Костяной Скульптор. Часть 4 (СИ) (fb2)


Настройки текста:



Костяной Скульптор. Часть 4

Глава 100

Глава 1.

Разберемся в матчасти. Душа человека после смерти остается в его теле и со временем рассеивается. Или не рассеивается, как душа Жюстины, все зависит от множества факторов. Важнее то, что этот оставшийся кусочек может быть использован некромантом при создании нежити, в качестве связующего звена между заклинанием и, собственно, телом мертвеца. Подземелье некроманта использует не настоящие души живых людей, а имитацию, сгусток энергии, лишь исполняющий ту же функцию. По этой причине, во-первых, нежить из полигонов не может существовать во внешнем мире, а во-вторых, по своей сути, все скелеты, зомби, урдалаки, умертвия и все остальные мертвецы ничем не отличаются внутри своего вида. То же относится и к разумной нежити, просто объемы энергии на них идут совсем иные. И даже разница во внешности зомби или вампиров — скорее косметическое изменение, чем реальная разница.

Конечно, есть и исключения из этого правила. К примеру Лиорат, как демилич, не является в строгом смысле порождением полигона, так как когда-то он был реальным человеком, а потому после обращения в нежить сохранил определенную независимость от подземелья. Для него вполне возможно покинуть полигон или попытаться нарушить установленные системой правила. Правда, последствия таких нарушений могут быть очень серьезными, но сам факт возможности остается.

Другим исключением являются души, после смерти, по случайности, захваченные подземельем некроманта, и вселенные в некую случайную нежить. Таким был Авок. Они, из-за наложения души на уже имеющуюся в нежити энергию, получают значительный прирост в силе и могут даже, как Галаста, восстановить свою память и свободу воли.

Дальше, внутри любой нежити, не важно, была ли она порождением полигона или создана обычным некромантом, есть энергия, которую я когда-то назвал энергией конструкта, а люди называют энергией смерти. Это то, на чем мертвец двигается, творит магию, если это какой-нибудь лич, то, благодаря чему может восстанавливать отрубленные, а потом приставленные обратно конечности. Чем этой энергии больше, тем, соответственно, сильнее нежить. И к душе эта сила не имеет никакого отношения, ее можно использовать и без поднятия мертвецов, просто в заклинаниях. Именно ее я поглощал из убитой мной нежити и именно благодаря ей работали все мои способности.

Итого, что мы имеем. Есть мертвое тело или его достаточно правдоподобное подобие, созданное полигоном или некромантом, но без энергии смерти/конструкта это просто груда костей и разлагающейся плоти. Добавить эту энергию, и мы получим нежить, вот только она не сможет ничего делать сама. Подобное вроде как тоже практикуется некромантами, эдакие мертвые марионетки, но особой популярностью не пользуется, так как нужно реально контролировать каждое движение и главное преимущество любого мага смерти — армия мертвецов, становится несбыточной мечтой. Для того, чтобы нежить не нужно было дергать за магические ниточки, а просто отдать приказ, ей нужен «мозг», в качестве которого выступает либо порабощенная душа, либо, если нежить создана системой полигона, энергетическая схема, заменяющий душу.

Резонный вопрос: «А к чему я это все рассказываю?» И ответ на него довольно прост: «Потому что, черт побери, мне до одури СКУЧНО!»

С того дня, когда Галаста захватила мое тело, прошло уже три месяца. Три чертовых месяца я болтаюсь внутри собственной головы, как известно что известно где. И мне даже не дают поговорить, как я позволял это делать своим квартирантам. Может своими способностями я, по словам Галасты, и правда распоряжался не очень продуманно, но хозяином для своих вечных гостей я был точно лучшим, чем эта стерва.

Она, кстати, уже добралась до тринадцатого этажа, где благополучно и застряла. Хотя все равно очень неплохие показатели, с учетом того, что способность у нее осталась только одна — ее собственное Изменение. Жюстина и Авок были в принципе не способны использовать свои умения вместе с Галастой, хоть одна хорошая новость для меня любимого. Вот только эта сучка и правда сумела распорядиться моим телом очень качественно. Двенадцатый этаж, как и первый, и пятый, населяли скелеты-воины, на этот раз еще более сильные, возглавляемые личами, уже начинающие создавать свои небольшие укрепленные базы, что сигнализирует о появлении примитивного разума, а не только жажды битвы, и вообще эти ребята поначалу неплохо гоняли Галасту по уровню, что доставляло бы мне немало удовольствия, если бы не тот факт, что бегала она в МОЕМ теле. Тем не менее, убивая скелетов и используя их кости для собственного усиления, некромантша довольно быстро начала доминировать над костяными вояками, вливая всю имеющуюся энергию конструкта в Изменение.

Однако, у моей лекции об устройстве нежити все-таки существовала мораль. Правда, чтобы до нее добраться, нужно вспомнить еще парочку деталей, но я, как бы, никуда не спешу. Голова не просто так являлась слабым местом нежити, внутри нее как раз и находился «мозг», понятно, не в прямом смысле, в черепе скрывалась та самая управляющая структура, душа или порожденная системой энергетическая схема. Буду называть и то, и другое просто душой, чтобы было попроще. Когда череп разбивался, душа уже не могла поддерживать всю конструкцию нежити в стабильном состоянии и испарялась, а вместе с ней пропадала и энергия смерти, распыляясь в окружающем пространстве.

Именно ее я и поглощал, причем, что интересно, на самом деле совершенно не обязательно именно я должен был убить нежить, чтобы поглотить ее энергию, но, как выяснилось, внутри моих способностей по поглощению существовали определенные ограничения, которые я пока что не мог обойти.

Да, сейчас мне скучно, но до недавнего времени я не позволял себе ни единой свободной минуты, занятый изучением собственного устройства. Галаста пользовалась для этого некромантией и знаниями в магии смерти, я же, ни капельки не понимающий в магии, пошел иным, доступным только мне путем. Кто бы не контролировал сейчас мое тело, оно все еще оставалось моим, я был его хозяином, пусть сейчас и лишенным привилегий. А потому, после долгих и поначалу безрезультатных поисков, я смог забраться так глубоко внутрь самого себя, что чуть не потерялся.

И это не преувеличение. Те сложнейшие энергетические структуры, о которых говорил Лиорат, действительно были там и мое сознание, начав их изучение, чуть не заблудилось внутри. Вынырнув после этого обратно в реальность, я выяснил, что пропадал в глубинах своей души больше недели. К счастью, после первого неудачного опыта я стал аккуратнее и подобного с тех пор не повторялось.

Выяснить мне удалось следующее. Как и у любой нежити, у меня, очевидно, было тело и были запасы энергии смерти. Однако «душа» на деле представляла из себя какую-то безумную мешанину из сложнейших энергетических контуров, разобраться в которых я не смог бы и за сотню лет. К счастью, этого и не понадобилось, потому что, если взглянуть на картину не в таком сильном приближении, ситуация получалась куда более понятной.

Моя душа состояла из восьми частей. Основа, то, где, собственно, и находилось мое сознание со всем прилагающимся, и семь меньших, окружающих ее частей. Четыре из них были словно запечатаны какой-то магией, попасть внутрь или хотя бы понять, что там происходит, мне не удалось при всем старании. А вот три других, Красная, Зеленая и Фиолетовая, были открыты и внутри них чувствовались иные души. Не сложно догадаться, что это были души Авока, Галасты и Жюстины. И если войти в открытые «двери» я все еще не мог, то вот заглянуть уже было куда проще.

В каждой из «комнаток», вместе с душой, присоединенные к ним словно пуповиной, находились невероятно сложные энергетические конструкты, в центре которых я без особого удивления обнаружил те самые перевернутые пентаграммы, что вспыхивали на моем лбу при использовании способностей. Теперь становилось понятно, почему умения могли применять только мои квартиранты, у «меня», то есть центральной части всей этой системы, доступа к пентаграммам не было.

Очень приятной новостью было то, что всего, оказывается, способностей у меня было аж семь штук, но даже не это было самым интересным. Так как каждая из способностей была завязана на один из порицаемых человеческой церковью семи смертных грехов, такой исход был ожидаем. Куда большим удивлением для меня было то, что, на самом деле, я, похоже, с самого начала своей жизни, обладал некими урезанными версиями этих способностей, потому как, пусть я и не мог почувствовать, что было за закрытыми дверями, ощущение от каждой из них было до безумия знакомым. Немного покопавшись в воспоминаниях, я составил примерную схему.

Жюстина и способность Гордыни, Подчинение, позволявшее мне контролировать другую нежить, изначально скрывало меня от внимания мертвецов. То, что другие скелеты не нападали на меня, пока я не нападал на них, было результатом именно усеченного Подчинения. К сожалению, работало оно довольно криво и после того, как я слишком сильно изменил свое тело по сравнению с оригиналом, совсем отключилось. Однако теперь, после изучения подробностей, я был уверен, что смогу, даже без участия Жюстины, сделать себя фактически невидимым для достаточно слабой нежити.

Авок и способность Гнева, Усиление, тот красный туман, с помощью которого я мог творить столько полезного, изначально был лишь увеличенной стойкостью к магии. Если бы не это, Игор поймал бы меня святой магией и убил еще на втором уровне, так что этой способности мне стоило сказать: «Большое спасибо».

Галаста и способность Зависти, Изменение, что позволяло мне лепить из своих костей и плоти почти что угодно, изначально было тем самым навыком к присоединению частей тел иных скелетов, вполне логично, если подумать.

Четыре других способности пока что были лишь в урезанном состоянии, но провести параллели мне все равно удалось. То самое умение поглощать энергию конструкта нежити, что пала от моих рук была, похоже, ограниченной версией чего-то большего, за что отвечал грех Обжорства. За переселение, не раз уже использовавшееся и помогавшее мне продолжать расти даже после достижения лимита развития, отвечал урезанный грех Лени. Жадность ассоциировалась со слиянием, вторым моим умением по изменению своего скелета. Последний же грех, Похоть, был связан с имевшейся у меня с самого «рождения» возможности ощущать живых людей на расстоянии и даже находить конкретного человека за несколько километров, как я когда-то нашел кареглазую. Во что они превратятся после того, как я найду соответствующих квартирантов, и нужная дверь будет открыта, я не знал и не собирался ломать голову. Бессмысленно.

Куда больше смысла имело кое-что другое, что мне удалось выяснить после наблюдения за душой Галасты. От нее тянулась еще одна «пуповина». Не только к способности Изменения, но и куда-то вовне всей этой системы. Не нужно быть гением, чтобы понять: это ее контроль над энергией смерти и, следовательно, моим телом в реальности. От моей души, как и от душ Жюстины и Авока такие тоже шли, но были едва ли не в сотню раз тоньше, также довольно очевидно, что это была наша связь, то, благодаря чему мы могли ощущать мир снаружи. Об этом, как и о большей части вышесказанного я узнал, пока исследовал все это.

Итак, Галаста каким-то образом смогла перехватить контроль над энергией конструкта у моей собственной души, из-за чего я остался в пролете. И, так как я не был магом, повторить ее действия в обратную сторону я не мог. К тому же это было бессмысленно, ведь как-то запечатать ее я тоже не смогу и вероятность того, что она снова перехватит управление, останется. Нужно было найти некий иной, отличный от ее, способ вернуть себе власть, и при этом сделать это раз и навсегда.

И я такой способ нашел. Как я и говорил, после смерти нежити энергия конструкта покидала ее тело и впитывалась в меня. Но еще я говорил, что душа также покидала тело. Куда в этом случае девалась она? Очевидно, возвращалась к системе полигона, чтобы затем вновь попасть в очередную мертвую болванку. Вот только происходило это не сразу. Вначале, увлекаемая все той же энергией смерти, она попадала в мое тело, но так как отличалась по своей сути, структуре и назначению, никак не использовалась и со временем улетучивалась. Однако, как выяснилось после почти трех недель опытов, эту душу тоже можно было поглотить. Разница была лишь в том, что энергия абсорбировалась в моем теле сама по себе, управляемая не активированной способностью Обжорства, а вот душу нужно было удерживать сознательно.

Также я упоминал, что души живых людей, вселившись в нежить, смешивались с энергией управляющего магического контура и в итоге значительно вырастали в силе. И, пусть под моим контролем этот процесс имел совершенно смешной выхлоп по эффективности, рост все-таки происходил. И я мог это ощутить очень отчетливо. Мысли становились быстрее, четче, яснее, рос интеллект и улучшалась память, и даже процесс поглощения контролирующей энергии ускорялся день ото дня.

В какой-то момент моя душа в центре всего этого конструкта стала сильнее настолько, что Галаста даже начала что-то подозревать. Вот только доступ в этот мир тонких энергий для нее был закрыт и понять, что происходит, она не была способна. Однако рисковать мне тоже не хотелось, мало ли что она учинит. При худшем исходе она могла просто раскроить мою голову Гуйаром, той монструозной булавой, что я нашел в закромах Илоны, убив и себя, и меня. Теперь я уже был на сто процентов уверен, что жизнь у меня была лишь одна, восстановиться вся эта структура после разрушения уже не сможет. И даже этот факт Галасту, вполне возможно, не остановит, так сказать: «Не доставайся же ты никому!»

Так что, вместо того чтобы нестись вперед сломя голову, я решил притормозить. Впитывать энергию контроля теперь старался совсем по чуть-чуть и очень аккуратно, чтобы она ничего не заметила, и ждать удобного случая, чтобы вновь перевернуть шахматную доску. Благо, такой случай должен был подвернуться уже очень скоро.

* * *

Галаста уже в третий раз проверяла свое снаряжение перед решающим боем. Ее противником на этот раз была не просто какая-то нежить, а босс уровня. На тринадцатом этаже, населенном обитающими внутри испещренных дырами стен огромными зомби-червями, босс был ровно таким де червем, только диаметром с дом и длиной метров в пятьдесят, как минимум. Целиком его тело из дыры в полу пещеры, откуда он выбирался, никто из авантюристов не видел. Тот факт, что вместе с ней этого монстра будут убивать еще девять человек, все Воины, Галасту не слишком утешал.

Ситуация последних трех месяцев оказалась куда хуже, чем она надеялась. После получения контроля над телом Ганлина две из трех его способностей оказались для нее закрыты. И не то, что Жюстина и Авок не хотели сотрудничать, магесса вообще, кажется, была готова на что угодно, лишь бы ей позволяли изредка поболтать. Умения кроме Изменения просто не активировались, сколько бы квартиранты не пытались. В конце концов некромантке это надоело, и она просто отказалась от любых попыток, махнув рукой и решив использовать только Изменение.

Вот только проблемы на этом не закончились. То, на что она надеялась куда больше способностей Ганлина, пусть очень сильных, но все-таки непривычных, магия смерти, некромантия, также подвела Галасту. Даже имея все нужные знания и огромные, непредставимые при жизни запасы энергии смерти, она не могла призвать даже самого простого скелета. Почему ничего не получилось, она понять также была не в состоянии.

Так что бывшей некромантке пришлось взять в руки оружие, что было совсем не в ее природе. Сражаться она не умела и в боях раньше в основном полагалась на грубую силу и прочность улучшенного Изменением тела, что с учетом отличных доспехов и огромной булавы было довольно просто. С полчищами летучих мышей-вампиров на одиннадцатом и отрядами скелетом на двенадцатом уровнях не было никаких серьезных проблем. Противостоять костяным воинам поначалу, конечно, было непросто, но ничего невозможного не было. Однако тринадцатый уровень стал настоящей катастрофой. Черви обладали поистине огромной силой, и как бы она не изменяла свое тело, противостоять им в лобовом столкновении было нереально. Возможно, обладай она Усилением, и проблема была бы не такой серьезной, но чего нет, того нет.

Она даже увеличила свое тело, чтобы увеличить лимит энергии, используемый для слияния, для чего пришлось пожертвовать драгоценной броней, которую Галаста теперь носила в рюкзаке. Вновь став почти три метра ростом, как когда-то в бытность личем и возвышаясь над другими авантюристами как гора, она уже думала, что проблема решена, но ничего подобного. Против обычных червей она теперь может и могла более-менее держаться, но сейчас ей предстояло встретиться с огромным боссом. И там уже любая грубая сила была бесполезна.

А ведь дальше были еще более сложные уровни. И способность переселения, которую использовал Ганлин, чтобы попасть в ее тело-лича, также не работала, Галаста уже испытала это не скелетах двенадцатого этажа. Как справляться со всей этой ситуацией, она решительно не представляла, а двигаться вперед нужно было быстро, если она хотела получить ту награду, что обещала Ганлину Илона. В разум начали закрадываться предательские мысли о том, что, может быть, она сглупила, захватив это тело и, возможно, Ганлин справился бы лучше. По крайней мере в бою ему, в отличие от неумелой некромантки, точно не было равных.

Однако Галаста старательно гнала такие мысли прочь. Нельзя было сдаваться и уходить в рефлексию. Тем более сейчас, когда ей предстояло такое сложное и напряженное сражение.

Еще раз проверив крепежи новой брони, не слишком качественной и удобной, с учетом его нового роста иного найти не удалось, она поудобнее перехватила Гуйар и кивнула ведущему их партию в бой мужчине. Тот, смерив Галасту странным взглядом, кивнул в ответ.

Пора было начинать.

Глава 101

Лант, наемник и авантюрист, несмотря на свой уже довольно почтенный возраст, в подземелье некроманта по большому счету был еще новичком. Впервые под своды полигона он вступил всего года три назад. Без какой-либо серьезной причины, просто ему было интересно узнать легендарные полигоны изнутри. Подземелье некроманта выбрал потому, что всегда сражался палицей, отлично справляющейся с нежитью, а также потому, что в прошлом трижды участвовал в подавлениях восстаний некромантов и в целом представлял, что это такое.

Первые десять этажей, понятное дело, для Воина были словно семечки, он и прошел их своими ногами лишь потому, что жаба душила платить за прямой переход на десятый уровень. В сознании Ланта даже поселилась крайне опасная мысль о том, что, похоже, славу этих полигонов преувеличивали. Но после того, как он покинул город Золотой Длани, начались уже настоящие проблемы. Летучие мыши-кровососы, первый шаг к появлению на будущих этажах настоящих вампиров, настоящие лагеря и опорные пункты скелетов, готовые выскочить из любой дыры в стенах, полу и потолке зомби-черви толщиной в два обхвата… даже для него, Воина средних стадий это было сложно. Может не чересчур, но той легкости, с которой он проходил предыдущие этажи, не было и в помине. На три уровня он потратил столько же времени, как на десять предыдущих.

К счастью, ему удалось сколотить довольно сбалансированную и надежную команду, с которой прохождение полигона не казалось таким зубодробительным. Десять, включая самого Ланта, человек за десять месяцев знакомства неплохо сдружились и, казалось, что все наладилось, однако проблемы, по вселенскому закону подлости, случаются именно тогда, когда их меньше всего ждешь.

Один из членов их маленького отряда, то ли неудовлетворенный установленным распределением добычи, то ли изначально бывший сволочью, как-то ночью, пока все спали, оставив предателя часовым, собрал все более-менее ценное имущество бывших друзей и сбежал. В результате во время неожиданного ночного нападения червей еще двое из отряда умерли, пропав в желудке зомби-чудовищ вместе со всем своим снаряжением, что означало, что вернуть свои вещи они уже не смогут. Лант с друзьями бросился в погоню за предателем, но, как выяснилось, у того все было продумано куда лучше, чем казалось поначалу. То ли другая группа уже ждала его, то ли он воспользовался сворованным добром для дачи взятки, но, так или иначе, когда Лант напал на его след, подлец уже смылся на четырнадцатый уровень.

Проблема была в том, что последовать за ним Лант и компания так просто не могли. Босс уровня, огромный червь, был невероятно могучей тварью, а Догарт, так звали предателя, был одним из двух тяжелых бойцов их отряда, ответственным за защиту и прием на свой башенный щит всех атак. И, словно назло, второй страж команды как раз был одним из двух погибших от внезапной ночной атаки. В результате отряд остался без защиты, а это означало, что первая же атака червя-босса просто сметет их, словно пушинки.

Перед Лантом и остальными стоял сложный выбор. Можно было махнуть рукой и постараться проглотить оскорбление, все-таки похищенное не было всем их имуществом, многое осталось в банках и хранилищах на поверхности. С другой стороны, Догарт украл весь их навар почти что за год на нижних уровнях подземелья, очень серьезные деньги, и просто отпускать его тоже было нельзя. В результате было решено попытаться найти кого-нибудь на места стражей, защитников, принимающих на себя урон вместо других членов команды, даже если придется нанять достаточно сильного воина, и попытаться все-таки догнать предателя.

Одним из таких наемников стала Галаста, Воин средних стадий, как и Лант. Специализировалась она, правда, не на защите, а наоборот, на атаке, но, с учетом ее роста под три метра и оружия, просто пару раз взмахнуть которым с трудом мог даже самый сильный мужчина в отряде, замена была вполне неплохой.

Однако кое-что Ланта все-таки напрягало. Перед тем, как идти сражаться с боссом, новичков, понятное дело, испытали. Нужно было понять, чего они стоят, не обманывают ли, да и вообще, сработаться с ними, чтобы хотя бы примерно понимать, как действовать в предстоящем бою с главным червем. К силе Галасты никаких претензий не было. Одним точным ударом она могла снести голову обычному червю или по крайней мере сбить его с траектории, что при силе этих тварей и скорости, с которой они двигались, было практически невозможно. Вот только техника боя воительницы вызывала у Ланта уйму вопросов. Просто потому, что техники никакой не было. Словно она размахивала не смертельным оружием, а обычной палкой, отгоняя от себя мух. Ни стойки, ни правильного хвата, ни даже нормального контроля своего тела: после каждого удара Галасту закручивало в сторону, словно волчок — а, казалось бы, этому должны учить в самом начале.

Вот только времени на то, чтобы искать другого кандидата не было. С каждым днем промедления Догарт уходил все дальше и дальше, и неизвестно даже, удастся ли его поймать. Так что, скрепя сердце, но Ланту все-таки пришлось оставить все, как есть. По крайней мере второй нанятый воин, уже настоящий тяжелый страж, полностью закованный в зачарованную сталь и вооруженный даже не одним, а двумя щитами, которыми мог не только защищаться, но и атаковать, словно парой тяжелых палиц.

И вот, подошла их очередь. Начиная с десятого этажа боссы уровней не обязательно имели свое особое место, к примеру, на одиннадцатом уровне с летучими мышами-вампирами, где боссом была особенно крупная, сильная и живучая тварь, она вполне могла напасть вместе со стаей своих прихвостней и за несколько секунд выпить всю кровь из зазевавшегося авантюриста. Но столь огромной твари как червь-босс, толщиной метров шесть и длиной около пятидесяти, все-таки не разрешалось свободно ползать по этажу. Фактически, он и вовсе не ползал, никогда целиком не выбираясь из дыры в центре комнаты. Ему это и не было нужно, с учетом его длины и размеров пещеры он легко мог дотянуться куда угодно.

В этом в основном и состояла стратегия по его уничтожению. Одна группа отвлекала внимание босса, заставляя его вытянуться как можно дальше, а вторая, пользуясь относительной неповоротливостью огромного монстра, атаковала его тело с целью разорвать червя напополам. Много тысяч удачных попыток подтвердили, что, в отличие от обычных дождевых червяков, этот монстр, если его разрубить напополам, на двух червяков не разделялся и умирал, а проход на следующий уровень благополучно открывался.

Галаста, как и нанятый страж, сам Лант и еще один воин, специализирующийся на скорости и скрытых атаках, в целом бесполезный против такого противника, вошли в первую группу. Остальные, включая парочку сильных магов, должны были пробить толстую шкуру босса, а потом пробиться сквозь полдюжины метров плоти, пока червь не превратится в две половинки.

И поначалу шло вполне успешно: страж принимал на себя колоссальные по мощи удары головы монстра, Галаста с помощью своей чудовищной дубины не давала ему поворачиваться к атакующему его тело второму отряду, Лант и ловкач выступали в роли поддержки, время от времени нанося удары, отвлекая босса и заставляя его с ревом гоняться за собой по всей пещере.

Однако спустя пару минут от начала боя, босс, проявив неожиданную расчетливость и врезавшись в воительницу за секунду до того, как она ударила сама. Галаста, правда, успела выставить свою булаву перед собой в скользящем блоке, так что, пусть ее и отбросило на несколько метров в сторону, сильно пострадать она не должна была. Вот только прошла секунда, вторая, а воительница все не вставала. Выругавшись про себя, Лант вместе со стражем бросился наперерез червю, который уже развернулся, чтобы напасть на вторую команду, но тут вдруг в спину ему ударил поток ослепительного ядовито-зеленого света.

* * *

Галаста, Лант был совершенно прав, не только не была мастером боя, но и в своей предыдущей жизни ни разу не держала в руках оружия тяжелее жертвенного клинка для обрядов. Ее сила, если исходить только из объемов энергии смерти, по стандартам Ганлина сейчас дошла почти до двух с половиной сотен человеческих единиц, а на самом деле была куда выше за счет Изменения и тех модификаций, что она внесла в свое тело. Однако, несмотря на то что такая мощь вполне позволяла орудовать Гуйаром без особых затруднений, из-за недостатка умений в ее руках огромная булава все равно казалась неповоротливой и несуразной.

То, что она честно старалась и выкладывалась на все сто процентов, делу не особенно помогали. Огромная туша червя-босса, весящая много десятков тонн, была слишком массивной, чтобы ее неумелых потуг хватило на что-то кроме простого отвлечения внимания. Ни пробить шкуру чудища, ни тем более убить тварь Галаста не была способна.

И мысль о том, что Ганлин на ее месте точно справился бы куда лучше, раньше успешно загоняемая в глубины сознания, с каждой секундой схватки лишь крепла. Галаста когда-то была человеком и, так как ее попадание в подземелье некроманта не сопровождалось таинственным ритуалом вроде того, через какой прошел Та’Нгул Лиорат, эмоционально она так и осталась человеком, с человеческими неуверенностью, сомнениями и страхами. Ее профессия некромантки не только не уменьшила все эти недуги, но даже усилила, все-таки заниматься Галасте приходилось под час совершенно отвратительными вещами, потом часто приходящими девушке в кошмарах.

А потому, видя, насколько бесполезны ее действия в целом для победы над боссом, понимая всю бесперспективность дальнейшего продвижения по этажам, ведь наращивать силу она теперь могла только увеличивая тело и отодвигая таким образом лимит энергии, с трудом борясь с мыслями о собственной несостоятельности по сравнению с тем, кого считала идиотом и бездарностью, Галаста, вполне ожидаемо, оказалась на грани паники. И неожиданный удар, что нанес ей червь, ситуацию совсем не улучшил.

Конечно, бывшая некромантка умела владеть собой в достаточной степени, чтобы даже при самых серьезных душевных терзаниях делать необходимое четко и без ошибок, иначе было просто не выжить. Отлетев от атаки босса, она бы встала и продолжила сражение и довела бы его до конца, невзирая ни на какую панику. Вот только именно такого нестабильного состояния и ожидал тот, чье тело она захватила.

* * *

Чувствовать вернувшийся спустя три месяца контроль было невыразимо приятно, но куда приятнее было осознавать, в каком положении сейчас оказалась Галаста. Воспользовавшись ее волнением, я смог гладко перехватить идущую от ее души наружу нить, как и она сделала со мной когда-то, но лишь этим я не ограничился. Впитанная энергия контроля и мои долгие копания в устройстве энергетических конструктов, позволили мне отрезать еще и ту связь с реальностью, что была у ее души изначально. Сейчас Галаста, вернее ее сознание, висело в пустоте, без света, звуков, запахов, каких-бы то ни было сигналов из внешнего мира. Никогда не испытывал ничего подобного, но что-то мне подсказывает, что это пытка пострашнее всего, что могут придумать человеческие инквизиторы. Пусть помаринуется так месяц-другой, глядишь, станет посговорчивее и повежливее. Правда, придется все это время обходиться без Изменения, но справлялся же я как-то до Галасты, так что, думаю, ничего страшного не случится.

А пока что, думаю, стоит заняться более насущными проблемами. Червь-босс уже почти раскидал напарников моей незадачливой квартирантки, застигнутых врасплох ее неожиданным бездействием. Идеальный момент для красочного возвращения в реальность.

Эффект от поглощения большого количества энергии контролирующих контуров, а по-простому энергии контроля, я почувствовал в первые же секунды. Увеличившееся тело, выросшая сила, иной центр масс из-за того, что Галаста сделала свое тело женским… раньше, свались на меня столько изменений разом и мои образные мозги, образно говоря, вскипели бы от напряжения. Теперь же на то, чтобы приспособиться к новым параметрам, у меня ушло от силы пару секунд.

Поудобнее перехватив Гуйар (очень рад, что некромантша его не выбросила), я устремился в атаку. Команда Ланта, так звали нанявшего Галасту Воина, очевидно, проигрывала. Червь, осознавший, что разорвавшие его тушу чуть ли не до середины человеки куда опаснее тех, что просто прыгали перед его ним и изредка тыкали в безглазую голову. И сейчас довольно активно, несмотря на все старания авантюристов, продвигался обратно к центру пещеры, туда, где во всю орудовали их уже явно паникующие товарищи.

В целом плевать на них, свою работу они сделали: тело червя в паре метров от той дыры, откуда он вылез, обуглено, искромсано и прорублено на три метра вглубь из шести. Его целостность нарушена и теперь мне не составит большого труда закончить их труд. Однако стоит учитывать непредвиденные обстоятельства. Червь, к примеру, может втянуть свое тело обратно в дыру, спрятав поврежденный участок, и тогда все придется начинать заново. Так что лучше будет все-таки спасти незадачливых приключенцев.

Догнать неповоротливую голову червя, замедляемую к тому же Лантом и его помощниками, труда не составляет. Дальше пригнуться почти к самой земле и, используя Гуйар, словно метательный снаряд, запустить его, а потом и себя, вверх, чуть-чуть выше изгиба тела босса. Пируэт — и вот я уже прямо на нем, стою, словно на широкой дороге, все-таки размер червя поражает. Но останавливаться рано.

Даже не замедляя движения, бегу к его голове, она к этому моменту уже успела преодолеть больше двух третей расстояния до центра пещеры, дыры и начавших убегать приключенцев. Ничего страшного, успею. Использую те крохи энергии, что еще имеются в теле после Изменения и, добежав до конца червя и подпрыгнув, со всей силой притягиваю себя обратно к его голове Усилением. Авок, явно обрадовавшийся возвращению в строй после трех месяцев бездействия, с радостью предоставляет мне свою способность. Хотя странное чувство подсказывает, что теперь я смогу использовать Усиление и без него, не так эффективно, но все же. Может и Изменение можно будет не закапывать в долгий ящик, посмотрим. Но это потом.

Почти две сотни моих килограммов, тело Галаста создала и правда большое, и еще триста пятьдесят килограммов Гуйара, плюс высота прыжка, плюс сила моих мускулов, плюс помощь усиления… булава с невероятно приятным моему слуху хлюпаньем входит в голову червя целиком, утягивая за собой мои руки по локоть. При этом вся передняя часть босса сплющивается и проседает еще минимум на метр, а его продвижение вперед резко останавливается. Правда умирать тварь и не собирается, так как его «голова» на самом деле не голова вовсе. Управляющий контур, который я отчетливо ощущаю, находится на другом его конце, в глубине дыры. Лезть туда я не собираюсь, конечно, достаточно просто оторвать боссу ту часть, которой он атакует, и испытание будет считаться пройденным…

Хотя, с другой стороны, при такой победе червь не умрет, а значит энергии конструкта я не получу. А у такого исполина ее должно быть невероятно много, для меня — лакомый кусочек. Тем более что и энергию контроля поглотить будет не лишним, стоит укреплять оборону на тот случай, если Галаста каким-то неизвестным мне образом снова вздумает взбунтоваться.

Сказано — сделано. Мой удар, конечно, на некоторое время отсрочил расправу червя над отрядом уничтожения, но именно что на время. Помочь им еще немного или плюнуть? Какой вопрос, конечно плюнуть, раз уж я решил убить червя окончательно, мне до их потуг совершенно никакого дела. Соскакиваю со спины босса, напоследок отвешивая ему Гуйаром мощную оплеуху, от которой его голова/хвост отлетает в сторону на несколько метров. Считайте, что это мой вам подарок за то, что расчистили мне дорогу, приключенцы.

После чего, не обращая внимания ни на Ланта, ни на его подчиненных, уже готовых с новыми силами атаковать то же место на теле червя, выставив Гуйар вперед, словно наконечник копья, на полном ходу ныряю прямо в кишки босса сквозь прорубленный авантюристами проход.

* * *

Галаста, на которую Лант уже махнул рукой, вдруг начала творить что-то совершенно невероятное. Легко запрыгнув на спину червя, она, пробежав по постоянно сокращающейся, дергающейся, липкой и склизкой поверхности, словно по обычной дороге, обрушила на голову босса удар такой силы, что даже пол пещеры вздрогнул. Нежить нельзя было оглушить или иным образом дезориентировать, но червь от такого просто замер на месте. Но это были лишь цветочки.

Ягодки наступили тогда, когда великанша, казалось, легким и непринужденным ударом отбросив голову босса в сторону, не останавливаясь ни на секунду, бросилась прямо внутрь туловища червя, в куда более мягкие, чем шкура и внешние мышцы, но при этом отвратительные, вечно разлагающиеся, гниющие потроха. И людям из команды Ланта, и наблюдавшим за боем, ждущим своей очереди авантюристам не осталось ничего иного, кроме как раскрыть в изумлении рты. Лишь спустя пару секунд, когда голова червя подала признаки «жизни» и попыталась вновь атаковать вторую команду, люди пришли в себя и продолжили сражение. С учетом того урона, что воительница нанесла монстру, теперь это было куда легче, так как целостность головы была нарушена и атаки стали куда эффективнее.

Однако долго бой не продлился спустя минуту после самоубийственного броска Галасты, червь вдруг неожиданно замер прямо посередине атаки. Вторая команда тут явно была ни при чем, им оставалось дорубить еще около полутора метров плоти, к тому же, исходя из собранной информации следовало, что босс умирал совсем не так. После разрубания его тела оставшаяся торчать из дыры часть некоторое время картинно билась в конвульсиях, а потом втягивалась обратно. Не очень понятно, зачем создатели полигонов это сделали, ведь все прекрасно знали, что нежить не чувствовала боли, а значит и конвульсий никаких быть не могло. Кто-то говорил, что это намек на то, что убивать этого босса нужно по-другому, кто-то списывал на простую шутку великих магов древности, однозначного ответа никто не знал.

Так или иначе, на этот раз червь уже однозначно и стопроцентно умер. И выбравшаяся спустя пять минут из дыры в его боку Галаста подтверждала это одним своим существованием. Лант поначалу рассердился, ведь это означало, что воительница специально строила из себя неумеху, но потом понял, что злиться ему не на что. В конце концов, его цель — пройти тринадцатый уровень и продолжить преследование Догарта была достигнута, к тому же, благодаря великанше никто из его отряда не пострадал.

Потому он поспешил навстречу Галасте, чтобы поблагодарить за помощь, однако воительница, даже после того, как он ее окликнул, не глядя на мужчину зашагала к выходу из пещеры. К выходу обратно на тринадцатый уровень. При этом ее тело окутала тонкая красноватая дымка, а на пол вокруг начали падать большие и маленькие ошметки потрохов червя. Проводив ее взглядом, полным удивления и заинтересованности, Лант решил не трогать великаншу, если она сама не хочет. Себе дороже.

Глава 102

Галаста, к ее огромному сожалению, даже перехватив управление моим телом, заменить меня не смогла. Способности, на которых основывался мой рост, для нее были закрыты и при всем желании она бы не продвинулась достаточно далеко в подземелье. И главной способностью, чье отсутствие препятствовало ей в этом, было переселение. Не уверен, как точно это работает с магической точки зрения, но у любой нежити есть предел того, сколько энергии смерти может содержать ее плоть. И старое тело Галасты, тело лич-босса, уже давно исчерпало свой лимит. Мне нужно было что-то новое, что-то, что обеспечило бы меня хотя бы до злополучного двадцатого уровня, а там уже буду думать.

Так что, откопав спрятанный Галастой доспех из закромов Илоны (полигон все-таки невероятное по своей сложности место. Брошенный на пол мусор исчезает за пару часов, но откуда-то система знает, что аккуратно положенный в один из тупиковых тоннелей червей комплект брони — вовсе не мусор, и позволит ему лежать так много недель, а то и месяцев), я отправился еще выше, на двенадцатый уровень.

Мне нужен был один из местных скелетов-воинов, чтобы использовать его, как новую основу. Естественно, обычная костяшка мне не подходила, я был слишком гордым для того, чтобы ходить в шкуре простого скелета. Нужен был босс, благо, на этом уровне незаметно переселиться в такого могучего было куда проще, чем когда-то на седьмом.

Двенадцатый уровень, судя по всему, был подготовкой для авантюристов к тому, что уже сравнительно скоро нежить начнет думать и сражаться по старинке не получится. Весь этаж состоял из множества укрепленных лагерей скелетов, в каждом в среднем по сорок-пятьдесят костяшек под предводительством капитана. И пусть реального сознания у них пока что не было, но они прекрасно разбирались в военном деле, отправляли патрули, выставляли дозорных, использовали особенности местности вроде резких поворотов тоннелей и тому подобное. Для того, чтобы попасть на следующий этаж, нужно было убить капитана и воспользоваться его головой, словно пропуском, довольно распространенный в подземелье некроманта способ. На одного человека — один череп, так что крупным отрядам приходилось зачищать больше десятка лагерей, прежде чем всем вместе пройти дальше.

Мне же нужен был лишь один, пока что. А так как скелеты-капитаны друг от друга ничем не отличались, чтобы не терять времени, я выбрал первый же, попавшийся на пути.

Лагерь, на который я наткнулся, в отличие от того, который когда-то атаковала Галаста в поисках своего пропуска, находился в крупной пещере, что было довольно удобно. С другой стороны, мое появление не смогло остаться незамеченным и, стоило мне выйти из тоннеля на открытое пространство, за стенами, очень атмосферно сделанными из огромных костей, поднялась тревога. Нежить не знала полумер, и кто бы не появился на пороге: Воитель или ребенок, относились к этому с полной серьезностью. Впрочем, мне это было не так важно. Все равно я собирался уничтожить тут всех костяшек, кроме одного.

Первый десяток выдвинулся мне навстречу из ворот лагеря в идеальном атакующем построении. Два скелета с башенными щитами и булавами, три — с парными клинками, еще двое были лучниками, один, судя по всему, специализировался на ударах исподтишка, потому что, как только покинул лагерь, двинулся по широкой дуге мне за спину, а последние двое были личами, что я теперь мог очень неплохо ощущать. Увеличение силы контроля моей души не только улучшило когнитивные способности, но и дало возможность чувствовать энергию вокруг, и эта парочка, в отличие от своих соратников, фонила довольно сильно.

Впрочем, меня это не слишком волновало. Если уж Галаста смогла победить, то я и подавно. Сражаться некромантша вообще не умела. Рывок вперед, Гуйар в руке одноручным хватом, тело пришлось оставить большое, чтобы не взорваться от превышения лимита, врубившись в ряды скелетов я смел щитников, словно сухие листья, корежа сталь щитов и кроша держащие их кости.

Кстати, еще один поклон создателям полигонов, ведь наличие у скелетов настоящего оружия и доспехов означало, что та броня, что погружалась в пол подземелья после смерти хозяина как-то перерабатывалась и выдавалась нежити уже в совершенно ином виде. По-другому объяснить подобное я не мог, ведь, насколько мне известно из болтовни Жюстины, создавать что-то из ничего до сих пор не умел ни один маг, как бы силен он не был и сколь бы малую вещь не хотел получить.

Но я отвлекся. Строй скелетов был разрушен за считанные секунды и даже ассасин, попытавшийся всадить мне из-за спины нож в горло, оказался бесполезен. Я просто поймал клинок вместе с рукой костяшки и, перекинув его через себя, словно мешок с картошкой, познакомил его череп с каменным полом пещеры. Судя по характерному хрусту, знакомство было слишком близким.

Мне даже Усиление не понадобилось, настолько эти скелеты по моим меркам были слабы, однако, стоило признать, они до последнего действовали максимально слаженно и умело. Однако Галаста, не умея нормально сражаться, использовала Изменение для максимального увеличения грубой мощи, так что я буквально давил костяшек своей силой. А так как бегство для них было невозможно даже теоретически, довольно быстро все они были уничтожены. Вот только, не будь между нами столь подавляющей разницы, за движениями ловкача я бы, к примеру, вряд ли смог бы поспевать и это стало бы серьезной проблемой. Именно поэтому я старался поддерживать баланс между силой и скоростью, ведь прикрыть меня было некому.

После поражения первой группы отправлять вторую скелеты не спешили. Наоборот, ворота лагеря оперативно заперли, а на стенах появилось множество лучников и несколько личей. Что интересно, лучников было слишком много, больше двух десятков, и вряд ли все они изначально создавались с расчетом именно на это, а значит костяшкам уже хватало мозгов отложить свои булавы и мечи и взяться за более подходящее ситуации оружие. И правда, совершенно иной уровень по сравнению с верхними этажами.

Впрочем, обрушившийся на меня град стрел меня также не слишком волновал. Даже если бы я не вытащил из-за спины тот щит, что откопал в закровах Илоны, особого урона они мне бы не нанесли. Но, как говорится, на темного властелина надейся, но и сам не плошай, так что, выставив перед собой покрытый чешуйками какого-то огромного зверя заслон, дополнительно покрыв его слоем Усиления для защиты от заклинаний личей, я двинулся к стенам.

Как-то особенно изгаляться не хотелось, это был не тот бой, где мне бы хотелось блеснуть мастерством и техникой, так что я просто пошел на пролом. Подойдя к воротам, я поднял Гуйар и, размахнувшись посильнее, ударил в костяные створки. Что забавно, вполне возможно, что моя булава весила даже больше, чем эти ворота, так что ничего удивительного, что от такого удара по поверхности мгновенно пошли трещины. В общем на то, чтобы превратить прочные створки в костяное крошево, мне понадобилось взмахнуть Гуйаром всего шесть раз.

А дальше началось планомерное и обстоятельное уничтожение. Сорок семь скелетов были убиты примерно минут за десять неспешной прогулки по лагерю и, наконец, остался только один. Капитан костяшек мало чем отличался от своих подчиненных, разве что броня была получше, да в качестве оружия он использовал клинок-бастард. Впрочем, сражаться я с ним не собирался, наоборот, всячески старался не задеть его, пока крошил остальных, все-таки в его черепушке мне предстояло жить, а восстанавливать кости, разбитые Гуйаром было тем еще неблагодарным занятием.

Мои глаза вспыхнули фиолетовым и капитан, все продолжавший нападать, вдруг запнулся и замер на месте, не выйдя из боевой стойки. Жюстина, стараясь загладить свою вину за слишком быстрое согласие помогать Галасте, выполняла свои обязанности на пять с плюсом. Пару секунд спустя в его глазницах белый огонек сменился пламенем Подчинения, а затем мое зрение на несколько секунд затуманилось. Однако я еще успел увидеть, как доспех, собранный Галастой на свою великанскую фигуру, оседает на пол, потеряв опору. Тело лич-босса, что было со мной с седьмого этажа, превратилось в пепел.

До того момента, как в лагере появятся новые скелеты, у меня было около часа, так что можно было не слишком торопиться. Сняв броню капитана, я подошел к тому, что осталось от предыдущей версии меня и выудил из груды брони объемный рюкзак. Внутри скрывалась чешуйчатая броня из тайника Черной Зари, которую я тут же и начал надевать, таскать ее с собой в мешке теперь было бессмысленно. Затянув все ремешки и покрутившись во всех известных мне плоскостях, я закинул на спину щит и запустил костяные пальцы в ту пыль, что осталась после моего переселения.

Жемчужинка Илоны нашлась довольно быстро и несколько секунд я сосредоточенно всматривался в переливы на ее поверхности, держа на ладони, морально уже готовый к тому, что таинственная драгоценность, как и сказала женщина, рассыплется в труху. Однако ничего подобного не произошло. Либо Илона мне соврала и жемчужину вполне можно было передавать другим людям без каких-либо последствий, либо она как-то поняла, что, несмотря на совершенно иной облик, это все еще я. Проверить это без риска уничтожить ценную посылку, к сожалению, не было. Впрочем, разницы особой и не было, я в любом случае собирался доставить ее по адресу.

Разогнувшись и спрятав жемчужинку в одну из поясных сумок, пока у меня не появятся мягкие ткани, придется воздержаться столь удобного способа сохранения, как проглатывание, я повернулся к Гуйару. Именно его, а вовсе не жемчужинку, мне бы больше всего не хотелось потерять. Последняя сама по себе была бесполезна и имела ценность лишь в перспективе, да и то очень условную. Успею ли я в город Бирюзовых Врат, выполнит ли их капитан обещание Илоны, что он мне даст за доставку посылки… непонятно. А вот могучая булава, несмотря на то что я лично с ней участвовал лишь в одном-единственном нормальном бое (с червем-боссом), уже казалась незаменимой.

И дело было не в ее, без сомнения, невероятном разрушительном потенциале. Как и сказала когда-то Илона, Гуйар мне подходил. Кровожадный Король. Скромностью и не пахнет. И мне это нравилось. Однако в моем текущем теле я точно не смог бы им сражаться. Даже просто ходить с ним не было бы так просто. И пока моя энергия не восстановится после переселения, помочь себе Усилением также было невозможно. Впрочем ладно, унести я его спокойно унесу, а дальше уже вопрос десятый. Сражаться, пока не вернулась моя энергия, я все равно не собирался.

Подняв монструозную булаву, я закрепил ее на спине в специальном чехле и зашагал к воротам. По моим оценкам, сила капитана скелетов находилась где-то на уровне сорока пяти — пятидесяти единиц, считая эффект Изменения, почти втрое меньше, чем было, когда я получил Гуйар. И при такой силе носить на себе триста пятьдесят килограммов нагрузки было не так уж и сложно. Конечно, мои числовые оценки были очень условными, основанными вовсе не на грубой силе, а на количестве энергии в теле той или иной нежити. Так что это сильно отличалось от того, как обычный человек ощущал семь кило веса за плечами, но серьезных неудобств, конечно же, не вызывало.

А дальше начался уже знакомый мне процесс «реабилитации». И теперь я даже знал, чем это было обусловлено. Просто моей душе после переселения нужно было восстановить ту нить, что связывала ее с энергией смерти, приходящей в полный хаос после смены тела. Однако на этот раз все заняло куда меньше времени.

В чем-то я мог бы даже сказать спасибо Галасте, благодаря ее захвату власти я смог добраться до таких секретов, что, будь все по-старому, я даже не узнал бы об их существовании и, без сомнений, стать лучше во многих вопросах. К примеру, с ростом моей силы я научился использовать свои органы чувств на полную. Однако обрабатывать такой поток информации мне было сложно, уже через пару минут мозг начинал закипать. Может быть отдых мне и не был нужен, и я не мог устать, но определенные ресурсы у меня все-таки остались конечными. Теперь же, я проверял, поддержание такого «сверх-режима» отнимало куда меньше сил, а побочные эффекты стали ощутимо слабее.

И так было со многим. В том бою с червь-боссом я понял все правильно, теперь частично я мог управлять способностями моих квартирантов без их прямого участия. К примеру, если подчинение капитана скелетов еще требовало участия Жюстины, то вот использовать навык на какой-нибудь слабой нежити уровня костяшек пятого этажа я уже мог и сам. Конечно, от этого было мало проку, но вот то, что отпала необходимость каждый раз обращаться к Авоку, чтобы очистить доспех, было очень приятным бонусом. Да, я нежить, но это не значит, что я обязательно должен ходить измазанный чьей-то там кровью, это дурацкий стереотип. Да и к чему это приведет, когда моя душа станет еще сильнее, пока можно было только предполагать.

А пока мне удалось, направляя все ресурсы энергии контроля на создание связи, сократить время восстановления с пары недель до всего трех суток. Отличный результат, что и говорить. Считая просто море энергии смерти, что я смог получить из зомби-червяка и за вычетом того, что неизбежно пропало в процессе переселения, сейчас у меня было около трех сотен единиц. Еще пятьдесят можно было условно приплюсовать в счет моего нового тела. Огромное число, если вспомнить, что когда-то я был самым обычным скелетом без единой лишней крохи энергии смерти и лишь с единичкой собственной силы. Однако и противники мои стали куда сильнее. К двадцатому уровню, чтобы снизить до минимума вероятность непредвиденных ситуаций на переговорах с капитаном Бирюзовых Врат, мне нужно было достичь человеческого уровня Воителя. Не знаю точно, сколько это в моей системе отчета, но, для ровного счета, предположим, что тысяча. Какие-то совершенно дикие цифры, если так подумать.

Впрочем ладно, все по порядку. Для начала стоило вернуть моему телу достаточную физическую мощь, чтобы я мог сражаться Гуйаром без применения Усиления. То есть спустить на слияние минимум половину имеющегося запаса энергии. Что же, приступим!

* * *

Галаста парила в пустоте, наедине со своими мыслями. Некоторое время назад она смогла ненадолго вернуться в реальность, но только потому, что Ганлин после переселения только-только восстановил энергию до нужного уровня и связь между ней и окружающим миром восстановилась на несколько кратких минут. Впрочем, ей не дали насладиться даже ими.

«Раз уж ты снова можешь слышать и говорить, давай воспользуемся этим для того, чтобы кое-что обсудить», — Так Ганлин начал их разговор и в его голосе Галаста не услышала ничего хорошего.

Суть его слов состояла в следующем: Ганлин как-то научился контролировать свою душу и даже душу самой некромантки, что она уже успела испытать на себе. И может быть сейчас он не мог выкинуть ее душу из своей, вполне возможно, однажды это станет возможно. Так что старого вынужденного сосуществования больше не требовалось. Теперь это был ультиматум. Либо она подчиняется и помогает, либо проводит весь свой оставшийся срок, полностью отрезанная от реальности, а потом, когда Ганлин найдет способ, просто исчезает, растворившись в ничто.

Обсуждать что-то или спорить он больше не собирался. Донеся до Галасты свою мысль, Ганлин снова отрезал ее от внешнего мира, заперев в новой пытке. И это было совершенно невыносимо. Пара прошедших до переселения в реальности дней показалась ей месяцем в темноте и тишине. И чем дольше это длилось, тем было хуже. Когда Ганлин совершил переселение, все временно вернулось в норму. Может быть видеть и слышать она не начала, но ощущение реальности и времени вернулось, словно из-под той двери, что отделяла ее от настоящего, пробивалась тонкая полоска света.

Но теперь Галаста снова оказалась в пыточной камере. И отсутствие тут палачей или раскаленных клещей ничуть не помогало. Сейчас некромантка, повидавшая при жизни немало темниц и казематов, с радостным воплем бросилась в объятья любого, сколь угодно жестокого и изощренного мастера заплечных дел.

Тьма и тишина проникали в разум, подтачивали его, лишали ее уверенности даже в собственных мыслях. Она кричала, но это нисколько не помогало, ведь даже у ее мыслей пропал звук. Она пыталась заполнять время, вспоминая образы из прошлого или фантазируя, но образы просто отказывались появляться. То же самое было с запахами, вкусами, любыми иными ощущениями. Она не знала, сколько времени прошло снаружи, ей казалось, что вечность. Пустота была не только снаружи, но и внутри нее, и со временем Галаста даже начала сомневаться, существует ли она вообще.

В таких условиях гордость, что побудила ее вообще исполнить весь этот план, не просто сломалась, она была растерта в порошок. Единственное, о чем были ее мысли после какого-то момента — это о том, насколько она была глупа, затевая столь глупую авантюру, а также о том, что лишь следуя приказам Ганлина, она сможет выбраться из этого кошмара. Все ее комплексы и неуверенность всплыли наружу и разрослись до немыслимых масштабов. И в конце концов та зависть, что она испытывала к Ганлину, под действием всех этих страхов и сомнений переросла в нечто совершенно иное. Мысль противостоять ему стала приравниваться к ереси, а желание подчиняться стало абсолютным.

И когда, наконец, ее темница была открыта и Ганлин вернул связь, чтобы спросить об ее решении, первым, что вырвалось у Галасты, было:

— Властелин!

Глава 103

Без Галасты слияние проходило медленнее, так что еще троих капитанов скелетов я поглотил лишь через неделю, после чего отправился в обратный путь вниз по этажам. К сожалению, ни Галаста, ни даже та урезанная версия Изменения, что была мне доступна без нее, не могли создать плоть из ничего, так что под своим доспехом я оставался скелетом. Пока что оставалось только держать забрало закрытым и ждать времени, когда мне попадутся зомби. Благо, это должно было произойти уже скоро, на пятнадцатом этаже.

Хотя, с другой стороны, в тот же момент я доберусь до точки, когда мне это в принципе не понадобится. После тринадцатого уровня с червями и четырнадцатого уровня, на котором авантюристам приходилось сталкиваться с полчищами крошечных некро-жуков, способных обглодать человека за считанные минуты, шел пятнадцатый этаж. Последний, на котором люди еще были главными. Дальше начинались уровни, часть которых была полностью под контролем мертвецов. И мне, как нежити, это было очень даже на руку. А потому вполне очевидным выбором было как можно быстрее добраться до вожделенного уровня.

Тринадцатый уровень проскочил всего за пять дней, память после усиления души также стала четче и найти дорогу к уже пройденной пещере босса по лабиринтам подземелья некроманта не составило большого труда. Следующий этаж также не заставил меня затормозить. Из каждого вида нежити я мог поглотить в общем счете ровно столько энергии, сколько было в одном ее представителе. Поэтому червь-босс был столь лакомой добычей, и поэтому тысячи крошечных скарабеев, даже если все вместе и могли соперничать с червями в массе, для меня не представляли никакого интереса, как, впрочем, и опасности. Я просто покрывал все тело коконом из Усиления и некро-жучки сгорали в нем сотнями.

Пришлось, правда, довольно долго искать проход на следующий уровень, этаж был очень запутанным и ветвился не только по горизонтали, но и по вертикали, но после двух недель блужданий и крайне скучного боя с огромной армией скарабеев, я, наконец, вышел на пятнадцатый этаж.

Надо сказать, создатели полигона снова смогли меня удивить. Покинув переплетение узких и совершенно однообразных тоннелей, я словно очутился в совсем ином мире. Пятнадцатый уровень больше, чем какой-либо иной до этого, выглядел делом рук человеческих. И это были даже не катакомбы или склеп. Выйдя из перехода, ведущего к боссу, я попал в самый настоящий дворец.

Огромный зал, где под потолком висел десяток шикарных, пусть и потрепанных временем люстр, выцветшие, но все равно легко узнаваемые и до сих пор величественные картины на стенах, на полу — полусгнившие ковры, когда-то, вероятно, бывшие настолько мягкими, что ноги в них тонули по щиколотку… я понимал, что это место никогда не было новым, что оно всегда, от самого момента создания, имело такой вот заброшенный вид, такова была задумка создателей, но все равно, зрелище было шикарное.

Однако, прежде чем продвигаться дальше, я должен был разобраться с одним важным делом. Проникнув в свою душу, я снял ограничение с души Галасты, присоединив обратно тонкую пуповину, связывающую ее с реальностью. Вот только ее реакция отличалась от всего, что я мог ожидать.

— Властелин! — В голосе, исходящем из моего рта, было столько подобострастия и покорности, что, будь я живым, точно бы блеванул. Что же она пережила меньше чем за месяц, что из бунтарки и захватчицы превратилась в ТАКОЕ?

— Ты согласна подчиняться моим приказам? — Спросил я, уже зная ответ.

— Ради Вас я готова на все! — Какой удобный способ промывки мозгов. На секунду подумал даже о том, чтобы с Жюстиной и Авоком провернуть то же самое, но потом представил аж троих таких поехавших у себя в голове и прогнал эту мысль поганой метлой.

— Отлично, тогда приказываю тебе быть более спокойной. Держи себя в руках.

— Как Вам будет угодно, Властелин. — По дрожи в голосе чувствовалось, что она изо всех сил сдерживается от того, чтобы не начать меня облизывать, но это было все-таки куда лучше, чем раньше.

— Ганлин, что с ней? — Жюстина вклинилась в разговор.

— Похоже, у нее кукуха свернулась, — озвучил я название заболевания.

— Из-за того, что ты ее… изолировал? — В голосе магессы, с самого нашего знакомства ощущавшей свою безнаказанность за любые свои слова, ведь раньше все, что я мог с ней сделать — это не дать говорить, легко ощущался страх.

— Точно.

— А ты… — закончить мысль ей не хватило духа.

— Нет, с тобой я такого не сделаю, — я почти услышал расслабленный выдох у себя в голове, а потому не удержался от того, чтобы продолжить, — если ты будешь себя хорошо вести.

— О да, буду, обещаю!

Мысленно усмехнувшись, я обратился к последнему своему квартиранту.

— А ты что думаешь, Авок?

— Что сучка получила по заслугам, — чувствовалось, что эльф храбрился, его произошедшее с Галастой изменение тоже зацепило. Но он, по крайней мере, никогда серьезных проблем мне не доставлял и с Галастой до последнего не хотел сотрудничать, согласившись попробовать использовать Усиление лишь после того, как она пригрозила уничтожить его душу. Так что на него я не собирался особенно давить.

Супер! Впервые за черт знает сколько времени что-то хорошее произошло без необходимости выдирать это у мира зубами, так что к исследованию этажа я приступил с отличным настроением.

Этот уровень, как и все остальные, имел структуру лабиринта, вот только выполнено это было в соответствующей антуражу манере. В бесконечном дворце сменяли друг друга залы, спальни, кабинеты, столовые, кладовки и склады — все в том же полузабытом состоянии без единого следа разрушения, будто все, кто находился во дворце в один прекрасный день просто взяли и умерли. Все было сделано настолько тщательно, что иногда я находил даже чашки с давным-давно высохшим содержимым или тарелки с заплесневевшими остатками трапезы.

Однако пуст дворец вовсе не был. Умерев, хозяева и слуги дворца не исчезли, а, превратившись в зомби, продолжили свое существование. Выглядело это под час невероятно забавно. К примеру, один встреченный мной в коридоре зомби-уборщик старательно и с присущим только нежити упорством протирал пол, который сам же и пачкал вытекающими из тела выделениями. В другом зале шла, похоже, бесконечная трапеза, потому как мертвецы пытались что-то съесть с опустевших или и вовсе отсутствующих тарелок, возя ножом прямо по столешнице. А когда я, открыв очередную дверь, обнаружил стоящую под давно высохшим душем прямо в платье зомби-фрейлину и та, прежде чем броситься на меня и попытаться убить, совершенно по-человечески заверещала и запустила в меня мочалкой, я окончательно уверился в том, что создатели полигонов были не только великими магами, но и знатными шутниками.

Зомби могли быть убиты, конечно же, но, стоило покинуть комнату и подождать где-то час, как все восстанавливалось, так что я не удержался от соблазна еще раз увернуться от мочалки, слишком это было забавно. Их сила же во многом зависела от того, кем мертвец был «при жизни». Уборщики едва дотягивали до уровня урдалаков, стражи в тяжелых доспехах уже соответствовали обычным скелетам двенадцатого этажа, а аристократия могла быть даже сильнее капитана на том же уровне. Впрочем, еще раз использовать переселение я не считал нужным. Той основы, что у меня была, хватит еще надолго, даже со всей имеющейся у меня энергией я не смогу довести ее до лимита, так что лучше подождать более интересного вместилища, чем зомби-граф или барон.

Но на этом уровне задерживаться я также не счел нужным. Зомби, несмотря на разницу в силе, все еще считались одним типом нежити, а потому достаточно энергии я из них получить не мог. Так что, пошлявшись по дворцу в общем счете примерно неделю и осознав, что забавные встречи с вечно пытающимися повесить картину на вырванный крюк слугами уже не приносят большого удовольствия, я пошел искать короля.

