КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно  

Сказки острова Бали (fb2)


Настройки текста:



Сказки острова Бали

Собраны и обработаны Якобой Хойкас-ван Леувен Бомкамп

Перевод с немецкого 3. А. МИРКИНОЙ

Примечания и общая редакция Б. Б. ПАРНИКЕЛЯ

Предисловие

Перед войной наша семья несколько лет прожила в балийской горной деревушке. Мой муж получил от голландского правительства задание изучать язык и народ этого острова, и, когда вечером приходил крестьянин учить его балийскому языку, я тоже училась. Самая простая проза — народные сказки, и мы начали с них.

Если я находила какую-нибудь балийскую сказку забавной или прекрасной, я пересказывала ее моим детям. Таким образом возник целый ряд рассказов, которые потом пригодились как учебный материал в маленькой европейской школе, находившейся в главном городе острова.

Война забросила меня с детьми в японский концентрационный лагерь. Вечерами, а то и днем я рассказывала там сказки для детей и взрослых и всегда замечала, что эти рассказы в переводе на европейский язык доставляют людям радость. Там, где было нужно, я вводила в текст расширенные описания.

Поэтому читатель не найдет здесь переводов в строгом смысле этого слова, хотя все эти рассказы сперва были переведены с балийского. Книга написана для тех, кто любит Бали и любит народные сказки, а также для детей, и поэтому здесь передано только то, что понятно без долгих разъяснений.

Изобразительное искусство Бали пользуется большой популярностью, а богатая литературная и религиозная жизнь острова еще слишком мало известна, потому что доступ к этим областям невозможен без знания языка.

Художник Р. Бонне, который давно живет на Бали, помог нам привлечь к иллюстрированию сказок лучших балийских художников, изобразивших сказочный мир таким, каким веками представляют его себе балийцы.

Об острове

Сравнительно небольшой по размерам (около 562 тысяч гектаров — примерно в 23 раза меньше соседней Явы), неприметный на карте Индонезии остров Бали, самый западный из Малых Зондских островов, уже не первое десятилетие привлекает к себе внимание внешнего мира. Те, кто не был на этом острове, где каждые 12 минут появляется новый иностранный турист, могут составить о нем представление по обильной литературе, как популярной, так и научной. Обращаясь к статьям и книгам, посвященным острову[1], можно узнать и о его благодатной и вместе с тем грозной природе (происшедшее в 1963 г. извержение вулкана Гунунг Агунг стоило жизни многим тысячам людей из почти двухмиллионного тогда населения острова), и о том, что усвоивший более тысячи лет назад начатки индийской цивилизации, а в XIV в. подвергшийся яванскому завоеванию и «яванизации» Бали вслед за тем вплоть до начала XX в[2]. сохранял независимость, а вместе с нею и традиционный, хотя отнюдь не окостеневший, жизненный уклад; наконец, книги расскажут нам и о поразительном искусстве этого острова — его архитектуре, музыке, народном театре и танцах, в немалой степени приспосабливающихся сегодня — увы! — к обслуживанию «туристской индустрии». Из-за языкового барьера менее доступной областью балийской культуры остается балийская словесность. Единственная небольшая книга, в которой обозревается традиционная литература Бали, принадлежит перу голландского филолога Христиана Хойкаса (1902-1979), неутомимого собирателя и публикатора письменных памятников балийской культуры[3]. Что же касается устного народного творчества на балийском языке, то наиболее серьезной публикацией в этой области остается выходящая ныне на русском языке книга жены и соратницы X. Хойкаса — Якобы Хойкасван Леувен Бом-камп (1901-1965).

В своем кратком предисловии к настоящему сборнику Я. Хойкас, по образованию филолог-классик, не пишет, разумеется, о том, что, перед тем как обосноваться на Бали, она провела около десяти лет на Яве, где не только растила детей, но и изучала малайский/индонезийский язык, занималась литературной и научной работой. Не пишет она и о том, что именно по ее инициативе начали записываться балийские народные сказки, фонд хранения которых насчитывал к началу войны 300 единиц. Это собрание, уцелевшее в годы японской оккупации, и послужило основой настоящего сборника, опубликованного в 1956 г. на голландском[4], а в 1963 г. на немецком языке. Книга сказок, докторская диссертация, посвященная фольклорным и литературным редакциям вошедшей в настоящий сборник сказки «Гость»[5], а также ряд статей по вопросам балийского фольклора и религии[6] — небольшой, но весомый вклад в балиеведение преждевременно скончавшейся исследовательницы, здоровье которой было основательно подорвано годами заключения в японском лагере для интернированных в годы второй мировой войны.

Как отмечено в предисловии Я. Хойкас, вниманию читателей предлагаются не переводы, а пересказы балийских сказок: в текст оказались введены, с одной стороны, объяснения неизвестных непосвященным явлений балийской культуры, равно как и местных реалий, а с другой стороны — некоторые другие непонятные широкому читателю моменты были опущены. Следует заметить, однако, что балийская своеобычность не всегда позволяет читателю уяснить себе, что кроется даже за такими безобидными и привычными понятиями, как «дворец», «дом», «храм». Нижеследующие примечания могут оказаться полезными для тех, кто захочет лучше представить себе тот мир, о котором идет речь в сказках одного из самых удивительных уголков Индонезии — острова Бали. Работая над примечаниями, я прибегал к консультациям д-ра Хеди Хинзлер, одного из немногих европейских специалистов по балийской культуре, которой посчастливилось несколько лет провести на Бали. В ряде случаев она обращалась к балийским оригиналам сказок, копии которых хранятся в известном хранилище восточных рукописей Лейденского университета — Legatum Warnerianum.

В русском издании балийских сказок частично воспроизведены иллюстрации оригинала, выполненные балийскими художниками. На обложке помещена иллюстрация к сказке «Бедная мать и богатая мать» И. В. Туруна. Сказку «Друг Обезьяна и друг Черепаха» иллюстрировал Анак Агунг Гдэ Собрат, сказку «Сари и змей» — Анак Агунг Гдэ Рака Турас, сказку «Тайна» — И Дэва Ктут Бару, сказку «Бинтанг Лара» — Дэва Гдэ Рака Турас, сказку «Сова-коврижница и обезьяны» — Анак Агунг Гдэ Рака Пуджа, сказку «Две сестры» — И Ваян Дурус, сказку «Гость» — Густи Ктут Кобот, сказку «Единорог» — Дэва Путу Бедил и сказку «Принц и принцесса» — И Кенджаб.

1. Пропавшая невеста

Всякому на острове Бали известно, что никогда никто так не любил друг друга, как принц Корипана и принцесса Дахи[7]. Но так же хорошо известно, что они смогли пожениться только после многих удивительных приключений и даже после этого не кончились их тревоги.

Прошло много веков с тех пор, как они оба умерли, но до сих пор в храмовые праздники поют о них песни и изображают их в танце, а вечером, когда слышен только шорох бамбука и стрекотание цикад, бабушки рассказывают засыпающим внукам, как долго блуждал принц, как он искал свою пропавшую невесту. И мальчики и девочки слушают это, и сердца их часто бьются, и глаза горят.

Есть добрая сотня различных рассказов о приключениях принца и принцессы. Но этот кажется мне удивительнее других.

Так вот, раджа Корипана и раджа Дахи были родные братья. У первого был единственный сын, а у второго — одна-единственная дочь. И дети очень любили друг друга, и решено было, что они поженятся.

Но вот однажды принцесса Дахи захотела искупаться под водопадом в саду. Она сказала матери:

— Мама, я хочу искупаться в саду[8].

Супруга раджи разрешила, и принцесса пошла в сад, а с ней пошла маленькая служанка, совсем еще девочка, которая несла принадлежности ее туалета. Придя в сад, принцесса встала под струю свежей воды и стала плескаться и играть со струями. Вдруг откуда ни возьмись — великан! Он схватил принцессу своей огромной ручищей и унес ее в дремучий лес. Маленькая служанка испугалась, заплакала и побежала назад во дворец. Рыдая, она упала к ногам раджи и воскликнула, протягивая к нему ручонки, сложенные, как полагалось, ладонь к ладони: «Государь, великан украл вашу дочь!»

Родители онемели от горя. Где же им теперь искать принцессу? В темной лесной чаще, полной пещер и пропастей!

— Надо немедля известить раджу Корипана. Принц бесстрашен и сделает все, чтобы спасти невесту, — сказал раджа Дахи и вызвал советника. — Советник, — сказал он, — поезжай в Корипан и объяви, что великан украл принцессу.

Советник тут же отправился в путь, доскакал до Корипана и доложил радже:

— Государь! Великан украл дочь раджи Дахи. Раджа Корипана ужаснулся. Он позвал сына и сказал:

— Принц, из Дахи прискакал советник и говорит, что великан украл твою невесту.

Юноша заплакал. Но потом взял себя в руки и твердым голосом сказал:

— Государыня мать, государь отец, я прошу у вас разрешения отправиться на поиски моей невесты. Я должен найти ее, я ее найду!

— Ах, сын наш, оставайся дома! Великан и тебя схватит! Где мы потом будем искать тебя в дремучем лесу?

Как ни молил принц, родители не давали ему благословения. Больше того, они велели следить за принцем, чтобы он не ушел без спросу. У всех ворот была поставлена стража. Чтобы часовые не заснули, их меняли почаще. Целых двести человек под началом верховного советника сторожили принца: как бы он не ушел в лес.

Принц метался, как в клетке. У него украли невесту! Он должен был спасти ее, но он сам был под стражей и ничего не мог сделать. Во всем дворце было только два человека, которым он доверял, как самому себе. Это были управитель[9] и телохранитель по имени Пунта. Трудно было найти двух люди, более непохожих друг на друга. Управитель был высокий и молчаливый человек, он знал наизусть все придворные правила и обычаи, а Пунта — смешной толстяк, чудак и шут, но зато какой умелый и проворный! Никто не мог так развеселить принца, как Пунта!

Управитель вел себя чинно и степенно, а Пунта все шутки шутил. Но принц знал, что шутки шутками, а за ними дело. Как будто и дурак, а вдруг так умен, так умен! Словно духи ему что-то подсказывают! Поэтому Пунте разрешалось то, что никому не разрешалось: он мог иногда даже самому принцу говорить «ты».

Однажды вечером принц почувствовал: больше сидеть взаперти он не в силах. Позвал он управителя и Пунту и спросил:

— Готовы ли вы сейчас же вместе со мной оставить дворец?

В ответ оба сложили ладонь к ладони и ответили, что готовы на все. Несколько часов спустя принц со своими верными слугами выскользнул из задних ворот; вся охрана глубоко спала. «Ее усыпил Пунта», — подумал принц и был очень ему благодарен за это.

Втроем они вошли в лес и начали карабкаться по заросшим ущельям: вниз — вверх, вниз — вверх.

— Где мы теперь? — спросил принц. Управитель почтительно ответил:

— Прошу прощения за мою глупость, но я не знаю.

— Пойдем дальше, — решил принц.

Всю ночь они шли и шли, а перед рассветом издали послышалось петушиное пение.

— Нам нужно туда, откуда слышны петухи! — сказал Пунта.

Так они и сделали. Все ближе и ближе раздавалось «кукареку!», и, когда рассвело, путники оказались перед стенами какой-то усадьбы.

— Ну, управитель, что это за дом посреди леса? — спросил принц.

Управитель снова должен был почтительно признаться, что не может понять. Тогда принц послал его попросить воды. Пить очень хотелось, ведь они так долго и с таким трудом пробирались по лесу. Управитель, поклонившись, пошел к воротам, заглянул в них — и замер от удивления: из кухонного домика[10] вышла девушка такой красоты, что он остановился как вкопанный. А девушка, увидев его, воскликнула:

— Чужестранец, не заходи! Это дом великана-людоеда![11]

Управитель ответил:

— Мой господин послал меня спросить воды.

— Кто твой господин?

— Мой славный господин — принц Корипана, он ищет свою невесту, принцессу Дахи.

— Принц Корипана? А я и есть принцесса Дахи. Где же мой нареченный? Пойди и скажи, чтобы он сейчас же шел сюда. Великан может в любой миг вернуться.

Управитель почтительно сложил ладони, поклонился ей низко и сказал, что сейчас же выполнит ее повеление. Вернувшись, он сказал:

— Господин, ваша высочайшая невеста находится в этом доме, великан притащил ее сюда. Она просит вас пожаловать к ней.

Заволновался принц, побледнел и пошел к усадьбе великана. На почтительном отдалении за ним шли его верные слуги, готовые защищать своего господина. И вот нареченные увидели друг друга! Но прежде чем принц успел вымолвить слово, девушка воскликнула:

— Осторожно, возвращается великан! Быстро за мной! Около кухонного домика лежал большой треснутый камень.

— Треснутый камень, треснутый камень, пожалуйста, раскройся! — воскликнула принцесса, и камень раскрылся, так что принц и его верные слуги спрятались.

— Закройся, треснутый камень, закройся! — воскликнула принцесса, и камень закрылся.

Это было как раз вовремя: во двор вошел великан. Он понюхал воздух и зарычал:

— Человечиной пахнет! Эй, девочка, ты обманываешь меня, я чую человеческий запах! — И, раздувая ноздри, великан стал ходить вокруг камня.

— Что ты, батюшка! — отвечала принцесса,- никого не было. Кто посмеет сюда войти? Я сварила тебе завтрак, а потом выбивала о камень свое платье, от этого и запах.

Принцесса поднесла великану завтрак, и, пока он ел, она думала, как бы исхитриться спровадить его из дому надолго. Надо было занять его чем-нибудь, пока они убегут.

И вот принцесса присела на скамью и ласково заговорила с великаном. Это ему понравилось — видно, не часто она это делала. Чтобы она была еще ласковее с ним, он дал ей поглядеть серебряную шкатулку с самоцветами. Разноцветные камни переливались под лучами солнца, а великан объяснял их свойства:

— Видишь, принцесса, в этом зеленом камне — зерно травы, а в этом — зерно бамбука, в красном — зерно огня, а в том, прозрачном, как вода, — зерно воды. Когда я умру, ты бросишь огненный камень на мой прах, чтобы он сгорел дотла, а пепел с помощью водяного камня сплавишь в океан. Тогда моя душа очистится огнем и водой[12].

— Хорошо, батюшка. Теперь послушай: я хочу соткать себе белое платье, но половина моей пряжи черная. Хочешь вымыть ее для меня в ручье?

— Конечно, принцесса, я для тебя все сделаю.

И глупый толстый великан потащился с набитым брюхом к ручью и принялся так усердно стирать черную пряжу, что пот лил с него градом. А принцесса подошла к треснутому камню и воскликнула:

— Треснутый камень, треснутый камень, пожалуйста, раскройся!

Камень медленно раскрылся, принц и его слуги вышли оттуда.

— Мы должны бежать, — сказала девушка и спрятала драгоценные камни великана в свой широкий пояс. — Великану придется долго попотеть, чтобы отстирать черную пряжу добела.

Принцесса, принц, управитель и Пунта потихоньку вышли за ворота. У ручья торчал зад великана; он нагнулся и усердно полоскал пряжу.

— Скорее за мной, этой тропой вверх — сказала принцесса и побежала впереди, а принц, управитель и Пунта пустились следом.

Когда они вскарабкались на холм, тени их внезапно упали перед великаном в ручей. Он узнал тень принцессы и увидел, что с нею трое мужчин. Разъяренный великан вскочил и побежал вдогонку, но принцесса бросила зеленый камешек — и вот поднялись заросли травы в человеческий рост[13], и великан запутался в них, так что с трудом выдирал ноги.

Пока он, пыхтя и сопя, вырывался из зарослей, принцесса почувствовала, что смертельно устала, и села на землю.

— Принц, мой нареченный, я не могу больше!

— Но, принцесса, моя любимая невеста, мы должны бежать!

Великан тем временем выбрался из зарослей и догонял их. Принц вскочил, схватил на руки принцессу, и они опять побежали. Тут принцесса вспомнила про второй зеленый камешек. Она бросила его, и между беглецами и преследователем вырос густой бамбуковый лес. Великан с яростью стал пробивать в нем дорогу. Слышно было, как трещит бамбук, все ближе и ближе. Но принцесса ужасно устала; она села на землю и растирала себе натруженные ноги, пока великан, красный от бешенства, не вырвался из бамбукового леса. И снова принц с принцессой, управитель и Пунта побежали изо всех сил.

Скоро принцесса опять остановилась. Больше у нее не было сил. В отчаянии она бросила огненный камень. Вспыхнуло пламя, и людоед сгорел, как охапка сухой травы. Тогда принцесса вспомнила его просьбу и бросила водяной камень. Там, где лежал пепел великана, забил источник и понес пепел в океан.

Больше не было погони. Можно было спокойно идти в Корипан. И вот беглецы добрались наконец до царского сада, и тут принц посоветовался с управителем и сказал: — Подожди здесь немного, моя дорогая невеста, я скажу своим царственным родителям о том, что ты здесь, и они устроят тебе подобающую встречу.

Принц с управителем и Пунтой ушли, а принцесса осталась одна в саду. Стало темнеть, а принц все не возвращался. Деревья тревожно шелестели под вечерним ветром, и принцессе стало страшно. Она вскарабкалась на дерево около пруда и затаилась.

А в это время скотобоец раджи послал дочь к пруду набрать воды. Эту неуклюжую темнокожую девушку со спутанными кудрями прозвали Черная Кучерявка[14].

Луна ярко светила, когда Черная Кучерявка с кувшином подошла к пруду и вдруг увидела в воде отражение принцессы. Дочь скотобойца была такая глупая и тщеславная, что приняла отражение принцессы за свое собственное. Полюбовалась она отражением и подумала: «Я так красива, а меня заставляют таскать воду. Дай-ка я брошу этот кувшин!» Сказано — сделано. Кувшин разбит вдребезги, и Кучерявка с пустыми руками вернулась назад.

— Кучерявка, где вода? — спросила мать.

— Ах, кувшин разбился!

— Как ты ухитрилась разбить его, Черная Кучерявка?! Отец, Кучерявка разбила кувшин. В чем мы теперь будем носить воду?

— Возьмите бамбуковый сосуд.

Кучерявка опять пошла в сад, на этот раз с бамбуковым сосудом на голове. Но как раз тогда, когда она собиралась окунуть бамбук в воду, снова мелькнуло отражение принцессы, и опять Кучерявка приняла его за свое собственное.

— Как же я хороша, и все же они заставляют меня таскать воду! — воскликнула она и в ярости стукнула бамбуком о камень так, что тот раскололся.

Опять упрямая девочка пришла к матери с пустыми руками.

— Где вода, Кучерявка?

— Я расколола бамбук у пруда.

— Прах тебя побери, негодная девчонка! Как ты ухитрилась расколоть бамбук? Отец, Кучерявка поломала и бамбук, в чем теперь носить воду?

— Возьмите мех для пальмового вина.

Кучерявка взяла мех и понесла его на голове к пруду. И опять, только начала она набирать воду, как увидела отражение принцессы — и возмутилась.

— Ах, какой позор, что такая красивая девушка, как я, должна носить воду! — воскликнула она и хватила мехом о камень.

Мех был кожаный и не рвался. Тогда она позвала пса и стала натравливать его на мех. Но Кучерявка шепелявила, и вместо того, чтобы сказать: «Пес, пес, сожри кожу!» — она кричала: «Пеш, пеш, шошри кошу!»

Когда принцесса услышала это, она не могла удержаться и во весь голос расхохоталась. Кучерявка поглядела вверх и увидела ее.

— Моя милая прекрашная дева, я шейчаш заберушь к тебе! — сказала она и попыталась вскарабкаться на дерево. Но она была слишком толста и неуклюжа. — Пожалуйста, помоги мне! — позвала она принцессу.

Принцессе очень не нравилась Кучерявка, и она совсем не хотела помогать ей. Тогда Черная Кучерявка сказала:

— Шмотри, не поможешь — напущу на тебя пиявок![15]

— Ах, нет, не делай этого! — испугалась принцесса. — Я очень боюсь пиявок!

Она протянула руку и помогла Кучерявке вскарабкаться на дерево.

— Вот здорово! — сказала Кучерявка. — Какие у тебя прекрасные одежды, и ожерелья, и запястья. Дашь мне их? Давай поменяемся платьями!

— Этого только не хватало. И не подумаю!

— Тогда я напущу на тебя пиявок!

Принцесса опять испугалась: она очень боялась пиявок. Девушки спустились с дерева и поменялись платьями.

Возле пруда стояли качели. Принцессе стало грустно в грязных лохмотьях Черной Кучерявки; чтобы развлечься, она села на качели и стала покачиваться. Кучерявка, одетая в прекрасное платье и увешанная драгоценностями принцессы, принялась раскачивать качели все больше и больше.

— Довольно, довольно, я упаду! — кричала принцесса.

Но Кучерявка раскачивала качели без остановки, и принцесса упала с качелей прямо в пруд. Но не утонула, а превратилась в белую лилию, и засияла эта лилия в лунном свете, как серебро.

В этот миг раздалась музыка, и из дворца вышла торжественная процессия с факелами встречать принцессу. Принц ехал впереди на коне, одетый в роскошные одежды, окруженный копейщиками и музыкантами. За ним несли золотой паланкин[16] для принцессы.

Принц увидел девушку в сверкающих драгоценностях принцессы и велел слугам посадить ее в золотой паланкин. Но увы, зад Черной Кучерявки был так широк, что не влезал в паланкин, и слуги должны были спешно соорудить бамбуковое седалище, чтобы притащить неуклюжую девушку во дворец. Принц ехал на своей лошади с перекосившимся лицом. Он не мог понять, как его невеста стала таким уродом. Кто ее околдовал?

На следующее утро принц вышел в сад. Он был такой грустный, как тогда, когда великан украл его невесту. Позади шел один Пунта. Никто другой не решился сопровождать его. Принц знал, что уродина во дворце не может быть принцессой Дахи. Но где же она, его любимая невеста?

Они подошли к пруду, и вдруг принц увидел водяную лилию.

— Ах, Пунта, сорви ее! — воскликнул он.

— Как прикажете, господин! — ответил Пунта и полез в воду.

Цветок ускользнул от него и показался на другом конце пруда. Пунта обошел пруд и полез с другой стороны, но цветок опять ускользнул.

— Он не дается, — сказал Пунта. — Может быть, вы сами попробуете, Ваше высочество?

Едва принц нагнулся к воде, лилия прильнула к нему и дала себя сорвать. Взяв в руки цветок, принц увидел, что из . стебля течет кровь. Принц воткнул лилию себе в волосы и сразу почувствовал себя счастливее. С этих пор он все время ходил с лилией в волосах, и люди удивлялись, как она его красила. По ночам он втыкал лилию в циновку над своим ложем[17].

Однажды принц оделся наспех — его ждали подданные, явившиеся к нему на прием. И вот Черная Кучерявка заметила, что лилии в его волосах нет, и очень обрадовалась. Потихоньку пробралась она в спальный домик принца[18], вытащила лилию из циновки и воткнула в свою прическу. Сразу ей стало не по себе.

— Ах, этот гадкий цветок царапается! — воскликнула Кучерявка, вытащила лилию и воткнула за ухо.

— Ах, этот подлый цветок кусает меня в ухо! — закричала она, смяла лилию и швырнула на землю около кухни. Лилия тут же превратилась в лиану и опутала кухонный домик.

А принц во время торжественного приема вспомнил о своей лилии. Он пошел за ней в спальный домик, но там ее не было. Забеспокоился принц и спросил свою жену:

— Принцесса, не знаешь, что случилось с цветком, который висел над моим ложем?

— Я воткнула лилию в волосы, и она меня поцарапала. Принц улыбнулся и нетерпеливо спросил:

— А потом?

— Потом я воткнула ее за ухо, и она укусила меня в ухо. Тогда я ее выбросила около кухни.

Около кухни принц не нашел своей лилии. Но домик оплела лиана, которой там раньше не было. На лиане росла большая тыква. Он сорвал ее и отнес жене.

— Свари мне эту тыкву, — сказал он. — Я съем ее как приправу к рису.

Кучерявка положила тыкву в горшок с водой, присела у очага и стала подбрасывать в него дрова. Вскоре вода в горшке вскипела, забулькала и запела песенку:

Блюм-блюм, круп-круп, Кучерявка варит суп. Примостилась у огня, варит Черная меня.

— С чего эта тыква выдумала петь про меня? — закричала Кучерявка, схватила тыкву и бросила возле большой деревянной ступы, в которой толкли рис. Рядом со ступой вмиг выросло плодовое дерево.

Когда принц сел обедать, он спросил:

— Принцесса, а где овощи, которые ты для меня сварила?

— Овощи? Я выбросила эту тыкву, потому что она смеялась надо мной.

— Что это тебе вздумалось, принцесса! — сказал принц сердито. — Я велел тебе сварить тыкву, а ты ее бросаешь. Так не делают. Где ты ее бросила?

— Около ступы для толчения риса.

Принц пошел туда и увидел развесистое дерево. Он сел под его тенью, и ему стало так хорошо! С этих пор большую часть дня принц проводил под этим деревом.

Дерево зацвело и принесло плод — один-единственный плод. Однажды, когда принца не было под деревом, потому что он опять принимал своих подданных, Черная Кучерявка разлеглась под деревом сама. Внезапно плод упал и стукнул ее по животу так сильно, что она со стоном побежала в свое жилище. А плод подкатился к ступе.

После обеда в кухню пришла коврижница и попросила жара из печки. У кухарок было много работы, и одна из них сказала:

— Возьми половы и отрубей из ступы и зажги их сама. Коврижница подошла к ступе, взяла полову и заодно плод, который лежал возле ступы. Дома она положила этот плод на полку возле постели. Утром коврижница встала, как обыкновенно, на заре, напекла сладкого печенья[19] и пошла на базар. Вернувшись, она собралась варить рис себе и своему мужу. Но пока она ходила на базар, принцесса выскользнула из плода, бросила рисовый колос в горшок и куриное перо на сковороду. На огне это превратилось в блюдо риса с жареной курятиной. Потом она опять спряталась в плоде. Коврижница закричала от удивления: неизвестно откуда взялся завтрак! Она позвала мужа:

— Отец, отец, погляди-ка, кто нам приготовил такие блюда? Ты решишься попробовать?

— Отчего же нет! — ответил муж и с аппетитом принялся за курятину. Тогда и жена села за стол.

С этих пор каждое утро коврижница и ее муж находили вкусный завтрак. И кто только его готовил? И вот однажды притворилась коврижница, что уходит на базар, а потом потихоньку вернулась и спряталась в спальном домике. И что же она увидела? Из плода выскользнула прекрасная девушка и пошла в кухонный домик. Женщина пошла за ней и застала ее у очага.

— Кто ты? — спросила женщина.

— Я тебе расскажу, только возьми меня в дочки, — ответила принцесса.

Коврижница очень обрадовалась: у нее не было своих детей. Потом ей пришлось поклясться, что она никому ничего не расскажет, и тогда принцесса Дахи рассказала свою удивительную историю. С этих пор девушка не пряталась больше в плоде, а жила как дочка в доме.

Между тем при дворе родился ребенок; когда ему минуло три месяца[20], должен был состояться большой праздник. Дочери всех подданных были призваны ко двору, помогать стряпать и украшать стол. Управитель торжественно шагал из дома в дом и приглашал девушек. Зашел он и к коврижнице:

— Ну, матушка, у тебя есть дочка, не правда ли? Так вели ей завтра явиться к двору.

— Нет, я бездетна. Это моя приемная дочь из горной деревушки.

— Все равно, пусть придет, — сказал управитель.

И вот рано утром девушка со своими соседками пошла ко двору. Они уселись длинными рядами на циновки и стали вырезать узоры из пальмовых листьев для украшения жертвоприношения. Принц увидел девушек и захотел посидеть в их веселом кругу, развеять грусть.

— Девушки, — сказал он, — я люблю слушать сказки. Кто расскажет мне хорошую сказку?

Девушки захихикали и стали подталкивать друг друга; никто не решался начать.

— Мы не знаем никаких сказок! — сказала одна.

— Неправда! — отвечал принц сердито.

И вот одна девушка похрабрее начала веселую сказку о черепахе и обезьяне; принц внимательно слушал и похвалил рассказчицу. Тогда другая девушка расхрабрилась и рассказала сказку о девочке Огуречике, которую отец хотел скормить своим петухам. Принц слушал со слезами и сказал, что это прекрасная история. Третья девушка рассказала сказку о хитром дурачке Ангклунг Гаданге. Тут принц совсем развеселился.

Так одна за другой девушки рассказывали сказки — печальные, забавные, смешные — о людях и зверях, раджах и сборщицах папоротника. Только дочь коврижницы молчала. Принц уже несколько раз пристально вглядывался в нее. Наконец он спросил:

— Неужели ты не знаешь никакой сказки?

— Нет, господин, я не умею рассказывать.

— Да не может этого быть, рассказывай что хочешь, все равно что; я тебя очень прошу,- не отступался принц.

И вот девушка начала:

— Жила некогда в царстве Даха принцесса. Однажды она пошла купаться, и ее украл великан-людоед.

Принц придвинулся поближе и слушал очень внимательно. Пока она рассказывала, он присаживался все ближе. Другие девушки молча уступали ему место. Когда рассказчица кончила, принц воскликнул:

— Ты не дочь коврижницы, ты принцесса Дахи, моя невеста!

Поднял он ее с циновки, глаза его засияли, и он повел принцессу в зал, где сидели царственные родители.

Так наконец принц Корипана женился на принцессе Дахи. А Черную Кучерявку с позором прогнали со двора.

2. Друг Обезьяна и друг Черепаха

В одной звериной деревне жили соседи — друг Обезьяна и друг Черепаха. А неподалеку жил человек. Однажды друзья решили забраться в огород человека и полакомиться там. Сказано — сделано. Огород никто не охранял, а лакомых кусочков там было довольно. Друг Черепаха объедал нежные листья, а друг Обезьяна вырывал клубни, надкусывал и отбрасывал, как это обычно делают обезьяны. Он обжег себе язык острым имбирем и закричал:

— Ай, ай, жжется, ай, ай!

— Держи язык за зубами, — сказал друг Черепаха, — а то услышат люди и убьют тебя!

Но друг Обезьяна не обратил никакого внимания на добрый совет и кричал во весь голос. Услышал это человек и прибежал в огород; тогда друг Обезьяна быстро вскарабкался на дерево, а друг Черепаха спрятался в куче кокосового волокна. Человек собрался уходить, но тут друг Обезьяна почувствовал себя в безопасности и запел:

Я на дереве как дома, мне облава не страшна! А дружок мой Черепаха скрылся в куче...

Где именно спрятался друг Черепаха, друг Обезьяна не выдавал, но человек кое-что понял. Он сказал:

— Значит, тут еще Черепаха? Где же, дружок? Друг Обезьяна снова запел:

Мой дружочек, Черепаха, скрылся в куче...

Озорнику нравилось дразнить человека и пугать Черепаху своей неоконченной песенкой. Человек искал черепаху по всему огороду и не мог найти.

— Где же Черепаха? — спросил он Обязьяну. — Скажи прямо!

Лукавый друг Обезьяна пропел сквозь зубы:

Я на дереве как дома, мне облава не страшна. А дружок мой Черепаха скрылся в куче...

— Где, где? — спрашивал Человек. — Скажи яснее.

Я на дереве уселся, точно в доме у окна.

А дружок мой Черепаха скрылся в куче волокна, — пропел коварный друг. Теперь человек точно знал, где черепаха. Он перевернул вверх дном все кучи кокосового волокна и наконец с торжеством схватил черепаху и отнес домой.

Там он посадил неуклюжего вора в клетку перед домашним алтарем[21].

— Я поймал великолепную черепаху, — сказал человек дочери. — Живо готовь приправы, мы съедим черепаху с нашим вечерним рисом.

Друг обезьяна и друг черепаха


Девушка послушно нарвала красного перца и стала толочь его с другими пряностями в каменной ступе, а отец тем временем собирал хворост. Тут друг Обезьяна, охваченный любопытством, соскользнул вниз. Очень ему хотелось посмотреть, как его обманутый друг дрожит от страха; но друг Черепаха встретил его высокомерно и со смешком спросил:

— Э, друг Обезьяна, что ты тут ищешь? Я ведь, кажется, тебя не приглашал!

Друг Обезьяна отвечал:

— Что ты хочешь сказать? Приглашал? Тебя сейчас прикончат!

— Прикончат? — насмешливо возразил друг Черепаха. — Что это тебе взбрело в голову! Не говори глупостей. Я нашел здесь свою невесту. Видишь, она сейчас возится в кухонном домике, растирает желтую пудру, которой жених должен натереться перед свадьбой. Хозяин огорода хочет взять меня в зятья. Завтра свадьба.

Друг Обезьяна оглянулся и действительно увидел хорошенькую девушку, растиравшую перец. Стоило ли выдавать ее за Черепаху!

— Слушай, друг Черепаха, — сказал он. — Давай поменяемся. Я получу девушку, а ты получишь свободу. Клянусь тебе нашей старой дружбой!

Но старый друг ответил:

— Очень жаль, друг Обезьяна, но это невозможно. Она от меня без ума. Было бы бессовестно обмануть ее.

Но друг Обезьяна не унимался. Он уверял, что они с другом Черепахой почти братья и нехорошо, если младший женится прежде старшего.

— Если я женюсь, я тебе тоже помогу найти жену, — обещал он другу Черепахе.

Наконец друг Черепаха согласился.

— Ну хорошо, — сказал он. — Если ты так этого хочешь, открой клетку.

— Теперь друзья поменялись местами. Когда младший дружок захлопнул клетку, он сказал:

— Подаришь ты мне что-нибудь по случаю свадьбы?

— Как я могу тебя забыть, мой верный друг!

Друг Черепаха побежал в лес по всю прыть своих коротеньких ножек, а друг Обезьяна остался, довольный, что перехитрил Черепаху и добыл себе красивую невесту.

Когда приправы были готовы, отец сказал дочери:

— Тащи сюда черепаху, сейчас я ее прикончу. Девушка подошла к клетке. Увидев невесту, жених очень обрадовался: «Вот пришла за мной моя нареченная!» Но девушка при виде обезьяны закричала от удивления:

— Отец, отец, это не черепаха, а обезьяна! Человек подошел, посмотрел и сказал:

— Обезьяна так обезьяна. Будет больше мяса. Я уже отточил мой нож.

Тут друга Обезьяну охватил испуг. Оказывается, свадьбой и не пахло! Надо было срочно придумать что-то, пока нож не полоснул его по горлу. Состроив благочестивую мину, друг Обезьяна сказал:

— Да, господин, я поменялся с Черепахой, потому что ищу смерти. Я хочу попасть на небо. Но вы, кажется, собираетесь съесть меня?

— Конечно, что же еще с тобой делать?

— Ах, я совсем не против, моя плоть ничего не стоит, важно только освободить душу. Но я хочу дать вам добрый совет.

— Какой же?

— Я принадлежу к сорту горьких обезьян. Мое мясо несъедобно, если не приготовить его особым способом.

— А что это за способ?

Тут друг Обезьяна стал придумывать:

— Надо взять обезьяну, привязать моток пеньки к хвосту, руки тоже связать пенькой и подвесить на столбе, поддерживающем крышу. К животу обезьяны надо привязать десять рисовых коврижек, испеченных в банановых листьях, а к шее — гроздь бананов. Потом надо поджечь хвост обезьяны. Как только лопнет кожа, животное готово для еды, даже без приправ.

— Ну что ж, можно попробовать,- ответил человек. Обезьяну оставили в клетке, а девушка пошла на базар покупать коврижки. Когда она вернулась, они с отцом вытащили обезьяну и сделали все, как было сказано: привязали гроздь бананов к шее, а десять коврижек к брюху, нацепили на хвост пук пеньки, связали руки и подвесили на столбе. Друг Обезьяна переносил это с кроткостью и только дружелюбно ворчал. Потом человек зажег пеньку на хвосте обезьяны. Друг Обезьяна немедленно поднес огонь к веревке, опутавшей руки, веревка прогорела — он был свободен. Прыжок, и друг Обезьяна уже на соломенной крыше. Вот он поджег ее и помчался в лес, на ходу сорвав с хвоста горящую пеньку. Человек и его дочь кричали во весь голос и суетились, пытаясь потушить пожар, но ничего не могли поделать: обезьяны след простыл, а дом сгорел дотла.

Долго бежал друг Обезьяна, сперва полем, потом лесом, перепрыгивая с ветки на ветку. Наконец он почувствовал себя в полной безопасности и присел на дерево отдохнуть. Теперь можно было полакомиться бананами. Гроздь мигом была сорвана и бананы съедены. После этого коврижек уже не хотелось. «Мои руки и ноги сослужили мне добрую службу, — подумал друг Обезьяна. — Надо их наградить коврижками», — и друг Обезьяна развернул четыре коврижки и привязал по коврижке к каждой руке и ноге.

Так случилось, что как раз под этим деревом сидел друг Черепаха. Увидев болтающиеся над собой ноги с лакомым кушаньем, друг Черепаха изловчился и съел обе коврижки.

Заметили глаза Обезьяны, что коврижки исчезли, и обезьянья голова подумала: «Мои ноги голодны! Надо им дать еще поесть!» Снова к каждой ноге было привязано по коврижке, и друг Черепаха снова все съел. Друг Обезьяна удивился.

— Что за обжоры мои ноги! — сказал он и привязал еще две коврижки, которые друг Черепаха опять съел.

И так повторялось несколько раз, пока остались только две коврижки, привязанные к рукам.

— Мои ноги обожают коврижки, — сказал друг Обезьяна. — Я им дам теперь облизать листья, в которые коврижки были завернуты. — И привязал к ногам липкие от сладкого риса банановые листья. Друг Черепаха потащил и их. Теперь только друг Обезьяна заметил, что происходит.

— Кто тащит листья? — спросил он и посмотрел вниз. А там сидел друг Черепаха.

— Так, так дружочек. Ты, наверное, и коврижки с моих ног съел?

— О нет, как ты можешь подумать! Без твоего разрешения я не посмел, хотя мне очень хотелось.

— Это честно. Тогда получай коврижки, которые не съели мои руки.

Проглотив последние крошки, друг Черепаха не мог удержаться, чтобы не похвастаться, и запел песенку:

Черепаший хвостик цел,
Обезьяний обгорел.
Умный все коврижки съел,
А дурак не поумнел.

Тут опять начался у друзей раздор. Один не мог перенести, что у него выманили коврижки, да еще оскорбили его хвост. Другой не переставал хвастать своей победой. Началась потасовка. Черепахе пришлось туго: друг Обезьяна был половчее и посильнее.

— Хватит, друг Обезьяна! — воскликнул тогда друг Черепаха.- Я что-то тебе предложу!

— Ну, что ты предложишь?

— Давай поспорим! Ты попробуешь меня связать, потом я попробую тебя. Если тебе удастся меня связать, ты легко меня поколотишь.

— Идет! — сказал легкомысленный друг Обезьяна и стал собирать лианы. Но как ни пытался он связать черепаху, ничего не выходило. Круглая черепаха выскальзывала из пут.

— Теперь моя очередь, — сказал друг Черепаха.

Он нашел длинные и крепкие лианы и связал друга Обезьяну так, что тот едва мог пошевелиться. Обидно было другу Обезьяне, что он не мог справиться с другом Черепахой, и он все храбрился и говорил:

— Это еще не крепко, друг Черепаха, это еще не крепко! Друг Черепаха набрал еще лиан и привязал ноги и руки друга Обезьяны к туловищу так, что тот скрипел зубами от боли. Но из тщеславия все еще говорил:

— Нет, не крепко.

В конце концов братец Черепаха связал гордеца так, что тот ни рукой, ни ногой не мог пошевельнуть, только голова оставалась свободной.

— Ладно, друг Обезьяна, теперь я пойду за скотобойцем, чтобы он зарезал тебя,- сказал друг Черепаха. — Мне давно хотелось обезьяньего мяса. — И он убежал, а побежденный остался, почти удушенный лианами, постанывая от боли. Мимо бегали муравьи, такие, которые ели все, что угодно: дерево, платье, но охотнее всего — гнилое дерево.

— Друзья мои, муравьи! — позвал друг Обезьяна. — Пожалуйста, перегрызите мои путы. А я за это покажу вам большую гнилую колоду; я ее давно приметил в лесу. Кроме того, вы совершите доброе дело, за которое вас вознаградят боги.

Муравьи призадумались и решили исполнить просьбу друга Обезьяны; они собрались большой толпой и перегрызли путы. Почувствовав себя свободным, друг Обезьяна торжественно сказал:

— Теперь, о муравьи, соберитесь в одно место, чтобы я вас наградил.

Муравьи собрались в кучу, а друг Обезьяна высунул язык и проглотил несколько сот. Остальные едва успели спрятаться под листьями.

Между тем друг Черепаха бродил по лесу и искал тигра. Вот он, тигр! Друг Черепаха спросил его:

— Тигр, ты убьешь друга Обезьяну?

— Где Обезьяна?

— На другом конце леса. Дурак дал себя связать по рукам и ногам. Если ты возьмешь меня на спину, я покажу тебе дорогу.

Тигр посадил друга Черепаху на спину и помчался по лесу. Когда они добрались до того места, где должен был быть связанный друг Обезьяна, там никого не оказалось. Растерялся друг Черепаха и не решился сказать тигру, что его опять перехитрили: тигр мог рассердиться и съесть его самого. Поэтому друг Черепаха молчал, а тигр бежал дальше.

— Где же этот связанный друг Обезьяна?! — прорычал он наконец.

Но ответа не было. Друг Черепаха соскользнул с его спины и потихоньку спрятался под торчавшим корнем большого дерева.

Случилось, однако, так, что друг Обезьяна, рыская по всему лесу, чтобы отомстить другу Черепахе, выбрал как раз это дерево для отдыха. Оттуда наш удалец посматривал, не появится ли где друг Черепаха.

— Я буду сидеть совсем тихо, — бормотал он. — Может быть, тогда мой враг выглянет.

А друг Черепаха сидел внизу, слышал это и злорадно посмеивался.

Внезапно друг Обезьяна закашлялся. Рассердившись, он стукнул по своим губам кулаком. Черепаха тут же решил разыграть друга Обезьяну и нарочно зашуршал. Обезьянья голова подумала, что это шуршит хвост.

— Что вы все сговорились не слушать меня? — рассердился друг Обезьяна. — Сперва рот шумел, теперь хвост. Но я вас проучу!

Схватил он камень и раздробил собственный хвост. Боль была невыносимой. Друг Обезьяна упал на землю, корчился, кричал — и умер. А злорадный сосед Черепаха вылез на свет и стал смеяться над другом Обезьяной:

— Вот так, вот так, лукавая обезьяна! Теперь я притащу тебя тигру, чтобы он простил меня и не стал моим врагом.

А тигр уже искал друга Черепаху. Увидев обоих друзей, он зарычал:

— Теперь ты заплатишь за то, что оставил меня в дураках. Сегодня мне достанется и обезьянье мясо, и черепашье! — и тигр одним ударом лапы убил черепаху.

Так бывает со всеми, кто обманывает своих друзей и смеется над их несчастьями. Что посеешь, то и пожнешь.

3. Огуречик

Жил некогда человек, который больше всего на свете любил разводить бойцовых петухов и биться об заклад на петушиных боях. Звали его Пудак. У него было шесть петухов; каждый сидел в своей особой клетке[22]. Придет Пудак, сядет у клеток и вглядывается в своих петухов: что в них особенного, на отличку от других — как голова посажена, какой цвет и оттенок перьев, глаз, хвоста. Тут каждая малость была важна.

Пудак очень берег книгу, которая ему еще от отца досталась[23]. Было в книге этой написано, какие приметы победителей на петушиных боях, чем их кормить, как их растирать и какую смесь пряностей давать перед боем, чтобы сильнее разъярить. Книга висела на шнурке над его скамьей, и Пудак часто брал книгу и часами ее изучал. Иногда даже среди ночи он вставал, зажигал светильник и читал: не терпелось ему найти еще какую-нибудь примету победителя. Эту книгу он никому не давал выносить из дому.

Его соседи по деревне, конечно, тоже держали бойцовых петухов. Но уж так, как Пудак, никто этим не занимался. Он возился со своими петухами целыми днями. Рано поутру швырял их одного за другим в рыбный садок около дома. Там они отчаянно бултыхались, стараясь поскорее добраться до берега. Чем больше они работали ногами, тем крепче становились ноги. А в ногах вся сила петухов. У кого ноги сильнее, тот и победит. Потом Пудак кормил их и остаток дня сидел за воротами[24], время от времени растирая то одного, то другого петуха. Когда по улице проходили люди, он говорил с ними только о том, сможет ли выиграть бой Зеленый без хвоста, или Белый с желтыми лапками, или Красный с зобом, или как их там всех звали...

Кроме как о петухах, он больше ни о чем не говорил. И если что-нибудь делал, то только для петухов, как будто больше у него никаких обязанностей и не было. Когда его просили по-соседски помочь починить прохудившуюся крышу, он не приходил. Даже когда его земляки собирались обсудить, как лучше провести воду на рисовые поля, Пудака с ними не было. Петухи да петухи, а больше ничего.

Вот когда устраивался праздник в честь богини смерти[25] и надо было полить землю кровью, тут-то и сражались петухи. Тут-то Пудак был всей душой и телом. Вот когда глаза его горели! Петухи его побеждали часто, и в карманах у него звенело серебро.

Однажды он решил пустить в бой всех своих петухов. Зеленый без хвоста победил, Белый с желтыми лапками победил, Красный с зобом и все прочие, как их там звали, — все шестеро победили. Пудак понес домой большой мешок с серебряными рингитами[26]. На эти деньги он накупил еще петухов, которых тоже научил бою и которые тоже приносили ему победу, так что в конце концов у него стало двадцать петухов.

А что его присуждали к штрафу за то, что он не приходил на сельские собрания[27] и не выполнял свои обязанности перед храмом, это его мало беспокоило. Он зарабатывал достаточно денег и даже на старейшин деревни смотрел сверху вниз — что они понимали в высоком искусстве воспитания петухов!

Так он жил, не считаясь с порядком, который боги установили для людей, и неудивительно, что некий дух его покарал. Однажды, когда Пудак шел на состязание, невидимый дух забрался в садок одного из его петухов. И вот вышел петух на площадку, а дух сломал ему крыло, и вражеский петух смог вскочить на него и острой шпорой, привязанной к ноге, рассек ему горло[28]. Пудак не понял, что случилось, и немедленно привязал стальную шпору к ноге другого петуха. Он был уверен, что этот-то наверняка победит! Но и этого не пощадил невидимый дух. И скоро второй петух лежал на сухой земле, и земля впитывала его жертвенную кровь. Так же случилось и с третьим, четвертым и остальными петухами, пока у Пудака остались только два, еще недостаточно выученные для боя.

Разоренный, пошел Пудак домой. Ведь чтобы держать побольше петухов, ему пришлось продать свои рисовые поля и свою кофейную рощицу, и вот теперь он все потерял! Но ничего! Он еще вернет свои деньги. Он теперь так воспитает и вскормит двух петухов, как еще никогда раньше. Уж это он решил твердо! А еще он привлечет на помощь колдовство. Пудак на все пойдет! Не может быть, чтобы его петухи были побиты!

Так потрясен он был своей потерей и так хотел во что бы то ни стало победить, что совсем потерял рассудок. Его жена ждала ребенка и жила впроголодь, а петухам он бросал лучшие куски мяса.

Однажды решил Пудак отправиться в дальнее святилище принести жертву, чтобы боги даровали победу двум оставшимся петухам. Жене он сказал:

— Завтра я ухожу. Может быть, ты родишь, когда меня не будет. Позаботься о ребенке, если это будет мальчик; а если девочка — убей и скорми ее мясо петухам.

Жена сказала, что все сделает, как он велел, и Пудак отправился в дорогу.

Жена его и вправду родила, когда его не было. Родила она девочку. Ох, как загоревала бедная женщина!

— Что мне делать с тобой? — говорила она ребенку. — Моя бедная деточка! Отец велел заколоть тебя, изрубить на куски и скормить петухам. Но ведь он, наверное, просто свихнулся. Что мне с тобой делать?

«Нет, я его обману», — решила женщина и отнесла ребенка в дом матери, которая жила неподалеку, повыше, на склоне горы. Старая женщина очень удивилась и спросила, когда же дочь успела родить.

— Сегодня поутру, мать, — ответила жена Пудака, — Я сразу же пришла к тебе, потому что муж мой велел, если родится девочка, изрубить ее в куски и скормить петухам. Хочешь взять малютку? Я не смею держать ее дома, боюсь Пудака. Он убьет меня, он помешался на петухах.

— Хорошо, дочка, я позабочусь о малютке, но ты должна утром и вечером приходить покормить ее.

— Конечно, конечно, бери ее скорее, сейчас мне надо домой. Муж может каждый миг вернуться.

Бабушка взяла малютку, а женщина поспешила назад. К счастью, Пудак еще не приходил домой. На следующее утро она опять поспешила к матери, успокоила ребенка, накормила и поскорее вернулась. Ей все время казалось, что муж уже дома, но он не торопился. Так она целый месяц ходила утром и вечером к матери, кормила девочку и со страхом возвращалась в свой дом.

А бабушка прозвала свою внучку Огуречик. Вот ей уже исполнилось три месяца, и в честь этого дня принесли жертвы богам. Потом девочке исполнился год, а отец все не возвращался. Огуречик росла и росла. Понемногу она научилась стряпать. Потом бабушка научила ее ткать. С этих пор она весь день прилежно сидела за ткацким станком и только изредка забегала на кухоньку.

Наконец вернулся отец. Он тотчас спросил:

— Кого ты родила, жена?

— Это была только девочка, мой муж.

— Разрубила ты ее на куски и дала петухам?

— Да, мой муж, я это сделала.

На самом деле, она убила большую крысу, попавшую в ловушку, изрубила на куски и скормила петухам. Петухи услышали, как она лгала мужу, и один из них запел:

Кукареку! Кукареку!
Жена соврала Пудаку.
Кукареку! Кукареку!
Мы получили по куску.
Но мать девчонку сберегла,
А нам крысятины дала.
Кукареку! Который год
У бабки девочка живет.

Другой петух подхватил эту песню, и так они вдвоем пели и пели, пока Пудак не стал прислушиваться. «Что они там поют? — подумал он. — Что им хочется сказать?» Пудак так хорошо изучил жизнь петухов, что даже понимал их язык. Вслушавшись хорошенько, он разобрал:

Кукареку! Кукареку!
Жена соврала Пудаку.
Кукареку! Кукареку!
Мы получили по куску.
Но мать девчонку сберегла,
А нам крысятины дала.
Кукареку! Который год
У бабки девочка живет.

«Моя жена надула меня! — сказал себе Пудак, скрежеща зубами. — Я ее сейчас расспрошу!»

— Жена, жена! Сейчас же сюда!

— Ты меня звал, мой муж?

— Да. Петухи кричат, что ты отнесла ребенка к матери, а им скормила крысу.

Жена молчала.

— Это правда? Если ты не ответишь, я отрублю тебе голову.

Жена опять молчала, и муж взял топор.

— Раз ты не хочешь отвечать, я скормлю тебя своим петухам. Человеческое мясо приносит победу, это мне нашептал дух.

Жену охватил ужас, и она во всем созналась.

— Так-так, — проворчал муж. — А имя ребенка?

— Огуречик.

— Ну так иди и скажи Огуречику, чтобы она сейчас же шла домой.

Заплакала женщина и пошла к матери. Дочка сидела у ткацкого станка.

— Огуречик, деточка моя, отец хочет, чтобы ты вернулась домой.

Девочка отвечала:

— Подожди, мама, мне надо доткать плат.

Мать вернулась домой; муж ее усердно точит топор. Она сказала ему:

— Подожди немного, мой муж, девочка должна доткать плат.

Пудак отвечал, вращая глазами:

— Иди туда снова и приведи ее немедля. Женщина опять послушалась и пошла в дом своей матери; девочка, как прежде, сидела у ткацкого станка.

— Огуречик, дитя мое, отец требует тебя немедля.

— Еще немножко, мать, я должна отцепить основу от груза, — отвечала девочка. Снова мать вернулась домой и нашла мужа за тем же делом: он все еще точил топор.

— Сказала ты ей, чтобы она немедля шла?! — крикнул он жене.

— Потерпи немного, ей надо отцепить основу.

— Что еще ей взбрело? Иди сейчас же и приведи ее! Мать снова отправилась к дочери, и снова девочка попросила:

— Еще минуточку я должна снять ткань со станка! Мать вернулась, а Пудак все точил топор.

— Ты еще чуточку должен подождать, мой муж, она снимает плат со станка.

— Увертки, сплошные увертки! — закричал муж. — Тащи ее сюда, мне некогда слушать ваше вранье!

Наконец работа была окончена. Но девочка сказала матери:

— Отец должен еще немного подождать. Я понимаю, меня ждет смерть, и я должна совершить омовение!

Услышав это, отец зарычал от ярости:

— Если ты и на этот раз не приведешь ее, я раздроблю тебе все кости!

Снова поспешила женщина в дом своей матери; навстречу ей вышла девочка, готовая к смерти, с волосами, еще влажными после купания, одетая в белые погребальные одежды. Девочка сказала:

— Ты, наверное, устала, мать, бегать взад и вперед. Но вот я готова к смерти. Пойдем теперь домой.

Мать ответила, рыдая:

— Хорошо, доченька, но сперва простись со своей бабушкой.

Девочка подошла к бабушке и сказала:

— Я должна покинуть тебя, бабушка. Я, наверное, больше не вернусь есть твой рис, потому что отец хочет убить меня. Пусть боги дадут тебе долгую жизнь, бабушка.

Я ухожу.

— Дитя мое, иди, — сказала бабушка, плача. — Я беспомощная старуха и ничем не могу помочь тебе. Твою ткань я сохраню на память.

Девочка с матерью пошла вниз, по склону горы. Увидев ее, Пудак вскочил и спросил:

— Это и есть Огуречик?

— Да, мой муж, это твой ребенок.

— Иди за мной, девочка, — сказал отец и с топором в руках пошел впереди.

Девочка в погребальном платье шла за ним, а позади всех брела мать, едва передвигая ноги. Дорога шла вверх, лесом.

— Еще далеко, отец? — спросила девочка.

— Еще немножко, — ответил Пудак.

Через некоторое время девочка опять спросила:

— Куда же мы идем, отец?

— Уже недалеко, — отвечал он.

Они подошли к ограде, за которой стояла высокая темная пагода[29]. Перед воротами возвышалось гигантское святое дерево варингин[30]. Отец остановился и сказал:

— Теперь мы пришли. Здесь я убью тебя и скормлю своим петухам, потому что ты девочка.

— Что ж, отец, убей меня. Ты дал мне жизнь, а кто посадил дерево, может его вырвать. Убивай, отец.

Но тут как раз пролетала небесная дева[31]. Она увидела с неба, что отец собирается убить Огуречика, и пожалела ее.

— Ах, бедное дитя, без вины хотят тебя убить! Я спасу тебя, — сказала небесная дева.

В мгновение ока она невидимо спустилась на землю. И когда отец поднял топор, дева схватила Огуречика и улетела с ней на небо. А на место девочки она бросила обрубок бананового ствола, который околдованный Пудак принял за девочку.

Наконец у него было колдовское зелье для его петухов! Он изрубил дерево в мелкие щепки и бросил своим петухам. Петухи с жадностью набросились на еду. Но тотчас начались у них судороги, и оба издохли.

И вот, как только петухи подохли, безумие оставило Пудака. Он вернулся домой, плача об убитом ребенке. Такое охватило его горе, что не мог Пудак ни есть, ни пить, ни говорить. Наконец не смог он и жить в доме. Пошел Пудак по лесной дороге, по которой шел тогда с дочкой. Подошел к святому дереву варингин, сел под ним, сложил ладони в знак мольбы, ни крошки в рот не брал и все думал о невинно убитой дочке.

Огуречик увидела с неба, как он горюет и как исхудал. Она заплакала от сострадания, и небесная дева ее спросила:

— Отчего ты так горько плачешь?

— Я плачу от жалости к моему отцу; он уже месяцы постится и горюет обо мне под святым деревом.

Тогда небесная дева спустила девочку вниз, посадила под святое дерево и улетела. Огуречик подошла к отцу и сказала:

— Не горюй, отец. Я не умерла. Пойдем домой. Отец, увидев своего ребенка, разрыдался. Девочка приласкала его и сказала:

— Пойдем, отец, домой, очень мне хочется к бедной матери.

Как была счастлива мать, увидев воскресшую дочку! Сбежалась вся деревня поглядеть на девочку, которая вернулась после смерти и рассказывала о чудесном дворце небесных дев.

По всей земле заговорили об этом чуде. Когда раджа узнал, что у одного из его подданных дочь побывала на небе, он велел Пудаку с девочкой немедленно прибыть к себе и очень долго расспрашивал, что и как устроено на небе, во дворце небесных дев. На небе девочка стала красивее, чем была, и, пока Огуречик рассказывала, раджа в нее влюбился. И вот он взял ее в жены, а Пудака сделал сельским старостой[32].

4. Хитрый дурачок

В одной деревне жил дурачок. Лицо у него было глупое-преглупое, и вел он себя так, словно понятия не имел, где запад и где восток. Но чего только он не затевал, чего не проделывал! И все дурачку сходило с рук. Люди смеялись над ним, да и только.

Звали его Ангклунг Гаданг, и сперва он служил при дворе конюхом. Однажды раджа собрался проехаться и велел ему:

— Ангклунг Гаданг, оседлай моего коня, я хочу поехать в горы.

Конюх почтительно сложил ладони и ответил:

— Как прикажете, государь!

Тотчас пошел он и надел на коня седло и уздечку, подхвостник, стремена — все изукрашенное серебром. Когда дело было сделано, он доложил:

— Государь, все готово. Извольте садиться.

Раджа вскочил на коня и сказал Ангклунг Гадангу:

— Возьми мою сумку для бетеля[33] и иди за мной.

— Как прикажете, государь.

И они отправились — раджа на своем коне, за ним на своих двоих конюх, держа под мышкой плетеную сумку с бетелем, чтобы государь мог освежить рот.

По дороге упала серебряная бляшка с подхвостника, но Ангклунг Гаданг ее не поднял. Доехали они до ручья, где раджа хотел искупаться. Раджа спешился, осмотрел коня — не слишком ли вспотел тот на подъеме — и заметил, что на подхвостнике нет серебряной бляшки.

— Послушай, Ангклунг Гаданг, ты не заметил, не упала ли серебряная бляшка с подхвостника? Ведь ты шел за мною следом?

Конюх ответил, сложив ладони:

— В самом деле, государь, я это ясно увидел, но не посмел поднять, потому что вы не давали мне такого приказания.

— Ну и дурак же ты, Ангклунг Гаданг! Ты видишь, что серебро падает на землю, и тебе не приходит в голову поднять его! Как будто на это нужен особый приказ! Теперь, если опять будешь сопровождать меня и увидишь, что с коня что-то упало, то подбери и положи в сумку для бетеля.

— Как прикажете, государь, я выполню все в точности. Раджа выкупался в прохладном ручье и прилег отдохнуть. Конюх тоже отдохнул под деревом, пустив коня пастись. Потом они вернулись на равнину — раджа на коне, а конюх на своих двоих, с сумкой для бетеля под мышкой. Но около деревни из-под хвоста коня что-то полетело. Ангклунг Гаданг подбежал, подобрал и напихал это в сумку для бетеля. Подъехав ко дворцу, раджа спешился, бросил конюху уздечку и пошел в свои покои. Сумку с бетелем конюх передал служанке, а она положила ее на господскую скамью. Ангклунг Гаданг занялся конем: расседлал его и стер с него пот.

Раджа уселся, поджав ноги, на скамье и захотел освежиться бетелем. Он открыл сумку — но она была набита конским навозом. Разгневанный раджа велел позвать конюха. Тот вошел, поклонился и сел, сложив ладони, почтительно ожидая, что ему дадут остатки с царского стола — награду за утомительный день. Но раджа, увидев услужливого дурака, вскочил и дал Ангклунгу пинка. Потом он спросил:

— Скажи, Ангклунг Гаданг, кто тебя научил так служить мне? Может быть, твой дед или твой отец, которые служили при дворе, учили тебя пихать мне в сумку для бетеля конский навоз?

После этого раджа хотел дать ему еще один пинок, но конюх обхватил его ноги и смиренно попросил прощения.

— Государь, — сказал он плача. — Вы же мне сами повелели все, что падает с коня, класть в сумку. Я увидел: что-то падает, — и послушно запихал в вашу сумку с бетелем. Но если я виноват, прикажите казнить вашего слугу.

Сказав это, он взглянул на своего господина и повелителя, и тот, увидев его дурацкую рожу, не мог не расхохотаться. Ангклунг Гаданг был прощен.

На следующий день раджа опять решил искупаться в ручье и снова взял с собой конюха. Посреди ручья раджа присел на камень оправиться[34]. Слуга решил последовать примеру своего господина. С задранными одеждами он побежал вверх по ручью и справил там свою нужду. Дерьмо поплыло прямо на раджу. Тот вскочил, схватил слугу и окунул его лицом в воду, так что конюх почти задохнулся. Выпустив его наконец, раджа сказал:

— Это тебе за твое бесстыдство и грубость! Ангклунг Гаданг почтительно сложил ладони и смиренно попросил прощения.

— Государь, — сказал он, — я сделал это не от бесстыдства, а из скромности. Я подумал: «Ангклунг Гаданг, тебе всегда надлежит следовать за твоим господином; так пусть и твое дерьмо почтительно поплывет за дерьмом твоего господина, а не будет забегать вперед».

Это объяснение заставило раджу расхохотаться. Он сказал:

— Отлично задумано, Ангклунг Гаданг, но в слуги при дворе ты не годишься. Иди назад в свою деревню.

С этих пор Ангклунг Гаданг жил со своей женой и тощим псом в родной деревне. Однажды его позвали на общинную сходку[35]. Тут он вспомнил, что пропустил прошлую сходку и должен заплатить штраф — шестнадцать гобангов[36].

— Жена, не найдется ли у тебя двадцати гобангов? — спросил он.

Получив деньги, Ангклунг запихнул все монеты своей тощей собаке под хвост. Потом туго подпоясал саронг[37], кликнул пса и пошел с ним на собрание.

Все соседи уже были на месте, и казначей начал выкликать имена тех, кто должен был платить проценты по ссудам, полученным из общинной кассы.

— Сенди!

— Да, я плачу.

Сенди вытащил деньги из кушака и вручил казначею двести гобангов. Тот выкликнул следующего:

— Тампул!

— Здесь, подождите чуточку, я заплачу, — сказал Тампул, развязывая свой кошелек.

После процентов взыскивались штрафы с тех, кто не приходил на прошлое собрание.

— Ламбанг!

— Да, я плачу.

Ламбанг вытащил деньги из кушака и заплатил шестнадцать монет.

— Ангклунг Гаданг!

— Да, подождите, я заплачу. Ангклунг Гаданг стал звать свою собаку:

— Богач, Богач, Богач! Сюда, сюда, сюда!

Пес лежал в это время под помостом, где торговали съестным[38], и облизывал листья, в которые была завернута еда. Услышав хозяина, он подбежал, виляя хвостом. Казначей выкликнул снова:

— Ангклунг Гаданг, ты заплатишь или нет?

Все жители деревни теперь уставились на Ангклунг Гаданга. Тот ответил:

— Да, я заплачу, я вот-вот вытащу деньги!

С этими словами он задрал хвост собаки и надавил ей на живот, бормоча что-то про себя. Монеты одна за другой выскальзывали из песьего зада, а Ангклунг ловил их ртом. Потом он выплюнул гобанги и отсчитал в руку казначея шестнадцать монет, а две монетки сохранил и купил на них вареного риса.

Соседи онемели от удивления. Что за счастливец Ангклунг Гаданг! Что за пес, из которого сыплются монеты! Между тем Ангклунг вспомнил, что он запихнул в зад пса двадцать гобангов, а получил только восемнадцать. Он сказал односельчанам:

— Мне хочется купить фруктов, и я снова позову пса: «Богач, Богач, Богач! Сюда, сюда, сюда!»

Собака снова подбежала к своему господину, тот нажал ей на брюхо и выдавил еще две монетки. На них он купил фруктов.

Односельчане глядели разинув рты. А шире всех разинул рот Себетан, самый богатый и жадный человек в деревне. Собака, из которой сыплются монеты?! Это было то, что ему нужно. Он подошел к Ангклунг Гадангу и спросил:

— Хочешь продать пса? Я дам тебе тысячу гобангов.

— Хоть десять тысяч, дружище, — не отдам!

— Ну — двадцать тысяч!

— Нет, даже за двадцать пять тысяч не хочу.

— Сорок тысяч!

— Нет, собака не продается. Тогда Себетан сказал:

— Послушай, Ангклунг Гаданг, я заплачу тебе пятьдесят тысяч гобангов, если ты мне сейчас же отдашь пса. А если тебе когда-нибудь нечего будет есть, ты всегда сможешь ко мне прийти.

Он выложил пятьдесят тысяч гобангов, и Ангклунг Гаданг взял их, но с таким лицом, словно ему очень не хотелось отдавать собаку. После этого дурак потащил деньги домой, а Себетан привел пса к себе, привязал его (чтобы он не насорил денег соседям) и хорошо покормил. «Так, — думал Себетан, — пес даст побольше монет».

На следующий день Себетан надел свою лучшую одежду и отправился на праздник. Он любил похвастаться и вместо наличных денег взял с собой собаку, из которой сыплются монеты. На месте, приготовленном для торжества, полно было зрителей и торговок, предлагавших рис, фрукты, пальмовое вино. Себетан уселся напротив торговки, не выпуская из рук поводка, и заказал риса, печенья, фруктов и пальмового вина. Порцию риса он купил и собаке, живот которой уже и так раздувался. Она долго голодала и, получив накануне много корма, теперь страдала запором.

Поев, Себетан отдохнул и решил заплатить; чтобы все люди увидели, как из его собаки сыплются монеты, он посадил ее рядом с собой. Люди с удивлением смотрели на них. Торжественным движением Себетан поднял собаке хвост, подставил рот и нажал ей на брюхо. Сейчас же рот его наполнился собачьим дерьмом, дерьмо потекло по лицу, по одежде... Люди побежали от вони, торговка бранилась... Давясь и сплевывая, Себетан побежал к ручью и во всей одежде нырнул туда. Едва-едва отмылся, а потом потихоньку прокрался домой. Вот был позор! Вот посмешище! Долго Себетан не решался выйти на улицу. Люди о нем говорили: богач ест собачье дерьмо.

А наш Ангклунг Гаданг денежки свои быстро промотал и скоро был так же беден, как и раньше. Пришлось ему взять взаймы из общинной кассы, а отдавать нечего. Однажды пришел к нему посыльный и сказал:

— Ангклунг Гаданг, завтра будет собрание, на котором ты отдашь весь свой долг, иначе продадут твой дом. Ты взял тысячу гобангов и не платишь процентов, от этого твой долг удвоился. Завтра крайний срок. Тебе надо уплатить две тысячи.

Посыльный сказал, что велено, и ушел. Ангклунг Гаданг задумался. Надо было что-то придумать. И вот он сказал жене:

— Мать, завтра у нас будет много гостей, двух скамей не хватит. Я хочу хорошенько угостить их. Иди купи в долг всего, что нужно, я заколю поросенка, чтобы сделать мясные катышки.

Жена пошла на базар, а Ангклунг Гаданг взял нож и вырезал себе красивую бамбуковую палку; суставы бамбука он зачернил, а коленца выкрасил в оранжевый цвет. Палка очень красиво выглядела.

На следующее утро муж и жена взялись за работу. Ангклунг Гаданг заколол поросенка, изрубил мясо и смешал его с редкими пряностями. Жена сварила рис и овощи. Наконец пир был готов: мясные катышки, маринованные фрукты, овощи и три кузова вареного риса. Ангклунг Гаданг сказал:

— Слушай, жена. Положи катышки в миску и поставь ее на крышу кухонки, рис — на полати под крышей дома, а овощи — наверху в амбаре[39].

Между тем односельчане собрались в общинном доме, и после уплаты штрафов настала очередь Ангклунг Гаданга.

Пришел крайний срок, а должник не показывался. Кто-то предложил:

— Пошли все вместе продавать его дом!

Сказано — сделано. Впереди староста[40], за ним все остальные пошли к дому Ангклунг Гаданга. Хозяин встретил их у ворот и радушно пригласил:

— Входите, входите, господин староста и вы, друзья. Наконец-то вы здесь. Заходите, заходите и садитесь.

Все уселись, несколько удивленные сердечным приемом.

— Ты знаешь, Ангклунг Гаданг, — начал староста, — что задолжал деревенской кассе тысячу монет под залог своего дома. Ты не платил процентов, и поэтому долг вырос вдвое. Сегодня крайний срок, и мы должны продать твой дом. Кто сможет дать две тысячи гобангов, тот его получит.

Ангклунг был в отчаянии, стонал и просил отсрочку. «За месяц я все заплачу»,- клялся он. Староста посовещался с другими, но никто не хотел давать отсрочку. Тогда Ангклунг сказал:

— Подождите чуточку с продажей, я хочу угостить вас. Староста ответил:

— Но у тебя едва хватит на тебя самого, где тебе угощать нас всех? Было бы бессовестно принять твое угощение.

