разорвался у орудийного артиллерийского погребка и поджег ящики со снарядами. Языки пламени стали лизать дерево и металл. Это первым заметил командир орудия Королев. Он понял, что еще минута — и все взлетит в воздух. Но коммунист не растерялся. Рискуя жизнью, отважный командир бросился к погребку. В схватке с огнем победил гвардеец. Взрыв был предотвращен».

Все они: артиллеристы и пехотинцы, минометчики и пулеметчики, саперы и связисты — с честью справились с поставленной командованием задачей на завершающем этапе разгрома немецких захватчиков.

Опыт Сталинграда, памятный для врага Корсунь-Шевченковский «котел» научили воинов нашей дивизии смело и решительно бить врага.

Обреченные, потрепанные немецкие части, напуганные геббельсовской пропагандой «о зверствах большевиков над сдавшимися в плен», метались из стороны в сторону, пытаясь найти выход из окружения.

На рассвете 27 августа к огневым позициям минометчиков 286-го гвардейского стрелкового полка ринулось несколько сот немцев. Используя заросли кукурузы и виноградников, густую сеть балок и оврагов, они подошли вплотную к огневым позициям. Огонь из минометов вести было нельзя — слишком небольшое расстояние отделяло их от противника.

«Бей гадов пулей и гранатой»! — скомандовал гвардии капитан Бычик, и отважные минометчики, вооруженные гранатами и автоматами, стремительно атаковали крупную группу немцев. Враг не ожидал такой дерзкой атаки, передние цепи дрогнули и остановились. Используя возникшую в рядах немцев панику, гвардейцы гранатами отбросили немцев к опушке леса.

Теперь в ход пошли наши тяжелые мины. Четко работали расчеты коммунистов сержантов Платовского, Валердшана и Попова. Наводчик Чешов, минометчики Пивнев и Нечаев не давали промаха.

Орудия батареи лейтенанта Быкова расстреливали немцев в упор. С особой меткостью разил немцев орудийный расчет младшего сержанта Макаренко.

Особенно жаркая ночь с 27 на 28 августа выпала на долю артиллерийской батареи 199-го гвардейского артполка гвардии старшего лейтенанта П. Зимовича. Его орудия в районе Минжира прикрывали последний узкий проход для отступления немцев — дорогу, ведущую к Пруту.

Крупные группы фашистов грозным потоком хлынули в эти узкие ворота. Прикрываясь темной ночью, первая вражеская группа скрытно ползла к советским орудиям, так по крайней мере казалось немцам.

Но комюорг батареи Иван Мухин, как бы почувствовав опасность, подал сигнал боевой тревоги. Комбат принял решение захватить немецкую разведку без боя. Старший на батарее гвардии лейтенант Силаков с группой батарейцев неожиданно с возгласом «Хенде хох» напал на гитлеровцев. Опешившие фашисты подняли руки.

В этих жестоких боях коммунисты и комсомольцы подразделений играли авангардную роль. Пламенным словом, личным примером вели они бойцов на подвиги.

За несколько часов до решающего наступления в истребительно-противотанковой батарее гвардии лейтенанта Любицкого прошло открытое партийное собрание. Парторг гвардии старший сержант Русинов напомнил воинам о славном боевом пути коммунистов части.

«Биться с врагом по-гвардейски. И если придется умереть, — так у орудия, но не дрогнуть перед врагом». Такими словами кончалась резолюция партийного собрания, на котором были приняты в ряды коммунистов отличившиеся в боях командир орудия Шам и другие.

А на рассвете снова был бой. И когда немцы пытались прорвать кольцо окружения, орудия коммунистов Василия Русинова и Анбая Тюляшова в упор расстреливали вражеские цепи.

В разгаре боя были израсходованы почти все снаряды. Под перекрестным огнем врага Русинов с гвардейцами Крешеневским и Медведковым добрались до соседних артиллерийских подразделений и на себе принесли два ящика снарядов. Контратака врага была отбита. К исходу дня 28 августа боевые действия воинов 94-й гвардейской дивизии были закончены. Перед ними вставали новые задачи.

…Стройными колоннами возвращались гвардейцы по следам недавних боев. На полях и дорогах — трупы немцев, сотни разбитых машин, повозок…

Густые заросли виноградников со зрелыми гроздями. Одинокие колодцы. В последний раз щедрая красота Молдавии осквернена остатками фашистской падали. Трофейные команды и местные жители уже приступили к очистке окружающей местности. Пройдет время, и только заросшие воронки от снарядов и бомб, полузасыпанные траншеи и окопы будут напоминать о жестоких боях, о бесславной гибели немецкой армии.

Но никогда не померкнут в памяти молдавского народа героические дела армии-освободительницы. Не забудутся и подвиги бойцов нашей дивизии.

Д. Жеребин, Герой Советского Союза, Почетный гражданин Кишинева, генерал-полковник ПОЛКИ НАЗВАЛИ «КИШИНЕВСКИМИ»

Вот и минуло четверть века со времени, когда в Молдавии гремели ожесточенные бои. В те августовские дни 1944 года советские войска развернули могучие плечи, стальными клещами сдавив фашистскую нечисть, заставив ее откатываться на запад.

32-й стрелковый корпус, которым мне довелось командовать, в составе 5-й ударной армии стоял тогда на Днестре, занимал Шерпенский плацдарм и готовился к удару на Кишинев.

«Наш опыт Буга и Днепра поможет сбить противника с Днестра», — под этим лозунгом мы готовились к штурму и освобождению нашей родной Молдавской Советской Социалистической Республики и ее столицы.

В соответствии с приказом 5-й ударной армии 32-й стрелковый корпус в составе 60-й гвардейской, 295-й и 416-й стрелковых дивизий, корпусных частей и частей усиления в период с 7 до 11 мая произвел перегруппировку в районе Григориополя, Бутор, Ташлыка, Шибки и приступил к боевой подготовке.

К 1 июня 1944 года по приказу командующего 5-й ударной армией наш корпус сменил на Шерпенском плацдарме соединения 29-го гвардейского стрелкового корпуса и вел активную оборону в районе Шибки, Пугачей, Войново, Шероен, Бутора. Противник не прекращал атак, стремясь отбросить наши части на восточный берег Днестра. Боевые порядки соединений подвергались систематическому артиллерийскому и минометному обстрелу, однако жесткая и активная оборона нашего корпуса была обеспечена достаточным количеством артиллерии и инженерных сил. На прямую наводку было поставлено более 140 орудий всех калибров.

В течение июня противник неоднократно пытался контратаковать наши части, но, неся большие потери, успеха не имел. Положение на линии фронта оставалось неизменным. Части получили возможность заниматься боевой подготовкой: они выводились с плацдарма и отрабатывали схемы наступательного боя.

Со второй половины июля был проведен ряд перегруппировок, вызванных уходом соединений на юг.

18 августа 1944 года была проведена операция по овладению Шерпенами и соединению двух плацдармов — Шерпенского и в районе Спей. Принимали участие в этом бою 10-й и 13-й штурмовые батальоны и 213-я отдельная рота. 18 августа шли особенно жаркие бои. Противник силою до батальона пять раз контратаковал наступающие части при поддержке 15–20 самоходных орудий и сильного артиллерийского и минометного огня. К исходу 18 августа части были отведены в исходное положение.

20 августа шел бой за высоту 79,4. И хотя Шерпены и высоту не взяли, основная задача была выполнена — резервы противника на участке корпуса оказались скованными.

В этот момент усиленно развивалось наступление 2-го и 3-го Украинского фронтов, предпринятое утром 20 августа. 2-й Украинский фронт, которым командовал генерал Р. Я. Малиновский, шел в направлении на Васлуй и Хуши, а 3-й Украинский под командованием генерала Ф. И. Толбухина двигался с плацдарма южнее Бендер в западном направлении на Комрат вдоль так называемого Троянова вала. В этой операции успешно принимали участие Черноморский флот и Дунайская флотилия.

Начав этот глубоко охватывающий удар, 2-й и 3-й Украинские фронты прорвали оборону противника в первый же день. Уже к исходу 20 августа в образовавшийся прорыв была выдвинута ударная подвижная группа 2-го Украинского фронта, 6-я танковая армия, а с рассветом 21 августа выступили подвижные войска 3-го Украинского фронта, 4-й гвардейский и 7-й механизированные корпуса.

32-й стрелковый корпус, выполняя приказ армии, заканчивал подготовку к боям. Произведя перегруппировку, корпус в ночь на 22 августа 1944 года занял исходное положение для наступления: 60-я гвардейская Павлоградская Краснознаменная стрелковая дивизия — на Пугачены, Войново; 416-я Таганрогская орденов Красного Знамени и Суворова стрелковая дивизия — на Войново и северную часть Шерпен; 295-я Херсонская ордена Суворова стрелковая дивизия — на полтора километра юго-восточнее Шерпен и Спей. Подвижный отряд корпуса был сосредоточен восточнее Бутор.

В это время на флангах, прорванных 2-м и 3-м Украинским фронтами, сложилась следующая обстановка: сокрушая противника на промежуточных и тыловых рубежах, истребляя встречающиеся на пути резервы врага, части генерала Кравченко 23 августа вышли к городу Васлуй, овладели им, а к вечеру того же дня были на 15 километров южнее.

Главные силы 2-го Украинского фронта, расширив прорыв до 120 километров, овладели городами Тыргу-Фрумос, Яссы и Унгены.

Подвижная группа 3-го Украинского фронта достигла Комрата. В это же время войска фронта овладели Бендерами.

Немецкое командование начало отводить свои войска, действующие в полосе 32-го стрелкового корпуса, с рубежа на Днестре в направлении Кишинева и далее на запад с задачей выйти на западный берег Прута.

22 августа 1944 года обстановка в полосе корпуса резко изменилась — разведкой было отмечено усиленное движение живой силы, техники и обозов противника в юго-западном направлении. Интенсивность артиллерийско-минометного огня, а к вечеру и ружейно-пулеметного резко возросла. Разведгруппы дивизий усилили свою деятельность, саперы начали делать проходы в минных полях.

Личный состав корпуса отлично понимал, что скоро придется наступать, и ждал этого часа с нетерпением. Бойцы, сержанты и офицеры с большим воодушевлением восприняли приказ фронта и обращение Военного совета армии о переходе в наступление войск фронта.

В 2 часа 30 минут 23 августа, обнаружив отход противника, соединения корпуса первоначально передовыми отрядами, затем главными силами перешли к преследованию, сбив отряды прикрытия, оставленные на переднем крае.

Первыми начали отход части 320-й немецкой пехотной дивизии, за ними следовали части 294-й пехотной дивизии, прикрывая отход группами автоматчиков, пулеметами, поставленными на автомашины, и отдельными легкими орудиями.

На рубеже Чимишены — Кобуска-Веке противник пытался оказать сопротивление, но был сбит с помощью артиллерии, следовавшей в боевых порядках пехоты.

Во второй половине 23 августа в полосе корпуса появились части 161-й пехотной дивизии противника, Отходящей из района западнее Григориополя. Ее арьергарды пытались задержать 177-й гвардейский стрелковый полк в районе Будешт, но, понеся большие потери и опасаясь окружения, быстро отошли в западном направлении.

Передовые части 60-й гвардейской стрелковой дивизии на дальних подступах к Кишиневу встретили огневое сопротивление до 10–15 артиллерийско-минометных батарей. Артиллерия корпуса немедленно вступила в борьбу, а наши стрелковые части на подступах к Кишиневу развернулись и повели наступление.

В боях за Рышкановку отличились 3-я рота 177-го гвардейского стрелкового полка, личный состав которой умелыми действиями быстро прорвал оборону и начал продвигаться по балке в район ипподрома. В то же время остальные две роты первого батальона полка, сломив сопротивление противника в районе отметки 3,0, устремились к переправе через Бык, которую после короткого, но жаркого боя захватили.

Обходным маневром 2-й батальон 180-го гвардейского стрелкового полка вышел южнее железнодорожной станции Кишинев, а 1-й батальон — через слободу Кожевенная на северную окраину станции. Эти два батальона овладели железнодорожной станцией и оттеснили противника на южную окраину города.

185-й гвардейский стрелковый полк, переправившись через Бык, повел наступление через центральную часть города, уничтожая отдельные очаги сопротивления. Войска корпуса ворвались в город и, ведя уличные бои, овладели им. 24 августа 1944 года столица Молдавской ССР была освобождена от гитлеровских захватчиков, красное знамя, знамя Молдавской ССР, взвилось над ней.

Жители города тепло встречали воинов-освободителей, где были русские и украинцы, белорусы и узбеки, азербайджанцы и грузины, сыны других народов нашей великой Родины. Сражались и молдаване. Они активно помогали очищать город от фашистской нечисти.

Подвижные отряды корпуса и дивизий, последовательно сбив отряды прикрытия на водных препятствиях рек Ишковец, Ботна, устремились на Котовск, которым овладели в 11 часов 30 минут 25 августа.

К этому времени части 60-й гвардейской стрелковой дивизии, сломив огневое сопротивление противника в районе Логанешт, форсировали речку Когильник и, уничтожив мелкие группы противника в лесах западнее, вышли в район Лопушны, где встретились с частями 2-го Украинского фронта. Окончательное окружение кишиневской группы войск противника было завершено.

К исходу 25 августа наш корпус вышел на рубеж речки Лапушна на участке сел Лапушна и Карпинены, и его соединения сосредоточились: 60-я гвардейская стрелковая дивизии в Лапушне и лесах восточнее; 416-я стрелковая дивизия — в Болчанах и Негря; 295-я стрелковая дивизии еще вела бои с противником в районе Мерешен и юго-западнее их, захватив много пленных и трофей, а к исходу дня 26 августа сосредоточилась в районе Карпинен.

Частями корпуса с 23 по 28 августа было уничтожено до 2500 и взято в плен свыше 2400 солдат и офицеров. Противник потерял 68 орудий, 120 автомашин, 6 бронетранспортеров.

Корпусом были захвачены трофеи: 33 орудия и миномета, 8 бронеединиц, 177 пулеметов, 1100 винтовок и автоматов, 120 автомашин, 690 лошадей, 5 железнодорожных эшелонов и 13 складов.

Помимо этого, в боях на плацдармах Днестра с 14 апреля по 22 августа противник потерял убитыми и ранеными до 2500 и пленными свыше 270 солдат и офицеров.

Приказом Верховного Главнокомандующего частям 32-го стрелкового корпуса, отличившимся в боях за Молдавию и овладевшим столицей Молдавской ССР городом Кишиневом, было присвоено наименование «Кишиневских». Это — 177-й гвардейский стрелковый полк 60-й гвардейский дивизии, 132-й артиллерийский полк этой же дивизии и 1038-й стрелковый полк 295-й стрелковой дивизии.

Так закончились наши боевые действия на полях Молдавии. Она осталась в нашей памяти как край садов и винограда, край цветущих холмов с приветливыми и добрыми людьми.

И. Свиридов, полковник в отставке ТЯЖЕЛЫ ФРОНТОВЫЕ ДОРОГИ

Со многими из тех, о ком я начинаю рассказ, мне пришлось встречаться по долгу службы, а однополчан 295-й стрелковой дивизии я хорошо знал лично.

Короткие очерки о людях, которые в боях за нашу республику не жалели своей крови и самой жизни, воскрешат в памяти народной имена героев, как павших на поле брани или рано ушедших из жизни после войны, так и тех, которые продолжают отдавать свой труд делу строительства коммунизма в нашей стране.


Командующий артиллерией. Впервые с Митрофаном Ивановичем Неделиным мне довелось встретиться на Северном Кавказе в октябре 1942 года. Тогда он в звании генерал-майора командовал артиллерией 37-й армии, войска которой, отбивая яростный натиск танковых полчищ гитлеровского генерала Клейста, вели тяжелые оборонительные бои на реке Баксан, в районе Нальчика.

Захватив столицу Кабардино-Балкарии, враг рвался к Владикавказу (Орджоникидзе), чтобы затем развернуть наступление вдоль Военно-Грузинской дороги в Закавказье, к Тбилиси и через Грозный — Махачкалу в сторону Баку.

Создалась напряженная обстановка для советских войск. Гитлеровцы, не считаясь с потерями в живой силе и технике, прорвались в предгорья Кавказа, а на некоторых участках захватили ряд горных перевалов. И надо было видеть в те дни генерала Неделина! Он с командующим войсками армии генерал-майором П. М. Козловым, а чаще всего один, на потрепанном и в нескольких местах пробитом пулями и осколками «виллисе», появлялся то на одном, то на другом участке фронта, растянувшегося более чем на 120 километров, и собственным примером воодушевлял личный состав соединений.

Запомнился мне он и в дни, когда соединения Северной группы Закавказского фронта (в частности, наша 295-я стрелковая дивизия) в первых числах января 1943 года перешли в решительное наступление и начали гнать ненавистного врага из Кабардино-Балкарии, а потом освобождали Ставрополье и Кубань.

Энергичным, решительным увидел я его во время подготовки и успешного осуществления Ясско-Кишиневской наступательной операции. Тогда он, уже генерал-полковник, возглавлял артиллерию 3-го Украинского фронта и помогал генералу армии Ф. И. Толбухину творчески решать задачи по окружению и разгрому крупной вражеской группировки, оборонявшейся в пределах Советской Молдавии.

Огромный труд вложил Митрофан Иванович в разработку плана наступления и действия артиллерийских частей и соединений. В подготовке атаки, рассчитанной на 105 минут непрерывного огня по врагу, должны были участвовать более пяти тысяч орудий и минометов. Большую часть орудий нужно было разместить на узком болотистом Кицканском плацдарме, с которого наносился главный удар по противнику. Вот тут-то с наибольшей силой раскрылся талант командующего артиллерией фронта.

Взвесив все «за» и «против», генерал Неделин принял, на первый взгляд, неоправданно рискованное решение. Он предложил сократить количество артиллерии и минометов на других (пассивных) участках фронта, растянувшегося на 310 километров, и тем самым добиться создания артиллерийской плотности в 250–260 орудий и минометов на один километр фронта в полосе 37-й армии, действовавшей на направлении главного удара войск 3-го Украинского фронта, и этот риск оправдал себя в ходе развернувшегося наступления.

В те дни генерал-полковник все время находился на огневых позициях. Он расставлял артиллерийские части и соединения, контролировал и помогал командирам подготовить меткие опии, а ночью, возвращаясь в свой штаб, вносил коррективы и уточнения в схемы огней и план артиллерийского наступления.

…Утром, 20 августа 1944 года, в восемь часов земля вздрогнула от мощного артиллерийского залпа тысяч советских орудий и минометов. Весь передний край и ближайшая глубина обороны противника окутались плотной пеленой дыма и пыли. В 8 часов 55 минут, как предусматривалось планом, вся артиллерия сделала ложный перенос своего огня на вторую позицию. В это время на переднем крае 37-й армии появились искусно изготовленные чучела, которыми советские воины имитировали атаку. Уцелевшие фашисты стали показываться из укрытий, пытаясь отразить наступление наших бойцов. И тут-то артиллерия фронта, выполняя указание своего командующего, снова нанесла удар по переднему краю гитлеровцев.

В 9 часов 48 (минут, по установленному сигналу, началась атака советской пехоты, затем пехоту начали обгонять танки непосредственной поддержки. Наступление развивалось успешно.

Вскоре в обороне врага была пробита глубокая брешь, в которую устремились подвижные соединения фронта. Советские войска обходили с юга и юго-востока дивизии 6-й немецкой армии, продолжавшей упорно обороняться на Кишиневском направлении.

В Ясско-Кишиневской операции, завершившейся окружением и полным разгромом основных сил вражеской группы армий «Южная Украина» и освобождением всей молдавской земли от гитлеровских оккупантов, значительная заслуга принадлежит воинам-артиллеристам, генерал-полковнику Митрофану Ивановичу Неделину (ставшему после войны Главным Маршалом артиллерии и командующим ракетными войсками стратегического назначения).


Командарм 5-й ударной. «Улица Берзарина» — такие таблички появились на многих домах нашего города.

Кто же этот человек, которому кишиневцы поставили такой своеобразный памятник?

Николай Эрастович Берзарин — командующий войсками 5-й ударной армии. Соединения этой армии, разгромив немецко-фашистские полчища на Днестре, вечером 23 августа 1944 года на плечах отступающего противника ворвались в город и в кровопролитных уличных боях к рассвету следующего дня очистили столицу Молдавии от врага.

Замечательный советский полководец, Герой Советского Союза генерал-полковник и первый советский военный комендант поверженного Берлина, Н. Э. Берзарин родился в 1904 году в Петербурге в простой семье рабочего. В 1918 году, когда ему не было и пятнадцати лет, добровольцем вступил в ряды Красной Армии. Берзарина, не раз отличившегося в боях с белогвардейцами и интервентами, вскоре направляют на учебу в Московскую высшую стрелковую школу, и с этого дня будущий командарм навсегда связывает свою жизнь с героическими Вооруженными Силами.

Нападение фашистской Германии на нашу Родину застает генерал-майора Берзарина в советской Прибалтике. Возглавляя войска 27-й, а затем и 34-й армий, входивших в состав Северо-Западного франта, Николай Эрастович с первых же дней показывает незаурядные способности организатора и руководителя оборонительных сражений.

В боях на дальних подступах к Ленинграду он был тяжело ранен.

Шел май 1944 года, дни, когда соединения нашей армии вели тяжелые бои с противником за расширение и укрепление заднестровских плацдармов на Кишиневском направлении. В те дни Николая Эрастовича часто можно было видеть выступающим перед личным составом частей и соединений армии. За короткий срок по его инициативе, поддержанной членом Военного совета генерал-лейтенантом Ф. Е. Боковым, проводятся встречи с сержантами и кавалерами орденов, учебные сборы командиров рот и батарей, слет женщин-фронтовиков. Он по-настоящему готовил воинов армии к разгрому немцев, укрепившихся на молдавской земле.

Бескровных боев на войне не бывает. Но скольким бойцам сохранена жизнь во время развернувшегося решительного наступления на Кишинев благодаря заботам командарма!

20 августа началась Ясско-Кишиневская операция, а 23-го в 2 часа 30 минут на штурм вражеских укреплений поднялись соединения нашей ударной армии. Километр за километром продвигались воины на запад, освобождая молдавскую землю от врага, наступая в сторону столицы Молдавии с севера, востока и юга. Гитлеровцы, укрепившись на господствующих высотах, которые окаймляют город с трех сторон, отчаянно оборонялись. Напор, однако, был настолько силен, что враг не выдержал и обратился в бегство. На плечах врага советские воины ворвались на улицы истерзанного и полусожженного города. Вскоре в Кишинев приехал и генерал-лейтенант Берзарин.

Освободив столицу республики, наши части продолжали теснить врага все дальше на запад. Вскоре они очищают от гитлеровцев село Ганчешты — родину легендарного героя гражданской войны Г. И. Котовского, а затем, расчленяя по частям оказавшиеся в кольце окружения немецкие дивизии, совместно с воинами других армий фронта уничтожают их.

В сентябре, после Ясско-Кишиневской операции, 5-я ударная армия, пополнившись воинами, призванными с освобожденных районов Молдавии, перебрасывается на другой участок фронта. Ее соединения громили ненавистного врага в Польше, на территории Германии и закончили свой боевой поход в логове фашизма Берлине.


Начальник штаба. Впервые с полковником А. М. Кущевым мне довелось встретиться, когда он вступил в должность начальника штаба 5-й ударной армии. В те дни Александр Михайлович объезжал войска, знакомясь с командирами соединений и частей, с офицерами штабов и политорганов. Уже тогда в беседах о целях и задачах армии, о роли 32-го стрелкового корпуса и его соединений на ближайший отрезок времени, находившихся на «малой» земле у селения Шерпены, Кущев показал себя высокообразованным офицером, отлично знающим штабную службу (в 1939 году в период боевых действий на реке Халхин-Гол в звании комбрига он был начальником штаба 57-го особого корпуса, которым командовал комкор Г. К. Жуков). С первых же его слов стало ясно, что он придает исключительно важное значение сколоченности и работоспособности штабных коллективов как мозга командира, как главного помощника в организации боя и управлении войсками.

С именем Александра Михайловича связаны тщательная отработка и осуществление на деле плана оперативной маскировки, организация ежедневных вылазок наших разведчиков во вражеский тыл и проведение частных наступательных операций в полосе армии в период, предшествовавший Ясско-Кишиневской операции. Все его усилия в эти месяцы были нацелены на то, чтобы ввести фашистское командование в заблуждение, скрыть от него место и время нанесения главного удара нашими войсками с рубежа Днестра.

Советское правительство, командование фронта высоко оценили заслуги А. М. Кущева и те успехи, которые были достигнуты войсками 5-й ударной армии в период развернувшегося наступления наших войск. Ему присваивается звание генерал-майора и вручается орден Красного Знамени.

…Вступив в ряды Красной армии с начала ее создания, Александр Михайлович уже в 1919 году командовал артиллерийским дивизионом. После гражданской войны он успешно закончил две военные академии и, приобретя большие теоретические познания и огромный опыт, работал в крупных войсковых штабах. Однако затем, в силу трагически сложившихся обстоятельств, А. М. Кущев на длительное время лишается возможности продолжать службу в армии. Только в 1944 году ему, наконец, удается возвратиться в ряды Красной Армии и его направляют на фронт. Он получает назначение на должность начальника оперативного отдела штаба 46-й армии, а затем начальника штаба армии генерал-лейтенанта Н. Э. Берзарина, с которым в свое время служил на Дальнем Востоке, участвовал в боях против японских самураев.

Являясь правой рукой командующего войсками 5-й ударной армии Н. Э. Берзарина, Александр Михайлович много знаний, труда и энергии вложил в разработку наиболее целесообразных решений по успешному завершению прорыва вражеской обороны на реке Висла у города Магнушев. Еще большего труда ему стоило организовать действия войск, когда расширялся заодерский плацдарм, ставший исходным районом для наступления войск 1-го Белорусского фронта на логово фашизма в апреле 1945 года.

Особенно хочется остановиться на подготовке Берлинской операции, так как в ходе ее разработки и проведения наиболее полно раскрылось военное дарование Александра Михайловича Кущева.

1 февраля 1945 года войска 5-й ударной армии совершили бросок на западный берег реки Одер и частью сил захватили плацдармы севернее крепости Кюстрин. Сама крепость и город Кюстрин, расположенные между Ост- и Вест-Одером, оставались в руках противника. Немцы сохранили за собой и предмостное укрепление у Кюстрина на правом берегу Одера. Попытки с ходу овладеть городом и крепостью успеха не имели. Надо было подготовить и провести частную операцию по ликвидации крупного вражеского гарнизона.

Весь февраль шла подготовка, в которой непосредственное участие принимал начальник штаба армии. 6 марта началось наступление, длившееся около недели. Враг был разбит. Пленных в этой операции (ее проводили части 295-й сд, усиленные одним полком 416-й дивизии и большим количеством боевой техники) к нам попало более четырех тысяч немецких солдат и офицеров.

Не делая большой паузы, войска армии, тесно взаимодействуя с соединениями 8-й гвардейской армии генерала В. И. Чуйкова, приступили к последующему этапу боевых действий, направленных на соединение двух заодерских плацдармов в районе Кюстрина. Начались ожесточенные бои. Враг предпринимал сильные контратаки, бросая в сражение сотни танков и самолетов, но и здесь победа оказалась на стороне советских войск, хотя им было очень трудно удержать этот важный плацдарм, что видно из телеграммы командующего 1-м Белорусским фронтом Маршала Советского Союза Г. К. Жукова:


«ВОЕННОМУ СОВЕТУ 5-й УДАРНОЙ АРМИИ, КОМАНДИРАМ КОРПУСОВ И КОМАНДИРАМ ДИВИЗИЙ 5-Й УДАРНОЙ АРМИИ


На 5-ю ударную армию возложена особо ответственная задача удержать захваченный плацдарм на западном берегу р. Одер и расширить его хотя бы до 20 км по фронту и 10–12 км в глубину.

Я всех вас прошу понять историческую ответственность за выполнение порученной вам задачи и, рассказав своим людям об этом, потребовать от войск исключительной стойкости и доблести.

К сожалению, мы вам не можем пока помочь авиацией, так как все аэродромы раскисли и взлететь самолеты в воздух не могут. Противник летает с берлинских аэродромов, имеющих бетонные полосы. Рекомендую:

1) зарываться глубоко в землю;

2) организовать массовый зенитный огонь;

3) перейти к ночным действиям, каждый раз атакуя с ограниченной целью;

4) днем отбивать атаки врага.

Пройдет 2–3 дня — противник выдохнется.

Желаю вам и руководимым вами войскам исторически важного успеха, который вы не только можете, но обязаны обеспечить.

Г. Жуков».


Мощный плацдарм для решительного броска был создан. Началась детальная отработка плана наступления на логово фашизма, в которой непосредственное участие принял и генерал Кущев, работая рука об руку с командармом 5-й ударной Берзариным, готовя войска армии к последнему удару по врагу.

16 апреля воины 5-й ударной армии во взаимодействии с другими войсками 1-го Белорусского фронта начали штурм гитлеровских укреплений на западном берегу Одера и, продвигаясь все дальше на запад, уже 21 апреля достигли восточной окраины Берлина. Война пришла на улицы того города, в котором она была задумана и подготовлена.

Отмечая выдающиеся заслуги Александра Михайловича Кущева в организации боевых действий и управлении войсками, Родина удостоила его высокого звания Героя Советского Союза. Ему было присвоено звание генерал-лейтенанта.

Вместе с генералами Н. Э. Берзариным, Ф. Е. Боковым и А. М. Кущевым в боях за Берлин отличились тысячи других бойцов и командиров этой прославленной армии, среди них большое количество воинов молдавской национальности.

Сейчас генерал-полковник А. М. Кущев находится на заслуженном отдыхе, проживает в столице Белоруссии и ведет большую военно-патриотическую работу среди молодежи.


Первый комендант Кишинева. Готовя прорыв вражеской обороны на Кишиневском направлении, командование 5-й ударной армии решило переправить на западной берег Днестра и части 416-й стрелковой дивизии, которые в ночь на 22 августа 1944 года заняли исходный рубеж для наступления на «малой» земле, у села Шерпены, потеснив части 295-й и 60-й гвардейской стрелковых дивизий.

Уже на рассвете 23-го, как только гитлеровская оборона оказалась сломлена, в образовавшиеся бреши устремились передовые отряды соединений нашей армии. Одним из таких отрядов поручено было командовать заместителю командира 416-й сд генерал-майору Владимиру Павловичу Зюванову, верному сыну азербайджанского народа, который много сил и знаний вложил в формирование этой дивизии и сплочение ее бойцов, не раз отличавшихся в боях с немецко-фашистскими захватчиками в предгорьях Северного Кавказа, на Миусе и Днепре, в освобождении многих советских городов.

Продвигаясь шаг за шагом на запад и освобождая от врага многие молдавские села, разведчики 416-й дивизии, тесно взаимодействуя с передовыми подразделениями других соединений армии, к исходу дня подошли на ближние подступы Кишинева и завязали бой с противником, пытавшимся во что бы то ни стало задержать наступление советских войск. Создалась сложная обстановка. Вот здесь и проявились инициатива, военная смекалка и смелость генерала Зюванова, решившего объединить действия нескольких передовых отрядов, наступавших на предместье Рышкановка и Кожевенная Слобода, под своим командованием.

Собрав командиров и объявив им свое решение, Зюванов, преодолев шквал пулеметного огня, ползком добрался на рубеж атаки, на котором накапливалась советская пехота, и с возгласом: «За нашу Советскую Родину, вперед, товарищи!» первым поднялся на штурм вражеских укреплений, прикрывавших город с востока. Фашисты, не выдержав натиска советских бойцов, вынуждены были отступить. Наши воины ворвались в центр города, завязав ожесточенные рукопашные схватки на его улицах.