Тронный зал нашелся три дня спустя. Зомби-монарх в тяжелой золотой корне, сидел в скучающей позе на своем разукрашенном позолотой кресле и, вероятно, слушал какие-то доклады, потому что у стоящего напротив трона зомби в черной мании рот постоянно закрывался и открывался в беззвучном монологе.

Пятнадцатый уровень был достаточно глубоко, чтобы тут осталось совсем уж мало авантюристов. Когда-то давным-давно Веск рассказывал мне о том, сколько всего в мире людей и сколько из них обладают телесной магией на том или ином уровне. Чуть позже, после попадания в город Красного Древа я выяснил, что слова охотника были не совсем точными, но в порядках он не ошибался. Во всем человеческом мире было около десяти миллиардов человек. И с учетом того, что территория человеческого мира с древних времен не слишком изменилась, стоило думать, что во времена создания полигонов общее количество людей, если и отличалось, то не слишком сильно. Однако уровень магии с тех пор значительно упал. И чем выше была планка, которую нужно было пересечь человеку, тем хуже современность была в сравнении с эрой создателей.

Сейчас во всем человеческом мире Воинов, если считать и телесных, и стихийных магов, было, по самым оптимистичным подсчетам, около двухсот тысяч. Допустим около трети из них сейчас в полигонах, четверть от этой трети — в подземелье некроманта. Выходило от силы двадцать тысяч человек во всем огромном лабиринте. Потом стоит учесть разницу в силе и, следовательно, этаже, а также то, что, так как для Солдата пятнадцатый уровень уже был, фактически, могилой, никого кроме Воинов тут уже не было, и выходило, что на весь огромный дворец, все десятки тысяч его залов приходится максимум три-четыре тысячи человек, в большинстве своем двигающиеся группами.

Так что ничего удивительного в том, что, когда я нашел тронный зал и вошел в комнату ожидания, где вроде как должны были ждать аудиенции гости монарха, а на деле ждали своей очереди на схватку приключенцы, комната оказалась совершенно пуста. Что же, мне даже лучше. Тем более что это было довольно характерным признаком того, что город, связанный с проходом от этого босса, принадлежит нежити, иначе тут ждали бы человеческие торговцы.

Сняв со спины щит и поудобнее перехватив Гуйар, теперь уже не казавшийся особенно тяжелым, я вступил под свод тронного зала.

Зрелище того, как в полной тишине на тебя поворачиваются сразу полсотни голов с полусгнившими, лишенными всех эмоций кроме гнева и голода, выцветшими лицами, будь я живым, точно нагнало бы немало ужаса. Однако, как и эти замечательные ребята, я был мертв и страх в человеческом понимании был мне неведом.

Так что, не тратя больше время, я, продавив под собой пол, рванул в атаку. Каждый зомби в этом зале был раза в полтора сильнее капитана скелетов, а король по физическим данным, вероятно, превосходил даже меня. И узкая рапира, что была приторочена к его поясу, пусть и была разукрашена драгоценными камнями и позолотой, обещала страшные раны любому, кто подойдет слишком близко. Более того, среди придворных нашлось аж семеро магов, причем все они использовали в атаках магию камня, самую противную для такого скелета, как я, из-за тяжести ее дробящих атак.

Это был первый бой с той заварушки в городе Черной Зари, во время которой я был вынужден по-настоящему постараться. Усилением я, правда, лишь увеличиваю силу тела и рефлексы, не выпускаю его из тела, но так даже интереснее. Именно это и приносило столько удовольствия.

Удар; ощущение того, как Гуйар врезается в череп раздутого то ли от некротических газов, то ли от прижизненного ожирения зомби; резкий бросок в сторону, чтобы не получить по голове огромным булыжником, со свистом рассекающим воздух; без малейшего снижения скорости, лобовое столкновение чешуйчатого щита с одетой в изодранное платье мертвой аристократкой; благодаря зазубренности чешуек и разложению ее плоть снимается с костей, словно после долгого тушения в кастрюле; прыжок, походя Гуйар чиркает ей по черепу, с таким весом этого вполне достаточно, чтобы на зубьях Кровожадного Короля вместе с клоками поседевших волос осталась костная пыль и прогнившие насквозь мозги; пируэт в воздухе, чтобы подставить щит под град мелких, но заостренных до бритвенной остроты каменных игл и жесткое приземление, вбивающее очередного зомби в пол зала и проламывающее его грудную клетку левым сапогом; разворот, отправляющий нанизанный на ногу труп в преследующую меня толпу, сбивая их с ног и ломая и так не слишком ровный строй, Гуйар в это время на противоходе, чтобы меня не закрутило, крошит чьи-то головы; приседание на правой ноге с откидыванием корпуса назад, пока широкое, словно столешница, каменное лезвие проносится в сантиметрах от забрала, вместо моей головы срезая пять чужих; сальто назад, и снова сапог, на этот раз правый, оказывается в чьих-то мозгах; отжимание от пола и очередной полет над толпой зомби, прямо к сидящему без движения королю; Гуйар, в сравнении кажущийся вековым деревом перед тростинкой, сталкивается с рапирой монарха и осколки пола, оставшиеся от моих па, дребезжат от оглушительного скрежета стали…

ВЕЛИКОЛЕПНО!

* * *

Переулок. Тупик. Подворотня…

Сложно подобрать правильное название для того метрового промежутка между двумя домами, грязного, обоссанного и облеванного, утопающего в льющейся с небес воде, в котором я прячусь.

Хотя нет, не я. Очередное видение. Первым был Император, царствующий над всем живым и мертвым, вторым — тот безумный бог войны, что уничтожил, кажется, целый мир ради удовлетворения своей ненависти. И раз уж третьим полученным Грехом была Зависть, ничего удивительного, что я очутился здесь.

«Я», который не смотрел извне, а по-настоящему жил эту жизнь, целиком состоящую из боли, страха и грязи, лежал, дрожа, прямо на хлюпающей от воды земле, под каким-то драным мешком или чем-то подобном. Понять, что это, было невозможно из-за, казалось, бесконечных дыр. То и дело заходясь хриплым, сухим кашлем, я слезящимися глазами смотрел из своего пристанища туда, где все было совершенно иным. Где горел свет, где было сухо и тепло, где были радость, смех… еда.

Желудок, пустовавший, кажется, вечность, при воспоминании о тех редких разах, когда он был хоть частично полон, слабо заурчал. Выражать свое недовольство активнее у него уже не осталось сил, как, впрочем, и у меня.

Я смотрел на людей, спешащих убраться из-под набирающего силу дождя, хорошо одетых, отъевшихся, с лоснящейся, мягкой кожей, довольных и счастливых, смотрел, с трудом удерживая глаза открытыми. Я знал, что, стоит мне их сомкнуть, как я засну и, скорее всего, уже никогда не проснусь. Нужно было держаться, хвататься за жизнь, всеми силами, всеми средствами, выжить любой ценой.

Выжить, чтобы однажды получить то же, что есть у всех этих людей, и даже намного больше. Это желание полыхало в груди, испепеляло душу, лишь чтобы дать моему телу еще хоть немного тепла для выживания.

Почему они? Почему не я? Почему у них есть то, о чем я могу только мечтать? Почему я должен голодать, страдать, умирать, пока они зачастую даже не понимающие, что имеют и пользующиеся этим, словно данностью, обжираются и трахаются, копят и тратят, правят и спят? Почему? ПОЧЕМУ?! Зависть сжигала меня изнутри, заставляла ненавидеть все и всех.

И когда свет из лавки бакалейщика напротив загородила чья-то фигура и протянула мне еще свежий, так вкусно пахнущий батон хлеба, я возненавидел и ее тоже. Кто-то хочет использовать меня? Сделать рабом, слугой, пленником, воином? Или же это и по-настоящему добрый поступок? А может он хочет выставить себя спасителем, мессией, защитником обездоленных?

Плевать. Каковы бы ни были его мотивы, я приму его помощь. Потому что я обязан выжить. Выжить и получить все. Я отниму, отберу, присвою себе все, что есть у них. И у того, кто мне помог, тоже. Потому что, опять же, каковы бы ни были его мотивы, я ненавижу его не меньше, чем всех остальных. Не потому, что он плохой или хороший, а потому что у него есть то, чего нет у меня.

Глава 104

— Стой, кто идет?! — Видеть на воротах не человеческую стражу, а парочку вооруженных алебардами зомби было, с одной стороны, непривычно, но с другой даже очень приятно. Так сказать, родичи. И даже то, что острия этих алебард были направлены мне в грудь, мало что менял.

— Свои! — отстегнув застежки шлема, я поднял забрало и улыбнулся зомбякам во все тридцать два зуба.

Сказать, что они были удивлены — значит ничего не сказать. Как стало понятно после пятнадцатого этажа, нежить не приходила в города из заброшенного дворца, там мертвяки все еще были лишены разума. Так что, похоже, либо население города появлялось примерно также, как и вся остальная нежить в подземелье некроманта, либо появлялась с более низких уровней. И мое появление явно не соответствовало ни тому, ни другому сценарию.

Однако пустить меня все-таки пустили, причем без особых расспросов, только сказали, что я должен зайти в некро-администрацию, отметиться. Что же, я все равно собирался побольше узнать об этом месте и прилегающих территориях от кого-нибудь высокопоставленного, так что сделаю, как попросили.

Город оказался совсем не таким, как его братья на пятом и десятом уровнях. Во-первых, он не был вырезан в стене, окруженный рвом и высокими стенами по кругу, как обычное человеческое поселение. Хотя, с другой стороны, его верхние этажи уходили в потолок огромной пещеры, так что в каком-то смысле он все-таки соответствовал «стандарту». Также ширина и высота улиц-тоннелей была куда больше, да и сам город по размерам превосходил те, где я раньше бывал. А еще он был куда роскошнее. Вместо простого камня гранит и мрамор, вместо пустых оконных рам за толстыми ставнями самое настоящее стекло, которое я раньше видел только в стенных шкафах самых богатых домов и очках некоторых горожан, вместо неровных светящихся кристаллов свисающие с потолков улиц фонари. А еще тут и там виднелись слишком хорошо узнаваемые детали декора из дворца пятнадцатого уровня, так что, похоже, местная нежить промышляла, ко всему прочему, грабежом и разбоем.

А: «Ко всему прочему» — потому что город нежити вовсе не был мертв. На улицах стояли лавки торговцев, из трактиров и таверн слышался слишком знакомый мне гомон, да что там, я даже несколько раз видел, как из окна высовывался скелет и зомби, встряхивал явно стиранную рубаху и снова исчезал внутри дома.

Конечно, продавали, ели и пили тут совсем не то же, что продавали, ели и пили люди. Что-то все-таки было похоже, вроде брони или магических амулетов, а что-то оказалось совершенно для меня новым. К примеру, в одной из лавок, вокруг которой толпилось неожиданно много нежити, торговали обжаренными тушками некро-крыс, которые, как и множество иных мертвых зверей, обитали на следующем, шестнадцатом этаже. И хотя запах свежего мяса, не вызывал у меня никакой особой реакции, от этого аромата у меня потекли слюньки. Образно говоря, понятное дело, но все-таки это было удивительно. Заплатив за одну крысу крошечным кусочком золота, нежить ценила благородный металл чуть ли не больше людей, я вгрызся в тушку зубами и, о чудо, ощутил великолепный, распространяющийся по всей полости несуществующего рта вкус. Что самое интересное, откушенная часть не провалилась сквозь челюсть, как это должно было быть, а просто растворилась, словно ее и не было. Остановился я лишь после десятка съеденных грызунов, и не потому, что наелся, а потому что понял, что на меня уже начинают с жадностью поглядывать другие скелеты. Вернее, не на меня лично, а на притороченный к поясу кошелек, из которого я доставал золото. Нежить, как и все остальные монстры, не имела человеческих понятий о законах и пусть нападать на меня посреди улицы вряд ли кто-то стал бы, выследить вполне могли. И пока я не зарегистрируюсь в соответствующей инстанции лучше не нарываться на неприятности.

Однако, продвигаясь по выстроенным в виде спирали улицам, я все-таки не мог удержаться от посещения некоторых особо популярных заведений. И что бы я не попробовал съесть или выпить, все казалось просто шедеврами кулинарного искусства. Конечно, скорее всего это было из-за того, что я ни разу за всю свою несмерть не наслаждался пищей в полной мере. Алкоголь лишь немного щипал небо, а мясо не было похоже на пепел лишь благодаря крови, единственной субстанции, имевшей для меня вкус, бывший, впрочем, не слишком приятным.

Местная же «кухня», используя, похоже, какие-то магические приемы, умудрялась подарить наслаждение едой даже тем, у кого не было не то, что вкусовых рецепторов, но и языка в принципе. Кроме жаренных крыс я также попробовал рагу из некро-волка, зомби-змеиный шашлык, настойку на костной пыли, и много других гастрономических изысков, от которых у любого человека случился бы неконтролируемый приступ рвоты. Мне же, как и всей остальной нежити, было ну очень вкусно. И это, пожалуй, было лучшим моим открытием в городе мертвых.

Лучшим, но не единственным. К примеру, я смог наткнуться на магазин, продающий «фокусы» для нежити. Магические амулеты, предназначенные не для того, чтобы бросаться фаэрболами, а, к примеру, для того чтобы на пару минут отделить голову от тела и при этом иметь возможность контролировать все свои конечности или другие, при активации становящийся внешне неотличимым от живой человеческих носа, глаза, уха и так далее, которые предполагалось приставлять к своему телу. Представил себя, скелета, без скальпа и кожи, но с глазами, ушами и носом, и не смог удержать смех.

А вот товары из другой лавки уже были не забавными, а, наоборот, крайне ценными и полезными. Использующие магию пространства для увеличения внутреннего объема рюкзаки и сумки, которые при относительно небольших размерах могли вмещать в себя десятки килограммов вещей. Особой популярностью они не пользовались из-за цены и того, что нежить, по факту, не нуждалась в больших запасах чего бы то ни было, но я все-таки прикупил себе парочку таких расширенных поясных сумок, никогда не знаешь, для чего может пригодиться.

В общем, до верхних этажей, где располагались управляющие органы, я добрался лишь спустя несколько часов после того, как переступил границу города. И тут уже было не до развлечения.

После того, как я представился и назвал причину своего визита, довольно быстро все здание было поднято на уши. И ничего удивительного. Сейчас моя сила находилась где-то на границе человеческих средней и высшей стадии Воина, что, пусть вряд ли было беспрецедентно в городе нежити, но точно довольно впечатляюще. А, с учетом того, что я, фактически, появился из ниоткуда, чего не собирался скрывать, подобный новичок просто обязан был вызвать немалый ажиотаж. Где-то через час ожидания меня, наконец, вызвали. В кабинете, хотя, вернее его будет назвать залом переговоров, меня ждало пятеро.

— Присаживайся. — Скелет с, как не странно, довольно длинной белоснежной бородой и черепом, покрытым золотыми узорами, сидел в середине полукруглого стола и, похоже, был председателем этого собрания.

Судя по легкой мантии и отчетливому фону энергии, он был личем, и очень сильным, точно куда сильнее меня. На секунду всплыла мысль о том, что, пожалуй, не стоило сюда заявляться вот так, без какого-либо плана отступления, но, с другой стороны, я также понимал, что рано или поздно меня бы заметили и тогда моя скрытность стала бы лишь проблемой. Лучше уж было выложить все карты на стол, раз уж я прибыл в город нежити, к тому же, пусть победить их я и не смогу, но вот что касается побега — тут уже совсем иная история. Не говоря ни слова, я опустился в кресло, стоящее как бы внутри стола.

— Итак, назовись.

— Ганлин. — На лицах той нежити, у кого я мог прочитать эмоции, отразилось удивление. И скелет-лич тут же разъяснил причину.

— Ганлин… и все?

— А что должно быть еще? — Судя по всему мой вопрос привел их в самый настоящий ступор.

— Должно быть имя, — с каким-то раздражением ответил лич, — а это… в лучшем случае кличка.

— Мое имя с придумал себе сам и не собираюсь с вами по этому поводу спорить. — Его тон мне совсем не нравился. — Может быть сами представитесь?

— Кхм… — моя неприязнь, похоже, была взаимной. — Ладно. Мое имя Шиане Сурнава Паднари Ядгар.

— Какой кошмар… — не смог я удержаться.

— Что именно?! — чуть привстав в кресле, угрожающе переспросил лич.

— Неужели вообще все к вам обращаются по целому имени? Это по меньшей мере неудобно. — Здоровый зомби, сидящий на крайнем левом от меня месте, облаченный в похожую на мою чешуйчатую броню и то и дело поправляющий приставленный к спинке кресла боевой молот, прыснул со смеху, за что был одарен яростным взглядом. Впрочем, похоже, ему было вообще плевать и, дождавшись, пока председатель отвернется, зомби подмигнул мне единственным имевшимся глазом.

— Те, кто получили мое дозволение, могут называть меня Ядгар. — Выдавил лич, оглядывая своих коллег.

— Хорошо, Ядгар…

— Только те, кто получил мое дозволение! — Перебил он меня, перейдя уже на совсем высокие тона.

— Ой, ну давай считать, что я его уже получил, ладно? — Осознав, что в этой компании точно не все будут против меня, я уже даже не пытался делать вид, что проявляю к личу уважение. — Значит ты Ядгар, а я Ганлин, в чем проблема? Можешь, если тебе так хочется, придумать к моему имени хоть три, хоть тридцать три лишних слова, что от этого изменится?

— Так его! — Воскликнул тот самый зомби, с такой силой хлопнув ладонью по столу, что по каменной поверхности пошли трещины. — Всех уже достал своим снобизмом. Я, — он хитро улыбнулся и бросил на лича взгляд, словно проверяя, слушает ли тот, — Хатод. Приятно с тобой познакомиться, Ганлин.

— Взаимно, — я кивнул.

— Мое имя Талап Мау Тавалара Лахик, но ты можешь звать меня просто Лахик. Мне тоже приятно познакомиться. — подал голос тонкий, словно тростинка, зомби с неожиданно шикарными чернильно-черными длинными усами, сидящий по левую руку от Ядгара. На нем был просторный халат, но под тканью угадывались изгибы доспеха, а по тому, что он сидел немного криво, я сделал вывод, что на поясе у него висит клинок или какое-то иное длинное оружие.

— Очень рад, — еще один кивок.

— Танда Вени Танда Висари, можно Висари. — Тоже зомби, но женского пола, сидела на крайнем правом месте. Хотя то, что она мертва, понять можно было лишь по разорванной от середины рта и до уха щеке. Ну, плюс крайняя худоба, бледность, стеклянные, без блеска, глаза, но все это вполне могло быть и у живой женщины. За спиной у нее была приторочена крайне угрожающего вида коса, на фоне зазубренного лезвия которой даже Гуйар немного проигрывал. Кстати, интересно, почему у нее в имени два одинаковых слова?

— Приятно познакомиться.

Последний член совета, сидевший справа от Ядгара, скелет, как и он сам, но совершенно гигантских размеров, бывший едва ли не выше Брута в его форме монстра, завернутый, словно пещерный человек, в шкуры, предпочел промолчать.

— Его зовут Танари, он просто стесняется, — усмехнулся Хатод, за что тут же получил от великана подзатыльник, но рта скелет так и не раскрыл.

— Итак, после того как мы все познакомились, — процедил сквозь зубы Ядгар, может перейдем к основной теме? Кто ты такой, откуда взялся и как вообще возможно, что ты сам себе дал имя?

— Вы можете видеть меня насквозь, так что, думаю, для вас не составит труда понять, что я скелет. — Бесить тех, кто бесится, было каким-то отдельным, не сравнимым ни с эйфорией боя, ни с недавно познанным удовлетворением от вкусной пищи, видом наслаждения. Хатод довольно захохотал, на лице Лахика отразилась тонкая улыбка. — Взялся я с пятнадцатого этажа, а до этого четырнадцатого, тринадцатого и, наконец, двенадцатого. Просто однажды очнулся в теле капитана скелетов, а потом двигался вниз. Так что ничего удивительного в том, что я сам себе дал имя, тоже нет.

— Ты куда сильнее простого капитана скелетов двенадцатого уровня, — не снижая неприязнь ни на градус, Ядгар продолжил допрос.

— Да. — Я кивнул. Скрывать это было бы глупо. Но и оправдываться я не собирался. — И что не так?

— То, что ты нам врешь!

— Ни слова лжи не сказал.

— Ты шпион из Рактачесар!

— Ну да, шпион, вошедший в парадный вход и тут же прямой дорогой отправившийся сообщать о своем прибытии. Если я и шпион, то самый дерьмовый из всех шпионов на свете. И да, понятия не имею, где эта твоя расчесара. У меня нет ничего, что могло бы чесаться. — Если бы у Ядгара были плоть, кожа и кровь, сейчас я бы точно наслаждался видом бьющейся у него на виске жилки.

— Это и была твоя задумка!

— Заявить о своем появлении, показаться вам всем на глаза, при том, что после за мной точно будут следить… ну да, задумка, достойная худшего шпиона.

— Отстань от него, старик, — встрял в разговор Хатод. — Он сделал все по правилам и лучше не настраивать его против нас.

— С учетом обстоятельств, я также поддерживаю Ганлина. — Поднял руку зомби-усач Лахик.

— Да. — Кивнула Висари.

Огромный скелет Танари снова промолчал. Может он немой?

— Трое за новичка, так что прекращай бузить, — подвел итог Хатод.

— Ладно! — Рявкнул лич, плюхаясь обратно в кресло. — Будь по-вашему. Тогда надо определить уровень его силы и подобрать соответствующее место. У тебя золото хоть есть? За бесплатно в мо… — он осекся, — в этом городе ничего не бывает.

— Найдется. А как у вас силу определяют? По человеческим стандартам или как-то еще?

— Нет, невежда. — буркнул Ядгар. — уровень силы — это то, боссом какого уровня подземелья ты мог бы быть. От одного до пятидесяти. У меня, к примеру, восемнадцатый.

— Удобно, — совершенно искренне ответил я. — А как проходит проверка?

— Боем, естественно! — Взревел Хатод, вскакивая с места, закидывая на плечо свой молот и забирая из-за спинки кресла каплевидный щит. Пойдем за мной.

Вопреки моим ожиданиям мы не стали спускаться, а, наоборот, пройдя несколько коридоров, по длинной винтовой лестнице поднялись, судя по всему, под потолок пещеры. Тут, тем не менее, нас ждала еще одна пещера, или скорее зала, куда меньше по размеру, но все равно в длину и ширину не меньше сотни метров, а в высоту около тридцати.

— Это тренировочная площадка для тех, чей уровень пятнадцать или больше. Если ты смог в одиночку добраться до Падсонитар (это было название города), то тебе сюда, очевидно, можно. — Объяснил Ядгар, который, как и все остальные из совета, поднялся сюда вслед за нами.

— Я буду с тобой сражаться, — явно этим невероятно довольный сказал Хатод. У нас более-менее похожее оружие и, видимо, стили боя, так что это будет максимально объективно. Мой уровень шестнадцатый, так что, если ты меня победишь, то этот уровень подходит и тебе.

— Отлично, вперед. — Испытать свои силы против схожего противника было крайне заманчиво и даже если бы это не требовалось для измерения силы, я бы все равно согласился.

— Кто умер или сдался — тот проиграл. — Огласил Лахик, мягко говоря, небольшой свод правил этой дуэли. — Если Хатод победит с явным отрывом, тебе будет присужден пятнадцатый уровень, если силы будут примерно равны, то, независимо от победителя, получишь шестнадцатый, если же Хатод будет очевидным проигравшим, то семнадцатый. После этого, по желанию, ты сможешь вызвать на бой Висари, имеющую семнадцатый уровень, или Ядгара и меня, имеющих восемнадцатый, с теми же исходами.

— А какой тогда уровень у тебя? — Я поднял глаза на огромного Танари. — Если не секрет, конечно.

— У него двадцатый, — ответил за великана Хатод.

Ничего себе! Босс двадцатого уровня! По человеческим меркам он уже точно достиг уровня Воителя. Мне с ним пока что точно не тягаться.

— А можно еще вопрос?

— Валяй.

— У вас, получается, только пятеро выше пятнадцатого уровня, или есть еще, кто просто не участвует в собраниях?

— Как-то ты слишком много любопытничаешь, — Ядгар, с которым, похоже, мне теперь придется цапаться вечно, не преминул вставить свои пять копеек. Хатод, впрочем, не обратил на это внимания.

— Есть еще семеро моего или выше уровня, около двух десятков пятнадцатого и дальше по нарастающей. Но им управленческие дела не интересны.

— Ясно, — я кивнул. — Ладно, приступим?

— Конечно, — Хатод, пару раз взмахнув своим молодом, пошел к дальнему углу площадки. Я, повинуясь интуиции, направился к противоположному.

Глава 105

Для нежити возраст мало что значил, но Хатод даже по меркам своих «родичей» был молод. И не только в плане срока своей несмерти, но и в отношении характера. Таких «разумных» мертвецов, как показывали многочисленные исследования людей, полигон создавал не наобум, а, используя в качестве основы реальные живые прототипы. Система не использовала настоящие души, но нечто наподобие их слепков, очищенных от ненужных деталей: воспоминаний, некоторых эмоций, большей части морали… так что каждый из жителей города Падсонитар в каком-то смысле когда-то был живым. И, судя по всему, Хатода лепили по образу и подобию какого-то уж совсем юного воина, иначе его азарт и нетерпеливость было довольно сложно объяснить.

И сейчас, встретив в кои то веки того, кто использовал в бою похожий стиль, зомби едва смог дождаться момента, когда Ядгар и остальные поднимутся на обзорную площадку. То, что нежить вообще не могла расти в силе, было не совсем верно и относилось прежде всего к не имеющим разума мертвецам. Такие как Хатод, и правда, не могли стать физически сильнее, или, в случае Ядгара увеличить свои объемы энергии. Однако общая мощь никогда не основывался на столь грубых параметрах. Лучшая броня, оружие, боевой опыт и, конечно же, мастерство — все это легко могло поднять нежить в их внутренней иерархии на уровень, а то и на два. Были и другие способы поднять свою силу, к примеру, за определенные достижения мертвец мог получить награду напрямую от системы или тем или иным образом найдя некий особо могущественный артефакт, но это случалось настолько редко, что рассчитывать на нечто подобное было глупо. А вот то, что сражение с примерно равным по силам и навыкам противником сможет помочь ему стать лучше, Хатод не только не исключал, но даже надеялся на это.

И когда, встретившись посреди зала, они столкнули свое оружие, зомби понял, что нашел просто идеального оппонента. Физически Ганлин был слабее, но его оружие было намного тяжелее молота Хатода, из-за чего сила ударов оказалась почти равной. Обоих противников оттолкнуло на несколько метров, а пол в том месте, над которым сшиблись молот и булава, треснул от невероятной по мощи ударной волны.

Уже из этого столкновения было понятно, что Ганлин вполне достоин шестнадцатого уровня, но он сам, похоже, считал, что столь низкий уровень ему не подходит. Хатод еще успел заметить, как сквозь закрытые тонкими сеточками «глаза» забрала полыхнуло что-то кроваво-алое, а потом его щит едва не раскололся от удара монструозной булавы.

* * *

Ядгар, в отличие от остальных членов совета города, не был в нем рожден. Его родиной, если так можно выразиться, был двадцатый уровень подземелья, где скелет состоял в свите одного из боссов уровня, самого настоящего архилича, следующего витка «эволюции» мертвых чародеев. Так получилось, что Ядгар смог выживать достаточно долго, чтобы усомниться в целесообразности своей текущей… карьеры, и однажды просто сбежал в город пятнадцатого уровня, где тут же стал одним из сильнейших, настоящим правителем.

Однако много лет бытия подмастерьем архилича тоже не прошли даром. Архиличи, в отличие от еще более старших собратьев, демиличей, были ограничены лишь теми стихиями, что им дала система полигона, но использовать они их умели с невероятным мастерством. И Ядгар, по счастливому совпадению владевший той же, что и у своего босса, стихией земли, смог узнать о ней и о магии в целом столько, сколько не снилось многим человеческим архимагам.

И потому на пятнадцатом уровне Ядгар заслуженно считался мэтром магии, знающим о чарах едва ли не все возможное. Вот только сейчас, глядя на красный дым, тонкими струйками вытекающий из стыков доспеха Ганлина, скелет-лич был в полной растерянности. Ничего подобного он никогда не видел и, более того, даже не мог сказать, к какому элементу эта магия относится. Неприязнь к чужаку, и так сильная, подкрепленная паранойей, мгновенно выросла в искреннюю ненависть.

Вот только проблема была в том, что, как Лахик правильно заметил на собрании, еще один достаточно сильный боец на их стороне может, наконец, вывести из равновесия их с Рактачесар давнюю вражду. Соседний город нежити враждовал с Падсонитар много десятков лет, но ситуация постоянно держалась в хрупком равновесии. Количество сильной нежити с уровнями выше пятнадцати у Рактачесар было больше, но у Падсонитар был Танари со своим двадцатым уровнем, тогда как у Рактачесар сильнейшими были лишь два девятнадцатых уровня, даже вместе не способные составить великану достойную конкуренцию. Однако если Ганлин будет хотя бы восемнадцатого уровня, как сам Ядгар, у них, возможно, получится сделать первый шаг к победе и тогда скелет-лич не сможет дать волю своей неприязни. Но это только если Ганлин сможет реально внести вклад в это противостояние. Если же его присутствие не будет ни на что серьезно влиять, Ядгар уже знал, что сделает с чужаком, посмевшим оскорбить его при других членах совета.

Внизу, между тем, все уже подходило к концу. Без своей магии Ганлин был примерно равен Хатоду, разница в силе компенсировалась лучшим вооружением и большим мастерством, но после появления красного дыма зомби не осталось ничего иного, кроме как уйти в глухую оборону. И, похоже, Ганлин даже не выкладывался на полную. Семнадцатый уровень был ему обеспечен, но только семнадцатый. Этого было мало, чтобы серьезно поколебать патовую ситуацию с Рактачесар.

— Ладно-ладно, сдаюсь! — Выкрик Хатода никого не удивил. В конце концов, целью этого сражения не было уничтожение противника, а лишь оценка сил новичка.

— Будешь сражаться с кем-то еще? — Раздался со смотровой площадки голос Ядгара.

— Да, если никто не против. — Ганлин кивнул. — С кем — решайте сами. Но мне нужно некоторое время на восстановление энергии. может полчаса.

— Как угодно.

* * *

Хатод был неплохим противником. Намного сильнее дворцового короля зомби, а, что куда важнее, он умел по-настоящему думать, мыслил нестандартно, применял обманки, пытался, по крайней мере, если бы между нами не было такой серьезной разницы из-за Усиления, это была бы по-настоящему интересная схватка. Когда все это закончится, обязательно нужно будет позвать его на спарринг, уверен, он не откажется.

Однако, совершенно очевидно, это была лишь прелюдия. Нужно было доказать Ядгару, что, если он захочет ко мне полезть, ему придется дорого за это заплатить. И ради этого я даже готов был использовать крайнее средство — воспламенение Усиления, когда проходящий через мое тело поток энергии был так силен, что начинал в буквальном смысле гореть и вполне был способен при неосторожном использовании сжечь меня самого целиком. Тем более, что после того, как я начал поглощать энергию контроля, этим приемом я так и не пользовался и столь напряженный бой был лучшим способом себя испытать.

Второй против меня вышел Лахик, зомби-мечник, вооруженный необычно длинным, около метра, и узким, всего в два пальца, клинком, который ко всему прочему, оказался еще и сделанным из какого-то кристалла, почти прозрачным с легким голубым отливом. Под халатом же, который он отбросил, оказалась лишь легкая и совершенно не стесняющая движений кольчужная броня. Вместо шлема Лахик использовал кожаный со стальными вставками капюшон. Совершенно иной, по сравнению с Хатодом и мной, стиль. И сила аж на два уровня выше.

Это… будет отлично!

Не откладывая в долгий ящик, врубил воспламенение еще в то мгновение, когда Лахик, услышав сигнал к старту, только-только сорвался с места. С учетом нашей силы и скоростей, на преодоление разделяющей нас сотни метров у него ушло меньше секунды, но я уже был готов. Алый дым Усиления повалил от меня настоящим столбом, его было куда больше, чем во время боя с Илланионом и Брутом, во-первых, потому что энергии в целом у меня стало больше, а во-вторых, потому что улучшение контроля моей души позволило Авоку использовать ее куда эффективнее. К счастью, мой доспех на этот раз был первоклассным и можно было не опасаться того, что он развалится прямо на мне… ну, по крайней мере сразу.

Лахик, в отличие от Хатода, атаковал так, что, пропусти я хоть один удар — и попрощался бы и с победой и, возможно, со своей нежизнью. Полумер зомби-мечник не понимал. Вот только сейчас моя сила кардинально отличалась от той, что я показал в бою с Хатодом. Если бы я мог использовать ее достаточно долго, то получить даже девятнадцатый уровень не было бы невозможно. Но мое тело не выдержит уже через минут пять, а энергия кончится еще раньше, тем более что уничтожать отличную броню мне тоже не хотелось. Так что нужно было показать все, на что я способен за пару минут, не больше. благо, на этом уровне, когда за секунду можно обменяться даже не одним, а двумя или тремя могучими ударами, сотни таких секунд мне было вполне достаточно.

Клинок Лахика и правда был необычным. Казавшийся таким хрупким, он не то, что не ломался от столкновений с Гуйаром, но вовсе не получал никаких повреждений, наоборот, это моя булава впервые с десятого уровня начала покрываться неглубокими, но все-таки царапинами. Хотя, похоже, то, что Гуйар держится под его атаками, удивило зомби-мечника ничуть не меньше. А вот щиту пришлось куда хуже, буквально через десяток ударов он уже был больше похож на лист бумаги, на котором испытывали остроту бритвы. Кажется, этот подарок Илоны я тут и оставлю.

Атаки зомби-мечника были точными, можно даже сказать, прицельными. Благодаря длине своего меча он мог атаковать с куда большей, чем я, дистанции, а узость клинка позволяла с легкость переключаться с колющих на режущие атаки и обратно, из-за чего его стиль боя был в чем-то похож на техники копейщиков. Более того, чем дольше мы сражались, тем отчетливее я ощущал исходящую от клинка энергию и с каждой секундой становилось все яснее, что давать этой кристальной игле входить в мое тело было нельзя, даже несмотря на то, что, как казалось, это было совершенно безобидно для скелета типа меня.

Но не только я был вынужден с осторожностью относиться к оружию противника. Лахик, один раз пропустив зубастую поверхность Гуйара слишком близко от себя, тут же лишился внушительного куска брони на боку и немалой части плоти под ней. На его боевой потенциал это никак не повлияло, но на Кровожадного Короля он стал смотреть совершенно иначе, резко разорвав дистанцию.

А я продолжал распаляться, во всех смыслах этого слова. Я уже чувствовал, как обугливаются кости и трещат крепежи брони. И Лахика я довольно ощутимо теснил, атаковать у него уже не получалось, лишь пытаться отвечать на мои удары, и пусть достать его у меня никак не получалось, но и его кристальный клинок не оставил на моей броне ни единого следа.

Однако потом произошло то, чего я уж точно не мог ожидать.

К боли в целом я был привычный. Несмотря на то, что, как нежить, я вроде как не должен был ее испытывать, использование моих способностей по изменению строения тела были крайне болезненными, особенно слияние. Так что чувство, появившееся в моей правой руке, вовсе не было для меня новым, тем более что по сравнению с ощущениями от слияния это было больше похоже на легкое пощипывание. Однако сам факт того, что мне может быть больно не от применения навыков, а просто так, был довольно удивителен.

Но то, что за этим последовало, по уровню удивительности ушло далеко вперед. Обычно в бою я не всматривался в свое оружие, Гуйар стал уже настолько привычной вещью, что я ощущал его как продолжение руки и совершенно необязательно было каждый раз смотреть на него, чтобы знать, как и куда ударить. Вот только на этот раз посмотреть стоило.

Когда я изначально сравнил шипы на Гуйаре с зубами акулы, оказывается, я был куда ближе к истине, чем сам думал. Раньше довольно короткие и тупые, сейчас эти клыки стали длиннее, острее, а ближе к концу булавы, в том месте, которое обычно и врезается в тело противника, они еще и изогнулись на конце так, чтобы вытащить их из раны без части плоти стало вовсе нереально. Вот тебе и Кровожадный Король. И это были не все изменения. Поначалу я списал это на слишком долгое использование воспламенения, но теперь сомнений не осталось: Гуйар стал еще тяжелее. Десяток килограммов при весе в триста пятьдесят не был особо заметен, но с каждой секундой будава продолжала прибавлять массу, тратя на это, очевидно, мою собственную энергию, из-за чего я и испытывал боль.

Лахик, похоже, был удивлен произошедшему не меньше меня. Однако это вовсе не означало, что бой должен быть остановлен. Единственное, почему мне не нравится быть скелетом — нельзя улыбаться. Сейчас я бы очень хотел показать зомби-мечнику свою довольную улыбку, даже если бы ради этого пришлось снять шлем.

Время подходило к концу и я, отбросив предосторожности, рванулся в последнюю атаку. Отшвырнув прочь пришедший в негодность щит, я, перехватив Гуйар двумя руками, устремился прямо на Лахика. И мой расчет полностью оправдался. Зомби мечник, как и много раз до этого, попытался парировать Гуйар своим кристальным клинком, вот только Кровожадный Король на этот раз не собирался отдавать свою добычу так просто. Выросшие и загнувшиеся акульи зубы после резкого поворота рукояти, от которое мои кисти чуть не вышли из суставов, вцепились в тонкое лезвие мертвой хваткой и не ожидавший такого Лахик не смог удержать меч в руках.

Издав жалобный звон, клинок, вращаясь в воздухе, словно волчок, полетел в ближайшую стену, куда вошел по самую гарду. Раздавшийся спустя секунду оглушительный взрыв проделал в каменной поверхности кратер пятиметрового радиуса, содержимое которого разлетелось в стороны мелким песком. Да уж, даже представлять не хочется, что бы произошло, воткнись этот меч в меня… впрочем, злиться на зомби-мечника я не собирался, сражение есть сражение и любые средства хороши, вне зависимости от целей. Я ведь тоже с легкостью мог его убить одним-единственным ударом Гуйара.

— Ничья? — Спросил я Лахика, протягивая руку.

— Ты вроде как выиграл, — с легкой улыбкой ответил тот.

— Не, ты бы наверняка смог убежать, а я в таком режиме не смог бы достаточно долго сражаться.

— С другой стороны, если бы не смог… — он многозначительно кивнул на Гуйар, после чего крепко пожал мою руку. — Страшное у тебя оружие.

— Сам удивляюсь.

— Я думаю, восемнадцатый уровень для Ганлина подойдет отлично! — Крикнул Лахик уже в сторону окошек обзорной площадки.

— Согласен. — В голосе Ядгара чувствовалось раздражение, от чего мое ликование стало еще более сладким.

— Намерен ли ты остаться в Падсонитар? — Повернулся ко мне зомби-мечник. Похоже, после нашего боя его ко мне отношение еще улучшилось.

— Не вижу причин, почему бы мне уходить. По крайней мере в ближайшие несколько месяцев.

Мне нужна была база для стабильной охоты на нежить шестнадцатого этажа, среди которой, насколько я успел узнать, встречались и очень крупные твари, да и наладить связи с сообществом нежити не помешает. Тогда, если после посещения города Бирюзовых Врат мне нужно будет срочно бежать с территории людей, я смогу с куда меньшими проблемами укрыться в городе мертвых. Потому что сейчас, очевидно, не все были рады моему появлению и вряд ли на этом моим проблемы в Падсонитар закончились.

— И собираешься исследовать шестнадцатый уровень? — Я кивнул — Тогда на срок твоего тут пребывания можешь воспользоваться правом уровня босса. В обмен на одну пятую часть всего, что ты принесешь, сможешь бесплатно получить соответствующий уровню дом, слуг и внушительную скидку во всех учреждениях города.

— Звучит здорово, спасибо. — совершенно искренне поблагодарил я.

— Это привилегия каждого, чей уровень пятнадцать или выше. Считая тебя, в Падсонитар всего пятеро восемнадцатых и один двадцатый уровень, так что это более чем заслужено. Я прикажу, чтобы тебе все показали.

Кивнув Лахику, я покосился на окошки обзорной площадки. Хатода, Висари и Танари там уже не было, похоже, они спешили поздравить меня с официальным уровнем. А вот Ядгар так и остался стоять и, пусть у него и не было глаз, был готов поставить Гуйар, что смотрит он прямо на меня.

Да, похоже, существовать совсем без приключений мне не суждено.

Глава 106

Шестнадцатый уровень в чем-то был похож на второй, но в куда большем масштабе. Тут, на связанных друг с другом переходами кладбищах, обитали, казалось, вообще существующие звери, с той только разницей, что все они были мертвы. При том это были не только скелеты, но и ходячие трупы самых разных стадий разложения от совсем свежих, в которых нежить можно было узнать лишь по стеклянному взгляду, до почти превратившихся в те самые скелеты.

Одной из первых вещей, что я сделал, попав сюда, это поймал зомби-крысу и откусил ей голову. Ничего, плоть грызуна, не подарив мне ни грамма тех замечательных ощущений, что я испытал в городе, провалилась сквозь челюсть и пришлось снимать часть доспеха, чтобы достать ее из сапога.

Сопровождающий меня зомби наблюдал за этим процессом с выражением крайнего удивления. Хотя, вряд ли это было связано с тем, что он правда был удивлен. Просто у него отсутствовали веки и рот, в котором отсутствовали все передние зубы, не закрывался до конца. Из-за этого его лицо перманентно имело вид: «Кто-нибудь, скажите, что тут происходит?»

Звали его, кстати, Буль. На самом деле это я придумал, за то, что его раздутый живот при ходьбе постоянно побулькивал, словно полный котелок. Настоящее же имя было Бурнатарил, что, на мой взгляд, было слишком пафосно для зомби ростом полтора метра, с до смешного коротенькими ножками, толстого, как бочонок и с огромной залысиной на зеленоватом черепе, обрамленной тонкими прядями мышиного цвета волос. Так что Буль.

Он был кем-то вроде моего личного раба, выданным в довесок к собственному дому. Однако, несмотря на внешность, Буль был довольно силен, в системе измерения нежити он имел двенадцатый уровень, что примерно соответствовало человеческому Воину начальных стадий. Окажись он на поверхности и с легкостью бы загрыз парочку деревень, прежде чем по его душу пришел какой-нибудь охотник. Хотя не загрыз бы, зубов-то нет… засосал.

Как и вся нежить в городе, Буль был вполне разумным, и хотя оказался немного заторможенным, все равно мне нравился. Все равно что иметь ручную собачку. А так как выдан мне Буль был безвозмездно, то есть, даже если я уйду из города, его все равно смогу забрать с собой, в отличие от остальной прислуги в доме, я не преминул проверить на нем парочку своих идей. Главная заключалась в том, как Подчинение подействует на обладающую разумом нежить.

И результат оказался более чем интригующим. Пробыв под воздействием Жюстины несколько часов, даже после снятия Подчинения, Буль, раньше явно не испытывавший никакого энтузиазма по поводу своей новой роли, стал куда услужливее и обходительнее. Доводить его до состояния Галасты мне не хотелось, хватит и одного фанатика на мою голову, так что я прекратил эксперименты, но и этих результатов было вполне достаточно, чтобы говорить об успехе. Если мне когда-нибудь понадобиться личная армия, я знаю, как ее соорудить.

Сейчас же Буль исполнял роль носильщика. За спиной зомби был самый большой рюкзак с расширенным пространством, который я смог найти и на который было не жалко раскошелиться, куда отправлялась примерно треть всех убитых мной некро-зверей. Остальные были либо слишком сильно изувечены, моими стараниями, либо не представляли никакой ценности.

Шестнадцатый уровень стал для меня настоящими райскими садами. Подобное разнообразие видов нежити позволяло мне собирать обильный урожай энергии конструкта и, я был вполне уверен, я смогу эффективно охотиться тут еще около пары месяцев. Задерживаться, конечно, не стоило, но с того дня, как я покинул город Черной Зари, прошло всего четыре месяца, так что я мог позволить себе не слишком торопиться и подкопить силы.

— Туда! — Избавившись от большинства противников на очередном кладбище, совсем уж мелких преследовать было лень, я указал Гуйаром в сторону виднеющегося в одной из стен прохода.

После боя с Лахиком Кровожадный Король стал для меня уже не просто оружием. Его способность поглощать энергию и за счет этого становиться еще опаснее была для меня невероятно полезна, а тот факт, что его выросший вес так и не уменьшился после нашей схватки, дал понять, что пользоваться Гуйаром я смогу едва ли не вечно. И это меня полностью устраивало, я, кажется, сам того не понимая, нашел в оружейной Илоны настоящее сокровище. Жаль только, что идущий в комплекте с доспехами щит пришел в полную негодность и починить его не взялся ни один кузнец в Падсонитар, так что пришлось купить новый. Качеством он не уступал, а даже превосходил предшественника, но и драгоценностей я за него выложил столько, что разом ополовинил свои накопления.

Впрочем ладно, золото и драгоценности — не цель, а лишь способ ее достижения, заработаю еще, какие проблемы. Чем я, собственно, и занимался.

— Господин Ганлин! Господин Ганлин! — Стоило нам с Булем сделать пару шагов по тоннелю между пещерами, как из-за спины раздались чьи-то крики. Были бы у меня глаза, я бы их закатил, но вместо этого пришлось разворачиваться и максимально недовольным голосом спрашивать:

— Что случилось?

К нам бежал небольшой, в пять голов, отряд зомби. Того, что кричал, я узнал, это был мой «личный секретарь», сильнейший слуга в моем новом доме и, как я подозревал, шпион Ядгара. Впрочем ладно, скрывать мне пока что нечего, так что пусть будет, так у старого лича будет по крайней мере ощущение контроля, а значит и рыпаться он не станет. А я пока подкоплю энергию, может быть схожу на пятнадцатый этаж, поглощу зомби-короля. И когда, не «если», а именно «когда» Ядгар решит выступить против меня, для победы мне уже не понадобится использовать воспламенение энергии.

— Вас в срочном порядке вызывают обратно в Падсонитар. — Ответил зомби по имени Рокан, вежливо поклонившись.

— Это не ответ на вопрос: «Что случилось?»

— Прошу прощения, но мне неизвестны детали, приказ поступил от господина Ядгара.

Ну естественно, от кого же еще. Вот только если скелет-лич думает, что я буду покорно следовать всем его хотелкам, то он сильно заблуждается. Не огрызаться в ответ и сохранять гордость — это разные вещи.

— Приказ тебе передать послание или приказ мне возвращаться в город?

— Приказ, господин Ганлин. — ответил Рокан, не ответив напрямую, но сделав ясный акцент на моем имени. Угрозу в моем голосе он не мог не услышать, но, похоже, Ядгара боялся куда больше, чем меня. А может просто считал, что выслужиться перед старым личем куда важнее, чем передо мной. Ну что же, в любом случае очень зря.

Рокан был четырнадцатого уровня, его сопровождающие — еще ниже. Против моего стабильного семнадцатого они были совершенно беспомощны. Первой взорвалась голова того зомби, что стоял слева от секретаря, второй — того, что справа. Красный туман Усиления тонкими острыми иглами пронзил черепа двух оставшихся.

— Что Вы делаете?!

Нежить и правда не знала страха, в том понимании, что вкладывали в это слово люди. Мертвецы могли идти в бой даже когда противник их заведомо сильнее, бросаться в атаку без сомнений и сожалений. Однако не вложить в разумные порождения подземелья некроманта инстинкт самосохранения было бы глупо со стороны создателей полигонов. Ведь нежить после уничтожения не ждало воскрешение, как людей.

Сейчас Рокан не боялся, он только лишь не хотел умирать. Первое было эмоцией, чувством, переживание, второе — порождением разума, рациональности. Зомби не трясся, не ощущал, как «сердце уходит в пятки», но вполне мог развернуться и побежать или начать умолять меня сохранить ему его несмерть. Маленький шанс на то, что я передумаю всегда был и Рокан просто не мог им не воспользоваться. Однако все-таки не воспользовался. Просто потому, что не хватило времени.

Гуйар, круша на своем пути кости и разрывая подгнивший мозг, вогнал череп зомби-секретаря глубоко тому в грудь.

— Надеюсь ты понимаешь, Буль, что рассказывать об этом кому бы то ни было не стоит? — Повернулся я к своему носильщику.

— Да, господин… — после нескольких секунд раздумий зомби поклонился.

— Хорошо. Грузи их в свой рюкзак. — Прислонившись спиной к стене, я аккуратно Усилением очищал Гуйар от чужих мозгов, пока Буль легко поднимал тяжелые, одетые в доспехи тела и вниз головой отправлял в расширенное пространство. — А теперь возвращаемся в Падсонитар.

— Но… — Буль покосился за свою ношу.

— Если бы я вернулся с ними, то это бы значило, что я подчиняюсь приказам Ядгара. А так я просто делаю то, что хочу. И никто никогда не узнает, что они до меня вообще добрались. Их по пути ведь легко мог загрызть какой-нибудь некро-зверь.

На этом уровне «население» каждой пещеры менялось после того, как из нее выходили, так что не было невозможно в том месте, где в прошлый раз были одни крысы и летучие мыши, наткнуться на босса этажа.

— Д-да, мог…

— Ну вот, так что Ядгар никогда не узнает, как я поступил с его гонцами. Будет подозревать, будет почти уверен, но никаких доказательств нет, а значит и предъявить мне ему будет нечего.

— Я не понимаю…

— Тебе и не надо, — усмехнулся я.

— Хорошо. — Почему-то обрадованный этим, Буль заулыбался и пару раз отвесил мне низкий поклон.

* * *

— Привет всем, как у вас дела? — Распахнув двери зала совещаний, я, наплевав на ожидавших своей очереди мертвяков, вошел и, согнав с места внутри полукруглого стола недоумевающего скелета с латным сапогом в руках, уселся сам, оглядывая Ядгара и компанию. Выражение лица Ядгара и Танари я понять не мог, просто потому что никакого лица у скелетов не было, Висари, несмотря на ее почти человеческую внешность, вообще никаких эмоций не проявляла, а вот Хатод и Лахик точно были удивлены моим появлением. Очень хорошо, было бы обидно, если бы эти двое были бы заодно с личем.

— О, отлично, до тебя дошел мой приказ. — Ядгар кивнул и откинулся в кресле.

— Какой еще приказ? — Я постарался голосом изобразить все доступное мне недоумение. Как же жаль, что у лич был скелетом. Я бы отдал все свое оставшееся золото, лишь бы увидеть, как дергается его глаз.

— Тот, что я отправил с Роканом.

— Не видел его уже пару дней.

— И он не находил тебя на шестнадцатом уровне и не передавал мои слова?

— Первый раз об этом слышу, просто зашел узнать, как у вас дела, не виделись уже неделю. А что, ты мне что-то ПРИКАЗЫВАЛ? — Я постарался, чтобы последнее слово прозвучало как можно более насмешливо. Все-таки очень не хватает мимики. Точно поглощу зомби-короля, а Ядгару скажу, что это само произошло. Пусть еще побесится.

И мой вопрос подействовал правильно. На Ядгара с удивлением покосились не только Хатод и Лахик, даже Танари повернул голову вниз и влево и хоть его эмоций я все еще не понимал и даже ни разу не слышал его голоса, но было вполне очевидно, что великан в недоумении.

Дело было в том, что я не был ни гражданином Падсонитар, ни наемником на службе у совета, ни членом этого совета, в котором Ядгар был председателем. К тому же наш уровень силы был одинаков, что в обществе нежити было также немаловажно, так что не было ни одной причины, по которой лич мог мне что-то приказывать. Более того, я был гостем, на которого у этой пятерки, похоже, были какие-то планы, так что портить со мной отношения они вряд ли хотели, а то, что сделал Ядгар, граничило с прямым оскорблением. Так что ничего удивительного, что личу пришлось спешно открещиваться от всех своих слов.

— Нет-нет, я об этом даже не думал! — В его случае отсутствие мышц и кожи было даже к лучшему, потому как вряд ли у него вышло бы сохранить полностью беспристрастный вид, говоря эти слова.

— Ну и ладно. Было бы очень неприятно, если бы Рокан нашел меня и передал твои слова неправильно.

О, конечно, он все понял. Думаю, он все понял уже тогда, когда я переспросил: «Какой приказ». Вот только сделать что-то Ядгар не мог. Тела Рокана и его помощников уже давно впитались в пол подземелья и ни единого следа нашей встречи не осталось. Был, конечно, еще свидетель, но Буль будет молчать. Во-первых, потому что даже он своим умишком понимал, что отдан в мое вечное и безраздельное пользование и даже если меня в чем-то обвинят и накажут, его ждет ровно то же самое. Во-вторых, потому что, как и Рокан, не хотел умирать и, в отличие от моего покойного-покойного секретаря, меня он боялся куда больше, чем кого бы то ни было. В-третьих же потому, что я не собирался отпускать Буля от себя надолго, его молчаливое и покорное присутствие было очень приятным. Так что до моего носильщика Ядгар не доберется.

— Так ты что-то хотел? — Продолжил я разговор после, наверное, слишком долгой паузы.

— Да… — лич не отвечал секунд двадцать и все равно его голос ощутимо дрожал от гнева, похоже мои действия его действительно сильно выбесили. — Поступила информация о том, что на территории между нами и Рактачесар появился странный босс. — Уже на этих словах моя внутренняя чуйка на неприятности заголосила, как резаная. — он почти вдвое больше обычных, а также не просто убивает всю нежить вокруг, включая простых некро-зверей этажа, но и собирает все тела в середине пещеры и лежит на них, словно на кровати. Так вообще-то делают многие живые драконы, но именно что живые. За обычными боссами никогда такого не замечали.

— Захваченная душа. — Я даже не спросил, а констатировал факт.

— Да, это самая вероятная версия. — кивнул Лахик. — Ты с подобным уже сталкивался?

— Однажды, — кивнул я. — В тот раз это тоже был босс.

— Он был сильным? — Хатода, похоже, ничто больше не интересовало.

— Достаточно сильным для своего уровня, да. Может быть даже стоило ему приписать следующий. — Зомби-молотобоец довольно заулыбался.

— В любом случае, шестнадцатый или семнадцатый — не так важно, — прервал нас Ядгар. — Куда важнее то, что этот дракон, кажется, появился в том месте после смерти где-то еще. И, что важнее, его лежбище каким-то образом перенеслось вместе с ним. Та гора тел, на которой он восседает, по сообщениям разведчиков куда больше, чем даже теоретически могла бы получиться за те несколько дней, что он там. И в той горе вместе с телами много качественных доспехов, похоже раньше дракон обретался в человеческой части уровня и успел накопить немало богатств, прежде чем его убили, после чего все они переместились сюда вместе с хозяином.

— Я так понимаю, вы хотите эти богатства?

— Да, это отличная возможность получить разом много хорошего металла и, возможно, даже более ценных предметов, вроде клинка Лахика или твоей булавы. Неизвестно, как долго этот дракон копил свои сокровища. Самое главное, Рактачесар также нацелились на дракона. Нам надо их опередить, и мы хотим, чтобы ты нам в этом помог.

— Вы же понимаете, что, раз со смертью дракона в новое место переместились и его сокровища, то, убив его, вы их тут же потеряете? — Все трое зомби нахмурились, очевидно, Ядгар и Танари тоже были не в восторге.

— Понимаем. — Лахик кивнул. — Но от смерти босса и до того, как все исчезнет, мы надеемся, у нас будет время.

— Боссы возрождаются куда быстрее обычной нежити, у вас будет минут двадцать, не больше, а то и куда меньше.

— Да, это мы прекрасно знаем и без тебя! — Ядгар хлопнул ладонью по столу. — Именно поэтому нам нужно отвлечь дракона, чтобы успеть собрать как можно больше его добра в мешки.

— А, понял. — я откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. Сейчас начнутся торги. И пусть даже моя добыча от участия в этой затее будет в разы превышать все то, что могут получить эти пятеро, я должен сделать вид, что недоволен. — Моя роль — приманка.

Глава 107

На операцию собрался крайне внушительный отряд. Трое членов совета, Висари желания участвовать не изъявила, а Танари должен был остаться в Падсонитар на случай неожиданных нападений, семеро скелетов и зомби, имеющих уровень шестнадцать и выше, не входящих в совет, и, разумеется, моя многострадальная черепушка.

Хотя, должен признаться, на этот раз происходящее было скорее благословением, чем проклятьем. Не то, чтобы мне не хватало еще одного голоса в голове, но очередной квартирант означал открытие очередной «двери» к новой способности в моей душе, а это, в свою очередь, означало рост силы. И если захваченной душой и правда был самый настоящий дракон, представитель легендарной расы собирателей золота и драгоценностей, я мог почти с уверенностью сказать, какой грех мне достанется на этот раз.

С должностью приманки я, конечно же, согласился, черт его знает, куда денется захваченная душа, если дракона убью не я. Однако моих актерских способностей с лихвой хватило на то, чтобы выбить в довесок довольно внушительный бонус: право выбрать один любой предмет из добычи, вне зависимости от его важности или цены.

Такая щедрость, естественно, была основана вовсе не на том, что мне придется сражаться с боссом. Пусть этот конкретный дракон и был сильнее своих собратьев из-за живой души внутри, нельзя было сказать, что он сможет доставить мне серьезные проблемы. С учетом воспламенения энергии я точно был сильнее, да к тому же в отряде отвлечения кроме меня было еще двое, так что от босса никаких особых неприятностей ждать не стоило.

Куда больше проблем должен был доставить Рактачесар, город-соперник моего временного пристанища. Уж не знаю, что они там не поделили, но вражда была прямо серьезная, до уровня жажды взаимного уничтожения. Они, естественно, тоже сидеть сложа руки не собирались и явно готовили свою операцию. Причем, естественно, отправляться первым тоже никто не хотел, опасаясь, что оппонент явится в самый неподходящий момент и снимет все сливки.

Так что обе стороны, используя разведчиков и шпионов, постоянно контролируя друг друга, странным образом пришли к «соглашению». Когда, сколько бойцов участвует, кому можно, кому нельзя покидать город ради драконовых сокровищ и так далее. Два девятнадцатый уровня Рактачесар оставались у себя, именно поэтому Танари оставался тоже, и именно поэтому противник не решался оставлять город без присмотра сильнейших бойцов. Замкнутый круг, но на удивление удобный.

Вышли из Падсонитар мы через три дня после того случая с Роканом. Его, естественно, так и не нашли и Ядгар, явно кипя от злости, был вынужден выделить мне нового секретаря. Мне это все настолько понравилось, что я даже начал подумывать убить и этого прихлебателя, просто чтобы позлить лича, но для начала стоило все-таки разобраться с драконом.

Три восемнадцатых, пять семнадцатых и три шестнадцатых уровня — сила, способная с легкостью захватить город Черной Зари или уничтожить небольшую человеческую страну на поверхности. Однако собралась эта сила лишь для того, чтобы украсть чужие сокровища. Может быть Галаста была в чем-то и права, и я трачу свои способности напрасно?

Впрочем нет, слушать ту, что, стоит дать ей слово, начинает поливать меня потоками обожания и лести — я еще не настолько безумен. К тому же я-то, в отличие от них, иду не за сокровищами.

— Могу я спросить, как ты получил этот меч? — Продвигаться по шестнадцатому уровню в компании десятка мертвецов, каждый из которых годился тут в боссы было довольно скучно. Ни один хоть сколько-нибудь сильный противник не успевал подойти даже на пару десятков метров. Так что я решил завести эдакий светский разговор.

— Убив его владельца, человека, — Лахик положил ладонь на рукоять кристального клинка.

— Получается, люди приходили к Падсонитар? Или ты ходил на их территории? — Мне это было интересно не только с точки зрения праздных сплетен, когда я дойду до двадцатого этажа, а делать я это, естественно, собирался по территориям мертвых, мне еще нужно будет найти город Бирюзовых Врат. И куда проще было бы это сделать, имей я представление о сосуществовании людей и нежити в полигоне.