Ангклунг Гаданг притворился обиженным и сказал:

— Жена, неси кадильницу!

Жена тут же дала ему кадильницу. Ангклунг Гаданг окурил раскрашенную палку благовониями и торжественно, как несут изображение бога, поднес эту палку жене:

— Проси теперь бога о пропитании!

Жена склонила колени перед палкой и взмолилась, сложив ладонь к ладони:

— О господи, я молю тебя, дай нам три кузова риса! Ангклунг внезапно бросил палку под крышу. Жена вскарабкалась на полати и достала оттуда три кузова риса.

Ангклунг снова поднес ей палку; на этот раз жена взмолилась об овощах и маринованных фруктах. Еще раз полетела палка — теперь под крышу амбара. И вот там оказались овощи и фрукты.

В третий раз муж и жена попросили у божества палки катышков. Палка упала на крышу кухоньки, и там в самом деле оказались катышки. Пораженные односельчане уселись за праздничный стол, завидуя Ангклунг Гадангу, у которого была такая чудесная палка.

Среди них был богач по имени Гиюн. Он хотел на днях задать пир по случаю годовщины со дня рождения своей дочки[41]. «Такая палка мне пригодится!» — подумал Гиюн и предложил Ангклунг Гадангу десять тысяч гобангов. Ангклунг Гаданг долго торговался и в конце концов согласился продать палку за пятнадцать тысяч. Деньги он потребовал немедленно, уплатил свой долг, и еще тринадцать тысяч у него осталось.

Подошел день рождения дочки Гиюна. Собрались знакомые из соседних деревень, хотели они помочь колоть свиней и птицу и варить угощение, но, к их удивлению, Гиюн не велел ничего делать. Ни одной свиньи не закололи, ни одного зернышка риса не сварили. Когда настал час садиться за стол, Гиюн вытащил палку, торжественно окурил ее и попросил десять кузовов риса. Десять помощников были позваны тащить рис. Гиюн швырнул палку и угодил в лампу. Осколки поранили гостей. Повсюду текла кровь, а помощники не нашли на полатях ровно ничего.

Еще раз бросил Гиюн палку в сторону кухни и переколотил всю кухонную посуду. Опять полетели осколки. Помощники побежали на кухню, но нашли там только черепки.

В третий раз бросил Гиюн палку, на этот раз в сторону амбара. В ответ раздался истошный крик, а после поток брани. Его жена сидела там с ребенком на руках, а палка угодила ей по голове.

Гости поняли, что угощения не будет, и потихоньку разошлись. Так Гиюн со своим волшебным жезлом стал общим посмешищем, а дурак опять посмеивался в кулак.

5. Охотник и принцесса

Жил некогда охотник. Каждый день он ходил в лес со своим духовым ружьем. Увидит птицу, возьмет ружье в рот, прицелится и, набрав полную грудь воздуха, дунет с такой силой, что стрела сбивает птицу на землю. Настреляет охотник птиц, свяжет одной бечевкой и идет продавать на базар.

Однажды ясной майской ночью[42] охотник спал в своем доме, и ему приснилось, что он встает. И он встал на самом деле, хотя и не проснулся, взял духовое ружье и пошел в лес. Птицы неподвижно сидели на ветках и спали. Охотник очень удивился, что ни одна не улетает. Светила полная луна, и ему казалось, что это солнце. Ведь он так ясно все видел — каждую ветку, каждую птицу!

Птицу за птицей сбивали его стрелы, а бечевки у него с собой не было. Пришлось прицепить их к поясу, чтобы освободить руки. Скоро весь пояс был увешан птицами. Надо было возвращаться домой. Но тут за ним стал красться тигр; тигр ведь тоже ночной охотник. Человек его не замечал.

Оказалось, однако, что птицы эти не были убиты. Их только оглушил удар стрелы. Почуяли птицы тигра и так испугались, что все сразу рванули крыльями и подняли охотника в воздух. Взошло солнце, и охотник увидел свой дом и деревенскую улицу и храм. Потом птицы понесли его дальше, над рисовыми полями, залитыми водой, блестевшей в лучах солнца. Наконец он узнал столицу княжества и сад, принадлежавший местному радже. Тут пояс развязался, охотник упал и остался лежать без чувств на земле.

А во дворце в это время все были в тревоге и смятении. Раджа собрал своих советников, жрецов и толкователей снов, чтобы разгадать сон, который приснился принцессе этой ночью. Советники, жрецы и толкователи сидели на корточках с важными лицами «и думали, что бы сказать помуд-рее, но раджа пригрозил казнить каждого, кто скажет неправду, и никто не решался раскрыть рот. А снилось принцессе, будто к ее ногам упал месяц. Все соглашались, что это хорошее предзнаменование, но к чему? Вдруг вбежал главный сторож дворцового сада и попросил выслушать его.

— Государь, — сказал он, совершив поклон и сложив ладони. — Мы никого не впускали в ворота. Но когда принцесса изволила сегодня утром пойти со своими девушками к водопадам, она увидела возле бассейна мужчину. Он лежал без чувств на земле. Наверное, он упал с неба, потому что мы ни единой души не впускали в ворота[43].

Тут все придворные, жрецы и толкователи сразу поняли сон принцессы. Раджа, а за ним все остальные сейчас же пошли в парк. Там на земле сидела принцесса и держала на коленях голову бесчувственного юноши. Как раз, когда они подошли, юноша очнулся. Принцесса спросила его, не с неба ли он упал. И все слышали, как юноша ответил:

— Да, я упал с неба.

Придворные, жрецы и толкователи в один голос объяснили сон: принцесса увидела, что жених явится к ней с неба. Раджа поверил и приказал готовиться к свадьбе.

Так простой охотник женился на принцессе.

6. Сари и змей

Жил некогда принц. Больше всего на свете любил он ходить в лес на охоту. Охотился он совсем не так, как это делают все раджи и принцы — с пышной свитой, в богатой одежде. Нет, он выходил в лес в старом платье и всего с двумя слугами. Мать принца смотрела на этих слуг с отвращением. Они казались ей такими уродливыми и грязными, что к ним страшно было прикоснуться. Отец тоже был огорчен таким нецарственным поведением сына. И вот отец и мать решили, что дальше так продолжаться не может.

Однажды государь-отец, сидя в вызолоченном павильоне для торжественных приемов, велел позвать к себе принца. Принц вошел, поклонился и сел перед отцом на полу, почтительно сложив ладони.

— Мой мальчик, — сказал раджа. — Я недоволен тобой. Лучше бы ты тратил деньги на заклады в петушиных боях или на покупку ожерелий девушкам — это по-княжески, и я смотрел бы на твои забавы сквозь пальцы. Но ты живешь как бедняк. Неужели ты думаешь, что в кухнях моего дворца не хватает дичи?

Принц почтительно слушал и молчал. Лицо его ничего не выражало.

— И вот что еще я хочу тебе сказать, — продолжал раджа. — Твоя мать находит, что пора подыскать тебе жену. Может быть, ты влюблен в какую-нибудь принцессу? А если нет — поезжай в соседние государства, погости там, присмотри себе невесту. А с охотой надо пока покончить. Больше не ходи в лес. Слышишь меня?

Принц почтительно ответил, что слышит и понял, но и не думал повиноваться. Сердце его неудержимо тянуло к охоте. Почему — он не понимал сам и еще меньше мог бы объяснить своему отцу, который во всем княжеском великолепии сидел на золотом троне.

В тот же день принц ускользнул из дворца через неохраняемые задние ворота. Одет он был как простой охотник. Он взял с собой только духовое ружье, а следом шли, как обычно, двое слуг, похожих на бродяг. Узкой тропинкой они вошли в лес. Сжимая в руках духовое ружье, принц оглядывался, высматривая дичь. Но в этот день ему не везло. Принц со своими слугами взбирались на холмы, спускались по каменистым ущельям вниз и снова карабкались вверх, но дичи не было.

Приближался вечер, и принцу захотелось есть и пить. Кругом была дикая гористая местность, в которую они никогда раньше не заходили.

— Нет ли здесь где-нибудь ручейка? — спросил принц.

— Мы не знаем, господин, — отвечали слуги. Внезапно над их головами пролетела большая птица.

Принц прицелился, но слишком поздно; птица исчезла в кустах.

— Господин, — сказал младший слуга, — надо пойти за ней. Это водоплавающая птица, она укажет нам путь к воде.

И вот они стали пробираться сквозь чащу в ту сторону, куда полетела птица. Ветви хлестали их по лицу, колючки царапали, но в конце концов лес поредел, кусты стали ниже, и вдруг перед ними открылось маленькое горное озеро, в котором отражалась вечерняя заря.

Принц сложил ладони в пригоршню и жадно напился. После него напились слуги; и тут принц заметил — лежит на берегу большое яйцо.

— Смотрите, — позвал он, — что я тут нашел. Вот и ужин! Разведите поживее огонь и спеките мне это яйцо, а пока что я выкупаюсь в озере.

Слуги осмотрели яйцо, и старший озабоченно сказал:

— Как бы это не было змеиным яйцом, господин.

— Да ну,- воскликнул принц,- это, конечно, яйцо большой птицы, которая недавно над нами пролетела. Спеките его поскорее! — И принц бросился в прохладную освежающую воду. А его люди стали собирать хворост и разжигать костер.

Когда яйцо спеклось, принц наплавался и вылез из воды. Младший слуга почтительно поднес ему на большом листе испеченное яйцо. Принц начал есть, а оба охотника отступили назад.

Но внезапно произошло нечто ужасное. Их молодой повелитель покрылся чешуей, тело его удлинилось. С ужасом слышали они, как трещали, вытягиваясь и вытягиваясь, его кости. И скоро принц превратился в отвратительного змея со страшной мордой, огромными острыми зубами и раздвоенным языком.

В отчаянии слуги бросились бежать, чтобы рассказать радже и его супруге, что случилось с их сыном.

А принц-змей остался один. Не зная, что делать, он пошел куда глаза глядят[44], по горам и лесам. Вдруг впереди мелькнул слабый свет.

«Кто живет здесь, в дебрях? — подумал принц. — Это может быть только благочестивый отшельник[45], о котором люди говорят, что он поселился в глубине леса и знает такое, чего никто не знает, самое тайное. Пойду-ка я и спрошу у него совета».

Пошел принц-змей на огонек и скоро увидел полуразвалившуюся хижину. Он постучал в дверь; ему открыл очень, очень старый человек с длинной седой бородой и седыми волосами. Он держал в руках светильник; его мерцание и заметил принц издали. Огонек освещал лицо старца. Такого лица он никогда не видел. Казалось, что оно не освещено извне, а светится само по себе, изнутри.

И вот принц-змей почтительно склонился перед старцем. До этого он склонял голову только перед отцом, но сейчас голова его сама собой склонилась, и хриплый драконий голос произнес:

— Гуру![46]

— Войди, принц, — сказал отшельник.

Принц ничуть не удивился, что отшельник его узнал. Он вошел в хижину и смиренно сел на пол, а отшельник — на свою скамью. Змеиное туловище заняло почти всю хижину, и принц должен был все время сидеть склонив голову, чтобы не удариться о крышу. Своим хриплым голосом попросил он старца спасти его и вернуть человеческий облик.

Отшельник тихо ответил:

— Этого я не могу сделать. Только тот, кто наложил на тебя заклятие, может снять его. Но я могу указать тебе путь, ведущий к спасению.

— Укажи мне его, гуру!

— Могущественнейший из богов[47] заключил тебя в обличье змея. И ты можешь освободиться от него только тогда, когда в пещере, которую я тебе укажу, очистишь свою душу молитвой, постом и созерцанием. Так ты будешь жить, пока не придет девушка, которая полюбит тебя, несмотря на твой страшный облик. Тогда ты попросишь ее потереть своей ножкой твое змеиное брюхо.

— Укажи мне пещеру, гуру! — сказал опечаленный принц. Он понял, что испытания его только начинаются.

— Я это сделаю завтра, сын мой. — Старец лег на свою постель, а змей заснул, свернувшись на полу.

Если бы в этом краю жили люди, они увидели бы на рассвете странную пару: впереди старец, опирающийся на сучковатую палку, а за ним смиренно идет огромный змей.

Они пошли по дорожке, которая вела все дальше и дальше от дворца, и шли целый день, спускались по скалистым ущельям вниз и опять карабкались вверх. Наконец они пришли туда, где виднелись разбросанные по горам домики и над ними поднимались дымки очагов. Старец шел по уединенной тропинке, так что их никто не встретил. К вечеру они очутились у большой пещеры. Вход в нее прикрывали папоротник и лианы. Глубоко в пещере журчал родник.

— Эта вода будет твоим единственным питьем, — сказал старец. — Что касается еды, то ее первое время не будет. Ты должен поститься. Потом благочестивые люди узнают, что здесь живет отшельник, и принесут тебе свои дары.

— Я сделаю все, что ты велишь, учитель.

И вот старый отшельник ушел, а принц-змей стал жить как отшельник. Он пил одну родниковую воду, постился и предавался созерцанию.

Очень скоро люди, жившие в лесных хижинах, стали поговаривать, что в пещере отшельника появился новый обитатель.

— Это, должно быть, святой человек, — говорили друг другу женщины, шедшие на базар, — его никогда не видно, и он живет только водой. Никто не заметил, чтобы он покупал рис или просил подаяние.

Они думали, что такой святой отшельник может быть хорошим заступником на небесах, и многие женщины, у которых болел ребенок, или дерево не приносило плодов, или была какая-то другая забота, возвращаясь с базара домой, клали у входа в пещеру свои небольшие дары. Иногда это был вареный рис, иногда какой-нибудь вкусный плод, иногда пучок листьев бетеля. Бедная сборщица хвороста, у сына которой гноилась нога, неизменно приносила вязанку дров и клала рядом зажженный трут.

Сари и змей


Так, после первых ужасных дней полного голода жизнь принца-змея стала полегче. У него была кое-какая еда, вечером он разжигал огонек, а прочее время проводил в благочестивом созерцании. Он надеялся, что очистится и освободится от заклятия. Но сколько времени это все могло длиться?

А в том же лесу жил бедный человек, который прежде был жрецом в соседней деревне, у него очень болели глаза, он почти совсем ослеп и не мог больше совершать обряды[48]. Старик различал только свет и тьму, и в темноте его охватывал страх. Его жена заботилась, чтобы около ложа больного всегда теплился светильник.

У них была дочь, которую звали Сари. Однажды кончились дрова, потух очаг и нечем было зажигать светильник. Сари послали на базар купить зажженный трут и заодно немного еды. Базар был далеко, и ходить туда приходилось не каждый день.

Сари встала пораньше и собрала в огороде, что поспело, — продать и на вырученные деньги купить, что нужно. Она накопала земляных орехов, сорвала большую гроздь бананов и еще кое-каких фруктов, уложила в корзину и с корзиной на голове отправилась в путь. Дорога шла мимо пещеры, где жил таинственный отшельник. Сари положила у входа горсть земляных орехов и прошептала:

— Пусть боги помогут. Пусть они сделают так, чтобы у отца выздоровели глаза.

Болезнь отца очень печалила Сари. Она была красивой девушкой с большими черными глазами и блестящими иссиня-черными волосами, и многие деревенские парни хотели на ней жениться. Но она всем без разбору отвечала:

— Я выйду за того, кто вылечит моего отца.

На базаре было людно и весело. Сари положила свои товары на циновку и, распродав все, сделала нужные покупки: риса, соли и сушеных рыбок. Поболтав и посмеявшись с другими торговками, она только после полудня пошла назад.

Уже вернувшись домой, девушка с ужасом вспомнила, что забыла купить трут. А в доме не оставалось огня! Скоро станет темно, и, если светильник отца не зажжется, он всю ночь будет стонать от страха и боли. Что ей делать?

Вдруг она вспомнила, что в пещере отшельника порой светился огонек. Не раздумывая, она пошла в сад поискать, что может годиться в жертву богам, сорвала несколько душистых цветов с сучковатого дерева, стоявшего у домашнего святилища, и отправилась к пещере.

Уже смеркалось, когда она подошла к ней. Дрожа от волнения и страха, Сари смущенно уселась у входа в пещеру, молитвенно сложила ладони с белым цветком между кончиками пальцев и боязливым, но звонким голоском попросила, бросая цветок[49] в пещеру:

— Господин отшельник, простите, что я вам помешала, дайте, пожалуйста, огонька!

В ответ раздался хриплый голос, от которого по всему ее телу побежали мурашки. Но она храбро осталась сидеть и внезапно расслышала в этом хрипе слова:

— Заходи, огонь здесь!

Сари робко вошла в пещеру, но едва не бросилась прочь, увидев огромного змея.

— Не бойся меня, — проревел хриплый голос. — Вот факел. Откуда ты идешь и почему ты пришла за огнем ко мне?

Сари понемногу привыкла к голосу змея и в ответ на его учтивые расспросы[50] рассказала ему все: что ее отец очень болен, что она ходила на базар и забыла купить трут.

Змей дал ей горящую головешку и маленький сверкающий камень, который он нашел в пещере. Сари увидела, что это алмаз. Она поблагодарила змея за помощь и за его драгоценный подарок. Он попросил ее заходить, и она обещала прийти еще раз.

Так началась дружба между дочерью жреца и змеем. Почти каждый день перед заходом солнца девушка приходила в пещеру поговорить со странным отшельником.

Как он был мудр, как умен! И чего он только не рассказывал о своих странствиях по незримому миру, которые совершал по время благочестивых созерцаний, когда его змеиное тело терпело голод и холод в пещере, а душа подымалась в высшие миры. Сари слушала с открытым ртом.

Однажды вечером девушка пришла с корзиной жертвенных даров, которые приносят обычно знахарю, протянула дары отшельнику, почтительно села перед ним и попросила с молитвенно сложенными ладонями:

— Могучий отшельник, я прошу вас, дайте мне лекарство для больных глаз моего отца!

Змей подал ей маленький круглый белый камешек и сказал:

— Положи этот камешек в чашу с водой и прибавь к нему несколько белых цветов с того дерева, что растет возле вашего домашнего святилища. Потом промой отцу глаза этой водой и приходи ко мне рассказать, что получилось.

Сари побежала домой и сделала все, что велел змей. И — о чудо! Когда она первый раз промыла отцу глаза святой чудо-водой, прекратилась боль, а со второго раза он стал видеть так же хорошо, как до болезни! Родители были счастливы.

— Жена, приготовь жертвенные дары! — воскликнул старик.- Мы должны выказать свою благодарность чудотворцу!

Тем временем Сари выскользнула из дома, чтобы рассказать своему удивительному другу, как хорошо помогло его средство. Она была вне себя от радости. Тогда змей спросил ее:

— Сари, хочешь ты теперь сделать что-то для меня? Если хочешь, то потри мой живот своей ножкой!

Девушка сначала очень удивилась, но за последнее время она привыкла к разным чудесам и странностям. Когда змей лег на спину, она доверчиво поставила свою подошву на чешую, покрывавшую змеиное брюхо, и потерла ее.

И вот произошло чудо. Змей выплюнул большое яйцо, и мгновенно исчез его страшный облик. На месте змея стоял стройный юноша.

— Сари, — сказал он. — Я наследный принц этого княжества. Пойдешь за меня замуж?

Старые родители Сары подошли к пещере со своими жертвоприношениями и онемели от счастья. Отшельник оказался принцем, и этот прекрасный принц хотел жениться на их дочери!

А раджа и его супруга тоже были счастливы, когда пропавший сын вернулся во дворец живой и здоровый, с невестой, краше которой трудно было сыскать.

7. Мадэ и его звери

Жил когда-то у одного бедняка приемный сын по имени Мадэ. Он пас коров, потому что для другой работы был слишком бестолков. Так по крайней мере считал его отец. Но однажды Мадэ сказал:

— Отец, надоело мне пасти коров. Дай мне какую-нибудь другую работу.

Отец обрадовался: может, Мадэ поумнел и действительно сможет делать что-нибудь потруднее? Он дал ему ловушку и сказал:

— Вечером, когда коровы придут во двор, поставь эту ловушку в ручье. Ты увидишь, что у нас будет рыба на завтрак.

Мальчик пошел с ловушкой в лес, но поставил ее не в ручье, а в кустах. Утром, как только рассвело, он пошел посмотреть свою ловушку. Она была довольно тяжела. Кто же в нее попался? Оказалось, большая белка!

Мальчик обрадовался:

— Теперь мы с отцом поедим жареного мяса, и отец поймет, что я не так уж глуп.

Но белка вдруг сказала:

— Юный друг мой, не убивай меня! Я знаю, мое мясо считают лакомым блюдом, но кусок недолго проглотить, а если отпустишь меня на волю, ты получишь друга в нужде, и кто знает, как еще я тебе пригожусь! Будь милостив, юный друг!

Сжалился Мадэ и отпустил белку на волю. Когда он пришел домой, приемный отец спросил: Ну, мой мальчик, что было в ловушке?

— Белка, отец.

— Очень хорошо. Полакомимся бельчатиной.

— Но я отпустил бедного зверька на волю. Он так просил меня.

Отец разочарованно промолчал. Он знал, что его приемный сын глуп, и с этим ничего не поделаешь.

В тот же вечер Мадэ снова поставил ловушку в кустах. Утром там оказалась зеленая лягушка.

— Какая удача! — воскликнул Мадэ.- Я заметил, что вчера отец был разочарован, но сегодня он будет доволен. Будет у него к рису лягушатина.

Но и лягушка так жалобно молила о жизни, что Мадэ сжалился и отпустил ее. Выпрыгнула лягушка и обещала Мадэ свою вечную благодарность.

Когда приемный отец услышал, что Мадэ отпустил и лягушку, он вздохнул. Этот мальчик никогда не порадует его! Но отец ничего не сказал, Он ведь знал, что Мадэ — дурачок.

И опять Мадэ поставил ловушку в кустах, и на следующее утро там, к его восхищению, оказался лесной петушок.

— Отпусти меня, — взмолился петушок, — и я вечно буду тебе благодарен. Может быть, я еще сослужу тебе службу.

— От благодарности и обещаний сытым не будешь, — ответил Мадэ, — но я ведь дурак, мне лучше слушать петушиный крик в лесу, чем шипение мяса на сковороде. Беги!

Когда приемный отец услышал про это, у него чесались руки — задать Мадэ трепку. Но он сдержался: что поделаешь с дурачком!

Четвертый раз Мадэ поставил свою ловушку, и когда на рассвете подбежал к ней, то увидел, что она была тяжелее прежнего. В ней сидел оленек[51].

— Я понимаю, — сказал Мадэ, — ты тоже не захочешь, чтобы я привел тебя домой и отец изжарил тебя. Прошу тебя, подумай, как обрадуется этот добрый человек и как я буду гордиться, если приду домой с оленьком!

— Я от всего сердца был бы готов доставить твоему отцу эту радость, — отвечал оленек, — но ведь у меня есть дети. Без меня они умрут с голоду!

— Твои малыши умрут с голоду, если мы тебя съедим? Нет, лучше беги! Я не могу тебя держать!

Оленек с радостью убежал в лес, а Мадэ пошел домой, рассказать отцу, какую глупость он снова сделал. На этот раз терпение приемного отца истощилось. Он схватил полено и колотил мальчика, покуда не устала рука. Заплакал Мадэ и побежал в лес. Он решил больше никогда не возвращаться домой: лучше умереть с голоду или стать добычей диких зверей. Все равно, он слишком глуп, чтобы сделать что-нибудь путное.

Когда Мадэ, всхлипывая, шел по лесу, ему повстречалась белка и спросила:

— Дружок, о чем ты плачешь?

Мальчик рассказал, что с ним случилось, и белка решила:

— Я пойду за тобой и буду служить тебе, потому что ты спас мне жизнь!

Вскоре выпрыгнула благодарная зеленая лягушка и тоже предложила свою службу. И хотя Мадэ говорил, что хочет умереть и никакие слуги ему не нужны, звери шли за ним и не оставляли его одного. И белка, и лягушка, и лесной петушок, и оленек. Так они и шли впятером, пока не дошли до опушки леса.

— Мы пришли теперь к людям, — сказал мальчик, повеселев. — Идите назад. Спасибо, что не оставили меня.

Но звери не хотели уходить. Они говорили, что должны сперва отплатить ему добром за добро. Мадэ ответил:

— Правду вам сказать, я стыжусь идти дальше вместе с вами. Что люди обо мне подумают?

— Только за этим дело стало? — спросила белка и в мгновение ока обратилась в гибкого юношу с острым личиком. Это был человек, очень напоминавший белку, но все-таки человек.

Из лягушки вышел плотный коротышка, из петушка — красивый, немного диковатый парень в красно-коричневой набедренной повязке, а из оленька — стройный молодой человек; все четверо уверили Мадэ, что будут сопровождать его как слуги и помогут ему, чем сумеют.

Мальчик согласился; вскоре они впятером дошли до большой деревни, где как раз готовился петушиный бой. Собралось много народу. Шум, крики... Под навесом в середине толпы находилась площадка для состязания[52]; вокруг сидели и стояли владельцы петухов и игроки, бившиеся об заклад, какой петух победит. Игроки громко кричали, сколько монет ставят за своего избранника. С человеческими криками смешивались крики петухов, сидевших пока в садках. Собралось много зрителей, и хорошенькие девушки торговали в балаганчиках едой и питьем. Вокруг них тоже толпился народ.

Внезапно стало тихо. Двух петухов выпустили на площадку, и все с замиранием сердца ждали исхода боя. К ногам петухов были привязаны стальные шпоры; дрались яростно. Внезапно люди закричали еще громче, чем раньше. Бой закончился, деньги игроков перешли из рук в руки; и каждому захотелось порассуждать, почему победил именно этот, а не другой петух.

Вдруг Мадэ почувствовал, что его тянут за руку. Это был лесной петушок.

— Господин, — сказал юноша в красно-коричневой повязке, — позвольте мне побороться за вас в моем лесном обличье. Я надеюсь победить.

Ну что ж, Мадэ согласился. Слуга немедленно исчез, а в руках мальчика оказался лесной петушок. Тот самый, которому он спас жизнь и который сегодня утром пошел за ним.

С петухом в руках Мадэ пробрался через толпу к судье и сказал, что хочет участвовать в состязании.

— Пожалуйста, хоть сейчас. Но тебе вряд ли повезет в бою с этими сильными, натасканными, разъяренными петухами. Есть у тебя шпора?

Нет, шпоры у Мадэ не было, но старик, петух которого только что погиб, одолжил ему свою. Мадэ привязал ее лесному петушку к ноге. Когда этот петушок вышел на площадку, зрители засмеялись:

— Он наполовину ниже своего противника!

— И все же я ставлю за него рингит! — воскликнул Мадэ. Это было чистое хвастовство, потому что у него ни гроша не было в кошельке. Все поставили против лесного петушка, все, кроме старика, одолжившего Мадэ шпору. Старик был хитер, он сказал себе, что парень вряд ли пустит в бой обыкновенного лесного петушка, если в нем нет чего-то особенного.

И старик не прогадал! Лесной петушок победил. Серебряные монеты покатились Мадэ в руки. Он снова пустил лесного петушка в бой и снова выиграл, и это повторилось много раз. Наконец владельцы уцелевших петухов уже не решались пускать их в бой против лесного петушка.

Тогда раджа, который был тут же, на состязании, сказал:

— Я пущу в бой против лесного петуха моего собственного петуха, Непобедимого; но пусть владелец поставит на кон все деньги, которые выиграл. Я поставлю столько же.

Мадэ заколебался. Он боялся за жизнь своего друга, лесного петушка, и еще он боялся за свои красивые блестящие рингиты. Но предложение раджи было такой честью для него, никому не ведомого чужака! Он не посмел отклонить приглашение и еще раз выставил своего лесного петушка на площадку.

О ужас! Лесной петушок на этот раз побежал с трусливыми криками вокруг площадки, а Непобедимый его преследовал. Игроки, завидовавшие счастью чужака, вопили от радости. Громче всех веселился раджа, убежденный, что ему достанется честь победы и пятьсот серебряных монет. Иначе и не могло быть, потому что в корм Непобедимому подмешивался особый порошок, приготовленный заклинателем.

Непобедимый был белоснежным петухом с огненно-красным гребнем и желтыми ногами. Наконец он догнал ускользавшего лесного петушка. Но что случилось? Внезапно лесной петух обернулся, вскочил своему белому противнику на спину и рассек ему горло. Белый, считавшийся непобедимым, в судорогах корчился на земле.

Все стихло под навесом, где шел бой. Все глядели на раджу, который покраснел как рак. Чтобы спасти свою честь, он должен был теперь заплатить пятьсот серебряных монет, а кроме того, он потерял драгоценного петуха. Чего доброго, над ним будут еще смеяться: зачем он назвал его Непобедимым?!

Однако раджа нашел выход.

— Судья! — воскликнул он.

— Что прикажете, государь?

— Судья, могло ли случиться, что какой-то лесной петух в честном бою победил Непобедимого?

— Нет, это невозможно. Но я ничего не заметил,- добавил судья.

— Тогда я заплачу пятьсот рингитов. Но я требую от чужака, чтобы он выиграл еще три состязания. У меня на службе состоит ныряльщик, способный оставаться под водой дольше других; скороход, который всех обгоняет, и верхолаз, который в одно мгновение взбирается на самую высокую пальму. Этих трех чужак должен победить, иначе я не поверю в честность его игры и велю казнить его.

Мадэ пошептался с лягушкой, белкой и оленьком, а потом с достоинством ответил:

— Государь, в моем краю не принято самому выполнять такую работу; позволите ли вы моим слугам заменить меня в состязании?

Раджа разрешил, и все пошли к пруду в дворцовом парке. Ныряльщик раджи нырнул на спор с плотным коротышкой, который был лягушкой. Прошло очень много времени, прежде чем первый из них вынырнул. Это был слуга раджи, багровый и почти задохнувшийся. Он еле смог проговорить:

— А другой?

Другой оставался в глубине пруда еще долго. Прошел целый час, пока крепыш, ухмыляясь, подплыл к берегу.

Началось состязание в беге — и опять бегун раджи отстал от слуги Мадэ — ведь тот был оленьком.

Наконец началось третье состязание: кто быстрее и выше залезет. Вам — ударил гонг. И тотчас слуга Мадэ с острым личиком оказался на вершине своей пальмы, тогда как верхолаз раджи едва добрался до половины ствола.

Теперь радже ничего не оставалось, как отдать пятьсот рингитов и отпустить Мадэ на все четыре стороны. И Мадэ теперь имел целую тысячу монет.

Расставаясь, раджа сказал:

— Чужестранец, у меня есть дочь, моя единственная наследница. Такой могущественный человек, как ты, подходит мне в зятья...

— Я благодарен вам, государь, за предложение, — сказал Мадэ, — я подумаю о нем. Но прежде всего мне нужно побывать дома.

Как только Мадэ и его свита добрались до леса, слуги снова стали белкой, лягушкой, лесным петушком и олень-ком. Мадэ от всего сердца поблагодарил их и отпустил с миром, а потом поспешил домой. Ему хотелось поскорее принести приемному отцу тысячу серебряных монет и показать ему, что не такой уж он дурак.

8. Прыщик

Давным-давно жил один нищий мальчик. Ни отца, ни матери у него не было. После смерти родителей осталась только пустая полуразвалившаяся хижина. Мальчик был худ, как палка, и весь покрыт прыщами. Его так и прозвали — Прыщик. И такой он был голодный, что подбирал на базаре листья, в которые была завернута еда, и облизывал их.

Как-то раз Прыщик нашел монетку в десять гобангов и пошел с ней в лавку купить набедренную повязку. Лавочница подняла его на смех: на десять гобангов повязку нельзя было купить. Потом она послала мальчика к другой лавке, где продавалась мешковина на платье для бедняков. Мешочница продала ему мешок и из жалости дала еще резак для травы. Резак этот стал самым большим богатством Прыщика.

Как-то раз при дворе готовился большой пир. Раджа должен был принести жертвы богам в своем дворцовом святилище. По этому случаю все чистилось и украшалось. Прыщик подошел к воротам и попросил каких-нибудь объедков. Привратник закричал:

— Пошел вон, Прыщ! Прочь отсюда со своими чирьями — здесь приносится святая жертва!

Мальчик ответил:

— Я ведь могу поработать, только дайте мне поесть! Слуга, подметавший двор, услышал это и сказал:

— Иди сюда и подмети хорошенько! — С этими словами он сунул Прыщику в руки метлу.

Когда мальчик подмел весь двор, слуга сказал:

— Теперь тащи воду на кухню и налей доверху все посудины.

— Хорошо, господин, — ответил мальчик и принялся усердно таскать с ручья на кухню сосуды с водой.

Таскал он так старательно, что не заметил, как наступил вечер и все другие поденщики получили свой рис и пошли домой. Закончил Прыщик работу и стал искать слугу, который отдавал ему приказы. Тот долго не выходил из дворца, потом вышел, увидел мальчика и сказал:

— Как, Прыщик, ты все еще здесь?

Мальчик очень устал, проголодался и едва имел силы сказать:

— Я очень хочу есть. Дайте мне что-нибудь поесть.

— Чего же ты раньше глядел? Все уже съедено. Делать нечего, приходи завтра на работу с утра, завтра ты получишь двойную порцию.

Делать и вправду было нечего. Усталый, обиженный Прыщик поплелся в свою хижину. С самого утра он снова взялся за метлу. Но вдруг во дворе его увидел сам раджа и сказал:

— Ты-то что здесь делаешь? Разве ты не знаешь, что я собираюсь принести святые жертвы? А ты можешь осквернить меня. Прочь отсюда!

Мальчик положил метлу и поспешил к воротам. И так ему стало плохо, так горько, обидно, что решил он идти в лес и искать там смерти.

Сперва Прыщик шагал по валкам земли[53] между рисовыми полями, потом вошел в темное ущелье, заросшее лесом. И вот выходит навстречу ему тигр.

— Милый тигр! — попросил мальчик. — Будь так добр, сожри меня! Мне так худо, что я не хочу больше жить!

Тигр посмотрел на него и пошел прочь. Потом навстречу вышел носорог. И опять мальчик попросил:

— Носорог, дорогой, растопчи меня! Мне так плохо, что я жить больше не могу.

Но и носорог повернулся к нему спиной и исчез в зарослях.

Тогда мальчик побрел дальше и скоро увидел пещеру. А из пещеры высунулась голова змея. Упал Прыщик на колени, сложил ладони и взмолился:

— Господин змей, проглоти меня! У меня нет сил жить в такой нищете!

Змей ответил:

— Нет, Прыщик, ты не вправе просить себе смерти. Но ты голоден, дружок? Залезай в пещеру и возьми то, что надето на моем хвосте.

Мальчик полез в пещеру, пробрался вдоль хребта змея до самого кончика хвоста и снял с него кольцо. Это было золотое кольцо в виде змеи, которая кусала себя за хвост.

— Господин змей! — сказал мальчик. — Я нашел кольцо в виде змеи.

— Правильно, — отвечал змей. — Если ты попросишь у этого кольца риса, оно сразу выполнит твое желание. — Сказал это змей и тут же исчез.

Мальчик благоговейно сложил ладони и сказал:

— Какой бог принял обличье змея, чтобы спасти меня? Да будет надо мной и дальше его благословение!

Потом он попросил у змеиного кольца риса, и тотчас пред ним оказалось большое блюдо риса с мясом. Прыщик наелся и заснул в пещере змея глубоким сном.

Следующее утро он снова начал с хорошей порции риса, а потом отправился в путь, потому что не хотел возвращаться в родную деревню. Шел он, шел и услышал удары топора. Удары раздавались один за другим без передышки. «Что за усердный работник»,- подумал мальчик. Скоро он заметил, что тропа вышла из высокой травы и идет теперь мимо кустарников с красными листьями, которые обычно сажают возле храмов; там и сям между кустами мелькали маленькие алтари.

«Наверное, я иду к обители отшельников»,- подумал мальчик. И в самом деле, он вышел на расчищенную площадку и увидел сосны, вершины которых раскачивались на ветру. «Здесь, наверное, живут люди, которые углубились в Священное писание», — подумал он.

А удары топора раздавались все ближе и ближе. Наконец Прыщик увидел и сам топор. Но человека не было. Топор рубил сам! Крах-бум! Упало подрубленное дерево, и топор перескочил к следующему. Мальчик стоял раскрыв рот и наконец спросил:

— Как это выходит, топор, что ты работаешь сам по себе?

Тогда из хижины вышел отшельник.

— Господин, чей это топор? — спросил мальчик.

— Мой.

— Хотите поменяться? Я вам дам кольцо-змею, которое по первому слову готовит рис с мясом, а вы мне — топор!

Прыщик показал, как змеиное кольцо его слушается, и отшельник согласился.

Теперь мальчик пошел дальше с топором на плече. Шел, шел и проголодался. Вот бы змеиное кольцо пригодилось, а его нет. Топор не накормит. Подумал Прыщик и повернул назад к отшельнику.

— Не сердитесь, пожалуйста, — сказал он, — но я передумал. Возьмите свой топор и отдайте мне мое змеиное кольцо.

Отшельник сурово ответил:

— Не говори глупостей! Ты сам хотел поменяться. За кого же ты меня принимаешь? Я не ребенок, чтобы играть с тобой в мену. Ты видишь, у меня седые волосы. Я не занимаюсь пустыми забавами. Что сделано, то сделано.

Хочешь не хочешь, пришлось Прыщику идти дальше голодным. Шел он, шел и пришел к заброшенному храму. Стена, окружавшая храм, была покрыта мхом и папоротником, лианы опутывали храмовые строения и алтари, а сквозь ступени к трону солнца[54] проросло целое дерево. Мальчик решил очистить храм. Он вытащил свой резак, соскреб мох и папоротники, а потом велел топору срубить молодое дерево, проросшее в ступенях, и другие деревья, окружившие храм, чтобы снова, как прежде, храм стоял на прогалине, открытой лучам солнца.

Это, должно быть, был очень святой храм, потому что у пагоды было одиннадцать крыш. Когда мальчик все расчистил, он захотел поклониться божеству, но внезапно начался проливной дождь, и пришлось укрыться под пагодой[55]. Только когда дождь кончился, мальчик вышел из-под пагоды и сел перед ней, сложив ладонь к ладони.

Тут раздался голос из незримого мира:

— Мальчик, кто тебе велел очистить мой храм?

— Никто, досточтимое божество. Мое сердце велело мне сделать это.

— Что ты хочешь в награду?

— Я слишком глуп, чтобы решить это, всеблагой. Тогда продолжай свой путь, а я позабочусь, чтобы все тебе удавалось.

Мальчик очень обрадовался и бодро пошел дальше. Скоро он дошел до обработанных полей. Но что-то в этой местности было не так. Среди бела дня деревенские улицы пусты, да и на полях ни души. Только на базаре сидела старушка, торговавшая рисом. Она взглянула на мальчика, тощего, покрытого чирьями, и спросила:

— Хочешь поесть? Сегодня у меня все равно нет покупателей.

Хочет ли он есть! Еще бы! Она дала ему большую миску риса[56], и вот, когда он наелся, он спросил старушку:

— Что тут делается, матушка? Куда подевались люди? Старушка со вздохом ответила:

— Худо здесь, паренек. Каждый день прилетает огромная прожорливая птица Гаруда[57] и уносит людей. Поэтому никто не решается выйти. А теперь эта страшная птица потребовала принцессу, не то она сожрет раджу и его супругу. Если ты немного подождешь, увидишь, как торжественно понесут принцессу к месту для жертвоприношений.

— Какой ужас! — сказал Прыщик. А про себя подумал: «Кто знает, может быть, мой топор поможет общему горю?»

Тут раскрылись ворота дворца и медленно, печально из него вышло шествие. Принцессу несли в паланкине, одетую во все белое, потому что она посвящена была смерти. За носилками шли жрецы и слуги. Они пели торжественные погребальные песни и то и дело с опаской поглядывали на небо, не летит ли уже Гаруда. Прыщик пошел вместе с ними и дошел до кладбища[58]. Здесь принцессу уложили на бамбуковый помост и отошли подальше. Все, кроме Прыщика. Когда придворные исчезли, он взобрался на помост к принцессе. Она удивленно спросила его:

— Что ты здесь делаешь? Поберегись, иначе Гаруда и тебя съест. Беги прочь, пусть чудовище найдет только меня.

— Простите мне, досточтимая принцесса, но я не могу вам повиноваться. Я хочу убить Гаруду.

Ты решил сразиться с Гарудой? — Принцесса села, не веря своим ушам, и во все глаза разглядывала Прыщика.

— Да, я решил убить Гаруду.

Тут луч надежды промелькнул на лице принцессы. Разве не случаются на свете чудеса?

— Друг, — сказала она, — если ты спасешь меня, я всю жизнь буду служить тебе.

Прыщик стоял перед принцессой в повязке из мешковины. Но она была на пороге смерти, и ей было все равно, как он выглядит: этот паренек обещал ее спасти.

Внезапно тень от крыльев огромной птицы закрыла половину земли. Но прежде чем туловище достигло помоста, мальчик приказал своему чудесному топору отрубить Гаруде голову, и топор одним махом выполнил это приказание. Птица со страшным шумом упала на землю.

Тут выбежали из своих домов люди, жившие поблизости, и заполнили кладбище. Они кричали от радости. Погибло чудовище, каждый день пожиравшее их братьев, сестер, детей! Ударили в деревянный колокол[59] — и скоро из ворот дворца вышла праздничная процессия с музыкантами и копейщиками, а посредине несли золотой паланкин для спасенной принцессы.

Прыщик понял, что ему здесь не место, потихоньку сошел с помоста и исчез в лесу возле храма, где он спасался от дождя. Снова сел он, сложив ладони, перед священной башенкой и стал молиться:

— Досточтимое божество, вы обещали мне, что у меня все будет хорошо. Прошу вас, выполните свое обещание. — Сказал это мальчик и лишился чувств.

А принцессу с ликованием принесли во дворец. И счастливый отец спросил ее:

— Милая принцесса, деточка моя, кто же убил Гаруду? Она ответила:

— Бедный грязный мальчик, отец. Он покрыт чирьями и одет в мешковину. Он влез на помост и сказал мне, что убьет Гаруду. И я обещала, что буду всю жизнь служить ему, если он действительно меня спасет. Я дала клятву!

— Где же теперь этот мальчик?

— Я не знаю, отец. Он скрылся в толпе.

Тем временем слуги принесли голову Гаруды и водрузили ее на один из столбов большого павильона для приемов.

Раджа приказал искать мальчика с волшебным топором, одетого в мешковину. Гонцы побежали во все стороны, и скоро около лесного храма нашли такого паренька. Но у него не было больше чирьев. Бог исцелил его, и юноша стал так красив, как только принцесса могла пожелать. Когда он очнулся, гонцы привели его к радже, и раджа сейчас же велел позвать принцессу. Она узнала своего спасителя и сказала:

— Государь отец, государыня мать, это тот самый мальчик, который убил Гаруду!

Сейчас же решено было сыграть свадьбу. Только имя жениху надо было теперь переменить. И раджа дал ему новое имя, достойное принца. С этих пор принца звали Светоносным Победителем.

9. Тайна

Давным-давно, далеко-далеко, неизвестно когда, неизвестно где жили раджа и его супруга. Оба они были жестокие и гордые, и в их государстве царило зло. Так что не мудрено, что, когда родился принц, он оказался чудовищем: ребенок с хоботом слоненка.

Перед тем как родиться принцу, царственные супруги удалились в лесную хижину, и о рождении чудовища никто не знал, кроме одной уродливой повитухи, которую все звали тетка Губастая.

Как только раджа увидел своего сына, он сказал:

— Слушай, повитуха, этот ребенок не должен жить. Я его велю бросить в море. Но помни, ни одна живая душа не должна знать, как выглядел принц. У меня много врагов, и все они рады будут посмеяться надо мной. Если хоть один человек узнает тайну — тебе несдобровать!

Тетка Губастая побожилась, что никому не расскажет, и раджа повелел утопить маленькое чудовище, никому не говоря, что это его сын.

Когда повитуха вернулась, стали приходить в гости соседки и спрашивать, кто родился — принц или принцесса.

— Принц, но мертвый, — отвечала она.

Ей очень хотелось рассказать, какое это было чудовище с хоботом вместо носа, но она проглатывала слова, уже готовые сорваться с языка.

Каждый раз, когда приходила новая соседка, тетке Губастой приходилось заново проглатывать свою тайну, и к вечеру она заметила, что ее живот распирает от проглоченного. Она толстела от часа к часу.

Назавтра был базарный день, и повитуха пошла со своей корзиной на базар. Каждый, кто встречал ее или обгонял, заводил вежливый разговор, чтобы наконец спросить:

— Что нового при дворе? Кто там родился, принц или принцесса?

Тетка Губастая опять проглатывала тайну, и живот ее рос и рос. Так день за днем она толстела. Ужасная тайна распирала ее, и чувствовала она себя все хуже и в конце концов совсем разболелась. Тогда повитуха решила обратиться к прорицателю, приготовила жертвоприношения, благовонные курения и шестьдесят гобангов, сложила все в корзину и пошла к жрецу, который был ясновидящим. Он спросил богов, что происходит с теткой Губастой, почему она все пухнет. Ответ был такой: она проглотила тайну раджи и умрет, если никому не расскажет.

Придя домой, тетка позвала мужа, пошла с ним в укромный угол двора, где ни один сосед не мог их подслушать, и сказала:

— Муженек, я должна тебе что-то рассказать. Помнишь, меня позвали ко двору повитухой, принимать роды? Так вот, тогда родился не обыкновенный ребенок. Это было чудовище со слоновьим хоботом.

Как только она это сказала, боль прошла, и живот снова стал таким, как прежде. Как ей стало легко! Но сразу же начал страдать муж. На улице, на храмовых праздниках, на деревенских сходках, где шла речь об орошении рисовых полей, — всюду его мучила тайна. А жена строго наказала никому не рассказывать, иначе раджа отрубит им головы.

Бедный человек день ото дня распухал. Он больше не мог выдержать, он должен был кому-то рассказать. Но кому? Страшно было навлечь на себя гнев раджи. Но уже ходить трудно было, так он растолстел.

Тайна


Наконец он придумал выход. Однажды, когда его жена кормила свиней, несчастный на четвереньках пополз в лес. Пыхтя, переполз он через ручей и добрался до большого дерева. Этому дереву он решил доверить тайну.

— Слушай, большое дерево! — сказал он. — Принц наш родился на свет со слоновьим хоботком!

Раздалось шипение, тайна вышла из него, и он смог легко вернуться домой. А тайна, доверенная дереву, останется там навечно, потому что дерево не разговаривает. Так он думал. Но вышло не так.

Однажды раджа велел выстроить новую колокольню для деревянного колокола — в него били, когда нужно было собрать подданных и сообщить им государственный указ. Получилась красивая колокольня, вся в резьбе, изображавшей цветы и птиц. Теперь велено было повесить новый колокол. Послали в лес людей, и они срубили большое толстое дерево. Лучшие резчики принялись долбить и полировать могучий ствол. Работа длилась несколько недель, потому что государственный колокол надо было сделать на славу, чтобы голос его далеко звучал.

Придворные жрецы тоже совершали свое дело. На циновке вокруг колокола были уложены дары: фрукты, пирамиды из клейкого риса и бетель. В глиняной курильнице дымились благовония, восходя к небесам, а жрец звонил в священный колокольчик и звоном призывал богов посмотреть на благоухающие цветы, которые он бросал кончиками пальцев на колокол[60], чтобы он звучал, как живой, и голос его далеко разносился над полями!

И злых духов не забыли, для них на земле были выложены жертвоприношения на все четыре стороны света, а также посередке, потому что злые духи находятся повсюду и надо их утихомирить. Тощая собака уже крутилась поблизости, дожидаясь своего череда проглотить эти дары, которые никакой человек, даже самый бедный и голодный, никогда не решается взять. Если он их возьмет, то будет есть со злыми духами и попадет под их власть.

Тетка Губастая стояла неподалеку, опираясь на палку. У нее в руках была плетеная покрышка с остроконечным верхом, которыми прикрывают жертвоприношения.

Наконец резчик сказал, что колокол получил свой голос, и жрец это подтвердил.

Надо было освятить колокол в большой храмовый праздник. И вот колокол повесили на колокольне и положили возле него новые дары, предназначавшиеся голосу колокола. Каждый прислушивался, как этот новый голос зазвучит над деревнями.

Наконец ударили в колокол, и он громко заговорил:

Бимбирибом, бимбирибом!
Принц наш родился на свет с хоботком!
Тетка Губастая мужу шепнула,
Муж перед деревом губы разжал,
И колокольным разносится гулом
Тайна твоя, нечестивый раджа.
Бимбирибом, бимбирибом!
Принц наш родился на свет с хоботком!
Бимбирибон, бимбирибон!
Принц наш не то человек, не то слон!

При этих словах тетка Губастая и ее муж бросились бежать и бежали без передышки через лес и горы, пока не убежали за границу государства.

10. Половинка

Жил когда-то мальчик, у которого была только половина тела. Его так и звали — Половинка. У него была одна рука, одна нога, один глаз, одно ухо, половинка рта — словом, он выглядел так, словно его раскололи когда-то пополам. Был целый, осталась половинка.

Как это получилось? Об этом рассказывают по-разному, но все сходятся на том, что его отец или мать тяжко согрешили и боги наказали их тем, что родился у них сын-половинка. Говорят, что отец Половинки, бедный крестьянин по имени Леджат, долгие годы оставался бездетным. И он, и его жена очень об этом жалели.

И вот однажды в храме предков[61] должен был состояться большой праздник. Все женщины и девушки помогали готовить дары из фруктов и печенья. Но бесплодные женщины не должны были приносить даров предкам, и жену Лед-жата попросили оставаться дома. Она не смела присоединиться к шествию женщин и девушек, которые направлялись к храму, неся на голове благоуханные разноцветные дары.

Ее муж Леджат принял это как оскорбление. Бедность он терпеливо переносил, молча сносил и бездетность, но этот открытый позор переполнил чашу его терпения. Он встал перед вратами храма и во весь голос проклял богов:

— Злобные боги! Разве не достаточно, что я беден?! Вдобавок вы мне еще не даете детей. Проклятые боги, злобные псы! Как вы обошлись со своим слугой, так и он будет чтить вас! — И он плюнул на землю, чтобы выразить свое презрение.

Когда он так шумел, вышел из храма некий бог в облике старца.

— Ладно, Леджат, — сказал старец, — ты так хочешь ребенка? Дай вот это съесть своей жене, и у нее будет ребенок. — С этими словами старик протянул половину коржика из рисовой муки.

Леджат взял полкоржика и дома дал своей жене. Когда через обычное время она действительно родила сына, он, к ее ужасу, оказался половинкой.

Однако мальчик рос так же, как растут обычные дети. Он попрыгивал по двору на своей одной ножке и ел рис половиной рта. И вот как-то был в деревне большой храмовой праздник, и мать захотела посмотреть на торжественные танцы в честь богов. Она попросила своего мужа оставаться дома и приглядывать, как бы Половинка не выскочил со двора, не показался людям.

— Мне стыдно, что у моего ребенка половина тела,- сказала мать.

Потом она надела свое самое красивое платье и пошла на праздник.

А Половинка никогда не выходил со двора. Он слушал, что его родители говорили о танцах, и видел, как наряжалась мать. Праздник? Ему тоже хочется туда. Как только отец загляделся, он перескочил через плетень, устроенный, чтобы не выпускать со двора свиней[62]. Теперь он был на воле и поскакал на одной своей ножке вместе с крестьянами к храму. Все оборачивались и пялили глаза на странного мальчика.

Придя на место торжества[63], он стал протискиваться, подпрыгивая, сквозь толпу, чтобы разыскать свою мать. А люди глядели на него и громко смеялись. Около Половинки собрался народ. Никто ведь раньше не видел половинку человека — с половиной головы, одной рукой, одной ногой — все наполовину и с одной стороны. Зрители повернулись спиной к танцующим, и мать Половинки охватило любопытство: чего они там не видели? Она протиснулась сквозь толпу зевак и увидела своего сына. Со стыдом взяла она его за руку и отвела домой.

С этого дня Половинка понял, что он не такой, как все, и ему стало обидно. Когда он немного подрос, то спросил мать:

Матушка, как это вышло, что у меня только половина тела?

Мать рассказала ему, как бог дал отцу половину коржика и как он у нее родился половинкой.

Тогда я поищу этого бога и попрошу у него другую половинку,- решил Половинка.

Мать испуганно ответила:

— Не делай этого, миленький. До бога очень далеко, и я даже не знаю, где он живет. Ты умрешь по дороге, и где я найду твою могилку? Оставайся дома, сыночек. Чего тебе не хватает? Я для тебя всего достану.

Мальчик отвечал:

— Мне не хватает половины тела. Это не хорошо, что у человека только половина головы, и груди, и живота, и всего, как у меня. Нет, мама, дай мне с собой риса[64] и яйцо, и я отправлюсь искать бога.

— Что с тобой делать, сынок! Иди, только поскорее возвращайся.

И вот на другое утро Половинка попрощался со своими родителями, взял еды на дорогу и отправился в путь. Вот уже и деревня позади, начался лес. Мальчик все время выбирал дорожки, ведущие в горы, чтобы быть поближе к небу, и держал путь на восток. Иногда приходилось спускаться в глубокие ущелья, потом он снова взбирался на холмы. Люди, работавшие на полях, пугались: что за странное существо прыгает мимо них! Многие бежали прочь, крича: «Привидение! Привидение!» Быки тоже беспокоились и рвались в сторону[65]. А раз быки пугаются, значит, это наверняка не живое существо, а дух, говорили крестьяне и разбегались.

Но нашелся один смелый человек и спросил Половинку: Ты кто? Человек или дух?

— Я бренный человек, у которого только половина тела. Не бойся меня и покажи дорогу к небу, я хочу попросить одного бога вернуть мне вторую половину тела.

Рассердился человек и воскликнул:

— Слыхано ли такое! Половинка хочет забраться на небо, где ни один целый человек ни разу не побывал!

Но старик, стоявший неподалеку, прислушался к тому, что говорил Половинка, и сказал ему:

— Половинка, если тебе удастся добраться до неба, исполнишь ли ты одну мою просьбу?

— Конечно, исполню.

— Я обрабатываю это поле много лет, и что ни год — неурожай, рисовые колосья слабые и пустые. Спроси этого бога, какая жертва была бы ему угодна?

— Непременно сделаю это, дедушка! — ответил Половинка и запрыгал дальше своим путем.

Так прыгая все дальше и дальше, забрался Половинка в дремучий лес и нашел хижину отшельника. Отшельник выслушал его историю и сказал:

— Ты на верном пути к небу, малыш. Завтра утром я покажу тебе тропку, которая ведет через лес в поле. Там ты найдешь старика, который пашет на снежно-белом быке[66]. Смотри, сделай так, чтобы старик тебя не заметил. Потихоньку схвати его сзади и не отпускай, пока он не покажет тебе дорогу на небо.

Половинка переночевал у доброго отшельника и наутро попрыгал дальше. Он прыгал по тропке, которую указал ему отшельник, и скоро добрался до края большого ровного поля, конца которого не видно было. На этом бесконечном поле ходил за плугом один-единственный старик, а плуг тащил белый бык.

Половинка спрятался за кустами на опушке и подождал, пока старик пройдет мимо. Как только тот прошел, мальчик выскочил из своего укрытия и обхватил старика сзади. Они покатились по полю, и старик закричал:

— Кто схватил меня сзади? Отпусти, а то высеку, отдеру кнутом. Отпусти меня, отпусти!

— Это я, Половинка! Я хочу на небо, чтобы стать целым человеком. Я не отпущу тебя, пока ты не покажешь мне дорогу на небо!

Старик затих и спросил:

— Что ты можешь дать?

— Вареный рис и яйцо.

— Ладно, отпусти меня.

Половинка отпустил старика и отдал ему завернутые в лист рис с яйцом. Тогда старик сказал:

— Твоя вторая половинка и вправду на небе. Садись на моего быка, он тебя довезет.

— Вправду можно?

— Отчего же нет?

Старик продел веревку сквозь нос белого быка, посадил Половинку к нему на спину, дал ему конец веревки в руку, и бык тут же поскакал по полю. Он скакал так быстро, что мальчик должен был закрыть свой единственный глаз: так все мелькало.

Около небесных ворот бык ссадил мальчика. Половинка прошмыгнул в ворота мимо заглядевшихся великанов, которые стояли на страже. Теперь он был на переднем дворе[67]. На миг он зажмурился. Его ослепил блеск золота и алмазов, оглушили благоухание цветов и радостная музыка. Но Половинка думал только об одном: как ему стать целым человеком. Он прыгал и прыгал мимо резных алтарей, и цветущих кустов, и празднично одетых музыкантов дальше, пока не нашел того самого бога, сидевшего во всем своем великолепии в павильоне для торжественных приемов.

Половинка скромно опустился на землю позади сияющих небожителей, почтительно сидевших перед богом. Бог его сразу заметил и воскликнул:

— Эй, Половинка! Чего ты здесь ищешь? Половинка смиренно ответил:

— Высокочтимый, я ищу брата, свою вторую половинку.

— Брата, говоришь? Ну что ж, могу тебе сказать, что он действительно здесь, но ты должен сам его найти. Посмотри-ка на площадке для священных танцев.

Половинка оглядел площадку, но по ней только бегали хрюкающие свиньи. Мальчик не отчаивался и продолжал искать: ведь бог сказал, что он найдет своего братца. И вот он увидел ворота, которые вели в другой двор. Это были расколотые ворота, совсем как он — расколотый человек. Если бы соединить обе половинки ворот, храмовая ограда стала бы целой[68]. Но у этих ворот был какой-то странный порог. Половинка подошел поближе и увидел, что этот порог — из одного камня, изваянного наподобие половины человека. Половинка ухватил порог и потащил в павильон для больших приемов.

Бог опять заметил его и сказал:

— Половинка, это же не твой брат!

— Высокочтимый, это он!

— Да нет, это только каменное изваяние.

— И все же это он.

Половинка приложил камень к себе — и оказалось, что обе половинки точно подходят друг к другу. Камень, прижавшись к нему, ожил, слился с ним — и мальчик стал совершенно целым красивым человеком.

Начал он благодарить бога и долго молился вместе со всеми небожителями. Побыл он на небе, и бог велел ему возвращаться на землю.

— Смею ли я попросить вас о милости? — спросил мальчик.

— Конечно, сын мой.

— Один старик очень хотел узнать, что ему делать. Он каждый год пашет поле, но колосья остаются пустыми.

Бог подробно объяснил, какую жертву надо принести, чтобы собрать хороший урожай.

Потом бог повел мальчика в храм, велел ему стать на колени с открытым ртом, а сам взял цветок, обмакнул его в мед и сделал таинственный знак на языке мальчика[69].

— Теперь, сын мой, каждое слово, которое ты скажешь, будет иметь силу, — сказал бог.

Мальчик почтительно поблагодарил бога за посвящение и оставил небо.

От небесных ворот начиналась тропка, которая быстро привела мальчика на землю. Он прошел через поле, которое теперь было совершенно пусто, провел ночь у отшельника и на другой день мог рассказать старику, какую жертву надо принести, чтобы собрать хорошую жатву. Теперь никто не пялился на него и не высмеивал. Наоборот, его почтительно приветствовали, потому что он выглядел как принц.

Наконец к вечеру юноша постучался в хижину к родителям.

— Кто так поздно стучится?

— Это я, ваш сын.

— Ах, не может быть, наш убогий сын ушел странствовать и, наверное, погиб.

— Открой все-таки дверь, матушка, это я.

Мать отворила дверь. Она постарела и исхудала от горя. Увидела она юношу и воскликнула:

— О господин, вы не мой сын. Мой сын — бедный калека.

Тогда юноша рассказал родителям, что с ним стряслось на небе и как он нашел в куске камня свою вторую половинку. Как же они все были счастливы!

Пожил юноша немного дома, а потом сказал:

— Мать, я хочу жениться.

— На ком, сыночек?

— Я слышал о радже, в стране которого буйствует страшный великан. Раджа обещал руку своей дочери тому, кто убьет великана.

— Ах, сыночек, неужели ты снова нас покинешь и возьмешься за такое опасное дело? Найди себе девушку здесь, в деревне!

— Нет, матушка, я хочу принцессу!

Так сын снова оставил своих родителей и отправился в страну, где буйствовал великан. Вскоре он пришел в эту землю. Выглядела она как пустыня, потому что великан каждый день рыскал по ней и выискивал людей. Кого он находил, того тут же убивал и проглатывал. Этот великан мог выпить кровь двух, трех, четырех, даже десяти человек сразу. Повсюду по дороге валялись обглоданные человеческие кости. Никто не решался выглянуть днем из дому; не помогло и то, что раджа обещал свою дочь и свой трон победителю великана. Ни один храбрец не решался вызвать великана на бой.

Раджа и его придворные были в полном отчаянии, когда доложили о прибытии чужестранца.

— Ах, как он решился прийти сюда? — спросил раджа. Статный юноша вошел и спросил, правда ли, что господин обещал свой трон и свою дочь в награду победителю.

— Да, это правда, — сказал раджа.

Тогда юноша потребовал, чтобы ударили в деревянный колокол и собрали всех подданных. Он хочет вызвать великана.

Все было сделано по его желанию. Раздался звук деревянного колокола, и подданные собрались на площади. Они были бледны и дрожали от страха. Но когда раджа объявил, что прибыл юноша, который хочет биться с великаном, люди расхрабрились, стали шуметь, кричать и вызывать великана.

Великан, который сидел в лесу, услышал крики людей и поспешил ко дворцу. Он подумал: «Сегодня я великолепно пообедаю. Последние дни людишки прятались от меня, но теперь они собрались на площади. Хороший случай наловить их целую кучу». С ревом и фырканьем выбежал он из лесу. Люди в смертельном страхе упали на землю.

Тогда юноша показал свое бесстрашие и силу своего слова, полученную от бога. Без оружия он пошел навстречу великану, который надвигался на него, как огромная гора, поднял указательный палец и сказал:

— Злобный великан, пожиратель людей, склонись, пади на колени, сложи ладони, ибо я сын высочайшего бога.

Как только он это сказал, великан склонил голову. Чудотворное слово юноши связало его. Пораженный народ застыл, а страшное чудовище упало на колени и благоговейно сложило ладони.

— Встань! — продолжал волшебный голос, и великан встал. Танцуй! — И великан стал плясать.

Теперь люди вскочили на ноги и кричали от радости. Но повелительный голос не умолкал. Юноша приказывал великану кувыркаться, ходить на руках и проделывать другие штуки. Народ ликовал. И раджа, и весь его двор ликовали вместе с простыми подданными.

Наконец великан устал, движения его стали медленнее, и юноша приказал:

— Стукнись головой о большой камень под этим деревом.

Великан тотчас сделал это. Трах, бум! И его голова разлетелась вдребезги. Ликованию не было конца.

Тогда раджа повел юношу в свой дворец и спросил, кто он и откуда. Юноша расскаеал, как он был половинкой, как искал дорогу на небо и нашел ее — всю свою историю, от половинки коржика до смерти великана. Раджа не мог надивиться и охотно отдал ему свою дочь.

Так это вышло, что бедный Половинка стал совершенно целым, женился на принцессе и сделался могучим раджей.

11. Бинтанг Лара

Жила когда-то очень бедная женщина. Не было у нее ни отца, ни матери, не было братьев и сестер, мужа и детей, не было рисового поля или кофейной рощицы, и денег — ни гроша. Только и была покосившаяся, крытая соломой хижина на самой опушке леса. Каждый день женщина эта ходила в лес собирать папоротник. Наберет полную корзину и отнесет на базар. Папоротник, если суметь его сварить, — хорошая приправа к любой еде. На вырученные деньги женщина покупала рис и так кормилась.

Вот как-то встала она рано поутру и пошла со своей корзиной в лес. Но все не попадались ей молодые, нежные папоротники, которые покупают охотнее всего. Женщина шла все дальше и дальше. Стало жарче, и лес был удивительно тих. Оглянулась женщина и увидела, что никогда еще не бывала в этом месте. Сквозь густые заросли едва-едва пробивался луч света, а землю покрывал папоротник, да такой, какого она еще никогда не видела.

И вдруг послышался детский плач. Откуда плач, никак не понять. Не видно было никакого жилья. Но голосок послышался опять. И вот женщина поняла, что это там, под кустом папоротника, плачет ребенок. Подошла она, нагнулась и увидела мальчонку лет трех. Очень удивилась женщина.

— Откуда ты? — спросила она.- Как тебя звать и где ты живешь?

Мальчик перестал плакать. Он глядел на нее большими темными глазами, и они блестели, как драгоценные камни. До чего же красивый мальчик! Она сразу полюбила его, и сердце ее разгорелось; очень захотелось взять его с собой в хижину.

— Мальчик, — сказала она, — если у тебя нет отца с матерью, может быть, я стану твоей матерью? Хочешь пойти со мной?

И вдруг мальчик внятно сказал:

— А ты будешь мне давать каждый день половину кокосовой скорлупы риса с кусочком курицы?

— Конечно! — не задумываясь ответила женщина. — Как тебя звать, малыш?

— Бинтанг Лара.

Бедная женщина вернулась в хижину с чудесным малышом. Потом она поспешила на базар продать папоротники, собранные по дороге. На этот раз она получила больше денег, чем обычно, и действительно смогла дать малышу половину кокосовой скорлупы риса с хорошим кусочком курятины.

С того дня, как женщина подобрала мальчика, все у нее пошло на лад. Все удавалось. А мальчик рос быстро. Скоро он стал помогать ей в маленьком огородике, который она развела возле хижины. Овощи хорошо росли, и на базаре за них давали хорошую цену.

Как-то собралась женщина на базар, поставила на голову корзину с овощами, а Бинтанг Лара вдруг попросил:

— Ах, матушка, нельзя ли мне с тобой?

Сперва женщина и слышать не хотела об этом, ей было спокойнее, когда мальчик оставался дома, но он так просил, что не смогла она ему отказать. Как Бинтанг Лара обрадовался, что вышел в большой мир! По дороге к матери подходили другие торговки, начались рассказы о том о сем: что урожай риса обещал был хорошим, что через месяц в деревне снова будет храмовой праздник, что супруга раджи больна какой-то таинственной болезнью и ее не может вылечить никакой знахарь...

Мальчик шел за своей приемной матерью и прислушивался к женским разговорам, поглядывал по сторонам, на дорогу, на людей, шедших к базару. Тут были мужчины, тащившие выдолбленные тыквы с пальмовым вином, подвесив их к концам длинного шеста[70]. Был угольщик, осторожно ступавший, чтобы сохранить равновесие и не рассыпать уголь из длинных, узких корзин, подвешенных таким же образом. Маленькие кусочки угля то и дело выпадали из неплотно сплетенных корзин. Несколько мальчиков шли за угольщиком, подбирая угольки. Бинтанг Лара тоже подобрал уголек.

— Посмотри, это дворец раджи! — сказала приемная мать.

Подивился мальчик на ворота, украшенные роскошной резьбой. Хорошо бы на них что-нибудь нарисовать!

На базаре бойко шла торговля, и у матери Бинтан-га Лары было много дела: разложить товары, перекинуться словечком с приятельницами и соседками. Так вышло, что она даже не заметила, как мальчик тихо ускользнул.

Ворота дворца тянули его к себе с непонятной силой, и он снова к ним подошел. Там жили раджа и его супруга, такая больная, что никакой знахарь не мог ей помочь. «Да и где знахарям угадать, как помочь!» — подумал мальчик.

Почему это пришло ему в голову? Точно вспомнилось что-то, а что — он и сам не понимал. Но какая-то сила заставила его подойти к воротам и написать стихи, которые сами собой сложились в его голове:

Если б белую ворону[71]
Отыскать сумел раджа,
Тотчас встала б исцеленной
Молодая госпожа.

Сейчас же Бинтанг Лара почувствовал облегчение, точно он сделал как раз то, что нужно. Он побежал на базар и все остальное время просидел тихо возле матери и только поглядывал на базарную сутолоку.

А у раджи было обыкновение перед заходом солнца покидать дворцовую ограду. Так он дышал вечерней прохладой. И вот взглянул он на дворцовые ворота и воскликнул:

— Опять эти озорники напачкали! — рассердился раджа, но невольно прочел то, что было написано большими отчетливыми буквами:

Если б белую ворону
Отыскать сумел раджа...

Что за чепуха! Разве бывают белые вороны? Никто о них не слышал. Где они могут жить?

И все-таки в душе раджи шевельнулась надежда. Ему очень хотелось, чтобы выздоровела любимая жена. Он велел носильщикам вернуться назад, во дворец, приказал позвать старшего привратника и узнать, кто написал стихи. Но тот ничего не знал. Велено было опросить всех слуг. Наконец одна девочка, судомойка, сказала, что видела: это был Бинтанг Лара, приемыш торговки папоротником.

Бинтанг Лара


Немедленно к лесу помчались гонцы — привести Бин-танга Лару во дворец. Мальчик уже давно вернулся со своей матерью домой и купался в ручье. С его волос еще текла вода, когда появился гонец и сказал:

— Раджа тотчас велел тебе явиться к нему.