Военный Совет армии и ее командующий генерал-лейтенант Н. Э. Берзарин высоко оценили заслуги заместителя командира прославленного соединения, назначив генерал-майора В. П. Зюванова первым советским военным комендантом освобожденной столицы Молдавии.


Разведчик-артиллерист. Воспитанник детского дома, Максим с малых лет был приобщен к труду. Еще четырнадцатилетним подростком он пришел на Смелянский машиностроительный завод. Опытные мастера заметили у него хорошую трудовую хватку. Скромный, даже несколько застенчивый, юноша в то же время оказался настойчивым и пытливым учеником. Он добросовестно относился к поручаемой ему работе.

Перед самой войной Величко служил в пограничных войсках, охраняя государственную границу на реке Прут в Бессарабии. Многому Максим научился за первые дни боев, которые развернулись в конце июня — начале июля 1941 года на молдавской земле. Пришлось испытать ему все тяготы фронтовой службы. Горько было отступать по родной земле, но Величко знал — придет время и советские войска, перейдя в наступление, вышвырнут фашистских захватчиков из пределов нашей Родины.

Прибыл к нам Максим Величко вместе с пополнением после излечения от тяжелых ран в грозном 1942 году, когда 295-я стрелковая дивизия, отражая яростный натиск танковых полчищ врага, вела кровопролитные бои в предгорьях Северного Кавказа. Был он связистом, затем стал артиллерийским разведчиком.

В одном из весенних боев 1943 года на Кубани, когда обстановка сложилась очень трудной, Величко обеспечил надежную связь нашей пехоты с артиллерией, умело корректировал огонь орудий своей батареи. Тогда на его груди появилась первая боевая награда — медаль «За отвагу». Он был принят в ряды Коммунистической партии…

В начале марта 1944 года воины нашего соединения приступили к форсированию широкого устья Днепра, развернув бои за освобождение города Херсон. Артиллеристы получили задание обеспечить огнем стрелковое подразделение. С группой бойцов Величко спешит туда, чтобы из боевых порядков пехоты передавать целеуказания на свои огневые позиции. Оставалось проскочить небольшой обстреливаемый гитлеровцами участок местности. В это время осколками разорвавшегося снаряда его товарищи были ранены. Величко, сняв со спины одного из раненых телефонную катушку, устремился вперед. Вскоре загремели наши пушки, снаряды ложились точно в цель и стрелки поднялись на штурм вражеских позиций, опоясавших Херсон.

Подвиг разведчика-артиллериста под Херсоном отмечен орденом Славы III степени.

За Херсоном последовали Николаев, Очаков, Одесса, а потом и Молдавия, где Максим начинал свою армейскую службу, принял первое боевое крещение.

На рассвете 23 августа 1944 года части нашей дивизии в составе войск 5-й ударной армии начали наступление на врага. Прорвав сильную оборону немцев у села Шерпены, они двинулись на Кишинев. За Кишиневом находилась родина легендарного героя гражданской войны Григория Ивановича Котовского село Ганчешты. Большая группировка войск противника оказалась зажатой в стальные клещи. Ожесточенно сопротивляясь, гитлеровцы предпринимали контратаки, пытаясь вырваться из советского «котла», уйти за реку Прут.

Перед штурмом обороны противника, укрепившегося за рекой Когильник, как всегда, следовало провести разведку его переднего края, сил и средств обороняющегося. Это задание получили бывалые разведчики, возглавляемые Максимом Величко. Скрытно они пробрались в тыл противника и вышли на позиции немецкой артиллерийской батареи. Решили внезапной атакой захватить ее. В схватке, которая длилась считанные минуты, наши разведчики уничтожили более десятка фрицев, а несколько солдат захвачено в плен. За этот подвиг сержант М. К. Величко был удостоен ордена Славы II степени.

Во время боев, которые развернулись в первых числах марта 1945 года за город и крепость Кюстрин, которую немцы называли «воротами» Берлина, а затем при отражении контратак на западном берегу Одера Величко, проявляя чудеса храбрости, захватил пленными 15 гитлеровцев. За этот подвиг он был награжден орденом Славы I степени.

Закончив войну и демобилизовавшись из армии, Максим Константинович вернулся в г. Смелу, на родной завод, вместе со своими старыми друзьями возрождал его из руин и пепла. Машиностроительный завод, постепенно расширяясь, в три раза больше стал давать продукции. На его знамени появилась правительственная награда — орден Трудового Красного Знамени. Отличный труд многих ветеранов завода был отмечен орденами и медалями, а Максим Константинович удостоился высокого звания Героя Социалистического Труда.

В своем рабочем коллективе, да и не только там, М. К. Величко пользуется заслуженным почетом. Выступая на торжественном заседании Центрального Комитета КП Украины и Верховного Совета Украинской ССР, посвященном 25-летию освобождения Советской Украины от немецко-фашистских захватчиков, он говорил: «Мы отстояли свою землю в тяжелых боях, мы умножаем ее богатство, силу трудом. И пусть помнят наши недруги, что мы, старые солдаты, всегда в строю, всегда готовы встать на защиту любимой Отчизны. Кто осмелится к нам с мечом прийти — от меча и погибнет!»

В эти дни, как и раньше, Максим Константинович много выступает перед молодежью, рассказывает ей о героических подвигах советских воинов в годы Великой Отечественной войны, о героизме, совершенном бойцами и командирами его родного 819-го артиллерийского ордена Богдана Хмельницкого полка.


Двенадцатая награда. «Он стоял на сцене смущенный и растерянный. А переполненный зал заводского клуба гремел аплодисментами. Участники слета ударников коммунистического труда тепло и сердечно поздравляли своего товарища, которому вручалась двенадцатая награда, высший знак солдатской доблести — орден Славы первой степени».

Такая заметка появилась в газете «Советский патриот». В ней указывалась фамилия героя, которого спустя более двух десятилетий после окончания войны чествовала Родина. Его боевой путь совпадал с фронтовыми дорогами, пройденными воинами 295-й стелковой дивизии, начальником штаба которой я был около трех лет.

Начались поиски, запросы. Наконец получаю долгожданное письмо:

«…Вчера у меня гостили товарищи из нашей дивизии: Елена Федоровна Косолапова и Мурадин Лечевич Безергиков. Сколько было воспоминаний! Сидели допоздна — расставаться не хотелось. Они дали мне прочесть Ваше письмо, в котором просите разыскать меня…

Ваш Михаил Гетманский».


В памяти постепенно восстанавливались события грозных лет.

…Июль 1942 года. Наши войска с боями отступают на восток. Вместе с другими комсомольцами на восток пробирается и Миша Гетманский, ученик паровозостроительного завода им. Октябрьской революции.

В небольшой деревушке Новосветловка, что в восемнадцати километрах от города Ворошиловграда, к группе подошел командир, на петлицах которого сверкало по два прямоугольника. Он обратился к комсомольцам:

— Хлопцы, кто хочет воевать вместе с нами?

— А вы кто такие?

— Мы — советские минометчики.

Желающих оказалось больше, чем ожидал майор. И первым среди них был Михаил Гетманский. Его зачислили в батарею 120-миллиметровых минометов.

Немцы продолжали рваться вперед, повернув на юг, стремясь овладеть Кавказом. Сильные бои разгорелись на территории Кабардино-Балкарии и Северной Осетии.

Минометная батарея 1038-го стрелкового полка под командованием старшего лейтенанта А. М. Никитенко прикрывала Урухское ущелье, заняв выгодную позицию. Минометчикам удалось хорошо изучить все ориентиры, определить расстояние до каждого из них и пристрелять, а перекресток дорог у селения Чикола взять под особое наблюдение. Здесь вероятнее всего, мог появиться враг, стремившийся развить успех в сторону Владикавказа. Предположение оправдалось. Вскоре на дороге показались немецкие танки и пехота.

При отражении атаки противника смелость и находчивость проявил наводчик миномета Михаил Гетманский. Когда на наши позиции ринулись вражеские бронированные чудовища, он метким огнем подбил головной танк, который преградил путь в ущелье другим. «Психическая» атака гитлеровцев захлебнулась. Вечером того же дня командир дивизии сердечно поблагодарил наводчика и вручил ему медаль «За отвагу». Это была первая награда молодого солдата Гетманского.

И после перехода полков дивизии в решительное наступление (а оно развернулось на рассвете 31 декабря 1942 года) минометный расчет метко разил врагов. Особенно большую помощь он оказал стрелкам, когда последние выбивали фашистов из каменных строений Нальчика, освобождали населенные пункты Чегем-первый, Чегем-второй, Козбурун-третий, Кишпек и Малку.

Весной 1943 года разгорелись жаркие бои в кубанских плавнях. Однажды расчет, в котором находился Гетманский, оказался в зарослях камыша, далеко от батареи. Но и в сложных условиях минометчики наносили значительные потери врагу. За героизм, проявленный в этом бою, Михаил был удостоен ордена Красной Звезды.

Летом 1943 года наша дивизия, переброшенная на Украину, продолжала громить фашистов. Она участвовала в освобождении Донбасса, прорывала вражескую оборону на реке Молочной, освобождала Херсон, где Гетманский получил орден Славы III степени…

Это было в августе 1944 года. Подразделения 1038-го полка, которым командовал подполковник В. Н. Любко, тесня гитлеровцев, ворвались в предместье молдавской столицы — Ботанику. Но немецкий пулеметчик, засевший в подвале каменного дома, открыл шквальный огонь, и нашим пехотинцам пришлось залечь. Минометчики получили приказ уничтожить огневую точку. В считанные секунды они привели в боевое состояние свое грозное оружие. Команда: «Огонь!». Гетманский опустил в ствол тяжелую мину, которая тут же поразила цель. Путь для пехоты был расчищен.

После освобождения Молдавии на груди Михаила появился орден Славы II степени.

Третьего знака солдатской доблести — ордена Славы I степени — Гетманский был удостоен уже за пределами Родины, отличившись в боях на подступах к Берлину.

…Город Кюстрин, раскинувшийся у слияния рек Варты и Одера, немцы превратили в крепость, считая его ключом к воротам столицы Германии. Во второй половине марта 1945 года небольшая группа добровольцев-смельчаков нашей дивизии получила задание переправиться на противоположный берег Одера. На рыбачьей лодке, несмотря на сильное течение реки и шквал огня противника, группа высадилась в районе кирпичного завода и закрепилась в его развалинах. Гитлеровцы бросили против горстки десантников танки. Но советские воины не испугались. Поддержанные артиллерией и минометами с восточного берега, они отбили несколько яростных атак и удержали плацдарм до подхода товарищей.

В этом бою Михаил был тяжело ранен и получил контузию. Его отправили в медико-санитарный батальон дивизии, а потом в армейский госпиталь, откуда после излечения он попал в другое соединение.

Более двадцати лет высокая награда искала своего героя и нашла его в городе советских корабелов — Николаеве.

Ныне полный кавалер ордена Славы, орденов Отечественной войны, Красной Звезды и семи медалей Михаил Владимирович Гетманский приумножает славу, добытую в боях с немецко-фашистскими захватчиками коммунистическим трудом.


Ахмед Сулейманов. В отдельную разведывательную роту Ахмед Сулейманов был направлен в мае 1943 года, когда воины нашего соединения вели тяжелые бои с противником, засевшим в кубанских плавнях. С первых же дней среди разведчиков Ахмед показал себя смелым и сообразительным бойцом, которому можно было доверить выполнение важнейших заданий.

Пройдя многими дорогами войны и закончив ее в Берлине, Сулейманов не раз отличался в боях. Родина высоко оценила заслуги отважного разведчика, удостоив его десяти правительственных наград, среди которых три ордена солдатской Славы.

Орденом Славы III степени Ахмед Нурмухамедович был награжден за храбрость, проявленную в боях на подступах к Николаеву и при форсировании устья реки Южный Буг. Второй орден Славы Родина вручила ему за смелость и отвагу при освобождении молдавской земли. Это было под селом Шерпены, превращенном гитлеровцами в сильный узел сопротивления на Кишиневском направлении.

Выполняя задание командования, Сулейманову многократно приходилось возглавлять разведывательные партии и группы. Все свои действия он строил на дерзости и внезапности появления в тылу противника. Так было и 10 августа 1944 года, в канун Ясско-Кишиневской наступательной операции. Получив задание захватить пленного, Ахмед и его боевые друзья в предрассветных сумерках, прижимаясь плотно к земле, переползли через передний край немецкой обороны и оказались у одного из окопов, в котором сидели два гитлеровца. Захватив их, группа тем же путем возвратилась в свое расположение. Вот что рассказал один из пленных о действиях наших разведчиков: «Мой товарищ писал письмо жене, находясь в глубоком окопе. Я сидел рядом и наблюдал, как он пишет. Вдруг перед нами появились три русских разведчика в маскировочных халатах. Они навели на нас автоматы и знаками показали, чтобы мы вылезли из окопа. Не успели мы опомниться, как уже были в расположении русских».

Орденом Славы первой степени старшина Сулейманов был награжден за боевую разведывательную деятельность при разгроме кюстринской группировки противника и отражении его яростных контратак на западном берегу реки Одер, когда советские войска развернули наступление на Берлин.


Двое суток на плацдарме. Впереди за крутой извилистой лентой Днестра, раскинулись прибрежные села. Крыши домов утопали в зелени и белой кипени садов. Пробуждалась весна на израненной войной молдавской земле.

В сумерки 13 мая 1944 года группа разведчиков под командованием комсорга разведроты дивизии старшины Сергея Павловича Токарева вышла к излучине реки в районе села Дороцкое. Под непрерывным обстрелом противника ей предстояло форсировать Днестр и захватить плацдарм. Токарев отдал команду, и лодка бесшумно пошла по воде. Уже смутно вырисовывались очертания противоположного берега, когда взрывной волной опрокинуло лодку.

— Беречь оружие и боеприпасы! — раздался в темноте приглушенный голос Токарева. — Добираться вплавь!

Раненный в руку, превозмогая сильную боль, Сергей первым достиг берега. Цепляясь за кустарник, выбрались из воды и остальные бойцы.

Их было четырнадцать человек. Четырнадцать героев, которым довелось в числе первых вступить на правый берег Днестра в этом районе.

До наступления утра они закрепились на берегу, укрывшись за каменистым обрывом. А с рассветом, когда группа гитлеровцев попыталась выйти к реке, она внезапно была остановлена огнем автоматчиков. Два раза в течение дня фашисты пытались сбросить в воду горстку храбрецов, но каждый раз откатывались назад. Рубеж был неприступен.

К вечеру гитлеровцы предприняли новую попытку уничтожить группу наших разведчиков. Но не тут-то было! Комсомольцы Максим Злесь, Иван Федько, Петр Пугач, Николай Чайковский, Александр Журило, Андрей Левицкий метким огнем косили наступавших немцев.

Когда наседавшие фашисты были уже совсем рядом, старшина приказал приготовить гранаты. Тяжело ранен Андрей Левицкий. Но, верный воинскому долгу и присяге, он продолжает сражаться, не выпуская оружия из рук.

Опустился вечер. Раненые были перевязаны. Несколько разведчиков направлены в поиск. В полночь они возвратились с ценными данными о расположении противника и его огневых точек.

— Кто передаст эти сведения командованию? — спросил комсорг.

Желающих оказалось много. Выбор пал на Петра Пугача, человека большой отваги и мужества. Ему предстояло вплавь преодолеть реку.

— Учти, сведения должны быть доставлены во что бы то ни стало, — сказал Токарев.

Петр промолчал. Этого можно было и не говорить. Ясно и так.

— Ну, желаю успеха!

Пугач спустился вниз, к реке. Сильное течение относило в сторону, все тяжелее становились взмахи рук, но, собрав последние силы, Петр все плыл и плыл. Боевое задание было выполнено. Командование тут же использовало доставленные данные об оборонительных укреплениях врага.

Двое суток горстка храбрецов держала плацдарм в несколько сот квадратных метров, каждый вершок которого простреливался со всех сторон. На третьи сутки, когда сложилась очень трудная обстановка в Ваду-луй-Водской излучине реки, по приказу командования разведчики оставили этот участок местности.

Все разведчики, участвовавшие в захвате и удержании плацдарма, были награждены орденами и медалями, а руководитель группы старшина С. П. Токарев удостоен солдатского ордена Славы III степени. К концу войны он стал полным кавалером этого ордена.


Комсомольцы были впереди. Шел 1944 год. Огненный вал фронта вновь подкатился к молдавской земле, но на сей раз это был уже освободительный вал. Солдаты и офицеры не щадили жизни в боях с захватчиками. Впереди бойцов всегда шли коммунисты и с ними комсомольцы, самые верные помощники партии.

О боевых делах комсомольцев одного из батальонов нашей дивизии мне и хочется рассказать.

Находясь уже на Днестре, батальон 1040-го полка под командованием Героя Советского Союза майора Павла Михайловича Кутепова получил задачу отбить у врага важную высоту, видневшуюся за селом Дороцкое. Комсорг батальона Степанов, открывая комсомольское собрание, вспомнил о подвигах воинов-комсомольцев в предшествующих этой операции боях. Было единодушно решено: бить немцев так же бесстрашно, как лучшие воины комсомольцы. В ротах были проведены беседы о зверствах нацистов на украинской и молдавской земле. Молодые воины торжественно поклялись в предстоящей схватке с врагом отомстить за страдания людей, угнанных фашистами на каторжные работы Германию.

На рассвете 13 мая батальон при поддержке артиллерии и минометов атаковал противника, укрепившегося вдоль дороги Дубоссары — Григориополь. Затем, продвигаясь вглубь Ваду-луй-Водской узлучины Днестра, его подразделения подошли к высоте 15,1 и стремительным броском овладели ею.

Фашисты не смогли смириться с потерей этого важного рубежа, с которого можно было отлично контролировать горловину излучины. В первый же день они предприняли несколько ожесточенных контратак, пытаясь возвратить свои позиции на высоте. Только стойкость и самоотверженность наших воинов могли помешать их замыслу. И комсомольцы батальона проявили эту стойкость и выдержку. Они подпустили гитлеровцев на близкое расстояние и метким огнем истребили их.

Под вечер в одном из окопов собралось бюро комсомольской организации батальона. Обсуждался вопрос о подвигах, совершенных в тот день членом ВЛКСМ рядовым Иголенко. Под шквальным огнем противника он устранил девять прорывов в проводной связи, а когда немцы взбирались на высоту, участвовал в отражении их контратак, уничтожив огнем из автомата нескольких фашистских солдат. Решение бюро было коротким: «Каждому комсомольцу драться так, как сражался Иголенко. Ни шагу назад с высоты!»

В середине следующего дня, оправившись от неудач, фашисты с новыми силами пошли в очередную контратаку. Но ответный удар комсомольцев оказался еще более сокрушительным, чем накануне. Комсорг Степанов и комсомолец Подопригора подбили тяжелый танк. Многими героическими подвигами ознаменовали этот бой и другие комсомольцы.

Высота осталась за нами.

Так же героически комсомольцы батальона Кутепова и всей дивизии действовали и в сражении, которое вскоре в ночь с 23 на 24 августа развернулось при освобождении Кишинева.


На памятном месте. Осенью 1967 года в Молдавии гостили писатели Назир Сафаров из Узбекистана и Леонид Гурунц из Армении. Первый из них являлся участником боев за Молдавию весной и летом 1944 года. Поэтому ему хотелось посетить памятные места. Согласился поехать и Леонид Гурунц, узнав, что на том участке, куда мы едем, воевал и его земляк Герой Советского Союза полковник Г. Т. Акопянц. Была среди нас и женщина, судьба которой тесно связана с боями за село Шерпены.

Когда мы поднялись на дамбу Днестра, перед нами воскресла картина тех далеких дней — суровых дней Ясско-Кишиневской операции. Мы вспомнили, как несколько раньше начала общего наступления, еще 18 августа 1944 года, подразделения 295-й стрелковой дивизии проводили разведку боем, имевшей целью выявить положение противника, его силы и огневые средства в районе Шерпен, раскинувшихся вдоль правого берега Днестра. Эта задача была возложена на воинов 8-й роты 1038-го стрелкового полка, которую возглавлял отважный командир старший лейтенант Василий Рожков.

Сделав рывок вперед, воины этой роты преодолели передний край обороны противника, а отдельные ее группы просочились на улицы села. Неожиданно они услышали плач ребенка, глухо доносившийся из подвала дома. Один из наших бойцов опустился по лестнице, зажег спичку и увидел плачущую девочку лет пяти-шести, находившуюся рядом с убитой матерью.

После разведки боем воины взяли с собой эту рыдавшую девочку и доставили ее в полк. Потом девочку отправили в медсанбат, а оттуда в тыл.

И вот, спустя более двух десятков лет, Люба Мелека нашлась. Решила тоже поехать в Шерпены, туда, где родилась и была спасена советскими солдатами. Обо всем, что с ней произошло, она рассказала ученикам шерпенской школы.

Теперь Люба Мелека (Зубова) проживает в столице Молдавии и работает на мебельной фабрике № 2.


Комсорг полка. Прорвав вражескую оборону на Днестре у села Шерпены и на Реуте юго-восточнее Оргеева, соединения 5-й ударной армии, уничтожая на своем пути многочисленные вражеские заслоны, к исходу дня 23 августа вышли на подступы к Кишиневу. Завязались напряженные бои.

Среди тех, кому пришлось штурмовать вражеские позиции у Кишинева, был комсорг 1038-го стрелкового полка Василий Левашов.

Имя этого смельчака известно советским людям. Он один из немногих оставшихся в живых участников патриотической организациии комсомольцев Краснодона.

В дни разгрома «Молодой гвардии» Василий Левашов, выполняя решение штаба, ушел из Краснодона. Он пересек линию фронта и добровольцем вступил в Красную Армию. Солдатом-пулеметчиком нашей дивизии Левашов участвовал в освобождении родной Украины, стал офицером, комсоргом полка, которым командовал нынешний Почетный гражданин Кишинева Василий Николаевич Любко. Потом Левашов освобождал Польшу и закончил войну в Берлине. Его боевые подвиги на фронте, его героизм, проявленный при освобождении столицы Молдавии, отмечены тремя орденами Отечественной войны первой и второй степени, орденом Красной Звезды и многими медалями. После войны Василий Иванович был направлен на учебу в Ленинград. Служил политработником на эскадренном миноносце и крейсере. Сейчас он — капитан первого ранга, воспитатель курсантов-моряков, преподаватель основ марксизма-ленинизма в одном из военно-морских училищ. Несколько лет назад Левашов приезжал к своим друзьям в Кишинев, осмотрел памятные места боев, порадовался переменам, произошедшим в столице Молдавии в послевоенные годы.


Парторг батальона. Недавно мне довелось побывать в архиве Министерства Обороны СССР, на стеллажах которого хранятся многочисленные документы Великой Отечественной войны. Просматривая очередную папку с аккуратно подшитыми донесениями политического отдела 295-й стрелковой дивизии, я обратил внимание на одну бумагу. В ней говорилось: «Сегодня, 25 августа 1944 года, в семь часов утра серьезный бой с противником в районе села Котовское (Ганчешты) вел 1042-й стрелковый полк, наголову разбивший до двух полков вражеской пехоты…

Из личного состава первого батальона отличился заместитель командира батальона по политической части лейтенант Ронжин. Он личным примером мужества и отваги воодушевлял бойцов третьей роты на ратные подвиги. При его активном участии рота истребила до семидесяти вражеских солдат и офицеров, а два десятка захватила в плен. Еще более отважно сражался парторг этого батальона младший лейтенант Козырев. Находясь в боевых порядках второй роты, он лично уничтожил несколько фашистов и сам погиб смертью храбрых…».

В моей памяти воскресли картины этого августовского дня.

Развернув наступление с «малой» земли, наши части на рассвете 23 августа прорвали вражеские укрепления у населенного пункта Шерпены, раскинувшегося на правом берегу Днестра. В ночь на 24 августа они, тесно взаимодействуя с другими соединениями 5-й ударной армии, разгромили главные силы 52-го немецкого армейского корпуса и устремились на запад, к реке Прут, за которой хотел укрыться враг. В голове боевого порядка нашей дивизии, несколько опережая другие части, двигались стрелковые подразделения 1042-го полка, которым командовал подполковник С. Г. Артемов.

На рассвете 25-го батальоны этого полка достигли небольшой, но сильно заболоченной реки Когильник, на западном берегу которой в предрассветной дымке угадывались строения села Ганчешты — родины легендарного героя гражданской войны Г. И. Котовского. В нем укрепились фашисты. Обнаружив движение советских войск, противник открыл сильный заградительный артиллерийско-минометный огонь по заранее пристрелянным участкам местности, заставив наши подразделения развернуться в боевую цепь, а затем под ураганным огнем прижаться к земле.

Понимая, что промедление в наступлении грозит серьезными потерями в личном составе, находившийся здесь командир дивизии Герой Советского Союза генерал-майор А. П. Дорофеев принял в создавшейся обстановке правильное решение с ходу овладеть Ганчештами, не ожидая подтягивания главных сил соединения. Он приказал Артемову быстро перегруппировать подразделения полка с таким расчетом, чтобы основные его силы были сосредоточены в направлении центра села, а часть их направлена в обход Ганчешт с северо-запада, создавая угрозу путям отхода немцев на Мерешены.

Штурм вражеских позиций намечался на 7 часов утра 25 августа после короткого, но сильного огневого удара всей артиллерии и минометов дивизии.

Прошло совсем немного времени. Командир первого батальона майор И. К. Скакун, организовав взаимодействие между подразделениями, направил своих заместителей и парторга в стрелковые роты, а затем доложил о готовности подразделений к атаке. Вскоре ударили наши пушки и минометы, от залпов которых задрожала земля. Сотни снарядов и мин полетели на укрывшихся гитлеровцев. От их разрывов образовалась сплошная пелена дыма и пыли. Высоко в небо поднялись султаны из земли и разрушенных оборонительных сооружений врага.

Используя всю силу артиллерийско-минометного огня, заставившего фашистов залечь на дно траншеи, вторая рота, в которой находился парторг батальона Козырев, дружно поднялась на штурм, преодолела вброд реку и обрушилась на вражеские позиции. Впереди роты, увлекая за собой ее личный состав, бежал парторг. С возгласом «Ура-а», «Бей фашистских гадов!» он первым ворвался в траншею противника и стал в упор из автомата расстреливать фрицев.

Более двух часов продолжался бой за Ганчешты, а когда село было очищено от фашистских оккупантов, со стороны высот, находящихся западнее населенного пункта, до слуха бойцов донесся неприятный скрежет и вой, издаваемый шестиствольным немецким минометом. Его наши бойцы окрестили ишаком за звук, напоминающий рев осла. Шесть огненных комет появились в воздухе, а затем раздался сильный взрыв. Яков Козырев упал, обливаясь кровью. Когда к нему подбежали находившиеся невдалеке солдаты, он уже был мертв.

Так погиб вожак партийной организации батальона, сын удмуртского народа Яков Николаевич Козырев, за смерть которого наши воины сурово мстили врагу.

Два года назад мне довелось встретить в Кишиневе старшего брата Козырева Никиту Николаевича, который также принимал участие в освобождении Советской Молдавии. Разговорились. Он рассказал о брате. Оказывается, Яков окончил военное училище, откуда и прибыл в нашу дивизию на должность командира стрелкового взвода. Потом его, как любимца полка и принципиального коммуниста, назначили на должность парторга батальона.

Яков Николаевич и его боевые друзья, отдавшие свои жизни в том бою, были похоронены со всеми воинскими почестями в селе Ганчешты (Котовске) на центральной площади, на могиле которых ныне возвышается обелиск славы.

Читателям, видимо, интересно знать, как сложилась судьба людей, о которых здесь рассказано.

Командир дивизии Александр Петрович, находясь на заслуженном отдыхе, проживает в Москве. Недавно он был принят в число Почетных граждан столицы Кабардино-Балкарии — Нальчика. Командир 1042-го стрелкового полка полковник запаса Сергей Григорьевич Артемов трудится в Ивано-Франковске и является Почетным гражданином города Котовска. В двадцатипятилетие освобождения Молдавии он посетил памятные места, рассказывал молодежи о тех событиях, которые проходили здесь четверть века назад. Заместитель командира батальона Александр Николаевич Ронжин живет в городе Стерлитамак Башкирской АССР, работает. Все они ведут огромную военно-патриотическую работу среди населения и нашей молодежи.

По-иному сложилась судьба командира батальона Ивана Корнеевича Скакуна. Ему не довелось дожить до победы над фашистской Германией. Он погиб 6 февраля 1945 года, когда воины дивизии завершали освобождение от гитлеровцев польской земли.


Наша связистка. Пришла к нам Аня Комарова уже в зрелом возрасте. Перед войной она закончила учительский институт и работала преподавателем в одной из станичных школ на Кубани. Когда началась война, Анна попросилась на фронт добровольцем.

Ее отправляют на фронт в действующую армию. Сменила она девичье платье на защитную гимнастерку и брюки, а свои желтые с высокими каблуками туфли — на солдатские сапоги, целиком отдавшись военному делу. Вскоре Анна приобрела специальность телефонистки.

Отлично обеспечивала Комарова устойчивую связь командования 1038-го полка с его подразделениями, которые вели ожесточенные бои за Нальчик и Пятигорск, Армавир и Сталино (Донецк), за Херсон и Николаев, за Одессу и Кишинев, за Варшаву и на улицах Берлина. Под шквальным обстрелом артиллерии она не оставляла телефона, хладнокровно, слово в слово, передавала приказания командира. И если появлялись порывы в линии связи, Аня немедленно отправлялась туда, чтобы устранить перебои.

В период боев, развернувшихся на подступах к Кишиневу, враг сильно обстреливал нашу наступающую пехоту. Линии рвались часто. И Анна Комарова под градом пуль и свистящих осколков, устраняла порывы, исправляла телефонную линию, обеспечивая своевременную передачу боевых распоряжений.


Спасители жизни. В один из дней, когда дивизия стояла на Днестре, готовясь к наступлению на Кишинев, мне довелось посетить медико-санитарный батальон, побеседовать с ранеными бойцами и командирами. Там я встретился с врачом госпитального взвода Натальей Георгиевной Жуковой, которую я знал еще с Кавказа. Взволнованная, она протянула мне небольшой треугольный пакет. В нем было письмо одного из наших солдат. Написано карандашом, но сколько душевных чувств оказалось в этом маленьком клочке бумаги!

«Здравствуйте Наталья Георгиевна, Люба и Нюся! Передаю вам чистосердечный привет. Это письмо пишет вам бывший больной, которого вы спасли — Николай Губка. Я жив. Здоровье мое лучше и быть не может, раны заживают. Я очень благодарю вас за то, что вы за мной так хорошо ухаживали. Пока до свидания. Вас я никогда не забуду.

Н. Губка»

Наталья Георгиевна рассказала тогда мне, что это было в начале августа. Красноармейца Губку доставили в госпитальный взвод в очень тяжелом состоянии. Он был ранен в живот, потерял много крови. Трое суток боец лежал без сознания. Иногда даже не прощупывался пульс.

— Что делать? — спрашивали медсестры Ольга Оливко и Аня Нефедова.

Казалось, состояние раненого было безнадежным.

Целыми сутками просиживали у его постели и Наталья Георгиевна, и старшая сестра Мария Бондаренко, и другие, стараясь не только облегчить страдания Губки, но и вернуть его к жизни. Не одну сотню кубиков своей крови для Николая и других раненых отдали хирургические сестры Галина Борзакова, Мария Назарова, Клавдия Ерихайлова, понимая, как дорога для нашей Родины жизнь каждого советского воина, что только так они могут спасти ее. И Губка, в теле которого еле-еле теплилась жизнь, благодаря самоотверженому труду наших медиков остался жив.