— На самом деле было и то, и другое. На наши земли заходят и одиночки, и небольшие армии. — Лахик, в отличие от Висари, лишь носил маску угрюмости и отстраненности для чужаков и подчиненных и в целом был не прочь поговорить. Конечно, до Хатода ему было далеко, но после нашего боя, несмотря на то, а может благодаря тому, что оба пытались по-настоящему прикончить другого, он проникся ко мне определенной долей симпатии. Насколько это вообще было возможно для нежити, но все-таки. — Первых, конечно, большинство, и большинство из них просто случайно путаются в переходах. Но есть и такие, что приходят испытать себя, к примеру, вооруженные лишь плохонькой дубинкой и в старой броне, чтобы не жалко было потерять, или и вовсе почти голышом, в набедренной повязке и с этим своим амулетом на шее. Пользуются тем, что бессмертны в полигоне. Ну мы, естественно, если удается, срываем и раскалываем амулеты, перед тем как убить. Наблюдать за тем, как они, осознав, что уже не воскреснут, за мгновение переходят от бравады к соплям и мокрым штанам мне никогда не надоест.

— Да, прекрасно понимаю.

— О, тоже так делал? — Довольно усмехнулся зомби-мечник. Я кивнул. — Молодец! Сами виноваты в том, что не понимают ценности собственных жизней.

— Ты говорил, что нежить тоже ходит на человеческую территорию? — Напомнил я Лахику об основной теме разговора.

— А? Да-да, конечно, ходим. Золото, конечно, не съесть и не выпить, но оно тоже заканчивается. Возвращается к подземелью, чтобы оно могло создать кого-нибудь типа Ядгара.

Я поначалу не понял, что он имел в виду, но, когда мельком глянул на лича, вспомнил про вьющиеся по его черепу золотые узоры.

— А я думал, что это он сам себя украсил.

— Нет, сразу появился таким. — Лахик усмехнулся, но продолжать разговор на эту тему не захотел. — Так что золото нужно откуда-то брать. Естественно, берем у людей.

— Логично. — Кивнул я, тем самым завершая диалог и отходя немного в сторонку. У меня еще будет время разузнать все, что мне нужно, все сразу спрашивать не стоит.

— Ну что, готов? — На этот раз уже подошли ко мне.

— Да, конечно. А ты? — Хатод, понятное дело, не нервничал, но явно относился ко всему этому с куда большим энтузиазмом, чем даже я сам.

— Ну а то! — Он пару раз крутанул вокруг себя молотом.

— И тебя не смущает тот факт, что ты будешь в отряде «носильщиков»? — Трем шестнадцатым уровням предстояло, пока все остальные сражаются, побросать в свои мешки как можно больше добра из сокровищницы дракона.

— Не, нисколько. — Отмахнулся зомби, — я как думаю: ведь у Рактачесар наверняка тоже будут такие собиратели. И пусть горы босса наверняка хватит на всех, но, если кто-нибудь найдет что-то стоящее, точно начнется драка. Вот тут-то мой выход.

— Тоже вполне логично, — усмехнулся я.

— Почему тоже?

— Не бери в голову.

— Ну ладно. — Хатод пожал плечами, а потом вдруг выдал: — Постараюсь найти для тебя что-нибудь интересное.

— Спасибо… — я даже не сразу понял, как на такое реагировать. Он после нашего боя в мой фан-клуб что ли записался?

— Да не за что! — Хлопнув меня по плечу, он отошел в сторону.

Это было странно. Впрочем ладно, его дело, не мое.

— Ганлин! — А вот этого голоса я точно услышать никак не ожидал.

— Да, Ядгар? — Повернулся я голову к личу, естественно, возглавляющему наше шествие.

— Можно тебя на два слова? — Как-то он неожиданно вежлив… мне это не нравится.

— Конечно. — Обогнав остальных, я сравнялся с председателем совета Падсонитар. — Что ты хотел?

— Я хотел убедиться в том, что ты понимаешь свою роль в этом предприятии. — Ну конечно, что же еще.

— Кажется, мы все обсудили. Я приманка, должен отвлекать дракона от его сокровищ столько, сколько смогу, при этом не убивая его и не давая преждевременно убить его противнику.

— Я говорил не об этом. — Елейным голосом ответил Ядгар. — Я имел в виду…

Договорить он не успел, потому что я совершенно панибратским движением закинул ему руку на плечо, притягивая к себе. Со стороны, наверное, могло показаться, что мы закадычные друзья. Вот только у нежити нет понятия «друг».

— Что, так как это крайне важная для города операция, ты тут главный и я должен подчиняться твоим приказам? — Лич попытался высвободиться, но физически он был куда слабее меня даже без Усиления и потому не смог сдвинуть мою руку даже на сантиметр. — Скажи, почему тебе так важно утвердить свое надо мной превосходство? Ты ведь не требуешь того же от Борга. — Борг был последним восемнадцатым уровнем в отряде, скелет-лучник. — А он гражданин Падсонитар. Почему именно на меня у тебя такая явная аллергия?

— Ты меня оскорбил. — Процедил Ядгар.

— Когда? Это тогда еще, при первой встрече? Когда отказался называть тебя полным именем? Да ладно, неужели ты, такой мудрый и старый лич, правда еще обращаешь внимание на подобное? — О, я точно знаю, что обращаешь.

— Мой учитель говорил, что с неуважения начинается предательство. — О как! Неожиданные откровения! Ну что же, пожалуйста. — Не важно, кто оскорбил, если ты стерпишь, твои подчиненные в какой-то момент перестанут тебя уважать и решат, что вполне подходят для твоего места. — Ядгар резким движением сбросил мою руку, на этот раз я не стал сопротивляться.

— Очень познавательно! — Я пару раз картинно хлопнул в ладоши. — Вот только ты должен понимать, что наша с тобой грызня имеет ровно такой же эффект. Ты пытаешься меня загнать под каблук и у тебя не получается, что ЭТО говорит о тебе, как о лидере? Мне-то плевать, я даже рад тебя лишний раз позлить, это приятно. — Лич аж отшатнулся, словно у меня ни с того ни с сего загорелся череп. — Ну скажи, неужели ты думал, я такой наивный дурачок и мне просто дофига везет тебя бесить? Никогда не поверю. Однако смех-смехом, но, если из-за этой невинной игры я однажды окажусь в минусе по твоей вине, тебе же будет хуже. Так что тебе в любом случае не выгодно продолжать меня провоцировать.

— Это угроза?

— Ты идиот? — Лич сжал кулаки. — Конечно это угроза! Я думаю, я достаточно ясно выразился, чтобы ты понял, что это угроза! Но, если ты и правда настолько тугодум, давай повторю для тех, кого мама-скелет в детстве роняла на пустой череп. Не лезь ко мне, Ядгар. Мы можем прекрасно сосуществовать, никогда не пересекаясь кроме как по таким вот серьезным поводам. Не испытывай мое терпение, не пытайся мной командовать, для тебя это плохо кончится. Я, надеюсь, теперь это достаточно очевидная угроза?

— Ты… — Первый раз вижу, чтобы у мертвеца, тем более скелета, перехватывало дыхание. От гнева, понятное дело, но все-таки.

— Дай угадаю, ты хочешь сказать, что я дорого заплачу за это? Поверь, я прекрасно знаю. Но просто подумай. Если опустить все оскорбительные обороты, без которых я не могу и не хочу с тобой разговаривать, я предлагаю тебе мир. Это ли не прекрасно? Это, черт побери, всего лишь слова, можешь закрыть то место, где должен быть нос и сказать: «Кто обзывается, тот сам так называется!» — и все, ты спасен! Можешь отвечать сколько угодно, я только рад зацепиться языками с достойным противником. Но не надо пересекать черту и переходить от слов к действиям.

— Или что? — Похоже, мои слова все-таки возымели эффект и Ядгар немного успокоился. На то, что его ко мне ненависть исчезнет, я и не рассчитывал.

— Было бы слишком скучно раскрывать все секреты, правда? — Я хлопнул его по плечу. — И да, я согласен слушаться твоих приказов в этой операции, в качестве, скажем так, жеста доброй воли.

* * *

— Ядгар.

— Тамил.

Разум позволял нежити не только поддерживать работу целых городов и оскорблять друг друга, но и не давал возможность удержаться от того, чтобы вцепиться противнику в глотки в первую же секунду.

Тамил была лидером отряда из Рактачесар, если я правильно понял по ее наряду, она была ассасином или кем-то около того. А еще, как и Висари, внешне вовсе не была похожа на зомби. И если суть владелицы монструозной косы можно было легко понять по страшной ране на щеке, открывающей всю левую сторону челюсти, то вот моя новая знакомая лицом была практически безупречна. Предельную бледность и остекленевший взгляд в расчет можно было не брать. Неизвестно, правда, что было под ее кожаным доспехом, может быть лишь голова осталась нетленной, а все остальное тело гнило и пахло, но это уже стоило оставить воображению. Кстати, не я один в этот момент вспомнил самого безэмоционального члена совета Падсонитар.

— А Висани не будет? — Медовым голосом спросила Тамил. Уж не знаю предыстории, но могу с уверенностью сказать, что между этими двумя дамочками вражда куда серьезнее, чем у меня с личем.

— Нет. — Ядгар, вот неожиданность, сейчас явно защищал свою подчиненную. Впрочем, черт его знает, какие у него с остальными были отношения. Может он только со мной был так неласков, что несомненно разбило бы мне сердце, будь оно у меня в принципе.

— Очень жаль… — картинно понурилась Тамил, выражая свое сожаление, во что, естественно, ни один из присутствующих не поверил не на секунду.

— Приступим? — Прервал Ядгар театр одного актера.

Прекрасная зомби-барышня тут же встрепенулась и заулыбалась, как ни в чем не бывало.

— Конечно. После Вас.

— Ну нет, убийцу с навыками магии тени я у себя за спиной не оставлю. — Вот как значит. Интересно, мне показалось, или он действительно ради меня вслух произнес ее специализацию? Да уж, вот что значит старая вражда: все текущие мелкие склоки тут же забываются. С другой стороны, мог бы и брифинг перед выходом провести… а, не важно, в любом случае, без неожиданностей будет неинтересно.

Выйдя из одного тоннеля, большая толпа нежити разделилась. Семеро осталось у входа — это были две группы носильщиков, трое наших и четверо чужих. Восемь, я и остальные из Падсонитар пошли налево, а остальные рактачесарцы в количестве десяти мертвецов направо, вдоль стены, где находилась условная безопасная зона. Сбегать сюда от преследования местных зверушек было, конечно, бессмысленно, но вот пока ты не переступил некую невидимую границу, нападать на тебя они не спешили.

План был следующий, составленный, что примечательно, совместно с Тамил. Отряды-приманки должны были обойти пещеру до конца и встретиться на противоположной от безопасного выхода стороне. Туда нужно было заманивать дракона, чтобы у носильщиков после успешного грабежа сокровищницы босса было время вернуться в тоннель, куда дракон не сможет протиснуться в принципе. Оставшаяся же нежить, те, кто не был ни приманкой, ни сборщиками: Ядгар, Лахик и еще трое с нашей стороны, Тамил и еще шестеро из Рактачесар, должны были остановиться на полпути и стать «стражами».

Теоретически, они должны были вмешаться лишь в том случае, если бы кому-то из союзников угрожала опасность от босса. Фактически же, я нисколько не сомневался, что как Хатод и говорил, стоит ему или кому-то из его товарищей по ремеслу найти что-то ценное, оба отряда стражей тут же забудут про любые договоренности и вступят в бой за сокровища.

Тем не менее, мне и еще пятерым приманкам придется продолжать сдерживать здоровенную тварь, легко видимую даже за усеивающими кладбище скалами, пока мешки носильщиков не заполнятся до отказа или пока одна из сторон не начнет побеждать и будет выгоднее прикончить босса и потерять остаток сокровищ, чем отдавать их врагу.

Бой, без сомнений, будет очень интересным.

И еще интереснее он стал в тот момент, когда захваченная душа внутри зомби-дракона, естественно наплевав на все правила о безопасной зоне, рванулась прямо к Тамил и ее отряду, самому многочисленному из трех.

Все-таки иногда больше — не значит лучше.

Глава 108

Весь «план», естественно, тут же был позабыт. Ядгар, оседлав тонкую пластину камня, вместе со всем отрядом стражей рванулся к расположенной точно посередине пещеры груде сокровищ. Однако тут с противоположного конца пещеры раздался неожиданно громкий голос Тамил:

— Я убью его, старик!

Смысл угрозы разъяснять не было нужды. Я почти почувствовал, как скрипнули зубы лича, но Ядгар бы не был председателем совета, если бы не умел при необходимости отодвигать в сторону все эмоции.

— Приманки — заходите полукругом, не увлекаться, но отвлечь дракона на себя!

Сейчас я с ним спорить точно не собирался. Так что, переглянувшись с двумя своими помощниками в сегодняшней миссии, я взял резко влево и начал обходить центр пещеры по широкой дуге. Трое из отряда Рактачесар повторили маневр, намереваясь соединиться с нами посередине. Правда они уже начали поливать дракона дождем мелких атак, чтобы отвлечь босса от основной группы.

Тварь, кстати, была и правда огромная. Раза в два больше обычного босса, зомби-дракон имел от кончика хвоста до длинных, словно мечи, клыков в пасти метров сорок, не меньше. До червя с тринадцатого уровня ему немного не хватало, конечно, но, без сомнений, ту кишку-переростка этот монстр задрал бы за минуту. Впрочем, я был совершенно спокоен, вряд ли даже такая тварь могла выкинуть что-то неожиданное.

Правда, благодаря наличию разума, монстр, похоже, разобрался в нашей тактике куда быстрее, чем хотелось бы. Потому что, окинув суетящуюся внизу мелочь пристальным взглядом, он недовольно взревел и, развернувшись, устремился обратно к своим сокровищам. Хатод и остальные носильщики, уже преодолевшие больше двух третей пути до цели, неожиданно оказались под угрозой. И с учетом того, что мой знакомый зомби ради мобильности оставил свой щит, как и другие сборщики, что избавились от части оружия или доспехов, а также того, что все сборщики были пятнадцатого или шестнадцатого уровней, то есть куда слабее, чем захваченная душа, угроза была более чем серьезная.

Вот только Ядгар и остальные «стражи» на них плевать хотели. Разминувшись с драконом, которой на пятерку мертвецов даже не обратил внимания, они с ожесточением сшиблись с Тамил и ее отрядом, оставив, похоже, босса исключительно на наши плечи.

Что же, ладно, простые задачи все равно никогда не были мне по нутру. Разом выпустив столько тумана Усиления, что он покрыл даже моих помощников, пару скелетов-мечников семнадцатых уровней, я, используя способность как катапульту, отправил себя в полет прямо к дракону.

Явно не ожидавший такого зомби-ящер, уже нацелившийся на одного из товарищей Хатода и даже раскрывший пасть, чтобы проглотить наглеца, посмевшего посягнуть на его сокровища, получил тяжелый удар прямо в челюсть, от чего его голова мотнулась в бок и челюсти щелкнули впустую. Однако, несмотря на столь могучий удар, я не почувствовал ни намека на перелом или хотя бы вывих и в следующую секунду мне уже самому пришлось уворачиваться, чтобы не быть разделенным на две половинки бритвенно-острыми клыками. Босс оказался куда крепче, чем предполагалось.

Однако к тому времени уже подоспели остальные участники отрядов-приманок и дракона начали стабильно теснить. Против меня и еще пяти семнадцатых уровней он уже был бессилен. На некоторое время ситуация стабилизировалась: мы отогнали босса в дальний конец пещеры, Хатод с остальными занялся сбором сокровищ в поистине огромной куче всякого барахла, служившей дракону лежбищем, и даже противостояние между Ядгаром и Тамил временно утихло, отряды-стражи встали рядышком, как примерные детишки на школьной площадке и с напряженными лицами, у кого это в принципе было возможно, следили за происходящим.

Так продолжалось около получаса. Довольно долго, если подумать, но ни мы, ни дракон не могли устать и потому наше противостояние, пусть и не прекращалось ни на секунду, оставалось ровно в том же состоянии, что и в самом начале. Принять на щиты удары хвоста и когтей, уклониться от клыков, нанести парочку формальных ударов, от которых боссу не было ни тепло, ни холодно, но которые не давали ему обойти нас и устремиться на спасение своего добра, и затем все по новой.

Но потом, насколько я смог понять по тем обрывочным моментам, когда успевал взглянуть за спину на работу сборщиков, кто-то из рактачесарцев откопал в куче костей, мусора и ржавчины что-то по-настоящему ценное. Уж не знаю, что это было, но смирные в последние тридцать минут отряды-стражи, словно сорвавшиеся с цепи псы рванулись к центру пещеры, вновь начав поливать друг друга шквалом атак.

Нас, впрочем, это пока что никак не касалось, уж меня-то точно. А вот мои помощники и приманки противника все-таки начали кроме того, что атаковать дракона, обмениваться ударами еще и друг с другом. Впрочем, из-за нашего количества на основной задаче — сдерживании босса, это никак не сказалось, но это только пока. Я уже чувствовал, что ситуация начинает выходить из-под контроля.

И точно знал, почему. Рактачесарцев было куда больше, чем нас, четверо в отряде сборщиков против наших троих, а стражей и вовсе было семеро, когда Ядгар, Лахик и остальные были лишь впятером. И, насколько я понял, такая тенденция в целом была характерна для двух враждующих городов и в целом. Вот только там, где Падсонитар проигрывал в численности, он брал качеством своих бойцов. Все трое наших сборщиков были шестнадцатого уровня, тогда как у противника двое из четверых — лишь пятнадцатые. Трое из пяти стражей — восемнадцатые, тогда как у Рактачесар лишь двое, а один вообще шестнадцатый.

Несмотря на то, что казалось, города могут разбрасываться бойцами уровня боссов, словно разменными монетками, это было вовсе не так. Часть, причем часть вовсе не малую, нужно было обязательно оставлять прикрывать тылы на случай внезапных атак, так что, то количество, что отправилось на захват сокровищ было максимальным для обоих городов, а новички такой силы просто так не появлялись. И если раньше отряд Ядгара был бы немного слабее Тамил и ее стражей, то с добавлением в уравнение моих не упокоенных костей Падсонитар неожиданно начал выигрывать у Рактачесар и в отряде приманок, и в отряде стражей.

Следить за происходящим было довольно сложно, но момент, когда стрела Борга, третьего восемнадцатого уровня в отряде Ядгара, прошила насквозь череп бойца Тамил, я все-таки поймал. И с этой секунды все начало сыпаться.

— Убейте дракона! — Крик прекрасной зомби-убийцы разнесся под сводами пещеры и приманки Рактачесара тут же перешли от обороны к активному наступлению.

— Защищайте тварь! — Этот голос принадлежал уже скелету-личу. И вместо того, чтобы всем вместе продолжать сдерживать босса, приманки вступили в бой уже друг с другом.

С учетом меня, даже без воспламенения энергии бывшего сильнее среднего семнадцатого уровня, успеха рактачесарцы в краткие сроки не добились, вот только это было не важно. Умный зомби-змей, воспользовавшись склокой между своими противниками, смог проскользнуть мимо нас и в праведном гневе устремился к сражающимся вокруг его сокровищ мертвецам, желая покарать позарившихся на его добро наглецов.

Переглянувшись, мы вшестером устремились следом, трое чтобы прикончить змеюку-переростка, трое — чтобы спасти, по крайней мере пока. Однако, вполне очевидно, что когда дракон добрался до центра пещеры, к пытающимся убить его присоединились вообще все рактачесарцы, которых к тому моменту стало еще на одного меньше, каменное копье Ядгара прочно засело в глазнице единственного шестнадцатого уровня стражей Тамил.

Вот только стабильности в ситуацию это вообще ни капельки не внесло. Наоборот, разделенные беснующейся тушей огромного змея, кажется, пришедшего в бешенство при виде разбросанного тут и там барахла, мы уже не были в состоянии нормально координировать свои действия и, как бы не старались, на шкуре босса начали появляться уже не символические, а вполне серьезные повреждения. Тамил и второй восемнадцатый уровень Рактачесар, похоже, тоже специализирующийся на быстрых и точных атаках продолжали атаковать дракона, параллельно внося как можно больше хаоса в происходящее.

Носильщики уже давно сбежали из эпицентра происходящего обратно к входу в пещеру, где начали свой мини-бой за уже присвоенное добро. «Мини» — естественно лишь в сравнении с основным сражением, само по себе это сражение было в разы разрушительнее, чем то, что я когда-то устроил в городе Черной Зари. Один из наших сборщиков и один пятнадцатый уровень рактачесарцев уже были мертвы.

В настолько хаотичной битве я не сражался, наверное, со времен четвертого уровня и нападения на спираль Львиное Логово. Избегать одних атак, отражать другие, направленные как в меня, так и в падсонитарцев и в самого босса, самому успевать наносить удары… что сказать…

Давно мне не было так весело! Я даже сам не заметил, как туман Усиления вокруг меня сгустился до такой степени, что воспламенение запустилось само по себе и лишь уже знакомое ощущение боли в правой руке от начавшего поглощать мою энергию Гуйара дало понять, что я перебарщиваю. И не только потому, что в таком режиме я не смогу продержаться и пяти минут. Постоянно увеличивающаяся сила и кроваво-красный шлейф длиной в полдюжины метров, что я оставлял за собой, не могли не привлечь ко мне внимание.

Момент, когда за моей спиной словно из пустоты материализовалась Тамил, я не пропустил лишь благодаря тому, что Усиление дополнительно давало ощущение окружающего пространства. Извернувшись всем телом, я подставил под удар свой новенький щит, вот только окутанные тьмой кинжалы зомби-ассасина прошили его насквозь, словно горячий нож — масло и остановились лишь когда в поверхность щита уперлись гарды клинков. При этом, пусть сами лезвия меня не достали, их продолжения, сотканные из клубящегося мрака, вошли в грудь доспеха на десяток с лишним сантиметров и точно разорвали бы мне сердце, не будь моя грудная клетка пуста.

Не дожидаясь, когда ощерившийся акульими клыками Гуйар достанет ее голову, Тамил рванула клинки в разные стороны и мне оставалось лишь наблюдать за тем, как только-только купленный щит разрезается, фактически, на две половинки вместе с моим нагрудником и ребрами.

Однако, пока Тамил пыталась прикончить меня, Лахик своим кристальным клинком умудрился прикончить одного из отряда приманок Рактачесара, а Борг всадить стрелу в голову другого и хотя второй восемнадцатый уровень противника все-таки умудрился прикончить нашего бойца, нас стало семеро против шести. И это при том, что из семерых наших четверо, если считать меня, были восемнадцатыми уровнями, а у противника из шести таких было лишь двое. Для Рактачесар ситуация явно начала стремительно ухудшаться, даже несмотря на то, что поймать парочку их сильнейших ловкачей нам никак не удавалось.

И, естественно, они это тоже прекрасно понимали. На какие-то краткие секунды бой замер, Тамил и пятеро ее оставшихся подчиненных резко разорвали дистанцию, и я уже было подумал, что они собираются бежать, но крик Ядгара: «В рассыпную!» — и появившиеся у рактачесарцев в руках столь знакомые по проведенному с Веском времени амулеты дали понять, что на последок противник решил устроить шоу.

Скелет-лич и пятеро его подчиненных тут же бросились к стенам пещеры, как можно дальше от дракона и готовящейся атаки, но я не собирался так просто отдавать свою добычу. Пока я не получил грех обжорства, чья урезанная версия отвечала за поглощение энергии убитой нежити, я мог впитывать силу лишь тех живых мертвецов, что убил лично. И рисковать, проверяя, работает ли то же правило на захваченных душах, я не собирался. Я должен был прикончить зомби-дракона, я, а не Тамил и ее амулеты.

Отбросив в сторону почти располовиненный щит, я, наплевав на отчетливое ощущение смертельной угрозы, бросился к боссу, уже серьезно раненному и не способному двигаться также активно, как в самом начале. Авок, повинуясь невысказанному приказу, разом высвободил столько энергии Усиления, сколько я не использовал, кажется, вообще никогда и мое тело окутал уже даже не туман или дым, а поток практически жидкой энергии. Сейчас, на краткие мгновения, я, наверное, даже достиг девятнадцатого уровня, вот только продержаться в таком состоянии я бы не смог и пяти секунд.

Удар Гуйара по черепу босса и последовавший за этим колоссальной мощности взрыв, разметавший и гору драконьих сокровищ, и тело самого крылатого змея по сторонам, произошли практически одновременно. Но все-таки я был чуть-чуть быстрее. И прежде чем словно пушечное ядро отлететь к потолку пещеры, я ощутил втекающий в тело поток энергии смерти и душу дракона, проникающую в запертую дверь греха жадности.

* * *

— Ты все-таки отказываешься говорить, зачем ты это сделал? — Ядгар, недовольно скрестивший руки на груди, стоял надо мной, словно строгий учитель над нашкодившим учеником.

— Отказываюсь, — с трудом кивнул я.

Мои кости после перегрузки энергией и последовавшего сразу за этим взрыва едва не развалились, покрывшись сетью трещин и сейчас я бы даже с боссом десятого уровня не справился. Просто сидел, прислонившись к стене тоннеля между пещерами шестнадцатого уровня и делал вид, что оплакиваю потерю своей брони, после всего случившегося пришедшей в совершенную негодность.

Конечно, скелету было плевать на мою сохранность и если бы рядом не было Лахика, Хатода и остальных, он бы наверняка тут же и прикончил меня, чтобы взгляд не мозолил. Скорее его волновало то, что мой поступок шел вразрез с любыми принципами логики и инстинктами самосохранения, а значит, он не мог этого не понимать, у меня были некие скрытые мотивы, о которых Ядгару не было известно. Именно эта неизвестность и выводила его из себя.

Однако, как и в случае с Роканом, никаких доказательств у него не было, сражался я честно и никакой дополнительной компенсации за понесенный в конце урон не требовал, так что предъявить ему снова было нечего.

Рактачесарцы давно сбежали, позволить нам продолжить бой, чтобы расстаться еще с несколькими бойцами и, скорее всего, немалой частью собранного добра они не собирались. Так что Ядгар решил не торопиться возвращаться в город. Нужно было привести себя в порядок, а заодно, раз уж выдалась такая возможность, проверить, что удалось набрать Хатоду и его товарищам.

Четыре огромных мешка с дополнительно расширенным пространством (один удалось забрать в суматохе после взрыва у носильщика Рактачесар) были опустошены прямо на пол, посреди тоннеля и все занялись сортировкой добычи.

В спешке сборщики не слишком всматривались в то, что кидают в свои рюкзаки, благо те имели совершенно огромные объемы и не успели наполниться даже наполовину, так что едва ли не половина «сокровищ» оказалась просто мусором, а из оставшегося едва ли треть была реально ценной и полезной.

Однако, даже так, количество полученного Падсонитар золота, драгоценностей и качественной, даже по меркам пятнадцатого уровня, экипировки, было, мягко говоря, крайне внушительным. К сожалению, то сокровище, из-за которого началась вся суматоха, по описанию находящееся примерно на уровне клинка Лахика, все-таки забрала Тамил со своими подручными, но даже без этого в куче легко можно было отыскать много чего крайне занимательного.

— Ганлин, хочешь сейчас что-то выбрать или уже когда в город вернемся? — Повернулся ко мне Хатод.

— Давай сейчас, — кивнул я, поднимаясь с пола и критическим взглядом осматривая разложенные на полу предметы.

Того, что мне хотелось — хорошего щита на замену уничтоженного, не было. Вернее, щиты, конечно, были, но их качество меня вообще не устраивало. Полных доспехов, естественно, тоже не было видно. Основное оружие мне было не нужно, драгоценностей я не носил, магическими амулетами пользоваться не мог, так как не владел даже крупицей магии, нужной для активации. Так что, после некоторых раздумий, я решил выбрать для себя какой-нибудь хороший кинжал. Гуйар, конечно, был великолепен, но момент с Тамил показал, что даже под воспламенением энергии я не был достаточно силен, чтобы размахивать им с нужной скоростью.

Кинжалов в куче оказалось всего четыре, по крайней мере таких, которые были достойны моего внимания. Разложив их перед собой, я начал осмотр.

Первый почти сразу отправился в брак — может быть качество и было отличное, но количество позолоты и украшений превышало все мыслимые пределы. Второй был слишком коротким, скорее перочинный ножик, чем боевое оружие. А вот третий мне сразу понравился — аккуратный, с двусторонней заточкой, бритвенно-острый даже после стольких лет в куче драконьего мусора, со стилизованной змеиной головой вместо гарды, он так и просился ко мне на пояс. Но, чтобы все было по-честному, я все-таки взял в руки последнего кандидата.

Вообще даже сложно было назвать это кинжалом, по той простой причине, что он не имел режущих граней, скорее это был стилет или даже, если такое в принципе существует, боевое шило. Закрученное мелкой спиралью черное лезвие, без всякого намека на крестовину сразу переходящее в рукоять, было создано для пробивания брони, а не для режущих атак. Однако не сказать, чтобы это мне не нравилось. Как и Гуйар, это оружие не было создано для защиты, им можно было и нужно было лишь атаковать. И, как и предыдущий клинок, этот, если не считать грязи, идеально сохранился в куче хлама и костей.

Выбор был сложный. И тогда, вспомнив произошедшее с Кровожадным Королем, я, поддавшись внезапному порыву, решил проверить еще кое-что. Постаравшись сделать это как можно незаметнее, чтобы ни Ядгар, ни кто-либо другой не заметил, я, держа оба кинжала в руках, влил в оба по внушительной порции энергии Усиления. И мои старания были вознаграждены успехом! Пусть никаких внешних изменений и не было, как и боли в руке от пожираемой энергии, стилет, в отличие от кинжала, откликнулся на мое «послание».

Больше я не раздумывал.

Глава 109

Моя добыча от одного-единственного боя стоила потерянных щита и доспеха, на самом деле она стоила куда больше. Во-первых, конечно же, магический стилет, в чьих свойствах мне еще предстояло разобраться, но, если он будет хотя бы наполовину столь же ценным, как Гуйар, уже этого приобретения было достаточно для полного удовлетворения.

Во-вторых, конечно же, я получил часть награбленного добра, можно подумать, я согласился бы только на один предмет из добычи и этим бы ограничился. И уже того количество золота, что причиталось мне из вынесенного Хатодом и товарищами вполне хватало, чтобы купить себе новые доспехи и щит примерно того же качества, а ведь были еще редкие материалы и россыпь разной амуниции. Последняя, впрочем, была мне без надобности, как и несколько килограммов золотых украшений, так что я на месте обменял всю свою долю на самый компактный вид валюты — драгоценные камни, алмазы, рубины и изумруды. Кстати, мою главную драгоценность, жемчужину Илоны, я легко мог потерять во всей этой кутерьме, хорошо что заранее додумался в прямом смысле пришить особый несгораемый мешочек к внутренней стороне таза.

В-третьих, была вся та река энергии, что влилась в меня после убийства дракона-босса, бывшего, ко всему прочему, захваченной душой. Вот я как знал, что не стоило раньше убивать боссов этого этажа, и мое терпение окупилось с огромными процентами, разом увеличив мои запасы энергии смерти на почти сто единиц.

Но, конечно же, самым ценным и самым важным приобретением, которое я со спокойным сердцем променял бы на все остальное и еще доплатил бы сверху, была сама захваченная душа, как я и подозревал, занявшая место греха Жадности.

И это правда был самый настоящий дракон, что в каком-то смысле было по-настоящему невероятно, ведь теперь у меня в голове кроме двух человек и одного эльфа сидела душа огромной крылатой ящерицы, кто бы мог подумать, что такое возможно.

Звали моего нового квартиранта Рух. Ну, на самом деле нет, но имя дракона было настолько длинным и труднопроизносимым, что, даже несмотря на то, что он произносил его моим собственным ртом, я так и не смог понять, как он извлекал некоторые звуки. Так что я, для спасения собственных нервов и к огромному неудовольствию самого Руха, решил не мучаться.

Как не странно, новость о своем теперешнем статусе дракон перенес вполне нормально. Впрочем, не могу сказать, чтобы я был хорошо знаком с характером этого чешуйчатого народа. Может быть подобная флегматичность была для них в порядке вещей, кто знает? Объяснив ему, что через какое-то время он, ко всему прочему, получит контроль над особой способностью, я услышал лишь одно требование в качестве условия его полного содействия: забирать у окружающих как можно больше всякого добра. На что я легко согласился, так как и сам любил присваивать себе чужую собственность. Хотя, чего я вообще ожидал от олицетворения Жадности? В отличие от Жюстины и Авока, явно не слишком удачных представителей своих рас, Рух производил впечатление вполне классического дракона и меня это полностью устраивало. Всегда знаешь, чего ожидать. Впрочем, наученный горьким опытом я даже на секунду не допускал мысли о том, чтобы полностью довериться змеюке, мало ли какие у драконов были возможности.

Вернувшись в Падсонитар, я решил, что самым правильным будет переждать неизбежную вспышку жадности в условиях самоизоляции. Давать Ядгару поводы для обвинений я точно не хотел, а с помощью возросшей силы души собирался ускорить сам процесс раза в три-четыре, так что в общем счете должен был провести взаперти от силы дней двадцать, немало, но для глобального плана не критично, тем более что норму по сбору энергии конструкта я выполнил на несколько недель вперед.

Так что я заперся в своем особняке, приказав Булю никого ко мне не пускать и на все просьбы и приказы отвечать отказами, лег посреди комнаты на пол и начал ждать симптомов в размышлениях самого разного рода и разговорах со своими квартирантами. Особенное место, естественно, отдавалось Руху, знать историю дракона хотелось не только мне, но и Авоку и даже Жюстине, которую, казалось, кроме собственной персоны вообще мало что волновало.

К сожалению, жизнь моего нового квартиранта оказалась неожиданно скучной. Первые семьдесят лет после того, как вылупился из яйца (это у драконов считается детством), Рух вообще не делал ничего, что реально отличало бы его от обычной ящерицы, пусть и размером с небольшой домик. Ел, спал, охотился в лесу неподалеку, снова спал, слушал истории мамы-драконихи о великих драконах прошлого и том, насколько они были великими, сколько городов сожгли, сколько золота украли и сколько принцесс съели, снова ел, снова спал и так далее по кругу.

Папы-дракона у Руха не было, впрочем, для крылатых ящеров это было вполне естественно, но из-за того, что мама-дракониха была слишком доброй и мягкой для дракона, к взрослой драконьей жизни Рух оказался не готов. И когда, наслушавшись маминых историй, он решил примерить на себя роль великого похитителя принцесс и покинул родной лес в поисках рыцарей во вкусно хрустящих латах, он этих рыцарей все-таки нашел, реальность показала Руху свою неприятную сторону и, едва не умерев, юный дракончик, пристыженный и напуганный, вернулся в пещеру к маме. Ее он так и не покинул, вопреки всем попыткам престарелой матери выставить сыночка из дома и умер совершенно бесславно, во сне, видимо во время людского рейда, так и не нажив никаких сокровищ, не спалив ни одной вшивой деревеньки и не съев не то что ни одной принцессы, но даже ни одной вшивой кухарки.

Эту часть истории пришлось из Руха вытаскивать едва ли не клещами, да и то немалую часть пришлось додумывать самому. Своей совершенно не драконьей жизни он явно очень стыдился. А вот о том, что произошло с ним после смерти, говорил куда охотнее и даже с большим энтузиазмом, в красках расписывая те или иные сражения с людьми, из которых дракон, естественно, выходил неизменным победителем.

Оказавшись в теле дракона-зомби, по словам Руха, он тут же начал нападать на людей-авантюристов и собирать свою гору сокровищ. Я в это не верил ни секунды, считая куда вероятнее вариант, при котором маменькин дракончик, осознав себя нежитью перепугался до усрачки и в первые несколько недель боялся даже на свои лапы смотреть и лишь потом, осознав свое фактическое бессмертие, начал им активно пользоваться. Однако в чем-либо подобном Рух наотрез отказался признаваться.

Впрочем, это уже не было так важно, все равно финал несмерти дракона-зомби был мне и моим квартирантам прекрасно известен. В целом, если рассказ Руха был даже не правдив, а хотя бы близок к правде, опасаться какого-то коварного предательства с его стороны не стоило. Единственные его достижения: рождение в теле дракона и посмертный захват его души полигоном — ни коим образом от него самого не зависели и, появись Рух в этом мире человеком с тем же характером, его жизнь была бы предельно сера и бесполезна.

Однако это вовсе не значило, что предстоящая одержимость Жадностью обещала быть чем-то легким. Душа дракона была сильнее, чем души всех моих предыдущих квартирантов вместе взятые и что-то мне подсказывало, что этот факт не только не сделает процесс проще, но наоборот, лишь все усложнит. И, как оказалось довольно скоро, я был в этом отношении полностью прав.

Первые симптомы я заметил, когда начал, прогуливаясь из конца в конец комнаты, бессознательно собирать со стола и полок все, что там было, от книг и каких-то дорогих украшений до сломанных письменных перьев и обрывков бумаги и складывать в уголочке. Когда до меня дошло, что я творю, уже больше половины из того, что не было прибито к стенам, оказалось в моей личной «сокровищнице». Противиться этому было бесполезно, словно зуд в мозгу, это желание не утихало, а становилось лишь сильнее, чем усерднее я сопротивлялся.

Так что довольно скоро уже все, что только можно было положить в общую кучку, там лежало, включая даже выдвижные ящики стола. Когда же я с каким-то маниакальным хихиканьем оторвал от стены книжную полку и аккуратно положил сверху другой такой же, стало понятно, что моя попытка самоизоляции стремительно катится дракону под хвост.

Сложив в углу комнаты все, что только могло быть складировано и соорудив из двух книжных шкафов и письменного стола «защитную баррикаду» для своего хранилища, я на какое-то время успокоился, просто потому что вся остальная комната оказалась полностью пуста, освобожденная от всего, включая крепежи для магических светильников, декоративную лепнину со стен и оконную раму.

Однако уже через несколько часов спокойствия мысль, которую я старательно гнал из сознания всеми способами, все-таки нашла какую-то лазейку, которую не получилось залепить. Ведь там, за дверью, еще много чего чьего-то! И это чье-то должно стать МОИМ!

В результате за следующие четыре дня, выгнав на улицу к чертям всех слуг, включая Буля, ведь они могли посягнуть на МОЕ, я перетаскал в свою комнату вообще все, что мог и даже частично то, что не мог. Апофеозом маниакального собирательства стал момент, когда я поймал себя на том, что пытаюсь отломать кусок от стены, чтобы, опять же, унести его на сохранение в битком набитый кабинет.

С осознанием того, что в доме в принципе не осталось ничего, что я еще не перетащил в свое хранилище, пришел очередной период спокойствия. Однако я понимал, что длиться он будет не долго. я старался как можно больше ускорить процесс, но от этого, похоже, интенсивность эффекта также росла и еще неизвестно, что лучше.

Так что, пока я не начал в трансе бродить по улицам и набрасываться на прохожих, стаскивая с них всю одежду, а потом и их самих разбирая на косточки, я решил самоизолироваться чуть по-другому. Выудив из необъятной груды хлама Гуйар, я бросился вон из дома прямым курсом на шестнадцатый этаж и бежал на максимальной скорости так долго, как только мог, как можно дальше уходя от Падсонитар. Как выяснилось впоследствии, худшее решение из возможных.

Поначалу все было более-менее в порядке, моей жадности было все равно, что собирать, золото, книги, кости или камни, так что, обосновавшись в одной из пещер, я решил, что теперь-то все будет нормально. Как бы не так. Шибко умная система полигона, всасывая в пол отходы и мусор за пару часов и по многу недель сохраняя специально спрятанные заначки, восприняла мои действия по вытаскиванию из земли каменных надгробий, выкапыванию из-под них гробов, убийству и старательному сбору костей и гниющей плоти звериной нежити и откалыванию от стен кусков породы именно как последнее, а не как первое.

И так как недостающие детали «антуража» и нежить не прекращали постепенно восстанавливаться, моя одержимость лишь набирала обороты и в дело уже давно пошло Усиление во всех его вариациях, а отдых мне, как мертвецу, не требовался вовсе, за одну-единственную неделю я умудрился почти полностью, от пола до потолка, забить своими «сокровищами» огромную пещеру, в которой даже сорокаметровый дракон чувствовал себя очень свободно.

И в первый раз за всю мою жизнь я стал свидетелем того, как непогрешимая и, казалось, идеальная система полигона дала сбой. Конечно, повторить мой «подвиг» при достаточной силе было не так чтобы очень сложно, и подобные эксперименты проводились, пусть и в куда меньших масштабах, на других уровнях, о чем я впоследствии прочитал в библиотеке Падсонитар.

Однако для нормального разумного в такой куче всегда что-то будет более важным, а что-то менее. И система полигона, никто не знает каким образом, но как-то это понимала и если предметов в замкнутом пространстве становилось слишком много, начинала утилизировать их, начиная с самых бесполезных. Вот только меня сейчас нормальным точно было нельзя. И для моего поглощенного Жадностью сознания каждый предмет в этой горе мусора был подобен величайшему в мире сокровищу. Вряд ли кто-то из создателей полигонов вообще предполагал, что такое возможно, ведь ни одно живое или мертвое существо никогда не будет считать каждую кость и каждый кусок камня из тех десятков, а может и сотен тысяч, что лежали сейчас в пещере, ценными, причем ценными в равной мере.

Но произошло именно это. Конечно, в тот момент я не знал всего вышесказанного, это я выяснил уже когда все закончилось, просто чтобы разобраться, почему и как начался тот хаос. И «почему?» — я, очевидно, выяснил. А вот «как?» — это уже был вопрос к тем, кто проектировал систему.

Началось все с того, что рядом со мной неожиданно материализовался из пустоты зомби-кролик. Такого не должно было случиться, мини-войска отдельных пещер никогда не пополнялись, пока внутри был кто-то посторонний, так что подобная аномалия на секунду даже выбила меня из состояния маньяка-собирателя и на маленького облезлого зверька я посмотрел почти трезвым и невероятно удивленным взглядом.

Однако уже через десяток секунд это повторилось и теперь я уже смотрен на скелет мартышки, который, как и кролик, почему-то совершенно не спешивший на меня нападать, несмотря на то что я не находился в безопасной зоне. А дальше количество звериной нежити начало возрастать все быстрее и быстрее. Через пару минут вокруг меня их оказалось уже несколько десятков, от кроликов до медведей, и это было лишь начало.

Наверное, осознав, к чему это все идет, мне стоило бы как можно быстрее уносить ноги, но бросить свое «добро» мне не давала Жадность. И в результате спустя час я уже не мог увидеть камень стен сквозь множество переплетенных тел нежити, а спустя еще три меня в прямом смысле вжало в гору моего мусора все продолжавшей прибывать лавиной мертвых зверей.

Попытка расчистить пространство Усилением ничего не дала, стоило мне уничтожить часть нежити, как сверху просто падала новая. И пусть ни один скелет или зомби не проявлял агрессии, угрозу от них я все-таки ощущал вполне конкретную, ведь давление мертвых тел мне на грудь с каждой минутой лишь усиливалось. Пока что это не было ни капельки опасно, мои кости могли выдержать удар драконьих когтей, что уж говорить даже не об атаках, а просто о лежащих на мне тушах. Однако конца всему этому безумию видно не было.

Впоследствии я узнал, что часть зомби-зверей начала попадать в переходы между пещерами и, подталкиваемая сзади товарищами по несчастью, продвигаться по этажу, но в тот момент я, естественно, о таком даже не думал. Да и это мало чем мне бы помогло, количество нежити, покидающей пещеру через узкие тоннели, не шло ни в какое сравнение с тем количеством, что появлялось ежесекундно и повсеместно вокруг моей груды драгоценного хлама. Однако именно по этим сбежавшим о том, что происходит что-то странное, узнали в Падсонитаре и в конце концов мне пришла своеобразная помощь.

Тем не менее, это было потом. Сейчас же я продолжал ощущать все возрастающее давление звериных туш. Довольно скоро со всех сторон послышался хруст ломаемых костей, скелеты самых маленьких животных не выдерживали нагрузки и ломались. Спустя еще, наверное, сутки, даже из тела крупного ящера, что оказался зажат около моих ног, начали раздаваться характерные щелчки. Черепа нежити ломались, они умирали, но их тела не исчезали и где-нибудь через пять суток после начала всего этого дурдома я начал понимать, что уже и мои кости начали приближаться к границе возможного.

В мой скелет уже давно вдавилась гнилая плоть зомби, я оказался словно в киселе и теперь использовать Усиление, чтобы расчистить окружающее пространство уже было опасно, ведь, стоит мне убрать энергию, как находящиеся под огромным давлением массы гнили ударят по моим костям и неизвестно, выдержу ли я нечто подобное. Единственное, на что я не жалел использовать способность Авока — это беспрестанно очищать область вокруг глазниц и того места, где позвоночник заходил в череп. Проверять, что со мной случится, если внутрь головы затечет слизь разлагающихся зомби мне не хотелось. атакой в привычном понимании это не было, но мало ли.

Одно радовало, Рух окончательно «заснул», что означало, что открытие двери к способности Жадности почти завершилось и после этого я все-таки смогу заставить себя покинуть эту пещеру, даже если придется покинуть столь ненавистную и в то же время столь обожаемую груду бесценного мусора.

И спустя в общем счете примерно неделю в плену месива из мертвых тел, почти одновременно произошло сразу три события.

Во-первых, к вдавленной грудине, треснувшему тазу и множеству переломанных костей кистей и ступней добавился уже совсем неприятный даже для нежити сломанный позвоночник. Во-вторых, со стороны входа в пещеру послышались звуки ударов, это двигался разведывательный отряд из Падсонитар.

А, в-третьих, дверь цвета золота внутри моей души наконец-то открылась!

Глава 110

Каждый раз после того, как мои способности активировались, происходило нечто, что можно было бы назвать «примеркой». Спонтанное, хотя и крайне мощное событие, может вовсе без участия того квартиранта, который отвечал за тот или иной навык, а может они находились в каком-то подобии транса, я не знаю. По крайней мере, ни Жюстина, ни Авок, ни Галаста не помнили того момента, когда их способности активировались в первый раз и уж тем более не помнили того, что творили в процессе.

Этот раз не стал исключением. И то ли причиной была моя значительно выросшая сила, то ли сила души Руха, то ли некая смесь этих факторов, но масштаб «примерки» способности Жадности многократно превысил все, что я только мог ожидать.

Осмысливая произошедшее потом, в более-менее спокойной обстановке, я понял, что произошедшее было невероятным по своей сути совпадением множества обстоятельств, но сейчас мне просто хотелось, чтобы все это наконец закончилось и я смог, наконец, шевелиться. И это произошло, к моему счастью.

Грех Жадности, который в урезанном виде отвечал за умение слияния, после появления куратора в лице Руха, стал основой способности, которую я впоследствии назвал Похищением. Суть нового умения заключалась в том, что, используя любую часть тела другой нежити, к примеру кости, я мог уже привычным мне способом слияния с костью моего тела «похитить» ее. Это означало, что эта самая кость теперь по одному моему желанию могла превратиться в похищенную и обратно. Так можно было делать сколько угодно раз и каждое новое Похищение не стирало предыдущее, а лишь увеличивало запас вариаций. При этом речь шла далеко не только о форме. К примеру, если раньше присоединенные кости крыла нежити-птицы не давали мне ее возможностей, то теперь, похитив свойства нужных костей, я мог заполучить настоящие крылья, которые, без каких-либо перьев позволили бы мне летать.

Более того, с учетом возможностей Галасты и Изменения, я получил возможность не только создавать точные копии костей и тканей другой нежити, но и менять их размеры, что означало почти полную свободу манипуляций с моим телом. «Почти» — потому что я все еще не мог свободно перекачивать энергию между костями и в этом оставался ограничен, но, все равно, эта способность была просто невероятной, особенно в тех условиях, в каких оказался мой сплющенный давлением скелет.

Почему? Да потому что объектов для ее применения, пусть сломанных, пусть раздробленных, не важно, находилось вокруг меня много десятков, а то и сотен тысяч. Естественно, речь идет о телах всей той нежити, что продолжала бесконтрольно появляться из-за сбоя в работе системы полигона.

И «примерка» сделала то, на что я сам потратил бы, наверное, не один месяц. Она разом применила Похищение на всех скелетах и зомби в радиусе нескольких десятков метров от меня. С учетом того, насколько плотно был спрессован этот кисель из гниющего мяса и костей, количество разнообразных особей и количество целей для способности было огромным. А после запустился процесс превращения, в процессе потратив всю мою накопленную энергию на слияние с максимально возможным количеством этих костей и плоти.

Уж не знаю, был ли у «примерки» какой-то реальный контролер или она являлась просто неким спонтанным явлением, основывающимся на тонких материях мира, но тот факт, что она использовала в качестве образца тело ныне уже дважды почившего зомби-босса-дракона Руха был в каком-то смысле даже логичным. Настоящих боссов-драконов в пещере так и не появилось, но моя способность каким-то, во всех смыслах волшебным способом, смогла создать почти идеальную копию дракона из костей многих десятков разных зверей и птиц, словно собирая один огромный пазл из кусочков множества раздельных наборов. Так я узнал еще и то, что «примерка» может частично использовать другие мои способности, потому что без Изменения тут точно не обошлось.

Правда, случись это просто так — вряд ли бы что-то изменилось. Пожалуй, стало бы даже хуже, ведь на такое большое тело давила сила куда большая, чем на человеческий скелет и меня скорее всего на месте бы раздавило прессом из гниющих масс.

Вот только в тот момент, когда я вышел из-под контроля Жадности, та ошибка, что не давала исчезнуть всей той горе мусора, к которой я до сих пор прижимался, исправилась сама собой. Теперь мне не только не были одинаково ценны все эти камни, кости и надгробия, наоборот, я искренне считал их своим личным проклятьем. Так что система, видимо, удовлетворив какие-то свои внутренние условия, решила разобраться с аномалией быстро и чисто, чтобы не осталось даже следов сбоев.

С оглушительным грохотом вся громадная гора хлама, что я старательно собирал почти двести часов без единого перерыва, просто исчезла, провалившись сквозь вдруг ставшую нематериальной землю, увлекая за собой и все тысячи переломанных скелетов и зомби, и мою многострадальную тушку. А так как мои размеры теперь были в разы больше, чем раньше, и управлять новым телом я еще не научился, сопротивляться этому потоку оказалось совершенно бесполезным занятием.

В результате, прежде чем все закончилось, и я смог, наконец, двигаться самостоятельно, я уже завяз на глубине более десятка метров под слоем почвы. Впрочем, это как раз для меня не было большой проблемой. Пусть размер моего тела увеличился, а значит на каждую кость и гнилой мускул теперь приходилось куда меньше энергии, а резервы на Усиление снова исчезли, я все равно легко мог справиться с обычной землей. На всякий случай прокляв напоследок уже исчезнувшую гору мусора, я, расталкивая редкие камни и куски спрессованной почвы, пополз наверх.

Вот только был один неприятный для моего текущего положения факт: вообще вся звериная нежить на шестнадцатом уровне появлялась ровно также, из-под земли, якобы из свежих могил, как это часто и происходило в реальном мире с поднятыми некромантом кладбищами. И совершенно ничего не понимающие разведчики из Падсонитар, только что ставшие свидетелями беспричинного исчезновения всех тех скелетов и зомби, что наполняли ведущий в эту пещеру тоннель, поняли мое появление совершенно однозначно.

Да и ничего удивительного. Когда прямо посреди пещеры из-под земли с оглушительным ревом вырывается огромный зомби-дракон, чьи глаза и пасть полыхают желтым светом, сложно представить иное объяснение кроме самого простого и очевидного: это появление босса. И в тот момент, увидев, что дракон, вопреки правилу о безопасной зоне прямым ходом движется прямо на них, воины из Падсонитар не придумали ничего лучше, чем начать атаку.

Все это я узнал намного позже со слов Хатода, который, как член совета, исполнял роль лидера в развед-отряде.

И да, конечно же я двигался к ним. Это потом я понял, что произошедшее в какой-то мере можно было даже назвать забавным. Сейчас же, выбравшись из-под земли, еще дезориентированный после активации способности, не понимающий, почему вдруг сместился угол зрения, откуда у меня перед глазами эта странный вытянутый кусок плоти и что со мной случилось такого, что я не могу встать на ноги и мне приходится ползти, я действительно поспешил в сторону разведчиков из города. Но точно не чтобы напасть, а потому что они были, пусть временными, но союзниками.

Пусть нежить и не может устать, отдых в каком-то смысле был мертвым все-таки необходим, тем более что я про себя уже давно понял: я был не совсем нежитью. И если неделя под прессом постоянно растущего давления без возможности покинуть чертову гору хлама не была достаточным поводом для последующего отдыха, то я уже даже не знаю, что было.

Тем не менее, перед тем как я получил этот самый отдых, мне пришлось пережить еще одно потрясение. Хотя нет, скорее уж Хатоду и его спутникам пришлось.

Конечно, бой одного шестнадцатого и нескольких пятнадцатых-четырнадцатых с драко-версией меня красивого, исполненного от корней клыков до кончиков когтей из четырех сотен единиц энергии конструкта довольно быстро стал, фактически, избиением младенцев.

Однако, раскидывая нападающих на меня зомби и скелетов, я постепенно все четче и четче понимал, что делаю я это не Гуйаром, а своими когтями и хвостом, что защищает меня не броня, а покрывающая шкуру чешуя, пусть из-за статуса зомби она и была довольно редкой, что смотрю я на них свысока не потому, что они уменьшились, а потому что я так сильно вырос.

И это понимание вполне закономерно влекло за собой осознание произошедшего. Естественно, тех правил, по которым работает Похищение, я пока еще не знал и даже названия этого еще не придумал, но докопаться до сути это не мешало. И когда я, наконец, окончательно пришел в себя, стало также вполне очевидно, что со всем этим делать. Вслух приказ Руху я отдать не мог, процесс лишил меня возможности человеческой речи, но того минимального уровня контроля, что у меня был над способностями, вполне хватило, чтобы пришедший в себя дракон понял, что от него требуется.

Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее мое тело начало меняться, уменьшаться. Втягивались крылья и хвост, сжимались конечности, деформировался обратно в человеческий череп, и пусть целиком гниющая плоть зомби не пропала, но уже через пару минут на месте огромного дракона стоял вполне обычный мертвец. Последним исчезло золотое сияние глаз и перевернутой пентаграммы на лбу.

— Стоп-стоп-стоп! — Выкрикнул я в ответ на очередной готовящийся удар Хатода. Он, похоже, решил для начала все-таки убить меня, а уж потом разбираться, что к чему.

— Ганлин? — С неподдельным удивлением в голосе переспросил зомби, так и замерев на середине замаха.

— Он самый, — я, уже не переживая о том, что зомби-молотобоец на меня нападет, просто качнулся назад и рухнул на спину прямо там, где стоял. Сейчас я, наверное, впервые в своей несмерти жалел, что нежить не умеет спать. — И, прошу, не спрашивай, что только что было, я сам не до конца уверен.

— Это из-за тебя весь этот хаос с заполонившими окрестные пещеры зверями? — Дав знак подчиненным, Хатод убрал за спину свое оружие и присел рядом со мной.

— Понятия не имею, — не моргнув глазом соврал я. — Охотился, набрел на странную пещеру, где было намного больше некро-зверей, чем обычно. Обрадовался, начал их вырезать, но довольно быстро понял, что появляются они куда быстрее, чем я убиваю. Поднажал, но все происходило только быстрее и быстрее, так что я уже хотел валить, когда прямо из земли появилась голова дракона и меня проглотила. Следующее, что помню — это как я вылезаю из-под земли и начинаю с вами драку. Чудеса полигонов, не иначе…

— Это точно, — нахмурившись, кивнул Хатод.

Конечно, он был не настолько глуп, чтобы принимать все мои слова на веру, а уж Ядгар, которому он о произошедшем, естественно, доложит, точно тут же начнет кричать, что я от начала и до конца наврал, и будет полностью прав. Но мне по большому счету было плевать. Какую бы версию произошедшего я не выдал, она бы все равно звучала как бред, просто потому что реальные факты уже были бредовее некуда.

— Идите, я еще немного полежу, — махнул я Хатоду.

— Точно?

— Точно. Надо найти мое оружие, да и осмыслить тот факт, что только что я превратился из огромного зомби-дракона.

— Да ты и остался зомби, — усмехнулся мой собеседник. — Добро пожаловать в низшую касту.

— В смысле? — Я приподнялся на локтях.

— Ну на самом деле это просто так говорится, не переживай. — Хатод усмехнулся и хлопнул меня по плечу. — Нкаких правил по поводу того, что скелеты сильнее, умнее или еще хоть как-то превосходят зомби нет. Однако считается, что правитель всей нежити, Король Сорм — именно скелет, а не зомби, и поэтому кое-где скелетов считают высшей кастой нежити выше даже вампиров, личей, драконов и прочих.

— А мне плевать, — совершенно искренне ответил я.

— Вот поэтому ты мне и нравишься! — Довольно рассмеялся Хатод, поднимаясь с корточек. — Хорошо, лежи, сколько нужно, но потом обязательно приходи в Падсонитар.

— Приду, мне ведь нужно отчитаться…

Проводив глазами Хатода и его товарищей, одного из которых я даже вроде бы убил, я уже в который раз осознал, насколько нежить отличается от людей. Даже самый похожий по характеру на обычного человека Хатод даже не подумал о том, чтобы осуждать меня за смерть своего подчиненного. Просто потому, что ему было плевать на обычную нежить.

И мне это нравилось. Люди, на мой взгляд, были слишком зависимы друг от друга. В том плане, что они зачастую рассматривали смерть себе подобных с каким-то слишком уж преувеличенным трагизмом. Ребята, вы умираете миллионами ежедневно, смерть одного человека не должна вас так трогать лишь потому, что она произошла у вас на глазах!

Ладно, не так важно.

Поднялся и осмотрел себя с ног до головы. До Висари или Тамил мне определенно было еще очень далеко, но и совсем уж гнилью я не был. Что-то среднее, когда плоть уже начала разлагаться, но еще не превратилась в мерзкий кисель. Довольно неплохо, однако, пожалуй, теперь все-таки стоило обзавестись штанами. С другой стороны, мои новые возможности по превращению, возможно, избавят меня от подобных трудностей раз и навсегда.

Сила моего тела также претерпела немалые изменения, увеличившись более чем вдвое, что было ой как немало. Однако теперь я был уверен, что смогу увеличить этот показатель еще больше. Если банальное изменение размеров костей не слишком сильно сказывалось на их силе, так как энергии, дающей эту самую силу, в них не становилось больше, то вот способность Руха была совершенно иной. Когда-то давным-давно я уже успел испытать на себе преимущества звериных костей над человеческими. Моя форма тигра-кентавра, несмотря на сравнительно небольшое отличие по тратам энергии, делала меня королем второго уровня, а ведь по сравнению с возможностями Похищения тот уровень казался посмешищем. Не только сила, но и новые возможности, уникальные физические способности, вроде полета или ядовитости, как у некоторых зомби-змей и многое другое. Если собрать достаточно образцов, я смогу стать живым, а вернее мертвым оружием сам по себе!

Кстати, об оружии… вздохнув про себя, я огляделся по сторонам. Гуйара, естественно, нигде видно не было. С учетом ее веса, булаву, должно быть, затянуло еще глубже, чем меня. Если она исчезнет, я буду очень расстроен.

Спохватившись, я потянулся к тому месту, куда пришил мешочек с жемчужинкой Илоны и, естественно, ничего не нащупал. Во-первых, потому, что теперь дотронуться до внутренней стороны таза из-за плоти было невозможно, а во-вторых, потому что при превращении все нитки наверняка порвало в клочки. Однако эту потерю я переживал не долго, выудив из памяти момент, в котором под воздействием Жадности вытаскиваю жемчужину из мешочка и прячу в самом дальнем уголке импровизированного тайника в моем особняке в Падсонитар. И это было отлично, потому что такую маленькую штучку я бы тут точно не нашел.