— Ах, мой мальчик, мой милый мальчик, что ты там напроказничал около дворца? — запричитала приемная мать.

— Я не знаю за собой никакой вины, матушка, — успокоил ее мальчик.

А раджа собрал своих советников и прочих придворных в главном павильоне дворца. И знахарей позвали: дело ведь касалось здоровья его супруги. Пока мальчика еще не было, все судили и рядили о белой вороне. Конечно, есть волшебные животные, это каждому известно, но белая ворона? Разве может такое быть? Просто мальчишеская шалость и ничего больше.

Наконец вошел мальчик в своей бедной одежде, почтительно сел перед раджей и сложил свои ладони в знак преданности. Все смолкло.

— Ну что ж, Бинтанг Лара, можешь ты мне сказать, кто написал на моих воротах про белую ворону? — спросил раджа.

— Это сделал я, государь.

Придворные стали удивленно переговариваться.

— Где же эта белая ворона?

— Прошу прощения, государь, но этого я не знаю.

— Ты ее никогда не видел?

— Не знаю, государь.

— Но это просто чушь. Или бесстыдная шутка. Или ты знаешь, где найти эту белую ворону, или нет. А потому мы изгоняем тебя из страны, и ты не смеешь вернуться под страхом казни, если не принесешь белую ворону.

Бинтанг Лара сказал:

— Как моему государю угодно, — и почтительно удалился.

Когда он рассказал своей приемной матери, что случилось, она разразилась рыданиями.

— Увы мне, увы! Никто никогда не видел белой вороны. Мой бедный мальчик, ты должен пуститься в путь. А я опять останусь одна.

— Не плачь, матушка, но доверься богам. Я сегодня же вечером отправлюсь в дорогу; приготовь жертвоприношение.

Бедная женщина с плачем собрала все, что нужно для жертвоприношения, и оба преклонили колени перед алтарем возле дома. И вот задымились благовония, жертва была возложена на алтарь и совершена молитва о благополучном странствии; и мальчик сказал:

— Смотри, матушка, эта магнолия около алтаря — дерево моей жизни. Если оно умрет, значит, и я мертв; пока оно живо, и я жив.

И вот Бинтанг Лара попрощался со своей доброй приемной матерью и отправился в путь. Вскоре он оставил за собой огоньки лесных хижин и вошел в джунгли. Он карабкался по скалистым ущельям, не встречая живой души.

Месяц ярко светил, так что виден был каждый камень. Когда Бинтанг вскарабкался наверх по очень крутому склону, послышалось пение. Пел слабый старческий голос. Поднялся мальчик еще немного и увидел поющего. На скамье возле своей хижины сидел седой старец. Он держал на коленях книгу из пальмовых листьев, но, наверное, знал ее наизусть, потому что пел, почти не глядя в нее[72].

Бинтанг Лара понял, что это отшельник, и почтительно склонился перед ним. Только тогда старец заметил его.

— Откуда ты, мальчик? И куда идешь?

Бинтанг Лара рассказал, что с ним случилось и что он не может вернуться назад, если не принесет белую ворону.

— Знаете ли вы, где можно найти такую птицу? — спросил он у отшельника.

Старик подумал.

— Здесь ее нет, — сказал он наконец, — и я не могу тебе ничего посоветовать. Но, может быть, тебе сможет помочь Ни Чили[73]. Девочка эта — ведунья и знает много такого, чего никто другой не знает.

— Кто такая Ни Чили и как мне ее отыскать?

— Ни Чили — девочка, которую еще совсем маленькой утащил людоед. Она ведет его хозяйство и должна целый день стряпать, потому что людоед ужасно прожорлив. Я ручаюсь, что она выпытала у него много тайн.

— Как же мне найти Ни Чили?

— Ты можешь у меня переночевать, а когда перед рассветом запоют петухи великана, ты по их голосам найдешь путь к его пещере. Но постарайся, чтобы он тебя не увидел, иначе он тут же тебя проглотит!

Было еще совсем темно, когда мальчик услышал не очень далеко петушиное пение. Он почтительно простился с отшельником и пошел на крики петухов. Луна зашла, дорога была тяжелой. Бинтанг Лара карабкался по крутым холмам, и каждый раз, когда он думал, что сбился с пути, все ближе и ближе раздавалось: кукареку!

Так к восходу солнца он добрался до пещеры. Перед ней сидела на корточках девушка и варила на огне рис. Блеск огня освещал ее прекрасное, печальное лицо. Такой девушки Бинтанг Лара еще не видал. Это непременно должна была быть Ни Чили, служанка людоеда. Мальчик смущенно приблизился к огню и кашлянул, чтобы обратить на себя ее внимание. Дальше все пошло быстро, как во сне. Ни Чили оглянулась, увидела его, и ее чудесное лицо просияло. Но прежде чем она успела слово сказать, из пещеры зарычал людоед:

— Ни Чили, Ни Чили, человечиной пахнет! Тащи мне ее поскорее!

Мальчик окаменел, но девушка торопливо подала ему знак: молчать! Она подошла к скале, в которой была трещина, едва достаточная для того, чтобы там спряталась ящерица, и пробормотала заклинание. Скала сейчас же раздвинулась, и девушка впихнула Бинтанга Лару внутрь, в маленькую пещерку. После этого скала снова закрылась, повинуясь могущественному заклинанию. Тогда девушка ответила великану:

— Я сейчас приду, дедушка, рис почти готов.

— Человечиной пахнет! — ворчал великан.

Ни Чили быстро отнесла рис с жареным мясом в пещеру. Но великан продолжал ворчать:

— Человечину чую!

— Да нет, дедушка, ты ошибаешься, это пахнет жареный козленок, которого ты сейчас съешь!

Она поставила ему рис с жареной козлятиной и всякие другие вкусные кушанья прямо под нос. Великан тут же все проглотил и завалился спать.

Ни Чили вытащила блюда наружу и пробормотала заклинание перед растрескавшейся скалой, которая послушно открылась и выпустила Бинтанга Лару. Теперь они могли поговорить — потихоньку, чтобы не разбудить великана.

— Откуда ты и что ты здесь ищешь в этой глуши? — спросила Ни Чили.

Бинтанг Лара рассказал ей свою историю и добавил, что отшельник послал его к ней: не может ли она ему помочь? Девушка задумчиво ответила:

— Может быть...

Но тут снова раздался рев из пещеры:

— Ни Чили, Ни Чили, человечину чую! Ни Чили откликнулась:

— Сейчас иду, дедушка!

Она пробормотала свое заклинание перед скалой, и та снова укрыла мальчика. А Ни Чили опять поднесла людоеду вкусно пахнувшее блюдо и уговорила его, что он чуял запах молочного поросенка, поджаренного на вертеле.

После еды великан снова погрузился в глубокий сон, и снова Ни Чили расколдовала скалу, и мальчик оттуда вышел. Теперь пришла ее очередь рассказывать, но очень скоро раздался тот же рев:

— Ни Чили, Ни Чили, человечину чую!

Стало слышно, как ворочается великан, собираясь вылезать из пещеры. Ни Чили едва успела запрятать своего друга. Час от часу не легче! Чтобы прожорливый великан уснул надолго, пришлось скормить ему шесть жареных уток с рисом.

Но наконец-то он уснул. Ни Чили освободила мальчика и сказала:

— Бинтанг Лара, тебе надо поскорее уходить, иначе людоед найдет тебя и сожрет. Вот тебе прощальный подарок. Он тебе пригодится. С ним ты добудешь белую ворону. — И она дала ему золотую чашу с выпуклой крышкой и золотую иголку. Мальчик поблагодарил за подарок, хотя совершенно не понимал, зачем он ему понадобился. Он сказал, что на обратном пути снова пройдет мимо. «Может быть, я тогда смогу освободить ее из лап людоеда», — подумал Бинтанг.

Ни Чили велела ему карабкаться все выше и выше. Так Бинтанг Лара и сделал. Путь вверх шел по крутой, скалистой тропе, и он прыгал с камня на камень.

Небо затянулось, собирался дождь; мальчик оглянулся: нет ли где укрытия. Неподалеку нашлось огромное развесистое дерево варингин, с ветвей которого опускались на землю воздушные корни. Дерево оказалось дуплистым, и Бинтанг Лара залез в дупло. Подул сильный ветер, сучья скрипели и стучали друг о друга, шумел дождь, грохотал гром, но мальчик был надежно укрыт и остался совершенно сухим.

Когда буря кончилась, он вылез из дупла, оглянулся — и оказалось, что дерево стояло на берегу чистого, прозрачного горного озера. В воде отражалось синее небо. Мальчик взглянул вверх и увидел стаю удивительных птиц, летевших к озеру. Скоро он заметил, что это совсем не птицы, а девушки, безо всяких крыльев спускавшиеся с неба на песчаный берег.

«Небесные девы!» — понял Бинтанг Лара и поскорее спрятался в кустах. Девы одна за другой прыгали на песок, сбрасывали на кусты переливавшиеся всеми цветами радуги платья и бросались в воду. Они смеялись и перекликались друг с другом и играли в воде, как обычные девушки.

Потом небесные сестры вышли, обсохли и стали собираться в обратный путь, на небо. Одна за другой брали они свои переливчатые платья и одевались, только одна никак не могла найти своей летучей одежды. А небесные девы только потому и могут летать, что у них есть эти волшебные платья, сделанные из настоящей радуги.

— Быстрее, Супраба![74] — звали ее девы.- Отец не любит, когда мы долго остаемся на земле. Он боится, что мы станем водиться со смертными!

Целым хороводом сестры кружились над головой несчастной Супрабы. А она напрасно искала свои одежды. Бин-танг Лара потихоньку подобрал их и спрятал в дупле. В конце концов другие девы не захотели больше ждать и улетели. Супраба печально проводила их взглядом и опять принялась за поиски.

Внезапно она натолкнулась на мальчика.

— Скажи мне, человек, — сказала она, — ты не знаешь, где моя одежда? Может быть, ты ее взял?

Бинтанг Лара ответил:

— Досточтимая дева, я несчастный человек; меня изгнали, чтобы я искал белую ворону, которой нет нигде на земле. Может быть, она обитает у вас, в небесных чертогах? Если вы мне поможете найти белую ворону, я верну вам ваши одежды.

— Есть у тебя золотая чаша и золотая иголка?

— Да, досточтимая дева, есть. — И мальчик с радостью протянул ей подарок Ни Чили.

Супраба кольнула себя в грудь, и оттуда брызнуло молоко, которое она тут же собрала в золотую чашу.

Когда золотая чаша наполнилась, Супраба сказала:

— Вот тебе белая ворона. Верни теперь мне мое платье. Бинтанг Лара поблагодарил ее и достал ее радужные одежды. Небесная дева оделась и сейчас же улетела ввысь. А Бинтанг Лара начал спускаться вниз, к пещере людоеда, осторожно держа чашу обеими руками. Ни Чили уже ждала его там.

— Как твои дела, Бинтанг Лара? Есть у тебя белая ворона?

Мальчик чуть приподнял крышку и очень обрадовался: молоко сбилось в комок и стало похоже на тело птицы.

— Ни Чили, Ни Чили, человечину чую! — раздалось из пещеры.

Мальчик немедленно был отправлен в свое волшебное укрытие, а девушка стала прислуживать своему ненавистному и страшному хозяину. Однако она предчувствовала, что близок конец ее невзгодам. Когда великан насытился и готов был опять заснуть, Ни Чили заискивающе спросила:

— Дедушка, ты меня многому научил, скажи мне теперь, что за жидкость в четырех этих бутылках, которые ты всегда держишь при себе?

— Не твое дело, девчонка, потому что в одной из них — причина моей смерти.

— О, этого я, конечно, не хочу знать, дедушка. Но скажи мне, что в зеленой бутылке? И что в коричневой?

Великан уже погрузился в дремоту и сквозь сон пробормотал:

— В зеленой — то, из чего вырастет высоченная трава, в коричневой — то, от чего разольется болотный ил. — Тут великан захрапел, и Ни Чили снова выпустила своего друга из пещерки.

— Бинтанг Лара, взгляни, есть уже в чаше белая ворона? — спросила она. Мальчик поднял крышку, и они оба увидели, что из молока небесной девы уже почти получилась птица. Можно было различить клюв и перья.- Отлично идет! — воскликнула маленькая волшебница.

— Ни Чили, Ни Чили, человечину чую!

Опять пришлось кормить людоеда, и, когда он наелся, служанка снова обратилась к нему:

— Дедушка, что находится в красной бутылке?

— Причина огня, — пробормотал людоед, наполовину заснув.

Пока он храпел, девушка забрала все четыре бутылки, выпустила Бинтанга Лару из скалы и сказала:

— Нам пора бежать. Загляни в чашу, готова ли белая ворона?

Бинтанг поднял крышку, и теперь там была совершенно живая птица. Она вылетела из чаши и внезапно обратилась в гигантскую волшебную птицу Гаруду. Бинтанг Лара взял девушку на руки, и оба они уселись на спину Гаруды. Ни Чили прижимала к груди четыре бутылки.

— Ни Чили, Ни Чили, человечину чую! Где мои бутылки, коварная колдунья? Ну, теперь я наемся человечины!

Пока неуклюжий великан выбирался из своей пещеры, Бинтанг Лара и Ни Чили уже были в воздухе. Людоед увидел только тень огромной птицы с двумя людьми на спине. Но птица была слишком тяжело нагружена, летела медленно и невысоко над землей. Ее еще можно догнать! Великан рысью побежал за Гарудой. Почти нагнав птицу, он вытянул руки, чтобы схватить ее — и тут его ноги запутались в зарослях высоченной травы. Это Ни Чили опорожнила зеленую бутылку.

Людоед с трудом выпутался из травы и снова, как лошадь вскачь, с бешеной скоростью стал нагонять птицу. Уже протянулись вверх его лапы... Но тут перед ним вспыхнуло огненное море. Великан взвыл от ярости — Ни Чили вылила то, что было в красной бутылке.

Ярость придала людоеду новую силу, и вот уже он обогнул огненное море и опять стал нагонять птицу. Вот он подпрыгнул и уже коснулся ее хвоста. Тогда Ни Чили вылила то, что было в коричневой бутылке, и людоед по грудь увяз в болотном иле. Долго он вылезал из этого ила. Но вот вылез — и снова в погоню.

В руках у Ни Чили оставалась только белая бутылка. Девушка теперь точно знала, что в этой бутылке — смерть великана. И правда, как только опорожнила Ни Чили бутылку, людоед упал как подкошенный.

А тем временем приемная мать Бинтанга Лары приносила обычные жертвоприношения богам на домашнем алтаре. Она заботливо ухаживала за магнолией, деревом жизни ее любимого сына. Дерево цвело, пускало новые побеги, и радовалось сердце одинокой женщины. Но вот листья стали желтеть, цветы опадать. Встревожилась мать! Видно, что-то худое случилось. Видно, плохо ее сыну! Может, смерть ему грозит?

Женщина усердно молилась и курила благовония. Дерево как будто поправлялось, но потом снова начинало желтеть. Загоревала бедная мать, решила, что сын ее погиб. Пошла она, шатаясь, в свою хижину, заперла на засов дверь и легла на свою скамью, обмотав голову, чтобы не видеть дневного света. Тут кто-то постучал в дверь.

— Открой, это я, твой сын!

— У меня нет больше сына, он погиб, увы, увы!

— Открой, матушка, это я, Бинтанг Лара!

— Бинтанг Лара мертв, его дерево жизни увяло!

Не так-то просто было уговорить горемычную, чтобы она открыла дверь, но когда она наконец сделала это, то закричала от изумления и счастья. Сын не только вернулся, он возмужал, стал крепче прежнего и привел с собой невесту-красавицу.

— Но где же белая ворона, сыночек? — спросила женщина озабоченно.

— Она со мной, матушка! — И это в самом деле было так. Потому что волшебный посланец богов выполнил свою службу и снова обернулся белой вороной, которая сидела в золотой чаше.

На следующее утро Бинтанг Лара пошел ко двору раджи, понес ему белую ворону. И тотчас супруга раджи встала со своей постели совершенно здоровой. На радостях она велела поместить белую ворону среди своих любимых птиц и хорошенько заботиться о ней.

Все бы хорошо, но раджа стал завидовать Бинтангу. Придворные только и делали, что толковали о волшебной силе Бинтанга Лары. Шутка ли сказать? Юноша сумел принести белую ворону. А про девушку, его невесту, говорили, что на свете нет никого краше нее. Стали вспоминать, что юноша — вовсе не родной сын бедной торговки папоротником. Кем же он был? Судя по делам, не сын ли он какого-то могущественного бога?

Когда раджа слышал такие разговоры, его охватывали то зависть, то страх. Мало ли что может сделать человек с такой волшебной силой? Не может ли Бинтанг Лара стать опасным соперником? Не отнимет ли он у него трона? А кроме того — разве прекрасные девушки спокон веков не предназначены для дворца раджи?

На другой день раджа призвал к себе юношу и сказал: — Бинтанг Лара, мы, к нашей радости, убедились в том, что тебе никакая задача не трудна. Так вот, я давно уже хотел заполучить тигрицу с тигрятами. Ты должен их мне привести.

Раджа знал, что тигрица, когда у нее маленькие тигрята, никому не даст к ним подойти и наверняка растерзает смельчака. Бинтанг Лара тоже знал это. Печально вернулся он домой и улегся на скамью, закрыв голову, чтобы не видеть дневного света.

— Чего тебе не хватает, милый? — спросила его Ни Чили.

Бинтанг Лара рассказал ей, какую задачу задал ему раджа.

Ни Чили рассмеялась.

— За чем дело стало! — сказала она. — Разве ты забыл, что я немножко умею колдовать? Тащи сюда ступу для толчения риса!

Повеселел Бинтанг Лара, вскочил и притащил колоду, в которой толкут рис.

— Тигрята тоже нужны? — спросила Ни Чили весело. — Давай еще три пестика.

Пестики положили возле колоды, и Ни Чили прошептала такое могучее заклинание, что они тут же обратились в тигрицу и трех тигрят. По совету Ни Чили юноша сел верхом на тигрицу и так поехал ко двору. Люди, попадавшиеся по дороге, бежали от него без оглядки, и, когда он подъехал к воротам дворца, стражи тоже бросились бежать и с воплем доложили радже:

— Бинтанг Лара приехал верхом на тигрице, и с ним трое тигрят!

Раджа спрятался в своей спальне и запер дверь.

— Вели тигрице исчезнуть,- закричал он в дверную щелку.

Бинтанг Лара вернулся домой так же, как и приехал, и Ни Чили превратила снова тигрицу в ступу, а тигрят в песты.

Однако страх и зависть не переставали тревожить раджу. Он опять призвал к себе Бинтанга Лару.

— Для тебя нет ничего трудного, юноша, — сказал он с лицемерным восхищением. — Так принеси мне гнездо гигантских пчел вместе с пчелиной маткой![75]

Бинтанг Лара и пчелы


Раджа очень хорошо знал, что укус гигантских пчел смертелен, поэтому он и придумал такую задачу. Бинтанг Лара тоже это знал; совсем отчаялся юноша. Ясно было, что раджа будет давать ему одно опасное поручение за другим, пока не изведет его. Бинтанг Лара лег на свою скамью и накрыл голову, чтобы не видеть дневного света.

— Ну чего тебе не хватает? — спросила Ни Чили. — Что еще придумал раджа на твою голову?

Бинтанг Лара рассказал, что ему поручили и что одно поручение будет следовать за другим, пока он не погибнет.

— Это поручение будет последним, — решительно ответила Ни Чили. — Всему должен быть конец. Неси скорее кокосовый орех.

Бинтанг Лара вскарабкался на кокосовую пальму и сорвал орех. Ни Чили что-то над ним прошептала, но, к удивлению юноши, привыкшего к ее колдовской силе, орех остался таким, каким был.

— Отнеси этот орех во дворец и брось его к ногам раджи.

На этот раз стражи не испугались, потому что в руках Бинтанга был обыкновенный орех.

Раджа находился в это время на переднем дворе[76] и спросил:

— А, Бинтанг Лара, где же пчелы?

— Здесь, государь! — ответил Бинтанг Лара и бросил кокосовый орех на землю. В одно мгновение орех превратился в пчелиное гнездо, из него вырвались разъяренные пчелы и насмерть искусали раджу. Вот и получил он то, что заслужил.

А Бинтанг Лара стал раджей, и Ни Чили — государыней этой страны.

12. Благочестивый Унгасан

Жил некогда в лесу бедняк по имени Унгасан. Вокруг своей хижины он выкорчевал деревья и на небольшом участке земли сажал кукурузу, бататы и другие овощи. На краю этого участка росла пальма, из которой можно было цедить сок и делать из него пальмовое вино. Как-то раз, когда случился неурожай, Унгасан решил нацедить пальмового сока[77]. Вечером он влез на дерево, сделал ножом надрез на стволе под кистью цветов, как раз в том месте, куда шел сладкий сок, и повесил под надрезом кошель, сплетенный из плотных листьев.

На следующее утро мешок был полон. Обрадовался Унгасан, взял его, надел на шест и пошел в деревню. На полдороге стояла одинокая хижина; в ней жил отшельник со своей женой и новорожденным ребенком. Вот шел Унгасан мимо хижины и крикнул:

— Господин отшельник, не хотите ли пальмового вина? Я бы отлил вам немного.

— Кто это? — спросил отшельник.

— Это я, Унгасан. Выйдите ко мне, пожалуйста!

Отшельник вышел с кокосовой скорлупой. Унгасан наполнил ее вином и пошел дальше. Дошел он до базара, быстро распродал свое вино и выручил больше пятидесяти гобангов. На эти деньги он купил риса.

В тот же вечер Унгасан сделал новый надрез на пальмовом стволе. Наутро кошель опять был полон. И в этот раз, проходя мимо хижины отшельника, Унгасан остановился и спросил:

— Господин отшельник, не хотите ли пальмового вина?

— Охотно возьму, сын мой. — И снова Унгасай налил кокосовую чашу вина.

С этих пор Унгасан каждый день носил вино на базар и никогда не забывал остановиться возле хижины и предложить отшельнику вина. Иногда ему приходилось ждать, пока отшельник придет со своего поля, и Унгасан попросил повесить на ограду чашу из колена бамбука. Проходя мимо, он наполнял чашу и потом легко распродавал все остальное вино. Пальма давала много сока. Каждый день Унгасан мог сварить себе горшок риса.

Незадолго перед этим раджа женился. Однажды утром он сказал своей молодой жене:

— Милая, я так счастлив, что, наверное, и на охоте мне должно повезти. Я хочу поехать на охоту.

— Как вам угодно, мой супруг. Только возвращайтесь к вечеру домой.

— Конечно. Где же я в лесу стану ночевать?

Раджа со своими приближенными, охотниками и собаками вышел на охоту. Долго бродили они по лесам, но удачи им не было; собаки не учуяли никакой дичи. До самого вечера охотники кружили по лесу, и все впустую.

Уже смеркалось, начинался дождь. Один из придворных отыскал хижину отшельника, и раджа со своей свитой укрылись там. Дождь лил вовсю; отшельник смиренно предложил радже ночлег. Найдется и чем накормить свиту. Незадолго до этого младенцу исполнилось три месяца, и в честь этого отшельник принес богам обильные жертвы. Поэтому оставалось много еды для слуг раджи. А самому радже и его приближенным отшельник предложил приготовить свежий рис с курятиной. Он знал, что люди высокого звания осквернили бы себя, поев остатков от жертвоприношений[78].

Раджа охотно принял радушное предложение. Жена отшельника тут же отправилась в кухню варить рис и жарить забитых кур. Наконец все было готово. Раджа и его приближенные уселись, поджав ноги, на скамьи. Когда кушанье было подано, раджа еще раз обратился к хозяину:

— Отшельник!

— Да, мой господин и повелитель.

— Нет ли каких-нибудь остатков в этом угощении?

— Как бы я осмелился подать моему радже остатки? Здесь только свежеприготовленная пища, господин.

— Ну, если это не тронутая никем пища, приступим к еде, — сказал раджа и начал есть.

Приближенные также принялись за рис.

Они провели ночь под кровлей отшельника, а наутро собрались домой.

— Отшельник, — сказал раджа на прощание, — я сердечно благодарю тебя за гостеприимство, оказанное мне и моей свите. Сейчас мы уезжаем. Прощай.

Отшельник и его жена горько пожалели, что не смогли принять высоких гостей так, как подобает, и попросили у них прощения за свое невежество и грубость.

— Счастливого пути, счастливого пути, господин и повелитель!

— Мы были очень довольны вашим приемом, — ответил раджа.

Вернулся раджа во дворец, и стали его придворные и слуги рассказывать, как они блуждали по лесу. Придворные дамы и служанки слушали и спрашивали их:

— Где же раджа провел ночь? Государыня так ждала его! Она все причитала: «Отчего он не возвращается? Он обещал мне к ночи быть дома. Что случилось? Какое несчастье стряслось?» Так всю ночь и не сомкнула глаз!

Один из слуг ответил:

— Нам не повезло на охоте, а потом начался сильный дождь. Так и застала нас ночь. Хорошо, что отшельник приютил нас в своей хижине. У него оставалось много еды после жертвоприношения — его малышу как раз исполнилось три месяца, и поели мы отлично. А радже приготовили отдельно.

Случайно супруга раджи это услышала. Она была гордая, высокомерная женщина и к простым людям относилась брезгливо. Приблизиться к людям низшей касты для нее было позором[79]. Ей казалось, что один неосторожный шаг может запятнать и осквернить ее благородство. И вот она узнаёт, что раджа провел ночь в хижине какого-то простолюдина! Она пошла к радже и спросила его:

— Господин супруг мой, вы действительно спали в хижине отшельника?

— Да, я переночевал там.

— И поели тоже? — сказала она с отвращением.

— Конечно. Меня угостили рисом.

— Но разве вы не знаете, господин супруг мой, что у этих людей был праздник — их ребенку исполнилось три месяца. Разве вы не поняли, мой бедный супруг, что вас накормили остатками от жертвоприношений? Как это омерзительно!

— Да нет, я не ел никаких остатков, я сам видел, как жена отшельника готовила в кухонном домике свежую еду для меня и моих придворных.

— Вздор, эти люди вас обманули. Позвали они на кухню ваших слуг помочь им? Нет, они этого не сделали, я спрашивала слуг. Они накормили вас остатками! Я знаю этих судр. Для них нет ничего милее, чем осквернить высшую касту.

— Ты ошибаешься, дорогая супруга.

— Господин раджа, я принадлежу к высшей касте, и моя вера запрещает мне общаться с людьми, запятнавшими свою касту. Пятно должно быть смыто кровью! Прикажите вашим слугам немедленно выехать и убить отшельника со всей его семьей.

— Но моя дорогая супруга...

— Я не дорогая супруга человеку, который запятнал свою касту!

Раджа недавно женился и еще был влюблен в свою супругу. Чтобы успокоить свою совесть, он уговорил себя, что она права. «Ну что ж, может быть, и так», — решил он и, не долго думая, послал нескольких слуг с приказанием убить отшельника со всей его семьей.

Вечером Унгасан возвращался с базара домой. Подошел к ограде отшельника и вдруг видит, что бамбуковая чаша висит полная вина, так, как он ее оставил утром. «Почему это отшельник не взял вина? Не заболел ли он?» Унгасан закричал:

— Господин отшельник! Господин отшельник! — Ни звука в ответ.

«Как тихо здесь! Надо посмотреть, не случилось ли чего с отшельником», — подумал Унгасан. Вошел он во двор и видит: тела отшельника, его жены и ребеночка распростерты на земле. Ужас охватил Унгасана. «Кто убил отшельника? И кто был так подл, что решился зарезать его жену и маленького ребенка?»

Делать нечего, мертвых надо было похоронить. Унгасан вырыл яму, сложил в нее тела убитых, засыпал землей и печально вернулся домой.

На следующий день, проходя мимо, Унгасан подошел к могиле отшельника, наполнил кокосовую скорлупу вином и сказал:

— Господин отшельник, господин отшельник, проснитесь, я почтительно принес вам пальмового вина. — После этого он поставил на могилу бамбуковый сосуд и вылил туда вино. Так он орошал могилу пальмовым соком изо дня в день. Скоро на могиле стал прорастать бамбук, а через короткое время выросла целая бамбуковая куща.

Однажды в деревне был назначен петушиный бой. По такому случаю Унгасан нес туда на шесте несколько кошелей пальмового вина. Но когда он проходил мимо могилы отшельника, шест сломался. Еще повезло, что пальмовое вино не разлилось. Унгасан почтительно попросил отшельника:

— Господин отшельник, разрешите мне срезать бамбуковую палку! — Срезал Унгасан бамбук и приспособил его для переноски тяжестей. После этого совершил он свое обычное возлияние, сложил ладони на прощание, взвалил груз на плечи и пошел в деревню.

На площадке для петушиного боя под большим навесом стоял шум и гам. Унгасан стал пробираться на свое обычное место, но судья разбранил его: шест, мол, задевает людей. Слово за слово — судья толкнул Унгасана, кошели упали, в толпе кто-то наступил на них, вино потекло по земле. Рассердился Унгасан и хотел стукнуть судью шестом. Вдруг шест вырвался у него из рук и сам поколотил обидчика, да так, что тот упал без памяти. Увидели это люди, захотели поймать бамбуковую палку, но она стала бить их направо и налево как одержимая, так что народ, крича «караул», побежал со двора. Прибежали люди к радже и доложили: бамбуковая палка взбесилась!

Раджа вышел из ворот дворца, окруженный воинами с копьями в руках. И тут Унгасан насмешливо закричал:

— Это вы, государь наш раджа? Вы велели убить бедного, ни в чем не повинного человека? А ну-ка сюда, получайте свою плату!

Бамбуковая палка снова выпрыгнула из рук Унгасана и одним ударом убила раджу. После этого Унгасан, успокоившись сел на место. Но деревенские старейшины пришли и попросили его не выпускать больше палку из своих рук. Унгасан обещал. И так как раджа был мертв, все решили, что новым раджей будет Унгасан.

13. Хвостатик

В чаще леса, на берегу озера, жила когда-то отшельница. День за днем собирала она хворост и несла его на продажу в город. Однажды она отошла дальше обычного от своей хижины и очень захотела пить. Кругом не видно и не слышно было ни ручейка, ни родника. Только кокосовая скорлупа, в которой оставалось немного воды. Пить так хотелось, что отшельница выпила воду, не думая, чистая она или нет.

Вечером женщина пришла домой и тотчас почувствовала, что у нее будет ребенок. Она очень обрадовалась. И в самом деле, через обычное время дитя родилось на свет. Но увы! Оно не похоже было на ребенка. У него был вид большой ящерицы, варана[80]. Мальчик сам устыдился своего вида и прыгнул в озеро. Мать побежала за ним на берег и с плачем звала его:

— Мой маленький, почему ты такой жестокий, что бросил свою мать? Мое сердце не спрашивает, как ты выглядишь. Я люблю тебя, кто бы ты ни был — ящерица или человек. Будь добрым к своей матери, малыш, выплывай поскорее.

Так она плакала, плакала — и наконец варан выплыл; мать схватила его на руки и отнесла домой, на свое ложе. С того мига она выхаживала варана, как обыкновенного младенца. Когда ему минуло три месяца, совершены были обычные жертвоприношения. Надо было дать имя ребенку.

— Зови меня просто Хвостатик, — проговорил зверек, и так его с тех пор и звали.

Хвостатик рос гораздо быстрее обыкновенных человеческих детей, он легко выучился говорить по-балийски и вел себя как люди. Года не прошло, как мальчик попросил мать:

— Купи мне, пожалуйста, лопату! Я хочу разбить огород.

— Зачем, деточка? — отвечала мать. — Разве тебе не хватает еды?

Но Хвостатик не давал женщине покоя, пока она не принесла с базара лопату. Он тотчас стал вскапывать землю и посадил перец, тыкву, кукурузу, бататы и другие овощи.

Все, что он посадил, отлично росло и приносило хороший урожай. С этих пор отшельница не искала больше хвороста, она каждый день продавала на базаре корзину отличных овощей, и они с сыном каждый день ели курятину, мясо или рыбу.

Понемногу все прослышали, что сын лесной отшельницы — варан, но видеть его никому не доводилось. Но вот однажды Хвостатик попросил мать:

— Возьми меня завтра на базар, мне хочется повидать свет.

— Ах нет мальчик, — отвечала она. — Оставайся лучше дома. По дороге катятся тележки, повозки, они легко могут раздавить тебя.

— Я не попаду под колеса, матушка. Можно мне пойти? Мать согласилась. И вот на следующий день она пошла на базар с корзиной на голове, а за ней бежал варан. Многие люди спрашивали ее:

— Э, матушка, куда ты идешь с вараном? Она спокойно отвечала:

— Это мой сын, он идет со мной на базар.

Люди смеялись над ней, но ее это ничуть не заботило. Как бы он ни выглядел, но Хвостатик был прекрасным сыном. Он принес ей счастье.

Когда Хвостатик совсем вырос, он сказал матери:

— Ах, матушка! Пойди ко двору и попроси раджу дать мне свою дочь в жены.

Мать застыла от удивления и нерешительно сказала:

— Как мне просить раджу? Я бедная женщина, мои родители были крестьяне. Государь казнит меня за оскорбление его величества.

— Разве я не мил тебе, матушка? — печально спросил варан.- Тогда я уйду.

Женщина заплакала и ответила:

— Ну хорошо, если ты так этого хочешь, я пойду. Ты ведь сам знаешь, что я из крестьян и что раджа прикажет казнить меня за дерзость. Но для тебя я все сделаю, сынок. Скажи, какую принцессу ты хочешь, и я отправлюсь.

— Я буду доволен той принцессой, которую раджа мне даст,- отвечал сын.

Пошла женщина во дворец и явилась перед очи раджи:

— А, лесная отшельница! — сказал раджа. — Скажи, правда, что у тебя сын — варан?

Почтительно сложив ладони, женщина ответила, обдумывая каждое слово:

— Господин мой и повелитель, у меня действительно есть сын в облике варана.

— Что же тебя привело ко мне?

— Господин мой и повелитель, не велите казнить меня за дерзость! Сын приказал просить руки вашей дочери! — Сказав это, женщина испуганно замолчала.

— Ого! — воскликнул раджа.- Так вот зачем ты пришла! Верно ли я тебя понял: ты, женщина самого низкого сословия, просишь руки моей дочери для своего сына-варана? Принцесса должна выйти за него замуж?

— Господин мой и повелитель, все это так и есть, — ответила женщина, склонив голову.

Раджа покраснел от гнева. Ему хотелось убить женщину на месте, но так не полагалось поступать с подданным, явившимся на прием. Поэтому раджа молчал. Только когда гнев его остыл, он холодно сказал:

— Стало быть, ты просишь руки принцессы? Хорошо, я спрошу ее.

Он послал гонца в павильон, где жили принцессы, и велел пригласить свою старшую дочь. Когда она пришла и села, сложив ладони, перед отцом, он обратился к ней:

— Принцесса, дочь моя, эта лесная отшельница пришла сватать тебя. Хочешь ты замуж за ее сына, варана?

Возмущенная принцесса ответила:

— Мой царственный отец, защитите и избавьте меня от такого замужества.

Раджа, торжествуя, сказал:

— Видишь, отшельница, принцесса не хочет. Иди к своему сыну и расскажи ему это.

Женщина почтительно поклонилась, смиренно держа сложенными свои ладони. Когда она оставила город, ее нагнали слуги раджи и закололи ножами. Потом тело изрубили на куски и разбросали по земле.

А варан ждал возвращения матери. Час шел за часом — ее все не было. Тогда он вышел ей навстречу. Неподалеку от города валялись куски тела матери, разбросанные по земле. Варан заботливо собрал их, сложил все вместе, и мать ожила.

— Мой мальчик, — пожаловалась она. — Меня изрубили слуги раджи.

— Ничего не бойся, матушка, — отвечал варан. — И завтра посватайся снова.

— Но они меня снова убьют!

— А я снова тебя оживлю.

На следующее утро женщина снова предстала перед раджей. Раджа был поражен. Откуда она опять взялась? Но он принял ее и спросил:

— Ах, отшельница, ты снова здесь? Как поживает твой сын?

Женщина почтительно отвечала:

— Господин мой и повелитель, простите мне мою дерзость, но он просит руки вашей второй дочери.

— Зверь просит руки моей второй дочери?

— Так, мой господин, — отвечала она чуть слышно.

— Подожди немного, я ее спрошу. — И раджа велел пригласить вторую принцессу.

Как только она села перед ним, он спросил:

— Принцесса, дочь моя, эта отшельница сватает тебя за своего сына. Ну как, детка, хочешь за него замуж?

— Я хочу только одного, — ответила разгневанная принцесса, — никогда его не видеть и ничего о нем не слышать!

Раджа, довольный, воскликнул:

— Ты слышишь, отшельница, ты слышишь сама!

Потом он позвал третью дочь и спросил:

— Ну как, мое дитя, может быть, ты хочешь выйти за сына этой отшельницы?

— Отец мой, не заставляйте меня слушать такие речи! Раджа снова, ликуя, воскликнул:

— Ну вот, отшельница! Иди домой и расскажи это своему сыну!

Женщина почтительно удалилась и вышла из дворца. На полдороге к дому ее снова закололи. Но и на этот раз Хвостатик оживил ее и сказал:

— Ты должна еще раз пойти, матушка. Но завтра это будет в последний раз.

— Я не могу ни в чем отказать тебе, сыночек.

На следующее утро она снова сидела в павильоне для приемов. Слуги раджи смущенно переговаривались:

— Как это возможно! Мы ее дважды убили, а она все еще живет!

Раджа воскликнул:

— Ах, опять эта отшельница! Что еще выдумал твой сын?

— Мой господин и повелитель, я смиренно умоляю ваше величество простить меня, но сын просит руки четвертой, самой юной принцессы.

Раджа позвал младшую принцессу и спросил ее:

— Принцесса, дитя мое, отшельница просит твоей руки для своего сына, варана.

Принцесса почтительно ответила:

— Я готова служить вам, мой царственный отец, и не посмею сказать «нет», если вы пожелаете, чтобы я вышла замуж. Ибо, хотя он выглядит как зверь, это человеческий сын, и поэтому я не отказываюсь от него.

Раджа покраснел, как огонь, от гнева и молчал, а бедная мать варана вся сжалась от страха и не смела поднять глаза. Когда гнев раджи чуть поутих, он сказал:

— Ну ладно, отшельница, моя дочь хочет замуж за твоего сына. Но прежде чем я дам свое согласие, пусть он выполнит мою задачу. Если он испечет десять рисовых коврижек величиною с долбленые колоды, в которых женщины толкут рис, он получит мою дочь. Передай это твоему сыну, слышишь? — И раджа расхохотался во все горло.

— Ваша почтительная слуга все передаст,- ответила женщина тихо.

Придя домой, она сказала:

— Твое великое желание исполнено, сынок. Но раджа поставил условие, чтобы ты доставил десять коврижек величиною со ступы для толчения риса. Хвостатик спокойно ответил:

— Хорошо, он их получит. Завтра я пришлю их к нему. На следующее утро варан пошел в домашнее святилище, зажег благовония и прошептал:

— Волшебная тайна, скрытая во мне, вели явиться десяти рисовым коврижкам величиною с долбленые колоды, в которых толкут рис, и сделай так, чтобы они сами пошли во дворец.

Пуф, пуф, десять раз пуф! И тут же выросли здоровенные коврижки. Он позвал мать; увидела мать коврижки и закричала от радости, а сын велел коврижкам:

— Ступайте во дворец!

Коврижки тронулись в путь, все десять, друг за дружкой, к городу. Ну и вид! Дети толпами танцевали вокруг, и взрослые тоже сбегались посмотреть, как огромные коврижки сами двигались ко дворцу.

Варан послал мать следом лично передать радже свой дар. Раджа был немало удивлен, когда увидел коврижки, чинно идущими, друг за дружкой, через передний двор. Но он привык все принимать с достоинством и созвал придворных на пир. Когда все десять коврижек были съедены, раджа сказал:

— Отшельница, у меня есть еще одно задание твоему сыну. Чтобы свадьба была отпразднована со всем великолепием, пусть он соорудит на моем переднем дворе золотой павильон.

И вот на следующий день варан снова зажег благовония в домашнем святилище и прошептал:

— Волшебная тайна, скрытая во мне, вели явиться на переднем дворе золотому павильону!

Когда раджа вышел на двор, он увидел сверкающие золотые покои. Раджа очень обрадовался. Он сейчас же послал гонцов к отшельнице и ее сыну просить их во дворец. Все придворные с удивлением разглядывали варана — ведь он оказался могучим волшебником и стал женихом младшей принцессы.

Раджа и его супруга сидели на своих тронах в большом павильоне для приемов, и все четыре принцессы были тут, когда пришла отшельница с вараном. Почтительно сели они перед раджей, а раджа сказал своей младшей дочери:

— Принцесса, я вручаю тебя Хвостатику, сыну отшельницы. Он будет твоим супругом.

Принцесса выразила послушание, и раджа велел собрать всех подданных помочь приготовиться к свадьбе. Пир был задан на весь мир. Яств было полно, звучала музыка, и танец сменялся танцем.

Потом принцесса осталась одна с Хвостатиком. И вот он сбросил свою кожу варана и превратился в прекрасного юношу. И так было каждую ночь, а наутро он снова принимал облик варана.

Но однажды ночью, когда Хвостатик крепко спал, принцесса тихо встала, взяла кожу варана и спрятала. На следующее утро юноша остался в человеческом облике. Оказалось, что он и днем, у всех на виду, может быть человеком. И принцесса сожгла кожу варана.

Три старшие сестры пожелтели от зависти и раскаяния, что отклонили руку сына отшельницы. А младшая принцесса была счастлива со своим супругом — прекрасным принцем.

14. Три падчерицы

Когда-то в одном из самых красивых уголков балийских гор поселился одинокий человек. Он очень любил красоту, среди которой жил. Был он молод и не женат и все свое сердце отдавал саду, который посадил недалеко от хижины. Там росли кусты, усыпанные самыми разными цветами, нежными и яркими. Как они благоухали, особенно в час вечерней прохлады! А еще человек перегородил ручей, протекавший через сад, и устроил прудик, в который ниспадал маленький водопад. С берега пруда видна была Великая гора[81], гора богов, во всем своем великолепии.

И вот в один особенно прекрасный вечер запах жасмина в маленьком саду был таким сильным, что его почувствовала небесная дева по имени Супраба. Она взглянула вниз и увидела пруд.

— Сестрицы, — сказала она другим небесным девам, — посмотрите, какое прекрасное озеро на земле! Полетим туда купаться!

И они все полетели к пруду, но не на крыльях. Чудесная сила была в их платьях, сотканных из радуги.

Небесные девы опустились на берег пруда, сбросили одежды на кусты и окунулись в прохладную воду. Долго плескались они в воде и бродили по берегу, срывая цветы и втыкая их себе в волосы. Потом снова оделись и полетели назад, на небо.

На следующее утро человек заметил, что в его саду кто-то побывал, но не мог понять кто. Небесным девам очень понравилось купаться в пруду; они каждый вечер спускались сюда и каждый раз после купания украшали себя цветами из сада. Хозяин сада видел, что кто-то срывал его цветы, но кто? Ведь ни один человек не подымался к нему в горы! И вот как-то вечером он спрятался в кустах около пруда и решил не уходить, пока не увидит похитителей цветов. Солнце закатилось, над горами поднялась полная луна, и в ее лучах с неба стала спускаться стая каких-то птиц. Когда они подлетели поближе и закружились над прудом, человек увидел, что это небесные девы. Они сбросили свои платья на цветущие кусты и купались при луне, тихо смеялись и плескались друг на друга водой. Человек хорошо их всех видел. Одна показалась ему красивее других; и вот он взял ее переливчатое платье, унес потихоньку домой и спрятал в амбаре под колосьями риса. А Супраба — это было ее платье — ничего не заметила.

Потихоньку вернувшись, человек опять спрятался в кустах, и тут-то небесные девы стали рвать цветы, украшая себя ими после купания. Потом они оделись — все, кроме Супрабы. Она повсюду искала свое платье, но напрасно. Другие девы устали ее ждать и улетели на небо.

Супраба сидела под цветущим кустом и плакала; и не догадывалась она, что молодой человек следит за ней влюбленными глазами. Вот она снова встала, снова принялась искать — и опять напрасно. Наконец она воскликнула:

— Кто взял мое платье? Пожалуйста, пожалуйста, отдайте, а то я не могу улететь домой!

И тут человек, как бы не слыша ее, запел песню.

— Кто ты? — спросила небесная дева. — Это ты взял мое платье?

Молодой человек решил притвориться дурачком и участливо спросил:

— Моя милая, ты потеряла свое платье? Идем в мою хижину, я дам тебе платье. Не надо девушке оставаться одной в темноте!

— Я Супраба, небесная дева, — ответила она гордо. — Я прилетела с сестрами купаться в этом пруду. Но сестры улетели на небо, а я не могу найти мои летучие одежды. Отдай мне их! Наверное, это ты их спрятал. Я дам тебе за это кусок золота, такой большой, что на нем можно установить кровельный столб. Или, если хочешь, много золотых монет!

— Я не хочу ни куска золота, ни золотых монет. И не могу я тебе отдать то, чего не брал!

Девушка не верила ему и просила назад свое платье. Наконец молодой человек сказал:

— Тебе надо примириться с тем, что летучих одежд у тебя больше нет и на небо ты не вернешься. Что же тебе делать? Раздели со мной мою земную жизнь, стань моей женой!

Увидела девушка, что ничего другого ей действительно не остается, и пошла за человеком в его хижину. Они поженились. Человек по-прежнему целый день работал в своем саду, растил свои цветы. И когда у них родилась дочка, такая прекрасная, какие редко бывают на земле, он назвал ее Цветком.

Через год родилась другая девочка. Поглядел отец на нее, увидел ее нежную красоту и назвал ее Цветиком.

На третий год родилась третья дочка, еще нежнее и краше своих сестер. И ее назвали Самоцветиком.

Супраба была хорошей матерью, да и женой и хозяйкой тоже была хорошей. Каждый вечер, когда муж ее возвращался из сада, его ждал горшок свежесваренного риса. И муж потихоньку дивился тому, что никогда не заставал Супрабу за толчением риса — обычной тяжелой работой женщин — и что амбар никогда не пустел. Но где ему было знать, как ведут хозяйство небесные девы!

Каждое утро, когда муж уходил, Супраба бросала рисовый колос в горшок и варила его. Рис был не обмолочен, не просеян и не провеян, но волшебная сила превращала его в хорошо сваренный рис.

Как-то раз утром Супраба снова бросила колос в горшок, а муж немного замешкался, не ушел в сад. И вот она сказала:

— Ах, муженек, не посмотришь ли ты за огнем? Мне что-то нездоровится, и я должна прилечь.

— Хорошо, жена, — ответил муж и встал у огня. Уходя из кухонного домика, Супраба сказала:

— Только не вздумай снять крышку с горшка, муженек. Своими легкими шагами она ушла в хижину, а муж остался следить за огнем и подумал: «Почему нельзя подымать крышку с горшка? Ерунда какая! Она и не заметит, как я это сделаю». Он поднял крышку и увидел, что в воде кипит один необмолоченный колос. Вот в чем дело! Поэтому ей не нужно молотить, и веять, и просеивать рис и амбар с рисом никогда не пустеет! Он быстро опустил крышку и подбросил хвороста в огонь.

Когда через часок Супраба вернулась на кухню, муж ушел в сад. Но вечером жена спросила его:

— Отец, ты не заглядывал в горшок?

— Признаться, заглянул, — пробормотал муж.

— Эх, что ты наделал! — сказала жена печально.. — Ты разрушил волшебную силу, и рис никак не варится. Придется тебе доесть остаток вчерашней еды. А мне каждый день теперь надо толочь рис, и амбар наш скоро опустеет. Все по твоей вине. Я же тебе сказала, чтобы ты не заглядывал в горшок!

Муж молчал. Ему было стыдно.

С этого дня Супраба каждый день подымалась в амбар, брала сноп и клала подсушить. Потом она бросала колосья в выдолбленную колоду, толкла, пока не отделится зерно от половы, провеивала, толкла еще раз и просеивала — совсем как все другие хозяйки на Бали.

В конце концов запас колосьев начал подходить к концу, и что же она нашла на полу амбара? Свои летучие одежды! Как она обрадовалась! Как давно она тосковала по великолепному небу богов!

Она оставила рисовые колосья на месте, слезла вниз из амбара и пошла в дом.

— Иди сюда, отец, садись рядом, мне надо с тобой поговорить!

Муж подсел к ней и спросил:

— Ну, что у тебя на сердце, женушка?

— Слушай, отец, я нашла свои летучие одежды и должна теперь вернуться на небо богов. Не печалься, это была судьба, и так она решила, что я только на некоторый срок стала твоей женой. Позаботься о наших детях; смотри, чтобы их никто не обижал. Если я тебе понадоблюсь, зажги благовония и позови меня; я пошлю гонца помочь тебе.

— Не уходи, жена, — отвечал муж. — Как без тебя будут жить дети и как мне жить без тебя? Разве я не был тебе хорошим мужем?

— Да, ты был хорошим мужем, и на человеческий лад мы были счастливы. Но теперь мне надо назад, на небо.

Супраба вышла из хижины, надела свое радужное платье и улетела на небо богов, а муж печально глядел ей вслед.

И вот в деревне услышали, что прекрасная женщина исчезла. Ни с кем она не водилась, и никто не знал, откуда она взялась и куда пропала. Столько пошло пересудов и догадок! А кончались все разговоры одним: «Бедные дети!»

Однажды к отцу трех девочек пришла вдова, неуклюжая, безобразная баба, и сказала:

— Не поселиться ли мне у тебя, чтобы смотреть за детьми и варить тебе рис? Это ведь не мужская работа! Что ты скажешь?

Отец посмотрел на нее и вздохнул. Она была так непохожа на мать его детей! Но лучшего выбора у него не было; он сказал «да», и тетка Раскоряка — так звали вдову — поселилась в доме. Через некоторое время они поженились.

Так дети получили мачеху — и злую мачеху. Когда отец уходил, она колотила бедных детей и кормила их рисом с отрубями, которые дают свиньям. Проходил день за днем. Мачеха грозила детям страшным наказанием, если они пожалуются отцу. Поэтому Цветок и Цветик молчали, но Самоцветик еще не понимала, что значат угрозы мачехи. Она взяла и рассказала отцу, какая Раскоряка злая, как она бьет их и плохо кормит.

Отец спросил мачеху, что это значит, но та в ответ начала ругаться не переставая. Он замолчал. На следующий день Самоцветик опять пожаловалась отцу, и снова была шумная ссора. Так шло день за днем, пока Раскоряка не испугалась, что муж ее бросит. И она решила извести Самоцветика.

— Собирайтесь, детки, — сказала она после обеда, когда отец ушел. — Пойдем купаться в ручье.

Детям вовсе не хотелось купаться вместе со злой мачехой, но они не решились ослушаться. И вот все пошли по тропке к ручью. Тетка Раскоряка впереди, дети за ней. Внезапно старшая, Цветок, увидела, что у мачехи в руках нож, и спросила:

— Матушка, зачем ты взяла на речку нож?

— Мне нужно нарезать листьев папоротника и кое-что еще, — ответила женщина.

Девочка замолчала и с опущенной головой пошла дальше.

Когда они пришли к ручью и девочки сбросили свои саронги, мачеха схватила Самоцветика и крикнула:

— Вот, теперь ты получишь за то, что наговариваешь на меня. — С этими словами она выколола девочке глаза и швырнула ее в воду.

Девочка закричала от нестерпимой боли, но все же выкарабкалась, плача, на берег. Тогда мачеха швырнула ее назад и заорала:

— Куда ты хочешь? Домой? Снова будешь жаловаться на меня отцу? Так ты не найдешь теперь дорогу, червяк безглазый!

Обе старшие сестрички рыдали. Очень им было жалко маленькую.

— А вы держите язык за зубами, — крикнула злодейка. — Мы пойдем домой и оставим эту дрянь здесь. И пеняйте на себя, если вы расскажете отцу! Я и вам выколю глаза.

Цветок и Цветик застыли от страха и проглотили свои слезы. Тихо всхлипывая, они послушно пошли за страшной мачехой к дому.

Когда они пришли, отец спросил:

— Где же ваша сестричка, дети? Почему с вами нет Самоцветика?

Но прежде чем девочки могли ответить, тетка Раскоряка громко сказала:

— Отец, меньшую девочку забрала ее настоящая мать. В лесу, у ручья, она взяла ее на руки и улетела с ней.

Человек поверил ей. Самоцветик была его любимицей, и он знал, что долго будет тосковать по ней. «Но девочке на небе будет лучше» — подумал он и попытался утешиться. А Цветок и Цветик со страху подтвердили все, что сказала мачеха.

На следующий день Раскоряка наварила с утра риса на целый день, потому что она собралась на базар продавать корни маниоки (от их раскоряченных корней было и ее прозвище). Она поставила горшок со свежесваренным рисом почти под самую крышу, подняла на голову большую корзину маниоки и ушла.

Как только мачехин след простыл, Цветок сказала:

— Слушай, Цветик, мачеха не скоро вернется, а на полатях много риса. Возьмем горсточку и отнесем Самоцветику. Ведь она, бедненькая, со вчерашнего дня ничего не ела.

— Конечно, так и сделаем! — ответила Цветик. — Но только поскорее! Я ужасно боюсь, что мачеха нас поймает.

Цветок завернула немного риса в большой лист и засунула в свой поясок. После этого девочки побежали к ручью и стали звать:

— Сестричка, маленькая, выходи!

Услышала Самоцветик голоса сестер и ощупью выползла на берег. Старшая посадила ее в свой шарф, перекинутый через плечо[82], и обе сестры залили слепую девочку слезами. Плакали они, плакали и говорили:

— Ешь, ешь, сестричка, мы принесли тебе прекрасного, свежесваренного риса. Ешь поскорее, — и поочередно совали ей в рот катышки риса.

Когда малютка съела весь рис, старшая сестра сказала:

— С меня падает саронг, сойди, маленькая, мне надо поправить его.

Самоцветик послушалась. Но как только ножки ее ступили на землю, обе сестры убежали домой.

На следующий день, когда тетка Раскоряка ушла на базар, девочки опять прокрались к ручью, принесли Самоцветику поесть. На берегу они снова стали звать:

— Сестричка, маленькая, выползай, мы принесли тебе риса!

Услышала Самоцветик голоса сестер и опять выкарабкалась, хватаясь ручонками за берег. Сестры снова взяли ее на руки и залили своими слезами, а потом накормили рисом. И снова, как только маленькая поела, старшая сказала:

— Посмотри, мне в ногу впилась пиявка. Сойди на минутку на землю.

Самоцветик послушалась, и опять старшие сестры, наскоро простившись, побежали домой: так они боялись мачехи; а малютка, плача, поползла назад, в воду.

На следующий день мачеха снова ушла на базар, а сестры побежали к ручью, принесли риса Самоцветику. У ручья они позвали сестричку и опять обняли ее и залили слезами. И старшая посадила малютку в свой шарф, перекинутый через плечо, накормила ее, а после сказала:

— Стань на землю, маленькая, пиявка присосалась к моей ноге!

— Нет, нет, — заплакала малютка. — Я хочу домой.

— Ах, Самоцветик, змея кусает меня за ногу, быстро, отпусти меня!

— Нет, нет, я больше не верю тебе, ты меня считаешь дурочкой. Я хочу домой! — И малышка изо всех сил вцепилась в сестру.

Тогда обе старшие сестры, Цветок и Цветик, уселись на берегу ручья и заплакали, а Самоцветик плакала вместе с ними и судорожно цеплялась за своих сестер. Старшие плакали от страха, что злая мачеха может их здесь найти.

Настал час обеда, отец пришел из своего сада, тетка Раскоряка — с базара.

— Где же дети? Почему ни одной дочурки нет дома, мать? — спросил отец.

С тех пор как исчезла Самоцветик, он больше прежнего боялся за двух оставшихся дочек.

— Не знаю, — равнодушно ответила жена. — Когда я сегодня поутру уходила, они весело играли.

— Надо пойти поискать их, — сказал отец. — Я боюсь, мать и этих унесет на небо.

Тетка Раскоряка нехотя пошла вместе с ним; но так как она угадывала, где могут быть дети, то уводила мужа искать подальше от ручья, в который бросила Самоцветика. Долго и бесплодно искали они вместе. Потом отец остался один и подумал: «Надо бы сходить к ручью, очень может быть, что они играют у воды».

И вот спустился он по тропинке к ручью и нашел всех своих трех дочек у ручья. Они сидели и горько плакали. Схватил он меньшую на руки и увидел, что с нею стало.

— Кто это сделал, деточка? Ах, а я думал, что ты у своей матери на небе богов! — сказал он охрипшим от волнения голосом. И тут старшие девочки рассказали ему, что случилось.

Прижал отец малютку к себе и большими шагами пошел к дому. Старшие дочери с трудом за ним поспевали. Дома он посадил Самоцветика на лавку, схватил палку и колотил злую мачеху до тех пор, пока она не стала просить прощения. Но он не простил ее, а пинками прогнал со двора. Крики ее разбудили всю деревню. Когда люди увидели, что она сделала с Самоцветиком, соседи тоже бросились на нее с ножами и палками.

— Бейте ее до смерти, эту злую бабу! — воскликнул муж.

И скоро мачеха бездыханная валялась на земле.

А отец взял Самоцветика на руки и вместе со старшими дочками плакал над бедной девочкой, которая столько вытерпела и осталась без глаз. И тут он вспомнил прощальные слова ее матери с неба. Взял он благовония, возложил их на алтарь в домашнем святилище и, опустившись на землю, зажег. Бедная девочка была у него на коленях.

Дым от благовоний подымался в вечернее небо, и с дымом вместе летела вверх молитва.

На небе Супраба почувствовала, что руки ее стали влажными[83]. «Отчего это руки мои стали влажными, как у земной женщины? — подумала она.- Наверное, моим детям на земле не хватает чего-то». Супраба позвала белую ворону и сказала:

— Белая ворона, прошу тебя, лети скорее на землю и посмотри, что там с моими детьми.

Белая ворона послушно полетела вниз, к домику, находящемуся неподалеку от сада, опустилась на крышу и каркнула:

— Карр! Карр!

Услышал это отец девочек и оглянулся.

— Ах, белая ворона! Откуда ты здесь?

Он спрашивал почтительно, потому что понял: белая ворона прилетела с неба. Ворона ответила:

— Карр! Меня послала Супраба. Она велела мне посмотреть, что с ее детьми, и рассказать ей.

Отец ответил:

— Тогда лети скорее назад и скажи своей госпоже, что тетка Раскоряка выколола Самоцветику глаза.

— Карр, карр! — воскликнула птица и замахала большими белыми крыльями. Скоро прилетела она назад, на небо, и рассказала Супрабе, как ужасно обошлись с ее младшей дочкой на земле.

Супраба сейчас же приказала:

— Лети обратно на землю и принеси лекарство моей деточке. Возьми три прожилки из листьев кокосовой пальмы. Три — это число богов, повелевающих людьми: бога огня, воды и света[84]. Это могучее волшебное число. Проведи по глазницам Самоцветика тремя волшебными прожилками, нежно проведи и капни в них сок этого плода. — И вместе с прожилками кокосового листа она дала вороне маленький ароматный цитрон. Все взяла белая ворона, слетела на землю и уселась на крышу домика:

— Карр! Карр!

Отец сейчас же вышел и сказал:

— Милости прошу, белая ворона. Что сказала Супраба? Ворона ответила:

— Карр! Карр! Она велела мне принести лекарство для Самоцветика.

Вынесли Самоцветика, и ворона нежно провела тремя прожилками листа по глазам девочки, и бог огня подарил им тепло, бог воды — влажность, а бог света — свет. Потом ворона осторожно капнула соку небесного цитрона, и — о чудо! — глаза Самоцветика оказались исцелены и с удивлением уставились на большую белую птицу. От страшного злодеяния тетки Раскоряки теперь не осталось даже следа.

Исполнила белая ворона все, о чем просила ее Супраба, и улетела на небо. А отец и три девочки были счастливы вместе. И сказал отец сестрам:

— Цветок и Цветик, никто лучше вас не позаботится о Самоцветике, не нужна нам никакая мачеха. Я больше никогда не женюсь.

15. Художник

Жил когда-то художник. Он только и делал, что рисовал. Он не работал на поле, не ухаживал за кофейными посадками, никто не видел его с товарами на базаре, и оружия он никогда в руки не брал. С утра до вечера он рисовал и рисовал. Но зато рисовал он очень хорошо.

Однажды его призвали ко двору раджи Клунгкунга[85]. Он послушно явился во дворец и почтительно сел перед властителем.

— Что угодно вашему величеству от вашего слуги? — спросил он.

— Мне угодно было, художник, позвать тебя, чтобы ты нарисовал мой дворец. Ты должен изобразить все здания, все, что находится внутри дворцовой стены, и, кроме того, должны быть видны все статуи и резьба.

— Ваш покорный слуга повинуется!

Художник взялся за работу. Он начал с входных ворот, похожих на каменную гору, на вершине которой — корона. Из пышной листвы выступали головы чудовищ с выпученными глазами и раскрытыми пастями. Все это он точно срисовал, а также стражей у ворот, статуи великанов-людоедов, которые должны были отгонять все зло от царского дворца. И две причудливые фигуры в европейской одежде, в высоких шапках, с висячими усами, как у китайцев[86]. Высокие шапки, усы — все он нарисовал. А также зверей и небесных дев, которыми ваятель украсил стены дворцового святилища. Потом блестящие изразцы и опять страшные головы чудовищ. Резные цветы и листья — ничего не забыл.

Покончив с входными воротами и дворцовой стеной, он стал рисовать дальше. Огромная золотая птица таинственно глядела на каждого посетителя, вступавшего в большой павильон для приемов[87]. Художник срисовал и ее, и великолепные красно-золотые потолочные балки на заднем плане. Не пропустил он и дворцового храма: алтари, кумирня, башенка с крышей, украшенной оленьими рогами[88], большое каменное строение с богатой резьбой, трон бога солнца с мировым змеем и черепахой[89], и великолепная пагода с одиннадцатью черными крышами, и даже магнолия с узловатыми голыми ветвями и белыми цветами попали на рисунок.

Через месяц все было готово и передано радже; властитель Бали пришел в восхищение. Он вскрикивал от радости, разглядывая каждую мелочь, которую узнавал; он позвал придворных и показал им картину. Художнику было дозволено доесть с царского блюда — а это было очень большой честью! Царь угощал его благоуханным бетелем из собственного прибора. В тот же день раджа дал новый заказ.

— Слушай, художник, — сказал он. — Раз ты оказался таким умелым, попробуй нарисовать мою жену. Если и это тебе удастся, то ты подлинно первый в своем искусстве.

— Великий государь, если мне будет разрешено хорошенько вглядеться в вашу супругу, я надеюсь выполнить ваше желание.

— Пусть будет так.

Царица оделась в свое лучшее платье. Художник внимательно вгляделся в нее и нарисовал. Это было, пожалуй, проще, чем срисовать целый дворец со всеми его статуями и резьбой. Портрет был вскоре закончен, и художник отдал его радже.

Тот онемел от сходства и снова богато одарил художника. В тот же день раджа дал ему следующий заказ.

— Слушай, художник, — сказал он. — Ты действительно великий мастер. Пойди теперь в лес и срисуй лесных зверей: оленя, тигра, оленька и других — все они пусть будут на картине.

— Как прикажете, великий государь.

Художник пошел в лес и вскоре увидел тигра. Человек залез на дерево, чтобы хорошенько разглядеть зверя, прежде чем рисовать его, совсем так, как разглядывал царицу. Тигр застыл от удивления. Таких повадок он у людей еще не встречал. Они или охотились на него, или бежали, а этот человек его созерцал. Зверь оставался неподвижным, и человек набросал его очертания. Потом он поблагодарил тигра за то, что тот хорошо позировал, и каждый пошел своей дорогой.

После тигра художник встретил оленька, самого пугливого из зверей, но и оленек понял, что этого тихого человека нечего бояться, и позволил срисовать себя: большие глаза и стройные ножки.

Между тем слезла с дерева большая волосатая обезьяна-мать с маленькой обезьянкой, висевшей у нее на шее.

С любопытством глазела она, что этот человек делает, и пыталась завладеть его принадлежностями для рисования[90]. Человек с трудом уберег их от ее лап.

Потом он нарисовал эту обезьяну с ее малышом, и большого оленя, и ежа, и панголина с его блестящей чешуей. Попутно он рисовал и мелкую живность: стрекоз, бабочек, саламандр и всякого рода муравьев и червей. На ветвях сидели птицы, а вокруг суков обвивались змеи. Ни один уголок леса не был пропущен. Работа шла целый месяц, как во дворце.

Потом художник принес свои рисунки радже. И раджа признал, что картина прекрасна. Чем больше он разглядывал каждый уголок, тем больше зверей узнавал, и, как он ни старался припомнить кого-либо еще, не было зверя, которого художник пропустил. Снова раджа вскрикивал от восхищения и приглашал придворных смотреть картину вместе с ним. Художнику снова дозволили доесть с царского блюда и угоститься бетелем из золотого прибора.

В тот же день раджа дал художнику новый заказ.

— Ты должен нырнуть в море, художник, — сказал он, — и срисовать все, что живет в глубине.

— Простите, государь, но я утону. Я мог бы погрузиться только под стеклянным колпаком.

Царь приказал сделать большой стеклянный колпак. Художник со всем, что нужно было для рисования, залез туда, и колпак опустили в море. Под водой художник увидел поразительный, причудливый мир и застыл, всматриваясь, а потом с увлечением стал рисовать рыб, подплывавших к колпаку: большую золотую рыбу и серебряных рыбок, рыбок с голубыми и черными полосками, больших плоских рыб, которые кажутся прозрачными, рыб с хвостом-шлейфом, с шипами, рыб самого невероятного вида; их чешуя отливала красным, зеленым, фиолетовым в самых неожиданных сочетаниях. Даже во сне ничего подобного не могло присниться. Целый месяц рисовал художник рыб и, уже когда совсем изнемог, поднялся на поверхность.

На этот раз раджа даже не вскрикнул, он только издал вздох изумления. Но если так велика красота морских глубин, то что делается наверху, на небесах?

— Это будет моим последним заказом, художник: поднимись на небо, нарисуй все, что там увидишь, и принеси мне свои рисунки.

— Но я не умею летать, великий государь.

— Тогда мы велим сделать для тебя воздушного змея![91]

И вот государь Клунгкунга повелел сделать огромного воздушного змея, такого большого, которых никогда прежде не делали. Художник вскарабкался на него, схватил покрепче — и поднялся в воздух. Под ним был дворец, который он нарисовал, и море, и лес. Потом ветер поднял его выше, и он увидел склоны и ущелья балийских гор. Потом змей нырнул в облако, и все окутал туман. Внезапно художник почувствовал рывок — лопнула веревка, за которую тянули змея. Змей взлетал выше и выше, и, когда он вылетел из облака, художник не увидел больше Бали. Кругом было синее небо и внизу — синее море.

Змей подымался выше и выше, и внезапно человек увидел над собой небесные царства. На западе — серебряное небо, усеянное белыми цветами, на востоке — желтое небо, на севере — черное и на юге — красное. Все небеса похожи были на земные святилища, только несравненно красивее, чем самые прекрасные храмы. А посредине, над всеми другими, мерцал многокрасочный главный храм[92].

Художник предоставил змею лететь своей дорогой и уселся, чтобы все хорошо рассмотреть. Теперь порвалась вся его связь с землей. Глаза художника впитывали небесное великолепие; волны небесной музыки и благоуханий от небесных цветов охватили и переполнили его.

Уголь выпал из рук художника. Свой последний заказ он не смог выполнить.

16. Жадный жрец

Жили когда-то муж и жена, такие бедные, что их так и звали: Отец Бедолага и Мать Бедолага. Однажды Мать Бедолага пошла в лес собирать съедобные листья. Набрав папоротника, она повернула домой, а между лесом и хижиной бедняков был дом жреца. Жрец увидел ее и спросил:

— Скажи, что у тебя в корзине?

— Папоротник, досточтимый господин.

— Дай мне его, дочь моя, я люблю папоротник.

— Готова служить вам, почтенный господин, возьмите его, пожалуйста! — сказала Мать Бедолага и с пустой корзиной вернулась домой.

Дома она рассказала мужу, что с ней случилось, и Отец Бедолага ответил:

— Ну да, так уж вышло; завтра все равно придется пойти за папоротником.

На следующее утро Мать Бедолага опять набрала папоротника; но когда она проходила мимо дома жреца, тот опять сказал, что очень любит папоротник, и Матери Бедолаге ничего не осталось, как поднести все в дар.

Так и пошло изо дня в день. Мать Бедолага собирала папоротник, а жрец просил отдать все ему, и у женщины не хватало духа отказать. И вот дома не осталось ни крошки риса. Ведь Мать Бедолага собирала папоротник на продажу и на вырученные деньги покупала рис. Без папоротника не было и риса. Тогда Отец Бедолага сказал:

— Пойди в дом жреца и попроси горшок риса. Не может быть, чтобы он не дал его тебе в благодарность за весь папоротник.