Д. Старшинов, полковник СУРОВОЕ, НЕЖНОЕ СЕРДЦЕ СОЛДАТА

Люди, встречавшие зори в окопах, видели столько разных рассветов, столько закатов солнца, сколько дней в году. А воевавшие годы… Эти знают и свинцовые, как сумерки, рассветы тяжелой осени сорок первого, когда не разберешь, то ли утренние туманы, то ли пороховые завесы закрывают солнце. И те восходы, что сливались в небе с огненными разливами, поднимавшимися из-за днепровских круч, когда война откатывалась снова на запад. И ни с чем не сравнимое зарево — в пол небосклона! — что чаровало солдата у седого Днестра, когда война подходила к концу.

Нам так и запомнился этот край, как край розового света. Казалось, его излучает не одно солнце: и сады — как раз стояли в цвету абрикосы! — и срезы крутых берегов в слоистых прожилках пород, и лица людей в улыбках.

Замирал восхищенный воин в минутном расслаблении, прикрыв рукой готовое выпрыгнуть из груди сердце: в таком благословенном месте затаился враг, он еще держится за этот кусочек земли… Суровели глаза солдата. Он прикусывал губу и крепче сжимал автомат.

У Херсонской Краснознаменной 295-й дивизии, входившей в состав 5-й ударной армии, за плечами был уже немалый боевой опыт: освобождала Северную Осетию, Кубань, Донбасс, Каховку, Очаков, Николаев, Одессу. На знамени ее уже было три боевых ордена. Командиры и политработники имели солидный навык руководства, воспитания личного состава.

Но в Молдавии появилось два новых обстоятельства, которые требовали от командиров новых энергичных мер. Здесь мы получили пополнение из числа местных жителей, которому нужно было передать традиции дивизии, ее боевой дух, и главное — дать боевую подготовку. Это одно. И другое — важно было довести до сознания каждого воина задачу правильного ведения войны на чужой территории, куда предстояло ступить сразу же после освобождения Молдавии.

Первое слово к бойцу во время подготовки Ясско-Кишиневской операции было за политработниками. Помню одно открытое партийное собрание, проведенное накануне Ясско-Кишиневской операции. Первым выступил только что вернувшийся из госпиталя парторг батальона капитан Марчуков (позже Герой Советского Союза, погиб в Польше).

— Я, — говорит, — трижды ранен. Вот и сейчас бинтов еще не снял. А, видите, — жив! И пойду с вами опять в атаку!

Он закончил свою речь совсем неожиданно, передохнул, будто собираясь с мыслями, и вдруг запел «Смелого пуля боится…» Собрание всколыхнулось от неожиданности и подхватило: «Смелого штык не берет». Солдаты пели на опушке леса, и в сердцах их зрело бесстрашие, готовность к завтрашнему бою. Песня, как гимн, как клятва, поднимала людей, и сами собой находились слова, естественно рождавшиеся в те минуты: «Прошу принять в партию коммунистов. Клянусь не щадить своей жизни и до последней капли крови сражаться…» Парторг зачитывал заявления, только что написанные химическим карандашом на листке из блокнота, и вздымался лес рук после каждого его вопроса: «Кто за?»

Не пришлось долго ждать молодым коммунистам случая, чтоб оправдать свое новое звание.


…Немцы при отходе усиленно минировали свои позиции. Наша разведка сразу обнаружила это. Младший лейтенант Федор Комлев, возглавлявший взвод автоматчиков, столкнувшись с минами, запросил группу саперов. Повести ее вызвался коммунист Тимофей Салов. Он выехал ночью. Его единственную фразу «От нас, братцы, зависит продвижение батальона» поняли как приказ. Салов лично обезвредил первую мину, вторую… Автоматчики вместе с саперами проделали к утру несколько проходов в минном поле.

В боях за Молдавию у политработников был один замечательный, прямо-таки незаменимый помощник. Звали его Григорий Иванович Котовский. Его образ лучше самых призывных слов волновал души солдат. Немногие из нас были до этого на родине Котовского. Но каждый боец много читал о легендарном комбриге, любил о нем говорить и слушать. В дивизии из уст в уста передавались рассказы о его исключительной храбрости, потрясающие боевые истории, вызывающие зависть и восхищение. И, естественно, оказавшись на земле Котовского, воины старались отличиться: на этой земле нельзя быть слабаком! Каждый держал равнение на легендарного героя.

И вот перед нами — Котовск. Пехота залегла. Не движется: местность открытая — простреливается со всех сторон. Погиб командир одной роты, погиб второй, пытаясь первыми прорваться в город. В других ротах командиры — новые: пополнение приходило ночью, знакомились при лунном свете. Окончательно узнавать друг друга приходилось в бою. Направляемся в роты: в четвертую — я, в пятую — Марчуков, в шестую — Салов. Поднимаем бойцов в атаку.

Взвилась красная ракета. И рота за ротой двинулись в бой. Минометный расчет коммуниста Михаила Ткачева метким огнем снимает точки противника, мешающие нашему продвижению. Вырвался вперед взвод автоматчиков под командованием комсомольца Комлева, того самого, которого на минном поле вдохновил на бесстрашие коммунист Салов. Теперь он сам стал маяком для других: лично уничтожил около тридцати немцев, спасая 27 молдаван, которых фашисты хотели угнать в неволю. Он преградил путь своим взводом и перестрелял охрану.

Еще не кончилась перестрелка на улицах города, а бойцы уже разыскивали дом Котовского. Комлев первый вошел в него.

Здесь, в стране розовых рассветов, все наполняло душу каким-то щемящим лирическим чувством. И не одним лишь тем, что здесь родились или прославились известные красные командиры — Котовский, Лазо, Фрунзе, Якир… На здешней земле — и воины знали это — у костра, горящего под звездным шатром, поведали Горькому легенду о Данко. Тут Пушкин «познал необычайно элегические дни». Было от чего растрогаться и суровому сердцу солдата: кроме всего, что он видел вокруг себя, что узнал в ту осень, еще и молдавские сады впервые за годы войны по-настоящему заплодоносили. И он понял, какое огромное богатство края спасено его руками от истребления.

Как сейчас, перед глазами приднестровское село Спея, где мы заняли плацдарм. Сады, сады, без конца и края. Бой за село был отчаянный. Второй батальон под командованием Скакуна оказался отрезанным от своих. Другие батальоны бросились на выручку. В помощь им пришлось вызывать авиацию. Около тридцати самолетов кружилось над селом. И когда село освободили, сады еще долго-долго дрожали листвой, роняя плоды на землю. (Помню, как на плечо упала огромная перезревшая груша и я, ощутив ее горячую мякоть, подумал, что ранен.) Немцы были отброшены на 18 километров за Спею. От нее нашей дивизии открывался путь на Кишинев.

И на этом пути — не забыть! — едва войдем в село, молдаване навстречу несут фрукты, хлеб-соль. А кто умудрился сохранить вино, предлагал и «утолить жажду». Тем и запала в душу Молдавия, что не было у нее предела радости и желанию помочь освободителям в их благородном деле.

…Со стариком Михаем и его двенадцатилетним внучком мы познакомились при труднейших обстоятельствах. У нас отстали тылы. Подтянуть их днем не было никакой возможности — село с правого фланга хорошо просматривалось. И ночью дорога обстреливалась. Старик с мальцом отправился навстречу нашим обозам и провел их другой, ему одному известной дорогой, указал место, где можно укрыть технику, установить минометные батареи. Мальчонка — не могу простить себе, что забыл его имя! — приносил на батареи воду в глиняных кувшинах, фрукты. А дед Михай попросту не уходил с командного пункта: считал своим долгом «быть под рукой».

И еще один волнующий момент пережили участники Ясско-Кишиневской операции, когда вышли на государственную границу. Я не могу передать это ни с чем не сравнимое чувство! Мы пили воду из Прута, и у каждого, наверное, как у меня, на уме были слова: «Не для того мы отстояли Волгу… перешагнули Днепр, чтоб остановиться на Днестре!»

Не остановились! Перешагнули и через Прут! А на пути к Берлину у нашего 1042-го полка 295-й дивизии оказался еще и Одер.

Когда я задумываюсь над событиями войны сейчас, через четверть века, передо мной неизменно возникает, заслоняя все остальное, величественная фигура советского солдата. Он умел переносить лишения войны, а в редкие минуты, когда прояснялось небо от дыма, любоваться закатами, следить за полетом журавлей.

Фронтовая печать много писала о рядовых бойцах. Армейские газеты с рассказами о боевых подвигах были для командиров и политработников одним из главных средств воспитания мужества бойцов. Думается, и в наши мирные дни, вспоминая «о боях-пожарищах, о друзьях-товарищах», надо поднять здравицу за нашего воина, за его сердце, неустрашимо мужественное в борьбе, чуткое к добру, красоте и чистым утренним рассветам.

А. Абабий, старший сержант запаса ПОБРАТИМЫ

Вечером 19 августа 1944 года командир нашей пулеметной роты лейтенант Исангильдин приказал первому пулеметному взводу с наступлением темноты выдвинуться вправо вместе со второй стрелковой ротой и занять огневую позицию. Командир взвода младший лейтенант Федоренко выбрал позицию нашему расчету и приказал окопаться. Грунт был твердый, и нам с большим трудом удалось сделать пулеметную ячейку и вырыть для себя окопчики.

В полночь к расчету подошел командир роты лейтенант Исангильдин.

— Позицию-то вы правильную заняли, а вот окопчики себе нужно глубже вырыть, — сказал он.

Мне в ту пору не было и восемнадцати лет. В роте меня никто не называл по фамилии или по имени. То ли потому, что я был моложе всех в роте, то ли по другим причинам, но меня все называли просто: «молдаванчик». Вот и сейчас командир роты сказал:

— Ну, как твои дела, молдаванчик? — И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Не горюй, скоро всю Молдавию освободим с тобой. Хороша, прекрасна молдавская земля. Вот хотя бы Кицканы. Это целое царство садов. От самой своей Татарии такого нигде не встречал. А Днестр — просто красавец! Вот прогоним фашистов, да что прогоним — добьем в их собственной берлоге, а после войны останусь жить в твоей Молдавии. Добро, молдаванчик?!

Потом, обращаясь ко всем, он строго приказал:

— Окопы надо углубить!

И ушел к другим пулеметным расчетам, а мы начали старательно углублять свои окопы и вспоминать различные истории довоенных лет.

Подносчик патронов ефрейтор Степан Кукуруза рассказывал, что у них на Украине тоже есть сады возле хат, особенно вишневые. Правда, не такие массивы, как в Молдавии. Потом в разговор включились остальные номера расчета, и время шло незаметно. Перед самым рассветом все устали и немного притихли. И только тогда заметили, что вокруг царит такая тишина, будто ничто не напоминало о войне. Даже птицы в лесу и те приумолкли. (А стояли мы тогда в Кицканском лесу.)

— Тишина какая! — подумал вслух рядовой Иван Очеретянный.

— Затишье перед бурей, — ответил ему сержант Николай Колбаскин.


Короткая августовская ночь прошла, настало утро. Завтрак был выдан раньше установленного фронтовым распорядком времени. Завтракали всем взводом под вековым дубом. А пока завтракали, командиры были вызваны в штаб полка.

Из штаба они вернулись, держа обращение Военного Совета 3-го Украинского фронта о начале наступления. Командир взвода зачитал его нам, а командир роты объяснил, какое значение имеет предстоящее наступление наших войск, и поставил задачу не только каждому расчету, но и каждому бойцу.

Потом ротный отдал боевой приказ: «Первому пулеметному взводу обеспечить огнем продвижение второй стрелковой роты, уничтожить огневые точки противника, а также его живую силу».

Только заняли мы места у пулеметов, как из-за нашей спины началась трескотня. Это 82-миллиметровые минометы начали артподготовку. Потом включились и остальные виды артиллерии, заработали «катюши», а сверху неслась эскадрилья за эскадрильей — советская авиация — уничтожать дальнобойную артиллерию врага, которая обстреливала скопление наших войск в Кицканском лесу.

Через несколько минут перед нами поднялся сплошной вал из дыма и земли. С утра день был солнечный, прекрасный, а уже после 10–15 минут артподготовки черная, грозная туча, поднимавшаяся с земли, закрыла солнце, и оно виднелось, как при затмении.


Артиллерийская канонада продолжалась. Немцы по ходам сообщения отошли во вторую, заранее подготовленную для укрытия людей траншею. Эту тактику они выработали на горьком опыте под огнем советской артиллерии. Тактика нехитрая: когда огонь нашей артиллерии будет перенесен в глубь их обороны, то гитлеровцы, выйдя из укрытия, возвратятся в первую траншею и откроют пулеметно-автоматный огонь, препятствующий нашей пехоте продвигаться вперед. Но тактика их была разгадана. После 55-минутной артиллерийской обработки переднего края немецкой обороны нашими артиллеристами был произведен 15-минутный ложный перенос огня в глубину вражеской обороны — на вторую и третью позиции. Немцы поспешили занять свои места, изготовившись к отражению атаки советской пехоты. Но через определенный промежуток времени наша артиллерия нанесла еще несколько огневых ударов по переднему краю фашистов.

После такой мощной артиллерийской подготовки немцы были окончательно подавлены и серьезного, организованного сопротивления уже не могли оказать. И все же кое-где сохранились их доты и дзоты, в том числе у железнодорожной насыпи и на господствующих высотах в районе сел Хаджимус и Киркаешты.

Особенно яростное сопротивление фашисты оказали на участке второй стрелковой роты, которую наш расчет поддерживал огнем станкового пулемета.

Точно в установленное время, когда огонь советской артиллерии был перенесен полностью в глубь немецкой обороны, подразделения нашего полка пошли в наступление.

— Вперед за Родину! — скомандовал командир роты лейтенант Исангильдин. — Смерть немецким оккупантам!


Нейтральной полосой на нашем участке являлся пруд шириной до пятидесяти метров и до полутора метров глубиной. С нашей стороны до самого пруда местность была заросшая травой и камышом, и мы продвинулись скрытно. Сторона противника была открытой. И как только мы вышли к пруду и начали переправляться вброд, вода закипела, забурлила, словно начал хлестать проливной дождь. Это немцы, оставшиеся после нашей артиллерийской подготовки, открыли огонь из всех видов оружия. Стреляли по нашей пехоте даже из зенитных пулеметов.

Как только переправились через пруд, развернулись и дали несколько очередей по немецкому пулемету, который стрелял из-под железнодорожной насыпи и заставил нашу вторую стрелковую роту остановиться.

Но это было только мгновение: мы подавили вражеский пулемет. Рота снова двинулась вперед, а мы поддерживали ее.

Когда стрелки достигли железнодорожной насыпи, мы сняли пулемет и побежали вдогонку за ними. Не успели пробежать и десяти метров, как с бугра немцы опять открыли пулеметный огонь. Одной очередью скосило сразу командира расчета сержанта Колбаскина и наводчика ефрейтора Баженова. Командир взвода с ефрейтором Кукурузой взяли пулемет и побежали вперед, а мне было приказано оказать раненым первую помощь.

У командира расчета рана оказалась очень серьезной. И не одна, а целых три. У наводчика пуля прошила правую ногу выше колена и застряла в левой. Баженов сам себе начал накладывать повязку, и пока я оказывал сержанту помощь (кровотечение было сильное, и никак его не удавалось остановить), наводчик исчез. Вскоре прибежали два санитара и взяли сержанта на носилки.

— Бейте фашистов до конца! — только и успел проговорить Колбаскин и потерял сознание.

Я быстро побежал вслед за своим расчетом, который к этому времени достиг железнодорожной насыпи, где прятались оставшиеся в живых и яростно сопротивлявшиеся немцы. Смотрю: раненый Баженов уже тут. Оказывается, когда бинтовал свои раны, ефрейтор заметил, откуда ведут огонь немцы, причем заметил огневую точку, которую нашему расчету не было видно. Он быстро побежал, чтобы подсказать. В горячке, раненый, не чувствуя боли, успел догнать своих и вместе с ефрейтором Кукурузой с трудом установил пулемет на железнодорожной насыпи и послал несколько очередей по огневой точке врага.


Немцы направили огонь по нашему пулемету. Пули со звоном ударялись о рельсы полотна железной дороги. Тогда Баженов, хорошо прицелившись, выпустил сразу пол-ленты. Огневая точка противника была подавлена.

В этом бою ефрейтор Баженов совершил настоящий подвиг: раненый, он продолжал сражаться. Но раны дали о себе знать, и наводчик с большим трудом при помощи друзей спустился с железнодорожной насыпи. Его отправили в санчасть.

Место наводчика пулемета пришлось занимать мне. По приказу командира взвода установили пулемет за изгибом железной дороги и открыли фланговый огонь по немцам, которые находились за насыпью и препятствовали продвижению наших подразделений вперед. Застигнутые врасплох, гитлеровцы начали в панике бежать к своему второму огневому рубежу. Но было поздно. Пользуясь складками местности, наши стрелки опередили их и вынудили сдаться в плен.

С железнодорожной насыпи мы перенесли огонь по отступающему противнику, обеспечивая таким образом дальнейшее продвижение наших подразделений вперед в направлении проселочной дороги Хаджимус — Киркаешты и дальше к Каушанам.

К вечеру 20 августа 1944 года наши части, окончательно сломив сопротивление противника и продолжая наступление, достигли села Каушаны, а затем, перерезав шоссе, заняли железнодорожную станцию Кайнары…


Путь к отступлению немцев из района Бендер был отрезан.

М. Бакалинский, капитан медицинской службы запаса НА КРУТОМ ДНЕСТРОВСКОМ БЕРЕГУ

Моей давней мечтой было в День Победы побывать на бывшем поле сражения, там, где мои боевые друзья по 416-й стрелковой дивизии стояли насмерть, защищая небольшой участок местности на правом берегу Днестра от наседавших фашистов. Мне хотелось побывать там вместе с фронтовыми товарищами, вспомнить все, что нам пришлось испытать и пережить на этой «малой» земле. Я списался с одним из моих однополчан санинструктором второго батальона 1373-го полка Володей Руденко. Он выразил свое согласие встретиться и вскоре приехал в Молдавию.

И вот мы с ним идем по высокому правому берегу реки у села Шерпены. То в одном, то в другом месте появляются следы заросших траншей, засыпанные ходы сообщений, покрытые бурьяном бомбовые и снарядные воронки. На месте искалеченной войной красавицы рощи бойко шумит молодой сад местного колхоза. Внизу причудливо вьется Днестр.

Мы глядим на бывшее поле боя:

— А помнишь?

— Помню…

— А помнишь?

— Помню…

И перед нашими глазами встают незабываемые дни лета 1944 года.

…Хотя и родился я в селе на Винничине, жизнь моя неразрывно связана с Молдавией. Сначала, в 1939 году, служил пулеметчиком в городе Тирасполе, потом принимал участие в освобождении Бессарабии. Великая Отечественная война застала меня на пути в Буджакскую степь, где дислоцировалась наша воинская часть. И уж поистине неисповедимые пути солдата снова привели меня на берега седого Днестра.

Нашей 416-й стрелковой Таганрогской Краснознаменной ордена Суворова дивизии, освобождавшей город Одессу, был дан отдых, после которого она была переброшена в район населенных пунктов Ташлык и Бутор, расположенных против правобережного молдавского села Шерпены.

В одну из душных майских ночей наш 1373-й стрелковый полк, в котором я служил командиром санитарного взвода батальона, прибыл к месту назначения. Подразделения замаскировались в прибрежных зарослях садов и рощ. Днем мы отдыхали, а едва стемнело, два наших стрелковых батальона переправились по наплавному мосту, сделанному из бочек, на правый берег на знаменитый Шерпенский плацдарм, чтобы сменить оборонявшиеся там части.

На рассвете следующего дня гвардейцы тепло простились с нами, пожелали всем нам крепко бить фашистов и скрытно покинули позиции.

Плацдарм был маленький. Растянутый на полтора километра по гребню высокого прибрежного холма, он левым флангом проходил по восточной окраине разрушенных Шерпен, а правым загибал по крутому склону и упирался в русло Днестра.

Батальоны приняли оборону и занялись привычными в таких случаях делами: углубляли траншеи и ходы сообщений, поправляли разрушенные стрелковые ячейки и пулеметные гнезда, вели усиленное наблюдение за противником…

Санитарный взвод второго стрелкового батальона, которым я в то время командовал, занял переданную нам гвардейским офицерам просторную землянку, находившуюся в полутораста метрах от первой траншеи. Санитары Володя Руденко и Митя Чернявский быстро перенесли имущество санвзвода, сложили личные вещи, застелили замляные нары добытым где-то свежим луговым сеном, заправили плащ-палаткой — получилась отменная фронтовая постель. Руденко умудрился смастерить даже что-то похожее на подушку, завернув в кусок марли охапку душистого сена. Сделали полог от комаров.

Потекли тяжелые фронтовые будни на простреливаемом насквозь плацдарме. Стоило немецким наблюдателям заметить в нашем расположении малейшее движение, как фашисты тотчас начинали обстрел. Приходилось приспосабливаться к новым условиям жизни на «малой» земле. А работы хватало. Перевязывали и отправляли в тыл за Днестр раненых, следили за доброкачественным приготовлением пищи и санитарным состоянием бойцов, лечили легко раненых и проводили с бойцами беседы на медицинские темы. Не имея на плацдарме бани, спускались вечерами мыться в Днестре. Иные смельчаки и днем плескались у берега реки. Большую помощь оказывал мне в поддержании личной гигиены бойцов внештатный батальонный парикмахер боец Хмыз. Постричься или побриться у него было для бойца маленьким праздником. Прирожденный юморист и затейник, весельчак и плясун, никогда не унывавший Хмыз усаживал клиента в траншее и, рассыпая направо и налево шутки, анекдоты и побасенки, мастерски делал свое дело, а ждавшие своей очереди бойцы покатывались от хохота.

Тут же спешил куда-то вечно занятый старшина шестой роты Семен Гуля. Заботливый и одновременно храбрый, Семен Гуля являл собой образец настоящего воина.

Почти все свое время проводил на передовой любимец солдат высокий худой замполит нашего батальона майор Гаджиев. Человек большой храбрости, коммунист ленинской закалки, делавший Октябрьскую революцию совместно с бакинскими комиссарами, майор Гаджиев словом и личным примером вдохновлял бойцов на ратные подвиги. Никогда не видел я его одиноким. Всегда он находился в окружении бойцов и сержантов, с которыми вел задушевные беседы. И тянулись к нему защитники плацдарма, как тянутся к солнышку подсолнухи.

С такими людьми легче переносить фронтовые невзгоды. В свободное время приходилось проводить занятия с санинструкторами. Много пришлось поработать с молодыми солдатами Володей Руденко и Митей Чернявским, только что назначенным на должность санинструктора.

Учитывая специфику плацдарма, который простреливался пулеметным огнем во всех направлениях, мы долго мозговали над тем, как выносить раненых по ходам сообщений. Стандартные носилки для этого не подходили. Поначалу Чернявский и Руденко, пренебрегая опасностью, доставляли раненых на медпункт поверху. При вспышке осветительной ракеты они ставили носилки с раненым бойцом на землю и сами падали рядом. Пришлось запретить им рисковать. И тогда санинструкторы, помозговав, переделали носилки, на которых стало возможно переносить раненых в полулежачем положении по ходу сообщения.

Как-то к нам в гости заглянул командир шестой стрелковой роты старший лейтенант Бердышев.

— О! — воскликнул он, — вы неплохо устроились!

— А что?

— Не землянка, а королевский дворец.

— У тебя, наверное, лучше, и ты решил подначить нас.

— Нет, Миша, я серьезно говорю. Молодцы.

— Ладно, коли понравилось у нас, присаживайся, гостем будешь. А коли ты гость, то с меня причитается, — и я налил ему фронтовые сто грамм. Выпил и сам.

— А знаешь, Миша, — рассказывал Бердышев, — мой писарь утверждает, что сегодня снова уложил фрица. Это уже третий на его счету. Ежедневно охотится за ними.

У ротного писаря Саши Еременко были свои личные счеты с фашистами. За три года оккупации он и его семья насмотрелись и натерпелись такого, что до самой смерти не забудется. Встретив у родного села передовые части наших войск, ушел с ними мстить врагу за угнанных в рабство сестер, за повешенных фашистами братьев.

Меткий стрелок, он еще в ходе предыдущих боев добыл снайперскую винтовку и теперь не расставался с ней ни на минуту. Задолго до рассвета выползал из траншеи, забирался по нейтральной полосе в глубокую снарядную воронку, укрытую буйными виноградными лозами, и замирал. Медленно тянулись томительные минуты ожидания. За Днестром загорался рассвет. Полыхала заря. Немцы покидали боевое охранение и уходили по глубокому ходу сообщения в основную траншею. В оптический прицел снайперской винтовки было хорошо видно, как вытряхивали одеяла немцы, как они по-одному входили в блиндаж спать. Последнего Саша брал на мушку. Хлопал выстрел, и фашист оседал на дно траншеи. Ни одинокий хлопок выстрела, ни «задержавшийся» фашист не вызывали у немцев тревоги. И когда командованию понадобился «язык», Еременко доказал, что брать его следует только на участке шестой роты и по давно выношенному писарем плану.

А до того на плацдарме произошло событие, которое до глубины души потрясло нас.

На рассвете третьего дня в землянку санвзвода вошли полковые разведчики. Не успел я в сумерках разглядеть вошедших, как они положили мне на руки грудного ребенка, завернутого в теплую молдавскую шаль. Тут же они рассказали историю.

Ночью разведчики возвращались из вражеского тыла. Яркая вспышка немецкой осветительной ракеты застигла их на середине нейтральной полосы. Падая, разведчики скатились в глубокую воронку, на дне которой лежала мертвая женщина, прижимавшая к груди сына. Ребенок с плачем сосал холодную грудь матери.

Видно, не выдержав издевательств врага, молодая мать решила перейти на нашу сторону. Боясь, чтобы ребенок своим криком не обнаружил их преждевременно, она умышленно не кормила его перед выходом в дорогу. Завернувшись в темную шаль, мать дала ребенку грудь и тихо проскользнула через вражеские позиции. При очередной вспышке ракеты немцы, видно заметили ее и открыли огонь. Тяжело раненная женщина, спасая ребенка, нашла в себе силы укрыться с ним в глубокой бомбовой воронке.

Руденко и Чернявский поклялись отомстить врагу за оставшегося сиротой ребенка.

И вот наступила июльская ночь, наполненная бесконечными трелями степных сверчков, таинственными шорохами, мертвым светом ракет и редкими выстрелами. Бойцы шестой роты, среди которых были и мои санитары, вышли на исходный рубеж. Командир роты Бердышев подал команду, и Еременко первым перемахнул бруствер. За ним двинулись остальные. Ползли медленно, стараясь не обнаружить себя прежде времени. Выпавшая ночью роса скрадывала шорохи ползущих бойцов…

Прошло немного времени, и в немецких траншеях раздался взрыв. Это Еременко бросил в немецкий блиндаж противотанковую гранату. Взрыв был сигналом атаки. Грянуло солдат «ура», затрещали автоматы и пулеметы, в противника полетели ручные гранаты. Завязалась кровавая схватка.

Не жалея сил трудились Руденко и Чернявский, вынося с поля боя раненых. Вот они доставили на медпункт тяжелораненого санинструктора Касимова. Пуля прошла брюшную полость напролет. Такие трудно и редко выживают. Но Касимов через месяц вернулся в свою часть. Во время операции выяснилось, что он, если можно так выразиться, ранен удачно: пуля не затронула ни одного органа в брюшной полости. Это был в моей медицинской практике единственный случай такого ранения.

Вслед за Касимовым я оказал первую помощь раненному в руку старшему лейтенанту Бердышеву. Не успел проститься с уходящим к берегу Днестра командиром роты, как Руденко и Чернявский доставили начальника штаба полка майора Глазкова.

— Снова я к тебе, — говорит истекающий кровью офицер.

— Раз ко мне, значит, все будет в порядке, — успокаивая его, оказываю помощь.

Первый раз я оказал майору Глазкову помощь, когда он был ранен на моих глазах в степях под Николаевым. После лечения в госпитале он вернулся в наш полк и продолжал службу. И вот второе ранение, и снова я ему оказываю помощь. Но не дожил майор до Дня Победы. Уже в Германии, под городом Кюстрином, был он смертельно ранен немецким снайпером и скончался у меня на руках. Жизнерадостный человек, умница, который, кажется, родился для военной службы, — таким навсегда остался в моей памяти майор Глазков.

А наши замечательные санинструкторы Оля Абрикосова и Нина Ловченко (теперь по мужу Терехина)! Наравне с мужчинами делили они и радости победы, и горечь потерь на нашем маленьком плацдарме. За время этой маленькой боевой операции они вынесли больше десятка раненых с поля боя.

За подвиг, совершенный в разведке боем, Александр Еременко был награжден орденом Славы III степени, а к концу войны стал полным кавалером этого солдатского ордена.

А пехотинцы, развивая первоначальный успех, заняли всю первую траншею противника и стали закрепляться в ней. Не ожидавшие такой дерзости от наших солдат, немцы только через некоторое время оправились и бросились в контратаку. Но им так и не удалось потеснить наши войска. Покинули мы занятые траншеи только 23 августа, когда перешли в решительное наступление по всему фронту. Этот день навсегда запомнился мне и моим фронтовым побратимам. Ни до того, ни после не видел я такого тревожно-торжественного восхода солнца над Днестром, как в тот день. Оно словно освещало нам путь к победе над врагом.

Не выдерживая наших ударов, противник отступал, прикрываясь арьергардными заслонами. То в одном, то в другом месте вспыхивали скоротечные схватки. К вечеру наш полк освободил село Бубуечи. Было захвачено много пленных и богатые трофеи.

Бубуечские крестьяне как родных братьев встречали воинов-освободителей.

После короткого отдыха, уже в вечерних сумерках полк продолжал наступление. Перерезав железную дорогу, наши стрелковые батальоны завязали бои за южную окраину Кишинева. Над городом клубились багровые дымы пожаров, взлетали сотни сигнальных ракет. Уже к полуночи полк выбил немцев с территории бывшего училища виноделия и виноградарства. К рассвету Кишинев был освобожден.

Утром наш полк двинулся походным порядком через город.

Радостными улыбками, живыми цветами, хлебом-солью встречали нас жители столицы.

Но подойдя к разрушенному вокзалу, я невольно перенесся мыслями на три с лишним года назад.

…Приближалась первая годовщина образования Молдавской ССР. Поезд, в котором я возвращался из отпуска, медленно подходил к кишиневскому вокзалу. Покинув душный вагон, я подошел к расписанию: поезд на юг, где располагался наш полк, уходил только на следующее утро.

Я направился в город. Был субботний вечер, и принаряженные кишиневцы заполняли тротуары, парки. Город жил мирной жизнью, но меня удивило и насторожило уличное освещение: фонари горели синим светом, окна домов были зашторены. Почему-то вспомнилось, как перед отъездом в отпуск над расположением нашей части кружили два немецких самолета. В воздухе пахло войной.

Короткая июньская ночь пролетела незаметно. Кажется, и не спал, а уже забрезжил рассвет. Вдруг послышался тяжелый рокот авиационных моторов, затем леденящий душу вой бомб, раскатистые взрывы. Падали убитые, кричали раненые. На станцию поступали сообщения одно тревожнее другого. Только после обеда удалось мне добраться до своего медсанбата…

И вот я волею военной судьбы вновь прохожу по разрушенному врагами городу и улыбаюсь веселым жителям молдавской столицы, для которых этот день навсегда стал светлым праздником освобождения от ига фашизма.

…Вот о чем вспомнилось нам на крутом днестровском берегу у древнего молдавского села Шерпены.

А вокруг нас буйно цвела навсегда свободная земля, за которую мои боевые побратимы пролили свою горячую кровь и отдали молодые жизни.