А вот отыскать Гуйар еще оставался шанс. Этим я и занимался следующие часов двадцать, в процессе экспериментируя с новой способностью. Вся энергия была потрачена на слияние и Похищение, так что Усиление не работало, а потому это было крайне актуально. В результате свою булаву я выкапывал четырьмя большими и мощными лапами, похожими на кротовьи, перепробовав до этого множество иных вариантов. Очень удобно, стоило признать.

Вытащив Гуйар из-под пятнадцатиметрового слоя грунта, вообще не представляю, как я его нашел, я снова уселся прямо на землю.

Теперь предстояло решить главное: мне возвращаться в Падсонитар, где Ядгар наверняка будет докапываться до всего произошедшего и не давать мне спокойно жить, или прямо сейчас просто свалить. Силы на то, чтобы двигаться дальше по уровням у меня точно были. С другой стороны, было очень жалко терять магический стилет, свойств которого я так и не узнал, а также честно заработанные драгоценности…

Жемчужинка! За поисками Гуйара я снова про нее забыл. Вот что значит, когда предмет сам по себе не имеет никакой ценности. За ней точно надо возвращаться, теперь я уже хотел добраться до города Бирюзовых Врат чисто из любопытства, чтобы узнать, что же это за такая тайна, ради которой Илона чуть не уничтожила свой город и ради которой, видимо, сгинуло аж семь Воинов.

Закинув булаву, теперь уже вовсе не кажущуюся тяжелой, на плечо, я зашагал в сторону города. Посмотрим, что у скелета-лича будет мне предъявить.

Глава 111

— И ты хочешь сказать, что теперь ты уже не скелет, а зомби и что теперь ты можешь превращаться в самого настоящего дракона, но при этом понятия не имеешь, как это произошло?! — Вполне ожидаемо, Ядгар рвал и метал.

— Ага… — мне спорить с ним совершенно не хотелось. Во время нашего похода за сокровищами Руха я сказал личу все, что хотел. Если он собирается продолжать до меня докапываться, даже понимая то, что я, очевидно, стал сильнее… что же, его проблемы, не мои.

После возвращения в Падсонитар меня «вызвали» еще до того, как я добрался до своего дома. Посланника совета я послал куда подальше, в этом ведь и было его предназначение, мне нужно было забрать жемчужину, свой магический стилет и обзавестись хотя бы минимумом одежды, без штанов идти на допрос мне точно не хотелось. Впрочем, не хотелось мне этого делать еще по множеству причин, но убегать сейчас, когда я уже вошел в город, мне не позволяла гордость. Одно дело тактически ретироваться в неблагоприятных обстоятельствах и совсем другое, развернувшись и начав идти навстречу противнику, в последний момент передумать, развернуться и дать деру.

Однако в удовольствии позлить Ядгара я себе не мог отказать, так что, даже собрав все свои вещи, остался в своем доме еще на сутки, занимаясь, по сути, ничем. Экспериментировать с новой способностью там, где, как я был почти уверен, за мной постоянно следили, точно не было лучшим выбором.

Но вот, в конце концов, я тут. Сижу внутри полукруглого стола и смотрю на лица пятерки совета. Вернее, только на лицо Лахика. Хатод, пусть и состоял в совете, был тут скорее для чисел, используемый остальными в качестве мальчика на побегушках, выражение лица Висари не менялось вовсе, а Танари и Ядгар были скелетами. И зомби-мечник явно пребывал в сомнениях, которые я не мог не понять. С одной стороны, до сих пор я не сделал ничего, что можно было бы интерпретировать как враждебность к Падсонитар или совету, мои заигрывания с личем не в счет. Но, с другой стороны, я сам и вся моя история без всяких сомнений были полны лжи. Если даже Хатод смог это понять, то уж владелец кристального клинка и подавно.

И уже было не так важно, проявляю я враждебность или не проявляю, помогаю я городу или не помогаю, выгоден ли я или нет. Куда важнее любых преимуществ в операциях, важнее золота и иной добычи, для любого разумного правителя была стабильность. В богатствах нет никакого смысла, если из-за собственной преждевременной смерти ты не сможешь ими воспользоваться. А для нежити любая смерть была преждевременной.

Для Падсонитар в целом и для каждого из этих мертвецов в частности было бы куда выгоднее мое исчезновение. Не важно, каким путем, умру я или просто уйду, от настолько непредсказуемого фактора нужно было избавиться.

Однако вместе с этими опасениями тут же возникали иные. А что, если вот сейчас они меня прогонят, а я однажды вернусь и отомщу? Что если примкну к Рактачесар и, пусть не выдам никаких особых тайн, мне ничего такого не рассказывали, но просто качну чашу весов в другую сторону? Мое вмешательство в бою против дракона было очень важно. Может быть не было решающим, но точно помогло Падсонитар получить куда больше прибыли, чем они предполагали. А теперь я вернулся после какой-то странной метаморфозы, уж точно не слабее, чем был.

Почему бушевал Ядгар тоже было понятно, кроме очевидной ярости в ответ на очередное оскорбление, он также хотел получить от меня ответы. Что это было, как произошло, почему? Можно ли это, чем бы оно ни было, повторить? Лич, несмотря на явную несдержанность эмоций, все-таки оставался расчетливым и хитрым персонажем, прожившим и видевшим точно куда больше, чем я.

Правда, своего он уж точно не добьется. Просто потому, что я его не боялся, ни в человеческом смысле, ни в категориях рассуждений нежити. И он, это прекрасно чувствовавший, злился лишь сильнее.

Однако, когда я уже думал, что эти пятеро не смогут меня ничем удивить, произошло нечто довольно неожиданное. Танари заговорил.

— Потише… — сказал, словно выдохнул, великан.

Я сначала даже не понял, откуда шел звук, а вот Ядгар, явно все прекрасно осознавший, разом умолк, опустился на свое место и понурил голову. Остальные, бросив на гиганта краткий взгляд, тоже уткнули головы в стол, словно нашкодившие детишки перед воспитателем. Молчаливый, я даже уже начал думать, что немой, скелет обладал в этом совете, кажется, совершенно непререкаемым авторитетом.

— Ты… уйдешь? — с долгой паузой между словами спросил Танари.

— В недалеком будущем. — Кивнул я.

— Месяц?

— Думаю даже меньше.

— Нерешенные… вопросы? — Прагматичный подход этого великана к проблеме мне очень нравился.

— Нет, никаких, по крайней мере пока. — Ядгар вздрогнул и я каким-то шестым чувством ощутил направленный на меня полный ненависти взгляд.

— Маршрут?

— Как можно глубже по этажам, — скрывать это я не видел смысла.

— Желания?

— Никаких, — я покачал головой. — Того, что вы мне уже выдали, вполне достаточно.

Танари взял долгую паузу, словно обдумывал, что бы еще спросить. Однако, похоже, так ничего и не придумав, просто кивнул мне, что я истолковал как завершение не только нашего с ним разговора, но и всего допроса в целом.

Уходил из зала совета я с довольной улыбкой на лице. Мало того, что никаких последствий вызванного мной хаоса не было, еще и у Ядгара от злобы чуть череп не треснул. Правда, похоже, мне дали срок, за который я должен покинуть Падсонитар, очевидно навсегда, но это меня не слишком волновало. В любом случае, после получения новой способности я не собирался долго задерживаться на одном месте. Меня ждал двадцатый уровень, достижение которого за год уже не казалось чем-то совершенно невыполнимым.

Две следующих недели прошли относительно спокойно. В город я возвращался лишь пару раз, да и то лишь для того, чтобы узнать последние новости. Ядгар, почему-то мне казалось, не отпустит меня просто так и каждый раз я ждал от него какого-то подвоха, но ничего такого не происходило и, отметившись в своем особняке и пополнив запас крысиных вкусняшек, на которые основательно подсел, я снова уходил в глубины уровня.

Цель моя была вполне очевидна: разобраться с Похищением. Прежде чем двигаться дальше нужно было понять, что это вообще за способность и что она может и не может.

Итак, как уже стало понятно в момент моего превращения и после, во время раскопок Гуйара, Похищение, фактически, улучшало уже привычный мне процесс слияния. Если раньше я, будучи человеческой нежитью, мог использовать лишь кости другой такой же человеческой нежити, причем строго аналогичные, то есть череп к черепу, ребро к ребру и позвонок к позвонку, то теперь все эти ограничения исчезли.

С помощью Руха я мог использовать совершенно любые кости совершенно любых существ, причем слияние теперь работало и с любыми частями моего тела. Я мог объединить фалангу пальца с бедренной костью, ключицу с ребром, позвонок с тазовой костью… даже такие кости, которые в принципе отсутствовали в человеческом скелете, легко поддавались способности. При этом, как и раньше, сила кости-донора прибавлялась к силе кости-реципиента, но при этом появлялась и новая возможность.

Форма, размер, а также все дополнительные функции кости-донора в процессе использования способности похищались и отныне могли быть воспроизведены в кости-реципиенте. Причем, если само слияние все еще занимало довольно много времени, то вот сам процесс превращения одной кости в другую уже протекал очень быстро, в среднем меньше чем за минуту.

Что также немаловажно, все сказанное про кости работало и в отношении всего остального: мышц, органов, кожи. Правда тут все-таки еще оставались ограничения, провести слияние кости и куска плоти пойманного зомби у меня не получилось, но такие превращения я и не счел нужным рассматривать.

Самым приятным было то, что «примерка» обеспечила меня очень широким арсеналом вариантов превращения для каждой кости. Тот факт, что я смог превратиться в настолько точную копию дракона, что никто из группы Хатода не понял, что мое тело лишь напоминает тело крылатого ящера, а на самом деле, словно мозаика, состоит из масштабированных кусочков множества разных животных, уже был тому отличным подтверждением. Однако я все-таки провел несколько дополнительных испытаний.

Сложнее всего на первых порах было быстро отыскивать в появляющихся перед мысленным взглядом вариантах превращений нужные. Больше недели ушло у меня на попытки понять, как делать это комплексно, для всего тела сразу. Но в итоге я смог побывать и в теле тигра, и в шкуре медведя, и в чешуе здоровенного крокодила, и даже полетать под потолком пещеры на крыльях огромного орла. Того дискомфорта, что я испытывал когда-то давным-давно на втором уровне подземелья некроманта, присоединяя к телу звериные кости, не было и в помине. Словно каждая кость сама подсказывала, как ей лучше всего пользоваться.

Однако, конечно же, быть просто тигром или просто крокодилом мне не было интересно. Я хотел получить человеческое тело, столь же проворное, как тигр, столь же сильное, как медведь, столько же ловкое и быстрое, как орел. Хотел всего и сразу. И не скажу, чтобы мне не удалось этого добиться, по крайней мере частично.

* * *

— Мне было… приятно с тобой познакомиться. — По-человечески пожав мне руку, кивнул Лахик.

— Да ладно, не тужься, — усмехнулся я. — Я прекрасно понимаю, что я тут не самый желанный элемент. Без обид.

— Рад это слышать, — уже более уверенно кивнул зомби-мечник. — Не скажу за других и за Падсонитар в целом, но, если ты когда-нибудь снова будешь в этой части подземелья, я не против встретиться и сходить поубивать человечков.

— Хех… я запомню.

— Не хорошо это все-таки. — покачал головой Хатод. — Ты ведь ничего плохого не сделал, а тебя выгоняют.

— Бывает, — я пожал плечами. Произносить для него философскую речь мне точно не хотелось.

— Ты точно не хочешь взять доспех? Твой предыдущий, конечно, испорчен, но этот ничуть не хуже, если не лучше, — спросил зомби-молотобоец, опустив глаза на свою грудь. Купленную в городе броню я отдал Хатоду, теперь она мне была не нужна.

Все-таки он странный, как для нежити. Другой бы на его месте не только не стал переспрашивать, но и спрятал подарок куда подальше, пока я не уйду, опасаясь, как бы я не передумал. А этот… вряд ли это глупость, Хатод был простоват, но не настолько. Либо это нечто на подобие рыцарской чести, либо он и правда после нескольких наших спаррингов начал относиться ко мне, как к кумиру. И тот и другой вариант были и одинаково занимательными, и одинаково меня не интересующими.

Остальные провожать меня не пришли, хотя я чувствовал, что Ядгар крутится где-то неподалеку. А может я уже себе надумываю… в эти две недели лич вел себя очень неплохо. Хотя нет, от врага жди подвоха до последнего. Вообще стоило бы сказать: «от всех», - но что-то мне такая жизнь совсем не нравится. Не доверять ладно, Галаста уже отучила, но постоянно ожидать ножа в спину тоже никуда не годится.

Махнув Булю, который, по праву собственности, должен был сопровождать меня до конца или же умереть, я зашагал прочь от Падсонитар. Проведенные здесь несколько месяцев были краткими, но продуктивными и довольно занимательными. Но моя цель лежит куда глубже пятнадцатого уровня и стоит двигаться дальше. Я ведь даже половины пути не прошел.

* * *

От летящего в голову каменного шила я увернулся на чистых рефлексах, поняв, что это было и что это значит лишь после того, как снаряд врезался в стену пещеры у меня за спиной. Буль, пронзенный таким же шилом в районе живота, уже барахтался, пригвожденный к камню, словно бабочка на иголке.

Ну что же, это было вполне ожидаемо.

— Мы с тобой вроде бы договорились о мире? — Крикнул я в пустоту, так и не сумев найти, за каким из раскиданных по стилизованному кладбищу камней прячется Ядгар.

— Я с тобой ни о чем не договаривался! — Лич появился в поле зрения, тыча в меня костяным пальцем. — Думаешь, твои угрозы сошли бы тебе с рук? Как бы не так!

— Ты вот вроде бы такой мудрый и старый, но при этом такой идиот… — картинно вздохнул я, доставая из-за спины Гуйар и беря в левую руку Калию, как я назвал свой стилет.

— Может я и идиот, но я не один, — хихикнул Ядгар и из-за соседнего камня вышла Висари.

— А вот от тебя я такого не ожидал, — покачал я головой, глядя на прекрасную покойницу. — Но ты все равно идиот.

Если бы у лича были губы, он бы наверняка не удержался от злорадной ухмылки. А так о нависшей надо мной смертельной опасности я узнал лишь благодаря все тому же шестому чувству. Правда, все равно слишком поздно, огромный меч, больше похожий на дверь, чем на реальное оружие, уже опускался мне на голову и увернуться я не успевал. Даже если спасу череп, тело так или иначе располовинит. Нет, конечно я мог бы использовать Усиление и оттолкнуть себя в сторону, но с таких обстоятельствах мне показалось куда более выгодным проверить эффективность моего нового оружия.

На лице зомби, сумевшего так тихо подобраться ко мне со спины, при виде тонкого и короткого стилета, появившегося на пути его монструозного меча, появилась довольная полубезумная ухмылка. Вот только когда два клинка, совершенно несопоставимых по размеру, столкнулись, очевидного, то есть моей головы, рассеченной надвое вместе со всем остальным телом, не произошло.

Напротив, с оглушительным скрежетом огромное оружие врезалось в Калию, после чего из-за слишком мощной отдачи просто выпало из рук зомби и отскочило на несколько метров в сторону, а на его лезвии появилась внушительная зазубрина. Судя по его лицу, зомби был в полнейшем шоке. И не удивительно, ведь, как бы я не был силен, мой блок должен был хоть немного податься под таким ударом, а рука получить ровно такую же отдачу.

Конечно, я не стал вдруг силен настолько, чтобы одной рукой, да еще и из неудобного положения с легкостью ловить на жесткие блоки подобные атаки. Дело было в Калии, магическом кинжале, насколько я смог понять после обсуждения с Жюстиной и Галастой, наполненном силой пространственной магии.

Стоило влить в него немного энергии и посильнее взмахнуть — и стилет в буквальном смысле втыкался в саму реальность. При этом его было невозможно ни сдвинуть с места, ни как-либо повредить, даже Гуйар в этот момент не смог оставить на его лезвии и крошечной царапинки, хотя в обычном состоянии материал, из которого был сделан кинжал, можно было назвать в лучшем случае приемлемым. Не знаю, какой силой надо обладать, чтобы превозмочь наложенную на него магию, но ни мне, ни этому здоровяку с мечом-дверью это, похоже, не было под силу.

Не собираясь давать нападающему и шанса на то, чтобы прийти в себя, я, воспользовавшись все еще закрепленным в пространстве Калией как рычагом, нанес уже свой удар, прямо за спину, навесом, так, чтобы у зомби уже точно не было времени увернуться. И на этот раз, так как волшебного кинжала у него, естественно, не было, все сработало на отлично. Выставив над головой руки, пытаясь защитить голову, он мало чего добился. Гуйар, весящий после подкормки моей энергией уже около четырех сотен килограмм, пробил и наспех поставленный блок, и череп незадачливого ассасина. Уж не знаю, на что в его отношении надеялся Ядгар, но его ожидания точно не сбылись.

— Ну а теперь вы двое, — стряхнув с булавы мозги, я, подав на Калию немного энергии, выдернул его из пространственного блока, указал острием стилета на двух оставшихся противников и запустил процесс превращения.

Глава 112

От гориллы — череп с даже на вид опасными клыками; от тигра — позвоночник, способный гнуться так, как человеку и не снилось и выдерживать невероятные нагрузки; от медведя — руки, вернее лапы, обладающие невероятной силой; от зайцев, как бы смешно это не звучало — ноги, сильные и быстрые; от крокодила — шкура, с лихвой заменившая броню; от огромного хищного ящера — ступни с длинными острыми, как бритва, когтями; от орла — последние фаланги пальцев, чтобы иметь возможность рвать и убивать, даже потеряв оружие…

Все это масштабировать с помощью Изменения, подогнать под размер человеческих костей и тканей, разве что немного побольше. И на выходе получаем нечто ростом в два с небольшим метра, издалека похожее на человека в странной броне, а по приближении, очевидно, являющееся плодом чьей-то больной фантазии. Судя по тому, что даже Висари удивленно подняла брови, мое превращение получилось достаточно эффектным.

Сделав пару шагов вперед, я довольно усмехнулся. Создав эту форму, я потратил немало времени на тренировку координации и понимания своего нового тела. Иной центр тяжести, иное, как бы я не старался, распределение силы — все иное, даже цвета зрения немного отличаются, так что приспособиться к подобному быстро у меня не получилось, как бы я не старался. И это был отличный шанс испытать, если так можно выразиться, экстренное привыкание. Моя сила выросла, не только за счет Похищения, но и из-за того, что вся энергия по время «примерки» пошла на слияние. Однако, чтобы победить в предстоящем бою, мне нужны будут не только сила, но и навыки. Ядгар был личем, а о способностях Висари, пусть она и была семнадцатым уровнем, я вообще ничего не знал. Не приспособишься к новому телу — умрешь. Перспектива не самая радужная, но именно такие сражения и будоражили мою холодную кровь.

— Да что ты за тварь?! — Ядгар, похоже окончательно выйдя из себя, запустил в мою сторону целый шквал каменных копий.

Будь я в человеческой форме, увернулся бы если не ото всех, то от большинства точно. А от тех, что пропустил, защитился бы Гуйаром или аккуратно подставил живот, чтобы снаряд прошел насквозь. Теперь же единственным разумным выходом был бросок в сторону, координация движений, мягко говоря, хромала. К тому же, если бы не мои предыдущие тренировки, после этого маневра уклонения я бы точно врезался в стену пещеры. К счастью, даром они не прошли, и я затормозил за пару метров до каменной преграды, но с этим точно надо было что-то делать, эти копья точно были лишь цветочками перед основным блюдом.

Разговаривать в такой форме я не мог, человеческий голос исчезал вместе с человеческой головой, но оно мне и не было нужно Взревев погромче, я бросился в бой, не дожидаясь новой атаки. И чуть не расстался с головой. От взмаха Висари с лезвия ее монструозной косы сорвалась черно-зеленая волна, срезавшая верхушки раскиданных по кладбищу камней и проделавшая в стене разрез длиной в пару десятков метров и совершенно неизвестной глубиной. Благо, я вовремя успел упасть назад, продолжая движение в скольжении, но импульс атаки был безвозвратно утерян.

Вскочив и встряхнувшись, я недовольно рыкнул на своих противников и, размахнувшись, метнул Калию в воздух.

Десять следующих минут проходили примерно в едином стиле: Ядгар поливал меня атаками, среди которых, кроме классических потоков каменных снарядов были и землетрясения, и обвалы потолка, и даже падение огромного метеорита, от которого я смог спастись только рванув в сторону на полной скорости, все-таки врезавшись в стену пещеры. И ведь вряд ли это был весь его арсенал, вот уж точно мастер магии. При этом, стоило мне приблизиться к ним, как меня встречали волны косы Висари, которые она могла, похоже, посылать в неограниченных количествах и моя броня уже получила больше десятка крупных и полсотни более мелких порезов.

Однако именно это и было тем, чего мне так не хватало для оттачивания своих навыков: танец на острие бритвы, когда каждое твое неправильное решение или промедление в доли секунды могло стоить жизни. С одной стороны, я понимаю, что это не совсем нормально. В том смысле, что, как бы не был талантлив боец, есть предел тому, что он может вынести из подобного смертельного танца. Подобным образом можно лишь отшлифовать то, что уже есть, но уж точно не научиться новому.

Вот только, как бы странно это не звучало, я отчетливо понимал, что ничему на самом деле не учился. Те знания, те навыки и инстинкты, что рождались у меня в голове едва ли не каждую секунду и давали возможность с каждым разом приближаться к Ядгару и Висари чуть-чуть ближе, обходиться чуть-чуть меньшими повреждениями, делать чуть-чуть меньше лишних движений — все это не было чем-то новым. Я словно пробуждался от невероятно долгого сна, сна протяженностью в целые эпохи, пробуждался и постепенно вспоминал все, что когда-то было для меня самоочевидно. Сложно представить, что кому-то когда-то вообще были известны секреты управления телом, сшитым из частей разных животных, но никак иначе свои ощущения я объяснить не мог.

Минуты шли и мои противники, запертые в середине пещеры своими же стилями боя, попытайся они сбежать — и я тут же догнал и прикончил бы их, начали понимать, что ситуация постепенно становится для них совсем уж не радужной. И когда Ядгар вдруг затих и замер, опустив голову и что-то бормоча, отдав контроль над ситуацией Висари, я понял, что действовать нужно здесь и сейчас, иначе может произойти что-то совсем нехорошее.

Сделав в уме пару расчетов, я бросился к одному из немногих более-менее уцелевших камней. Черно-зеленые волны преследовали меня по пятам, хозяйка косы, похоже, собиралась любыми средствами удержать меня на расстоянии. Что же, значит мы сделаем точно противоположное. Буквально на мгновение замерев у камня, я, оттолкнувшись заячьими ногами, практически выстрелил в воздух, за мгновение до того, как булыжник размером с небольшой домик был рассечен надвое.

Целью моей был Калия, зависший в воздухе в десятке метров над землей. Благодаря тому, что я мог привязать к предмету ниточку из Усиления, с также смог подать на него нужный заряд энергии уже после того, как он покинул мою руку и сейчас магический кинжал, неуязвимый для любых атак, стал трамплином для моего прыжка. Развернувшись прямо в воздухе, я сгруппировался и, опершись кончиками пальцев ног о стилет, рванул уже в обратную сторону, вниз, прямо на ошарашенных Ядгара и Висари. Даже если они и думали о том, что я могу провернуть нечто подобное, им и в голову не могло прийти, что отталкиваться я собрался не от потолка пещеры, находившегося где-то метрах в пятидесяти над нами, а от маленького кинжала, про который парочка, вполне возможно, даже забыла. А потому встретить меня они уже не успели. От посланной косой волны я довольно легко увернулся, изогнувшись в воздухе всем телом, а вторую Висари послать уже не успела.

— Лучше не надо, — отрывисто бросил я, возвращая голове обычный облик и вновь обретая способность говорить. Моя левая когтистая ладонь крепко держала Ядгара за череп, готовая раскрошить позолоченную костяшку при первом признаке сопротивления. Правая рука отряхивала Гуйар от очередной за сегодня порции мозгов.

— Я знал, что твое появление принесет Падсонитар только погибель! — Огрызнулся лич, но магию, кажется, творить перестал.

Спорить с ним было откровенно скучно. Не став слушать его чепуху дальше, я просто сжал кулак и сухие обломки черепа просыпались сквозь пальцы.

Получается, что даже нежить, вся такая безэмоциональная и расчетливая легко способна поддаваться вполне человеческим страхам. Ядгар боялся, что я отберу, или по крайней мере пошатну его власть, что стану сотрудничать с его заклятыми врагами, что… да черт его вообще знает, что творится в этого золотой черепушке. И отсутствие столь привычных людям эмоций: сострадания, благодарности, взаимопонимания и банального доверия в этом случае, получается, было лишь минусом. Конечно, людьми тоже может овладевать паранойя, они тоже могут беспричинно подозревать друг друга в самых разных злых умыслах и планах, но, имей Ядгар хотя бы долю человеческих эмоций, возможно он не зашел так далеко и не стал пытаться убить меня даже после того, как я покинул город.

Да, дилемма. Человеком быть плохо и нежитью, как выясняется, тоже не всегда хорошо. А то, что я, пусть и живой мертвец, но все-таки обладаю какими-то крохами человеческих эмоций — это хорошо или плохо? Взял ли я лучшие черты обеих стадий существования: жизни и смерти, или, наоборот, худшие?

Вряд ли я когда-нибудь узнаю.

Вернув себе нормальный облик, который теперь показался каким-то ограниченным и слабым, я подпрыгнул и выдернул из пространственного замка Калию, а затем снял со стены Буля, которого, вот чудо, не задела ни одна атака Висари или Ядгара. Везучий мне попался слуга, что и говорить.

После чего пришло время самой приятной части: сбора трофеев. Магическая коса незамедлительно отправилась в рюкзак моего ручного зомби, несмотря на свои размеры скрывшись в нем без какого-либо труда. Все-таки пространственная магия — это настоящее жульничество. Двереподобный клинок первого убитого мной зомби, чье тело, кстати, превратилось в фарш после падения того самого астероида, я решил не брать. На магию он не реагировал, а внушительная зазубрина, оставшаяся на нем после встречи с Калией, означала, что и особой прочностью он не обладает. Единственным его плюсом были размер и вес более чем в сотню килограммов, позволявшие использовать клинок не только для атаки, но и в качестве полноценного щита. Ни то, ни другое, мне не было интересно.

А вот труп, а точнее россыпь костей, в которую превратился Ядгар, кстати, в горячке боя я об этом не подумал, но убийство разумной нежити дало мне очень внушительные объемы энергии. К сожалению, не такие большие, как я надеялся получить, исходя из их уровня. Даже лич, официально считавшийся восемнадцатым, то есть по силе эквивалентный боссу соответственного уровня, дал энергии куда меньше, чем Рух, пусть и захваченная душа, но босс всего шестнадцатого этажа, а все трое вместе взятые едва набрали на семьдесят единиц. Конечно, дело было в размерах тела, плюс немалую роль в оценке уровня играли мастерство и навыки, но все равно было немного обидно.

Однако, после того как я порылся в груде костей, обиду как рукой сняло. Нет, никакого нового магического оружия я не обнаружил, похоже, найти что-то подходящее для своей магии личу было очень сложно, но находка все равно была стоящая. Еще на седьмом уровне, где мне впервые встретились мертвые маги, я заработал немало денег на кристаллах личей, спрятанных у них в черепах. Вернее, не прямо заработал, из-за ситуации с Галастой мне пришлось срочно бежать и в свою группировку Костяного Храма я так и не вернулся. А ведь с того раза, из-за того, что в фальшивых звериных пещерах я провел три реальных года, прошло уже довольно много времени. Даже интересно, как сейчас поживает созданная мной и Лиоратом организация. Впрочем, не суть. Проверю это когда-нибудь потом, если смогу.

Прямо здесь и сейчас куда интереснее для меня был магический кристалл лича восемнадцатого уровня, оставшийся целым из-за того, что я, ломая Ядгару голову, не сдавил кулак до конца, а лишь убедился, что череп треснул и рассыпался. Это было очень ценное приобретение. Чем сильнее был лич, тем дороже был его кристалл, а у их старших собратьев, архиличей, такого примитивного хранилища энергии уже не было, что означало, что мне достался, фактически, почти сильнейший такой камешек из возможных. Для меня сам по себе он был бесполезен, но в будущем продать его я мог за такие большие деньги, что, наверное, хватило бы на покупку двух, а то и трех таких кинжалов, как Калия. Истинную цену Гуйара из-за его возможностей к росту, как в массе, так и в прочности, я оценить не брался. Ну и плюс у лича было немало драгоценностей: кольца с крупными камнями, пара браслетов, явно золотых — какая-никакая, а все-таки ценность.

Побросав все нажитое непосильным трудом все туда же — в рюкзак Буля и, воспользовавшись уже опробованным методом сохранения особо ценных предметов, проглотив кристалл лича, я пришел к выводу, что на этом можно заканчивать. Счистив с Гуйара последние ошметки гнилой плоти, я махнул Булю и мы отправились дальше. Больше никаких препятствий на пути возникать не собиралось.

Нужного для перехода на следующий уровень босса мы нашли спустя трое суток. Дракон, на этот раз оказавшийся не зомби, а скелетом, взревев и расправив крылья, бросился на нас, и тут же и скончался, вначале напоровшись задней стенкой пасти на Калию, а потом дополнительно припечатанный сверху Кровожадным Королем. Шестнадцатый уровень для меня сейчас был уже даже каким-то скучным, нужно было срочно двигаться дальше.

Как и всегда, воспользовавшись черепом босса как пропуском, рассчитанным на пятерых человек, мы с Булем прошли по винтовой лестнице, появившейся в центре пещеры после смерти дракона и очутились, наконец, на следующем этаже.

Семнадцатый, восемнадцатый и девятнадцатый этажи в подземелье некроманта отводились под такую нежить, какой раньше еще никто в это полигоне не встречал. Самый нижний из трех, девятнадцатый этаж, был населен таким интересным видом существ, как демоны-нежить. Речь, конечно, шла не о всяких огненных или лавовых элементалях, а об обычных, насколько это слово тут вообще применимо, демонах. Импах, чертях, дьяволятах и всех прочих их старших братьях. Будучи не в полной мере живыми в привычном человеку смысле, умирали демоны, в отличие от тварей теней, вполне по-человечески. Перерубленная шея, пронзенное сердце или слишком большая кровопотеря гарантированно отправляли порождение адской бездны в могилу. Другой вопрос, что живучесть некоторых демонов иногда доходила до того, что даже отделенная от тела, голова могла жить еще около минуты, и если ее приставляли обратно, все срасталось за несколько часов, но смысл от этого не менялся. И, соответственно, поднять умершего демона можно было с таким же успехом, как и любого другого мертвеца. Правда, по словам Галасты, это было куда труднее, чем человека такой же силы.

Восемнадцатый этаж, средний из трех, населяла нежить нечисти. Тут особо рассказывать нет особого смысла, нечисть была живой во всех смыслах этого слова, некоторые виды даже могли иметь детей с людьми, так что и сделать из нее нежить не было никаких проблем.

А семнадцатый уровень, на который я только что зашел, населяли, вопреки ассоциации, вовсе не мертвые твари теней. Этих ребят как раз к живым никто бы не причислил, у них не было тела в привычном понимании, так что непонятно было, что поднимать в виде нежити, да и вообще четкого понимания, чем эти существа являлись, у человечества не было.

Семнадцатый этаж был заполнен призраками. Бестелесные, часто аморфные существа были опасны тем, что никакие физические атаки на них не работали. Они просто пролетали сквозь материю и только магия, в том или ином виде, могла им навредить. Однако это вовсе не означало, что они вовсе не могли взаимодействовать с физическим миром. Наоборот, многие призраки были вооружены самым разным оружием, а некоторые умели даже, втекая в тела живых, уничтожать их изнутри, разрывая внутренние органы и останавливая сердце.

Для меня, впрочем, последнее не было серьезной опасностью, как и ржавые клинки в полупрозрачных ладонях, а вот чуть не пронзившая мне глаз стрела — уже совсем другое дело.

Вот никак мне не дают пожить спокойно…

Глава 113

— Эй! Куда целишься?! — Недовольно воскликнул я, прекрасно понимая, почему чуть не получил стрелу в глазнице. Девушка, человек, я это чувствовал отчетливо, высокая и тоненькая блондинка, одетая в классический для лучников легкий доспех, смотрела на меня с удивлением и страхом.

— Ты… — ее голос дрожал. — Ты разговариваешь?

— Неужели тебя это удивляет? — Развернувшись, я подошел к стене и выдернул из нее стрелу. Красивая. Изящное оперение, острие с покрывающими металл узорами… — Сложно представить, что ты впервые столкнулась с разумной нежитью.

Настроение после смерти Ядгара у меня было хорошее, она совершенно точно мне была не соперница, так что я решил, что можно и поболтать. В конце концов, не обязательно же убивать всех встреченных людей.

— Впервые…

Вдруг она вскинула лук и в меня полетела еще одна стрела. На этот раз я поймал снаряд в воздухе прямо перед своим лицом. Девушка вздрогнула и взглянула на свои руки с таким искренним недоверием, словно они и правда действовали сами по себе, против ее воли.

— Не делай так больше, — погрозил я ей пальцем, — я ведь и разозлиться могу.

— Извините…? — Странная она какая-то. Вроде довольно сильна, но при этом складывается такое ощущение, что в подземелье и вообще в опасных условиях она впервые. Еще и на Вы перешла.

— Извинения приняты. Так что же ты тут делаешь, совсем одна? — Я вдруг почувствовал себя клишированным злодеем из какой-нибудь детской сказки. И лучница совсем не помогала избавиться от этого ощущения.

— Я потерялась…

— А как ты потерялась?

— Мы сражались с роем призраков, я испугалась и побежала. — Вот уж точно, героиня сказки. Для полноты картины мне осталось только ее съесть.

— И давно это было?

— Не знаю, — она понурилась и горестно вздохнула. — Уже довольно давно, у меня почти кончились припасы. У Вас случайно… — она осеклась, поняв, какую глупость сморозила. Я не смог сдержать улыбки.

Подозвав Буля, я выудил из его рюкзака пакетик с тушками зомби-крыс, которых перед уходом из Падсонитар накупил в общем счете килограммов сорок.

— Будешь? — Спросил я ее, стараясь звучать как можно серьезнее.

— Фу! Нет! — Взвизгнула она, отступая еще на пару шагов, словно крысы вдруг могли ожить и прыгнуть на нее за десяток метров.

— Очень зря. — Я откусил крысе голову и, несмотря на то что магическое лакомство почти сразу растворилось во рту, театрально задвигал челюстями. — Вкуснейшая вещь.

— Я воздержусь, спасибо… — судя по ее позеленевшему лицу, она едва удерживала рвотные позывы.

— Ну как хочешь. Звать-то тебя как?

— Лирасцелания. — Я почувствовал, как Авок дернулся внутри моей души. Впрочем, даже без этого я понял, что имя было эльфийским.

— Ты эльф?

— Да, — она кивнула и убрала волосы с левого уха. Острый кончик не оставлял никаких сомнений в ее расе.

— Я еще никогда не встречал эльфов. Насколько я знаю, вы считай, что вымерли.

— Кто Вам такое сказал?! — Совершенно искренне возмутилась Лира. Утруждать себя даже мысленным произнесением длиннющего эльфийского имени я не собирался.

— Да как бы… все.

— Это полная чушь! — Она картинно топнула ножкой.

— Ладно, верю.

— Там, где я живу, эльфов множество! — Не унималась она, даже после того, как я согласился.

— Да верю, верю! Эльфы не вымерли, я понял.

— Вот, то-то же.

— А тебя не пугает, что лично ты сейчас можешь легко умереть?

— Как? — Она заозиралась по сторонам, явно уже позабыв, что я, как бы, зомби.

— Я могу тебя убить, например.

Лира тут же подняла лук и выстрелила в меня уже в третий раз. Что же у нее за недержание стрел такое? Снова перехватив снаряд, я добавил его к уже двум имевшимся.

— Да хватит! Иначе точно убью!

— Простите… — она снова понурила голову, словно провинившаяся ученица перед директором. — Просто, когда Вы сказали, я испугалась, вот и атаковала.

— И как ты только выжила до сих пор…

— Ой, у меня есть вот это! — Она достала из-за ворота кожаной рубахи висящее на серебряной цепочке ожерелье в виде нескольких перевитых спиралей. — Оно отгоняет призраков.

Черт, какая же она странная… то стреляет без предупреждения, то совершенно спокойно рассказывает такие вещи, что я бы и близким друзьям не поведал.

— Ну, допустим, призрак тебя не убьет.

— Вы ведь тоже не будете? — С полным наивности лицом спросила она.

— Даже не знаю… — я совершенно честно задумался.

С одной стороны, амулет, даже если мне был не особо нужен, наверняка стоил очень внушительных денег. Опять же эти стрелы, каждая из которых была маленьким произведением искусства… эльфийка явно была не из простой семьи и наверняка на ее теле я бы смог найти еще много полезного. С другой стороны, убивать ее казалось как-то неправильно, все равно что пинать напрашивающуюся на ласку собаку. Опять же вспомнился Ядгар, которого его узкое мышление нежити довело в итоге до печального конца. И раз уж я, в отличие от обычной нежити, мог думать подобными категориями, не стоило от этого просто отмахиваться.

— Нет, наверное, не буду, — в конце концов озвучил я. — Но только если ты прекратишь в меня стрелять.

— Хорошо, — она лучезарно улыбнулась и спрятала лук за спину. Какая же все-таки дура, вот так просто доверять первому встречному… И вот вопрос: то ли я такой испорченный постоянной жизнью в рамках закона: «Убей или убьют тебя», то ли она совершенно не от мира сего. Думаю и то, и другое.

— Меня Ганлин зовут, если что. А это Буль. — Мой носильщик, услышав свое имя, встрепенулся и глянул на меня обычным осоловелым взглядом.

— Очень приятно познакомиться, — вежливо и даже как-то грациозно Лира поклонилась.

— Хм… взаимно. — Я просто кивнул. — Слушай… — эльфийка, забавно дернув ушами, подняла на меня взгляд. — Ты меня совсем не боишься?

— Немножко боюсь, — без всякого стеснения ответила она.

— Тогда почему ты мне так просто поверила?

— А какой Вам смысл врать? — Обезоруживающая логика, конечно.

Я мог ответить много чего. Что моей целью может быть втереться к ней в доверие ради сотни возможных целей от получения выкупа до получения информации о родине Лиры. Что я могу быть маньяком-садистом, предпочитающим убивать своих жертв, когда они уже уверились в собственной безопасности. Что это, в конце концов, могла быть просто жестокая шутка. Но я ничего не сказал. Во-первых, потому что тогда она уже точно не стала бы мне верить, а во-вторых, потому что ничто из этого не было правдой. Не говорить же, что я пожалел ее из-за ее же глупости и наивности.

Дальше мы пошли втроем. Буль позади, мы с Лирой более-менее рядом, примерно в метре друг от друга. И не думаю, что девушка держала дистанцию из-за еще оставшихся опасений, скорее причина была в исходящем от меня не самом приятном запахе. К сожалению, с этим я сделать не мог ничего.

— А что Вы тут делаете? — Спросила она после почти десяти минут молчания.

— Я… ну, в каком-то смысле я тоже заблудился. — Как же давно я вот так просто не разговаривал с кем-то? Последний раз, наверное, был еще в городе Красного Древа, десяток уровней тому назад. Не скажу, что прямо скучал по этому, но такой разговор, без особой цели и скрытого смысла, был по-своему очень приятен. — Ищу выход на следующий уровень.

— А могу я пойти с Вами?

— Ну в принципе да. Но, во-первых, на следующем уровне твой амулет уже будет бесполезен, а во-вторых, разве тебя не ищут?

— Наверное ищут… — как-то грустно вздохнула Лира. — Но мне, если честно, не очень хочется, чтобы меня находили.

— И что, собираешься навсегда остаться в подземелье некроманта и шляться по уровню с разумной нежитью, типа меня?

— Не знаю. — Она, кажется, вполне серьезно задумалась над такой перспективой. — Пожалуй это тоже не вариант.

— Ну да, что-то же тебе надо кушать.

— Ну вот зачем Вы сказали?! — Вдруг воскликнула она, а через секунду уже снова поникла. — Я только отвлеклась… теперь снова есть хочется.

— А что у тебя осталось? — Я кивнул головой на небольшой заплечный мешок.

— Да там… — она разочарованно махнула рукой. — Только самое невкусное.

— Ну, конечно, не мне судить, я все-таки нежить, но, по-моему, невкусное — это лучше, чем ничего.

— Это правда. — Лира скривилась, на ее лице легко читалась внутренняя борьба. — Ладно!

Она остановилась, решительно сбросила с плеч лямки и зарылась во внутренностях мешочка, словно опасаясь, что может передумать. Мешок, кстати, был с расширенным пространством, как и огромный рюкзак Буля, причем, несмотря на очень внушительную разницу во внешних размерах, внутренний объем мешка Лиры был лишь раза в два меньше, чем у моего носильщика. Эльфийка точно была не простая.

Спустя пару минут поисков она выудила на свет один небольшой деревянный цилиндрик, после чего вернула мешочек на спину.

— Что это? — С интересом спросил я. Мне и правда было любопытно, подобного я еще никогда не видел, ни в человеческих городах, ни в Падсонитар.

— Листья, — обреченно вздохнула Лира. Провернув одну половину цилиндрика, она раскрыла полую деревяшку, вытащила свернутый в трубочку ярко-зеленый лист размером в две моих ладони и, еще раз вздохнув, впилась зубами в краешек. — Гадость редкостная. — Констатировала она, прожевав и проглотив зелень. — Но очень питательно и совсем не портится. Хотите попробовать?

— Нет, спасибо, у меня есть свое.

— Да, я помню, — она вновь побледнела, вспомнив, как я сожрал дохлую крысу.

Следующие минут пятнадцать мы шли в молчании. Лира потихоньку жевала лист, а я с едва сдерживаемой улыбкой за этим наблюдал. Начинать какой-то разговор не хотелось, я понимал, что, стоит дать девушке повод отложить трапезу — и она им тут же воспользуется, а этого мне совсем не хотелось, ела она очень забавно. Не знаю, каков этот лист был на вкус, даже попробуй я и почувствовал лишь вкус пепла, максимум с каким-нибудь неопределенным оттенком. Но, судя по лицу девушки, он был то ли очень кислым, то ли очень горьким. Она морщилась, отплевывалась, ругалась шепотом, снова морщилась, но лист все-таки доела.

— И на сколько одного такого хватит?

— Точно не знаю, зависит от того, что делать. Если никаких особых нагрузок нет, то должно хватить минимум на сутки.

— Неплохо. — Я одобрительно кивнул. — А всего у тебя этих листьев сколько?

— Ой, и не напоминайте… — похоже, много.

— Ну, от голода по крайней мере не умрешь.

— Это да, но говорят, что если год питаться этими листьями и больше ничем, то сам станешь деревом. — Лира поежилась, словно уже ощутила идущий внутри процесс превращения.

— Неужели у тебя хватит на год?

— Нет, — она покачала головой. — Но вдруг начнешь превращаться раньше. Я не хочу превращаться в дерево.

— Понимаю, я бы тоже не захотел.

— Вот-вот! Но вам-то это точно не грозит.

— Ну, может быть я от такого рациона превращусь в крысу. — Подмывало, используя Похищение, и правда преобразить голову в крысиную и посмотреть на ее реакцию, но все-таки не стоило. Еще убежит, чего доброго, а наша беседа мне определенно нравилась.

— А эти… крысы… вкусные? — Неожиданно спросила она, похоже, совсем отчаявшись.

— Для меня да, — я кивнул. — Настоящий деликатес. Но для человека… для эльфа, вряд ли, скорее наоборот. Мертвечина, все-таки.

— Эх… нет, ладно, пробовать я не рискну все равно. Уж очень они страшные. — Ее передернуло. Правильно, что не стал пугать крысиной головой.

— Ты впервые в подземелье некроманта?

— Да, как Вы догадались? — Ну и что ей отвечать?

— Было бы это не так, ты бы не обращалась ко мне на Вы.

— А что, у нежити это не принято?

Вот и думай, Ганлин, дура она или просто наивная до корней волос. Хотя нет, это не наивность. Проблема в том, что Лиру, похоже, всю ее недолгую (эльфы и в двести могли выглядеть также, как она сейчас, но в то, что ей было столько, я бы не поверил никогда) жизнь держали в условиях своеобразной теплицы, вдали от всех потрясений и проблем.

— Нет, дело не в этом. Просто ни один опытный авантюрист никогда бы не доверился нежити настолько, чтобы вести с ней задушевные разговоры через полчаса после встречи.

— Ну тогда да, догадаться не сложно, — кивнула она, ничуть не смутившись и не обидевшись на мои слова.

— А те, с кем ты была, с кем сражалась против призраков — они тоже тут новички?

— Нет, — она усиленно затрясла головой. — Они все ветераны… ну или почти все, — на этих словах она почему-то покраснела, как помидор и замолчала. — А Вы давно в подземелье?

Наверное, все-таки дура. Ну или по крайней мере дурочка.

— Всю свою несмерть, — усмехнулся я, ловя те несколько мгновений усиленной работы мысли, за которые Лира пыталась осмыслить новое слово.

— А сколько Вам лет?

— Точно не знаю… — я задумался. Если считать пропущенные в фальшивых звериных пещерах три года, то мне, получается, что-то около семи? Может чуть больше, может чуть меньше, это не так важно. Что я ей и озвучил.

— Всего-то?! — Она, почему-то обрадованная до глубины души, захлопала в ладоши. — А я думала, что вы, как и все они, намного старше меня.

— Кто они?

— Ну те воины, что были со мной, — она сделала неясный жест рукой. — Вальтликанитер и остальные.

— И что же плохого в том, чтобы быть старше?

— Да ничего плохого, конечно. Но то, что Вы младше, значит, что я не одна такая.

— Какая?

— Ну… — она вдруг осеклась, похоже, наткнувшись в мыслях на такое, что даже ее ветренная головушка не могла озвучить чужаку. — Не важно.

Допытываться я не стал. Мне дела до эльфийских тонкостей точно не было.

— У нежити все работает не так, как и живых. — Сказал я, чтобы немного отвлечь ее от грустных мыслей о чуть не выданном секрете. — Мы появляемся сразу сильными.

— Правда? — Казалось, этот факт Лиру очень удивил. — Это же скучно! — Да уж, взгляд на мир у нее точно не самый стандартный.

— Можно и так сказать. Но в подземелье некроманта в любом случае скучно не бывает. Сражаешься с кем-то, исследуешь уровни, встречаешь интересных людей, — я кратко кивнул, давая понять, что имею в виду именно ее. Лира смущенно заулыбалась. Вот ее что, совсем не смущает тот факт, что у меня из-под кожи лица мышцы выглядывают?

— Да, если так посмотреть, то Ваша жизнь определенно интереснее моей.

— Ну ты ведь теперь тоже в подземелье.

— Точно! И тоже уже встретила интересного… зомби. — Она замолчала, словно опасаясь, что это слово меня обидит.

— Именно.

Еще несколько минут мы шли в тишине. Призраки, даже если и появлялись где-то на периферии восприятия, тут же уносились прочь, амулет девушки работал отлично. Надеюсь, его можно отключать, иначе я так и не поймаю ни одного призрака за весь уровень.

Мысли плавно сместились с Лиры на Ядгара, а потом эти два образа в голове встали рядом, словно давая мне возможность их сравнить. Один не верил мне до последнего, несмотря на то что для недоверия не было никаких причин, вторая поступила с точностью да наоборот. Интересно, это были особенности двух конкретных личностей или таковы в целом вся нежить и все живые? Нет, конечно, вряд ли второе. Хатод и Лахик, пусть не поверили в мою историю, не стали относиться ко мне хуже, а среди людей я встречал достаточно подобных скелету-личу. Но все-таки, что из этого более правильно? Понятно, что крайности в любом случае не приветствуются и, окажись на моем месте тот же Лахик, Лиру была ждала долгая и мучительная смерть. Но чего в характере должно быть больше?

— Я, конечно, понимаю, что в конце концов мне придется вернуться, — прервала мои мысли девушка, потупив глаза, — но можно мне хотя бы немножко… с вами?

— Пожалуйста, я не против. — Это странное, совершенно новое для меня по своей форме знакомство определенно стоило продлить.

— Отлично! — На радостях Лира запрыгала вокруг меня, словно получивший лакомство кролик. — Вперед, на поиски интересностей!

Интересно, что будет, когда нам-таки повстречаются ее провожатые?

Глава 114

Лира и правда была очень странной, я убеждался в этом снова и снова. С нашей встречи незаметно прошла неделя, эльфийка продолжала путешествовать вместе со мной, довольно быстро окончательно привыкнув к моему статусу нежити, и уже не проявляя вообще никаких признаков страха. И пусть она не прекратила обращаться ко мне на Вы, в остальном ее отношение полностью лишилось каких бы то ни было признаков того смущения, что чувствовалось изначально.

А еще она оказалась довольно сильна, по крайней мере даже без ее амулета семнадцатый уровень в целом не представлял бы для нее какой-либо угрозы. По человеческим стандартам моя новая знакомая находилась на средних или средне-поздних стадиях Воина, по меркам нежити ей легко можно было давать семнадцатый уровень, так что обычные призраки были ей ни по чем. Я же так легко отделался в начале лишь потому, что мое появление привело Лиру в ступор и она то ли не решилась, то ли не смогла применить свою магию.

Выглядело это, надо сказать, очень зрелищно. Более внушительную магию я видел только у Илоны, чье чернильно-черное солнце до сих пор иногда приходило мне на ум. Накладывая стрелу на тетиву и активируя свою магию, Лира распространяла вокруг себя совершенно непередаваемую ауру странного покоя и умиротворения. Она действовала даже на меня, если я стоял слишком близко, сразу хотелось расплыться в улыбке и лечь где-нибудь под деревом на мягкую травку. При этом узоры на стреле начинали светиться нежно-зеленым светом, а после спуска тетивы это свечение оставляло за собой в воздухе легкий шлейф дыма. Попав в призрака, стрела вспыхивала, окутывая бестелесную нежить мягким сиянием, в котором призрак и пропадал, словно растворялся, а на землю падало оружие.

Я видел и испытывал на себе много разных типов магии, от классических стихийных до магии тьмы Илоны и магии гравитации ее правнука и от святой магии паладинов до магии разложения, которой в меня когда-то запустил Веск. Однако еще ни разу не встречал ничего подобного. Сама Лира вдаваться в подробности не захотела, похоже это было одной из ее «Больших тайн», но сказала, что это одна из разновидностей магии жизни. Ну допустим.

Кстати о тайнах. Таким пафосным названием я обозначил три темы, на которые эльфийка наотрез отказывалась говорить, хотя обо всем остальном могла болтать без умолку. Во-первых, как я уже сказал, ее магия. Во-вторых, ее возраст и некая связанная с ним странность. Дело явно было не в чисто-женском нежелании называть количество прожитых на свете лет, тут все было куда сложнее. И в-третьих, то, почему она не горела желанием возвращаться к тем, от кого она отбилась. У меня вообще возникло ощущение, что она не потерялась, а сбежала самостоятельно, как только представилась такая возможность.

Однако, как бы она не старалась скрыть от меня какие-то вещи, опыта в подобных делах у девушки явно не было и многое мне удалось понять по неким косвенным признакам. Лира, я был почти уверен, была не обычной эльфийкой, а каким-то вариантом их аристократии. Ее манеры, качество экипировки, редкая магия, сила, тот факт, что говорила она о своих спутниках, пусть с уважением, но при этом и с долей превосходства — все это подтверждало мое предположение. К сожалению, Авок мог мне помочь довольно слабо, он жил в небольшой эльфийской лесной деревушке, где главным был простой староста и о настоящих королевствах этого остроухого народа мой квартирант знал очень мало. Кстати, насколько я знал, эльфы вообще ребята очень редкие на поверхности. Полноценных государств эльфов то ли вовсе не осталось, то ли они сохранились лишь где-то в глухомани и от этого статус Лиры становился лишь интереснее.

Вопрос с возрастом тоже не был покрыт совсем уж непроглядным покрывалом тайны. Во-первых, Лира не могла быть очень взрослой. Конечно, у долгожителей эльфов понятие «взрослый» было сильно размыто, но даже по человеческим меркам, она, по-моему, еще считалась довольно юной. Наивность, совершенно детские непосредственность и любопытство, незнание некоторых элементарных вещей плюс достаточное количество мелких оговорок давали понять, что Лире вряд ли было больше тридцати, максимум сорока лет, для эльфов — фактически ребенок. И такая ее сила в столь раннем возрасте, тем более если вспомнить, что лесной народ в целом развивал свою магию медленнее людей, также заставляла задуматься.

А вот в магии, к сожалению, я был полным профаном и каких-то обоснованных подозрений строить был не в силах. И даже Галаста мне помочь ничем не смогла, фанатично влюбленная в меня некромантка также ни разу прежде не видела ничего подобного.

Однако подвести итог можно было и без четкого понимания сути ее чародейства. Лира по-своему была уникумом, вполне вероятно, таким же редким, как и я сам. И одно событие, произошедшее дней через десять после нашего знакомства, подтвердило это мое предположение.

Призраки в общем были довольно скучными противниками и весь уровень скорее предназначался для ознакомления людей с таким вариантом нежити. Они не координировали свои атаки, не организовывали засад — просто вылетали из-за угла и, завывая могильными голосами, неслись на тебя, кто с голыми руками, кто с ржавым клинком наперевес. Единственное, чем они могли реально насолить — это неожиданно выплыть прямо из стены рядом с тобой, когда ты этого совсем не ждешь, от чего, вероятно, и правда умерло немало невнимательных авантюристов. При этом каждый призрак был довольно силен физически и, вероятно, обладал некоторыми особыми способностями применительно к живым противникам, но нам с Лирой так ни разу не удалось испытать на себе их действие, бестелесная нежить была для нас обоих слишком слабой.

Так что, когда шататься по лабиринтам семнадцатого этажа нам обоим окончательно надоело, мы решили двинуться дальше. А для этого, как и всегда, нужно было найти и победить босса этажа. На десятый день мы, так и не встретив ни одной живой души, как раз и наткнулись на одного такого.

Босс, естественно, призрак, ждал противников посреди вытянутой овальной арене. Причем это не была красивая форма речи, мы и правда оказались на самой настоящей, пусть и заброшенной много сотен, а то и тысяч лет назад, арене. Вместо стен — трибуны, вместо каменного пола — песок, тут и там торчат обломки витых колонн, когда-то, видимо, украшавших это место, а сейчас просто мешающих передвижению. Понятное дело, все это было не более чем антуражем и арена никогда, с момента создания, не имела иного облика, но ощущение того, что сейчас с трибун послышатся чьи-то крики одобрения или осуждающие вопли, было почти осязаемым.

Босс также соответствовал общему настроению — это был высокий, метра два с небольшим, воин в изукрашенных латах и с клинком в руках, управляющий боевой колесницей, запряженной парой коней. И латы, и клинок, и колесница, и лошади — все было призрачным, что я видел впервые. Обычные призраки довольствовались вполне реальным оружием и при взгляде на иллюзорный меч босса я сразу подумал о том, что попадать под него живому существу точно не следует. Как выяснилось чуть позже, не зря.

Лира, оказавшаяся довольно азартной девушкой, попросила дать ей возможность для начала испытать босса в одиночку. Я, конечно же, согласился, эльфийке я не был ни отцом, ни нянькой, чтобы что-то запрещать. Оставшись в зоне ожидания, я спокойно наблюдал за ней, осторожно ступающей по песку арены. За прошедшие десять дней Лира стала намного увереннее чувствовать себя в бою и теперь активировала свой противопризрачный амулет только тогда, когда мы останавливались на привал.

Стоило эльфийке переступить некую невидимую черту, глаза босса загорелись и он, стегнув своих скакунов, рванулся к противнику, подняв над головой клинок. Лира, на мгновение застыв, ей еще нужно было немало учиться, чтобы побороть инстинктивные страхи, натянула тетиву, и я стал свидетелем сильнейшего из всех ранее виденных ее заклинаний.

Вместо простого свечения узора стрелы вокруг эльфийки соткался образ высокого, метров пять, дерева из света, а спущенный с тетивы снаряд сиял, словно маленькое зеленоватое солнце. Уворачиваться босс даже не подумал, на полном ходу налетев на стрелу. Уже множество раз виденная вспышка, на этот раз, правда, куда более яркая и Лира, похоже, уверившись в успехе, как полная идиотка развернулась ко мне лицом и к боссу спиной. Предупредить ее я уже не успел, клинок призрачного колесничего вонзился эльфийке прямо в середину груди и над ареной разнесся наигранно зловещий хохот босса.

Войти на арену, пока тот, кто там сражается, не умер или не победил босса было невозможно, так что мне оставалось только стоять и смотреть за тем, как Лира медленно оседает на песок с торчащей из спины призрачной рукоятью. Почему-то фантомный клинок не прошел сквозь ее тело, а застрял. Тяжело вздохнув, я уже было решил, что интересной и необычной компании пришел конец и дальше мне снова предстоит путешествовать в одиночестве, однако тут вдруг уже знакомым зеленым свет засиял вокруг эльфийки с новой силой.

Босс, уже развернувший свою колесницу и возвращавшийся на исходную позицию, с недовольным ревом развернулся и поспешил обратно, но на этот раз преодолеть свечение ему не удалось. Изумрудное теперь уже сияние с каждой секундой разрасталось и призрак, приблизившись, застрял в нем, как комар в янтаре. Еще спустя несколько секунд он, издав прощальный вопль, растворился, как и все призраки до него.

Зрелище, надо сказать, было фантастическое. Посреди арены, уже полностью скрыв от моего взгляда тело Лиры, росло сотканное из энергии дерево. Причем «росло» в прямом смысле. Оно не просто увеличивалось в размерах, на нем, как и на настоящем, но в тысячу раз быстрее, появлялись новые ветви и листья, оно становилось толще и тянулось к невидимому солнцу, находящемуся в километрах над нами, остановившись лишь достигнув высоты в три десятка метров.

До меня, даже находящегося так далеко, донеслась та самая умиротворяющая аура и я поспешил отойти подальше, опасаясь повторить участь босса. Уровень энергий, участвовавших в этом фантастическом процессе, давно превысил все доступные мне пределы. Разорвав дистанцию с иллюзорным деревом, теперь просто стоящим и шелестящим листьями на несуществующем ветру, я принялся ждать. Любопытство перевесило осторожность, я хотел узнать, что происходит. Вернее, я примерно представлял, что именно происходит, но увидеть финал своими глазами был просто обязан.

Босс появился на исходной позиции и тут же растворился в потоке зеленого света еще трижды, заставляя меня кусать локти от бессмысленной траты энергии смерти, пока, наконец, процесс не начал двигаться в обратную сторону. Дерево начало втягиваться обратно, не усыхая, а именно повторяя свое развитие наоборот, словно само время обратилось вспять. И уже через полминуты на песке арены можно было увидеть тело Лиры, естественно, без иллюзорного клинка в спине. Спустя еще минуту все затихло окончательно и девушка, издав болезненный стон, приподнялась на руках.

Оглядевшись по сторонам, благо очередной босс только-только исчез и у нее было достаточно времени до появления нового, эльфийка, вдруг дернувшись, словно от удара, ощупала спину в том месте, куда воткнулся меч босса и, очевидно, не нащупав желаемого, издала горестный стон.

— Давай сюда, пока новый босс не появился! — Крикнул я.

Лира, подняв на меня затуманенный взгляд, кивнула и медленно поплелась обратно. Выйдя с арены в зону ожидания, она плюхнулась на идущий по кругу пещеры выступ, имитирующий скамейку, и закрыла лицо ладонями. Я, не совсем понимая, что надо говорить в таких случаях, присел напротив.

Так в тишине мы просидели минут пять.

— Что Вы видели, Ганлин? — Наконец спросила она.