Женщина согласилась, пошла к дому жреца, смиренно опустилась перед жрецом на землю и со сложенными ладонями сказала:

— Если вашей милости угодно, я попросила бы у вас немного риса, потому что мне и мужу нечего больше есть.

— С радостью, Мать Бедолага, с радостью. Иди домой, я пришлю к тебе слугу с рисом.

Женщина смиренно ушла, а жрец тщательно завернул в листья ком нечистот и приказал слуге отнести в хижину Матери Бедолаги. Но Сурья, бог солнца, который все видит, созерцал с неба, как подло поступил скряга. И вот бог произнес могучее заклинание, и кусок нечистот превратился в золото.

Развернула листья Мать Бедолага и увидела большой кусок золота. Она закричала от радости и не могла найти слов, чтобы выразить свой восторг:

— Отец, Отец, просила рис — получила золото! Добрый жрец, благородный жрец, великодушный жрец!

Прибежал муж, вдвоем они ощупали золото, взвесили его и сосчитали, сколько за него дадут. Потом пошли на базар, накупили одежды и пищи, а также прекрасную жертвенную чашу из раскрашенного дерева, чтобы сделать подарок великодушному жрецу.

Они положили в чашу кусок белого полотна на облачение, рис, фрукты и деньги. Все это они накрыли платком, и муж понес чашу жрецу.

Когда Отец Бедолага почтительно склонился перед жрецом, тот, ничего не понимая, спросил:

— Что ты мне принес?

— Мою благодарственную жертву, господин. Испугался жрец и подумал: «Что там может быть под платком?»

— Ах, не нужно, отнеси назад, — сказал он.

— Простите, господин, но я хочу поблагодарить вас за ваш дар.

— Нет, я не хочу! — воскликнул жрец со страхом.

— Если вы не возьмете мой дар, — сказал бедный человек, — я просто оставлю его здесь.

Жрец выбежал из дому на улицу с криком:

— Не хочу, не хочу, не хочу!

Отец Бедолага бежал за ним и просил:

— Подождите, господин, подождите!

Но жрец боялся мести и бежал без оглядки до самого леса. Его одежды и борода клочьями повисли на колючих кустах, и, когда бог солнца увидел его таким, он снова произнес могучее заклинание. И жрец превратился в черную обезьяну, лохмотья его платья — в лианы, а клочья бороды — в мох.

17. Сова-коврижница и обезьяны

В глубине леса жила сова, которая пекла коврижки. Ее настоящее имя было Чильпук, но для краткости коврижницу звали просто Пук. Она поселилась в дупле большого дерева и днем спала там, а на рассвете, еще до утренней росы, вставала, чтобы к восходу солнца, когда проснутся другие звери, коврижки уже были готовы. Тогда она садилась за столик у большого дерева и торговала свежим печеньем.

Но вот как-то раз в ясную лунную ночь проснулся царь обезьян и ужасно захотел свежей коврижки. Обезьяны -народ непутевый, они все живут без строгих правил и обрядов, а царь обезьян был самой своенравной старой обезьяной. С другими он никогда не считался. Захотел обезьяний царь коврижек и тут же спустился на своих длинных руках с кроны дерева к дуплу коврижницы. Дверцы дупла были заперты, но он захрипел:

— Пук, Пук, коврижки готовы? Сова ответила:

— Откуда взяться коврижкам в такую рань? Еще ночь. Я только встаю наколоть дров для очага.

Поворчал царь обезьян, потоптался и полез обратно на свой сук. Но его крик разбудил других обезьян. И все они вслед за царем стали думать о коврижках. Вдруг всем захотелось свежих коврижек! Обезьяний генерал спрыгнул вниз, у него были бакенбарды и громовой голос, и он на весь лес зарычал:

Сова-коврижница и обезьяны


— Пук, Пук, готовы ли коврижки? Сова опять ответила:

— Откуда в такую рань? Совсем темно, только что пропели первые петухи. Я едва начала готовить тесто. Пойди поспи еще немножко.

— Бесстыдная сова! — рявкнул генерал и нехотя стал карабкаться обратно, вверх.

Потом соскочил советник обезьяньего царя, долговязый, тощий и очень глупый. Он был еще глупее, чем другие обезьяны.

— Пук, Пук, готовы коврижки?

— Откуда сейчас коврижки? Только светает. Я едва начала лущить кокосовые орехи и тереть мякоть!

Но на обезьян удержу не было. Одна за другой они спрыгивали и кричали:

— Пук, Пук, коврижки готовы?

— Только рассвело! Я едва начала растапливать пальмовый сахар!

— Пук, Пук, коврижки готовы?

— Солнце еще не взошло; я как раз кладу коврижки на противень!

Обезьяны были в бешенстве, они проклинали сову и карабкались обратно на вершины деревьев.

Наконец — солнце как раз взошло над горой — сова открыла двери и выложила коврижки на столик. Рядом она положила, как полагается, банановый лист с растертыми орехами и поставила чашу с сиропом.

Теперь проснулась маленькая обезьянка, спавшая у матери на руках. Она выпросила монетку в один гобанг и с шумом поскакала по веткам вниз покупать коврижку. Это был грязный маленький зверек с тонкими ножками и блестящими глазками. Обезьянка положила свою монетку на стол коврижницы и получила несколько коврижек, завернутых в банановый лист. Сова щедро смазала их сиропом и посыпала орехами, потому что она любила малышей.

Когда большие обезьяны увидели обезьянку, карабкавшуюся вверх с коврижками, они очень рассердились.

— Эта бесстыжая Пук, — воскликнул царь, — не хотела мне услужить, а первой замарашке продала свои коврижки!

— Мы должны послать карательную экспедицию! — зарычал генерал с бакенбардами.

— Оскорбление величества! — произнес, шипя, тощий, глупый советник, очень гордый тем, что знал такие мудреные слова.

Обезьяны пришли в волнение и поскакали с сука на сук прямо к дому совы. Еще издали они хором закричали:

— Пук, где коврижки? Пук, где коврижки?

Сова, услышав их злые голоса, убежала из лесу и спряталась на заливном поле между высоких колосьев риса.

— Что привело тебя сюда? — вежливо спросила ее голосистая лягушка.

Сова рассказала ей, что случилось, и голосистая лягушка сказала, что попробует помочь горю. Тотчас она послала своего маленького сына к обыкновенным зеленым лягушкам и их двоюродным сестрам — древесным лягушкам[93].

А обезьяны успели уже сожрать все коврижки вместе с сиропом и разгромить вдребезги хозяйство совы. Но этого им было мало. Ярость их не унималась, и им очень хотелось убить сову. С шумом и гамом толпа обезьян помчалась по лесу, крича:

— Где эта Пук? Где эта Пук?

Внезапно обезьяны выскочили на опушку и остановились на земляном валке, который шел вокруг рисового поля, где спряталась Пук. Обезьяны привыкли к сумраку леса, и яркий солнечный свет их ослепил. Очень им неуютно было в этом чужом царстве.

И вдруг с зеленого поля прямо на них обрушился хор голосов: «Грызть! Грызть! Грызть!»

«О, кто-то нам грозит, — подумали самые трусливые обезьяны. — Это очень опасно. Кто-то хочет разгрызть нас на части. Кто они? Страшно! Бежим, пока не поздно». И самые трусливые обезьяны сразу же поскакали в лес.

Тогда раздался новый хор голосов: «Рвать! Рвать! Рвать!» Теперь побежали и обезьяны посмелее. Вдогонку им перекликались целых три хора. Голосистые лягушки кричали: «Рвать! Рвать! Рвать! Рвать!» Зеленые лягушки подхватывали: «Грызть! Грызть! Грызть!» А им отвечали с опушки древесные лягушки: «Прочь! Прочь! Прочь!»

Тут уж и самые смелые обезьяны не выдержали и бежали сломя голову от таинственных врагов. Поблагодарила коврижница лягушек и вернулась в свое дупло. А скоро она опять стала печь там свои коврижки. У обезьян очень короткая память, поэтому нечего их бояться.

18. Бабушка ведьма

У раджи Корипана был сын, принц Корипана. И было у него две жены, две принцессы. Первая — принцесса Дахи, а имя второй позабылось. Много ведь прошло времени с тех пор.

Как-то раз принц решил уйти на время из дворца и пожить со своими юными женами в лесной хижине. Им нравилось жить в лесу, а принц очень любил охотиться.

И вот однажды вышел принц на охоту и заблудился. Ночь застала его в горах. Увидел он незнакомую хижину и попросился переночевать. Его впустили. Но жили в этой хижине ведьма со своей дочерью. Они были очень уродливы: глаза выпученные, изо рта торчали клыки. Другой бы испугался таких хозяек, но принц был человек храбрый, к тому же он очень устал. Ему хотелось только одного: скорее лечь спать.

Поглядела на него старая ведьма и дала волшебное питье. А кто его выпьет, тот все видит не так, как оно есть. Ведьма показалась принцу дружелюбной старушкой, а ее дочь — писаной красавицей. На другой день принц не вернулся к своим женам и на следующий день тоже, потому что его околдовали. И когда он наконец пришел домой, то привел с собой молодую жену. На нее одну он только и глядел. Его жены очень испугались, потому что они сразу заметили, что это ведьма.

Страшная жизнь началась у принцесс. Принц во всем подчинялся молодой ведьме. И вот заметила ведьма, что две старшие жены должны родить. Как бы не привязался принц к детям! Заревновала она и попросила совета у матери. Старуха посоветовала:

— Вырви обеим женам глаза и принеси мне. Человеческие глаза я люблю, как драгоценные камни.

Молодая ведьма так и сделала: вырвала обеим женам глаза и принесла их своей матери. Старуха положила глаза принцессы Дахи в золотой сосуд и глаза второй жены — в серебряный. Так она их хранила.

Когда старшая принцесса родила сына, а младшая — дочь, они не смогли увидеть своих детей. И бедные матери попросили богов: возьмите наших детей обратно на небо, здесь, на земле, некому о них позаботиться. Обе принцессы были небесного рода; боги вняли молитве слепых женщин и взяли детей на небо. Там дети и росли.

А молодая ведьма тоже родила сына. И вот, когда ребенку минуло три месяца и надо было дать ему имя, был устроен праздник. Тогда пришла и бабушка-ведьма и назвала своего внука Бабосо. Бабосо рос в лесной хижине, а дети старших жен оставались на небе.

И вот уже подрос принц, сын принцессы Дахи, и захотелось ему отыскать лесную хижину, в которой до сих пор жили слепые принцессы. Муж на них по-прежнему не обращал внимания, а молодая ведьма держала дом в своих руках и делала с несчастными женщинами что хотела.

Как-то, когда принц Корипана и его жена-ведьма отлучились и обе принцессы остались одни, принц спустился на землю и подошел к хижине. Увидел он слепых исхудалых женщин и воскликнул:

— Мать, мать, это я!

Мать отвечала слабым голосом:

— Кто зовет меня? Я не вижу.

— Это я, твой почтительный сын.

— Откуда мне знать, кто ты? Я никогда не видела своего сына!

Но мальчик не уходил. Он хотел во что бы то ни стало увести бедных женщин от ведьмы. И вот уговорил он свою мать и ее подругу по несчастью и повел их высоко в горы. Там по его волшебному слову возник дворец со служанками, и было в нем все, что подобает принцессам. Только глаза им он не мог вернуть.

Потом он пошел искать отца и нашел его, но околдованный отец не узнал сына и спросил:

— Откуда ты, мальчик?

— Господин, у меня нет дома, и я не знаю, откуда я родом.

— Тогда, мой дружок,- ответил принц,- может быть, ты останешься здесь как слуга и товарищ моего сына?

Так они и порешили. Но как-то поглядела на принца ведьма и узнала его — по родинке, такой же, как у принцессы Дахи. Тотчас решила она извести мальчика, пришедшего с неба. Она написала матери письмо, в котором были такие слова: «Почтенная матушка, ты давно не видела своего внука; он успел вырасти. Я посылаю его тебе с этим письмом и молодым слугой. Толстый мальчик с браслетами на ногах — твой внук, худой, без браслетов — сын моей соперницы. Ты можешь его съесть».

Она вырезала все это на полоске из пальмового листа и втерла в прорези сажу, чтобы легче было разглядеть буквы[94], а потом сказала своему сыну:

— Принц, ты должен навестить свою бабушку и познакомиться с ней. Молодой слуга будет сопровождать тебя.

А небесному принцу она сказала:

— Собирайся, слуга, ты проводишь моего сына к бабушке.

И вот пошли мальчики в горы. Когда отошли они довольно далеко, слуга сказал:

— Мой принц, будь так добр, дай мне поносить твои ножные браслеты! Мне очень хочется немножко походить в них!

Бабосо рассмеялся и дал ему браслеты: «Это очень забавно — слуга в браслетах!»

Потом слуга попросил разрешения нести письмо. Бабосо и на это согласился:

— Неси, если хочешь!

Так они пошли дальше и дошли наконец до хижины старой ведьмы. У ворот они закричали:

— Бабушка! Бабушка!

— Э, кто там зовет?

— Это я, твой внук, — ответил Бабосо.

Ведьма вышла, и слуга передал ей письмо. Быстро прочитала она, что пишет дочь, и попросила мальчиков войти. В письме было сказано, что мальчик в ножных браслетах — Бабосо.

Ведьма одним духом проглотила толстого мальчика без браслетов — своего собственного внука. А мальчика в ножных браслетах провела в дом и любовалась им:

— Как ты хорош, мой внучок! Иди ко мне, принц, посиди с бабушкой! Вот что я дам тебе поиграть! — И ведьма дала ему ларчик с огненными и водяными камнями.

Принц перебирал драгоценности, а ведьма объясняла ему свойства камней. Один из огненных камней заключал в себе ее смерть. Принц сказал:

— Не бойся, с ним ничего не случится, бабушка. Твоя жизнь для меня дороже всего.- И он тихонько припрятал камень.

Потом она дала ему другую игрушку: четыре глаза, которые молодая ведьма вырвала у жен отца принца. Два лежали в золотом сосуде, это были глаза принцессы Дахи, его матери. А в серебряном сосуде лежали глаза младшей жены принца, дочь которой еще оставалась на небе.

— Можно мне еще поиграть с этими драгоценностями? — спросил принц. — Я буду очень беречь их, ни одной мышки близко не подпущу.

Ведьма была в хорошем расположении духа и дала принцу все, что он хотел.

Наступила ночь. Бабушка и ее мнимый внук легли спать. Под утро, когда старая ведьма еще спала, принц встал. Тихо-тихо взял он золотой и серебряный сосуды из ларца и спрятал в пояс. Потом подкрался к постели ведьмы с огненным камнем в руках и бросил его на ужасную старуху. В одно мгновение она умерла и обуглилась.

Теперь юный принц пошел в свой горный дворец, в котором жили обе жены его отца. Когда солнце взошло, он уже подошел ко дворцу. Увидел он свою мать и сказал ей:

— Матушка, садись-ка поближе ко мне.

Та подсела к нему, и он вложил глаза из золотого сосуда в ее пустые глазницы. Тут же она прозрела. Увидела сына своего и спросила:

— Милый юноша, ты вернул мне глаза. Кто ты?

— Я твой сын, пришедший с неба, сын принцессы Дахи, первой супруги принца Корипана!

И тут мать и сын обнялись и заплакали. Потом он позвал вторую супругу отца, усадил ее рядом и вложил глаза из серебряного сосуда в ее пустые глазницы. Как она была счастлива и благодарна мальчику, когда прозрела!

— Теперь мне надо назад, на небо, привести сестру, твою дочь, — сказал юный принц.

Как он попал на небо, неизвестно, но вскоре вернулся со своей сестрой. Теперь обе матери смогли увидеть своих детей.

А молодая ведьма стала тревожиться, отчего так долго не возвращается ее сын Бабосо. Наконец она сама пошла к дому матери. И вот увидела она заброшенную хижину, во дворе которой уже росли деревья, но сына и след простыл. Почуяла ведьма недоброе, охватило ее горе. Стала она бродить взад и вперед по лесу, искать сына. Не пила, не ела, все искала и искала. Под конец силы оставили ее. Упала ведьма и умерла.

А принц Корипана вернулся с охоты и не нашел в хижине своей жены-ведьмы. Тогда в первый раз шевельнулось в нем воспоминание о прежних милых женах. Где они теперь? Что с ними случилось? Он смутно припоминал какое-то несчастье, но мысли его никак не могли проясниться. Все еще он был околдован, все еще не ушла колдовская сила напитка ведьмы. Тогда вернулся принц ко двору своих родителей, и мать спросила его:

— Где же твои супруги?

Что ему было сказать?

— Я не знаю, — ответил принц.

Старая мать велела ему искать своих жен и не возвращаться, пока он не найдет их.

Опустил голову принц и отправился искать своих забытых жен. Пять месяцев он без устали странствовал по лесам; наконец встретил он своего сына неподалеку от дворца, укрытого в горах, но не узнал его и спросил:

— Можешь ли ты мне сказать, юноша, чей это дворец? Не принадлежит ли он какому-нибудь радже?

— Это мой дворец. А что вас привело сюда? — спросил юноша.

— Я ищу двух своих жен с их детьми.

— Тогда пойдемте со мной, — сказал юноша. — Я знаю дорогу.

Однако юный принц повел своего отца не во дворец, а глубже в лес, туда, где был серный источник. Зная, что отец все еще околдован, он подвел его к источнику, столкнул его туда и заставил сидеть там, пока колдовство не улетучилось. Только когда отец пришел в себя и освободился от чар, юный принц помог ему выбраться из озерца. Теперь принц Корипана стал прежним. Вернулись к нему ясные мысли и добрые чувства — все, как было до встречи с ведьмой.

Тогда сын отвел отца в горный дворец, к его прежним женам. Тотчас оседлали коней и отправились назад, в Корипан, принц, обе его супруги, юный принц и юная принцесса. С этих пор они жили вместе во дворце раджи Корипана и никогда больше не разлучались.

19. Две сестры

Жили-были две сестры. Какие у них были имена, я не помню. Старшую всегда звали Дочка, а младшую — Сестрица. Дочка была злая, ленивая и лживая, а Сестрица — послушная, прилежная и правдивая. Но мать почему-то любила старшую, а к младшей была очень несправедлива. Никак Сестрица не могла ей угодить.

Однажды мать сказала:

— Дети, я сегодня целый день должна пробыть на базаре, надо продать фрукты и маниоку с нашего огорода, а на вырученные деньги купить соленой рыбы и сахару. А вы за это время очистите мне большую корзину риса. Ты поможешь Дочке, Сестрица?

— Да, матушка.

Девочки помогли матери поднять на голову тяжелую корзину с фруктами и маниокой, и мать пошла со двора. Сестрица сказала:

— Возьмем сразу рис из амбара? Тогда колосья хорошенько подсохнут, прежде чем мы станем их толочь.

Но старшая девочка ответила, зевая:

— Мне что-то неохота. Знаешь что? Тащи ты снопы из амбара, а я буду обрезать колосья!

Сестрица вскарабкалась по крутой лесенке в амбар, вытащила своими маленькими ручками один сноп за другим и сложила их на земле. Потом она позвала:

— Дочка, снопы уже лежат. Придешь обрезать колосья?

— Ах, приставала! Не можешь сама обрезать колосья? А я разложу их просушить.

Сестрица срезала колосья и спросила:

— Дочка, хочешь разложить колосья сушить?

— Ну и надоеда же ты! Не можешь сама разложить их? А я положу их в колоду!

Сестрица разложила колосья и отгоняла от них птиц, пока все хорошенько не подсохло. Тогда она позвала:

— Дочка, колосья высохли. Положишь их в колоду?

— Вот прилипала! Не можешь сама отнести? А я буду толочь.

Сестрица набрала колосьев и отнесла в ступу; потом еще, еще... пришлось довольно долго бегать взад-вперед. Наконец она сказала:

— Дочка, иди молотить, колосья уже в ступе.

— Ох, отвяжись, сделай это сама, а я провею. Пришлось Сестрице толочь рис. Это было нелегко — изо всей силы опускать тяжелый пест на колосья и выбивать из них зерна. Ее ручки очень устали, и она едва проговорила:

— Дочка, иди веять, рис обмолочен.

— Вот прицепилась, не можешь сама провеять? А я тогда потолку их второй раз.

Сестрица взяла большую плоскую корзину, в которой женщины веют, положила туда немного обмолоченного риса вместе с половой и стала легонько подбрасывать. Ветер сдувал полову, и она оседала по краям, а рис собирался в середке.

Наконец рис был весь очищен, а руки Сестрицы будто налились свинцом от усталости. И тогда позвала она умоляющим голосом:

— Дочка, давай теперь потолки рис второй раз в ступе, отбей шелуху!

— А сама не можешь, липучка? Я его потом просею и ссыплю в корзину.

Пришлось Сестрице и отбивать шелуху, и отсеивать отруби. Чистые, гладкие зерна риса она ссыпала в корзину. Слава богу, дело было сделано. Но вся она была в шелухе и мякине. Взяла Сестрица полотенце и кувшин и пошла к ручью искупаться и принести свежей воды.

Как только она ушла, Дочка вывалялась в полове и мякине и выглядела так, словно целый день работала. Когда мать пришла, она спросила Дочку:

— Ну как, натолчен рис? А Сестрица помогала тебе?

— Да, матушка, рис натолчен, посмотри сама. Но Сестрица мне совсем не помогала, я все сделала сама. Она только прихорашивается и бегает купаться.

В этот миг Сестрица вернулась с ручья, свежая после купания. Ее мокрые волосы были связаны узлом.

— Я очень сердита на тебя, Сестрица, — сказала мать. — Смотри, как выглядит Дочка, на которую ты оставила всю работу!

Только хотела Сестрица сказать, как было на самом деле, но мать, ничего не слушая, побила ее и отослала к ручью мыть пальмовые листья, с которых они ели[95]. Это была нелепая затея — мыть пальмовые листья. Их выбрасывают и срывают новые. Но мать хотела наказать Сестрицу.

Две сестры


Заплакала Сестрица и пошла к ручью отмывать листья. Но руки ее устали, и листья один за другим выскользнули и уплыли по течению. Пришлось вернуться ни с чем и сказать матери:

— Матушка, листья выпали у меня из рук.

Тогда иди вдоль ручья и ищи, куда их унесло. И пока не найдешь, не возвращайся! — в сердцах ответила мать.

Заплакала Сестрица еще пуще и побежала к ручью искать листья. В ручье она увидела маленького рачка и спросила:

— Рачок, может быть, ты видел три листа — тарелки моей матушки? Ручей унес их, и я не смею вернуться, пока не найду.

— Нет, я не видел, пойди-ка спроси у моего брата рака! Сестрица пошла вдоль ручья, пока не увидела рака.

— Рак, может быть, ты видел три листа-тарелки моей матушки? Ручей унес их, и я не смею вернуться, пока не найду!

— Нет, я не видел, пойди-ка спроси краба, который живет пониже!

Пошла Сестрица дальше, пока не увидела краба.

— Краб, может быть, ты видел три листа-тарелки моей матушки? Ручей унес их, и я не смею вернуться, пока не найду!

— Нет, я не видел, но, может быть, их видела речная рыба, которая живет ниже!

Но речная рыба тоже ничего не видела и послала Сестрицу к морской рыбе, совсем далеко, туда, где ручей впадает в море.

Морская рыба сказала:

— Мне очень жаль, милая детка, но я не видела твоих тарелок. Чуть подальше живет великанша, спроси ее. Если она не знает, то никто не знает, потому что великанша — великая колдунья.

Морская рыба так дружелюбно, участливо говорила с Сестрицей, что та послушалась и пошла дальше. На берегу моря действительно стояла хижина. Остановилась Сестрица у дверей и позвала:

— Бабушка, бабушка великанша! — Так ее учили: всем старым женщинам надо говорить «бабушка».

Колдунья проворчала:

— Кто там?

— Это я, Сестрица. Морская рыба сказала, что вы, может быть, знаете, куда унесло листья-тарелки моей матушки.

— Заходи, детка, заходи!

Девочка вошла в хижину и увидела огромную страшную старуху с торчащими клыками и косами, похожими на змей. Старуха сказала громовым голосом:

— Я тебе помогу, но сперва ты мне постряпай, детка!

— Хорошо, бабушка-великанша, — пролепетала Сестрица. — Где печной горшок?

— Там, в кухне, под лавкой.

Пошла сестрица в кухонный домик, заглянула под лавку и вскрикнула:

— Ой, страсть какая! Человеческий череп. Ведьма не расслышала и переспросила:

— Что ты там говоришь о моем горшке?

— Ничего, ничего, очень хороший горшок, — ответила, дрожа, Сестрица. — А где мне взять воды, бабушка?

— Там, в корчаге.

Сестрица открыла корчагу и вскрикнула:

— Ой, человеческая кровь!

— Что ты там сказала про мою воду?

— Прекрасная, чистая ключевая вода, бабушка, — дрожа, ответила девочка.

Потом набралась она храбрости и спросила:

— А где дрова, бабушка?

— За кухонным домиком.

Сестрица пошла за кухонный домик и опять не могла не вскрикнуть:

— Ой, человеческие кости!

— Что ты там говоришь о моих дровах, детка?

— Ах нет, ничего, бабушка, они уже высохли. А где мне найти рис?

Там, в горшочке. Открыв горшочек, Сестрица вскрикнула от ужаса:

— Это не рис, это черви!

— Что ты там про мой рис?

— Ничего, бабушка, великолепный, чистый, белый рис! — И Сестрица сварила ведьме ее ужасный обед.

Старуха угостила и ее, но Сестрица потихоньку вылила эту пакость под лавку.

Поела ведьма и сказала:

— Садись теперь поудобнее возле меня на лавку, Сестрица, и поищи вшей; очень зудит у меня голова.

Сестрица не решилась отказаться, но, увидев вошь великанши величиной в кулак, снова вскрикнула.

— Что ты кричишь, детка?

— Ах, ничего, пустяки, бабушка.

Когда Сестрица выполнила все просьбы ведьмы, старуха сказала:

— Ну вот, детка, теперь я награжу тебя. Но я бедная женщина, в моем огороде растут только тыквы. Ты должна сорвать ту тыкву, которая растет в восточном углу, там, откуда солнце восходит. Смотри, не сорви ту, которая растет в западном углу, куда солнце заходит![96]

Сестрица сделала все, как ей было велено, и сорвала восточную тыкву. Потом она поблагодарила великаншу и пошла домой.

Была уже ночь, когда она подошла к дому. Все спали. Сестрица постучала в дверь и попросила:

— Пожалуйста, откройте!

— Кто там стучит? — спросила мать.

— Это я, Сестрица.

— Принесла с собой тарелки?

— Я принесла тыкву.

— Тогда я не открою тебе, а скорее переломаю тебе все кости цевкой![97]

Сестрица позвала:

— Отец, отец, пожалуйста, открой!

Нет уж, скорее отколочу тебя поленом. Снова позвала Сестрица:

— Дочка, Дочка, пожалуйста, открой!

— Скорее получишь от меня правилом по лбу! Сестрица поняла, что никто ей не откроет, и побрела к своей бабушке; та жила неподалеку.

— Бабушка, Бабушка, пожалуйста, открой мне!

— Кто тут? — спросила бабушка.

— Это я, Сестрица!

— Подожди чуточку, я зажгу свет.

Старушка подула на тлеющие угли, пока они не разгорелись, и зажгла масляный светильник. Потом она подошла к двери и отворила.

— Деточка, что с тобой? Почему ты пришла ко мне ночью?

— Я пришла к тебе переночевать, бабушка, они не пускают меня домой! — И Сестрица рассказала все, что случилось с ней за день.

Какая прекрасная тыква, — сказала бабушка. — Наверное, особенная, не зря она росла в огороде колдуньи. Давай-ка разрежем ее.

Она взяла тыкву и разрезала ее. И при свете лампы засияли сокровища: диадемы для волос, запястья, кулоны, кольца, все из чистого золота, усыпанные драгоценными камнями. Целое богатство!

Эту ночь Сестрица проспала у бабушки. Но рано утром она встала и надела на себя драгоценности и шелка, которые тоже оказались в тыкве. Она украсила свой лоб диадемой, шею — золотым наплечьем, с которого спускалась ей на грудь нить из прекрасных жемчужин, свисавшая до пояса. В этом наряде она казалась принцессой, собравшейся танцевать перед раджей.

Так она сидела на веранде у бабушки, когда прибежала Дочка. Мать прислала ее с кусочком пальмового лыка за огоньком: ночью огонь у них погас. Увидела Дочка Сестрицу, наряженную, как принцесса, и остолбенела.

— Ай, сестричка, откуда у тебя все эти драгоценности?

— От колдуньи-великанши.

— Ах, дай мне хоть одно колечко!

— Разве ты мне не сказала ночью, что скорее дашь мне правилом по лбу? Нет, ты и колечка теперь не получишь!

Плача, вернулась Дочка к матери:

— Ах матушка, Сестрица получила кучу драгоценностей от великанши-колдуньи, а мне она и колечка дать не хочет!

Но тут пришла сама Сестрица. Она встала, словно собиралась танцевать, чтобы лучше были видны ее одежды и драгоценности. Злая мать умоляла ее дать что-нибудь Дочке, но Сестрица отвечала:

— Это говоришь ты, которая давеча хотела переломать мне все кости цевкой? Даже кольца на мизинец я ей не дам!

После этого Сестрица вернулась к бабушке, которая ее любила, а Дочка решила сама пойти к великанше и выпросить себе тоже сокровищ. Она сказала:

— Побей меня, матушка, чтобы я тоже могла пойти пожаловаться к колдунье.

Мать ее стукнула, и девочка побежала вдоль ручья к хижине великанши.

— Бабушка великанша! — позвала она.

— Кто меня зовет?

— Это я, Дочка.

— Что тебе здесь нужно?

— Моя матушка побила меня.

— Заходи, ты должна мне постряпать.

Дочке пришлось проделать все то, что вчера досталось Сестрице. Она должна была взять горшок из человеческого черепа, варить червей в человеческой крови, подкладывать в очаг вместо дров человеческие кости, потом — щелкать вшей с кулак величиной. Все это она вынесла, потому что очень хотела получить в награду драгоценности. Когда стемнело, Дочка, не дожидаясь, пока хозяйка предложит ей взять награду, сама сказала:

Мне пора домой. Можно взять тыкву из твоего огорода?

— Конечно, детка, но возьми только ту, которая растет в западной стороне. И помни, что ты должна разрезать ее только в крепко запертой спальне. Смотри, чтобы все щели были заткнуты.

Дочка быстро побежала домой и рассказала отцу с матерью все, что велела колдунья. Они заткнули щели в домике, заперли двери, и отец взял нож — разрезать тыкву. Все уставились на нее жадными глазами.

Когда тыква была рассечена надвое, из нее выползли скорпионы и змеи и закусали злых людей насмерть.

20. Чупак и Грантанг

Жила-была одна женщина. Хижина ее стояла на краю леса. Собирала женщина хворост и продавала его на базаре. Однажды бродила она по лесу, и вдруг пошел дождь. К счастью, неподалеку был храмовой двор. Женщина добежала до него и укрылась под первым попавшимся навесом. Молнии сверкали без перерыва, и с неба лились потоки воды. Храм был посвящен богине смерти и плодородия Дурге. Прямо перед главным зданием храма сквозь струи дождя видно было изваяние богини с торчащими клыками, выпученными глазами и языком, достававшим почти до земли. К языку прилипли дети, которых богиня смерти глотала.

— Дурга ужасна, — думала женщина, — она истребляет все живое. Но она же его и порождает. И благословенна земля, в которую все уходит и из которой все растет.

Увы, ее, бедную женщину, Дурга не благословила. Она была замужем много лет, но ребенка у нее не было. Невольно ей пришли на память слова молитвы «Благослови нас счастьем», и женщина пробормотала их.

Между тем гроза так же быстро окончилась, как и началась. Снова засияло солнце, и женщина вышла из своего убежища. Перед алтарем увидела пару грибов и подобрала их, чтобы сварить себе приправу к рису. Один гриб был белый, другой темно-коричневый.

Вернулась женщина в свою хижину, сварила грибы и съела их. Через несколько дней она почувствовала, что будет у нее ребенок. И когда пришел срок, родились двойняшки, два мальчика. Первый был крупный, крепкий, с темно-коричневой кожей, второй — светлый, стройный.

Мальчики понемногу росли. По характеру они были так же не похожи друг на друга, как и по виду. Старший, Чупак, был шумный, хвастливый, глупый и ненадежный, а младший, Грантанг, — спокойный, скромный, сметливый и надежный.

Когда мальчики совсем выросли, мать их умерла. Грантанг сказал брату:

— Чупак, пойдем по свету, поищем своего счастья! Прежде чем уйти, Чупак собрал все, что можно было съесть. Он заколол и изжарил свинью, свернул головы курам, потушил мясо и положил в сверток вареного и сырого риса. Этот тяжелый сверток должен был тащить на палке за плечом Грантанг, а старший, коренастый крепыш, шел налегке.

Встречные с удивлением оглядывались на них: впереди толстый неуклюжий великан, смуглый, с низким лбом и темным кудрявым затылком, с торчащими ушами и плоским носом. А сзади, изнывая от своей ноши, — другой юноша, красивый и стройный, с кожей цвета слоновой кости, как у принца.

— Господин и слуга поменялись местами, — говорили прохожие.

Чупак то и дело останавливался, чтобы подкрепиться, поэтому запасы братьев быстро таяли. Когда осталось совсем немного, Чупак загрустил, вздохнул и предложил вернуться в родную деревню.

Грантанг ответил:

— Иди, если хочешь. Я пойду дальше.

Скоро они дошли до города, по которому расхаживали мужчины с копьями в руках. Вид у них был мрачный. А в середине города стоял красивый дворец. Грантанг подошел к стражу и спросил:

— Можно ли мне, чужестранец, задать тебе вопрос?

— Изволь!

— Почему все у вас так печальны? Почему мужчины расхаживают с копьями?

Привратник грустно ответил:

— У нас большое горе. Великан Мандару утащил нашу принцессу. Раджа посылал уже многих слуг освободить ее, но никто не вернулся назад, Мандару всех проглотил. А теперь уже никто не решается связываться с ним, хотя раджа обещал отдать спасителю руку принцессы и половину своих владений.

Когда Чупак это услышал, он выступил вперед и спросил:

— Раджа вправду все это обещал? — Да, вправду.

— Так иди и скажи ему, что я, Чупак, вместе со своим младшим братом спасу принцессу. Какой бы волшебной властью ни обладал великан, я убью его и вырву кишки из его брюха. — Так расхвастался толстяк.

Страж доложил радже и вернулся с ответом: раджа просит братьев к себе.

Грантанг сказал старшему:

— Иди первым, я пойду за тобой.

И вот Чупак пошел, гордый, как петух, размахивая руками и тряся брюхом. Он казался самому себе сказочным героем. Грантанг скромно шел за ним. Придворные перешептывались о странных братьях.

Оба брата почтительно склонились и сели, сложив ладони перед раджей. Чупак не умел вежливо говорить, он молчал и глупо улыбался, зато Грантанг отвечал так, словно всю жизнь провел при дворе.

— Верно, что вы хотите сразиться с великаном?

— Да, государь, — тихо ответил Грантанг.

Чупак же повторил за ним грубым, хриплым голосом:

— Да, государь. И если Мандару попробует околдовать нас, я воткну меч ему в грудь и вырву кишки из брюха.

— Ну что ж, надеюсь, тебе это удастся. И если ты действительно убьешь его и вернешь мне принцессу живой и невредимой, ты станешь моим зятем и соправителем. Я это обещал, и я хозяин своему слову.

После приема раджа пошел обедать и в знак особого расположения выслал братьям остатки от своего обеда. Грантанг ел скромно, как благородный человек, а Чупак чмокал и прихлебывал, как собака или буйвол, и наелся до отвала. Придворные окружили его и смеялись, как над проделками шута или фокусника.

На следующее утро раджа лично вручил каждому брату крис[98], и братья ушли в лес по следам, которые оставил великан Мандару. Идти пришлось довольно далеко, через дебри и глубокие ущелья. Наконец братья заметили кучу дерьма величиной с котел.

Чупак, увидев этот след великана, задрожал.

Братец Грантанг, — сказал он. — Кто бы мог оставить такую кучу?

— Кто? Только Мандару! Мы подходим к его пещере; здесь, в укромном месте, он справлял свою нужду.

Н-но, братец Грантанг, если он оставляет такие кучи, то, наверное, очень велик и силен. Давай убежим. Скорее, скорее!

— А я думал, ты хочешь вырвать кишки из его брюха. Ты, видно, считал, что спасти принцессу так же легко, как жевать рис? Ты готов убежать от одного вида дерьма Мандару? Ну что же, беги, я пойду дальше.

— Один я не уйду, — сказал Чупак, немного пристыженный. Теперь он пустил Грантанга вперед и дрожа шел за ним следом.

Когда братья подошли совсем близко к пещере, великан закричал:

— Человечиной пахнет!

Звук его голоса был похож на гром или обвал в горах. Все задрожало. Когда людоед выскочил из пещеры, клыки его торчали так страшно, что Чупак свалился с ног. Потом он вскочил и вскарабкался на дерево.

Рыча, великан пошел на Грантанга и спросил:

— Чего тебе?

— Я пришел за принцессой, которую ты украл.

— Ишь, чего захотел!

— А почему бы мне не захотеть этого?

— Сперва сверни мне шею.

— Хорошо, сразимся.

Великан был очень силен, но неуклюж, а Грантанг ловко уклонялся от его ударов, и великан все время бил мимо и только уставал от своих яростных выпадов. Удар — промах! Удар — промах! После многих неудачных ударов великан устал, и Грантанг, улучив момент, ударил его крисом. Мандару упал, и Грантанг ударил второй раз, воткнув крис прямо в сердце великана. По телу Мандару прошла судорога, и он умер. Увидев, как великан корчится в судорогах, Чупак со страху обделался. Но тут Грантанг позвал его:

— Спускайся, брат, Мандару мертв!

Чупак медлил, только когда тело великана застыло, он быстро соскользнул вниз, выхватил свой крис и с угрозами подбежал к павшему великану.

— Ага, лежишь! — закричал он. — Я, старший брат, убил тебя. Грантанг, иди в пещеру и приведи мою невесту. Веди ее скорее ко мне!

Грантанг пошел в пещеру и скоро нашел там принцессу.

— Ах, чужестранец! — воскликнула она. — Беги, иначе Мандару сожрет тебя!

— Мандару мертв!

— Кто же убил его?

— Если вы хотите знать правду — я, ваше высочество! Принцесса сняла с пальца колечко и протянула его Грантангу со словами:

— Прими его как знак моей благодарности и преданности.

Грантанг надел кольцо на палец, и они вышли. Там ждал их толстый бессовестный Чупак. Он сказал:

— Принцесса, я беру тебя в жены.

И так как Грантанг ничего не ответил и принцесса тоже молчала, он прибавил угрожающим тоном:

— Не смотри на Грантанга, ты должна выйти замуж за меня, ведь я убил великана!

Принцесса опять промолчала.

Грантанг устал от долгого боя и сказал:

— Охраняй принцессу, Чупак, я немного посплю.

— Хорошо, — ответил Чупак.

Как только брат уснул, Чупак стал любезничать с принцессой, но она не обращала на него никакого внимания.

Внезапно раздался ужасный гул. Это приближалась великанша Мандару, такая же огромная, как он. Она рвалась отомстить за мужа, но не заметила братьев. Она схватила принцессу и утащила ее в глубокую пещеру. Чупак, увидев, великаншу, упал от страха и спрятал голову под ногами брата. Проснулся Грантанг и спросил:

— Что ты мне суешь голову под ноги?

— Мне страшно, братец, страшно!

— Где принцесса?

— Великанша утащила ее.

Грантанг выхватил из ножен крис и пошел по следам великанши. А Чупак тащился за ним следом, умоляя не оставлять его одного в этом ужасном краю. Наконец Грантанг нашел пропасть, из которой слышен был храп. В глубине темнел вход в пещеру. Там укрылась великанша с принцессой.

— Спустимся вниз, брат!

— Нет, нет, боюсь. Что мне делать?

— Что делать? Помоги мне искать побеги ротанга! Вдвоем братья собрали несколько крепких лиан, потому что Грантанг понял: без каната ему не спуститься. Собрали братья лианы, сплели их в канат и один конец привязали к дереву, а другой опустили вниз. Грантанг, держа крис в зубах спустился по канату в пещеру и увидел там спящую великаншу. Не долго думая, он ударил ее крисом в сердце. Услышал Чупак предсмертный стон великанши и закричал:

— Грантанг, брат мой, веди ко мне мою суженую, принцессу. И не смей любезничать с невесткой!

Грантанг пошел в глубь пещеры и нашел принцессу. Она прижалась к стене в дальнем углу. Снова она увидела своего спасителя и снова встретила его с радостью и благодарностью. Грантанг показал ей, как надо карабкаться по канату из ротангов и сам карабкался следом за ней, чтобы поддержать ее, если она поскользнется. Но как только принцесса оказалась наверху, Чупак перерезал канат, и Грантанг полетел в пропасть.

Чупак сказал:

— Пойдем, моя невеста, во дворец, ибо я убил великана и великаншу.

Принцесса молчала. Чупак взял ее за руку и пошел ко дворцу. По дороге принцессу узнал косец и побежал к радже принести счастливую новость, что дочь его цела и невредима и идет ко дворцу об руку с толстым темнокожим мужчиной.

Раджа сказал:

— Значит, он убил великана и получит ее в жены. Скоро оба вошли в ворота дворца. Раджа вышел им навстречу и усадил на почетном месте возле себя.

Чупак сказал:

— Ну вот, отец, вы получили свою дочь, которую украл великан. Я убил великана, я убил великаншу, и поэтому ваша дочь здесь. Кроме того, я потерял брата. Его убил великан. И теперь, после того как я все это совершил и вернул вам дочь, слово за вами! — И Чупак жадно покосился на принцессу.

Радже очень не хотелось брать этого грубого толстяка в зятья. Он взглянул на принцессу, заметил, что она бледна и печальна, и сказал:

— Что ж, Чупак, если ты действительно убил великана, ты получишь мою дочь в жены. Я это обещал, и я это исполню. Однако теперь дай ей прийти в себя. Вы оба прямо из леса и должны отдохнуть. Но ты уже можешь называть себя принц Чупак.

И раджа велел приготовить пир, на котором Чупак по обыкновению ел в три горла, а придворные только диву давались и смеялись над ним.

Принцесса удалилась в свои покои и день за днем передавала отцу, что чувствует себя все еще слабой после пережитых приключений. Раджа откладывал и откладывал свадьбу. Когда принц Чупак просил установить наконец точный срок, его умиротворяли новым пирогом. Одно омрачало счастье Чупака: что будет, если Грантанг выберется из пещеры? Об этом надо было позаботиться. Как-то раз он спросил раджу:

— Государь, не появлялся ли здесь дух великана?

— Дух великана? Что ты хочешь этим сказать, принц? Как он должен выглядеть?

— Как очень отощавший человек, живое привидение. Если он придет и будет искать меня, прикажите его непременно связать и бросить в море.

Раджа приказал своим подданным следить, не появится ли дух великана, и, если кто увидит отощавшего человека, похожего на живое привидение, велел связать его и бросить в море.

А Грантанг и вправду не погиб. Он был оглушен и очень ушибся. Но понемногу раны зажили. Только вот есть было нечего; со дня на день он худел. Когда тело великанши истлело и обнажились кости, Грантанг сделал из костей лестницу и выбрался наверх. На опушке его заметили люди раджи и спросили:

— Кто ты? Он ответил:

— Я Грантанг, я убил великана и освободил принцессу.

— А, не болтай, ты дух великана! — сказали они, связали его по рукам и ногам и бросили в море.

А у моря жил рыбак со своей женой. Забросили они сеть и вытащили юношу. Он был худой, как скелет, и едва дышал. Очень удивились бедные люди. Они взяли юношу в свою хижину и выходили его. Со дня на день юноша становился сильнее и краше. У рыбака и его жены не было своих детей, и они приняли юношу в сыновья. Он стал называть их отцом и матерью и старался помочь родителям: развел около хижины садик, выращивал превосходные овощи и прекрасные цветы. Рыбак и его жена не могли нарадоваться на своего усердного и умелого приемного сына.

И вот однажды Грантанг сказал:

— Пожалуйста, матушка, сходи для меня ко двору и поднеси принцессе эти цветы.

— Для тебя я с радостью все сделаю.

— Спасибо, матушка, но только не говори, что я тебя послал.

Женщина пошла ко двору и поднесла принцессе цветы. Принцесса так и засияла, увидев необыкновенные цветы, и долго вдыхала их тонкий аромат. Потом она спросила:

— Откуда у тебя эти цветы, матушка?

— Мой муж разводит их, ваше высочество. Принцесса щедро наградила женщину и заказала еще охапку цветов.

На следующий день Грантанг передал своей приемной матери цветы и прибавил:

— Надень мое кольцо на мизинец!

Женщина не привыкла к кольцам и носила его неловко, все время оттопыривая мизинец. Так она пошла во дворец. Когда принцесса услышала, что цветочница у ворот, она сама вышла к ней навстречу и вдруг увидела, что мизинец рыбачки оттопырен и на нем надето кольцо... Принцесса застыла от изумления, а потом тихо спросила: Матушка, кто дал тебе это кольцо?

— Это мое кольцо, — ответила рыбачка.

Но принцесса ни на минуту не сомневалась, что на пальце у рыбачки то самое кольцо, которое она подарила Гран-тангу. При виде кольца ее охватила такая грусть, что она заплакала. Добрая рыбачка очень смутилась и сказала:

— Ах, ваше высочество, отчего это колечко заставило вас плакать? У вас ведь так много колец. Неужто нет? Но вы получите новые кольца, когда выйдете замуж за принца.

— Замуж? За кого замуж, матушка? За этого Чупака? Мне лучше вонзить себе в сердце крис!

Принцесса вытерла слезы шарфом и, вдруг повеселев, сказала то, что ей только что пришло в голову:

— Матушка, я пойду с тобой к твоей хижине. Я хочу сама увидеть сад и нарвать там цветов.

— Моя милая принцесса, что мне делать? Если раджа узнает, мне несдобровать!

— Хорошо, матушка, если ты боишься взять меня с собой, пусть вместо меня пойдут две мои служанки.

И так случилось, что рыбачка вернулась домой с двумя служанками. Грантанг, увидев их, спросил:

— Что такое, матушка, почему с тобой пришли эти придворные служанки?

Мой мальчик, принцесса захотела побольше цветов. Когда девушки вернулись и передали принцессе цветы, она спросила:

— Это был красивый сад?

— Очень красивый, ваше высочество, со множеством разных цветов, искусно разбитый.

— И что еще вы там увидели?

— О небесные боги, там был молодой человек, ваше высочество, краше которого нет во всем нашем государстве.

— Как его зовут?

— Простите, ваше высочество, мы не посмели спросить его имя.

Но сердце принцессы уже знало это имя. Она была счастлива: Грантанг вопреки словам Чупака жив! И он спасет ее от Чупака!

На следующий день, когда рыбачка снова пришла с цветами, принцесса дала ей в награду великолепное платье для ее сына.

Между тем со дня помолвки принца Чупака с принцессой прошло три месяца, а свадьба все еще откладывалась. Чупаку не терпелось стать мужем принцессы, и он опять напомнил радже его обещание. Раджа ответил:

— Э, принцесса еще очень слаба, но я поговорю с ней. Он пошел в покои принцессы, позвал дочь и сказал:

— Принцесса, дочь моя, будь рассудительной. Я тебе много раз говорил, что, когда великан Мандару украл тебя, я дал клятву. Я обещал отдать тебя в жены тому, кто убьет Мандару. И это был Чупак. Через три дня благоприятный день для свадьбы. Ну как, готова ли ты помочь мне сдержать свое слово?

— Как прикажете, мой царственный отец, — ответила принцесса и загадочно засмеялась. — Через три дня будет свадьба. Но у меня к вам просьба.

— Все, что хочешь, принцесса.

— Государь, я хочу, чтобы завтра, в начале трехдневного праздника, все красивые юноши этой страны собрались с копьями и щитами на состязание[99].

— Это желание легко выполнить, принцесса. Завтра состоится состязание.

На следующее утро весь народ собрался ко дворцу, одетый в свои лучшие одежды. Женщины пришли помочь приготовить жертвы и праздничный пир. А юноши гордо несли круглые щиты и длинные копья с тупыми свинцовыми наконечниками. Целая толпа зрителей направилась туда, где раджа, его супруга и принцесса уже сидели в открытом павильоне, ожидая начала боя[100].

Принц Чупак уже был на поле. Он исполнил танец, чтобы показать принцессе, как он ее любит: танец влюбленного воина. Его глаза не отрывались от принцессы, в то время как неуклюжее тело проделывало самые неожиданные движения.

«Он похож на переваливающуюся утку», — подумала принцесса и обернулась к воротам дворца, где начиналась какая-то суматоха. Через них как раз входил Грантанг, одетый в те самые нарядные одежды, которые послала ему принцесса. Вокруг него толпился народ: такого благородного и прекрасного юношу никто еще не видел.

Но Грантанг ни на кого не глядел, а шел прямо через толпу, почтительно расступавшуюся перед ним. Без всяких церемоний вышел он на середину поля. Чупак увидел его и застыл от страха. Потом ярость и ревность взяли в нем верх, и, приплясывая, с поднятым копьем, он устремился навстречу Грантангу. Грантанга тоже охватила ярость при виде вероломного брата. Нечего и говорить, насколько он был ловчее в бою. Одним ударом разбил он щит Чупака. Прежде чем Чупак опомнился, Грантанг ударил его по носу, так что хлынула кровь, и Чупак с громким воем обратился в бегство. Народ ликовал, музыка гремела, а Грантанг бежал за братом и лупил его копьем по спине. Вопли Чупака перекрывали даже музыку и крики толпы.

Раджа был вне себя оттого, что его будущий зять так опозорен. Когда Чупака и след простыл, а Грантанг вернулся, раджа встал со своего трона и приказал вывести дерзкого пришельца. Гнев государя еще возрос, когда он увидел, что принцесса сбежала на землю и на глазах у всех обняла Грантанга!

Раджа воскликнул:

— Но моя клятва! Чупак ведь убил великана!

Тут Грантанг и принцесса объяснили ему, что Чупак — обманщик. Они рассказали ему всю историю и показали кольцо.

Два дня спустя наступил благоприятный день. Все приготовления были уже сделаны, и ничто не помешало сыграть свадьбу Грантанга с принцессой. А Чупак стал их конюхом.

Лист бамбука, лист банана, Так раскрылись все обманы! Сказ окончен, песня спета, Знает даже мышь про это.

21. Белая обезьяна

Есть много удивительных историй о принцессе Дахи и принце Корипана. Одна из них совсем необыкновенная. Эта история о том, как принц Корипана добивался ее любви, приняв обличье белой обезьяны[101], а принцесса Дахи и в этом облике его узнала и полюбила.

Началась эта история с детских лет принцессы. Рассказывают, что у раджи Дахи было трое детей: два принца и одна принцесса. И вот нашлась колдунья, злая и гадкая, по имени Лимбур, и она околдовала раджу. Лимбур была очень некрасива: лицо грубое, кожа темная, голос хриплый, говорила она гнусаво, и вся была похожа на свинью. Но околдованный раджа ничего этого не видел и не слышал. Ему казалось, что у Лимбур нежное лицо, кожа цвета слоновой кости, стройный стан, а голос звучит как флейта. Так сильно действуют иногда любовные чары.

Что Лимбур ни скажет, то раджа и делал. Ревнивая злодейка уговорила его запереть старшую супругу, мать принцев и принцессы, в курятник, под насестами, на которых сидели куры. Куриный помет падал ей прямо на голову. Нечего говорить, что кормили бедную женщину впроголодь, совсем не давали чистого риса с приправами, к которому она привыкла. В лучшем случае она получала корень маниоки или какие-то объедки.

Троих детей, двух принцев и принцессу, прогнали в лес. Принцесса была еще совсем крошкой и не умела ходить; братья несли ее по очереди. Они шли, пока хватило сил, а потом улеглись под деревом. Малютка непрерывно кричала, ей нужно было молока, а где же его было взять? Мальчики наелись лесными плодами, а маленькую девочку нечем было накормить.

В лесу жил святой отшельник; услышал он детский крик и подумал: «Это ведь грудной младенец! Как он попал в лес? Надо посмотреть». Подошел старец к дереву и увидел троих детей.

— Кто ваши родители, детки, и отчего вы одни забрели в лес? — спросил он.

Старший принц рассказал, кто они и отчего отец, раджа Дахи, их изгнал. Пожалел отшельник детей и взял их в свою хижину. Там он почтительно предложил принцам риса, а маленькой принцессе надоил молока карликовой лани[102].

Принцы и принцесса стали жить у отшельника. У него никогда не было своей семьи, и он полюбил их, как собственных детей. Но разговаривал он с ними почтительно, как подобает говорить с принцами. Так проходил год за годом, принцы выросли, а отшельник состарился. Стал он совсем слабым и не мог больше подыматься со своего ложа. Однажды вечером отшельник позвал к себе принцев и принцессу и тихим голосом заговорил:

— Милые принцы, милая принцесса, вы теперь все трое выросли, и я ухожу от вас. Я стану незримым и уйду в бесконечность. Не печальтесь обо мне, милые дети, я достиг своей цели: освобождения от земной жизни. Когда я исчезну, вы не должны оставаться здесь. Вам надо найти вашу бедную мать.

— Как же мы можем найти ее, дедушка? — спросили принцы.

— Знайте, что ваша мать очень худа, — ответил отшельник, — и к голове ее присохла куча куриного помета величиной с печной горшок. Вам надо выйти из леса и пойти к морю. Там вы увидите золотой корабль с множеством слуг, это будет ваш корабль. Я его приготовил для вас. Взойдите на этот корабль и плывите вдоль берега. Но заходите в каждую гавань и спрашивайте, нет ли здесь женщины тощей-претощей, с лепешкой из куриного помета на голове.

— Дедушка, а как нам одолеть злые чары?

Старец вытащил корень маниоки и стебелек травы.

— Если вам надо будет связать своих врагов, то это сделает корень, а если убить, то стебелек сделает это лучше всякого оружия. — С такими словами святой старец ушел в бесконечность.

На следующее утро принцы и принцесса отправились в путь. Они пошли по тропке, которая вела вниз, к морю. Но еще раньше, чем они подошли к берегу, их встретила толпа людей. Это была команда корабля. Они почтительно предложили принцам и принцессе свою службу.

И вот принцы с принцессой поднялись на великолепно украшенный золотой корабль и поплыли на всех парусах вдоль берегов. На борту было полно шелковых одежд, еды и питья, подобавших принцам. Когда показывалась гавань, корабль заходил в нее, и принцы спрашивали сбегавшихся людей, не видел ли кто-нибудь исхудалой женщины с кучей куриного помета на голове. Но никто такой женщины не видел.

Наконец корабль пристал к гавани Дахи. Сбежался народ посмотреть золотой корабль, и старший принц спросил:

— Не можем ли мы здесь купить исхудалую женщину с кучей куриного помета на голове, величиной с рисовую лепешку?

Люди удивленно переглядывались и смеялись. Только одна придворная служанка поняла, о ком это спрашивают чужестранцы, и рассказала все Лимбур. Гнусавая колдунья сказала:

— Рамжа, Рамжа, на мерегу корамль, они мхотят купить мхудую женщину с кучей мпомета на голове. Мдавай промдадим ее!

Раджа все еще был влюблен в Лимбур, поэтому он ее во всем слушался и послал двух слуг к золотому кораблю продавать свою супругу в рабство[103]. Когда ее вытащили из курятника, бедняжка упала без чувств, и пришлось нести ее.

Старший принц тут же уплатил все деньги, и бедную мать перенесли на корабль. Там ее отмыли и одели, а дети, плача, обняли ее. Когда она пришла в сознание, они дали ей тарелку рисовой каши. Но она печально сказала:

— Ах, господа, ваше сострадание вернуло меня к жизни, но зачем мне жить? После всего, что со мной случилось, мне хочется только умереть.

Принц почтительно сложил ладони и ответил:

— Но, матушка, мы твои дети! — И он рассказал ей про свои приключения в лесу, с начала до конца.

Выслушала мать и разрыдалась, и все обнялись и вместе с ней заплакали от радости.

Мать принцев быстро поправилась и стала похожа на себя саму, какой она была прежде. Теперь старший сын решил рассчитаться с Лимбур. Он послал ко двору гонца с письмом, в котором вызывал раджу на поединок. Раджа посчитал вызов принца, которого он принял за купца, оскорблением и приказал своим советникам собрать народ и убить обоих молодых людей — старшего принца и его брата. Но когда вооруженный народ с криками стал подходить к кораблю, принцы вытащили волшебный корень, дар отшельника. И все нападавшие упали на землю, словно кто-то связал их по рукам и ногам. И раджа, и все его придворные вдруг тоже оказались связанными незримыми оковами и не могли шевельнуть пальцем.

Тогда принцы пошли ко двору и увидели Лимбур, сидевшую на веранде. Старший принц взял стебелек травы и прицелился в Лимбур. Стебелек превратился в копье, и принц проколол Лимбур насквозь. Она тут же умерла, и принцы сбросили ее тело в пропасть. Потом они пошли к радже. Он сказал:

— Вы сильнее меня, таинственные купцы, и я умоляю вас сохранить мою жизнь и жизнь моих подданных.

И вот рассеялись чары корешка, раджа встал на ноги, и принцы отвели своего отца на корабль. Народ, который тоже освободился от волшебных уз, расступался перед ними. Увидел раджа свою жену, узнал ее и захотел обнять. Но она отстранилась и осыпала его горькими упреками. Потом заговорил старший принц:

— Господин и повелитель, вы хотите обнять эту женщину, но вы знаете, кто она? Та самая, худая, как тень, с кучей куриного помета на голове. Вы ее не так давно продали нам.

Раджа заплакал от стыда и раскаяния. И понял он, какую страшную власть приобрела над ним Лимбур, как сильны были колдовские чары. Теперь чарам пришел конец, и раджу охватило горе. Больше всего ему было жаль детей, которые, наверное, погибли в лесу. Он так горевал, что принцы почувствовали сострадание и открылись ему. Они рассказали, как их спас отшельник. Раджа опять заплакал, теперь от радости, и обнял детей.

И вот все вместе, целым радостным шествием вернулись они во дворец. Принцы разместились там в особом павильоне, а принцесса — в другом. Отец сказал ей:

— Принцесса, дитя мое, я надеюсь, что ты счастливо проведешь время, пока не приедет твой нареченный, Панджи, принц Корипана.

А в стране Корипан наследный принц спал в это время в беседке посреди сада и вдруг услышал голос:

— Принц, настало твое время. Ты должен взойти на корабль и поплыть вдоль берегов. И в каждой стране спрашивай о тамошней принцессе. Но не спрашивай, как ее зовут, не спрашивай, красива ли она. Спрашивай только, на какой цветок она похожа. Если найдется подданный, который скажет, что его принцесса подобна жасмину[104], тогда это обещанная тебе супруга. Но знай, что в той стране, где принцесса похожа на жасмин, ты сам превратишься в обезьяну и будут звать тебя Дампуаванг[105], как звали славного мореплавателя. Не бойся ничего, так решило небо: принцесса должна полюбить тебя в облике обезьяны. Потом ты снова станешь человеком.

Так говорил голос. Принц проснулся, пошел во дворец и сказал отцу с матерью:

— Мой царственный отец, моя царственная мать! Голос повелел мне сесть на корабль и плыть вдоль берегов, пока я не найду обещанную мне невесту.

Родители дали согласие. Раджа вызвал своего доверенного шута Пунту и велел ему заботиться о принце. Снарядили корабль, принц простился со своими родителями и отплыл.

Они плыли с Пунтой вдоль берегов и вскоре увидели незнакомую страну[106]. Принц спросил рыбака, забрасывавшего сети:

— Дядюшка рыбак, что это за страна?

— Паджарикан[107], — ответил рыбак.

— А на какой цветок похожа ваша принцесса?

— На красный цветок дурмана, запах которого пьянит людей.

На лице Пунты появилась гримаса отвращения, и он сказал:

— Красное — цвет злых страстей, а дурман напоминает о мачехе.

Корабль поплыл дальше, и открылась новая страна. Там опять увидали рыбака, и снова принц спросил:

— Дядюшка рыбак, что это за страна?

— Сингасари.

— На какой цветок похожа ваша принцесса?

— На белую лилию, высокую и стройную.

Пунта снова покачал головой, и принц поплыл дальше. Снова открылся берег, и здесь опять принц спросил рыбака:

— Дядюшка рыбак, что это за страна?

— Гагеланг.

— На какой цветок похожа ваша принцесса?

— На магнолию, белые лепестки которой опадают все сразу.

Пунта зевнул, корабль поплыл дальше.

— Дядюшка рыбак, что это за страна?

— Даха.

— А ваша принцесса на какой цветок похожа?

— На жасмин, который незаметно расцветает и так нежно пахнет.

У принца забилось сердце. Он вскочил — и на глазах испуганных подданных превратился в белую обезьяну. Обезьяна заговорила человеческим голосом.

— Не бойтесь, дядя Пунта и вы, мои спутники. Я следую своей судьбе. Так мне велено. В этом облике должен я снискать любовь принцессы. Не обращайтесь ко мне как к принцу, зовите меня Дампу-аванг. Продайте меня на этом берегу и возвращайтесь домой.

А принцесса Дахи в ту же ночь увидела удивительный сон. Во сне она встретила своего жениха, принца Корипана, который выглядел то как принц, то как обезьяна. Когда утром пришли служанки с базара и рассказали, что купцы-чужестранцы выставили на продажу белую обезьяну, принцесса поспешила к родителям и стала просить их купить ей эту обезьяну.

— Что ты хочешь делать с обезьяной, доченька?

— Играть, отец.

— Ах, ты говоришь, как ребенок. Ты уже достаточно выросла, чтобы отпраздновать свое обручение с принцем Корипана. Я пошлю гонцов в Корипан и в родственные нам княжества Сингасари и Гагеланг. Твоих братьев, принцесса, я хочу поженить на Лилии Сингасари и Магнолии Гагеланга. Эта тройная свадьба будет великим праздником.

Но принцесса умоляла купить ей белую обезьяну. Что бы ни говорили родители, она упорно повторяла свою просьбу. В конце концов раджа уступил и послал слуг на базар. Обезьяну купили и отвели в павильон принцессы.

С этих пор принцесса была неразлучна с белой обезьяной. Больше всего ей нравилось бродить с обезьяной по парку, поддразнивая ее и забавляться, выслушивая ее ответы. Принцесса верила в свой сон и была убеждена, что обезьяна — не обезьяна, а тот, кто предназначен ей судьбой.

— Дампу-аванг, почему твои губы так выпячены вперед?

— Я слишком много играл на флейте при дворе. Разве я не похож на флейтиста?

Принцесса смеялась, потому что придворный флейтист, когда играл, действительно вытягивал губы и становился похожим на обезьяну.

— Дампу-аванг, почему у тебя цепкие пальцы?

— Потому что я ел рис, политый сиропом, и не вымыл рук, принцесса.

— Но, Дампуаванг, почему у тебя такой длинный хвост!

— Ах нет, принцесса, это только так кажется; это край моего торжественного наряда[108].

Целый день они весело играли друг с другом, а ночью принц принимал человеческий облик, и оба они, обнявшись, вдыхали благоухание жасмина.

Раджа и принцы, братья принцессы, стали беспокоиться. Слишком уж много времени проводит принцесса с обезьяной! Это становится недостойным ее положения. Однажды вечером они взяли свои крисы и пошли к павильону принцессы, чтобы убить обезьяну. Но что они там увидели? Их сестра сидела на скамье и разговаривала с принцем. Он вскочил на ноги и сказал:

— Я Панджи, принц Корипана. Я прибыл за обещанной мне невестой, за моей любимой принцессой Дахи.

22. Кошка и тигр

Давным-давно (никто не помнит, когда это было) тигр был очень глупым зверем. Когда ему хотелось есть, он носился по лесу с таким шумом, что земля дрожала, деревья трещали и все звери забирались в норы. Тигр ничего не мог схватить, потому что не умел подкрадываться. Ему многому надо было выучиться, чтобы стать хорошим охотником, но он и азов еще не знал.

Голод не тетка, и вот тигр решил поучиться у своей маленькой подружки кошки. Он заметил, что она всегда умеет раздобыть себе пищу. Кошка приняла друга тигра в ученики. Сперва она стала учить его втягивать когти и подкрадываться неслышными шагами. Потом, заметив добычу, пригибаться, затаиваться и, выпустив когти, оскалив зубы, готовиться к прыжку. Когда тигр после долгих упражнений, научился все это делать, кошка показала ему, как прыгать.

Наконец пора было показать на деле, что тигр все хорошо усвоил. Он поблагодарил кошку за науку и отправился на охоту. Все шло отлично. Тигр крался, затаивался, подстерегал добычу и прыгал на нее с выпущенными когтями и оскаленными зубами — так, как учила кошка. Теперь для него началась великолепная жизнь: красться, затаиваться, подстерегать добычу, убивать и с наслаждением пожирать свежее мясо. А потом проделывать это еще раз и еще, а затем, наевшись до отвала, идти в логово спать.

Через несколько дней звери в лесу заметили, что тигра надо опасаться, и заключили союз против него. Когда кто-нибудь видел или слышал крадущегося тигра, он давал знать другим, и все прятались. Так вышло, что тигр целый день крался по лесу и ничего не поймал, и на другой день то же самое, и на третий. Тигр почувствовал невыносимый голод. Во что бы то ни стало надо было что-то раздобыть. Но не пряталась от него только его учительница кошка. И вот тигр подкрался к месту, где кошка разлеглась на теплом камне и грелась себе на солнышке. Кошка увидела подбиравшегося тигра, увидела голодный, яростный блеск в его глазах. Она глядела сквозь приспущенные веки, как тигр — по всем законам ее искусства — выгнулся, готовясь к прыжку.

Как стальная пружина, тигр взметнулся в воздух и упал на камень, где мгновением раньше грелась кошка. Но она с быстротой молнии вскарабкалась на дерево.

— Это подло, — зарычал разочарованный тигр, — ты должна была научить меня всему. А искусство карабкаться на деревья ты оставила себе.

— И это правильно, тигр, — отвечала кошка, глядя на своего ученика с недоступной высоты.- А то ты чуть не сожрал меня, свою учительницу.

Тогда тигр смиренно сел на задние лапы, сложил передние коготь к когтю, чтобы выразить свое почтение, и сказал:

— Друг мой, учительница моя, признаю, что голод толкнул меня на злое дело. Пожалуйста, прости меня и научи высокому искусству карабкаться на деревья.

— Как бы не так, тигр, — отвечала кошка. — Теперь я узнала, что ты лживый, коварный зверь. Дружбе нашей конец.

Тигр пришел в бешенство и поклялся в вечной вражде со всем кошачьим родом:

— Знай, кошка, что, если ты или один из твоих потомков попадет в лапы тигру, вам будет не до смеха. И я предупреждаю тебя, что мы знаем заклинание, которым можно превратить в яд ваш помет, и вы все подохнете.

Кошка не отвечала. Прыгая с сука на сук, она выбралась из леса и пристроилась возле людей. А кучки своего помета она на всякий случай стала зарывать в землю и научила своих детей это делать, те научили своих детей, и с этих пор все кошки зарывают в землю кучки помета. Ну а тигр так и не научился карабкаться на деревья.

23. Иголка

Жил когда-то один человек, и было у него две жены. Первая жена — веселая, добрая. У нее росли две дочки, одна побольше, а другая совсем малютка, грудная. Вторая жена была ревнивая и злая. Уйдет муж в поле, а она начинает изводить мать девочек, как только может.

И вот добрая жена заболела. Поболела немного и умерла. И остались девочки с мачехой. А ленивой мачехе совсем не хотелось заботиться о них; получали они от нее больше колотушек, чем риса.

Как-то вспомнила мачеха, что покойная мать детей незадолго до смерти одолжила у нее иголку и не отдала. Стала она называть девочек воровкиными детьми и сказала:

— Ищите иглу и верните ее мне, а то я поколочу вас черенком метлы!

Маленькие девочки плакали, ползали по полу и искали иголку, но никак не могли ее найти. Когда мачеха вышла во двор, старшая девочка вдруг сказала:

— Давай убежим, сестричка, а то она забьет нас насмерть. Спросим мать, где иголка.

— Но я не могу так далеко идти.

— Тогда я понесу тебя.

Большая девочка посадила маленькую в шарф, в котором женщины носят на бедре детей, и пошла по деревне, потом по рисовым полям прямо в лес. Вдвоем они искали лесные плоды и ели их. А иногда люди, которые жили в лесных хижинах, видели детей, жалели их и подкармливали. Так они и бродили по лесу, опускались в ущелья и снова карабкались вверх, пока не забрались на вершину большой горы.

На эту вершину вело несколько дорожек, и вот на самом перекрестке повстречался им сгорбленный старичок с палкой. Он спросил:

— Куда вы идете, детки?