С. Борзенко, Герой Советского Союза, полковник в запасе ОСВОБОЖДЕНИЕ

Начальник военного отдела «Правды» генерал-майор М. Р. Галактионов приказал мне отправиться на юг и описать события, которые должны произойти на румынской границе. В Главном Политическом Управлении Советской Армии мне сказали, что организованный Коммунистической партией Румынии народно-демократический блок обратился к народу с программой, в которой требует разрыва с гитлеровской Германией, прекращения войны с Советским Союзом, свержения правящей клики Антонеску и образования национально-демократического правительства.

Вдвоем с фотокорреспондентом «Правды» Яковом Рюмкиным мы вылетели из Москвы на связном самолете «Щ-2». Через несколько часов полета спустились на старом харьковском аэродроме. Харьков — наш родной город, и весь вечер мы гуляли по липовым и березовым аллеям, разбитым по чертежам парижского Булонского леса.

В Харькове устраивали областную сельскохозяйственную выставку, работали заводы, и ничто в городе не напоминало о войне. Мы переночевали у знакомых, а утром вылетели дальше на юг. Наша земля, над которой пролетал самолет, совсем недавно называлась «Транснистрией» и входила в «Великую Румынию». Сделали посадку в Бельцах, и там летчик наотрез отказался лететь дальше. Ни просьбы, ни угрозы, ни приказы не помогали.

— В этом гробу нас собьют в два счета, — доказывал он. — Тут все небо кишит «мессершмиттами», а я вам не Покрышкин.

Мы не стали настаивать, зная по опыту, что земля для солдата куда надежнее неба. В штабе 2-го Украинского фронта нам дали потрепанный «виллис», и мы отправились на передовую. В ночь на 20 августа добрались до штаба какой-то дивизии и сразу же завалились спать на стогу сена, завернувшись в плащ-палатки, заменяющие сразу и простыни, и одеяла.

Проснулись от невероятного грохота. Небо пылало. Началась артиллерийская подготовка.

Полковник, командир дивизии, сказал:

— Свыше 200 орудий и гвардейских минометов на один километр фронта. Тут и сам дьявол не устоит.

Войска 2-го Украинского фронта наносили главный удар на узком участке из района Белчетти на юго-восток, вдоль реки Прут; войска 3-го Украинского фронта — из района Тирасполя в юго-западном направлении. В результате двух сходящихся ударов армии обоих фронтов должны были окружить в районе Кишинева основные силы гитлеровцев.

После полуторачасовой канонады поступили первые донесения разведчиков: «Главные укрепления разрушены, взорваны минные поля, скомкана колючая проволока, разбиты толстостенные бетонные доты…»

Все это находилось в бывшем пограничном румынском укрепленном районе.

Дул теплый ветер, словно дым, рассеивая ночной мрак. Светало. Нетерпеливая пехота поднялась в атаку. Вместе со стрелками по черной, вспаханной артиллерией земле шли пушки и танки, облепленные автоматчиками. Все это мелькало и исчезало в пороховом дыму.

Словно барабанная дробь, трещали пулеметы врага. Издалека прилетали снаряды, тяжело ударяли в землю. На них не обращали внимания. Потом налетели «юнкерсы», в воздухе завязались воздушные бои, но солдаты все шли и шли вперед. На поле боя мертвых было больше, чем живых.

К полудню стрелки окончательно прорвали оборону врага и прошли тактическую полосу укрепленного района на всю его глубину, на восемь километров.

Командующий 2-м Украинским фронтом, генерал армии Р. Я. Малиновский ввел в прорыв танковую армию Героя Советского Союза генерал-полковника Андрея Кравченко. Мы пристроили свой «виллис» к штабу какой-то танковой бригады и вместе с ним помчались вперед, окруженные облаками пыли и дыма. Мне приходилось видеть вулканы. Земля в полосе прорыва была черная, покрытая обгорелыми камнями, как после извержения вулкана.

Впереди, у горизонта, вились несметные стаи воронья.

— Откуда здесь появилось столько ворон?

— Навстречу нам из глубины Румынии подходят резервы гитлеровцев. Вороны летят за ними, предвкушая, добычу, — ответил штабной майор й стал подсчитывать, через сколько дней мы очутимся в Бухаресте.

На четвертые сутки наступления танковая армия с боями взяла Роман, Бакэу, Бырлад и Хуши. Рейд был настолько стремителен, что я не успевал как следует рассмотреть эти населенные пункты.

О Румынии я имел самые скудные представления. Мне пришлось как-то прочесть статью Анри Барбюса: «Как прозрел Ион Грача» — о безграмотном румынском крестьянине, который в годы гражданской войны не пожелал воевать против Советской России. Так как в Румынии в то время была отменена смертная казнь, то правительство Братиану упрятало его в тюремную больницу для сумасшедших, откуда все равно другой дороги, кроме как на кладбище, не было.

Мы давно знали, что румыны не хотят войны.

В период боев под Таманью мне пришлось прочесть переводы двухсот писем румынских женщин, полученных на фронте их мужьями. То был сплошной поток жалоб на нищету и дороговизну, мольбы к богу поскорей окончить эту проклятую войну.

Через день танкисты вышли на реку Прут против Леушен и соединились с войсками 3-го Украинского фронта. Кольцо окружения вокруг Кишиневской группировки противника замкнулось. В этот критический момент гитлеровское командование уже не полагалось на румынские войска и старалось удержать фронт собственными частями.

Рядом сокрушительных ударов советские армии расчленили окруженные вражеские дивизии, уничтожили их по частям или взяли в плен.

Гитлер бросил на выручку окруженным частям четыре свежие дивизии из своего резерва, в том числе одну танковую. Через день он послал еще две пехотные и одну моторизованную дивизии, но они на марше были изрядно потрепаны нашей штурмовой авиацией.

Яков Рюмкин снимал, не переставая. Каждый кадр был документом, подтверждающим божественную работу артиллеристов генерала Н. С. Фомина. Словно огненный ураган прошел по земле, поломал и уничтожил все укрепления: и бетонные, и железные, и деревянные.

В городах Роман, Васлуй и Бакэу много пленных.

Словно овцы, покрытые толстым слоем мелкой и едкой пыли, плетутся они по обочинам дорог на север. Пять красноармейцев ведут две-три сотни. Никто не пытается бежать. Люди устали от войны и понимают одно: плен — единственный шанс сохранить жизнь.

В штабной машине солдаты нашли ящик «железных крестов». Рюмкин набрал в карманы несколько дюжин и раздает их пленным.

— Награждаю вас за разумное решение сдаться в плен.

Немцы берут их и стыдливо засовывают в карманы. Ради такого крестика сколько раз приходилось им рисковать головой.

В кишиневский «котел» попало 18 фашистских дивизий. Вырваться удалось группе численностью в 7 тысяч штыков, но и она была настигнута в лесах южнее города Хуши и сложила оружие. В этой операции фланговая атака захватила всю глубину расположения противника.

Командование Советской Армии дало классическое сражение.

Простой и величественный план операции, которой предшествовал труд полководцев и солдат, завершился победой. Противнику были отрезаны все пути отхода.

Войска генерала Малиновского, не давая противнику опомниться, преследуя поток отступающих, словно половодье, устремились на юг, к знаменитым Фокшанским воротам в южную Румынию, которые с таким блеском Суворов распахнул в 1789 году.

В узком проходе между рекой Прут и Карпатскими горами изнуренные и обеосилевшие фашисты дали бой за Фокшаны, пытаясь удержать за собой ворота. Они устояли ровно столько, сколько нужно было для подхода их резервов. Ворота были заперты. Создалась неблагоприятная обстановка для наступавших. И тогда проницательный ум командующего нашел выход из создавшегося положения. В нужную минуту было принято решение: сквозь, казалось, непроходимую оборону таранящим ударом прорвалась танковая группа и, не задерживаясь, ушла вперед, перерезая единственную шоссейную магистраль, по которой могли отойти немцы.

Еще под Фокшанами шел бой, а в сорока километрах южнее танкисты генерала Кравченко по бездорожью, с ходу, не заботясь о подвозе горючего и заряжаясь горючим противника, ворвались в город Рымникул-Сэрат и завязали бой на улицах города. Там мы увидели розы, черные от пыли.

По радио передали заявление Наркоминдела СССР. В нем сказано: «Если румынские войска прекратят военные действия против Красной Армии и если они обяжутся рука об руку с Красной Армией вести освободительную войну, то Красная Армия не будет их разоружать, сохранит им полностью все вооружение и всеми мерами поможет им выполнить эту почетную задачу».

Танкисты перехватили путь отступления для гитлеровцев, защищавших еще Фокшаны. Фашисты вынуждены были бросить в Фокшанах сильные позиции, которым могла позавидовать любая страна. Саперы не успели даже уничтожить приготовленные для взрывов мосты.

На длинный фокшанский мост ворвался танк младшего лейтенанта Бурмака и в продолжение часа, пока не подошел наш батальон, вел за него бой, не подпуская к мосту подрывников.

Сержант Киселев и ефрейтор Пекарь ворвались в городе Бузэу на своем танке на аэродром и расстреляли несколько самолетов, готовых к взлету. Танкисты захватили уже заведенный «фокке-вульф», взяв в плен экипаж самолета и штабного полковника с документами.

Огромное количество разнообразной техники попало в руки советских солдат. На аэродромах оставались эскадрильи самолетов, у них не было бензина для взлета. Тысячи румынских винтовок без присмотра в кюветах, у мостов, подняв кверху тонкие «руки» стволов, стоят зенитные батареи, словно сдаются в плен.

А в стороне от дорог в табачно-зеленых мундирах разбредалась по домам румынская армия. Солдаты проклинали маршала Иона Антонеску и дружески приветствовали советских воинов.

К остановившемуся «виллису» подошел крестьянин, напомнил:

— В прошлую войну Румыния была вашим союзником. Тогда я был солдатом… А потом кучка злодеев захватила власть, кинула страну в войну, загубила миллион народа…

В безоблачном знойном небе шла воздушная битва.

Южнее города Хуши четверка наших истребителей, прикрывавшая штурмовики, вступила в бой с десятью «мессершмиттами». Я видел, как «як-1» соколиным ударом сверху зажег один самолет и тот, оставляя в небе черный столб дыма, врезался в лес. Второй «мессершмитт» зашел в хвост победителю. Советский самолет находился на волосок от гибели, но летчик сделал полубочку, ушел ниже огненной трассы противника, сам очутился в хвосте немца и длинной очередью с близкой дистанции зажег его.

В небе со стороны солнца появилось восемнадцать «юнкерсов», и мы были свидетелями, как все тот же «Як-1» сбил флагманскую машину, и она, словно чадный факел, медленно пошла к земле, тщетно пытаясь принять горизонтальное положение.

В этом бою фашисты подбили наш самолет. Молодец пилот выбросился на парашюте и опустился возле дороги. Я спросил у него фамилию летчика, сбившего сразу три немецкие машины.

— Сережа Луганский — Герой Советского Союза.

У города Роман я снова увидел Луганского в бою. Он нападал на врагов стремительно и резко. И как-то вышло так, что три «мессершмитта» зажали его. Казалось, у него не было выхода, но он, резко подняв нос самолета по восходящей спирали, вырвался из кольца, увернулся, сделал «бочку» и, пройдя невредимым сквозь трассы пуль, зажег одного «мессера», а второго вогнал в землю.

Через несколько дней после этого боя я прочел в газете, что Сергею Даниловичу Луганскому присвоено звание дважды Героя Советского Союза.

Наблюдая за всем происходящим, я невольно вспоминал знакомые по учебнику истории равнины Апулии, левый берег реки Ауфиды и Канны. Во все времена все полководцы мира ставили себе в пример Ганнибала, мечтали о Каннах. Впервые в истории военного искусства Канны, но в более грандиозных масштабах советские полководцы возродили в Сталинградской битве. Во время Ясско-Кишиневской операции генералы армии Р. Я. Малиновский и Ф. И. Толбухин тоже устроили врагу новые Канны.

Когда наши войска вошли в Бухарест, все его население высыпало на улицу. О человечности советских солдат здесь уже ходили легенды, принесенные с севера.

Толстуха всплеснула оголенными руками:

— Боже мой, вся Россия едет к нам…

— Это, мамаша, только один полк, — крикнул ей веселый танкист, по пояс высунувшийся из башни.

На «виллисе» спустил скат. Я взял насос и принялся его накачивать. Подошел торговец, пахнущий кожей, спросил:

— Какое звание у господина русского офицера?

— Майор.

— Майор? И сам накачивает шину? Боже мой, что ж это делается на свете! — удивился торговец, выхватил из моих рук насос и с усердием принялся накачивать скат.

В обед из Москвы прилетел самолет с корреспондентами центральных газет. Они пробыли в городе несколько часов и улетели обратно в Москву. Будут писать в самолете, так как очерки их пойдут в номер, и миллионы людей завтра прочтут о Бухаресте в газете.

4 сентября на улице встретили военных корреспондентов «Правды» Ивана Золина и Вадима Кожевникова.

— Финляндия запросила перемирия, — обрадованно выпалил Золин.

— Поедем, старик, в Софию, Болгария выскочила из игры, — предложил Кожевников.

— Нет, мое направление — Белград, — ответил я.

Весь день я пробыл с товарищами. Мы отправились в кино «Скала», где показывали советский фильм «Небо Москвы».

За один день румыны привыкли к нашей армии.

В городе много безработных и нищих. У королевского дворца взад-вперед с ружьями на плече невозмутимо ходят великаны-часовые в огромных шапках, украшенных перьями.

На рынке в лабазах продаются мешки с украинской крупчаткой, в гастрономических магазинах полки ломятся от консервов с этикеткой Херсонского завода, повсюду на витринах московская водка и крымские вина. Все это награблено у нас.

В антикварном магазине стены увешаны коврами и картинами, вывезенными из музеев Одессы, Николаева и крымских санаториев. На глаза попалось полотно кисти Николая Семеновича Самокиша, у которого я часто бывал в гостях в Харькове на улице Дарвина.

Ночью ходили в советскую комендатуру, там полно рабочих с завода Мелакса. Слесари и токари, одетые в спецовки, с ненавистью отзываются о войне, говорят, что тайком изготовляли ружья для партизан, нападавших на фашистские отряды в Трансильванских Альпах. Рабочие советуют расстрелять Антонеску и прогнать короля. Социализм и коммунизм, звучавшие для большинства в начале войны как слова чужого языка, вдруг сразу стали понятны им.

…Чуть свет сели в «виллис» догонять танкистов.

— Давай посмотрим Плоешти, — предложил Кожевников.

— Давай!

Сворачиваем в сторону от цели нашего пути, и через какой-нибудь час мы в Плоешти. Город разрушен американской авиацией, кое-где еще дымятся пожары.

Неделю назад «летающие крепости» разбомбили бензиновые заводы и нефтяные промыслы, чтобы они не достались советским войскам.

Жители заняты расчисткой щебня и битых кирпичей. Делают они это с энтузиазмом, как на субботнике.

— Румынию спасли русские, — крикнул нам пожилой чиновник, неумело размахивающий киркой.

Вдоль дороги валяются трупы лошадей и брошенные машины.

На помещичьих полях работают тракторы ХТЗ, в деревнях стучат молотарки с маркой харьковского завода «Серп и молот». Мы встречали их во многих селах.

Ночевали в бедной крестьянской семье. Босой седовласый хозяин все допытывался, правда ли, что в Румынии теперь будет народная власть, у помещиков заберут землю и раздадут крестьянам?

— Правда! — отвечал Кожевников.

На рассвете отправились дальше. Хозяйка сунула нам завернутый в газету завтрак — кусок горячей мамалыги и дюжину яблок.

Проехали Корнешу и стали подниматься все выше и выше на север. Сбоку тянулось железнодорожное полотно. Старенькие широкотрубные паровозы, надрываясь, тянули товарные вагоны, наполненные румынскими солдатами.

— Куда вы?

— На север, бить германа.

Навстречу ни одной машины, все устремлено на север. Справа и слева высятся горы — армия пересекает Карпатский хребет, левым флангом своим обходит Трансильванию.

Здесь почти все так же, как на Кавказе, но только Кавказ милее, и запахи в нем слаще, и воздух свежей и чище. Горную тишину нарушает гулкое эхо боя, клокочущего западнее Брашева.


У костра, поглядывая, как закатывается солнце за снежную вершину горы Джималуэл, грелись бойцы Иван Пинцак, Адам Шаргало, Карп Пустовит.

— Вот он заборчик, столетиями отделявший от России Европу. Еще несколько дней, и мы перелезем через него, — заметил Шаргало, указывая жилистой рукой на зубчатые горы, уходящие в облака.

— Я думаю, в какое огромное кладбище превратятся для фашистов Карпаты. Каждая котловина — готовая могила, — сказал Пинцак и поспешно встал. К бойцам торопливой походкой в аккуратной шинели подходил командир взвода лейтенант Сергей Костылев — высокий, чернобровый, с румянцем во всю щеку.

— Собирайтесь, сейчас выступаем, — сказал и пошел дальше.

Издалека донесся голос отделенного Павла Павлишина.

— Бери побольше патронов, хлопцы! Лучше оставить хлеб, да взять лишних патронов. Хлеб у мадьяр можно достать, а мадьярский патрон в наш автомат не полезет…

М. Борисов, полковник НАМ БЫЛО ПО ДВАДЦАТЬ

22 марта 1944 года. Ночью на плоскодонках форсировали Днестр и уже ночевали в отбитом у немцев молдавском селе. Днестр запомнился на всю жизнь: половодье, ледяная вода… Шел дождь. Весь день преследовали отходящего противника. Прошли с боями 20 километров. Освободили населенные пункты Вертюжаны, Солонец. А ночью снова шел бой. С утра продолжаем преследовать противника. Не даем ему ни минуты передышки. Нам известно: противник ожидал, что мы будем подтягивать свои тылы, готовиться к форсированию. А мы с ходу форсировали Днестр и, не останавливаясь, продолжаем его преследовать. Освободили деревни Темелеуцы, Васкауцы, Кугурешты, Кунича, Кушмирка, Пояна.

Вспоминается сороковой год. Как мы, десантники, гордились, что помогли тогда Молдавии воссоединиться в Родиной, строить новую жизнь. Только год жил народ правобережной Молдавии в советской семье. Потом настали годы оккупации. Не перечеркнули ли они всего, что было сделано за то небольшое время? Ждали нас здесь? Ждали. Нас всюду очень хорошо встречают, приглашают в дома. Молдавский народ много горя испил под ярмом оккупантов. Бедность страшная. На душу приходится треть или полгектара земли. Все разграблено. Молдаване с ненавистью говорят об оккупантах.

Народ молдавский красивый, мягкий, добрый. Костюмы крестьян интересные — все свое, домотканое.

24 марта. Ведем бой за Шестачи. Противник сопротивляется. Ночью ходил в разведку. Проводники — из молдавских партизан. Они везде нам помогают. Недалеко — железнодорожная станция. На ней много эшелонов с имуществом. Награбленное в Одессе и в Молдавии. Противник закрепился на подступах. Яростно защищается. Еще бы! Они готовы зубами грызть, лишь бы не потерять награбленное.

29 марта. Четверо суток ведем бой. Противник взрывает на станции склады. Отходит. Горизонт в огне и дыму. Идем вперед.

30 марта. Овладели селом Олишканы. Ведем бои за Фузовку.

31 марта. Выпал снег. Сильный северный ветер. Слякоть. Вечером хозяин дома, где мы остановились, устроил в нашу честь небольшой вечер. Молдаване пели и танцевали. Мне очень понравилась молдавская музыка. Какой музыкальный народ!

3 апреля. Немец сидит на высотах. Идет то дождь, то снег. Ветер. Колючая крупа бьет по лицу. Вьюга! Такой вьюги не было и зимой. Сшибает с ног. Красота! Раздолье для внезапных действий десантников. Куйзовка, Булаешты — уже наши. С ходу ворвались в Кукурузены. Очистили улицы. В этом селе жители укрывали наших разведчиков.

4 апреля. Успешно преследуем немцев. Вьюга нам помогает. Ведем бой за Чимшу…

5 апреля. Утром пришли в Бравичены, а к вечеру приступаем форсировать Реут. Зацепились за берег. Плацдарм — пятачок полтора на два километра. Противник ведет сильный огонь…

7 апреля. В два часа ночи ворвались в Оргеев. Городок на Реуте. Жителей нет. Немец сильно обстреливает город.

15 апреля. Бои приняли ожесточенный характер… Полк снова форсирует Реут. Днем. Немецкая авиация «работает» над переправой непрерывно. Гул такой, что в ушах ломит. Наши идут. Реут — клокочущий поток. Половодье.

Батальон Куксина зацепился за берег. Убит офицер Комаров — совсем молодой парнишка. Жаль. Говорят, что на войне привыкаешь к смерти. Привыкаешь к тому, что она рядом, что каждую минуту можешь с ней встретиться лицом к лицу. Но никогда нельзя привыкнуть к тому, что умирает товарищ, с которым только что в атаку шел, рыл окоп, ел из одного котелка. Смертельно ранен начальник штаба батальона Елагин. Рана в живот. Весь день он руководил форсированием реки.

Оргеев — это дорога на Кишинев. А у нас одно стремление — освободить столицу Молдавии.

13 апреля. На плацдарме закрепились. Немцы на высотках. Нас укрывают только сады. Ведем бои за расширение плацдарма.

19 апреля. Началась весна. Зацвели абрикосы. Все холмы, все вокруг залито розовым цветом. Третья военная весна. Настроение хорошее. Столько уже освободили своей территории! Скоро очистим всю Родину от проклятой нечисти.

Противник перешел в контратаку. Утром открыл сильный артиллерийский и минометный огонь. Цветущие абрикосовые деревья так и стрижет.

22 апреля. Бомбят…

23 апреля. Бомбят…

25 апреля. Плацдарм засыпало бомбами. Но ни на шаг не отступаем. Сказывается опыт боев за удержание плацдармов на Днепре. Там, на Днепре, было еще тяжелее.

26 апреля. Дивизия награждена орденом Суворова II степени. За бои на Украине и в Молдавии. Орден прикреплен к знамени.

28 апреля. Немец крошит Слободу Домний. Снова дожди. Холодно. Ветер…

1 мая. Сегодня офицерский вечер.

В большом здании города Оргеева в торжественной обстановке мы собрались. У всех чувство уверенности, что победим. Хорошо здесь! Приехать бы сюда после войны всем полком. Женились бы все на молдаванках. Свадеб бы было! Хороши здесь невесты — красивые молдавские девушки.

6 июня. Сегодня союзники начали высадку в северной Франции. Весна в разгаре. Красота. По ночам поют соловьи. Удивительна природа: не успел замолкнуть грохот пушек, а уж запели соловьи. Такой был огонь, такой грохот, а не выгнал их из этих мест — Родина!

13 июня. Союзники расширили фронт на 150 километров.

19 августа. Ходят слухи о наступлении.

20 августа. Идем в наступление. Противник сбит, смят. Мы опрокинули его.

24 августа. Ночевали в лесу. А противник вышел на нас с севера. Это блуждающие «котлы». Не поймешь, когда, где, кто окружен? Но какая разница — где врага бить. Мы сполна владеем тактикой боя в тылу врага.

27 августа. 9 часов утра. Перешли в районе Леушены государственную границу с развернутыми знаменами. Впереди — Румыния.

Т. Воронцов, генерал-майор запаса РАЗВЕДЧИКИ

В период Ясско-Кишиневской операции я имел непосредственное отношение к разведке. О ней, о ее славных людях мне и хочется рассказать читателям.

Известно, что Ясско-Кишиневской операции — одной из выдающихся операций Великой Отечественной войны — предшествовало четырехмесячное пребывание войск 2-го и 3-го Украинских фронтов в обороне. В задачу обороны входило не только прочное удержание занимаемых рубежей, но и подготовка к решительному наступлению с целью разгрома крупнейшей вражеской группировки, прикрывавшей южное направление.

А в оперативных инстанциях вынашивались замыслы и разрабатывался план по разгрому врага. Разработка такого плана была немыслима без ясного представления о силах и средствах противника, которыми он располагал на этом направлении, о группировке его войск и замыслах командования. И над решением этой сложнейшей задачи все лето 1944 года работала наша разведка.

Надо сказать, что переход к обороне сопровождался относительным затишьем на фронте. Иногда целыми часами не нарушалась тишина знойных летних дней Молдавии. Но это затишье на фронте носило скрытый характер: в каждое мгновение могло разразиться целое сражение. А для разведчиков такого затишья совсем не существовало. Для них это была наиболее тяжелая, сложная, до предела напряженная и связанная с еще большим риском и опасностью для жизни пора.

Фронт стабилизировался. Перед передним краем противника протянулись проволочные заграждения и минные поля. Враг надежно укрылся в траншеях, бункерах и держал постоянно подступы своей обороны под мощным прицельным огнем. У него, нельзя не признать, была налажена тщательно отработанная служба наблюдения и охранения. Ночью, через точно определенные промежутки времени, взлетали ракеты и освещали впереди лежащую местность. В глубине обороны устанавливается еще более жесткий режим. Огромные трудности приходилось преодолевать тем, кто должен был проникнуть в стан врага. Здесь каждый шаг таил в себе неожиданности и опасности.

Все многочисленные задачи разведки как в интересах обороны, так и в интересах наступательной операции решались многими видами и средствами. Днем и ночью над вражеской обороной висела разведывательная авиация. Радиотехническая разведка перехватывала радиопереговоры противника и засекала радиостанции, что позволяло устанавливать расположение его штабов, аэродромов и различных баз. Действовала и инструментально-артиллерийская разведка. По звукам и вспышкам стреляющих орудий она с исключительной точностью, с той точностью, которая присуща нашим славным артиллеристам, засекала батареи врага. Вражеский тыл прощупывался постоянно глубинными разведывательными партиями.

С переходом к обороне возросла роль такой, на первый взгляд, прозаической, но на самом деле очень важной и мужественной боевой деятельности, как наблюдение.

Тысячи вооруженных и невооруженных глаз днем и ночью, в жару и непогоду пристально следили с наблюдательных пунктов за действиями вражеских войск на всем 86-километровом фронте, обороняемом войсками нашей 4-й гвардейской армии.

Верными помощниками были местные жители. Очень часто, даже с большим риском для жизни, они переходили линию фронта и сообщали все, что видели и слышали о противнике. И эти сведения были для нас очень важны. Нередко жители молдавских сел становились добровольными проводниками, помогали разведчикам проникать в тыл врага.

Но сердцем разведки были многочисленные, непрерывно действующие, дерзкие и умелые разведывательные группы. Десятки таких групп днем и ночью прощупывали противника и в эти дни обороны, постоянно просачиваясь к нему в тыл.

В те дни особенно осложнился захват контрольных пленных, то есть таких пленных, которые захватывались по заданию командования в определенных пунктах и в определенное время. А они были, как всегда, одним из важных источников поступления разведывательных данных.

С целью захвата контрольных пленных, «языков», ежедневно перед фронтом армии действовали по нескольку разведывательных групп. За четыре месяца ими было захвачено свыше 50 контрольных пленных, не считая многочисленных документов. Захват каждого из них — это целая операция, связанная с большой и тщательной подготовкой, а главное, с неизменным проявлением необыкновенной смелости, героизма, бесстрашия, инициативы разведчиков.

Как-то перед участком обороны 5-й гвардейской воздушно-десантной дивизии нам довольно длительное время не удавалось захватить «языка». Пришлось заняться более скрупулезной подготовкой. Несколько групп с различных пунктов в непосредственной близости от вражеских окопов в течение трех суток с предельной точностью определяли поведение противника, устанавливали характер заграждений и подступов к ним. После тщательного анализа был избран, наконец, объект и принято решение о способе действия.

Подобраны люди. Четко распределены задачи.

Разведывательную группу по захвату пленного возглавил офицер разведотдела армии гвардии старший лейтенант Д. П. Пьянков.

Та майская ночь, на которую была назначена операция, выдалась на удивление темной. Беспрестанно моросил дождь. Это как раз и способствовало выполнению задачи.

Противник, как обычно, и в эту ночь эпизодически вел беспорядочную стрельбу и методически освещал местность перед своим передним краем ракетами. Чтобы отвлечь его внимание от места, где был намечен захват пленного, группа капитана А. А. Пижанкова в час ночи завязала несколько в стороне отвлекающий бой. Тем временем разведывательная группа под командованием Пьянкова скрытно приближалась к объекту захвата.

Опытные саперы-разведчики бесшумно, под самым носом у противника, сделали проходы в минных полях и проволочных заграждениях с подвешенными на них гремящими даже от легкого прикосновения пустыми консервными банками.

Группа захвата в составе рядовых А. С. Разумейчика, Ф. О. Гаркуши и А. А. Лукьянченко, возглавляемая бывалым разведчиком гвардии старшиной М. С. Потылицыным, одним из первых форсировавшим Днестр у Косоуц, залегла в небольшом укрытии, неподалеку от проделанного прохода в минных полях и проволочном заграждении, в тот момент, когда, согласно установленному немцами режиму, вот-вот должна была взметнуться очередная осветительная ракета.

Группа прикрытия во главе с командиром также залегла неподалеку от проходов, готовая в любую минуту поддержать огнем группу захвата. Ракета взметнулась и погасла. Разведчики остались незамеченными. Миновав проходы, группа захвата бесшумно, почти слившись с местностью, приближалась к окопу противника. В непосредственной близости от окопа вражескому наблюдателю все же удалось обнаружить приближение наших смельчаков. Послышалась команда тревоги, грянули вражеские выстрелы. Планом операции был предусмотрен и такой вариант. Мгновенно в окоп полетело несколько гранат, затем резкий рывок — и группа захвата в стане врага. Завязалась короткая, но жестокая рукопашная схватка. Один из семи оставшихся в живых немцев уже в крепких руках Потылицына. Кляп заглушает его крик. Тут же подается команда: «Отход!». Пленный в какие-то считанные секунды выводится в безопасную зону.

Среди разведчиков был лишь один раненый. Захваченный пленный принадлежал 11-й танковой дивизии. От него были получены ценные сведения.

Так изо дня в день добывались по крупицам и накапливались в соответствующих органах разведывательные данные. Они непрерывно уточнялись, перепроверялись и глубоко анализировались.

В результате огромных усилий, напряженной и непрерывной деятельности разведка добилась того, что наше командование перед Ясско-Кишиневской операцией располагало исчерпывающими данными о противнике. Причем эти данные были настолько точны, что захваченные в ходе наступательной операции немецкие офицеры и генералы принимали показанные им карты с обстановкой, нанесенной по данным нашей разведки, за копию карт, составленных их собственными руками.

Поэтому не случайна та эффективность огня артиллерии 4-й гвардейской армии, что была отмечена при прорыве вражеской обороны на участке Унгены, Пырлица. При осмотре оказалось, что вражеские траншеи и блиндажи были завалены трупами, а 14 артиллерийских батарей стояли именно на том месте, где они значились на наших разведывательных картах, но только уже в полуразбитом состоянии, с уничтоженными орудийными расчетами.

Вспоминается и такой случай. Командный пункт 376-й пехотной дивизии, оборонявшейся к северо-востоку от Унген, значился, по нашим данным, у северо-восточной окраины села Унцешты. Когда же Унцешты были освобождены, я решил проверить точность данных разведчиков, засекших расположение этого командного пункта. Оказалось, что данные были абсолютно достоверны. Местные жители сообщили, что только час тому назад эту окраину спешно покинул генерал Шварц, длительное время располагавшийся в этом районе. О размещении командного пункта свидетельствовали и брошенные провода, тянувшиеся со всех сторон.