— Босс ударил тебя в спину, — я уже хотел добавить, насколько глупо было поворачиваться спиной к противнику, смерть которого еще не подтверждена, но, увидев два мокрых следа на покрытых песком щеках, понял, что лучше не стоит. — Ты упала и вокруг тебя возникло вначале очень мощное зеленое свечение, а потом из него словно выросло огромное дерево. Где-то через полчаса она втянулось обратно, и ты пришла в себя.

Пару секунд держалось неловкое молчание, слышно было лишь то, как иногда стучат друг о друга зубы Лиры.

— Какая же я дура… — слезы потекли с новой силой. — Не надо было мне сбегать… — походя отметил про себя, что моя гипотеза с намеренным бегством от провожатых подтвердилась.

— Ну… ты же не могла знать, что так получится? — Попытался я ее утешить. Явно не слишком удачно, потому что звучание рыданий поднялось на пару тональностей.

Это точно не мое — вот так успокаивать плачущих девушек. И что делать? Можно просто уйти, вряд ли она обратит на это достаточно внимания, но меня держало любопытство. Никогда не слышал и тем более не видел, чтобы воскрешение происходило каким-то иным, отличным от использования амулета полигона, способом.

Посидели еще немного. И еще немного. И еще немного. В конце концов мне, во-первых, стало удивительно, откуда в ней столько воды, чтобы продолжать плакать, а во-вторых, банально надоело. И я сделал то, что, наверное, стоило сделать с самого начала.

— А НУ ПРЕКРАЩАЙ РЕВЕТЬ! — Мой голос, наверное, перепугал не только Лиру, но и стоящего посреди арены босса. Дернувшись, словно от полновесной пощечины, она ударилась затылком о стену пещеры, зашипела и начала тереть место ушиба, но цели своей я, похоже, добился. Слезы, то ли от неожиданности, то ли от испуга, течь перестали.

— Простите… — она тяжело вздохнула и развела руками. — Я такая…

— Дура, мы это уже выяснили, — кивнул я, решив для разнообразия не жалеть ее, а выложить все в лоб. — Поворачиваться к возможно живому противнику спиной — это дурость. Думать, что твоя атака обязательно сработает на еще ни разу не виденном враге — это дурость. Реветь четверть часа без передышки из-за того, что уже случилось и чего не вернуть — это дурость. Так что ты дура, да.

Она снова скуксилась, готовая повторно разреветься, но я, соткав из Усиления иллюзорный кулак, не вставая с места выдал ей хороший такой подзатыльник.

— Я сказал не реветь!

— Простите… я постараюсь. Но это ведь… — она снова запнулась.

— Да ладно, — я сделал вид, что вздыхаю. — Шпион из тебя выйдет отвратительный. Большую часть того, что ты пытаешься от меня скрыть, я тем или иным способом понял. Если не хочешь рассказывать, давай расскажу я, а ты скажешь, прав я или нет.

— Хорошо… — наконец выдавила она через несколько секунд мучительных раздумий.

— Итак, — начал я, чувствуя себя настоящим человеческим детективом, — ты прибыла в подземелье некроманта впервые, очевидно, для тренировки. Судя по твоему иногда поражающему незнанию некоторых прописных истин, это или первая, или одна из первых подобных экспедиций. И, как только представился шанс, ты сбежала от своих провожатых, уж не знаю, ради ли ощущения свободы или из детского противоречия, это не так важно. Это свидетельствует о том, что, во-первых, ты, а скорее твои родители, очень богаты или, что вероятнее, из очень знатной семьи, а во-вторых, что ты еще совсем ребенок по эльфийским и, похоже, даже по человеческим меркам. Пока все правильно?

Она, выслушивающая мое разоблачение понурив голову, почти незаметно кивнула.

— Дальше. Из увиденного только что могу предположить твою связь с каким-нибудь божеством или что-то подобное. Как святая магия церкви, но не человеческая, а эльфийская. В деталях нет особой нужды. Из-за этой же связи ты в столь юном возрасте обладаешь очень внушительной силой человеческих Воинов и уже не так далека от стадии Воителя. Очевидно, что именно поэтому у тебя вообще было сопровождение и поэтому же для тебя это была первая серьезная вылазка, на месте тех, кто тебя растил, я бы тоже не захотел так просто отпускать носителя такого серьезного дара, особенно с учетом того, насколько по-идиотски ты профукала его часть. — Лира снова подняла на меня красные и опухшие глаза. — Я ведь прав? Это воскрешение — штука не простая и у тебя таких возможностей не так много?

Девушка снова кивнула. А потом, то ли осознав, что я понял уже достаточно и дальше скрывать что-то нет смысла, то ли просто решив довериться (очень глупо, конечно, но в данном случае я благодарен ее наивности), эльфийка поведала мне ту часть, что я сам выяснить вряд ли был бы способен.

Глава 115

Несмотря на рассказ Лиры, а отчасти и благодаря ему, я мог с почти полной уверенностью сказать: эльфов на поверхности и правда осталось совсем мало. Девушка, ей было всего двадцать семь, даже по человеческим меркам еще юная, а по эльфийским еще только-только выбравшаяся из детства, большую часть этих лет провела в «Лесном королевстве эльфов». И хотя я вполне допускаю то, что эльфы предпочитают таиться от людей по вполне естественным соображениям, слова Лиры свидетельствовали не просто о изолированности, а о самой настоящей параноидальной скрытности, принятой среди эльфов этого королевства за норму. Не приближаться менее чем на две сотни километров к границе леса; не использовать никакую, даже самую простую, магию ближе чем в пяти сотнях километров от границы; при малейших признаках приближения незнакомца, не важно, кто это, спрятаться и, когда неизвестный пройдет, прямой дорогой идти домой и незамедлительно сообщить старшим и так далее и тому подобное. Лира упоминала это потому, что не до конца понимала назначения подобных запретов и всегда считала их минимум странными.

Как я и предполагал, девушка с самого рождения жила в абсолютно тепличных условиях, ей не говорили ни про оккупацию всего гигантского континента людьми, ни про систематическое и ставшее совершенно естественным рабство эльфов в человеческих странах, ни даже про сам факт существования развитых и куда больших по силе и территориям людских цивилизаций. О людях моя знакомая, конечно, знала, но примерно столько же, сколько среднестатистический человек, какой-нибудь земледелец или пекарь, знает об эльфах.

Всю свою сознательную жизнь она провела либо в столице эльфийского королевства, либо в окрестных леса, не забредая дальше чем на сотню километров и всегда в сопровождении минимум двоих стражей. Естественно, не стоило полагать, что все юные эльфы получают столь бережное отношение. Все дело было в особой магии Лиры, а точнее в том самом дереве, что я видел.

Мое предположение было не совсем верно изначально, родилась Лира во вполне обычной семье рядовых граждан эльфийского королевства. И первый год своей жизни никто и не думал проявлять к ней особое внимание. Однако потом все резко поменялось. Из-за своего врожденного долголетия человеческий праздник День Рождения, который многие люди празднуют даже после сотни прожитых лет, у эльфов не распространен. Лишь дважды за свою жизнь на возрасте того или иного эльфа акцентируется внимание. Второй — в возрасте ста лет, по достижению которых эльф считается достаточно зрелым, чтобы иметь право активного участия в политике, занимать высокие посты и так далее. А первый всего в годовалом возрасте, когда еще не научившийся говорить малыш проходит примерно через то же, что в людская церковь Милостивого Света именует Обрядом Очищения.

В разговорах с Лиоратом о человеческой церкви меня прежде всего интересовали практические вопросы: особенности святой магии, подробности внутренней кухни, в основном связанные с паладинами и клириками — все, что могло повлиять на меня лично в краткосрочной перспективе. Так что на тему самой веры: кому люди молятся, во что именно верят — я не слишком вдавался. Бог вроде бы был, но вот как он выглядит или хотя бы как его зовут я до сих пор не знал. С эльфийскими верованиями пришлось разобраться более внимательно, иначе половина рассказа Лиры прошла бы мимо моего сознания.

Остроухий народ, из покон веков более близкий к природе, чем человечество, как не сложно понять, почитал именно ее. Однако от человеческих представлений об эльфах, мирно лежащих на травке и впитывающих силу окружающих деревьев, которых я слышал немало, реальность отличалась также, как мой Гуйар от барабанной палочки.

Природа, как не сложно догадаться, если немного подумать и как эльфы знали многие тысячелетия — хозяйка вовсе не добрая. Даже если забыть о множестве глобальных катастроф, вроде извержений вулканов, землетрясений и ураганов, даже если отбросить менее масштабные, но все равно невероятно опасные явления вроде лесных пожаров, наводнений и засух, оставался совершенно естественный, но от того не менее жестокий закон джунглей. Выживает лучший: самый сильный, самый быстрый, самый незаметный, самый-самый. Слабость не просто не приветствуется, она равносильна смерти. И эльфы прониклись этой концепцией сполна.

Их вера в Природу с большой буквы не просто не была мягкой и терпимой, она в некоторых аспектах по жестокости превосходила даже человеческую церковь Света, хотя казалось бы, последние в своих святых войнах и бесконечных казнях еретиков зашли очень и очень далеко. Одним из таких жестоких элементов эльфийской веры и был тот самый «праздник» первого года жизни. В кавычках, потому что атмосферой веселья и радости в этот день даже не пахло.

Суть была в следующем: эльфы, несмотря на свое долголетие и в целом меньшую, чем у людей, подверженность разного рода болезням, все-таки не были застрахованы от самых разных заболеваний. От банальной простуды до каких-то совсем уж серьезных, вроде опухолей внутренних тканей или заражения крови. Встречались также и врожденные дефекты: уродства, недоразвитость, слабоумие. Вот только люди, даже захватывая эльфов в рабство тысячами и десятками тысяч, никогда не видели ни одного представителя этого народа с подобными аномалиями развития. Отсюда, кстати, и сформировалось представление об остроухих как о неизменно прекрасных и бессмертных существах.

Реальность, однако, была куда прозаичнее и куда кровавее. После года жизни, который давался на устранение возможных последствий неудачной беременности: недоношенности или проблем при родах, детей относили к священному древу, имевшемуся в каждом поселении, и отдавали дитя на суд бесстрастных и неподкупных сил природы. Если малыш был здоров и не показывал никаких признаков опасных заболеваний, все заканчивалось удачно: ребенок возвращался родителям и официально признавался одним из народа эльфов. А вот если имелись какие-то слишком серьезные проблемы, в будущем способные обернуться не только против самого ребенка, но и против его сородичей и, в особенности, его собственных детей, то приговор был однозначен и жесток. Смерть. Без исключений и компромиссов.

Если бы подобное решение выносили сами эльфы, пусть даже их короли, народ бы давно взбунтовался против подобного, но человек, а точнее эльф, не имел в принятии решения ни малейшего права голоса. Все решала великая магия священного древа, одинаково оценивавшая и ребенка обычного охотника, и ребенка короля. Так что, пусть попытки сокрытия детей от проверки и были довольно обычным явлением, столь кровавые порядки сохранялись в обществе эльфов уже многие тысячи лет.

Проверка Лиры, однако, пошла не по плану. После того, как ее маленькое тельце было подхвачено зеленоватым свечением и поднято в воздух, не произошло ни кроваво-красной вспышки вполне очевидного худшего исхода, ни свидетельствовавшего об успешном окончании проверки затухания свечения. Наоборот, сияние начало разрастаться и довольно быстро стало нестерпимо ярким, а после вокруг малышки сформировался уже виденное мной иллюзорное дерево, правда в тот раз куда меньшее по размерам. Это она рассказала, естественно, с чужих слов.

Подобных случаев во всей истории эльфийского народа было от силы несколько десятков. Лира получила благословение самой природы, в человеческой церкви это бы приравняли к статусу святой или даже Апостола Света. Фактически, так оно и было, с поправкой на силу, даровавшую свое одобрение смертному.

С тех пор Лира видела своих настоящих родителей лишь пару раз, ее опекуном стал король эльфов, а ее учителями — лучшие из лучших эльфийских мастеров. И в полном соответствии со статусом «святой девы», она показывала совершенно невероятные таланты как в изучении наук: истории, биологии, ботаники, медицины — всего того, что может понадобиться будущей опоре эльфийского общества, так и в воинском деле и, конечно же, в магии. Те непонятные мне заклинания, что она применяла, я и правда не мог видеть больше нигде, поскольку подобным: смесью святой магии и магии жизни, во всем мире на данный момент владело лишь четверо, включая Лиру. Еще трое были такими же благословленными святыми, живущими в других таких же эльфийских анклавах по всему миру.

Помимо талантов и особой магии, Лира обладала также несколькими дополнительными привилегиями. Во-первых, невероятная сила. Даже несмотря на то, что девушка посвящала тренировкам далеко не все свое время, а начались они лишь в возрасте десяти лет, она уже достигла человеческого уровня Воина, причем не начальных, а уже почти поздних стадий. Во-вторых, то, чему я стал невольным свидетелем: самое настоящее воскрешение, магия, превосходящая любые возможности современных чародеев, даже тех, что достигли уровня Живой Крепости. Правда, абсолютно бессмертной Лира не была, так как у каждого благословленного было ограниченное количество таких вот «вторых шансов» и сколько именно, никто не мог сказать, может десяток или даже сотня, а может всего парочка. Этот конкретный раз стал для Лиры третьим. Однажды в детстве она, егоза и непоседа, по недосмотру нянек выпала из окна, сломав себе позвоночник, а лет пять назад, во время охоты, на нее и ее сопровождающих из ниоткуда выпрыгнул крайне опасный магический зверь, справиться с которым было бы сложно даже Воителю, убив всех эльфов и сбежавший, похоже, только при появлении образа священного древа.

Но даже это было еще не все. На стыке этих двух бонусов, дающихся эльфийским святым, появлялась еще одна необычная особенность. Ее происхождение не было до конца понятно, но большинство эльфийских магов сходились на том, что в процессе воскрешения часть магии самой природы оставалась внутри тела благословленного. В результате и так невероятная сила святых после возрождения получала дополнительный скачок. Мне, пусть и получившему много, иногда кажется, что даже слишком много подарков от неведомого благодетеля, конечно было грех жаловаться, но осознание того, что Лира стала сильнее без каких-либо усилий, просто умерев и воскреснув, всколыхнуло в моем разуме уже подзабытые огоньки ядовито-зеленой зависти.

Однако, после того как мы вышли из зоны ожидания обратно на семнадцатый уровень и провели небольшой спарринг, отчасти чтобы девушка немного отвлеклась, а отчасти чтобы проверить ее новые возможности, мне пришлось констатировать это как факт. Буквально за полчаса Лира стала сильнее меня, вплотную приблизившись к человеческому уровню Воителя и двадцатому уровню по меркам нежити. Если я не использовал воспламенение энергии мне не удавалось даже приблизиться к эльфийке, не то, что нанести удар.

Успокаивать себя осталось только тем, что такие скачки мощи у святых не бесконечные, а значит не стабильные, тогда как мои способности полностью мне подконтрольны и никуда не денутся.

— И что нам делать дальше? — Было вполне очевидно, что ни мне с моим восемнадцатым-девятнадцатым, ни Лире с ее почти двадцатым уровнем, делать на этом этаже уже было нечего.

— Я не знаю…

Наша тренировочная схватка, конечно, помогла ей немного развеяться, но понимание собственной катастрофической ошибки не могло пройти для девушки бесследно. Сейчас она утратила львиную долю той жизнерадостности и уверенности в себе, почти что струились из нее совсем недавно.

— Слушай, — я попытался придать голосу как можно больше мотивирующей уверенности, — былого не вернуть. Ты по-крупному налажала, с этим не поспоришь, но при этом извлекла из случившегося ценный урок, который не забудешь уже никогда, верно?

Девушка неуверенно кивнула.

— Вот! Эм… ты не умерла, а значит… нет, не так… — я замолчал и задумался.

Произносить такие речи было точно не моим коньком, но если я сейчас не растормошу ее и не приведу хотя бы в подобие нормы, останется только бросить ее и двигаться дальше в одиночку, а после того, что я узнал, мне этого не хотелось еще больше, чем раньше. Конкретной причины я бы, наверное, назвать не смог. Дело было уже не в любопытстве, оно-то как раз было удовлетворено; не в уникальной магии, я все равно не мог пользоваться никакой и даже не в ее личности. Конечно, она была святой девой эльфов, но для меня лично это не значило ровным счетом ничего, а того, что по-настоящему привлекало меня в некоторых людях: внутреннего света, какой-то особой ауры, прекрасным примером чего была та же Илона, у Лиры, в силу ее слишком юного возраста и очень малого жизненного опыта не было и в помине.

Самым очевидным моим мотивом оставить эльфийку при себе, как не странно, виделась именно ее сила. Вернее, даже не столько сама сила, а та скорость, с которой девушка ее получала. Что кареглазая, что Веск, что наемники Стальной Крови, что Игор, что Илона, даже Хатод и Лахик — все они были для меня лишь остановками на пути. Как бы сильно они не старались, сколько бы времени не проводили в тренировках — по сравнению с моими темпами роста это было просто смешно. За несколько лет я прошел путь от полного нуля, скелета, эквивалентного самому обычному человеку, до уровня, которого во всем многомиллиардном населении поверхности достигли лишь жалкие доли процента избранных и признаков замедления не видно.

А потому Лира, наряду с завистью, вызывала во мне ранее совершенно незнакомое чувство предвкушения. Что будет дальше? Как этот дикий тандем святой девы эльфов и скелета с компанией запертых в черепе душ проявит себя? Одиночество — это не плохо, я не имею ничего против. Однако в компании, особенно той, про которую знаешь, что она не станет невозможна через пару лет, а то и месяцев, также было немало прелестей.

Но вот что сказать или сделать прямо сейчас, чтобы не нужно было бросать Лиру, я не представлял. А бросить бы пришлось. С таким апатичным, неуверенным в себе, слабовольным напарником было не просто скучно путешествовать, а по-настоящему опасно. Понятно, сейчас, на семнадцатом этаже, где мы оба были непобедимы, это не было важно, но чем глубже, тем больше опасность. На девятнадцатом уровне, несмотря на возросшую силу, Лира не будет в безопасности даже без учета босса, а на двадцатом с архиличами и городами, как нежити, так и человеческими, ситуация ухудшится едва ли не на порядок. Все-таки она была живой и была подвержена многим уязвимостям жизни: могла уставать, ошибаться, нуждалась во сне, пище и тому подобном. А про ее наивность я вообще молчу. То, что она теперь не будет поворачиваться к противнику спиной, конечно, хорошо, но от этого до уровня настоящего воина, не по силе или мастерству, а по боевому опыту, как от первого до последнего уровня полигона.

К счастью, похоже, моя слабая попытка выдавить из себя какие-то подбадривающие слова сработала в нужную сторону. Улыбнувшись, пусть и довольно натянуто, Лира кивнула.

— Ладно, я поняла. Спасибо.

— Да, собственно… не за что. — Я пожал плечами. — Произносить речи я и правда не большой мастак. Иногда выходит что-то неплохое, а иногда, как видишь, ступор.

— Меня учили ораторскому искусству, могу дать пару советов.

Она явно играла, это чувствовалось, внутри девушка все также переживала свой провал, но то, что она смогла побороть свою начинающуюся депрессию было хорошим знаком… наверное.

— Обязательно. Итак, еще раз. Что будем делать дальше?

— Для начала давай, — я поймал этот внезапный переход и не смог не усмехнуться. Может быть эта смерть даже пошла девушка на пользу, — давай хорошенько накостыляем этому боссу несколько раз за то, что он меня убил.

Глава 116

Восемнадцатый уровень мы проскочили за неделю. Зомби-гоблины, скелеты-оборотни, мумифицированные огры — все это было, конечно, любопытно, но лишь с чисто созерцательной точки зрения, никакого интереса в бою они не создавали. Даже для Похищения я не стал пытаться искать материалов, хотя тут причиной, конечно, была не скука.

Во-первых, для Похищения я должен был использовать нужную кость в процессе слияния, а это означало трату и так небольшого запаса энергии. Без заранее продуманной стратегии я этого делать точно не собирался.

Во-вторых, то ли из-за сравнительно невысокого этажа, то ли из-за особенностей поднятия нежити полигоном, но созданные из нечисти немертвые не обладали уникальными свойствами своих оригиналов. К примеру, тролли, насколько мне было известно, обладали невероятной регенерацией, вплоть до отращивания отрубленных конечностей и мне бы такая способность была очень кстати, вот только зомби-тролль никакими восстановительными навыками не обладал. Хотелось бы верить, что это лишь потому, что на этом этаже происходило знакомство с нежитью-нечистью и на более низких уровнях все иначе, но никаких подтверждений этому я получить не мог.

В-третьих же, мое тело уже приблизилось к своему лимиту, так что значительно сильнее таким путем я бы все равно не стал. Капитан нежити, в которого я когда-то вселился, имел силу около пятидесяти условных единиц, тогда как сейчас мое тело, с учетом всех применений Похищения, по силе уже приближалось к пятистам, и я уже мог почувствовать маячащий вдалеке барьер.

В итоге мы с Лирой, быстренько пробежав по этажу и поубивав немало нечисти, отправились дальше. Даже за стопроцентным сбором всей возможной энергии гнаться уже было бессмысленно. Количество разной нежити на уровнях росло, так что куда выгоднее было лишь собирать самые сливки.

А вот девятнадцатый уровень, где впервые на моей памяти не стояла могильная прохлада, а, наоборот, царили жар и дым, как я и думал, стал уже довольно серьезным испытанием. И, в первую очередь, как ни странно, для меня.

Демоны, даже став нежитью, не растеряли своих главных особенностей: дикой силы и, как не странно, бесконечной подлости. Присущи эти черты, правда, были разным видам выходцев из преисподней, но ситуацию это не улучшало. Если условно, то всю нежить девятнадцатого уровня можно было разделить на две категории: демоны и демонята. И это разделение никак не было связано с опасностью.

Демоны-нежить получались из чистокровных сынов преисподней, тех, в чьих жилах текла сила Ада. Без превращения в свою звериную форму или Усиления я был совсем ненамного сильнее их, а в отрядах, патрулирующих уровень, их зачастую было около десятка, а то и больше. Так что мне каждый раз приходилось активировать превращение, чтобы экономить энергию на Усилении. А поскольку бой с Ядгаром, пусть и дал мне понимание моих новых возможностей, ни в коем случае не довел их до совершенства, в каждом бою я старался уяснить о Похищении и его последствиях еще немного, из-за чего, увлекшись, иногда попадал в довольно неприятные ситуации. Это был мой вызов самому себе, но испытания на этом только начинались.

Куда больше нервировали демонята: импы, черти и им подобные, не отличающиеся особой физической силой, но в противовес этому наделенные коварством и иногда даже владеющие какой-то примитивной магией. Я сам, не нуждаясь в отдыхе, оставался практически в безопасности, безостановочно мониторя окружающее пространство. А вот Лира…

Сколько раз я спасал эльфийку, которая, казалось бы, была сильнее меня, не сосчитать. Ловушки, от самых примитивных до скрытых магией, скрытые удары из-за поворотов, попытки отравить разбросанные по уровню источники, к которым мы периодически приходили набрать воды и так далее. Пару раз какие-то особенные импы материализовывались из воздуха прямо за спиной девушки и пытались напасть. И мне не оставалось ничего иного, кроме как защищать эту дуреху от всего.

Конечно, можно бы было дать ей помереть. Одного раза вполне хватило бы, чтобы она достигла уровня Воителя и стала практически неуязвима для местных забияк, но я прекрасно понимал, что в этом случае дальше путешествовать Лира точно не захочет.

Проблема была в том, что святой деве эльфов все и всегда давалось легко. Учеба, тренировки, спарринги, охота — ей не поддавались, но благословение самой природы давало ей невероятную фору. И вполне понятно, почему король эльфов отправил свою подопечную в полигон, подкупив ли кого-то из людей и протащив Лиру и ее провожатых через портал в человеческом городе. Девушке нужен был вызов, настоящая сложность, на грани смерти, чтобы она не просто стала сильной, но и срослась с этой силой.

Вот только восемнадцатый уровень был для нее слишком прост. Мертвая нечисть, «к большому сожалению», не имела никаких особых навыков вроде ядовитых, кислотных или огненных атак, не обладала свойственной живой нечисти живучестью и регенерацией, а потому не создавала нам никаких трудностей и Лира, похоже, почувствовав свое превосходство, пожелала двигаться дальше. А вот демоны сразу подняли сложность практически до границы ее возможностей, если не выше. Думаю, не будь меня рядом, она была бы намного внимательнее и осторожнее, но от случайностей это ее бы не застраховало и довольно быстро Лиру ждала бы смерть.

Я уже хотел вернуться на уровень выше, чтобы она все-таки потренировалась на тех же троллях или змеелюдях, когда она все-таки показала первые признаки улучшения. Похоже у эльфийки в голове все-таки переклинило что-то нужное, потому что изо дня в день количество раз, когда я должен был ее вытаскивать из самых разных передряг, неуклонно уменьшалось. Она становилась собраннее, осторожнее, предусмотрительнее. Научилась спать вполглаза — навык, жизненно необходимый любому авантюристу. Ела свои листья она теперь не десять минут, а всего десяток секунд, откусывая и старательно пережевывая столь же сильными, как и остальное тело, челюстями легко сдающиеся под таким напором куски. Даже после объявления привала она больше не падала на землю, жалуясь на жару, хотя ей, как Воину, должны быть глубоко безразличны и куда более высокие температуры, а лишь молчаливо кивала и, присев у стены, начинала копаться в своем мешочке.

Ее прогресс снял часть бремени с моих плеч, еще от немалой части я избавился уже сам, банальным накоплением энергии из поверженных демонов. Если сложить свободную энергию смерти и ту, что была заключена в моем теле, выходило уже что-то около семи сотен условных единиц. А это было не так уж далеко от определенной мной для самого себя границы безопасности в городе Бирюзовых Врат. По человеческим меркам я, скорее всего, уже пересек границу поздней стадии Воина, по меркам нежити находился где-то неподалеку от девятнадцатого уровня, тем более что превращение давало дополнительную силу, не учтенную в моих прикидках.

Однако, как это всегда со мной происходит, спокойная (в моем понимании) жизнь закончилась, только-только начавшись. Случилось это дней через сорок после того, как мы с Лирой добрались до девятнадцатого уровня. Мы уже несколько раз участвовали в бою с местным боссом, вернее парой боссов: высоким, вооруженным двуручной секирой демоном-мумией, иссушенное тело которого, тем не менее, обладало невероятной мощью и маленьким, мне по колено, скелетом дьяволенка-мага, поливающим противников огненными шарами, появляющимися в совершенно случайных местах по всей пещере. И наша пара стабильно выигрывала у их тандема, чем каждый обогащала мои запасы энергии довольно внушительными объемами.

Этот раз ничем особо не отличался. Боссы были побеждены, голова дьяволенка превратилась в костяное крошево под моей булавой, а в глазу мумии торчала стрела Лиры и мы, довольные рекордно быстрой победой, остановились на привал в комнате ожидания, куда по собственной инициативе не забредала ни одна нежить. Было уже довольно очевидно, что скоро будет время отправляться глубже и Лира, в своем обычном репертуаре, болтала с Жюстиной о возможных видах магии архиличей.

Про свои способности я эльфийке рассказал очень кратко, так как мои превращения все равно надо было объяснить, а про квартирантов и вовсе по большей части наврал, но, даже узнай она об этом, вряд ли бы обиделась. Я большим любителем поболтать не был, а с магессой, Авоком и Рухом я давал Лире наговориться вдоволь. Послушать о жизни эльфа, умершего несколько тысяч лет назад или о судьбе настоящего дракона ей было невероятно интересно, хотя поначалу она и считала, что я притворяюсь.

Я сам в этот момент, практически отключившись от действительности, оставив их болтовню лишь в качестве фона, занимался своеобразной медитацией. Спать я, конечно, не мог, но такой вот транс позволял на время избавиться от большей части мыслей и абстрагироваться от реальности. Это был мой вариант отдыха, не физического, а отдыха от самого себя. Но, конечно, даже в таком состоянии я не забывал об осторожности и даже в пещере, где нас не могла первой атаковать нежить, я все равно часть сознания оставил следить за окружением.

И не зря. Действуя больше на подсознательных инстинктах, я поймал слишком знакомым образом запущенную стрелу меньше чем в сантиметре от виска. Лира, ойкнув, вскочила и обернулась ко входу в пещеру. Я, внимательно рассмотрев не столь богато украшенный, но явно созданный в том же стиле, что и стрелы Лиры, снаряд, также поднялся и посмотрел на входящих в зал ожидания эльфов. Их было семеро.

— Вальтликанитер? — На лице девушки отразилась смесь удивления, недоверия и страха.

— Лирасцелания, — кивнул молодой эльф с темно-каштановыми волосами, идущий, немного прихрамывая, впереди своих спутников. Судя по тому, что и доспех у него, похоже, был самый дорогой, это был главный. — Мы тебя столько искали… но, похоже, ты не слишком-то и хотела найтись.

Девушка задрожала, похоже этот… Вальтер был тем еще типом.

— Ва… — открыла она было рот, но эльф, не дав ей даже слово сказать, кивнул на меня остальным.

— Убейте.

— ОЧЕНЬ не советую, — спокойно ответил я, наблюдая, как четверо остроухих натягивают тетивы с уже наложенными на них стрелами.

— Посмотрите-ка, говорящая гниль! — усмехнулся Вальтер, однако поднял ладонь, отдавая, очевидно, команду «стоп». — Почему же нам не стоит тебя убить прямо здесь и сейчас?

— Может быть потому, что я убью вас первым? — То, что я терплю наивность и подчас даже глупость Лиры не значит, что я готов прогибаться под каждого встреченного эльфа.

— Какой у тебя уровень? — Чуть прищурившись, спросил Вальтер. Ничего себе, знает о принятой у нежити градации. Он либо просто так молодо выглядит при довольно внушительном возрасте, либо… черт знает, я в эльфийских тонкостях не понимаю.

— Девятнадцатый.

Повисла довольно долгая тишина, Вальтер изучал меня взглядом. Пронзительный взгляд, умный, а главное, в отличие от Лиры, за ним чувствуется большой опыт. Опасный противник.

И то, что произошло дальше, лишь подтвердило это предположение. От Вальтера в мою сторону рванула волна энергии. Она не имела конкретной формы и лишь немного искажала воздух на пути, но ее сила была очень и очень внушительна, а это ведь была лишь проверка. По уровню энергии эльф меня точно превосходил, причем неслабо. Может быть до теперешней Лиры ему немного не хватало, но девятнадцатый уровень я бы ему спокойно присвоил.

Навстречу его энергии вспыхнула волна Усиления. Мои запасы еще не успели полностью восстановиться, так что получилось хуже, чем я хотел, но уникальная способность кроваво-красного тумана не только противостоять, но и фактически уничтожать любую инородную энергию и магию сыграла мне на руку. Столкнувшись, две волны, алая и бесцветная, практически полностью нивелировали друг друга, подавшись в мою сторону лишь на пару метров.

Лира, казалось, разом растеряв все те уверенность и силу духа, что собрала за время нашего путешествия, с дрожащими губами наблюдала за всем этим.

— Положим, я тебе верю, — кивнул Вальтер так, словно только что не произошло совершенно ничего необычного. — И правда не хочу терять еще больше бойцов в бою с подобным тебе. Но сейчас тебе стоит уйти. У меня дело к Лирасцелании и нежить не имеет и не может иметь к этому никакого отношения.

Я покосился не девушку. Очевидно, она противостоять этому эльфу не собиралась. Вернее, просто не мыслила противостояние. Так что, получается, решение целиком за мной.

Не знаю, как они нас нашли, да это и не важно. Этот Вальтер без святой девы не уйдет, это ясно как день. И судя по реакции Лиры на него, дело не только в том, что она святая дева. Так что либо я спокойно уйду, либо мне придется вступить с этой семеркой в бой. Не до конца восстановившимся и не зная сил противника. При этом вовсе не обязательно, что Лира встанет на мою сторону или останется в стороне. В конце концов, это были ее сородичи, а мы познакомились лишь около двух месяцев назад, ее детское желание сбежать из-под контроля не означает, что она предпочтет меня другим эльфам. К тому же она может обернуться против меня просто потому, что этот Вальтер ей прикажет, сложно понять, насколько сильно она его боится. И тогда мне точно крышка.

— Хорошо, — я кивнул.

Лира на меня не посмотрела, пока я уходил. То ли разочаровалась, то ли, что было вероятнее, ей было стыдно за то, что не вмешалась. Выйдя из зоны ожидания, я отошел на десяток поворотов лабиринта и остановился. Слышать, что они говорили, я уже не мог, но ощущение жизни работало стабильно, а так как эльфийку я знал довольно долго, почувствовать ее я мог даже с такого расстояния. При этом Вальтер скорее всего потерял меня из поля зрения, в том, что он тем или иным образом «провожал» меня, я не сомневался.

Примерно полчаса ничего не происходило, Лира просто стояла на месте, видимо о чем-то разговаривая с эльфом, а потом медленно, похоже, под конвоем, двинулась в противоположную от меня сторону.

Спустя еще полчаса, прибив по дороге парочку импов, я вернулся в зал ожидания. Естественно, никого тут уже не было. Присел на идущую по периметру пещеры каменную лавку и задумался.

Пожалуй, это был первый раз в моей жизни, когда я предпочел отойти в сторону, а не бросаться сломя голову в бой, отступить, отдать кому-то что-то мое. Побочный эффект приступа Жадности? Черт знает. И с одной стороны, это было правильно. Даже не так, со всех сторон это было правильно. Выиграй я сражение против семерки эльфов, оставить их в живых я бы не смог, слишком много рисков, и тогда Лира все равно вряд ли согласилась бы дальше со мной оставаться. То есть вне зависимости от исхода оставить эльфийку при себе было невозможно, а так я, во-первых, избежал рискованного боя, а во-вторых, сохранил с ней более-менее неплохие отношения. Если нам суждено встретиться еще раз (в чем я сомневаюсь, но все-таки), она не начнет разговор с вопля ужаса.

Вот только, как бы я не перекатывал эти мысли в голове, мне все равно не нравилось, как я поступил. Осознание того, что это объясняется невероятно просто с помощью нескольких человеческих эмоций, пришло как-то неожиданно, сразу. Вот и еще один гвоздь в крышку теории о том, что я — полноценная нежить. Я ведь банально ревную Лиру. Не как женщину, конечно, но как вполне заслуженного спутника, собеседника и, возможно, даже друга.

И тут меня захватила очередная вереница воспоминаний.

* * *

На этот раз, однако, все было по-другому. Я больше не был немым свидетелем куска чьей-то жизни.

Ослепительный свет. Вернее нет, просто я взглянул на мир человеческими, нуждающимися в адаптации глазами и сияние золота на секунду показалось светом маленького солнца. Я стоял рядом с долговязым мужчиной в строгом черном костюме и с удивлением понимал, что одновременно с этим являюсь им. Словно мое сознание разделилось надвое, часть отделилась от тела и сейчас обозревает свое вместилище снаружи.

Рефлекторно взглянул на свои руки и, ВАУ, смог это сделать! Я контролировал свое тело, не хозяин этих воспоминаний, а именно я, Ганлин, бывший скелет. Хотя нет, все-таки не тело, а это отделившееся от него сознание. Подойдя к Себе, я смог с легкостью провести рукой прямо сквозь его тело, то же самое произошло, когда я попытался коснуться рукой пола и стен хранилища.

Да, мы находились в огромном, поистине необъятном хранилище, наполненном золотом и всем, что люди считали или хотя бы могли считать драгоценностью. Камни, доспехи и одежда, оружие и склянки с какими-то разноцветными жидкостями, костяные амулеты и деревянные фигурки, конечно книги, миллионы и миллионы книг, наполнявших шкафы, до середины заваленные всякой всячиной, музыкальные инструменты от того самого ганлина до лиры, а также много чего иного, чему я иногда даже не знал названий.

Человек в черном, четвертая моя ипостась, воплощение Жадности, стоял с закрытыми глазами и глубоко-глубоко дышал. Словно тот, кто выбрался из канализации и попал в зеленый лес, он с наслаждением вдыхал этот непередаваемый запах ОБЛАДАНИЯ. Он не имел никакой физической составляющей. Окажись рядом с человеком в черном собака-ищейка и, как бы ни был остер ее нюх, она бы ничего не ощутила. Запах, которым наслаждался человек в черном, как бы парадоксально это не звучало, рождался прямо внутри его разума. Однако это не делало запах хуже.

Он втягивал его носом, как наркоман втягивает последнюю перед смертью дозу; он вдыхал его ртом, как вдыхает воздух чудом выплывший на поверхность утопающий; он поглощал его всем телом, впитывал, как лучшую целебную мазь от всех недугов. Запах заползал в уши, втекал под закрытые веки и с каждой секундой становился лишь более сладостным. Та жадность, что я испытал, маниакальная и безумная, меркла по сравнению с его ЖАДНОСТЬЮ, всеобъемлющей и непоколебимой, как океан. Я мог остановиться, добившись какой-то цели, человек в черном не мог, не хотел и не мыслил остановки.

А потом за спиной человека в черном появился ОН.

ЕГО лица я не видел, оно расплывалось и текло, стоило мне хотя бы подумать о том, чтобы присмотреться повнимательнее. Но по ЕГО рукам, морщинистым и мозолистым, можно было понять, что ОН довольно стар. ОН был довольно высок, хотя человек в черном и был куда выше, ЕГО одежды отличались невероятным изяществом, а на голове красовалась корона, словно состоящая из птичьих черепов, но ОН был «ИМ» вовсе не поэтому.

Вот только, стоило мне задуматься об этом, как видение прервалось и меня выкинуло в реальность.

* * *

Что это было? Совсем не так, как в прошлые разы. Было ли это следствием увеличившегося количества моих квартирантов, моей возросшей силы или причина в чем-то ином? Понятия не имею.

Однако кое-что я понял достаточно четко.

Поднявшись с лавки, я поудобнее перехватил Гуйар и вошел на арену битвы с боссами. Демон снял с плеча секиру, имп, мерзко рассмеявшись, растворился в воздухе. Да, отлично, нападайте. Мне нужна ваша сила, чтобы однажды вернуть то, что у меня забрали.

Глава 117

Стоя посреди зала босса, я с интересом оглядывал свои руки, серые, ссохшиеся, с растрескавшимися когтями… вот только скрытая в них сила была невероятной. Малыш-имп, босс с заложенной системой схемой действий, все-таки был достаточно понятлив, чтобы осознать, что его напарник уже не вернется. Подняв секиру, я ухмыльнулся и пошел к собрату по оружию моего нового тела.

Да, я переселился в тело босса-демона, хотя мне еще было куда развиваться в теле капитана скелетов. По крайней мере энергию на Усиление еще можно было копить довольно долго. Может быть это было излишне, может безрассудно, может глупо. Мне было плевать. Видение всколыхнуло что-то в моей душе. Весь мир предстал в каком-то ином свете и то, на что я раньше даже не обращал внимания, стало вдруг невероятно важно.

Главным же изменением стало чувство отвращения к самому себе. Вся жизнь, что я вел с самого появления в том инкубаторе скелетов на первом уровне, все существование вдруг стало мне противно. Ведь я, если так задуматься, был трусом и перестраховщиком. Конечно, обычному человеку этих нескольких лет хватило бы на сотню жизней безумств, но я — не человек и уж точно не обычный.

Наверное, Галаста была в чем-то права — я впустую тратил полученный дар. Был ли хоть один раз, когда я сознательно бросился в бой, не имея шансов на победу и плана? Нет, не было. Можно сказать: «поступать так — верно, а начинать заведомо проигрышное сражение глупо и, вполне очевидно, приведет тебя к смерти». Может быть. «Риск должен быть оправдан», «Нужно взвешивать «за» и «против», «Нужно понимать, куда дует ветер»? — и так далее. Может быть. Но я не хочу так жить постоянно.

И этот момент я провозглашаю своим новым началом. Конечно, речь не идет о том, что отныне я буду рваться сломя голову в любой бой: с Воителями, Живыми Крепостями, боссами тридцатых и сороковых уровней — я не идиот. Но я больше не хочу продумывать свое развитие, словно мамаша, планирующая будущее своего драгоценного чада, и я не хочу вступать только в заведомо выигрышные схватки. Ведь последний раз, когда я не был минимум на уровень сильнее босса уровня, с которым сражался, случился… я даже не помню, когда. Может и вовсе никогда такого не было.

Неожиданно мне открылся тайный смысл полигонов и амулетов возрождения. Лахик говорил, что люди иногда приходят к городу в одной набедренной повязке и сражаются, пока не умирают. Вот в чем суть: в возможности испытать на себе то ощущение, когда ты идешь в бой, понимая, что не вернешься обратно. Конечно, осознание того, что ты воскреснешь немного уменьшают эффект, но тело и подсознание этого не понимают и не подозревают о том, что их ждет новое рождение. Адреналин и эйфория схватки совершенно настоящие, вне зависимости от того, висит на твоей шее каменный амулет или не висит. Вот для чего на самом деле создатели полигонов создали систему возрождений, а не ради спасения жизней. Теперь я более чем уверен, что на жизни-то им было глубоко плевать.

Воткнув секиру в череп импа, я поднял упавший на землю Гуйар, заткнул за пояс Калию и проглотил найденную в кучке оставшегося от старого меня пепла жемчужинку.

— БУУУЛЬ! — Мой рев, должно быть, слышали даже уходящие по лабиринту эльфы. Пока ждал носильщика прибил боссов еще разочек. Демон, кажется, немало удивился, увидев свою точную копию.

Наконец мой личный зомби прибежал, окруженный ореолом нежно-зеленого свечения. Лира сделала так, чтобы на Буль стал неинтересен для нежити, но теперь, похоже, придется защищать его по старинке. Что же, ладно. Это будет еще один вызов.

* * *

Город Бирюзовых Врат был одним из самых старых, самых крупных и самых богатых из всех человеческих городов двадцатого уровня. Отвоеванный у нежити уже больше полутысячелетия назад, он давно превратился в настоящий оплот людей в глубине негостеприимного подземелья некроманта. Огромная пещера, где он был выстроен, почти полностью покорилась человеческим рукам, наполнившись домами, домиками и хижинами, точно непредусмотренных системой полигона, а внутри самого города классический унылый антураж улиц-тоннелей и площадей-пещер сменили аккуратные и приятные глазу лазурные, голубые, зеленые, аквамариновые и, конечно, бирюзовые плитки.

Город Бирюзовых Врат, как и город Черной Зари, управлялся лишь одной группировкой наемников, которую, впрочем, уже скорее стоило называть монаршей династией. Вот уже семь поколений наследники основателя этой группировки являлись лидерами города, причем ни один из потомков основателя не получил свой титул лишь благодаря крови. Каждый из них заслужил уважение и почет своей силой и теми делами, что он сотворил благодаря этой силе.

И именно с таким человеком я собирался встретиться. Волнующе? Конечно. Я ведь так и не понял, чем была та жемчужинка, что мне доверила Илона. Шанс на то, что это какая-то хитроумная ловушка был настолько мал, что даже смешно, но какое-то нехорошее предчувствие все-таки тяготило меня.

Впрочем, отступать уже было поздно, король, как его называла едва ли не половина населения города, уже спускался ко мне по широкой лестнице, покрытой широким ковром сине-зеленых цветов. Насколько мне удалось выяснить, седьмой капитан Бирюзовых Врат был сравнительно молод, ему не было даже ста лет. Для человека, вступившего на стадию Воителя — результат, считающийся очень приличным во всем людском мире.

Однако не сказать, чтобы он был высок или особо мускулист. Похоже, стихийный, а не телесный маг. Ниже меня на полголовы, внешне больше похожий на музыканта, чем на бывалого бойца, он не производил того впечатления, что Илона. У него не было той ауры правителя, что окружала капитана Черной Зари. Конечно, это не значит, что Палонт, как его звали, был недостойным титула Короля. Но это не было его истинной сутью, призванием. Немного жаль, но я тут все-таки не ради этого.

— Ты знаешь Илону? — Начал он без приветствия.

— Да, — я кивнул. — Она поручила мне добраться сюда.

— Ты один из Черной Зари?

— Нет, просто одиночка. — После того, как я раскрою причину своего прибытия, мой путь до центра города наверняка проследят, так что врать о таком не было смысла.

— И Илона поручила чужаку донести до меня какое-то сообщение? Прости, но я тебе не верю.

— Не совсем сообщение… — я постарался придать свежеслепленному лицу многозначительный вид. И, похоже, Палонт меня понял.

— Иди за мной. — Бросил он, уже развернувшись и зашагав вверх по ступеням.

Мы прошли множеством длинных коридоров и просторных комнат, украшенных самыми разными способами: картинами, статуями, фресками, пестрыми вазами на постаментах и свисающими с потолка огромными хрустальными люстрами. Самый настоящий дворец. Жилище Илоны с этим местом нельзя было даже сравнивать. Впрочем, откуда я знаю, может в городе Черных Врат тоже есть нечто подобное, просто женщина решила отдать мне жемчужину в более личной обстановке.

Чем дальше мы шли, тем меньше и меньше становилось культурной мишуры на стенах и тем больше было запустение. Очевидно, даже в столь процветающем месте невозможно было поддерживать тот же уровень, на который рассчитывали создатели полигонов и часть дворца пришлось просто оставить на растерзание времени. Наконец, картины и скульптуры совсем исчезли, а со стен пропала последняя штукатурка. Сейчас дворец Бирюзовых Врат очень напоминал здание совета Падсонитар: лишь голый камень и пыль.

Проплутав по лабиринту переходов еще несколько минут, мой провожатый подошел к совершенно непримечательному участку стены и положил руку на одному ему видимый участок. Как и в доме у Илоны, тайник открывался магией, и я ничуть не удивился, когда часть стены отъехала в сторону, обнажив уходящие вниз ступени из переливающегося кристалла, правда на этот раз не фиолетового, а нежно-желтого.

— Тебе такое уже знакомо, правда? — Испытующе посмотрел на меня Палонт, после чего, не дожидаясь ответа, ступил на первую ступеньку. Я, естественно, отправился следом.

Спускались мы на этот раз, наверное, даже дольше, чем в тайнике Илоны, но, когда лестница закончилась мне предстала до боли знакомая картина: перекресток четырех коридоров. И, как и в прошлый раз, меня повели в левый. Получается, тайник все-таки привязан не к какому-то конкретному месту в городе, а к тому, кто этим городом управляет? Сложный вопрос. Если мне однажды представится возможность захватить собственный город, я думаю, я об этом узнаю.

Еще одна магическая дверь и мы в почти такой же, только чуть большей комнатке.

— Итак? — Палонт выжидающе посмотрел на меня. Похоже спрашивать про жемчужинку напрямую он не собирался.

— Пожалуйста, — я достал из небольшого мешочка с расширенным пространством, висящего на поясе, перламутровый шарик и положил на стол.

И, судя по реакции местного короля, я значительно недооценил важность этой вещицы. Палонт словно увидел призрака. Тяжело задышав, он медленно, как будто боялся спугнуть, приблизился к жемчужине и аккуратно, даже как-то бережно, взял ее в руку. Не сломалась. Впрочем, Илона так и обещала, но ощущение, что меня обманули, все-таки появилось. Впрочем, и ладно, если этот король одарит меня чем-нибудь полезным хоть на четверть цены этой штучки я, наверное, обзаведусь еще не одним магическим оружием, нужным мне куда больше всяких непонятных жемчужин.

— Все в порядке? — Уточнил я на всякий случай.

— А? — Палонт обернулся на меня, словно впервые увидев. — Да, все отлично. Ты даже не представляешь, насколько важно то, что ты доставил его так быстро.

Оговорка мужчины от меня не ускользнула. ОН? Любопытство боролось в голове со здравым смыслом, кусалось и царапалось, желая узнать секрет таинственной жемчужинки. Я прямо-таки нутром чувствовал, что, если развернусь и просто уйду, упущу что-то невероятное. Палонт между тем продолжал стоять и, как завороженный, разглядывать видимое ему одному внутреннее устройство перламутровой драгоценности. И я не выдержал.

— Что это такое?

Король дернулся, закрывая от меня жемчужинку, словно боялся, что я попытаюсь отнять.

— Это не твое дело, — он попытался обойти меня и выйти в дверь, но я поймал мужчину за локоть.

— Очень даже мое. — Он недовольно глянул на свою руку, но вырваться не попытался. — Потому что Я рисковал собой, доставляя эту штуку. И если правда кроме вас, Илоны и меня никто в мире больше не может к ней прикоснуться, то я имею к ней отношение достаточное по крайней мере для того, чтобы знать, ради чего я проделал путь на десять этажей вниз.

— Ты получишь достойную плату за свои старания. — Ответил он, тем не менее, останавливаясь и больше не делая попыток уйти.

Я знал, что он скажет нечто подобное. Откуп. Но в тот момент, когда я задал свой вопрос, я уже был готов на самый глупый шаг в своей несмерти. Отказаться от награды, возможно, превосходящей по ценности Гуйар, Калию и кристалл лича восемнадцатого уровня вместе взятые. Но драгоценностей и особых предметов мне встретится еще немало, а вот тайна, если я ее упущу, ускользнет навсегда.

— Я уже назвал плату, которая меня устроит.

Палонт крепко задумался. Было видно, что он правда размышляет, а не играет для меня спектакль: взвешивает аргументы, прикидывает варианты развития событий, рассуждает, что будет лучше, а что хуже.

— Это правда то, что ты хочешь? — Наконец переспросил он.

— Да.

— Хорошо, я тебе расскажу. Но при одном условии.

— Слушаю.

— Ты поможешь нам еще кое с чем. — Это тоже было вполне ожидаемо.

— Опять что-то в духе работы курьера?

— Что-то в духе… — усмехнувшись, повторил Палонт. — Да, почти.

— Ладно, будь по-вашему, — отступать уже было поздно. Если придется пронести жемчужину еще на десяток этажей вниз — что же, это определенно то, с чем я справлюсь.

— Хорошо. Тогда садись, — мужчина указал на узкий стул, стоящий у стенки. — Рассказ будет долгим.

* * *

Не стоило лишний раз говорить о том, что со времен создания полигонов много тысяч лет назад политическая карта человеческого континента перекраивалась бесчисленное количество раз. Рождались, проживали свой расцвет и умирали огромные империи, что уж говорить о не таких больших странах, чьей участью было в один прекрасный день быть поглощенной одним из таких великанов.

Однако была одна страна, на протяжении не одной тысячи лет сопротивлявшаяся захвату со стороны великих империй. Даже наоборот, соваться на ее земли считалось самоубийством и ни один из много раз менявшихся соседей так и не решился предпринять настоящую попытку подчинить это государство.

И, стоило услышать причину, как подобный почти суеверный страх становился легко объясним. Страна эта управлялась некромантами. Причем не из тени, не тайно, как можно было бы подумать, смерть царствовала там безраздельно и с самого создания страны. Вся ее территория была проклята, так что жить там могли лишь предавшие себя жуткому искусству некромантии. От короля до самого последнего крестьянина и от древнего старика до новорожденного младенца — все в этом государстве были преданы смерти и, по большому счету, даже не могли считаться живыми, хотя и нежитью в классическом понимании тоже не были.

Ничего удивительного, что эта страна, носящая довольно привычное для нежити название Нотлагирот, внушала своим соседям искренний ужас. Спасением для них было лишь то, что жители Нотлагирота, не живые и не мертвые, не могли существовать на обычной, не подточенной проклятьем земле, а территория, на которую это проклятье распространялось, похоже, была строго ограничена.

Так и шли века: одни боялись нападать, а другие не могли чисто физически. Но, как говорится, ничто не вечно и в конце концов Нотлагирот все-таки был уничтожен во время одной из священных церковных войн. Страну некромантов буквально сровняли с землей, не выжил ни один житель, а на ранее проклятых землях поспешили создать новое королевство, чтобы как можно меньше памяти осталось о том ужасе, что творился тут когда-то.

Со всех окрестных земель стянулись те, кому не нравилась их старая жизнь, постаравшись не повторять тех ошибок и несправедливостей, что не устраивали их в прошлом. Потом неожиданно для всех обнаружилось, что пробывшая много веков проклятой земля после снятия порчи получила невероятное плодородие и новое государство начало очень быстро развиваться, за несколько десятков лет освоив все территории государства некромантов. Впрочем, немалая ирония была в том, что назвать новое государство решили отчасти в честь станы мертвецов.

Называлась эта страна Свободная Республика Нотль.

Жюстина от этого названия едва не вырвала контроль над моей челюстью для удивленного возгласа. Впрочем, я, наслушавшийся от магессы за эти годы достаточно вещей о ее родине, тоже не остался равнодушным.

— Вижу, знаешь, о чем речь? — прервал свой рассказ Палонт. Я кивнул.

— Тем лучше. — Он немного пожамкал губами, собираясь с мыслями, а потом продолжил.

Не так давно, даже по моим меркам, республиканский строй был свергнут и на бывших землях некромантов воцарилась Нотальская Империя, государство тоталитарное, крайне агрессивное и с огромными амбициями.

И одним из источников силы для набирающей обороты военной машины верхушка империи видела уцелевшее наследие некромантов. Вот только была проблема. Правители республики, понимая, какой соблазн могут представлять артефакты и знания магов смерти, постарались уничтожить то, что можно уничтожить и спрятать то, что нельзя.

Илона, как и Палонт, были хорошими друзьями республики, часто там бывали и многое сделали для развития страны. Так что часть артефактов, была доверена им, в том числе и восемь жемчужин, назначения которых тогда никто не понял.

— Значит, разговоры про то, что, если я передам жемчужину кому-то, она рассыплется в пыль — брехня? — Вот знал, что нельзя доверять старушке на слово.

— Это неправда, да. — Кивнул Палонт. — Но передача ее другому человеку крайне нежелательна. Подожди немного, я до этого дойду.

— Ладно, валяй, — недовольно буркнул я, даже забыв обратиться к Воителю на Вы. Почему-то подтверждение того, что Илона мне соврала, было неприятно.

Когда наследие некромантов распределялось между «хранителями», о назначении жемчужин никто даже не представлял, а потому и оставлены они были в сравнительно плохо охраняемом месте. Все-таки десятый уровень не был достаточно глубок, а его защитники — достаточно сильны по меркам человечества.

Однако не так давно все-таки удалось выяснить, что это вообще такое.

— Ну и что же это?! — Я уже не выдержал. Рассказывал Палонт складно, но очень уж неторопливо.

Тяжело вздохнув, мужчина выдержал паузу, то ли раздумывая напоследок, говорить мне или нет, то ли руководствуясь ощущением момента.

— Это яйцо драголича.

Глава 118

Нежить можно было разделить на три группы по тому, как она появляется. Самый распространенный путь — поднятие мертвых. Некромант (систему полигона в данном случае можно считать просто специфическим типом некроманта) использует мертвые тела и души и, вливая в них энергию смерти, заставляет вновь двигаться. Скелеты, зомби, мумии, призраки — все они были возвращены к подобию жизни магией.

Второй тип — проклятье смерти. Вариантов существует довольно много, но наиболее известным и распространенным все-таки являются вампиры во всех своих вариациях, у которых оно принимает форму, похожую на человеческие болезни и способна передаваться через жидкости тела.

Подавляющее большинство нежити появляется именно одним из этих двух путей, иногда с помощью их обоих сразу. К примеру, Лиорат, где бы он сейчас ни был, стал демиличем, подвергнув себя особому заклинанию, не умерев в нормальном смысле, но именно превратившись в нежить. Однако существует и третий путь. Родиться нежитью, как бы дико это не звучало.

И единственным известным существом, способным на такое, является драголич. Сразу стоит оговориться, что это вовсе не обязательно именно дракон и не обязательно он владеет магией. Никто уже помнит, почему за этими существами закрепилось именно такое название, но в той или иной форме такое обозначение присутствует во всех языках человеческого мира. Возможно причиной было то, что драконы-нежить и личи разных калибров являются сильнейшими представителями рода живых мертвецов и тот, кто впервые создал драголича таким названием хотел подчеркнуть невероятную мощь своего творения, а может самый первый драголич именно что был личем и драконом, неизвестно.

Несомненно в этом всем одно: эти существа невероятно сильны. Если драголич достигнет своей полной мощи, даже Живой Крепости будет практически невозможно с ним справиться. Однако, пропорционально их силе, сложность создания драголича также огромна.

Если точнее, сложность создания яйца драголича. На этом месте объяснений Палонта у меня возник закономерный вопрос: если создать яйцо так сложно, то почему у Илоны в хранилище их было аж шесть штук? Причем еще восемь ячеек в шкатулке были пусты. Итого аж четырнадцать яиц драголичей, в каждом из которых скрывается потенциальная сила уровня Живой Крепости. И тем более было невероятно, что Илона так просто отпускала с ними своих людей.

Палонт объяснил. И тогда я понял, насколько мало знаю о высокой магии. Архиличи двадцатого этажа были опасными противниками и чувствовалось, что их способности превосходят способности того же Ядгара, но похоже, до истинной магии им было также далеко, как мне до конца полигона.

Четырнадцать яиц драголичей на самом были не четырнадцатью, а всего одним яйцом. И при этом это было даже не яйцо. Уже на этом моменте я почувствовал, как мой мозг начинает кипеть. Но вникнуть в суть все-таки было нужно, так что я постарался понять.

Драголич, до того, как появится в этом мире, не существует физически и даже на призраков похож очень слабо. Это переплетение огромных запасов энергии смерти и монструозных по своей сложности заклинаний сотворивших его некромантов. Именно поэтому нет никакого единого облика или общих способностей для этих существ, они становятся тем, чем захочет их хозяин. Да, это тоже очень важно, драголич технически не может существовать без того, кто будет ему приказывать, поскольку для рождения ему нужна чья-то душа, к которой можно привязаться.

Уже на этом моменте в моей голове начали роиться очень наглые мысли, но я постарался подавить их до того времени, как, во-первых, мне все объяснят, и во-вторых, я не окажусь наедине с самим собой.

Итак, драголичей создавали следующим образом. Собиралось в одном месте множество сильных некромантов и они, используя сложнейшие заклинания, скручивали колоссальные запасы энергии смерти в один тугой комок, после завершения ритуала называемый зародышем драголича. Вот только этот зародыш не существовал нигде в физическом мире, в том числе его не было ни в одном из «яиц». И создание зародыша было, пусть самой сложной, но далеко не последней стадией рождения этой твари.

Чтобы драголич по-настоящему появился на свет, нужны были четыре составляющих. Во-первых, «яйцо», по сути являющееся просто маяком для этого сгустка энергии. При этом форма яйца может быть любая, хоть пресловутая жемчужина, хоть обычное куриное яйцо, хоть чайная чашка. Именно поэтому так долго никто не мог понять, чем на самом деле являлись те четырнадцать перламутровых шариков. Во-вторых, нужно было тело живого существа, которое зародыш будет использовать в качестве основы. Именно оно закладывало, как драголич будет выглядеть: возьмешь человека — будет драголич-человек, возьмешь дракона — будет драголич-дракон, возьмешь, опять же, курицу — будет драголич-курица. При этом, понятное дело, чем качественнее была основа, тем сильнее получится драголич. В-третьих, нужна была достаточно сильная душа, к которой зародыш привязывался нерушимой связью, словно ребенок в утробе — пуповиной к матери. Без нее тот энергетический клубок просто не сможет удержаться в этом мире. Последним условием была земля, насыщенная «свежей» энергией смерти. Это означало, что, к примеру, само подземелье некроманта не походило. Несмотря на то, что тут энергия смерти была повсюду, ей были тысячи и может быть даже десятки тысяч лет. В идеале ритуал стоило проводить в месте недавней массовой казни или на поле боя — что-то такое.

— Пока понятно? — Спросил меня Палонт, прервав объяснение.

— Да, в общих чертах.

— Хорошо. А теперь непосредственно о том, что происходит прямо сейчас вокруг этих жемчужин.

Правительство Свободной Республики Нотль отдали их на хранение Илоне, так как даже не подозревали об их истинном назначении. Так как это только маяки и никакой энергии смерти от них не исходит, единственным особенным свойством была невозможность их уничтожения, а потому изначально они даже не хранились в кристальном тайнике Черной Зари.