А старичок-то был не простой. Это был некий бог, который сжалился над девочками. С того перекрестка начиналась страна мертвых[109], и старичок показал детям, по какой дорожке идти, чтобы прийти к матери. Старшая девочка опять посадила маленькую в шарф и пошла по этой дорожке. Шли, шли они и попали на небо и там нашли свою мать. Она сидела под большим деревом.

Увидела их мать и спросила испуганно:

— Мои милые детки, как вы сюда попали? Ты всю дорогу тащила сестричку?

Она взяла обеих девочек на руки, и старшая рассказала, как изводила их мачеха и как они убежали, чтобы спросить маму, где иголка. И как один старичок показал им дорогу.

Мать сказала:

— Это правда, я одолжила у нее иголку. Я воткнула ее в мою скамью в изголовье. Теперь иди вместе с сестричкой домой и верни мачехе иголку.

Дети заплакали и стали умолять мать вернуться с ними на землю, но она отвечала:

— Я не могу вернуться домой, я умерла.

Дети все просили ее, не хотели без нее идти, и наконец мать сказала:

— Хорошо, я попробую пойти с вами. Но вы должны крепко помнить: вам нельзя ни о чем спрашивать меня. Даже если по дороге встретится что-то очень странное, вы должны молчать.

— Хорошо, хорошо, мама! — И они отправились в дорогу.

По пути они увидели два огромных зонта[110]. Может быть, это был знак, что рядом находились двое богов, точно не знаю. Но я знаю, что девочки спросили:

— Мама, отчего здесь два зонта? Мать печально ответила:

— Разве я не сказала, что вам нельзя ни о чем спрашивать? Теперь мне придется уйти.

Заплакала мать, простилась с детьми и пошла по дорожке обратно на небо, а девочки (старшая с младшей, сидевшей у нее на бедре) — вниз, на землю.

Вернулись девочки домой, посмотрели в изголовье матушкиной скамьи и нашли иголку. Они отдали ее мачехе; та так и застыла от удивления. Но сейчас же опомнилась и закричала:

— Это не та игла. У той, которую одолжила ваша мать, было большее ушко.

— Но мама сама сказала, что иголка здесь, в изголовье.

— Мама сама сказала! Вы что, хотите уверить меня, что побывали на небе и беседовали там со своей матерью?

Женщина схватилась за метловище, чтобы отхлестать детей, но как раз вернулся с поля отец. А он своих дочек любил, часто приносил им сладости и игрушки. К несчастью, он подолгу бывал в отлучке, уходил торговать в город, и тогда девочки получали корки, приставшие к горшку, в котором варился рис, вместе с золой, которую злая женщина подмешивала, чтобы казалось, что риса побольше.

Но и тогда, когда отец работал в поле, мать держала детей впроголодь. Вечером она только мазала девочкам рот рисом, а отцу ставила на стол хороший ужин. Дети не могли оторвать глаз от каждого куска, который он проглатывал.

Отец это видел и говорил:

— Послушай, жена, дети ведь голодны!

— Что ты плетешь, муженек?! Разве не видишь, что они накормлены досыта? Рис остался у них на губах!

Как-то отец уехал надолго. Очень плохо было девочкам с мачехой. И так надоели им рисовые корки с золой! Захотелось им снова к матери, и вот что они сделали: облепили себя куриными перьями и взлетели на святое дерево бунут[111]; оно было очень похоже на то большое дерево, под которым они нашли на небе свою мать. Здесь они были по крайней мере далеко от злой мачехи и поближе к небу, где была их родная мать. Они попробовали докричаться до нее и звали своими слабыми голосочками:

— Мама, мама, пожалуйста, возьми нас, здесь нас колотят и дают только корочки из рисового горшка, и те с золой! А потом они запели жалобную песенку:

Корки и золу дают нам,
Нас не так кормила мать.
Хорошо б плодом бунута
Рис вареный заедать.
Бом-бом — голос гонга,
Тин-тин — голос флейты.
Флейта плачет тонко-тонко.
Слезы, лейтесь! Слезы, лейтесь!

А отец как раз возвращался домой и шел мимо бунуто-вого дерева. Он услышал жалобную песенку, взглянул наверх и увидел двух птичек. Да вдруг по ножкам, торчавшим из перьев, узнал своих детей.

Прислушался он к их плачу и услышал, что они зовут мать с неба. Он сейчас же вскарабкался к детям на дерево, и они заплакали втроем. Потом отец помог девочкам слезть и содрал с них перышки. А девочки ему все рассказали: как они ходили к своей маме на небо, чтобы узнать, где игла, и как с ними обращается мачеха. Рассердился отец и поклялся прогнать мачеху. Так он и сделал: отколотил злую бабу первой попавшейся палкой и прогнал ее из дому.

24. Необыкновенный пастушок

В лесу, в хижине старушки, собиравшей папоротник, жил когда-то бедный мальчик. Никто не знал, откуда он родом. Старушка говорила, что нашла его в лесу, среди папоротника.

Жил он как почти все бедные дети: сам должен был зарабатывать свой хлеб и пасти скот богатых крестьян. Еще до восхода солнца пастушки выходили из дому, гнали скот на горные склоны, и, пока коровы паслись в свежей траве, можно было и поиграть. Ребята ловили кузнечиков, натравливали их друг на друга и бились об заклад, кто победит, совсем как мужчины на петушиных боях. Только спорили не на серебро, а на мелкие китайские монеты — за полгобанга давали четыре китайских монетки[112]. Ну и что ж! Страсти разгорались не меньше, чем у взрослых.

Когда ребята уставали от игры и желудки их начинали урчать от голода, то владельцы уцелевших кузнечиков запирали их в бамбуковые садочки и шли всей гурьбой искать, чего бы поесть. Только очень немногим матери давали с собой немножко холодного риса на завтрак. У остальных на кухне было пусто, хоть шаром покати, и матери отпускали ребят с молчаливой надеждой, что они стащут себе чего-нибудь в поле. У одного крестьянина ребята срывали кукурузные початки, но так, чтобы не очень было заметно, у другого — гроздь бананов, а чаще всего искали в земле съедобные личинки. Потом все собирались, зажигали костерок, поджаривали на нем кукурузу и личинки и садились под большим деревом завтракать.

После этого уже не хотелось играть, и ребята просили самого младшего, сына сборщицы папоротника, рассказать что-нибудь. И тогда мальчуган ловко вырезал из пальмовых листьев героев ваянга[113], и все пастушки сейчас же узнавали их — вот воины, великаны, а вот шуты.

Когда куклы были готовы, мальчик говорил за них, передвигал с места на место и представлял целые пьесы, совсем как настоящий кукольник. Друзья глядели и слушали, затаив дыхание, пока солнце не садилось и наступало время купать скот в ручье и загонять в хлевы.

Однажды, когда пастушки сидели по обыкновению под своим деревом, маленький кукольник нарисовал на песке портрет старшего мальчика: худого, долговязого, с торчащими зубами и прищуренными глазами. Вышло очень похоже. Ребятам понравилось, и они попросили нарисовать еще одного товарища, потом другого — он все это делал. Пастушки онемели от удивления. Казалось, что он просто волшебник.

На следующий день мальчики попросили:

— А можешь ты нарисовать девушку?

У нашего художника был как раз припасен в поясе уголек. Он повел друзей к ближайшему храму и углем на стене, около входа, нарисовал такую красивую девушку, какой никто не видел во всей деревне.

А тут как раз проходил мимо крестьянин. Поглядел он и спросил:

— Ребята, где живет эта девушка?

Друзья обступили маленького художника и пристали, чтобы он ответил. Им тоже было интересно. Но он сказал, глядя на крестьянина своими большими, удивленными глазами:

— Я не знаю, господин.

Крестьянин долго разглядывал рисунок, глаз оторвать не мог, точно влюбился, потом вздохнул и пошел дальше. Вечером много других крестьян пришло посмотреть на этот рисунок. И все влюблялись в изображение и уходили со вздохом, так же как первый крестьянин.

На следующий вечер люди пришли опять и каждый вечер стали приходить к необыкновенному рисунку. В конце концов узнал о нем сам раджа и приказал отнести себя к храму в своем паланкине. Когда государь увидел изображение девушки, его сердце воспламенилось, и он решил непременно жениться на красавице.

— Кто нарисовал это? — спросил он своего главного советника.

— Я не знаю, государь!

— Тогда узнай.

Советник подозвал мальчишку, стоявшего в толпе около раджи, и спросил, кто нарисовал девушку. Тот ответил:

— Пастушок, приемный сын сборщицы папоротника.

А юный художник, узнав о приближении раджи, испугался и спрятался под пагодой. Но там его быстро нашли служители и представили государю. Посмотрел раджа на художника и удивился: очень уж мальчик был похож на девушку, которую нарисовал. Даже родинки у них были одинаковые — на левой щеке.

Раджа спросил:

— Скажи, пастушок, это ты нарисовал?

Мальчик опустился на землю перед раджей, сложил ладони и ответил:

— Да, государь.

— Это твоя сестра? Вы близнецы?

— У меня нет сестры, государь.

— Кто же эта девушка? Где она живет?

— Я не знаю, я никогда не встречал ее, государь.

— Но это нелепость, ты не можешь нарисовать человека, которого никогда не видел. Отправляйся немедленно к ней и скажи, что я хочу взять ее в жены.

Мальчик испуганно ответил:

— Я готов служить вам, государь.

— Ну так что же ты сидишь и не идешь за ней? Мальчик пробормотал что-то вежливое на прощание и ушел. Как только скрылся он с глаз раджи, тут же свернул к домику своей приемной матери и все ей рассказал. Выслушала его мать и спокойно ответила:

— Мой милый сынок, когда я нашла тебя в лесу среди папоротника, я сразу поняла, что ты не обыкновенный ребенок. Но зачем тебе понадобилось нарисовать эту незнакомую девушку? Ты ее действительно никогда не видел?

— Ах, матушка, во мне столько удивительных воспоминаний, что я сам не знаю, что они значат. И я действительно не знаю, где мне найти для раджи эту девушку.

— Тогда надо бежать отсюда. В соседнем княжестве, на другом склоне хребта, живет мой двоюродный брат. Я думаю, ради меня он приютит тебя и даст тебе работу.

В тот же вечер пастушок распрощался с доброй сборщицей папоротника и пошел по тропе, которая вела через дикие заросли к перевалу. За перевалом начинались земли соседнего раджи. Светила полная луна, и мальчик легко дошел до страны, в которой ему ничего не грозило. С перевала тропа круто пошла вниз, через кофейные рощи. Жители лесных хижин начали разжигать огонь в очагах; наступил день.

На краю леса стояла хижина, в которой жил двоюродный брат сборщицы папоротника. Только он был совсем не похож нравом на свою добрую сестру. Вечно он ворчал, всегда был чем-то недоволен. Когда мальчик рассказал, кто его прислал, старый ворчун все же приютил его и дал ему работу — велел колоть дрова, ходить на базар и пасти козу.

От хижины было далеко до деревни, и пастушку не с кем было играть и не для кого рисовать. Однажды он был один, пас свою козу и думал о девушке, которую нарисовал на стене храма и должен был привести к радже. Странное чувство у него было: будто бы он когда-то уже знал ее, но не мог вспомнить, где и когда видел.

И вот так он замечтался, что не заметил, как коза забралась в кукурузное поле соседа и досыта наелась спелых початков. Громкий крик вырвал мальчика из забытья. Он с ужасом увидел, что поле потравлено, а сосед бежит, размахивая резаком. Тут пастушок бросился бежать, сосед за ним следом, но мальчик был легче и проворнее. Только его соломенная шляпа упала на бегу и потерялась.

Вырвался мальчик вперед, остановился в банановой рощице, обрубил банан и нарисовал на обрубке свое изображение, так что казалось, словно сам спрятался в густой листве, а потом побежал дальше. А сосед, добежав до рощицы, увидел изображение и безжалостно ударил его резаком. Но не раздалось ни стона ни крика, не видно было крови. Нож втыкался, будто в дерево. И вправду, сосед рубанул по стволу банана. Маленький художник провел его и успел убежать — не догонишь теперь. Его и след простыл.

«Но как он здорово рисует! — подумал крестьянин.- Прямо чудеса!» Потом крестьянин вернулся на свое поле и зарезал козу, которая все еще там паслась. Так он отомстил за потравленную кукурузу.

К вечеру мальчик прокрался назад к своему хозяину. По дороге он заглянул на поле соседа и увидел зарезанную козу. «Почему так поздно? — закричал хозяин. — И где моя коза?» Мальчик рассказал все, как было. Услышал хозяин, что его козу зарезали, схватил палку и хорошенько отколотил пастушка. Горько стало мальчику. И решил он уйти от злого хозяина и поискать по свету счастья. Может быть, он и в самом деле найдет девушку, которая ему пригрезилась, — с такой же родинкой, как у него самого, на левой щеке?

Он вошел в лес и уже ни о чем больше не думал, кроме этой девушки. Он знал, что это была не просто мечта. Она где-то живет. Но где? Образ ее все время стоял перед глазами мальчика, и он не мог удержаться, чтобы еще раз не нарисовать ее, на этот раз на гладком стволе дерева.

Только кончил он свой рисунок, на тропинке показался дровосек с секачом за поясом. Увидел дровосек изображение, решил, что это живая девушка, и влюбился в нее.

— Послушай, дружок, — сказал он маленькому художнику, — давай поменяемся! У меня волшебный секач, он понимает человеческий язык и делает все, что ему хозяин прикажет.

— Это было бы прекрасно, но у меня ничего нет.

— Ну отчего, а девушка? Хочешь сменять ее на мой топорик?

— Ну что ж, давай, — ответил мальчик, сообразив, что дровосек принял рисунок за живого человека. Тут же и поменялись. Мальчик взял топорик и очень довольный пошел дальше.

Дровосек встал перед девушкой и спросил:

— Как тебя звать? Девушка молчала.

— Ну, не будь такой недотрогой, подойди ко мне! Девушка оставалась неподвижной, а пыл дровосека все рос. Он подошел, распростер руки — и обнял ствол. Дровосек очень разозлился. Он догнал мальчика и крикнул:

— Эй, ты!

— Что случилось?

— Отдавай секач назад, девушка только нарисована!

— А кто тебе сказал, что она живая? Я этого не говорил. Мы честно поменялись, и я не отдам тебе секач.

— Тогда я отберу его, я сильнее тебя!

— Прочь отсюда, дровосек! А то я прикажу секачу, и он отрубит тебе голову!

Дровосек, опустив голову, повернул назад. Вернулся он к изображению девушки, долго еще глядел на него и думал, как было бы хорошо, если бы девушка была настоящая.

А мальчик зашел в лесные дебри. Наступил вечер, и звери проснулись. Со всех сторон слышны были странные шорохи. Чудились шаги, но никого не было видно. Внезапно навстречу вышел рычащий тигр. Сердце мальчика быстро забилось. Послушается ли секач?

— Волшебный секач, отруби тигру голову!

Секач вырвался из рук мальчика и одним махом обезглавил тигра, а после этого снова прыгнул мальчику в руки. Мальчик подумал: «Кажется, мне действительно улыбнулось счастье!»

С чудесным секачом и ночью было не страшно. При свете луны и звезд мальчик пробирался дальше. Ноги его устали, и тут впереди мелькнул огонек. Обрадовался мальчик, подошел ближе и увидел костер. Здесь можно будет отдохнуть и погреться: в горах дул холодный ветер, мальчик продрог.

Костер освещал вход в пещеру. Едва мальчик присел к огню, из пещеры раздалось страшное рычание. Вскочил мальчик на ноги и отбежал, но потом сжал секач в руках и сделал шаг вперед. Из пещеры донесся хриплый голос:

— Человечину чую! Кто там пришел?

— Выходи, людоед! — ответил мальчик. — Это я, пастушок!

Из пещеры выбрался великан с торчащими клыками и всклокоченными волосами. В мерцающем свете костра он выглядел особенно страшным. Мальчик уже хотел приказать секачу отрубить эту страшную голову. Но едва великан увидел мальчика, он склонился и стал смиренно приближаться к нему, как подданный к своему государю. Сложив ладони, людоед опустился на землю перед онемевшим мальчиком и сказал:

— Наконец вы прибыли, мой господин!

Хриплый голос великана напоминал раскаты грома, но мальчик понял, что великан старается быть почтительным и мягким.

«Ну, — подумал мальчик, — если я его господин, то не подобает мне задирать голову, чтобы смотреть на него. Потому что он даже на коленях вдвое больше меня!» Мальчик вскарабкался на большой обломок скалы, и теперь великан должен был смотреть на него снизу вверх. При этом он поднял свои огромные руки, сложенные ладонь к ладони, и поводил ими взад и вперед, показывая свою преданность.

Мальчик спросил:

— Скажи мне, великан, почему ты мой слуга? Мне кажется, я что-то знал, но забыл. Я очень многое забыл.

— Ах, господин, вы попали на землю только на время ради испытания, но ваша родина на небесах. С какой скорбью я вижу, что вы бедны и печальны. Не могу ли я чем-то помочь вам?

В ответ на такие добрые слова пастушок рассказал все, что с ним случилось. Рассказал, что он нарисовал девушку, которую раджа велел привести, а он не знает, где ее искать.

— Такая девушка есть, — сказал великан. — Раньше, до того как меня изгнали на землю, я ее охранял. Конечно, она живет на небе. Ее отец и ваш отец, о господин, — братья, и девушка предназначена вам в невесты[114].

— Я слушаю тебя и чувствую, что я уже знал это когда-то, — сказал мальчик задумчиво.- Как тебя зовут, великан?

— Мандару, мой господин.

— Так скажи, Мандару, не знаешь ли ты дорогу на небо?

— Да, мой господин, я завтра же вас туда отведу. Но окажите мне честь, переночуйте в моей пещере.

— Конечно, Мандару, я очень устал. Смотри на меня, как на внука, и я буду звать тебя дедушкой.

Они вместе вошли в большую пещеру, и Мандару угостил мальчика свежесваренным рисом с разными лакомыми приправами. Когда голодный гость наелся, великан рассказал ему о небесных царствах.

— Там много небес, мой господин, и они подобны святилищам, только гораздо прекраснее, великолепнее, чем земные храмы! На юге — красное небо, стены там украшены красными паволоками и усыпаны рубинами. Это небо излучает красное сияние. Туда вам не надо идти, хотя красное сияние будет манить вас к себе. На западе — небесное святилище, украшенное желтыми шелками и усыпанное желтыми самоцветами. Оно излучает желтое сияние. Туда тоже не ходите, там вы не найдете своей невесты. А между красным и желтым небом, на юго-западе, — оранжевое небо; от него исходит сияние, подобное блеску меди, потому что все драгоценные камни и шелка там оранжевого цвета[115]. Идите туда. Там ваш дом, там вы найдете свою невесту.

— Но как же я заберусь туда, дедушка Мандару? Я ведь не умею летать.

— Оставьте эту заботу мне, я вас доставлю туда. Но мне запрещено вступать в небесные царства. Поэтому я заранее предупреждаю вас, приготовьтесь к большим препятствиям. Вашу невесту зорко охраняют день и ночь. Сперва вы увидите двух сторожевых псов, каждый ростом с теленка. Потом, справа и слева от ворот, — двух великанов, моих братьев, с громадными палицами; а когда вы пройдете ворота, вас встретят два могучих огнедышащих змея.

— Как же мне победить этих псов, и великанов, и змеев?

— Вам не надо побеждать их, это ваши слуги, так же как я. Но они не знают этого и не поймут, кто вы, потому что вы еще в земном облике. Завтра я дам вам средство усыпить их. А теперь ляжем спать.

На следующее утро мальчик выкупался в ручье, а потом спросил:

— Ну, дедушка Мандару, когда же мы отправимся на небо?

— Я готов, внучек, садитесь мне на спину. — И великан на глазах мальчика, онемевшего от удивления, превратился в Гаруду — огромную птицу с золотыми крыльями.

Пастушок сел на спину птицы, и она мощным взмахом крыльев поднялась в небо.

Мальчик увидел под собой всю землю Бали — леса, горы, храмы, деревни, дороги, — а кругом подернутое дымкой синее море с белыми гребешками волн. Свежий ветер свистел в ушах, а птица подымалась все выше и выше. Часто они прорезали облако, и со всех сторон их охватывал туман. Когда они выходили из тумана, мальчик глядел вниз и видел свой остров совсем маленьким, а потом еще меньше, глубоко внизу, а кругом другие острова и белесый туман вокруг них — это было море. Наконец земля совсем исчезла из глаз, и птица остановила свой полет.

— Мой господин, — сказала птица голосом Мандару, — дальше мне нельзя. Но вот небесная дорога. Если вы пойдете по этой дороге, вы найдете то, что ищете. Только не давайте сбить себя с пути. Не идите ни на красное, ни на желтое, ни на белое небо, как бы они вас ни манили к себе. И вот вам два рисовых катышка, их надо бросить двум сторожевым псам. А вот сверточек риса с шафраном, чтобы обсыпать им моих братьев-великанов и змеев.

Птица протянула ему в когтях сверточек оранжевых рисовых зерен и два рисовых катышка, а потом взмахнула огромными крыльями и улетела на землю.

Мальчик стоял на широкой дороге и оглядывался. Был день, но блеск драгоценных металлов и самоцветов, из которых сделаны небесные дворцы и храмы, затмевал дневной свет. С востока сияли белые стены, с запада, справа, — желтые — все, как говорил Мандару. На юге, слева, переливались рубины красного храма. Дорога шла между двумя небесами, сиявшими с двух сторон. И вот после долгого пути впереди показалось оранжевое сияние, и сердце пастушка забилось сильнее. Дорога шла в гору. Теперь она была вымощена, как в храмовом дворе; но все камни мерцали и отливали оранжевым цветом, а листва святых деревьев по сторонам дороги вся была в оранжевых отблесках.

Навстречу мальчику бросились с яростным лаем два пса ростом с теленка.

— А ну, тише! — крикнул пастушок, достал из пояса рисовые катышки и швырнул каждому псу. Псы проглотили катышки и тотчас глубоко уснули.

Теперь можно было подойти к воротам из резной оранжевой меди. Но разглядывать украшения было некогда. Два великана, похожие, как близнецы, на его друга и слугу, угрожающе подняли свои палицы и яростно зарычали. Мальчик уже держал в руках шафрановый рис и осыпал ими великанов. Те тотчас погрузились в глубокий сон и только громко всхрапывали.

Теперь можно было пройти в ворота. Два змея тоже уснули, когда он обсыпал их горстью зерен. Дорога во дворец была открыта. Он вступил в обитель богов, и навстречу вышла девушка, которая всю жизнь ему грезилась.

— Ах, наконец-то ты пришел! — сказала она. — Я только и думала о тебе, ты так часто снился мне! Пойдем на веранду, сядем там, и ты мне все расскажешь.

Она привела мальчика на открытую веранду, выходившую в цветник с оранжевыми цветами. Они сели на скамью, и он рассказал ей все, что с ним было.

— Я знал, что ты в самом деле есть. Я это ясно чувствовал, — сказал он ей, — и я знал, как ты выглядишь. Я тосковал по тебе и нарисовал все твои черты, даже родинку на щеке.

Когда девушка услышала, что он должен привести ее к радже, она рассмеялась и сказала:

— Я пойду с тобой на землю, но как твоя жена. Разве ты не знаешь, что мы предназначены друг для друга?

— Больше всего на свете я хочу взять тебя в жены. Но раджа убьет меня.

— Этому горю я помогу, — беззаботно сказала девушка.

— А как мы спустимся на землю?

— Нас отвезет волшебный конь.

Девушка прошептала заклинание, и тотчас перед ними встал золотисто-оранжевый крылатый конь. Они сели на него — мальчик впереди, а девушка сзади, обхватив мальчика и держась за него, чтобы не упасть. Золотой конь раскрыл свои крылья и стал спускаться с неба. Мальчик бросил последний взгляд на великолепное небо богов. Потом они погрузились в облака и какое-то время летели в тумане, а когда туман рассеялся, внизу было бескрайнее море со множеством островов. Скоро виден стал остров Бали с его лесами, горами и озерами, с его храмами и деревнями. Ниже, ниже — и видны стали люди, шедшие на базар. И вот копыта коня стукнули о землю: небесные гости остановились возле хижины приемной матери пастушка, сборщицы папоротника. Женщина как раз задавала корм свинье и вскрикнула от удивления: перед ней очутился золотисто-оранжевый конь, а на нем восседал ее приемный сын и девушка небесной красоты.

— Великие боги, мой мальчик, что за чудо! Дай мне скорее обнять тебя. Я всегда знала, что ты особенный ребенок. Где ты нашел эту прекрасную девушку? И коня? Идем, садись, расскажи мне скорее все!

Юноша обнял свою приемную мать, а потом все трое пошли в хижину, уселись на скамью, где юноша спал ребенком, и он рассказал свои приключения. Старушка не могла надивиться всему, что она слышала. Когда он кончил свой рассказ, она спросила:

— Пойдешь ли ты сейчас ко двору? Если ты не приведешь девушку, раджа непременно прикажет казнить тебя.

— Что ты об этом думаешь? — спросил юноша свою невесту.

Она поглядела прямо перед собой и, словно никого не видя, прошептала заклинание.

— О боги! — воскликнула старушка. — Еще одна! Девушка создала свое подобие, похожее на нее как две капли воды. Не хватало только родинки на левой щеке.

— Иди сейчас ко двору, — сказала небесная принцесса, — и отведи ее к радже.

Так пастушок и сделал. Раджа был очарован прекрасной девушкой, в самом деле совершенно похожей на портрет, в который он влюбился.

— Ты хороший мальчик, ты очень славный мальчик! — воскликнул обрадованный раджа.- Скажи, а где ты ее нашел?

— На вершине горы, государь.

— Да, это и впрямь чудесно...

Но раджа только и смотрел на прекрасную девушку. Он и не слушал, что говорил ему юный художник, и тот смог спокойно уйти. Теперь уже ничто не мешало свадьбе двух божественных детей, предназначенных друг для друга, и они поженились.

И долго и счастливо жили они вместе, но однажды случилось так, что мимо их усадьбы проходил советник раджи и увидел молодую женщину, которая толкла рисовые колосья. Советник онемел: это была вылитая супруга раджи! Она это или не она? Советник подошел поближе, уселся возле щели в глиняной стене, окружавшей дворик, и старался вспомнить, как выглядела супруга раджи, чтобы сравнить ее с женщиной во дворе. Нет, это была не она. В чем же разница? И вдруг он вспомнил.

Чтобы совершенно удостовериться в своей догадке, он пошел к храму, на стене которого остался рисунок пастушка. Да, это было так. Он не ошибся. У нарисованной девушки была родинка, совсем как у женщины в лесном дворике, а у супруги раджи такой родинки не было. Так что не с нее пастушок рисовал свой портрет.

Советник немедленно пошел во дворец и велел доложить о себе радже.

— Государь, — поведал он. — Пастушок вас обманул. Он сохранил для себя подлинник, а вам отдал копию.

Раджа не хотел этому верить. Он приказал подать паланкин и отнести себя к храму. Действительно, на рисунке девушка была с родинкой.

— Ты прав, — сказал он советнику. — Меня обманули. Но подумай, что за хитрец этот пастушок! Я боюсь его.

— Он заслуживает смерти, государь! — ответил советник сурово.

Раджа велел бить тревогу. Все крестьяне схватили свои копья, придворные — крисы, и по повелению раджи с громкими боевыми кликами ополчение двинулось к хижине пастушка. Он, однако, тоже слышал звуки тревоги и понял, что этот поход против него. Но молодая жена дала ему совет: повесить на глиняную стену вокруг дома ее шарфы, а в воротах положить большой кокосовый орех. После этого они оба ушли в спальный домик.

Сам раджа сидел в красно-золотом паланкине, вырезанном в форме Гаруды, и вел ополчение в бой. Казалось, что его несла волшебная птица. Но волшебная сила была совсем не на его стороне. А все только от нее и зависело.

Воины бросились на глиняные стены, окружавшие дворик, а раджа со своими придворными двигался к воротам. Но внезапно боевые крики сменились воплями. Люди, пытавшиеся перескочить через стены, были искусаны змеями. Шарфы небесной жены пастушка превратились в змей.

— Трусы! — закричал советник. — Государь, там никого нет, ворота никто не охраняет, прикажите войти во двор!

Как только паланкин внесли в ворота, кокосовый орех обратился в гнездо огромных пчел, и пчелы набросились на носильщиков паланкина. Носильщики бросили паланкин и пустились бежать.

Теперь рой пчел закружился над самим раджей. Он в ужасе кричал:

— На помощь! На помощь!

Но никто не помог ему, советник и придворные бежали во всю прыть. Пчелы насмерть закусали раджу, и народ избрал в раджи пастушка.

Небесный пастушок и небесная принцесса долго и счастливо жили и принесли своей стране мир и благоденствие. То, что сажали в землю, хорошо росло, рисовые колосья были полны зерен, люди и растения не болели. У всех хватало вкусной еды, и никогда храмовые праздники не отмечали так пышно и весело. Повсюду звенела музыка гамелана, а по полям выступали нарядные шествия.

Так изливался на страну поток счастья, пока супружеская пара не исполнила свою задачу на земле и не вернулась высоко-высоко, на небо, которое мерцает оранжевым блеском, тем самым блеском, который вечером виден на юго-западе.

25. Два брата

В одной деревне жили когда-то два брата. Старший — темнокожий, крепкого сложения. Был он ленивый и глупый. Младший же, светлый, был ловок и умен. Родители почему-то любили старшего сына гораздо больше, чем младшего.

Однажды, когда мальчики вместе работали в поле, пришла мать и принесла им поесть. Она остановилась на земляном валке, окружавшем рисовое поле, и позвала:

— Довольно работать, мальчики! Я принесла вам обед!

Старший сразу бросил работу и стал есть, громко чавкая и прихлебывая, а младший задержался, кончая дело. Когда он подошел, еды уже не было: оставались только листья, в которые был завернут рис. Брат все слопал.

Младший обиделся и пошел в лес. Страший нагнал его и стал упрашивать идти вместе домой. Младший ответил:

— Я больше не пойду домой. Никто там не любит меня. Пойду лучше по белому свету счастья искать. А ты иди домой.

Старший брат пытался отговорить его, но младший слушать не хотел, шел и шел в глубь леса. Старшему стало его жалко, и он пошел с ним вместе.

Но скоро старший устал и пожаловался, что очень ему хочется пить. Младший в сердцах ответил:

— Отчего ты не пошел домой? Здесь у меня нет для тебя воды.

Не успел он это сказать, как послышался шум крыльев. Братья взглянули вверх и увидели пролетавшую цаплю. Они пошли за цаплей, потому что цапля живет возле воды. И правда, через некоторое время братья пришли к маленькому озеру. Там они искупались и напились досыта.

Освежились и пошли дальше. Шли они, шли и в самой глубине леса нашли хижину. Там жил седой старик. Увидел он их и спросил:

— Откуда вы пришли?

— Мы из деревни, оттуда, из-за леса, — ответил младший. Потом он рассказал, отчего решил пуститься в странствие.

Старик пожалел мальчиков и принял их в сыновья. Он был добр к ним, и они его полюбили.

Но как-то очень соскучились они по дому и захотели вернуться. Сказали они об этом старику, и он их отпустил. На прощание старик дал им волшебный горшочек, который мог выполнить все, что просят. Очень обрадовались братья такому подарку. Наконец-то им счастье привалило! Поблагодарили они старика за его доброту и отправились в путь.

Едва они отошли от хижины, старший сказал:

— Брат, я хочу есть, давай испытаем силу волшебного горшочка!

Присели они, заказали горшочку обед — и тут же перед ними появился свежесваренный дымящийся рис с жареным молочным поросенком, овощи, печенье — всего досыта! Старший наелся со своей обычной жадностью, младший тоже поел, потом они продолжали путь.

По дороге встретился им корабельщик с веером в руках[116]. Он увидел горшочек и спросил:

— Эй, пареньки, что вы несете?

— Горшочек.

— Откуда вы его взяли?

— Нам его дал один старик, который живет в лесу.

— И для чего?

— Все, что мы попросим, горшочек нам сейчас же сделает!

Корабельщик очень захотел иметь такой чудесный горшочек и сказал:

— Послушайте, давайте сменяем горшочек на мой веер!

— А что может этот веер?

— Он может убивать и возвращать мертвых к жизни, стоит только взмахнуть им.

Глупый старший брат так объелся, что ему неохота было думать о еде, так что горшочек показался ему почти ненужным, зато волшебный веер ему очень захотелось иметь. Уговорил он младшего, и вот они поменялись. Корабельщик получил волшебный горшочек, а братья — веер.

Теперь пришлось идти целый день без крошки во рту. Старший, обжора, совсем не мог выносить голода. Он лег на обочину дороги и умер. Младший взял веер и помахал им. Брат ожил. Потом изнемог младший и упал без сил на обочину. Теперь старший помахал веером, и младший ожил. Но пока старший махал, он снова обессилел, упал и умер. Младший оживил его — и опять упал без сил, умирая. Помахал над ним брат, он очнулся снова и подумал: «Если мы оба сразу умрем, веер нам не поможет». И тогда он в отчаянии воскликнул:

— Волшебный горшочек, волшебный горшочек, подарок святого старца! Если ты нас еще любишь, вернись к нам!

Внезапно волшебный горшочек снова встал перед ними. Младший тут же попросил приготовить обед и оживил старшего своим веером. Волшебный горшочек сделал свое дело — приготовил вкусный обед. Теперь они смогли поесть!

С волшебным горшочком и волшебным веером они пошли дальше и вернулись в родную деревню. А дом их родителей развалился, поля заросли. Соседи рассказали, что родители только что умерли. Братья побежали на кладбище, выкопали отца и мать и помахали над ними веером. Оба сейчас же ожили.

Теперь все были счастливы: отец, и мать, и оба брата. Но это было только начало. Сыновья попросили у волшебного горшочка дворец со множеством слуг — и развалившаяся хижина превратилась во дворец с садом и бассейном.

Узнал об этом волшебстве раджа и испугался могучих братьев. Собрал он большое войско и пошел на них войной. Старший брат оцепенел от страха, а младший попросил у горшочка пчелиное гнездо. Зажужжали огромные пчелы, напали на войско раджи, и все войско разбежалось. Раджа был убит, и народ покорился братьям.

— Становись ты раджей, — сказал старший брат младшему. — А я буду твоим казначеем.

Так они и порешили.

26. Торговец и тигренок

Жил когда-то торговец. Он шел с западного берега Бали — оттуда отплывают корабли на Яву — к северной гавани[117]. Торговец гнал на продажу двух быков и, кроме того, нес в корзинах на шесте шелковые яванские шарфы, украшенные разными узорами. Здесь, на Бали, их охотно покупали: ведь на Бали часто бывают праздники и женщины и девушки любят рядиться в красивые шарфы.

Дорога шла через безлюдные места. Там водились тигры и другие дикие звери, а народ поговаривал, что в этой глуши таятся невидимые деревни, где живут невидимые тигролюди. Когда-то они были обычными людьми, но их настигло проклятие.

В горных деревушках бабушки тихими голосами рассказывают по вечерам сказки о встречах с этими тигролюдьми, и детям становится жутко. Но торговец давным-давно вырос, и не первый раз шел он по этой уединенной лесной дороге; ничего особенного он ни разу даже не заметил. Надо было только засветло дойти до ближайшей деревни, чтобы ночь не застала его в пути. Ему совсем не хотелось встречаться с тигром!

Так он бодро шагал вперед и подгонял палкой быков. Вдруг торговец заметил, что животные стали беспокоиться. Оглянулся он и увидел тигренка, шедшего следом. Сам по себе тигренок не страшен, но где-то близко обязательно должна быть тигрица, и если она заметит человека с быками, то дело плохо: и быка может убить, и человека. Торговец испугался, но быстро придумал, что делать: вынул из корзины шарф, приманил тигренка — тот был еще маленький и легко дался в руки — и привязал его к дереву. Теперь тигрица, найдя детеныша, прежде всего постарается освободить его. «Ей придется хорошенько повозиться, — думал торговец, — а я тем временем дойду до деревни и буду в безопасности».

Так оно и было. Торговец благополучно дошел до северного берега, выгодно продал быков и шелковые шарфы и накупил саронги — большие и маленькие саронги для взрослых и для детей, чтобы перепродать в своей деревне. С этим грузом на шесте он пошел назад, торопясь вернуться к своей жене и детям.

Когда он дошел до места, на котором встретил тигренка, то увидел женщину. В шарфе, перекинутом у нее через плечо, сидел ребенок. А шарф был тот самый, которым торговец привязывал тигренка; и женщина стояла, прислонившись к тому же дереву.

Очень удивился торговец. В этих местах не было хижин, и он никогда не встречал женщин и детей. И тогда он вспомнил рассказы о тигролюдях.

Женщина дружелюбно поздоровалась с ним и сказала:

— Это вы дали моей дочурке такой прекрасный шарф? Мой муж хотел вас сам отблагодарить, и мы просим вас зайти в нашу хижину. Совсем недалеко, здесь, по боковой дорожке. Я вас проведу.

Торговец испугался. Эта женщина несомненно была тигрицей в человеческом облике и проглотит его, как только он войдет в заросли. Он вежливо извинился и сказал, что хочет дотемна попасть в деревню. Женщина обиженно ответила:

— Как хотите, торговец. Но если вы презираете нашу дружбу, то может случиться, что за вами погонится тигрица и разорвет вас. — Сказала она это и засмеялась недобро.

Жутковато было торговцу, но не посмел он больше отказываться от приглашения. Женщина повела его по протоптанной тропке, которую он раньше никогда не замечал. Они шли недолго и пришли к богатому двору. Женщина первая прошла в ворота. Во дворе стояли красивый жилой дом, домик-кухня, амбар и другие постройки, которые обычно стоят в балийских дворах.

В домике-кухне сидел мужчина. Увидел он гостя и спросил:

— Кого ты привела, жена?

— Торговца, который подарил нашей дочурке шарф. Мужчина сейчас же вышел и вежливо поздоровался.

Он провел гостя на веранду жилого дома и велел жене выставить угощение.

Когда они уселись, хозяин признался гостю, что все здесь и вправду принадлежит невидимым. Обычно человеческие глаза не различают их — ни их самих, ни их деревни, ни их храмов, ни их скота. Человеческие глаза вместо этого видят только дикие заросли. Но когда торговец подарил девочке шарф, он как бы сбросил пелену со своих глаз.

— Может быть, вы уже слыхали о нас, — продолжал хозяин.

Торговец кивнул. Хозяин заметил, что гость обеспокоен, и сказал:

— Вам не надо нас бояться. Это правда, что мы можем принимать облик тигра и вести себя, как тигры. Но мы умеем быть благодарными и ценим дружбу. Я предлагаю вам свою дружбу. Меня в этой деревне слушаются. Пожелайте чего-нибудь, и ваше желание будет выполнено.

— Я хочу только одного, — сказал торговец, — чтобы я мог всегда спокойно проходить через эти чащобы.

Подошла женщина, и торговец подарил девочке маленький саронг из своей корзины. Только к вечеру ему позволили отправиться в путь. Женщина несла в руке факел, освещая узкую дорожку. А муж ее на прощание назвал свое имя и сказал, что, если торговец попадет в беду, он должен громко позвать его. И вот торговец вышел на свою дорогу и благополучно дошел до дому.

Время шло, и он снова собрался в путь — через ту же местность. На этот раз он гнал шесть быков, и ему помогали два погонщика. Вошли они в чащу, и тут вдруг два быка бросились в заросли и пропали из виду. Погонщики топтались на месте и не решались пуститься в поиски.

— Здесь нечисто, господин, — сказал один из них.

Тогда торговец громко назвал имя тигрочеловека. В ответ раздалось рычание, как будто со всех сторон были тигры. Скоро потерянные быки выбежали из зарослей и пошли рядом с остальными.

С тех пор торговец без опаски шел через эту глухомань. Он знал, что у него есть незримые друзья.

27. Гость

Удивительный человек был Диярса. Никогда не знал он печали, всегда улыбался и непременно поспевал на все петушиные бои, даже если для этого приходилось несколько часов идти под палящим солнцем по горным тропкам, вверх и вниз, с длинной палкой на плече, к концам которой были подвешены плетенки с петухами. Он был великий знаток петухов и отчаянно бился об заклад, какой петух победит. Странно только, что он всегда проигрывал, хотя понимал дело и своих петухов любовно выхаживал. Но Диярса никогда не жалел о проигрыше. Потеряет все деньги и скажет:

— Ничего, когда-нибудь и мне улыбнется счастье. Человек не обеднеет, если боги этого не хотят.

Диярса женился на прекрасной девушке и сперва жил с ней довольно богато. Был у него большой дом, рисовые поля и кофейные рощицы, и было много великолепных бойцовых петухов. Каждый день он выставлял их в круглых клетках за ворота, чтобы развлечь птиц. А сам садился на приступок у ворот, держа меж колен сынишку. Но год за годом достаток его падал. Игорные долги заставили распродать кофейные рощицы и рисовые поля, а под конец жене пришлось отнести в заклад домашнюю утварь, праздничные платья и украшения.

Петух за петухом были убиты. Остался только один, последний. Когда друзья упрекали Диярсу за безрассудство, он невозмутимо отвечал:

— Моя ставка — незримое. Я надеюсь на бога. Действительно, он был благочестивый человек, но в мирских делах легкомысленнее всех остальных.

Когда у Диярсы остался последний петух, назначен был бой в его собственной деревне. Гул голосов дошел до его дома, где он лежал на скамье лицом к стене, накрыв голову саронгом. А надо сказать, что жена его была доброй и стойкой женщиной. Если бы она не зарабатывала тем, что ткала, и другой женской работой, у них в доме вовсе не было бы риса. Она не жаловалась, потому что любила своего мужа, каким он был: веселым, беззаботным. Он всегда мог выкинуть что-нибудь неожиданное! И вот взглянула жена на Диярсу и подумала: «Он надеется на бога. Но сейчас он не может пойти на петушиный бой, потому что нет у него ни гроша».

Подошла жена тихонько к Диярсе и спросила:

— Разве ты не знаешь, что в нашей деревне петушиный бой? Почему ты не идешь?

— Денег нет.

— Чего же ты не сказал мне? У меня есть пятьдесят гобангов и саронг, который можно заложить.

Побежала женщина к ростовщику, выручила у него один рингит и все отдала мужу: серебряную монету и пятьдесят медных монеток.

Пока она доставала деньги, муж искупался в пруду и ловко повязал свои мокрые волосы платком[118]. Праздничных одежд у него не было, но зато лицо его было совершенно праздничное.

— Ты увидишь, что я принесу вчетверо больше, чем беру, — весело сказал он жене.

Предчувствие опять обмануло его. Он не решился взять из дому своего последнего петуха и ставил небольшие ставки на чужих бойцов. Деньги растаяли, как снег на солнце. Наступил вечер. Диярса проголодался, подсел к торговке съестным и заказал риса с приправами на двадцать пять гобангов. Только ему подали, подошел к нему, опираясь на палку, старик-нищий: в лохмотьях, ноги покрыты язвами, а на язвах сидят бесчисленные мухи. От старика так дурно пахло, что люди зажимали носы.

— Ах, господин, оставьте мне несколько крошек! — попросил нищий. — Я со вчерашнего дня ничего не ел и целый день в пути.

Диярса пожалел старика и сказал:

— Зачем же крошки! Садись со мной на скамью, дедушка, поешь как следует. Эй, хозяюшка, подай нам еще порцию риса с рыбой!

Диярса выложил последние двадцать пять гобангов и помог старику взобраться на помост. Торговка заворчала — грязный старик ей не нравился, — но вынесла еще одну порцию.

Когда они поели, старик спросил:

— Не найдется ли у вас, господин, местечка переночевать? Я живу в горах, и сегодня мне не хватит сил дойти до дому.

— Конечно, дедушка, пойдем со мной. Диярса привел старика к себе и закричал:

— Женушка, я привел гостя. Есть у нас чем накормить его?

Жена шепнула, что отдала последний рис мальчику.

— Ну тогда возьми в долг, — сказал он беззаботно. — И приготовь хорошее угощение. Зарежь моего петуха.

Жена знала, как дорожил он своим последним бойцовым петухом. «Что ж, — подумала она, — видно, Диярсе все нипочем». Не умел он долго думать, когда принимал решение, а поступал, как бог на душу положит.

Делать нечего. Жена одолжила у соседки немного риса и зарезала петуха. Но прежде всего она постелила циновки своему мужу и гостю, потом зажгла лампу, а когда все было готово, принесла кушанье.

Гость


После еды мужчины пожевали листья бетеля, в которые были завернуты кусочки ореха, табак и известь. Это вызывало приятное ощущение во рту и приятные мысли. Пожевал старик листья и спросил хозяина:

— Как тебе везло сегодня, мой друг?

— Я проиграл один рингит.

— Есть у тебя бойцовые петухи?

— Было много, но последнего мы сейчас съели. Старик подумал немного и сказал:

— У меня в горной хижине три хороших бойцовых петуха. Ты получишь одного. Дай мне три перышка того петуха, которого твоя жена сегодня вечером заколола для нас.

Диярса вышел, взял три перышка и протянул их старику. Старик сказал:

— Воткни эти перышки в соломенную кровлю святилища во дворе. Они покажут тебе дорогу к моей хижине.

Диярса сделал все, как старик сказал. Поговорили о том о сем — жена уже устала ждать, пока они кончат, и вот гость спросил:

— Нет ли у тебя сынка, Диярса? Я живу совсем одиноко в моей хижине, высоко в горах. Мне нужен мальчик, который заботился бы обо мне. Ему будет хорошо у меня. И ты можешь навещать нас, когда захочешь.

Диярсе трудно было сказать «нет», особенно гостю и старику, к которому он испытывал сострадание. Из разговора ему ясно было, что старик — не обычный бродяга, а человек, знающий грамоту, мальчику было бы хорошо поступить к нему в услужение. Подумал он и сказал:

— Я спрошу моего сынка, дедушка, против его воли я не могу его послать.- И он позвал: — Вирачита!

— Да, отец!

— Слушай, мой сын, наш гость хотел бы взять тебя в свою лесную хижину, чтобы ты прислуживал ему. Что ты об этом думаешь? Хочешь ты идти?

Мальчик взглянул на старика и ответил, как велит добрый обычай:

— Я послушно выполню все, что велит отец. Вирачита лег спать бок о бок со стариком, и старик рассказывал ему о своей лесной хижине. Там есть козы, за которыми ему надо будет присматривать, а два хорошеньких козленочка будут его собственными. Там, наверху, растет много диких плодов и съедобных грибов, а за хижиной — чудесное плодовое дерево, с которого Вирачита может рвать и есть столько плодов, сколько захочет. Мальчик думал о своей великолепной жизни в горах и заснул улыбаясь. Старик уснул возле него.

Было еще совсем темно, только первые петухи запели, а старик уже разбудил мальчика.

— Вставай поскорей, нам сегодня придется много пройти.

Вирачита встал, искупался в прудочке, и старик велел ему:

— Пойди попрощайся с родителями.

Мальчик вошел в дом, где спали родители, сложил ладонь с ладонью и почтительно сказал, что должен идти со своим господином.

— Счастливого пути, сынок! Не будь непослушным, делай все, что тебе велят!

Путь действительно был долог. Старик и мальчик вышли из деревни в сторону гор и шли сперва через кофейные рощи, в которых стояли хижины. Женщины разводили огонь в своих кухнях. Потом начались джунгли, такие густые, что сквозь них не могли пробиться лучи взошедшего солнца. Там обезьяны с пронзительными криками спускались с деревьев, чтобы напиться воды. Потом заросли кончились. Путь пошел по хребтам, где ничего не было, кроме камня и низких кустарников. Было время обеда, и мальчик почувствовал усталость. Он с удивлением подумал, как старик час за часом карабкался вверх на своих больных ногах. Ни разу он не отдохнул!

Наконец дошли они до вершины горы.

— Теперь мы почти дома,- сказал старик и уселся на камень.- Ты не догадываешься, кто я?

Пока они шли, Вирачита не раз чувствовал, что старик не тот, за кого себя выдает. Но кто он? Мальчик пристально поглядел на своего господина, и вдруг у него на глазах началось великое превращение. Лицо старика стало юным и божественно прекрасным, вместо двух рук появились четыре, и камень, на котором старик сидел, превратился в лотосовый трон[119].

— Шива! — пробормотал Вирачита и пал перед богом ниц.

Сразу зазвучала ликующая музыка, и пышная процессия небожителей спустилась вниз, встречая бога. Вирачита словно окунулся в волны этой музыки и в сияние великолепных одежд небожителей.

— Следуй за нами! — велел бог.

— Но я не могу летать, — возразил мальчик.

Тогда бог дал ему цветок лотоса какого-то необычного сорта, мальчик съел его, и тело его тотчас потеряло всю земную тяжесть.

Бог Шива сел в золотой паланкин, музыка зазвучала громче, небожители запели торжественную песню, и чудесное шествие тронулось вверх вместе с человеческим сыном Вирачитой.

Когда они приблизились к небесному дворцу, бог Шива приказал одному из сиявших добротой небожителей выкупать Вирачиту в небесной реке и омыть от всей человеческой скверны. Никогда мальчик не купался в такой чудесной воде. Вылез он из нее и почувствовал себя чистым и могучим. Теперь он тоже стал небожителем, и ему тоже дали праздничные одежды и украшения, которые носили на небе. И вот вошел он во дворец Шивы и не мог наглядеться на все великолепие. Стены дворца были из золота, сплошь усыпанного алмазами. И сам бог Шива ласково встретил мальчика.

А на земле жизнь шла своим обычным путем. Диярса и его жена по-прежнему ладили друг с другом; жена никогда не жаловалась, когда он опять шел на петушиный бой и опять все терял, так что они все больше и больше погружались в нищету.

Однажды раджа назначил большой петушиный бой. Каждый подданный его должен был выставить двух петухов. А кто придет без петухов — тому платить сто рингитов штрафа. И кто придет с одним петухом — платить пятьдесят рингитов. Но у Диярсы не было ни петухов, ни денег. Вот он и сказал жене:

— Я пойду завтра в горы к старику, у которого служит наш сын. Старик обещал мне петуха. Заодно посмотрю, как живет Вирачита.

Жена охотно с ним согласилась и наполнила его сумку для бетеля, чтобы по дороге Диярсе было что пожевать.

Рано утром Диярса подошел к домашнему алтарю, помолился о благополучном путешествии и вытянул три перышка из соломенной кровли. Перышки сейчас же полетели вперед, и он пошел за ними. Когда он останавливался передохнуть, перышки тоже останавливались. А когда он трогался дальше, они опять показывали ему дорогу. С собой он нес пустой садок для петуха.

Гость


Это было удивительное путешествие. Он опускался в скалистые ущелья и карабкался опять вверх, все время вслед за летевшими перьями. И вот привели они его на вершину горы, дикую, необитаемую. И показалось ему, будто он парит в воздухе, оставил землю и попал в иной мир. Сперва путь шел через ад[120]. Там одни души, издавая стоны, висели на высоких бамбуках, а другие валялись на земле — их рвали на части псы и свиньи в наказание за земные грехи. Он увидел толпы злых духов, которые гнали души дурных людей в огненную пропасть. Но Диярсу духи не трогали, потому что его защищало сияние его доброй души. Потом выбрался он из ада и дошел до монастыря. Там жили святые отшельники. Они дружелюбно встретили Диярсу и ответили на множество вопросов, не дававших ему покоя. Но перышки звали его дальше, и он пошел вверх.

Наконец увидел он великолепный вход во дворец, перед которым стояло огромное святое дерево варингин. Он присел отдохнуть в тени дерева, а перышки полетели дальше за ограду. Когда бог Шива увидел перышки, он понял, что пришел Диярса, и позвал его сына, своего служителя Вирачиту:

— Вирачита, мой мальчик, пришел твой отец. Иди скорее к воротам, чтобы встретить его, и веди его сюда.

Вирачита послушно исполнил это, и отец, все еще отдыхавший под деревом варингин, внезапно увидел своего сына. Как он вырос, возмужал, насколько стал прекраснее, в какие великолепные одежды он был одет! Мальчик почтительно сел перед отцом, сложив ладони, как велит добрый обычай.

— Мой мальчик, так и ты здесь? А где же старик, где горная хижина?

Мальчик весело рассмеялся.

— Какая хижина, отец? Какой старик? Это был бог Шива, и это его дворец. Я его служитель, и он велел привести тебя к нему.

И вот сын ввел отца в ворота и оба преклонились перед богом, который сидел на великолепном троне, сияя неземным блеском. Потом бог Шива встал. В одной руке его были четки из роз, в другой — опахало.

— Ну как, Диярса, — спросил он, смеясь, — легкий был у тебя путь?

Диярса поднял сложенные ладони надо лбом и ответил, что прекрасно дошел.

— Ну а теперь, — ласково сказал бог, — пойди поешь. Потом ты можешь поспать в ограде моего домашнего храма, в том месте, где живут три моих бойцовых петуха. Осмотри их не торопясь и одного из них выбери.

Сын отвел Диярсу в кухонный дом, на задней стороне дворца. Там человеку дали порцию риса со вкусными овощами и мясом. Она не показалась ему слишком большой, но, когда он съел все, перед ним снова оказалось столько же. Так повторялось несколько раз, пока он не наелся досыта. Это был волшебный рис, который никогда не кончался. После еды Вирачита отвел Диярсу в ограду дворцового храма. Там он лег под пагодой с семью крышами и уснул.

На заре, когда было еще темно, один из петухов бога Шивы закукарекал:

— Кукареку! Я убью пятнадцать противников! Другой подхватил:

— Кукареку! Я убью двадцать пять противников! Чуть позже откликнулся третий:

— Кукареку! Я убью раджу!

— Вот этого я хочу иметь, — сказал Диярса и осмотрел петуха со всех сторон.

Между тем наступил день, и Диярса попросил доложить о себе богу.

— Ну как, Диярса, выбрал себе петуха?

Диярса почтительно объяснил, какого петуха он выбрал, и получил от бога разрешение взять его с собой. На прощание Шива сказал:

— Послушай, Диярса, сорви в ограде дворцового храма несколько цветов и поставь их в заклад, когда пустишь петуха в бой.

Диярса так и сделал и завязал цветы в свой пояс[121]. Когда он уже собрался идти, бог еще раз позвал его и сказал:

— Иди по этой тропе, прямо на закат солнца, и ты сразу будешь дома.

И в самом деле, это оказалась удивительно короткая дорога. Не успел Диярса оглянуться, как уже был дома. Как обрадовалась жена!

— Хорошо ли живется Вирачите, муженек?

— Хорошо ли? Мальчик стал служителем Шивы и живет, как принц. Если бы ты попробовала, женушка, небесного риса! И рис этот никогда не кончается. Представь себе, этот грязный старик оказался самим Шивой! Шива принял облик зловонного нищего!

И Диярса, исполненный радости, рассказал, как живется их сыну и что он сам повидал на пути. Жена словно онемела от удивления.

Петуха Шивы Диярса поместил возле алтаря, цветы положил в сосуд с водой. А приготовления к петушиному бою уже были в разгаре. Вокруг площадки для состязания сооружались лавки для торговли снедью, по всем улицам мужчины сидели и обсуждали, какой петух может взять верх, и усердно растирали собственных петухов.

Когда наступил день боя, два старика стояли у входа на арену, проверяли участников и их петухов. С тех, кто пришел без петухов или с одним петухом, взимали штраф. С Диярсы сразу потребовали пятьдесят рингитов, потому что он пришел с одним петухом.

— Я заплачу после игры из моего выигрыша! — заявил Диярса.

Судьи засмеялись. Ведь все знали, что Диярса проигрывает.

Когда все собрались, владельцы вытащили своих петухов из клеток и поставили друг перед другом, чтобы раззадорить. Петух Диярсы отступал от любого противника. Все над ним смеялись, и больше всех раджа. Раджа не любил Диярсу, потому что не чувствовал в нем настоящего трепета перед своей властью и не понимал, почему этот бедняк весел и беспечен. Он подумал: «Я его поставлю на место. Я выставлю против его петуха самого горячего своего бойца; другого петуха у него нет, и штраф ему платить нечем, так что я продам весельчака в рабство». Так думал раджа, а вслух сказал:

— Слушай, Диярса, я запущу своего петуха против твоего. Ставь свой заклад.

Диярса вытащил из пояса цветы, те, что сорвал на небе. Они тотчас превратились в золото, серебро, алмазы, рубины и жемчуг.

Все это я ставлю за своего петуха, — сказал он.

— Ага! — воскликнул раджа, и глаза его разгорелись от жадности. — Согласен!

Зрители не могли сдержать криков. Откуда это у Диярсы? И ведь все это пропадет! А Диярса спокойно прицепил петуху шпору и ждал, пока придворный нацепит шпору петуху раджи.

Начался бой — и петух Диярсы побежал. Он не хотел драться. Раджа воскликнул:

— Скажи, человек, как тебе взбрело в голову принести петуха, который не хочет драться?

Толпа улюлюкала, смеясь над незадачливым игроком.

Но внезапно петух взлетел с площадки, превратился в огромную птицу и напал на раджу. Одним ударом шпоры он рассек ему горло.

Потом петух убежал, а Диярса за ним. Он знал, что придворные будут мстить за раджу и убьют его. Добежал Диярса до дома, омылся и оделся в белое, как посвященный смерти.

Воины раджи уже обступили дом, когда на крышу взлетел петух Шивы.

— Не бойся, Диярса, я помогу тебе! — закричал он. И тут же петух превратился в Гаруду. Диярсу он посадил себе на спину, а огромный клюв его и когти протянулись навстречу воинам. Священный страх напал на людей, и они признали Диярсу раджей. А Гаруда улетел на небо, откуда и был послан.

Теперь Диярса и его жена стали править этой страной. Конечно, Шива с неба видел все это, и он сказал Вирачите:

— Мальчик, тебе пора вернуться домой.

И однажды, когда придворные почтительно сидели перед раджей, доложено было о госте. Как только гость вошел в зал, царственные родители в один голос воскликнули:

— Вирачита!

Они смеялись и плакали от радости и обнимали мальчика.

На другой день раджа сказал жене: Знаешь, жена, чего бы я хотел?

— Чего? Наверное, устроить петушиный бой?

Нет, петушиных боев с меня хватит. Я поставил на незримое и выиграл. Мне даровано было при жизни увидеть ад и небо. Это так невероятно, что все время, оставшееся мне для жизни, я буду вспоминать то, что видел, и благодарить Шиву. Я хочу стать отшельником и жить в лесу.

— А мне можно жить с тобой и заботиться о тебе? — спросила его жена.

Он разрешил ей это, и оба на следующий день ушли потихоньку в лес.

А Вирачита стал раджей.

28. Уродливая девочка

Жила когда-то в одной деревне женщина. Она торговала рисом и была довольно богата, но у нее был только один ребенок, девочка. И так уж вышло — на редкость уродливая. Мать очень жалела ее и ни в чем не могла ей отказать. Девочку звали Роро. До чего она была уродлива! Во рту — только два зуба, на голове — три волоска, одна ручка скрюченная, ноги одеревенелые, кожа в морщинах, а глазки красные и все время слезились.

Как-то раз Роро пошла с подружками гулять. Поспорила она с одной девочкой, и та рассердилась и сказала ей, какая она противная уродина. Заплакала Роро, побежала домой и все кричала, успокоиться не могла:

— Так я уродина?! Неужели я такая уродливая?!

— Уродливая? — ответила мать. — Милая моя детка, как это тебе взбрело в голову? Только слепой мог это сказать. Успокойся моя любимая, успокойся, они ничего не понимают. Ты так красива, что тебя избрал своей невестой принц Корипана. Ты думаешь, он выбрал бы тебя, если бы ты была уродливой?

Роро утешилась и с этих пор не переставала мечтать о принце Корипана.

Она понемногу выросла, но оставалась такой же уродливой. И все-таки она действительно верила, что обручена с принцем Корипана. Деревенские женщины и девушки смеялись над ней и дразнили невестой принца.

Один раз казначей принца проезжал через деревню и услышал, что есть девушка, которую называют «невестой принца». Он решил, что это какая-нибудь очень красивая девушка и ее можно бы взять во дворец одной из младших жен принца.

Когда он вернулся ко двору, то доложил своему господину об этой девушке. Услышал принц, что есть в деревне красавица, которую молва нарекла его невестой, и тут же отрядил послов к ее матери сказать, что ее дочь в самом деле избрана в младшие жены. Роро не было дома, и ее мать испуганно ответила:

— Но она совсем не красива. Она очень уродлива.

Послы этому не могли поверить. Как это, «невеста принца» — и вдруг уродлива! Они решили, что мать просто задумала другое, и твердо сказали, что через три дня за девушкой прибудет свита с паланкином.

Мать была в отчаянии. Она боялась, что, если такая невеста покажется принцу на глаза, ее тут же казнят.

Вернулась Роро домой и увидела мать всю в слезах. Тут и призналась мать своей девочке, что сама, по своей глупости, навлекла на нее несчастье. Роро почувствовала, как она уродлива, и сгорала от стыда, что все ее уродство будет выставлено напоказ, в подвенечном наряде, перед принцем. Принц, конечно, будет оскорблен и велит ее казнить.

Рано утром в день свадьбы прибыла пестрая свита, чтобы доставить избранницу ко двору. За паланкином шли музыканты, а по бокам шагали воины с копьями, одетые в праздничные красные одежды.

И вот мать нарядила свою Роро, и собралась вся деревня смотреть, как она под веселую свадебную музыку выйдет из дому и сядет в паланкин. Такой уродливой невесты люди еще не видели. И это невеста принца!

Шествие удалилось в сторону Корипана, а бедная мать осталась дома и горько плакала. Роро онемела и неподвижно смотрела прямо перед собой.

Но внезапно, когда они уже вышли из деревни, к ней на паланкин вспрыгнул поросенок и спросил:

— Откуда ты? Куда тебя несут? И отчего ты плачешь? Роро рассказала, что с ней приключилось и что теперь уже ее непременно казнят.

— У меня только три волоска, — всхлипывала она. Тогда поросенок дал ей гребень, Роро провела гребнем по голове, и вдруг у нее выросли густые черные волосы[122]. Тут поросенок спрыгнул с паланкина. Но носилки обступили другие лесные звери. Все они хотели помочь Роро. Черепаха принесла ей бархатистый листок. Роро потерла себя этим листком, и кожа ее стала гладкой и нежной. Желтая оса окрасила эту нежную кожу в цвет матовой слоновой кости, пчелы припудрили ее цветочной пыльцой. Потом прибежал оленек и подарил Роро легкую походку, а черная обезьянка прикоснулась ладонью к ее скрюченной руке и вылечила ее. Потом в паланкин вскочила лягушка, держа в лапках ореховую скорлупу, полную воды из святого источника. Роро смочила этой водой глаза, и они перестали слезиться и стали ясными, как сам источник. Ящерица принесла на листке масла, чтобы Роро смазала себе волосы перед тем, как сплетет их в узел. Бабочки украсили этот пышный, душистый узел цветами. Подлетел большой пестрый мотылек и положил между губами Роро несколько цветков жасмина, и лепестки жасмина превратились в жемчужно-белые зубы. Девушка стала прекрасной, как будто только что спустилась с неба.

Так она прибыла ко двору Корипана. Когда она сошла с паланкина, носильщики раскрыли рты от удивления. А когда весть об этом чуде дошла до матери Роро, бедная женщина стала счастливее всех на свете.

29. Злыдень, царь обезьян

Жил когда-то вдовец, отец Чублинг, у которого была одна-единственная дочка. Хижина их одиноко стояла в лесу, на краю ущелья. А в ущелье поселились обезьяны. Они там кишмя кишели: играли на скалах, карабкались на деревья, возились, кричали — как это обычно делают обезьяны. Бегали самки обезьян, перебегали с места на место с детенышами, висевшими на шее; самцы дрались. Отца Чублинга и его дочь будили крики и визг обезьян, которые по деревьям и камням спускались вниз, к ручью, на водопой.

Все время приходилось помнить, что обезьяны — вороватый народ. Снопы риса или початки кукурузы, выложенные для просушки, надо было зорко стеречь, и отец Чублинг проводил целые дни в шалаше на поле, чтобы не подпускать обезьян к зреющему урожаю.

Царем обезьян был огромный волосатый самец по имени Злыдень. Он был так горд своим царским величием, что хотел себе в невесты человеческую дочь. И как-то раз Злыдень этот выбрал время, когда Чублинг ушел на поле, и решил зайти во двор. Ни Чублинг, дочь Чублинга, была как раз дома, собиралась промывать рис. И вот к ней подошел большой самец обезьяны и сказал, что хочет на ней жениться.

Она ответила, что не может быть и речи об этом, потому что человеческие дочери не выходят замуж за обезьян, даже если эта обезьяна — царь великого народа.

Разъяренный Злыдень ушел, но на следующий день, когда Чублинга не было, явился опять, повторил свое предложение и даже протянул к девушке свою волосатую руку. Ни Чублинг отшатнулась и убежала в хижину.

Теперь не проходило дня, чтобы Злыдень не приставал к ней. Она не решалась рассказать обо всем своему отцу: ей стыдно было, что к ней сватается обезьяна.

И вот царь обезьян понял, что одними уговорами он ничего не добьется, и решил действовать по-другому. Позвал он несколько сильных обезьян из своей свиты и велел им:

— Идите и украдите у Ни Чублинг свинью.

Это задание было им по вкусу! Обезьяны тут же напали на свинью, которая рылась в земле, и утащили в заросли. Свинья визжала изо всех сил, и девушка плакала, потому что свинья была самым ценным, что у них было. Когда Ни Чублинг взглянула с края скалы вниз, в ущелье, она увидела там свою свинью; но кругом было столько обезьян, что девушка не решилась пойти за ней.

На следующий день, как только отец ушел на поле, появился Злыдень и сказал:

— Девушка, хочешь получить обратно свою свинью?

— Да, обезьяна, ты получишь за это много кукурузных початков.

— Нет, девушка, мне не нужны кукурузные початки, мне нужна ты. Если состоится помолвка, ты получишь свою свинью!

Снова Злыдень протянул к ней свою большую волосатую руку, и девушка убежала в хижину. И вот, пока Ни Чублинг сидела запершись, а отец работал в поле, обезьяны украли всю посуду из кухонного домика: глиняный горшок, медный котел, крышки, горшок для риса и сковороду — все, что было.

Когда Ни Чублинг заглянула в ущелье, она увидела, как обезьяны носятся с ее посудой. Поглядела на это девушка, послушала их радостные крики и заплакала от досады. К счастью, рис на этот день уже был сварен, переложен в кузовок, а кузовок поставлен в хижине. На на следующее утро пришлось пройти довольно далеко, чтобы одолжить печной горшок у ближайшей соседки.

Как только Ни Чублинг вернулась, она промыла рис и поставила его на огонь. И вот опять появился ухмыляющийся Злыдень и сказал:

— Девушка, ты получишь обратно свою свинью и свою посуду, если согласишься выйти за меня замуж.

— Нет, гадкая обезьяна, люди не выходят замуж за обезьян!

— Тогда я заберу твой горшок с рисом.

Злыдень вошел в кухонный домик, взял горшок с рисом и с торжествующим визгом убежал с ним в ущелье. Ни Чублинг хотела вырвать свой горшок, но не решилась. Девушке страшно было в одиночку начать борьбу с огромным самцом.

Теперь уж надо было рассказать все отцу. Делать нечего. И когда отец пришел домой, она встретила его со слезами.

— Что ты плачешь, моя детка? — спросил отец.

— Ах, отец, царь обезьян Злыдень не дает мне житья. Каждый день он приходит и сватается ко мне. Я его видеть не могу, а он не отстает. И вот он велел украсть у меня свинью и всю кухонную посуду, а сегодня он сам утащил даже горшок, который я одолжила у соседки, вместе с рисом. Теперь у нас нет даже риса на ужин.

Отец уселся на скамью, скрутил себе шарик из листа бетеля, ореха, извести и табака и засунул его в рот. После этого можно было спокойно подумать, как разделаться со Злыднем и его народом. Челюсти отца равномерно^ двигались, и время от времени он выплевывал красную слюну.

— Дочка, — сказал он наконец. — Я кое-что придумал. Мы сделаем погребальные носилки, и я на них лягу. А ты подымешь крик и будешь меня оплакивать. Тогда Злыдень обязательно явится посмотреть, что случилось, и ты пообещаешь стать его женой, если он со всем своим народом поможет меня похоронить. Ты потребуй, чтобы обезьяны выкопали очень глубокую могилу, и позаботься, чтобы было много кипящей воды. Мы рассчитаемся с ними как следует, можешь мне поверить!

Сказано — сделано. Отец Чублинг сплел погребальные носилки и улегся на них. Дочь покрыла его белыми платами и стала причитать. Настоящих плачей по покойному она не знала, поэтому пела жалобным голосом что попало, авось обезьяны не разберутся. Так она пела и плакала, пела и всхлипывала, как будто впрямь горевала, а в то же время прислушивалась к каждому шороху.