С началом наступления деятельность разведки не ослабевала. Изменились лишь задачи и способы ее действий. Продвигаясь стремительно вперед, войска нашей армии начали выходить на пути отходивших на запад частей противника. Начало этому положила группа разведчиков 928-го полка 252-й стрелковой дивизии во главе с боевым сержантом П. Д. Свистовым, позже удостоенным звания Героя Советского Союза. Ведя разведку к юго-востоку от села Костулены, она обнаружила две грузовые автомашины с вражескими солдатами и офицерами, двигавшимися в сторону реки Прут. Группа Свистова на этот раз, вопреки правилам разведки, открыла внезапный огонь. Машины завиляли и уткнулись в придорожные канавы. Полетели гранаты. Гитлеровцы были ошеломлены. Их оказалось 22 человека. И каково же удивление врагов, когда они увидели перед собой всего четырех воинов Советской Армии.

Уничтожая части противника, пытавшегося вырваться из окружения, войска 4-й гвардейской армии продвигались вдоль левого берега реки Прут в южном направлении, стремясь как можно быстрее соединиться с войсками 3-го Украинского фронта. Разведчики глубоко проникли в расположение противника и первыми встретились с разведывательной бронемашиной 3-го Украинского фронта. Встреча состоялась на рассвете 24 августа недалеко от села Леушены.

Встреча 252-й стрелковой дивизии с частями 7-го механизированного корпуса 3-го Украинского фронта состоялась на сутки позже.

Встреча войск двух фронтов на внутреннем фронте окружения была взволнованным и радостным событием. В воздух взвилась белая ракета — сигнал встречи с частями другого фронта. Раздалось радостное «Ура!», вверх полетели пилотки, бойцы обнимались.

А бои по уничтожению окруженной группировки продолжались. Разведка снова и снова устремлялась вперед, обеспечивая боевую деятельность своих войск.

Н. Фарбман, капитан запаса РАЗВЕДЧИКИ ЗА ДНЕСТРОМ

Необыкновенно жаркое выдалось в Приднестровье лето 1944 года. Июльское солнце изо дня в день нещадно палило землю. Зной проникал повсюду. Не было прохлады и в каменистой балке, круто сбегавшей к левому берегу Днестра, где в блиндажах и землянках разместился КП 295-й стрелковой дивизии. К тому времени за плечами дивизии был уже немалый и нелегкий ратный путь. Ей пришлось сполна изведать горечь вынужденного отступления на Украине в 1941 году, вести тяжелые бои на Северном Донце, отходить с боями под натиском танковых полчищ Гудериана в 1942 году, оставляя фашистам родную землю, политую кровью и потом советских людей. Выдержав трудную оборону в предгорьях Кавказа, дивизия в 1943–1944 годах участвовала в наступлении войск 3-го Украинского фронта, изгоняла немецко-фашистских захватчиков с советской земли, избавила от фашистской тирании сотни наших городов и сел, освободила Нальчик, Пятигорск, Армавир, Херсон, Николаев, Одессу. В апреле — мае 1944 года дивизия вступила на землю Молдавии.

Враг был жесток и мстителен. Чем меньше советской земли оставалось под его пятой, тем больше старался он, отступая, разграбить, уничтожить, навредить…

В июне на Днестре установилась оперативная пауза, то есть относительное затишье. Враг окопался за рекой в ожидании нового наступления наших войск. Главный удар ожидался им со стороны Пугачено-Шерпенского плацдарма на правом берегу Днестра, где располагались соединения 5-й ударной армии, в состав которой входила и наша дивизия. Придавая этому направлению особое значение, немецкое командование сосредоточило на кишиневском выступе главные силы своей дважды «возрожденной» (после полного уничтожения под Сталинградом и разгрома между Ингульцом и Южным Бугом весной 1944 г.) 6-й армии. Следует отметить, что Гитлер придавал восстановлению 6-й армии, ее комплектованию, вооружению и оснащению чрезвычайно большое значение. Не случайно он окрестил ее «армией мстителей».

Части 295-й стрелковой дивизии занимали оборону на плацдарме юго-восточнее села Шерпены. Плацдарм этот представлял собой сравнительно небольшой, утопавший в зелени участок земли протяженностью по фронту не более 7–8, а в глубину — около 3–4 километров. Правый берег Днестра, где находился наш плацдарм, был пологим. Плотной шапкой прикрывали его густые заросли ясеня, тополя, липы, дуба. Издали, с высоты обрывистого левого берега реки, взору открывался безмятежно-мирный пейзаж. Но впечатление это было обманчивым. У подножья возвышенности, там, где шумели рощи, окопался враг. Немцы создали против Шерпенского плацдарма довольно плотную и глубокоэшелонированную оборону. Они держали под неусыпным наблюдением и непрерывным артиллерийским и минометным обстрелом плацдарм и переправу через Днестр. Повсюду среди буйной зелени чернели воронки от снарядов и мин, виднелись израненные осколками и исхлестанные пулями стволы и ветви деревьев. И трудно было представить себе, как удалось на этом малом, простреливаемом врагом клочке земли разместить почти все боевые части и подразделения дивизии. Плацдарм был вдоль и поперек изрыт траншеями и ходами сообщения, блиндажами и землянками, укрытиями для лошадей, огневыми позициями полковых орудий и минометов.


Помнится, в двадцатых числах июля, вскоре после занятия нашей дивизией обороны на Шерпенском плацдарме, немцы провели несколько передач через громкоговорительную установку. Как-то ранним утром, когда я с группой разведчиков вел наблюдение за противником из траншеи переднего края нашей обороны, с немецкой стороны, через широкую лесную поляну, заросшую высокой травой, до нас вдруг долетела отчетливая русская речь. Фашистский агитатор призывал советских воинов… «прекратить бессмысленное сопротивление» и «не проливать кровь за коммунистов и евреев». В нашей траншее возникло веселое оживление. Находившийся рядом со мной пожилой усатый пулеметчик, выждав паузу во вражеской передаче, сложил ладони рупором и басом закричал в сторону фашистского оратора:

— Довольно врать! Все равно Гитлеру капут, Берлину капут и тебе тоже капут!

Затем, приладившись к своему пулемету, дал длинную, щедрую очередь по роще, где находилась немецкая громкоговорительная установка. На этом фашистская передача и закончилась.

Что касается нашей агитации среди немецко-фашистских войск, то она пользовалась в то время некоторым успехом. Об этом можно было судить по мертвой тишине, которая воцарялась у немцев, как только начинались наши передачи. Их организатором и исполнителем был старший лейтенант Лев Аронович Голденко, занимавший должность инструктора политотдела дивизии. В любое время дня и ночи можно было встретить его за работой на передовой. С помощью громкоговорительной установки он передавал на немецком языке, которым неплохо владел, сводки Совинформбюро о событиях на фронтах, призывы и обращения Национального комитета «Свободная Германия», рассказывал правду о положении в фашистском тылу. Небольшого роста и хрупкого сложения, большеголовый, с лукаво поблескивавшими за очками серыми глазами, Л. А. Голденко трудился неутомимо и бесстрашно, как рабочий муравей. Частенько он обращался за помощью в штаб дивизии или в отдельную разведроту. Разведчики всегда охотно выполняли просьбы Голденко, переносили и устанавливали на передовой довольно тяжелую и громоздкую громкоговорительную аппаратуру. Но к практическим результатам его деятельности относились скептически. Добродушно подтрунивая над неунывающим и влюбленным в свое дело офицером:

— Вы, товарищ старший лейтенант, уговорили бы фрицев, чтобы они сами в плен сдавались. Нам тогда за языками ходить не придется!

А «ходить за языками» в июле — августе приходилось довольно часто. Фронтовое затишье на Днестре настраивало наши мысли на новое наступление. Но и тогда, в июле 1944 года, ничего не зная о хранившихся в строгой тайне оперативных планах наступления, мы были совершенно уверены в его близости. Эту уверенность рождало не только ощущение нашего морально-политического и военного превосходства над врагом, но также великое желание всех воинов нашей дивизии, армии, фронта, всего советского народа скорее освободить от немецко-фашистских захватчиков нашу Родину и оккупированные страны Европы, скорее сокрушить гитлеровскую Германию.

Подготовка к наступлению требовала активизации нашей разведки. Надо было уточнить имевшиеся и добыть новые сведения о противнике, о расположении его живой силы, оборонительных сооружений и огневых средств. Много важных данных мы получали с помощью визуальной разведки и наблюдения за противником, используя систему НП, расположенных как на склоне левого, высокого, берега Днестра, так и на самом плацдарме в непосредственной близости от врага. Но этих данных было, конечно, недостаточно для выяснения его сил, оборонительной системы и намерений. Нужны были пленные.

Главной добытчицей «языков» считалась в дивизии разведрота. Личный состав ее подбирался очень тщательно. Все это были люди молодые, сильные, ловкие и бесстрашные, глубоко преданные социалистической Родине, в большинстве своем комсомольцы и коммунисты. Повседневно рискуя жизнью, всегда готовые, как говорится, идти в огонь и в воду, они по-настоящему любили жизнь, ценили умную шутку и умели от души посмеяться.

Комплектованию разведроты и воспитанию ее личного состава много внимания уделяло командование дивизии, особенно начальник штаба дивизии подполковник Иван Константинович Свиридов. Уже немолодой, рано поседевший, легким, пружинным шагом обходил он части дивизии, неожиданно появляясь, в ее самых отдаленных уголках и подразделениях. Частенько захаживал он и в разведроту, подолгу беседовал с ее командирами и бойцами. Кадровый офицер, «военная косточка», всегда подтянутый, требовательный и взыскательный к подчиненным, И. К. Свиридов умел обнаружить незаметный для других непорядок в штабах, частях и подразделениях дивизии. За строгостью его, однако, чувствовались доброжелательность и большое внимание к людям. Поэтому хотя его и побаивались, но по-настоящему уважали.

Добрая память осталась в дивизионной разведроте о майоре Борисе Францевиче Бутейкисе, который прибыл в штаб дивизии еще в августе 1942 года. Человек с солидным партийным стажем и жизненным опытом, в прошлом военный летчик, он был энергичен, сутками пропадал вместе с разведчиками на передовой, подготавливая и проводя разведпоиски.

Летом 1943 года его сменил майор Иван Александрович Андриенко — тоже кадровый офицер, уже в летах, старый коммунист. Высокого роста, сутуловатый, рано облысевший, он был не по возрасту резок в движениях, ходил скоро и размашисто, разговаривал и смеялся громко, прищуривая голубые глаза. Дивизионный разведроте И. А. Андриенко покоя не давал, но и заботился о людях отечески. В прошлом кавалерист, любил лошадей и знал в них толк. Когда осколком снаряда убило «Машку», его любимую верховую кобылицу, майор плакал, как ребенок. Обладая немалым опытом разведывательной работы в войсках, И. А. Андриенко тем не менее умел соглашаться с разумными предложениями и советами опытных разведчиков, тщательно готовил каждую операцию.

Очень большое и благотворное влияние на дивизионных разведчиков оказал старший лейтенант Владимир Федорович Малинин, более года командовавший разведротой. Коммунист, до войны учитель, человек образованный и, начитанный, всегда уравновешенный, он был в свои тридцать два года для разведчиков не только хорошим командиром, но также авторитетным воспитателем и старшим товарищем. Человек принципиальный и требовательный, но по натуре добрый и отзывчивый, В. Ф. Малинин верил в «везение» и «невезение», прощал подчиненным неудачи и оплошности, но не терпел ротозейства, малодушия и лжи. Поимку «языков» он считал обыденным делом, работой, которую надо выполнять умно и добросовестно. Сам смелый и скромный, он требовал того же от разведчиков.

Разведчики опасались попасть под обстрел его насмешек и иронически прищуренных зеленых глаз.

Своего рода нештатным ординарцем у В. Ф. Малинина был воспитанник разведроты и ее любимец Володя, круглый сирота, смышленый и бойкий мальчуган лет четырнадцати.

Незадолго до описываемых событий В. Ф. Малинин был отозван на офицерские курсы «Выстрел». Командиром разведроты стал старший лейтенант Яков Григорьевич Эдельштин, человек совсем еще молодой, ровесник основному составу разведроты. 10-й класс он окончил незадолго до войны, а пехотное училище — уже во время войны. И хотя он не обладал жизненным опытом и знаниями В. Ф. Малинина, но сразу же снискал симпатии и уважение разведчиков за отвагу, открытый характер и веселый нрав, которые как бы светились во всем его облике, во всех движениях его худого и гибкого тела, в озорно блестевших из-под черного чуба карих глазах.

Организация и контроль действий дивизионной и полковых разведок составляли непосредственную обязанность некоторых офицеров штаба дивизии: майора И. А. Андриенко, военной переводчицы лейтенанта Аллы Клюсс, прибывшей к нам вскоре после выхода дивизии на Шерпенский плацдарм. Маленькая жизнерадостная девушка, мечтательница и страстная спорщица, свою военную профессию она знала отменно. К офицерам были приставлены как связные от разведроты совсем еще молодые ребята, комсомольцы Григорий Мовчан и Сергей Мадаминов. Первый, очень высокого роста и худой, был застенчив и иногда по-детски наивен, хотя до войны успел поработать помощником машиниста паровоза на станции Тихорецкая. Второй, узбекский колхозник, был коренаст, медлителен, добродушен и необыкновенно рыж. Службу оба несли хорошо и умели не только в боевой обстановке разыскать разведроту и передать ей приказ, но с успехом выполняли также некоторые чисто штабные поручения: дежурили у телефона, вели журнал наблюдения, помогали составлять разведсводки и т. д.

Уже в первые дни после выхода дивизии на Шерпенский плацдарм в результате наблюдения за противником, обобщения сведений, полученных из полков, сопоставления данных войсковой и артиллерийско-инструментальной разведок нами была составлена детальная схема расположения войск противника, его оборонительных сооружений, огневых точек, минометных и артиллерийских позиций. Было установлено, что расположенные против нас немецко-фашистские войска создали довольно плотную систему обороны, интенсивно прикрытую проволочными заграждениями и минными полями.

В конце июля в расположении противника стало заметно какое-то непонятное оживление. Усилился пулеметный и артиллерийско-минометный обстрел наших позиций, с наступлением темноты и до самого рассвета за немецкими траншеями не умолкал гул моторов. В светлое время суток, чего раньше не было, из Шерпен, большого села на гребне возвышенности, к передовой и обратно запылили грузовики, бронетранспортеры, легковые автомашины. Но что скрывалось за этим оживлением? Какие части противника сосредоточены перед нами? Каковы их намерения? Эти вопросы интересовали командование дивизии, а нам, разведчикам, не давали покоя.

Ответ на эти вопросы мог дать только «язык». В конце июля дивизионная разведрота действовала непрерывно тремя поисковыми группами на разных участках, не сидели сложа руки и полковые разведчики. Но ночные поиски успеха не имели. Немцы беспрерывно освещали ракетами и простреливали пулеметным огнем подступы к своей обороне. Наши ночные действия только усиливали их настороженность. Необходимо было перехитрить врага и «выудить» у него пленного.

В результате долгих наблюдений за противником, которые велись днем и ночью поисковыми группами, командирами разведвзводов, Эдельштином, Андриенко и мною, были выявлены уязвимые места немецкой обороны, а также «распорядок дня» во вражеских траншеях.

В один из дней еще до рассвета поисковая группа выбралась из траншеи и, ползком выдвинувшись в нейтральное пространство, залегла в густой траве. В траншее боевого охранения остались пулеметный расчет, командиры стрелковой роты и минометной батареи, Эдельштин и я. План действий разведгруппы был такой. Тщательно замаскировавшись в траве и кустарнике, разведчики должны были дождаться 8–9 часов утра, когда у немцев начнется раздача завтрака, затем по сигналу командира группы стремительным броском овладеть немецкой траншеей и захватить находившегося в ней пулеметчика. После этого, прикрываясь автоматным огнем, так же быстро отойти на исходные позиции. Вся операция должна была, по нашим расчетам, занять не более 10 минут. Договорились, что сигналом к броску будет взрыв противотанковой гранаты, которую метнет в немецкую траншею командир разведгруппы. Четко определили план действий групп захвата и прикрытия, обязанности каждого разведчика. Перед стрелковой ротой, на участке которой проводился поиск, была поставлена задача всеми огневыми средствами поддерживать и прикрывать действия разведгруппы. По сигналу отхода (красная ракета в сторону противника) огонь минометов переносился непосредственно на участок поиска.

Никогда, казалось нам, не рассветало так медленно, как в то утро. Никогда раньше солнце не поднималось за нашими спинами так лениво и безразлично. Вот уже и роса отсверкала в буйных травах, и под палящим солнцем заструился от них пьянящий аромат. А на поляне и за нею тихо, будто и война кончилась. Но мы-то знаем, что именно в эти самые мгновения наши ребята там, впереди, прильнув к земле и вдыхая ее пряные запахи, ударами сердец своих отсчитывают секунды и готовятся к смертельной схватке с врагом. Мы стоим, прислонившись спинами к прохладной стенке траншеи, — Эдельштин, командир стрелковой роты, минометчик и я, курим, молчим, ждем…

И вот, наконец, воздух вздрагивает от взрыва гранаты, за ним следует еще несколько взрывов и тут же треск наших автоматов. Ответного огня не слышно. Значит, начало хорошее — враг застигнут врасплох. Затем все стихает. Так и должно быть — это наши ребята уже добрались до немецкой траншеи и действуют в ней. Но вот послышались одиночные выстрелы, снова затрещали наши автоматы, взметнулась и погасла на той стороне красная ракета, застучал немецкий пулемет. Сразу же дружно захлопали наши минометы, длинными очередями ударили пулеметы. Проходит еще несколько томительных минут, и вот, наконец, впереди будто из земли вырастает стремительная фигура Полухина. Он прыгает в траншею и выдыхает: «Взяли!» Низко пригнувшись к земле, на нас бежит немец, неуклюже скатывается в траншею, вскакивает на ноги, ошалело смотрит на нас… и, прося пощады, бормочет: «Хитлер капут!» Последним возвращается, волоча немецкий ручной пулемет, Иван Панченко. Гимнастерка на плече разорвана, в крови — он ранен. Теперь все здесь, только нет с нами Дмитрия Крижановского…

Из предварительного допроса пленного, принадлежавшего 320-й пехотной дивизии, выяснилось, что он недавно из госпиталя, по пути на передовую в районе Кишинева и ближе к Днестру видел большое скопление немецких войск, под Шерпенами — артиллерийские батареи, в лесу и рощах — танки.

Разведчики прислушиваются к допросу, курят, лица усталы и суровы — каждый думает о гибели командира, товарища…

Не теряя времени, отправляемся к командиру дивизии Герою Советского Союза генерал-майору А. П. Дорофееву. В его просторном блиндаже уже собрались начальник штаба дивизии полковник И. К. Свиридов, командующий артиллерии, начальники оперативного отделения и политотдела дивизии. Андриенко и Эдельштин докладывают о результатах разведпоиска, а я — о показаниях пленного. Затем проводится более тщательный допрос пленного, выясняются новые данные о противнике, по карте устанавливается местонахождение немецких артбатарей, танков, инженерных сооружений. Алла Клюсс под мою диктовку печатает на пишущей машинке протокол допроса, а И. А. Андриенко тем временем связывается с разведотделом штаба корпуса и докладывает о захвате пленного и его показаниях.

В ожидании отправки пленного в штаб корпуса беседую с ним. Нас интересует обстановка в тылу Германии, где немец недавно побывал. Как следует из его показаний, настроение в немецко-фашистской армии и в тылу подавленное, но еще многие надеются на тотальную мобилизацию и обещанное Гитлером «новое оружие». Офицеры запугивают солдат русским пленом, который, якобы, сулит им неминуемую гибель, приказывают стоять насмерть. Допрос окончен.

Выполняя задачу, поставленную командованием дивизии, мы организовали еще один поиск с целью захвата пленного на левом фланге 1038-го стрелкового полка. Непосредственная подготовка и проведение этого поиска были поручены капитану Акулову и взводу разведчиков полка. Была создана разведгруппа в составе 13 человек под командой помкомвзвода старшего сержанта комсомольца Александра Моисеевича Губенко. Объектом поиска избрали пулеметную точку на прилегавшем к правому берегу Днестра участке. В течение двух дней Губенко со своими разведчиками вел непрерывное наблюдение за объектом поиска через, стереотрубу, установленную на дамбе левого берега реки, откуда передний край немецкой обороны просматривался как на ладони.

Учитывая особенности местности (ровный луг, покрытый низкой травой и редким кустарником, сравнительно неширокая нейтральная полоса), был намечен следующий план действий: утром, улучив удобный момент, стремительным броском ворваться в немецкую траншею, уничтожить дежурного пулеметчика и захватить пленного в траншее или в блиндаже… Два разведчика, используя небольшие складки местности и кустарник, скрытно подползли на расстояние 15 метров к вражескому пулеметчику. Один из них, Александр Бочков, выбрав удобный момент, устремился вперед. Враг заметил его, но открыть огонь не успел. Отважный разведчик автоматной очередью скосил немецкого пулеметчика и ворвался в траншею. За ним устремилась вся группа. Захватив подвернувшегося в траншее немецкого ефрейтора, разведчики гранатами уничтожили находившихся в блиндаже вражеских солдат и готовились уже отходить, но ураганный минометный огонь противника по нейтральной полосе заставил РГ некоторое время «пересидеть» в немецкой траншее. Затем, выждав паузу в минометном обстреле, разведчики быстро и без потерь вернулись на исходные позиции. Пленный ефрейтор принадлежал к той же 320-й пехотной дивизии. Его показания значительно расширили данные о противнике, полученные нами при допросе предыдущего пленного.

В период подготовки нашего наступления задача дивизионной разведки заключалась не только в выявлении боевых сил противника и его намерений. Необходимо было еще, пользуясь всеми доступными каналами войсковой разведки, тщательно и систематически следить за изменениями в группировке врага, за происходящими и возможными перемещениями его живой силы и огневых средств. С этой целью офицеры штаба дивизии планировали и координировали действия отдельной разведроты и полковых разведподразделений таким образом, чтобы пленные захватывались на разных участках обороны противника регулярно, вплоть до самого начала наступления наших войск. Разведпоиски в августе проводились по жестко спланированному «графику».

Прежде всего надо было взять контрольного пленного, чтобы проверить и подтвердить ранее полученные данные о группировке противника перед фронтом нашей дивизии. Такая задача и была поставлена где-то в середине августа перед разведротой. Разведгруппа в составе 15 человек под командой коммуниста старшего лейтенанта Александра Петровича Рязанова получила задачу захватить контрольного пленного на центральном участке обороны немцев перед нашим плацдармом. Группой захвата в этом поиске руководил помкомвзвода коммунист старший сержант Дмитрий Иванович Евдокимов, а группой прикрытия старший лейтенант Рязанов.

И на этот раз поиск был проведен ранним утром. Скрываясь в густой траве, ползком через проходы, сделанные саперами в проволочных заграждениях и минных полях, разведчики приблизились к пулеметной точке противника на расстояние 20–25 метров. Выбрав момент, когда находившиеся у пулемета три вражеских солдата отвлеклись, группа захвата бросилась вперед и, ворвавшись в немецкую траншею, автоматным огнем и гранатами уничтожила более десятка гитлеровцев. Захватив пленного, они быстро отошли на исходный рубеж. В этой операции особенно отважно и умело действовали коммунисты старший лейтенант А. П. Рязанов и старший сержант Д. И. Евдокимов, комсорг разведроты сержант Сергей Павлович Токарев и комсомолец рядовой Иван Захарович Лучкин.

Через несколько дней после этой операции был проведен очередной разведпоиск на том же самом участке и снова утром. Расчет разведчиков оправдал себя: враг не ожидал такой «безрассудной» дерзости. Захваченный нами немецкий унтер-офицер был словоохотлив и дал важные показания, которые позволили внести существенные дополнения и уточнения в разведданные о противнике. И в этом поиске исключительную отвагу и находчивость проявил комсомолец Иван Лучкин, на груди которого вскоре засверкал орден Славы 2-й степени.

Так проходили на Шерпенском плацдарме будничные боевые дни наших разведчиков. За время нахождения на плацдарме с 17 июля по 22 августа дивизионной разведротой и полковыми разведвзводами было захвачено пять пленных. При этом поиски проводились, как правило, не ночью, а утром и днем.

В разведывательных боевых операциях на Шерпенском плацдарме большое мужество, отвагу, самоотверженность и находчивость проявили дивизионные разведчики старший лейтенант Я. Г. Эдельштин, лейтенант А. П. Рязанов, старшие сержанты Дмитрий Крижановский и Дмитрий Евдокимов, сержант Сергей Токарев, рядовые Иван Панченко, Иван Лучкин, Николай Полухин, Василий Дмитриенко, Иван Звездин, Ахмед Сулейманов, полковые разведчики лейтенант Николай Тюрин, старшие сержанты Александр Губенко и Василий Копылов, рядовой Александр Бочков и многие другие.

Данные, добытые нами в результате допроса пленных, помогли расшифровать систему обороны врага и раскрыть его тактические замыслы.

Рано утром 20 августа земля содрогнулась от артиллерийской канонады и бомбовых ударов нашей авиации. Началась знаменитая Ясско-Кишиневская операция. На Кицканском плацдарме войскам 3-го Украинского фронта удалось в первый же день наступления взломать оборону противника и значительно продвинуться вперед. А на третий день, 23 августа, в наступление перешли и части нашей дивизии.

Во время наступления на Кишинев и дальше активно действовали подвижные группы дивизионной разведки. Настигая арьергарды противника, они захватывали пленных и уточняли пути отступления противника.

Особенно успешно действовала группа конной разведки в составе 15 человек под командой коммуниста лейтенанта Ивана Тимофеевича Ерохина. Во время преследования противника большую смелость и находчивость проявили конные разведчики сержант Иван Бройко, рядовые Чеботарев, Матюха, Чибис, Барвенков, Тихонов, Толмачев и другие.

В этих дерзких рейдах конных разведчиков участвовала и наша переводчица Алла Клюсс, оказавшаяся отважной и лихой наездницей. Трудно было поверить, что это та самая застенчиво красневшая девушка, которая совсем недавно, в период фронтового затишья, зачитывалась романами, которые доставала невесть где. Ее маленькая, крепко сбитая фигурка то и дело мелькала на гнедом жеребце. И нужно было видеть, какой удалью светились ее глаза под растрепанными иссиня-черными волосами, когда она, доставив на КП дивизии очередную группу пленных, говорила:

— Получайте фрицев!

В ходе нашего наступления за Днестром отважно и умело действовали также полковые разведчики. В сложной боевой обстановке самостоятельные и довольно удачные решения принимались не только офицерами, но также сержантами и рядовыми разведподразделений. Так, помощник командира взвода 1038-го стрелкового полка старший сержант А. М. Губенко возглавил разведгруппу в составе 7 человек. Разведчики захватили у немцев мотоцикл с коляской и установленным на ней пулеметом. На этом мотоцикле Губенко и его разведчики колесили по тылам врага, наводили панику на путях его отступления, захватывали пленных.

Чем дальше уходили мы от Днестра на запад, тем чаще попадались на нашем пути молдавские села с ярко раскрашенными глинобитными хатами, с устремленными в небо журавлями колодцев. Жители освобожденных сел встречали нас радушно, угощали виноградом, фруктами, напутствовали добрым словом.

Путь разведчиков лежал дальше, к Пруту. Миновали Ганчешты, вышли к растянувшемуся на несколько километров вдоль Прута селу Карпинены. Воины нашей дивизии были готовы перешагнуть Прут, чтобы участвовать в освобождении от фашистского ига народов Балканского полуострова. Но дивизии был предначертан другой маршрут. Ей предстояли жестокие бои против немецко-фашистских войск на Пилице и Варте, на Одере и Шпрее.

Далеко позади осталось жаркое лето 1944 года, синий Днестр, дубравы и сады Молдавии, израненные железом войны, ее мирный и добрый народ, освобожденный из фашистской неволи. Но долго еще воспоминания тех дней волновали нас, придавали силы для новых ратных подвигов на пути к окончательному разгрому врага, к нашей полной победе.

Д. Заев, генерал-лейтенант танковых войск запаса АТАКУЮЩИЕ ИСПОЛИНЫ

В ночь с 18 на 19 марта 1944 года танкисты 233-й танковой бригады под командованием полковника Н. Г. Ковалева, сокрушив вражеское сопротивление, ворвались в город Могилев-Подольский. Громя очаги вражеского сопротивления, давя гусеницами танков пушки, минометы и обозы немцев, стальные атакующие исполины пробивались к Днестру. Танковые экипажи лейтенантов П. Ф. Орехова и М. И. Тихонова, первыми выдвинувшись на этом участке к реке, увидели сотни гитлеровских вояк с поднятыми руками и кричавшими: «Гитлер капут». Это были те солдаты, которых фашистские генералы обрекли на смерть с целью задержать наше наступление. Как рассказывали пленные, их оставили в Могилев-Подольском драться насмерть, а чтобы они не ушли в Молдавию, за их спиной были взорваны все переправы.

Перед танкистами возник грозный в своем паводковом буйстве, широкий и многоводный Днестр с мутной, похожей на кипящий свинец водой. За Днестром — поселок Атаки и исстрадавшаяся молдавская земля.

Ведя бои с группами врага, стремившимися пробиться за Днестр через Могилев-Подольский из районов Жмеринки и Каменец-Подольска, танкисты 6-й танковой армии начали готовиться к броску за Днестр на молдавскую землю, чтобы не дать возможности гитлеровцам закрепиться за рекой. Из-за распутицы табельные переправочные средства остались далеко позади войск, надо было переправляться на местных средствах. Выйдя к реке, мотопехота 5-го мехкорпуса в ночь с 19 на 20 марта с помощью местных жителей собирала переправочные средства. Откапывались из земли и поднимались со дна реки умышленно затопленные и закопанные лодки, со дворов и из подвалов выкатывались бочки. Все это приводилось в плавучее состояние. Саперы, которые ворвались в город вместе с танками и мотопехотой, вели разведку места для строительства моста.

Во второй половине дня 19 марта в Могилев-Подольский прибыл командующий 6-й танковой армией генерал-лейтенант танковых войск А. Г. Кравченко. Разобравшись в обстановке, командующий одобрил решение командира 5-го мехкорпуса генерала М. В. Волкова форсировать Днестр на подручных средствах.

Наступление было тяжелым. Но его вели воины, которые шли освобождать свой народ, свою землю, а это главное. Радостные встречи исстрадавшихся в фашистской неволе советских людей делали их сильнее. Поистине неиссякаемой была и энергия только что освобожденных братьев и сестер. Днем и ночью они везли на повозках и несли на руках боеприпасы, снаряжение. Отказывая себе во многом, заменяли нашим воинам базы оснабжения — кормили их, сушили им обувь, обмундирование. Вот где народ и армия были единым сражающимся за Родину по-настоящему боевым коллективом! Вот та сила, которая обеспечила новые победы Советской Армии весной 1944 года в битве за украинскую и молдавскую земли, а не простое военное превосходство, как это утверждают фальсификаторы истории.

С выходом частей 6-й танковой армии к Днестру в подразделениях началась кропотливая политико-воспитательная работа, которую возглавил начальник политотдела армии полковник В. М. Зеленков. С берега реки почти не уходили генерал-лейтенант А. Г. Кравченко, член Военного Совета генерал-майор Г. Л. Туманян, командир 5-го мехкорпуса генерал М. В. Волков. Надо было еще выше поднять наступательный порыв воинов, чтобы не дать врагу опомниться, прийти в себя.

В ночь на 20 марта в районе пивоваренного завода подготовился к броску через Днестр с задачей захватить плацдарм на молдавской земле у поселка Атаки батальон капитана Н. П. Матвеева из 45-й механизированной бригады. Все проверив, капитан Матвеев объявил личному составу, что на первой лодке он плывет вместе с командиром роты — лейтенантом В. У. Нетесовым. Когда солдаты узнали, что в этой лодке их комбат, многие уверенно сказали: «Днестр будет наш, раз наш капитан впереди. Он свое мастерство показал на Южном Буге».