Однако воцарившаяся сравнительно недавно Нотальская Империя сумела где-то раскопать записи времен страны некромантов. И в этих бумагах довольно однозначно говорилось о создании драголича в качестве последнего аргумента в войне. К счастью, Нотлагирот уничтожили до того, как они успели провести ритуал призыва, иначе, вполне возможно, страна мертвых существовала бы до сих пор. В записях, при этом, упоминалось количество маяков-яиц, но не описывались их внешние характеристики, так что имперские маги очень долго не знали, что именно им искать. Было понятно, что, так как маяки неразрушимы, они еще где-то спрятаны, но республиканцы отдавали вещи некромантов на хранение не только Илоне и Палонту, а также продавали в другие страны ради улучшения благополучия своего государства, так что на самом деле даже прямо сейчас имперцы еще не были точно уверены, что именно ищут.

Тем не менее, соблазн заполучить в свои руки ТАКУЮ мощь был невероятно велик и это стоило любых затрат. А потому, сразу после открытия тех бумаг, Нотальская Империя начала тайную охоту за яйцами драголича. Тайную, потому что, прознай об этом другие страны и империи, называющейся так пока лишь номинально, никогда уже не получить желаемого. Используя самые разные причины и отговорки, они старались добраться до всех мест, куда республиканцы отправляли артефакты Нотлагирота. Однако довольно быстро выяснилось, что, пусть внешне жемчужины ничем не выделялись, отследить их, зная правильный способ, было не сложно. Единственным местом, где заклинание поиска не срабатывало из-за слишком высокой концентрации энергии некроманта, был полигон нежити.

Услышав, что официальной причиной империя называла поиски следов одной из исчезнувших магесс, Жюстины Ноэм, чей кристалл жизни неожиданно загорелся спустя многие годы, я не мог не поразиться случающимся в мире совпадениям, а моя квартирантка снова забилась, словно запертая в клетку птица. Понятное дело, что имперцы в любом случае нашли бы повод, но все равно, получалось, что именно моя встреча с Жюстиной положила начало всей этой кутерьме.

Впрочем, это и правда был только повод. Не появилось бы Жюстины — нашлось бы еще что-нибудь, отбрехаться можно очень много чем.

В результате город Черной Зари и еще несколько, чьи правители были дружны с правительством республики, оказались в сложном положении. Какие-то захватывали или пытались захватить под видом разборок между группировками, как это и случилось с Илоной и ее правнуком, спонсируемым империей, какие-то сдавались сами, опасаясь гнева активно расширяющей свое влияние страны, какие-то просто отдавали все, что получили от республики.

И, конечно, когда все еще только началось, причина такого странного поведения не могла не заинтересовать тех, кто попал под раздачу. Илоне, благодаря ее каналам, удалось отследить цепочку событий и узнать о содержимом тех бумаг. И, естественно, она довольно быстро поняла, что попало в ее руки.

Вот только было уже поздно, имперцы следили за Черной Зарей. А потому единственным выходом, что она увидела, было отправить жемчужины Палонту, чтобы он, пользуясь глубиной залегания города Бирюзовых Врат, смог хоть что-то сделать. Вот только за самим мужчиной и его вотчиной тоже велась слежка и пусть проявлять открытой вражды по отношению к Воителю имперцы пока не решались, отправиться на десятый этаж за жемчужинами было некого. Любой, кто, не выходя на поверхность, решит пройти от двадцатого до десятого уровня и обратно, неизбежно вызовет огромное подозрение и рисковать так было нельзя. Оставалось лишь надеяться на то, что кому-то из Черной Зари удастся добраться до Бирюзовых Врат с жемчужиной.

Этим кем-то стал я.

— И что вы теперь намерены делать?

— Призвать драголича. — Сухо ответил Палонт, после чего, осознав, как это прозвучало, пояснил. — Жемчужины неуничтожимы, по крайней мере для этого понадобится сила, которой ни я, ни кто-либо из тех, кому я могу достаточно доверять, не обладает. Однако, если призвать драголича, он не сразу станет страшным чудовищем уровня Живой Крепости. Главная слабость этих существ в том, что им, как обычным живым существам, надо для начала вырасти. И пусть растут они очень быстро, в первые дни после рождения драголич ненамного сильнее своей основы. То есть, если использовать какого-нибудь маленького зверька, типа кролика или мыши, убить его сможет даже простой человек. После чего все жемчужины станут совершенно бесполезны и Нотальская Империя останется без драголича.

— Разумно, — кивнул я.

— Таков план, но воплотить его в жизнь куда сложнее, чем кажется. — Палонт, вздохнув, опустился на второй стул напротив меня. — Проведение ритуала в подземелье некроманта невозможно. Даже если убить здесь десять тысяч человек, полученная в итоге энергия смерти будет каплей в море по сравнению с общей энергией полигона и никакого эффекта не будет. Это значит, что надо отправиться на поверхность, а это значит…

— Что жемчужина станет видимой для поисковой магии. — Закончил я за него.

— Именно, — мужчина кивнул. — При этом нужно еще найти подходящее место с достаточной концентрацией энергии смерти и успеть провести ритуал до того, как имперцы нас догонят.

— А почему все-таки нельзя передавать жемчужины другим? Что за страшное правило? — Задал я вопрос, напрямую относящийся к моему маленькому унижению.

— На самом деле ничего особо страшного. Когда человек берет маяк в руки, частичка его души попадает внутрь и это может усложнить процесс призыва, так как зародышу драголича будет сложнее связаться именно с его хозяином. Но это не прямо обязательно произойдет, так что по большей части Илона, видимо, просто перестраховывалась.

— Ясно…

Несколько секунд мы посидели молча. Но Палонт, похоже, не собирался ничего говорить, так что пришлось мне.

— Я очень надеюсь, что весь этот рассказ был не только ради того, чтобы просветить меня в отношении видов нежити и политической ситуации на поверхности.

— Не только, — кивнул местный король. — Но я все-таки не решил, могу ли тебе доверять. Доставить в принципе бесполезный для тебя артефакт ради награды — это одно. Рассказал же я тебе столько всего потому, что, если ты теперь уйдешь, даже захоти, не сможешь этим никак воспользоваться. Просто информация о яйце драголича ничего не изменит. Даже если ты захочешь сдать меня имперцам, когда ты доберешься до них, они уже засекут яйцо своей магией, а тот факт, что я и Илона — противники империи, они знают и без тебя.

— Однако задача отправиться на поверхность ради уничтожения драголича может стать для меня слишком большим соблазном? — Усмехнулся я.

— Именно так. — Палонт даже бровью не повел.

Впрочем, из его слов было достаточно очевидно, о чем он бы мог меня попросить. Раз за городом Бирюзовых Врат следят, отправить слишком много своих людей на эту миссию он не сможет, это будет подозрительно, так что чужак, типа меня, будет очень кстати.

— Тогда тебе нужно решить лишь одно: будет ли Воин поздних стадий, уже близкий к Воителю, полезен достаточно, чтобы рискнуть?

— Ты согласишься на печать клятвы? — Немного подумав, спросил Палонт.

— Что это значит?

— Моя магия позволяет мне создавать разного рода структуры из энергии, — ответил он, поднимая ладонь и демонстрируя мне сотканный из сине-зеленого света изящный символ, медленно вращающийся над кончиками пальцев. Название Бирюзовых Врат начало объясняться. — Я хочу оставить такую структуру в твоем теле. Если ты нарушишь условие, которое я поставлю, печать взорвется.

— Знаю такое… — буркнул я. Воспоминание о похожей по сути печати святой магии, которой Веск заклеймил мой затылок, тут же всплыло в памяти. — И куда же ты хочешь поставить свою печать.

— Лучше всего достаточно широкая область на коже, чтобы не возникло сложностей, — немного подумав, ответил Палонт. — Я думаю, на спине.

— Не, я хочу видеть, что ты там делаешь, — покачал я головой. — Поставь на живот.

* * *

Две недели спустя я, вместе с еще четырьмя авантюристами, трое из Бирюзовых Врат, а один, как и я, чужак, стояли у арки портала, готовые к отправлению. Сам Палонт, естественно, с нами пойти не мог, но этого мне было и не надо. Когда я решу сорвать кусок мяса со своего живота вместе с частью потрохов, до которых, как показали опыты, дошла часть печати, я не хочу, чтобы установивший их ее маг был рядом.

Компания собралась интересная. Наемник был мне неожиданно знаком. Вернее, не он сам, а та аура, что от него исходила. Я успел изучить ее достаточно хорошо, пока с кареглазой коротал дни в фальшивых звериных пещерах. Конечно, я мог ошибаться, но что-то мне подсказывало, что этот невысокий, чуть полноватый мужчина с вечной улыбкой на губах и широкой залысиной был выходцем из Дома Клинков — места, где готовят лучших в мире мечников. Имени своего он говорить не захотел, назвавшись Шутом.

Трое же из Бирюзовых Врат были очень похожи между собой. Все трое — стихийный маги, все трое, что неожиданно, женщины, все трое относились ко мне и Шуту с очевидной антипатией. Правда, конечно, были и отличия.

Первая, самая юная на вид, с ярко-рыжими, прямо-таки огненными волосами, высокая и стройная, была магом света. Не святой силы, как паладины церкви, а именно света, как природного явления, это было немного разным. Судя же по характерному разрезу глаз и имени Паналита, она состояла с местым королем в каком-то родстве.

Вторая, самая старшая, даже несмотря на свою силу уже седая, морщинистая и сморщенная, как изюм, с кривым, свернутым на сторону носом, звалась Раука и была магом воды. Она мне сразу не понравилась, то ли за слишком въедливый, пристальный взгляд, то ли за то, что при знакомстве не сводила глаз с моего Гуйара, то ли еще почему, не знаю.

Третья женщина, лидер нашей маленькой группы по имени Агнес, была, насколько я понял, таким же магом, как Илланион, специализировалась на специфическом ответвлении магии воздуха, способном создавать ударные волны и тому подобные разрушительные эффекты. В целом это было логично: если между Илоной и Палонтом была давняя дружба, ничего удивительного, что имелись пересечения, но неприятные воспоминания мешали мне относиться к ней непредвзято. Сама Агнес была не слишком высокой, но очень плотно сложенной, светловолосой и, насколько я понял из пары наших бесед, считала, что все мужчины кроме короля Палонта — грязь, не стоящая и толики внимания. Что же, плевать, мне на ней не жениться.

Из группы четверо, включая меня, были Воинами поздних стадий, кто сильнее, а кто слабее сложно было сказать, Агнес же была Воителем. Компания на уничтожение драголича собралась, мягко говоря, неслабая. Впрочем, это было не важно. Потому что уничтожить этого монстра у них все равно не получится.

Глава 119

Поверхность. Слово, наполненное для меня большим количеством самых разных ассоциаций. Правда, основанных не на личных воспоминаниях, а на чужих рассказах и книгах. Но сейчас я собирался расширить свой кругозор ровно вдвое, посетив не просто другое место, а совершенно иной мир.

По выходу из портала меня ослепил ярчайший свет. Не в прямом смысле, конечно, мои глаза по-прежнему оставались глазами нежити, но раньше я никогда ничего подобного не видел. Освещение в подземелье некроманта осуществлялось либо с помощью свечей разного размера и формы, либо вмурованными в стены фосфоресцирующими кристаллами. Было, конечно, еще сияние магии, но это все равно было не то.

Свет окружил меня со всех сторон, я словно купался в мягком, прозрачном свечении. Мы были в большом здании, куда выходила арка портала, и свет падал из высоких стрельчатых окон прямо на то место, где стояла наша пятерка. Проходя сквозь пыль и какие-то витающие в воздухе частички, он заставлял их искриться, словно крошечные драгоценные камни. И это было… красиво? Пожалуй, в первый раз я по-настоящему порадовался тому, что я не полностью нежить и мне доступны некоторые человеческие эмоции.

— За мной, — мазнув по нам взглядом, видимо проверяя, все ли прошли через портал, Агнес, больше не оборачиваясь, широким шагом двинулась в сторону выхода, лишь кивнув какому-то человеку в углу помещения. Паналита и Раука тут же последовали за ней, не задавая вопросов и не переглядываясь. Похоже, они знали больше, чем сообщили простым наемникам.

Переглянувшись с Шутом, мы потопали следом.

Наверное, хорошо, что портал был в здании. Если бы было иначе, я бы точно застыл в ступоре от такого резкого перехода. Улица, а вернее бескрайнее синее небо над головой, поражали настолько, насколько это вообще возможно. В подземелье были очень высокие пещеры, двести, триста метров — легко, те, в которых строились города-муравейники, могли иметь и полкилометра от пола до потолка. Но любая высота меркла по сравнению с бесконечностью. Все-таки это, мягко говоря, авантюрное решение, было правильным, и я пообещал себе, что, когда будет возможность, обязательно посвящу время простому созерцанию этого мира.

Пока же возможности просто не было. Как только мы вышли из здания с порталом, Агнес, явно прекрасно представляя маршрут, углубилась в лабиринт улиц и улочек и если бы не опыт путешествия по лабиринтам полигона, я бы точно сбился. Женщина явно торопилась, не церемонясь с попадающимися на пути прохожими. Кого-то просто отпихивала с пути, кого-то, в основном мужчин, прямо-таки отталкивала, так что люди отлетали в стены домов или на проезжую часть под копыта лошадей. Несмотря на то, что она была стихийным магом, Агнес оставалась Воителем и, если бы захотела, легко могла убить человека одним щелбаном. На несущиеся вслед недовольные возгласы она, естественно, внимания не обращала.

Наконец, спустя минут пятнадцать после выхода из портала, мы остановились перед ничем не примечательной дверью одного из домов. Никакой вывески, никаких опознавательных знаков, но Агнес, ни секунды не сомневаясь, толкнула деревянную створку и вошла в полутьму помещения. Мы, естественно, вошли следом.

Без какой-либо прихожей или чего-то похожего, сразу за дверью начиналась средних размеров комната. Она была практически пуста, за исключением пары стоящих по углам шкафов и начертанного на полу странного символа, отдаленно напоминающего многопалую лапу какого-то странного зверя. Ну и еще посреди комнаты нас уже ждал человек.

Мужчина был закутан в классическую накидку магов, однако судя по выступающим частям, под ней скрывалась броня. Агнес, сняв с пояса увесистый мешочек, бросила его мужчине. Поймав мешочек и заглянув внутрь, тот довольно улыбнулся, спрятал плату куда-то за пазуху, после чего подошел к Агнес, аккуратно взял ее за плечи и передвинул на одному ему видимое место на символе. При этом Воительница вздрогнула, словно ее коснулся огромный слизняк или еще какая мерзкая тварь, но стерпела, хотя это явно было не просто. Потом мужчина проделал то же самое со всеми остальными, после чего вышел из комнаты и воцарилась полная тишина.

Суть происходящего в целом понять было можно. Если жемчужина-маяк, висящая у Агнес на груди в особом мешочке, можно было отследить магией, то, наверное, можно было магией же и помешать поиску. Тонкости высокой магии, отличающейся от простых бросаний фаэрболами были для меня совершенно непонятны. Объяснения Галасты ложились на крайне неблагодарную почву, потому что я не просто не умел применять магию, но и не мог этого делать в принципе, так что даже представить, что это и как работает было крайне сложно. Так что я особо и не пытался.

Лишь напрягся, когда символ под ногами засветился мерным голубоватым свечением. Мало ли, вдруг он сможет выявить, что я нежить. Однако прошло несколько минут, мужчина вернулся и, похоже, ничего особенного не произошло. Кивнув ему, Агнес развернулась и, так и не обменявшись с магом ни единым словом, вышла обратно на улицу.

— Пока можно расслабиться, — сказала она, когда мы отошли от дома мага на пару кварталов. — Минимум пару недель найти нас не смогут.

— А потом? — С явным любопытством спросил Шут.

— Потом… — Агнес, даже понимая, что это вполне логичный и правильный вопрос, едва зубами скрипеть не начала, отвечая мечнику. — Потом имперцы смогут разобраться в помехах, сбивающих их поисковую магию и со временем наше местоположение станет определяться все точнее и точнее.

— И в конце концов нас накроют, — не прекращая улыбаться, резюмировал Шут.

На это Агнес ничего не ответила.

* * *

Несмотря на то, что наш лидер сказала: «Можно расслабиться», - ни о каком расслаблении в первые несколько часов речь даже не шла. Нигде не задерживаясь, мы выбрались из города какими-то окольными путями, ни разу не оказавшись на широких и людных улицах и преодолев стену не через ворота, а через узенькую дверцу, которую стерег все также кратко кивнувший Агнес стражник. У Бирюзовых Врат в этом городе, похоже, была очень разветвленная сеть связей, что, впрочем, и не удивительно.

Остановились мы лишь в сумерках, отойдя от города километров на сто или около того. Глаза Воинов и Воителей также не нуждались в ярком дневном освещении, чтобы отлично видеть, но, возможно по традиции, привал все-таки был организован перед наступлением темноты.

Разбили лагерь, развели костер, для чего потребовался один луч света магии Паланиты, поставили палатки — все как полагается. Только я вдруг оказался неподготовленным, так как не имел ничего из нужных в походе вещей. Впрочем, по этому поводу я и не особо расстраивался, а когда Шут предложил переночевать в его палатке, я отказался. Спать я все равно не собирался, а просто лежать и ничего не делать было не в моих правилах. Так что, под странные взгляды четырех пар глаз я просто ушел в темноту, пообещав вернуться до рассвета.

Мы остановились на опушке небольшого леса, туда-то я и направился. Я уже был в лесу, фальшивые звериные пещеры были совершенно обычными с точки зрения флоры, но этот, совершенно обычный, во всех смыслах слова, казался мне, проведшему всю жизнь в бою, аномалией. В воздухе летали насекомые, старательно меня избегая, похоже чувствовали что-то такое, что не было доступно даже Воителям, слышалось шуршание каких-то мелких зверьков, вроде кротов и зайцев, вверху рассекали воздух птиц, квакали лягушки…

Я просто встал посреди этого леса и замер, не дыша и прекратив ток крови в венах. Умер во всех смыслах этого слова. И ощутил… покой. Чувство, ранее совершенно неведомое. Неужели, подумалось мне, существуют люди, живущие вот так всю жизнь? Конечно, вряд ли. У всех свои проблемы, сложности, у каждого в жизни бывают темные полосы. Ощущать покой постоянно вряд ли кто-то способен. Но, хорошо, не всю жизнь. Неужели существуют люди, кто может испытать подобное, когда захотят? Наверняка. Я завидовал, даже очень.

Опасностей в целом было очень много. Имперцы, немалый шанс того, что мои спутники в конце концов поймут, что я такое, потому что идеально подражать человеку я все-таки не мог, отсутствие возможности получать энергию смерти, что означало, что стать сильнее я тоже не был способен и застрял в текущих возможностях — все это было немаленькими раздражающими факторами. Однако, понял я для себя, если у меня будет возможность, если не жить в человеческом мире, то по крайней мере периодически тут бывать, я обязательно воспользуюсь ей.

На утро, когда лагерь был свернут, Агнес все-таки устроила небольшой совет. Хотя, советом это назвать можно было с большой натяжкой, так как говорила в основном она, реже Паланита или Раука, нам с Шутом слова не давали в принципе, а на все вопросы отвечали так, словно мы малые дети, спрашивающие, почему деревья качаются. Впрочем, с такой участью я смирился, во-первых, потому что иначе мне участвовать во всей этой операции не осталось бы путей, а во-вторых, потому что последним смеяться буду все-таки я. План Агнес, по крайней мере, объяснила достаточно подробно и обстоятельно.

Наш путь лежал на север, примерно три с половиной тысячи километров, в район, где сейчас, по сведениям, собранным Палонтом, велись очень активные боевые действия. Сражались армии двух стран, одна оборонялась, другая, соответственно, нападала. Впрочем, это мне было настолько неинтересно, что запомнить названия я даже не попытался. Все равно, кто чего хотел, и кто на что претендовал, эти войны меня совершенно не касались. Куда важнее было то, что, добравшись до места, мы должны были найти место кровопролитного сражения и, дождавших достаточного количества потерь, провести ритуал создания драголича.

Было видно, что Агнес такая пассивно-паразитическая политика была не по нутру, однако альтернатива — устроить массовую резню самим, была еще хуже. Юная Паланита, относящаяся к Воительнице как к личному кумиру, поддерживала ее возмущение необходимостью использовать жизни простых солдат как расходный материал, старую Рауку, наоборот, все устраивало. Шута, кстати, тоже. Впрочем, если мое предположение было верным, и он происходил из Деревни, отношение к войне и смерти у мечника должно было быть максимально спокойное.

Расстояние до цели предполагалось преодолеть за неделю, в таком случае останется еще время до того момента, как начнет рассеиваться магия сокрытия. При этом в крупном городе, который мы должны были посетить сегодня, Агнес собиралась взять лошадей, чтобы путешествовать на них. Не обычных, конечно, выращенных с помощью особой магии, способных двигаться быстро и без отдыха, но все равно, для меня пятьсот километров в день показались какими-то детскими цифрами. Ева не заикнулся о том, чтобы двигаться совсем без остановок, не мог удержать предвкушение. К примеру, моя сила легко позволяла преодолеть нужные тысячи километров максимум за пару дней, магессам может чуть больше, но ненамного.

Однако, к счастью, вовремя сообразил, что такое предложение будет подозрительным. Женщины, пусть и специализировались на стихийных заклинаниях, но и более обычный путь не игнорировали и с точки зрения телесной магии находились на начальных стадиях уровня Воина, Агнес может чуть повыше. И на таком уровне бодрствовать неделю кряду, при этом не взяв в рот и крошки, не было очень сложно. Но человек оставался человеком и усталость все-таки играла роль, причем куда больше такая, что накапливалась со временем, а не была следствием моментального усилия. Так что, если была возможность, даже сильнейшие люди предпочитали хотя бы спать нормально.

Поэтому я решил не возникать, тем более что меня бы все равно не послушали. До нужного города мы добрались где-то к полудню, двигаясь легкой рысью и за четыре часа преодолев километров двести. Город был не таким большим, как тот, что с порталом, по крайней мере мне так показалось, но я легко мог и ошибаться. Опыта с нормальными человеческими поселениями у меня, фактически, не было, да и первый город мы покинули почти сразу, так что что-то понять было очень сложно.

Так или иначе, после краткого перекуса в ресторане, причем, по единодушному решению женщин, очень дорогом, что понимал даже я, нашей следующей остановкой был зверинец. Продавали тут самых разных существ, от декоративных домашних попугайчиков до огромных боевых носорогов, покрытых густым, невероятно жестким мехом и с заточенным, словно меч, рогом. Выбор ездовых животных также был довольно обширен: от классических лошадей до крупных ящериц, рассчитанных на трех пассажиров и даже здоровенных паукоподобных существ, чьи суставчатые ноги торчали выше туловища и даже выше головы всадника.

Женщины, впрочем, настояли на, пусть не совсем обычных, но все-таки лошадях. Ни я, ни Шут, против не были, тем более что все расходы оплачивались их бюджета Бирюзовых Врат. В результате выбрали пятерых скакунов, четверо из которых были стройными и изящными, с тонкими ногами и развевающимися гривами. Последний, пятый, был куплен специально для меня. По-настоящему могучий конь, под два метра в холке, с ногами-колоннами и покрывающими тело мускулами. Однако даже этот великан, когда я забрался на него с Гуйаром за спиной, явно почувствовал дискомфорт. Агнес очень долго не хотела его покупать, потому как он один стоил как три ее лошади, но я добавил недостающую часть из своих денег и вопрос был решен.

Но больше всего в этом скакуне понравилось то, что он, в отличие от хрупких лошадок моих спутников, нисколько меня не испугался. Животные, похоже, чувствовали что-то такое, на что люди не были способны и относились ко мне как минимум настороженно, а то и агрессивно. Этот же здоровяк словно и не заметил, что ему на спину забралась нежить. Его хозяин, похоже, был рад спихнуть кому-нибудь скотину, так что я на секунду задумался о том, правильный ли выбор я сделал. Но было уже поздно, к тому же ни одно из обычных ездовых животных Гуйар выдержать не смогло, ассортимент в зверинце, как выяснилось, был не слишком велик. Так что я решил, что, даже если и выбрал неправильно, оставить все как есть.

Единственное, что мне не понравилось в коне, это кличка. Лоин звучало как-то… никак, в общем, не звучало. Менять кличку, впрочем, мне никто не запрещал, а потому из города я выехал уже на Карадоре.

Довольно скоро стало понятно, почему продавец так радовался продаже. Конь оказался с характером и, несмотря на то что любой из моих спутников мог легко прибить его, как муху, продолжал проявлять свой норов: кусался, когда его пытались погладить, пытался сбросить тех, кто садился в седло, а на вечернем привале в тот же день навалил здоровенную кучу прямо посреди лагеря, чем тут же довел Агнес до исступления. Женщина явно была готова убить животину, и убила бы, если бы я не вступился, напомнив, что я купил его по большей части на свои деньги и она не может им так просто распоряжаться, как остальными. Убрав ничем для меня не пахнущие отходы конской жизнедеятельности Усилением, я взялся за «тренировку».

Меня Карадор, кажется, и так уважал больше, чем остальных, то ли за вес Гуйара, то ли все-таки чувствовал что-то от меня, но нужно было утвердить свой авторитет раз и навсегда. И может правильно было бы действовать методом кнута и пряника, но я предпочел в качестве пряника также использовать кнут.

Отвел животину подальше от лагеря и, положив коню ладонь на голову, а второй взяв его под челюстью, отменил Изменение на своих руках, делавших их почти неотличимыми от человеческих. Конь не увидел, что держащие его за голову ладони стали сморщенными и обескровленными, но животное чувство близкого ужаса в лице нежити, похоже, взвыло в нем сто крат по сравнению с тем, что было ранее. Он попытался вырваться, упираясь ногами и мотая башкой, но я был во много раз сильнее и продолжал спокойно держать его за голову.

— Будешь меня слушаться. — Сказал я, почти уверенный, что конь меня прекрасно понял. По крайней мере отразившийся в его глазах страх подтвердил действенность моей методики обучения.

Для закрепления эффекта я снял эффект и на лице, на несколько секунд продемонстрировав коню лицо мумии.

Больше Карадор не проказничал.

Глава 120

Я этих трех сучек точно прибью. Все, решил. И плевать, что одна из них Воитель, все равно прибью, при первой же возможности.

Палонт, не важно, что он думал про меня где-то там, в голове, разговаривал вежливо, а ведь был королем, пусть и самопровозглашенным. С какого перепугу эти трое вообще вздумали, что со мной можно обращаться, как с посыльным?

Остановились на очередной, уже четвертый, начиная с города портала, ночлег. Я молчаливо для себя решил, что, раз я не ем, не сплю в палатке, не пользуюсь костром — значит и участвовать в установке лагеря не буду. По-моему, вполне честно, особенно с учетом того, что с самого начала операции никакими товарищескими и тем более дружескими отношениями даже не запахло. Я занимался своим конем, своим оружием, своими делами. Шут, то ли более терпимый, то ли менее конфликтный, чем я, вместе с женщинами занимались лагерем.

И предыдущие три раза такое разделение, кажется, всех устраивало. Но на этот раз, Паланита, уж не знаю, с какого перепугу, решила, что мое ничегонеделание, видите-ли, несправедливо по отношению к ней, Рауке и Агнес. Нежные какие: два Воина и Воитель. Водички для супа набрать в ручейке надорвутся.

И ладно бы нормально попросила, мне-то, как бы, тоже не сложно, просьбы той же Лиры я выполнял совершенно спокойно, потому что девушка отношение проявляла адекватное. Эта же курица, уперев руки в боки, ткнула пальцем в котелок и приказным тоном, без всяких «пожалуйста» и «если не сложно», - прямо-таки приказала мне его наполнить. Дескать я и так помешал их миссии, купив такого здорового и медлительного коня, и такого моего безделия она дальше не потерпит.

Карадор, кстати, на этих словах поднял голову от травы, которую с хрустом поглощал, и воззрился на Паланиту взглядом, в котором легко читалось: «А ты, случайно, не окосела?» Кстати, вполне заслуженно, потому что на моего скакуна были навешены все рюкзаки, и при этом он, может и немного уступал в спринтерской скорости четырем тонконогим лошадкам, держался крайне достойно и к концу дня выматывался куда меньше их. Я к тому, что даже конь почувствовал, насколько эти претензии были идиотскими, что уж говорить про меня.

Естественно, я высказал девчонке все, что думаю о ней, о ее «просьбе» и о том, куда она может этот котелок засунуть. Не скрою, в достаточно грубой форме, но вины в этом не видел и не вижу. В конце концов та, кого я называю девчонкой, по человеческим меркам уже легко могла бы стать чьей-нибудь бабушкой, а то и прабабушкой и вряд ли я сообщил ей что-то такое и назвал такие места, о существовании которых она не подозревала.

Однако, и этого стоило ожидать, Агнес незамедлительно встала за сторону Паланиты. И это даже несмотря на то, что в тот момент, когда рыжая выдавала свою тираду, Воительница смотрела на нее с недовольством, явно не одобряя беспочвенную ссору. Уж не знаю, что двигало Агнес: женская солидарность или ненависть ко всему роду мужскому за исключением Палонта, но на меня обрушился целый поток ругани, куда более грубой, а также снабженной магическими ударными волнами в каждом слове. Недобрым словом были помянуты мои родители, не научившие «тупую скотину» правилам общения с «приличными леди», и если бы мама с папой у меня правда были, я бы точно возмутился таким эпитетам в их адрес. Не менее красочно были описаны шлюхи, с которыми я до сих пор общался и исключительно которым я имел право говорить такие мерзости. Я, естественно, не оставшись в долгу, ответил, что в последнее время общаюсь исключительно с ними тремя. Тут к спору присоединилась уже и старуха, услышав оскорбление в свой адрес, и они насели на меня толпой. Причем пухлые губки якобы оскорбленной и ущемленной Паланиты выдавали рулады ничуть не хуже, чем у ее старших товарок.

Я старательно отбивался, уж в чем в чем, а в оскорблениях я был достаточно хорош, но в какой-то момент истерички начали буквально давить меня звуком. Мои ответы, все еще, как мне кажется, достаточно остроумные и хлесткие, стали буквально неслышны и, почувствовав свою силу, бабы еще удвоили напор.

«Спас» меня от начала настоящего боя против пары Воинов и Воителя, молчавший все это время Шут. «Давайте успокоимся, в конце концов, нас всех на это задание отправил лично Палонт», - его тихий голос неожиданно смог пробиться сквозь все нараставший ор и перепалка как-то сама собой сошла на нет. Агнес противиться воле своего идеала не могла, а две ее подпевалы не решились продолжать без участия главной. В итоге меня, взбешенного до крайней степени, мечник потащил куда-то в сторону.

Карадор, проводив нас пристальным взглядом, вернулся к своей трапезе. Лишь когда мы отошли на несколько десятков метров, и я немного остыл, перестав прокручивать в голове один план кровавой казни за другим, Шут остановился, сделал в воздухе какой-то непонятный пасс рукой и, обернувшись на маячивший между деревьев огонек костра, заговорил.

— Ганлин, можно поговорить с тобой откровенно? — Начало было таким неожиданным, что я даже на секунду забыл про Агнес и ее шавок.

— Нууу… давай.

— Я знал, что нечто такое произойдет и ждал этого, чтобы убедиться.

— Убедиться в чем?

— В том, что тебе они ненавистны также, как ты — им. — Улыбка с лица Шута испарилась, словно ее и не было и теперь стало видно, насколько острыми и хищными были черты его лица.

— И как, убедился? — Буркнул я, чувствуя себя каким-то кроликом для опытов.

— Более чем, — кивнул мужчина. — И я хочу предложить тебе кое-что.

— Внимательно слушаю. — Судя по его лицу, предложение состояло не в сборе букетиков для наших прекрасных дам.

— Ты, конечно же, знаешь, что мы несем и куда. — Это был даже не вопрос, просто подводка к следующему предложению. Жемчужинку-яйцо-маяк драголича мы обсуждали на каждом привале. — Ты знаешь, сколько оно стоит?

Опа! Что это тут у нас? Еще один желающий присвоить себе МОЕГО драголича? Ну-ну, хотеть ты можешь что угодно, я даже готов тебе подыграть. Вот только продавать эту жемчужинку я никому не собираюсь.

— Точно не знаю, но уверен, кучу денег. — Ответил я, стараясь придать голову как можно более алчное выражение. После того, как в моей черепушке обосновался Рух, это мне давалось очень легко.

— ГОРЫ! — Хихикнул Шут, на секунду вновь становясь тем весельчаком, которого я знал все эти дни. — Куда больше чем то, что нам обещал Палонт за успешное уничтожение драголича.

— Это да, вот только она висит на шее у Воителя, — сказал я, решив прикинуться дурачком. — Как ты предполагаешь забрать ее, не поставив в известность Агнес?

— О, поверь, когда я заберу у нее яйцо, она об этом узнает! И она, и Паланита. — В голосе Шута послышались какие-то полубезумные нотки, но мне от этого стало даже легче. Это означало, что мечник не хладнокровный притворщик, а человек со своими тараканами, на которых можно будет попытаться сыграть. А еще это означало…

— Ты что-то приготовил. — Я тоже не спрашивал. Справиться с Агнес в открытом бою у мечника не было и шанса, застать врасплох тоже. Несмотря на свои замашки, Воитель оставался Воителем. А значит он собирался как-то схитрить, подстроить подлость или еще что.

— Не только подготовил, но и уже начал осуществлять. — Облизнув губы, словно кот в предвкушении банки сметаны, ответил Шут.

— Яд? — Понял я.

— Именно! Я стараюсь, чтобы каждая из них хотя бы раз в день принимала по дозе. Паланите и Рауке поменьше, так, в качестве профилактики, чтобы Агнес не заподозрила странностей во вкусе пищи, а нашей драгоценной Воительнице хорошие порции, чтобы все тело пропиталось.

— Но?

— Что «но»? — Шут тоже попытался сыграть карту глупца, но я не собирался этого ему позволять.

— Если бы все шло по твоему плану, ты бы не стал меня в него посвящать, как бы я не ненавидел этих троих. При любом раскладе целый куш лучше половины. А так как я не пью и не ем, на мой счет у тебя изначально должна была быть отдельная задумка.

Мужчина помолчал, пристально меня разглядывая.

— А почему, кстати, ты ничего не ешь и не пьешь? Что это, какая-то особая техника телесной магии? — Попытался он уклониться от ответа.

— Не твое дело, — отрезал я. — Отвечай на вопрос. Будешь юлить — я тебя, конечно, не выдам, но и помогать не стану.

— Да, ты прав, — в конце концов кивнул Шут. — Агнес оказалась крепче, чем я думал. Мы прибудем на место уже через пару дней, а эффект яда проявляется слишком слабо. Если бы я попытался справиться с ней один, с очень большой вероятностью умер бы.

— И ты решил, что лучше сделать меня союзником. Резонно, никаких вопросов.

— Ну так что? Ты в деле? Если согласишься… готов отдать тебе рыженькую. — Мечник снова облизнулся. А, вот оно что! Ну тут уж извини, этот грех я еще не постиг.

— Можешь забирать, я не претендую.

— Чего это ты? — Такой ответ Шута явно удивил. — По тому, как ты на нее рявкнул, я решил, что…

— Нет, — оборвал я его. — Она просто меня выбесила.

— Ну… ладно, не важно. Все равно, неужели не хочешь? Мне-то крупные больше нравятся, но даже я не могу не признать, что она очень хороша. Накачаем их, у меня и на Живую Крепость хватит, и поделим. Старуху прибьем, конечно. Или ты..?

Как-то неприятно было про это говорить. Не потому, конечно, что я переживал на будущее кого-то из этих истеричек, а потому, что разговор шел о том, чего я в принципе не понимал и не мог понять. Казалось, что Шут надо мной издевался, хотя очень вряд ли. И скорее всего дело было даже не в мужской солидарности, а в том, что он хотел создать видимость нашей полной равнозначности в предложенной затее.

— Нет, — снова ответил я на недосказанный вопрос. — Мне это не интересно, закрыта тема. Я тебе помогу, можешь не переживать. Расскажи только подробности.

План Шута, на самом деле, был донельзя прост. От того яда, или что он там подсыпал женщинам в пищу, они должны были стать слабее с точки зрения магии. Не совсем понял с точки зрения магии, но суть была в том, что это снадобье уменьшало количество энергии, которое можно использовать за раз, а значит не давало использовать сильнейшие заклинания. Когда мы окажемся на месте, мы с мечником должны были напасть на ослабевших магесс и, воспользовавшись общей кутерьмой, ведь дело будет на поле боя, отобрать мешочек с маяком. В лучшем случае заполучить для Шута одну или сразу обеих женщин в личное пользование. По его словам, после определенной концентрации яда в организме эффект станет постоянным и сделать что-то Агнес и Паланита уже никогда не смогут.

Не знаю, как он вообще контролировал прогресс, по каким-то внешним признакам или еще что, да и не особо углублялся. В то, что это хитрая, подстроенная мне ловушка, я очень сомневался, слишком уж это было сложно. Захоти эти четверо по-настоящему от меня избавиться — просто набросились бы всем скопом, я ничего не смог бы сделать, вряд ли даже убежать смог бы.

Так что Шут, на девяносто девять из ста, собирался сделать именно то, что и сказал. Другой вопрос, что будет после того, как мы обезвредим магесс и заполучим жемчужину. Ни на секунду не сомневаюсь, что следующей целью мечника стану уже я. Делиться добычей, когда есть вариант не делиться, он не станет, это я мог понять легко. Так что, прежде чем он перехитрит Агнес и остальных, а потом перехитрит меня, нужно было понять, как перехитрить его.

И ведь он наверняка тоже думал о чем-то подобном, о настоящем доверии между нами речь никогда и не шла. Вот только у меня было одно преимущество: Шут не знал, что жемчужина была нужна мне не для продажи.

* * *

Крепость, куда мы добрались вечером шестого дня, конечно, не была в осаде или вроде того, но в воздухе висело вполне однозначное напряжение готовящейся битвы. Мне этот «запах» был отлично знаком. И Агнес подтвердила, что это место уже находится на спорной территории, которую атакующие собирались в итоге взять, так или иначе.

Нам, впрочем, оставалось ехать еще пару сотен километров, уже на северо-запад, судя по информации, полученной Воительницей в местной гильдии авантюристов, главные бои сейчас шли именно там. Двести километров для наших лошадок были легкой прогулкой, так что основное сражение автоматически назначалось на завтра, а потому переночевать было решено не на природе, как обычно, а в крепости.

Таверна, как не странно, была почти полностью забита посетителями. Правда есть никто почти не ел, только пили. Похоже, сказывалось напряжение и мужчины, солдаты и ополчение, сбрасывали, заливая в себя алкоголь. Когда разносчик, подошедший к занятому нами столику, услышал, что женщины хотят горячих блюд, его глаза округлились настолько, что он стал похож на огромную лысую сову. Тем не менее, заказ был хорошим, так что он, ни слова не сказав, унесся на кухню, сообщить поварам о странной компании. Шут предложил женщинам выпить по кружке пива, чтобы не сглазить завтрашнюю операцию. Агнес, немного подумав, согласилась, Паланита и Раука кивнули сразу следом.

Мечник, встав, отправился за выпивкой, чем вызвал очередное замечание в мой адрес от рыжей в духе: «Вот, настоящий джентльмен». Эх, знала бы ты, что он подсыпает вам в пиво и что собирается сделать, и мое бездействие стало бы лучшим подарком из возможных. Даже разозлиться не получилось, просто промолчал, сделав вид, что не услышал ее слова, отвлекшись на изучение лезвия Калии.

Шут принес пять могучих кружек, поставив одну и передо мной. При этом подмигнул мне тем глазом, что был невиден женщинам, мол: «Пей, не бойся, ты ведь мне веришь?» Конечно, я ему не верил. И скорее всего в моей кружке тоже была порция яда. Вот только сколько бы ты не скармливал мне отраву, все равно ничего не сработает. Потому что я нежить и на меня яды, как и разного рода проклятья, не действуют в принципе. Подняв кружку, я молчаливо чокнулся со всеми и выпил всю кружку залпом. Судя по прошедшей по телу мечника дрожи, он все-таки добавил в напиток своей дряни и теперь тихо радовался тому, что я ее в себя влил.

Женщины, несмотря на всю свою якобы утонченность и элегантность, свои кружки тоже осушили в один присест и Шут, не задерживаясь, поднялся и отправился за второй порцией. Принесли еду, запеченную в печи птицу. Стоило признать, даже для моего совершенно равнодушного к обычной человеческой пище глаза и вкуса это выглядело аппетитно. Агнес, проигнорировав столовые приборы, принялась рвать тушку и отправлять ее в рот прямо так, руками. Паланита, естественно, последовала ее примеру, а Раука, наоборот, недовольно посмотрев на младших, начала аккуратно орудовать ножом и вилкой. Шут не отставал, ловко разделывая птичку. Выпили еще раз, мечник снова отправился за добавкой. Похоже, накануне операции, общей и нашей с ним отдельной, он собирался накачать магесс как можно больше.

Я без интереса поковырял принесенное мне блюдо, есть, даже для вида, не хотелось. вместо этого я еще несколько раз прокрутил в голове мою версию завтрашних событий. Если главной проблемой Шута было справиться с Воительницей, то моей головной болью был ритуал призыва драголича. Я его, понятное дело, не знал и сообщать мне подробности никто не торопился, однако, чтобы созданная нежить признала своим хозяином меня, провести ритуал должен был тоже я. И у меня в мозгах был только один вариант развития событий, при котором с учетом всех переменных, все выйдет так, как я хочу.

Мечник поднял очередную порцию пива, шепотом провозгласив тост за Бирюзовые Врата. В ответ на такое магессы просто не могли не осушить кружки, я не отставал, за что был награжден уже открытой, никак не скрываемой улыбкой мечника. Наверняка думает, какой же я глупый и как легко повелся на его удочку.

Думай так, пока можешь. Завтра, если все пойдет по МОЕМУ плану, ты уже будешь мертв.

Глава 121

Именно на следующий день никому из нас не удалось осуществить задуманного. Просто потому, что из-за сильнейшего ливня все сражения в той области, куда мы добрались, буквально захлебнулись под подавляющими струями воды.

Кстати, еще одна вещь, которой я никогда не видел и которой поразился до глубины души. Падающие с неба капли, миллионы и миллионы капель, каждая из которых не смогла бы ничего сделать и таракану, неожиданно остановили многотысячные человеческие толпы, остановили Воинов и обеих армиях, остановили Агнес — Воительницу, в прямом смысле остановили войну. Если задуматься, это было настолько невероятно, что даже слабо верилось, и в то же время совершенно естественно. От кого-то я однажды услышал, что море — это множество капель и только теперь понял истинный смысл этих слов.

Вечер, проведенный под защитой разлапистого дерева, каким-то чудом не срубленного на военные костры и строительные материалы, был очень странным. Шут от нетерпения и предвкушения начал утрачивать свое обычное улыбчивое спокойствие, был раздражительным и дерганым, порывался заигрывать с женщинами, сам себя одергивал, и от этого злился только сильнее. Магессы, однако, не придали этому большого значения, сочтя подобное поведение обычным мандражом перед решающим моментом. Что же, лучше для них, начни они подозревать что-то не то, и Шут вполне мог сорваться и напасть на них прямо здесь и сейчас, не считаясь с планом. И, самое худшее, похерил бы и мой план на корню.

Оказывается, мечник был не только двуличным и подлым, но еще и крайне неуравновешенным, сложно представить, что было бы, будь наши спутницы более сведущими в подобных делах. На этой мысли мой взгляд невольно скосился на Рауку. Паланита была слишком юна, Агнес не видела ничего дальше своего носа и выданной королем миссии, но старуха, что при нашем знакомстве, что сейчас, не выглядела как человек, способный поверить другому просто на слово. Шут сказал, что никаких заметных физических изменений его яд не вызывает, а ощутить его эффект можно, лишь применяя сильные заклинания. Но ведь он сам как-то следил за состоянием магесс и был точно уверен, что яд действует. Почему Раука не могла делать того же? Конечно, я не утверждаю, что старуха знает все и обо всем, но также было бы глупо думать, что отрава мечника совершенно уникальна и ее никто и никогда не видел.

В итое я не доверял Шуту, Шут не доверял мне, а магессы вряд ли доверяли нам обоим, причем все эти подозрения были на сто процентов оправданы. Отсюда возникал вопрос: неужели Раука не могла предполагать, что я или мечник, а может мы оба захотим тем или иным образом украсть у них яйцо драголича? И ответ получался неутешительным: наверняка могла и, скорее всего, предполагала.

Отсюда следовало сделать предположение, что завтра все пойдет совсем не так, как предполагал Шут. Может у троицы из Бирюзовых Врат найдется антидот, может они нападут на нас, а потом уже начнут ритуал, может быть у Палонта связи не только в городе портала, но и там, куда мы идем и на подмогу магессам появится кто-то еще… все очень сложно, даже слишком. Хотелось посоветоваться со своими квартирантами. Не факт, что они сообщат что-то новое, Рух в человеческих интригах не понимал ни грамма, Авок был слишком прямолинейным, Галаста, раньше выдававшая самые дельные мысли, после того как немножко спятила, явно стала глупее. Жюстина еще могла что-то подсказать, но, так или иначе, начать говорить с самим собой на два голоса сейчас точно не стоило, как и уходить под проливной дождь. Мне было нужно, чтобы то недоверие, что существовало между мной и магессами, как минимум не усугублялось.

— Дамы, а если не секрет, у вас есть кто-то особенный в сердце?

Я едва не выматерился. Шут, у которого, как я прекрасно видел, в глазах уже горели искорки нетерпения, все-таки завел разговор о том, о чем не стоило, а я, задумавшись, не успел его перебить. Теперь оставалось только дожидаться реакции. Однако, как не странно, женщины вовсе не были оскорблены и даже недовольства ни их лицах я не увидел. Может я еще не до конца понимаю человеческую психологию? Не знаю.

— Ну вообще-то есть кое-кто… — смущаясь, словно ей было не сто с лишним, а всего пятнадцать, ответила Агнес.

— Наверняка это достойный человек, — совершенно искренне улыбнулся Шут, раскрывая мне новые грани своих театральных талантов.

— Конечно! Самый лучший из всех!

— Да знаем мы все про тебя! — Прыснула в кулак Паланита. Похоже, в любовных вопросах рыжая не питала к Воительнице такого пиетета, как во всем остальном. — Тетя…

Агнес, нахмурившись и покраснев, как помидор, магическим импульсом оттолкнула младшую товарку на несколько метров от костра, из-за чего пламя едва не потухло.

— Эй, прекращайте! — старуха, недовольно поглядывая на едва не начавших драку женщин, поправила поленце в костре.

— А у Вас, Раука, есть кто-то такой, при мысли о котором сердце начинает биться чаще? — Не унимался Шут, словно разом позабыв обо всем своем раздражении.

— Не твое дело. — Буркнула та, продолжая ворочать угли. Однако через некоторое время все-таки смягчилась и ответила, — был. Умер давно.

— Ох, мне очень жаль!

— Да ладно, — махнула рукой Раука. — Давным-давно было, уже нет смысла горевать.

— Зря Вы так, — покачал головой мечник, — любовь забывать нельзя. Никогда.

— Ну да, ну да, конечно… — как-то рассеянно пробормотала старуха, наконец возвращаясь на свое место, удовлетворенная состоянием костра.

— А у тебя самого-то есть любимая? — Неожиданно встряла Паланита, усевшаяся так, чтобы Раука оказалась между ней и Агнес.

— Конечно! — Шут заулыбался самой слащавой улыбкой из всех, что я когда-либо видел. Вот интересно, почему я ему не верю? — Моя любимая ждет меня в нашем родном городе. На те деньги, что я получу за исполнение этой миссии я собираюсь купить для нас шикарный дом, а там и дети…

Его лицо приобрело мечтательное выражение, словно мечник и правда представлял себе идиллический пейзаж с большим особняком на заднем плане и счастливой семьей с ним самим в роли отца на переднем. Хотя я был почти уверен, что на деле он представляет, что сотворит с Агнес и Паланитой, когда преуспеет в своей задумке. Может быть в этих мечтах даже фигурирует дом, только не светлый и уютный, а наполненный всякими оружиями пыток. Рассказать мне о своих задумках Шут успел достаточно, чтобы у меня не осталось сомнений, насколько больные у него мозги.

— Как здорово! — Вот в искренность Паланиты я верил. — А у меня ничего подобного не было. Ничего серьезного. В меня влюблялись, это да, но я никогда ни к кому этого не испытывала. — Она тяжело вздохнула.

— Уверен, Вы еще встретите такого человека. — Участливо кивнул Шут.

— Спасибо… — рыжая настолько растрогалась, что едва не положила ладонь мечнику на руку, но вовремя себя одернула и, чтобы скрыть неловкость и смущение, насела уже на меня. — А вы, Ганлин, у вас кто-то есть?

После той ситуации с котелком она начала обращаться ко мне уважительнее. То ли ее старшие разъяснили ей, что до поры до времени лучше сохранять более-менее спокойную обстановку в коллективе, то ли она, успокоившись, все-таки поняла, что была не совсем права. Все-таки эти трое не были глупы и, пусть со скрипом, но умели признавать свои ошибки.

— Нет, никого, — покачал я головой.

— Жаль это слышать, — Шут состроил карикатурную грустную рожицу.

— Зато я потрачу свою долю на себя, а не на домик в деревне.

— Каждому свое, — пожал мечник плечами.

Разговор съехал на другие темы, поддерживать которые магессы уже не так хотели, так что в результате вечерняя беседа затухла и все рассосались по своим палаткам. Только я остался сидеть у костра, во-первых, потому, что нужно было еще раз прогнать в голове все варианты развития событий завтрашнего дня, а во-вторых, потому что все никак не удавалось заставить себя не видеть нежно-зеленый свет.

* * *

Утром напряжение подскочило, кажется, на целый порядок. Агнес и остальные были собраны и сосредоточены, не обменявшись с нами и парой слов за все время сбора лагеря, Шут взял себя в руки и выглядел максимально невозмутимо, снова натянув на лицо улыбочку. Даже лошади, казалось, прочувствовали момент и вели себя куда тише, чем обычно. Я также ощутил на себе влияние создавшейся атмосферы, поймав себя на том, что уже в третий раз за полчаса поправляю рукоять Калии на поясе. Хотя, в каком-то смысле это было нормально, мой пояс, после того как я отодрал фактически весь свой живот целиком, стал мне велик и немного съезжал в сторону.

Часть плоти с печатью Палонта я аккуратно закопал в километре от лагеря, опасаясь, что повреждение узора запустит реакцию. Теперь обратного пути уже не было. Даже если король Бирюзовых Врат и не мог никак понять, что я что-то сделал с его печатью, я не был готов так рисковать. Куда правильней было бы предположить худшее: Палонт понял, что я его обманул в ту секунду, как я отделил кусок своего тела, слабо светящийся зеленовато-синим и прямо сейчас либо сам спешил сюда, либо послал кого-то достаточно сильного. Три с половиной тысячи километров Воитель преодолеет максимум за сутки, а скорее часов за десять, так что все должно было свершиться сегодня.

Конечно, были варианты, где Палонт решил, что я умер, в бою или от руки Агнес, были такие, где он счел произошедшее каким-то побочным эффектом и не обратил на это особого внимания, были и те, в которых он понял, что я его предал, но не стал разводить суету, понадеявшись на Воителя в нашем отряде. Но я уже давно понял, что, если со мной может произойти что-то дерьмовое, с большой вероятностью оно произойдет. У того, кто пишет сценарий моей жизни, определенно не слишком доброе чувство юмора…

Впрочем ладно, это меня уже куда-то не туда занесло. Собрали лагерь, закидав костер землей, погрузили поклажу на Карадора и отправились в путь. После дождя земля превратилась в грязь, скользкую и податливую, как плоть зомби, и после нескольких десятков километров пути я начал беспокоиться о том, что при таких условиях, даже при начинавшем палить солнце, сражение отложат еще на день, но, похоже, мои опасения не оправдались. Неожиданно, но приятно.

Точное место сражения Агнес узнала еще в крепости. Это была пологая равнина, с северной стороны оканчивающаяся широкой рекой, а с запада и востока — довольно крутыми холмами, на которых противники устроили военные ставки. С юга, откуда должны были появиться мы сами, равнина плавно переходила в поросшие лесом холмы, однако переход этот был таким медленным, что провести какие-то хитрые маневры с использованием этих естественных неровностей вряд ли представлялось возможным. Таким образом, два войска оказывались в практически равных условиях на ровной, словно стол, поверхности.

Учитывая то, что противоборствующие силы были примерно равны, как по численности, так и по средней силе магов, телесных и стихийных, сражение, длящееся уже неделю, выходило очень кровавым, едва ли не самым кровавым с начала этой войны, что было нам, естественно, на руку. Тем не менее, проводить ритуал прямо сейчас было нельзя, за прошлые сутки энергия смерти, неестественная и инородная для человеческого мира, успела почти полностью рассеяться. А потому нам пятерым нужно было дождаться, когда новый день битвы принесет достаточно смертей.

Остановившись примерно за десяток километров от уже начавшегося сражения, мы привязали лошадей к торчащему из земли корню срубленного дерева и осторожно двинулись вперед. Нам нужно было дождаться того момента, когда энергии смерти на поле боя станет достаточно для призыва драголича. В целом можно было провернуть все и вечером, когда бой уже начнет затихать и две армии вернутся в лагеря, но в таком случае был шанс, что энергия смерти снова рассеется. Никто из нас не был некромантом и не знал точно, как долго эта энергия может держаться в стабильном состоянии без контроля мага. Считалось, что несколько часов минимум, но лучше было перестраховаться. Так что решено было начинать операцию через пару часов после полудня.

А до тех пор оставалось только сидеть и ждать.

* * *

— Пошли!

Агнес, сейчас представлявшая из себя комок скрученных нервов и за последние несколько часов взглянувшая на солнце раз сто, не меньше, встала и, не оборачиваясь, зашагала по направлению к полю боя. Паланита тут же двинулась следом, а вот Раука осталась на месте, дожидаясь, пока мы с Шутом пройдем вперед.

Мечник, естественно, ничего не сказал, но я понимал, насколько он недоволен. По его плану, первой должна была умереть именно старуха. Он собирался, оказавшись у Рауки за спиной, лично пробить ей череп своим клинком, тонким, длинным и имеющим три режущих кромки, чем-то средним между стилетом и рапирой. После чего мы бы остались двое против двоих, причем магессы были бы ослаблены ядом, а времени, чтобы разорвать дистанцию и оказаться на удобном для стихийного мага расстоянии для боя уже не успели бы. Шут хотел сделать это как можно дальше от поля боя, чтобы не привлекать внимания разведчиков.

Но, похоже, этот план оказался провальным. Как я и предполагал, старуха оказалась подозрительнее своих товарок. Что же, ладно, не так уж и важно, Шут был достаточно умен, чтобы понимать: не все идет так, как ты хочешь, так что у нас с ним были разработаны тактики на разные случаи.

Нас заметили примерно минуты за три до того, как мы, двигаясь легким шагом, добрались до самого края сражения. Даже отсюда уже можно было довольно легко прочувствовать атмосферу крупномасштабной битвы. Казавшиеся с такого расстояния муравьишками, десятки тысяч людей с обеих сторон, старательно убивающие друг друга, создавали совершенно особенное сочетание из звуков: звона клинков, ржания коней, боевых кличей и предсмертных воплей. И я, нежить, совершенно отчетливо ощутил энергию смерти, которой мне так не хватало в человеческом мире, тяжелым, невидимым облаком, окутавшим сражавшихся. Теперь мне стало понятна разница между «старой» и «свежей» энергией смерти. Та сила, что наполняла подземелье некроманта, была холодной, неподвижной, как один огромный кусок льда. А это облако бурлило, кипело, практически жило своей жизнью, если к энергии СМЕРТИ вообще применимо это слово. Ничего удивительного, что для рождения драголича нужна была именно такая, кипящая и раскаленная сила.

Моего драголича.

Довольно оперативно, стоило признать, наперерез нам двинулись два небольших верховых отряда, с запада конные всадники, с востока группа верхом на тех самых здоровенных ящерицах, довольно забавно вертящих туловищем при беге. Наверняка для обеих сторон наше появление было крайне подозрительным, ведь существование магии делало даже одного человека потенциально невероятно опасным. Так что, несмотря на то что прямо сейчас в сражении почти не участвовало достаточно сильных бойцов, максимум уровня Солдата, и сложно было представить, почему бы могущественным магам нужно было приближаться к полю боя, лучше было перестраховаться.

К сожалению для обеих сторон этого конфликта, произошло именно это. И к еще большему сожалению для двух отрядов разведчиков, Агнес не имела никакого желания вести переговоры.

— Ганлин, Шут, займитесь! — Бросила она, ни на мгновение не останавливая свое продвижение к центру сражения.

Воительница была напряжена до предела. В том случае, если энергии смерти будет недостаточно, нам придется добавить еще, устроив небольшой геноцид, и, если мне или мечнику это не казалось чем-то особенным, Агнес явно не любила такие способы решения проблем. А ведь приказ придется отдать ей. Так что сопротивляться я не стал, да и в целом это было бессмысленно.

Кивнув Шуту, я ускорился и рванул налево, к конникам, а мечник бросился в сторону наездников на ящерах.

Глава 122

Гуйар, врезавшийся в землю прямо перед первым рядом всадников создал небольшое землетрясение, из-за чего половина людей попадала со своих скакунов. Никто, впрочем, не умер, средняя сила армий была не слишком большой, но отправленные нам наперехват отряды были достаточно хороши, чтобы банальное падение с лошади не стало серьезным препятствием. Однако цели своей я добился, задним рядам пришлось затормозить, чтобы не начать топтать соратников, бравое наступление захлебнулось и убежать от меня им уже было бы куда сложнее. А дальше все было просто, два-три Солдата и десяток Учеников были для меня сейчас как мошки. Орудуя Калией, как самым обычным стилетом, я меньше чем за минуту расправился со всеми бойцами. Шут, судя по всему, справился даже быстрее.

Однако воплотить его план в жизнь все равно пока что не представлялось возможным, Раука не побежала за Агнес, а осталась стоять, дожидаясь нас. При таком положении, даже если бы мы решили напасть на Воительницу и Паланиту со спины, нам самим в спину тут же прилетели бы заклинания водной магии. И ни я, ни Шут не были достаточно уверены в том, что его яд снизил способности старухи достаточно, чтобы мы пережили эту атаку без последствий. Лучше было выждать еще.

Так что догонять спешащих вперед магесс мы не спешили, двинувшись дальше ромбом со стороной метров в сто. Как оказалось, не зря. Осознав, как быстро мы расправились с отправленными отрядами, причем с обоими, командование противоборствующих войск решило, вполне резонно, что мы — элитный отряд какой-то третьей стороны и хотим воспользоваться моментом, чтобы уничтожить как можно больше войск обеих армий. Ну или что-то подобное, не уверен.

Так или иначе, нам на перехват с возвышенностей по обеим сторонам поля уже спустя десяток секунд двинулись семь точек: три справа и четыре слева. И судя по скорости их приближения, это были уже даже не Солдаты, а Воины.

— Справитесь?! — Перекрикивая бьющий в лицо ветер спросила Агнес. Стоило отдать ей должное, сейчас в ее голосе не слышалось и капли обычного пренебрежения, в боевой ситуации женщина умела отбросить в сторону личные неприязни.

— Да! — Крикнул Шут и устремился навстречу точкам, быстро разворачивающимся в такие же, как мы, бегущие фигуры. Я просто кивнул и тоже двинулся к своим противникам.

В целом, даже с учетом того, что сейчас мы, фактически, выполняли за магесс грязную работу, в этом не было ничего плохого. Все равно любых потенциальных конкурентов в борьбе за яйцо драголича следовало устранить, а в идеале также убить и вообще всех свидетелей, что означало полный геноцид обеих армий. Впрочем, вряд ли нам двоим с Шутом это бы удалось, все-таки за несколькими десятками тысяч человек одновременно не угнался бы и кто-то уровня Живой Крепости, так что трату такого количества времени мы посчитали бессмысленной. А вот смерть Воинов, способных в критический момент битвы с Агнес влезть и все испортить, была очень даже полезна.