Злыдень услышал ее плач и подкрался сзади к хижине посмотреть, что такое случилось с девушкой. Услышала она шорох и завыла еще громче:

Ай, ай, ай, ой, ой, ой!
Умер батюшка мой!
Ах, пока ты был живой,
Славно жили мы с тобой!
Что ни день свинину ели,
Али-вали, ели-мели,
Что ни день мы пировали,
Али-вали, оли-мали,
Пировали и смеялись,
Пиро-пиро, ались-ались,
Ались-ались, пиро-пиро,
Курлы-турлы, мыро-выро!

Так она причитала, и обезьяний царь поверил, что она вправду горюет. Он вошел в хижину, увидел, что отец Чублинг действительно лежит под белым платом, и сказал:

— Девушка, сейчас ты одна. Ну как, пойдешь за меня замуж?

— Царь обезьян, если ты поможешь мне похоронить моего отца, я стану твоей женой. Но сперва верни все, что ты у меня взял.

Злыдень довольно ухмыльнулся, позвал своих приближенных и велел им немедленно доставить назад свинью и всю украденную посуду. Обезьяны мигом исчезли в зарослях и скоро вернулись. Две из них волокли свинью, которая опять визжала так, как будто ее режут, остальные тащили глиняный горшок, медный котел, сковороду... И одолженный горшок был возвращен, хотя, конечно, без риса. Каждая обезьяна хотела что-то тащить, и они с криками вырывали вещи друг у друга.

Потом девушка попросила обезьяньего царя прислать весь народ на работу. Надо сплести большую бамбуковую циновку, выкопать большую яму и вскипятить побольше воды. Злыдень важно выступил вперед и призвал своих подданных сделать все как можно лучше. Пятьдесят обезьян послал он плести циновку, пятьдесят — собирать хворост, двадцать пять — кипятить в отданной посуде воду, а семьдесят пять — копать яму.

Остались без работы еще две обезьяны, самец и самка. Им Злыдень велел подмести двор. Они усердно подмели около алтаря и вокруг дома, потом занялись самим домом. Даже под погребальными носилками они подмели. Но когда они там возились, отец Чублинг пустил ветры. Обезьяны рассмеялись, и самец шепнул самке:

— Э, разве покойник может пускать ветер? Наверное, он вовсе не мертв и только представляется мертвым, чтобы погубить наш обезьяний народ. Пойдем отсюда, женушка. — И эта пара обезьян потихоньку улизнула.

А тем временем семьдесят пять обезьян копали яму. Они насыпали большую кучу земли, так что яма была уже довольно глубокой.

— Достаточно глубоко теперь? — спросил Злыдень.

— Нет, надо еще поглубже, — ответила девушка. Теперь была готова циновка, и еще пятьдесят обезьян принялись копать. Когда яма достигла трех локтей глубины, обезьяний царь спросил:

— Теперь достаточно глубоко?

— Сделайте еще поглубже, — отвечала Ни Чублинг.

И сборщикам хвороста пришлось потрудиться над ямой, и обезьянам, которые кипятили воду, тоже.

Яма стала такой глубокой, что в нее можно было засунуть почти целую кокосовую пальму, и все обезьяны копались там, и сам Злыдень туда влез, чтобы подбадривать свой народ.

Тогда Ни Чублинг сделала знак своему отцу. Он встал, и вот оба они похватали посуду с кипящей водой и вылили на обезьян в яме. Тут обезьянам и пришел конец. Яму с подохшими обезьянами накрыли бамбуковой циновкой и засыпали землей. Так погибли царь обезьян и весь обезьяний народ.

Вот только та пара обезьян, которая подметала двор, уцелела. А от этой пары расплодились обезьяны пуще прежнего. Вот почему обезьяны живут до сих пор.

30. Кольцо

Жили-были муж с женой, звали их отец и мать Джам-пенит. Однажды пошел отец Джампенит на берег и увидел там какого-то человека. Человек тащил на бечевке змею и собирался бросить ее в море. Отец Джампенит пожалел змею и попросил отдать ее.

Дальше по берегу он опять встретил человека с пойманной змеей.

Что вы собираетесь делать с этой змеей? — спросил он.

— Брошу в море.

— Ах, отдайте ее лучше мне.

Так повторялось несколько раз, пока в руках его не оказалась целая связка бечевок, на которых волочились змеи.

С этими змеями он пошел домой. А дорога шла через лес. В густых зарослях его встретил змей с золотым светящимся гребнем. Он спросил:

— Скажи, отец Джампенит, зачем ты связал моих внуков?

— Готов служить вам, государь, я их не связывал. На берегу я повстречал одного за другим нескольких людей, и каждый собирался утопить пойманную им змею. Я пожалел бедняжек и выпросил их себе, а иначе ваши внуки уже утонули бы, государь!

— Ну хорошо, отец Джампенит, будь и дальше милосердным и развяжи бечевки, пусть внуки мои получат свободу. Тогда я тебя награжу.

Джампенит послушался, и змейки расползлись кто куда. Тогда змей спросил:

— Скажи мне, отец, что ты хочешь в награду? Деньги?

— Нет, — ответил Джампенит.

— Может быть, тебе нужны музыкальные инструменты?[123]

— Нет, — опять ответил Джампенит.

— Чего же ты хочешь от меня? Отец Джампенит почтительно сказал:

— Кольцо, которое вы носите на кончике хвоста. Смею ли я попросить об этом даре?

Змей онемел от такой смелости. Просьба была непомерно велика, но отказывать милосердному человеку он не хотел. Дал змей кольцо и сказал:

— Смотри, вот оно. Все, к чему ты прикоснешься этим кольцом, превратится в золото.

Обрадовался человек, взял кольцо и пошел домой.

— Наконец-то! Где ты так долго пропадал? — воскликнула жена, увидев его.

Он ответил:

— Ах, жена, я ходил далеко, сперва по берегу, потом по лесу.

Жена подала ему на скамью рис, и, когда она ушла, отец Джампенит подумал:

— Попробую-ка я кольцо на большом камне перед домом!

Он встал, прижал кольцо к камню, и камень превратился в кусок золота. Джампенит позвал жену, и она закричала от изумления. Потом он велел ей сходить на базар и накупить на все золото платья и еды.

Скупила матушка Джампенит полбазара и, кряхтя под тяжестью покупок, едва дотащилась домой. Муж сейчас же оделся в новую одежду и захотел пройтись, показать себя людям. А чтобы кольцо как-нибудь не затерялось, он снял его и положил на полочку у изголовья своей скамьи, а жену позвал и сказал:

— Слушай, мать, я иду гулять. Не трогай кольца, не бери его с полочки!

Как только он скрылся, жена подошла к полочке, взяла кольцо и надела на палец. Как оно красило ее руку! Только чуть великовато было. Но ничего не случится, если она немного поносит его, подумала она. Подошла она к большой ступе, стоявшей возле амбара, и хотела натолочь немного риса. Взяла она пест — но что это? Он сейчас же превратился в чистое золото. Ничего не поделаешь, пришлось отбивать колосья тяжелым золотым пестом, иначе завтра не будет риса. С трудом стала она подымать и опускать пест, как вдруг выдолбленная колода превратилась в золото. «Где же кольцо? — подумала матушка. — Оно, наверное, соскользнуло с пальца!» Нагнулась матушка Джампенит и насилу нашла кольцо в глубине ступы. Но кольцо было сплющено пес;ом. Ах, ах, муж будет в ярости! Надо быстрее отнести кольцо золотых дел мастеру и попросить поправить. Авось муж не хватится кольца, пока красуется в своей новой одежде!

Побежала она к мастеру и отдала кольцо в починку. Но л у мастера все, к чему прикасалось кольцо, становилось золотом. Когда женщина на следующее утро прибежала за своим кольцом, мастер дал ей другое. Совсем такое же на вид, да не то, а чудесное кольцо припрятал. Женщина подмены не заметила и положила кольцо на полочку у изголовья своего мужа.

Захотел Джампенит, чтобы кольцо еще раз ему послужило, и положил его на камень, но на этот раз ничего не случилось: камень остался камнем. Джампенит недоумевал. Попробовал он приложить кольцо к другому камню, к третьему — ничего не выходило. Тогда он пошел к жене и увидел, что выдолбленная колода и пест сияют на солнце золотым блеском. Значит, побывало кольцо у жены. Надо ее расспросить.

— Скажи, мать, что ты сделала с кольцом? Оно потеряло свою силу.

— Ах, отец, я надела его на часок, а когда толкла рис, оно упало в ступу и помялось. Я его отдала мастеру, и он починил его.

Теперь Джампенит знал, что кольцо припрятано у мастера. Но как добыть его обратно? Отец Джампенит сел на крыльцо и задумался. А мимо пробегала собака и спросила:

— Господин, отчего ты пригорюнился?

— Мое волшебное кольцо присвоил золотых дел мастер.

— Я тебе помогу вернуть его! Потом подошла кошка и спросила:

— Господин, что ты пригорюнился?

Кошка тоже пообещала ему свою помощь. И мышка тоже обещала помочь ему. Втроем они побежали к дому золотых дел мастера — собака, кошка и мышь; по дороге договорились, что кому делать.

Собака остановилась перед домом и залаяла во всю мочь, а кошка и мышь прокрались внутрь. Они увидели ларец и угадали, что в нем может лежать кольцо. Мышь принялась грызть стенку ларца, а кошка громко мяукала, чтобы не было слышно, как трещит дерево на мышиных зубах. Собака тоже не переставала лаять: хозяева только и слышали, что мяуканье да лай.

Скоро дыра была уже такой большой, что мышка могла протиснуться в ларец. Порылась она там, нашла кольцо, стиснула его в зубах и выбралась наружу. Мастер в это время гонялся за бесстыдным псом, все хотел прогнать его со двора. Мыши он не заметил и на кошку, перескочившую через забор, тоже не обратил внимания. Так что все зверям удалось, и они весело побежали домой.

Но тут начался дождь, и когда собака, кошка и мышь подбежали к ручью, .он широко разлился. По дороге к мастеру они и лап не замочили, перебегая через пересохшее русло, а теперь надо было пускаться вплавь.

— Пес, как мы переберемся через ручей? — спросила озабоченная мышь.

— Ты и я — мы переплывем, а кошка перепрыгнет с камня на камень.

— Но кольцо тяжело для меня, я с ним не выплыву. Возьми его себе, пес!

— Нет, мышь, моя пасть чересчур широка. Кольцо понесет кошка.

И вот кошка взяла кольцо и прыгнула на первый камень. А мышка подплыла и спросила:

— Кошка, не потеряла кольцо?

— Нет, я держу его! — ответила кошка, но при этих словах рот ее широко открылся, и кольцо упало в воду.

— Эх, мышь, зачем ты меня спрашивала? Если бы не ты, я не раскрыла бы рта и ничего бы не случилось!

Кошка со своего камня вглядывалась в воду, собака и мышь плавали вокруг, но никак не могли отыскать кольца. Выбились из сил собака и мышь и поплыли к берегу. И тут птица беззаботно опустилась на камень возле кошки. Кошка тотчас схватила ее.

— За что, кошка? — закричала птица. — Что я тебе сделала?

— Послушай, птица, — сказала кошка. — Ты должна мне помочь отыскать кольцо. Вот для чего я тебя поймала. Кольцо лежит в воде. Если ты мне обещаешь принести его, я тебя не съем.

— Хорошо, кошка, — ответила птица, полетела вниз по течению и зоркими своими глазами стала высматривать, нет ли кольца. Но тут она увидела угря и схватила его за голову.

Угорь испугался, рассердился и закричал:

— Скажи, птица, зачем ты схватила меня за голову? Разве я тебя чем обидел?

— Нет, угорь, но кошка велела мне найти кольцо, которое упало в воду. Ты должен знать, где кольцо. Если я не найду кольца, кошка меня съест. Помоги мне, не то я заклюю тебя насмерть.

Угорь обещал, нырнул глубоко, нашел кольцо и передал его птице, а птица — кошке. Теперь собака, кошка и мышь довольные вернулись домой. Отец Джампенит приложил кольцо к камню — и точно, камень превратился в золото.

А собаке, кошке и мыши их господин устроил великий пир. Собака получила столько мяса, сколько могла съесть, кошка — рыбы, а мышь набила себе брюшко свежесваренным рисом.

31. Состязание в загадках

Каждый балиец знает Царскую гору[124]. Во многих храмовых дворах, да почти подле каждой хижины есть трон, на который может воссесть дух Царской горы во время своего праздника. Потому что боги любят праздники, они радуются сладкому благоуханию ярких фруктов, сложенных пирамидами им в жертву, радуются дыму курений, опьяняющей музыке и танцам. Каждый бог радуется, когда женщины, танцуя, приносят жертвы на его алтарь или когда сильные мужчины исполняют в его честь танец с копьями.

Господин Царской горы тоже очень ценил хороших танцоров. Они украшали праздники, которые устраивались в его честь на его горе.

А в старину возле Царской горы была другая гора, почти такая же высокая и могучая. Эту гору называли Кедампул, и ее дух принял облик простого отшельника, который жил в своей обители возле храма Кедампул. У отшельника было две жены и от каждой жены восемь сыновей. Сыновей от первой жены он с детства учил военному танцу с круглыми щитами из пестро окрашенной и позолоченной кожи. А восемь сыновей от второй жены тоже учились танцевать, но не военный танец, а торжественные танцы жертвоприношений, и щиты у них были длинные. Так и звали братьев: одних — круглые щиты, а других — длинные щиты.

И вот когда и те и другие братья танцевали в праздник Кедампула, бог Царской горы, которого пригласили, поглядел на них, и проснулась в нем ревность: в его честь никто не танцевал таких огненных танцев, как круглые щиты: вращающиеся глаза, точные, быстрые движения взвивающихся шарфов, громкие крики, высокие прыжки — нет, таких танцев нигде не было видано.

Но когда пришел черед выступать длинным щитам, все затаили дыхание: в красных одеждах с золотым шитьем, с коронами на головах, восемь юношей двигались в торжественном танце, как один, и при каждом новом положении выкрикивали таинственные заклинания. Это было волшебное действие, которое зачаровало всех. С бьющимися сердцами следили люди за медленными, торжественными движениями танца.

Бурный, живой танец круглых щитов выражал великолепие праздника, а в танце длинных щитов было глубокое преклонение перед величием божества Кедампула[125].

И потому бог Царской горы приревновал к Кедампулу. Вернулся он в свой дворец и велел позвать к себе отшельника. Не был отшельник так могуч, как бог. И пришлось ему принять приглашение. Бог милостиво дал ему понять, что танцы шестнадцати сыновей ему понравились и что он хочет принять их в дар от отшельника.

Отшельник поблагодарил бога за похвалу скромным успехам его сыновей, но ничего не обещал подарить.

Через несколько дней бог снова пожелал получить в дар танцующих сыновей отшельника, и отшельник снова точно не слышал его просьбы.

Но когда бог в третий раз высказал свое желание, отшельник не осмелился ослушаться. Только решил он попросить ответный дар. У бога Царской горы было свое сокровище: драгоценный огненный камень; этот камень мог вызвать из глубин горы огонь, так что лились по склонам потоки пламени. И те, кто видел это, трепетали перед величием горного бога. И отшельник сказал:

— Владыка, если вы желаете получить в дар шестнадцать моих сыновей, то и я смиренно попрошу вас о ценном даре — об огненном камне. Если вы его мне не дадите, не будет у вас и моего сокровища — моих сыновей.

Тогда бог предложил:

— Давай поспорим, кто лучше отгадывает загадки. Мой заклад будет драгоценный камень, а твой — сыновья. Я загадаю тебе загадку, и, если ты разгадаешь ее, получишь мое сокровище и будешь равным мне. А если ты не разгадаешь ее, я беру всех твоих сыновей, и круглые щиты, и длинные щиты, а кроме того, я уменьшу твою гору до маленького пригорка.

Отшельник ответил:

— Готов служить вам, владыка. Но и у меня есть для вас загадка. Если вы ее решите, вы получите моих сыновей и можете превратить мою гору в холмик, а если не решите — я получу огненный камень и стану равным вам по достоинству.

— Начнем хоть сейчас! — воскликнул бог. — Кто будет загадывать первым? Хочешь начать, отшельник?

— Если вам угодно, владыка, я начну: что дважды бывает изогнуто и только один раз кругло?

Бог задумался. Дважды изогнуто и один раз кругло? Странно! Он не мог разгадать. Но он хотел и должен был победить! Пошел он в свой домашний храм, воскурил благовония и предложил загадку другим божествам.

Мудрый Вираспати[126], который находился в свите богов, помог ему:

— Это месяц, владыка. В первой и последней четверти он изогнут — и кругл, когда полон.

Бог обрадовался, теперь он победит. Он пошел назад в павильон для приемов и с улыбкой сказал:

— Вот ответ на твою загадку: месяц, изогнутый в первой и последней четверти, и круглый, когда он полон.

Отшельник признал, что первый круг борьбы он проиграл.

— Теперь ваша очередь, владыка, задать мне загадку. Только если я не отгадаю, вы получите танцоров и можете превратить мою гору в холм.

Бог спросил: что слабо, а приносит крепкие плоды, а что крепко, а приносит слабые плоды? Отшельник долго думал.

— Ну, отшельник? — нетерпеливо спросил бог.

— Владыка, я признаю себя побежденным, я не могу это разгадать. Что это такое, владыка?

— Слабое с крепким плодом — это дыня. А сильное со слабым плодом — это святое дерево, варингин.

— Владыка, мои сыновья принадлежат вам. Будьте добры к ним, потому что я люблю их.

С тех пор гора Кедампул стала похожа на пригорок, да так и осталась коротышкой по сей день. А танцы круглых щитов и длинных щитов до сих пор придают блеск праздникам, посвященным богу Царской горы.

32. Принцесса-мышка

Жил один крестьянин со своей женой в самой гуще леса, на вырубке. Они распахали землю под огород и возделывали там овощи и кукурузу. Но однажды заметили они, что кукурузные початки и бататы изгрызены мышами. Грызла их всего одна мышка. Крестьяне не знали этого. Не знали они и того, что проказница была не простой мышью, а женой принца и в мышку превращалась только по ночам.

И вот крестьянка сказала мужу:

— Давай поставим силок, чтобы поймать негодницу.

Муж согласился и поставил в огороде силок. Когда ночью мышка снова прибежала за бататами и кукурузой, она попалась в силок, петля перехватила ей горло, и мышь умерла.

Приходит наутро крестьянин и видит мертвую мышь с человеческим лицом. Он онемел от удивления и испуга. Но что делать с мертвой мышью? Подумал крестьянин и швырнул ее в высокую траву на краю поля.

Прошло три дня. Супруга принца все не показывалась. Забеспокоился принц и пошел искать ее. Бродил он по лесам и полям, увидел в траве мертвую мышку, но не узнал в ней своей жены. Вернулся домой усталый и печальный, а дочурка его спрашивает:

— Отец, где же мама?

— Ах, детка, она уже три дня как исчезла и следа не оставила. Я повсюду искал ее, но не могу найти.

Тогда маленькая принцесса отправилась искать свою мать сама. Она бродила по лесам и полям, как прежде отец, и тоже натолкнулась на мертвую мышь. Но она сразу увидела, что мышь похожа на ее мать. Она заплакала над мышкой и запела печальную песенку:

Умерла моя мать, умерла моя мать.
Так и будет она среди поля лежать.
Только к смерти отца, только ради него
Похоронное будет у нас торжество.

Долго сидела принцесса у тела мышки, плакала, всхлипывала и все пела и пела о своей матери. Только когда совсем стемнело, пришла она домой. Отец спросил ее:

— Детка моя, что случилось? Отчего ты пришла домой с заплаканными глазами?

— Я искала сухие пальмовые листья, чтобы развести огонь, и меня искусали красные муравьи,- ответила принцесса.

На следующий день принцесса опять пошла к маленькому телу мышки, которое лежало в поле, оплакивала его и пела свою песенку:

Умерла моя мать, умерла моя мать.
Так и будет она среди поля лежать.
Только к смерти отца, только ради него
Похоронное будет у нас торжество.

Снова она пробыла там целый день, плакала и пела и только в темноте вернулась домой.

— Детка моя, что случилось? Отчего ты вернулась домой с распухшими глазами?

— Я искала сухие пальмовые листья, чтобы развести огонь, и меня искусали красные муравьи.

На следующий день, когда принцесса снова оставила двор и пошла в поле оплакивать свою мать, отец незаметно пошел за ней. Он увидел, как она уселась у тела мышки, и услышал, как она плакала и стонала и пела свою жалобную песенку:

Умерла моя мать, умерла моя мать.
Так и будет она среди поля лежать.
Только к смерти отца, только ради него
Похоронное будет у нас торжество.

Отец, сам не свой от удивления, подошел к принцессе и сказал:

— Дочь моя, почему ты оплакиваешь мышку? Она ответила:

— Отец мой, это моя мать.

— Это тебе показалось, детка. Как мышка может быть твоей матерью? Идем, уже вечер, пора домой.

Но принцесса не хотела с ним идти. Кроме нее некому было оплакивать ее мертвую мать, вот и осталась она причитать около мертвой мыши.

На следующий день принц снова пришел на это место и увидел, что девочка умерла вслед за матерью. Заплакал принц. Велел он доставить во дворец тела своей супруги и своей дочери и торжественно сжег их останки под звуки траурной музыки.

33. Друг незримых

Жил когда-то в одной богатой деревне бедный юноша по имени Маве. У него не было ни рисовых полей, ни кофейных рощиц, и ему приходилось работать на людей. И вот это надоело ему, и решил он пойти в лес, вырубить часть джунглей и обработать землю. Но когда он заговорил со старейшинами деревни, они покачали своими седыми головами и сказали:

— Не делай этого, дружок. Мы, правда, ничего не видим в лесах, кроме деревьев и лиан, но наши отцы рассказывали, что в прежние времена там были богатые деревни и обители отшельников. Их прокляли боги, и они внезапно исчезли — для наших глаз, юноша. Отцы говорили, что деревни и их обитатели остались без перемен, только стали незримыми. И если один из этих людей показывается нам, то в облике тигра. Помни это и ходи в лес только днем, собирай папоротник или фрукты, но возвращайся засветло. И не думай поселяться в лесу.

Маве вернулся в свою хижину и долго размышлял об этих словах, но не по сердцу они ему были. Он ничего не боялся, и нечего ему было терять, а находить было что. Если б удалось ему завести собственную землю, он стал бы уважаемым человеком и получил бы голос на деревенском собрании.

И вот взял он как-то утром свой топор и лопату, засунул за пояс секач и ушел в лес. С ним была его собака, а за плечами он нес на палке корзину с запасом вареной и сырой еды на месяц. Прошел он по земляным валкам между рисовыми полями и спустился в ущелье, где цвели кофейные кусты. Они так сладко пахли! Потом он поднялся вверх по ущелью и к концу дня пришел в джунгли.

Напился Маве из ручья, поел немного холодного риса и улегся, усталый, спать под деревом. Вот подивились бы соседи на такую беззаботность!

На следующий день он пошел дальше. В первый день ему еще попадались горные хижины, но вот местность стала совершенно пустынной. Маве дошел до заброшенного храма, почти совсем заросшего папоротником и кустарником. Вскоре после этого увидел он место, которое ему понравилось. Увидел и решил: здесь он останется. Лес был густым, но земля мягкой, без камней, и неподалеку струился чистый ручей.

Маве собрал сухие листья и хворост и развел огонь, потому что ночи в горах холодные. На следующее утро он стал вырубать и жечь деревья, а в землю, смешанную с золой, сажать зерна кукурузы.

Потом он выстроил себе хижину из срубленных деревьев. В ней он и зажил. Жил одиноко, работал усердно. Когда из земли выступили зеленые побеги кукурузы, он был счастлив, а уж когда начали созревать початки — еще счастливее. Иногда он ходил на охоту: надо было прибавить хоть немного мяса к своей скудной еде. Но никогда Ън не встречал ни людей, ни духов.

И вот как-то подошла к хижине маленькая девочка, совсем еще ребенок, и спросила, можно ли взять несколько початков кукурузы. На голове своей она несла корзинку.

Маве спросил себя, откуда бы могла прийти эта девочка, но ей он просто ответил:

— Конечно, детка, дай мне свою корзинку, я наложу в нее початков.

Наломал он початков, наполнил корзинку и потом только спросил:

— Где ты живешь, маленькая?

— Там, наверху, — ответила она и показала в сторону заходящего солнца. — Пойдемте со мной! — пригласила девочка Маве.

Но он вежливо ответил:

— В другой раз обязательно. А сейчас иди. Если тебе еще раз захочется кукурузы, приходи опять.

Его порадовало, что можно поговорить с человеком. Очень уж долго он оставался совсем один.

Маленькая девочка с корзиной на голове ушла в сторону заката, и Маве подивился, как ребенок один ходит по лесу. Когда он пошел к ручью за водой — а ручей тоже тек к западу от его хозяйства, — он внимательно оглядел местность, нет ли где следов хижины. Здесь малютка исчезла в кустарниках. Нет, одни только кусты и деревья, больше ничего.

На следующий день девочка снова пришла и играла в хижине Маве. Он сказал:

— Я хотел вчера пойти к твоему дому, но не нашел дороги.

— Но это совсем близко, — ответила девочка. — Пойдемте со мной, я проведу вас.

— Хорошо, но сперва вытащи из земли пару хороших, сладких бататов и возьми их с собой.

Малютка вытащила бататы, которые он ей показал, а потом они вместе пошли к ней в гости. И вдруг под большим деревом девочка исчезла. Он подумал: «Кажется, дело не совсем чисто. Наверное, малютка эта из незримого народа. Но незримые или нет, а я рад, что у меня есть соседи, и охотно познакомился бы с отцом малютки».

На следующий день, раным-ранешенько, девочка опять прибежала и спросила:

— Почему вы вчера не вошли в дом?

— Ах, — ответил Маве. — Я увидел обезьян, забравшихся в мой огород. Я вернулся, чтобы прогнать их. Оставайся сегодня у меня в хижине и играй, я сварю тебе что-нибудь вкусное.

Девочка целый день оставалась с ним, и он сварил ей риса с лакомыми приправами.

Когда стемнело, пришел человек и спросил:

— Нет ли здесь маленькой девочки?

— Есть, — ответил Маве, — она у меня, играет в хижине. Это ваш ребенок?

Человек сказал:

— Да, я ее отец. Она сегодня убежала с самого утра. Услышала девочка голос отца и позвала:

— Заходи в хижину, отец!

Маве тоже пригласил его войти, и он вошел. Выглядел он так, как самые обыкновенные балийцы, только волосы у него были рыжие[127], длинные рыжие усы и большие, выпученные глаза. И вот рассказал он, что и впрямь принадлежит к незримым, которые живут в исчезнувшей деревне. Они поговорили об урожае, о том, как обезьяны и кабаны разоряют поля, и скоро совсем подружились. На следующий день человек опять пришел к Маве и повел его к себе.

Как же удивился Маве, когда на том самом месте, где несколько дней назад исчезла девочка и где его глаза видели только деревья и кусты, теперь оказалась большая деревня! Он увидел обнесенные стенами усадьбы, там и сям — красивые храмы. Все здесь было: мужчины, женщины, дети, собаки, свиньи и куры, совсем как в его собственной деревне. Слышен был шум ткацких станков, доносились звуки гамелана. Как славно было снова попасть к людям!

Долго просидел Маве со своим новым другом на его широкой веранде, пришла жена друга и принесла освежающих напитков и закуски. Когда Маве собрался уходить, хозяин подарил ему кольцо. У кольца была волшебная сила: кто его наденет, будет видеть деревню незримых и навещать ее, когда захочет.

Так началась долгая дружба Маве с незримыми. Когда у него было много работы, они помогали ему в севе и жатве. Он часто ходил в их деревню, и появилось у него там много друзей.

Все, что он сеял и сажал, хорошо росло, и он стал продавать овощи в своей родной деревне. Наконец выбрал он себе в родной деревне жену, привел в лес на вырубку и нажил с нею много сыновей и дочерей.

Когда пришла пора женить старшего сына, Маве захотел показать своим прежним соседям, как хорошо он зажил. Он устроил большой праздник и пригласил на него всех своих родных и друзей. Пришли гости и увидели, что специально для них во дворе сооружено несколько открытых павильонов, где им предложили сесть. Но был еще один павильон, таинственный, побольше других и занавешенный тонкими циновками, сплетенными из пальмовых листьев. Этот навес стоял чуть в стороне.

Когда молодые люди стали обносить гостей корзинами с рисом и блюдами с мясом, Маве распорядился, чтобы к таинственному навесу тоже поднесли корзины и блюда. Там было еды человек на тридцать. Но только сам Маве вошел в павильон и понес туда еду, а слуги внутрь не входили. Родные и друзья начали шептаться. Теперь они догадались, каким образом Маве разбогател. Он вступил в союз с этими чертями, тигролюдьми. И вот когда Маве попросил молодых людей прибрать в закрытом павильоне, остальные гости со страхом вошли туда; там оказалось пусто, а еда примерно на тридцать человек исчезла.

Состарился Маве и редко стал заходить к незримым друзьям. И когда отказали ему ноги, позвал он к себе сына. — Маде, — сказал старик, — я уже недолго проживу. Вот тебе кольцо. Кто им владеет, может видеть деревню незримых и быть с ними в дружбе. Но одно условие ты должен выполнить: никому об этом кольце не говори.

Сын обрадовался, взял кольцо. Да только не смог он сохранить тайну. Не удержался, сразу же пошел к жене, показал ей кольцо и все рассказал о его волшебной силе. И вот едва он все это выговорил, кольцо соскользнуло с его пальца и исчезло. Сколько они с женой ни ползали по полу и ни искали, а найти не смогли. Кольцо словно сквозь землю провалилось. Маде поспешил туда, куда ходил его отец и где, он знал, была незримая деревня; но вместо деревни, в которой шумели ткацкие станки и слышались звуки гамелана, он увидел только деревья и кусты, и, кроме криков обезьян, здесь ничего не было слышно.

Умер Маве, и урожаи год от года стали меньше и меньше. Обезьяны и кабаны разоряли поля, а на людей напали болезни. Многие взрослые и дети умерли от лихорадки. Руки незримых больше не помогали людям. Скоро последний обитатель оставил вырубку, и вокруг этого места опять сомкнулись непроходимые джунгли.

34. Десять сестриц

Жили-были раджа со своей супругой, и было у них десять дочек. Как-то раз раджа сказал:

— Слушай, государыня, завтра утром я хочу съесть десять рисовых пряников.

— Хорошо, мой повелитель! — ответила государыня и на следующее утро встала пораньше, чтобы испечь пряников для своего супруга.

Когда она взялась за дело и начала печь первый пряник, по всему дому пошел вкусный запах. Тогда пришла старшая дочь, которую звали Первая, и попросила:

— Ах, мамочка, дай мне пряник, очень хочется! Мать не могла ей отказать и дала свежевыпеченный пряник со словами:

— Только не говори ничего Второй!

Но когда испечен был второй пряник, явилась Вторая и выпросила его. Так пришли все дочки, до десятой, самой маленькой, и все пряники были съедены.

Теперь тесто кончилось и нечего было больше печь. Проснулся раджа и попросил подать ему пряники. Супруга рассказала ему, как было дело: напекла она десять пряников, и десять дочек все съели. Ужасно рассердился раджа и решил, что лучше ему будет жить без таких дочек. Он повел их в лес и посадил с северной стороны большого дерева, ствол которого клонился к северу. А сам взял пилу и стал подпиливать дерево, чтобы оно упало и раздавило прожорливых девочек. Но когда ствол уже почти был перепилен, неожиданно поднялся северный ветер, дерево упало на юг, и девочки остались невредимыми.

И вот отец начал пилить другое дерево, которое клонилось к югу, велев своим дочерям сесть с южной стороны. Девочки послушно уселись. Но когда дерево было почти перепилено, ветер снова переменился и стал дуть с востока, так что дерево упало на северо-запад и дети опять уцелели. Так все деревья падали мимо детей. В конце концов раджа сказал, что ему хочется пить и он пойдет за водой. Оставил он девочек в лесу и один вернулся во дворец.

Десять принцесс долго ждали отца, но он не шел. Девочки стали плакать и звать:

— Отец, отец!

Они хотели домой, но не знали дороги. И вот они стали искать обратный путь и заблудились. Долго блуждали девочки по лесу, уже шататься стали от усталости и голода. Тут набрели они на дом великанши-раксасы, людоедки. Она сидела на своей веранде и усердно ткала. Девочки испугались великанши, и старшая сказала:

— Нам надо всем влезть на это большое дерево, а то великанша нас может съесть.

Сестры послушались, и все десять вскарабкались на большое дерево около дома великанши. А великанша продолжала усердно ткать. «Клинг-кланг-клёк», — стучал ткацкий станок, и дети запели в ответ:

Забрались мы все повыше,
Видим-видим, слышим-слышим:
Клинг-кланг-клёк, клинг-кланг-клёк!
Золотой звенит станок,
А правило золотое
Быстро ходит под рукою.
Клинг-кланг-клёк, клинг-кланг-клёк!
Золотой звенит станок...

Так пели десять детских голосов, а великанша подумала, что это птички. Она воскликнула:

— Можете спокойно дразнить меня своей песенкой, птички, но, когда я сотку свой плат, я буду месяц и еще семь дней спать.

Снова Первая запела, и все сестрички подхватили:

Не достать нас людоедке,
Мы сидим на этой ветке,
Забрались мы все повыше,
Видим-видим, слышим-слышим:
Клинг-кланг-клёк, клинг-кланг-клёк!
Золотой звенит станок,
А правило золотое
Быстро ходит под рукою.
Клинг-кланг-клёк, клинг-кланг-клёк!
Золотой звенит станок...

И снова великанша ответила:

— Пойте, пойте свою дразнилку, пташки. Когда плат будет готов, я месяц и еще семь дней буду спать.

Так шло дело и дальше: дети пели песенку, а великанша не переставала ткать, пока плат не был готов. Тогда она зевнула во весь рот и завалилась спать на своей скамье. Скоро девочки услышали ее храп.

Тогда Первая и Вторая и все сестрички слезли с дерева и стали осматривать усадьбу — чего бы там можно съесть. Они нашли большой короб с вареным рисом, а еще кур, уток, свиней, поросят и много другого. Великанша была очень богата.

Теперь Первая и ее сестры каждый день варили себе рис и резали курицу, утку или поросенка, чтобы не сидеть без мяса. Когда они резали курицу или утку и ощипывали ее, то перышки засовывали великанше в зад. А великанша спала и спала.

Через месяц и семь дней великанша проснулась, и девочки ловко, как белочки, вскарабкались на дерево. Великанша очень проголодалась, но в доме не было ни одной утки или свиньи, чтобы заколоть.

— Какой негодяй обокрал меня?! — закричала она. Потом она почувствовала щекотку в заду, вытащила перья и увидела, что это перья ее кур и уток.

— Нет, подумайте! — закричала великанша. — Мой собственный зад все сожрал, пока я спала! Но он поплатится за это! — С этими словами она схватила железный лом, раскалила его в огне и стала охаживать им себя по заду. Тут ей и пришел конец.

Как только великанша упала мертвой, десять принцесс живо соскочили с дерева. Поднатужились они все десять вместе, оттащили мертвое тело и сбросили его в речку. Потом они забрались в дом и открыли сундуки. А там было и золото, и серебро, и самоцветы.

Стали принцессы жить-поживать в доме великанши. И вот как-то дошел до них слух, что на другой стороне речки живет принц и славится он красотой и отвагой. Захотелось старшей принцессе поглядеть на принца и покрасоваться перед ним. Надела она свои лучшие одежды, привела себя в порядок, напудрила лицо, уложила волосы и воткнула в них цветы. В корзину Первая положила золото и самоцветы из сундуков великанши, а сверху — вкусных плодов. Все это она решила подарить принцу. Сестрам ничего не сказала и тихо вышла из дому. Она боялась, что другие тоже за ней потянутся.

Надо было перейти речку вброд, но, когда она подошла к берегу, вода поднялась высоко, и принцесса не могла перейти через реку. А тут еще одна печаль: вышла из леса черная обезьяна и запела, поддразнивая:

Речка, разлейся широкой рекою, Так, чтоб нельзя было вброд перейти. Нет у принцессы ни сна, ни покоя, Хочется к принцу, да нету пути!

Вода послушалась и поднялась еще выше, а черная обезьяна все дразнила и дразнила принцессу своей песенкой-заклинанием. Очень огорчилась Первая и сказала:

— Ах, обезьяна, почему ты дразнишь меня и велишь воде подыматься? Повели ей опуститься. Я дам тебе денег!

— Не хочу я денег.

— Может быть, хочешь бананов?

Бананы обезьяна любила. Их она взяла, съела, бросила кожуру в речку и запела:

Речка, послушай, стань снова такою,
Чтоб проходили по камешкам вброд.
Нет у принцессы ни сна, ни покоя,
Хочется к принцу — пускай перейдет!

И вот вода схлынула, и Первая перескочила по камням на другой берег.

Когда она подошла к дому принца, он как раз собирался писать письмо. Удивленно посмотрел принц на девушку, которая вышла из леса, и спросил:

— Слушай, девушка, откуда ты?

— Я живу в лесу.

— А чего тебе надо здесь?

— Я пришла, чтобы принести вам денег и фруктов!

— Нет уж, лучше оставь меня в покое. У меня достаточно денег и фруктов, и мне надо написать письмо.

Вернулась домой старшая сестра и ни на кого смотреть не захотела. Она сгорала от стыда и обиды. И тут ее спросили сестрицы:

— Скажи, Первая, где ты была, откуда ты так поздно вернулась? Солнце уже заходит.

— Ах, чего ты скрываешь! — воскликнула Вторая. — Будто я не знаю, где ты была.

Это была правда: дело в том, что Вторая тоже мечтала о прекрасном принце.

На следующий день Вторая старательно вымылась, напудрилась и потихоньку вышла из ворот с корзиной на голове. А в корзине лежали деньги, прикрытые фруктами.

По дороге все с ней было так же, как вчера со старшей сестрой. Речка разбухла, черная обезьяна пела свою дразнилку, потом получила бананы и заставила воду схлынуть. Но принц и Вторую прогнал назад.

То же самое повторилось и с третьей, и с четвертой, и с пятой, и с шестой, и с седьмой, и с восьмой, и с девятой сестрой. Только самая младшая, Последыш, еще не побывала у принца. У нее и платья не было, чтобы идти во дворец, потому что старшие сестры обращались с ней как со служанкой и заставляли делать всю грязную работу. А сами они жили как принцессы и украшали себя браслетами и ожерельями из сундуков великанши.

Младшая сестра выскользнула из домика-кухни и как была, замарашкой, пошла к речке. В ее волосах торчала рисовая мякина и полова, лицо было черным от копоти, а платье грязным и рваным. Так она подошла к речке, а речка почти пересохла, и она легко перешла на другой берег. Подошла замарашка к принцу, видит — принц пишет письмо. А когда поднял глаза, увидел перед собой замарашку. Поглядел он на нее и приветливо сказал:

— Добро пожаловать, девушка, хорошо ли ты дошла?

— Да, очень хорошо.

— Где же ты живешь и как тебя зовут?

— Я живу в лесу, а зовут меня Последыш.

— И чего тебе здесь надо?

— Я хотела бы сделать вам подарок. Но мне нечего подарить, только саму себя.

Никак она не хитрила, не приносила золота и фруктов, не красовалась в дорогих платьях, в жемчугах и самоцветах. Вся была перед ним, какая есть. Примет ли принц этот подарок?

Принц посмотрел на нее, и так понравилась ему ее застенчивая улыбка: она красила перепачканное лицо девушки лучше золота и самоцветов! И принц принял этот подарок.

И вот женился он на Последыше, а девять сестер были приглашены на свадьбу. Они пришли все девять и принесли в дар фрукты необыкновенной красоты. Да только все эти фрукты были отравлены. Принц прошептал своей невесте, чтобы она ничего не ела и потихоньку выбросил отраву в речку.

На обратном пути сестры решили искупаться. Едва они окунулись в воду, как видят: плывут к ним чудесные фрукты.

— Смотрите, — воскликнула старшая, — какие прекрасные фрукты несет вода!

И схватили они те самые плоды, которые отравили. Каждая съела свою отраву, и все умерли. И унесла речка мертвых принцесс в море.

А Последыш жила со своим принцем и горя не знала.

35. Милосердный крестьянин

Жил когда-то один крестьянин. У него было несколько рисовых полей, хорошая жена, сыновья и дочери. Ни богат он не был, ни беден, просто обыкновенный крестьянин, каких много на Бали. Старшего сына этого крестьянина звали Поленг, и его самого прозвали Отец Поленга. А отца его, который жил в той же деревне, — Дед Поленга[128].

Так вот, Отец Поленга поначалу казался самым обыкновенным крестьянином. Но это так только казалось. А если поглубже посмотреть, то оказывалось все не так. Потому что Отец Поленга был крепче других связан с незримым миром, а с такими людьми случаются иногда необыкновенные вещи. Об одном таком случае и будет наша история.

Началось это так. Работал Отец Поленга на своем рисовом поле, и в обычное время жена принесла ему утренний рис. Она окликнула его с земляного валка на краю поля и положила на камень рис, аккуратно завернутый в кусок бананового листа. Оставила и пошла домой.

Когда крестьянин захотел передохнуть и поесть, он увидел, что муравьи его опередили: в его рисе они кишмя кишели. Отец Поленга рассердился и обругал муравьев.

Но тут он внезапно услышал голос из незримого мира:

— Слушай, Отец Поленга, не ругай этих маленьких нищих. Они не могут работать, и ты должен быть к ним милосердным.

Эти слова запали крестьянину в сердце. Он сейчас же выбросил весь свой рис на землю и сказал:

— Ешьте, бедняжки, ешьте.

Потом он снова запряг своих быков в плуг. Но слова из незримого мира долго звучали в его сердце: «Будь милосердным...» И вот он вдруг понял весь смысл этого слова: «милосердный». Поистине божественный голос освободил его душу от всякой корысти.

В его плодовом саду, неподалеку от дома, стояла сторожка — соломенная крыша на четырех столбах. Кругом росли кокосовые пальмы и бананы. Когда плоды созревали, он обычно посылал одного из своих сыновей, Поленга или Мадэ, спать там и отгонять обезьян. Но после того как прозвучал в нем божественный голос, отец сам уходил туда на ночь, чтобы в тишине думать о чудесном мире.

Между тем на полях созрел рис и наступило время жатвы. Пришли помогать жены родственников и соседей, и пришло много бедных женщин собирать оставленные колоски. И вот милосердный крестьянин отдал этим бедным женщинам столько снопов хорошего риса, что собственный отец назвал его дураком, а сыновья посмеивались у него за спиной.

А он опять пошел ночевать в одинокую сторожку. И когда он спокойно спал там, пришел к нему бог Индра[129].

Крестьянин проснулся от блеска самоцветов, усыпавших одежды бога, и мгновение думал, что начался пожар. Но потом он снова услышал голос:

— Не бойся, я бог Индра, я уже раньше говорил с тобой на рисовом поле, когда ты ругал муравьев. Я видел, как ты отдал муравьям свой рис и как ты сегодня после обеда отдал много снопов риса бедным. И вот я сошел, чтобы взять тебя на небо.

Крестьянин слушал бога, молитвенно сложив ладони, и сердце его разрывалось от радости. Потом он спросил, можно ли ему написать письмецо, чтобы семья знала, куда он девался.

Бог разрешил, и крестьянин вырезал несколько слов на сухом пальмовом листе. И сейчас же он был вознесен на небо Индры.

На следующий день отец не вернулся домой. Тогда мать послала за ним своего сына Поленга. Пришел мальчик, видит: сторожка пуста и кругом — тоже никого. Нет отца. Пришел он домой и рассказал все матери, она снова послала его вместе со вторым братом, Мадэ, чтобы вдвоем поискали они в роще и вдоль ручья. Конечно, они попусту потратили время. Но на обратном пути братья зашли снова в сторожку, и вдруг Мадэ увидел пальмовый лист, засунутый под подушку. И вот мальчики прочли: «Поленг, знай, я оставляю вам все и не вернусь больше: бог Индра взял меня на свое небо».

Изумились мальчики, побежали домой и рассказали матери, дедушке и всей семье. Письмецо на пальмовом листе переходило из рук в руки, и все были горды, что Отец Поленга, самый обыкновенный крестьянин, без особого посвящения взят на небо.

С этих пор Поленг чувствовал, что он не такой, как другие крестьяне, его сверстники, что он как бы принадлежит к другому сословию. Ему казалось, что он теперь ровня сыну жреца, у которого отец просто-напросто умер.

И вот, когда пришло время умереть старому дедушке, Поленг захотел торжественно сжечь его, чтобы показать, как выросло достоинство семьи.

Конечно, прежде всего пришлось пойти к жрецу[130], чтобы выбрать подходящий день для обряда сожжения. Когда день был назначен, Поленг попросил разрешения взять наилучшую освященную воду[131] и самый лучший саван и построить семиярусную погребальную башню[132].

Жрец сказал, что это полагается только высшим кастам, а Поленг и его родные принадлежат к низшей касте и не имеют права на самую лучшую освященную воду и дорогой саван и на семиярусную башню.

— Но, господин, мой дедушка не был обычным человеком из крестьянского сословия, обычным судрой, — возразил ему Поленг. — Его сын, мой отец, был живым вознесен на небо Индры — ни одна жреческая семья в округе не была этого удостоена. И потом я сам за все в ответе: будь что будет.

— Если сам за все в ответе, то меня не спрашивай, — холодно ответил жрец.

И вот Поленг со своей семьей приготовил обряд сожжения, какого никогда еще не устраивал ни один судра.

Люди сошлись со всей округи, чтобы видеть, как семья судры сжигает своего покойника на семиярусной башне[133], под тонким саваном, окропленным наилучшей святой водой.

Поленг гордо расхаживал вокруг и слушал, как люди хвалили богатые жертвы, прекрасную музыку, великолепие траурного торжества. Но вечером, накануне дня сожжения, когда гроб с телом покойного уже стоял на кладбище[134], стал вдруг Поленг сомневаться. А что, если боги или духи упрекнут деда за то, что ему устроили слишком торжественное сожжение? Может, и вправду не подобает это судре? Что, если бедному старику придется тяжело искупать свой невольный грех? Он ведь не хотел такого торжественного обряда.

И вот глубокой ночью Поленг пришел с дарами богине смерти на кладбище, принес жертву и спрятался под помостом, на котором стоял гроб.

Недолго пробыл он там, и вот увидел огромную темную фигуру. Это пришел великан и начал бить дедушку своей палицей.

— Ай, ай, ай! — кричал старик. — Будь проклят Поленг со всей своей спесью! Не нужно было мне этого торжества! Ай, ай, ай!

Поленг выскочил из своего укрытия, схватился за бороду великана и повис на ней. Выше он не мог достать. Испугался великан, взглянул вниз и крикнул:

— Кто там? Что ты здесь делаешь? Как ты смеешь рвать мою бороду?

Но Поленг не испугался.

— Я Поленг, — ответил он, — внук старика, которого вы бьете. Что плохого вам сделал дедушка?

Рассердился великан:

— Я господин Джогорманик[135], я провожаю души на небо или в ад. Твой дедушка получает порку за то, что ты присвоил себе честь, которая не подобает вашему сословию. Кто это разрешил? Жрец? Тогда он в ответе!

— Жрец не разрешил ничего. Я сам все решил. Я за это отвечаю.

— Тогда твой дед будет кипеть в адском котле.

— Неправильно это! Пусть нас рассудит бог Индра, который взял на небо моего отца!

Эти слова заставили великана призадуматься. Потом он угрюмо сказал:

— Если на твоей стороне будет хоть один бог, я должен буду уступить. Но в этом надо разобраться. Пойдемте все к Индре!

И вот Джогорманик и за ним два крестьянина, дед и внук, отправились на небо Индры. Поленг очень скоро нашел среди небожителей своего отца и рассказал, из-за чего они с дедом здесь.

Отец Поленга пошел в тронный павильон и доложил Индре, что случилось. Индра велел позвать к себе Джогор-маника, старого дедушку и Поленга и сказал:

— Джогорманик, не надо было бить душу отца моего служителя. Эта душа может остаться здесь и служить мне вместе со своим сыном. А ты, Поленг, иди назад, на землю. На тебе мое благословение. Живи хорошо и держи свои мысли в чистоте; тогда ты позже придешь сюда, к своему отцу и дедушке.

Так говорил бог, а Джогорманик, Поленг, отец и дед сидели перед ним со сложенными ладонями.

И вот Поленг вернулся на землю и рассказал своей семье и своим соседям все, что с ним приключилось. Со всеми подробностями рассказал. Он стал почтенным и всеми любимым человеком, потому что на нем было благословение бога и еще при жизни он видел небо.

36. Безобразный музыкант

В одной балийской деревне был дом, в котором каждый вечер как будто был праздник. В доме и на веранде слышался громкий смех, повсюду бродили молодые люди — даже в амбаре и в кухонном домике можно было их встретить. Один поет веселую песню, потом другой — песни о деяниях старины, а потом несколько человек вместе исполняют сцену из театрального представления с пением и танцами. И все потому, что в этом доме жила на редкость красивая девушка, и каждый юноша хотел ее себе в жены. Вот они и собирались по вечерам и изо всех сил старались понравиться ей.

Девушку эту звали Аруманис. Она смеялась от всего сердца, когда ей рассказывали забавную историю, ободряла веселых певцов и умела оценить знатоков, которые читали и пели по старинной рукописи[136]. На танцы она смотрела с сияющими глазами. Но никто не мог сказать, что она предпочла одного почитателя другому.

Аруманис жила одна со своим отцом. Отец ее нежно любил. Счастливее всего он был тогда, когда мог уговорить ее поиграть на варгане[137]. На закате они садились рядышком под навесом, Аруманис прижимала маленький деревянный инструмент к губам, натягивала шнур, который заставлял колебаться язычок варгана, и извлекала из инструмента звуки, слаще которых ничего не было. Она наигрывала все, что слышала от музыкантов деревенского гамелана, и когда приходил оркестр из другой деревни и исполнял новую мелодию, то на другой день ее тихо и нежно повторяла Аруманис. Отец никогда не уставал слушать ее игру, и часто он даже забывал, что настал час еды, совсем не чувствуя голода.

Но за кого отдать дочь замуж? Это очень заботило отца. Смотрел он на молодых парней, приходивших по вечерам, и никого не находил достаточно хорошим для своей дочери — она была так прекрасна и умела так искусно играть, как никто во всей деревне!

Думал он, думал и однажды вот что решил:

— Друзья, — сказал он вечером своим гостям, — я наконец понял, за кого выдать Аруманис.

Все сейчас же замолчали и с громко бьющимися сердцами ждали, кого он назовет, кто же этот счастливец.

— Я выдам свою дочь за человека, — продолжал отец, — который сможет подыгрывать ей на варгане и повторять все ее напевы.

Молодые люди смущенно переглянулись. Некоторые немного умели играть — но играть так, как Аруманис?!

Отец был очень рад, что своим решением он озадачил соперников. Таким способом он еще немного удержит девушку дома. Довольный, он прибавил:

— Состязание состоится завтра.

На следующий вечер некоторые юноши принесли с собой инструменты. Каждый из них надеялся, что милая девушка поможет ему выиграть. Собралось больше народу, чем обычно: пришли и те, кто не имел никаких надежд, а просто хотел послушать и поглядеть. Они сидели или стояли повсюду вокруг и ждали, пока Аруманис начнет играть. Она вошла на веранду, юноша с варганом уселся возле нее, и оба прижали инструменты к губам. И вот девушка извлекла из варгана первый звук, медленный и нежный. «Слава богу, не быстро!» — подумал юноша и потянул за шнур. Кажется, дело шло неплохо. Девушка медленно и проникновенно продолжала мелодию, а он пытался следовать за ней. Но его варган звучал слишком бедно, игра была неуверенной, и внезапно он остановился. Не получилось колено! Пристыженный, он отошел, другой занял его место. Этот играл довольно бойко, но подыгрывать в лад варгану Аруманис редко когда ему удавалось, и, когда она перешла на напев, услышанный в другой деревне, и он опустил руки. Так шло дело у одного за другим, пока все музыканты не отказались от спора.

Девушка продолжала играть одна. Теперь это была огненная мелодия, напоминавшая юношам о петушином бое или военном танце. Но что случилось? Из кухонного домика раздались звуки, встретившиеся со звуками ее варгана и слившиеся с ними. Это было действительно музыкальное состязание! Как будто два бойцовых петуха стоят друг против друга, и каждый вызов встречает вызов, и никто не хочет уступить. Звуки снова то расходились, то сливались, и в самых крутых переходах никогда не теряли лада. Девушка не облегчала задачу своего невидимого соперника. Она внезапно перешла на отрывистый, прыгающий ритм, варган ее зазвучал как птичий щебет. Но музыка из кухни весело защебетала вместе с ней. Потом Аруманис перешла на жалобный напев, и невидимый варган тоже зарыдал. Но вот захваченные звуками слушатели заметили озорную усмешку на лице Аруманис, и внезапно ее варган заквакал, как лягушка. Она передавала звуками, как лягушка пытается вскарабкаться на дерево. Причудливые переливы были похожи на отчаянные усилия зверька. Все засмеялись; однако из кухонного домика раздались те же квакающие звуки, подхваченные с таким же искусством. Девушка отложила варган и признала себя побежденной. Но кто же это играл?

Это был несчастный урод, который никогда не решался приблизиться к Аруманис и только издали любовался ею.

Потому что у него была вывороченная ступня, кривые ноги, скрюченная рука и горб. Ходил он с трудом, хромая, а в поле вовсе не мог работать. Долгие одинокие часы он проводил у себя в доме, играя на варгане. С наступлением темноты он спрятался в кухне, и оттуда его варган стал перекликаться с варганом Аруманис.

Когда разочарованные слушатели разошлись, отец подошел к кухонному домику и крикнул:

— Кто ты, удивительный музыкант? Ты выиграл состязание и будешь моим зятем. Как тебя зовут?

— Меня зовут Донглен. Тогда отец сказал своей дочери:

— Приготовься встретить своего жениха, детка моя.

— Хорошо, отец, — ответила Аруманис и сказала: — Жених, входи ко мне в дом.

— Хорошо, но не зажигай света, у меня глаза болят. Так и вышло, что Аруманис не увидела, как уродлив ее муж. А когда она утром проснулась, он исчез. Не было на месте и соломенной шляпы и плуга, так что он, наверное, работал в поле. Конечно, любопытно было, как он выглядит, поэтому она быстро собралась варить рис, чтобы отнести ему в поле.

А у бедного Донглена несчастье шло за несчастьем. Как он мучился, чтобы запрячь быка и вытащить плуг в поле! Он был так неловок, что бык испугался, рванул в сторону и проволок его вместе с плугом по грязи.

По счастью, навстречу шел охотник, который сжалился над ним и поставил его на ноги. Добродушный охотник сказал:

— Ах, такой человек, как ты, не должен пахать, подожди, я сделаю это за тебя.

Донглен спустился к речке, чтобы отмыть грязь. А в это время пришла Аруманис и принесла поесть. Охотник был красивый молодой человек, и девушка обрадовалась, когда его увидела.

— Вот рис, — сказала она. — Прерви работу и поешь. Когда Донглен кое-как привел вола с плугом во двор, Аруманис была на базаре. Он не хотел показываться ей во всем своем безобразии, поэтому завернулся в циновку и сказал, что у него лихорадка.

Но ночью, когда он спал, Аруманис зажгла факел и увидела, как он уродлив. И когда несчастный проснулся, он услышал, как она плакала, как упрекала отца, зачем он выдал ее за калеку.

Отец отвечал, что ничего теперь не изменишь. Он обещал ее в жены тому, кто играет на варгане не хуже ее. Но Аруманис оставалась безутешной.

Когда Донглен услышал, как горько плачет его жена, ему стало стыдно. Он незаметно выскользнул со двора и пошел в лес. Она не будет больше несчастна с уродом, потому что он никогда больше не вернется.

Кое-как ковыляя, зашел Донглен поглубже в лес, увидел змею и сказал:

— Укуси меня, змея, чтобы я умер.

Но змея взглянула на калеку и скользнула в сторону.

Потом он умолял хищную птицу заклевать его, но птица улетела, испуганная его уродством. Даже страшный тигр убежал от несчастного.

Наконец подошел он к кусту, на котором сидела какая-то неведомая птица, и птица спросила его:

— Почему ты так печально бредешь по лесу?

— Ах, птица, я слишком уродлив; такому не надо жить на свете!

— Только и всего? Тогда иди за мной!

Птица полетела перед ним и довела его до святого источника, который пробивался из скалы одиннадцатью родниками.

— Посмотри, — сказала птица. — Под каждой струей ты должен омыться.

Донглен сделал это, и под каждым родником тело его становилось крепче и стройнее. Его ноги выпрямились, его горб исчез. Прекрасный, как молодой бог, вышел он из-под последней струйки святой воды. А птица исчезла.

Донглен поспешил обратно в дом и постучал в дверь.

— Кто там?

— Открой, Аруманис, это я, Донглен.

— Ох, ох отец, это пришел дух Донглена мучить меня! Донглен еще раз постучал:

— Открой, боги меня исцелили!

Аруманис приотворила дверь и выглянула в щелку.

— О господин, вы не Донглен!

— Да нет, я все-таки Донглен. Хочешь, поиграем опять на варганах?

Они вытащили свои инструменты и заиграли вместе: тоскливо, огненно, нежно, весело. И Аруманис воскликнула:

— Это тот же, кто играл в кухонном домике, это Донглен. Какое счастье!

37. Прорицатель

Жили когда-то в одной деревне два брата. Старшего звали Ньоман, младшего — Ктут. Оба они были бедняки. Маленькие рисовые поля и огороды едва давали им столько, чтобы прокормить семью. Ктут был добродушен, прост и как-то мирился с бедностью, но Ньоман был хитер и все думал и думал, как бы разбогатеть.

У Ктута была корова, такая тощая, что казалась тенью скотины. Хозяин привязывал ее попастись на лужке возле поля.

И вот как-то Ньоман украл корову Ктута и спрятал ее в пещере по ту сторону ущелья. После обеда Ктут прибежал, раскрасневшись, и воскликнул:

— Брат Ньоман, моя корова пропала!

— Твоя корова пропала? Как это вышло?

— Я думаю, ее украли. Я хочу пойти к прорицателю и спросить, где корова!

— Так, может, я смогу тебе помочь?

— А ты умеешь прорицать?

— Еще бы! Пусть твоя жена положит в корзину завертку вареного риса, фунт сырого риса и сто гобангов. Тогда я добьюсь того, что божество снизойдет в меня, и ты спросишь, где твоя корова.

Ктут вернулся в свою хижину и велел жене приготовить корзину с дарами. Его жена была очень недовольна, но все-таки, поворчав, послушалась мужа, и Ктут отнес дары брату. Тот сел с невинным лицом перед корзиной, зажег благовония и забормотал, словно молитву:

Гоби-боби-бобиндрат,
Буду я теперь богат!

Ктут смотрел на него выпучив глаза, он не разбирал, что брат бормочет, но не сомневался, что это заклинания на священном языке — санскрите[138].

Внезапно Ньоман стал корчиться, застонал и спросил измененным голосом:

— Зачем ты низвел меня с неба?

Ктут подумал, что в его брата вошел какой-то бог, он преклонился перед ним и ответил почтительно, сложив ладони:

— Я прошу прощения, досточтимое божество, но я хотел бы знать, где моя корова?

— Только и всего? — спросил Ньоман тем же измененным голосом, будто бы голосом бога.- Твоя корова в пещере по ту сторону ущелья, несколько шагов вниз по течению. Ктут поблагодарил и кончиками пальцев сложенных рук бросил жертвенный цветок брату. Ведь его устами говорил бог! А брат сделал вид, будто лишился чувств, и закатил глаза. Ктут побрызгал его святой водой, чтобы привести в себя. И вот Ньоман как бы пришел в себя и спросил:

— Что сказал бог?

— Он сказал, что корова в пещере по ту сторону ущелья, несколько шагов вниз по течению. Я сейчас же иду туда.

Брат ушел, а Ньоман ухмыльнулся своей хитрости: она дала ему рис и сто гобангов.

Ктут спустился в ущелье, перешел через ручей и действительно нашел свою корову в пещере, чуть ниже по течению. Он очень обрадовался, когда увидел скотину. Теперь не было никакого сомнения, что Ньоман настоящий прорицатель!

Вот погнал Ктут свою корову домой, а навстречу — гонец раджи. Ктут спросил его:

— Куда вы идете, господин? Гонец ответил:

— Раджа послал меня найти хорошего прорицателя. Государь потерял золотое кольцо с дорогим самоцветом. Я должен привести прорицателя, который умеет находить пропавшие предметы.

— Ну тогда вам повезло, что вы меня встретили.

— Почему?

— Видите эту корову? Сегодня утром она пропала. Ее украли и спрятали в пещере. Но мой брат Ньоман — великолепный прорицатель. Бог в него вошел и сказал мне, где корова.

— А где живет твой брат?

— Тропа ведет к его дому, пойдемте со мной.

Вот пришли они в деревню, Ктут загнал корову во двор и привел гонца к брату.

— Слушай, — прошептал он ему. — Вот и спрос на тебя! Ты теперь разбогатеешь!

Гонец рассказал, что пропало кольцо раджи, и велел Ньоману следовать за ним ко двору. Ньоман побелел от страха. Что ему делать? Признаться, что он просто обманул брата, смелости не хватило. Но что ему сделает раджа, если он выдаст себя за прорицателя, а кольца не найдет? Но страшно не страшно, а если раджа зовет, подданный обязан прийти. Надел Ньоман свои лучшие одежды и пошел за гонцом. В придворном святилище уже был сооружен бамбуковый помост, такой, на каких жрецы во время больших праздников приносят жертвы и возносят молитву богам. Раджа немедленно позвал к себе Ньомана и спросил:

— Это ты прорицатель, который нашел пропавшую корову?

— Да, государь.

— Ну так подымайся на помост, умоли бога снизойти в тебя и сказать, где мое кольцо. Служанки принесут необходимые жертвы. Но я предупреждаю тебя, что кара за обман — смерть. Пока служанки будут готовить жертвы, слуги выкопают яму и разожгут в ней костер. И если окажется, что ты обманщик, тебя бросят в огонь!

Дрожа от страха, Ньоман взошел на помост. Он не видел никакого выхода из своего отчаянного положения. С унынием посмотрел он на жертвенные корзины. Они полны были рисом, тканями и деньгами. Если бы не страх, как бы разгорелись от жадности его глаза. А сейчас ему бы только жизнь спасти! Пусть последним бедняком, да живым и невредимым улечься вечером на своей жесткой скамье! С помоста хорошо видно было, как рыли большую яму и несли бутыли с маслом. Ох, его самого будут поливать этим маслом, чтобы он получше горел!

Но вот служанки принесли все дары и сошли с помоста.

Теперь надо было зажигать благовония и разыграть все так, словно в него снизошло божество. Но что сказать, когда раджа спросит его, где кольцо?

Внезапно Ньоман услышал — кто-то опять подымается к нему, наверное, позабыли принести еще одну корзину... Но нет, подымалась молоденькая служанка без всякой корзины. Это она украла кольцо, и теперь ее охватил смертельный страх, что прорицатель все узнает и выдаст ее!

— Господин прорицатель! — прошептала она.- Вот кольцо. Пощадите меня!

У Ньомана отлегло от сердца. Теперь кольцо было у него, и нечего бояться огненной ямы. Он успокоил девушку и заново оглядел дары. Теперь он мог их оценить! И вот зажег он благовония и пробормотал:

Гоби-боби-бобиндрат,
Буду я теперь богат!

Раджа не мог разобрать, что он бормочет, но не сомневался, что прорицатель произносит волшебные заклинания, конечно, на санскрите. Потом раджа услышал, что прорицатель стонет, и понял, что в него снизошло божество. Ньоман изменил голос, и все услышали, как божество заговорило его устами:

— Смертный, почему ты низвел меня с неба? Раджа сложил ладони и почтительно ответил:

— Досточтимое божество, где мое кольцо с большим сапфиром?

— Только и всего, смертный? Я одолжил его у тебя, чтобы поносить на небесном празднике. Получай его обратно.

И, к своему большому удивлению, раджа увидел, как кольцо засверкало на пальце прорицателя.

А прорицатель казался совершенно забывшимся, погрузившимся в транс. Пена капала с его губ, глаза закатились, и он без чувств упал на землю. Слуги побрызгали его святой водой.

— Как это кольцо попало мне на палец? — спросил Ньоман, когда он будто бы пришел в себя.

И ему почтительно рассказали, что божество одолжило кольцо у раджи. И вот раджа получил обратно свое кольцо, а Ньоман получил все корзинки с рисом, тканями и деньгами. Кроме того, раджа дал ему еще богатый подарок за то, что он оказался таким прекрасным прорицателем.

38. Дары бога воды

Жил когда-то один бедный мальчик. Жил он у бабушки. Родителей своих он никогда не знал. Так его и звали — Сирота.

День за днем ходил он пасти бабушкиного водяного буйвола. И вот как-то раз, когда он купал буйвола в реке, кто-то потянул его за ноги. Не успел Сирота оглянуться, как оказался под водой. Буйвол испугался и побежал в хлев. Увидала бабушка, что скотина вернулась без мальчика, и забеспокоилась. Пошла она на реку, но там и следа не было ее внука. Всех, кто встречался ей, спрашивала она, не видали ли мальчика, но никто его не видел. Со слезами вернулась старушка домой.

А внук в это время был на дне реки. Кто-то затянул его туда, и вот он стоит, а перед ним — прекрасная усадьба. В нее вели ворота, изукрашенные тонкой резьбой. Робко вошел в них мальчик и увидел каменный дом, окна и двери которого были украшены чудесной многоцветной резьбой[139], а рядом с домом — беседки, крытые красными плитками с золотыми узорами, и домашнее святилище, а перед ним разрослись и благоухали цветущие кусты. Никогда не видел мальчик такой великолепной усадьбы! И вот из дома навстречу мальчику вышел старик, весь седой, с длинной палкой, и спросил:

— Ну, мой мальчик, что ты здесь ищешь? Сирота рассказал все, как было.

Тогда старик отвел его в дом и угостил вкусным обедом. Потом он сказал:

— Мой милый мальчик, на прощание я хочу дать тебе несколько вещей.

Тут он достал с полки над своей скамьей какие-то вещи. Ничего особенного в этих вещах мальчик не заметил. Не какие-нибудь золотые кольца или ожерелья из драгоценных камней — самые обыкновенные вещи.

Старик снова сел поудобнее на своей скамье, скрестив ноги, и положил между собой и мальчиком три прожилки листа кокосовой пальмы, маленький цитрон и еще какое-то растение с тремя листиками.

— Смотри внимательно, — сказал старик. — Если ты хочешь вернуть мертвого к жизни, то потри его слегка этим растением. В его трех листах — сила бога огня, бога воды и бога света[140]. Они возвращают теплоту, жизненные соки и свет жизни. Потом капни немного сока из этого цитрона в рот мертвому, и вернется к нему жизненная сила. И вот тогда ударь его тремя прожилками — и мертвый очнется.

Мальчик онемел от изумления и молча принял дары. Потом он почтительно попросил разрешения вернуться на землю к бабушке.

— Да, теперь иди назад, — сказал старик, и мальчик понял, что побывал в гостях не у простого человека, а у бога. — А на прощание ты еще получишь посвящение, которое исполнит силой каждое твое слово.

Сказал это старик и отвел мальчика в домашнее святилище, где стояли, утопая в цветущих кустах, алтари и башенки. Сел старик на циновку и велел мальчику стать перед ним на колени.

— Высунь язык, — сказал он.

Мальчик послушно выполнил это, а старик взял белый благоухающий цветок и окунул его в чашечку с медом. Потом он написал медом таинственный знак на языке мальчика[141] и только после этого позволил мальчику уйти обратно на землю.

Сирота почтительно сложил ладони и спросил:

— Господин, как мне идти? Какой дорогой? Я не знаю. Бог проводил его до ворот и показал тропинку:

— Иди по этой тропке и придешь туда, где тебя затянуло в воду.

Так это и оказалось. Далеко идти не пришлось. Скоро мальчик вышел на берег и поспешил наверх, к деревне. Около деревни у дороги лежал дохлый пес.

«Бедное животное, — подумал мальчик. — Я попробую оживить его!» Он потер шкуру собаки тремя листьями чудесного растения, капнул немного сока цитрона в открытую пасть и потом легонько ударил собаку тремя прожилками пальмового листа. И вот собака очнулась, залаяла и с благодарностью лизнула мальчику ноги. Мальчик взял кусок лианы, обвязал собаке шею и повел за собой.

А навстречу им шел к реке сын деревенского старосты. Шел себе и махал резаком для травы. Этот мальчик был постарше Сироты и всегда поглядывал на него сверху вниз, потому что Сирота был бедный пастушок, а он, Гдэ, — сын самого богатого человека в деревне.

— Ха, Сирота нашел себе собаку! — насмешливо сказал он и швырнул свой нож в бедного пса. Нож попал псу в горло. Обливаясь кровью, собака упала, забилась в судорогах и опять умерла.

— Что тебе сделало бедное животное?! — возмущенно воскликнул Сирота.

Сын старосты ответил:

— Держи язык за зубами и радуйся, что я в тебя самого не попал!