Переправившись под огнем врага через Днестр, капитан Матвеев и лейтенант Нетесов с группой бойцов захватили небольшой плацдарм у поселка Атаки. С рассветом немцы, разобравшись в обстановке, начали контратаки, чтобы сбросить храбрецов в бушующую реку. Вести успешно бой капитану Матвееву с северного берега помогали минометы и танки, которые вели огонь прямой наводкой. Горстка чудо-богатырей отбила все атаки врага, нанесла ему большие потери.

К исходу дня не стало хватать боеприпасов.

Лейтенант Нетесов, будучи ранен, собрал своих воинов и контратаковал гитлеровцев. Боясь рукопашной схватки, гитлеровцы отошли. Подобрав вражеские пулеметы, автоматы и гранаты, Нетесов закрепился на достигнутом рубеже и удержал его до подхода подкрепления.

В этом бою особенно мужественно сражались за молдавскую землю лейтенанты Нетесов, Мищенко, сержант Завалин, пулеметчики Гранкин, Дубина и многие другие. Одиннадцать из них, в том числе капитан Матвеев и лейтенант Нетесов, стали героями Советского Союза.

20 марта на захваченный смельчаками плацдарм переправились главные силы 2-й и 45-й мехбригад.

К исходу дня саперы начали строить мост. Им помогали и местные жители. Часть моста, которая шла от Могилев-Подольского, сооружали горожане, а часть — от Атак — вместе с саперами возводили атакские жители. Строить мост мешали не только разлившиеся до 300 метров воды Днестра, но и частые бомбежки авиации врага. Однако воля воинов-саперов и их верных помощников преодолела все. К исходу 24 марта мост был готов. По нему на молдавскую землю пошли танки, артиллерия, догоняя храбрую мотопехоту, которая к утру 25 марта, пройдя через Дондюшаны, Дрокию, Единцы и Рышканы, завязала бой за Бельцы.

Бельцы были атакованы 6-й, 2-й и танковой 52-й общевойсковой армиями и 25 марта очищены от врага. Решающий вклад в разгром немцев внесла 6-я танковая армия. Обходным маневром с запада на Обрежу и Фалешты она создала угрозу окружения гитлеровцев в Бельцах. Враг в панике отступил.

Переправа танкистов 6-й танковой армии на молдавскую землю у поселка Атаки и 2-й танковой армии у Сорок обеспечила подход и переправу воинов 40-й, 27-й, 52-й и 4-й гвардейской армий 2-го Украинского фронта, а также дальнейшее успешное развитие наступления танкистов 6-й и 2-й танковых армий на Ясском и Унгенском направлениях.

26 марта танкисты 5-го мехкорпуса 6-й танковой армии, наступая через Фалешты на Унгены, вышли на реку Прут — Государственную границу СССР с Румынией. Левее, на Пырлицу, наступали танкисты 2-й танковой армии. Завязались жестокие затяжные бои. К середине апреля на этом направлении фронт стабилизировался, а стороны перешли к обороне. В ходе наступления на Унгены танкисты и мотопехота 5-го мехкорпуса форсировали реку Прут у Скулян и захватили мост и плацдарм перед Яссами. Правее танковых армий форсировали Прут и, преследуя отступающего врага, продвигались вперед войска 40, 27 и 52-й армий.

С июня до 20 августа 1944 года стороны оборонялись, поглядывая на север, — Белоруссию, Западную Украину и Прибалтику, где враг терпел поражение за поражением. В северной и восточной Молдавии и на украинской земле, к северу от Одессы, северо-восточной Румынии войска 2-го и 3-го Украинских фронтов оборонялись, копили силы и средства для разгрома фашистских сил в Молдавии и похода на Балканы и в Юго-Восточную Европу для освобождения народов этих районов от фашистского ига. Танковые силы и явились стальным тараном, который обеспечил успех в «Ясско-Кишиневских Каннах» и стремительный поход к Плоешти и Бухаресту, в Болгарию, Югославию и Венгрию в августе — сентябре 1944 года.

Молдавский народ будет всегда помнить танкистов, которыми командовали генералы А. Г. Кравченко, С. И. Богданов, маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров. Это они, рассекая фронт врага, громили фашистские войска и принесли свободу молдавской земле. В народной памяти никогда не изгладятся имена мужественных командиров танковых и механизированных корпусов генералов М. В. Волкова, В. М. Алексеева, И. В. Дубового, Н. М. Телякова, В. И. Полозкова, И. Ф. Кириченко, И. А. Вовченко, Ф. Т. Каткова, А. О. Ахманова, В. И. Жданова, которые с помощью офицеров штабов и политорганов мобилизовали воинов-танкистов на преодоление сопротивления вражеских войск, обеспечили стремительное наступление и разгром крупных сил врага.

Автору этих строк в Молдавии доводилось быть не только во время войны, но и после, участвовать в возложении венков и цветов к могилам боевых товарищей. Восстановленные из руин Кишинев, Тирасполь, Бендеры, Кагул, Унгены, Фалешты, выросшие новые Бельцы, Каушаны и многие другие города и села, ухоженные поля пшеницы, кукурузы, подсолнечника, сады и виноградники — все это радует сердце воина, сражавшегося здесь, и вместе с обелисками Славы на могилах погибших служит достойным памятником тем, кто отдал жизнь за Молдавию.

И. Тюренков, полковник в отставке КОМСОМОЛЬЦЫ-ДОБРОВОЛЬЦЫ

Шел четвертый месяц Великой Отечественной войны.

Враг рвался в глубь нашей страны. Фашистские войска уже подходили к Москве.

Многие уральцы в те дни сражались на фронте, многие трудились в тылу. И каждый из них думал о том, чтобы приблизить час победы, дать фронту как можно больше оружия, боеприпасов, продовольствия.

В то суровое время труженики Челябинска, как и все советские люди, проявили себя пламенными патриотами. Молодые рабочие одного из челябинских заводов обратились ко всем комсомольцам и молодежи южного Урала с призывом: «Соберем деньги на строительство танковой колонны имени Челябинского комсомола!» Он был услышан во всех уголках области и всюду нашел дружную поддержку. Уже через несколько недель было собрано более 12,5 миллиона рублей. Заказ на изготовление боевых машин был передан танковому заводу. Приняв этот почетный заказ, молодые танкостроители решили выполнить его в сверхурочное время. На заводе создали комсомольские фронтовые бригады. Юноши и девушки трудились, не считаясь со временем, — ведь боевые машины надо было построить как можно скорее, их ждали фронтовики.

Комсомольцы Евсеев, Селезнев и многие другие по нескольку суток не уходили из цеха. Слесари Булдаков и Кащеев, насадчицы Смирнова и Грешенок выполняли за смену нормы 3–4 рабочих.

Заводской коллектив успешно справился с поручением Южно-Уральской комсомолии. Колонна танков имени Челябинского комсомола к 24-й годовщине РККА была построена. Но этого молодым патриотам показалось мало. «На свои средства мы построили танки, — сказали они, — сами пойдем на них воевать!» Началась запись добровольцев на фронт. Ночами не угасал свет в тесной комнате горкома комсомола. Работники горкома и среди них Валентина Козакова и Татьяна Пермякова, заваленные грудой заявлений, едва держались на ногах от усталости, старались найти убедительные слова для юношей и девушек, которым приходилось отказывать в отправке на фронт. Потому что призыв: «Сами на свои деньги построили танки, сами пойдем на них в бой!» — вселял надежду попасть на фронт в тех, кто не сумел убедить военкома, что шестнадцать лет — вполне подходящий возраст для бойца, и в тех, кто отчаялся против заслона «брони».

Вот два из документов тех дней:

«Я пошла на курсы медсестер, которые закончила в октябре 1941 года с оценкой «отлично». Я, уроженка города Челябинска, прошу обком ВЛКСМ зачислить меня санитаром в танковую бригаду им. Челябинского комсомола».

(Из заявления Лизы Толстых. Погибла, подняв бойцов в атаку. Награждена орденами: Красного Знамени и Красной Звезды). «Уехали на фронт комсомольцами, а приедем коммунистами». (Из письма секретаря Кировскогр райкома ВЛКСМ Владимира Колсанова. Погиб под Курском).

Личный состав бригады был целиком скомплектован из добровольцев-комсомольцев и молодежи. Волнующими и торжественными были проводы бригады на фронт весной 1942 года. На прощальном митинге воинам вручили знамя обкома комсомола. В наказе говорилось:

«Дорогие друзья! Вы поведете в бой наши славные танки, грозное смертоносное оружие, созданное здесь, на Урале. Пусть наши боевые машины в ваших умелых руках станут грозой для ненавистного врага. Пусть знамя, врученное вам Челябинским комсомолом, зовет Вас на боевые подвиги во имя Родины».

Личный состав танковой бригады с честью пронес сквозь тяжелые испытания войны знамя Челябинского комсомола. Ее боевой путь от неприметной деревеньки Воронежской области до столицы Болгарии Софии овеян славой героических подвигов воинов-комсомольцев.

96-я Шумленская танковая бригада имени Челябинского комсомола принимала участие в сражениях: в январе 1943 года в Острогожско-Россошанской наступательной операции, на центральном участке Воронежского фронта в излучине Дона в районе Щучье, на Курской дуге, Ясско-Кишиневской и других операциях.

В конце апреля 1944 года после боев за Правобережную Украину бригада сосредоточилась в районе села Малаешты, Красная горка вблизи Днестра. 1 мая состоялся митинг личного состава бригады.

Предстояли новые бои на этот раз за освобождение Молдавии. 20 мая 2-й танковый батальон (комбат майор Можаев А. Ф.) ночью переправился на правый берег Днестра и к рассвету сосредоточился в районе пяти курганов и озера Бык, другие подразделения бригады остались на левом берегу реки. Плацдарм на правом берегу был небольшой, немцы неоднократно пытались его уничтожить, но комсомольцы-танкисты успешно отбили все атаки.

Шла подготовка к Ясско-Кишиневской операции. Готовилась к ней и наша бригада. 14 августа к 5 часам утра части бригады были сосредоточены в саду восточнее Суклеи. В 20 часов транспортные машины и личный состав под проливным дождем переправились через Днестр, а с наступлением темноты почти вся материальная часть сосредоточилась на западном берегу реки. Велась инженерная разведка путей прохода танков к исходным позициям в направлении Хаджимуса, разъезд Киркоешты. Возглавлял ее командир саперного взвода парторг роты Александров Н. Ф. Бригаду поддерживал 1202-й самоходный артиллерийский полк.

Утром 20 августа соединения 57-й армии перешли в наступление и прорвали оборону противника. В 19 часов наши танки, действуя вместе с пехотой, продолжали развивать наступление и к 7 часам 22 августа вышли на подступы к Танатары, Урсоая, ст. Каушаны. Сломив упорное сопротивление гитлеровцев, 2-й танковый батальон выбил их со станции Каушаны. В это время 1-й танковый батальон, продвигаясь с боями вперед и уничтожая живую силу и огневые средства врага, вышел на рубеж Григореч.

Преследуя противника, подразделения 1-го и 2-го танковых батальонов форсировали реку Качкалея и овладели селениями Марьянка, Сату-Ноуа. А 3-й танковый батальон обходил позиции немцев с северо-востока, отрезая пути отхода на север.

Как и всегда, впереди находились коммунисты и политработники, воодушевляя солдат своим примером. Действуя в боевых порядках на подступах к селам Марьянка — Сату-Ноуа смертью храбрых погиб начальник политотдела бригады подполковник Кропотов В. В. Поклявшись памятью Кропотова, танкисты сражались самоотверженно. Их танки прорывались в тыл врага, громя штабы и склады гитлеровцев.

23 августа 3-й танковый батальон во главе с комбатом майором Хромовым А. П. был окружен в районе Бачкалея двумя вражескими пехотными батальонами, поддерживаемыми самоходной артиллерией. На выручку двинулись 1-й и 2-й танковые батальоны. Совместным ударом они разгромили пехоту противника и ворвались в село Кашкалия.

В этом бою особенно отличился экипаж младшего лейтенанта Будилова Михаила Михайловича. Он первым ворвался в село, подбил два орудия противника, уничтожил более 20 немецких солдат и офицеров. В бою за Кашкалию танкисты уничтожили 300 немецких солдат и офицеров, восемь орудий, две самоходные пушки, две артбатареи, четыре миномета.

Продолжая продвигаться вперед, наши танки с десантом автоматчиков вышли к селу Эмменталь. В ночной атаке они сломили сопротивление противника и на рассвете 24 августа освободили Эмменталь. В этом бою отличились танкисты комбата капитана Скворцова А. И.

Разбитые части противника, пытаясь ночью пробиться на юго-запад, трижды контратаковали танковые батальоны бригады, однако безуспешно.

В боях под Эмменталем был разгромлен штаб 384-й немецкой пехотной дивизии.

Днем 24 августа наше соединение овладело селом Молешты. И во взаимодействии с частями 301-й стрелковой дивизии форсировало реку Ботна, ворвалось в Резены и после горячего боя овладело селом.

В боях за Резены отличились экипажи танков Т-34 младшего лейтенанта Володарского Михаила Бенционовича, младшего лейтенанта Мальцева Николая Васильевича, младшего лейтенанта Макарова Григория Андреевича и старшего лейтенанта Тухватчина Носиха Хасановича.

25 августа танки, преследуя противника, заняли Фырладан, Мерешены.

На следующий день развивая наступление, танкисты атаковали противника, с боем взяли Сарата-Галбена и Каракуй. В бою за Каракуй отличились экипажи командира взвода Ульянова Николая Ильича и старшего лейтенанта Бортникова Якова Адольфовича.

О Бортникове несколько слов следует сказать особо. Воспитанник детского дома, он находился в нашей бригаде со дня формирования, пройдя путь от механика-водителя до командира роты. Награжден тремя орденами боевого Красного Знамени, один из которых получил за освобождение Молдавии, и двумя орденами Отечественной войны.

27 августа танки бригады с десантом пехоты взяли Карагач и 30 августа вышли на берег Дуная.

Такой героический путь прошли танкисты на уральских машинах с комсомольскими значками на броне, освобождая Молдавию от фашистских захватчиков.

Н. Васильев, подполковник запаса ДЕВЯТЬ НЕЗАБЫВАЕМЫХ ДНЕЙ

В мае 1944 года я был назначен заместителем начальника штаба 39-го гвардейского танкового полка.

Назначение получил в знакомую для меня часть, с которой прошел годичный боевой путь в должности командира танковой роты.

За плечами остались совместные бои за Донбасс, Нижний Днепр и Одессу. Мне хорошо были знакомы боевые традиции этого полка, многие бойцы и командиры.

В своих воспоминаниях хочется рассказать о подготовке личного состава полка к боям и его действиях в летнем наступлении 1944 года.


Подготовка к боям. После боев за Одессу наш полк отвели в район станции Раздельная на отдых и пополнение. Но в войну слово отдых понятие условное. Мы просто получили необходимое время для подготовки к новым и, как чувствовалось, решающим боям, которые должны были приблизить час освобождения Молдавии. Солдаты, сержанты и офицеры отдыхали только от свиста пуль и снарядов, но работали много, не считаясь со временем.

Подготовительный период продлился для нас довольно-таки долго. Словом, с апреля по 20 августа 1944 года подразделения нашего полка, как и другие части 14-й гвардейской механизированной бригады, входившей в состав 4-го гвардейского мехкорпуса, готовились к освобождению Молдавии. К середине мая наш полк и части всего корпуса были полностью пополнены материальной частью танков, артиллерии и другой техникой. Получили пополнение мотострелковые части и подразделения.

И как мы были благодарны работникам танковой промышленности, давшим нам качественно новые «тридцатьчетверки», вооруженные 85-миллиметровой пушкой, которая по своим боевым качествам превосходила 88-миллиметровое немецкое орудие, стоявшее на «тиграх» и «фердинандах»!

В беседах между собой мы восхищались умом наших конструкторов и инженеров, героическим трудом рабочих, в ходе войны наладивших серийный выпуск принципиально новых танков, не говоря уже о их количестве.

Часто слышалось: «Смотрю, ребята, сколько танковых корпусов и целых армий участвовало на разных участках советско-германского фронта, а наш полностью сформированный корпус стоит нетронутым. Сколько же их у нас?!»

Быстрое и полное комплектование дало возможность частям готовиться к боям, как говорится, в полном штатном составе.

Получение материальной части и пополнение личным составом возложило на нас, ветеранов полка, большие обязанности. Нам прислали молодых парней 1925–1926 годов рождения, еще не участвовавших в боях и только получивших ускоренную подготовку в тылу.

Здесь я хочу сделать одно отступление, которое считаю нужным и полезным. Дело в том, что мне уже после войны, продолжая службу в рядах Советской Армии, не раз приходилось слышать от молодых офицеров и даже солдат, не нюхавших пороха, об отсутствии на войне какой-либо учебы, занятий. На войне, дескать, воюй, вывели из боя — отдыхай. Понятие, прямо скажу, нелепое и даже вредное.

Именно в ходе войны накапливается опыт благодаря упорной учебе в промежутках между боями, наша армия быстро освоила и даже ввела новые формы и способы ведения боя и операции, последовательно устраняя недостатки начального периода войны.

По инициативе партийной и комсомольской организаций проводились встречи молодого пополнения с ветеранами полка. Перед ним выступали товарищи с богатым боевым опытом, уже к тому времени кавалеры многих орденов и медалей, такие, как командир 1-й танковой роты старший лейтенант Константин Осипов, механик-водитель Василий Березин, разведчик Павел Тиунов и многие другие. Выступления носили тематически направленный характер.

Партийная и комсомольская организации полка совместно с командованием проделали большую работу по пополнению танковых экипажей коммунистами и комсомольцами. В экипажи вливались ветераны полка, имеющие богатый опыт ведения боев.

Как и в мирное время, со всем личным составом полка два раза в неделю проводились политические занятия, которые увязывались с боевой историей полка. Хорошо был организован досуг солдат, сержантов и офицеров. В полку, бригаде работали кружки художественной самодеятельности, силами которых ставились концерты. Приезжали к нам и профессиональные артисты.

Правильные и целеустремленные формы и методы партийно-политической работы, собственно, определили высокие морально-боевые качества воинов полка как в ходе подготовки, так и в боях. Инициаторами и организаторами партийно-политической работы в полку, кроме командования, были политработники, такие, как капитан Ерохин, секретарь партийного бюро, комсорг полка Владимир Проскурин, сложивший голову на молдавской земле.

Кроме партийно-политической работы, в этот период нами определялось три основных направления: подготовка материальной части, тактическая подготовка и огневая выучка экипажей.

Естественно, подготовка материальной части к боям у танкистов является главным: не будет исправного двигателя — не нужны ни тактика, ни огонь.

И в подготовительный период личный состав полка приложил максимум усилий к выполнению этой задачи.

Доведение технического состояния танков до почти абсолютной нормы явилось следствием личного вмешательства, настойчивости нашего всеми любимого командира корпуса генерал-майора танковых войск Владимира Ивановича Жданова. Генерал В. И. Жданов посетил все танковые части, лично осмотрел боевую технику. У нас в полку генерал был трижды. Обнаружив недочеты в подготовке материальной части, он установил жесткий срок на их исправление.

Над подготовкой техники к предстоящим боям много работал весь личный состав, готовили не только танки, но и автотранспорт и другую технику. Все это делалось с учетом предстоящего наступления.

Параллельно с подготовкой материальной части интенсивно шла огневая и оперативно-тактическая учеба солдат, сержантов и офицеров. Проводились занятия по вождению в горных условиях, одиночные, взводные и ротные стрельбы днем и ночью.

Были проведены тактические учения и бригад, которыми руководил генерал Жданов. В таких учениях мне приходилось участвовать впервые.

Необходимо было оборудовать мишенное поле на фронте до 3,5 километра и в глубину до 6 километров, причем учебное поле строилось по принципу организации обороны немецко-фашистских войск на промежуточных рубежах обороны, так как частям корпуса предстояло прорывать оборону противника именно на таких рубежах. Бригада в полном составе отрабатывала наступление с боевой стрельбой.

Большая работа проводилась по повышению тактической и оперативной подготовки офицерского состава, здесь подлинными нашими наставниками стали начальник штаба корпуса полковник В. Чиж, подполковник В. Толубко. На штабных, командно-штабных учениях они многому научили нас, особенно молодых офицеров, как планировать и управлять подразделениями в бою.

Заключительным этапом, венцом всей нашей подготовки к боям за освобождение Молдавии явилось проведение теоретических конференций по вождению боевых машин и тактике. Они проводились поэтапно — сначала в полках, а затем и в бригадах.

Особенно запомнились корпусная конференция, проведенная под непосредственным руководством генерала В. И. Жданова. Ее тщательная организация охватывала вопросы тактики, техники и партийно-политической работы в боевой обстановке. На корпусную конференцию, например, были привлечены офицеры от командира роты и выше.

Трудно сейчас представить такой масштаб работы в военное время: ведь мы находились в 30–40 километрах от линии фронта, не было никаких помещений. Но «зал заседаний» был подготовлен отлично. В районе села Карманово в большом саду была сооружена сцена, вокруг нее амфитеатром поставили скамейки. От наблюдения с воздуха большая площадь сверху закрывалась маскировочными сетями.

Вокруг «сцены» и в «зале» на специальных подставках размещались схемы прошлых боев корпуса и отдельных частей, которые являлись предметом широкого обсуждения. Перед нами вырисовывались новые методы и формы боевых действий в предстоящей операции.

На большой поляне в построенных из камыша «ларьках» девушки в солдатских гимнастерках отпускали нам хлебный квас (стояла ужасная жара, было начало августа).


Бои за Молдавию. И вот настал день 19 августа 1944 года. Наш полк получил приказ: с наступлением темноты совершить марш и к 3 часам 20 августа сосредоточиться в садах у села Слободзея Русская, находящегося на берегу Днестра. Марш проходил организованно, со всеми мерами предосторожности и оперативной маскировки. На ложных маршрутах и в районах сосредоточения устраивались демонстрации движения танков, которое имитировалось.

На основных же маршрутах и районах сосредоточения соблюдались светомаскировка и полное радиомолчание. В связи с тем, что удаление от мест дислокации до районов сосредоточения было небольшим (для 39-го гвардейского танкового полка оно составляло 30 километров), танки двигались на малой скорости.

Слабый рокот моторов и еле слышное полязгивание гусениц создавали непривычную обстановку для танкистов. Они привыкли действовать на больших скоростях, на полных оборотах двигателей. Но поскольку обстановка требовала скрытности, пришлось изменить основному правилу. С переходом и сосредоточением полк справился успешно, в назначенное время прибыл в указанный район. Личному составу было приказано отдыхать.

Но отдых оказался недолгим: в 8 часов всех разбудил огромной силы грохот, залпы тысяч орудий и минометов слились в единый гул — началась артиллерийская подготовка атаки. В небе, сопровождаемые истребителями, появились знаменитые штурмовики «ИЛ-2». Волна за волной они сбрасывали смертоносный груз на головы фашистов.

В считанные минуты правый берег Днестра в районе переднего края и в глубине обороны противника покрылся сплошным облаком дыма и пыли. Среди яркого солнечного утра наступила почти ночь.

Все бойцы и командиры, от заряжающего до командира полка, вышли на берег Днестра, наблюдая за действиями нашей артиллерии. От радости солдаты, сержанты и офицеры обнимались, поздравляли друг друга с началом наступления.

По окончании артиллерийской и авиационной подготовки, продолжавшейся один час 45 минут, пехота перешла в атаку. Личный состав нашего полка собрался на митинг, с глубоким вниманием было выслушано обращение Военного совета 3-го Украинского фронта к воинам фронта. Во всех выступлениях солдат, сержантов и офицеров слышались слова: «Только победа», «Никакой пощады врагу». Кроме митинга, проводились партийное и комсомольское собрания, прошедшие на высоком идейно-патриотическом уровне.

В этот день, 20 августа, личный состав полка продолжал проверять материальную часть. Офицеры штаба напряженно работали, собирая информацию о ходе наступления частей и соединений, действующих впереди.

Пехота продвигалась быстро. Порой в потоке информации мы не успевали своевременно наносить ее на карту. В этот день нами также было закончено проведение рекогносцировки маршрута к переправе, разработаны планы в соответствии с полученной задачей.

В 18 часов полк двинулся к реке у села Чобручи и начал переправу на противоположный берег по понтонному мосту.

Переправа полка и в целом бригады продолжалась около двух часов. В течение ночи мы прошли территорию бывшего плацдарма, передний край обороны противника и вышли на рубеж ввода в прорыв! Здесь воины полка не могли не оценить плотность и мощь артиллерийской и авиационной подготовки. На пути встречались словно вспаханные траншеи, исковерканная вражеская техника, много трупов гитлеровцев. Виденное еще больше укрепляло уверенность в победе.

При вводе в прорыв построение бригады было следующим: 39-й гвардейский танковый полк (без роты) с мотострелковым батальоном, батареей артиллерийского дивизиона бригады, зенитно-артиллерийской батареей корпуса составлял передовой отряд бригады. Остальные подразделения со средствами усиления составляли главные силы.

Такое построение диктовалось обстановкой и стремлением к действиям в высоком темпе, т. е. в голове главных сил требовалось иметь сильный ударный кулак.

Впереди действовал отдельный разведывательный дозор в составе разведвзвода полка, затем головной отряд в составе мотострелковой роты со взводом танков и саперным взводом полка, за ними двигались главные силы отряда.

С рассветом выступила разведка полка, имея задачу действовать по маршруту полка в общем направлении Талмаз — станция Березино — Тарутино. Это позволило нам получать сразу же обобщенные данные о противике. Разведку возглавил капитан Дрочук.

Спустя час главные силы полка по команде устремились в прорыв. Началось преследование противника, которому за ночь удалась оторваться от нашей пехоты. Надо было увеличить скорости.

Минут через 40–50 штаб получил радиограмму от капитана Дрочука о встрече с противником. Я в это время находился с командиром полка подполковником Скаженюком на его «виллисе», на котором стояла радиостанция «РБМ».

Командир полка передал начальнику штаба майору Дубинскому, чтобы он возглавил колонну главных сил, а мне приказал следовать с ним к разведчикам, чтобы разобраться на месте и там принять решение.

Наш «виллис» догнал разведывательный дозор, рассредоточенный в придорожной посадке невдалеке от села Копчак, которое противник оборонял силами до двух рот с минометами и артиллерией. Нас встретил командир разведгруппы и доложил обстановку.

Разведка настигла противника, двигавшегося походной колонной. Заметив наших разведчиков, фашисты развернулись, перейдя к обороне. И сейчас еще наблюдалось движение в его боевых порядках. Стало ясно, что немцы оборону заняли поспешно. Командир полка принял решение атаковать противника силами только что подошедшего головного отряда. Я передал приказ командиру отряда об атаке с ходу.

В этой схватке погиб наш ветеран полка, кавалер двух орденов Славы, помощник командира разведывательного взвода сержант Павел Тиунов.

Когда разведчики обнаружили врага, Павлик (так звали его все в полку), командуя головным бронетранспортером, без приказа решил атаковать выезжавшие на огневые позиции орудия.

Ведя огонь из двух пулеметов, он поджег вражеские тягачи и уничтожил расчеты пушек. Но вражеская пуля сразила и его.

Не дело разведчиков — атаковать противника, однако действия Тиунова можно оправдать. Погиб он с честью, сохранив жизнь десяткам других. Головной отряд развернул наступление, а разведчики получили задачу, обойдя населенный пункт, продолжать действовать вдоль дороги с целью обнаружить главные силы противника.

Бой отряда развивался успешно, противник, заняв оборону, не имел времени на организацию стройной системы огня и не смог противостоять натиску гвардейцев.

Во время наблюдения за ходом боя справа от нас, метрах в 20–25, разорвалась мина. Мы бросились на землю, но осколок вражеской мины попал в руку командира, раздробив сустав выше кисти. Я перевязал его руку и отправил в сторону главных сил полка, откуда он был направлен в госпиталь.

В командование полком вступил начальник штаба майор Дубинский, а я принял штаб.

В последующем события развивались так стремительно, что описать их очень трудно.

Подразделения нашего полка и другие части бригады в течение 21 августа наступали стремительно, не давая противнику возможности закрепиться на выгодных рубежах и оказать сопротивление. Бросая технику и раненых, он не успевал уводить и тыловые части.

В одном из населенных пунктов, где-то на исходе дня, на окраине стояла дымящаяся походная кухня. Около нее выстроились в одну шеренгу 5 румынских солдат. Никто не обращал на них внимания. Меня эта картина заинтересовала. Я приказал водителю подъехать. Когда подошел к ним, они четко отдали честь и показали на аккуратно сложенные винтовки. Один предложил мне и офицерам штаба откушать мамалыги…

До завершения окружения полку и бригаде в целом пришлось вести двухчасовой бой на подступах к станции Березино, об одном из эпизодов которого следует рассказать.

На левом фланге бригады вела бой танковая рота под командованием старшего лейтенанта Константина Осипова. Известно, что бой в оперативной глубине ведется всегда с открытыми флангами. Наступлением руководил командир бригады полковник Н. А. Никитин. С наблюдательного пункта, находившегося на безымянной высоте, весь боевой порядок был виден как на ладони. Дубинский и я находились рядом.

Вдруг слышим возглас: «Слева танки!» И действительно, вдоль гребня высотки вытягивались 4 самоходки противника. Замысел ясен: выйти во фланг, занять огневые позиции и открыть по нашим наступающим танкам фланкирующий огонь.

Пренебрегая дисциплиной скрытого управления, я закричал в микрофон радиостанции:

— Костя! Ты ослеп. Смотри влево!

Развернуть часть танков навстречу вражеским самоходкам было рискованно. Поэтому Костя решил своим танком атаковать их, прикрыв левый фланг роты.

Машина на максимальной скорости устремилась на врага, огнем с ходу была подожжена одна самоходка. По остальным открыла огонь наша артиллерия.

Кто уничтожил три остальные машины — артиллеристы или танкисты — не так важно. Главное то, что Осипов смело двинулся на вражеские машины, а на такое не всякий решился бы.

После боя командир бригады нашел Осипова, расцеловал его и назвал «летчиком». Кличка эта долго держалась за ним.

Овладев станцией Березино, бригада и полк получили задачу действовать в направлении Комрата, Леово.

К исходу 22 августа наши подразделения выбили противника из Комрата, а к 8 часам утра 23 августа вышли на южную окраину Леово. Атака с ходу на город одним полком не увенчалась успехом. Противник, переправляясь через Прут, упорно удерживал за собой мост. На дорогах стояли орудия, и, как обнаружилось позже, улицы города были заминированы.

В полк приехал комбриг. Ознакомился с обстановкой и сказал, что Леово атакуем всей бригадой.

К этому времени мы уничтожили заслоны на дорогах и ворвались в город. Выйдя к реке, установили, что переправа через Прут взорвана. Организовали наблюдение за противоположным берегом, куда должны подойти передовые части 2-го Украинского фронта. Соединением войск обоих фронтов в этом районе должно было завершиться окружение основных сил врага.

В полдень на правом берегу реки появились знакомые силуэты тридцатьчетверок, а в воздухе — серии белых ракет. Радости не было предела.

Правда, мы не могли обняться и расцеловаться, как было под Сталинградом. Нас разделяла река.


Итак, противник окружен. Перед нашими гвардейцами стала задача удерживать его в стальном кольце и по частям уничтожить.

К вечеру поступили данные, из которых стало известно о сосредоточении крупных сил противника восточнее села Сарата-Розешты. Бригаде предписывалось выйти в Сарата-Розешты, занять оборону и не допустить прорыва противника из окружения.

Бригада вышла в том же построении. Приблизительно часам к трем 24 августа полк вышел к селу на указанный командованием рубеж. Трудная задача занимать оборону ночью, да еще на незнакомой местности. Не знали мы и точного расположения противника. Ориентировались только очертаниями села и поблескивающей вдали рекой. Все же кое-как разобрались, развернули подразделения фронтом на восток и заняли оборону.

Я разослал офицеров штаба уточнить боевые порядки, оказать помощь командирам подразделений в организации системы огня. Командный пункт полка разместился на северо-восточной окраине Сарата-Розешты. Первая танковая рота с мотострелками заняла оборону в 150 метрах от сельского кладбища, вторая вышла севернее, а третья с остальными подразделениями подтягивалась к рубежу обороны. В таком положении полк принял первый бой по уничтожению окруженных войск противника. В 4 часа 30 минут перед нашей обороной появилась пехота противника, сопровождаемая танками. Их атака направлялась как раз на северо-восточную окраину Сарата-Розешты, где находился взорванный мост через Прут. Наступил рассвет.

Наблюдая в бинокль, Дубинский сказал:

— Ну, Степаныч, придется туго.

Я передал приказ открыть огонь.

Бой разгорелся, как говорится, не на жизнь, а на смерть. Фашисты стремительно и настойчиво рвались к реке в надежде вырваться из кольца.

Выстрелы орудий, треск пулеметов и автоматов — все это слилось в сплошной гул. Танки и мотопехота расстреливали врага, что называется, в упор. Мотострелки поднимались в контратаки, доходившие до рукопашных схваток.

Атаки противника захлебнулись, но вражеские автоматчики все же просочились на флангах и в стыки наших подразделений. Они появились и перед нашим КП, где находились разведвзвод, саперный взвод и штаб полка. В 50 метрах располагался командный пункт мотострелкового батальона. У них тоже было около взвода солдат. Майор Дубинский подал команду к бою.

Самым мощным оружием у нас оказался танк командира полка. Он и решил исход боя, хотя здесь героически сражались все. Десятки вражеских трупов лежали на земле. Понесли и мы значительные потери. Тяжелое ранение в живот получил и майор Дубинский.

Бой кипел. Доложив по радио командиру бригады о случившемся, я получил приказ вступить в исполнение обязанностей командира полка.

Принять полк в такой обстановке — задача не из легких.

Только в ночь на 26 августа противник изменил тактику, отказался от дневных атак и начал прорываться мелкими группами под покровом ночи. 27 августа началась массовая сдача в плен солдат и офицеров противника, а 28 августа на поле боя наступила полная тишина.

В. Судец, Герой Советского Союза, Маршал авиации, почетный гражданин города Тирасполя В НЕБЕ МОЛДАВИИ

В это погожее августовское утро 1944 года только начинало светать. Легкий туман клубился по долине Днестра. Стояла удивительная тишина. В природе все как бы замерло в ожидании чего-то значительного. Обычно так бывает перед бурей. Вот из-за леса скользнули первые солнечные лучи. Туман, клубясь, словно таял и через час-полтора совершенно исчез. Начиналось прекрасное согретое солнечной теплотой, тихое южное утро.

Часовая стрелка подошла к долгожданной цифре «8». В этот миг тишину разорвал грохот тысяч орудий. Над командным пунктом фронта пронеслись быстрокрылые истребители, в четком строю прошли эскадрильи и полки «летающих танков» — самолетов «ИЛ-2».

Наш сосед справа, 2-й Украинский фронт, после артиллерийской подготовки в 7 часов 40 минут уже начал наступление.

Так, четверть века тому назад, 20 августа 1944 года, началась одна из крупнейших и важнейших в стратегическом и военно-политическом отношениях боевая операция периода Великой Отечественной войны, вошедшая в историю под названием Ясско-Кишиневской. В памяти советского народа никогда не померкнут картины этого огромного по своему размаху и значению гигантского сражения, которое явилось классическим примером осуществления тактического и оперативного взаимодействия крупных общевойсковых, механизированных, танковых, артиллерийских и авиационных соединений и объединений двух фронтов с участием Черноморского флота и Дунайской военной флотилии при прорыве заранее подготовленной мощной обороны, разгрома, окружения и уничтожения крупных сил противника.

…Весной 1944 года после разгрома немецко-фашистских войск на Правобережной Украине войска Советской Армии вступили в Северную Румынию и восточную Молдавию и перешли к обороне на рубеже города Пашканы, севернее Ясс и Унген, Дубоссар и далее по левому берегу Днестра до Черного моря. На западном берегу Днестра наши войска захватили несколько плацдармов.

Немецко-фашистское командование придавало важное значение этому участку советско-германского фронта, так как он являлся опорой его южного крыла и прикрывал выход на Балканы. Территория Румынии, Венгрии и Болгарии, тогдашних союзников гитлеровской Германии, являлась военной и продовольственной базой антисоветского военного блока. В Румынии и Венгрии имелись крупные районы добычи нефти, питавшие гитлеровские войска горючим, а в Венгрии и крупные военно-промышленные предприятия. Весной гитлеровское командование провело ряд мощных контрударов крупными силами танков и авиации, пытаясь ликвидировать наши плацдармы. Противник в ходе боевых действий понес большие потери, но овладеть нашими плацдармами не смог.

К началу Ясско-Кишиневской операции немцы и румыны имели на этом направлении крупную группировку войск в составе 6-й и 8-й немецких, 3-й и 4-й румынских армий, 4-го воздушного флота немцев и авиационного корпуса румын, входивших в немецкую группу армий «Южная Украина» под командованием генерал-полковника Фриснера, общей численностью более 640 тысяч человек боевого состава.

В Ясско-Кишиневской операции совместно с войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов, Черноморским флотом и Дунайской военной флотилией активное участие принимала авиация наших двух воздушных армий. Это 5-я воздушная армия под командованием генерал-полковника авиации С. К. Горюнова, входившая в состав 2-го Украинского фронта, и 17-я воздушная армия под моим командованием, входившая в состав 3-го Украинского фронта. В боевом составе имелось: в 17-й армии—1037 и в 5-й армии — 915 боевых самолетов. Боевые действия фронтов поддерживала и авиация дальнего действия под командованием маршала авиации А. Е. Голованова и авиация Черноморского флота, которую возглавил генерал-лейтенант В. В. Ермаченков. После выхода советских войск на Днестр в мае 1944 года авиация наших фронтов провела воздушную операцию по аэродромам противника и нанесла ему серьезный урон. После наших ударов основная часть вражеской авиации была передислоцирована на тыловые аэродромы в районы Галаца, Бухареста, Констанцы и на аэродромы Болгарии.

Весной и летом 1944 года в районе Ясс и над днестровскими плацдармами у Тирасполя, Бендер и восточнее Кишинева происходили ожесточенные воздушные бои. Все попытки авиации противника нанести удары по нашим наземным войскам и аэродромам завершались тяжелыми потерями для врага.

Когда 2 августа 1944 года была получена директива Ставки Верховного Главнокомандования о подготовке к Ясско-Кишиневской операции, командование, штаб и политорганы нашей воздушной армии развернули напряженную работу в соединениях и частях к предстоящим боевым действиям. В этот период предстояло решить ряд важных и сложных вопросов. Еще с весны была организована напряженная учебно-боевая подготовка личного состава частей и соединений. На полигонах, специально оборудованных на приднестровских равнинах трофейными танками, орудиями, дзотами и даже паровозами и вагонами, авиационные части настойчиво отрабатывали тактику действий и способы поражения боевой техники противника. Для этой цели проводились и специальные учения, где наши воздушные снайперы показывали всему летному составу и общевойсковым командирам эффективность пушечного огня наших истребителей и штурмовиков, а также эффективность действия специальных противотанковых бомб и реактивных снарядов. Эта учеба принесла хорошие результаты в ходе операции. Все наши истребители не только вели воздушные бои, но и штурмовали отходившие колонны фашистских войск. Вот так огневым — пушечным, пулеметным и бомбовым шквалом провожали наши летчики гитлеровских захватчиков с родной советской земли в августе.

Большая работа была проведена по переучиванию личного состава на новой материальной части. На пополнение воздушной армии в июле прибыли две дивизии ночных бомбардировщиков на самолетах ПО-2, с летным составом, имевшим большой боевой опыт. Мы особой нужды в такого рода авиации не имели, а штурмовых частей нам недоставало. С согласия командующего фронтом я обратился к командованию ВВС Советской Армии с просьбой разрешить переучить и перевооружить прибывшие дивизии на самолеты-штурмовики ИЛ-2, имевшиеся у нас в резерве в достаточном количестве. Просьба наша была удовлетворена. В течение месяца мы успешно выполнили эту задачу. Переучивание проходило в условиях фронтовой обстановки. Полигоном для стрельб, бомбометаний и отработки тактики действий стали объекты на территории противника. Эта учеба дала прекрасные результаты. В ходе последующих боев летчики этих двух дивизий мало чем отличались от наших штурмовиков-ветеранов.

В период подготовки операции большое внимание уделялось воздушной разведке. Кроме разведывательных частей днем и ночью разведку вели все самолеты, совершавшие боевые вылеты. Результаты воздушной разведки тщательно анализировались, сопоставлялись с данными войсковой, артиллерийской, агентурной, радиотехнической разведки и с донесениями молдавских партизан.

Особенно широко проводилась авиационная фоторазведка. В течение полутора месяцев несколько раз была сфотографирована вся глубина обороны противника от Днестра до Прута. Эту большую и ответственную работу с честью выполняли летчики 39-го разведывательного полка, истребители и штурмовики.

В результате мы знали местонахождение каждого войскового штаба противника, каждой его артиллерийской батареи. Внимательно следили авиационные штабы за вражескими аэродромами, железнодорожными станциями, резервами и другими объектами противника, имеющими важное значение, особенно за группировками танков и артиллерии.

За несколько дней до начала боевых действий штабы фронта, общевойсковых армий и механизированных корпусов были обеспечены картами с подробной дислокацией войск противника. Все цели были подтверждены фотопланшетами и фотоснимками.

Танкисты просили авиаторов дать как можно больше данных о противнике в глубине обороны, о состоянии маршрутов предстоящего наступления и неоднократно высказывали пожелание иметь у себя в войсках перспективные фотоснимки маршрутов и узлов обороны врага. Вскоре инженеры и техники 9-го авиационного корпуса генерала О. В. Толстикова оборудовали несколько самолетов ИЛ-2 фотоустановками, позволявшими перспективно фотографировать местность на бреющем полете. Одну из первых маршрутных съемок я показал генералам Ф. И. Толбухину, С. С. Бирюзову, М. И. Неделину и командирам механизированных корпусов Ф. Г. Каткову и В. И. Жданову. Вспоминаю, какой восторг вызвало это у танкистов, общевойсковых и артиллерийских начальников. Командующий фронтом предложил тогда снабдить такими фото-планшетами не только танкистов, но и командиров общевойсковых соединений и частей, действовавших на главном направлении. Это указание было выполнено. Нас потом сердечно благодарили наши боевые друзья. Ведь это облегчило им выполнение боевых задач по разгрому врага, спасло много жизней наших воинов.

В Ясско-Кишиневской операции был впервые составлен единый план артиллерийского и авиационного обеспечения боевых действий наземных войск при прорыве обороны противника и в оперативной глубине. Это дало большой боевой эффект, так как в ходе сражения не потребовалось дополнительных согласований действий авиации и артиллерии в динамике боя и позволяло немедленно реагировать на изменение в обстановке и наносить противнику без промедления тяжелые потери. В первый раз в общевойсковые армии и механизированные корпуса были выделены специальные рации с авиационными офицерами-разведчиками для приема особо важных донесений непосредственно с воздуха от самолетов-разведчиков, которые позволяли без потери времени ставить им задачи в воздухе. Мероприятие это себя полностью оправдало и применялось во всех боевых операциях до конца войны.

Для обеспечения точного выхода самолетов на цели были организованы и оборудованы контрольно-опознавательные пункты с радиосвязью и зрительными сигналами. То же было сделано и в первых эшелонах наземных войск. В механизированные соединения были выделены группы офицеров от поддерживающих их авиационных соединений во главе с командирами дивизий или их заместителями с радиостанциями. В войсках, на башнях наших танков и на автомашинах наносились опознавательные знаки для того, чтобы летчики с воздуха могли легко отличить свои войска.

В проведении оперативной маскировки важную роль сыграли и мероприятия, организованные нашей воздушной армией. На кишиневском направлении по указанию фронта имитировалось крупное сосредоточение войск, строились ложные аэродромы, которые обрудовались макетами самолетов. Часть боевой авиации базировалась на этом направлении. В воздухе в дневное время над ложными районами сосредоточения патрулировали наши истребители. За два дня до начала операции из района ложного сосредоточения войск 5-й ударной, а также в полосе 46-й армий, которыми командовали генералы Н. Э. Берзарин и И. Т. Шлемин, была проведена ночью разведка боем усиленными батальонами при поддержке ночной, а с наступлением рассвета и штурмовой авиации. Противник окончательно уверовал, что именно здесь, в направлении Кишинева, будет нанесен нашим фронтом главный удар. В течение ряда дней противник вел интенсивную воздушную разведку этих районов, куда мы его сознательно допускали.

Вечером 19 августа я перелетел на передовой аэродром, с наступлением темноты переправился через Днестр и прибыл на командный пункт фронта, находившийся на плацдарме в Кицканском монастыре, расположенном неподалеку от правого берега Днестра.


Поздно вечером командующий фронтом генерал армии Ф. И. Толбухин заслушал еще раз мой доклад о готовности воздушной армии к предстоящей операции. Командующий предупредил о моей особой личной ответственности, чтобы авиационная разведка не пропустила начала отхода немецко-фашистских войск из кишиневского выступа, где находились главные силы 6-й немецкой армии.

Об этом напомнил мне на заседании Военного Совета фронта перед началом операции и представитель Ставки Верховного Главнокомандования маршал Советского Союза С. К. Тимошенко.

Утром 20 августа началось наступление наших войск. События развивались точно по плану. За один час сорок пять минут до начала атаки пехоты наша артиллерия и авиация нанесли мощные удары по переднему краю и в тактической глубине вражеской обороны, которые затем переросли в непрерывное сопровождение огнем артиллерии и авиации наступающие войска 57-й, 37-й и 46-й армий. В тот день Советская страна первый раз за годы войны праздновала день авиации. Это событие еще больше воодушевило личный состав наших авиационных частей на боевые подвиги во славу Родины. Группы штурмовиков, сменяя друг друга, буквально «висели» над полем боя, подавляя и уничтожая бомбовыми и штурмовыми ударами предназначенные им по плану цели. В воздухе беспрерывно барражировали группы истребителей, надежно прикрывая главную группировку войск фронта. И в течение дня авиация противника не нанесла ни одного удара по нашим наступающим войскам.

Наши наземные войска мощными ударами прорвали оборону противника и ко второй половине первого дня наступления продвинулись в глубину вражеской обороны до 15 километров. Создавалась выгодная обстановка, и командование фронта приняло решение: с рассвета 21 августа ввести в прорыв 4-й гвардейский и 7-й механизированные корпуса.

Командующий фронтом поставил передо мной задачу — с утра сосредоточить основные силы воздушной армии на обеспечение ввода в прорыв механизированных корпусов в полосах наступления 37-й и 46-й армий и их действий в глубине вражеской обороны, а также не допускать подхода резервов противника к участкам прорыва, вести непрерывную воздушную разведку кишиневской группировки противника, которая во избежание опасности окружения могла начать отход на запад к реке Прут прежде, чем туда выйдут наши механизированные войска. Но ни в ночь на 21 августа, ни утром никаких признаков отхода кишиневской группировки установлено не было. Противник все еще продолжал считать, что в районе Тирасполя, Бендер и Аккермана проводятся демонстративные действия и ожидал главный удар наших войск в направлении на Кишинев…

Мощные удары советской авиации враг почувствовал в первый же день нашего наступления. Вот что сообщил один из захваченных в плен гитлеровских вояк: «2-й батальон оборонялся на участке северо-западнее Леонтина. Утром 20 августа одновременно началась артподготовка и обработка переднего края русской авиацией. Передний край нашей обороны буквально утюжился низколетящими русскими самолетами, которые действовали вдоль линии фронта и промежуточных рубежей в глубине обороны. Когда русская пехота появилась в расположении батальона, мы начали отходить, но русская авиация не дала возможности произвести организованный отход и батальон был почти полностью уничтожен и перестал существовать». Большинство немецких штабов и их средства управления были разгромлены с воздуха в первые же часы операции. А уцелевшие штабы вынуждены передислоцироваться. В штабах и на командных пунктах противника нарушилась радио- и проводная связь. Это подтверждалось данными войсковой разведки, а также показаниями пленных немецких генералов и офицеров.


В те дни отвагу, смелость и героизм проявлял весь личный состав частей и соединений нашей воздушной армии. Группы штурмовиков, как правило, находились над целью до 15–20 минут, производя по 5–8 заходов. Бомбометание и огонь ракетного и пушечно-пулеметного вооружения были высокодейственными. Впервые за время войны в этой операции истребители наряду с выполнением своих основных задач по прикрытию сухопутных войск и сопровождению штурмовиков и бомбардировщиков широко использовались для действий непосредственно по наземным целям.

Всего за первый день операции авиация фронта произвела свыше 1600 боевых вылетов. Более 1500 вылетов совершила и 5-я воздушная армия, поддерживая войска 2-го Украинского фронта.

С утра 21 августа наши летчики обеспечивали действия вошедших в прорыв механизированных корпусов генералов Каткова и Жданова. Содействуя быстрому их продвижению вперед, авиаторы наносили удары по огневым точкам, танкам, артиллерии и живой силе противника и подходившим его резервам.

Стремясь задержать наступление наших войск, противник с утра 21 августа стал выдвигать к месту прорыва 37-й армии резервы — танковые и пехотные части. Но этот маневр не ускользнул от глаз воздушной разведки. Уже в 9 часов 40 минут летчик-истребитель 288-й дивизии старший лейтенант Новиков, вылетев на разведку на самолете «ЯК-7», в районе Ермоклии обнаружил до 40 танков 13-й немецкой танковой дивизии, выдвигавшихся навстречу нашим войскам. Вызванные по радио штурмовики нанесли мощные удары по танковой колонне врага. Часть танков была уничтожена штурмовиками, а остальные — артиллерией. Путь нашим войскам на запад был расчищен.

Во второй половине дня Новиков в районе Опач, Токуз обнаружил еще до 50 танков и бронетранспортеров противника, направлявшихся к району прорыва. В воздух поднялись наши штурмовики и бомбардировщики. Новиков навел их на цель. Ударами с воздуха и эта танковая группировка немцев была разгромлена. Славный воздушный следопыт Новиков героически погиб при выполнении боевого задания 23 августа юго-западнее Кишинева.

Летчики продолжали непрерывно наблюдать за кишиневской группировкой противника, но никаких признаков к ее отходу не было.

22 августа воздушная армия продолжала вести поддержку наступавших войск. Удары по врагу были меткими и сокрушительными. В тот день три эскадрильи «ильюшиных» под командованием Героя Советского Союза майора Михайлова и капитанов Дьяконова и Середкина, штурмовали отходившие войска противника в районе Тараклии и железнодорожные эшелоны на участке Кайнары — Карбуна. В результате смелых действий штурмовиков были уничтожены 35 автомашин с солдатами и офицерами, 2 паровоза, сожжено два железнодорожных эшелона с боевой техникой. Кроме того, в Тараклии был взорван крупный склад с боеприпасами.

В то же время на другом участке 5 фашистских танков, 31 автомашину с пехотой уничтожили летчики-штурмовики двух эскадрилий, которые возглавляли капитан Елдышев и старший лейтенант Демидов. Действуя по скоплению войск противника в районе Бахмутка — Троица, эти летчики также взорвали крупный склад с горюче-смазочными материалами.

В тот же день прямым попаданием бомб и штурмовыми ударами были выведены из строя зенитные батареи противника, расположенные в районе железнодорожной станции Бессарабка.

К исходу 22-го наши механизированные корпуса достигли района Гура-Галбена, Комрат, а главные силы фронта вышли на рубеж Тараклия — Чадыр-Лунга, прорвав, таким образом, оборону противника на глубину до 70 километров. Подвижные соединения обоих фронтов стремительно продвигались навстречу друг другу. Еще сутки — двое, и произойдет встреча войск 2-го и 3-го Украинских фронтов на Пруте, завершится окружение кишиневской группировки врага. Стало очевидным, что противник в течение ночи предпримет попытку оторваться от наших войск на кишиневском направлении. Около часа ночи 23 августа было получено первое донесение наших воздушных разведчиков о начале отхода войск противника из кишиневского выступа. Это сообщили ночные самолеты-разведчики 262-й авиадивизии. Данные воздушной разведки подтвердила и наземная разведка. В связи с этим командующий фронтом приказал мне с рассветом бросить основные силы воздушной армии для ударов по отходящему врагу. В это время 5-я ударная армия, которой командовал генерал-лейтенант Н. Э. Берзарин, перейдя в наступление, начала преследование противника и утром 24 августа освободила столицу Молдавии город Кишинев.

В течение трех суток штурмовики, бомбардировщики и истребители совершили по врагу более 2 тысяч боевых вылетов. Удары наносились с запада по головам отходивших от Кишинева крупным колоннам войск. Нам нужно было задержать отход войск противника, выиграть время, чтобы дать возможность подвижным войскам и главным силам 37-й, 57-й и 5-й ударной армий надежно замкнуть кольцо окружения.

Наши летчики действовали с большим напряжением, уничтожая боевую технику противника, его живую силу и переправы через Прут. 23 августа эскадрилья в составе 11 штурмовиков под командованием капитана Хороненко получила боевую задачу — разрушить вражескую переправу через реку Прут в районе Фельчиу. Метким бомбовым ударом летчики разрушили мост и вблизи него уничтожили большую колонну автомашин с солдатами и офицерами.

В этот же день две эскадрильи штурмовиков, ведомые капитанами Елдышевым и Чухаревым, атаковали переправы противника в районе Кагула. Летчики на бреющем полете, точно сбрасывая бомбы, разрушили обе переправы и уничтожили зенитные батареи, прикрывавшие их. Возвращаясь домой, штурмовики на станции Злоть подожгли два железнодорожных эшелона и взорвали склад боеприпасов. Несмотря на сильный огонь вражеской зенитной артиллерии, все наши самолеты без потерь вернулись на свой аэродром. Ударами бомбардировщиков был разрушен железнодорожный мост у Кагула. Успешно уничтожали переправы через Прут и летчики авиации дальнего действия.

24 августа на рубеже Леушены — Леово механизированные войска нашего фронта вошли в соприкосновение с передовыми частями 2-го Украинского фронта, а на следующий день и с основными силами этого фронта. Южнее главные силы 3-го Украинского фронта вышли к Пруту на участке Леово — Кагул. Пути отхода дивизиям противника на запад и юго-запад за реку Прут были отрезаны. Кольцо окружения основной кишиневской группировки, где находились основные силы 6-й немецкой армии, плотно замкнулось. В советском «котле» оказались 18 немецких дивизий. Войска нашего фронта во взаимодействии с войсками 2-го Украинского фронта приступили к расчленению и уничтожению окруженных войск противника.

Свергнув клику Антонеску, 25 августа новое правительство Румынии объявило войну гитлеровской Германии.

В быстрой ликвидации окруженной группировки противника важную роль сыграли активные действия нашей воздушной армии. В тесном взаимодействии с наземными войсками, сжимавшими стальное кольцо, штурмовики, бомбардировщики, ночники и истребители бомбили и штурмовали крупные скопления войск противника, нанося ему тяжелые потери в живой силе и технике. Под ударами нашей авиации противник был «спешен», потерял боевую технику и автотранспорт, его боевые порядки были расстроены и сломлена воля к сопротивлению. Лучшим доказательством успешных действий нашей авиации служит признание самого противника. Вот что показал захваченный в плен командир одной немецкой пехотной дивизии.

«К 24.00 25 августа в Гура-Галбенэ сконцентрировались части 320-й, 302-й и 384-й пехотных дивизий. При поддержке штурмовых орудий колонна двигалась на Сарата-Галбенэ с задачей в ночных атаках пробивать заслоны русских. Но так как колонны в пути следования натыкались на сопротивление, головные отряды достигли Сарата-Галбенэ лишь к рассвету 26 августа. Здесь колонна и все силы окруженной группировки подверглись сильной атаке с воздуха и артобстрелу с холмов. Русская авиация, безраздельно господствуя в воздухе, непрерывно бомбардировала и штурмовала колонну. Штурмовики разгоняли пехоту и автомашины по полям, сеяли панику и заставили колонну рассеяться по окружающим балкам, оврагам и посадкам. Отдельные группы начали действовать самостоятельно, пытаясь пробиться на юго-запад к Леово. Другие, попав в балки западнее Сарата-Галбенэ, пытались пробиться на юг, но опять попадали под сильное воздействие русской авиации и, неся большие потери, будучи деморализованы, были захвачены в плен».

Такая же участь в этот день постигла и десятитысячную группировку из остатков 257-й, 306-й, 320-й, 335-й и 384-й пехотных дивизий врага у Комрата и Сагайдака. Они были разгромлены ударами авиации и позднее пленены.

Летчики нашей воздушной армии только за первые семь дней операции совершили до 8 тысяч боевых самолето-вылетов по войскам противника, из них около 6 тысяч вылетов было произведено по окруженным вражеским группировкам. За это же время летчики 5-й воздушной армии также совершили около 6 тысяч вылетов. Наша авиация буквально «висела» в те дни над головами обреченных немецко-фашистских войск, нанося им огромные потери…

Командование группы армий «Южная Украина» в журнале боевых действий записало в первые дни операции характеристику действий нашей авиации: «Неслыханно сильным является вражеский воздушный флот. Он делает все, что он хочет».

И. Драченко, Герой Советского Союза, капитан в отставке ШТУРМОВИКИ

Село Большая Севастьяновка на Киевщине утопает в зелени садов. Белые хаты с цветными ставнями и соломенными крышами окружены хороводом из вишен, черешен, а рядом в открытое окно протягивает свои пахучие ветви куст сирени.

Майское солнце приносит в деревню радость школьных каникул. А в это время у ребят много забот и неотложных дел…

Однажды ночью вдвоем с другом решили пойти ловить рыбу. Буг — река спокойная, тихая. Но вдруг звезды померкли, луна спряталась за тучи. Ивы зашелестели листочками, наклонились к воде. Ярко вспыхнула молния, за ней вторая, третья и где-то вдали ударили раскаты грома.

Хлынул дождь, который погодя превратился в ливень. Остров, на котором мы расположились, начало заливать вздувшейся рекой. Друг мой сильно перепугался. Ловля рыбы могла закончиться плачевно, тогда я бросился в бурлящий поток и поплыл к берегу, а там, сев в лодку, перевез друга на сушу.

Эта ночь оставила глубокий след в сердце. Бессознательно, но на всю жизнь я усвоил золотое правило: не теряться и не отступать. Этим побеждают!

Когда мне исполнилось двенадцать лет, семья наша переехала в город, здесь я кончил семь классов. Легко, с радостью постигал физику, геометрию, любил стихи, особенно Лермонтова и Шевченко.

Отец работал комендантом в военных лагерях, и мне приходилось довольно часто путешествовать. Я поступил в Ленинградскую специальную школу. В эти годы молодая советская авиация одерживала одну победу за другой. Советские летчики совершали дальные перелеты, отважно устремлялись в холодные просторы Арктики, помогали осваивать таежные и заполярные просторы Родины.

Подвиги советских авиаторов заставили весь мир заговорить о нашей Родине, как о могучей воздушной державе. В это же время выходит на экраны страны полюбившийся молодежи фильм о советских летчиках «Истребители».

Этот фильм оставил в моей душе много потаенного, незабываемого, и я твердо решил стать военным летчиком. В сентябре 1940 года, когда мне исполнилось шестнадцать лет, я становлюсь курсантом 1-го ленинградского летного аэроклуба — моя мечта сбылась. Летное мастерство мне давалось с большим трудом, а поэтому я впитывал все то, чему учили преподаватели, вчитывался в учебники по теории аэродинамики, знакомился с историей авиации. Учеба в классах, упражнения на аэродроме с каждым днем все усложнялись. Меня избрали старшиной отряда. Скоро наступил день экзаменов на летную зрелость. Как и все, я много волновался. Около темнозеленых самолетов суетились люди. Они проверяли рули управления, внимательно осматривали каждую деталь.

— Подготовиться к полету! — раздалась команда.

Я внимательно осмотрел самолет, проверил давление в пневмотопках, амортизаторы…

В кабине учебного самолета летчик-инструктор Владимир Михайлов и я — курсант. Оба связаны двусторонним телефоном.

Самолет устремился вперед. Ветер бьет в лицо. Оторвавшись от земли, самолет плавно набирает высоту, во мне все поет от радости и счастья, что моя мечта сбылась, я в воздухе.

…Через несколько минут я снова взлетаю, но уже один. Ноги крепко прижаты к педалям. Руки свободно лежат на рычагах управления.

Самолет набрал высоту и сделал левый разворот. Комиссия в составе семи военных летчиков внимательно следила за моим полетом. Я шел по прямоугольному маршруту, четко выполняя развороты в положенных местах. Выполнен пятый разворот.

Машина с приглушенным шумом снижалась над аэродромом, прошла посадочный знак и, мягко коснувшись земли, покатилась по летному полю. Начальник аэроклуба, выслушав доклад, крепко пожал мне руку. Все экзамены я сдал на отлично.

С группой других выпускников я 28 мая 1941 года попадаю в военное летное училище.

А через несколько дней в моей жизни произошло самое яркое событие — мы дали торжественную клятву на верность Родине, приняли присягу.

Начались напряженные учебные будни. Регулярные теоретические занятия в классах сменялись полетами на «Р-5», «СБ», «УТ-2», «ПЕ-2».

Я думал, что самое трудное уже позади, в небо дорогу проложил, с нее теперь меня не сбить. Но как этого было для меня мало. Нет, не закончилась кропотливая работа над собой, я еще больше стремился овладеть глубокими знаниями, опытом, воспитывал в себе необходимые летчику качества. Много занимался и спортом, который всегда приходил мне на помощь в мои трудные минуты жизни.

22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. Наше училище переводится. Занятия в училище пошли ускоренным темпом.

Однажды начальник училища полковник Огольцов (ныне маршал Советского Союза) сказал мне:

— Учитесь, овладевайте авиационной наукой, дерзайте. Вы летчик по призванию, по влечению сердца.

Летчики, приезжавшие в училище с фронтов бередили наши сердца рассказами о воздушных боях. Чем смелее и решительней ведет себя летчик в бою, тем ближе к нему победа. — И опять рапорты посыпались к начальнику училища, но даже после окончания учебы меня назначают летчиком-инструктором.

Лишь в мае 1943 года нас отправляют в распоряжение военного округа, откуда я сразу же был направлен на авиационный завод летчиком-испытателем.

Но и теперь меня не покидает мысль о фронте. Так проходит несколько дней.

В это время в действующую армию перегоняли «ИЛ-2».

Получать технику прибыл «покупатель» командир 66-го авиационного полка Шундриков. Он также отбирал и летчиков. В этот момент я вместе с Николаем Кирток (ныне полковник, Герой Советского Союза) подошли с рапортом об отправке нас на фронт вместе с самолетами. Полковник Шундриков согласился взять в свою летную часть.

Первый боевой вылет был сделан мною в начале августа 1943 года. Летели на штурмовку скоплений пехоты и боевой техники восточнее города Белграда. Приходилось мне раньше не раз бывать в этом городе. И перед глазами вставали красивые чистые улицы, по которым сейчас ходят фашисты. Но нет, не ходить захватчикам по этой земле!

И теперь, слившись с машиной воедино, взмыл в голубое небо. Через 20 минут полета Николай Кирток передал по радио, что идет в атаку на танковую колонну гитлеровцев. Самолеты резко вошли в пике. Засвистели бомбы, ударили скорострельные пушки и пулеметы. Внизу запылали костры из горящих немецких бронетранспортеров и танков. Сбросив бомбы и почти расстреляв все боеприпасы, окрыленные успехом летели назад молодые летчики, впервые начавшие мстить врагу.

14 августа в 18 часов вылетели бомбить скопления танков по дороге на Харьков. Группа штурмовиков «ИЛ-2» в количестве 18 самолетов с 10 истребителями прикрытия вылетела в район Валки — Мерефа. А прикрывали истребители «ЯК-1» под командованием подполковника Меркущева. Ярко светило солнце, а внизу дымилась земля, столбы взрывов подымали тучи пыли. Знойный август плыл по степи. При переходе линии фронта немцы открыли ураганный зенитный огонь… Страшное, смертельное поле. Не каждому суждено его перейти. Слышим, басит ведущий: «За мной!» Подтягиваемся, а потом по команде бросаем машины в атаку. Внизу задымились разбитые и исковерканные бронетранспортеры и танки. Сделали еще захода три — зенитки притихли. Думаем — не к добру. И точно, видим: на нас несется целая орава «мессеров». Завязался жестокий воздушный бой. Мой самолет был в шестерке командира полка Лавриненко. Быстро перестроились в круг, начали отражать остервенелые атаки фашистских летчиков. Вижу на комполка насели. Бросаю свою «семерку» прямо в лоб фашисту и собой загораживаю самолет командира. Жму на гашетки и «мессер» мгновенно вспыхивает. Тут же рубаю консолью другого фашистского аса. Мой самолет загорается, но я, продолжая бой, отваливаю в сторону. Командир полка показал крыльями и передал по радио:

— Домой!

Над линией фронта ожесточенно и беспорядочно палили по уходившим советским штурмовикам немецкие зенитчики. Вновь из-за облаков выскочили «мессеры». Они коршунами окружили машины советских летчиков. Лишенные прикрытия советских истребителей летчики-штурмовики мужественно отбивали яростные атаки немцев. Загорелись и пошли к земле два «ИЛа», громкие взрывы похоронили храбрых воинов.

Но вот вспыхнули и рухнули на землю один за другим два мессершмитта. Возле Александровки мой самолет резко вздрагивает, снаряды рвутся в кабине, появилось пламя. Громадным усилием воли я выровнял перешедший в штопор самолет. Перед глазами поплыли круги…

…Очнулся я в военно-полевом госпитале в Полтаве. В комнате, где я находился, лежало восемь тяжело раненных летчиков. Это был немецкий лагерь для военнопленных. Я очнулся от сильной боли в позвоночнике и голове. Очень болела и левая нога. В палате стояла гробовая тишина.

Через час в палату вошли немцы, одетые в белые халаты. Один из них на чистом русском языке начал задавать вопросы, но я, как и другие советские летчики, упорно молчал.

Потом к моей кровати подошел другой немец и заговорил на украинском языке, приглашая меня во власовскую армию. Это продолжалось несколько дней подряд, но никто из советских летчиков не изменил своей Родине. Молчание мужественно переносящих страдания, израненных людей взбесило гитлеровцев. Раненых летчиков сбросили с кроватей и жестоко избили, посрывали бинты.

Ночью несколько человек в палате умерло, так и не попросив у фашистов пощады. А наутро всех, которые хоть немного передвигались, повели на казнь.

Последний раз потребовали подписать документ о переходе во власовскую армию. Гробовое молчание встретило слова фашиста. Автоматная очередь рванула воздух, рядом со мной упали, сраженные выстрелами раненые летчики. Потом эсэсовцы зажгли барак бутылками с горючей смесью, бросив в огонь и трупы убитых. Но из горящего барака не раздались крики о пощаде. Коммунисты умирали как герои.

…Долго мучился я в лагере для военнопленных. Родная мать не признала бы во мне своего Ванюшу. Изможденный, худой, я еле передвигал ноги, а по ночам мучили незаживающие раны, которые начинали гноиться.

Страшно мучил и голод. А немцы каждый день вызывают на допрос, вербуют для службы в армию предателей Родины.

Однажды меня, раненого, привели в палату. Здесь все сверкало чистотой, чувствовалась рука русского врача, который пытался хоть как-нибудь облегчить страдания советских воинов.

Эсэсовцы силой уложили меня на операционный стол, немецкий врач сделал мне укол в правую руку. Через некоторое время приятная усталость разлилась теплой волной по всему телу. Я крепко уснул. А гитлеровские изверги в этот момент и вырезали мне правый глаз. Очнулся я от страшной боли. Жизнь потеряла для меня всякий смысл, хотелось скорее умереть.

Но чудовищная гибель соратников по оружию придавала мне энергию и силу, звала к расплате. И я жил, терпя невыносимые физические и душевные муки.

Разыскал патриотов, которые создали в лагере подпольную организацию. Началась подготовка к побегу. А тут еще немцы забросили в лагерь своего агента, который подбивал военнопленных к побегу, пытаясь напасть на след подпольной организации. Но все попытки его оказывались тщетными. Правда, он «организовал» побег 20 военнопленных, которые вскоре были пойманы недалеко от лагеря и повешены на телеграфных столбах в Полтаве.

Мысль о побеге ни на минуту не покидала меня. И такой случай вскоре представился для многих военнопленных.

Стояла сырая осенняя ночь. Глухо завывал ветер, пронизывая барак насквозь. Под ударами осеннего ветра скрипели деревянные стены ветхих бараков. Кругом обманчивая тишина.

Только прожектора на вышках осторожно рыскали по темным закоулкам грязного лагеря.

Ночью раздалась сирена. В ворота лагеря въезжали машины. Большинство пленных посадили на машины, и они двинулись в сторону Кременчуга. Кто-то сказал: «В крематорий». Раскисшим от непогоды шляхом эшелон смерти выехал в поле. Не видать ни зги.

В дороге созрел смелый план действий. В кузове с 30 советскими военнопленными сидел вооруженный автоматом полицай. В кабине рядом с шофером еще один. Машины шли с потушенными фарами. Дождь, словно сетка, висел в воздухе, машины начали буксовать. Когда однажды очень сильно тряхнуло машину на ухабе, пятеро военнопленных, самые сильные из всех, навалились на полицая и задушили его. Выбросив труп в грязь, мы с товарищами выбрались из машины. Быстро достигли спасительного леса. Ушла вся пятерка, которая убила полицая. Когда все собрались, разбились на две группы.

Мы вместе с Сашком и Виктором поспешили на восток: ночь длинная, а путь далек, нужно спешить. Редко доводилось нам ночевать под крышей. Голодные, изможденные, с воспаленными ранами, брели мы на восток. Саше стало совсем плохо. У него началась гангрена.

— Хватит, хлопцы, со мной мучиться. Идите сами. А я тут…

Но мы вдвоем с Виктором несли его. Так на руках и умер. Вырыли могилу между двух берез, и остался Сашко под незнакомыми звездами. А вскоре темной ночью отстал и Виктор.

А я один шел больше по ночам. Был доволен, если забирался в заброшенный сарай или старую скирду, питался овощами с огородов, ягодами в лесах. Иногда усталый до изнеможения, голодный и продрогший, я падал в грязь, и, казалось, не было такой силы, которая могла бы меня поднять. Но я всегда помнил, что на фронтах Великой Отечественной войны в ожесточенных беспрерывных боях решаются судьбы нашей великой Родины, судьбы славного советского народа…

С мыслью о Родине, истекая кровью, падая от истощения, я полз, шагал навстречу русским голосам, звуки которых заставляли меня плакать от радости.

Меня встретили наши разведчики и доставили в штаб. Врачи окружили меня вниманием и заботой. Лишь после того как я немного окреп, командование переправило меня в Москву.

В Москве мне сделали несколько операций. А потом в правый глаз вставили протез. Лицо стало непохожим на прежнее. Даже глаза и те изменились. Но здоровьем окреп, поправился. После двух месяцев лечения я собрался в дорогу. Перед отъездом забежал к профессору Свердлову, чьи руки вернули мне человеческий облик. Долго мы с ним разговаривали. Профессор, рассматривая мое лицо, удовлетворенно произнес:

— Хорошо. Сам бог не заметит.

— Бог-то бог, товарищ профессор, да на него не приходится надеяться. Мне нужна бумажка, что летать я могу. — И подал маленький листок, на котором значилось: такой-то летчик направляется в свою часть для прохождения дальнейшей службы. Свердлов долго вертел бумажку, посмотрел ее даже на свет, на минуту задумался, потом взял ручку и размашисто расписался:

— Что же, рискуем вдвоем.

— Спасибо, профессор, — дрогнувшим голосом поблагодарил я.

…Лязгнув буферами, поезд остановился на дымящейся станции.

Кто-то объявил название станции.

«Так цэ ж моя остановка», — засуетился я и, набросив шинель, выскочил из вагона. На станции меня неожиданно встретил капитан Косарев:

— Ваня, ты? Значит, жив?! Вот здорово! — говорил с волнением он, крепко обнимая. — Хорошо, очень хорошо, что встретились! У нас тут самолет отремонтированный, а перегнать некому.

— Так это запросто, — ответил я. На этом самолете я и прилетел на свой аэродром.

А в полку никто не знал, что я летаю с одним глазом, лишь самому близкому другу Николаю Кирток рассказал я о том, что у меня вместо глаза протез. Опять мы ходили с Николаем будто спаянные. Хотя я был ведомым, но когда на нас, как слепни, наседали «мессеры», мы начинали перекрестный маневр — «ножницы», и оба становились ведущими. Если крутили виражи, меня прикрывал Кирток, а я прикрывал его, держась немного ниже.

Ребята прозвали меня «косарем». Видимо, из-за того, что косил я врагов под корень. Фашисты очень боялись нашей «семерки», которую прозвали «черной смертью». Даже и вражеские истребители боялись ее.

Ненадолго ведомым у меня стал Евгений Алиханович. Недалеко от Кировограда на штурмовиков, летавших бомбить окруженную корсунь-шевченковскую группировку врага, напало около 15 «мессершмиттов». Яростно отбивались советские соколы, но силы были слишком неравные. Начал падать на территорию, занятую врагом, унося за собой огненный хвост, самолет Алихановича. Подбит был и мой самолет.

Но я продолжал бой, выбрал ровную полосу земли, на которую и посадил самолет. Фашисты открыли огонь, я подобрал раненого Евгения, посадил его в кабину стрелка и с большим трудом взлетел.

Когда самолет приземлился на аэродроме, вся машина была изранена осколками.

Земля, завьюженная февралем 1944 года, спряталась под белое покрывало сыпучего снега. На командном пункте корпуса собрались командиры полков, дивизий. Четыре группы штурмовиков посылались в разведку и никто не вернулся.

Запас горючего обычно рассчитан на полтора часа. И вот на старте моя машина. Взвыл мотор, и самолет проглотила вьюга: видимость минимальная. Выполняю задание, еле дотянув до аэродрома. Машина, пробежав несколько десятков метров, врезалась в сугроб, к самолету бросились боевые друзья. Сорвали заклиненный осколком фонарь из кабины и вытащили меня. Протез глаза поврежден. Так в полку впервые узнали, что я летаю с одним глазом. Вскоре была назначена комиссия. После тщательной летной проверки комиссия определила мою боевую годность, а в нелетную погоду теперь летал один только я, но с разрешения командира корпуса генерала Рязанова.

…А земля спешила сбросить снежный покров, все быстрее летела навстречу весне. Все жарче становились воздушные бои, небо клокотало от взрывов снарядов, пулеметных вспышек и трасс, дрались в три яруса: до 1000 метров, до 2000 метров и выше шла гигантская борьба за обладание небом.

Наш полк подошел к Молдавии. Стояло чудное молдавское лето. Летчиков радовала чудесная погода: приходилось очень много летать.

Аэродром расположен возле грунтовой дороги, обсаженной пирамидальными тополями. Вместе со штурмовиками базируются и истребители. Летчики первой эскадрильи отдыхают, разместившись под крылом самолета. Командир звена Кирток рассказывает, как они атаковали танковую колонну возле Бендер. Слушаю его и я.

Неожиданно меня вызывают на КП. Вскоре я вернулся и объявил:

— Кобзев! Летим на разведку в район Кишинева.

На моем счету уже было свыше 123 боевых вылетов, я участвовал в 28 воздушных боях и лично сбил 3 самолета противника и 6 самолетов уничтожил на аэродромах, разбомбил шесть вражеских эшелонов, уничтожил и повредил около 30 танков и бронетранспортеров, разбил четыре моста и уничтожил свыше 500 фашистов. Я был награжден орденами Красного Знамени, Красной Звезды, Отечественной войны I степени, орденом Славы III степени и медалями…

Два штурмовика, подняв клубы пыли, взлетели и взяли курс на юго-запад. Легкая дымка ухудшала летчикам горизонтальную видимость. Штурмовикам чаще всего приходится смотреть вниз, чтобы лучше ориентироваться на местности и не пропустить ни одной важной цели. А тут нужно сфотографировать оборонительный пояс, защищающий Кишинев. Задача стояла трудная:.внезапность атаки и съемки с высоты менее четырехсот метров сильно насыщенного района Кишинева зенитным огнем.

Линию фронта проскочили с Кобзевым на большой высоте. Только миновали передний край — начались облака. У меня не было достаточного опыта слепых полетов. Передал по радио Кобзеву:

— Пробиваю облака.

Выскочил из молочной мути и сразу же оказался в кольце разрывов зенитных снарядов. Летел со снижением. Над целью я резко пошел вниз и спикировал до 100 метров, такой маневр повторил и Кобзев. Мы обстреляли и сфотографировали все что было возможно. Затем, сделав крутой подъем, пустились в обратный путь. Вскоре за выполнение боевого задания по фотографированию оборонительного пояса Кишинева я был награжден орденом Славы II степени.

В августе началась знаменитая Ясско-Кишиневская операция. Советские войска повели бой за полное освобождение Молдавии. Каждый день теперь летали мы с товарищами на штурмовку укреплений возле Бендер, Дубоссар, Бравичей. Особенно памятный бой на молдавской земле я провел у села Гура-Галбенэ, где немцы создали прочную оборонительную линию. Меня вызвал к себе командир полка.

— Вот у этой деревни, — указал он, — сильные немецкие укрепления. Нужно нанести по ним удар.

— Ясно, товарищ полковник, разрешите выполнять?

И вот эскадрилья в воздухе. Слева от меня Николай Кирток, справа Михайлов. Все идут плотным строем на высоте 1500 метров. Впереди виден окутанный утренней дымкой Днестр. На его западном берегу наземные части ведут тяжелые бои. За десятки километров заметен дым горящих молдавских деревень. Над линией фронта нас встречают огнем вражеские зенитки.

Моя «семерка» идет с небольшим снижением на цель. Впереди отчетливо видны траншеи, блиндажи, дзоты.

— В атаку! За мной! — командую по радио и, повернув самолет влево, перевожу его в пике. За мной пикируют остальные штурмовики, пуская «эрэсы» и сбрасывая стокилограммовые бомбы на головы фашистов. В воздухе появились черные шапки разрывов снарядов. Это заговорила зенитная артиллерия противника, опомнившаяся от внезапного удара наших самолетов. Но и она не смогла остановить стремительный удар штурмовиков. И вдруг показались вражеские истребители, они шли двумя ярусами. В первом ярусе «мессеры», во втором — «фоке-вульфы». Фашистские самолеты все ближе и ближе. Вдруг я стремительно бросаю свою машину вверх и быстро начинаю уходить от своего звена. Тотчас же четверка «мессершмиттов-110» метнулась в мою сторону.

«Клюнули гады. Очень хорошо!» — подумал я. Четыре «мессера» настигали мой «ИЛ-2». Вот один набрал высоту и коршуном ринулся на меня. Я только и ждал. Резко сбрасываю газ, выпускаю тормозные щитки. Немец проносится мимо, а вслед ему ударили пушка и пулемет штурмовика. «Мессершмитт» загорелся и камнем рухнул вниз. Это было так неожиданно, что три остальных фашистских истребителя растерялись. Я зашел в боевой разворот и устремился им навстречу. Два самолета успели отвалить в стороны, а один «мессер» оказавшийся ниже, попал под прицельный огонь стрелка. Очереди пулемета изрешетили истребитель, пробили бензобаки, и «мессершмитт» вспыхнул, развалившись в воздухе.

Тем временем три самолета моего звена вели нелегкий бой с четырьмя вражескими истребителями. Немцы вскоре не досчитали еще одного самолета, но и один наш штурмовик был сбит, а пилот выбросился с парашютом. Так еще один тяжелый бой, проведенный в небе Молдавии, остался в моей памяти.

Через несколько дней мы с Анатолием Кобзевым вылетели на разведку в район Ясс, Тыргу-Фрумос, Прикарпатья.

Углубившись во вражескую территорию, начали передавать разведывательные данные по радио и фотографировать передвижение вражеских колонн. Летели на высоте 500 метров, облачность 8 баллов.

Подлетая к реке Серет, прямо по курсу увидел бронекатер… И тут же скомандовал:

— Атакуем!

Штурмовики стремительно понеслись вниз, в долину, по которой протекала река. Я повернул самолет влево, чтобы перекрестие прицела легло точно на катер. Мой ведомый Анатолий Кобзев искусно повторил маневр. Два реактивных снаряда и пять пятидесятикилограммовых бомб разорвались рядом с катером. Тотчас же открыли огонь вражеские зенитки: невдалеке была немецкая переправа через реку. Слева и справа появились черные шапки разрывов. Я увидел, что катер зигзагами уходит вверх под защиту зенитных батарей.

— Повторяем заход, — приказал он.

Обрушилась новая волна реактивного и пулеметно-пушечного огня, градом посыпались бомбы. За второй атакой последовала третья, четвертая… Новый бомбовый удар обрушился метко на катер, сфотографировав его в момент затопления, мы с Кобзевым благополучно возвратились на аэродром.

…Так и шли трудные боевые будни. Мы, все летчики, по-сыновьи любили свою Родину и люто ненавидели врага. И каждый наш боевой вылет был продиктован именно этой нестерпимой, жгучей ненавистью к фашистам, осквернившим нашу родную землю, и чувством огромной ответственности перед страной, перед партией, вырастившими нас. И слова — Родина, Коммунистическая партия, партийный долг — произносили с особым волнением. И своими ежедневными ратными делами мы доказали свою самоотверженную любовь к Родине, свою беспредельную ненависть к фашизму.

Бои шли над Польшей. Гвардейцы-штурмовики по-прежнему взаимодействовали с наземными войсками, сражаясь на глазах тысяч советских бойцов.

Однажды утром, в десятом часу, меня вызвали на командный пункт. Озабоченный командир полка, мельком взглянув на меня, сказал:

— Вот кстати! Мне нужен опытный летчик-разведчик, чтобы проверить данные об одном штабе фашистов. Говорят, немцы запрятались в роще, в районе Красно.

Он показал место на карте. Задача предстояла нелегкая, штаб немецкого корпуса располагался в зоне наибольшего насыщения зенитным огнем.

Я пошел на высоте 600 метров. Примерно километров за пять до цели связался со станцией наведения. Станция сообщила, что обстановка спокойная: истребителей противника нет.

Вскоре вышел к цели, спикировал, ударил бомбами и реактивными снарядами. Увидел, как внизу в панике заметались фашисты. Пошел на второй, третий заход… Задание выполнено. Сфотографировав свою работу, я улетел домой. Вскоре мне вручили третий орден — орден Славы I степени, золотой знак высшей солдатской доблести.

26 октября 1944 года мне было присвоено звание Героя Советского Союза. Командир полка, зачитав Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 октября, сказал:

— Штурмовик, товарищи, — боец универсальный. Он должен обладать хитростью аса-истребителя, меткостью хорошего бомбардировщика, опытного квалифицированного штурмана и техникой пилота дальнего действия, — и он посмотрел в мою сторону.

Взволнованный и счастливый, я встал.

— Спасибо за доброе мнение, товарищи, — сказал я, — но обязан ответить вам, что эти качества не принадлежат лично мне. Сам я не сделал ничего особенного, да и не мог бы сделать. А то, о чем вы говорите, воспитали во мне Родина, партия, комсомол и сами же вы, мои боевые товарищи!

Война подходит к концу. «ИЛы» теперь штурмовали подступы к Берлину. Бомбил Берлин и я. К этому времени у меня на счету было 178 боевых вылетов, уничтожено шесть эшелонов, 7 складов с боеприпасами, 14 самолетов противника, 76 бронетранспортеров и танков, 18 долговременных огневых точек.

Погожим майским утром 1945 года отгремели последние залпы войны. Наступил великий день Победы, о котором мы мечтали все эти долгие годы. На истерзанную землю пришел долгожданный мир.

Радости летчиков не было предела. Но к ней примешивалась и грусть. Мы думали о тех, кто отдал за победу над фашизмом самое дорогое, что есть у человека, — свою жизнь. И мы никогда не забудем погибших героев, их дорогие образы будут с нами до конца жизни. Герои не подвластны времени. Они не умирают.

И. Середа, Герой Советского Союза, старший лейтенант запаса ВСТРЕЧА С ЮНОСТЬЮ

Вступила в свои права весна сорок четвертого. Зеленая щетина трав покрыла невспаханные поля, заброшенные сады и виноградники. Далеким-далеким казалось время, когда вот в такую весеннюю степь человек выходил пахарем и сеятелем. Теперь ее пашут бомбы, снаряды, мины и засевают не крупными отборными зернами с сильными, цветущими ростками, а убийственно острыми осколками разорванного металла. Здесь, по этим молдавским полям, война прошла только в одну сторону — на восток. Она еще не вернулась, а должна вот-вот вернуться. Что-то похожее на гром нет-нет да и прокатится по западному горизонту. К этим звукам прислушиваются и молдаване и немцы, только реагирует на них каждый по-своему.

Летели мы в Молдавию издалека. И вот с воздуха увидели ее.

Черные быстрины притихшего Прута. Граница. Дальше — Румыния. А позади вся Родина, версты и версты, пройденные с боями.

И не только победы вспомнились сейчас мне. Воспоминания встают живыми видениями. Словно на перекличку вышли не возвратившиеся с пекла войны боевые друзья… Окраина молдавского села. В скорбном молчании застыли шеренги. Прозвучал оружейный салют. Как извечное торжество жизни над смертью, на могилу летчика ложатся живые цветы…

Мертвым положен покой. Мы, живые, шли дальше. Прут.

На противоположном берегу реки — полоса вражеской обороны. Взвизгивая, издавая легкий с придыханием шелест, шлепался в воду раскаленный металл. Вода шипела, пузырилась, взметая фонтаны. Багровела вода. Казалось, весь тот клочок земли, за который уцепились зубами солдаты передовых подразделений, взлетел на воздух. Не верилось, что в человеческих силах это, и все же плацдарм, этот небольшой кусок земли, удерживался, обеспечивая переправу у села Скуляны.

Над переправой непрерывно висели вражеские бомбардировщики. Авиация врага помогала своим наземным войскам сбросить в прутские омуты наши передовые подразделения, захватившие небольшой плацдарм на правом берегу Прута. Автоматчики, продолжая вести бой, зарылись в землю. Казалось, что прорыв вражеской обороны и расширение плацдарма, доставшиеся дорогой ценой, не удастся развить дальше.

Большая группа «юнкерсов» под прикрытием истребителей шла на наши боевые позиции. Нашей авиации в воздухе не было. И вот в момент предельного напряжения над переправой появились краснозвездные истребители. Шестерка «Лавочкин-5», ведомая Иваном Кожедубом, сразу же дала о себе знать.

Командир группы радировал на землю: «Держитесь, друзья. Идем в атаку».

Летчики Кожедуба хорошо знали слабость «юнкерса-87»: недостаточную скорость полета и малую вооруженность. Прекрасно используя этот фактор, шестерка истребителей врезалась в строй бомбардировщиков и в стремительно короткой схватке подожгла три вражеские машины. Остальные повернули и сбросили бомбы на свои войска. Пехота снова пошла вперед. Возобновилась работа на переправе. Кожедуб, собрав группу, ушел в сторону Скулян, на территорию, занятую нашими войсками. Небо над переправой стало чистым. Пехотинцы вылезли из щелей и укрытий. Они ждут помощи от наших бомбардировщиков. Ждут не дождутся. Все глаза проглядели. Но вот вскоре где-то высоко в небе загудели моторы. Задрав головы, солдаты увидели краснозвездные бомбардировщики. Они плотным строем шли к цели. И вдруг кто-то крикнул:

— Глядите-э… Беда, беда!

И все увидели. В светло-голубом небе, где летели наши бомбардировщики, с тыла по-воровски подкрадывались к ним «мессершмитты». Враг был выше и намеревался напасть со стороны солнца. Все притихли. Сердца сжались. Когда волнение достигло предела, случилось такое, что солдаты разом ахнули от удивления. Фашистские стервятники ринулись в атаку. Но откуда ни возьмись — шесть наших истребителёй. Будто из самого светила вылетели. Полоснул огнем ведущий, и «мессершмитт» раскололся на пылающие осколки. Затем и второй фашист, объятый пламенем, потянул было на запад, но вскоре тоже врезался в землю. Бомбардировщики сбрасывали бомбы на голову врага и уходили на свой аэродром. Шестерка истребителей на бреющем полете прошла над ликующими бойцами. «Лавочкины» покачали крыльями. Это летчики приветствовали своих друзей, пехотинцев.

На аэродроме, уставшие, потрескивая остывающими на весеннем ветру разгоряченными в бою моторами, истребители замерли, точно вслушиваясь удивленно в непривычную для них тишину.

Кожедуб, Брызгалов, Мухин, Мальцев, Никитин, Гопкало, только что вернулись с боевого задания, молча курили.

Командир полка подполковник Ольховский подошел к Кожедубу, похлопал его по плечу:

— Молодцы! Дрались как «боги».

Вскоре летчики, слегка уставшие от воздушного боя, сидели на зеленой лужайке возле самолета Кожедуба. Шутили, смеялись. Казалось, они были далеко-далеко от опасностей, подстерегавших их.

Я смотрел на них и думал о том, что должно быть не просто, совсем не просто вот так, как они, пренебрегая жизнью, лететь на боевое задание, вести воздушный бой. Особенно им, не новичкам, знающим войну. И не потому ли сквозь браваду и спокойствие нет-нет да и прорвется тяжкий вздох или вдруг погрустнеют глаза и мелькнет в них мучительное раздумье… Кто знает? На войне всякое бывает… И даже убивают.

Они говорили разными, но схожими голосами — не только восторженностью, но и напускной грубоватостью, чтобы прикрыть эту мужскую нежность.

Взрослые люди смеялись звонким, заливчатым смехом, обменивались тумаками. Но чтобы понять, что скрывалось за всей показной грубоватостью, надо было видеть глаза этих людей. В них было такое, что можно понять, зная только истинную цену фронтовому братству. И не оно ли, скрепленное кровью, испытанное на верность, на прочность самым точным на свете способом, может с большим правом называться кровным, чем то, другое, неведомое, возникающее по родству?!

Второй вылет. Третий. Пятый…

В этот день самолеты полка часто поднимались в воздух, улетали на боевое задание. И те из авиаторов, кто встречал их потом на земле, замечали, как пузырится краска на еще не остывших капотах мотора, видели опустевшие ящики боекомплекта. На фюзеляжах и плоскостях иногда зияли дыры рваных осколочных пробоин, и дежурившие на летном поле машины с красным крестом подъезжали к зарулившим на стоянку самолетам.

Летчики дежурили в готовности номер один на аэродроме. Сидели около своих «лавочкиных», посматривая в сторону командного пункта: не взлетит ли оттуда зеленая ракета на вылет группе? Вдруг подбегает посыльный и сразу ко мне:

— Товарищ командир, вас вызывают на КП.

— Иду.

Несколько раньше к нам на аэродром прилетел командир корпуса генерал И. П. Подгорный. Вхожу, докладываю.

— Есть важное задание, — склоняясь над картой, проговорил генерал. — Надо сопроводить штурмовиков разведать аэродром Роман. По нашим данным, там сосредоточено много авиации противника. Аэродром постоянно прикрыт истребителями. Не исключено: при вашем появлении над аэродромом в воздух будут дополнительно подняты «мессершмитты».

Командир полка подполковник Ольховский, понимая, что задание не из легких, заверил генерала:

— Наши летчики справятся.

Мне приходилось не раз бывать над аэродромом Роман, где базировалось много фашистских самолетов, вести воздушный бой над территорией далеко в глубине от переднего края. Мы прекрасно представляли, на какое задание вылетаем. Посоветовавшись с летчиками, которых вызвали на КП, я скоро уже докладывал наш план. Решили вылететь небольшой группой: четверкой. Со мной в паре — лейтенант Погодин, вторую пару поведет старший лейтенант Шпынов, ведомый у него лейтенант Попко.

Напоследок генерал Подгорный предупредил:

— Будьте внимательны. Штурмовики должны выполнить задачу. Через пятнадцать минут вылет. Желаю успеха!

Для уточнения задания нам не требовалось много времени. Мы провели вместе несколько десятков воздушных боев, сбили сотню вражеских самолетов и с полуслова прекрасно понимали друг друга.

— Ну как, Саша? — гляжу на Шпынова.

— Все ясно. Иду парой выше вас и связываю боем истребителей противника.

— Хорошо, — одобряю я. — Вы будете драться с истребителями. Наша задача — прикрыть штурмовиков. Остальное по обстановке.

Больше нам и не о чем было договариваться. Все ясно.

Под плоскостями наших самолетов простиралась сожженная фашистами земля Молдавии. Вдали блеснул Прут. На малой высоте мы пересекли линию фронта, потом штурмовики набрали высоту тысячу метров и взяли курс на Роман. Южнее нас в стороне от аэродрома еле-еле видно, как в небе, словно купаясь в лучах солнца, снуют самолеты: там идет бой между истребителями. По нашему маршруту все спокойно. И это еще больше настораживает. С подходом к аэродрому увеличивается огонь зенитной артиллерии. Штурмовики обволоклись черными клубами разрывов зенитных снарядов. «Илюшины» делают заход на фотографирование. Оставляя за собой хвост пыли, взлетает пара «мессершмитт-109». На бреющем полете они далеко уходят от аэродрома. За ними пошла на взлет вторая, третья пара. Штурмовики развернулись и делают повторный заход на фотографирование. «Мессершмитты» набрали высоту и заходят в атаку «илам». Я вижу, как пулеметы стрелков со штурмовиков метнулись в сторону истребителей врага. Белые нити их трасс тают, не достигнув цели. Нервничают. Но нам нельзя нервничать. Нам нужно дать возможность штурмовикам выполнить задание, не потерять их, да и самим не попасть под огонь «мессершмиттов». Сдерживаю себя от неосторожного движения. Мне пока ясны действия пары «мессершмиттов», они не дают возможность штурмовикам фотографировать аэродром, «клюют» их то с одной, то с другой стороны. Мы с Погодиным отбиваем атаки. А где же четверка «мессеров»? Опытные пираты хорошо разбираются что к чему. Только пара остается со Шпыновым, а пара устремляется на штурмовиков. Истребители противника сближаются с нами, намереваясь каждого из нас атаковать одновременно. Разумно. И эту «разумность» используем для себя.

Наступает решительный момент. Только бы не поспешить. Выход из-под удара той пары «мессеров» должен быть для нас одновременно и атакой второй пары истребителей противника, которые наседают на «ИЛ-2». Успех — в расчете маневра: опоздаем — сами попадем под огонь вражеских истребителей, поторопимся — они успеют увернуться и атаковать нас при сближении.

Напряженно гляж