Четверо бегущих на меня Воинов были похожи как горошинки в одном стручке. По крайней мере на первый взгляд. Все в тяжелых доспехах, все с длинными двуручными мечами, поднятыми к левому плечу, всех четверых окружает слабая, но все-таки заметная дымка, похоже какое-то проявление их магии. Уже по тому, как они слаженно взяли меня в клещи, было видно, что они привыкли работать в тандеме, групповыми усилиями побеждая и куда более сильных противников.

Однако на этот раз вы наткнулись не на того противника, ребята. Сражаться одному против многих я учился с самого появления в подземелье некроманта. Оказавшись в окружении, я, недолго думая, рванулся к самому ближнему Воину. Конечно, такой маневр они ожидали, любой понимает, что, если ты сражаешься против толпы, лучше всего будет выбивать противников по одному, по очереди. Квадрат со мной посередине и Воинами на вершинах сохранился почти идеально, давать мне инициативу они не собирались.

Вот только вряд ли кто-то из них хотя бы подозревал о существовании таких артефактов, как Калия. Не сбавляя хода, я воткнул свой магический стилет в пространство и, чувствуя, как напрягаются мертвые мышцы, развернулся вокруг него ровно на сто восемьдесят градусов. Практически не потеряв в скорости и импульсе, я устремился уже навстречу тому бойцу, что только что находился у меня за спиной и вот он уже успеть за мной не смог.

Вялая попытка защититься, поток ветра, состоящий из сотен тонких режущих кромок. Против множества слабых противником это и правда было бы действенно, но мне не причинило почти никакого вреда, лишь немного поцарапало кожу. Выставленный же жесткий блок Гуйар пробил, словно картонку. Вначале двуручник Воина изогнулся изящной дугой, а потом, когда металл, не выдержав такой нагрузки, лопнул, осколок лезвия, оставшийся на рукояти, вошел Воину под ключицу. Впрочем, почувствовать боли он уже не успел, испещренный зубьями Кровожадный Король при прямом попадании в забрало взорвал его голову, как переспелый арбуз.

И это я еще не применил ни превращения, ни Усиления, истратив лишь крупицу энергии за пространственный замок. Используй я оба своих козыря, наверное, смог бы по силе сравниться с начинающим Воителем, однако с Агнес сражаться все равно было опасно. С учетом истории и наследия Бирюзовых Врат, она вполне могла быть и Воителем средних стадий, а уж наличие у нее артефактов типа Калии практически не подлежало сомнению. Тем не менее, будь дело только в силе, я может быть и сразился бы с ней, испытать себя против заведомо более сильного противника было очень заманчиво. Однако сейчас моей целью была не сама Агнес, а висящий у нее на шее мешочек, так что действовать предстояло по-другому.

Тем временем, трое оставшихся Воинов, переглянувшись, одновременно бросились в атаку, похоже, решив, что в противном случае шансов у них не останется. Что же, решение в целом правильное, но бесполезное.

Немного присев, я оттолкнулся ногами от земли, на всякий случай создав подушку из Усиления, чтобы не уйти ногами в расхлябанную почву, и взмыл в воздух, на мгновение разминувшись с ударами трех клинков. Пока был в полете, с высоты бросил взгляд на Шута. Мечник уже заканчивал, тем более что у него противников изначально было меньше. Когда я посмотрел в его сторону, мой «напарник» как раз протыкал своим длинным стилетом горло второго из трех бойцов.

Стоило поднажать, чтобы не отстать от Шута и в нужный момент оказаться в нужном месте, но, казалось бы, в прыжке это сделать сложно, ведь в воздухе ты лишаешься опоры и практически не способен управлять своими движениями. Даже Усиление, ставшее для меня столь же привычным, как дыхание для людей, не было универсальным решением. Из-за тяжести Гуйара маневрировать с помощью кроваво-красной энергии становилось очень сложно, но Калия решал все эти проблемы разом.

Если бы я ничего не сделал, то, даже несмотря на четыре сотни килограмм, тянущих меня вниз, я бы поднялся метров на семь-восемь. Однако вместо этого, стоило мне уйти из опасной зоны досягаемости двуручников, я снова воткнул свой стилет в пустоту и, совершив вокруг него полный разворот, обрушил Гуйар на противников. Правда, на этот раз ничьей смертью дело не закончилось. Быстро скоординировавшись, Воины скрестили свои клинки и встретили Кровожадного Короля тройным блоком. Через такое я пробиться уже не смог, но с удовольствием отметил, что мечи двух Воинов также выгнулись дугой, став практически бесполезными в бою.

Тем не менее, Шут уже наверняка приканчивал последнего, так что я решил немного раскрыть карты. Алый туман, разлившийся от меня во все стороны, испугал троицу мечников куда больше, чем смерть их напарника. Не знаю, что происходило у них на лицах, забрала мешали разглядеть, но по тому, что один даже попятился, стало понятно, насколько им не по себе. Что же, им же хуже, потому что в таком состоянии не только победить, но даже оказать минимальное сопротивление мне у них не получится.

Калия вынырнул из ладони, как маленькая рыбка. Я ни на что особо не рассчитывал, собираясь заморозить стилет в ту секунду, когда Воин вскинет свой клинок для парирования. Но, совершенно неожиданно для меня самого, острие Калии, так и не встретив на пути сопротивления, вошло прямо в глаз тому самому попятившемуся бойцу. Эм… это было даже как-то неловко. Вроде как: «Эй! Ты что, умер? Да не может быть! Ты ведь шутишь, да? Нет? Ну ладно…» — странная ситуация, впрочем, не отменяющая того факта, что у меня было еще два противника.

Все-таки заморозив Калию, чтобы Воин так и остался стоять, подвешенным на стилете, я бросился к двоим оставшимся, уже явно растерявшим весь боевой настрой. Парочка вялых ударов, какие-то совершенно идиотские уходы и блоки… если бы они не продолжали прикрывать друг дружку, я бы расправился с обоими за секунды. Впрочем, это и так заняло не так много времени. Одному Гуйар раздробил колено и боец, издав какой-то нечленораздельный всхлип, рухнул на землю. Последний же умер на месте, когда раскрученная на нити Усиления булава впечаталась ему в ухо. Финальным движением выдернул из глазницы мертвого Воина Калию, вогнал стилет в ухо потерявшего сознание от боли бойца.

Обернулся. Шут, вполне предсказуемо, закончил раньше меня и сейчас уже ушел на сотню с лишним метров вперед, преследуя почти столкнувшихся с войсками женщин. И было видно, как солдаты обеих армий при приближении магесс подались в стороны, словно от Агнес во все стороны распространялся нестерпимый жар. Конечно, на самом желе этой обжигающей волной был страх, может быть не все видели, что мы сделали с элитными бойцами, но страх, словно страшнейший в мире вирус, передавался от человека к человеку за доли секунды. Люди, только что сражавшиеся друг с другом на смерть, готовые погибнуть за свою страну и свои идеалы, пятились, бросали оружие, даже обращались в паническое бегство перед силой, которой в принципе не были в силах противостоять.

Зрелище, надо признать, было поразительное. В том смысле, что ничего подобного я еще никогда не видел. Мне, испытывающему не инстинктивный, а чисто прагматический страх, это было совершенно незнакомо, и тем не менее я понимал, что творится в головах у этих бойцов. Понимал и очень жалел, что причиной всей этой паники был не я.

«А ведь когда-то так и было…» — пришла неожиданно в голову совсем не похожая на обычную мысль. Не похожая потому, что она была не просто неким образом в сознании, она прозвучала, как чей-то реальный голос, громкий, сильный, звучный. А еще она явно не была моей, потому что со мной никогда такого не было, чтобы целые армии разбегались от меня в ужасе. Или было? На ум сами собой пришли персонажи из моих видений. Из них всех больше всего на роль устрашителя тысяч больше всего подходил тот, что явился после получения Гнева. Тот, кто собственноручно построил гору из тел убитых им существ, людей и монстров. Однако после видения Жадности я уже не был уверен в том, что они — это я. Но тогда к чему эти видения?

Сложно. И, как всегда, не ответов.

Тем временем Агнес, не обращая ни на что внимания, остановилась там, где совсем недавно проходила граница битвы, а теперь осталось лишь разбросанное оружие и следы бегства сотен и тысяч ног, и вытащила из-за пазухи мешочек с жемчужинкой. Паланита и Раука встали по бокам от своего лидера, готовые отразить любую неожиданную атаку, угрожающую жизни Агнес и успеху предстоящего ритуала. Шут, обернувшись ко мне, состроил страшное лицо, которое должно было сказать: «Быстрее! Она сейчас начнет!» — и еще больше ускорился.

Однако я не торопился. Магессы не обращали на меня и мечника никакого внимания, полностью поглощенные исполнением своей основной миссии, а то, что Шут поймет мой собственный план, меня уже не волновало. Когда он добрался до троицы и на полном ходу пронзил своей трехгранной шпагой грудь Рауки, я был еще где-то метрах в семидесяти. Старуха, не издав ни звука, рухнула на землю. С пробитым сердцем не выжить даже Воину. В итоге ее подозрительность была побеждена ее же фанатичным поклонением Бирюзовым Вратам и преданностью той миссии, что она получила. Даже как-то обидно, с другой стороны, все согласно плану.

Агнес, естественно, тут же прервала едва начатый ритуал. И дело, наверное, было даже не в смерти старшей подруги, а в том, что Шут теперь мог атаковать ее, если бы она продолжила. Поставленная перед ней королем Бирюзовых Врат задача была превыше всего остального, а месть за Рауку стала бы лишь приятным дополнением к устранению угрозы. Тем не менее, ударить Шута она так и не успела.

Поймав момент, когда мечник вонзит клинок в старуху, я ускорился, отталкиваясь уже не от грязи, а от подушек из Усиления, рванув вперед на огромной скорости. И мечник, еще даже не успевший до конца вытащить свой длинный стилет из раны Рауки, оказался полностью беззащитен, к тому же, совершенно не ожидая от меня такого, в прямом и переносном смысле, удара в спину. Если точнее, Калия вонзился ему прямиком в затылок, мгновенно оборвав жизнь уже второго Воина за последние две секунды.

Воцарилась странная пауза. Я смотрел на Агнес, она и Паланита смотрели на меня, уже окончательно сбитые с толку.

— Он хотел выкрасть яйцо и продать его, — быстро сказал я, выдергивая стилет из черепа Шута. — И позвал меня в долю. Отказать в тот момент я не мог, иначе он бы сбежал и, возможно, напал на нас ночью, так что пришлось ему подыграть. Вам сказать тоже не мог, он за всеми нами следил. Продолжай ритуал.

Замолчал, давая понять, что это все, что я хотел сказать, после чего встал на то место, где только что стояла Раука.

— Спасибо… — пробормотала Агнес, для которой, похоже, наступил момент пресыщения информацией, после чего снова достала мешочек, из мешочка жемчужину и подняла ее над головой.

А вот теперь надо было действовать еще быстрее. Сорвав с пояса гладкую дубинку, которую я купил в той самой крепости, выбравшись с постоялого двора ночью, я размахнулся и с широкого размаха ударил Паланиту в висок. Усиленное магией дерево затрещало от таких нагрузок, все-таки рыжая была и телесным магом, а значит кости ее были куда крепче, чем у обычного человека и даже крепче металла, но нужного эффекта я добился. Родственница короля, не издав ни единого звука, рухнула на землю. Не мертвая, это я отлично чувствовал, но сотрясение мозга ей было обеспечено. А мне этот удар обеспечил несколько минут наедине с Агнес.

— ЧТО ПРОИСХОДИТ?! — Взревела окончательно запутавшаяся Воительница.

От ее голоса и меня, и все, что было обильно разбросанно вокруг, отнесло на несколько метров в стороны. Что же, так даже лучше, меньше шанс задеть рыжую в процессе.

— Я предаю вас всех: и Бирюзовые Врата, и предателя Бирюзовых Врат. — Я кивнул головой на труп Шута. Из дыры в черепе кровь вытекала пополам с серой жидкостью. Бесславный конец для выходца Дома Клинков. Хотя, может и нет, я ведь так и не спросил, учился ли он в Деревне, или нет.

— Ты хочешь яйцо драголича?

— Да.

— Те, кому ты захочешь его продать, убьют тебя еще до заключения сделки. — Строго сказала она, словно учительница глупому ученику. Смысл, впрочем, был совсем иной: «Помоги мне, и король Палонт отлично тебя вознаградит!» Нет, дамочка. Не сработает.

— Я не собираюсь его продавать. Я хочу призвать драголича для себя.

— Идиот! — Расхохоталась Агнес. — Без правильного ритуала это бесполезно, а я никогда ничего тебе не скажу!

— И не надо, — пожал я плечами. Нужно было еще немножко потянуть время. — Я узнаю все сам.

— Каким же образом?

— Я… — договаривать не стал.

Вместо этого из моего тела во все стороны рванул алый туман и мир погрузился в кровавый ад.

Глава 123

Эту способность, вернее возможность, я обнаружил после того, как в мое новое тело демона-босса вернулась энергия. Насколько я понимаю, пусть донор этого тела не владел магией, частичка силы преисподней в нем все-таки имелась, и с моими способностями она показала очень неплохое сочетание. Особенно с Усилением.

Работало это примерно по тому же принципу, как и ложка дегтя в бочке меда из известной поговорке. То есть, пусть силы пламени ада в моем теле осталось совсем немного, при добавлении ее в основные запасы энергии, они все неожиданно получали новый, очень занимательный атрибут. Это не всегда было удобно, для обычных целей такое Усиление не годилось, так как начинало сжигать все вокруг. Но, к счастью, я мог отделять эту частичку после использования, возвращая свою энергию в обычное состояние.

Что занимательно, за весь этот процесс отвечал грех Похоти и можно было только гадать, какие способности я получу, когда приобрету квартиранта с этой направленностью.

Однако сейчас думать об этом было не время. Атрибут адского огня был разрушителен не только для моих противников. Без очень тонкого контроля, на который в этих обстоятельствах у меня не было ни сил, ни времени, мое собственное тело также начинало гореть. Если бы я чувствовал боль, наверняка катался бы сейчас по земле в агонии.

А вот Агнес, похоже, чувствовала себя очень неплохо. Ну, насколько это вообще возможно для той, кто только что потерял боевую подругу и был предан аж два раза подряд. Окутанная колышущимися барьерами, при столкновении с которыми полыхающая энергия Усиления бессильно откатывалась, словно волны от берега, она смотрела на меня глазами, полными крови. То ли от переизбытка чувств, то ли от перенапряжения, то ли еще от чего, но сосудики в ее глазах полопались и даже я должен был признать, что выглядело это жутко.

Чувствовалось, что она в полном бешенстве. И меня это приводило в настоящий восторг. Запустив превращение, я, не дожидаясь, пока сила Похищения закончит свое дело, бросился к ней в самоубийственной атаке. Против Воительницы, использующей настолько мощную и разрушительную магию, любое необдуманное действие могло стать для меня последним, однако мне было плевать. Азарт боя, каким-то странным образом подпитывающий и подпитываемый адским огнем, захватил меня с головой.

Гуйар обрушился на силовой барьер с такой скоростью и мощью, что вокруг нас задрожала земля. На секунду мы замерли, вглядываясь друг в друга. Определенно, как и она у меня, у Агнес я был первым за многие годы настоящим врагом, против которого нужно было выкладываться на полную. О, да, я это прекрасно видел в ее глазах. Она поняла, каким будет этот бой с самой первой секунды. Секундное промедление — смерть. И, совершенно неожиданно, я увидел на ее губах полубезумную улыбку. Улыбку дикого блаженства.

— А ты такая же сумасшедшая, как и я, правда? — Успел крикнуть я, прежде чем мой череп перестал быть человеческим, и я утратил дар речи.

Агнес ничего не ответила, но ее улыбка стала еще шире.

* * *

В облаке кровавого пламени, клубящемся, почти что живом, слегка светящийся изнутри купол защитной магии. За ним, подняв одну руку, словно желая заблокировать удар булавы, весящей где-то раз в пять больше нее самой, стоит женщина с развивающимися волосами цвета пшеницы и жуткими кровавыми склерами глаз. А снаружи, продолжая вдавливать страшное зубастое оружие в неосязаемую защиту, щерит пасть слепленное из куском тел разных зверей чудовище, чья плоть уже начинает тлеть от жара адского огня.

Если бы эту картину мог увидеть кто-то из бегущих со всех ног солдат двух еще недавно сражавшихся армий, он бы поразился некой первобытной красоте этой картины. Если бы вообще мог соображать, а не потерял сознание от страха. А через несколько секунд этот солдат, вероятно, умер бы.

Облако кровавого пламени вдруг резко сорвалось с места и полетело в сторону убегающих бойцов, быстро догнав и поглотив людей. Удар силовой волны невероятной мощи смел монстра с места, как былинку. И это при том, что суммарно, вместе со своим оружием, он весил больше полутонны.

И только теперь стал по-настоящему виден разрушительный потенциал даже небольшой крупицы адского огня, примешанной к энергии Усиления. На том месте, где этот огонь бушевал первые несколько секунд, сейчас виднелась оплавленная поверхность раскаленной почвы с единственным уцелевшим клочком земли вокруг лежащей без сознания Паланиты. Однако, если бы Ганлин не контролировал Усиление так, чтобы не затронуть юную магессу, от ее тела не осталось бы даже пепла. Пламя преисподней куда охотнее сжигало живое.

Те солдаты, кто не обладал достаточным навыком в телесной магии, оказавшись в облаке кровавого пламени, испарились за считанные мгновения, словно пропитанные спиртом бумажки. Другим повезло меньше. Им предстояли секунды и даже минуты в буквальном смысле адских мук. Отдавать противнику инициативу и предоставлять шанс ударить в ответ, Агнес не собиралась, тут же бросившись следом, окутанная слабо сияющим ореолом энергии.

Вот только на этот раз ей попался не тот враг, с которым можно было расправиться просто так. Вылетевший из алого облака кинжал, направленный ей прямо в грудь, магесса хотела просто смести в сторону заклинанием и продолжить двигаться дальше, но не тут-то было. Набрав немаленькую скорость, ей с трудом удалось сменить траекторию, чтобы не нанизаться на застывший в пространстве стилет. Пузырь защитной магии лопнул с мелодичным звоном, словно кто-то бросил на камень сразу тысячу хрустальных бокалов, и Агнес, не успев затормозить полностью, влетела в адское пламя.

Вот только Воителю, чтобы умереть, нужно было что-то посерьезнее, чем крупица разбавленного огня преисподней. В ослепительном взрыве облако кровавого пламени разметало в стороны. И, прежде чем Усиление притянулось обратно к хозяину, можно было увидеть, как Агнес, обнаженную, одежду пламя сожрать успело, покрытую тысячами мелких ожогов, окутывает матово-серый покров сильнейшего из известных магессе заклинаний.

* * *

О, да! Великолепно! Именно то, чего мне не хватало! Три сломанных ребра первой же атакой, просто прекрасно!

А этот доспех… ммм… Агнес, после того как чуть не напоролась на Калию и влетела в адский огонь без какой-либо защиты, потеряв всю одежду и часть волос, похоже, окончательно взъярилась. И использовала нечто уж совсем запредельное. В исполнении Илланиона я такого не видел. Если бы внучок главы Черной Зари умел нечто подобное, я бы точно не остался в живых в том нашем бою.

Серая, как утро понедельника, броня была одновременно изящной и мощной. Несмотря на то, что, очевидно, она была соткана из чистой энергии, она выглядела совершенно реальной и даже имела металлический отлив, как у обычных доспехов. Состоящая словно из множества накладывающихся друг на друга пластин, она полностью скрывала тело магессы и при этом очень выгодно подчеркивала все ее достоинства.

Впрочем, не думаю, что существовало много тех, кто, увидев данную магию, остался в живых. Потому что, когда Агнес, в катастрофическом по силе рывке сорвалась с места, создав самый настоящий звуковой удар, я едва успел выставить перед собой Гуйар, чтобы защитить грудь от участи быть нанизанной на руку магессы. Я усвоил первый урок и крепко стоял на ногах, дополнительно поддерживая себя хлещущим в спину адским пламенем, но все равно она сдвинула меня назад на несколько метров. Впервые я встретил врага, имеющего при прочих равных большую, чем у меня, силу удара.

Мне срочно надо было вернуть Калию, только с его способностью я буду иметь шансы на победу, потому что при таких силе и скорости противопоставить Агнес мне решительно нечего. Вот только шанса сделать этого мне никто предоставлять не собирался. С очередным хлопком, означавшим, что магесса преодолела скорость звука, она появилась уже сбоку от меня, и снова с большим трудом мне удалось подставить Гуйар.

На этот раз я отчетливо ощутил, как по зубьям Кровожадного Короля закапали и тут же испарились кровавые капли. Ничего удивительного. При таких ударах зазубрины на Гуйаре просто не могут не впиться в плоть. Осознание того, что мой противник также страдает и несет потери было приятно, но наслаждаться было рано.

Продолжаем выбрасывать козыри! Воспламенение энергии, по-настоящему самоубийственный шаг с учетом добавившейся в Усиление искры адского огня. То, что нужно!

Я буквально ощущал, как мое тело быстро сгорает, уже не только снаружи, но и изнутри. Но по крайней мере теперь я мог двигаться с ней примерно на одной скорости. В моментальных рывках Агнес все еще была быстрее, снова и снова превышая скорость звука, похоже буквально толкая себя вперед невероятными по силе ударными волнами, но в перерывах между скачками я был быстрее и этим поддерживал равновесие.

Мы метались по бывшему полю боя двух армий, превратившемуся в поле боя двух Воителей, ударными волнами и адским огнем уничтожая сотни, если не тысячи солдат. И нам обоим было на это глубоко плевать. Я не видел лицо Агнес за серым забралом, но был готов поспорить, что уже виденная мной улыбка экстаза не сходит с ее лица.

Однако, несмотря на эйфорию, охватившую ее, рассудочности магесса не потеряла и, как бы я не юлил, к Калии меня не подпускала. А без стилета этот бой превращался в соревнование на выносливость, из которого я вряд ли выйду победителем. Я уже чувствовал приближение того момента, когда моя тлеющая плоть, наконец, откажет и я рухну на землю грудой бесполезных обугленных костей.

Агнес, впрочем, тоже приходилось не сладко. Может быть ее магическая броня и защищала от пламени, но я старался постоянно держать ее в самом эпицентре огненной купели и мощь адского огня определенно сказывалась даже на Воительнице. Она дышала все тяжелее, наверняка ее легкие были сильно обожжены и дико болели, ее кулаки были разодраны до костей, а те редкие разы, когда мне удавалось нанести скользящие удары по доспеху, от чего он бледнел и начинал просвечивать, показали, что и ее кожа уже превратилась в один огромный ожог. Вот только это все не было фатально. И она в таком режиме скорее всего могла продержаться дольше меня.

Впервые за многие месяцы надо мной замаячил призрак поражения. Сила Агнес все равно была больше моей, а маневренностью, с учетом тяжеленного Гуйара и ее рывков, она меня превосходила на голову. Даже если я снизил до минимума вероятность прямого попадания ее бронебойных кулаков, самому попасть по ней мне было нереально. Глупая, в каком-то смысле, ситуация. Однако опасности это не уменьшало.

И тогда мне вспомнился один из самых первых моих боев в подземелье. Тот самый, когда я понял, что могу присоединять одни кости на место других, и с которого, по большому счету, начался мой путь по полигону.

Осклабившись, я бросился в сторону все также вбитого в пустоту Калии. Агнес, конечно, тут же преградила путь, обрушив на меня целый шквал ударов, которые я едва успевал отражать, но сейчас это было не важно. схватив левой рукой за правый локоть, я изо всех сил рванул и вырвал собственную руку из сустава с частью плоти. При этом ладонь продолжала сжимать Гуйар и таким импровизированным цепом я замахнулся на Агнес, без сомнений пришедшую от такого в полнейший шок.

Конечно, нормальный удар уже начавшей терять управление конечностью бы не получился, но мне это и не было нужно. Дернув руку назад, я приказал пальцам правой руки отпустить Гуйар и поймал рукоять булавы левой, а еще через секунду мои зубы сомкнулись на Калии. Пожалуй, стоит озаботиться еще одной парой конечностей, это определенно было бы очень полезно. Но это потом.

А пока я, не дожидаясь, пока магесса придет в себя, бросился в атаку. Правая рука, оторванная часть, тем временем, полностью лишившись связи с телом и подпитки энергии, практически сразу обгорела до состояния уголька, демонстрируя, что будет со мной, если я не справлюсь.

Справлюсь, куда денусь.

В низкой, противоестественной любым боевым искусствам, стойке, выставив голову вперед, я напал на Агнес, и получил то, на что рассчитывал. Отмахнувшись от меня почти интуитивно, Магесса все-таки напоролась рукой на подставленный и зафиксированный в пространстве стилет. Острие вошло в кулак между безымянным пальцем и мизинцем и, раздвигая косточки кисти, вышло где-то в районе запястья, вызвав у стоически молчавшей до этого Агнес жалобный вопль боли.

Впрочем, было уже позжно. Последний из доступных козырей. Левая рука ощутила знакомую боль, Гуйар пил мою энергию. Размахнувшись изо всех сил, я обрушил сильнейший из когда-либо произведенных мной ударов на бок магессы. В тот же момент свободной рукой она ударила меня в область живота, но эту атаку я был готов принять с радостью, все равно в том районе у меня почти ничего не было после уничтожения печати Палонта.

Словно изломанная кукла, Агнес отлетела в сторону и затихла на земле, не шевелясь и, похоже, не дыша. Сердце также не билось. И амулета, чтобы воскреснуть, в реальном мире ни у кого не было.

Вот только это было еще не все и времени отдыхать не было. Отозвав адский огонь, я вернулся в человеческий облик. Выглядел я, надо сказать, не очень. Весь обугленный, без руки, с внушительной дырой в бочине… поспешил к Агнес, на ее шее все еще висел мешочек с жемчужиной. Как я и думал, сам мешочек был тоже не так прост. Все также держа Калию в зубах, поспешил к Паланите.

Девушка все еще находилась в обмороке, наша с Агнес битва заняла от силы минуты три. Снова вызвал пламя, но на этот раз куда менее обширное и более аккуратное, и приступил к делу. Я не мог допустить, чтобы адский огонь убил девушку, но испытать на себе его влияние ей все-таки придется.

* * *

Когда Паланита пришла в себя, она пожалела, что не умерла. Боль была адской, все тело пылало, причем это был не просто оборот речи. В воздухе отвратительно пахло жареным мясом и девушке понадобилось несколько секунд, чтобы понять: этот запах исходит от нее. От ее плоти. Она только что горела заживо.

Едва не вырвавшийся у нее изо рта вопль боли прервал удушливый кашель, от которого она все-таки потеряла сознание на несколько сладостных секунд. Обожженные легкие, попытавшись наполниться воздухом, едва не отключились от болевого шока. Дышать получалось только маленькими порциями, по капелькам втягивая горячий, но все равно так приятно холодящий внутренности воздух.

С трудом она приоткрыла веки, к счастью, глаза пострадали меньше, и увидела Ганлина, сидящего рядом. Мужчина также очень сильно пострадал: ожоги по всему телу, отсутствующая рука, он тяжело и надрывисто дышал, похоже и его легким досталось.

— Что произошло? — Шепотом проговорила Паланита, стараясь глушить боль выученными в Бирюзовых Вратах техниками.

— На нас напал Воитель, чужак. Он владел магией пламени и, если бы не Агнес, сжег нас всех. — Похоже, Ганлину все-таки было получше, по крайней мере говорил он свободно.

— Агнес… она..?

— Мертва, — кивнул мужчина, — мы убили того мага, но для этого ей пришлось пожертвовать собой.

— Боги… — Паланита почувствовала, как мир плывет.

— Мы должны закончить ритуал! — Ганлин поднял в поле зрения магессы девственно чистую и совершенно не пострадавшую жемчужину-яйцо. — Вы ведь должны знать, как это делается?

— Да, я знаю… — слабо понимая суть происходящего, на автомате ответила девушка. Смерть Агнес, кумира и наставницы, стала для нее шоком куда большим, чем собственное сожжение. В конце концов, тренировки подавления боли предполагали ощущение этой самой боли в самых разных видах, так что гореть Паланите было не в первой. А вот гибель Воительницы…

— Давайте! — Настойчиво произнес Ганлин, протягивая девушке жемчужину.

— Нет, я не могу! Я… я не могу. — Паланита уже успела проверить свое тело. Ожоги были страшными, не смертельными, но двигаться сейчас она просто не могла. К тому же нужного психологического состояние добиться ей бы не удалось. — Это сделаете вы, Ганлин. Вы должны закончить то, что начала Агнес. Слушайте очень внимательно…

К сожалению, Ганлин, пусть и скопировал бОльшую часть человеческой физиологии, кое-что повторить не был в состоянии. Иначе, произнеся эти слова, Паланита наверняка увидела бы торжествующий блеск в его глазах.

Глава 124

Как же я был рад, что ритуал призыва драголича не требует от призывающего навыков магии. Конечно, Палонт мне об этом говорил, в противном случае я бы, наверное, не стал так рисковать, однако всякое могло быть. Король Бирюзовых Врат все-таки не доверял мне, раз поставил печать, так что и об этом соврать мог. Непонятно, зачем бы ему было это делать, но мог.

Но да, для ритуала нужна была только жемчужина, область с достаточным количеством свежей энергии смерти, жертва для призыва и абсолютно любое существо, достаточно разумное, чтобы произнести требуемое заклинание и имеющее душу. По этому поводу у меня, кстати, тоже были некоторые сомнения. В том смысле, что моя разумность еще не была гарантией наличия души. К примеру, у нежити пятнадцатого уровня тоже был полноценный разум, однако душа, в человеческом понимании, отсутствовала. Лишь созданный системой полигона энергетический конструкт, выполняющий определенные функции. Куда более сложный, чем у обычной безмозглой нежити, но все-таки до настоящей души ему было еще расти и расти.

Однако и тут обошлось. Ощущение того, что мне неожиданно много везет, неприятными мурашками забегало по внутренностям. Слишком редко со мной случалось столько хорошего разом: и план мой удался почти идеально, и всем требованиям ритуала я отвечал, и даже жертва под рукой имелась отличная. Главное теперь было не поддаться эйфории и продолжать думать о том, что в любой момент мне на голову могло обрушиться некое огромное дерьмо.

Жертвой, кстати, стал Карадор. Конь, конечно, был не идеальным кандидатом на основу для драголича, куда лучше подошел бы какой-нибудь древний и могучий монстр, однако это был лучший выбор из возможных. Тем более что и обычной лошадью мой скакун не был, по человеческим меркам находясь где-то на уровне Солдата средних стадий. Так что, можно сказать, мои траты окупились вдвойне.

Быстренько сбегал за Карадором. Притащил его в центр опустевшего поля боя на собственном горбу, чтобы не терять времени, управлять одной рукой было бы не слишком удобно. От таких моих знаков внимания конь пришел, кажется, в полную прострацию. Настолько, что когда я начал зачитывать строчки заклинания призыва, некоторое время даже не реагировал на происходящее. Тем не менее, когда к нам, а вернее к жемчужине у меня у руке, начала, пока что медленно, стекаться энергия смерти, Карадор все-таки вышел из ступора и жалобно заржал, попытавшись вырваться. Однако его шея была прочно зажата у меня подмышкой, так что деваться жертве было некуда.

А между тем движущиеся в мою сторону потоки все продолжали ускоряться, и вскоре надо мной уже сформировался, пока невидимый, но вполне ощутимый смерч из энергии смерти. Продолжая зачитывать совершенно непонятные мне слова на каком-то в прямом смысле мертвом языке, я то и дело бросал взгляды на Паланиту. Девушку пока что пришлось оставить в живых. Забыть я, конечно, ничего не мог, память у меня была практически идеальная, но вот она вполне могла сказать мне что-то неправильно. Специально, не специально — не важно, я должен был иметь возможность, в случае чего… уточнить информацию.

Однако пока что все было ровно так, как она и сказала. Жемчужина постепенно начала мерно светиться, вначале почти незаметно, но с каждой секундой свечение усиливалось и наконец достигло довольно большой яркости, легко различимой даже на фоне стоящего высоко в небе солнца. Первая часть заклинания подошла к концу, и я с напряжением вгляделся в лежащее на ладони яйцо драголича. Теперь оставалось только ждать, пока жемчужинка впитает в себя достаточно энергии смерти, чтобы спящий внутри нее маяк активировался и притянул ту сущность, что витала где-то в пустоте.

Прошла минута, вторая, пятая. Я чувствовал, как сверху на меня ниспадает поток энергии смерти, но, к сожалению, я сам не мог получить ни крупицы. А очень жаль, смог бы значительно увеличить свои запасы. С другой стороны, если бы из-за этого призыв не удался, я был бы очень зол на самого себя, так что оно и к лучшему.

Наконец, почти десять минут спустя, я вдруг ощутил изменение в жемчужинке. Впитывание прекратилось и свечение словно стало тусклее. Уже через несколько секунд стало понятно, почему. На поверхности маяка начали проступать гнилостно-зеленые символы, опять же мне совершенно незнакомые, искривленные и, если можно так сказать о надписях, искалеченные. И вдруг, как-то резко, до меня дошло: я больше не чувствую падающих сверху солнечных лучей.

Для достаточно сильной нежити типа меня солнце уже не было хоть сколько-нибудь опасно и не влияло на силу. Оставалось лишь неприятное жжение в тех местах, куда падали прямые лучи, не более. К этому я быстро привык и даже забыл о таком эффекте, пока мы путешествовали. Однако сейчас, полностью сосредоточившись на сиянии жемчужинки и потому глазами не сразу заметив, что исчез свет солнца, я понял, что что-то не так именно по пропавшему жжению. Подняв голову, я с удивлением обнаружил, что никаких густых облаков не появилось, солнце продолжало сиять в небе. Вот только в радиусе нескольких метров от меня образовался черный круг, словно свет отказывался падать вблизи яйца драголича.

Это означало, что первый этап закончился, и закончился успешно. Теперь настал черед жертвы. Агнес носила в своем мешочке, вместе с жемчужинкой, небольшого жука, чтобы использовать его для ритуала и в буквальном смысле раздавить сразу как нежить захватит хитиновое тельце. Однако, так как я не хотел жука-драголича, я сказал Паланите, что мешочек был уничтожен, а насекомое умерло. В результате выяснилось, что, пусть вполне успешно можно завершить ритуал, просто приложив жемчужинку к коже (панцирю) цели, куда удобнее будет, если жертва ее проглотит.

Так что, продемонстрировав Карадору свою самую зловещую улыбку, я разжал упрямо сжатые челюсти и закинул маяк коню в пасть, после чего, наоборот, зажал ему рот, чтобы не выплюнул. В этот момент жемчужинка уже настолько сильно фонила энергией смерти, что я легко мог ощущать ее положение даже сквозь плоть животного, а потому понять, что Карадор проглотил яйцо драголича, не составило особого труда. После чего я снова завел шарманку бесконечных монотонных песнопений, не имеющих никакого смысла и, тем не менее, обладающих столь огромной властью.

Полминуты ничего не происходило, но потом, словно во взрыве, поток энергии смерти за мгновение вырос на порядок. Зона тьмы также расширилась, покрыв уже больше тридцати метров диаметра, а над конем начал формироваться видимый невооруженным глазом водоворот из грязно-белой, как старые кости, энергии. И с каждой секундой этот… энерговорот лишь увеличивался, захватывая все больше и больше силы смерти, расширяя и область черноты.

Пятьдесят метров, семьдесят, сто, сто пятьдесят, двести, триста, пятьсот… добравшись до радиуса в три сотни метров тьма остановилась, а вот смерч даже не думал останавливать свой рост. Через несколько минут его края уже нависли над ближним холмом, на котором совсем недавно располагался штаб одной из армий, спустя еще некоторое время и второй край поля боя был захвачен магией древних некромантов.

Солдаты и офицеры, если еще не успели убежать, наверняка стали свидетелями одного из самых величественных и одновременно самых жутких событий в жизни. Энергия смерти даже без чужого контроля, рассеянная в пространстве, имела достаточно негативный эффект на живых. Именно поэтому некоторым людям бывает так не по себе на кладбищах и именно поэтому столько авантюристов, побывав на первом уровне подземелья некроманта тут же дают задний ход, отправляясь в другие полигоны. Сейчас же, сконцентрированная до видимого состояния, она, даже не направленная на человека, могла привести к галлюцинациям, фантомным болям, тошноте, дезориентации, потере сознания, а в крайнем случае даже убить.

А ритуал создания драголича был настолько могучей магией, что даже в нескольких километрах от места его проведения концентрация энергии смерти была очень и очень высокой. Что уж говорить про Паланиту, фактически оказавшуюся в самом эпицентре шторма. Мне-то было прекрасно, я словно купался в лучшем термальном источнике. По крайней мере я думаю, что люди чувствуют именно это. И пусть я не мог поглотить эту энергию в свои запасы, омовение в столь концентрированной силе смерти оказало на меня крайне благоприятный эффект. Мое тело, покрытое тысячами мелких травм: трещины в костях, разрыва тканей и мышц, ожоги — начало восстанавливаться с видимой глазу скоростью, и даже оторванная рука начала отрастать. К счастью, рыжей магессе сейчас было не до этого: она пыталась выжить под гнетом энергии смерти, лишь усугублявшей нанесенные мной травмы.

Наверное, стоило отнести бы ее подальше от эпицентра шторма… с другой стороны, похоже, она объяснила мне все правильно, а потому и смысла в ее спасении не было. Я уже чувствовал, как скручивается все из той же энергии смерти тонкая, но неразрывная нить, связывающая мою душу с чем-то пока-что невидимым.

Карадор, в отличие от Паланиты, лежавшей без движения и глухо стонавшей, бился в конвульсиях, в тщетных попытках избавиться от жгущего его внутренности камешка. Жемчужина, впитавшая уже в несколько больше силы смерти, чем было во мне, фонила энергией так явно, что, казалось, ее можно засечь из любой точки в радиусе многих сотен километров без каких-либо особых заклинаний. К тому же еще этот смерч… после того, как все уляжется, нужно будет срочно валить отсюда, при чем как можно дальше, желательно за несколько десятков тысяч километров.

Но сейчас стоило сосредоточиться на завершении ритуала. Вторая его стадия из трех уже тоже подходила к концу. Воронка наконец прекратила свой рост и начала постепенно замедляться, исчерпывая запас энергии смерти в округе, а Карадор, наоборот, с каждой секундой брыкался все сильнее. Вырваться из моей хватки ему бы, конечно, не удалось, но он уже явно превысил любые предполагаемые лимиты силы для своего вида. И на его теле это не могло не сказываться.

Пена изо рта у коня выступила уже давно, но сейчас я начал замечать очень знакомые щелчки и скрипы. Это рвались, лопались и ломались его мышцы, связки и кости. Пена быстро стала красной, и вот из пасти животного на землю уже льется настоящий поток крови, вместе с ручейками из глаз, ноздрей и ушей создавая под его мордой внушительную лужицу. А потом и все тело несчастной животины начало исходить кровавым потом, из-за чего он пару раз чуть не вывернулся из моей хватки. Вполне очевидно, что при таких внутренних повреждениях живое существо живым оставаться уже в принципе не может. Но Карадор продолжал рваться, с каждой секундой все сильнее, сущность драголича, которая, я это отчетливо ощущал, успела переселиться внутрь жемчужины, уже меняла его тело. Однако на этом этапе ритуал еще можно было прервать. Если бы я прекратил читать заклинание, весь процесс постепенно затих бы, сущность улетучилась, маяк вернулся в обычное состояние, а конь благополучно издох.

Вот только останавливаться, понятное дело, я не собирался. И в ту секунду, когда из моего рта вылетело последнее слово великой магии, весь мир, казалось, содрогнулся. Ну, может быть не весь мир, но я ощутил, как воздух вокруг меня задрожал, а потом воронка, уже практически остановившаяся, с оглушительным ревом схлопнулась, прихватив с собой и зону темноты, так что я вновь ощутил жжение солнечного света. Карадор, в последний раз выгнувшись под аккомпанемент трескающегося сразу по всей длине позвоночника, обмяк и упал на землю, недвижимый.

Больше от меня ничего не требовалось, только ждать. Сущность драголича была призвана в этот мир и теперь постепенно меняла тело жертвы, перестраивая ее в соответствии с заложенной древними некромантами программой. В этом, по сути, и было главное преимущество драголича. Сильной нежити было много, тот же Лиорат, если верить его словам, был сильнее всех человеческих авантюристов в подземелье некроманта, вместе взятых. Однако, что поднятая некромантом нежить, что вампиры, ставшие нежитью из-за проклятья — ни те, ни другие не могли расти в силе. Опыт, мастерство, лучшее оружие, более умелое владение магией — все это могло позволить нежити стать намного опаснее и могущественнее, но базовая сила, основа, на которую опирались все эти дополнения, не была способна увеличиться. Именно поэтому я был столь уникален, имея возможность поглощать энергию смерти тех, кого уничтожил и расти за ее счет.

Сущность драголича, тот созданный некромантами энергетический конструкт, сама по себе также имела фиксированную силу и по факту мало чем отличалась от тех же призраков. Величайшим достижением создателя этого конструкта была возможность соединения двух противоположностей: жизни и смерти. Драголич не был жив, отвечая всем критериям нежити, но он также сохранял кое-что от того существа, что было принесено в жертву ради его появления. Присущую всему живому способность расти. Чисто теоретически для драголича не было границы развития, он мог повышать свою мощь безгранично. На практике, к сожалению, это всегда упиралось в несовершенство энергетического конструкта, не способного принять слишком много энергии. Но пока что мне было более чем достаточно того, что мой драголич был способен стать Живой Крепостью.

— Убей его! — Из последних сил крикнула Паланита, тут же зайдясь в приступе кровавого кашля.

— Нет уж, — ответил я, поднимаясь.

И по расширившимся глазам девушки я понял, что она заметила мое восстановление.

— Ты… обманул меня?

— А еще твою ненаглядную Агнес, и Шута, захотевшего обмануть вас троих и меня, и даже Рауку, подозревавшую нас с ним, но так ничего и не вынесшую из своих подозрений!

Теперь, когда все уже было кончено, мне очень хотелось хоть кому-то похвастаться. Даже если я шел этого кого-то убить. То ли дело было в обычной гордыне, то ли огромные потоки энергии смерти, прошедшие сквозь тело, оказали на меня тот же эффект, что на людей оказывает вино, то ли сказывалось подействовавшее даже на меня напряжение последней недели, не знаю. Но я не мог и не хотел останавливать свой словесный понос. Какая разница? Все равно я ее сейчас убью, потом сожгу тело, тела Шута, Рауки и Агнес, а потом свалю отсюда с драголичем, так что, даже если сюда заявятся следователи из Бирюзовых Врат, понять ничего они не смогут. Да, печать я сорвал и выбросил, но это лишь намерение. Без каких-либо улик определить мою вину невозможно.

Присев рядом с рыжей магессой, я вытащил из-за пояса Калию.

— Но почему? — Она взглянула на меня так, словно видела в первый раз в жизни.

— А нужны какие-то причины? Я тащил эту жемчужинку с десятого уровня прямо к вам, чтобы вы просто взяли и уничтожили ее? Ну уж нет! — На душе было так хорошо от осознания своей безоговорочной победы, что, если бы я знал какую-нибудь песню, я бы запел. Все-таки быть не до конца нежитью — это хорошо. — Я захотел себе своего драголича, и я его получил!

— Ты предал нас… — похоже, девушка окончательно утратила волю к жизни. Что же, ладно, я помогу от нее избавиться.

— Вы были слишком доверчивы, — усмехнулся я напоследок, после чего вогнал клинок Паланите в висок. Опыт сражений с нежитью научил меня бить всегда в голову…

В голову… на границе сознания забегали те самые мурашки осознания близящегося дерьма. Но почему? В голову, в голову, в голову…

Агнес!

Резко развернувшись, я бросил взгляд на то место, где должно было лежать мертвое тело Воительницы.

Ни. Че. Го.

Ганлин, какой же ты идиот.

Глава 125

Идиот идиоту — рознь. Тут нет никаких сомнений. Тот, кто всю жизнь только и делал, что ковырялся в носу и ходил под себя — идиот хронический. Тот, кто, выходя из дома, крикнул уходящей вниз по дороге жене, так, что это услышала вся улица: «Дорогая, я ключ оставлю под ковриком, чтобы не забыть!» — идиот редкостный. А я, похоже, идиот посмертный.

Не только потому, что я сам мертв, хотя это забавно. В основном потому, что я умудрился прошляпить находящуюся при смерти Воительницу и теперь, уже безо всяких сомнений, за мной начнется охота такого масштаба, что организованная церковью облава на восьмом этаже покажется детским лепетом.

Поспешно зажал челюсти, чтобы не дать Жюстине вылить мне на голову дополнительный поток недовольства. И без нее было тошно. Ганлин, ты идиот… сколько раз я говорил себе: нельзя упиваться успехом момента. Говорил себе: следом за удачей всегда идет такой лютый кошмар, что лучше бы никакой удачи не было. Говорил: не иди, Ганлин, на поводу у своего самолюбия. Так нет же! Снова все испортил, причем так, что отмываться теперь, наверное, вечность.

Естественно, я обыскал все в радиусе нескольких десятков километров. В процессе наткнулся на небольшой отряд, принадлежавший, похоже, к одной из армий. То ли они были слишком глупыми, чтобы убегать от огромной воронки энергии смерти, то ли слишком смелыми. Что же, оба варианта возможны, но ни один их не спас. В расстроенных чувствах превратил их всех в томатную пасту, после чего, ничуть не успокоенный, чего со мной еще никогда не случалось после убийства, продолжил поиски. На свое чутье живого не полагался, хотя оно мне отчетливо говорило, что Агнес исчезла без следа еще в самом начале.

В итоге, конечно, оно оказалось право. Магесса испарилась. Вероятно, использовала какой-нибудь амулет пространственной магии или что-то подобное, потому что даже следов ее я не обнаружил. И, если прямо сейчас она не отчитывается Палонту, то случится это неизбежно и в ближайшее время. А значит, надо делать ноги.

Как говорится, почти убитая Воительница — не воробей, вылетит — не поймаешь. И корить себя за откровенную тупость уместно было лишь ограниченное время. В конце концов, на это еще будет время, когда меня все-таки догонят. Если все-таки догонят, все-таки не стоило быть настолько пессимистичным… как же неубедительно это звучит… эх…

Взвалил на плечи Карадора и бегом двинулся в сторону уже начавшего заходить солнца. Нужно было как можно сильнее разорвать дистанцию между мной и точкой призыва драголича, прежде чем на место прибудут следопыты Бирюзовых Врат. Кстати, не только их, подумалось вдруг. Нотальская империя, та, что хотела заполучить яйцо драголича и от которой мы маскировались, сто процентов засекла факт проведения ритуала. А значит минимум еще одна сила, вероятно куда более могущественная, чем Бирюзовые Врата, будет охотиться за мной и моим новым питомцем. Тут, правда, от моего идиотизма вроде как мало что зависело. Даже умри Агнес, ничего бы не изменилось. Но что-то мне подсказывало, что моя удача достаточно дерьмова, чтобы и тут организовать мне какое-нибудь западло.

На секунду даже появилась идея все-таки убить коня. Свернуть ему шею сейчас ничего не стоило, и драголич бы погиб, тихо и бесславно. Однако в следующее мгновение отогнал эту мысль, как назойливое и вредоносное насекомое. После всего, что началось еще в городе Черной Зари и еще будет длиться довольно долго, благодаря моей пустой голове, что-что, а своего драголича я заслужил. Больше, чем Агнес, больше, чем король Палонт, больше, чем Илона, больше, чем Нотальская империя, даже больше, чем все они вместе взятые. Это мой утешительный приз за усердие и расставаться с ним я не собирался.

Огромная туша Карадора была горячей, словно печка. Сущность, прочно укоренившаяся в его теле, уже начала перестраивать его тело, превращая в уникальное, полуживое-полумертвое существо, вполне возможно единственное на данный момент. Некромантия, пусть и продолжала развиваться, строго контролировалась правительствами человеческих стран и должна была использоваться только в целях борьбы с ней же. Так что вряд ли кому-то удалось бы незаметно создать нечто подобное и остаться незамеченным… я все-таки идиот. Нет, не почему-то новому, просто не могу прекратить вспоминать последний жестокий провал.

Бегом, с четырехсоткилограммовым Гуйаром и Карадором, весящим больше тонны, за плечами, двигаться быстро не получалось. Даже с поддержкой Усиления, создававшего под моими ногами опоры, я продолжал увязать в земле, если шагал слишком резко. Так что к концу этого, наполненного событиями дня, я ушел от поля боя всего на каких-то двести километров. Для того, кто еще недавно почти поспевал за той, кто двигался быстрее скорости звука, результат, мягко говоря, удручающий.

Обнадеживало одно: когда Карадор, наконец, закончит процесс превращения, я смогу двигаться верхом на нем, без передышек и остановок. И этим, надеюсь, удастся покрыть медлительность в начале пути. Сам я, естественно, также не останавливался ни на ночлег, ни на отдых. Во-первых, потому что оно мне без надобности, а во-вторых, потому что я уже чувствовал дыхание идущих по моим следам ищеек. Не остановился я и когда за спиной встало солнце, и весь следующий день, и всю ночь.

Внешность я уже изменил, Галаста, понятное дело, была рада услужить. Однако каких-то отличительных черт я убрать не мог. Гуйар девать было некуда, да и сам Карадор был довольно-таки примечателен, особенно с учетом того, что от коня к утру третьего дня начал исходить фиолетовый дымок.

Поначалу это было почти незаметно, в первые минуты я даже списал это на какой-то обман зрения. Но со временем струйки дыма, выходящие, казалось, прямо из кожи коня, стали толще, гуще и ярче. При этом рассеиваться чертов поток даже не думал, поднимаясь в воздух практически без искажений, словно его что-то удерживало на месте. Через час после начала этого безобразия Карадор уже откровенно дымил, как брошенная в костер охапка зеленой травы, а за мной образовался самый настоящий шлейф из дыма, уходящий куда-то в рассвет за моей спиной, видный, должно быть, за многие километры…

Да что за хрень?! Недостаточно того, что уже произошло? Еще и сигналы моим преследователям надо подавать! Гррр… желание выбросить к черту драголича появилось снова и на этот раз, чтобы избавиться от него, пришлось приложить уже куда больше усилий. Но нет, так не пойдет. Чем больше я из-за этой живой нежити страдаю, тем сложнее превратить все эти страдания в бесполезную трату сил и времени. Двигаемся дальше и отчаянно надеемся, что дымовая завеса скоро иссякнет.

Иссякла, чтоб ее. Лучше бы продолжало дымить, честное слово.

Клянусь Милостивым Светом, если это кара мне за какие-то прегрешения, то я даже не могу представить, что я такого сотворил! Всех убитых мной людей недостаточно для того, чтобы так меня наказывать!

Но, если подумать, то это было вполне логично. Если что-то дымит все сильнее и сильнее, то в какой-то момент оно должно что? Правильно, вспыхнуть ко всем чертям таким ярким пламенем, легко затмившим свет солнца и чуть не начавшим самый настоящий пожар! К счастью, я успел Усилением создать ров вокруг полыхающего Карадора, чтобы пурпурный огонь, уже перекинувшийся на траву, не пошел дальше и не подпалил все поле, но поднимающееся на высоту десятка метров пламя это не сделало слабее. Казалось, даже наоборот, словно насмехаясь над моей нуждой в незаметности, высота и интенсивность огня продолжали увеличиваться.

При этом не было никакого жара, пламя не обжигало, а трава загоралась не от высоких температур. Я отчетливо ощущал, что это в буквальном смысле сгорает энергия смерти, воспламеняя те частички этой силы, что есть в любом живом существе. Во что она превращается, я даже не брался предполагать, такие размышления выходили за границу моей компетенции, а также за границы знаний Галасты. Пусть она и была практикующей некроманткой, всего об этой невероятной магии она не знала и уж точно не знала, что энергия смерти может гореть лучше и ярче хвороста, смолы и масла.

Однако, стоило признать, зрелище было по-своему красивым. Огромный, высотой уже метров в тридцать столб пурпурного пламени, казалось, облизывающий сами небеса, на фоне алого восходящего солнца смотрелся величественно. Не знаю, была ли какая-то связь между цветом пламени и Подчинением Жюстины, вероятнее всего нет, но такое сходство было показательным. Словно рождающийся драголич заявлял, что будет подчиняться мне.

И да, именно сейчас одновременно мертвая и живая сущность, наконец, окончательно проявляла себя в реальности. Процесс призвания драголича завершался и этому было вполне очевидное подтверждение.

Не проявлявший до того никаких признаков «жизни» Карадор, оттягивавший мое плечо больше сорока часов, начал подниматься с земли. Увидеть что-то за пламенем было не просто, так что обратил я на это внимание лишь когда конь перевернулся с бока на живот и поставил на землю одну из ног. Но после я уже неотрывно следил за драголичем, с каждой секундой все увереннее чувствовавшим себя в физическом теле.

После пары неудачных попыток Карадор все-таки встал и наши взгляды встретились. Даже в потоках пламени было заметно, что глаза драголича также светятся. Поддавшись какому-то странному порыву, я на полную активировал Подчинение, от чего пентаграмма на лбу проявилась даже сквозь кожу, а глаза, я знал, также засияли пурпурным. Несколько секунд мы просто играли в гляделки, а потом Карадор, словно признавая меня хозяином, прикрыл веки и склонил голову.

В ту же секунду огромный поток пламени схлопнулся, а столб дыма, тянувшийся до горизонта, испарился, словно и не бывало. Драголич был призван.

Внешне Карадор практически не изменился. Единственным заметным отличием стал цвет шкуры. При покупке конь имел серый окрас, теперь же он стал намного темнее, грива и вовсе черной, лишь ноги ниже коленей выделялись более светлым оттенком. Также лишний жир, имевшийся под кожей тяжеловоза, испарился и теперь он был в буквальном смысле мускулистым, от чего смотрелся даже как-то немного неестественно. Но, думаю, это последнее, о чем мне стоит сейчас волноваться. И, конечно, глаза. Они продолжали светиться пурпуром, словно внутри драголича продолжало полыхать это мистическое пламя.

Подойдя к Карадору и положив руку ему на голову, я с удивлением ощутил мысли драголича. Не человеческие, лишенные стройных конструкций и форм, они, тем не менее, были довольно легко понимаемы. Конь приветствовал меня, своего хозяина, радовался мне, спрашивал, когда мы отправимся в путь, отправимся в бой. Ощущение было совершенно новым и неожиданно комфортным. Должно быть, именно это или что-то очень похожее ощущают люди по отношению к своим питомцам: теплоту, участие, заботу. То ли это происходило из-за того, что я не был полностью нежитью, то ли из-за той связи, что установилась между моей душой и сущностью драголича, но с учетом всего произошедшего дерьма это было вдвойне приятно.

Похлопав Карадора по боку, от чего конь довольно заржал и забил копытом, я одним прыжком взлетел ему на спину. В первую секунду ощутил, как напрягся конь под моим весом, почти впятеро увеличенным Гуйаром, даже его ноги задрожали и слегка подогнулись. Но потом по всему телу драголича прошла волна силы. Мускулы под кожей задвигались, словно живые змеи, имевшие свою волю, и в промежутках между ними прямо сквозь кожу на несколько секунд стало видно пурпурное свечение. Карадор выпрямился, пару раз переступил с ноги на ногу, а потом развернул голову и посмотрел на меня. И я точно знал, что значит этот взгляд. «Ты доволен мной?» — спрашивал драголич.

Только теперь до меня дошел весь смысл слов Палонта о том, почему драголичи — лучшие помощники для любого, не важно, некромант он или нет. Эти существа, наполовину живые, а значит способные расти и становиться сильнее, не могли существовать без хозяина не только потому, что так были созданы. Им нужно было, чтобы их рост направляли, чтобы указывали, как и куда двигаться, по крайней мере вначале. Фактически, драголич, будто новорожденный ребенок, впитывал, словно губка, все, что от него хотел его «родитель».

Я потрепал Карадора по холке, от чего по телу существа прошла дрожь удовольствия. Его похвалили, он справился.

Командовать: «Вперед!» — не потребовалось. Стоило мне лишь подумать об этом, как драголич, издав громкое ржание, вихрем сорвался с места и устремился прочь от восходящего солнца.

* * *

— ОН СДЕЛАЛ ЧТО?! — Громоподобный голос Палонта, короля Бирюзовых Врат, разнесся под сводами его дворца, заставляя трескаться статуи и трястись люстры под потолками.

— Призвал драголича для себя… — Агнес закашлялась, с трудом умудряясь выговаривать слова.

Она лежала в одном из крыльев дворца, обычно предназначенном для приема особо важных гостей. Сейчас же это место было превращено в лазарет для одной-единственной пациентки.

Когда чуть больше суток назад Воительницу привезли на телеге к воротам города Бирюзовой Стражи, того, с которым подземный город был связан телепортом, узнавшие ее стражники тут же подняли тревогу. Магесса была в ужасном состоянии. Жуткие ожоги, раздробленные в пыль кости рук, множественные переломы ребер, обширное внутреннее кровотечение, разрыв селезенки, полные крови легкие, отказавшие почки… будь последний удар Ганлина хоть немного сильнее или будь живучесть Воительницы хоть немного меньше, Агнес умерла бы на месте. Однако, то ли ее удача была хороша, то ли удача Ганлина была так плоха, но магесса не только выжила, но и смогла использовать экстренное заклинание телепортации, после чего за почти десять часов преодолеть два километра до ближайшей дороги. Магия перемещения промахнулась из-за помутненного сознания Воительницы. Если задуматься, вообще было чудом, что она смогла указать хоть какие-то координаты в ее-то состоянии.

А дальше беготня, телепорт в город Бирюзовых Врат, срочные поиски лекарей… в результате Агнес пришла в себя спустя тридцать семь часов после того, как был совершен ритуал призыва драголича. Палонт, естественно, был тут же. Он хотел узнать о произошедшем из первых рук и Агнес, превозмогая слабость и боль, поведала ему все, что случилось.

О том, как Шут убил Рауку, о том, как Ганлин убил Шута, а после вырубил Паланиту и вступил с ней, Агнес, в схватку. О том, что она не могла сражаться в полную силу из-за какого-то яда (отраву успешно вывели из организма), о том, как проиграла после того, как противник оторвал собственную руку, чем застал ее врасплох и захватил инициативу. Дальше Агнес отключилась и пришла в себя, лишь когда ритуал уже был в разгаре и в небе вращалась огромная воронка энергии смерти. Поэтому знать подробностей она не могла, но догадаться, что Ганлин не убил Паланиту, а только оглушил не просто так, было не сложно. Племянница Палонта, когда Агнес использовала магию телепортации была еще жива, но Воительница не верила, что Ганлин оставил ее в целости и сохранности. На этом месте король одним ударом превратил стены между этой и полудюжиной соседних комнат в обломки. Палонт был Воителем не только в стихийной, но и в телесной магии.

— Что вы намерены делать? — Спросила Агнес после того, как ее рассказ был закончен.

— Судя по твоему рассказу он и сам использует какую-то запрещенную версию телесной магии, основанную на некромантии. Не только его рука, но, если он предал вас, значит как-то смог избавиться от моей печати, а это возможно только отделив часть плоти, на которую она была нанесена. К тому же адское пламя, да еще и драголич… — король задумался. — Плюс он достаточно умен и хладнокровен, чтобы обмануть не только вас, но и другого обманщика. И я сомневаюсь, что он кому-то подчиняется. В итоге мы получаем угрозу силы Воителя, а если дать вырасти драголичу, то и Живой Крепости. В таких условиях мне, думаю, придется забыть на время все разногласия с Нотлем. Без их помощи схватить его будет почти невозможно.