— Собака так же не заслужила смерти, как и я, — сказал мальчик. — А за то, что ты убил невинную тварь, тебя покарают боги!

— Сегодня же! — насмешливо ответил Гдэ и плюнул на землю, чтобы показать, что стоит проклятие бессильного мальчишки.

Только он ушел, Сирота снова нагнулся к собаке, потер ее тремя чудесными листиками, капнул сока цитрона в пасть и ударил тремя прожилками. Собака снова очнулась. Две торговки, которые шли в деревню, застыли в изумлении: этот мальчик был волшебником!

А сын старосты вскоре после этого вернулся домой и сразу почувствовал резь в животе. Еле добрался он до скамьи, упал на нее, корчась от боли, и никакое лекарство не помогало ему. Скоро он умер.

Староста был вне себя от горя. Он рыдал во весь голос. Услышала это женщина, которая шла с базара и проведала там о ссоре сына старосты с Сиротой. Пошла она к старосте и сказала ему, что сына его проклял бедный мальчик с собакой на привязи. Люди говорят, что мальчик этот — волшебник.

— А куда пошел мальчик?

— По дорожке вверх, к хижине своей бабушки. Староста побежал за мальчиком, а тот уже подходил к своему дому.

— Мальчик, — сказал он. — Я смиренно прошу у тебя прощения за то дурное, что сделал мой сын. Боги покарали его за это смертью. Можешь ты еще помочь ему?

Улыбнулся Сирота и сказал:

— Я попробую, — и пошел за старостой.

А Гдэ уже обернули в саван. Сирота развернул саван, потер мальчика жизнетворными листиками, капнул сока цитрона между губами и ударил тремя прожилками. Тут сын старосты ожил и снова стал здоров и крепок, как раньше. Огляделся он и попросил у Сироты прощения. А староста был так рад, что из благодарности подарил Сироте рисовое поле.

Вскоре умерла дочь раджи. А до его двора уже дошел слух, что где-то в деревушке есть мальчик, умеющий воскрешать мертвых. Раджа велел привести Сироту и спросил его:

— Верно, мальчик, что ты можешь вернуть мертвому жизнь?

Мальчик скромно ответил:

— Не знаю, государь, но я попробую. Раджа сказал:

— Если воскреснет дочь, то ты получишь ее в жены и вдобавок половину моего государства.

Мальчика отвели к принцессе, и три чудесных листика, цитрон и три прожилки пальмового листа опять сослужили свою службу. Принцесса открыла глаза и спросила:

— Кто меня разбудил?

И вот Сирота женился на воскресшей принцессе и зажил с нею во дворце. А бабушка тоже поселилась во дворце, рядом с своим внуком.

39. Ученик волшебника

Когда-то у одного волшебника был ученик по имени Джака. Волшебник учил Джаку своему искусству, а также другим искусствам и хитростям. Однажды учитель решил испытать своего ученика. Он позвал его и дал рингит.

— Джака,- сказал он, — купи четыре дыни по двадцать пять гобангов. Потом отнеси по две дыни моей жене и моей матери, а одну оставь себе.

— Хорошо, учитель. — Джака взял серебряную монету и засунул в пояс. Когда он пришел на базар, то увидел торговку, продававшую три дыни, каждую за 25 гобангов. Он купил три дыни и спрятал 25 гобангов сдачи в свой кошелек.

С базара ученик пошел к матери учителя, а неподалеку от ее усадьбы спрятал одну из трех дынь под кустом. С двумя другими он вошел в дом и протянул их старушке со словами:

— Ваш сын посылает вам эти дыни; но он пожелал, чтобы одну из них я получил в плату за доставку.

Старушка обрадовалась подарку и вернула Джаке одну дыню. Он пошел к жене учителя и повторил с ней ту же выдумку. Так он выполнил задание, оставил себе одну дыню и еще заработал двадцать пять гобангов.

«Лучше пока не попадаться на глаза учителю», — подумал Джака и пошел в лес пострелять птиц. А учитель вернулся домой и спросил жену, получила ли она дыни.

— Конечно, — ответила она. — Спасибо. Их было две, но одну я по твоему желанию отдала ученику.

Потом учитель зашел к своей матери и там выслушал ту же историю.

— Что за черт! — воскликнул он. — Этот Джака становится слишком хитер. Вроде бы выполнил мое задание, а половину сохранил себе.

Очень рассердился учитель, схватил копье и пошел искать чересчур хитрого ученика.

Он нашел его в лесу, когда тот охотился на птиц. Дрожа от ярости, учитель метнул копье, но промахнулся, и Джака бросился бежать. Мальчик хитрил и все время менял направление, а учитель все-таки не отставал. Устал Джака — и обернулся мышью. Так он мог забраться под корни дерева и отдохнуть. Но учитель сразу обернулся кошкой и засунул под корни свою когтистую лапу. Мышка с громким писком побежала, а кошка — за ней следом.

Внезапно мышь исчезла. Джака превратился в ласточку и взмыл в воздух. В следующий миг кошка превратилась в хищную птицу и продолжала погоню. Долго не мог хищник догнать ласточку. Но вот устала ласточка и полетела медленнее. Хищник поднялся над ней и совсем уже собрался обрушиться на нее, как вдруг ласточка упала вниз.

Хищник — за ней. Плюх! Ласточка упала в пруд и обернулась угорьком. Плюх! Хищник упал в пруд и обернулся серой цаплей. Тут же цапля стала выискивать угорька. А угорек спрятался в иле и отдыхал.

Пруд этот находился в саду, принадлежавшем радже. Маленьким звонким водопадом в него вливался ручей, и принцесса, дочь раджи, любила каждый день купаться под падающими струями. Так она сделала и сегодня: пришла к пруду с одной маленькой служанкой, совсем еще девочкой, которая несла золотой кувшин.

Принцесса искупалась под струями водопада, а потом захотела поплавать в пруду. Угорек крутился вокруг нее по воде, за угрем гонялась цапля. Принцесса прогнала цаплю камнями и заставила ее улететь.

Когда принцесса искупалась, служанка зачерпнула воды из пруда, и маленький угорек незамеченным попал в кувшин. Девочка поставила золотой кувшин на голову и пошла за принцессой в ее павильон. Там она поставила кувшин в угол комнаты. Когда принцессе хотелось пить, она брала из кувшина воду серебряным черпачком.

Наконец воды в кувшине осталось совсем мало, и принцесса вылила остаток в серебряный черпачок. Угорек попал туда. «Ах!» — принцесса испугалась и расплескала воду по полу. Угорек упал на пол и снова превратился в Джаку, стал таким, каким он был на охоте, с луком и стрелами. Принцесса застыла от удивления и некоторое время только молча глядела на него. Потом она велела рассказать, как он попал в ее кувшин и зачем обернулся угрем. Он рассказал ей все, и принцесса ответила, что никогда не слышала такой занимательной истории.

Джака поблагодарил принцессу за свое спасение и ушел странствовать. Он шел из деревни в деревню, и каждый раз, когда показывал свое искусство, люди говорили, что есть еще девушка по имени Виндусари, которая тоже славится мудростью и волшебством. Джака решил найти Виндусари и после долгих поисков добрался наконец до ее деревни.

Она жила в хижине на опушке. Он тоже построил себе хижину неподалеку, и они стали друзьями. Джака проводил многие вечера на веранде Виндусари. Они загадывали друг другу загадки, но никто не мог победить.

Однажды Джака пришел к Виндусари на обед. Он принес с охоты рисовку, самую маленькую птичку, какую можно вообразить.

— Это великолепная добыча! — воскликнула девушка. Джака ответил, что такая сообразительная девушка, наверное, сможет приготовить из птички восемь разных блюд: печенку в собственном соку, тушеные почки, жареный язычок, рулет, нашпигованный овощами, жареные лапки, вареные крылышки, заливные мозги и колбаски. Виндусари приняла вызов, не моргнув глазом.

— Хорошо, — сказала она. — Но сперва мне понадобится небольшая помощь. Смотри, вот иголка. Сделай из нее тяпку, чтобы мелко нарубить птичье мясо, и нож, чтобы его разрезать на части.

Джака рассмеялся.

— Виндусари, мы понимаем друг друга! — сказал он в восхищении.- Давай поженимся!

Виндусари согласилась. И так как оба они были умны, понимали друг друга с полуслова и, кроме того, любили друг друга, это был счастливый союз!

40. Жрец и тигр

Жил когда-то жрец. Однажды шел он по лесу и вдруг увидел ловушку, а в ней тигра. Тигр смиренно сложил передние лапы и умолял жреца быть добрым и открыть ловушку.

— Если ты этого не сделаешь, меня ждет голодная смерть, — сказал тигр.

У жреца было доброе сердце; он открыл дверь ловушки. Но как только тигр оказался свободным, он зарычал, оскалил зубы и приготовился прыгнуть на жреца. Жрец возмутился и крикнул:

— Какой ты лживый зверь, тигр! Ты никогда не выбрался бы из ловушки, если бы я тебе не помог, и в благодарность за это ты хочешь меня проглотить!

— Ты, конечно, прав, — ответил тигр. — Ты сам не сделал мне ничего худого. Но убить человека всегда хорошо, потому что люди — самые скверные и жадные твари на земле. Хуже тигров.

Жрец подумал и ответил:

— Ты говоришь, что человек хуже тигра. Но кто это подтвердит? Давай спросим трех свидетелей. Если двое скажут, что человек хуже, ты можешь меня проглотить; но если двое из трех скажут, что тигр хуже, тогда тебе смерть!

Тигр согласился. Вдвоем они подошли к кокосовой пальме и спросили:

— Кокосовая пальма, скажи нам, кто хуже: тигр или человек?

Ни минуты не задумалась пальма и ответила:

— Человек. Я даю ему орехи, пальмовый сок и молодые листья, а он все это берет и потом меня убивает.

Тигр выслушал пальму и засмеялся. Потом они со жрецом пошли дальше и увидели корову. Они спросили ее:

— Скажи, корова, кто хуже: человек или тигр? Корова твердо ответила:

— Человек хуже. Я помогаю ему пахать, я даю ему молоко, а он продает моих телят, а меня убивает. Что говорить, человек — худшая из всех тварей.

Жрец побледнел, когда услышал, что сказала корова. Теперь было ясно, что он должен умереть. Но ведь они с тигром договорились выслушать еще одного свидетеля! Так что пошли они дальше и встретили оленька. Тигр важно спросил:

— Скажи-ка, оленек, кто хуже: тигр или человек? Оленек подумал и сказал:

— Подождите немного. Мне надо сперва узнать, почему вы об этом спрашиваете.

Тигр подробно рассказал, что случилось, а жрец уныло кивал головой — мол, так все и было. Послушал оленек и спросил:

— А где ловушка? Я должен увидеть ее!

Тигр и жрец сейчас же отвели оленька к ловушке. Он походил вокруг, осмотрел ее со всех сторон и потом сказал:

— Я все еще не совсем понимаю. Где был ты, тигр, и в каком положении была дверь ловушки?

— Я был в ловушке, и дверь была захлопнута,- отвечал тигр.- А потом жрец открыл ее.

— Так, так! Можешь ты на минуту залезть в ловушку и показать, как в точности это было? — спросил оленек.

Тигр мигом залез в ловушку, и дверь за ним захлопнулась. Тогда оленек сказал жрецу:

— Пойдемте, достопочтенный жрец. А его оставим на месте, потому что хуже всех тот, кто не знает благодарности.

41. Бедный рыбак и богатый рыбак

В одной рыбачьей деревушке жили рядом два рыбака, бедный и богатый. У богатого было несколько лодок, и он каждый день выезжал в море и забрасывал там сети. Вечером богатый возвращался домой с полной лодкой рыбы. А у бедного рыбака была только одна удочка, с которой он вылавливал несколько случайных рыбок.

Семья бедняка часто голодала, а жена и дети соседа всегда имели достаточно риса. Очень горевал бедный рыбак, что дети его не едят вдоволь, и вот как-то он решил попросить у соседа лодку и тоже выйти в море. Пошел он к богатому и сказал:

— Не одолжишь ли ты мне лодку, сосед? Мне не нужно лучшую, одолжи ту, которая тебе сейчас не нужна.

Богатый ответил:

— Возьми длинную, она лучше короткой.

А длинная лодка протекала, и богатый это прекрасно знал. Бедняк ничего не заметил. На следующее утро спустил он лодку на воду и сразу же поплыл в открытое море. И тут он вдруг увидел, что под ногами у него плещется вода. Испугался бедняк, оглянулся по сторонам: берег был далеко и ни одной лодки не видно! Кто ему поможет? Закричал рыбак: «Спасите! Спасите!», но никто его не слышал. А лодка набрала воды и перевернулась. Рыбак вскарабкался на днище и опять закричал: «Спасите! Спасите!»

И вот на его крик подплыл целый косяк рыб, больших и маленьких. И стали они его спрашивать:

— Эге, чужак, что ты кричишь? И чего ты здесь ищешь? Бедняк отвечал:

— Я тону, моя лодка дала течь. Я ничего особенного здесь не искал, просто хотел посмотреть море.

Тогда одна из больших рыб спросила его:

— Слушай, чужак, за последнее время много нашего рыбьего народа попало на берег. И никто оттуда не вернулся. Родственники их очень беспокоятся. Не знаешь ли ты, что случилось с рыбами на земле?

Человек, цепляясь за лодку, ответил:

— Они остаются на земле потому, что им там очень понравилось. Ходят себе ватагой из деревни в деревню и дают танцевальные представления. Сардинка изображает Панджи, принца Корипана, тунец — раджу[142]; у каждого нашлась своя роль.

Рыбы закричали:

— Ах, отведи нас туда, мы тоже хотим поиграть! Бедняк ответил:

— Ну, если это вам доставит радость, я помогу вам попасть на берег. Но сперва помогите мне перевернуть лодку.

Рыбы собрались и все вместе — их было с тысячу — помогли перевернуть лодку. Бедняк сел в лодку и велел двигаться к берегу. Одни рыбы подпирали лодку снизу и несли ее на себе, другие тащили, третьи подталкивали. А бедняк сидел сложа руки и распевал песни. И вот, когда подплыли они к берегу, уже ничего не стоило перехватать всех рыб и бросить в лодку. Вот это был улов! Корзину за корзиной относил рыбак в этот день на базар и продавал за хорошие деньги. В хижине бедного рыбака наконец было достаточно риса.

На другой день он снова выехал на прохудившейся лодке, та снова наполнилась водой и перевернулась. Снова бедняк закричал: «Спасите! Спасите!» И снова приплыл косяк рыб и помог ему. Он рассказывал рыбам, как чудесно живется их родственникам на земле, и бедные глупые рыбы ему верили, помогали добраться до берега, а там он их ловил и продавал. Так шло день за днем. Еще немного, и бедняк стал бы богатым.

А богатому не везло. Его улов со дня на день падал, под конец в сети не попало ни одной рыбки. Но он видел, что сосед его все время приносит на базар и продает полные корзины рыбы. Вот он и подумал: «Наверное, прохудившаяся лодка приносит счастье. Я отберу ее и сам на ней выеду».

Сказано — сделано. Прежде чем выехать, богатый сказал двум своим маленьким сынишкам:

— Мальчики, сегодня вечером вы должны поджидать меня с самой большой корзиной; я думаю, будет хороший улов.

И вот с ним произошло то же, что с бедным соседом. Как только он выплыл в открытое море, лодка наполнилась водой до краев и перевернулась. Богатый вскарабкался на днище и закричал: «Спасите! Спасите!»

Тут опять подплыли целые косяки, и рыбы стали спрашивать:

— Эй, чужак, как тебя зовут?

— Меня зовут Богатым, — ответил рыбак. Тогда рыбы сказали:

— В последние дни сюда выезжал другой человек, тоже в дырявой лодке, и она тоже опрокидывалась. Рыбы его спасали и целыми косяками провожали на берег. Но ни одна рыба не вернулась назад. Что там с ними стало?

— Это я вам могу рассказать, — ответил богатый. — Тот человек — мой бедный сосед. А что стало с рыбами? Сардинку коптили или солили, тунца варили или пекли, но так или иначе всех съели.

— А тот человек говорил, что сардинка играет принца Корипана, а тунец — раджу.

— Ну, это он вам наврал.

Тут рыбы ужасно рассердились и выместили свое зло на богатом: покусали его со всех сторон. Когда прилив выбросил лодку на берег, побежали дети навстречу с большой корзиной, да напрасно. Отец не привез ни одной рыбы. Только множество ран было на его теле — так он был наказан за то, что не хотел помочь бедняку.

42. Коралловая девушка

В маленькой хижине на восточном берегу Бали жил когда-то молодой крестьянин. Его родители всю жизнь бедствовали, а сына своего они назвали Благоденствующий. Они надеялись, что это имя принесет ему счастье и богатство. Но вот они умерли, и пока что их сын жил тем, что вытягивал из моря удочкой или добывал в лесу луком и стрелами.

В одну светлую лунную ночь взял он свою удочку и выехал порыбачить. Как красивы были волны, освещенные луной! Вышел рыбак в открытое море, сразу же забросил свою удочку и почувствовал: клюет! Но оказалось, что на крючке была не рыба, а обломок коралла. Благоденствующий вышвырнул коралл в море, нацепил на крючок новую наживку и опять забросил удочку.

Вскоре опять показалось: клюет! Но опять крючок зацепился за коралл. Это было ужасно глупо — вылавливать кораллы вместо рыбы. Взяла бедного рыбака досада, и отплыл он на другое место. Но там ему вовсе ничего не удавалось вытянуть. Совсем опечалился бедняга.

На востоке уже начало светать, а он так ничего и не поймал. Что ж, надо возвращаться ни с чем. Но когда бедняк стал вытягивать удочку, ее рвануло из рук. «Наконец-то мне попалась большая рыба»,- подумал он.

Осторожно вытянул юноша удочку — и опять это была ветка коралла, но какой удивительной красоты! Кораллы иногда выглядят так, словно их сделал резчик по камню. Подержал Благоденствующий коралл в ладони, полюбовался им и хотел уже бросить назад в море, но передумал и положил в сумку. «Кто знает, может быть, это принесет мне счастье»,- подумал он. И когда вернулся домой, повесил ветку коралла под крышей своей кухоньки.

На следующий день Благоденствующий взял лук и стрелы и пошел в лес. Ходил дотемна, потом решил вернуться. Когда он подходил к своему дому, то увидел там вдруг огонек светильника[143]. Вгляделся юноша — а в доме девушка! Ходит взад и вперед, что-то там делает. Побежал юноша к дому, но только переступил через порог — девушки и след простыл. Он искал повсюду — в кухонном домике, в святилище, — но нигде не мог ее найти.

Зато на скамье его ждал ужин — только что сваренный дымящийся рис со всякими вкусными приправами. Юноша поел всего на славу и уснул.

На следующее утро проснулся он и чувствует: в доме кто-то есть. Но никого не видно. «Что за история?» — подумал он и решил непременно разузнать, кто была эта девушка. Он ее сам видел вечером при свете светильника, сам отведал, как она отлично готовит. Кто же она?

Взял он опять лук и стрелы и вышел из дому, словно бы в лес. Но, не дойдя до леса, повернул домой, только не прямо, а окольной дорожкой. Вернулся — и спрятался возле дома, в таком месте, откуда все хорошо было видно. Не долго просидел он там, вдруг видит: под крышей кухонного домика закурился дымок. Дымок исходил от ветки коралла, которую он там повесил. И вот дым стал сгущаться и сперва неясно, а потом все яснее походить на человека. Наконец дым превратился в плотное облако. И вдруг облако рассеялось, а на земле очутилась девушка небесной красоты.

Увидел ее юноша и всем сердцем потянулся к ней. Только бы она не скрылась снова в коралле! Надо ей помешать! Выскочил юноша из своего укрытия, схватил коралл и одним ударом разбил его о камень. Теперь уж ей некуда прятаться!

Вот и женился Благоденствующий на коралловой девушке. И с того самого дня, как она стала его женой, все, что он начинал, ему удавалось, счастье за ним по пятам шло, так что он действительно зажил в благоденствии. Но этого мало. Стал он понимать такое, о чем раньше и не догадывался. И появилась у него чудесная сила, как у настоящего волшебника.

Жители соседней деревни, конечно, без конца судачили о его необыкновенной жене. Хороша она была очень, но вот никто не знал, откуда он ее вдруг раздобыл. А после свадьбы ему везло как никому, везло во всем: он мог покупать теперь скот и бойцовых петухов — все, что хотел. И все поняли, что это неспроста, что жена его — женщина, приносящая счастье. Раджа тоже услышал об этом и решил, что такая жена не подходит простому крестьянину. Поэтому он послал своего сборщика налога с приказом доставить ему эту женщину: он берет ее в младшие жены.

Но Благоденствующий и его жена и не думали слушаться приказа. Они любили друг друга. Тогда раджа выслал своих воинов, но Благоденствующему они были не страшны. Он только повелел, и они ни рукой, ни ногой не смогли шевельнуть.

Теперь раджа вызвал Благоденствующего на поединок. Вот это было зрелище, когда Благоденствующий и раджа встретились на переднем дворе раджи! Сперва неясно было, кто победит, и после каждого удара зрители кричали во весь голос от восторга. Но потом стало видно, что как ни искусен раджа в бою, а против волшебной силы ему не устоять. И вот пал раджа, а весь народ сложил ладони и стал умолять Благоденствующего стать раджей. И стал он раджей и правил страной вместе с коралловой девушкой.

43. Бедная мать и богатая мать

Давным-давно жила одна бедная женщина. Муж ее умер, а детей у них было много, и она с большим трудом могла их всех прокормить. Собирала она папоротник, работала у богатых соседок, помогала им ткать и отбивать рис, но постоянного заработка у нее не было.

Узнали вдова и ее дети, почем фунт лиха. Работала она много, а заткнуть голодные рты не всегда могла.

Ну а рядом с ней жила другая мать, тоже с кучей детей. Только она была не бедная, а богатая. Дети ее всегда были сыты и хорошо одеты. Девочки не снимали ожерелий и запястий и красовались в них не только по праздникам, но и в будни.

И вот бедная мать как-то постучалась к богатой и попросила риса для детей. Но богатая ответила, как отрезала:

— С чего бы это? Отдавать-то тебе ведь нечем будет! Нет, и не подумаю дать!

Пошла бедная мать снова в лес собирать папоротник. Надела старое платье, меньшего ребенка подхватила шарфом и посадила на бедро. Ходит, высматривает, где папоротник помоложе, и не слышит, что в зарослях кто-то шуршит. Вдруг прямо перед ней — оленек. Стоит, не пугается человека, не бежит. Здоровается с ней приветливо и спрашивает:

— Скажи, отчего ты каждый день ходишь в лес собирать папоротник? Отчего ты так бедна, отчего в таком рваном платье?

И тут все рассказала бедная мать — как тяжело ей живется, как трудно одной прокормить детей. А корзину с папоротником она поставила на землю. Оленек ответил:

— Не горюй. Я помогу тебе. Сунь руку мне в зад и хорошенько пошарь там.

Оленек повернулся к ней хвостом, и она сунула руку ему в зад. Чего только она оттуда не вытянула! Жемчуг, рубины, алмазы, серьги, запястья и другие золотые украшения! В одной горсти было целое состояние. А оленек сейчас же исчез.

Положила мать сокровище в корзину, под папоротник, поставила корзину на голову и пошла поскорее домой.

Старшая дочь окликнула ее из кухоньки:

— Как ты рано вернулась, мать!

— Иди-ка сюда, — позвала женщина.

И рассказала она своей старшей дочери, что с ней приключилось, да тут же вынула из корзины и дала ей пару золотых сережек с алмазами. Подбежали и другие дети, и все получили золотые запястья или ножные браслеты из золота, усыпанные самоцветами.

Всех одарила мать, а сама пошла на базар накупить еды и красивых платьев. Тут дети стали хвастать своими украшениями на улице.

Удивились дети богатой матери, прибежали домой и закричали.

— Мама, мама, у соседских детей украшения лучше наших!

Прямо позеленели богатые дети от зависти. Пристали к матери — отбоя нет. Подай им серьги с алмазами и ножные браслеты с рубинами. Не поверила им богатая мать, решила сама посмотреть. Пошла она к соседке, а та как раз с базара вернулась, делила между детьми нарядные платья, а из кухонного домика доносился запах жареного молочного поросенка.

— Слушай, бедная, как это тебе удалось вдруг разбогатеть? — спросила богатая.

Простодушная женщина не помнила зла и рассказала все, как было. Богачка лопалась от зависти, но старалась не показать этого.

На следующий день она сама пошла в лес. Была она одета еще хуже, чем вчера бедная мать, а на голове несла старую изношенную корзину. И вот стала она собирать папоротник с таким усердием, словно ее подгоняла самая злая нужда. Очень ей хотелось разжалобить оленька и получить от него сокровище. Солнце стояло уже высоко, и пот ручьями лился по толстому лицу притворщицы. Тут из зарослей вдруг и выпрыгнул оленек.

— Э, матушка, отчего это ты собираешь папоротник в полдень, в самую жару?

— Ах, оленек! — ответила она. — Я так бедна и несчастна, и детки мои кричат от голода.

— Если это так, засунь руку мне в зад!

Ух, наконец-то счастье привалило! Оленек повернулся к богачке хвостом, совсем как рассказывала бедная мать. С довольной усмешкой засунула она руку оленьку в зад.

Но что случилось? Как раз тогда, когда она собиралась вытянуть руку, зад животного сжался, и оленек побежал. А жадную женщину он волочил за собой через колючий кустарник. Жадина исцарапалась, изодралась в кровь. А оленек все тащит и тащит ее. Протащил вдоль скалистого ущелья, так что толстое ее тело билось о камни. Только после захода солнца оленек отпустил ее и убежал. Насилу поднялась она, вся в ссадинах и синяках, и с трудом доковыляла домой.

И тогда поняла богатая мать, что поделом ей, что наказана она за свою жестокость и жадность.

44. Бесхвостая курица

Жил когда-то крестьянин, у которого было два упряжных быка. Обычно он пускал их свободно пастись на лужке, огороженном плетнем. Как-то раз пошел он за ними, чтобы запрячь в плуг, а быков нигде нет. Оглядел крестьянин плетень, нет ли где дыр: нет, дыр нигде не было. А быков все-таки нет как нет. Не знал крестьянин, что и думать.

Около дома его росло освященное дерево, и под ним куст, обстриженный так, что он мог служить алтарем. А за деревом была бамбуковая роща.

Вот крестьянин подошел к кусту-алтарю под деревом, сел, как подобает, и дал обет:

— О страж и господин, живущий в этом дереве, мои быки пропали. Где они сейчас? Если я снова найду их, я принесу вам, господин этого дерева, завертку риса, сваренного на пару, и жареную курицу.

Только дал он свой обет — в бамбуковой рощице послышалось мычание быков. А в этой рощице он уже каждый уголок пересмотрел — и все напрасно.

Теперь надо было поскорее выполнить обет. Отложил крестьянин пахоту до другого раза и пошел назад, в хижину, сварил там на пару завертку риса, заколол курицу и изжарил ее. Когда все было готово, яства были поставлены на полку, с тем чтобы принести их в дар на закате.

А сынок его наигрался с детьми и прибежал в кухню. Там мать всегда оставляла ему немного холодного риса. Как там вкусно пахло! Увидел мальчик зажаренную до хруста курицу, оторвал гузку и съел ее.

Перед заходом солнца отец хотел выполнить свой обет, глядь — не хватает куска курицы. «Наверное, кошка утащила, — решил отец, — не буду обращать на это внимания». Пошел он к дереву, положил курицу и рис на алтарь и зажег благовония.

И вдруг жареная курица ожила, покрылась перьями и убежала — но без хвоста. Очень испугался крестьянин, а из дерева заговорил хриплый голос. Трудно было понять, что он говорит. Но крестьянин наконец расслышал:

— Ты, сын человеческий, ты не выполнил своего обета, принес мне не курицу, а остаток курицы. Остатки я не могу принимать, вот я и вернул курицу к жизни.

Так появились на свет бесхвостые куры. Бесхвостые куры высидели бесхвостых петухов — и они оказались отличными бойцами в петушиных боях.

Этот крестьянин жил неподалеку от паромной переправы, которая соединяет Бали с Явой. И мимо его двора иногда проходили яванские торговцы. Увидал как-то яванец бесхвостого петуха и спросил хозяина, отчего нет у птицы хвоста. Крестьянин объяснил ему, с чего все это началось. Тогда яванец сказал:

— У нас была похожая история. Один раз Сунан Кали[144] — тот, что проповедовал на острове ислам,- обедал у своего зятя. Подали ему жареную курицу, и гузку ее он съел. А потом прибежал внучек Сунана Кали и влез к нему на колени. Сунан Кали благословил ребенка и сказал:

— Пусть будет у мальчика счастливая жизнь, а курица снова будет жить, и пусть они играют друг с другом.

Он поднял жареную курицу, и она сейчас же ожила, но только была без гузки, потому что та уже была съедена.

45. Дровосек и тигр

Жил когда-то в чаще леса дровосек. Рубил он дрова, накладывал на повозку, и два быка тащили повозку в деревню. А потом быков запирали в хлев, чтобы зверь их не задрал.

Как-то раз отошел человек подальше, хотелось ему срубить одно очень высокое дерево. Вскарабкался он на дерево и принялся за дело. А к его дому подкрался тигр. Обошел тигр кругом жилья и почуял быков, но хлев был заперт. Тигр рычал и ломал бамбуковую дверь, а быки дрожали от страха. Каждый миг дверь могла не выдержать, и тогда тигр разорвет их на куски! Но нужда и быка научит хитрости. Младший бык придумал что-то и замычал:

— Эй, тигр, смотри в оба!

— Еще чего! На что смотреть?

— Ты, конечно, должен сам знать, что делаешь, но я тебя предупреждаю, как зверь зверя: наш господин — великий и страшный волшебник. Я и мой друг вчетверо больше и сильнее его, но он продел нам кольца сквозь нос и привязал. Он может делать с нами что хочет; захочет — и побьет. Не дразни его! А то он вернется домой, и будет с тобой то же, что с нами!

Тигр рассмеялся и сказал:

— Ха, хотел бы я посмотреть, как он со мной справится! Ха, ха, кольцо в нос!

— Смотри, тигр, я тебя предупредил!

— Где ваш могучий волшебник? — прорычал тигр.- Покажи мне, куда он пошел, и я вызову его на бой. Уж здесь его волшебное искусство не поможет. Ха-ха, кольцо в нос!

— Ну, не говори, что я не предупредил тебя. Слышишь, топор стучит? Иди туда, и ты его найдешь.

Тигр отошел от хлева, и быки перевели дыхание. А тигр нашел дровосека и сказал ему:

— Я слышал, что ты великий волшебник. Спускайся вниз, если посмеешь, и мы увидим, кто сильнее.

Дровосек со своего высокого дерева издали увидел тигра. Он не испугался вызова и ответил:

— Я согласен. Только вот свой волшебный камень я по глупости обронил дома на пол, когда уходил. Могу я скоренько сходить за ним?

— Хорошо, — сказал тигр. — Я подожду тебя здесь.

— Да, но я не доверяю тебе, — возразил человек. — Ты, конечно, боишься моего волшебного искусства и улизнешь, пока меня нет.

— За кого ты меня принимаешь?! — возмутился тигр.

— Вот что, — предложил человек. — Давай, я привяжу тебя, тогда ты наверняка не уйдешь и мы обязательно встретимся снова.

— Ладно, привязывай.

Человек соскользнул с дерева, собрал крепких лиан и связал тигра так, что тот ни одной лапой не мог шевельнуть. После этого дровосек сказал:

— Смотри теперь, тигр,- это мое волшебное искусство. Что ты сможешь сделать, если я зарублю тебя?

Понял тигр, что волшебное искусство человека — это разум, и стал он просить у человека прощения за то, что посмел с ним состязаться.

— Слушай, дяденька, — сказал он, — если ты меня отпустишь, я никогда не буду нападать на тебя. Я и детей своих научу, чтобы они не трогали твоих детей, и внуков, и правнуков.

На том и порешили. И дровосек отпустил тигра. Вот почему на некоторых людей тигры не нападают. Наверное, это потомки того самого дровосека.

46. Чудесный конь

Давным-давно жила где-то одна женщина. У нее не было ни денег, ни хорошей утвари, ни рисовых полей, ни кофейных рощиц. Было богатство, да только другое: множество детей, вот что у нее было. И мальчики и девочки — полон дом.

Надо было прокормить всю ораву, и вот каждый день мать ходила по лесам и полям, собирала зелень. На рисовых полях можно найти растение, ничем не отличающееся по вкусу от лучшего шпината, в лесу — папоротник и нежные пальмовые побеги. Она знала каждый съедобный листок в поле и в лесу. Наполняла она свою корзину и продавала зелень на базаре, а на вырученные деньги покупала рис.

Только уж очень много было дома едоков. Приходилось часто варить жиденькую кашу — размазню, потому что ее вроде больше выходит. А в иные дни и на размазню денег не хватало. Тогда приходилось есть только нераспроданную зелень.

И вот был вечер — один из многих, когда все легли спать голодными. На следующее утро дети заплакали: очень уж хотелось поесть наконец вдоволь настоящего риса. Особенно раскричались малыши.

Отчаялась бедная мать и решила: попрошу разок немного риса у своей соседки. Соседка была злая и скупая, но, может, даст она — не свежесваренного риса, нет, а только вчерашних остатков.

Вот пришла бедная мать в дом соседки и попросила:

— Матушка богатая, не осталось ли у вас немного холодного вчерашнего риса? Мои дети кричат от голода.

— Нет у меня риса, — ответила богатая мать. — Кузов холодного риса опрокинули куры, и свинья все сожрала. Мне самой еще надо сварить себе и своим детям рис, они сегодня с утра ничего не ели.

Бедная женщина представила себе полный амбар богатой соседки и робко спросила:

— Не могла бы я заработать у вас немного рисового зерна?

— Ну что ж. Голова у меня сегодня ночью отчаянно зудела. Хочешь поискать у меня вшей? Тогда получишь мерку риса[145].

Бедная женщина согласилась и принялась усердно искать у богатой вшей. Ну и кишело их в голове! Бедная мать думала о своих детях. Если бы богатая мать дала ей рис вперед, он был бы сейчас почти готов...

Наконец ни одной вши она больше не могла найти, и богатая женщина действительно дала ей за работу целую меру риса.

Побежала бедная мать домой:

— Смотрите, дети, что я принесла. Меру настоящего, превосходного риса, и сейчас я сварю его вам. Сидите теперь тихо.

Она поспешила в кухню и высыпала рис в печной горшок. А у богатой опять зачесалась голова. Засунула она руку в волосы и вытащила большую, разъевшуюся вошь. С этой вошью между большим и указательным пальцами побежала богатая мать к бедной матери и закричала:

— Это называется по-настоящему искать вшей? Давай сейчас же обратно мой рис!

Отдать рис? Дети оцепенели от ужаса. Бедная мать стала в дверях кухоньки и сказала:

— Не могу рис отдать, он уже варится.

— Варится или не варится — мне все равно.

Богачка оттолкнула худую женщину в сторону, схватила рис вместе с горшком и понесла его к себе домой. Рев голодных детей ее нисколько не смущал.

Дни шли за днями. Иногда у бедной матери было что варить, иногда снова все сидели на одной зелени.

И вот однажды в деревню пришел сгорбленный старик-нищий. Брел он, опираясь на палку, от дома к дому и просил милостыню. Ноги его были в нарывах, из нарывов сочился гной, от лохмотьев его дурно пахло. Сперва он подошел к богатой матери, но она прогнала его.

— Нет у меня риса! — крикнула она зло своим громким голосом.- Убирайся подальше, зловонный. Меня тошнит от тебя!

Старик заковылял назад и завернул в соседние ворота, к бедной матери. А у той был счастливый день: варился рис для нее и для детей. Не так уж много его было, но каждый должен был получить горсть риса к зелени.

Увидела бедная женщина нищего и пожалела его. «Ему еще хуже, чем нам», — подумала она.

А старик начал, как это обычно делают нищие, нараспев просить подаяния.

— Идемте сюда, — сказала бедная мать, — садитесь здесь, под навесом. Рис почти готов. Бедный вы человек! Как посмотрю я на ваши лохмотья и нарывы на ногах — сердце надрывается!

Старик уселся, и бедная мать принесла ему дымящегося риса с зеленью. Но дети были недовольны, и старший сказал:

— Ты отдаешь наш рис, мать, и теперь нам самим не хватит.

— Что ты говоришь, мой мальчик? Нельзя не накормить бедняка, когда в доме что-то есть. Это было бы бессердечно.

Дети замолчали, а когда старик наелся, они тоже получили свой рис, хотя и меньше, чем им хотелось.

Тогда нищий спросил, можно ли ему здесь переночевать.

— Конечно, дедушка, для одного человека всегда найдется место.

На следующий день старик попрощался и проковылял через ворота. Куда он пошел? Этого я не знаю. Но скоро он вернулся назад и привел с собой коня.

— В благодарность за твое гостеприимство, хозяюшка, я привел этого коня.

— Коня? Что мне с ним делать? У меня нет конюшни, и мои мальчики слишком малы, чтобы накосить травы.

— Ему не нужно ни конюшни, ни травы. Привяжи его возле своего святилища и давай утром и вечером пару рисовых коврижек.

Женщина вздохнула, но из вежливости приняла дар старика. Мало того, что они сами страдают от голода, теперь у них еще конь, которого два раза в день надо кормить рисовыми коврижками!

Привязала она коня к дереву возле святилища, как велел старик, и на последние гобанги купила клейкого риса, смастерила из банановых листьев плетеночку и сварила в ней рис. Конь жадно съел все, а мать легла спать с новой заботой: чем кормить его завтра?

На следующее утро пошла мать, как всегда, к домашнему алтарю с жертвенным цветком. Она сложила ладони, кончиками пальцев бросила цветок на алтарь и сказала:

— Пусть этот день принесет нам счастье!

Так она делала каждое утро. Вот и сегодня пробормотала она молитву и обернулась к коню. Но что она увидела? Около коня лежала целая куча золотых монет!

— Дети, сюда, скорее, смотрите! Ах, это только боги могли нам подарить!

Дети завопили от радости, а мать поспешила на базар, накупить наконец вдосталь риса и рыбы. В этот день они наелись досыта, а конь с утра до вечера получал коврижки.

На следующий день около коня снова лежала куча золота, и так повторялось каждое утро. Это был чудесный конь, из-под хвоста его падал не навоз, а золото!

Бедная мать стала теперь богатой. Ее дети получили красивые платья и украшения и каждый день вкусно ели, дом подправили, и даже хватило денег купить рисовые поля и кофейные рощицы.

А богатая мать глядела, удивлялась и завидовала. Почему это соседка день ото дня богатеет? Очень ей хотелось узнать, с чего это началось. И вот решилась она войти в соседский двор — она не была там с тех пор, как вынесла печной горшок с рисом из кухни.

Все теперь было там по-другому! На окне был резной пестрый переплет. Дом был покрыт свежим тростником. И домик-кухня нарядно выглядел, а в святилище стоял новый алтарь с красивой крышей из черного древесного волокна. «Да, у этой нищенки теперь все красивее и лучше, чем в моем собственном доме», — подумала богатая.

Соседка приняла ее на веранде и предложила кофе со сластями.

И тут богатая сказала:

— Матушка бедная — ах, прости, что я тебя так называю просто по привычке,- расскажи мне, как это ты вдруг разбогатела?

Та не таилась и рассказала все, как было: про грязного нищего и чудесного коня.

Вспомнила богатая мать, как прогнала нищего, и заплакала от огорчения. Но она сейчас же придумала, как разбогатеть. Поскорее распрощалась она с соседкой и стала нетерпеливо ждать вечера. Когда стемнело, прокралась она в святилище соседки, отвязала чудесного коня и привела к себе. Тут она его привязала и дала вкусного печенья. Ей хотелось побольше золота, так что она напекла загодя целое блюдо.

На следующее утро богатая мать побежала посмотреть, сколько золота принес конь. Но увы, ни крошки золота не было, только вся земля вокруг святилища была усыпана конским навозом.

Разъярилась богатая мать, изо всех сил ударила коня. А он как повернется, как лягнет ее — прямо по голове. Тут из нее и дух вон.

Так из-за своей скупости и жадности она и умерла.

47. Лентир

Жил когда-то бедный мальчик. Звали его Лентир. Он был такой бедный, что ничего не мог себе купить, даже зеленых кислых фруктов, а о рисе и говорить нечего. Отчаялся он и пошел в лес искать смерти. «От такой злой судьбы только смерть и спасет», — решил он. И побрел на гору, в ту сторону, откуда восходит солнце. Его бабушка, которая давно умерла, говорила, что это прямая дорога на небо.

Брел он так, брел и вдруг видит: паутина возле дорожки, а в паутине бьется муха. Бьется, пытается освободиться, только напрасно. Ничего у нее не выйдет. Скоро паук высосет все ее соки. «Прямо как я, — подумал Лентир. — Так вот и я бился со своей судьбой». И решил он помочь мухе.

— Эх ты, муха, — сказал он. — Как же это ты, со своими крепкими лапками и зоркими глазами, угодила в паутину?

— Ах, Лентир! Второпях я залетела, голод погнал: искала что поесть, вот и попалась. Будь милосердным, освободи меня. Может быть, я когда-нибудь тебе пригожусь!

Высвободил Лентир муху из паутины и пошел дальше. Вдруг видит — бьется орел на вершине пальмы. Бьется изо всех сил, хвост у него застрял между стволом и ножкой листа, никак не может орел его вырвать. Подошел Лентир поближе, орел увидел его и взмолился:

— Лентир, Лентир, попался я в тиски, помоги, будь милосердным!

Что такое биться в тисках, Лентир хорошо знал. Долго просить его не пришлось. Взобрался он на дерево и освободил птицу. Орел взмахнул крылами и улетел, а Лентир слез с дерева и пошел дальше, все в ту же сторону — туда, куда показывала ему когда-то бабушка.

И вот подошел он к горному озерку с такой чистой водой, что окунешь руку — и сквозь воду каждый волосок разглядеть можно. Остановился Лентир и вдруг услышал шум, будто от крыльев птиц. Вздрогнул он, оглянулся и увидел небесных дев, спускавшихся на землю, к горному озерку, чтобы искупаться. Быстро спрятался Лентир в кустах и увидел, как небесные девы сбрасывали около этих кустов свои летучие одежды.

Осторожно протянул Лентир руку и утащил летучее платье одной девы, Нилотамы[146]. Выкупались девы и улетели, а Нилотама осталась. Сидит она под деревом, плачет и говорит:

— Знаю я, что человек украл мои одежды. Кто бы ты ни был, я тебя задарю сокровищами, отдай мне только мое летучее платье!

Слушает это Лентир и молчит. А Нилотама в отчаянии воскликнула:

— Я выйду замуж за того, у кого мои одежды! Тут Лентир выскочил из-под куста и сказал:

— У меня твои одежды. Пойдем скорее в мою деревню и поженимся!

Подошли они к деревне, а жители деревни видят их и останавливаются как вкопанные. Никто не может понять, откуда взял бедный Лентир такую прекрасную девушку. Была она не похожа ни на одну земную красавицу и держалась с невиданным достоинством.

И вот поженились Лентир с Нилотамой, и пришло к Лентиру счастье. Что бы он ни начинал, ему все удавалось, и скоро смог бы он совсем разбогатеть. Да вот одно было плохо: очень тосковала Нилотама по небу, и однажды, когда ее муж ушел, она обыскала весь дом и нашла на полатях под кровлей свои летучие одежды. Тут же надела она их и улетела.

Вернулся Лентир и видит: в доме никого нет. Подсказало ему сердце, что случилось, полез он сразу на полати — нет там платья Нилотамы. Понял он, что Нилотама улетела.

Что делать? И вот вспомнил он про друзей, которых спас, и решил просить у них помощи. Пошел Лентир в лес, нашел там орла и муху и сказал:

— Друзья, помогите мне. Моя жена Нилотама улетела на небо, а я хочу снова привести ее на землю.

— Садись мне на спину, — сказал орел.

Сел Лентир, а с ним вместе уселась муха. Развернул орел крылья, и улетели они на небо.

Остановился орел у самых небесных ворот. Тут Лентир слез и вошел в ограду. И вот на переднем небесном дворе повстречался ему старик и спросил:

— Скажи, Лентир, что ты здесь ищешь?

Понял Лентир, что старик, наверное, какой-нибудь бог, сложил почтительно ладони и ответил:

— Господин, у меня есть жена. Ее зовут Нилотама. И она улетела от меня к вам.

— Да, она действительно вернулась на небо. Но ведь ты не сможешь отличить ее от сестер, других небесных дев. Если хочешь — попробуй. Но если ты ошибешься, то умрешь. Знай это наперед.

Тут муха прошептала что-то Лентиру в ухо, и он сказал:

— Я берусь отличить свою жену.

Тогда велел старик позвать всех небесных дев. Они появились длинной стройной чередой, совсем как танцовщицы на храмовом празднике. Все похожи друг на друга, как одна капля воды на другую. Все в одинаковых, шитых золотом одеждах, одинаковых драгоценностях на голове и на груди, с одинаковыми ножными браслетами и запястьями.

До чего же удивился старик, когда Лентир, не долго думая, подошел к одной из небесных дев, коснулся ее и твердо сказал:

— Эта, и только эта — моя жена Нилотама.

Он сказал так потому, что на лоб Нилотамы незаметно села муха.

Ничего не оставалось старику, как велеть Нилотаме идти с мужем на землю. И вот опять подставил орел свою спину, и все они вместе с мухой вернулись с неба в мир людей.

48. Единорог

Давным-давно жила принцесса, единственная дочка раджи Дахи. Еще маленькой девочкой она была обручена со своим двоюродным братом, принцем из Корипана. Только один раз видела она его на большом придворном празднике. Он приехал туда вместе с дядей и тетей принцессы, властителями Корипана. Принц не замечал девочку, но принцесса разок потихоньку обернулась и посмотрела в его сторону. И показался он ей самым красивым из всех знатных мальчиков. А служанки еще рассказали ей, как хорошо он играл и пел в павильоне, где жили ее братья.

Родители решили поженить их, но когда? Принц вскоре после праздника отправился путешествовать в дальние страны. Год шел за годом, и до принцессы доходили слухи, что ее нареченный ведет жизнь, полную приключений и опасностей. Долго ли это будет длиться? Когда он наконец вернется и приедет за своей невестой?

Принцесса уже стала взрослой девушкой и жила теперь в особом павильоне, окна и двери которого были украшены тонкой резьбой, изображавшей разноцветных птиц. У нее были свои собственные служанки. Две из них были особенно преданы ей и повсюду сопровождали ее, куда бы она ни шла: купаться под водопадами дворцового сада, рвать цветы или в дворцовый зверинец.

А в этом зверинце среди удивительных зверей и насекомых раджа держал огромную вошь. Принцесса всегда навещала ее, потому что когда-то она сама ее поймала. Тогда эта вошь была еще совсем маленькой прехорошенькой вошкой. Принцесса посадила это насекомое в бамбуковый стаканчик, в котором маленький сын водоноса держал своего бойцового кузнечика, пока тот не подох. Тогда он стаканчик бросил, а принцесса подобрала его.

И вот посадила принцесса вошь в стаканчик и послала одну из своих служанок на базар купить на один гобанг крови. На следующий день — то же самое, и так каждый день. Вошь росла и росла. Пришлось пересадить ее в клетку. Но вошь продолжала расти, и на ее корм надо было тратить все больше гобангов; наконец принцесса передала вошь своему отцу в его зверинец. И теперь эта вошь была огромной, как деревянная ступа, в которой толкут рис, и на нее было страшно глядеть.

Как-то раз, когда принцесса только что выкупалась и собирала в саду цветы, на руку ей вдруг села голубка. Принцесса очень удивилась, когда голубка заговорила человеческим голосом:

— Знаете ли вы, принцесса, что раджа назначил состязание и тот, кто победит на нем, получит вашу руку? Что вы будете делать, если победит горбатый, кривой? Ведь состязание особое. Чтобы победить на нем, не нужны ни ловкость, ни сила. Надо только угадать, какой кожей обтянут новый барабан раджи.

— А что это за кожа?

— Раджа велел убить вашу огромную вошь, высушить ее кожу на солнце и натянуть на барабан. Не сообщить ли об этом принцу в Корипан? Я слышала, что принц вернулся в свою страну. Если вы напишете письмо, я ему передам.

— Ах, милая голубка, сделай это, пожалуйста! Принцесса взяла пальмовый лист и вырезала на нем несколько строк. Потом она протянула лист голубке, и та взяла его в клюв и полетела к Корипану.

А между государствами Даха и Корипан был большой лес, и голубке надо было через него долго лететь. Тяжело было ей лететь с пальмовым листом в клюве, и вот решила она немного отдохнуть и поискать себе еды и питья. Спустилась голубка и положила пальмовый лист на камень. А мимо пробегал единорог[147], свирепый зверь, очень лакомый до человечины. Он схватил письмо и прочел его. «Ха-ха, — подумал он. — Человеческое мясо! И вдобавок еще мясо принцессы!»

Когда единорог, гремя своими тяжелыми копытами, прискакал во дворец и встал перед раджей, раджа вежливо спросил:

— Скажи, единорог, чего ты хочешь?

Раджа не хотел ссориться с единорогом. Плохо, если могучий лесной сосед станет его врагом.

— Я хочу участвовать в состязании за руку принцессы! — ответил единорог. — Сколько раз можно угадывать?

— Три раза.

В павильоне для торжественных приемов уже сидело много принцев, не сумевших отгадать загадку раджи. Они все смотрели, как опять внесли барабан. Единорог сказал:

— Это кожа дикого быка, государь?

— Неверно! — сказал раджа, а остальные рассмеялись. Уже многие так говорили.

— Кожа оленька, государь?

— Опять неверно. Еще один раз.

— Может быть, кожа вши?

Раджа побледнел, потому что должен был теперь отдать свою дочь единорогу. Дикий жених сказал, что придет забрать свою невесту на следующий день.

Раджа был в отчаянии и собрал всех своих советников. Решено было нарядить рабыню как невесту. Так и сделали, и, когда на следующий день единорог прибыл за своей невестой, ему передали рабыню.

— Слушай, раджа, — прорычал единорог. — Ты плутуешь. Это не принцесса!

А раджа на всякий случай велел своей дочери одеться в лохмотья и пасти свиней.

— Неужели ты хочешь взять свинопаску? — спросил раджа.

— Да, государь! — воскликнул единорог, подхватил принцессу на спину и унес в лес.

Глубоко в лесу посадил он ее на берегу ручья и сказал:

— Я поищу для тебя еды, прекрасная невеста.

На самом деле он хотел отточить свой рог на камне у ручья, чтобы заколоть принцессу и потом съесть ее.

А на дереве сидела старая обезьяна. И она по-матерински пожалела принцессу. Слезла обезьяна вниз и объяснила принцессе, что задумал злодей-единорог.

— Садись скорее ко мне на спину, — сказала добрая обезьяна, — я тебя спасу. — И обезьяна поднесла принцессу к большому дереву варингин, взобралась с нею повыше и привязала к одному из воздушных корней, чтобы девушка не упала.

Только теперь единорог вернулся к ручью; рог его был отточен, как кинжал. Но принцессы не было. Поискал ее единорог и увидел наконец, что сидит она вместе с обезьяной высоко на вершине варингина.

— О подлая обезьяна! — зарычал единорог.- Подожди только, я и до тебя доберусь!

Он разбежался и изо всех сил ударил по дереву. Рог хрустнул, а дерево покачнулось и немного наклонилось назад. Обезьяна знала, что, как только рог единорога сломается, он умрет. Поэтому она уселась поглубже с той стороны, куда наклонилось дерево, и запела дразнилку:

Подберись ко мне, дружок,
Очень страшен мне твой рог!

Единорог опять разбежался и прыгнул на дерево как раз под тем местом, где сидела обезьяна. Рог снова хрустнул, а дерево снова качнулось и выпрямилось. Обезьяна перепрыгнула на ту сторону, под которой единорог еще не был.

Подберись ко мне, дружок!
Очень страшен мне твой рог!

Опять разбежался единорог, еще раз хрустнул его рог, опять наклонилось дерево. И опять перебралась обезьяна на другую сторону и опять запела:

Подберись ко мне, дружок,
Очень страшен мне твой рог!

И когда единорог в четвертый раз бросился на дерево, рог его сломался. Зверь страшно зарычал и упал мертвый на землю.

Теперь обезьяна соскочила вниз, посмотреть, действительно ли он околел. Да, единорог лежал бездыханным. Она быстро вскарабкалась наверх к принцессе, но пришлось долго уговаривать напуганную девушку спуститься из надежного убежища. Наконец принцесса разрешила снести себя вниз и спрятать в большой пещере.

Единорог


Так и стала жить принцесса в пещере, а обезьяна оберегала ее и ухаживала за ней. Каждый день доброе животное разыскивало ей съедобные плоды. Обезьяна знала, что дочь раджи надо бы кормить другой едой. Ей подобает свежесваренный рис с пряными приправами, но делать нечего: так она по крайней мере хоть оставалась в живых.

Однажды утром, когда обезьяна отошла от пещеры подальше, чем обычно, увидела она в лесу большой дом. Никого не было видно, и обезьяна прокралась внутрь. Какое же там было богатство! Какое великолепие! Ложе было вчетверо больше, чем у людей, а корзина с рисом в кухне — огромной величины. Обезьяна взглянула — там полно белого, хорошо сваренного риса!

Взяла обезьяна корзину в руки и вытащила наружу, а потом взвалила на голову и отнесла в пещеру своей принцессе.

— Что ты принесла? — спросила принцесса.- Что в этой корзине?

— Пища, которая подобает вашему высочеству. Каким вкусным показался принцессе рис, после того как она так долго не брала в рот настоящей человеческой пищи! С этих пор обезьяна каждый день забиралась в большой дом и крала там яства для принцессы: рис, вкусные приправы и лучшие плоды.

В доме, куда повадилась обезьяна, жил великан. Когда обезьяна в первый раз украла рис великана, он вернулся домой голодным и нигде не мог найти свою корзину. Очень это его удивило и раздосадовало. Кто посмел войти в его дом и украсть его еду? Когда же кражи стали повторяться и жареные молочные поросята целиком стали исчезать из его кухни, решил людоед поймать вора. Взял он корчагу, наполнил ее водой и накрыл крышкой, а в крышке сделал дыру. Сверху он поставил короб свежесваренного риса. Тот, кто схватит короб, провалится теперь в корчагу с водой.

Сделал это великан и улегся за кухней в засаде. А обезьяна пришла, как обычно, воровать рис. Осторожно оглянулась она кругом, но никого не заметила. Подбежала к кухне, увидела корзину с рисом, вскочила на корчагу, схватила короб — и провалилась в воду.

Барахтается обезьяна в воде, а людоед услышал — и скорей в кухню. Увидел обезьяну в корчаге и засмеялся.

— Так, так, это ты каждый день обкрадывала меня? — грозно спросил он, когда выловил промокшую обезьяну. — Знай, теперь ты должна приготовиться к смерти. Сегодня вечером я съем тебя со своим рисом!

Обезьяна взмолилась:

— Господин великан, не убивайте меня! Я не для себя воровала, но для ее высочества принцессы, на службе которой состою!

— Принцесса?! Это еще вкуснее, чем обезьяна. Слушай, обезьяна, если ты мне принесешь принцессу, я тебя помилую.

— Хорошо, господин великан, я сделаю это. Но принцесса еще очень маленькая, на один зубок для такого великана, как вы. Дайте мне для нее еды, и я откормлю ее для вас!

И вот глупый великан отпустил обезьяну и еще дал ей с собой еды. Но это был сырой рис, и принцессе теперь надо было самой разводить огонь и готовить в той посуде, которую дал великан.

Принцесса почувствовала беспокойство и спросила:

— Скажи мне, обезьяна, что ты так долго делала в доме великана? И почему вдруг вернулась с рисом и посудой? Всю ли правду ты мне говоришь?

— Ах, моя любимая принцесса, неужели моя совесть позволила бы мне что-то затаить от вас? Варите себе рис, а я пойду наберу плодов, потому что вареная пища мне не по вкусу.

Поскакала обезьяна с сука на сук и добралась до лесной хижины, около которой стояло дерево, усеянное плодами. Но когда она вовсю принялась за дело, вышел человек с большой палкой. Обезьяна бросилась бежать, споткнулась и на бегу сломала себе ногу. Еле-еле, перемогая боль и хромая, добралась она до пещеры.

— Ваше высочество, я сломала себе ногу, — сказала она принцессе.

У принцессы слезы выступили из глаз, когда она увидела покалеченную обезьяну. Как смогла, обвязала принцесса ногу доброй обезьяне листьями, но ходить обезьяна не могла, и принцессе пришлось теперь собирать лесные плоды на двоих, потому что ходить в дом великана воровать она не решалась.

Прошло много времени, пока нога обезьяны зажила; когда обезьяна снова заявилась к великану, он был ворчлив и нетерпелив, ему уже казалось, что она вовсе не придет.

— Скажи-ка, обезьяна, где ты столько времени пропадала?

— Я сломала себе ногу, господин великан!

— А как наша принцесса? Выросла ли она?

— О да, она уже большая девочка. Знаете ли вы, чего она хочет? Я должна попросить у вас рисовой муки, пальмового сахара и кокосовых орехов, тогда она сможет напечь вкусных коврижек и прийти с ними к вам в гости!

Людоед очень обрадовался, что нынче вечером сможет наконец сожрать принцессу, и сейчас же пошел толочь рис в муку, добрых сто фунтов натолок — он ведь привык к огромным порциям. Весь потом облился, пока кончил.

Обезьяна взвалила муку, сахар и тертые кокосовые орехи себе на голову и на прощание сказала:

— Только помните, господин великан, что вам нельзя зажигать света, когда девушка придет. Иначе она убежит. Она ведь не знает, что идет в гости к великану!

И вот обезьяна пришла домой с тяжелой поклажей, а принцесса спрашивает ее:

— Что ты опять принесла?

Муку, сахар и кокосовые орехи для коврижек, ваше высочество!

— Но зачем так много? Разве мы столько съедим?

— Послушайте, принцесса, я вам все объясню. Великан меня как-то поймал. Он устроил подвох, и я провалилась в корчагу с водой. Но я его перехитрила: он отпустил меня с условием, что я приведу ему вас.

— О, о, я давно боюсь, что ты меня обманываешь!

— Вас я никогда не обману, моя принцесса. Но великана-людоеда я постараюсь обмануть. Послушайте, что я придумала...

— Но ты правда не приведешь меня к людоеду?

— Ни за что. Посмотрите, что я сделаю.

Обезьяна замесила муку с кокосовыми сливками[148], слепила из теста куклу величиной с принцессу, а в голову куклы положила растопленный сахар, смешанный с ядом.

Между тем стало совсем темно, и обезьяна сказала:

— Спите спокойно, принцесса, я пойду к великану.

Она подождала, пока принцесса уснула, а потом потащила куклу из сдобного теста к великану. Перед его домом она позвала:

— Господин великан! Господин великан! Это я, обезьяна, привела вам принцессу!

Великан быстро отворил ворота. Обезьяна тихо спросила его:

— Вы нигде не зажигали света? Ешьте ее непременно в темноте и начинайте обязательно с головы!

Великан схватил принцессу и сказал:

— О, она мяконькая!

Обезьяна влезла под скамью и запищала оттуда детским голосом:

— Ай, ай, я хочу домой!

— Тихо, детка, тихо, — сказал великан. — Я ничего тебе не сделаю.

С этими словами он откусил кукле голову да сразу же и проглотил. Яд сейчас же начал жечь его. Завыл великан, побежал к водопаду, где он привык купаться. Внутри все так и пылало, лицо горело. Хотелось остудить его, залить огонь. Но едва великан встал под водопад, как смерть настигла его, и он рухнул мертвым.

Обезьяна вернулась домой и уснула возле принцессы. А когда встало солнце и обе проснулись, она сказала:

— Ваше высочество, великан-то мертв. Пойдемте со мной, посмотрим на него.

— Как ты можешь так говорить? — испуганно сказала принцесса. — А вдруг он очнется и съест меня?

Едва удалось обезьяне уговорить ее. И в самом деле, людоед лежал мертвый под водопадом. Обезьяна собрала большую кучу хвороста, развела огонь и сожгла труп. А пепел она бросила в речку, чтобы он уплыл в море.

— Ну вот, — сказала она с удовлетворением. — Мы освободили душу великана от его злого обличья. Теперь этот дом по праву наш!

Сказано — сделано. С этих пор принцесса жила в лесном доме, а обезьяна ей прислуживала. Вокруг дома были суходольные рисовые поля и плодовые деревья, а в хлевах и птичнике — свиньи, куры и утки. Всего хватало.

А принц Корипана очень любил охотиться. И вот как-то забрел он в этот лес. Принц, как всегда, был без большой свиты, только с двумя людьми: управителем и Пунтой, уродливым толстяком, которого он очень любил за шутовство и мудрость. Принц знал, что у него больше ума, чем у записных умников.

Вот забрались они втроем в глубину леса — и заблудились. А еда, которую они взяли с собой, вся вышла. И добычи никакой не было. С утра до вечера ни одной птицы не удавалось подстрелить. И пить было нечего: ни ручья, ни родника. Принца очень томила жажда. Под конец силы совсем оставили его. Он упал в высокую траву и велел своим людям найти воды.

— Может быть, вы натолкнетесь на лесную хижину,- сказал принц,- прислушайтесь, не поют ли петухи. Где петухи, там и люди.

Вот пошли они, впереди управитель, за ним Пунта с бамбуковым сосудом, чтобы принести в нем принцу воду. Пришлось им спуститься в несколько ущелий и подняться снова вверх на несколько всхолмий, пока не услышали они: «кукареку!»

— Эге! — сказал управитель.- Я слышу петухов! Пошли они на петушиное пение и вышли к большому дому.

— Эй, — закричал управитель, — кто тут живет? Господин или госпожа, дайте нам, пожалуйста, воды!

Тут открылась дверь и вышла девушка, такая красивая, такая прелестная, какой они еще никогда не видали, а за ней — обезьяна. Наверное, ее служанка.

Управитель поклонился красивой девушке, а Пунта попросил обезьяну:

— Будь так добра, дай воды для моего господина — его томит жажда.

Обезьяна ответила:

— Будьте так добры и приведите к нам вашего господина в гости!

Мудрая обезьяна начала кое о чем догадываться, и Пунта тоже: он с полуслова ее понял. И вот слуги без воды вернулись к принцу, а он ждал их с пересохшим горлом и почти терял сознание от жажды. Увидел он их и с отчаянием сказал:

— Как это вышло, господин управитель, ведь я послал вас за водой, а вы вернулись с пустыми руками?

Управитель обернулся к Пунте:

— Почему ты не наполнил свой бамбуковый сосуд? Но Пунта очень спокойно сказал:

— Все сейчас будет хорошо, господин. Я доставлю вас в дом, где живет молодая красавица со служанкой-обезьяной. Нас всех пригласили туда.

Пунта так подчеркнул свои слова: «Молодая красавица», что принц насторожился и подумал: «Не она ли? Но нет, это невозможно, единорог давно убил ее и сожрал».

И вот принц разрешил Пунте перенести себя через ущелья к дому принцессы, но когда он встал на ноги и увидел девушку, то упал сейчас же без чувств. Обезьяна подхватила его, отнесла в дом и растирала, пока он не пришел в себя. Когда он очнулся и сел, она поднесла ему сложенный корытцем лист, полный воды. Принцесса, молча глядевшая на все это, заметила, что принц сделал только один чинный глоток и отдал обезьяне лист с остатками воды. Как надо владеть собой, чтобы не уступить такой жгучей жажде и помнить о правилах хорошего поведения!

Управитель выпил воду с листа одним духом и попросил еще, а Пунта, пыхтя и отфыркиваясь, осушил целую корчагу. Обезьяна едва удержалась, чтобы не рассмеяться, — так смешно это у него выходило.

Принц приучен был к благородному самоограничению и пил воду только маленькими глотками. Это показывало, что он с раннего детства воспитывался при дворе. Принцессу тоже так воспитывали, и она сразу поняла: это знатный молодой человек, может быть принц.

А принц между тем спросил обезьяну:

— Скажи, матушка обезьяна, кто эта девушка?

— Моя дочь, принц. Пораженный принц возразил:

— Ты можешь говорить все, что угодно, но я не поверю. Скажи мне правду.

— Я хочу сказать — моя приемная дочь.

— Как ты ее встретила?

— Нашла в лесу.

— Обезьяна, у меня была двоюродная сестра, с которой я был обручен. Но единорог выиграл ее на состязании. Не она ли это?

— Это она, принц Корипана. Я имела честь спасти ее от единорога.

— Матушка обезьяна, я прошу у вас, как у приемной матери, руку принцессы Дахи.

Когда принцесса увидела, что у гостя манеры принца, она смущенно отошла в сторону, и принц разговаривал с обезьяной наедине. Теперь обезьяна подошла к девушке и сказала:

— Принцесса Дахи, благородный гость просит вашей руки.

Принцесса разрыдалась:

— Матушка обезьяна, — сказала она, всхлипывая, — как я могу дать согласие, когда не знаю, какого он сословия? — Ведь она все еще думала о своем нареченном.

Тогда обезьяна сказала:

— Этот благородный гость — ваш двоюродный брат и нареченный, принц Корипана!

Какое счастье свалилось на молодых людей! И сколько же им надо было рассказать друг другу!

Вот наконец принц окреп и отправился с невестой в Корипан. Пунта нашел кратчайший путь, и они быстро добрались. Царственные родители не могли прийти в себя от изумления, когда увидели своего сына с прекрасной девушкой и обезьяной.

— Кто эта молодая красавица? — спросили они.

— Это моя невеста, принцесса Дахи.

Пришлось рассказать отцу и матери все с самого начала. Выслушали родители принца и сейчас же послали гонцов к отцу и матери принцессы. Надо было готовить свадьбу.

А обезьяну раджа Корипана хотел наградить за то, что она спасла принцессу Дахи от единорога и потом так заботилась о ней. Он спросил ее:

— Матушка обезьяна, чего ты больше всего хочешь?

— Государь, я устала быть уродливой, грязной обезьяной. Мое самое большое желание — стать прекрасной небесной девой!

— Хорошо, — сказал раджа, очень довольный. — Это желание можно исполнить. Есть у меня купальня, в которую вода стекает по одиннадцати желобам. Под ними ты должна искупаться. Начать надо с той струи, которая ближе всего к солнечному восходу. Но под одиннадцатую струю, самую западную, ты ни за что не должна вставать!

Обезьяна поблагодарила раджу за его доброту, и служанка отвела ее к купальне. Там она встала под первую струю и омылась в ней, а потом с любопытством посмотрела в гладкую воду пруда. Она стала человеком, но не совсем: что-то обезьянье в ней осталось. Тотчас она встала под вторую струю и посмотрела, какой стала она теперь. И увидела, что похожа на обыкновенную крестьянку.

После третьей струи она выглядела уже гораздо достойнее, а после девятой выглядела как настоящая принцесса.

Но она хотела быть еще красивее! Встала она под десятую и превратилась в нежную, прекрасную небесную деву. Невозможно было подумать, что она когда-то была обезьяной.

Долго глядела она на себя в зеркало воды, никак наглядеться не могла. «Теперь я небесная дева, как это прекрасно! Но небесной деве, наверное, можно встать и под одиннадцатую струю! Обезьяне это запретили, но небесной деве? Смеет ли обыкновенный раджа приказывать ей?»

Она встала под одиннадцатую струю, но — увы! — вся красота с нее стекла. Она снова стала старой, грязной обезьяной, которой всегда была. Заплакала обезьяна и побрела в лес.

49. Черная наседка и дикая кошка

Жила-была черная курица, и сидела она на яйцах в темном углу кухонного домика. Яиц было четыре штуки. Вот сидела она, сидела и слышит — что-то постукивает. Слезла с гнезда, глядит: цыпленок высовывает из яйца свою головку. А потом он совсем разбил скорлупу и вылез — смешной цыпленок, покрытый черным пушком, весь в мать. Едва вылупился первый, высунулась головка второго, а вскоре и третий вылез на свет. Но на этом все остановилось. В четвертом яйце ничего не шевелилось. Никто не проклевывался.

Когда наступил вечер, черная курица подобрала своих малышей под крылья, поближе к последнему яйцу. Сойти с яйца ей все еще нельзя было. И вот занялось утро, свет проник в щели кухоньки, и запищали три пушистых шарика, засеменили по полу. Стали клевать рисовые зернышки, просыпанные на землю. А черная наседка терпеливо сидела на четвертом яйце. Она была опытная мать и знала, что не все дети одинаково быстро появляются на свет.

День проходил за днем, а она все сидела и сидела, высиживала это последнее яйцо. Три цыпленка уже начали обрастать перышками: первый, старший, — черными как смоль, а два других — бурыми. И тогда только вылупился из яйца последний цыпленок. Но какая жалость! На нем не было пуха, он был гол, как новорожденный мышонок. Что ж! Все-таки он вылупился, это главное. Черная наседка назвала его Голышом. Теперь она могла вывести всех своих четырех цыплят на волю и была очень рада.

И вот пошли они впятером на берег ручья — там можно было вдосталь рыться в земле и искать, чего бы клюнуть. Но время наступило сухое, и давно уже не было дождей. Через несколько дней наседка со своими цыплятами ничего не могли найти. Матушка наседка с тоской поглядывала на другой берег ручья. Там начинался лес. И так там было зелено, так влажно! Вот где, конечно, полно было и червей, и разных зернышек. А здесь — только пересохшая земля.

Посмотрела курица на камни, которые возвышались над водой. По таким камням она запросто перескакивала, когда была молодой курочкой. Но сейчас, с малышами? Главное — Голыш. Он-то как перескочит?

Все же курица решилась. Заквохтала она, пошла к ручью. Цыплята — за ней. И все перебрались. Даже Голыш. Так близко друг к другу лежали сухие камни! Вода только чуть журчала в середине русла.

До чего хорошо было на лесной стороне! Прохладно, влажно и полно еды. Черная курица и ее цыплята жадно клевали, как вдруг послышался какой-то шум. Откуда он? Что случилось? Наседка сейчас же позвала цыплят, и они испуганно сбежались к матери.

— Ручей набухает, — сказала мать, — нам надо как можно скорее назад. В горах выпал дождь.

Цыплята поняли только одно: что грозит какая-то опасность, и быстро засеменили своими маленькими ножками за матерью, к тому месту, где они перебрались через ручей и где камни так удобно лежали один возле другого. Но когда весь выводок прибежал туда, над водой не торчало ни одного камня. Еще недавно ручей нежно журчал между камнями, а теперь он превратился в бурный поток с водоворотами. Неужели это тот самый ручей? Черная курица тревожно квохтала и бегала взад и вперед по берегу, все пыталась найти место получше, а цыплята с писком бежали за ней.

За одной бедой другая: дождь и до них дошел. Да как полил! Матушка наседка забралась под куст и взяла цыплят под крылья. Так она сидела — и вдруг слышит приторно-сладкий голос:

— Добрый день, матушка, как это вы попали в лес? Бедная курица испуганно оглянулась, да так и застыла на месте: перед ней был ее давний враг — дикая кошка. Решила Черная наседка не показать виду, что испугалась, и ответила:

— Добрый день, матушка кошка. Дождь захватил нас в лесу — мы здесь искали кое-чего поесть! А теперь мы спрятались и ждем, пока спадет вода.

Матушка кошка ответила:

— Это будет не скоро, дождь продлится несколько часов, а не то и всю ночь. Я вижу, у тебя из-под крыльев выглядывают твои милые цыплята. Они ведь могут простудиться. Послушай, матушка наседка, я живу совсем недалеко, пойдемте все ко мне.- И она облизнулась.

Черная наседка вежливо ответила:

— Если тебе это не причинит больших хлопот, я охотно приму приглашение. «Будет хоть какая-то отсрочка, — подумала она про себя. — Если я скажу нет, эта притворщица может сразу нас сожрать».

И вот кошка привела наседку и ее четырех цыплят к себе домой. Это был самый настоящий дом, окруженный глинобитной стеной, а к домику-спальне была пристроена веранда. Только все шло вкривь и вкось, не так, как у людей: можно было понять, что строили звери.

Черная наседка все похвалила и устроилась со своими цыплятами на веранде, а матушка кошка с котятами расположились в домике. Когда стемнело, черная наседка решила не спать; и вот она услышала, как перешептывалась кошка с котятами.

Один котенок тихо спросил:

— Мамочка, когда мы будем есть курицу и цыплят, получу я куриную косточку, чтобы сделать из нее рогатку?

— Конечно, мой милый мальчик, — ответил кошачий голос.

Тогда заговорил другой котенок:

— Мамочка, а я получу крыло, чтобы сделать из него веер?

— Получишь, получишь, доченька, — успокоила ее кошка.

Ох, как жутко стало черной наседке. Она разбудила цыплят и пошепталась с ними. Тут взошла луна, и под ее лучами заблистали листья деревьев. Черный цыпленок выбрался из-под крыла и вспорхнул на стенку, окружавшую кошкин дом. Под собой он увидел ручей — поток стал уже немного меньше. Фрррт — и цыпленок перелетел на другой берег. Все! Он был в безопасности!

Матушка кошка спросила:

— Эй, черная наседка, что это за шум?

— Камень покатился в ручей. Дождь его подмыл.

Потом снова стало тихо. Теперь второй цыпленок выбрался из-под материнского крыла и вспорхнул на стенку. Под собой он увидел ручей, ставший еще уже, а на другом берегу стояла сестричка и ждала его. Фрррт — и второй цыпленок перелетел через ручей и был в безопасности!

Матушка кошка спросила:

— Эй, черная наседка, что там такое? Черная наседка ответила:

— Упала гроздь диких бананов, обезьяна сломала ее. — И опять все стало тихо.

Потом третий цыпленок вылез из-под крыльев матери и вспорхнул на стенку. Под ним протекал ручей, он стал еще уже, а на другом берегу его ждали две сестрички. Фрррт — и третий перелетел.

И снова забеспокоилась матушка кошка:

— Эй, черная наседка, что это опять делается? Черная наседка ответила:

— Упал засохший лист банана.

Снова все стихло. Прошло немного времени, и черная наседка сама поднялась, вскочила на стенку, и — пуфффф! — теперь и она была по другую сторону ручья. Быстро пробежала она с тремя цыплятами по берегу, и выводок забрался в свое гнездо, в кухоньку.

А кошка спросила:

— Эй, черная наседка, что там опять упало?

Но никто не отвечал. Все было тихо. Кошка подумала: «Черная наседка наконец уснула». Прокралась кошка под навес, выпустила когти, раскрыла пасть — и прыгнула на то место, где должна была сидеть черная наседка. Но там лежал теперь камень, и кошка поломала об него свои зубы и когти. Она закричала от боли, и котята тоже закричали, когда узнали, что случилось.

А Голыш? Голыша на следующее утро отыскали котята и с торжеством притащили к матери.

Один кричал:

— Мамочка, я получу ножку! Другой:

— Мамочка, ты обещала мне крылышко!

Матушка кошка, лежавшая еще в постели с обвязанной щекой и лапами, криво ухмыльнулась и сказала:

— Так, так, Голыш, ты не смог улететь! Ты, конечно, жалкий маленький заморыш, но сегодня мы все-таки поедим курятинки. Не удалось твоей матери до конца провести нас!

— Бедная кошка, бедные котята! — печально ответил Голыш.

— Бедная кошка? Бедный Голыш, хотел ты сказать.

Тебя сейчас съедят!

— Ах нет, я не себя оплакиваю. Моя мать говорила мне, что убитые без вины получают великолепное место на небесах. Но вы и ваши дети — вы сегодня тоже умрете.

— Как это так?

— Разве вы не знаете, что голый цыпленок очень ядовит? — удивленно спросил Голыш.

— Ядовит?

Ну да, конечно. Если кожа не покрыта перьями, солнечный жар проникает в кровь и все отравляет. Так что у меня есть утешение: я вам отомщу за то, что вы мою мать и моих сестер хотели погубить. Ешьте меня! Чем скорее съедите, тем скорее умрете!

Дикая кошка долго молчала. Потом она спросила:

— Послушай, цыпленок, а когда у тебя вырастут перышки, ты и тогда будешь ядовитым?

— Нет, тогда яд из меня выйдет.

Кошка сейчас же схватила голого цыпленка и посадила в клетку.

— Сиди тут, — сказала она, — пока перья не отрастут. Потом мы тебя съедим в свое удовольствие.

Кошка и ее котята очень заботились о цыпленке; они хотели съесть хорошо упитанную курочку. Им пришлось долго ждать, пока выросли перья, но наконец цыпленок оперился. Кошка послала котят в лес собрать зелень к лакомому блюду, а сама подошла к клетке, чтобы загрызть Голыша.

— Ты уже совсем не ядовит? — спросила она опасливо.

— Вы так хорошо заботились обо мне, что я хочу сказать вам правду, — ответил Голыш. — Весь яд собрался у меня в гузке.

— А как же этот яд выгнать?

— Очень просто. Надо три раза подбросить меня в воздух, тогда ветер все выдует.

Матушка кошка вытащила курочку из клетки и подбросила ее в воздух. Курочка попыталась вспорхнуть, но упала на землю.

— Это первый раз, — пискнула она.

Снова подбросила ее кошка вверх, и теперь курочка продержалась в воздухе немного больше, но все-таки опять не удержалась и упала к ногам кошки.

— Это второй раз! — пискнула курочка, задыхаясь. Третий раз подбросила ее кошка, и теперь Голыш, который больше не был голышом, уже понял, как летать.

— Это третий раз, кошка! — крикнул он, вспорхнул на стену и сейчас же перелетел через ручей, подальше от кошачьих когтей. На том берегу его уже ждали мать и три сестрички. Как рассвирепела кошка! Как оскалилась!

А в ответ все пять курочек запели песенку:

Куры будут веселиться:
Не досталась кошке птица!
Ой, ой, ой! Ай, ай, ай!
Хочешь, камень покусай?
Были там, а стали тут —
Кошку куры засмеют!

Что было делать кошке? Злись не злись, а идти на другой берег за курами смелости не хватило: там жили люди.

50. Завистливая старуха

Жила когда-то старуха. Она собирала хворост и продавала его на базаре, тем и кормилась. Никого у нее не было на свете — ни мужа, ни детей. Только маленькая хижина. И вот брела старуха утром в лес, собирала сушняк и только к вечеру приходила домой с охапкой хвороста. А на следующий день она шла на базар и сидела там, пока все не распродаст. И так, еле-еле, зарабатывала на рис, хотя ей не приходилось никого кормить, кроме себя. Но за один день нужно было набрать столько хвороста, чтобы на вырученные деньги прожить два дня. А это было не очень легко.

Неподалеку жил бедняк, он тоже собирал хворост. Но у него была куча детей, мальчиков и девочек. Он уходил в лес тогда же, когда и его старая соседка, но был гораздо моложе, сильнее и работал быстро. Уже к полудню он набирал большую вязанку, нес ее на базар и продавал там, так что он каждый день мог покупать рис. Да ведь у него было столько голодных ртов! Надо было поспевать изо всех сил. И так они частенько недоедали.

А старуха-соседка только глядела да завидовала, какие большие вязанки нес на базар сосед каждый день. Как он споро, легко шел! Как ему все легко! И вот вечером сбросила старуха со стоном свою вязанку, села на веранде своего дома и стала жаловаться:

— Нет на земле справедливости! Мой сосед может каждый день продавать хворост, а я только через день. И за один день сосед выручает больше, чем я за два. Почему бог не превратит меня в молодого человека? Как я была бы счастлива!

Едва она выговорила это, как увидела перед собой старика, и он сказал ей:

— С чего тебе вздумалось роптать, старуха? Не говори, что бог несправедлив, он сама справедливость. Но тебе захотелось быть молодым человеком, и твое желание будет выполнено.

Сказал это старик и тут же исчез, а старуха вдруг превратилась в молодого человека. Вот радость была!

Сильный юноша вешал по вязанке хвороста на каждый конец своей жерди и зарабатывал много денег. Под конец он смог даже жениться. А потом пошли дети. Детей народилась целая куча, и трудненько стало мужчине всех их прокормить. Того, что он выручал за две вязанки, едва хватало на рис для всех едоков.

Как-то распродал он свой хворост и пошел пройтись по базару. Смотрит — продают купцы дорогие товары, и взяла его зависть: почему так легко даются им деньги, а ему так трудно? Пришел он домой, но и дома места себе не находит, гложет его зависть. Сел он и стал роптать:

— Все-таки бог очень несправедлив. Эти купцы сидят себе спокойно на базаре, и деньги текут к ним, как вода. А у меня мозоль на загривке, и все-таки живем мы впроголодь! Если бы я мог быть купцом! Вот когда я был бы счастлив!

Только он выговорил эти слова, видит — стоит перед ним тот же старик и говорит:

— Я тебе уже раз объяснял, что бог справедлив, а ты опять ропщешь. Но если ты так хочешь стать купцом, твое желание будет исполнено. — Сказал это старец и опять исчез.

Стал теперь завистник купцом, и его богатство все росло и росло. Семья его больше не страдала от голода. И вот выставил он однажды свои товары, сел перед ними, а мимо едет ко двору главный советник раджи с целой свитой. Взглянул на него купец, и зависть сжала ему сердце. «Ах, мало я просил, — подумал он. — Денег у меня теперь довольно, но власти нет. Если бы я мог стать главным советником! Вот когда я был бы счастлив!»

Едва он так подумал, появился перед ним старик и сказал:

— Купец, твое желание снова будет выполнено.

Сейчас же купца вызвали ко двору и назначили главным советником. Но счастливым он от этого не стал: ведь над ним стоял раджа, и он должен был ему покоряться. И вот втайне помолился советник богу — попросил сделать его раджей. Так и случилось: раджа заболел, умер и главного советника сделали раджей. А зависть все-таки не угасала в его сердце: ведь на земле были и другие раджи, кроме него. «О боже! — взмолился раджа. — Ты часто прислушивался к моим молитвам. Теперь я еще раз молю тебя: ниспошли мне свое благословение победить всех властителей на земле и стать повелителем Поднебесной. И тебя, господи, я прошу не править больше человеческим миром, правь одним только небом, а землю оставь мне!» — так молился раджа. После этого он собрал всех своих воинов и пошел в поход на других властителей. Одного за другим побеждал он, и казалось ему, скоро наступит час, когда весь мир ему покорится. И вот шел он походом на последнего своего врага и вечером остановился переночевать в одной хижине. Еще не уснул он, как вдруг явился перед ним прежний старик и сказал:

— Ненасытный, жадный раджа, ты даже богу не хотел оставить власть над землей. Знай, больше он не будет исполнять твоих желаний.

Едва старик исчез, началась страшная буря. Молния ударила в хижину и сразила злого раджу насмерть.

51. Принц и принцесса

Жили когда-то раджа и его супруга. Не было у них детей, и очень они горевали из-за этого. И вот как-то раз раджа сказал:

— Слушай, милая супруга. Мы давно женаты, а детей у нас до сих пор нет. Пойдем вместе в лес, будем молиться и поститься. Попробуем умолить богов.

Жена его сразу же согласилась, и на следующий день они вместе оставили дворец. Глубоко в лесу нашли они большое святое дерево варингин со множеством воздушных корней, спускавшихся к земле. Там они решили совершить свою «тапа», свой подвиг созерцания. Долго пробыли они там, полные терпения и целиком доверившись незримому. И наконец голос из незримого обещал им, что будет у них ребенок:

— Но будьте стойкими по дороге домой. Если какая-нибудь встреча выведет вас из внутреннего покоя, случится беда. — Так предостерегал незримый голос.

Обрадовались раджа и его жена и собрались в путь, назад ко двору. Но по дороге прямо под ногами супруги раджи проскользнула змея. Испугалась женщина и воскликнула:

— О небо, змея!

— Зачем ты крикнула? — упрекнул ее раджа. — Где же твоя невозмутимость? Ты нарушила внутренний покой. Дай бог, чтобы не ждало нас теперь горе!

Не напрасно раджа готовился к беде. Через два месяца родился у них сын. Но какой ужас охватил тех, кто увидел принца! У него был облик змеи. Не обычной змеи, а царственного змея.

И вот пришлось радже обратиться за советом к придворному жрецу. Пригласил он к себе жреца и сказал:

— Я велел призвать вас, достопочтенный жрец, потому что у нас родился сын с телом змеи. Что нам надо делать? Скажите нам.

Жрец ответил:

— Государь, если он останется в стране, на нее обрушатся беды и царство ваше рухнет. Чтобы несчастье вас миновало, надо отправить сына за пределы вашего государства, в горы.

Подумал раджа и решил, что не должно погибнуть целое царство из-за его ребенка. Поэтому он обещал жрецу последовать его совету. Матери трудно было расставаться с сыном, но в конце концов и она согласилась. И вот сделали прекрасный, красиво раскрашенный ларь. Туда положили принца-змея и отнесли далеко в горы за пределы страны.

Вот лежит принц в ларе и вдруг слышит — откуда-то издалека доносится голос и велит ему стойко выдержать свое испытание месяц и семь дней. Это был тот же голос, который говорил с его родителями, когда они очищались постом и созерцанием.

С радостью услышал принц этот голос и уже не думал о том, как тяжело его телу, а все свои мысли направил к незримому. И так случилось, что после месяца и семи дней, когда он думал только о духе и совсем забыл о своем змеином теле, он почувствовал, как спадает с него змеиная шкура, и вышел из ларя прекрасный юноша.

Но навсегда ли это? Не вернется ли к нему старое обличье? Не знал этого принц и решил обратиться к богу, который освободил его от змеиной шкуры. Пошел принц на базар, купил благовоний, душистого дерева и жертвенных цветов. Потом он вернулся в ларь, который считал своей кельей, потому что там впервые услышал голос и там был освобожден от змеиного облика.

Наступило полнолуние, и лесная листва засверкала в серебряном свете. Молодой принц зажег душистое дерево, воскурил благовония и кончиками сложенных пальцев стал бросать жертвенные цветы на восток. Дым благовоний кружился, подымался вверх, и вот из дыма возникла лестница, и вела она на небо. Мальчик быстро влез в свою змеиную шкуру и стал подыматься по небесной лестнице. На большой высоте над собой он увидел башню с одиннадцатью крышами и другие небесные постройки. И вот в лунном свете ясно стал виден четырехрукий бог. Это был Нанди[149], скачущий на своем чудесном быке. Двумя руками бог правил быком, а в двух других держал знаки своего божественного достоинства, цветок лотоса и опахало.

Змей поднимался все выше, вновь и вновь складывая в знак мольбы свои передние лапы. А Найди сказал своей супруге, что ожидает посещения земного жителя.

— Зачем он придет сюда? — спросила богиня.

— Это сын одного раджи; я превратил его в змея. Он живет в изгнании и упорным духовным подвигом достиг того, что надлежит принять его на небе и очистить на долгий срок.

Наконец поднялся змей до конца лестницы и встал, скромно покашливая, перед небесными воротами. Привратник испугался и доложил своему господину:

— Господин, я слышу дыхание змея перед воротами.

— Выйди наружу, привратник, и посмотри, что это за змей. Если это змей с золотой короной и в золотой чешуе, он может явиться передо мной.

Вышел привратник, посмотрел на змея, и точно: это был змей с золотой короной и в золотой чешуе. Повел его привратник во дворец. Змей пал ниц перед богом, и бог спросил его:

— Что ты хочешь от меня, змей? Змей смиренно ответил:

— Досточтимое божество, если ваша милость простирается так далеко, я хотел бы навсегда стать прекрасным юношей.

— Это желание должно быть исполнено. Высунь язык. Змей высунул раздвоенный язык из своей пасти, бог взял из чаши благоухающий жертвенный цветок, окунул его в горшочек с медом и написал им на языке змея тайное слово.

Это посвящение навсегда превратило змея в человека. Теперь надо было дать ему человеческое имя, и бог назвал его Вирьядана. Сверх этого он подарил юноше кольцо.

— Смотри, Вирьядана, — сказал бог. — Я даю тебе это кольцо с волшебным самоцветом. Все, что ты у него попросишь, ты получишь.

Вирьядана поблагодарил бога и вернулся на землю, в то место, куда он был изгнан. Попросил он свое волшебное кольцо, и тотчас возник в горах прекрасный дворец со множеством слуг. Только одного не хватало для счастья Вирьяданы: достойной его возлюбленной.

Прослышал он, что у раджи этой страны есть необыкновенно прекрасная и мудрая дочь, и захотел познакомиться с ней. Какое-то предчувствие говорило ему, что они с этой принцессой созданы друг для друга.

Принц и принцесса


А принцесса со своими двумя служанками охотилась в саду за стрекозами. Девушки держали в руках прутики, вымазанные клеем, и хлестали ими стрекоз, которые в это время года носились целыми стаями. Когда к пруту прилипало много стрекоз, девушки несли свою добычу на кухню и просили изжарить ее.

Внезапно между синими стрекозами пролетела одна, крупнее других и вся золотая.

— Поймайте мне эту, поймайте эту! — воскликнула принцесса.

Но как ни старались девушки, они никак не могли поймать большую стрекозу.

Тогда принцесса попробовала сама — золотая стрекоза сразу же села на ее прут. Принцесса своими пальчиками сняла стрекозу с прута. Крылышки стрекозы затрепетали, она стала расти, расти — и вот улетела, захватив с собой принцессу!

Заплакали служанки, побежали во дворец и рассказали, что принцессу похитила большая золотая стрекоза.

А принцесса оказалась в одном из покоев дворца, такого богатого и великолепного, какого она еще не видала. Повсюду блистали золото и самоцветы, а кровельные столбы, окна и двери были украшены драгоценной многоцветной резьбой. Она сама сидела на золотой скамье возле прекрасного юноши, и юноша этот просил ее руки. Она ответила:

— Нет, нет и еще раз нет! Разве это достойно — похитить меня, дочь раджи Дахи?

— Простите, но вы меня поймали, принцесса!

Она опять сказала: нет, нет и еще раз нет. Казалось, что разговор на этом и кончится. Тогда принц Вирьядана поднес к губам свое кольцо и прошептал ему что-то. Принцесса сразу же упала ему в объятия и сказала:

— Я всегда томилась по тебе, всегда любила тебя. На следующий день принц послал гонцов с письмами к родителям своей невесты и к своим собственным родителям, которые еще ни разу не видели его в человеческом облике.

И вот в обоих дворах были устроены великие праздники. Но самым большим праздником стала свадьба принца Вирьяданы и принцессы Дахи.

52. Хитрый вдовец

Жил-был один вдовец. Был он молодой и веселый и совсем не прочь был еще раз жениться. Вот и присмотрел он себе одну вдовушку, в соседней деревне, по ту сторону ущелья. Дома их стояли как раз напротив друг друга — только ущелье перейти.

Ктут — так этого человека звали — каждый день на заходе солнца переходил через ущелье и болтал с Мертаси. Молодая женщина приглашала его войти, и они говорили обо всем, что случилось в деревне, или на их полях, или с их скотиной. Но как только Ктут заводил речь о женитьбе, Мертаси отвечала: «Нет».

Сперва он думал, что она переменит свое решение. Но «нет» оставалось «нет», и Ктуту это надоело. Как-то раз, переходя через ущелье, он взял с собой большую палку.

— Добрый вечер, Мертаси.

— Добрый вечер, Ктут. Заходи.

— Да нет, сегодня мне, к сожалению, некогда. Можно оставить тебе свою палку? Это хорошая палка, но мне надо взобраться на пальму, так что обе руки должны быть свободными.

— Ладно, прислони палку к стене.

— До свидания, Мертаси!

— До свидания, Ктут!

Еще ни разу он не был так немногословен. Ну да ничего, завтра будет разговорчивее.

Но на другой день Ктут вовсе не явился. Прошло много дней, а его нет как нет. Мертаси было не по себе. Не хватало ей их вечерних разговоров, но она не хотела сама себе в этом признаться.

И вот как-то вечером, когда она уже и не ждала Ктута, он опять пришел:

— Добрый вечер, Мертаси!

— Добрый вечер, Ктут! Заходи, пожалуйста!

— Нет, сегодня мне, к сожалению, некогда. Я только зашел взять свою палку.

— Палку? Ах, как жаль! Ее больше нет. Тебя так долго не было, что ее источил древесный червь, и я ее выбросила.

Ктут сделал вид, что очень возмущен:

— Выбросила мою прекрасную палку? Тогда по праву и по справедливости отдай мне по крайней мере червей, которые ее сглодали.

Она рассмеялась: чего только Ктуту не придет в голову!

— Мой петух давно склевал их,- сказала она.

— Твой петух склевал моих червей? Тогда по праву и по справедливости я должен получить петуха. Но ты можешь его пока подержать у себя.- С этими словами Ктут ушел.

А ночью большая свинья Мертаси навалилась на петуха и задавила его насмерть. Вечером Ктут пришел точно в свое обычное время.

— Добрый вечер, Ктут! Не хочешь зайти?

— Я, собственно, зашел за своим петухом. Я хочу его зарезать и съесть с рисом.

— Меня это ужасно огорчает, Ктут, но свинья как раз сегодня ночью задавила петуха и сожрала его.

— Твоя свинья съела моего петуха? Тогда по праву и справедливости свинья принадлежит мне. Но ты можешь пока подержать ее. Ну ладно, сейчас мне надо идти. Прощай, Мертаси!

— Прощай, Ктут!

На следующее утро торговец свиньями проходил мимо домика Мертаси и предложил ей за свинью сто гобангов. Это в те времена считалось хорошей ценой, и Мертаси согласилась.

А вечером опять пришел Ктут.

— Добрый вечер, Мертаси!

— Добрый вечер, Ктут! Не хочешь зайти?

— В другой раз с удовольствием зайду, а сегодня я пришел только, чтобы взять мою свинью. Швырни немного корму в ее корыто, а потом позови ее. Я тороплюсь.

— Ах, господи, прости меня, Ктут, я сегодня утром продала свинью за сто гобангов.

— Ты продала мою свинью?! — восклинул Ктут с возмущением. — Ты должна понять, что по праву и справедливости эти сто гобангов мои.

— Да, я понимаю это, — сказала Мертаси. Она не беспокоилась. Ведь до сих пор он ничего у нее не взял — ни петуха, ни свиньи.

— Можешь, впрочем, пока хранить эти мои сто гобангов,- сказал он, как и раньше говорил, распрощался и ушел.

«Глупый Ктут!» — подумала Мертаси. На следующий день она ждала его снова, но он долгое время не показывался ей на глаза. Между тем рис у Мертаси кончился, и она купила на сто гобангов риса; теперь ей должно было хватить надолго. А Ктут не шел и не шел. Только тогда, когда весь рис вышел, заявился он опять.

— Добрый вечер, Мертаси!

— Добрый вечер, Ктут! Заходи!

— Я, собственно, зашел только за своими ста гобангами, которые одолжил тебе.

— Ради бога, прости, Ктут, я купила на эти сто гобангов риса.

— Ну ладно, но тогда по праву и справедливости мне принадлежит рис. Отдай его мне.

— Ах, Ктут, мне ужасно жаль, но я уже весь этот рис сварила и съела.

— Ты съела мой рис? Ну, тогда... Но она прервала его на полуслове:

— Тогда по праву и справедливости я тебе принадлежу. Я согласна. Зайдешь ты теперь?

— Конечно, Мертаси!

Так исполнилось желание Ктута, и он женился на Мертаси. Они были очень счастливы друг с другом, а через год у них родился сынок. Когда мальчик плакал, отец укачивал его и пел песенку, которую сам сочинил:

Суя, Суя, мой малыш,
Эту песенку услышь!
Расскажу тебе, мой милый,
То, что раньше с нами было:
Дело с палки началось
И на славу удалось.
Палку маме я отдал,
Эту палку червь сглодал.
Я у матери твоей
Попросил тогда червей.
«Что ты, Ктут! — сказала мать. —
Их петух успел склевать».
Я отправился домой,
Но теперь петух был мой.
А когда вернулся я,
Съела петела свинья.
А свинью успела мать
Очень выгодно продать.
Продала, купила рис.
Слушай, слушай и дивись:
Съела рис, а верный Ктут
Оказался тут как тут.
Ну куда деваться ей,
Как не стать теперь моей?
Суя, Суя, мой малыш,
Эту песенку услышь!
Расскажу тебе я, милый,
Что когда-то с нами было...

Ктут никогда не уставал повторять эту песенку до тех пор, пока маленький не переставал плакать и не засыпал.

53. Тетушка Лежебока

Жил-был один человек. И была у него жена — очень ленивая и глупая. Люди ее прозвали тетушка Лежебока.

Как-то ночью этот человек пошел ловить рыбу в ручье, и, на его счастье, попался ему на редкость большой угорь. Рыба была длиной в локоть и толщиной в запястье.

— Сегодня у меня будет пир! — обрадовался крестьянин. — Рис, угорь, тушенный в кокосовых сливках, и немного овощей. — Даже слюнки у него потекли, когда он об этом подумал.

Вот пришел он домой, видит — уже совсем светло, а его жена еще не вставала с постели. Он вошел и крикнул:

— Посмотри, какой улов, жена! Каков угорь!

А лентяйка-жена только сонно взглянула на рыбу, которую он торжественно поднял.

— До обеда мне сегодня надо пахать, — сказал муж, — а когда вернусь, мне, конечно, есть захочется. Ты приготовь угря и свари к нему немного овощей. Я повешу его в кухоньке.

Вот повесил он угря в кухонном домике, полюбовался им еще разок — что за рыба попалась! — и ушел в поле.

Наконец встала ленивая жена и пошла, зевая, в кухню. Там висел длинный угорь. Муж сказал, что надо потушить его. Но рыба была такой длинной, что не помещалась ни на одной ее сковороде. Надо сперва купить длинную сковороду. Пошла она на базар, но ни у одной торговки не было длинной сковороды. Тогда она пошла к соседке, но и у соседки ничего подходящего не нашлось. Зато поболтала она всласть, и когда пришла домой, солнце уже стояло высоко. Подумала она об угре и о своем муже — скоро он придет домой и, наверное, разозлится, что она ничего не приготовила. Но как же готовить? Нет ведь у нее длинной сковороды!

И вот она снова растянулась на постели. Пришел муж домой, вошел в кухонный домик и видит: висит угорь, как он его там повесил.

— Жена, жена! Где ты? Почему ты ничего не сделала?

— Я больна! — ответила жена.

Пришлось мужу, хочешь не хочешь, самому готовить обед. Скоро в дом проник вкусный запах, и ленивая притворщица облизнулась. А через щелку в стене увидела она, что муж выходит из кухонного домика. Как хорошо, у него тарелка в руках — это он ей несет! Только в тарелке лишь немного риса с рыбным соусом.

— Милый муженек, — сказала жена, — это очень вкусно выглядит, но соуса слишком много. Прибавь чуточку риса.

Только начала она есть, как снова попросила:

— Милый муженек, рис очень сух, в горле застревает. Можно прибавить немного рыбного соуса и овощей?

Муж ей принес. Но вскоре ей опять показалось слишком жидко, и пришлось ему прибавить риса, потом опять слишком сухо, соуса не хватало. Так длилось до тех пор, пока лентяйка не наелась досыта.

Да, чтобы приготовить еду, ей ума не хватило, а вот поесть — это она сообразила хорошо.

54. Опасное богатство

Шел один охотник по лесу и вдруг набрел на место, в котором ни разу не был. Стоит на поляне великолепная усадьба, не усадьба — дворец! Только никаких слуг не видно. Охотник осторожно вошел во двор. И во дворе — ни одной души. В доме — большие короба вареного риса, миски с жареными поросятами, мясом, сдобренным пряностями, и другими вкусными вещами. Скамьи украшены удивительно искусной и красиво раскрашенной резьбой, как будто предназначены для принцев и принцесс. На них лежат груды дорогих одежд и шелковых шарфов. У стен — сундуки. Открыл их охотник и остолбенел: сундуки полны золотой утвари, драгоценных камней и серебряных монет.

Пошел охотник в другие постройки и всюду, куда он ни глядел, видел груды съестных припасов. Особенно бросился ему в глаза открытый павильон с кровельными столбами, изукрашенными позолоченной и красной резьбой. Там лежал наготове полный набор инструментов гамелана.

Тут охотник вдруг услышал тихое покашливание и увидел: сидит возле гонга худая женщина. Она была совершенно неподвижна, держала в руке било, которым бьют по гонгу, и кашляла. Такой худой, изможденной женщины он еще никогда не видел. Волосы ее свисали слипшимися прядями, а одета она была в вонючие лохмотья.

Остановился охотник и спросил:

— Неведомая госпожа, почему вы так худы, когда рядом столько риса? И почему вы одеты в лохмотья, когда здесь столько великолепной одежды?

— Ах, охотник, — ответила женщина. — Я несчастная владелица всех этих сокровищ. Когда-то я была бедна и думала, что богатство приносит счастье, как бы это богатство ни досталось — все равно. И вот я обещала злым духам поджарить человека на вертеле, как свинью, и принести им в жертву, чтобы они дали мне за это богатство.

Когда я выполнила свой обет, моя хижина превратилась в этот дворец и моя бедность — в богатство. И вот я сижу здесь, прикованная к этому месту. При каждом неосторожном движении било, которое я не могу выпустить из рук, касается гонга. А на звук гонга приходит злой дух и начинает мучить меня. Я знаю, что наказана за то, что дала и выполнила свой безбожный обет. Ах, охотник, отними у меня это богатство!

Но охотник убежал. Он побоялся встретиться со злым духом.

Потом он как-то опять забрел в то самое ущелье. Но никаких следов дворца не было. Кругом только джунгли — больше ничего.

55. Любовь принца Корипана

Ни об одном принце не рассказывают столько любовных историй, как о Панджи из Корипана. Где он только не побывал! Во всех странах, при всех дворах искал он встреч с красавицами, и все прекрасные девушки любили его, ни одна не могла устоять. Ну что ж, неудивительно, скажете вы: он был красив, знатен, был одинаковый мастер театрального искусства, танца, музыки и любовной игры. Да, все это так. Но всего этого мало. Есть много людей, искушенных во всех придворных развлечениях и в любовной игре. А в нем было что-то еще, чего не было ни в ком другом. Поверите ли вы мне или нет? Но я знаю, что тайна его неотразимой силы была вот в чем: в каждой женщине он искал свою первую любовь — и никогда не находил — даже в принцессе Дахи, которую он любил нежнее всех.

Глубоко в сердце принца жила его несчастная любовь, и об этой любви я хочу сейчас рассказать.

Как-то раз Панджи, еще совсем юный, еще ничего не изведавший, бродил по саду с Пунтой, своим доверенным слугой и шутом, и увидел, что все цветы устало склонили свои головки. Сад окутывала утренняя свежесть, почва была влажной, и все же все цветы, даже едва расцветшие, увядали. Принц опечалился: он любил цветы.

— Дядюшка Пунта, — сказал он, — отчего цветы вянут?

Пунта ответил:

— Я думаю, господин, что здесь поселилась небесная дева и это она впивает аромат цветов так, что они теряют свою силу. Если вы сегодня ночью спрячетесь в саду, — как знать, вы ее, может быть, застанете врасплох.

Принц так и сделал. Светила полная луна, и внезапно в серебряном свете он увидел девушку, такую прекрасную, такую удивительную, словно бы она сама была цветком! Эта девушка припадала к цветкам, и они один за другим теряли жизненную силу и увядали.

Принц приближался к ней с бьющимся сердцем. Он ведь никогда еще не обнимал ни одну женщину. Подкрался он к девушке, схватил ее на руки и отнес в дом. Ах, как горела в нем страсть! Но он делал вид, что сердится:

— Девушка, кто ты? Ты виновна в краже, ты крадешь силу у моих цветов. В наказание ты должна стать моей женой, красавица!

Девушка освободилась из его объятий и сказала:

— Принц, я Деви Ренгганис, единственная дочь великого царя из небесного мира. Но я не хотела слушаться моего отца и бродила по земле. За это боги наложили на меня наказание: я никогда не смогу обнять ни одного мужчины и должна жить той силой, которую по ночам выпиваю из цветов. Не пытайтесь нарушить этого заклятия, иначе я сейчас же умру!

Пока она говорила, принц чувствовал, что вся его душа тянется к ней, что хочет он только одного — быть с ней нераздельным. Он сказал, что без нее не может жить. Тогда Деви Ренгганис предложила, что будет тайно жить в саду. Принц может ее посещать, но она никогда не станет его женой.

Наутро Пунта нашел своего молодого господина бледным от печали. Страсть сжигала его. Вечером он снова встретил девушку в саду и сказал ей в отчаянии:

— Если я тебя обниму, Деви Ренгганис, ты умрешь, а если я не сделаю этого, то потеряю рассудок!

Тогда Деви Ренгганис послала его в Даху. Принц поехал туда с большой неохотой; но, когда он увидел дочь раджи Дахи, он узнал взгляд Деви Ренгганис. «Это она и есть»,- подумал он и попросил ее руки. Ему пришлось преодолеть много опасностей и испытать много приключений, прежде чем они поженились. Есть добрая сотня рассказов и театральных представлений об этих приключениях, но не все знают, что принц в глазах своей невесты увидел взгляд Деви Ренгганис.

Когда он наконец ввел принцессу Дахи в свой дворец, он был совершенно счастлив. Но как он ее ни любил и как ни хотел дальше любить, он нередко прокрадывался в самую тенистую часть сада, чтобы найти там Деви Ренгганис, его первую, неутоленную любовь.

— Я думал, что принцесса Дахи это ты, — жаловался он. Но у жены другая улыбка!

Тогда Деви Ренгганис послала его в Сингасари, и, когда он увидел улыбку дочери раджи, он подумал: «Это она, это улыбка Ренгганис!» Он решил сделать ее своей второй женой, но только после многих трудностей смог ввести ее в свой дворец. Он был влюблен в свою новую жену, но часто ускользал от нее в сад и жаловался:

— Тебя одну я могу любить всем сердцем. Будь моей, Ренгганис!

Но она оставалась неколебимой, и, когда принц сказал, что ни у одной женщины нет ее легкой походки, она послала его к другому двору, где он опять влюбился в дочь раджи, потому что узнал в ее легкой поступи Деви Ренгганис.

Так шла любовная жизнь прославленного Панджи из Корипана.

Многих женщин любил он, многих ввел в свой дворец, но во всех искал одну: свою недостижимую первую любовь, Деви Ренгганис.

Много вечеров приходил он к ней в сад, и Деви Ренгганис тоже полюбила его. Она поняла, что ни с одной принцессой он не может быть счастлив, и решила обнять его, даже если это принесет ей смерть.

Луна снова сияла серебряным светом, когда принц наконец смог обнять свою возлюбленную. Но — ах! — когда он взял ее на руки, она расстаяла, стала облаком и поднялась к вершинам гор.

В ту же ночь принц оставил свой дворец, чтобы предаться покаянию в чаще леса. Он не ел и не пил, его наполняла только одна мысль: Ренгганис. И наконец боги сжалились и превратили принца во время землетрясения в гору. Рано утром на вершину этой горы ложится облачко: Это Деви Ренгганис и Панджи из Корипана обнимают друг друга.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Просматривая около трех сотен народных рассказов, хранящихся в собрании Киртья Лифринк — ван дер Тюк (Сингараджа, Бали)[150], откуда были почерпнуты все 55 сказок моего сборника, я не могла не отметить, как вариативен этот материал. Например, в сказке о бедной и богатой женщине используется как завязка мотив поисков вшей: бедная должна искать вшей в голове богатой или бесплатно стряпать для нее. Но тот же мотив может выступить и в сказке о падчерице и великанше[151] и может отпасть. Использовав этот мотив один раз, я почувствовала себя вправе отбросить его во втором случае, когда он случайно появился в подлиннике.

В «Балийских рассказах о Половинке»[152] помещены шесть различных версий этого рассказа; я скомбинировала все мотивы вместе, как это мне казалось уместным для данной книги.

Так же многолик материал рассказов о Панджи, и начало каждого варианта, например изложение того, как принцесса попала в лес, кажется совершенно произвольным. В Киртье собрано около сорока таких рассказов, к которым я когда-нибудь надеюсь вернуться. Я пересказала здесь только несколько, очаровавших меня. Только в 55-й сказке, последней в моей книге, использован небалийский мотив, а именно то, что Панджи влюблялся в других принцесс только потому, что они напоминали ему о Ренгганис (Ангрени). Этот мотив взят из сказки «Ангрени из Палембанга»[153].

В четвертой сказке, «Хитрый дурачок (Ангклунг Гаданг)», я в некоторых местах следовала переводу д-ра Я. М. Свеленгребеля в «Миньяк».

В одиннадцатой сказке, «Бинтанг Лара», я позволила небесной деве, после того как она создала белую ворону, вернуться на небо, отклонившись от балийского подлинника, где ей приходится идти в человеческий мир.

В «Безобразном музыканте» конец сказки — мой собственный.

Почти все эти сказки можно прочесть в балийском подлиннике, перепечатанными на машинке латинскими буквами, в Лейденской университетской библиотеке, в отделе восточных рукописей Legatum Warnerianum.

Примечания

1

Из работ на русском языке в первую очередь должна, видимо, быть названа книга Л. М. Демина «Остров Бали» (М., 1964), критически оценивающаяся в статьях: Б. Б. Парникель. Некоторые вопросы балийской истории и культуры (По поводу одного издания).- «Народы Азии и Африки». 1967, № 2; Ю. В. Маретин. По поводу индийских влияний в балийской культуре.- Индия — страна и народ. М., 1967 («Страны и народы Востока». Вып. V). Емкостью и информативностью отличается статья: С. А. Маретина. Балийцы (этнографический очерк).- Страны и народы бассейна Тихого океана. М., 1968 («Страны и народы Востока». Вып. VI). Из журналистских переводных работ наиболее содержательными и живыми (хотя и не лишенными промахов) представляются следующие: И.Марек. Страна под экватором, или полное и подробное описание путешествия на Яву и Бали. М., 1958; Э. Лундквист. Бали. — «Иностранная литература». 1959, № 1; М. Оттен, А. Банса. Чародеи с Явы. М., 1973 (название оригинала: «Le sacre a Java et a Bali»)

(обратно)

2

Точнее говоря, Южный Бали, так как северобалийские княжества ценою немалой крови были захвачены голландцами уже в середине XIX в

(обратно)

3

См.: С. Hooykaas. Introduction a la litterature balinaise. P., 1979 (Cahier Archipel, 8). См. также: Б. Б. Парникель. Введение в литературную историю Нусантары. IX-XIX вв. М., 1980, с. 5-6, 73-80, 149, 150, 156-161

(обратно)

4

J. Hooykaasvan Leeuwen Boomkamp. Sprookjes en verhalen van Bali... 's-Gravenhage, 1956

(обратно)

5

J. Hooykaas-van Leeuwen Boomkamp. De «Goddelijke gast» op Bali. I. Bagoes Diarsa. Balisch gedicht en volksverhaal. Batavia, 1949 (Bibliotheca Javanica, 10)

(обратно)

6

J. Hooykaas-van Leeuwen Boomkamp. A Journey into Realm of Death. — «Bijdragen tot de Taal-, Land- en Volkenkunde». Deel 111, afl. 3, 1955; она же. Panjirang, the Gateway or the Crossroads. — «Bijdragen...». Deel 111, afl. 4, 1955; она же. The Mouse in Indonesian Folklore.- «Bijdragen...». Deel 113, afl. 2. 1957, и др

(обратно)

7

Корипан (Джангала) и Даха (Кедири) — княжества, образовавшие сердцевину средневекового восточнояванского государства. Повести, поэмы и театральные представления о корипанском царевиче (Панджи) и его суженой (Чандре Киране), за которыми проглядывают мифические первопредки яванцев, получили распространение далеко за пределами Восточной Явы, и в первую очередь на Бали

(обратно)

8

Заповедный княжеский сад (таман) расположен на Яве, как и на Бали, несколько в стороне от собственно дворца (пури) — обнесенного стеной обширного комплекса сравнительно небольших построек. Непременная принадлежность сада — бассейн. Под струями воды, подающейся в бассейн из горных источников с помощью специального водопровода и низвергающейся в бассейн через фигурные водометы, и собирается искупаться принцесса

(обратно)

9

По яванской, равно как и балийской, традиции принцу отводилась в кормление часть княжества, у него были, таким образом, свои подданные, а большая часть административных забот ложилась, естественно, на плечи соответствующего чиновника — управителя

(обратно)

10

Кухня (паон) в балийской усадьбе представляет собой небольшое открытое строение, где устроен примитивный очаг и хранится утварь

(обратно)

11

У балийцев, как, впрочем, и в древней Индии, великаны (раксаса от санскр. ракшас) отнюдь не всегда выступают в качестве тупых людоедов. Порой они оказываются земными воплощениями небожителей, на них возлагается охрана небесных врат, их статуям, охраняющим нередко вход в балийскую деревню, дворец или храм, приносят жертвы. Не исключено, что в воображении индонезийцев ракшасы ассоциировались с доисторическим населением архипелага, принадлежавшим к восточному крылу негро-австралоидной расы

(обратно)

12

Те же стадии очищения проходят и души обычных смертных путем кремации и последующего погребения пепла в морских водах

(обратно)

13

Это не какая-нибудь волшебная трава, а лаланг (Imperata arundinacea), которым стремительно зарастают местные пустоши

(обратно)

14

В глазах балийцев курчавые волосы, темная кожа и другие негроидные черты — признак низкого происхождения (см. примеч. 5 к № 1)

(обратно)

15

Здесь имеются в виду, по всей вероятности, прекрасно ползающие сухопутные пиявки

(обратно)

16

Балийский паланкин представляет собой своего рода кресло, на которое усаживаются с ногами

(обратно)

17

Балийцы спят на низких и широких деревянных нарах (бале), покрытых циновками. Днем циновки убираются и ложе преображается таким образом в скамью, на которой, усевшись с ногами, можно есть, заниматься рукоделием и т. д

(обратно)

18

Поскольку балийские аристократы были, как правило, многоженцами, принц сам навещал в положенное время своих жен, им же не полагалось ходить в его спальный домик (умах метен). Этот, как правило, однокомнатный спальный домик еще недавно был единственным на Бали типом «настоящего дома», установленного на невысоком кирпичном фундаменте и осененного прочной крышей из бамбуковых планок, лаланга или волокна сахарной пальмы (дук), покоящейся на столбах (в качестве классического образца здесь рассматривается архитектура Южного Бали). Если мы мысленно уберем (полностью или частично) легкие плетеные стены умах метен, то получим второй тип жилой, хозяйственной и ритуальной постройки, также именуемой бале. В настоящее время в глубине бале все чаще выгораживаются изолированные комнаты, а остальная часть его играет роль веранды; веранды начали пристраивать спереди и к умах метен, что сближает постепенно оба типа построек

(обратно)

19

Распространенный тип балийского печенья, продающегося обычно поштучно,- пестро разрисованные круглые коврижки или коржики из рисовой муки (лак-лак). Муку толкут по большей части из клейкого риса (Orysa glutinosa). В других случаях тесто заворачивают в листья и на пару готовят из него своеобразные булочки

(обратно)

20

Точнее, 105 дней, что равняется половине балийского года (вуку). В этот торжественный праздник младенцу, в котором живо первое время божественное начало (идева), впервые позволяют коснуться ножками земли, украшают его запястьями и ножевицами

(обратно)

21

В каждой балийской усадьбе имеется домашнее святилище (сангга), состоящее из нескольких жертвенников в виде башенок или же домиков на высоком цоколе, отдаленно напоминающих старинные русские «голубцы» — могильные памятники (кресты) с кровелькой

(обратно)

22

Эти клетки (гувунган) представляют собой ажурные сферические корзины из пальмового лыка. При переноске петуха пересаживают в тесный плетеный садок (крепе или киса)

(обратно)

23

Балийская книга (лонтар) — это связка довольно узких полосок, нарезанных из обработанных соответствующим образом листьев пальмировой пальмы. Их прячут в чехол и хранят нередко в подвешенном виде для защиты от муравьев

(обратно)

24

В дневное время клетки с петухами выставляют за ворота, так как считается, что петухов развлекает вид снующих по улице людей

(обратно)

25

Богиня смерти — Дурга, демоническая ипостась Умы, супруги верховного бога балийцев — Шивы

(обратно)

26

Рингит (в немецком тексте — талер) — балийское название голландской серебряной монеты, равной двум с половиной гульденам, до войны обычная ставка во время петушиных боев

(обратно)

27

На Бали существует два типа общин: сельская (административно-религиозная) — деса с ее нередко самостоятельным и деятельным подразделением, банджаром, и ирригационная — субак, в которую могут входить связанные общей системой орошения жители разных деревень

(обратно)

28

Шпоры (таджи), которые привязываются к левой ноге боевого петуха, представляют собой остро заточенные стальные ножи в 0,5 см шириной и 10-12 см длиной. Неудивительно, что петушиные бои на Бали представляют собой форменные побоища

(обратно)

29

Балийская пагода — это стройная деревянная башня-жертвенник, посвященный индуистской троице (Тримурти) — Шиве, Вишну и Брахме. Название этих пагод (меру) напоминает как о священной горе индуистов — Махамеру, так и о древнем культе гор, широко распространенном в Юго-Восточной Азии. Будучи копиями мировой горы, балийские пагоды представляют собой модель вселенной, где пространство между фундаментом и полом символизирует преисподнюю, комнатка, где возлагаются дары и куда нисходят боги отведать жертвоприношений, соответствует юдольному миру, а многоярусная, сходящая на конус крыша, состоящая из нечетного количества (от трех до одиннадцати) ярусов, представляет собой небеса

(обратно)

30

Варингин — Ficus benjamina. Подобно балийской пагоде, он также рассматривается в Индонезии как аналог священной горы, воплощающий в себе силу земли

(обратно)

31

Варингин — Ficus benjamina. Подобно балийской пагоде, он также рассматривается в Индонезии как аналог священной горы, воплощающий в себе силу земли

(обратно)

32

По традиции все дела в сельской общине должен вершить совет старейшин, но раджи, стремясь захватить общину в свои руки, нередко сами назначали сельских старост (клианг деса)

(обратно)

33

В этих сумках, сплетенных из листьев пандануса, кроме листьев перечной лианы — бетеля хранились в особых отделениях кусочки зеленого ореха арековой пальмы, толченая известь и ряд других ингредиентов. Все это завертывали в лист бетеля и вместе с длинно нарезанным табаком жевали эту тонизирующую и приятную на вкус смесь

(обратно)

34

Это обычный для многих индонезийских народов способ оправляться

(обратно)

35

Здесь, как и далее в этой сказке, речь идет, по-видимому, о деревенской «подобщине» — банджаре (см. примеч. 6 к № 3)

(обратно)

36

Гобанг (в немецком тексте — Batzen) равная 1/100 рингита (см. примеч. 5 к № 3)о

(обратно)

37

Балийский саронг (камбен) в мужском варианте — это обмотанный вокруг бедер кусок ткани длиной чуть ниже колен, женский камбен достигает щиколоток

(обратно)

38

Балийские торговки (торговлей здесь занимаются исключительно женщины) продают съестное с низеньких столиков (даганг патокан), которые приносят из дому на головах. Иногда над этими столиками сооружается легкий навес из циновки или пальмовых листьев, а сами они устанавливаются на невысоком помосте; так возникает род временного ресторанчика. Встречаются и стационарные ресторанчики — род домика без передней стены

(обратно)

39

Снопики сжатого риса хранятся у балийцев на чердаке амбара (лумбунг), куда забираются по приставной лесенке. Открытый первый этаж амбара образует бале, где днем занимаются домашней работой, а ночью спят

(обратно)

40

В банджаре есть свой староста (клианг банджар), а иногда несколько старост

(обратно)

41

Отон — первая годовщина со дня появления на свет (имеется в виду опять-таки балийский год, состоящий из 210 дней) — единственный «день рождения», который торжественно празднуется на Бали. В этот день ребенок утрачивает присущую младенцам «божественность», в знак чего с него снимают браслеты и ножевицы, впервые стригут, он получает также магическое имя и становится членом рода

(обратно)

42

В мае на Бали начинает дуть восточный муссон и кончается сезон дождей

(обратно)

43

Предположение привратника не является логическим домыслом: яванско-балийские сады (см. примеч. 2 к № 1) непосредственно связаны с надземным миром; не случайно, согласно местным поверьям, именно в сад любят спускаться небесные девы — дедари, для того чтобы искупаться в бассейне (см. сказки «Три падчерицы» и «Любовь принца Корипана»)

(обратно)

44

В пересказах Я. Хойкасван Леувен Бомкамп змей (нага) движется как человек: он может сесть на корточки или молитвенно сложить руки. На рисунках же балийских художников и в балийском кукольно-теневом театре нага изображается, как правило, в виде огромной змеи

(обратно)

45

В настоящее время на Бали почти не осталось отшельников (дукух), которым отводится важная роль в местной литературе и фольклоре

(обратно)

46

Гуру (бал.-санскр.) — учитель, отец

(обратно)

47

Здесь, как и в аналогичных случаях, речь идет о Шиве, верховном боге балийцев (см. также примеч. 2 к № 8)

(обратно)

48

Этот человек принадлежал, судя по всему, к наиболее «демократической» категории сельских храмовых жрецов — пемангку, в ведении которых находятся и уход за храмом (на Бали их насчитывается до 20000), и обыденные жертвоприношения, и ежегодные торжественные храмовые празднества

(обратно)

49

Здесь описывается обычное жертвоприношение, сопровождающее молитву

(обратно)

50

Согласно правилам балийской вежливости следует спросить, куда и откуда идет повстречавшийся тебе человек

(обратно)

51

Не олененок, а именно оленек (Tragulus kanchil), являющийся главным героем животных сказок у многих народов Нусантары и более всего известный под своим яванским названием «канчиль»

(обратно)

52

Вантилан, крытые арены для петушиных боев,- возвышаются обычно в центре деревни или перед княжеской резиденцией. Размеры арены 6 X 6 м, капитальная крыша в состоянии защитить от солнца или ненастья не только бойцов, их хозяев и жюри, но и значительную часть зрителей

(обратно)

53

Эти узенькие и невысокие (около 30 см в ширину и в вышину) валки земли служат плотинами, удерживающими воду на террасообразно расположенных полях

(обратно)

54

Трон бога солнца (сангга агунг или падмасана) — резной каменный трон на высоком основании, здесь во время священно-служения незримо восседает бог солнца (Батара Сурья), бывший, по-видимому, верховным божеством балийцев до распространения здесь шиваизма; в настоящее же время отождествляется с Шивой

(обратно)

55

Т. е. в «преисподней» меру (см. примеч. 8 к № 3)

(обратно)

56

По всей вероятности, ляпсус немецкой переводчицы: как во время домашних трапез, так и в походных ресторанчиках рис накладывается на банановые листья, которые затем выбрасываются, о чем говорится в нескольких сказках этого сборника

(обратно)

57

Гаруда — в индийской мифологии царь птиц и смертельный враг змей, носящий на спине бога Вишну. У балийцев, как и у многих других народов Юго-Восточной Азии и Южного Китая, гаруда приобретает демонические черты, что отчасти объясняется широко распространенным здесь почитанием змей

(обратно)

58

Балийское кладбище (сема) — место, где погребенные часто довольно длительное время дожидаются дорогостоящей кремации. Что же касается балийских «староверов» (бали ага или бали мула), то у них покойных иногда оставляют на кладбище на растерзание диким зверям и хищным птицам — обряд, «опровергаемый» нашей сказкой

(обратно)

59

Деревянный колокол (кулкул) — тесанный на четыре грани и частично выдолбленный брус, по которому стучат колотушкой

(обратно)

60

Это жертвоприношение совершает, по-видимому, педанда, шиваитский жрец, принадлежащий к касте брахманов (см. примеч. 3 к № 12). Упоминающееся ниже принесение жертв злым (а точнее, хтоническим) духам совершается жрецом сенгуху, связанным с культом бога Вишну, который почитается на Бали в качестве бога воды и хтонических сил

(обратно)

61

Храм предков (пура пусех) — один из трех «обязательных» храмов балийской сельской общины, посвященный мифическому основателю деревни

(обратно)

62

Узкий портал, через который попадают в балийскую усадьбу, обычно не оснащен створом, поэтому поперек него ставится низкий переносный плетень указанного назначения

(обратно)

63

Балийский храмовой комплекс состоит из двух (иногда трех) дворов; местом массовых религиозных церемоний, танцев и т. д. служит обычно передний, «внешний» двор (джаба)

(обратно)

64

Здесь имеется в виду кетипат — рис, сваренный в завертке из пальмовых листьев. Эту завертку балиец берет с собой, собираясь в дорогу или отправляясь на поле

(обратно)

65

Балийцы пашут на индийских водяных буйволах или на быках, представляющих собой домашнюю форму дикого малайского быка — бантенга

(обратно)

66

Белый цвет и бык — атрибуты Исвары (Ишвары), рассматривающегося носителями балийской религиозной премудрости как одно из воплощений Шивы

(обратно)

67

Балийцы представляют себе небеса в виде больших храмовых комплексов

(обратно)

68

Здесь описывается специфическая балийская форма храмовых ворот, так называемые чанди бентар ('расколотая ступа')

(обратно)

69

Ср. балийскую церемонию посвящения в школьный возраст, во время которой жрец педанда пишет на языке у посвящаемого священное слово «ом» (бал. онг) стебельком травы, обмакнутым в мед

(обратно)

70

Длинными бамбуковыми шестами, прямыми стесанными палками, а иногда и подобием наших коромысел пользуются на Бали для перенесения тяжестей исключительно мужчины; женщины носят груз на голове

(обратно)

71

Следует иметь в виду, что для балийца белая ворона (как и любое другое животное белого цвета) — это особенная, священная птица

(обратно)

72

Балийские книги, как на древнеяванском и среднеяванском, так и на балийском языке, рассчитаны на исполнение вслух, а поскольку это по преимуществу поэтические произведения, то их читают нараспев

(обратно)

73

Чили (Крошка, Малышка) — название популярнейших на Бали ритуальных изображений — стилизованных женских фигурок, напоминающих «перехваченный в талии» снопик риса и связанных с культом богини риса Деви Сри, супруги бога Вишну

(обратно)

74

Супраба (санскр. Сурьяпрабха) — в древнеиндийской литературе одна из супруг повелителя видьядхаров (см. примеч. 10 к № 3). У яванцев, балийцев и близких им народов это добрая небесная дева, выступающая чаще всего в роли дарительницы, а то и «чудесной жены»

(обратно)

75

В немецком тексте речь идет об осах, но в индонезийских языках пчелы и осы часто обозначаются одним словом, матки же у ос не бывает

(обратно)

76

Здесь имеется в виду пелатаран анчак саджи — двор с ажурными стенами, расположенный в юго-западном углу дворцового комплекса, где устраивались разного рода общественные церемонии и где раджа принимал своих подданных

(обратно)

77

Пальмовое вино (туак) добывают из сока сахарной пальмы (аренги сахароносной), а также из сока кокосовой и пальмировой пальмы. Ферментация его происходит очень быстро, часа через два после сбора оно готово для употребления. По ходу сказки следует иметь в виду, что туак находит широкое применение в ритуальных возлияниях

(обратно)

78

Даже если к жертвенной пище и не прикасался после жертвоприношения ни один смертный, она считалась неприемлемой для брахманов и ксатриев (см. ниже), поскольку боги уже вкусили суть (сари) этой пищи

(обратно)

79

Как замечает С. А. Маретина, «индояванская аристократия на Бали делилась на три касты (тривангса), соответствующие древнеиндийским варнам — брахманов, ксатриев, весиев. Основная масса балийцев (по некоторым данным, около 95%.- Б. П.) к ним не принадлежит. Их условно называют судра (местное название — джаба), но они не являются кастой» (С. А. Маретина. Балийцы, с. 235)

(обратно)

80

В немецком тексте — игуана (Leguan). Однако игуаны распространены преимущественно в Южной Америке, а в Индонезии их нет. Речь идет здесь скорее всего о влаголюбивом полосатом варане, достигающем 2,5 м в длину

(обратно)

81

Великая гора — Гунунг Агунг (3142 м), высочайшая гора острова Бали, долгое время считавшаяся уснувшим вулканом. Гунунг Агунг является объектом религиозного поклонения на Бали, его божество (Батара Гунунг Агунг) отождествляется с Махадевой, т. е. Шивой

(обратно)

82

Это традиционный для Индонезии и очень надежный способ носить детей, при котором женщина поддерживает ребенка одной рукой, он же, обхватив ее талию ножками, сидит у нее на бедре. Что касается длинного женского шарфа (умпал или сленданг), то женщины, разумеется, не только переносят с его помощью детей или небольшие грузы, но и драпируются в этот шарф, повязывают им голову и т. д

(обратно)

83

По убеждениям индонезийцев, небожители никогда не потеют

(обратно)

84

У балийцев стихия огня связана с Брахмой, воды, как мы уже знаем, — с Вишну, а света — с Шивой

(обратно)

85

Южнобалийское княжество Клунгкунг с XVII в. и до его захвата голландцами в 1908 г. почиталось гегемоном острова

(обратно)

86

Здесь имеются в виду фланкирующие ворота княжеского дворца в Клунгкунге фигуры европейских (предположительно португальских) воинов, выполненные, как и самые ворота, китайскими мастерами в конце XIX в

(обратно)

87

Деревянное полихромное изображение Гаруды помещено под крышей княжеского павильона для торжественных приемов, на стыке центрального кровельного столба и горизонтальных балок-распорок

(обратно)

88

Алтарь, украшенный головой с рогами оленя (манджанган селуанг), — место, куда нисходит Батара Маоспаит (Маспаит) — обожествленный основатель средневекового яванского государства Маджапахит, захватившего в 1343 г. Бали и посадившего здесь своих наместников, давших начало местным княжеским династиям

(обратно)

89

Черепаха (бедаванг нала) и мировой змей (Анантабхога) — существа, на которых покоится земля,- служат основанием падмасаны (см. примеч. 2 к № 8)

(обратно)

90

Балийские художники работают углем или палочкой, обмакнутой в охру; нанеся на загрунтованную ткань контуры рисунка, они переходят к работе красками

(обратно)

91

Запуск змеев (лаянган или гованган) — излюбленное развлечение как юных, так и взрослых балийцев

(обратно)

92

На Бали, как раньше на Яве, покровителем запада считается Махадева, востока — Ишвара, севера — Вишну, а юга — Брахма, за которыми и закреплены соответствующие небесные царства. Центральное небо принадлежит, разумеется, Шиве

(обратно)

93

Трудно точно сказать, что это за лягушки. Первая из них в немецком тексте именуется Bullfrosch (лягушка-бык), но настоящие лягушки-быки живут только в Новом Свете. На балийских рисовых полях и поблизости от них чаще всего встречаются водяные лягушки Rana cancrifora и Rana limnocharis

(обратно)

94

Здесь описывается традиционная балийская техника письма: буквы вырезаются на поверхности пальмового листа специальным ножичком (пенгутик или пенгрупак)

(обратно)

95

См. примеч. 4 к № 8

(обратно)

96

Восточное и северное направления ассоциируются на Южном Бали с благими силами, недаром домашнее святилище располагается здесь в северо-восточном углу усадьбы. Противопоставление благодатных севера и востока зловредным западу и югу проводится в ряде сказок этого сборника

(обратно)

97

В индонезийских ткацких станках цевка достигает порой значительных размеров

(обратно)

98

Балийские крисы, как правило, значительно больше общеизвестных яванских, поэтому местный крис вполне подходящее оружие для поединка с великаном

(обратно)

99

Некоторые из балийских традиционных танцев до сих пор имеют характер турнира, например исполняющийся все реже барис гедё (барис тумбак)

(обратно)

100

Ристалище состоится все в том же «дворе с ажурными стенами» (см. примеч. 7 к № 11) царского дворца

(обратно)

101

Притом, что обезьяны и вообще почитаются на Бали, белая обезьяна — особо священное животное (ср. примеч. 2 к № 11). Так, в виде белой обезьяны изображается в местных театральных версиях «Рамаяны» Хануман, волшебный помощник Рамы

(обратно)

102

Речь идет о самке оленька (см. примеч. 1 к № 7)

(обратно)

103

Рабство было запрещено на Бали только после превращения острова в голландскую колонию, а до 1830 г. балийские раджи вовсю экспортировали рабов, в частности, на Яву, где их охотно покупали как голландцы, так и богатые китайцы

(обратно)

104

Жасмин (бал. чампака) — Michelia tjampaka. Далее упоминающиеся цветы, названия которых переведены весьма приблизительно: дурман (бал. секар качубунг) — Datura alba, лилия (бал. секар бакунг) — Crinum asiaticum, магнолия (бал. секар джепун) — Plumoria acutifolia

(обратно)

105

Дампу Аванг — легендарный корабельщик, неоднократно упоминающийся в литературных и фольклорных памятниках Явы и культурно связанных с ней территорий. В пьесе традиционного яванского театра Дампу Аванг, прибывший из Банджермасина, хочет обмануть государя яванского государства Менданг Камульян, за что тот превращает его слуг в обезьян, а сам он оказывается навеки заключенным под своим, превратившимся в гору, кораблем

(обратно)

106

Несмотря на упоминающиеся ниже географические названия, маршрут корабля чисто сказочный, да и как могло быть иначе, когда настоящий Корипан находился в верховьях той самой реки Брантас, вниз по течению которой была расположена Даха

(обратно)

107

Паджарикан — может быть, искаженное Панарукан, название небольшого приморского городка, расположенного по пути из крупнейшего восточнояванского порта Сурабайи в сторону Бали. Упоминающиеся ниже Сингасари и Гагеланг — яванские исторические области, играющие важную роль в «романах о Панджи»

(обратно)

108

Здесь имеется в виду додот или додод — нарядная ткань, повязываемая поверх штанов и ниспадающая слева до земли

(обратно)

109

Это не оговорка, у балийцев ад (нарака, кавах) находится на небесах, в небесном царстве бога Ямы (Яманилока)

(обратно)

110

Речь идет о ритуальных зонтиках (паенг робр б), нередко устанавливающихся на земле и осеняющих собой особо священные объекты (например, статуи богов) во время торжественных церемоний

(обратно)

111

Бунут (др.-яв. вунут) — большое развесистое дерево, один из видов фикуса

(обратно)

112

Эти мелкие монеты (пипис) с дырочкой посредине носили обычно связками, они имели широкое хождение на Бали до второй мировой войны

(обратно)

113

В настоящем балийском кукольно-теневом театре куклы вырезаются из кожи крупного рогатого скота, отсюда и его название — ваянг кулит — «кожаный театр»

(обратно)

114

Кузенные браки распространены на Бали, в особенности среди аристократов

(обратно)

115

К покровителям четырех стран света (см. примеч. 8 к № 15) добавляются еще и покровители промежуточных стран света. Вместе с Шивой они образуют девятерицу богов (Навасанга). Покровителем оранжевого юго-западного неба, куда Мандару посылает пастушка, является бог Махешвара (Маха-Ишвара)

(обратно)

116

Корабельщик — по-видимому, «гость», чужеземец, поскольку сами балийцы, как правило, чуждаются моря, воплощавшего для них всяческое зло (в противоположность горам)

(обратно)

117

Здесь имеется в виду дорога, ведущая из Гилиманука к Сингарадже

(обратно)

118

Головной платок (уденг) — обязательная часть традиционной мужской одежды на Бали, он повязывается здесь на тысячу способов

(обратно)

119

Став главным богом балийцев, Шива-Сурья присвоил себе один из главных атрибутов бога Вишну — лотосовый трон

(обратно)

120

См. примеч. 1 к № 23

(обратно)

121

Срывая цветы (с деревьев или кустарников), балийцы обычно оставляют самые коротенькие черенки

(обратно)

122

Балийские свиньи отличаются черным цветом и очень густой щетиной

(обратно)

123

Речь идет о часто весьма дорогих инструментах балийского оркестра гамелана. Происхождение гамелана, возможно заимствованного балийцами у яванцев, могло быть связано с деятельностью змея в качестве культурного героя

(обратно)

124

Царская гора — то же самое, что Великая гора из сказки о трех падчерицах, т. е. Гунунг Агунг (см. примеч. 1 к № 14)

(обратно)

125

Оба эти танца могут рассматриваться как разновидности упоминавшегося уже выше ритуального танца барис

(обратно)

126

Вираспати — главный жрец при дворе бога Индры, постоянный советник богов

(обратно)

127

Рыжие волосы на Бали — верный признак принадлежности к сонму опасных духов. № 35

(обратно)

128

Распространенный в Индонезии обычай величать родителей (и даже старших родственников) по имени ребенка сохранился на Бали только среди простолюдинов — джаба

(обратно)

129

У балийцев Индра почитается в качестве властелина небесного царства, а также как предводитель небесного воинства и повелитель ветров

(обратно)

130

Здесь идет речь о педанде, поскольку представители других категорий балийских жрецов, как правило, принадлежат к простолюдинам. Опять-таки к педанде отправляется Поленг, чтобы условиться насчет кремации деда, поскольку главными экспертами в делах этого вида похорон, распространенного первоначально лишь среди трех высших сословий, были жрецы-брахманы

(обратно)

131

Качество святой воды (тиртха) зависит от статуса освящавшего ее жреца (лучше всего, если это был педанда), от того, какие при этом произносились заклинания (мантра), и от ряда других обстоятельств

(обратно)

132

Тела знатных покойников или их ритуальные подобия (адеган) переносятся к месту кремации с помощью многоярусных носилок-кат фалка (баде), напоминающих по своей конструкции балийские пагоды (меру)

(обратно)

133

Обычно тело умершего или его адеган, заключенные в фигурный саркофаг, кремируются на особом помосте (бале пебасмиан или бале гуми), а баде сжигается поблизости

(обратно)

134

Согласно наиболее распространенной практике, тело знатного умершего, кремируемого без временного захоронения, 42 дня лежит в доме, а перед кремацией переносится на специальный помост (бале сумангген), возводящийся не на кладбище, а в усадьбе покойного

(обратно)

135

Джогорманик — один из духов балийской преисподней, подданный бога Ямы

(обратно)

136

См. примеч. 3 к № 11

(обратно)