— Неужели вы заключите с ними союз?

— Скорее тут уместно: «Враг моего врага — мой друг», - невесело усмехнулся Палонт. — Но да, ради поимки этого Ганлина, если это его настоящее имя, я готов на время отложить наши распри.

— Хорошо. Но я хочу участвовать в этом, когда поправлюсь! — Агнес со всей доступной ей силой схватила короля за руку.

— Это я тебе обещаю. Отомстить ты сможешь. — Улыбнувшись, король развернулся и, переступая через обломки, вышел из комнаты.

Глава 126

Драголич был прекрасен во всех отношениях. Сила, скорость, интеллект — по сравнению с тем, что было, все это значительно возросло уже сразу после завершения ритуала. Про ставшую бесконечной выносливость я и вовсе молчу, мы скакали много тысяч километров без единой передышки, преодолевая за день то расстояние, что с Агнес и остальными покрыли за неделю.

Но не только в силе были преимущества моего нового питомца. Благодаря нашей связи Карадор мог ощущать мои желания настолько тонко, что я даже не успевал оформить мысль, как он уже исполнял требуемое. Из-за этого, кстати, поначалу было довольно сложно на нем держаться. У меня, не слишком привычного к верховой езде, повороты драголича, которые он совершал до того, как я успевал к ним подготовиться, вызывали немало проблем. Однако довольно быстро удалось привыкнуть, да и вообще мне было грех на него жаловаться.

Однако самым приятным бонусом стала его способность меня форму тела. Мне нужно было оставаться незаметным, а огромный, почти трех метров роста, если поднимал голову, Карадор, этому никак не способствовал. Но, стоило мне об этом всерьез задуматься, как драголич остановился на месте и по его телу прошлась уже знакомая мне волна силы. На этот раз, однако, она была даже мощнее, чем в первый раз, и поначалу я забеспокоился, мало ли что с ним происходит. В магобиологии драголичей я понимал не больше, чем в балете.

К счастью, мои опасения оказались напрасными. Изменение происходило не слишком быстро, но от того даже более эффектно, так как я имел возможность во всех подробностях рассмотреть происходящее. Для чего я даже слез со спины Карадора и отошел на пару метров.

Тело коня начало сжиматься, становиться изящнее и грациознее. Ноги-колонны стали тонкими, как у скаковых лошадей, морда более аккуратной, грива, раньше развивавшаяся, словно флаг, втянулась, оставив лишь короткий пробор, хвост, подметавший землю, теперь не доставал и до колен коня, а из глаз исчез пурпурный свет. В итоге я получил темной масти рысака, красивого, явно породистого, но уж точно не тянувшего на великого и могучего драголича.

Правда силы в нем поубавилось, так как под моим весом он снова немного прогнулся, но двигаться Гуйар ему все-таки не помешал, хотя и почти вдвое медленнее, чем раньше. За четыре прошедших дня мы преодолели, наверное, тысяч пятнадцать километров, достаточно разорвав дистанцию, так что скрытность теперь была важнее скорости. Очередной волны, чтобы увеличить мощь Карадора в новой форме не появилось, похоже он не мог использовать эти способности вечно.

Теперь мне стоило позаботиться о себе. Лицо я уже давно изменил, как и рост и телосложение, став на голову ниже и значительно уже в плечах, однако Гуйар все равно портил маскировку. Огромная булава выделялась за спиной, как бы я не пытался ее спрятать и это могло сильно усложнить ситуацию. Калия, с другой стороны, не был таким заметным, и я мог просто завернуть его в ткань. Да и к тому же мой стилет вряд ли кто-то внимательно разглядывал, в отличие от Кровожадного Короля. Долго я думал, что делать, с тоской вспоминая Буля, с которым остался мой особый рюкзак. Сейчас зомби бы мне очень пригодился. К сожалению, перед тем, как войти в Бирюзовые Врата, я спрятал его в одном из поворотов тоннеля, ведущего от босса к городу. Надеюсь, когда я за ним вернусь, он все еще будет там. Все-таки в его рюкзаке содержалось немало ценного, включая все заработанное мной в Падсонитар золото в пересчете на драгоценные камни, а также кристалл лича Ядгара.

Выбрасывать, ну или, скорее, прятать Гуйар мне совершенно не хотелось. Во-первых, потому что он составлял немалую часть моей силы а в ближайшее время она мне понадобится вся, а во-вторых, потому что я понятия не имел, когда мне представится шанс за ним вернуться. И если в практически безлюдных коридорах двадцатого уровня подземелья некроманта на спрятанного Буля вряд ли кто-то наткнется, то тут, на поверхности, наверняка найдется немало охотников за сокровищами или еще кого-то в том же роде.

Решение нашлось неожиданно и когда я уже думал, что оно не найдется вовсе. Мешочек Агнес. Вытаскивая из него жемчужину, я просто отбросил кусочек ткани в сторону. Но после того, как поиски Воительницы не увенчались успехом, и я решил скрыться с места происшествия, решил забрать его с собой, рассудив, что, раз он не сгорел в адском пламени, значит вещичка непростая. И до сих пор он оставался в одном из внутренних карманов костюма, который я снял с тела убитого мной воина разведки. Мой доспех полностью сгорел во время битвы с Агнес.

Перебирая в голове варианты, я вспомнил про него, достал и принялся изучать. В прошлый раз мне было не до того, но теперь, сидя на спине Карадора, времени появилось предостаточно и оказалось, что мешочек и впрямь не так прост. Обычно, расширенное пространство работало только на предметах, полностью вошедших в зону действия пространственной магии. То есть, чтобы уменьшить объект, нужно было для начала запихнуть его в емкость (рюкзак/мешок/сумку и так далее) в его обычном виде, и только потом он сжимался. Существовали также стационарные версии, что-то вроде больших пространственных хранилищ, в них пространство было просто растянуто и изнутри такой сейф был больше, чем снаружи. В сумках это было неудобно использовать, так как в таком случае, чтобы достать что-то, нужно было бы каждый практически целиком залезать внутрь.

Однако мешочек Агнес использовал третий, можно сказать гибридный способ искажения пространства. Стоило любому предмету, включая руку использующего, пересечь некую условную границу, как он начинал постепенно уменьшаться, словно очень быстро удалялся куда-то. Из-за совсем маленьких размеров самого мешочка и, следовательно, не слишком большого внутреннего пространства, это было более удобно, так как даже женская рука бы вряд ли протиснулась сквозь горловину.

Попытавшись запихнуть в него Гуйар, я стал свидетелем очень забавного зрелища. Кровожадный Король в миниатюре. Правда, видел я только ту часть, что непосредственно входила в мешочек. Внутренности растянутого пространства оставались в темноте, даже если подставить их прямым солнечным лучам. Но, так или иначе, спрятать Гуйар удалось. Влез он в мешочек, однако, не целиком и рукоять торчала снаружи, очень странно утончаясь к горловине. Так что, потуже завязав горловину вокруг Гуйара, чтобы не выпал, я остался с рукоятью с мешочком на конце. Выглядело довольно глупо, но по крайней мере теперь я хоть мог его спрятать. Да и, если подумать, так было даже удобнее, не придется на ощупь разыскивать его внутри мешочка.

В итоге в небольшой городок или может село со странным названием Большие Сливы, по крайней мере так я прочитал табличку, я въехал совершенно другим человеком. Одежда, которую я выбирал из расчета размеров предыдущей внешности, висела мешком, от чего создавалось впечатление, что я не очень долго голодаю. И моя бледность этот эффект лишь усугубляла, так что парочка стражников, охраняющих совершенно условные ворота в городок, попытались ко мне прибодаться.

Нет, серьезно, были ворота, были два куска частокола длиной метров двадцать каждый по обе стороны от стены, а дальше — вообще никакого намека на хоть какую-то защиту. Если бы я подъехал к городу ночью, точно бы проигнорировал ворота и просто въехал в Большие Сливы на тридцать метров южнее или севернее. Однако сейчас, в неожиданно большой толпе народу мне пришлось сохранять внешность законопослушного гражданина. Довольно забавно, если подумать. Как и то, что эта парочка, лишь завидев меня, заулыбалась и начала переглядываться между собой. Знали бы вы, кому дорогу преграждаете…

— Станавливэ! Лазь низ! — То ли у них был такой ужасный деревенский говор, то ли я заехал так далеко, что тут говорили на каком-то ином диалекте того языка, что я знал, но приказы стражников я понял с большим трудом. Сделав вид, что недоволен их требованием, я все-таки спешился с Карадора и похлопал драголича по боку. «Никого не трогай», - умная нежить меня отлично поняла.

— Что-то не так? — Я не видел, чтобы с кого-то передо мной брали какой-то налог на вход.

— Ча, нэ мэстна? Нэ мэстна платэ! — Один из «бравых вояк», вооруженный немного ржавой алебардой, подошел вплотную и ткнул пальцем меня в грудь. Как не странно, ситуация меня нисколько не злила, скорее забавляла. Я был в силах за минуту сравнять весь этот городок с землей, а меня тут какие-то дураки, не знающие даже основ телесной магии, разводит на деньги.

— Я видел, что вы пропустили нескольких путешественников явно не из этих мест без какой-либо платы. — Спокойно ответил я, насладившись зрелищем усиленной работы мысли стражника, пытавшегося перевести мои слова на свой диалект.

— Путэхад путэхаду разнэца! — Наконец выдал он, обводя мой контур в воздухе пальцем. — Эжэль Путэхад прадатэ али купатэ в градэ, ан мжэ не платэ.

— Откуда ты знаешь, что я не собираюсь что-то покупать или продавать?

Он переглянулся со своим напарником, и они одновременно заржали.

— Да ты дэжэдранэц! Ча ты хатэ купатэ? Крашни али сласти? Мжэ дэжэ на свай размэр?

— А если и так? — Сражаться с Агнес, кажется, не было так сложно, как понимать их речь. — Может я правда хочу купить новую одежду?

— На каи шиши? — В очереди позади меня уже начались возмущения, похоже я своим недовольством задерживал людей. Ничего, подождут.

— Так если вы думаете, что у меня денег нет, то чем хотите, чтобы я заплатил?

— Злата у люба эсэ. Чутка-чутка, ан эсэ. Али нэ заживитэ на крупна драга. — Так ты, оказывается, еще и философ.

— И что, хотите, чтобы я свое последнее золото вам отдал? А не жирно будет?

— Али платэ, али вертайсэ! Дэжэдранцы нам бэз нужэ! — Угрожающе наклонил свою алебарду более разговорчивый стражник. Второй, вооруженный более новым на вид мечом, пока не двигался.

— Этого достаточно, чтобы ты поверил, что я могу и продавать, и покупать, что захочу? — Спросил я, снимая с пояса уже вполне обычный мешочек, развязывая тесемки и показывая вояке бряцающие монетки с изображениями каких-то коронованных бородачей.

Во втором мешочке, чуть поменьше, висевшем рядом, было золото. Это была очередная моя добыча от порезанного отряда разведчиков. Была, правда, вероятность того, что такие деньги тут не принимают, но тогда я бы вытащил золотую монетку, а золото, насколько я знал, берут везде. Однако реакция стражника была даже лучше, чем я мог предполагать. Он вначале побледнел, потом посинел, весь затрясся, от чего чуть не выпустил из рук алебарду, после чего рухнул на колени и протянул ко мне руки. Второй, по большей части молчавший, тоже изменился лицом, но опустился лишь на одно колено.

— Прашэ! Прашэ мэнэ! Нэ знаэ, дурак, ча ваш из Лютарэ! — По толпе за моей спиной тут же словно волна прошла. Удивленные и испуганные шепотки, а после полнейшая тишина. Похоже эти конники были из какого-то довольно могучего государства.

— Ну что, теперь мне можно пройти?

— Да! Да, канэча мавэ! Прашэ, талика нэ гнэвайтэ мэнэ! Я дурак, я крайнэ ишак, я нэ знаэ, нэ знаэ!

Запрыгнул на Карадора и молча проехал мимо. Убивать мне его не было ни интересно, ни выгодно. Убью — поднимется скандал, вероятно дойдет до местных властей, которых просто горсткой иностранных денег уже не провести. И для моих преследователей на карте появится точка. Не факт, конечно, что они ее заметят, а если и заметят, не факт, что будут проверять, но рисковать не стоит. С другой же стороны, если не буду поднимать шуму, меня, наоборот, постараются просто проигнорировать.

Вообще в город я приехал только затем, чтобы, как правильно сказал мой до сих пор коленопреклоненный друг, купить новую одежду и разыскать хотя бы примерную карту территории. Мы с Карадором ехали какими-то дебрями, старательно огибая все мало-мальски торные дороги и тракты, так что теперь я абсолютно не представлял, в какой части света нахожусь. Конечно, не то, чтобы я представлял это раньше, в конце концов, на поверхности я никогда не был. Но тогда я хотя бы мог примерно представить район, а сейчас, после стольких дней бега, потерялся окончательно.

Оказалось, что село на самом деле называется не Большие Сливы, а Благословенное. Если еще точнее, Блашаславица. И язык тут и правда довольно сильно отличался от того, что был известен мне. К счастью, не настолько, чтобы я остался совсем без понимания, но порой обеим сторонам приходилось повторять сказанное раза по три, прежде чем удавалось додумать, что сказал другой.

Одежду я купил. Не то, чтобы очень качественную, но мне было не так уж и важно. Также я постарался, чтобы мой итоговый облик как можно меньше соответствовал образу воина. Да, у меня за поясом оставалась перевязь с Калией, а на поясе висел Гуйар в мешочке, ставший намного легче в таком виде, но кинжал сложно было считать настоящим оружием в руках простого человека. Про пустую рукоять я вообще молчу, мало кто вообще мог представить, что это такое на самом деле.

В итоге я обзавелся двумя сменами плотных тканевых штанов, тремя льняными рубахами, кожаной безрукавкой, она мне показалась очень качественной и довольно стильной, а также кожаными же сапогами. Нужного мне размера не было, но это проблемой не стало. Пока лавочник отвлекся, я просто немного увеличил собственные ступни.

— Седэ ак влитаэ! Ча значэ мастэр справлятэ! — Искренне радовался сапожник и я, конечно, не стал его переубеждать.

Также я приобрел для Карадора седло со всем прилагающимся. Не то, чтобы это было необходимо, на спине своего драголича я держался уже практически идеально, но езда без нужной амуниции также выглядела бы довольно странно.

Реакция на монеты Лютарии, как на привычный мне манер называлась страна происхождения моего альтер-эго, была самой разной, но принимали их везде и охотно. В основном настороженной, но страха, как у стражника, почти ни у кого не было. Кому-то и вовсе было плевать. Похоже, отношения с этим государством у местной власти были скорее дружеские, и вояка просто испугался того, что я на него пожалуюсь. Мне повезло, что я встретил разведчиков именно из этой страны, попадись мне наездники на ящерах, сейчас, вероятно, на меня, вероятно, смотрели бы совсем по-другому.

Когда я закончил с покупками на Благословенное уже начала опускаться ночь и стоило начинать искать ночлег. Село было большим и судя по множеству активно ведущихся строек, только росло, скоро обещая добраться до статуса небольшого городка. Вероятно, именно поэтому я застал недостроенный частокол. И такой быстрый рост вполне объяснял, а скорее объяснялся очень большим количеством путешественников. Ворот, как я успел выяснить, в селе было аж семь штук, с разных концов, и очереди той или иной длины были у каждых.

А потому найти место для ночлега мне удалось не сразу. В конце концов, уже когда на небе высыпали звезды, я нашел комнату и место в стойле для Карадора. Похлопав коня по шее, я наказал никого не трогать без необходимости и пошел внутрь. Последним, что я успел заметить, был молодой парнишка, подошедший, чтобы положить перед драголичем охапку сена. Как же все это странно…

От ужина, естественно, отказался, поднялся в комнату и плюхнулся на кровать. Ооочень странно и непривычно. На человеческой кровати я не спал с самого города Красного Древа. Казалось, это было почти вечность назад. Сколько же всего с тех пор произошло…

Мысли плавно текли, я позволил себе немного расслабиться. Может мою личность в конце концов и раскроют, но в первую ночь я точно в безопасности. Квартирантов сейчас слушать совершенно не хотелось, мы наговорились в пути. Так что я отключил им доступ и погрузился в воспоминания. В конце концов их течение остановилось на Толье… Толья? Кареглазая! Почему я назвал ее по имени?

— Толья. — Покатал это слово во рту.

Раньше это казалось таким странным, а сейчас совершенно ничего особенного. Забавно. Интересно, в какой момент это произошло? Несмотря на мою практически идеальную память, я не могу следить за всем, что происходит у меня в мозгах.

Толья. Когда мы расстались, вернее, когда она убила меня, она была сильнее. А сейчас? Черт знает. А мы ведь наверняка еще встретимся, не может все так просто закончиться. Будет ли она тогда хотеть меня прикончить? Мне ее убить, как не странно, не хотелось. Отомстить, да. Наказать. Но не убивать. Первый человек, с кем я общался больше нескольких минут. Может, будь я на сто процентов нежитью, это ничего бы и не значило, но я нежить не на сто процентов и это значит очень много чего…

Следом мысли перескочили на Лиру. Должно быть, это было логично. Эльфийка запомнилась мне совсем по-другому, нежели Толья, нежели вообще все, с кем я когда-либо встречался. Из-да своей памяти и куда более острых, чем у человека, даже без концентрации, органов чувств, я запоминаю людей целиком. С ног до головы, от манеры речи до походки и стиля боя. А вот в отношении Лиры в памяти в первую очередь всплывало нежно-зеленое свечение ее магии, потом ее большие, также зеленые глаза, и только потом уже все остальное.

Нет смысла противиться этой мысли: эльфийка мне небезразлична. И потому тот факт, что ее просто забрали у меня прямо из-под носа, бесил лишь больше.

Нужно вернуться в подземелье и поскорее стать сильнее. Сильнее Палонта, сильнее этого эльфа Вальтера, сильнее Тольи, сильнее Лиората на пике его силы. А потом…

Ой, не знаю. Время покажет.

Глава 127

К моему удовлетворению Карадор ночью никому не навредил, хотя в пути я успел убедиться, что драголич — существо довольно агрессивное. Попадающихся нам на пути животных, не ожидавших появления несущегося на скорости больше сотни километров в час коня, он буквально уничтожал, растаптывая копытами или разрывая совсем не конскими зубами. И делал, насколько я смог понять, он это не ради питания или еще чего-то. Ему просто хотелось убивать.

Однако мои приказы были выше любых инстинктов и желаний, так что вполне вероятной паники в конюшне с утра не началось. Я спустился вниз и позавтракал. Внимания привлекать не стоило, а потому вести себя следовало максимально обычно. Если ужин я пропустил, не имея желания сидеть в довольно плотно набитом помещении, то против завтрака ничего не имел, так как «проснулся» я довольно поздно и в небольшом зале уже почти никого не было.

Не спеша съел пепельную на вкус яичницу, запив ее столь же пепельным молоком, вежливо поблагодарил и вышел на улицу. Карадора решил пока оставить здесь, вчера он мне изрядно мешался. Все равно село было не слишком большим и пройти его из конца в конец можно было меньше чем за полчаса.

Путь мой лежал в книжный магазин, единственный во всем Благословенном. Вчера, когда я закончил с неотложными покупками и узнал местоположение этой лавки, она уже была закрыта.

— Добрый день! — Несмотря на общую оживленность села, тут было очень тихо. Пара человек в дальних углах изучали стеллажи, еще один сидел за длинным столом у стены и читал. Насколько я понял надпись над прилавком, кроме продажи книгу можно было взять на время с собой, в аренду, или, третий вариант, расположиться прямо в лавке, что стоило вдвое дешевле аренды.

— Дабру дэни! — Полноватый мужчина появился из боковой двери на мой зов. — Ча ваш хатэ?

— Мне нужны карты, у тебя они продаются?

— Карты? — торговец, похоже, меня не понял.

— Изображения территорий, местности… — я задумался, как еще объяснить, но, похоже, этого было достаточно.

— А, ваш гварэ пра планары! Канэча прадатэ. Хадэ за мэнэ.

Углубившись в ряды стеллажей, магазин оказался неожиданно обширным, мы в конце концов добрались до нескольких низеньких бочек, в которых вертикально были воткнуты тугие свертки. Корешки книг на полках за бочками обещали показать территории самых разных стран и земель, как современные, так и исторические.

— А у тебя отличный выбор… — сказал я, оглядывая эти залежи географических знаний.

— Блашаславица — млада сэлэ, андак край выгадэн планарэ. Мнаг путэхады, купацы, дружэстранцы у нас бываэ. Так ча планары — прадатан край выгад. — Ну да, логично, если подумать. Новое развивающееся селение, вероятно на пересечении каких-нибудь торговых путей или крупных дорог, вон сколько входов. Ничего удивительного, что карты — востребованный товар.

— Мне нужна карта близлежащих земель, карта Мадэны, — так, как я выяснил вчера, называлось это государство, — и самая подробная карта человеческого континента, какая у тебя есть.

Некоторое время торговец переваривал мои слова, а потом изменился в лице и замотал головой.

— С планар Мадэны и планар зэмэ вкруг Блашаславицы нэт спраса. Ан планар людэ зэмэ — эта край трудэн.

— Почему?

— А ваш нэ знаэ? — Похоже я спросил что-то, что должен был знать по умолчанию, как то, что небо голубого цвета. Однако отступать уже было нельзя.

— Ну, раз спрашиваю, значит не знаю.

— Планар людэ зэмэ — эта тайна. Даж цар Мадэны нэ эсэ такэ планар. Мажэ у цары крупнэ ымпэрэ такэ планар эсэ, ан я край сумлэнэ.

— Это еще почему?

— Я край мал людэ, — усмехнулся торговец, разводя руками. — Я нэ знаэ. Ан я ваш сказываэ, крупнэ планар людэ зэмэ эсэ такэ у цары.

— Ладно, тогда самую большую карту из всех.

— Эта пращэ. — Заулыбался торговец и полез рыться в бочках.

Вышел из книжной лавки я с тремя тубусами разного размера, которые купит тут же. Вполне резонно было организовать дополнительную защиту для таких ценных вещей. И «ценных» в прямом смысле. За три куска пергамента я почти втрое выложил больше денег, чем потратил за весь вчерашний день. И семь десятых этой суммы были потрачены на карту в самом большом тубусе. В принципе мне было грех жаловаться, все равно деньги были не мои. Но такие высокие цены давали понять, насколько карты важны и, что интереснее, как сильно возрастает их важность с увеличением масштаба изображения.

Зайдя по дороге еще в один магазин, я обзавелся плохоньким, но для начала приемлемым рюкзаком расширенного пространства, куда и спрятал тубусы. После чего вернулся на постоялый двор, запер комнату и разложил перед собой карты. Нужно было определить, куда мне двигаться дальше.

Самая маленькая карта, где-то метр на полметра, демонстрировала территорию государства Мадэны. Благословенного на ней отмечено не было, но торговец в книжном, легко согласившись на мою просьбу, отметил село карандашом. Темная точка отчетливо выделялась ближе к левому краю. Выходило, что, двигаясь без остановок с востока на запад много тысяч километров, я сам того не заметил, как проехал верхом на Карадоре почти всю страну насквозь.

Вообще, Мадэна на первый взгляд была довольно обширна. Протяженность ее территорий с востока на запад составляла в среднем восемь-девять тысяч километров, с севера на юг — около пяти. Однако самая большая карта, на которой кроме Мадэны были отмечены еще несколько десятков стран, не считая тех, чьи территории залезали на пергаменте лишь самым краешком, демонстрировала, что я находился в захолустье. Лютария, та самая страна, откуда я якобы прибыл, соседствующая с Мадэной на северо-востоке, была раз в пять больше. Как и множество других стран на карте. Показанный же на пергаменте кусок Нотальской империи, неизвестная часть которой скрывалась за краями карты, был минимум раз в десять больше. Еще раз, не вся империя, а только уместившаяся на пергаменте часть. Немало было и таких, что оказались меньше, но это не отменяло того факта, что большим государством Мадэну назвать язык теперь не поворачивался. Средним, в лучшем случае.

При этом, если вспомнить слова Палонта о том, что преемники родины Жюстины носят титул «империи» лишь номинально и на самом деле не имеют право на такое обозначение, становится понятно, что крупнейшие страны человеческого континента могут смотреть на Мадэну, как на ничего не значащую тютельку.

Подземелье некроманта было огромным, можно было годами исследовать один-единственный этаж и так и не составить даже приблизительной его карты. Плюс еще от Веска я слышал, что в мире живет больше десятка миллиардов людей. Так что идея о колоссальности человеческого мира на поверхности не была для меня нова. Но раньше это всегда было что-то очень от меня далекое. Оно где-то там, а я здесь, а потому смысла вдумываться нет. Так я думал и, пока я не оказался на поверхности, такая философия оставалась не только уместной, но в каком-то смысле даже выгодной.

Однако теперь…

Ничего удивительного, что у обычного торговца не было полной карты человеческого континента. И ничего удивительного, что мой вопрос вызвал у него столько недоумения. Карта, не важно какая, фактически является спасительным кругом для тех, кто хочет дойти из пункта А в пункт Б. И более того, для тех, кто владеет землями, карта — это уменьшенная версия самих земель, невероятно важная в любом вопросе, от сбора дани до ведения военных действий. Так что тот, у кого будет наиболее точная карта наиболее обширной части местности, получит неоспоримое преимущество. К тому же нет никаких сомнений в том, что создать карту таких огромных территорий невероятно трудно, а значит и дорого. И вот секрет цены этих карт — уже никакой не секрет.

Еще раз посмотрел на Нотальскую Империю. Отмеченный светло-синим кусочек, который я мог закрыть подносом с едой, который принесла служанка, не казался ни капельки опасным. Но это только пока не вспомнишь о пугающем масштабе этой карты. А ведь империя вмещалась на этот кусок не целиком.

И они охотились за мной и моим драголичем… как-то не обнадеживает, мягко говоря. Очень, очень, мягко говоря.

С другой стороны, сражаться с ними мне ведь не нужно. Достаточно только спрятаться, юркнув обратно в подземелье некроманта. Там, если верить Палонту, они уже никаким способом не смогут меня отследить по энергии, а мне будет достаточно просто затеряться в лабиринтах принадлежащей нежити части полигона.

Снова взялся за карту Мадэны и довольно быстро нашел нужные мне точки — города, в которых имелись порталы, связывающие поверхность с раскинувшимся под ней полигоном. Карта была очень хорошей, рядом с такими точками даже помечалось то, в город какого уровня ведут порталы, а также были сноски, по которым на полях карты можно было найти их названия. Мне, конечно, хотелось бы попасть на двадцатый. В продвижении по этажам заново в принципе не было ничего такого, но повторять свой путь мне не хотелось. Раз уж я прошел его однажды, значит взял от него все, что мог. Нужно было двигаться дальше.

И найти такую точку оказалось довольно просто, даже несмотря на то, что в сносках значился лишь один связанный с двадцатым уровнем город. Город Драга Сэста, что, наверное, должно было означать Насест, а лучше Гнездо Дракона, связанный с городом Драконьего Пламени на двадцатом этаже подземелья некроманта. Отлично.

До него было около трех тысяч километров пути. Для Карадора — два, от силы три дня скачки. Однако, когда я уже собирался спуститься вниз и сообщить хозяину постоялого двора о своем немедленном отъезде, в голову пришла очень важная мысль.

А дадут ли мне просто так воспользоваться порталом? Удостоверения личности у меня никакого не было, амулета возврата, подтверждающего хотя бы, что я уже бывал в полигоне, тоже. Силу свою стоило до последнего скрывать, так что пробиваться в подземелье с боем я не мог, к тому же на той стороне меня после такого наверняка встретили бы не слишком радушно. Я знал, что обычный человек тоже мог попасть в город полигона, иначе они быстро бы загнулись от недостатка рабочей силы. Но для того, чтобы использовать эту возможность нужно было заранее устроиться на работу в городе подземелья, а для этого, опять же, нужны были хоть какие-то документы. Тем более если я собирался пройти не один, а прихватив с собой коня.

Чертыхаясь, я снова опустится на стул и начал думать. О телепортации я не знаю решительно ничего. Проход через арку вместе с Агнес и остальными — не в счет, меня, условно говоря, вели за ручку, самостоятельно я подобным никогда не пользовался. Работает ли он просто как дверной проем, пропуская всех? Или для перехода нужен пропуск? Я ничего такого не заметил, когда покидал город Бирюзовых Врат, но, опять же, я мог просто не понять, на что смотреть. Потом, возможно ли помешать перемещению, если оно уже началось? И еще, отключают ли его, к примеру, на ночь, или он работает постоянно? Это было важно. Настолько, что я встал, вышел из комнаты и снова отправился в книжную лавку.

Однако, как я и боялся, информации о порталах полигонов у торговца не было. Может, конечно, он меня не понял, но скорее всего тема была просто слишком специфична, чтобы ему было целесообразно такое закупать для продажи.

В результате я так ничего и не узнал, но стало понятно, что просто так наобум пытаться переместиться через портал — по меньшей мере глупо. Пространственная магия была невероятной, а также крайне запутанной и недооценивать ее возможности было опасно. Агнес вот фактически проиграла бой, недооценив полезность Калии. И определенно существовала вероятность того, что, к примеру, после того как я войду в арку портал могут отключить, убив меня, заморозив в пустоте или еще что. И это относилось не только к порталам, ведущим к двадцатым уровням, но и тем, что вели на этажи выше и ниже.

А потому, как бы неприятно это не было, единственным реальным выходом оставалось войти в подземелье некроманта также, как входят все новички: на первом уровне, через обычный проход. Радовало лишь то, что на прохождение двадцати уровней заново у меня на этот раз уйдет не несколько лет, а несколько месяцев.

Вернувшись к карте, отыскал ближайший проход в полигон. Таких было куда больше, чем один на всю страну, ближайший — всего в нескольких сотнях километров. Находился он на самой границе, а точнее на точке соединения границ трех государств: Мадэны, Кутии и одного из гигантов, уходящих за границы карты под названием Королевство Света. Наверняка что-то, связанное с церковью, но мне в общем-то было все равно. Для меня это место было идеально: недалеко и, что важнее, наполнено множеством народу, в котором можно будет легко.

Прочитал название… прочитал еще раз. Нэйтулисомаль. Ничего себе названьице… даже как-то странно видеть такое, находясь в селе под именем Благословенное. Похоже на что-то эльфийское? Кажется, да. По крайней мере имена Лирасцелания или Вальтликанитер звучали столь же странно и вычурно. Может, это знак? Суеверным меня точно назвать было сложно, поскольку я сам являлся тем, то чего суеверья должны были защищать, но такое совпадение показалось мне символичным.

Что же, хорошо. Нэйтулисомаль так Нэйтулисомаль… какое же длинное и неудобное название. И ведь не сократишь, как имена.

— Уж атэжатэ? — С легко ощутимой надеждой в голосе спросил мальчишка-конюший.

— Ага. А что, случилось что-то?

— Да нэт… жрэбэц у ваш край странэ. Стаэ в заган, малчэ, нэ кушэ, нэ пиэ, нэ гадэ. Талькэ слэжэ за мэнэ зэнкы. У мэнэ, прашэ, на глав влас встаэ трачка. — Для пущей убедительности мальчишка продемонстрировал, как у него встают дыбом волосы, подтянув их вверх руками.

— Понимаю, — я улыбнулся. Навредить Карадор никому не навредил, но, очевидно, ему этого очень хотелось. — Боевой конь. Привык сражаться, вот и ведет себя так. Не обращай внимания.

— Да я так… — паренек смущенно потер затылок. — Жрэбэц каршнэ, эта бэз спраса. Удачнэ путэ ваш! — Крикнул он мне вслед, когда я уже выезжал со двора.

Махнув ему на прощанье рукой, я покинул постоялый двор, а потом и само село Благословенное, двинувшись на юго-запад. Если я правильно прочитал карту, Нэйтулисомаль должен был быть именно в том направлении.

* * *

Чтобы понимать подоплеку событий, произошедших в Нэйтулисомале в следующие несколько дней, а также тех, что случатся потом, нужно на некоторое время вернуться во времени к моменту уничтожения Нотлагирота, страны некромантов.

Вполне очевидно, что главной силой, желавшей поражения страны мертвых, была святая церковь, для которой некромантия была проклятой, наряду с демонологией, магией крови и магией тьмы. Эти четыре типа магии, официально запрещенные для свободной практики во всех странах человеческого континента, церковь хотела истребить раз и навсегда.

А потому, когда Нотлагирот пал и земля освободилась от скверны, именно церковь была силой, что на первых порах оказывала содействие Нотальской республике, с целью предать воспоминания о стране мертвых забвению как можно быстрее. И именно церковь скупила почти все найденные артефакты некромантов с целью уничтожения. Однако, несмотря на то что поборники святой веры вроде как действовали во благо республики и всего человечества, отношение к церкви у многих к ней оставалось не самое доброжелательное.

Причин, на самом деле, было довольно много. Инквизиция, уполномоченная ловить и пытать любого, заподозренного в ереси, вне зависимости от законов стран и виновности человека, которого они схватили. Крайне жестокие методы, использовавшиеся церковью в их святых войнах. К примеру, после уничтожения Нотлагирота следующими целями святого престола стали страны, торговавшие со страной мертвых, где был учинен жесточайший суд, явно не соответствовавший тяжести преступления. Также мало кому нравились налоги, которые церковь требовала платить сверх тех, что отчислялись в государственную казну…

Но сейчас интерес заслуживает менее очевидная причина недоверия к церкви. Ходили слухи, не так чтобы очень популярные, но и никогда не утихающие, что церковь на самом деле не уничтожает все эти артефакты запретной магии и не убивает захваченных в плен еретиков, кроме как на показательных казнях. Эти слухи подтверждались отрекшимися служителями, а то, что спустя какое-то время такие разоблачители неизменно исчезали без следа, лишь подливало масла в огонь.

Можно спросить: зачем церкви ненавистные им предметы еретической магии и те, кто ее практикует? Вариантов было придумано огромное множество. Кто-то, доверяющий святому престолу, говорил, что церковь таким образом учится противостоять запретной магии, так сказать, из первых рук. Кто-то, будучи противником церкви и сторонником теории заговоров, утверждал, что однажды святые братья попробуют с помощью этих артефактов завоевать мир. Кто-то, придерживаясь нейтральной позиции, склонялся к идее о том, что церковь просто накапливает богатство. Истинной причины не знали даже те самые отрекшиеся и вообще вряд ли кто-то кроме самых высоких чинов знал.

В любом случае, достаточно очевидно, что яйца драголича, как и сам драголич, не попавшие в свое время в руки церкви и так желаемые Нотальской Империей, для церкви были очень важны. И это первая вещь, которую надо запомнить.

Вторая же вещь заключалась в том, что Нэйтулисомаль, некоторое время назад «без спроса» перешедший под покровительства Деревни, что вызвало гнев церкви и раздор между двумя столь могущественными силами, после их примирения во время облавы на Ганлина на восьмом уровне подземелья некроманта, по договору был «возвращен» святому престолу.

Глава 128

Город с непроизносимым названием Нэйтулисомаль показался мне по-настоящему огромным. В Благословенном жило от силы несколько тысяч человек, да и то половина — путешественники, так что прочувствовать атмосферу человеческого улья у меня не получилось. В том городе, куда нас привел портал, я почти ничего не увидел, так как Агнес вела нас по каким-то закоулкам и переходам. А в города подземелья, явно рассчитанные на много большее население, были шумными только на торговых площадках и вокруг зданий всяких организаций, в целом же там было очень тихо.

Нэйтулисомаль же словно весь состоял из одного большого рынка. Торговцы всем, что только можно было придумать, кое-где выглядывали даже из окон первых этажей, причем зачастую так неожиданно, что пугали прохожих. И это на более-менее узких второстепенных улочках. Что творилось на более крупных городских артериях, сложно было даже описать. Лавки и крупные магазины, игорные дома, трактиры, бордели, снова лавки, конторы ставок, гостиницы, снова бордели, очень-очень много борделей.

На меня, несмотря на мой вполне обычный внешний вид, смотрели с уважением и завистью. От зазывающих познать удовольствие своими практическим ничем не прикрытыми телами проституток и вовсе не было отбоя. Пару раз, если бы меня в принципе было возможно стянуть с коня, это бы точно сделали. И, как я довольно скоро понял, именно в Карадоре и было дело. В отличие от глуповатых стражников Благословенного, у местных глаз был наметан, а драголич превратился в бесспорно первоклассного жеребца. Меч или дорогую одежду позволить себе может любой, накопивший достаточную сумму, а вот достойного коня заполучить не так просто. Ну… наверное. По крайней мере это было бы логичным предположением.

Несмотря на то, что Нэйтулисомаль был городом при входе в полигон, то есть тут крутились в основном новички, только-только начавшие свой путь, сильных людей тут тоже хватало. Я чувствовал это не слишком отчетливо, отличить Ученика от Солдата, просто встретив на улице, вряд ли бы смог. Но не раз и не два мне попадались персонажи, от которых силой фонило столь ощутимо, что пропустить подобное было невозможно. Они, в свою очередь, на меня тоже косились. Хотелось верить, что из-за того, что я один из немногих передвигался по городу верхом, а не потому, что моя сила была обнаружена. Я вроде бы неплохо ее замаскировал.

С другой стороны, дело было не только в объеме энергии. Начиная с Веска и заканчивая Шутом, в тех, кто привык к сражениям и был мастером своего дела, чувствовалась какая-то особенная, не имеющая никакого отношения к чистой мощи аура. Может быть, это была уверенность, может ощущение собственного превосходства, может и то, и другое вместе, а может еще что — не знаю. Но в Нэйтулисомале я впервые ощутил столько подобных аур одновременно.

Так что сразу покидать это место мне расхотелось. Город был не просто шумным и людным, он был очень интересным. А потому, зайдя в одну из таверн, наказав Карадору стоять смирно и никого не трогать без необходимости и присев за столик, я заказал и выпил кружку пива даже с каким-то удовлетворением. Вкус, естественно, все еще напоминал пепел, и я уже начал откровенно скучать по Булю и хранящимся у него в рюкзаке зомби-крысках, но дело было не во вкусе. Скорее тут свою роль сыграло чувство причастности.

Вот я, нежить, сижу в человеческой таверне, пью пиво в окружении людей, и никто не стремится меня прикончить, наоборот, некоторые даже улыбаются в ответ на мой взгляд. Непривычно, но от того даже более приятно. Вот бы еще…

С улицы не раздались крики ужаса. Ну конечно, дадут мне спокойно попить пиво… почти не сомневаясь, кто является виновником, я выскочил из дверей питейной… ага. Карадор стоял ровно на том же месте и с аппетитом жевал ногу какого-то идиота. Череп идиота был раздроблен в кашу, судя по остаткам крови и мозгов на копыте, также драголичем.

— А ну выплюнь! — Рявкнул я, подходя.

Карадор, поначалу, кажется, даже не понял, почему хозяин на него злится. Однако ногу, уже изрядно обглоданную, послушно выплюнул. Судя по разговорам в даже не собирающейся разбегаться толпе, Идиот, попытался увести у меня коня. Идиот с большой буквы, потому что только Идиот может с разбегу запрыгнуть на спину драголича и попытаться, вдарив пятками по бокам живой нежити, умчаться на нем в закат. Ну и поделом, что уж там. Карадор, стянувший собственного похитителя зубами за ногу и убивший на месте, на мой взгляд, поступил совершенно верно. Хотя, конечно, не хотелось привлекать столько внимания, только появившись в городе.

С другой стороны, я тоже немного идиот. Оставил Карадора прямо на улице, ни к чему не привязал, никому не сказал за ним следить. Конечно, драгоичу ничего из этого не было нужно, он был достаточно умен и команды исполнял идеально. Однако защиту от дурака все-таки стоило предумсотреть.

— Что тут происходит?! — Могучий бас, раздавшийся где-то в толпе, решительно приближался. Быстро же стража появилась, хвалю. Или просто рядом был кто-то?

В Нэйтулисомале, кстати, говорили на вполне привычном мне диалекте, хотя он находился еще дальше на запад от Благословенного. Похоже, какие-то национальные особенности.

Обладателем баса оказался высокий, на две головы выше меня, широкоплечий стражник в стальной броне и с внушительной дубинкой наперевес, которой он и прокладывал себе дорогу. Лицо его из-за забрала разглядеть было невозможно, только поблескивали глаза, но почему-то я мгновенно решил, что он лысый и у него есть борода.

— Конь человека убил! — Выкрикнул кто-то особенно ретивый. — А это, — показывая на меня, — его хозяин.

Я одарил говоруна таким взглядом, что тот побледнел и поспешил спрятаться в гуще народу, но смысла в этом было немного.

— Ваша лошадь? — Показывая дубинкой на Карадора спросил стражник. Хотя, скорее он был каким-то офицером или что-то типа того. Об этом говорил и сам доспех, явно не серийной штамповки, и нанесенные на наплечники неизвестные мне знаки. Да и поведение у лысого было такое, будто он привык командовать.

— Моя. — Лучше было разрешить все мирно, а то драголич, как-то слишком громко слизывающий с морды человеческую кровь, мог учинить чего похуже убийства простого воришки.

— Кто мертв? — Как будто ты сам не видишь тело с размозженной головой… может мои предположения по поводу его офицерского статуса преувеличены?

— Вот этот, — я махнул рукой в сторону Идиота. — Хотел украсть моего коня, вот и поплатился.

— Кто может подтвердить его слова? — Обратился лысый к толпе.

— Я могу! — Вперед вышла девушка в легких кожаных доспехах и с дубинкой у пояса, почти такой же, как была когда-то у Веска. Профессионалка, сразу видно. — Убитый попытался увести лошадь, пока… — она посмотрела на меня, похоже, раздумывая, как меня назвать.

— Ганлин, — подсказал я.

— Пока господин Ганлин был в таверне. Конь стащил вора с себя, убил ударом копыта и…

— И? — переспросил офицер.

— И принялся жевать его ногу…

Из-под забрала раздался приглушенный булькающий звук, похоже лысый от таких слов поперхнулся слюной.

— Так и было? — Спросил он, снова обращаясь к толпе.

— Да!

— Да!

— Именно так!

Неожиданно у меня оказалось немало сторонников. Довольно приятно.

— Что же, хорошо… — здоровяк обернулся ко мне. — Господин Ганлин…

— Могу я узнать для начала ваше имя? — Перебил я стражника. — И снимите, пожалуйста, шлем, не люблю разговаривать с тем, чьего лица не вижу.

Похоже, такой вброс лысому не понравился. Я услышал, как набирается в его легкие воздух, чтобы в следующую секунду выпустить весь запас в оглушительном крике, но, похоже, совсем уж глупым он не был. То ли вспомнив, то ли почувствовав все те обращенные на него взгляды толпы, а также видя мои, совершенно спокойные глаза, он предпочел с конфликтом подождать.

— Сержант городской стражи Масук, — представился он. Ну вот, не лысый и не бородатый… молодой в общем-то парень, лет двадцати пяти, не больше, гладко выбритый, с шикарной шевелюрой. В таком возрасте, и уже сержант? Неплохо. — Господин Ганлин, вам придется проследовать за мной. Животное у вас, судя по всему, опасное и я бы хотел, чтобы вы оставили его в конюшнях городской стражи до тех пор, пока не решите покинуть Нэйтулисомаль. Да и с вами мне бы хотелось… поговорить.

Может, когда хочет. Очень даже интеллигентно общается. Странно, чего это он так себя в начале вел? И тут я вдруг понял, насколько красное и потное у него лицо. Для меня это совершенно непривычные вещи, так что я на такое обычно даже не обращаю внимания, но, если задуматься, сейчас разгар лета. Многие мужчины ходят с голым торсом, а женщины — в максимально легких платьях. А он в стальных доспехах… да к тому же вряд ли обладает большим уровнем телесной магии. Должно быть, ему дико жарко. И пот глаза заливает… ничего удивительного, что он согласился снять шлем без споров. Да уж, иногда нежитью быть все-таки лучше.

— О чем же?

— Ничего особенного, просто формальности. В конце концов, все-таки ваше животное убило человека, пусть и вора. Я понимаю, что вашей вины тут нет, свидетелей, похоже, достаточно, чтобы это подтвердить, но закон требует хотя бы формального расследования.

— Ладно, пусть будет по-вашему. — Сопротивляться местным властям не стоило, в этом городе явно были ребята и посильнее меня. Особенного вроде ничего не должно случиться.

— Спасибо за содействие. — Вежливо кивнул Масук, которому свежий воздух, похоже, окончательно проветрил мозги, после чего развернулся к толпе. — Любой, кто хочет быть свидетелем, пожалуйста, выйдите вперед! Как всегда, за содействие городской страже добровольцы будут вознаграждены.

Вперед вышли несколько человек, включая ту девушку в коже.

— Троих достаточно, спасибо, — кивнул сержант «лишним» свидетелям. — Следуйте за мной. Господин Ганлин, вы можете гарантировать, что ваш конь не будет вести себя… агрессивно?

— Могу. Если бы его не трогали, он бы тоже остался паинькой.

— Что же, ладно, тогда, думаю, нужды в конвое нет.

* * *

Здание городской стражи выглядело очень внушительно: большое, тяжелое, приземистое, огороженное трехметровой стеной, оно было похоже на крепость в миниатюре. И, похоже, организовано все тут было очень строго. На входе, в воротах, Масук, несмотря на то что обменялся с охранником приветствиями, был вынужден предоставить пропуск. Для меня же и других посетителей были выданы специальные значки, которые нужно было приколоть на одежду в заметном месте, как свидетельство нашего легального нахождения на территории. При этом у меня значок был красным, а у девушки в коже и остальных — зеленым. Видимо это означало разный статус: свидетель для них и подозреваемый, ну или допрашиваемый, для меня. Карадору значок не полагался, но я был вынужден подписать бумагу, подтверждающую, что беру на себя ответственность за любые действия коня. Документов у меня, что интересно, не попросили. С другой стороны, у свидетелей тоже ничего подобного не спрашивали, так что может с этим разбираются в другом месте.

Масук подозвал, наверное, младшего по званию, или может рабочего конюшни и указал мне на него.

— Итак, сдайте своего коня этому человеку и идите за мной.

— Веди себя прилично, — приказал я драголичу.

Вслух, чтобы сержант слышал. На протяжении всего нашего пути он то и дело оглядывался на Карадора, похоже идея плотоядной лошади была для него нова. Конь фыркнул, но подчинился и без сопротивления дал взять себя под уздцы чужому человеку. Хороший драголич.

Мы же впятером: я, сержант и трое свидетелей — вошли через тяжелые двустворчатые двери в здание-крепость. Масук удовлетворенно выдохнул, снимая шлем и втягивая носом прохладный воздух. И правда, даже я почувствовал, как резко снизилась температура. Сразу за дверьми сорокаградусная жара превратилась в пятнадцатиградусную прохладу. Без магии тут вряд ли обошлось.

Нам на встречу поспешила девушка в почти такой же, как у Масука, естественно, с поправкой на пол и телосложение, броне.

— Кого ты опять привел? — Спросила она у сержанта так, словно меня и остальных просто не существовало. Парня это, похоже, не слишком обрадовало.

— А тебе какое до этого дело?

— Ну вообще-то никакого, просто хотела узнать, какой бесполезной чушью ты занимаешься на этот раз. — То ли она настолько наглая, то ли у них с сержантом какие-то личные терки. В любом случае, такое отношение было, мягко говоря, неуважительным, и один из свидетелей, не преминул на это указать.

— Девушка, я сюда пришел по доброй воле, как свидетель. Если не хотите, чтобы я подал на вас жалобу, извинитесь за свои слова!

— Девушка? — Судя по резко сузившимся глазам, ей такое обращение совсем не понравилось. Подскочив к мужчине, она ткнула металлическим пальцем ему в грудь. — Я офицер при исполнении! Извольте обращаться ко мне в соответствии со статусом! Иначе это я буду вынуждена требовать извинений!

Мужчина такого напора явно не ожидал и впал в самый настоящий ступор, беззвучно открывая и закрывая рот. К счастью, Масук пришел ему на помощь. На плечо офицера при исполнении легла его большая ладонь.

— Дарика, не пугай моих свидетелей! Если кто-то из них из-за тебя откажется давать показания, я тебе этого не прощу.

Обернувшись и взглянув сержанту в глаза, девушка недовольно фыркнула, но палец убрала, после чего ускоренным шагом вылетела из здания.

— Прошу ее извинить, — неловко улыбнулся Масук мужчине. — Она не всегда такая.

— Д-да ничего… бывает…

Проводив взглядом Дарику, я усмехнулся. Похоже, в городской страже не все так гладко, как они пытаются показать. Впрочем, не мое это дело. Достаточно того, что меня ждет еще какой-то там допрос.

Немного поплутав по коридорам, Масук сдал свидетелей на руки маленького седого человечка в толстых очках — записывать показания, и дальше мы отправились вдвоем. Шли на этот раз куда дольше, я даже не думал, что здание городской стражи такое большое. Снаружи так не казалось. С другой стороны, мы несколько раз спускались по лестницам, оказавшись уже довольно глубоко под поверхность земли, так что возможно только подвальная часть была столь обширной.

— А нельзя было провести допрос в одном из кабинетов? — Спросил я после минут пятнадцати пути.

— Протокол требует, — пожал плечами Масук. — Не волнуйтесь, все через это проходят. Обещаю, к вечеру вы уже будете сидеть в том же кабаке, а я останусь лишь воспоминанием. Только, пожалуйста, в следующий раз оставляйте своего коня в более надежном месте, а не просто на улице.

— Я запомню.

Остановились мы еще минут через пять, возле вполне обычной двери. Действительно странные порядки.

— Пожалуйста, проходите. — Масук открыл дверь и пропустил меня внутрь. — Я приду через пару минут, нужно взять бумагу.

— Надеюсь, это не такие же пара минут, как те, что мы сюда шли, — усмехнулся я и вошел в комнату.

Стол, пара стульев, ничего больше. И почему нужно было проводить допрос именно здесь? Черт их знает, этих стражников, странные ребята.

Уселся и принялся ждать.

За две минуты Масук, естественно, не вернулся, но это меня не слишком-то волновало. То, что одиночество и изоляция — тоже своего рода форма допроса, или, вернее, подготовки к допросу, особого ума не требовало. Так что, возможно, мне придется прождать и весь час.

А потому я занялся обдумыванием своего дальнейшего маршрута. Даже несмотря на то, что у меня не было документов, удостоверяющих личность, не думаю, что это могло как-то серьезно сказаться на положении дел. Скажу, что… во время путешествия меня обокрали. Да, так и скажу… С учетом случая с Карадором такая версия… будет очень правдоподобной. А если вспомнить… размеры стран, вряд ли существовал… какой-то общий реестр населения… всего человеческого континента. Вероятно… Масук попросил бы меня… зарегистрироваться повторно, а может даже… провел эту регистрацию тут же, на месте… но это меня… не особо… волновало.

Что-то странно… почему… почему так сложно… думать? Я… я засыпаю? Но… это же… невозмо…

Глава 129

Возвращалось сознание столь же медленно, как и утекало. Сначала даже зрение и слух отказывались нормально работать и лишь разум более-менее ворочал понятиями и формами. Первой мыслью, однако, несмотря на полную кашу в голове, было: «Я в жопе». И не удивительно, если учесть, как я это сознание потерял. Что же произошло? Похоже, в ближайшее время я это узнаю.

Зрение вернулось первым, и я смог немного осмотреться. Немного, потому что мою голову что-то удерживало на месте и получалось двигать только глазами. Камера. Не такая, какую я обычно представлял в качестве тюремной, но очень похоже. Разница в размерах. Моя была очень маленькой, кажется, слишком маленькой, чтобы человек мог даже лечь. От лица до решетки — максимум сантиметров двадцать, не больше, в ширину меньше метра. Дальше коридор, и напротив ровно такая же камера, в глубину бывшая еще вдвое меньше, чем в ширину. И свисающие с потолка цепи. Цепи были и в моей камере. А я был в них.

Да, это разглядеть отчетливо не удавалось, но осязание вернулось вскоре после зрения, и я смог понять, почему не могу двигать головой. Череп был сжат каким-то обручем, судя по всему, довольно тяжелым. Также в захват попали руки и ноги, по два обруча кандалов на каждую конечность. Последний, самый массивный элемент моего нового гардероба был больше похож на широкий пояс и охватывал живот. Обо всем позаботились, гады.

Попытался дернуться и в поле зрения зажглось какое-то странное синеватое свечение, исходящее, как я понял, от моих кандалов. Не просто заковали, но еще и в магические оковы. Супер просто. Как же я так облажался? Обманул Агнес, Шута, Рауку, всех обманул, а в итоге обманули меня, причем, похоже, я сам пришел в западню, как последний идиот. На ум сразу пришел вор, пытавшийся украсть Карадора. Было ли это совпадением? Было ли вообще что-нибудь из случившегося совпадением? То, что Масук так быстро прибыл на место, то, что за меня сразу заступились прохожие, благодаря чему я почувствовал себя в безопасности, то, что нашлось столько добровольцев для дачи показаний… может даже спор с той девчонкой-офицершей был подделкой? Чтобы я окончательно уверился в обычности этого места и этих людей? Узнаю ли я это теперь хоть когда-нибудь и что со мной хотят сделать, если не убить?

Как всегда: вопросы, вопросы, вопросы…

Однако, похоже, на этот раз совсем без ответов меня решили не оставлять. Где-то через полчаса после того, как я пришел в себя, откуда-то слева по коридору раздались шаги. И вскоре в моем поле зрения появился мужчина в белоснежных одеяниях, отдаленно смахивавших на монашескую рясу, но перекроенных таким образом, чтобы не стеснять движений. Мужчина не был высок, несмотря на то что я уменьшил свой рост для маскировки, все равно смотрел на него сверху вниз. Также он был уже совсем не молод, седина практически полностью захватила его голову, а морщины избороздили лицо. И, тем не менее, от него ощущалась та самая аура силы, причем больше, чем от кого бы то ни было, встреченного мной раньше. Без сомнений он был Воителем, причем куда сильнее короля Бирюзовых Врат. А еще очень отчетливо ощущалась щиплющая мою кожу святая сила.

— Ну привет, мертвец. — Усмехнулся мужчина, давая понять, что моя истинная сущность ими раскрыта и, похоже, довольно давно.

— Привет, священник. Можно вопрос?

— Задавай.

— Что из произошедшего было игрой, а что по-настоящему?

— Почти все было подставой, — без какой-либо заминки ответил мужчина. Похоже, раскрытие мне этой информации, по его мнению, уже ничего не решало. — Однако, надо признать, твой питомец заставил нас поволноваться. По плану умереть никто не должен был.

— Что же, он должен был попытаться украсть Карадора, его бы схватили, а меня, как хозяина коня, попросили бы дать показания?

— Почти угадал. Детали, думаю, значения не имеют.

— А можно узнать, как вы вообще смогли меня вычислить? — Если уж он оказался таким разговорчивым, стоило этим воспользоваться. — До сих пор никто не мог даже заподозрить, что я нежить.

Однако, похоже, на этот раз мне попался достойный противник.

— Хочешь выудить из меня как можно больше информации? — Усмехнулся священник. — Не, этого я тебе не скажу. Не потому, что существует вероятность, что ты отсюда сбежишь, но потому, что в принципе никому не собираюсь раскрывать секреты святого престола.

— Ладно, тогда скажи хотя бы, что со мной будет? И с Карадором, раз уж на то пошло.

— А вот это расскажу с удовольствием. — Складывалось ощущение, что ему этот разговор доставляет удовольствие. — Ты, как и твоя… лошадка, очень ценные экземпляры. Разумная нежить, способная замаскироваться под человека, обладающая демоническим пламенем и драголич! Какая же прекрасная парочка. Церковь не настолько узколоба, как многие думают. В войне со скверной уместно любое оружие и любые приемы, не важно, насколько они грязные. Мы изучим вас и попытаемся подчинить. Точнее, попытаемся подчинить тебя, потому что драголич в любом случае будет повиноваться только твоим приказам, связь ваших душ уже ничем не разорвать. А для того, чтобы это стало проще сделать, эти цепи будут потихоньку выкачивать из тебя энергию смерти. До тех пор, пока способности твоей души к сопротивлению не иссякнут. Процесс это медленный, но спешить нам некуда, правда?

— Правда. — Я попытался кивнуть, но обруч вокруг головы не дал наклонить голову.

Его угроз я не опасался. Моя душа была настолько сложной, что даже демилич не смог в ней разобраться, куда уж этим святым умникам. Главное было то, что они не собирались меня убивать. И даже Карадор неожиданно оказался временно в безопасности. А потеря энергии смерти… что же, это будет очень неприятно: лишиться того, что я так усердно копил, но мое главное приобретение им отнять не удастся. Мои квартиранты и их способности никуда не денутся. И когда я отсюда выберусь, не «если», «когда» я выберусь, смогу наверстать упущенное куда быстрее, чем в первый раз. К тому же предаваться самобичеванию сейчас точно было не время.

— Ты, кажется, нисколько не удивлен?

— Тому, что церковь намеревается использовать некромантию? Я нежить, морали во мне еще меньше, чем в вас, так что удивляться мне нечему.

— Логично. — Кивнул священник. — На этом, думаю, стоит попрощаться. Но мы еще увидимся. После этого разговора я уже уверен, что те усилия, что была потрачены на твою поимку, стоили того. И даже больше, мой визит стоил того.

— А ты что, какая-то крупная шишка?

— Ну, можно и так сказать.

— Ну так скажи.

Посмотрев на меня долгим взглядом, священник оглушительно расхохотался.

— Ладно, будь по-твоему. Позволь представиться. Я Альталет, Епископ Всеединой Церкви и Живая Крепость человечества.

— Неплохо.

— Неплохо? Только «неплохо»? — Усмехнулся Альталет. — Что же я должен был сказать, чтобы вызвать у тебя настоящее удивление?

— Что ты — это кто-то, кого я никогда не смогу убить.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза.

— Приятно оставаться, Ганлин.

— До встречи, Альталет.

* * *

Как и сказал епископ, меня не просто держали в камере. Периодически я отключался, ровно также, как когда-то в псевдо-допросной, приходя в себя спустя неизвестный промежуток времени все также в цепях. Однако по не до конца зажившим шрамам по всему телу было понятно, что изучали меня очень тщательно.

Шли недели и месяцы, понятие времени для меня почти потеряло смысл, как было когда-то в пещерах винтовых кротов. Хоть как-то применять энергию я не мог из-за цепей, чистой силой разорвать их мне также не удалось. Так что я оставил эти попытки и занялся более полезными вещами. Изучал свою душу, пытался вызвать в памяти образы тех четверых, что являлись в видениях и ЕГО образ, общался со своими квартирантами, благо рот мне не затыкали. Энергия смерти постепенно утекала, я это чувствовал, и в конце концов вся моя сила, не использованная для слияния, исчезла. Теперь я, даже если забыть про магические цепи, не мог вызвать даже крупицы тумана Усиления, не мог изменить форму костей, не мог превратиться. И даже восстановление моего тела после экспериментов церковников остановилось. Однако я продолжал искать способ сбежать, не теряя уверенности, что в конце концов мне это удастся.

И в итоге я его нашел.

Вот только, как позже выяснилось, прошло почти двадцать пять лет.

Конец 4 части

Оглавление

  • Глава 100
  • Глава 101
  • Глава 102
  • Глава 103
  • Глава 104
  • Глава 105
  • Глава 106
  • Глава 107
  • Глава 108
  • Глава 109
  • Глава 110
  • Глава 111
  • Глава 112
  • Глава 113
  • Глава 114
  • Глава 115
  • Глава 116
  • Глава 117
  • Глава 118
  • Глава 119
  • Глава 120
  • Глава 121
  • Глава 122
  • Глава 123
  • Глава 124
  • Глава 125
  • Глава 126
  • Глава 127
  • Глава 128
  • Глава 129



  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики