Помеченный на удаление (fb2)


Настройки текста:



Влад Воронов Помеченный на удаление

Часть первая. Мальчики и аэропланы

Егора разбудила очередная волна. Он вынырнул из полудремы, открыл глаза. Ничего не изменилось. Все тот же рыжий резиновый полог над головой, все тот же бескрайний океан снаружи. Море, небо, и тесный мирок спасательного плота. Вроде и оба входа раскрыты настежь, и легкий ветерок присутствует, но все равно липкая духота и жара.

Сил хватило только поднять веки. Скользнул мутным взглядом по пустынному горизонту, и снова провалился в беспамятство.

Егор Мятин рос, как миллионы других советских мальчишек. Ходил в школу, гонял мячик во дворе, читал книжки про приключения. Однажды на пустыре увидел, как мальчишки постарше запускают игрушечный самолет. Сначала они его долго настраивали, подгибали крыло и оперение, чтобы планировал ровной пологой спиралью. Потом закручивали резинку позади пропеллера. А дальше бросок, и обтянутое калькой гигантское насекомое рванулось вверх. Пусть резинового двигателя хватило ненадолго, пусть самолет улетел на стройку и там сломался, но прекрасное ощущение восторга и жажды нового полета уже поселилось в душе. Егор пошел в авиамодельный кружок.

Взяли его не сразу. Высокий и немного нескладный Валерий Иванович долго приглядывался к малолетнему авиатору, но старание и горящие глаза сделали свое дело.

Сперва Егорка научился сворачивать «голубей» из бумаги. Это оказалось не так сложно, как виделось поначалу. Гораздо сложнее было отрегулировать бумажный самолетик, чтобы он летел далеко и ровно. Еще труднее было наловчиться не швырять «голубя» со всей дури, а «придавать ему необходимую начальную скорость и направление». Когда Егор сказал эту фразу дома, родители переглянулись, и папа задумчиво произнёс: «А сын-то растёт…».

Через три месяца мальчик мог сделать сносно летающий самолетик из любой, даже не очень подходящей макулатуры. Вершиной детского технического творчества стал громадный «голубь» из коробки от телевизора. Пускать его решили во дворе. Старшие пацаны даже провели юного авиаконструктора на чердак и держали за ремень штанов, чтобы при запуске тот не выпал из чердачного окна. Летел картонный самолет солидно. Пересёк двор и грохнулся где-то за гаражами, инициировав взрыв матюгов у местных автолюбителей.

Большие пацаны Егорку не бросили и даже вывели тайными тропами из эпицентра скандала, но бдительные бабушки у подъезда не поленились настучать родителям. Егор получил по заднице, выслушал лекцию по технике безопасности при производстве полетов, и под страхом отлучения от кружка пообещал, что впредь будет думать, прежде чем пускать. И, неожиданно, заработал авторитет среди местной шпаны. Не всякий способен устроить такую громкую шалость и не сдать остальных.

А с наступлением зимы началась подготовка к соревнованиям по комнатным авиамоделям[1]. Когда Егорка первый раз увидел в полете это прозрачное радужное чудо, медленно вертящее лопастями винта, он второй раз влюбился в авиацию. Понятно, что сразу сделать самолетик чемпионатного класса мальчишка не мог, но он очень старался. Выгибал из сухих травинок несущие элементы, склеивал их эмалитом[2], разливал по поверхности воды в специальном корыте хитрую смесь клея и пластификатора, чтобы потом проволочной рамкой снять радужную пленку для обтяжки…

Его поделка даже полетела, после того, как над ней поколдовал Валерий Иванович. Но выступать пришлось на чужом самолете.

Первые соревнования прошли… сумбурно. Пришлось рано вставать, ехать в большой спортивный зал на другой конец города, там собирать и регулировать самолетики, проходить жеребьевку, ждать старта. Хорошо, что с каждым из малышей ходил кто-то из старших кружковцев, объясняя, показывая и подсказывая в нужный момент. Егор заводил резиномотор, шел на старт, куда говорили, направлял самолет туда, куда говорили, и по команде отпускал. Прозрачные медузы медленно плавали по огромному залу — кто дольше. Их тащило сквозняками в разные стороны, и очень часто результат полета зависел не только от мастерства того, кто сделал и запустил самолет, но и от везения. Либо от опыта, которого не было у пацанов, но был у взрослых моделистов.

А еще новичкам везет. Не всем, конечно. Но тем, у кого хороший, опытный руководитель — везет чаще. Егор в тот раз привез домой грамоту за второе место среди юношей и твердую уверенность, что посвятит жизнь авиации.

Потом были планеры[3], таймерки[4] и кордовые[5], уже на улице, конечно. Были другие соревнования. Были удачи, были провалы. Были медали и грамоты, были разбитые и потерянные модели. Но больше всего запомнились последние юношеские соревнования по комнатным, в которых он принимал участие. Их авиамодельный клуб в тот год выставил четыре команды. Уже Егор на правах старшего готовил новых юных моделистов, помогал строить (а чаще строил за них) чемпионатные модели, учил регулировать и пускать. И в тот год его питомцы заняли первое, второе и шестое место. Одному мальчишке не повезло, кто-то открыл дверь, и самолет сдуло на люстру.

А он сам занял третье. И все равно был безумно счастлив.

Прошло всего полгода, и за один полетный день Егор потерял два планера. Итог полугодовой работы. Он ничего не мог сделать с этим внезапным шквалом, который унес первый планер, и с мощнейшим термиком[6], который, как пылесосом, утащил вверх второй. Но все равно, обидно было до соплей. Захотелось изобрести какую-нибудь штукенцию, которая удержит модель в пределах летного поля. А в идеале еще и будет держать в восходящем потоке до истечения контрольного времени, и потом вернет к месту старта.

Через год Егор поступил в институт. Естественно, в МАИ[7], но на третий факультет[8] вместо первого[9], справедливо рассудив, что самолеты делать он уже умеет, а автопилоты еще нет.

Учиться было интересно, особенно когда начались предметы по специальности. Стало понятно, зачем была нужна вся эта зубодробительная математика первых двух курсов. Каждая новая дисциплина, как камешек в мозаике, встраивалась в целостную картину профессии. Конечно, часть предметов можно было бы и похерить, но увы, учебная программа подобных фортелей не позволяла. Одна радость — на военную кафедру ходить не надо, время терять.

Когда Егорка был маленьким, врачи нашли у него какую-то аномалию в сердце. Как сказал тогда врач, ничего серьезного, сейчас абсолютно здоровых детей не бывает. Подрастет, и все войдет в норму. Будет годен без ограничений.

Но мама и папа не хотели такого диагноза. Они не планировали отдавать сына в армию. Старичок доктор не стал возражать и написал то, что просили.

Эту процедуру родители повторяли каждый год, поэтому к шестнадцатилетию Егор был уже хроническим сердечником, судя по медицинским документам. Военкоматовские врачи отправили ребенка на обследование, но мама с папой были настойчивы. И платежеспособны. В результате Егор оказался непризывным, чем и пользовался бессовестно. Пока одногруппники топали по плацу и изучали разные железки, крашенные в зеленый цвет, он пропадал в студенческом конструкторском бюро. Приятели, бывало, рассказывали интересное про ракеты и ракетчиков, но посещать школу жизни очно не уговорили.

Чем ближе к окончанию, тем сильнее Егор задумывался — а что делать после института? Идти в КБ и делать автопилоты для настоящих самолетов не хотелось. Действительно творческой работой в больших организациях занимаются считанные люди, и стать одним из них очень непросто. А год за годом выполнять пусть важную, но рутинную работу — это не для него. Значит, нужно идти в небольшую контору. Или вовсе — открыть свою.

На последнюю мысль Егора натолкнул его приятель Макс. Тот звезд с неба не хватал, учился на твердые трояки, зато организаторскими способностями обладал выдающимися.

— Пойми, сейчас время такое, в моду вошли всякие дроны и прочие беспилотники. А что такое беспилотник? Это — авиамодель с автопилотом. А кто у нас спец по авиамоделям? Ты. Кто спец по автопилотам? Тоже ты. И я немного, полторы головы лучше одной. А значит что?

— Что?

— Нужно организовать свою фирму по изготовлению беспилотников. Пока из авиамодельных комплектующих, а там деньжат поднакопим, свое производство заведем…

— Как деньги потратить — я и сам соображу. А как их заработать?

— Очень просто. Будем продавать дроны… Нет, будем продавать услуги дронов! Сдавать в аренду вместе с операторами.

— А где операторов возьмем?

— Ну ты же умеешь модели запускать? А я сумею найти заказчиков.

Как оказалось, у Макса какой-то родственник работал в государственной организации с непроизносимым названием, которая занималась учетом земель. И каждый год эта организация за бешеные деньги заказывала аэрофотосъемку каких-то участков местности.

— Насколько я помню, аэрофотосъемка — лицензируемая деятельность. И там есть масса требований и ограничений.

— Так в том и прикол, что они заказывают не официальную аэрофотосъемку, а, по сути, аэрофотографии. С соответствующим качеством и безо всяких документов. Так что мы справимся.

Егор задумался. У него, в принципе, был готов самолет, как раз под такие задачи. Но не было денег купить спутниковый навигационный приемник, они тогда были страсть какие дорогие.

— Ты уверен, что с нами захотят иметь дело?

— Захотят. Придется, конечно, немного поделиться, но денег под этот проект выделено достаточно. Хватит всем.

Егор прикинул радужные перспективы и дал себя уговорить. Так появилась на свет фирмочка «ЕМ Аэро». Ребята стали совладельцами, а Егор — еще и директором.

Первый эксперимент оказался успешным. Пришлось поколдовать и с алгоритмами управления, и с настройками фотоаппарата, да и сам летательный аппарат потребовал существенной переделки, но работу они сделали. И даже получили обещанные деньги, большую часть которых сразу пришлось отдать, но осталось тоже немало. На свою половину гонорара Егор купил начинку для второго самолета, а Макс — подержанный джип. Для рабочих поездок на природу. И девчонок возить.

Никогда не следует повторять удачный эксперимент. Не дай Бог, все получится еще раз, и ты уверишься в своих заблуждениях.

Максу удалось найти еще десяток заказчиков, привлеченных низкой ценой предлагаемых услуг. Трое, правда, с порога затребовали лицензию на аэрофотосъемку, и тем разговор закончился. Еще двое отказали по другим причинам, один разорвал уже оформленный договор и отказался платить, но четверо оставшихся окупили все затраты. Друзья смогли арендовать офис и мастерскую, Макс поменял джип на более крутой, а Егор… Егор взялся учиться управлять настоящим самолетом.

Казалось бы — сбылась мечта! Но реальность, как это часто бывает, разошлась с ожиданиями. Удовольствие от полета здорово смазывалось необходимостью заранее подавать в Управление Воздушного Движения план полета и получать на него разрешение. В небе надо было соблюдать правила, избегать запретных зон и общаться с диспетчерами. Так что ощутить себя птицей и лететь куда хочешь не получилось. Хотя, с другой стороны, было очень познавательно изучить, как там всё устроено в большой авиации. И порадоваться, насколько все проще в маленькой.

В один прекрасный день Егор прилетел в офис, как на крыльях.

— Смотри, что я нашел! Читай.

— Ну что, тендер на воздушный мониторинг. Требования, ага… Состав участников тендера… Сумма предполагаемого контракта… Нет, нам здесь не светит.

— Почему? Смотри, тут нужно не меньше трех выполненных за последний год аналогичных контрактов. У нас как раз три, и четвертый вот-вот закроют! Зато прикинь, сколько денег получим! Поделимся с кем надо, конечно, но останется все равно много!

— Ты видишь вот этого участника? ЗАО «Универсал», ни разу не слышал? Если поднять большинство денежных тендеров с невнятными условиями за последнее время, они практически все их выиграли. Это явно чья-то подставная конторка. Кто там с кем должен делиться, уже давно решено. И нас в той схеме нет. Если тебе так хочется поиграться в эти игры для больших мальчиков, можем попробовать, конечно. Победить не победим, но засветимся у нужных людей, и в следующий раз не будем выглядеть белыми воронами.

— Да ладно тебе, у нас неплохие шансы!

— Угу. Бодался теленок с дубом…

Несмотря на пессимизм Макса, ребята впряглись и подготовили конкурсные документы. И даже прошли во второй тур, совместно с ЗАО «Универсал», как и предполагал разбирающийся в бюрократических тонкостях бизнес-партнер Егора.

А потом… Потом случилось странное. В последний день конкурса внезапно приехала какая-то то ли комиссия, то ли выездная проверка, и нашла какие-то проблемы с документами у прикормленной фирмочки. И Егор с Максом выиграли тендер.

Макс, кстати, на это заседание комиссии не пошел. Был уверен, что шансов все равно нет. Егор в одиночестве вышел на улицу, полный радужных надежд, и тут к нему подвалили двое хватких ребят в дорогих костюмах.

— Мы предлагаем пять процентов. Но сделать все нужно быстро.

— Вы сейчас о чем?

— Ты что, дурачок? Контракт оформляется на твою конторку, ты получаешь свои пять процентов и свободен.

— Но как же? Мы планировали выполнять контракт, у нас есть всё необходимое оборудование, персонал и компетенции. Может быть, будем работать совместно?

— Парень, ты не врубаешься. От тебя сейчас потребуется только поставить подписи на нужных бумагах и получить свои денежки. Все остальное мы сделаем сами.

— Но этот контракт очень важен для нашей молодой, развивающейся организации…

— Это ты сейчас торгуешься так? Не пройдет, ставка фиксированная. Или действительно не понимаешь?

— Я не желаю участвовать в ваших странных схемах! Это наш контракт, мы его честно получили и честно выполним. Больше разговаривать не о чем. Прощайте!

— Ой, дурак… Ну смотри, тебе жить.

На следующий день у фирмы «ЕМ Аэро» заблокировали расчетный счет. Банк счел какой-то платеж подозрительным, обещал разобраться после предоставления документов. Общего списка требуемых документов не присылали, запрашивали по одной бумажке и через пару дней просили следующую. Тут же начались звонки из разных инспекций и ведомств. Егора клеймили как проклятого эксплуататора, не выплачивающего вовремя зарплату сотрудникам, отмывателя преступно нажитых доходов и финансиста террористов. О чем было написано множество жалоб и заявлений во все возможные инстанции, в том числе и в прокуратуру. Органы немедленно отреагировали и возбудили дело.

Из наемных сотрудников в фирме был только ночной сторож. Попытались с ним договориться полюбовно по поводу якобы невыплаченной зарплаты, но найти его не удалось. Родные сказали, что старикан уехал на всё лето на рыбалку в те края, где не работают мобильники.

Дальше Егора начали вызывать в различные инстанции и мытарить душу по поводу нарушения трудового законодательства. Попытки объяснить, что с заблокированного счета невозможно платить зарплату, к успеху не привели. Пока не разберешься с банком и не выплатишь все долги, счет не разблокируют. Заплатить наличными тоже нельзя, потому что официально кассы в организации нет. Новый счет открыть нельзя, потому что в отношении организации открыто дело.

И еще множество скорбных знаний постиг молодой предприниматель за эту неделю. В пятницу его вызвали в прокуратуру, вывалили очередную порцию угроз и пригрозили подпиской о невыезде.

Вечером Егор напился. Позвонил Максу и попросил приехать.

— Я подумал… Пожалуй, ты был прав. Честным путем здесь ничего не добьешься. Нужно позвонить тем людям и сказать, что я согласен.

— Я звонил. Извини, что без твоего разрешения. Они ответили, что все равно придется устраивать повторный тендер, поэтому мы им больше не интересны. А то, что сейчас с нами происходит — от них прощальный привет. Чтобы в будущем мы не лезли в серьезные игры взрослых мальчиков. Или, если уж лезем, чтобы играли по правилам.

— И что делать? Мне в тюрьму не хочется. Ты-то просто совладелец, с тебя взятки гладки, а я директор…

— Я бы советовал пересидеть несколько лет в какой-нибудь глуши. Сроки давности по экономическим преступлениям короткие. А я тем временем попробую со сторожем решить вопрос. Если удастся его уговорить забрать заявление, ты снова станешь чист перед законом.

— А где пересиживать-то? У меня даже загранпаспорта нет.

— Кто-то у меня недавно интересовался как раз автопилотчиками. Поищу. Там вроде загранпаспорт был не нужен. И при этом глушь глухая, здешние прокурорские туда точно не дотянутся. Вроде что-то военное.

Макс достал мобильник и ушел на балкон. Вернулся минут через пятнадцать.

— Они готовы тебя взять. Но собираться нужно быстро, отъезд завтра с утра. Сказали, что пришлют грузовик за оборудованием. И грузчиков.

— За каким оборудованием?

— А работать там, на месте, ты как собираешься? Голыми руками? Надо полностью вывезти мастерскую, пока ее не арестовали. Так что давай, собирай шмотки. Климат там жаркий, тулуп не потребуется.

— Прямо сейчас? Соберемся и в мастерскую?

— Сейчас. Соберемся, к нотариусу и в мастерскую.

— А к нотариусу зачем?

— Как зачем? Напишешь на меня доверенность на распоряжение твоей половиной фирмы. Иначе довольно сложно будет за расчетный счет судиться.

— А… Ты разве со мной не поедешь?

— Нет, конечно. Кто-то же должен здесь твое честное имя восстанавливать и наши деньги у этих негодяев обратно забирать? И с последнего нашего заказчика итоговый транш стрясти, а то прослышал, сволочь, про наши затруднения, и честно заработанные денежки придерживает.

— Макс…

— Не благодари. Поехали быстрее, а то эти нотариусы и так по ночам тройной тариф лупят, а если мы опоздаем, то и вовсе не расплатимся.

Потом были сумбурные сборы на съемной квартире, подписывание каких-то бумажек в темном офисе в глубине арбатских переулков, адская возня по демонтажу станков и приборов. По счастью, те двое, что приехали на «Урале» с манипулятором и представились Петром и Павлом, без дополнительных просьб впряглись в работу. А в кузове оказалось достаточно пленки, досок, пенопласта, гвоздей и вязальной проволоки, чтобы все тяжести разместить и закрепить. Последнее, что отложилось в памяти, до того, как Егор провалился в сон — странная фраза Макса:

— Удачи на Новой Земле!

Интересно, при чем тут Новая Земля, если сказали не брать теплые вещи?

Проснулся Егор оттого, что яркое солнце резануло по глазам. Тело в аскетичной кабине «Урала» затекло, руки и ноги кололи миллионы маленьких иголочек. Во рту словно кошки нагадили, причем кормили тех кошек накануне явно не «вискасом».

Грузовик, порыкивая, выехал из железных ворот какого-то здания, похожего на гараж. Ворот было много, то из одних, то из других выезжал очередной автомобиль. В основном — грузовики или джипы. Регулировщики в песочного цвета военной форме и автоматами на груди расставляли машины по здоровенной парковке. Парковка была окружена высоким бетонным забором.

Один из регулировщиков встал на подножку и заглянул в кабину «Урала».

— Добро пожаловать на Новую Землю. Если у вас есть не опечатанное оружие, советую его опечатать прямо сейчас. Нахождение на территории базы с оружием разрешено только резидентам. Подготовьте ваши документы и проходите на иммиграционный контроль.

Он махнул рукой в сторону здания в дальнем конце стоянки и направился к следующему грузовику.

— Жарковато для Новой Земли, вы не находите?

Немногословные спутники Егора переглянулись.

— Парень, ты что, не в курсе, куда попал?

— Ну… мне предложили здесь работу по специальности. Просто там у меня… это…

— Здесь практически у всех там — «это», в том или ином виде. А куда ты ехал — что, не интересовался?

— Полигон какой-нибудь. Владимировка, Капустин Яр, Ашулук. Для Новой Земли уж больно жарко, на тех широтах даже летом солнышко не такое злое. И кстати, как мы здесь оказались? Я проспал перелет? Мы на аэродроме?

— Дать бы в морду твоему вербовщику, что ничего тебе не рассказал, да только уже не получится. Ладно, пойдем оформляться, а то я все сиделки отсидел. «Урал», конечно, машина хорошая, но беспощадна не только к бездорожью, но и к собственному экипажу.

За дверью с надписью «Иммиграционный контроль» оказалось просторное помещение со стойкой в глубине, как в холле гостиницы. И, словно в гостинице, стояла немаленькая очередь желающих этот самый контроль пройти. Петр вздохнул:

— На улице все равно ни тени, ни кондиционера. Предлагаю здесь подождать. Опять же, сортир в наличии.

Павел молча кивнул, Егор тоже. И поспешил к двери с долгожданной надписью WC.

Перед девушкой-регистратором парень предстал уже умытым и проснувшимся.

— Добрый день. Ваш АйДи, пожалуйста.

— Паспорт? Вот, держите.

Барышня скривилась

— Вам еще не изготовили АйДи карту?

— Нет. Я даже не знаю, что это такое.

— Тогда пройдите в дверь справа с рисунком фотоаппарата, сфотографируйтесь, и возвращайтесь сюда. Следующий.

Егор прошел и вернулся обратно, пытаясь проморгаться после вспышки.

— Какое имя и фамилию указывать?

— Егор Мятин. А что, можно поменять?

— Мне без разницы. Ваша прежняя жизнь осталась за ленточкой. Хотите оставить прежние данные — оставляйте. Не хотите — можете назваться хоть Жан Жаком Руссо. Единственное ограничение — в имени и фамилии разрешены только буквы. Латинские. Цифры и спецсимволы запрещены.

— Я вроде не певичка из кабаре, чтобы под псевдонимом выступать. Пишите Egor Myatin.

— Хорошо.

Регистраторша пощелкала кнопками компьютера и через полминуты положила на стойку еще теплый пластиковый прямоугольник размером с банковскую карту. Чуть расплывчатая фотография, имя латиницей, длинный номер, скан-код, картинка с глазом в пирамиде на обороте. Все это под слоем голографических защитных наклеек.

Пока Егор рассматривал карточку, барышня затараторила как пулемет.

— Это АйДи — ваш основной здешний документ. Он же дает доступ к вашему счету в Банке Ордена. Вот вам «Памятка переселенца» — она содержит всю необходимую информацию для недавно прибывших. Дополнительные книги, часы, карты можно приобрести у моей коллеги в окошке номер два. Там же и дополнительная информация. Оружие можно купить в арсенале. Вам необходимо посетить врача и получить необходимые прививки — это та дверь по коридору с красным крестом. Добро пожаловать на Новую Землю! Извините, у нас сегодня очень много посетителей.

И перевела взгляд за спину Егора:

— Следующий!

Через пятнадцать минут мужчины вышли на улицу, в духоту парковки. Егор с трудом сдерживался, чтобы не чесать свежеуколотую местными эскулапами лопатку.

Возле грузовика их ждал молодой парень в военной форме, с портфелем в руке.

— Братья Ивановы и Мятин?

— Они самые.

— Очень приятно. Я лейтенант Сигаев. Вчера и сегодня прибывает много наших, мы формируем колонну для совместного движения в Демидовск. Вы прошли все формальности? Документы, прививки?

— Да.

— Отлично. Тогда запоминайте. Ваш номер в колонне — семнадцатый. Рация в машине есть?

— Нет. В спешке собирались.

— Тогда и не заморачивайтесь. На время движения колонны выдам уоки-токи[10]. Сбор колонны завтра в семь утра на площадке перед КПП.

— То есть ночуем здесь?

— Да. После перехода и прививок вам надо поспать по-человечески. С базы выгоняют не сразу, но больше трех дней провести не дадут, разве что заболеешь.

— А где здесь можно переночевать и поесть?

— Есть общага для переселенцев, где то ли недорого, то ли вовсе даром, не знаю. И есть мотель, там покруче и подороже, но сейчас все забито, очень большой поток переселенцев. Но лучше вам у местных спросить, я сам стараюсь в мотеле останавливаться, и есть там же.

— А деньги наши здесь принимают?

— Здесь свои деньги. А вам что, не сказали?

— Нет, девочка торопилась очень, народу много.

— Деньги здесь вот такие, пластиковые, с кредитную карточку размером. Экю называются. Бедным переселенцам выплачивают подъемные, но вы на своей машине, поэтому под эту категорию не попадаете. Заленточные деньги можно поменять в Банке Ордена, вон та дверь. Хоть и по хреновому курсу, но на Новой Земле вам доллары с рублями точно не понадобятся.

— А они карточки принимают?

— Заленточные? Не знаю точно. Могут и принимать, под грабительский процент. Но как вариант — могу сейчас выплатить часть подъемных.

— Каких подъемных?

— Вам как целевым переселенцам от Протектората Русской Армии полагаются подъемные и бесплатная доставка на нашу территорию. Горючее для машины, питание в дороге и защита. Подъемные обычно выплачивают по прибытию на место, вроде как на обустройство. Но часть могу выдать сейчас, у меня есть полномочия.

— Договорились. А про какой арсенал нам твердила девушка на контроле?

— В этих краях бандиты иногда… Пошаливают, точнее не скажешь. Нападают на одинокие машины, грабят, убивают. Соответственно, здесь разрешено владение оружием, почти без ограничений. Идешь в магазин, покупаешь и используешь. А на базе большой арсенал, они продают старое советское оружие.

— Что, и «калаш» можно купить?

— Можно. Только не советую. Охрана у нашей колонны отличная, а на месте казенное оружие выдадут. И охота деньги тратить?

За ужином тяпнули «за приезд», потом Егор отправился изучать «Памятку переселенца». Узнал, что попал в параллельный мир, что обратной дороги нет. Понял, почему братья советовали набить вербовщику морду. Хотя… Вдруг Макс и сам не знал, что Егор не вернется? Или знал? Фактически от отъезда Егора приятель ничего не выигрывал. Ну, получил право распоряжаться фирмой-банкротом, что с того радости? Нет, определенно, Макс хотел помочь. Просто не знал всего. И не его вина, что так вышло.

Егор заснул, вновь поверив в человечество.

Дорога в Демидовск, столицу территории под протекторатом Русской Армии, оказалась долгой, нудной и противной. Поначалу было интересно глазеть по сторонам на незнакомые пейзажи и экзотических зверей. Но четырехрогая антилопа в полусотне метров — это «вау» только в первый раз. На второй это просто «антилопа», на десятый «коза рогатая», а на тысячный — «только бы эта овца тупая как в прошлый раз под машину не прыгнула, а то придется снова колеса отмывать».

Со скуки делились друг с другом подробностями биографии. Братья приехали из какого-то маленького поселка в Нечерноземье. Когда младший, Павел, вернулся из армии, старший, Петр, уже пристроился в Москве. Занимался скупкой и перепродажей металлолома, и взял брата в напарники. Жизнь была нескучной, но не настолько яркой, чтобы стать короткой. Начало двухтысячных братья встретили владельцами налаженного дела, нескольких грузовиков и склада в Подмосковье. Семьями не обзавелись, женщины что у одного, что у другого надолго не задерживались.

А потом их нехитрый бизнес отжала одна вконец обнаглевшая преступная группировка. Остались живы, но из имущества уцелела только рабочая одежда, содержимое карманов да этот вот «Урал» с «ручкой». И визитка вербовщика, который пару раз делал к братьям безуспешные подходы. Тогда вроде не было особой необходимости уезжать, а тут вдруг появилась. Но их вербовщик хотя бы обеспечил полной информацией, поэтому здешние порядки и невозможность возврата Петром и Павлом воспринимались философски. Видели очи, что покупали. То есть видеть не видели, конечно, но догадывались.

Дорога заняла почти две недели. Три десятка машин вытянулись длинной пыльной змей. В основном грузовики, но были и джипы, от «УАЗика» до «Крузака», и пара легковушек, и японские полноприводные микроавтобусики. И даже автобус «ПАЗ» в деревенской комплектации, высоко задранный и на зубастых колесах. Колонну непосредственно охраняли четыре БТРа, еще пара то уезжала вперед, то соскакивала с дороги и уносилась куда-то в степь. Пару раз где-то вдалеке раздавалась стрельба, из выданной Сигаевым рации доносился сигнал «Тревога», довольно быстро сменявшийся отбоем этой самой тревоги. Похоже, окрестные бандиты сравнили возможный доход от захвата машин с возможными потерями от огня двенадцати пулеметов, и такой баланс им не понравился.

Большинство ночевок проходило либо в городах, либо в фортах-заправках, как их здесь называли — этаких оазисах цивилизации на местном фронтире. Помимо, собственно, заправки, в таких местах можно было спокойно переночевать под защитой высоких стен и пулеметов на вышках, можно было вкусно поесть и принять душ. И выспаться на настоящей кровати с чистым постельным бельём.

А вот нечастые ночевки в степи особенным комфортом не отличались. Нет, конвойные честно обеспечивали всем необходимым для ночлега на природе, и охраняли всю ночь, и на ночевку становились там, где были дрова и вода. Но спать на жестких ковриках, когда за тонкой тканью палатки во всю мощь звучит хищная ночная саванна, было несколько… неуютно.

Кроме того, Егора, как молодого и не занятого вождением и охраной, откомандировали в помощь отрядному повару. В кузове одного из грузовиков была установлена полевая кухня, в которой кругленький Василь Михалыч с колпаком на лысой голове умудрялся готовить прямо на ходу, обеспечивая конвой горячим питанием трижды в сутки. Запас продуктов разнообразием не блистал, но повар умудрялся из сублимированных мяса и рыбы, сушеных овощей, макарон и какой-то незнакомой крупы готовить вкусное и питательное варево. И даже вкус повторялся нечасто, благо всяких приправ, травок, корешков и соусов он запас достаточно. Ну а Егор помогал по мере сил, причем не столько с готовкой, сколько с мытьем котлов и кухонной утвари. Тарелки каждый мыл сам.

Повар временами ворчал себе под нос:

— Не повезло в этот раз с начальником колонны. Так-то он мальчик неплохой и толковый, но уж больно правильный. Я больше с Косолаповым люблю ездить. И сам поохотиться любит, и подчиненным разрешает. А из свежего мяса жаркое, оно не из этой сушеной подошвы, оно вкусное. Правда, движемся быстро и без проблем, этого не отнять.

Постепенно степь сменилась каменистыми предгорьями, предгорья развернулись в широкую зеленую равнину. Дважды паромами пересекали немаленькие реки. Населенные пункты встречались все чаще, вдоль дороги потянулись пастбища и обработанные поля. Движение стало весьма оживленным, раз даже попали в некое подобие пробки.

А дальше на горизонте снова замаячили горы, пастбища и поля сменились вполне индустриальным пейзажем. Очередной КПП, улица между аккуратных двухэтажных домиков, площадь с памятником. Часть колонны отделилась еще

до въезда в город, остальные остановились здесь.

Прибыли.

Не успели толком вылезти из кабин и разогнуться после длинного последнего перегона, как к колонне начали подходить «покупатели». Выкрикивали конкретные фамилии, а чаще профессию или название предприятия, собирали в группу и везли размещаться.

К Егору начальник колонны подвел высокого старика с густым ежиком коротко стриженых седых волос. Рубашка с коротким рукавом, просторные легкие брюки и сандалии, как носил Егоров дед летом. Привет из шестидесятых, а то и из тридцатых.

— Добрый день! Меня зовут Николай Николаевич Красовский, я руковожу… одним направлением здесь. А вы, как я понимаю, Егор Мятин?

— Да, здравствуйте.

— Вы готовы работать по специальности?

— Конечно. Я больше ничего и не умею.

— А и не надо. Водить броневики или стрелять из автомата, как эти прекрасные молодые люди, у нас есть кому. А вот наша с вами профессия, увы, здесь непопулярна. Вы что заканчивали? П-1[11]?

— Нет, триста первую[12].

— Так даже лучше. Поедемте, я покажу вам нашу территорию.

В разговор вклинился лейтенант Сигаев:

— Николай Николаич, сажайте Мятина к себе и везите на место. Ивановы, едете за ними, там разгружаете оборудование. Доставка, погрузка и разгрузка будут оплачены, как договаривались. Далее определяйтесь с местом работы и, соответственно, жилья. Отдел трудоустройства у нас вон в том здании на втором этаже. Все понятно?

— Так точно.

— Счастливого пути!

— Спасибо!

И лейтенант убежал дальше руководить своим беспокойным хозяйством.

Красовский усадил Егора в серую «Ниву» и повез «показывать территорию». «Урал» братьев аккуратно катился следом.

Городок неожиданно оказался достаточно протяженным. По сторонам мелькали двухэтажные дома. Построены они были не вплотную, каждый окружен полоской земли.

— Почти весь город так застроен. В центре есть, конечно, дома побольше, и каменные, но под жилье почти сплошь деревянные.

— Такое впечатление, что они одинаковые?

— Так и есть. Почти. Домостроительный комбинат выпускает комплекты четырех основных проектов. Зато собирается все меньше, чем за неделю. Нет, кто хочет странного, может строиться и сам, но это и дольше, и дороже. В основном народ отделкой да краской индивидуальность проявляет.

— Всего неделя? А подготовка? А коммуникации?

— Ну ты не забывай, что зимы здесь не бывает. Фундаменты и трубы на двухметровую глубину закапывать не надо. Вдобавок вся подготовка делается заранее. Намечают новую улицу, сразу нарезают участки, строят дорогу и подводят коммуникации. А потом просто человек получает участок под строительство, выбирает проект… И через неделю вселяется.

— Невероятно!

— А ты как думал! Что бы там ни говорили про социализм, но положительный эффект от государственного планирования налицо. Главное, вовремя остановиться, и не погрязнуть в мелочах.

— Приятно, что дома на земле стоят.

— Это да. Картошку выращивать не выйдет, но пару клумб с цветами разбить и пяток яблонь для тени высадить — запросто. Опять же, будет куда машину ставить, чтобы улицу зря не занимать. Кстати, обратил внимание — заборов не видно?

— Как в деревне у бабушки.

— Да, запретили в жилом секторе высокие сплошные заборы. Или сетку ставь по грудь, или штакетник. А еще лучше изгородь живую. Но если хочется самому себе тюрьму построить — покупай землю за городом и хоть Бастилию возводи.

Так, за разговорами, они неспешно добрались до места. Аккуратные жилые домики кончились, по сторонам дороги потянулись склады, цеха и прочие промышленные сооружения. «Нива» свернула с дороги в проулок и остановилась возле железных ворот в высоком бетонном заборе.

— Да, в промзоне заборы разрешены. И даже обязательны — требования режима. Я сейчас договорюсь, чтобы разрешили разгрузить ваше оборудование на территории.

До сегодняшнего дня Егор был уверен, что самое тяжелое в жизни — разгружать и таскать тяжелые железяки. Он ошибался. Едва Николай Николаич попытался провести Егора внутрь и показать новое место работы, немедленно рядом появился начальник охраны. И сказал, что сперва оформление документов, а потом все остальное. После чего остаток дня Егор заполнял анкеты, ставил подписи, выслушивал инструктажи и делал еще массу привычных советскому человеку, но новых для молодых россиян важных дел. И только под вечер, показав вахтеру на входе новенький пропуск, получил возможность осмотреть «ОКБ-17» изнутри.

Больше всего предприятие напоминало… авиамодельный кружок. Или, скорее, провинциальный планерный кружок тридцатых годов, как на старых фотографиях. То есть работали там взрослые люди, занимались вроде бы серьезными делами, энтузиазма хоть отбавляй, но неистребимый налет любительства был виден невооруженным глазом.

В цеху была расставлены самолетики разной степени собранности. Конкурс моделей-копий. Что-то по мотивам яковлевской «пчелы»[13], туполевского «рейса»[14], несколько «рам» разного размера с толкающим винтом либо с двумя моторами в мотогондолах. И, на сладкое, обычный мультиплексовский пенопластовый «Изистар», что лежит в каждом модельном магазине в любой стране мира.

— А это-то как здесь оказалось?

Николай Николаевич смутился.

— Здесь тоже есть свой Израиль, и они пытаются заниматься тем же, чем занимались за ленточкой. В частности, беспилотниками. Но то ли им не разрешили сюда тащить современные технологии, то ли слишком дорого тут организовывать высокотехнологичное производство… Короче, здесь они продают эти поделки типа «собери на кухне за вечер». Как авиамодель для начинающего — это идеальный самолет. Летит устойчиво, управляется легко. И даже камера с видеопередатчиком там есть. Чисто формально — это настоящий ДПЛА[15], но даже близко не военный. Мы купили один, на пробу, и вот лежит. Будущих операторов будем готовить.

— А вообще, какие наработки, проекты? Какие компоненты используются?

— Нам пока задачу поставили очень общую — понять, что мы можем, чего не можем. И подготовить все к началу разработки. С нас требуют аппараты нескольких размеров. Как дистанционно управляемые, так и автономные. От тактического звена — посмотреть, что там за сопкой, до стратегической разведки.

— Будем делать SR-71[16]?

— Было бы неплохо, но увы. Все утыкается в двигатели. Экспериментируем с модельными ТРД[17], но они керосин жрут, как не в себя. Над летным полем пять минут покрасоваться — горючки хватает, а куда-то слетать по делу — уже нет.

— Да, модельные движки в этом плане — не фонтан. А не получится найти движок от крылатой ракеты? Вроде там Х-55[18] снимали с вооружения, не получится сюда привезти?

— Поскольку всё, что мы сюда заказываем из-за ленточки, идет через Орден, а ему наше усиление как нож острый, то нет, не можем.

— Стоп, не понял. А против кого мы все это строим? С кем собрались воевать?

— У нас здесь один глобальный противник и конкурент — Орден и его сателлиты.

— Господи, и здесь холодная война?

— Увы, Егор, увы…

— Ладно, с реактивными движками никаких перспектив. А с поршневыми что?

— С ними получше. Пока наладили выпуск бензинового одноцилиндрового на пятьдесят кубиков. В планах — двухцилиндровый оппозитник на сто кубов.

— Целиком сами делаете?

— В городе есть заводик, скорее мастерская, выпускает движки для велосипедов и мопедов. Так что картеры льем сами, а все остальное берем у них. Понятно, что дорабатываем коленвал и карбюратор, магнето заменяем электронным зажиганием, генератор ставим для питания электроники в длительном полете. Получается неплохо. Удельная мощность невелика, но зато в полный рост надежность и ремонтопригодность.

— Электроника?

— Здешние китайцы помогают. И сервомеханизмы, и видеокамеры, и микроконтроллеры, и приемники-передатчики всех нужных частот. В основном везут из-за ленточки, что-то делают здесь, зато широчайшая номенклатура и любые объемы Дело за малым. За алгоритмами управления.

— Так вроде всё давно придумано. И даже есть вполне разумно сделанные модельные автопилоты. Я пользовался — летают нормально.

— Навигация, Егор. Навигация.

— А в чем проблема? Неужто не смогли спутники запустить?

— Проблема номер раз. Посмотри по сторонам. У нас сейчас здесь уровень жизни — где-то шестидесятые годы двадцатого века на той Земле. То есть живем без особых излишеств, но и не голодаем. Если мы сейчас начнем свою космическую программу — останемся без штанов. А железного занавеса нет. Люди просто разбегутся.

— Зачем свою? Выписать сюда готовые ракеты из-за ленточки, как вы говорите. Тот же «Тополь»[19] сейчас с вооружения снимают, а ему даже пусковую строить не надо.

— На первый раз спишем на усталость после долгой дороги и растерянность. И незнание местных условий. Но еще ляпнешь глупость, не подумав — из конструкторов разжалую в слесаря. Инженер должен головой работать.

Егор промолчал. Услышать такое было обидно.

— Не обижайся. Сейчас объясню. На какую орбиту запускают навигационные спутники?

— На высокую. Чуть пониже геостационарной.

— Высоту ее помнишь?

— Порядка двадцати тысяч километров. Плюс-минус.

— Где-то так и есть. Скорость орбитальная там поменьше первой космической, но на такую высоту полуторатонный спутник загнать — нужна очень хорошая энергетика. «Протон»[20], семьсот тонн на старте, выводит три навигационных спутника махом. Трехсоттонный «Союз»[21] — один. И это жидкостные ракеты, у них выводимые веса вдвое лучше, чем у твердотопливных той же стартовой массы. Так что у твердотопливного сорокатонного «Тополя» предел — полтонны на низкую околоземную орбиту, разве что простенький фоторазведчик запустить. «Союз», для сравнения, выводит туда же семь тонн. А «Протон» — двадцать.

— Так что, получатся, «Тополь» на высокую орбиту может вытащить всего килограмм сто?

— Теоретически, с точки зрения небесной механики — да. А практически — дополнительно нужен специальный разгонный блок. На боевой ракете такого нет, там ступень разведения под другое заточена. Так что нам для запуска понадобится… Загибай пальцы.

Егор послушно выставил перед собой открытую ладонь.

— Первое. Надо найти списанный, но исправный боевой носитель достаточной мощности. При том, что они все внесены во все возможные договора и старательно пересчитываются американскими инспекторами. И после этого не изничтожить его прилюдно с киносъемкой и подписанием акта, а увезти в неизвестном направлении. Вот весело будет российским властям с американцами объясняться!

— Второе. Надо договориться с Орденом, чтобы они пропустили сюда этот самый стратегический носитель. Со всеми вытекающими потенциальными опасностями для Ордена от наличия у нас такой железки.

— Третье. Нужно где-то добыть разгонный блок для спутника. Их тоже всем желающим не продают. И самим сделать не получится, таких технологий у нас тут нет.

— Четвертое. Нужно где-то добыть навигационный спутник. По поводу возможных проблем — смотреть предыдущий пункт.

— Пятое. Нужно все это разумным образом собрать и запрограммировать. При том, что алгоритмы расчета полетных заданий в любой стране мира обвешаны грифами секретности, как барбоска репьями.

— Шестое. Надо это безобразие пустить, контролировать полет, при необходимости корректировать траекторию и подорвать, если что-то пошло не так.

— Седьмое. Надо построить наземный центр управления спутниками со всей инфраструктурой.

— И восьмое, самое главное. Первые шесть пунктов надо будет повторить двадцать четыре раза. Минимум. Не уверен, что даже у Ордена хватит упертости и денег на такое. Еще будут вопросы, почему здесь нет и в ближайшее время не появится спутниковой навигации?

Уши у Егора горели. Раньше он как-то не задумывался, сколько ресурсов требует такая привычная и удобная вещь, как GPS или «Глонасс».

— А как тогда ориентироваться? Здесь же плавают корабли и летают самолеты? Или на каждом борту сидит штурман с секстаном[22] или этой, как ее… астролябией[23]?

— Ну, до такого мы пока не дошли, хотя штурманам и капитанам астронавигацию преподают. Но, в основном, используется радионавигация. Когда за ленточкой джипиэсы-глонассы внедряли, сюда много чего списанного привезли. Вот изучением этих систем, как они работают и как ими пользоваться, ты и займешься в ближайшее время. Второй и третий стеллажи с документацией — твои. Читай. На выходе жду доклад об использующихся на Новой Земле радиомаяках — где расположены, тип, параметры, применимость в наших задачах. И увы — интернета здесь у нас нет. Так что только книжки, на бумаге или в электронном виде. Вопросы?

С жильем получилось не очень удачно. Переселенцев прибыло немало, большинство были с семьями, им-то в первую очередь и давали свободные квартиры и дома. Егора, как молодого и бессемейного, поселили в общежитии для холостяков. Он было начал искать другие варианты, а потом взвесил плюсы и минусы и угомонился. Действительно, комната на одного, соседей нет. При необходимости гостей можно приводить. Или подружку. Кухня общая, но завтракать и обедать он приладился на работе, а ужинать в городе. До работы, кстати, совсем рядом, пешком минут за десять можно добраться. Обходится такое жилье в сущие копейки. Ну и спрашивается, зачем от добра добра искать? Для себя Егор прикинул, что не будет ничего менять, пока не появится постоянная подруга и не затеет вить собственное гнездо. Либо пока не надоест самому.

Неожиданно оказалось, что получку девать особо и некуда. Вся жизнь проходила на работе, еда и житье обходились в сущие копейки. Поэтому Егор не стал брать подъемные, пусть полежат. И большая часть зарплаты на счете оседала. Пригодится, когда припрёт дом строить. Стройка всегда требует денег больше, чем планировал. Если повезет — вдвое, но чаще раз в десять.

А на работе… На работе дел было невпроворот. Сперва он зарылся с головой во все эти РСБНы[24], «Чайки»[25], Loranы[26] и VOR/DME[27]. Разобрался, как они работают, и какое оборудование нужно для приема и определения координат. Изучил, как местные умельцы дорабатывают навигационные системы кораблей и самолетов для работы в отсутствие спутников.

Возился Егор долго. Красовский поначалу регулярно интересовался, как продвигаются дела, а потом понял, что парень не бездельничает, и отстал. Только попросил сообщить ему, когда дело приблизится к завершению.

Как оказалось, результаты своих изысканий сотрудники КБ регулярно докладывали на еженедельных мероприятиях, по старой памяти именуемых НТС — научно-технический совет. Там обычно собирались руководители направлений, но простые сотрудники тоже могли присутствовать.

Егор рассказал о том, что системы VOR/DME установлены в большинстве крупных аэродромов Новой Земли, но из-за ограниченной дальности их действия сплошного навигационного поля эта система не дает.

Для дальнего ориентирования применяется система Лоран. Цепочки передатчиков установлены между здешней Одессой и Береговым, возле Нью-Галверстона, Виго и Шанхая. На южной стороне Большого Залива передатчики есть возле Кейптауна и Нью-Дели. Бразильцы вроде бы собирались строить на своем побережье, но точных данных пока нет.

С приемным оборудованием история такая. Старые заленточные радионавигационные приемники работают как работали, только требуется коррекция настроек из-за другой географии и расположения станций. Новые приемники строятся на базе микроконтроллеров и программно-управляемых радиомодулей. Частоты для навигации применяются довольно низкие, антенны для таких частот нужны большие, что для скромных размеров БПЛА[28] неприемлемо. Поэтому существенная проблема — повышение чувствительности радиомодулей с сохранением размеров антенн в разумных пределах.

С точки зрения алгоритмов есть определенные вопросы. Так как точность радионавигации составляет плюс-минус несколько километров, и измеренное местоположение непредсказуемо скачет, придется изобретать методы фильтрации. Скорее всего, это будет фильтр по типу калмановского[29]. Математическую модель для него предстоит разработать.

Доклад окончен.

Выслушали Егора благожелательно. Задали несколько вопросов, но всё по делу. О тех аспектах, в которые он решил не углубляться в докладе, но которые показались важным слушателям.

Основное обсуждение свелось к известному русскому вопросу «что делать», пока он не превратился во второй вечный русский вопрос «кто виноват». Тут слово взял Красовский и рассказал о разговорах с заказчиком. Как это обычно бывает, заказчик не очень пока представляет, что ему надо, и более-менее осмысленное ТЗ выдаст, как обычно, после начала боевой эксплуатации. Соответственно, чем раньше КБ представит свои предложения по возможным беспилотным комплексам, тем быстрее ему закажут разработку и начнут ее всерьез оплачивать.

Договорились предложить три комплекса.

Малый носимый ДПЛА поля боя, который смогут с собой таскать бойцы в ходе боевых операций. С малой дальностью и малым временем полета, зато легкий и компактный. Посмотреть, что там на обратном склоне холма, например. Запуск броском руки, приземление на парашюте. Двигатель электрический. Наземная станция — компактная портативная.

Средний ДПЛА с дальностью несколько десятков километров. Инструмент штаба подразделения. Просмотреть, не идут ли к врагу резервы, например. Взлет с катапульты, приземление на парашюте. Двигатель бензиновый. Наземная станция стационарная или на автомобиле.

Большой БПЛА с дальностью несколько сотен километров. Полностью автономный и летящий по программе. С возможностью перенацеливания в полете, конечно. Взлет с колес и посадка на колеса. В корабельном варианте — взлет с катапульты и посадка на сетку. Двигатель бензиновый.

Егора предсказуемо подключили к последнему проекту. Пришлось много общаться со смежниками, КБ-23, которое занималось всеми возможными радиоделами в ПРА. В основном они дорабатывали обычные отечественные радиостанции, перепиливая их под цифру и потоковое шифрование, но за компактный навигационный приемник взялись без вопросов. Как оказалось, опыт работы с подобными системами для кораблей у них был, осталось реализовать те же решения в малых габаритах и массе.

Вскоре Егора вызвали на работе в канцелярию и вручили направление на медосмотр. Он в задумчивости покрутил бумажку в руках, попробовал было отболтаться, сославшись на занятость, но понимания не встретил. Все, от начальства до коллег, советовали отнестись к этому делу очень серьезно. Более того, руководство без вопросов отпустило с работы.

Указанное в бумажке здание гордо именовалось «Медсанчасть № 2». Заглянул в регистратуру, получил бегунок со списком кабинетов для посещения. Честно прошел их все, включая флюорографию и ЭКГ. Осталась последняя дверь, на которой было написано «врачебная комиссия». Здесь впервые образовалась небольшая очередь, и Егор с удивлением подумал, что всё это напоминает посещение военкомата, где он был единственный раз в шестнадцать лет. Точно так же вокруг только молодые парни, точно так же врачи и личные дела… Но долго думать не получилось, его пригласили вовнутрь.

За дверью оказался довольно большой кабинет с длинным столом у дальней стены. За столом сидели четверо в белых халатах, перед одним из них, дедком с седой бородой, стояла табличка «Председатель комиссии».

— Здравствуйте, молодой человек! Представьтесь, пожалуйста.

— Добрый день. Я — Егор Мятин.

Сидевшая торце стола девушка быстро пролистнула стопку папок перед собой, выбрала одну и подала седому. Тот углубился в чтение.

— Так, коллеги. Очень приятно видеть совершенно здорового молодого человека. Большая редкость в наше время.

Сидевшие слева и справа две суровые женщины заглянули в бумаги и кивнули — да, здоров. Или — да, большая редкость. Не стали возражать, одним словом.

Дедок тем временем продолжил:

— Мы вам присваиваем первую группу годности. Поздравляем — с медицинской точки зрения вы можете служить в любых войсках протектората, без ограничений. Конечно, надо будет сдать нормативы, но, повторюсь, с нашей стороны возражений нет.

У Егора пересохло в горле.

— Как служить в войсках? У меня же противопоказания? У меня же сердце?

Старичок покладисто зашуршал бумагами в папке.

— Вы, конечно, можете подвергать сомнению заключение Ивана Соломоновича, нашего кардиолога, хотя он очень хороший специалист, но ваша электрокардиограмма не показывает никаких отклонений от нормы. Хотел бы я иметь такую, даже в молодости.

— Разрешите я объясню?

Одна из суровых женщин за столом дождалась кивка председателя и перевела тяжелый взгляд на Егора:

— Главное показание к службе в армии в нашем анклаве находится у тебя между ног. По заключению хирурга — «развитие в норме, по возрасту». Так что все нормально. Мальчики служат в армии. Все мальчики, без исключения. Это первичный половой признак. Осознал? Тогда кругом, шагом марш.

А еще через неделю его вызвали к военкому. Сообщили, что военную подготовку так или иначе придется пройти, а вот работа в оборонном КБ вполне засчитывается как служба. В итоге начальство согласилось отпускать Егора один день в неделю учиться военному делу настоящим образом. Это оказалась достаточно распространенной практикой, кто учился день в неделю, кто два раза по полдня.

Теоретические занятия проходили в организации типа советского ДОСААФА — туда ходили и школьники на уроки начальной военной подготовки, и женщины-добровольцы из отрядов самообороны, и недавние переселенцы, не подлежащие призыву по возрасту или по важности работы. Стрелять ездили на стрельбище, бегать по полю и окапываться — на тактический полигон.

Егора присоединили к группе школьников, где он оказался самым старшим. Появление не прошло незамеченным. Девушки немедленно начали отрабатывать на новичке упражнение «стрельба глазками на поражение», а парни смотрели хмуро и ненавязчиво демонстрировали тощие бицепсы. Но когда Егор не поддался чарам первых и не испугался вторых, на него просто перестали обращать внимание. Очередной занудный взрослый, кому он интересен?

Стрельбы проходили раз в две недели. Егор быстро освоился с автоматом, и на зачете вполне достойно отстрелялся, а потом что надо разобрал и почистил.

Остальные военные премудрости на уровне выпускника советской школы он тоже осилил, сдал зачеты, принял присягу и получил в новенький военный билет штампик об успешном прохождении начальной военной подготовки. Теперь раз в год его будут дергать на недельные сборы, и так до пятидесяти лет.

Забавнее всего то, что такая «Зарница» Егору даже понравилась.

Когда КБ-23 выкатило первые прототипы своего навигационного приемника, пришло время испытаний. Прототип приемника представлял собой корзину с набором плат, в которые поочередно лазили то электронщики с паяльниками, то программисты с кабелями и программаторами. Понятно, что такую конструкцию громоздить на борт беспилотника смысла не было. И тяжелая, и громоздкая, и работает нестабильно, и пригляда требует. Договорились прототип аппаратуры и навигационные алгоритмы отработать на полноразмерном самолете, а на беспилотник ставить уже финальный вариант, легкий и компактный.

И вот однажды утром Егор с Семёном, немолодым, но очень общительным испытателем от КБ-23, приехали на аэродром. Половину салона УАЗика-буханки занимали железки, кабели и контрольные приборы. Егор с трудом верил, что все это вообще удастся запихнуть в самолет, даже большой, что уж там говорить о маленьком БПЛА.

УАЗик проехал мимо длинной шеренги «Анов» на стоянке и остановился в дальнем конце аэродрома, возле маленького белого с красным самолета. Егор вылез и протер глаза:

— «Цессна»? Я на такой летать учился.

Семен удивленно обернулся.

— Ты пилот?

— Нет, не успел. Сдал зачет по матчасти, радиодело, аэродинамику, метеорологию, а вот собственно полетов было всего четыре. И все с инструктором.

— Ручку дергать — дело не сказать, чтобы сильно хитрое. Научишься.

— Хотелось бы верить… Семен, скажи, а почему «Цессна»? Вон «Аннушек»[30] добрых два десятка стоит. А там и внутри просторнее, и летают они дальше, и груза берут больше…

— А нам это избыточно. Четырехместная Цессна — в самый раз. Пилот, мы с тобой, и центнер железок. Опять же, она дешевый автомобильный бензин кушает, а «Аннушка» — дорогой и редкий авиационный. И у ейного «Лайкоминга» оставшийся ресурс существенно больше, чем у наших изрядно потрудившихся «АШ-62».

— Слушай, ты столько всего знаешь…

— А ты помотайся с моё по полигонам. Я ж полжизни в командировках провел.

— Тяжело, наверное.

— Привыкаешь. Главное — не спиться. Не так много развлечений в степи.

Неделю они монтировали оборудование в самолет. Каждый чих, каждую отвинченную гайку и протянутый провод приходилось согласовывать с местным инженером. Сверлить обшивку им тоже не разрешили, поэтому Семен, чертыхаясь, был вынужден ехать к себе на производство паять новые кабели и фидеры, чтобы использовать уже существующие отверстия.

Но все плохое рано или поздно заканчивается. Закончилась и их монтажная эпопея. Антенны расположили под фюзеляжем. Этажерку с платами и приборами уместили вместо пассажирского сидения за пилотом. Все провода и кабели аккуратно развели в жгуты и закрепили. Получилось даже где-то красиво. Любители электропанка оценили бы.

Пришел пилот, которого выделили для испытаний. Невысокий кругленький балагур. Представился Владимиром. Они с Семеном не успели перекинуться и парой слов, как уже начали вспоминать дальние аэродромы, интересные самолеты и общих знакомых. И так добрых полчаса, пока затрещавшее радио не напомнило о запланированном вылете.

Владимир подергал этажерку с аппаратурой, убедился, что она закреплена хорошо и не прилетит ему в спину, после чего занялся обычным предполетным осмотром. Замечаний не обнаружил, предложил садиться. Семен сразу полез на второй ряд, к приборам, а Егору досталась правая чашка спереди.

— Так, инструктаж стандартный. Ремни пристегнуть, наушники надеть. По салону не ходить, в туалете не курить, стюардесс за зад не хватать. Полетели.

Сами испытания оказались довольно нудными. Приходилось гонять длинные прямые участки, накапливая статистику для дальнейшей обработки сигналов приемников. Пилот скучал, маялся и ругался в голос, что это работа для новичков, а не для него, аса и короля неба. Семен отвлекся от приборов:

— Ну и дай Егорке порулить, у него целых четыре вылета.

Владимир радостно развернулся к Егору:

— На чем летал?

— Летал — громко сказано. Начал учиться. «Цессна 172».

— Один хрен, от этой только движком отличатся. Так что будем тебя привлекать в качестве автопилота. Держи ручку, и ноги на педали.

Семен заржал:

— Будешь теперь знать, как нелегка доля автопилотская. Прежде чем автопилоты разрабатывать, надо самому в их шкуре побывать.

Дальше он не поленился рассказать, на кого Егор учился и кем работает, после чего ржали уже втроем.

Поначалу пилот доверял Егорке только «выдерживать режим» на прямой. Но постепенно начал учить его и другим манёврам. В результате испытания шли своим чередом, статистика накапливалась, а Егор осваивался с управлением. Не сказать, чтобы он был готов летать полностью самостоятельно, но взлет с посадкой, набор высоты, снижение, виражи и прочие простые эволюции делать мог. Понятно, что плохонько, коряво и только в идеальных условиях. Но мог и делал. И с каждым полетом получалось все лучше.

Постепенно перешли к полетам по маршруту. К тому времени подразделение, занимающееся фотоаппаратурой, выставило на испытания свои разработки — приспособленные к установке на беспилотник обычную бытовую «мыльницу»[31] и три беззеркалки[32] с разными объективами. «Мыльница» была перешита хитрой прошивкой[33], отчего начинала самостоятельно фотографировать с заданной периодичностью сразу после подачи питания. С беззеркалками проще, у них штатно предусмотрена возможность дистанционного управления съемкой, поэтому их подключали к бортовому компьютеру беспилотника через специальные контроллеры. Электронщики обещали со временем объединить всю управляющую электронику в один блок и ужать его до размеров сигаретной пачки. Или даже компактнее. А пока Семен просто добавил в этажерку новые платы и провода.

Фотокамеры уже были смонтированы в штатном фюзеляже будущего беспилотника. С его подвеской под Цессну пришлось изрядно повозиться. Долго чесали затылки, пока аэродромный инженер не принес руководство по установке нижнего багажника от фирмы-производителя. Крепления пришлось изобретать самим, но встали они в штатные гнезда на нижней поверхности фюзеляжа, так что прочности конструкции самолета ничто не угрожало. Самолет с цилиндром беспилотного фюзеляжа под пузом со стороны напоминал ракетоносец с подвешенной ракетой. Орденская разведка голову сломает, какое такое новое оружие испытывают в ПРА.

Потом снова полеты, на этот раз для проверки алгоритмов аэрофотосъемки. Много думали, листали старые, времен войны учебники, подбирали оптимальные высоты, траектории и режимы работы фотокамер. Анализировали полученные снимки — вся ли заданная территория отснята, обеспечивается ли нужное качество картинки, разумно ли расходуется память.

Однажды Егор с Семеном сидели в тени под крылом после очередного вылета. Пилота срочно выдернуло к себе лётное начальство. Можно было бы сходить пообедать, но лень тащиться под палящим солнцем на другой конец аэродрома. Да и есть по такой жаре не хотелось. А холодное питьё у них было — минералка у Егора и какой-то хитрый морс у его старшего товарища. Такое вот неожиданное применение имеют термосы в жарких краях.

— Говорят, история повторяется. Когда я был примерно в твоем возрасте, мы тоже так лежали после полета. Жара, а под крылом тенёк. Вот только было то крыло немного побольше. Испытывали мы тогда… Не уверен, что сроки по нему уже вышли, так что пусть будет просто изделие. Так вот, сходили на маршрут, в нужной точке бандура штатно запустилась и ушла к цели, а мы вернулись обратно. Вылезли из мокрых комбезов и разлеглись в тенечке. Так вот, лежим под носителем, кругом степь, жара как сейчас… А на обшивке иней. Не успел самолет нагреться, пока снижались. Там-то, наверху, минус пятьдесят…

— Дядь Сень, а опасная эта работа?

— У нас, у инженеров? Не особенно. Обычно мы испытываем всякое новое оборудование на давно отлаженных типах. Вот летуны — те да, часто бились. Несмотря на все катапульты и прочие парашюты. Там ведь как: чуть раньше вышел — не получил полной картины отказа. Может не хватить данных конструкторам причину найти и поправить. А чуть опоздал, и полный рот земли. Опять же, всегда очень жаль дорогой экспериментальный самолет. А вдруг получится посадить?

— Ужас!

— Да ужас не в небе, ужас на земле. Из всего моего выпуска я последний живой остался. Кто по специальности работал, конечно. При том, что разбился у нас только Виталик Иванов, давно, еще в восемьдесят втором.

— А остальные?

— Остальные — на земле. Нервотрёпка постоянная по работе, вечный срыв сроков и штурмовщина. Которая сменяется скукой и бездельем, когда нет погоды, или пока ждем новую железку с большой земли. Бытовая неустроенность, еда всухомятку. В семье конфликты. Сам подумай, какая нормальная баба будет довольна мужем, бывающем дома три месяца в году? Особенно если муж — не капитан дальнего плавания, и не возит заграничные шмотки мешками. А на аэродроме — море спирта. Да еще и перестройка эта гадская, тоже множество поломанных судеб. И в результате — инфаркты, инсульты, язвы. А кто не успел от болезни загнуться — те спились.

— Веселые истории ты, дядя Семен, рассказываешь…

— Извини, что настроение испортил. Вспомнилось вдруг. Давай веселое расскажу?

— Расскажи.

— Работал я тогда в одной организации… Короче, сделали кой-какую аппаратуру, и надо ее было на борту контролировать. Вот примерно как мы сейчас, даже еще тупее — оно само работает, а ты рядом сидишь и смотришь, чтобы лампочки зеленым горели. То есть квалификации не нужно никакой, просто усидчивость и аккуратность.

Егору стало обидно за их работу, названную тупой. Но утешало, что есть работы тупее.

— Борт был большой и сложный. И куча железок от разных фирм. Естественно, то один отказ вылезет, то другой. Там не договорились, здесь сделали по-своему. Испытания затянулись. А тема-то в нашей конторе не единственная, и квалифицированных испытателей мало. В результате договорились до того, что в пригляд к нашим железкам стали отправлять молодых девчонок, кто не замужем и здоровье летать позволяет. Поначалу они соглашались неохотно, все же глушь невероятная, театров и показов мод нету, зато потом распробовали и чуть не дрались за право поехать. Особенно те, у которых дома с личной жизнью не ладилось.

— И что там такое для них притягательное было?

— Сразу несколько моментов. Во-первых, надо было подолгу сидеть в тесном фюзеляже, битком набитом электроникой. Советской электроникой тех лет, громоздкой, тяжеленной и потребляющей жуткие киловатты электричества.

— Сильно грелось?

— Как в сауне, только восемь-десять часов подряд. От таких условий труда все лишние килограммы с потом выходили за пару недель. Плюс на улице жара по полгода. Зато речка рядом.

— Прикольно.

— Это еще пол-прикола, прикол дальше будет. Вечером после полетов приходишь в гостиницу — а пожрать толком и нечего. И купить нечего. Развитой социализм, иоптыть. Так что вдобавок к сауне диета. Но и это еще не все.

— Боюсь предположить…

— Самая вкусняшка напоследок. Аэродром-то военный. Множество красавцев-летчиков, из которых большая часть или неженатых, или вынужденно холостякующих вдали от семей. Естественно, в таких условиях вокруг каждой новой женщины вьются толпы поклонников. В результате барышни наши возвращались с испытаний тощие, дочерна загорелые и полностью утомленные мужским вниманием.

— А потом?

— А потом систему с грехом пополам приняли на вооружение, и потеть вместо наших девчонок стали уже штатные экипажи. Но и много лет спустя, когда вспоминали те времена, у многих взрослых серьёзных женщин на лицах появлялось мечтательное выражение…

Однажды настал день, которого долго ждали в ОКБ-17. Алгоритмы для дальнего БПЛА наконец-то «сложились». Автопилот надежно обеспечивал полет по маршруту и фотографирование заданного участка местности. Пока он, правда, только показывал пилоту настоящего самолета, куда крутить штурвал, да и выглядел как этажерка с платами. Осталось всего ничего — уменьшить аппаратуру до «авиамодельного» размера и подружить с системой управления беспилотника. Электронщики с программистами зарылись в работу, а у Егора вдруг появилось свободное время. Не так, чтобы совсем свободное — отчет по испытаниям надо было оформлять — но он хотя бы сидел днем в офисе и вечером уходил домой. Целых два дня.

А потом его вызвали к начальству. И отправили на войсковые испытания «Совёнка» — самого мелкого самолетика, который разрабатывало их КБ. Навыки авиамоделиста оказались очень кстати. Военные заказали сразу несколько комплектов для испытаний в разных условиях, и представителей КБ, работавших по этой теме, просто не хватало.

Ехать предстояло завтра с утра куда-то в предгорья на южной границе. Остаток дня был занят подготовкой комплекта из двух «Совят» и наземки[34], да еще в последний момент выяснилось, что нужно получить оружие и снаряжение. Испытания испытаниями, но военные шли на боевое патрулирование, поэтому надо было быть экипированным по уставу.

Склад у военных работал круглосуточно, так что вскоре припозднившийся Егор волок по пустым улицам два баула. Один, большой, с автоматом, запасными магазинами и патронами. Другой, огромный, со снаряжением и формой. Дома предстояло почистить автомат, набить магазины, сложить вещи… Поспать практически не получилось.

Поэтому утро отъезда в памяти не отложилось. Пятнистый грузовик на зубастых колесах подъехал к воротам КБ, в кузов погрузили ящики и баулы, Егор влез рядом и отрубился.

Разбудил его незнакомый офицер. Машина стояла, неподалеку слышались голоса, вкусно пахло обедом.

— Силен ты дрыхнуть, боец! Шесть часов без перерыва в кузове по грунтовке… Я бы не смог.

— Устал очень. Оборудование готовили, потом снаряжение получал, автомат чистил.

— Почистил?

— Почистил. И патронов в магазины набил.

— Тогда оружие к осмотру. Не понял? Автомат свой покажи. Посмотрю, в каком состоянии ты его содержишь.

— Возьмите. Только я его еще не очень содержу, только вчера получил.

Военный быстро разрядил автомат, снял крышку с пружиной, вынул затвор. Заглянул в ствол.

— Ну что, молодец. Оружие в норме. Как зовут, боец?

— Егор. Егор Мятин.

— Молодец, Мятин. Продолжай заботиться об автомате, и когда-нибудь он позаботится о тебе. Оборудование в порядке?

— Вчера было в порядке. Могло, конечно, повредиться при перевозке, но это вряд ли. Упаковывали хорошо. Могу посмотреть.

— Много времени нужно для проверки работоспособности?

— Ну… полчаса.

— Тогда сейчас, до начала обеда, проверяешь. На следующей остановке, через четыре часа, пробный вылет. Понял задачу?

— Ага. Попробую.

— Неправильный ответ. В армии не надо пробовать, в армии надо приказы выполнять. А поскольку ты военнообязанный и придан нам в качестве средства усиления — выполняешь мои, старшего лейтенанта Носова, приказы. Понятно?

— Так точно.

— И дуболома тоже включать не надо. Не переигрывай. Будет самолет готов к вылету на следующей остановке?

— Доложу через полчаса.

— Добро. Выполняй.

Транспортную упаковку для «Совят» коллеги по КБ разработали знатную. Танк она, может, и не выдержала бы, а вот путешествие в кузове грузовика — легко. Видимых повреждений самолетики не имели. Потом Егор проверил аккумуляторы. Все четыре бортовых из комплекта были заряжены наполовину — стандартный для литий-полимерок режим длительного хранения. Для немедленного вылета не годится. Надо заряжать. А вот наземка заряжена нормально.

Зарядник в комплекте был, но, к сожалению, один. И штатно допускал подключение только одного аккумулятора. С учетом двухчасового цикла зарядки — развлечение на всю ночь. Странно, что не подумали о тех, кто будет «Совят» обслуживать. Хотя, с учетом особенностей применения, оно и не сильно нужно. Заряжать батареи пехотинцам, разведчикам или диверсантам некогда и негде. Достал из рюкзака самолетик и пульт, взлетел, посмотрел что надо, а дальше уже и воевать пора. Или возвращаться к своим со свежими разведданными. А батареи заряжать можно потом. Если будет что. И кому.

Ладно, это все лирика, а через четыре часа надо иметь полностью готовый к полету комплект.

Егор чертыхнулся и полез в свой полетный ящик. Хорошо, что догадался захватить. С этим ящиком он ездил запускать свои модели последние лет десять. Внутри хватало и инструментов, и всяких полезных мелочей. В числе прочего был и универсальный зарядник. Осталось найти, к чему подключиться.

Когда старлей снова заглянул в кузов, Егор заканчивал шаманить кабель для параллельной зарядки. Еще один, длинный, для подключения к аккумулятору автомобиля, уже лежал рядом. Шипел газовый паяльник, пахло канифолью и пластиком.

— Ну как, полетаем на следующей остановке?

— Сейчас поставлю бортовые акки заряжаться, почти доделал «гирлянду». Чтобы все четыре махом.

— А что, в комплекте нет зарядника?

— Есть. Он вполне рабочий, но им бы я не успел зарядиться полностью за четыре часа. Приходится вот на коленке приспособу мастерить.

— Я про эти проблемы в акте испытаний напишу. Ты-то ладно, разберешься, надеюсь, а если боец молодой?

— Пишите. Это чужой комплекс, мне за него премию не снимут.

Егор отложил паяльник, сдвинул на место пайки термоусадку и щелкнул зажигалкой.

— Все, закончил. Сейчас протащу кабель к аккумулятору грузовика, подключусь и поставлю заряжать батареи.

— Хорошо. Поесть не забудь, я тебе вот здесь, в уголке, котелок поставил.

Минут через десять колонна тронулась дальше. Зарядник солидно мигал лампочками, вливая в батареи электричество, самое время и о себе позаботиться.

В котелке оказался привычный походный кулеш — быстрорастворимые макароны с тушеным мясом. Но приготовлено было с душой, специй повар не пожалел, и аромат стоял божественный. Рядом лежала пластиковая фляга с морсом, приятно кисловатым и почти не сладким. И, на крышке котелка, три куска хлеба и ложка.

— Привыкай, парень, к казенным харчам, — хмыкнул Егор и заработал ложкой.

На следующей остановке Носов стукнул в задний борт:

— Готов?

— Готов.

— Полетели.

И щелкнул секундомером.

— Ничего, что я эту штуку вижу второй раз в жизни?

— В самый раз. Будешь изображать солдата-срочника. Это когда нет еще ни опыта, ни мозгов, зато масса энтузиазма. Давай-давай, время тикает.

Егор пожал плечами. Достал наземную станцию, влез в подвесную систему, отрегулировал ремни. Вставил батарею в самолетик. Включил наземку. Включил борт. Пошевелил правым стиком на передатчике, крохотные элевоны послушно отработали. Дал от себя левый стик, моторчик заработал. Малый газ, средний, полный. Отключить.

Теперь долой крышку с объектива видеокамеры. Снять и не забыть убрать в карман — запасных в комплекте нет. Картинка на экране наземной станции вполне адекватная. Сейчас видны камешки на земле и носы собственных ботинок. Наклоняем самолетик носом вверх — экран затемняется на короткое время, потом появляется небо. В горизонт — виден грузовик и глазеющие бойцы.

— Всё, к вылету готов.

— Слушай боевую задачу! — Носов был торжественно-серьезен. — Подняться, оценить обстановку, доложить возможности по обнаружению целей типа человек, лошадь, джип, грузовик с разных высот.

Егор посмотрел на экран, высота там тоже отображалась, справа.

— А давайте я просто полетаю на разных высотах, а вы оцените эти свои возможности, ладно? И еще. Людей, грузовики и джип я здесь вижу, а вот лошади нет. Как будем оценивать?

— Лети уже.

Егор послушно сунул вперед до упора левый стик и бросил «Совёнка» за конец крыла вперед и немного вверх. Самолетик наладился было свалиться в крен, но, ведомый опытной рукой, выровнялся и полез набирать высоту. Чуда не произошло, беспилотничек оказался изрядно перетяжелён, да и тяги хватало впритык. С другой стороны, это не модель для пилотажа либо иной колбасни, это разведчик. Причем разведчик, способный без повреждений путешествовать в солдатском рюкзаке. То есть очень прочный.

А в роли разведчика самолетик порадовал. Летел довольно быстро, но ровно, и картинка на экране почти не дрожала. За что спасибо электронной стабилизации в камере, понятно, но и аэродинамика свою роль сыграла. А еще на высоте больше ста метров звук моторчика пропадал совсем, да и сам беспилотничек разглядеть было очень сложно. Даже при ярком солнце. Пришлось полностью переключиться на пилотирование по камере.

Старший лейтенант с восторгом смотрел в экран, временами командуя очередной маневр:

— Так, давай поднимись на две сотни, пройди над нами. Хорошо. Спустись до сотни, опять пройди. Теперь на пятидесяти… Хорошо видно, но уже движок слышен. Можешь потише сделать?

Егор прибрал газ до половины. Звук мотора пропал, но самолетику такой пассаж не пришелся по вкусу.

— Не хочет лететь горизонтально вполгаза. Или вот так, в три четверти, или со снижением.

— В три четверти пойдет, почти не слышно. Теперь отлети подальше, будем максимальную дальность проверять.

— Если залетим за максимальную дальность — потеряем самолет. Он не умеет к месту старта сам возвращаться.

— Что делать тогда?

— Попробую вверх подняться. Случись чего, падать-то он будет вниз, то есть к нам. Снова управление появится. И картинка.

Но особенно высоко подняться не получилось. Начал проседать бортовой аккумулятор, на экране высветилось «Low Voltage». Егор развернул «Совёнка» вниз. В пикировании набрал скорость, крутанул пару бочек, петлю, другую… Нет, определенно, этот самолет под другое заточен.

Снизился до ста метров по высотомеру, прошел над местом стоянки. Убрал газ. Постепенно задирая нос, потерял скорость и раскрыл посадочный парашют. Двухметровый оранжевый зонтик бережно опустил беспилотник в высокую сухую траву.

— Ну, что скажешь?

Старший лейтенант Носов пребывал в знакомой эйфории. Вот любят мальчики играть в разные технические игрушки. Сколько бы лет мальчикам ни было, и какие бы погоны они не носили.

— Скажу, что это разумный компромисс для противоречивых требований. Сложно сделать в таком объеме хорошо летающий самолет. Особенно прочный. Поэтому летит он как утюг. Зато картинка — вроде ничего?

— Отличная картинка! С пятидесяти метров все видно!

— Ну и славно, на следующей остановке еще раз слетаем…

— Зачем ждать? У тебя же четыре аккумулятора! Лети!

В четвертом полете Егору пришлось заходить на посадку на свет фар. Почти полностью стемнело.

За ужином командир радостно планировал будущие полеты, а Егор сидел рядом, молча кивал и поглощал безумно вкусную рыбу с картофельным пюре. И чем дальше, тем больше радовался, что судьба забросила в такое замечательное место, к таким интересным людям.

Назавтра Егору в ученики выделили высокого, белобрысого и чуть сутулого автоматчика Серегу. Несмотря на неполные двадцать пять лет, тот успел отслужить срочную за ленточкой, повторил здесь, а потом и вовсе остался на контракт. Жизни помимо армии он не представлял, а к сопутствующим тяготам и лишениям относился философски. Назначение в беспилотчики воспринял с энтузиазмом — почему бы не поиграть в модные игрушки, да еще и за казенный счет?

Теперь размеренное течение патрульной службы сменилось бешеным калейдоскопом боевой работы. Обслуживание, зарядка и ремонт техники на марше, полеты на остановках. Егор научился есть и спать на ходу, в кузове грузовика, идущего по бездорожью. Сергей осваивал пилотирование, сперва по горизонту на высоте, потом взлет с набором высоты, облет окрестностей, возвращение к месту старта. Посадку не тренировали, парашют позволил избегать столь сложного для новичков маневра.

На пятый день они потеряли самолет. Пилотировал Серега, уже неплохо освоившийся с управлением. Спустился пониже, чтобы что-то разглядеть на земле, и оказался за небольшой горушкой. Сразу пропал видеосигнал. Серега по совету Егора попытался поднять «Совенка» повыше, но сигнал управления тоже не дотягивался.

Ситуация сложилась нехорошая. Самолет новый, секретный и дорогой. Терять его по собственному головотяпству не хотелось. Пришлось идти на поклон к Носову. Тот сразу выделил джип с пулеметом, двумя бойцами и сержантом, и велел отправляться на поиски. Перед этим заставил Егора навьючить на себя не только автомат, но и разгрузку. Все остальные бойцы и так без оружия даже по нужде не ходили.

Место падения самолетика они представляли очень приблизительно. Чтобы иметь возможность запеленговать видеопередатчик дрона, Егор сменил на наземном пульте всенаправленную антенну-грибок на узконаправленную плоскую. Какое-то изображение вроде бы иногда появлялось, но видно было очень плохо, на уровне шумов. Оставалась надежда, что ближе к «Совенку» картинка улучшится. И что аккумуляторы еще поживут, не скиснут в ближайшие полчаса — час.

Где-то полпути удалось проехать, но потом лабиринт камней и невысокие корючные деревья перекрыли дорогу машине. Егор с Серегой в сопровождении сержанта выдвинулись в сторону коварной горки, водитель и пулеметчик остались у машины. Кусты стояли не очень плотно, поэтому пока удавалось идти, избегая царапин от острых листьев и шипов.

То, что на экране появилось какое-то изображение, Егор заметил сразу. Повернулся всем корпусом влево-вправо, заметил, куда смотрит антенна при самой четкой картинке, и задал бойцам новый курс.

Они прошли еще метров двести и оказались на небольшой полянке. Картинка перестала дрожать и двоиться. Егор внимательнее всмотрелся в экран… И подал бойцам знак остановиться.

«Совенок» передавал изображение какого-то кривого кинжала в ножнах на фоне чего-то пятнистого. Картинка качнулась. Кинжал исчез из виду, его место заняла бородатая физиономия в темной бандане. Широкоугольный объектив превратил портрет в карикатуру с огромным носом и крохотными глазками. Физиономия шевельнула губами, после чего пропала из кадра. Мелькнули фигуры нескольких человек в пятнистом и с автоматами, а потом появилось другое лицо, похожее, только борода светлая и длинная. И явно это лицо чем-то недовольно. Недобро выговаривает остальным, и вроде даже отголоски этого недовольства до слуха доносятся. И ответные голоса. Очень интересно, вот только микрофона на камере нет.

Сержант первым понял, что это может означать. Он шагнул к Егору и произнес чуть слышно, прямо в ухо:

— Сложил эту штуку, достал автомат и залег вон под тем кустом между камнями. Тихо-тихо. И не отсвечивай, что бы ни случилось. Кивни если понял.

Егор кивнул. Медленно закрыл крышку наземки, перетянул тяжелый ящик за спину. Сдвинул вперед автомат. Как учили, тихо, без щелчка, сместил переводчик огня вниз. Внимательно оглядел землю на указанной позиции, опасных животных не обнаружил и улегся на живот. Сержант тем временем что-то бормотал в рацию. Дождался ответа, кивнул и подал Сереге знак выдвигаться. Через мгновение солдаты пропали из виду, Егор остался один.

Если бы его кто-то спросил в тот момент об ощущениях, ответа бы не получил. Не было особенного страха. Не было шапкозакидательского настроения и желания в одиночку победить всех врагов. Больше всего было… интереса, наверное. Случился в жизни новый поворот, и непонятно, как к этому относиться.

Минут пять ухо улавливало только гортанные голоса. Еле-еле, на грани слышимости. Раздавшиеся выстрелы на контрасте показались очень громкими. Сперва звучали только короткие быстрые очереди, но потом появились и пистолетные хлопки, и длинная, выстрелов на двадцать, очередь из чего-то басовитого. Опять короткие звонкие очереди, грохот гранаты… А потом наступила тишина.

И вот теперь Егору стало страшно. С каждой минутой этой тишины воображение рисовало все более жуткие картинки. Неведомые враги давно поубивали друзей и подкрадываются, зажав в зубах кривые кинжалы…

Почему в зубах, а не в руках или в ножнах, воображение объяснить не могло. Рациональная часть мышления отключилась полностью. Бежать, бежать быстрее, под защиту родного УАЗика с пулеметом, или еще дальше, где не слышно выстрелов, не сыпется за шиворот поднятая взрывом земля и пули не втыкаются в дерево с противным тупым звуком. Вот только руки-ноги с перепугу словно отнялись и отказывались шевелиться.

Рациональное снова проснулось в голове и услужливо напомнило, что не просто так у хомо сапиенсов первая реакция на страх — неподвижность. В отличие от тех же лошадей и прочих овец, которые сперва бегут, а потом снова бегут, и ещё, пока не устанут до полусмерти. Видимо, далекие наши предки когда-то жили или на деревьях, или в горах, где непродуманное движение могло стоить жизни. Так что сперва оцени опасность, потом прикинь пути отхода, и лишь потом беги. А еще у предков не было сержанта, который приказал лежать и ждать.

Егор пошевелил пальцами правой руки — двигаются. Левой — тоже. Чуть шевельнулся, укладываясь поудобнее. Тело слушалось. Теперь, когда внезапный приступ паники прошел, горячей волной накатил стыд. А потом рациональное вернулось какой-то деловой злостью. «Собрался, боец! Сопли лить и рефлексировать будешь дома. А сейчас лежи и выполняй приказ. И не забывай по сторонам поглядывать, а то в этих кустах линии фронта нет, кто и откуда придет — неизвестно».

Потянулось ожидание. Уже испуганные стрельбой птицы снова расселись по веткам и вернулись к своим птичьим делам, уже крохотный олень вышел из-за валуна на дальнем конце полянки, шевельнул ушами и спрятался обратно. Егор почти не шевелился. Только изредка осторожно поворачивал голову, чтобы посмотреть назад и по сторонам. Птицы на ближних кустах на его движения уже не реагировали. Стал своим, сроднился с природой.

А вот двое, вышедшие на полянку, птиц напугали. Бородатые, одетые в разномастный камуфляж, они были неуловимо похожи друг на друга. Невысокие, поджарые, с резкими движениями. У ближнего перевязана нога выше колена, второй поддерживал его, закинув руку себе на плечо.

Чужие. Насколько Егор помнил инструктаж, в этих краях постоянных жителей нет. Только патрульные части Русской Армии и бандиты, шастающие через границу. А это значит… А это значит, что пора стрелять.

Вот только стрелять из-за укрытия по живым людям показалось Егору бесчестным. Он глубоко вздохнул и заорал, почему-то по-немецки: «Хальт! Хенде хох!»[35]. Но никто не остановился и рук не поднял. Наоборот, оба чужака ломанулись к ближайшим камням со всей возможной скоростью, после чего Егор счел себя свободным от обязательств.

Левая рука устойчиво упиралась в камень, автомат почти не уводило, поэтому парень высадил длинную очередь справа налево, целясь на уровне середины груди бегущим людям.

Ближнему бородачу, хромому, прилетело очень сильно. Он рухнул вперед, как мешок с картошкой. Другой умудрился под пули не попасть и так рванул за камни, что Егор не успел второй раз прицелиться. А третий раз и не получилось — шустрый враг успел заметить, откуда его обстреляли, и открыл ответный огонь.

Егора спасло то, что он как раз перевернулся на бок, собираясь сменить магазин. Очень уж неудобно лазить в нагрудные карманы разгрузки, лёжа на животе. Рядом противно завизжали уходящие в рикошет пули, воздух наполнился каменными осколками и пылью.

Егор отодвинулся еще дальше от той щели между камнями, где только что лежал, и попробовал высунуться с другой стороны. Снова грохот выстрелов, снова пыль и визг. За рукав куртки как будто кто-то дернул, ткань разлохматилась торчащими нитками. Враг поторопился. Знал бы, что за камнем не резкий профи, а обычный валенок-новобранец, медленно высовывающий сперва плечо, а потом и голову, тут и сказочке конец. А так только куртку штопать.

Но положение незавидное. Враг цел, активен и очень хорошо и быстро стреляет. Рано или поздно он поймет, что против него воюет один единственный салабон, и всё. Обойдет по флангу и расстреляет издалека. Чтобы с такими волчарами в кошки-мышки играть, нужно самому что-то уметь.

Додумать Егор не успел. Гулко грохнуло совсем рядом, в облаке пыли со скрипом рухнуло подсеченное взрывом дерево. Еле заметно кольнуло левую ногу ниже колена. По спине забарабанили камни и куски коры.

«Граната! Этот негодяй кинул гранату. Думал, что я попробую спрятаться от огня за вторым камнем. Любой разумный боец поступил бы именно так. А я чайник, потому и жив до сих пор. И у меня тоже есть гранаты. Должны быть, по крайней мере…»

Егор снова перевернулся на бок и нашарил в кармане на животе ребристую тушку. Разогнул усики, выдернул чеку и бросил лимонку вперед. Граната лязгнула о камень над головой и скатилась обратно. Егор снова схватил шипящую железку и кинул со всей дури, не столько вперед, сколько вверх.

Почти сразу шарахнуло, громче, чем в прошлый раз, стегануло по кустам и траве. Егор снова высунулся из-за камня и почти уткнулся носом в что-то, больше всего похожее на кучу тряпья. Вонючую, в каких-то красно-коричневых потеках, и слабо шевелящуюся. Он заорал, откатился назад, попытался вскочить. Левая нога подкосилась. Егор грохнулся на бок, сел, упираясь руками. Нащупал повисший на ремне автомат и высадил остаток магазина одной длинной очередью. Куча дернулась напоследок и замерла.

Егор сидел, не в силах отвести взгляд, пока не догадался. Куча тряпья, лежащая перед ним — это человек. Человек, у которого за спиной разорвалась граната. Граната, которую он кинул только что. Стоило чуть опоздать — и он сам лежал бы такой кучей, а тот, другой, стоял бы над ним. Другой… Другой?

Егор осторожно выглянул. Бородач с перевязаной ногой так и лежал посреди полянки. Идти проверять пульс не хотелось. Из живого человека не может натечь столько крови. И мухи по живым не ползают. Будем надеяться, что мертв.

Один труп плюс один труп — два трупа. Врагов было двое. Стало трупов — два. Задача решена верно, с ответом сошлась.

Проведем разбор решения. Первого Егор уложил сразу насмерть, но сбил длинной очередью прицел. Поэтому второй успел спрятаться, прижал его огнем, оглушил гранатой и бежал добивать. И добил бы, скорее всего. Просто повезло. Повезло.

По левой ноге поднималась и нарастала боль. Он посмотрел на набухающую кровью штанину. Вспомнил, что надо бы перевязаться, или хотя бы перетянуть ногу жгутом, чтобы не истечь кровью. Как там, в методичке, написано? У каждого бойца при себе имеется аптечка и жгут. Его аптечка лежит где-то в грузовике. И жгут там же. При отсутствии жгута можно использовать поясной ремень или ремень автомата. Или галстук, шейный платок, бандану…

Какая-то отрывочная мысль заставила снова перевести взгляд на человека, лежащего посреди поляны. Нога бывшего раненого была перемотана тряпкой со знакомым рисунком. Какой-то растительный орнамент оттенками зеленого. Бандана Сереги.

Очнулся Егор от шума и звука голосов. Лежать было мягко, тепло и уютно, только не было сил даже приоткрыть веки. А голос где-то неподалеку все надрывался, перекрикивая гул турбин:

— Плохо, товарищи, очень плохо! Мы не можем, не имеем права допускать такие потери, разменивать на каждую мелкую бандгруппу двоих-троих своих бойцов. А если мы сейчас не довезем этого яйцеголового салабона? Его задача в КБ за кульманом сидеть, а не по зеленке с автоматом бегать!

Мелькнула какая-то отстраненная мысль, что яйцеголовый салабон — это он сам, и будет очень обидно, если его не довезут…

Сознание снова уплыло.

Повторно он пришел в себя уже в госпитале. Какая-то белая палка над головой, а выше чуть желтоватый, в мелких трещинках потолок. Повернул голову — стойка с разноцветными банками, откуда уходит прозрачная трубка под повязку на руке. С другой стороны виднелась тумбочка с приборами на ней, светились лампочки и бегал по экрану зеленый лучик.

Интересно, а зачем эта палка над головой? Дальше к ногам с нее свисал тросик, закрепленный… Ну да, к его собственной ноге, упакованной в какую-то хитрую конструкцию, вроде бы из ткани и металла.

Как Волк из мультика «Ну погоди»! Сейчас откроется дверь и войдет Заяц с апельсинами в авоське…

Дверь, действительно, открылась, и зашел высокий молодой мужчина в белом халате. Посмотрел на приборы, потом остановил взгляд на Егоре:

— Пришли в себя? Прекрасно. Как самочувствие?

— Не знаю. Не понял пока. А что с ногой?

— Все нормально. Вам туда прилетел один небольшой, но очень пакостный осколок. Но мы уже все собрали на место. Через полтора месяца пойдете, через полгода сможете бегать и прыгать.

— Я в больнице? В Демидовске?

— Нет, в госпитале. Почтовый ящик 3319. Гражданские специалисты, привлеченные к выполнению заданий совместно с подразделениями РА, имеют те же обязанности и права, что и военнослужащие. В том числе — лечиться в нашем госпитале, буде возникнет такая необходимость.

— А как там… ребята.

— Я ничего не знаю об обстоятельствах вашего ранения. Я просто врач. Вашим здоровьем уже интересовались многие. Сегодня еще понаблюдаем, а завтра можно будет разрешить первых посетителей. Поспите, во сне кости срастаются лучше.

Голос у врача был мягкий, успокаивающий, и Егор сам не заметил, как уснул.

Первым посетителем оказался незнакомый майор с папкой в руках. Представился кем-то там из военной прокуратуры, Егор не расслышал.

— Расскажите, пожалуйста, при каких обстоятельствах вы получили ваше ранение?

— Что с ребятами?

— Отвечайте на вопрос.

— Расскажете — отвечу.

Майор вздохнул. Похоже, ему процесс допроса представлялся иначе, но спорить он не стал.

— Рядовой Борисенко и сержант Смирнов убиты. Больше потерь нет. Вам плохо? Позвать врача?

— Не надо. Я обещал, я расскажу. Мы проводили войсковые испытания комплекса «Совенок»…

Чем дальше Егор рассказывал, тем ярче вставал в памяти его первый бой. Наполнялся красками, запахами. Пережитое накатило снова.

— …я же вам говорил — он сильно ослаблен, потерял много крови, пережил болевой шок. Потерял друзей. Нервная система истощена. Больше никаких разговоров!

— Простите, доктор, я обещал. Мне надо закончить рассказ. На чем мы остановились?

Сознание чуть плыло, но губы слушались, и слова получались четкие. Ругающиеся мужчины повернулись и уставились на Егора. Врач — с тревогой, прокурорский — с некоторым уважением.

— Да вы, собственно, все уже рассказали. Вплоть до взрывов гранат и вашего ранения. Большое спасибо за помощь. Извините, что пришлось потревожить.

— А что с оборудованием? С самолетом, с наземкой?

— Вы про испытываемый комплекс? Насколько я понял, на месте боя удалось собрать полный комплект. Утечки информации и технологий не произошло.

Майор кивнул и вышел. Врач остался.

— Мне очень жаль, но не пустить его я не мог.

— Не беспокойтесь, доктор. Это было… полезно.

— Следующих тогда не раньше завтрашнего дня.

— Скажите, доктор, а можно отсюда позвонить?

— Можно, конечно. Родителям, жене, девушке?

— Нет, на работу. Я должен им рассказать кое-что важное.

— Что англичане ружья кирпичом не чистят? Не обращайте внимания, это у меня такой специфический медицинский юмор. Очень многие, даже попав в госпиталь, продолжают вести свою войну. Так вот, совсем недавно вашим здоровьем интересовался человек по фамилии Красовский. Представился вашим начальником и оставил номер сотового.

— Отлично! Это самое то, что надо!

Врач пожал плечами и вышел.

Красовский приехал тем же вечером.

— Привет, Егор! Я как раз был неподалеку, утрясал некоторые вопросы с заказчиком. Как самочувствие?

— Средне. Бывало хуже, бывало лучше. Но это неважно. По испытаниям «Совенка». В принципе, все работает. Картинка неплохая. Управление внятное, оператора можно подготовить за несколько дней…

— Егор, не торопись! Выйдешь из госпиталя, напишешь отчёт…

— Некогда, Николай Николаич! Передадут в производство, и уйдет комплекс в войска с детскими болезнями.

Красовский достал блокнот и карандаш, тяжело вздохнул:

— Давай, рассказывай…

— Перво-наперво, зарядник для аккумуляторов. Нужно доработать таким образом, чтобы была возможность независимо заряжать все четыре бортовых и наземку. Я сделал «гирлянду» и заряжал в параллель, но это не всегда удобно. И, обязательно, длинный кабель для подключения к аккумуляторам в технике…

Они проговорили два с лишним часа. Обсуждали, соглашались, спорили, даже ругались иногда. Врач пару раз заглядывал, но прерывать не стал. Занятие любимым делом здоровью не вредит.

Скучным пребывание Егора в госпитале назвать было нельзя. Регулярно приезжал Красовский, чаще один, реже с коллегами. Рассказывал о ходе работ, подкидывал материалы для изучения и идейки для обдумывания. Заглянули после завершения патрулирования подчиненные лейтенанта Носова. Вспомнили погибших, обсудили дела живых. Как оказалось, «Совенок» свалился на отряд бандитов, планировавших какую-то гадость на ближайшем полиметаллическом руднике, судя по отметкам на карте. Было их восемь человек, включая пулеметчика и снайпера. Серега с сержантом сходу уложили четверых, но слишком поздно заметили остальных бандитов. Были тяжело ранены и погибли, захватив с собой еще двоих и ранив одного.

— Остальное ты знаешь сам.

— А зачем ко мне заходил прокурорский? Здесь всегда так?

— Нет. Просто кому-то из начальства хотелось победных реляций об успешном испытании этого вашего беспилотника, а обернулось погибшими и риском потери новой техники. Ну и началось. Носова отстранили от командования и собирались отдать под суд. Но вроде как разобрались и одумались. Так что взводный у нас прежний, и скоро снова пойдем на маршрут прежним составом. Самый лучший вариант — не наградили, но и не наказали.

Очень неожиданно было увидеть бывших однокашников по военной подготовке. Группа пришла почти в полном составе, и парни, и девушки. Все радостно гомонили, хлопали по плечам, требовали описания подвигов. Здесь, как тому Василию Теркину, медаль бы… Но не случилось. Пересказывать подробности своего сумбурного боя Егор постеснялся, а сказал то, что уже давно вертелось в голове:

— Спасибо всем тем, кто у нас вел военную подготовку. К сожалению, экзамены частенько принимают те бородатые люди из-за гор. А спрашивают они крепко. И если не сдал…

Веселье как-то быстро сошло на нет. Гости скомкано попрощались и потянулись на выход. Но через пять минут дверь скрипнула снова. Даша? Или Наташа? Нет, точно — Лера! Валерия. Тихая барышня в больших очках, которую и слышно-то было только тогда, когда ее спрашивали преподаватели на занятиях.

— А знаешь, ты стал совсем седым…

— Не знаю. Как-то пока не добирался до зеркала.

— Показать? У меня есть с собой.

— Зачем?

Снова повисла пауза.

— Ты стал какой-то… другой. Все остальные мальчишки — мальчишки и есть. А ты взрослый.

— Так я и постарше всех вас буду.

— Не всех. Мне двадцать три.

— А почему тогда со школьниками учишься?

— Как и ты. Направили на военную подготовку.

— Девушек вроде не призывают?

— Насильно не призывают, но добровольное вступление в силы самообороны, или как они тут называются, очень поощряют. Масса всяких льгот сразу.

— И ты решила рискнуть?

— Ну не всё в общежитии ютиться. А так обещали через три года кредит на квартиру или дом. Льготный.

— А семья у тебя…

— За ленточкой осталась. Маленький городок при большом оборонном заводе. Закончила ПТУ как радиомонтажница, а завод возьми да и закройся. А другой работы в городке нет. Совсем.

— И что ты сделала?

— Ну, замуж меня никто не звал, поэтому поехала завоевывать Москву. В институт не поступила, в секретарши не взяли — ноги коротки, уже подумывала в проститутки идти…

— Это ты сейчас серьезно?

— Как тебе сказать… Работала продавщицей и медленно сходила с ума от бессмысленности работы, постоянной бедности и бытовой неустроенности. Так что мысли возникали, да. Но встретила вербовщика и попала сюда. То есть везли-то нас всех явно с прицелом сделать работницами постельного фронта, но на месте оказалось по-честному — свобода выбора, второй шанс и всё такое. В этом плане орденцы молодцы. Прибилась к конвою в ПРА, здесь пошла на завод. По специальности. Белый халат, паяльник и микроскоп.

— Выиграла от переезда сюда?

— Выиграла. Здесь я, по крайней мере, живу одна в комнате. А не вчетвером, на полу в подсобке. Только поговорить не с кем. Кругом все больше девчонки молодые, у них ветер в голове и свист… в одном месте.

— И ты меня называешь взрослым?

— Теперь да. Месяц назад ты был пацаном, как эти наши одногруппники. Большим, но пацаном. А сейчас у тебя в глазах что-то появилось… другое.

Они снова замолчали, на этот раз надолго.

— Ладно, извини, что голову морочу своими заботами. Пойду, пожалуй.

— Ты это… Если захочется еще поговорить — приходи. Буду ждать.

— Захочется. Приду.

Как и обещал доктор, через месяц Егору сняли гипс и отправили домой долечиваться. Понятно, что «домой» получилось очень условно — практически каждый день приходилось мотаться то в госпиталь на процедуры, то на работу. Электронщики наконец-то выкатили автопилот и навигатор нормального авиамодельного размера, и в цеху вовсю шла сборка и отработка первого предсерийного беспилотника. Проект, помимо кода, получил и открытое наименование «Альбарос».

Помаявшись неделю с такси и костылями, Егор внял совету друзей и купил машину. Микроскопического размера городскую японку, зато с автоматической коробкой и передним сидением в виде дивана. Теперь можно было закидывать на пассажирское место больную левую ногу, а здоровой нажимать педали. Ездить по городу стало очень удобно, а за город пока и не надо. На испытаниях все равно будет грузовик от предприятия, а на сборах — бронетранспортер.

С бортовой аппаратурой дальнего беспилотника возились долго. Как это всегда бывает, по отдельности все приборы работали нормально, но, будучи засунуты в тесноту приборного отсека, начали создавать друг другу помехи и всячески портить жизнь. А уж когда запустили двигатель с его искровым зажиганием…

Но проблемы — они на то и проблемы, чтобы их решать. Разделяли питание, экранировали и заземляли провода и в конечном итоге добились нормальной работы борта. Неминуемо приближался первый вылет.

В принципе, планер и двигатель «Альбатроса» уже в полете испытывали. Поставили приемник и управляли с земли, как обычной радиоуправляемой моделью, только очень большой. Теперь же модели предстояло стать действительно самолетом и начать летать самостоятельно. Не сразу, конечно. От простого к сложному. Сперва отдельные режимы, потом замкнутые маршруты разной сложности и, под занавес, автоматический взлет с автоматической посадкой. Приземлять тридцатикилограммовую дуру на парашюте не рискнули.

На первый вылет предсерийного «Альбатроса» приехало все КБ. Начальство не стало никого обижать и заказало автобусы. Группа планера ловко собрала крашеный белой эмалью самолет, Егор с другими управленцами подключил оборудование. Долго проверяли управление — сперва ручное, по командам оператора на земле, потом автоматическое, от автопилота. Проблем пока не обнаружилось, не зря столько времени возились в цеху.

Двигателисты заправили топливо и запустили мотор. Подождали минуту, пока прогреется, начали гонять разные режимы. Планерщики удерживали самолет за крыло. Управленцы тем временем гоняли свои тесты, автоматика и связь работали устойчиво.

Еще минут десять завываний движка, и рев сменяется тихим тарахтением. Возле «Альбатроса» остается один человек — шеф-пилот Саша Сёмин. В недавнем прошлом — авиамоделист и неоднократный призер по пилотажу на радиоуправляемых. Егор нередко встречался с ним на соревнованиях, еще за ленточкой. Дружить они не дружили, но общались по-доброму. В конторе Сашу шутя называли беспилотом или беспилётчиком, но он не обижался. Главное — не назвать «оператором БПЛА», это действительно было обидно.

Двигатель прибавил оборотов, и беспилотник покатил в начало полосы. Там сбавил скорость, развернулся. Руководитель испытаний запросил разрешение на взлет. И получил его сразу — большая авиация сегодня не летала.

Мотор снова взревел, и «Альбатрос» начал разбег. Теперь, обвешанный аппаратурой и антеннами, он казался настоящим самолетом, выполняющим настоящий вылет. Саша дал беспилотнику разогнаться и легко оторвал его от бетона. Медленно, ровно повел самолет в набор высоты. С креном развернулся, прошел в обратную сторону. Сделал несколько наборов и снижений разной крутизны. Прибрал газ, прошел на минимальной скорости, практически на грани срыва. Снова развернулся, разогнался в пикировании под мотором. После чего сделал классическую коробочку и приземлился, коснувшись полосы точно напротив зрителей.

Егор крякнул от зависти. Так прецизионно пилотировать у него не получалось. Нет, он вполне мог выполнить ту несложную программу облета, что сейчас продемонстрировал Саня, и даже приземлился бы без потерь, но и без того шика и артистизма. Увы, здесь надо быть пилотажником.

— Скорость отрыва соответствует расчетной. Скороподъемность в норме. Минимальная и максимальная скорости в пределах допустимого.

Это оператор наземного комплекса управления докладывал данные, полученные по телеметрии. Чем дальше, тем больше работы будет у наземщиков и тем меньше у «беспилота», но пока операторы только наблюдают.

Тем временем Саня докладывал свои, субъективные ощущения.

— Чувствуется, что самолет стал тяжелее. Чуть просела скороподъемность. Но в воздухе сидит плотнее, увереннее. И ветром меньше колбасит. Для своих задач должен быть в самый раз.

Потом самолет утащили на заправку и обслуживание, а Егор пошел к своим операторам. Помимо прочих цифр и графиков на экране отображалась траектория самолета по данным радионавигации. Понятно, что на действующем аэродроме все радиосредства в наличии и заблудиться здесь не смог бы и ребенок, но все равно это была их маленькая победа. Линия четко начиналась на полосе и на полосе же заканчивалась. А это значит, что точность достаточна даже для автоматической посадки. Но это будет еще нескоро, пока на повестке дня испытания автопилота — выдерживание высоты и курса в горизонтальном полете, программные развороты и смена эшелона. А автоматическая посадка никуда не денется.

За первым полетом последовал второй, третий, далее по плану. С каждым днем Сашкиного участия требовалось все меньше, «Альбатрос» сначала научился рисовать в небе ровные линии и восьмерки, потом взлетать, а потом настал день, когда самолет от взлета до посадки сделал все сам, без помощи с земли. Сел, правда, сильно левее осевой линии полосы и на пробеге выкатился на грунт, но это уже были мелочи. Егор получил хорошую премию, подумал и переехал из общаги в съемную квартиру. Благо потенциальная хозяйка уже была. Совсем переезжать к нему Лера отказалась, но оставалась нередко.

От отладки пилотажных задач перешли к навигационным. Теперь беспилотник поднимался и подолгу барражировал окрестности, отрабатывая съемку площадей. Аэродромное начальство прекратило бухтеть, что полоса постоянно занята модельками и нормальным самолетам негде базироваться. «Альбатрос», как большой, получал свой отрезок времени для взлета или посадки, в очередь с большой авиацией. Все управление беспилотником сводилось к указанию точек маршрута или координат района съемки, либо к передаче команды на возврат, а уж как конкретно исполнять указания с земли, аэроплан решал сам.

Программисты наконец-то доделали программу, сшивающую аэрофотографии в единую карту с топопривязкой с учетом координат самолета, высоты, углов крена и тангажа и типа объектива. Не карта, а радость артиллериста. Чтобы попасть по отснятой цели первым же снарядом, точности пока маловато, но вторым-третьим, с корректировкой — запросто.

Возможности свои «Альбатрос» показал на войсковых испытаниях. Снова пришлось ехать на юг, к границе. Летали с полевого грунтового аэродрома, оснащенного примитивным радиомаяком. Сперва в пределах видимости, но с каждым полетом увеличивали дальность, пока не догнали до заказанных двухсот километров. Обошлись без технических проблем, разве что стойки шасси регулярно приходилось рихтовать или вклеивать заново. Озадачили разработчиков планера, те через неделю привезли стойки другой конструкции и несколько комплектов колес разного размера. Обещали на серийном беспилотнике усилить точки крепления стоек. А пока обошлись малой кровью — полуторного размера колеса почти не цепляли кочки на пробеге, и при этом не сильно снижали дальность.

Из одного из последних зачетных полетов самолет привез фотографии полевого лагеря. Пасущиеся лошади, палатки, костры. Немедленно оповестили пограничников, бойцы выехали в указанный район… И опоздали. Зола в кострах была еще теплой, падальщики не успели растащить остатки трапезы, но лагерь опустел. Дальнейшие поиски результата не дали — до границы было всего ничего.

Естественно, военное начальство потребовало картинку в реальном масштабе времени. Привезенные из полета фотографии их уже не удовлетворяли. Пусть ценой снижения дальности, но нужна оперативность. И да, чуть не забыли, срок — вчера.

Ребята загрустили — перспектива срочно делать принципиально новою полезную нагрузку для беспилотника их не очень пугала, но вот сроки… Пожаловались по радио Красовскому, тот подумал и предложил простой вариант. У бригады, которая делала средний беспилотник, «Чайку», не заладилось с носителем. Промахнулись при разработке планера, и до готовности проекта у них было далеко. А вот начинка для «Чайки», как раз камера с мощным видеопередатчиком и хитрой антенной системой, уже давно была готова. Втиснуть ее в заданный габарит и массу разработчики не смогли, этим, в первую очередь, и объяснялись проблемы с носителем. Дохловат он для такого груза, проще говоря. Спроектирован был с недостаточным запасом.

«Альбатрос» сущственно крупнее и грузоподъемнее, на него потроха «Чайки» встанут легко и непринужденно. Заканчивайте испытания, а уж мы здесь скрестим ежа с ужом.

Ребята получили подписи военных только через неделю. С формулировкой «да, вы сделали то, что мы вам заказывали, молодцы, но когда будет живая картинка с неба?».

Пришлось пообещать, что уже все придумано, работы ведутся, и уже в следующий раз… Обидно, вроде удачно завершен проект, а радости никакой.

С начинкой от «Чайки» все оказалось тоже не так просто. Могучий видеопередатчик забивал помехами все, что можно и нельзя. Пришлось сперва долго искать правильные места для электроники и антенн, потом все экранировать и заземлять. По требованию заказчика допилили алгоритмы автопилота, добавив автоматический облет и съемку цели камерой бокового обзора. От идеи делать носимую наземку окончательно отказались. Кабина управления БПЛА разместилась в кузове грузовика.

Гибрид «Альбатроса» и «Чайки» заказчик назвал «Соколом». Испытывали его там же, на аэродроме, постепенно увеличивая дальность. При самом благоприятном расположении антенн дальше сорока километров видеосигнал становился неустойчивым и скоро пропадал. Военные покривились, но приняли — более дальнобойный видеоканал потребует на порядок больше времени и денег. А им было нужно здесь и сейчас. Зато при полной заправке «Сокол» мог висеть над целью несколько часов. Для контроля опасного направления — самый вариант.

Егор настолько втянулся в спокойную жизнь дома, что перспективу снова ехать на войсковые испытания, на этот раз с «Соколом», он воспринял без малейшего энтузиазма. Хорошо работать в офисе, на полеты ездить на городской аэродром, полчаса в один конец, а вечером приходить домой, где ждет Лера, а с ней налаженный быт, вкусная еда и прочие земные радости. Тем более, что его, автопилотчика, участия в этом проекте было как раз немного.

В итоге на испытания поехали коллеги из соседнего отдела, которые занимались начинкой «Чайки». А Егор остался в Демидовске.

Буквально на следующий день его вызвал Красовский:

— Скучаешь, домосед? Старый проект сдали, новый испытывают другие люди. Чем мне тебя занять?

— Отпустите в отпуск. Как раз думал жениться.

— Жениться — это хорошо. Это очень полезно — жениться. Вот только есть одна работенка… Обещаю, как только сделаете — сразу льготный кредит на дом и отпуск полтора месяца, как раз хватит свадьбу отгулять и обжиться. Но я это смогу выбить из начальства только под успешное завершение проекта.

— Новый проект?

— Ну как новый… Военным «Альбатрос» пока не очень нужен, у них другая любимая игрушка сейчас, а вот флотские очень хотят разведчик в морском варианте. Корабельного базирования. Помнишь, мы проговаривали вариант с катапультным стартом и посадкой на сетку?

— Сам-то аппарат существенной доработки не потребует — снять шасси, усилить конструкцию, добавить крючки в носу и антенны попрятать, но катапульта и сетка…

— На эту тему не волнуйся, договоримся со смежниками.

Смежники, КБ-126, занимались всякой гидравликой и пневматикой — манипуляторами на грузовики, автокранами и прочими приводами. Довольно быстро они построили вокруг могучего пневмоцилиндра пару рельсов с тележкой. Сжатый воздух из баллона поступал в цилиндр, толкал тележку по рельсам и на испытаниях запулил бордюрный камень на полсотни метров. Вот только перегрузка при старте получалась запредельной. Прочная, но совсем не бетонная конструкция «Альбатроса-М» (морское исполнение) такого ускорения не выдерживала, не говоря уже о весьма субтильных внутренностях.

Смежники почесали затылки, увезли свою баллисту (камень по баллистике летел — значит баллиста!) и через пару недель представили другой вариант. Рельсы были вдвое длиннее, а тележку пневмоцилиндр приводил в движение тросом через систему блоков. Скорость в конце разгона осталась прежней, но перегрузка снизилась до допустимой.

Те же люди сделали и оборудование для посадки на корабль. Гидравлика поднимала вверх две двадцатиметровые мачты с сеткой между ними. Мачты должны были ставиться по бортам, а беспилотник заходить на них с кормы идущего против ветра корабля, чтобы снизить скорость касания. Наводиться «Альбатрос-М» должен был по радиомаяку, установленному на надстройке сзади.

Запуск с катапульты на полигоне отработали довольно быстро, только пришлось подбирать оптимальную форму тележки и крепления беспилотника на ней. И чуть допилить алгоритмы управления, чтобы мощный стартовый разгон не сводил с ума систему стабилизации. А вот с посадкой на сетку возились долго. Шеф-пилот много раз примерялся к заходу в ручном режиме, прежде чем заглушил движок и направил нос самолетика в середину посадочного приспособления. Беспилотник исправно повис на сетке, изрядно покачнув всю конструкцию, мачты наклонились штатными приводами, и испытатели вынули улов — совершенно целый и исправный аппарат.

Еще через пару дней самолетик проделал все то же самое полностью автоматически четыре раза подряд. Приглашенные заказчики поглядели на «этот цирк» и затребовали испытаний в море.

В Береговой Егору пришлось ехать самому, спихнуть на других не получилось. Флотские выделили для испытаний бывший траулер, а ныне судно вспомогательного флота «Русалка». Команда «Русалки» промышляла морским разбоем недалеко от Диких островов, но оказалась в ненужное время в ненужном месте. Пролетавший по своим патрульным делам русский «Крокодил»[36] услышал «SOS» очередной ограбляемой жертвы, подошел и всадил очередь в кормовую часть «Русалки». Пираты ринулись за борт, а вертолетчики прекратили стрельбу и вызвали помощь в указанный квадрат. В результате так и не утонувший пиратский кораблик за отсутствием владельца был отбуксирован в Береговой, отремонтирован и теперь на судоремонтном заводе готовится стать авианосцем. Не «Нимиц», прямо скажем, но какое время — такие песни.

Катапульту и посадочные мачты ставили под приглядом спецов из КБ-126, которое их проектировало, а вот установкой приводного радиомаяка Егору пришлось руководить самостоятельно. Так же на нем «повисли» и строительство мини-ангара на палубе, куда помещалась пара «Альбатросов» с отстыкованными консолями, и организация поста управления, и проводка кабелей и фидеров, и обеспечение стабильного электропитания. Мотаться каждый день в Береговой было непросто, поэтому он приспособился проводить ночь, полный день и еще ночь в Демидовске, потом за полдня доезжал в порт, работал вечер, ночь и утро и с середины дня уезжал домой. При таком раскладе получалось две ночи из трех проводить с невестой, решать возникающие проблемы в КБ, и не запускать контроль на судоремонтном, который все равно работал круглосуточно. После того, как Егор пару раз чуть не въехал с недосыпу под грузовик, Красовский пресек это безобразие. Выделили прямой телефонный номер, на который можно было звонить с завода в КБ, и возле этого телефона постоянно кто-то дежурил. Между собой такую работу называли «тень Мятина», и назначали туда в наказание. Немного было желающих в любой момент срываться с места и искать кого-то из сотрудников, с кем Егору срочно надо было переговорить.

А еще Красовский договорился наверху, и Леру тоже отправили в командировку в Береговой. Она и на самом деле что-то там паяла внутри «БПЛАносца», но это был не самый главный ее вклад в укрепление обороноспособности ПРА.

Монтаж удалось закончить за месяц с небольшим. К вполне ожидаемым работам по установке оборудования добавилась куча неочевидных мелочей. Пришлось менять генераторы на двигателях на более мощные, установить вспомогательную силовую установку для снабжения электричеством на стоянке, переложить большую часть кабелей. Вдобавок к штатным топливным танкам были установлены дополнительные втрое большего объема. Перепроектировали бытовую часть из-за увеличения численности экипажа, добавили жилых помещений, увеличили кают-компанию, кухню и кладовые продуктов. От типового, сильно заезженного сейнера остался только заштопанный корпус и восстановленные двигатели.

Заказчики не понукали, но работы контролировали непрерывно. Все требования о доставке материалов и какой-то помощи выполнялись молниеносно, только потому и удалось подготовиться к первому выходу так быстро. Похоже, морякам разведывательная информация была нужнее, чем воздух. Почти как спирт.

Для ускорения процесса договорились первые испытания начать с не полностью укомплектованного корабля. Все, что нужно для выхода в море на короткое время и для обеспечения полетов, на борту уже было. Отошли миль на пять, собрали самолет, накачали баллон катапульты и запустились. Как и раньше, на полигоне, самолет уверенно разогнался, чуть просел после схода с направляющей и пошел в набор высоты. Получил команду патрулировать вблизи, занял заданный эшелон и принялся нарезать круги.

Тем временем на корабле собрали и подняли «ловушку для альбатросов». «Русалка» развернулась носом на ветер и добавила скорости. Самолет получил команду на посадку, начал моститься в кильватер… И пролетел мимо. Раз, другой, третий… Оператор снова дал команду ждать на высоте, и все собрались на мозговой штурм.

Топлива беспилотнику хватит часа на четыре. За это время нужно найти проблему и попробовать решить. Вариантов, собственно, не так много.

Можно было бы попробовать посадить «Альбатроса» вручную. Вот только аппаратную еще не закончили, и оборудование для ручного управления на корабле отсутствует.

Можно отправить самолет садиться на берегу. В Береговом нет правильного радиомаяка, придется лететь в Демидовск. Дальности, в принципе, должно хватить, если не жечь без толку горючее над морем.

Вариант три — найти и устранить неисправность на корабле. На полигоне-то все работало… Ладно, небольшой запас времени есть. Полчаса — минут сорок. Надо пробовать, как говорят в Голландии.

Через пятнадцать минут нашли незатянутый разъем на фидере, который шел к антенне радиомаяка.

Через семнадцать самолетик повис на сетке.

Через двадцать выяснилось, что топлива перед вылетом по ошибке заправили на полчаса максимум.

Всё хорошо, что хорошо кончается.

К моменту, когда корабль окончательно доделали и полностью оснастили, «Альбатрос» уже совершил больше десятка полетов с корабля с посадкой на него же. И число взлетов соответствовало числу посадок. Заказчик тут же потребовал войсковых испытаний и со скрипом выделил неделю на окончательную подготовку.

Работа в ОКБ закипела. Предстояло подготовить комплект из двух самолетов, набор расходников и запасных частей как к самолету, так и к наземной станции. Приготовили даже запасную сетку для приземления, хотя изготовитель гарантировал прочность на разрыв достаточную, чтобы поймать хоть Ан-12.

И когда уже начало казаться, что они успеют, появился новый персонаж.

— Капитан Угрюмов, — представился он и показал корочку. — Имею распоряжение проверить защищенность вашего комплекса от попадания информации в руки противника.

— Вроде как всё просто. Попадает в чужие руки сам аппарат — попадает и информация.

— Это недопустимо. Я не могу выпустить комплекс на войсковые испытания за пределами территории протектората без выполнения комплекса обязательных мероприятий.

— Каких мероприятий?

— По недопущению попадания собранной комплексом информации в руки противника.

— А что можно сделать, если самолет по каким-то причинам не вернется? Не взрывать же его?

— Весь можно не взрывать. Только те узлы, которые носят гриф «секретно» и выше. И, естественно, носители информации. Да, и обязательно надо предусмотреть механизм, прекращающий полет самолета, потерявшего управление.

— Хорошо, мы подумаем. Просто сейчас мы уезжаем на испытания, а потом займемся вашей проблемой.

— Испытаний не будет, пока вы не решите проблему полностью и не сдадите систему аварийного подрыва объекта нашей комиссии.

Капитан был непреклонен, ссылаясь на какие-то секретные руководящие документы, показать которые он не может, но добиваться выполнения будет обязательно. Красовский пытался жаловаться, но заказчики распорядились соглашаться и делать. И, по возможности, побыстрее.

Проще всего решилось с носителями информации. В применяемых фотоаппаратах карточки памяти стояли рядом со штатным аккумулятором, который на борту не использовался — камеры кормились от бортового питания. Поэтому на место аккумуляторов устанавливали миниатюрное взрывное устройство, мощности которого хватало необратимо повредить карточку. Под электронные узлы тоже заложили заряды, небольшие, но достаточно мощные. Автоматика подрыва срабатывала при попытке открыть фотоотсек, если открывающий предварительно не снял систему с боевого взвода.

Сложнее всего оказалось предотвратить вышедший из-под контроля полет самолета. В плотно набитом аппаратурой фюзеляже оказалось не так просто найти место под достаточно мощный заряд. Крутили так и эдак, в итоге заполнили пластидом трубки, с помощью которых стыковались консоли крыла.

Комиссия по защищенности информации состояла из Угрюмова и двух немолодых старших лейтенантов. Они походили вокруг представленных макетов, поцокали языками, потыкали пальцами, потом долго листали какую-то прошитую нитками толстую тетрадь, которую принесли с собой в специальном портфеле. Кивнули и сказали, что можно начинать.

Испытывали за городом, на полигоне, где учили саперов. Видимо, раньше на этом месте был карьер, а когда песок весь выбрали, в образовавшейся огромной яме обосновались взрывники. В одном углу были расставлены посеченные околками, перекореженные остатки техники, от джипа до бронетранспортера, в другом — построены фрагменты грунтовки, асфальтированного полотна и даже полсотни метров железной дороги. Вырванные куски рельсов и небрежно заделанные ямы показывали, для чего это все было нужно.

Егор вспомнил, что железных дорог в этом мире ровно две, и усмехнулся. Интересно, Орден так же готовит своих диверсантов?

Сперва проверяли уничтожение носителей информации. В неисправную фотокамеру поместили карточку памяти и взрывоопасный заменитель аккумулятора. Положили камеру на торец врытого в землю вертикально рельса, застелили брезентом землю радиусе метров пяти и подали команду на уничтожение. Бахнуло как-то несерьезно, словно сработала средних размеров петарда. Камера вздулась с одной стороны, ошметки разлетелись по брезенту. От карточки памяти нашли только вмятую посередине плату с осколками микросхем. Члены комиссии замерили найденные кусочки, занесли цифры в протокол и высказали готовность смотреть дальше.

Электронный блок навигации уничтожили аналогично. Взрыв был посильнее, платы покорежило и снесло с них большую часть компонентов. Защитники секретов снова покивали и распорядились взрывать самолет.

По этому поводу накануне ругались особенно ожесточенно. Комиссии хотелось увидеть взрыв полностью укомплектованного целого беспилотника в полете, а разработчикам было попросту жаль убивать живой, ни в чем не повинный аэроплан. Да и сделано их было не так много.

В результате договорились подорвать на земле поврежденный при посадке планер одного из первых «Альбатросов». Центроплан разрушился полностью, внешние части консолей и половинки фюзеляжа разлетелись в разные стороны. Двигатель достигал земли одним куском, но он не был секретным. Угрюмов со товарищи признали, что получивший такие повреждения самолет никуда улететь не способен, и подписал акт. Формальных препятствий для первой боевой работы «Альбатроса» не осталось.

Когда «Русалка» отошла от Берегового достаточно, представителей КБ попросили собраться в кают-компании. Расселись вокруг стола и только начали делиться первыми впечатлениями от морского путешествия, как вошел немолодой флотский офицер. Невысокого роста, поджарый.

— Добрый день! Я — представитель разведотдела флота капитан третьего ранга Бубнов. Назначен командовать в этом походе. Вы, как гражданские военнообязанные специалисты, на время похода считаетесь военнослужащими и подчиняетесь мне. Кроме того, в части соблюдения внутрикорабельного распорядка вы подчиняетесь командиру корабля и его помощнику. Вопросы?

— А боевые будут платить?

Это Петрович из группы планера. Мастер золотые руки, но редкостный балабол. И не дурак выпить, что красноречиво подтверждал его немаленький красный нос.

— Да, поход является боевой службой, поэтому вам, помимо оклада и командировочных, идут еще и боевые выплаты. Но должен сразу предупредить — за нарушение дисциплины, в первую очередь за пьянку, вы можете подвергаться дисциплинарным наказаниям наравне с другими военнослужащими. Во время дисциплинарного взыскания боевые не выплачиваются. Понятно?

Петрович пожал плечами:

— Что ж тут непонятного?

— Далее. Вы можете в ряде случаев привлекаться для несения вахт. При стоянках вблизи берега в ночное время караулы усиливаются, и штатного экипажа не хватает.

— А куда мы плывем? Где предстоит… работать?

— Для начала пройдем на восток-юго-восток и отснимем один интересный квадрат в устье Амазонки. А дальше — в соответствии с распоряжениями руководства.

— А это всё надолго?

Бубнов удивленно посмотрел на Егора.

— Я же сказал — в соответствии с распоряжениями руководства. Еще вопросы?

После совещания Петрович подошел к загрустившему Егору.

— Домой охота побыстрее? Это знакомо, сам такой был. Так вот, чего хочу сказать — вряд ли нас продержат в море дольше, чем две недели.

— Это почему?

— Я тут с коком — поваром корабельным — подружиться успел. Он говорит, что продовольствия приняли месячную норму, но народу сейчас на корабле, считай, вдвое больше, чем штатного экипажа. Вот я одно на другое и поделил…

— Ну… Бывают же суда снабжения? Да и в порт какой-нибудь можно зайти…

— От устья Амазонки проще в Береговой вернуться, чем какое-то снабжение организовывать. Кроме того, результаты наших полетов надо обрабатывать и руководству докладывать как можно быстрее. Кому нужны разведданные месячной дальности?

— Хорошо бы…

— Что, скучаешь? Красивая она?

— Красивая. Просто мне обещали отпуск на свадьбу сразу после войсковых испытаний.

— Понимаю. Но не грусти — вся эта бодяга ненадолго.

За полсуток «Русалка» добежала до нужной точки. Ночью подготовили самолет и с рассветом стартовали. «Альбатрос» поднялся, нашел радиомаяки и без проблем определился с точкой старта. Дальше ему предстояло отснять с большой высоты кусок мангровых зарослей километров двадцать шириной на глубину пятьдесят. Полет был почти в боевом режиме — самолет только изредка сообщал свои текущие координаты одной короткой посылкой.

В томительном ожидании прошло три часа. Егор почти физически переживал за свое детище, которое где-то там, далеко, делает трудную, но важную работу с риском угодить в жуткие зубы местным хищным тварям. Почему хищные твари должны заинтересоваться воняющим бензином куском пластика, эмоциональная часть сознания не сообщила.

Еще через полчаса самолет сообщил, что приближается. На корабле включили приводной радиомаяк и снялись с якоря. Еще через десять минут «Альбатрос» засекли корабельным радаром, и вскоре самолет догнал «Русалку» и толкнулся в сеть.

— Когда усталый беспилотник из высоты идет домой, — пропел Петрович на мотив песни про подлодку.

«Альбатроса» осторожно достали из сетки и поставили на палубу. Специальный человек снял систему аварийного подрыва с боевого взвода, спецы из разведслужбы утащили камеру к себе в каморку. Штатные беспилотчики из экипажа под руководством Петровича начали готовить самолет к следующему вылету. Эксперименты закончились, началась работа.

В тот день они сделали еще два вылета, с малой высоты изучая те районы, которые показались разведчикам подозрительными. Оба полета закончились благополучно, а о результатах гражданским специалистам не сообщили. Видимо, недостаточно быть временно военнослужащими.

Вечером «Русалка» снялась с прежнего места и двинулась куда-то в море, оставив заходящее солнце за кормой. Бубнов поздравил инженеров с удачным началом похода и пообещал вскоре новые задачи, интереснее и сложнее. Уточнять, как всегда, не стал. Всему своё время.

Пару дней корабль провел вне видимости берега, регулярно меняя курс и скорость. Бубнов пропадал в рубке, ограничившись распоряжением готовить технику и людей. Этим командировочные и занимались, по мере сил обучая штатный экипаж корабля-разведчика работе с их главным оружием — беспилотниками. Конструкция, обслуживание, возможные неисправности, ремонт. Боевые возможности и ограничения. Взлет и посадка. Управление в полете. И многие, многие другие знания, которые потом превратятся в стопки книг и рулоны плакатов, но пока существовали только в головах специалистов.

На третий день Бубнов собрал уже не только людей из КБ, но и штатных корабельных беспилотчиков.

— Итак, новое задание. Нам предстоит разработать алгоритм облета острова среднего размера, чтобы, с одной стороны, полностью вскрыть обстановку, а с другой — не засветить наш к этому объекту интерес. Идеи?

— Для начала, очевидное — оставить корабль-носитель дальше линии радиогоризонта, чтобы радар на острове его не засёк. На острове есть радар?

— С большой вероятностью — да.

— Размер и материал «Альбатроса» дают не очень большую эквивалентную отражающую поверхность, особенно во фронтальной проекции. Можно предположить, что обнаружить его смогут километрах в двадцати или ближе.

— На фоне моря наш самолетик тоже видно очень плохо. И локатором, и визуально. Но нормального оборудования для полетов на сверхмалой высоте у нас нет, а барометр не ловит единицы метров.

— Барометр еще и атмосферное давление ловит, не дай Бог оно опустится в полете — тогда полный рот воды.

— В принципе, на берегу океана гнездятся птички по размеру не сильно меньше «Альбатроса». Если мы сможем как-то подражать их поведению, подозрения не вызовем.

— Тогда никаких полетов на большой высоте. Никаких полетов в середине дня.

— Но минимальная высота не должна быть меньше метров четырехсот. Тогда, по крайней мере, снизу не будет слышно мотор.

— А сам самолет будет видно?

— Невооруженным глазом — как крохотную птичку. Если кому-то не лень будет смотреть наверх, в здешнее яркое небо.

— Так, товарищи ученые, доценты с кандидатами, до чего досовещались? Что решили?

Усталые участники мозгового штурма обернулись на Бубнова.

— В общих чертах, мы предлагаем такой алгоритм. Корабль останавливается километрах в пятидесяти от острова, чтобы его не видел радар.

— В восьмидесяти. Мы последние два дня как раз этот вопрос и выясняли. Хороший современный радар со всякими фильтрами видит гораздо дальше, к сожалению. Дальности самолета хватит?

— Так вот зачем были эти все маневрирования… Да, дальности должно хватить. У нас оценка снизу — пять часов полета, что при скорости от восьмидесяти до ста… Хватит.

— Хорошо, с дальностью разобрались, а дальше?

— Для начала сделать обзорные фотографии острова с большой высоты. Авиация здесь выше трех километров почти не летает, а те, кто летает, существенно крупнее. Не обратят внимания. Один раз пройти в первой половине дня восточнее, другой — во второй половине дня западнее. Тогда мы получим нормальную картинку, независимо от рельефа и направления теней. По результатам решить, какие объекты надо доразведывать.

— Понятно, день потеряли. А дальше?

— Почему день? У нас же два аппарата. Пусть работают параллельно. Один вернулся с утреннего полета. Быстро отсмотрели результаты, выбрали объекты на восточной стороне, запустили второй аппарат их разведывать. Более того, можно второй аппарат запустить заранее, чтобы он не тратил время на подлет, а нужные точки передать по радио. Соответственно, второй обзорный полет совершить часа за четыре до темноты, тогда доразведчик успеет отснять и вернуться.

— С алгоритмом обзорных полетов разобрались. Что с детальной разведкой?

— Подняться на четыре-пять сотен. Зайти к острову не напрямик от корабля, а откуда-нибудь сбоку.

— Дальность обнаружения беспилотника на разных высотах мы тоже сегодня проверим. Дальше.

— Пройти вдоль берега, используя камеру бокового обзора. Такие полеты типичны для крупных птиц. Так мы получим подробные снимки прибрежной линии на километр вглубь. При необходимости залетать вглубь острова, с учетом рельефа, а потом возвращаться обратно к берегу.

— Вот и отлично. Именно это мы и будем отрабатывать в ближайшую неделю.

Как оказалось, тренироваться предстояло на одном из бывших Диких островов, которые сейчас активно заселялись кубинцами. Не без помощи русских армии и флота, естественно. И локатор, установленный на одном из островов, тоже был советский. В перспективе он должен был обеспечивать нерушимость морских и воздушных границ Свободной Кубы, но пока играл за синих.

Для начала определили, что дальность обнаружения беспилотника сильно зависела от высоты полета и ракурса. На малой высоте над морем дальность обнаружения «в лоб» не превышала десяти километров. На большой высоте в боковую проекцию — порядка тридцати. Из этих цифр и решили исходить.

Первый день отрабатывали высотную разведку. У второго «Альбатроса» подкрутили настойки двигателя для лучшей работы на высоте. Теперь на малых высотах экономичность страдает, зато на крейсерских пяти километрах дальность должна даже подрасти.

В полном соответствии с планом, «Русалка» остановилась необнаруженной в восьмидесяти километрах от острова. Выпустили беспилотник, вверх и немного левее основного направления на остров. Тот набрал заданный эшелон и почесал по маршруту. Благополучно добрался до точки поворота, развернулся на новый азимут, и только через пятнадцать минут был обнаружен локатором на острове. Локатор наблюдал его еще двадцать минут, после чего потерял окончательно.

Через час в операторской Егор с Бубновым рассматривали сделанные с пяти километров фотографии.

— Ну что можно сказать… Видел я фотки и почётче. Можно различить отдельные дома, автомобили, но и все. Желательно бы картинку более детальную.

— Мне кажется, все дело в дымке. Если первый полет провести чуть позже, когда солнце уже поднимется и немного прогреет воздух, дымка должна рассеяться.

— Добавится дрожание нагретого воздуха.

— Не так рано оно появляется, и не так сильно влияет.

— Итак, планы?

— Еще раз запустим второй борт на высотную разведку, прямо сейчас. И отправим первый борт изображать альбатроса. Вот эта точка мне кажется подозрительной.

Бубнов внимательно посмотрел на Егора.

— Почему именно эта?

— Разве не видно? Это же как раз антенна радара, посмотрите на тень!

— Парень, если захочешь сменить работу — приходи, возьму. А пока готовь свои самолеты.

Из второго высотного полета, как и предполагалось, фотографии оказались более четкими. Более того, на этот раз расчет локатора второй борт даже не заметил. Все были слишком увлечены охотой на первый.

Тот пришел на высоте полукилометра над водой, и локаторщики обнаружили его уже над островом. Вели, теряли, снова находили. Рельеф оказался сложным, пару раз самолет чуть не цеплял брюхом о необозначенные на картах скалы. На одной из фотографий удалось различить даже пулеметный расчет, пытавшийся попасть в неожиданно выскочивший из-за горы непонятный летающий объект. Судя по тому, что аппарат вернулся на корабль целым и невредимым — промахнулись.

А еще навигационный компьютер один раз самопроизвольно перегрузился. Долго не могли найти причину, а потом предположили, что антенны попали в луч локатора слишком близко к нему. Электронщики сходу предложили решение, как в будущем избегать подобных проблем, но сразу делать не рискнули, оставили доработку на потом. Тем более, что после перезагрузки навигатор успешно довел беспилотник до корабля. Вечером третий раз запустили второй борт, и он привез три комплекта фотографий западной части острова, снятые с интервалом в час. Самыми удачными оказались снимки за два часа до заката. А локаторщики снова ничего не заметили.

На ночь отошли от берега подальше, подготовили технику. И на следующий день без сбоев отыграли весь спектакль, все четыре полета.

Назавтра Бубнов снова собрал всех, причастных к авиаразведке.

— Молодцы! У нас осталась последняя точка отрабатываем ее — и по домам!

— Где-то на востоке, судя по всему? Корабль всю ночь и утро идет полным ходом…

Бубнов недовольно посмотрел на Егора.

— На востоке. Конкретика будет ближе к делу. Пока работайте по индивидуальным планам, готовьте технику, готовьте людей.

На исходе вторых суток «Русалка» встретила в открытом море сухогруз «Волга» под русским гражданским триколором. Корабли ошвартовались бортами, и полночи из обширных трюмов сухогруза перегружались на корабль-разведчик мешки, бочки, коробки, замороженные туши и прочие полезные в дальнем походе припасы. А судя по толстым шлангам, переброшенным с борта на борт, «Волга» делилась еще и горючим.

К утру еда была рассована по морозильным камерам и кладовым, полуживые от усталости люди разбрелись спать, только на корме, перегнувшись через ограждение, матерящийся боцман накатывал по трафарету новые буквы «САЙРА» поверх закрашенных «РУСАЛКА».

Путешествие длилось еще неделю. На горизонте иногда виднелись другие корабли, а однажды в пределах видимости пролетел и самолет, поэтому маскировку усилили. Заниматься с беспилотниками теперь разрешалось только внутри ангаров, а сеть-ловушку сняли и спрятали. Катапульту укутали брезентом. Изобретательное руководство, как могло, боролось со скукой подчиненных. Каждый день проводились противопожарные занятия и учения по борьбе за живучесть корабля. Руководящий процессом старпом очень хотел на самом деле затопить один-два отсека и провести занятия в условиях, близких к боевым, но командир с Бубновым пока сдерживали излишне инициативного подчиненного.

На исходе восьмого дня прошли очередные учения. Свободные от вахты расселись на пустой палубе, старпом встал перед ними.

— Итак, сегодня у нас тема занятия — покидание тонущего корабля. Когда личный состав покидает корабль?

— Когда корабль тонет, естественно.

— Неправильный ответ. Когда корабль тонет, экипаж занимается борьбой за живучесть и спасением корабля. А вот когда приходит команда «Покинуть корабль!», тогда личный состав что делает?

— Покидает корабль.

— Правильно.

— А если некому подать команду? Ну, там, командира убили, и старпома тоже?

— Не дождетесь. Не бывает военнослужащих без командира. Если командира убивают, он из последних сил назначает старшего в свое отсутствие. Либо старшим становится старший по званию. Либо первый, проявивший инициативу матрос.

— А если остался один?

— Выполняй последний отданный последним командиром приказ. Либо сам себе командуй и действуй по обстановке. Все понятно?

— Понятно.

— Теперь о целесообразности покидания тонущего корабля. Среди людей неопытных ходит мнение, что в здешних водах нет смысла покидать тонущий корабль, потому что все равно сожрут местные морские хищники. Это мнение, как вы уже, наверное, догадались, есть полная… Правильно, правда. Сожрут. Но сожрут только тех, кто покинет корабль неорганизованно и поддастся панике. Тех же, кто покинул корабль организованно…

— …сожрут во вторую очередь?

— Разговорчики! Те, что покинет корабль организованно, покидают его не в воду, а в специальные средства спасения. Одним таким средством является плот спасательный надувной ПСН-6. Ты, болтливый, иди сюда!

Егор вздохнул, встал и подошел к старпому. Меньше всего ему хотелось сейчас находиться на раскаленной палубе и слушать этот натужный военно-морской юмор. Хотелось в каюту, под холодный душ и спать.

— Плот спасательный предназначен для спасения шести человек, потерпевших кораблекрушение. Плот снабжен всем необходимым для поддержания их жизни и здоровья на протяжении…

— Скажите, а почему этих плотов так мало? Я посчитал — и на половину тех, кто на корабле, не хватит.

— Корабль укомплектован средствами спасения для своего экипажа. Даже с небольшим запасом.

— А мы?

— А вы? По статистике, в первую очередь гибнут наименее подготовленные люди. А это, по статистике, как раз прикомандированные к кораблю штатские специалисты. Так что не волнуйтесь, по статистике вам такой плот и не светит. Шутка. На самом деле, там может поместиться и больше шестерых. Не так удобно, но может. Всем понятно?

— Да.

— Если понятно, продолжим. Плот крепится на палубе или надстройке таким образом, чтобы его можно было без труда сбросить за борт, при этом он начнет надуваться и меньше, чем через минуту будет готов принимать людей. Если корабль тонет, плот освобождается и надувается автоматически. Ваша задача — залезть вовнутрь. Пробуем! Болтливый, помогай!

Помощник с Егором сняли оранжевый цилиндр плота с ложемента и положили на палубу. Помощник дернул за веревку, раздался хлопок, и из разделившихся половинок цилиндра, как бабочка из личинки, полез наружу оранжевый дом.

— Как видите, у плота есть даже крыша. Внутри находится запас продуктов и питьевой воды. Залез вовнутрь — и в домике…

— А не жалко новый плот тратить на обучение? Он же одноразовый?

— Он одноразовым станет, когда его реально применить придется. А так сдуем, скатаем, заменим баллон с газом, и будет, как новенький. Ты, болтливый, и ты, умный, мне поможете.

Вечером того же дня Бубнов собрал беспилотчиков.

— Дальше секретиться бессмысленно, мы идем вот сюда.

На висящей на стене карте Новой Земли он показал не небольшой круглый остров на выходе из Большого Залива.

— Остров принадлежит Ордену. Известно только, что это потухший вулкан. Что на нем расположено и почему орденцы так это прячут, нам и предстоит выяснить. Что и как делать — мы с вами придумали и отработали на учениях. Завтра с утра вылет. Готовьте технику, готовьтесь сами.

С утра погода не радовала. Дул ровный, но сильный ветер, гнал по небу клубы облаков. Заглянувший в ангар Бубнов ругнулся хитрым морским загибом:

— Чуть-чуть не успели, началось осеннее ухудшение погоды. Что-то рано в этом году. Я надеялся, что пара недель у нас еще есть. А то и месяц.

— Может, подождать день-другой? Улучшится погода?

— Насчет улучшения — не уверен. А дальше начнутся настоящие шторма.

— Давайте попробуем поднять один самолет и оценить облачность, ветер и прочую метеорологию. У нас, в принципе, все готово.

— Хорошо, старт по готовности.

Катапульту развернули в рабочее положение, установили самолет. Корабль дал полный ход, направив нос против ветра. Шипение катапульты, беспилотник сходит с направляющих, его тут же подбрасывает вверх и кренит. Автоматика справляется с управлением, и вот уже «Альбатрос» проходит площадку за площадкой[37], после каждой увеличивая высоту. Через полчаса самолет зашел на посадку. Он непривычно медленно догонял идущий против ветра корабль, но сел без проблем.

В операторской Бубнов с Егором изучали полученные фотографии.

— Паршиво. Нижняя граница облачности на двух тысячах, про обзорные снимки в один проход можно забыть.

— Пошлем два аппарата на полутора тысячах с интервалом в десять минут, один сделает круг вдоль побережья, другой крутанется внутри острова. Примем их, и дай Бог ноги отсюда.

— Ну да, ничего другого не остается.

В дверь постучали:

— Такое впечатление, что там, наверху, услышали ваши молитвы. Облачность уходит.

Ветер малость стих, а облака словно растворились в воздухе. Только отдельные тучки виднелись далеко на западе.

— Ладно, у нас появился шанс. Давай по прежней программе.

Через десять минут борт номер два послушно набирал высоту, нацелившись на восток и немного на север. Через восемьдесят километров он повернет на юг и по пологой дуге пройдет над восточной частью острова.

— Вик, подойти скорее сюда!

— Какого хрена?

Вик, старший оператор радара на Круглом Острове, нехотя оторвался от журнала, где на обложке густо накрашенная блондинка демонстрировала арбузного вида сиськи, и подкатился на кресле к своему более молодому коллеге Кевину.

— Вот, посмотри!

— Ну и что? Скорость меньше шестидесяти узлов[38] на эшелоне семнадцать тысяч[39]. RCS[40] какая?

— Как четверть Цессны, примерно.

— Это точно не наш клиент. Настоящие самолеты не могут летать так медленно, всякая мелочь не может летать так высоко и далеко. Да и мелкое оно. Это, скорее всего, очередные сезонные миграции местных птичек. Осень же, а она как раз на юг и летит.

— Но… Тогда размах крыльев у этой птички должен быть под пять ярдов.

— И? Даже там, на Старой Земле, такие встречались. Может, чуть поменьше. Альбатросы всякие, кондоры. Помнишь — ту-ту-ру ту-ту-ту-ру ту-ту-ту…

У старшего смены после просмотра порнографических журналов всегда было слегка лирическое настроение.

— Надо, наверное, доложить?

— Хочешь — докладывай. Типа прошла неопознанная цель вне досягаемости нашего ПВО. Не идентифицируется как летательный аппарат. Что делать?

— Я тогда в журнал запишу.

— Запиши. И больше не дергай понапрасну.

Больше двух часов Кевин выполнял распоряжение старшего смены, но потом не выдержал:

— Вик, смотри, опять та же птичка, судя по RCS и скорости. Только уже на полутора тысячах. Это точно птичка? А вдруг крылатая ракета?

Вик пару секунд посмотрел на экран и заорал раненым бизоном:

— Твою мать, оно идет прямиком на Объект!

После чего схватился за телефон.

У генерала Уайта было отличное настроение. Очередной рабочий цикл заканчивался, и впереди его ждал отпуск. Можно будет наконец вырваться из этой опостылевшей дыры и повидать семью, которая так и осталась за ленточкой. Он не видел в таком положении дел ничего предосудительного — такова у военных работа. Длительные командировки, по результатам которых родная страна станет чуть сильнее, чуть авторитетнее, чуть богаче. А потом отпуск, и благодарная родина любит и лелеет своего честного солдата.

И как-то спокойнее, когда семья живет подальше от тех мест, где приходится работать.

Можно было без лишней скромности гордиться, что построенный и налаженный им механизм охраны и обороны острова работал, как хорошие часы. Без лишнего шума, но точно и надежно. Теперь уже не надо выбивать из орденских жлобов людей, деньги и технику, мотаться по территории, контролируя строительство. Можно спокойно жить, а еще через пару циклов оставить эту опостылевший кусок скалы и вернуться в родную Монтану, к заснеженным горам, густым лесам и полноводным рекам…

Звонок вырвал генерала из предобеденных раздумий. Красный телефон — оперативный дежурный.

— Господин генерал, у нас чрезвычайная ситуация. Неизвестный летательный аппарат, предположительно беспилотный, только что пролетел над объектом.

— Почему не сработало ПВО?

— У них сегодня плановые занятия на местности, основной состав с учебными «трубами» лазает по горам, а вспомогательный состав не был готов действовать самостоятельно. Аппарат подошел на малой высоте, времени было очень мало.

— А что радар?

— Они тоже его поздно обнаружили, предупреждение о возможном налете на Объект поступило секунд за десять. Расчеты не успели подготовить свои «трубы». Но они ведут аппарат, он виден на радаре.

— Поднять дежурные вертолеты! Догонят они его?

— Да, операторы радара оценили скорость узлов в шестьдесят. Догонят, сэр. Я уже дал команду на вылет.

— Если удастся догнать и сбить, никто не пойдет под трибунал. Но только в этом случае, понятно?

— Да, господин генерал!

Дежурный отключился. Генерал помассировал глазницы. Поспать не удалось. Надо идти на командный пункт и непосредственно руководить этим военно-воздушным бардаком.

Пара «Апачи»[41] поднялась над стоянкой и, наклонив носы, ринулась вперед. Не так много развлечений у пилотов в этой дыре, раз в полгода дают расстрелять какую-нибудь древнюю голошу, даже без хода. Зато сегодня… Если выгорит, можно будет долго всем рассказывать. Все же беспилотники — нечастая добыча для вертолетчиков.

— «Башня» — дежурному звену. «Чарли», курс 260. «Дельта», курс 265. Птичка идет на полутора тысячах, как поняли?

— «Чарли» принял. Курс двести шестьдесят, высота полторы.

— «Дельта» принял. Курс двести шестьдесят пять, высота полторы.

— Парни, сшибите бандита, и отпуск у вас в кармане. Сам генерал на КП.

— Выполняем.

Вертолеты рывком набрали высоту, перепрыгнули горный отрог и снова спустились к земле. Внизу мелькнула полоска берега и зарябила вода. Пара постепенно расходилась, выдерживая заданные курсы. Пилоты внимательно вели машины над самыми гребнями волн, операторы смотрели по сторонам и вверх. Заметить летящего «бандита» гораздо проще снизу, на фоне неба.

— «Башня» вызывает «Чарли». Доверни три градуса правее.

— «Чарли» — «Башне». Принял.

— Парни, он впереди, милях в десяти.

— Принято.

Пилоты чуть снизили скорость, операторы еще активнее зашарили глазами по небосводу.

— «Дельта» — «Башне». Мой глазастик его нашел.

— «Башня» — «Дельте». Что наблюдаете?

— Типа нашего «Рипера»[42], только поменьше. Размах ярдов пять. Без опознавательных знаков и номеров, сверху серо-синий, снизу — бледно-голубой. Движется равномерно. Прошу разрешения на уничтожение.

— «Дельта», ответ отрицательный. Преследуйте, ожидайте приказа.

— Выполняю. Остаток в баках три четверти.

— «Башня» — «Дельте». Принято. Ожидайте.

— «Дельта» — «Башне». Могу отстрелить ему пропеллер. Он спланирует и плюхнется в море. Возможно, не утонет и не разобьется. Повисим над ним, пока не прилетит Хьюи[43] с лебедкой и не вытащит.

— «Чарли» — «Башне». «Дельта» прав. Другого способа убедить его приземлиться нет. Просто не с кем разговаривать.

— «Башня» — «Дельте». Принято. Работайте.

«Апачи» с позывным «Дельта» подошел поближе и пристроился сзади беспилотника. Оператор навел пушку над фюзеляжем, посередине между торчащими буквой «V» половинками оперения. Очень просто уничтожить вражеский дрон, очень сложно только лишить его тяги.

Оператор еще раз проверил прицел и нажал гашетку. Автоматическая пушка грохнула короткой очередью, но этого хватило — дрон затрясся, его мотор без нагрузки завизжал так, что стало слышно пилотам в кабине, и почти сразу остановился.

Пилот «Дельты» подвел вертолет вплотную к беспомощному беспилотнику. Из обтекателя торчали три обломка лопастей.

— А ты молодец, глазастик! Если «Башня» не врет, сегодня пакуем чемоданы, гуляем отвальную и прямиком в Рино.

— Гордись, летун! У тебя лучший стрелок в этом сраном мире.

Это были последние слова экипажа «Дельты». Бортовой компьютер «Альбатроса» оценил, что двигатель не дает тяги, самолет неминуемо снижается, а до базы слишком далеко, чтобы планировать. И подал сигнал на аварийный подрыв.

Капитан Угрюмов дорого бы отдал, чтобы увидеть это своими глазами. Центроплан и носовая часть фюзеляжа брызнули в стороны огнем и обломками, консоли закувыркались и унеслись назад, а хвост с двигателем ударился в переднее бронестекло летевшего вплотную «Апачи» и отрикошетировал вверх, в ротор несущего винта. Титановые передние кромки лопастей были способны без особенного урона рубить тонкие ветки, но перед пятикилограммовой металлической чушкой спасовали. Вертолет резко дернулся вбок, задрал нос и закувыркался, теряя высоту.

Прилетевший «Хьюи» смог подобрать только несколько кусков обшивки русского дрона.

Генерал Уайт медленно положил трубку обратно на телефон. Немыслимо, эти идиоты-вертолетчики, вместо того, чтобы просто расстрелять дрон, умудрились потерять вертолет с экипажем. Нет, на войне потери неизбежны, но потерять людей вот так, в банальной погоне за неизвестно чьей беспилотной железкой… Хотя… Известно чьей, ни у кого, кроме русских, не хватит наглости сюда прилететь. Совсем недавно было нападение на Нью-Хевен. Неужели опять?

— Боевая тревога! Отдыхающие смены — получить оружие и боеприпасы! Занять места по боевому расписанию!

Генерал автоматически отдавал уставные команды, а в голове крутилась неясная мысль. Что-то он забыл… Что?

— Гранта ко мне! Срочно, пока он не убежал.

Командир авиационного крыла Грант появился через три минуты. Бегать летчик не любил, и его успели перехватить на выходе.

— Что можешь сказать про тот дрон, что сбили твои летуны?

— То же, что и они. Похож на «Рипер», только поменьше. Винтовой. Малокоростной.

— Какая у него может быть дальность?

— При таких размерах и скорости он не может быть тяжелее фунтов ста. Винтовой… Миль триста максимум. Морских.

— Он долетел сюда, поработал и планировал вернуться. Есть здесь суша в сотне миль?

— Даже в трех сотнях нет. Ближайшая земля — Новая Англия, триста пятьдесят до нее.

— Значит, они работали с корабля!

— Авианосец? Здесь?

— Так они и не «хорнеты»[44] запускают, а стофунтовый дрон. И спускается он, небось, на парашюте, поэтому большой корабль не нужен. Подними в воздух всех своих ребят. И ищите, Грант, ищите. Твои парни погибли, тебе разве не обидно?

Грант еще не успел покинуть кабинет, как вбежал ординарец:

— Господин генерал, к вам тут из радиоразведки. Говорят, это может быть очень важно.

— Пусть зайдет. Грант, останьтесь.

Вошел длинный, сутулый, похожий на очкастого богомола Даладье, начальник службы радиоперехвата.

— Господин генерал! Мы обнаружили подозрительную активность в эфире.

— Какого рода?

— Больше всего похоже на работу радиомаяка. Сегодня это случилось дважды. В том направлении нет никаких портов или других объектов. Зато, когда я сопоставил время полетов русских дронов сегодня с временем включения радиомаяка…

— Полетов? Что, полет был не один?

— Первый полет был сегодня утром. Дрон шел на высоте, где его все равно не достали бы наши зенитчики. Поэтому вам докладывать не стали, но я прочитал в журнале…

— Ладно, это мы еще решим, что мне докладывать, что нет. Итак, вы определили связь…

— Да, первый дрон пролетел в 11:25, и в 12:57 включился маяк. Вот в этом направлении.

— Но дрон пролетел над восточной половиной острова с севера на юг, а вы показываете почти точно на запад?

— Дроны умеют летать по маршруту. И, исходя из его скорости и времени между сигналами, я бы предположил, что дрон пролетел на юг миль двадцать-тридцать, до надежной потери его радарами, а потом повернул к кораблю-носителю на запад. За полтора часа полета по такой траектории расстояние от корабля до острова получается… Миль пятьдесят, плюс-минус десять.

— Как раз за пределами дальности радара?

— По небольшим судам — именно так.

— А где вы засекли повторный сигнал радиомяка?

— Примерно там же.

— Почему, как вы думаете, второй раз сигнал включили так задолго до подлета дрона к кораблю?

— Могу только предполагать. В середине дня изменился ветер, а дрон у русских медленный. Ему встречный ветер в тридцать узлов срезает скорость вдвое. Вот и промахнулись со временем.

— И как долго работал этот радиомаяк?

— Он выключился сразу, как «Дельта» сообщил об обнаружении дрона. И еще, за секунду до взрыва, дрон подал какой-то короткий радиосигнал. Достаточно мощный, русские могли услышать.

— Предсмертный крик?

— Видимо, да. Так что теперь русские знают и об обнаружении дрона, и об его уничтожении.

— Ну ничего, сейчас отправим вертолеты на перехват…

— За что? Ваши вертолеты кого-то там преследовали, один разбился. Русские тут при чем? У них есть пословица — «не пойман — не вор».

— Вы хорошо знаете русских?

— Я их полжизни слушаю, что там, за ленточкой, что здесь.

— Значит, придется направить сторожевик на перехват. Остановят под видом борьбы с пиратством, досмотрят, найдут оборудование для запуска дронов…

— Скорее, они найдут второй дрон. По времени не получается, чтобы летал один и тот же.

— Тем более. Когда мы это обнаружим, можно будет устроить хороший скандал и получить с русских денег на новый вертолет и пенсии вдовам.

— У этих двоих не было семей.

— Но деньги-то потребовать можно? Ладно, всему свое время. Спасибо, Даладье, спасибо, Грант, вы свободны.

Даладье вышел за дверь и сразу вернулся.

— Господин генерал, только доложили. С того направления, где мы засекли радиомаяк, была передача по КВ. Русские докладывали на базу.

— То есть теперь нет никакого смысла их топить, они уже всё доложили… Идите, Даладье.

Стоило французу окончательно покинуть кабинет, генерал вновь схватился за телефон:

— Стюарта ко мне, живо!

И заходил туда-сюда по кабинету, ожидая, когда появится его заместитель по военно-морским делам.

— Мы их догоняем, сэр!

— Конечно, Гопкинс. Вы командуете одним из самых быстрых кораблей в здешних водах, а у русских древняя, явно трофейная лоханка. Удивительно, как они вообще умудряются выжимать из нее двадцать узлов.

— Сейчас обгоним, и я прикажу дать предупредительную очередь как команду к остановке.

— Подождите, Гопкинс. Давайте для начала используем радио, вдруг они отзовутся? Вы, кстати, обратили внимание на флаг у них на мачте?

— Как шотландский, только наоборот?

— Да. Это русский военно-морской флаг.

— Они идиоты? Теперь они не смогут больше прикидываться рыбаками.

— Они гении, потому что просто так военный корабль не остановишь. Это война со всеми вытекающими. Так что придется договариваться.

Гопкинс был идиотом, но родственником какой-то большой орденской шишки. И, что самое ужасное, идиотом он был деятельным. Поставить его командовать одноместной шлюпкой или складом неликвидов Стюарт не мог, поэтому приходилось постоянно контролировать. Лично или через разумных офицеров.

Командующий островным флотом взял тангенту и произнес:

— Русский военный корабль «Канпа», ответьте!

В эфире достаточно громко прозвучало по-русски «сам ты «Канпа», придурок», после чего радио отозвалось на неплохом английском:

— Русский военный корабль «Сайра», на приеме.

— Вас не затруднит сбавить ход и поговорить?

— Мы и так неплохо говорим.

— Не по радио.

— Хорошо. Ближе десяти ярдов не приближайтесь.

Корабли снизили ход до самого малого и пошли параллельными курсами. Стюарт вышел на полубак. С «Сайры» на него смотрел офицер в черной морской форме.

— Добрый день! Рад вас приветствовать в наших водах.

— Добрый. Я тоже рад вас приветствовать в нейтральных водах.

— Далековато от русских берегов, вы не находите?

— Начальство не спрашивают. Куда прикажут, туда идем. В любом случае, в орденские воды мы не заходим, даже в эту вашу пятидесятимильную зону.

— У нас упал в воду вертолет. Вы ничего не слышали об этом?

— Мы слышали какие-то крики в эфире. Но, в любом разе, это было далеко от нас, судя по слабости сигнала и помехам.

Стюарт посмотрел на развесистые антенны на мачте «Сайры», но не стал цепляться.

— У нас большая просьба — если услышите что-то подозрительное в эфире, или встретите какой странный корабль — сообщите нам, пожалуйста. В этих краях встречается много опасного.

— Спасибо, что предупредили. Мы сами не очень боимся нападения. Во первых, у нас есть, чем встретить пиратов. Во-вторых, мы постоянно на связи с базой, и пропадание сигнала от нас начальство поймет правильно. Кроме того, мы как раз сейчас перевозим взрывчатые вещества, и любая попытка захватить нас приведет к взрыву. Я надеюсь, что пираты это поймут и испугаются.

Русский моряк широко, добро улыбнулся. И демонстративно переложил из одного кармана в другой какой-то коричневый цилиндр с кнопкой на торце.

— Пираты уже испугались, я уверен. Честь имею.

Стюарт прикоснулся к своей фуражке, русский к своей, и «Сайра» увеличила ход.

— Надеюсь, успели, — пробормотал заместитель Уайта чуть слышно.

Егор стоял на самом носу бывшей «Русалки» и никак не мог понять, что с ним происходит. Его бросало то в пот, то в озноб. Вероятно, это и называется «отходняк».

Известие о потерянном «Альбатросе» и погибшем орденском вертолете. Чужой корабль на горизонте. Сумасшедшая гонка по демонтажу и уничтожению оборудования, связанного с разведкой. Все отправилось за борт, включая обвязанный цепью последний оставшийся самолет, благо глубина под килем превышала три километра. Для местной техники — недосягаемо.

Догоняющий орденский сторожевик. Всех гражданских согнали в палубы вниз, с глаз долой. Но Егора тошнило внизу, он поднялся к двери, подглядывал и слушал, о чем говорили Стюарт с Бубновым. И узнал у кап-три в руках беспроводную подрывную машинку. Видел у саперов на испытаниях.

Егора трясло от пережитого напряжения. После своего первого боя парень долго провалялся без сознания, поэтому все прошло легче. А сейчас… Он пытался вспомнить что-нибудь хорошее. Например, Леру.

Егор улыбался, когда неведомая сила упруго толкнула в спину и швырнула его через борт.

Он не захлебнулся только потому, что удар по спине перебил дыхание. Тело на рефлексах барахталось в толще воды, стремясь наверх, к свету, и это ему удалось. Егор вынырнул, попытался вздохнуть, закашлялся. Воздух охотно выходил, но входить не хотел. Липкий ужас снова заворочался где-то в животе, но тело продолжало борьбу. По капельке, постепенно, с каждым выдохом маленькие порции воздуха все же проникали в легкие, пока спазм не отступил.

Немного продышавшись, Егор огляделся. И очень удивился. Во-первых пропали звуки. Абсолютно. Он беззвучно дышал, беззвучно плыл, и волны плескали в лицо тоже беззвучно. Было странно, но мозг уже объяснил для себя эту странность — упал за борт, ушибся о воду, временно оглох. Бывает.

Но совершенно непонятно было другое. Корабль пропал. Только что он был, и Егор стоял на палубе, а потом бах — и нету.

Бах. Был «бах», причем такой сильный, что Егора скинуло в воду.

Ладно, с этим разобрались. Но где корабль-то? Корабли сразу не тонут, они медленно заполняются водой и поднимают корму. И времени проходит достаточно, чтобы все друг с другом попрощались, а Селин Дион спела песенку. В кино так, по крайней мере. А в жизни?

Вокруг плавало множество предметов, которым самостоятельно плавать не полагалось. Вот эти спасжилеты, например — они лежали на полке в кают-компании. Кстати… Спасжилет — это хорошо. Полезно для здоровья.

Егор подплыл к ближайшему. Внезапно оказалось, что надевать конструкцию из красной тряпки и пенопласта на плаву не очень удобно. Он возился несколько минут без особенных результатов, но тут из-под воды совсем рядом выскочил спасательный плот. Развернулся во всей своей оранжевой красе, закачался н волнах, и начал медленно, но верно удаляться.

Черт! Старпом что-то там рассказывал про какие-то плавучие якоря в днище, не дающие плоту дрейфовать по ветру. Там, видимо, были какие-то другие плоты.

Егор поплыл следом. Увидел, что не успевает, бросил бесполезный спасательный жилет и ввалил кролем.

Тело очень хотело жить. Очень. Он плыл, уже ничего не соображая, но ноги исправно ходили «ножницами», руки гребли, а голова в какой-то момент уткнулась в упругий оранжевый бок. Егор вцепился в толстый фал, опоясывавший плот по периметру, и потерял сознание.

Долго провисеть, наслаждаясь неподвижностью, не получилось. Пришла очередная волна и накрыла с головой. Егор вынырнул, отфыркиваясь, и поплыл вокруг плота. Вот уже вход, вот веревочная лестница, но руки не держат. Повисел в воде, сделал еще попытку — тщетно. Невесомое в воде, тело сразу становилось тяжелым на воздухе. Настолько тяжелым, что усталые руки не справляются. Значит, надо подключить ноги, они сильные.

Егор начал подтягивать ноги, и тут правую икру задело что-то шершавое. Память услужливо напомнила про зубы здешних акул, и через мгновение парень был уже внутри плота. И снова потерял сознание. Он не видел, как из воды поднялся здоровенный черный плавник и скрылся под плотом. Раздался хлопок, запузырилась вода, плот заметно осел вниз. Но тонуть вроде пока не собирался.

Акула разодрала плавником не только нижний баллон, но и надувное днище плота. И вырвала два плавучих якоря из четырех. Подгоняемый сильным ветром, плот устремился на запад.

А хищница вернулась к месту крушения. Там как раз начала выныривать новая еда — спокойная, неподвижная. Надо спешить, пока не очнулись другие акулы, оглушенные взрывом. Или не приплыли не попавшие под взрыв соседки.

— Видите, Гопкинс, как иногда бывает! Игрались русские со взрывчаткой, игрались, и доигрались. Только обломки на поверхности. Правда, у них на палубе были спасательные плоты. Возможно, кто-нибудь и спасся. Попробуем их найти. Сдвинемся по ветру миль на двести, там покрейсируем.

— Конечно, сэр! Это так благородно — спасать поверженных врагов!

— Если кого-то найдете, будите меня в любое время. Пойду отдохну.

— Да, сэр!

И Стюарт отправился в трюм, чтобы лично поздравить боевых пловцов, которые сегодня заложили взрывчатку под корпус русского разведывательного корабля. Хорошие манеры хорошими манерами, но за погибших надо мстить.

А идеалист Гопкинс об этом знать не должен. Он, конечно, формально капитан, но реально командуют кораблем совсем другие люди.

Егор очнулся и выглянул наружу. Облака превратились в еле заметную кисею где-то там, в вышине. Сильный ветер неутомимо гнал плот все дальше и дальше. Внизу, под плотом, телепалась какая-то оранжевая тряпка. Ну да, у плота два пояса баллонов, один лопнет, другой будет держать. Старпом рассказывал. Пока не тонем, а все остальное завтра. Завтра. Завтра…

Но назавтра стало еще хуже. Организм, видимо, потратил последние резервы, и не мог их восстановить. Парня знобило, было очень холодно. Холод поднимался снизу, в то время как сверху висел раскаленный летний воздух. Старпом говорил, что у плота надувное днище? Не похоже. Полное ощущение, что прямо под тонкой прорезиненной тканью плещется холодная морская вода. Егор снял майку, шорты, разложил их на дне и лег сверху. Эта простая работа отняла столько сил, что он снова отключился.

Егора разбудила очередная волна. Он вынырнул из полудремы, открыл глаза. Ничего не изменилось. Все тот же рыжий резиновый полог над головой, все тот же бескрайний океан снаружи. Море, небо, и тесный мирок спасательного плота. Вроде и оба входа раскрыты настежь, и легкий ветерок присутствует, но все равно липкая духота и жара.

Сил хватило только поднять веки. Скользнул мутным взглядом по пустынному горизонту, и снова провалился в беспамятство.

Часть вторая. Идиотам везет не всегда

Снова знакомый холл. Идем к выходу. В голове крутится одна мысль: «Да, мы сделали это! План был абсурдный, но он сработал! Идиотам везёт!». Я толкнул дверь на улицу, яркий свет резанул по глазам. Но проморгаться нам не дали.

— Стоять! Руки за голову! Повернуться! На колени!

В лицо смотрели два автоматных ствола, еще два уставились на Лили. Кто-то сдернул со спины рюкзак, руки больно завернулись за спину, затрещали наручники.

Похоже, идиотам везет не всегда…


А как все хорошо начиналось…

Для начала позвольте представиться. Влад Воронов. Чуть за сорок лет, чуть за сто восемьдесят сантиметров, чуть за сто килограмов. В прошлой жизни — программист. Вполне обычный, хотя и неплохой программист, со временем погнавшийся за деньгами и ушедший в банковскую аналитику. Бывает. Не я первый, не я последний. Человеку с высшим техническим разобраться в бухучете и прочей экономике труда не составляет, хотя и обратные примеры встречаются. Нечасто, прямо скажем, но есть.

А еще были у меня в школе забавные одноклассники. Один стал со временем хакером-универсалом, достаточно известным в своем специфическом кругу. А другой — орденским вербовщиком. И когда Ордену в свежесозданную Финансовую Разведку понадобился банковский хакер… Вы уже поняли, да? Витька провернул хитрую аферу, по результатам которой нам с Димкой только и оставалось, что подписать кабальный контракт и оказаться на Острове Ордена. Поначалу в качестве заключенных, но работали мы много и хорошо, так что со временем нам простили все грехи, большую часть из которых мы не совершали. Дали местное гражданство, положили хорошее жалование. Живи и радуйся, тем более что сменить работу и место жительства мы по контакту не имеем права.

А еще оказалось, что работа в Финразведке сидением в офисе не ограничиватся. Пришлось и поездить по разным уголкам Новой Земли, и поковыряться в чужих секретах, и повоевать с теми, кому наше ковырятельство не понравилось. Да и собственное любопытство мы изрядно потешили, попутно пройдясь и по орденским секретам тоже. Целую книжку можно об этом написать. Или даже две.[45] Димка со временем обзавелся женой и дочкой, а я — замечательной, в прямом смысле боевой подругой с роскошными тараканами в голове. Как-то раз ее понесло в геологическую экспедицию в дальние джунгли. Усилиями местных племен экспедиция в тех джунглях и сгинула. Обратно возвратились только трое, и моя подруга среди них, еле живая после полугодовой голодухи, но ничуть не утратившая боевого задора.

Вернувшись практически с того света, Лили сразу развернула бурную деятельность. Устроилась на прежнюю работу, обновила гардероб, даже начала потихоньку восстанавливать утраченные формы. Я с удовольствием стоял у плиты сам или водил ее по кабакам и радовался, что обнимать подругу с каждым днем становится все приятнее. Вот должна в женщине присутствовать определенная мягкость. Местами.

Разговор о поиске квартиры в первую неделю она заводила регулярно. Потом иногда вздыхала по вечерам, что надо бы, конечно, домой… А дальше началась работа и связанные с ней хлопоты, свободного времени стало немного, и мы все оставили как есть. Дом большой, места достаточно, чего, спрашивается, раньше не съехались?

И все шло спокойно и ровно, как у супругов, которые четверть века вместе прожили и никаких сюрпризов уже не ждут. Мы работали, мы собирали друзей и ходили в гости сами, мы выбирались на природу. А потом Лили нашла свою коробку с документами. Ту, что оставила мне у нотариуса, отправляясь в экспедицию. Историю жизни маленькой девочки, которая хотела стать врачом, старательно училась и почти добилась своего, когда бандиты уничтожили всю ее семью. А ей самой, избитой и изнасилованной до полусмерти, купленная бандитами полиция отказала в возбуждении дела. Пришлось бежать на Новую Землю. Устроилась работать в госпиталь, была на хорошем счету. Жизнь вроде бы наладилась, но воспоминания никуда не делись. И когда появилась возможность вернуться за ленточку, она отомстила бандитам. Застрелила одного насильника и сожгла живьем другого. А потом с помощью журналистов удалось и до коррумпированных фликов[46] добраться.

— Я и забыла про эту коробку. Заглядывал внутрь?

— Заглядывал.

— И что?

— Страшно. Не знаю, смог бы я жить после такого.

— Мне помогли. Каждый раз рядом оказывались люди, которые не давали сойти с ума или наложить на себя руки.

— Спасибо этим людям.

— Спасибо тебе, что помог отомстить.

— Еще ничего не кончено. Ты же убила только насильников, продажные полицейские остались. Из тех троих, что крышевали банду, один убит при задержании, один сидит в тюрьме. А вот третий стал заместителем министра внутренних дел. Его было собрались осудить, но, почему-то, оправдали, хотя там доказательного материала на три пожизненных.

У Лили окаменело лицо.

— И что теперь?

— Через пару месяцев у меня отпуск. Поехали?

— Убивать замминистра внутренних дел? Ты рехнулся?

— Хуже. Я читал бумаги из твоей коробки. Таких тварей надо уничтожать. Я пробовал по закону — закон не справляется. Значит, придется самим.

— Но это моя война…

— Это НАША война.

Она посмотрела на меня. В уголках глаз блеснуло.

— Прости, что я тогда уехала. Напридумывала себе неизвестно чего. Дура, да?

— Дура, но люблю я тебя не только за это. Завтра, после работы, поедем на стрельбище. Будем вспоминать, какой стороной пистолет держать. Готова?

— Хорошо, что предупредил. Возьму сменную одежку.

Я хмыкнул.

— Не бери. Прикольно должна выглядеть медсестра в форме на стрельбище. Коротенький халатик, повязка на голове, две кобуры на бедрах… Впору аниме снимать. Или это, как его… манго.

— Придурок озабоченный. Но люблю я тебя не только за это.


На стрельбище подошли к Михелю. Тот посмотрел на Лили раз, другой, покачал головой:

— Говорят, что тот, кого живым помянули, потом будет жить долго и счастливо. Надеюсь, это правда.

— Михель, а у тебя случайно в кладовке не завалялся «чизет»? Я в городе спрашивал — никто не продает.

— Не очень распространенный ствол, да. Поищу по своим каналам. А вы, фройляйн, попробуйте пока разные «глоки» и «беретту». Вдруг что понравится?

Стреляла она очень неплохо. А для человека, который больше полугода пистолет в руках не держал, так и вовсе великолепно. Обругала оба моих «глока» за неудобный спуск, а семнашку еще и за резкую отдачу, потом взяла «беретку»… Мда, определенно надо аниме снимать — железный кирпич в маленьких женских руках возбуждает. Смех. Но стрелять из этой бандуры у нее получилось, и даже попадать.

Вынула пустой магазин, положила пистолет на стол.

— Всем хорош, но очень уж тяжелый. Давай обратно длинный «глок». Это тот, что тебе тогда в больницу принесли?

— Ага, он. Узнала?

— Такое забудешь. Видел бы ты себя в этот момент! Гордый такой. Башка забинтована, встать не можешь, даже шевелишься с трудом, зато пистолет в руках.

Ну да, в больнице мы и познакомились. Мне тогда прилетело по башке прикладом от одного нехорошего типа, а она меня лечила. С тех пор случилось много разного, но сейчас мы вместе. Интересно, надолго ли?


Париж встретил дождиком и промозглой серостью. Я загнал прокатный «мерседес»-купе на стоянку перед домиком и закрыл ворота. Дороговато обходится наша поездка, но в этом районе нельзя на дешевой машине. Просто не поймут. И, хуже того, запомнят.

Домик пришлось арендовать на месяц, на меньший срок его не сдавали. Зато всего за две улицы от особняка негодяя-замминистра. Мы разок прогулялись по окрестным авеню и бульварам, стараясь не очень откровенно глазеть по сторонам и чинно раскланиваясь с соседями. Полюбовались на жизнь скромной и обаятельной буржуазии. На трехэтажные дворцы, широкие лужайки, роскошные цветники. И на частную охрану, куда же без нее. Каждые несколько минут проезжают машины, улицы патрулируют. И пешком охранники ходят. И еще кое-где в будках сидят. Про камеры даже не говорю, их там натыкано до синего цвета.

Поначалу хотел на велосипеде разведку провести. Купил велик в спортивном магазине, шлем на башку пенопластовый и дебильные шортики в облипку. Вот так здесь принято велоспортом заниматься, демонстрируя окружающим максимум глютеусов, как сказал бы один мой знакомый биолог. Налепил мелкую видеокамеру на руль и поехал, предсказуемо натерев себе дурацким седлом все, что лучше бы не натирать. И, что самое обидное, напрасной жертва оказалась. Завернула меня охрана за два квартала. Типа, запрещено по тротуарам на велике, для таких любителей мозолей на заду есть специальная велосипедная дорожка ближе к лесу. Катись, товарищ, попутного ветра в натянутую лайкру.

Пришлось в пешеходы переквалифицироваться. Купил приличной одежды. Пристроил камеру в рукав плаща, через руку зонтик-трость повесил. Отснял все окрестности дома нашей потенциальной жертвы, два дня отсматривал, нанес на план все камеры, посты и маршруты патрулей… Глухо. То есть напасть-то можно, и завалить негодяя получится с большой долей вероятности, а вот уйти — фигушки. Охраны набежит с разных сторон человек шесть сразу, и еще неизвестное количество на огонек подъедет. Нашел в интернете рекламу этой охранной фирмы, обещают приезд группы быстрого реагирования в течение двух минут или быстрее. И я им верю, почему-то. А мы, увы, даже близко не Нео с Тринити, чтобы сто человек за секунду застрелить. Да и неправильно это, из-за какого-то негодяя ни в чем не повинных охранников убивать.

Прикинул вариант где-то вдалеке с автоматом залечь, благо привез один с собой. Но тоже никак не вытанцовывается. Кругом кусты с деревьями, стрелять неудобно, а спрятаться негде— сплошные камеры и посты. Бомбу сделать — не из чего, да и не умею я, даром, что инженер… Задачка.

Еще думал посадить Лили за руль, проехать по улице в момент вылезания негодяя из машины, и лупануть по нему из автомата. Но тоже сомнительно. Пежо министерский непрост, судя по толщине стекол, и от пуль прикроет, а между машиной и дверью в дом всего метров десять. И охранник, опять же…

Нет, никак не вытанцовывается.

Где он там еще бывает? В фитнес-клубе? Что делать, пойдем в фитнес-клуб.


Чем дальше, тем затратнее служба добру обходится. Пришлось солидный комплект спортивной формы покупать, да не в «Декатлоне», а в «Адидасе» на Елисейских полях. Облачился, посмотрел на себя в зеркало… Вот еще кожаной куртки не хватает, и можно прямиком в девяностые отправляться, за своего сойду. Еще ТТ за резинку трусов, и за руль тонированной наглухо восьмерки.

Сложил всю эту красоту в купленную здесь же спортивную сумку, поймал такси и поехал заниматься. Судя по отзывам в интернете, интересный фитнес в том клубе. С блэкджеком там, может, и не очень, а вот другой компонент здорового отдыха вполне себе присутствует.

Подхожу к мамзели на ресепсьон. Ресепсьон — это примерно как ресепшен, только по-французки. Фитнис, говорю, ай вонт фитнис. Она легко на английский перешла и замолотила как швейная машинка про тарифы, программы и скидки. Выгоднее всего, как я понял, сразу на всю жизнь вперед абонемент купить, и потом ни разу не приходить. Потому что любые занятия — за отдельную денежку.

Стойте-стойте, говорю, тётенька, я старый больной человек, мне доктор прописал бегать и плавать, а я по улицам бегать не люблю, и в Сене прохладно сейчас. Да и грязновато. Она хихикнула, типа шутку поняла. И снова про пожизненное членство. Я ей объясняю, что в Париже проездом, бизнис и партнёр конференс, мне скоро в родную Канаду, нафига мне там это ваше членство? Ой, говорит, Канада, как интересно, это где медведи по улицам ходят? Нет, отвечаю, у нас южная Канада, там все больше олени и лоси. А медведи в основном в России.

Олени ей показались неинтересны, поэтому она быстро выписала мне билет на месяц, с бассейном, баней и тренажерами. Десять раз повторила, что дополнительные услуги за дополнительные деньги. Окей, говорю, куда платить? И сколько? Скока-скока? Это точно на меня одного? Вот членство-то!

Что делать, заплатил. Разведка — дело недешевое.

Напялил на себя привет из девяностых и пошел заниматься. Сразу же попал в мускулистые лапищи какого-то мужика в форменной футболке. Как оказалось, он здесь инструктор и, соответственно, должен провести инструктаж. Причем, индивидуально для меня, по-английски. Ноу фингерз[47] в розетку, ноу хед[48] об тренажер и всё такое. Андестэнд[49]? А я что? Я ж вроде как канадец, мне положено этот ломаный французский с вкраплением английских слов понимать. Так что андестенд. Окей, тогда чем мсье сейчас планирует заняться?

Мсье огляделся по сторонам. Мне бы негодяя-замминистра не проморгать, а выход из раздевалки только с беговой дорожки просматривается. Вот, говорю, мне сюда. Инструктор сразу взялся тараторить про кардиорежимы и снижение веса, но я его попросил просто поставить скорость поменьше. А то, боюсь, сдохну раньше времени. Тот вроде даже обиделся, но спорить не стал. Потыкал в кнопки на панели, ленту запустил, и отправился других посетителей к таинствам фитнеса приобщать.

А я плеер в уши воткнул и потопал. В расписании водителя написано, что сегодня Сервье должен сюда заехать в районе 19:00. Сейчас 18:26, подождем.

19:00. Я иду. Сервье нет.

19:30. Я иду. Никого.

19:47. Из раздевалки вышел очередной спортсмен, и опять не тот, что мне нужен.

20:14. Последний раз столько ходил еще в нищие студенческие времена, когда провожал подружку и опоздал на последнюю электричку. И пришлось в Москву по шпалам чапать. Минус десять градусов тогда было, помнится, очень хорошо мотивировало не сачковать. В пять утра домой пришел.

Я так увлекся воспоминаниями, что чуть не прозевал негодяя-замминистра. Тот вышел не в майке с трениками, как все приличные люди, а в махровом халате, и сразу направился вглубь клуба, где кабины индивидуальных саун, хамам и лестница в бассейн. Широко, по-хозяйски, открыл третью слева дверь, зашел внутрь. Через несколько минут туда же подошла сотрудница фитнес-центра, судя форменному халату. Из-под халата виднелись чулки в сеточку и туфли на высоченных шпильках. Призывно покачивая… гхм… перьями на шляпах, она скрылась за дверью. Щелкнул замок, загорелась красная лампочка на косяке. А сперва белым светилась, когда Сервье зашел.

Ну что могу сказать — молодец, хотя и сволочь продажная! Не стал время тратить на дурацкие тренажеры и прочие дорожки. У него другая физкультура. При этом, наверняка, от родного предприятия получает доплату за то, что спортом занимается. Есть такая практика в некоторых организациях, всякие фитнесы сотрудникам оплачивать. Руководящим, в основном.

Это я сейчас, понятно, завидую. Бо Сервье там за дверкой индивидуальный массаж получает, а я все по дорожке иду. Третий час уже. Скорость скрутил на минимум, но все равно ножки еле держат. Минимум-то — семь кэмэче, мать его ети. Меньше не получается. Либо это специальная дорожка для бегунов, а не для ходоков, либо у меня руки из неправильного места растут, эту всю машинерию физкультурную настраивать. А с другой дорожки коридор не видно.

Я теперь к этому Сервье уже такую личную неприязнь испытываю, что кушать не хочу. Только сдохнуть. Но после него.

Тут снова инструктор подошел. Присоветовал паузу сделать в упражнениях, а то как бы пупок не развязался с непривычки. Окей, говорю, я устал, я ухожу. Остановил дорожку, начал слезать, предсказуемо чуть не навернулся. Действительно, устал. Все же надо как-то осторожнее менять род деятельности. Между сидением за компом и трехчасовым полушагом-полубегом по дорожке есть некоторая разница.

Гора мышц тем временем интересуется — мож меня к доктору? Не надо, говорю, выживу. Лучше покажи, что здесь еще есть. Тренажеры не очень интересны, а вот всякие бани и бассейны — как раз наоборот. Фоллоу ми[50], сэр, и пошел вперед, лоцман аэродромный. Справа тренажерный зал, если соберетесь массу мышечную наращивать, ю а велкам[51]. Нет, отвечаю, куда мне еще массу? Эти-то килограммы не знаешь, куда девать. Ну, тогда вам в баню. За той дверью турецкая баня хамам, очень полезно и не так сильно нагружает сердце.

Я, естественно, заинтересовался, голову засунул. Пар такой, что можно резать и кирпичиками складывать. Или лечь на него сверху. Внушает. Надо будет попробовать.

А мускулистый дальше зовет. Напротив хамама большая сауна, а еще есть индивидуальные кабины. Кабины за отдельные деньги. И подмигивает хитро. Лады, говорю, ща глянем. Подошел к двери, где красным не горит, дернул… Не сразу смог открыть, дверь тяжеленная и уплотнитель по периметру. Внутри что-то типа предбанника с крючками по стенам и массажным столом в центре. В глубине маленькая сауна, на пару мест от силы. А еще дальше спальня с застеленной кроватью.

Ну что, все понятно. Подмигиваю мускулистому:

— И что почем?

— Это вам лучше спросить на ресепшн. И массажистку выбрать — тоже там. Я действительно инструктор по фитнесу.

Ага, и вышибала при необходимости, судя по кулачищам.

— А все кабинки одинаковые?

И тянусь к ручке двери, за которой Сервье должен быть. Инструктор мягко мою руку отодвигает:

— Если на двери горит огонек, значит кабина занята. Если он красный — беспокоить нельзя вот совсем. Никак.

И он снова подмигнул.

— А если белый — можно?

— Персонал может зайти, если его вызывали. Поменять постельное белье, полотенца, принести напитки. Иногда люди действительно ходят париться и могут вызвать массажиста. Нет, сейчас без подмигивания.

Лампочка на двери кабины с замминистра меняет цвет на белый. Щелкает замок, давешняя сотрудница проходит мимо нас, обдав каким-то густым сладким запахом.

— Понял. А что там с бассейном?

Сходил посмотреть, но плавать не полез, боялся пропустить выход Сервье. Тот после ухода сотрудницы просидел еще минут двадцать, прежде чем собрался домой. Я к тому моменту уже пил кофе в холле. Глянул сквозь витрину на подъехавшую министерскую машину. Водитель распахнул перед замминистра дверь, тот уселся и отбыл. Мог бы и подвезти по-соседски, через две улицы живём.

Я допил кофе, вышел на улицу, достал телефон.

— Лили, дорогая! Подъезжай к «Иппопотамусу» на Вожирар. Буду через полчаса. Проголодался так, что бегемота готов сожрать.


— Ну что, вроде бы исходные данные неплохие. Телохранитель в клуб не заходит. Привозит своего патрона и уезжает. Когда Сервье собирается обратно, он звонит по телефону, и машина подъезжает минут через десять. После ухода проститутки негодяй еще какое-то время расслабляется, потом идет одеваться. Проще всего его застрелить в этот момент. Зайти под предлогом замены полотенец или принести минералки, закрыть дверь… Она хорошо звукоизолирована, даже если работать без глушителя, снаружи слышно почти не будет. А в самом клубе постоянный тынц-тынц из динамиков, заглушит стопроцентно.

— Ты так говоришь, как будто что-то тебе не нравится.

— Вот смотри. Я заснял план пожарной эвакуации. Получилось не очень, но разобрать можно. Вот здесь, здесь и здесь в коридоре висят камеры. Смотрят, соответственно, сюда, сюда и сюда. Потолки высокие, камеры купольные, просто так, как бы случайно, их не свернуть и не заляпать. Пока дойдешь до холла с индивидуальными кабинами, оставишь полиции множество своих снимков. В самом холле, правда, камеры на двери кабин не смотрят. Скорее всего это сделано, чтобы не фиксировалось, кто из клиентов заказывал проституток.

— Идеи?

— Я бы нашел где-нибудь похожий халат или футболку инструктора…

Лили расхохоталась так, что на нас обернулась половина посетителей кабака.

— Извини, конечно, но с твоим пузом ты мало похож на инструктора по фитнесу. А вот в роли доблестной работницы постельного фронта шансы есть. Только побриться не забудь, я скажу, где именно.

И она снова залилась смехом.

— Ладно, в любом случае план поездок Сервье у нас есть. Ближайшее посещение клуба… Послезавтра в середине дня. А мужик не промах, и в рабочее время находит минутку для культурного отдыха.

— Ты говоришь так, как будто ему завидуешь.

— Нет. Я никогда не платил проституткам. Женщины находят меня забавным и любят совершенно бесплатно.

— Негодяй. Бессовестно цитируешь прекрасный фильм, и не указываешь первоисточник.

— Ты тоже любишь «Ваниль и Клубнику»?

— Ну да, это что-то из детства.

Я расплатился за ужин, начал вставать и чуть не взвыл.

— Что случилось?

— Пока я ждал этого негодяя в спортклубе, пришлось пройти почти двадцать километров по бегущей дорожке.

— Всего-то? Я в молодости бегала полумарафон. Бежала, а не шла.

— В молодости, а не сейчас. Вроде отпустило немного, пошли такси позовем.


Ноги продолжили болеть и на следующий день, и на третий. Решил плюнуть пока на шпионскую деятельность. Ну как придется бежать, а я не смогу? Лилька честно пыталась меня исцелить, массировала ноги, купила какой-то чудодейственной мази, но магия не сработала. Огорченно вздохнула и отправилась по магазинам. А я оккупировал диван, достал ноутбук… И вскоре задремал.

Часа через три ногам стало скучно. Видимо, мазь все-таки действовала и притупляла боль, а тут ее действие прошло. Пришлось долго массировать одну ногу, потом другую. Вроде отпустило. Поднял ноут с пола, включил.

Мигает пришедшее письмо. Как интересно… Знакомый по переписке колумнист из «Канар». Да еще с пометкой срочно? Какой-то волк в лесу сдох.

Открываю.

«Иван, привет!

Признайся, только честно — это ты грохнул Сервье? Если так, то ты опасный парень, сказал — сделал.

Теперь к делу. Помнится, ты обещал прислать дела, которые Сервье незаконно закрыл или отказался возбуждать. Договор в силе? Если можно, пришли прямо сейчас, вечером газету отдадут печатать.»

Трясу не проснувшейся до конца головой. Кто кого грохнул? Я никого не грохал. Я на диване лежал всю дорогу, как Илья Муромец на печи. У меня алиби на тридцать лет и три года.

Лезу смотреть новости, и долго не могу нашарить отвалившуюся челюсть, чтобы вернуть на место. «Сервье убит». «Заместитель министра внутренних дел зарезан в спортивном клубе». «Трагедия или расплата?»

И фотографии, куда же без них. Лежит голый мужик на кафельном полу, а к спине ножом приколота записка «Продажная тварь». Жуть.

Ну что, собаке — собачья смерть. Явно он не одной Лили жизнь поломал, другие тоже нашлись. Кстати, а где она?

Хлопает входная дверь. Входит моя подруга в какой-то мешковатой кофте и старых джинсах, снимает с головы платок. Я молча поворачиваю ноут экраном к ней:

— Видела?

— Конечно, видела.

— Какие мысли?

— Я молодец.

Долго тупо смотрю на нее. Постепенно приходит понимание.

— Но почему опять одна?

— А от тебя сейчас много пользы?

— Через пару дней…

— Зачем ждать пару дней? Нормального плана у тебя все равно не было. А у меня был. И ты там явно получался лишним.

— Хорошо, рассказывай.

Руки потряхивало, и я опустил их на колени.

— Да нечего особо рассказывать. Ты провел всю подготовительную работу, мне осталось только ударить. Я подъехала с утра и стала следить за задней дверью в клуб. Там постоянно шляется масса народу, таскают ящики и коробки, персонал курить бегает. Посмотрела, в чем у них ходят уборщицы. Подтемнила лицо и руки тональным кремом. Нашла хозяйственный магазин, купила такой же халат цвета бледной фуксии, самый дешевый. И косынку. Купила ведро, швабру, молоток и длинный узкий кухонный нож. Сложила инструменты в ведро, повязала платочек и пошла к задней двери. Там меня пропустил какой-то молодой человек. На лицо даже не посмотрел. Я зашла в мужскую душевую и принялась мыть пол. И мыла его пятнадцать минут, пока не появился Сервье. Такого чистого пола там не было никогда, я думаю.

— И что дальше?

— Середина рабочего дня. Спортклуб почти пустой. В раздевалке никого. Стукнула его молотком по голове, приколола упавшему к спине записочку. Я все же операционная медсестра, знаю, как и куда надо втыкать, чтобы в сердце попасть. Потом покинула клуб через заднюю дверь, отошла чуть подальше, сняла и выкинула все, что напоминало об уборщице. Немного погуляла и вернулась домой.

— Невероятно. Ты сделала это одна!

— МЫ сделали это, Влад. Мы вместе.

Не знаю, насколько этично пить шампанское, только что убив человека. Но ничего другого в холодильнике не нашлось.


Ближе к вечеру я вышел из спальни. Лили спала как ребенок, подложив под голову кулачок, с выражением безмятежного счастья на лице. За одно это я готов каждый день убивать по негодяю. Первым делом отослал в «Канар» подборку отказных дел, утвержденных Сервье в разное время. Хорошо, хоть вспомнил. Последние пару часов не до того было.

Полез в телевизор за новостями. А там вовсю упражняются в остроумии. Оказывается, сегодня выпустили из тюрьмы Бувэ, продажного начальника бригады. Подельника Сервье. Удовлетворили апелляцию, заменили содержание под стражей домашним арестом. Мордатый адвокат, солидный такой дядька, хвалил справедливость правосудия и обещал добиться полного оправдания. Вот журналисты и стебутся, типа хватит коррупционеров в тюрьме держать и кормить казенным супом, пусть их лучше мстители зарежут. Еще выступал какой-то полицейский чин, ратовал за чистоту рядов, но не в ущерб законности. Обещал надежную защиту и охрану подследственного в его доме в пригороде Марселя.

Ну что, досье на этого персонажа у меня есть, и даже с собой. Адрес пригородного домика там фигурирует. Можно будет заглянуть на огонек. Но только не в этот раз. Через полгодика, к новому отпуску… Как раз бдительность притупится. Если Бувэ до тех пор не вернут в тюрьму, что тоже неплохой вариант. А мы завтра с утра — прямиком в Цюрих. Пока Лилька не слышала…

Вот только голос с порога спальни:

— Они все же отпустили эту сволочь!

Я идиот, надо было не за телик хвататься, а в интернете тихонько почитать. С другой стороны, она все равно узнала бы, так или иначе. Эта новость сейчас из каждого утюга звучит.

— Никуда не денется. В следующий отпуск приедем и грохнем его.

— Нет, надо все решить сейчас. И забыть уже про этот кошмар. Завтра двигаем в Марсель.

— Это может быть опасно…

— Не опаснее, чем сегодня.

— Второй раз может и не повезти…

— Значит, исключим элемент внезапности. Все спланируем и подготовим…

— А потом ты все сделаешь сама и экспромтом?

Она отмахнулась и пошла собирать вещи.


А я пока прикидывал, как нам дальше быть. Домик оплачен еще на две недели, так что торопиться со сдачей не будем. Если понадобится в Париж— будет куда возвращаться. Не понадобится — напишу агенту по недвижимости письмо с извинениями. Дверь здесь с кодовым замком, ключи передавать не надо. Залог, правда, зажмут, но жизнь и свобода дороже.


Брямцает ноутбук. Письмо пришло. С совершенно левого аккаунта. На тот мой адрес, которым я пользовался для переписки с «Канар».

«Привет, Иван!

Не спеши в Марсель. По нашим данным, бригадир Бувэ умер вчера днем в тюрьме от кровоизлияния в мозг.

Удачи.»

И что с этим делать? Кому верить? Если знакомый журналист не ошибся, то нам надо со всей возможной скоростью спешить в Цюрих и дальше, в Ворота. Нас ловят, ловят старательно и большими силами. Вон какую дезинформацию роскошную запустили. И, понятно, ловушка в Марселе — это только часть полицейской операции. В Париже уже полдня опрашивают свидетелей. Очевидно, фитнес-клубом не ограничатся, будут искать всех недавно появившихся, внезапно исчезнувших и просто странных персонажей вокруг Сервье. Меня вспомнят обязательно — и барышня за стойкой, и инструктор. Ну еще бы — пришел, заплатил за месяц, один раз непонятно как позанимался, ушел одновременно с жертвой и больше не появился. И фоток моих будет достаточно, благодаря камерам по всему клубу.

Возле дома Сервье тоже начнут искать. В первую очередь в отелях и сдаваемых напрокат домах. И, внезапно, снова мелькнет моя рожа. Дальше рассказывать?

Какой нафиг Марсель? Какие нафиг планы? Рано расслабились, придурки безмозглые. Бежать, бежать, и так столько времени потеряли!

В гостиную заглядывает Лили. Вкратце пересказывают ей ситуацию.

— А он точно умер?

— А не пофиг ли, дорогая? Давай подумаем об этом завтра, а лучше — через годик? Тогда точно будет известно.

— А ты не можешь где-то там у себя посмотреть?

— Быстро — не могу. Нужно хитрым образом сеть настроить. Написал бы Димке, он технически может это все проделать. Но во французском мой друг — ноль без палочки, просто не сформулирует правильный запрос для поиска. А еще в полиции могут два и два сложить, удивиться излишне осведомленным убийцам и повесить сторожок в том числе и на свою базу данных. Один раз я так уже прокололся, влез не туда, и кончилось все очень плохо.

Кончилось тогда двумя трупами и одним тяжелораненым, если быть точным. И только чудом уцелели наш шеф Марлоу и беременная Димкина жена. Не хочу повторения этого кошмара.

— Предлагаешь возвращаться в Цюрих?

— Как можно быстрее. Заканчивай сборы, и поедем.

— Ночью?

— На ночь дороги не запирают. А я — компьютерщик, ночной житель, да и сова по биологическим часам. До границы часов за пять-шесть доедем, а там можно и подремать. Поспеши со сборами.


Сам тем временем взялся следы нашего пребывания уничтожать. Запихнул в стиральную машинку постельное белье и полотенца, в посудомойку — всю посуду, которой мы пользовались. Не пожалел порошка и запустил. Достал из кладовки средство для окон, тряпку, и взялся отпечатки пальцев протирать. Когда Лилька закончила сборы, она перехватила инициативу с тряпками. А я все барахло в машину перетаскал. И даже все мусорки в доме в здоровый черный мешок высыпал, чтобы потом где-нибудь на трассе выкинуть. Тесноват багажник у этой купешки, но если всем моим весом на крышку давить, даже закрыть получилось.

Оставил на столе купюру в сотню евро. И письмо в сервисную службу написал, чтобы завтра провели генеральную уборку. Здесь это или по звонку, или по письму, сами каждый день не ходят. Хотя, наверно, можно договориться…


Ладно, не о том сейчас надо думать. Присели перед дорожкой, вспомнили, что забыли, собрали недособранное, закрыли дверь да и поехали. Камеры в округе я хорошо изучил, подъезды к нашему дому в поле зрения не попадают. А если свернуть налево, потом в конце квартала направо и вперед, то первый раз под объективы мы попадем уже на объездной.


Прощай, Париж! Трасса А-6 полетела под колеса, и настроение сразу улучшилось. Вот зря все восхищаются немецкими автобанами. В массе своей это довольно извилистые двухполосные дороги довоенной постройки, на которых знаменитые участки без ограничения скорости постоянно прерываются знаками «120», «100», а то и вовсе «90». Возможно, для азартного джигита на спортивном авто там гоняться интереснее, но когда нужно ехать далеко, нет ничего лучше французских платных трасс. Поставил «130» на круиз-контроле и забыл про педали, только подруливаешь себе потихоньку. Устал — через каждые несколько километров площадка для отдыха, с туалетом и прочими радостями. Захотелось перекусить — вдоль дороги полно любых заведений, от фаст-фуда до ресторанов. Кардинальное различие с Германией, где иной раз сотню верст приходится проехать, пока получится кофе попить. Понятно, можно съехать с автобана и в каком-нибудь городке неподалеку найти искомое, вот только времени это займет… Нет, ребята, ездить лучше по Франции.

Лилька поначалу пыталась поддерживать разговор, но быстро затихла. Еле слышно гудел мотор, шуршали шины, тихонько, на грани слышимости, играли «Gipsy Kings». Потому и обратил внимание на тренькнувший мобильник. Достал телефон, бросил взгляд на экранчик. Извещение о новом электрическом письме. В принципе, можно остановиться, размяться, а заодно и почту почитать. Вдруг что важное.

Свернул под очередной указатель с ёлочкой. Проехал среди высоких кустов, зарулил на парковку, повернул ключик. Тишина, темнота, только движок чуть потрескивает. И где-то там, за кустами, трассу слышно.

Лили заворочалась.

— Что, уже приехали?

— Нет, остановился отдохнуть. Если хочешь пи-пи, вон там впереди бетонный домик.

Забавно, фонарей здесь на трассе нет, стоянка тоже не освещена. А туалет сияет, как путеводный маяк в ночи.

Пока подруга изучала садово-парковые интерьеры, я принимал почту. Мобильный интернет в этом месте ни к черту, успел и размяться, и мусорный мешок в контейнер упихать, а песочные часы на экранчике телефона все крутятся. Ладно, запер машину и тоже пошел приобщаться к благам цивилизации. Обратил внимание, что камера на подходе к туалету свернута и смотрит куда-то в небо. Логично, в общем-то, астрономия куда интереснее физиономистики.

А письмо… Письмо оказалось очень интересным. Все с того же левого аккаунта:


«Привет, Иван! Не спишь? Флики очень хотят задать несколько вопросов вот этим людям. Никого на снимках не узнаешь?»


А я что? Я узнаю, и очень хорошо. Одного я пару дней назад в зеркале видел, когда в спортклубе переодевался. Хорошие снимки, с нескольких точек, не зря мне те камеры не понравились. А вот другую… Другую хрен разберешь, в халате, в косынке и с черной мордой.

Получается, моя скромная персона для нас — основной демаскирующий признак. И надо с этим что-то делать.

Как оказалось, моя спутница полна идей на любой случай. Десять минут ковыряния в наших сумках, пятнадцать минут работы, и вот уже на меня смотрит из зеркала абсолютно лысый и чисто выбритый мужик, даже бровей почти не видно. Этакий гибрид Юла Бриннера и Мистера Пропера. В одном флаконе, ага. Затылок непривычно холодит от отсутствия волос и тонального крема. Даже панаму пришлось надеть. Мне голову застужать нельзя, все ж таки основной рабочий инструмент, что бы там ни говорили про задницы программистов.

Лили критически оглядела результат наших совместных трудов:

— Должно помочь. Ни одного снимка анфас у них нет, в основном сбоку и в три четверти сзади. Все официальные твои фотки, на паспорте и визах — анфас. На паспорте ты без бороды, так что прорвемся.

Угу, прорвемся. Тем более сама Лилька светит в темноте белым лицом и густой гривой волос. Ничего общего с уборщицей на снимке.

А еще надо бы для надежности спортивную форму выкинуть. Но это уже на следующей остановке. И оружие неплохо было бы извести. Не принято в Европах с автоматом в багажнике ездить.


Так, в раздумьях, дошли до машины. И оказалось, что мы на парковке уже не одни. Сзади стоял какой-то древний БМВ с погашенными огнями. В темноте салона светились красные точки сигарет.

Странное место эти граждане выбрали для перекура. Если отдохнуть-поспать охота, лучше встать подальше, где свет не мешает. Если нужду какую справить — ближе к туалету места достаточно. А здесь такое впечатление, что это именно по наши души приехали.

Полиция? Сомнительно. Эти бы приехали с мигалками и давно уложили бы нас мордами в землю. Гопота местная? Возможно. В любом случае, будем решать по ситуации. Некогда прятаться и бояться. Нам ехать пора, время поджимает.

Только подошли к машине, как БМВ включила фары. И, одновременно, все четыре двери щелкнули. В нашу сторону двинулись темные фигуры, вопя на несколько голосов. Ну ничего нового — стоять, бояться, деньги не прятать. Гопота одинакова под всеми широтами.

В принципе, разумная тактика — ослепить жертв, а самим действовать, имея источник света за спиной. Вот только нам такая диспозиция ни к чему, поэтому рывком уходим из конуса света вбок. Правую руку за спину, в боковой клапан рюкзака, и вот уже родной «глок» приятно ткнулся рукоятью в ладонь. Расстегнуть застежку, пистолет наружу, левой кистью кожух затвора назад, отпустить. Все, готов воевать.

Вот не зря я этот рюкзак переделывал в свое время, встраивая вовнутрь кобуру и карманы под магазины. И снаружи не видно, и достать можно моментально, не снимая рюкзака со спины. А Лили все еще возится в своей безразмерной дамской сумочке. Там внутри можно армию поляков потерять бесследно без помощи Сусанина, что уж говорить про пистолет?

Экипаж «боевой машины вымогателя» [52] тем временем перегруппировывается. Что-то явно пошло не так, жертва действует неправильно, а характерный лязг затвора и вовсе понизил боевой дух. Секунда, другая, еще один металлический «шшух» рядом, и сразу Лилькин голос:

— Замерли! Все железки на землю!

И, для улучшения мотивации, глухой хлопок, словно бумажный кулёк надули и лопнули. У крайнего справа детины бейсбольная бита вырывается из руки и со звоном упрыгивает по асфальту. Тишина на пару секунд, после чего на асфальт начинают падать железки и деревяшки.

— Телефоны тоже! Десять шагов вперед и снова замерли!

Обхожу скульптурную композицию «Гопота в раздумьях», заглядываю в БМВ. Ключ торчит в замке зажигания.

Куда бы эту кодлу деть? Убивать их вроде пока не за что, вязать нечем, отпустить нельзя… Взгляд падает на помойку. Идея!

Фокус в том, что помойки на таких парковках подземные. Здоровенные баки, зарытые в землю, с торчащей над поверхностью горловиной. Раз в неделю приезжает грузовик, и краном меняет полный на пустой.

Подошел, откинул крышку. Похоже, вывозили совсем недавно. Места внутри полно.

— Сюда, по одному. Первый пошел.

Радости на лицах не видно, и даже бормочут недовольно, но слушаются. Уместились внутри без проблем. Вот только надо еще как-то их там удержать. А то парни крепкие, могут и вылезти.

Лили остается присматривать, а я завожу бандитскую машину. Пусть послужит последний раз. Аккуратно наезжаю передним колесом на открытую горловину люка. Колесо проваливается, машина застревает. То, что надо! И не вылезти, и свежий воздух поступает. Снизу взрыв недовольства, но нам наплевать. Дорога ждет, время поджимает.


На границе с Швейцарией в машину заглянули сначала четверо французских, а потом двое швейцарских мордовортов, все в броне и с автоматами. Не заподозрили ничего, пропустили. И даже собачку свою служебную не стали звать. Правда, псину ожидало бы жестокое разочарование — оружием пахнет, и сильно, а найти не удается. Во французской земле осталась лежать вся наша оружейная сумка. Но место я запомнил. Кто знает, когда еще понадобится во Франции автомат?

После границы я планировал остановиться подремать, но сон не шел. Поворочался минут пятнадцать, понял, что не поможет, и снова повернул ключик. Опять тучи и дождик, облако брызг вокруг машины. Видимость уменьшилась метров до ста, но снижать скорость я не намерен. Рассвет все ближе, но и Цюрих тоже.

В город мы въехали утром. Еще рано, на улицах пусто, только изредка развозные фургончики промелькнут. Витрины темны, магазины и кафе закрыты. Тем страннее было увидеть в зеркале отражение фар. Один поворот, другой — машина сзади не приближается, но и не отстает. Это, в принципе, нормально для Европ — подавляющее большинство водителей здесь ездит с максимально разрешенной скоростью, и нет особого смысла никого обгонять. Ладно, я в Цюрихе уже четвертый раз, немного ориентируюсь, можно попробовать провериться. Резко перестраиваюсь правее, не включая поворотники, и вворачиваюсь в узкую одностороннюю улицу. Сзади слышен визг тормозов. Вот всё и выяснилось. Спасибо тебе, паранойя.

Улица пуста, поэтому смело давлю газ. Один поворот, другой. Улочка карабкается вверх по склону. Дури под капотом у нашей машинки достаточно, так что преследователи отстают. Очередной узкий переулок, на этот раз слева. Сбрасываю скорость, прижимаюсь вправо и с миллиметровыми зазорами втискиваюсь в узкий просвет между домами. Первый раз порадовался, что Лилька настояла на этой мелкой купешке. Полноразмерная машина в такой поворот не влезет никак.

Два десятка метров, переулок виляет вправо и немного расширяется. Я останавливаюсь прямо посреди дороги (а больше здесь и негде остановиться) и глушу мотор. Открываю дверь и вслушиваюсь.

Приближается звук чужого мотора. Все ближе, ближе, чуть ослабевает, снова взревывает… Проехали мимо, не сочли наш переулок местом, достойным внимания.

Практически над головой открывается окно, и пожилая фрау выдает раздраженную немецкую фразу в наш адрес. Сразу хочется встать по стойке смирно. И руки вверх поднять. Но я просто завожу мотор и медленно следую изгибам старинной улочки, пока она не выводит нас на площадь.

По-хорошему, пора бросать машину и переходить в пехоту. Вот только на улицах пусто, а до заветной парковки бизнес-центра с Воротами за незаметной дверкой шагать и шагать. Покатаемся пока.

Наши преследователи проехали прямо, мы свернули налево. Поэтому свернем еще раз налево и попробуем все же двинуться в нужном направлении.


Второй раз нас чуть было не поймали недалеко от знакомого бизнес-центра. Решили не ехать туда, а оставить машину на улице неподалеку. Потом отпишусь хозяину, что не было времени его дожидаться. Опять-таки залог не вернет, но и шума особенного не поднимет.


Запарковались, протерли наскоро салон от отпечатков и двинули к Воротам. Хорошо в Цюрихе, тихо и спокойно. Не прошли и двух кварталов — рев сирены. И машина на поперечной улице мелькнула, здорово похожая на ту, что за нами сегодня уже гонялась.

А город как вымер, магазины и кафе закрыты, подъезды и садики заперты. Случись чего — останется только вдоль улицы бежать. Поэтому идем шустро, прислушиваясь и оглядываясь на каждом углу. Два крайне подозрительных персонажа, вот только некому нас подозревать — пусто вокруг. Так дошли практически до места. И вдруг — звук сирены приближается. Мы плюнули на солидность и ломанулись бегом. Вот уже и вход в знакомый гараж. Сирена совсем рядом орет. Забежали во вход для пешеходов и понеслись к лестнице. Сирену даже сквозь стены слышно. На лестницу, первый уровень, пора выходить на парковку. Заветная дверь в полусотне метров вправо будет, в углу. Выглядываю — вроде нет никого. Ни сирены не слышно, ни мотора. Тоже спешились, или на другой этаж уехали? Надеюсь, нам это скоро без разницы будет. Если успеем, конечно.

Вроде спокойно вокруг. Но не успели пройти и десяти метров — рев мотора совсем рядом. Бежим, как два Уссейна, один Болт, другая Гаечка. Протискиваемся в дверь, захлопываем ее за собой, задвигаем засов. Из-за загородки выскакивает охранник. Пока я роюсь в кармане в поисках АйДи, Лилька объясняет, что за нами гонятся. Охранник чертыхается и тянется к кнопке на стене. Наконец достаю карточку из кармана. Он убирает руку от кнопки и машет рукой — «Быстрее!». Мы бежим по коридору. Знакомый зал, маленькая рамка пассажирских Ворот, оператор в своем закутке. Не успели толком сесть, транспортер уже двинулся. Гудок, тепло, холод, два гудка…

Успели.


Снова знакомый холл. Идем к выходу. В голове крутится одна мысль: «Да, мы сделали это! План был абсурдный, но он сработал! Идиотам везёт!». Я толкнул дверь на улицу, яркий свет резанул по глазам. Но проморгаться нам не дали.

— Стоять! Руки за голову! Повернуться! На колени!

В лицо смотрели два автоматных ствола, еще два уставились на Лили. Кто-то сдернул со спины рюкзак, руки больно завернулись за спину, затрещали наручники.

Похоже, идиотам везет не всегда…


Конец второй части.

Часть третья. Дети и гномы

Комната, куда меня втащили, вызвала стойкое дежа-вю. Точно в такой же меня допрашивал агент Харденер с год назад, пытаясь заставить признаться в работе на русский протекторат. Тот же прикрученный к полу пластиковый стул, тот же стол со скобой для наручников. В прошлый раз «браслетами» не пользовались, а сейчас защелкнули на запястьях. И все прочие радости до кучи — пустые карманы, ни ремня, ни шнурков.

Паршиво день начинается. И вчерашний, проведенный в камере-одиночке, был ничуть не лучше. Единственная радость — отоспаться получилось после ночи за рулем. Еще бы сходить в душ, надеть чистую одежду и пожрать, но увы.

Дверь за спиной открывается, и входят трое… нет, четверо. Трое рассаживаются напротив, четвертый остается пыхтеть за спиной.

В прошлый раз я пытался хохмить. А сейчас что-то не хочется.

Смотрю на вошедших. Ни одной знакомой рожи, но это ничего не значит. Орден любит проводить ротацию своих сотрудников. Сегодня ты в Порто-Франко, завтра в Нью-Дели, послезавтра здесь, на Острове. А то, что это именно орденцы, сомнений никаких. Двое в форме, третий в костюме, но у него папка официальная. Доводилось видеть.

Тишину нарушил толстый в форме:

— Кого я вижу! Это же знаменитый хакер Влад Воронофф, вставший на путь раскаянья и перевоспитания! Гроза пиратов и мастер расследований, герой обороны острова! Я ничего не забыл?

Молчу. Хочется человеку комика изображать — пусть себе старается. Нельзя вставать на пути будущей звезды стендапа. Не отмоешься потом.

— Вот только перевоспитался ли наш герой в действительности? Не вернулся ли он на путь порока? Не пользуется ли он нашим порталом между мирами, чтобы здесь прятаться от совершенных там преступлений?

Что-то утомили меня эти завывания. Похоже, отмолчаться не получится.

— Да ладно, Орден сюда столько человеческих отбросов тащит, при этом не забывая твердить о праве на второй шанс, что я на этом фоне — ангел.

— Убийц высших государственных чиновников у нас до сих пор не было.

Это второй в форме в разговор вступил, тощий. А третий, в пиджаке, явно от происходящего балагана мается и удовольствия не получает. Вон, даже со стула вскочил и к стене спиной прислонился. Но папку из рук не выпускает.

— Этот Сервье был мразь и коррупционер, и все это прекрасно знают. И суд, который его оправдал, тоже. Пришлось исправить судебную… ошибку.

— Наш герой взял на себя роль Божьего суда?

Я посмотрел на тощего.

— Если ваш коллега перестанет изображать из себя Джима Керри, мы сэкономим кучу времени.

— Ты готов разговаривать?

— Я всегда готов разговаривать, когда разговаривают нормально.

— Тогда слушай. Ваша дурацкая выходка во Франции привела к тому, что цюрихский транспортационный пункт оказался скомпрометирован. Понятно, что нашими сотрудниками оборудование было отключено и уничтожено, а программное обеспечение стерто. Так что сама концепция Ворот осталась в тайне, но теперь нужно готовить новый пункт, завозить туда оборудование. А это всё затраты, вдобавок к расходам на прекращение судебного дела и, естественно, выплаты неустойки тем людям, кто не смог воспользоваться цюрихскими Воротами и был вынужден лететь в другое место.

— Мне очень жаль, что так получилось. Вычтите у меня из зарплаты.

— Мы вроде бы договаривались разговаривать серьезно? Затраты велики, и твое жалование до конца жизни их не покроет.

— Но?

— Что «но»?

— Судя по вашей интонации, вы хотели мне что-то предложить в счет этих денег.

— Да. Только термин «предложить» здесь будет не совсем правильным. Скорее я хочу сообщить, что вы двое должны будете сделать, чтобы мы не требовали с вас немедленной выплаты этих денег.

— То есть вы потребуете эти деньги позже?

— Нет. Если вы все сделаете как надо, долг будет списан полностью.

— Излагайте. Выбора у меня нет, как я понял.

— Выбора у вас действительно нет. Я напоминаю, что Влада Воронова до сих пор ждут для обстоятельного разговора власти московского протектората, а некоего канадца по фамилии Биго — торговцы дурью по обе стороны гор Сьерра-Невада. И готовы за это заплатить неплохие денежки. Жаль, что одну и ту же голову нельзя дважды продать, но зато можно устроить аукцион. Готов спорить — выиграют наркос. Но это здесь. А за ленточкой есть одна марсельская банда, оставшаяся без главаря и мешка наркоты. И фонд поддержки беженцев очень интересуется, куда делись их деньги. Кстати, вашу подругой там тоже искали. Провалите операцию — мы вас обоих просто продадим. Ничего личного, чистый бизнес.

Пугать надо именно так — спокойным деловым тоном. Веришь сразу. Не особо давно я в Новом Мире, но наследить успел изрядно. Где-то по долгу службы, где-то по стечению обстоятельств, а порой и по неуёмной живости характера. И охотно верю, что злопамятных людей за спиной осталось немало. Вот только фигня все это насчет больших убытков. Меня явно хотят привлечь к какой-то работенке, но так, чтобы лишить возможности отказаться. А раз так — давлю в зародыше идею откупиться. Послушаем.

Тощий посмотрел на мужика в пиджаке. Тот сел за стол напротив меня. Толстый и тот, кто стоял за спиной, вышли из камеры.

— Что вы знаете о трансплантологии?

Голос у него оказался неожиданно высоким.

— Когда у человека какой-то орган поврежден или не работает, ему пересаживают здоровый.

— В принципе правильно. Откуда берут здоровые органы?

— У доноров.

— Зачем донору отдавать свой здоровый орган?

— Либо за деньги, если орган парный или без него можно обойтись. Или с мгновенно умершего. Мотоциклист шлем забыл надеть или кому башку прострелили.

— Как вы считаете, как велика вероятность, что в нужный момент убьется байкер, у которого уцелеет нужный орган? И орган этот будет здоров и совместим с больным, которому требуется пересадка?

— Невелика, я думаю.

— Какие идеи?

— Мне гораздо лучше думается, когда я сыт, накормлен и одет в чистое. И без наручников на руках.

Мужики напротив переглянулись.

— Полагаю, нет необходимости напоминать, как себя вести? Сбежать отсюда не получится, да и незачем — твоя подруга тоже у нас. И что ее ждет в случае излишней твоей самодеятельности — я уже сказал.

— Что с ней?

— Пока все нормально. Сидит в такой же камере, как и ты пятнадцать минут назад. А что с ней будет дальше — зависит от результата нашего разговора.

— Я же сказал — я готов сотрудничать.

— Хочется верить.

Тощий, видимо, что-то нажал под столом, потому что в допросную зашел кто-то из охранников и снял с меня наручники.

— Остальное потерпит. Отвечай на вопрос.

— Про доноров? Не знаю. Можно складывать в холодильник все появляющиеся донорские органы в надежде, что при возникновении потребности нужный там отыщется.

— Не все органы допускают такое хранение, особенно продолжительное время.

— Тогда придется запасти много разных доноров, чтобы по мере необходимости вырезать из них что-нибудь нужное.

— Идеальное с точки зрения голой экономики решение, поздравляю. Вот только ты не единственный, кому такая идея пришла в голову.

— Но… но я же пошутил!

— А те люди не шутят. По нашим данным, они создали приют для детей — сирот. Детей там много, с различными биологическими параметрами, на выбор. Группа крови, резус-фактор, всё такое. И, по мере надобности, можно… гхм… получить… нужный орган. Всегда наготове, безо всяких холодильников.

— Вдобавок детские органы почти не попорчены вредными привычками, и большую толпу детей проще держать в повиновении, чем толпу взрослых.

Это снова тощий в разговор влез.

— Эти люди открыли в Нью-Рино клинику и за большие деньги пересаживают донорские органы любому, кто способен заплатить.

— Как здешним богатым, так и заленточным?

Допрашивающие снова переглянулись.

— Я рад, что мы не ошиблись. Мозги работают. Да, действительно, к ним регулярно возят пациентов с Нью-Хэвена. Санитарными самолетами, честь по чести.

— Один тип в Нью-Рино мне рассказывал что-то подобное… Вы хотите этих детоубийц прищучить? Тогда зачем было устраивать шоу с арестом? В такое дело я бы и сам вписался, добровольно.

— Шоу устроили вы сами. Там, за ленточкой.

— Ладно, замнём. Итак, что от меня требуется?

— Легенда такая. Вы с подругой изображаете семейную пару. Ты — инженер, она — медсестра. Женаты давно, детей нет. Услышали о клинике, где лечат всё, в том числе бесплодие, собрали сколько смогли денег и рванули сюда. Большую часть денег украли — для достоверности. Едете в Нью-Рино…

— Стоп-стоп-стоп! Какой Нью-Рино? Две минуты назад вы же сами мне рассказывали, какую там для меня теплую встречу готовят. В бочке с соляркой.

— Не всё так плохо. Кого ищут в Рино? Сорокалетнего офисного жителя с изрядным пузом и АйДи на определенное имя. Отпечатков твоих пальцев у них нет, а внешность поменять несложно.

— Что, у нас есть полгода на фитнес и занятия спортом?

— Времени у нас нет. Но это не твоя проблема.

Тощий заметно помрачнел.

— Дальше. Приходите в клинику. Записываетесь на прием. Отдаете медицинские документы жены, благо она тщательно сохраняет их, начиная с детского возраста. Очень достоверно, и хорошо работает на легенду. Не нужно изобретать историю болезни, она истинная и соответствует состоянию. Потому мы вас, собственно, и решили использовать.

— А как же бумажки из здешнего госпиталя?

— Ну от тебя-то я такого не ожидал! Все хранится в компьютере. Распечатаем на разной бумаге, поставим разные штампы, искусственно состарим. Не вопрос совершенно.

Ну да, здешние орденские умельцы умудряются вполне достоверные заленточные документы делать. Или настоящие у тамошних властей заказывают, то мне неведомо. Но новые визы в моем российском загранпаспорте появлялись по мере надобности без проблем. И, как я понимаю, сам паспорт появится, когда срок подойдет менять. Если доживу до него, до срока замены.

— Что дальше?

— Водите жену по докторам, укладываете в клинику при необходимости, а в свободное время влезаете в их компьютерную сеть.

— Что конкретно интересует?

— Всё. Списки врачей, особенно хирургов, истории болезней пациентов, бухгалтерия. И, самое главное, где они держат детей и где их разбирают на органы. По нашим данным, в клинику привозят только гипотермический контейнер, значит, потрошат их где-то еще.

Мужик в костюме собрался было что-то сказать, но под взглядом тощего сдулся обратно.

— Какая связь?

— Любая, до которой сможете добраться. Мы дадим пару мобильных номеров в Рино и пару адресов электронной почты. Кроме того, с вами свяжется человек на месте.

— Когда отправляемся?

— После завершения подготовки.

— Какой подготовки?

— Ты по легенде — специалист по системам видеонаблюдения. Потребуется какое-то время, чтобы ввести тебя в курс дела.

— А нельзя меня сделать просто компьютерщиком? Программистом, системным администратором, спецом по базам данных? Тогда и готовиться почти не нужно.

— Все равно красоту наводить. А профессия эта тебе пригодится, не сомневайся. Опять же хакера ищут, ты не забыл?

— Понял. Когда приступать?

— Немедленно.


Меня отвели в душ, потом выдали шлепанцы и что-то вроде больничной пижамы. Медблок оказался в этом же здании, только в другом крыле. Сдал кучу анализов, а потом попал в лапы жизнерадостного врача. Этакий новоземельский доктор Ливси, только носатый и черноволосый.

— Ну что, больной… Анализы у вас в норме, кардиограмма на загляденье. Так что противопоказаний не вижу, сразу и начнем.

Брутального вида немолодая медсестра вкатила столик, сверкающий стеклом и сталью. Количество шприцов и ампул меня смутило.

— Доктор, а что вы хотите со мной сделать?

— Увидите. Я бы на вашем месте радовался. Богатые люди бешеные деньги за такое платят, а вас за казенный счет. Приспустите штаны.

Несмотря на огромные сарделькообразные пальцы, колола медсестра мастерски. Место укола ощущалось только по пощипыванию антисептика.

— Теперь надевайте обратно штаны, и в палату.

— Когда мне снова прийти?

— Я сам зайду. Боюсь, в ближайшие три дня вы будете несколько… заняты.

Я поблагодарил и вслед за охранником отправился на новое место жительства. Такая же, по сути, камера, только с кроватью вместо шконки. Единственное окошко — крохотное и под потолком. И дверь закрывается снаружи.

Не успел толком осмотреться — изнутри накатила волна тепла. Стало жарко, очень жарко. Сразу захотелось искупаться. А потом скрутил спазм.


Как и обещал доктор, три дня я провел безвылазно в камере-палате. Вылезти-то можно было, только последствия… Три дня меня непрерывно выворачивало наизнанку, из организма лезло и лилось через все возможные и невозможные отверстия. Далеко отходить от унитаза было просто страшно. Кто бы мне раньше сказал, что у неплохого, в общем-то, человека внутри такая куча дерьма — не поверил бы. Накатывали волны жара и тошноты, сменяясь ознобом, сознание болталось на грани сна и яви. Организм требовал все новых походов к нержавеющему другу в углу камеры.

Врач заходил временами, поверял пульс, заглядывал в глаза. После чего следовал очередной укол или микстура в пластиковом стаканчике. И снова жар, и снова организм избавлялся от лишнего. Воду я хлебал литрами, а вот есть не хотелось совершенно. И жара, жара… Мозг плавился и норовил заснуть, но лежать было слишком жарко. Приходилось стоять, но чаще я метался между столом с питьем и унитазом.

На четвертый день внутренний Везувий частично успокоился. Снова зашел врач, посмотрел на график температуры, заглянул в глаза.

— Ну что, основная работа завершена, пора наводить красоту.

Все та же медсестра ловко закрепила на животе резиновый пояс с электродами, подключила к какому-то зловещего вида прибору. Кожу на животе начало покалывать. Там, где у нормальных людей находится пресс, задергались мышцы.

— Доктор, может хоть сейчас объясните мне, что происходит?

— Я думал, вы в курсе. Мне заказали убрать ваш живот и превратить в стройного, привлекательного внешне мужчину. Жаль, что времени мало, за пару месяцев результат был бы лучше и процесс менее болезненным. Но увы. На предыдущем этапе мы вывели из организма все ненужное, сейчас постепенно удаляем жировую ткань и подтягиваем мышечную.

— Без упражнений и диеты?

— Можно и так. Но некогда. Поэтому химия и электронейростимуляция. Не переживайте — результат будет ровно такой, как будто каждый день марафон пробегаете. В горку.

— А я точно не сдохну… в процессе?

— Не волнуйтесь, статистика неплохая. Этой нашей методикой пользуются многие, кому нужен быстрый результат. Актрисы, например. Вчера она играла пышечку, а завтра должна изображать худышку. И там, и там постельные сцены. Только мы и сможем помочь.

— А взять разных актрис для съемок разных женщин нельзя? Пусть пышечек играют пышечки, худышек — худышки?

— Видимо, нельзя, раз они готовы платить такие деньги. Наш голливудский филиал приносит очень неплохой доход. Очень.

— Интересно, они не пытались отделиться и оставить этот доход себе?

— А препараты они откуда брать будут? То-то же.

В дверь засунулась барышня в халате.

— Доктор, там пришли…

— Жаль прерывать наш разговор, но дела. И у вас, и у меня. До вечера.

Доктор вышел, а его место занял невысокий крепыш в джинсах и футболке. Представился Джоком из фирмы «Omnipresent Eye»[53].

— Мне сказали, что я должен быстро рассказать вам про наши системы видеонаблюдения. Что именно вас интересует?

— Что знают ваши инженеры, которые эти системы устанавливают и обслуживают?

— Ну… Общую архитектуру, состав и характеристики железок, методику подключения и настройки.

— Материалы на эту тему у вас есть?

— Да, вот здесь, на флэшке.

— Отлично. Тогда давайте начнем с общей архитектуры, а конкретику по железкам я посмотрю сам, вечером.

— Разве что ночью. Эти люди сказали, что у нас будет каждый день два блока занятий по шесть часов. Материала много, а времени всего неделя.

— Хм… Не волнуйтесь, сутки здесь длинные. А практические занятия будут?

— Я, собственно, привез сюда полный комплект нашей аппаратуры. Не самого последнего модельного ряда, зато таких систем установлены тысячи по всему миру. Так что практика обязательно будет.

А дальше началось то, что я до седых волос буду вспоминать с содроганием. Так плотно и серьезно учиться не приходилось со студенческих времен. Теория, изучение железок, подключение, настройка. Видеосигналы, протоколы передачи данных и управления. Сотни сокращений и аббревиатур. Чуть-чуть локальных сетей. Камеры, пульты и видеорекордеры. Кабели всех видов и множество приборов, про которые я и не слышал никогда. Немного помогало инженерное образование и общая эрудиция.

А в промежутке уколы, таблетки и процедуры, после которых болело все тело, как избитое. И опять инженерное мозголомство.

На шестой день Джок приволок десяток листов каких-то спецификаций.

— Считай, выпускной экзамен. Вот тебе список оборудования, которое заказала некая организация. Прикинь, что и как они планируют построить.

— Как минимум крупное здание, или, скорее, комплекс зданий. Судя по большому количеству камер для внутренних помещений, они скорее обеспокоены не охраной периметра, а тем, что происходит внутри. Постов охраны три. Судя по оборудованию для оптико-волоконной сети, объектов все-таки несколько, и они изрядно разнесены в пространстве. Вроде всё.

— Попробуй нарисовать схему размещения оборудования.

Мы чертили почти три часа, ругались, стирали нарисованное и начинали сначала. Разумного использования всех железок не получалось.

— Обязательно где-то оказывается что-то избыточное. Никаких идей?

— Холодное резервирование разве что. Люди заранее озаботились запасными блоками. Видимо, везти далеко и долго.

«А еще и дорого» — подумалось мне. Но вслух произносить свои догадки я не стал. Чем меньше будет знать этот старательный и толковый паренёк, тем спокойнее будет его дальнейшая жизнь.

— Давай тогда выкинем по одному экземпляру всех ключевых железок и посмотрим, что получится.

А получилось очень даже хорошо. В точном соответствии с методичкой фирмы-производителя. Одно компактно расположенное крупное здание или комплекс зданий с кучей камер внутри, существенно меньшим количеством снаружи и постом охраны. И другое здание, гораздо меньшего размера, с камерами только по периметру, и постом охраны. И записи с камер сохраняются в двух удаленных хранилищах.

— Вот, похоже на дело. А теперь давай прикинем…

— …как и где нам к этой красоте подключиться снаружи, чтобы как минимум иметь доступ к камерам, а в идеале и к управлению системой?

Джок поднял на меня взгляд.

— Раз ты такой умный, что знаешь наперед… гхм… учебную программу, может быть ответишь на вопрос?

— Предположу, что если эти люди вбухали такие деньжищи в оборудование систем безопасности, то ковыряться в локальной сети внутри их объектов вряд ли получится. Поэтому я бы попробовал пройти вдоль оптоволоконной линии, связывающей объекты, в надежде найти репитер или соединительную муфту. Включил бы туда свою железку, которая копировала бы весь сетевой трафик из той сети в мою. Ну а дальше разбирать, что с какой камеры идет.

— А если бы понадобилось влезать в управление?

— А оно надо? Камеры в списке без поворотов и зума. Один раз их настроили, и они отдают видеопоток непрерывно. Встраивать свой трафик в чужую оптическую линию можно, но это потребует дополнительного оборудования. Ну а дальше стандартной управляющей программой с инженерным паролем… А с камерами еще проще — достаточно поснифферить[54] сетку, там логин и пароль вшиты прямо в текст управляющего запроса. Посты охраны имеют доступ к камерам на другом объекте, так что проблем с удаленным управлением быть не должно.

— Разумно. Пойдем соберем стенд и проверим.

Ковыряясь с дорогущими железками, я комментировал Джоку свои действия, а в голове неотступно крутилась противная мыслишка. Вряд ли Орден стал бы тратить столько денег ради спасения нескольких десятков беспризорников. Такие сотнями, если не тысячами гибнут каждый год в анклавах южнее Большого Залива, и никого это до сих пор не парило. И еще эта непонятная спешка… Разве что кому-то из орденского руководства срочно нужна громкая пиар-акция. Или, что гораздо вероятнее, меня снова используют втемную.

Помнится, Остап Бендер тоже что-то про детей-сирот говорил…


Не успели мы Джоком толком наиграться в техно-вуайеристов[55], как в наш импровизированный учебный класс пришел конвоир и повёл меня на разговор с начальством. На этот раз Тощий принимал не в допросной, а в кабинете. Видимо, я опять доказал лояльность.

— Мне доложили, что специальная подготовка успешно закончена. Пора отправляться.

— Может быть, вы все же расскажете поподробнее о том, что нам предстоит? Какова точная легенда, зачем эти курсы повышения квалификации, отчего такая спешка?

— Начну с конца. Спешка оттого, что руководству (тут он поднял палец и потыкал в потолок) в ближайшее время предстоит докладывать акционерам. А тем нужны не только красивые циферки в графе «доход», но и надежность вложения капиталов, спокойствие, стабильность и прочие нематериальные понятия. И информация о раскрытии громкого бесчеловечного преступления будет очень кстати. Вроде как неподкупный Орден железной рукой искореняет порок. Почитай предвыборные газеты, там всегда одно и то же.

— Понял. А зачем мне глубокие познания по видеонаблюдению?

— Дело в том, что денег, которые ты по легенде украл, на операцию не хватит. И душу свою бессмертную ты продать не сможешь — в Нью-Рино душа никому на хрен не нужна, тем более за деньги. А вот отработать могут предложить. Даже наверняка предложат. Клан Мартинса, который крышует эту клинику, является главным конкурентом клана Капра, которому принадлежит три крупнейших казино в городе. За возможность подглядывать в соседский огород они на многое готовы.

— А вам-то с того что за радость?

— Когда ты подключишься к камерам клана Капра, ты же поделишься с нами? У нас там тоже есть свои интересы.

— Что, будете перед монитором толкаться задницами с ганстерами?

— Зачем? Где одна линия, там и другая. Главное, чтобы влезли туда не мы, а они. Засекут — с них весь спрос. А во внутренней сети клана будет очень интересно покопаться. С твоей помощью, естественно.

— Если накроют клинику, нам нечего будет делать в Нью-Рино.

— Ладно, решим по месту. Там с вами свяжется наш человек. А пока по легенде. Твоя жена отыгрывает собственную биографию. Будет только пара незначительных отличий в медицинских документах, в фамилии и дате рождения, чтобы не связывать ее с известным заленточным скандалом. Но тоже медсестра по профессии. Ты приехал на заработки из… ну пусть из Литвы. Или Латвии, неважно. Русский по национальности, во Франции с конца девяностых. Говоришь по-французски бегло, но коряво, во многих очевидных для француза вещах не разбираешься. Инженер, занимался установкой и наладкой систем видеонаблюдения. Вроде все логично?

— Да, прокатит.

— Вас привезут на базу «Западная Европа». Пройдете иммиграционный контроль с переселенцами, купите билет на самолет и прямиком отправитесь в Нью-Рино. Там селитесь в гостиницу, созваниваетесь с клиникой и идете на прием. Вот тебе конверт, внутри их визитка. Клиника «Виталь». Номера телефонов и почтовые адреса для связи с нами придется заучить наизусть. Вроде всё?

— Мне нужно собрать одежду и всякую бытовую мелочевку. Мне нужен мой рабочий ноутбук и флэшки — не руками же я буду сеть клиники ковырять. Нужен еще один ноутбук с документацией и программным обеспечением фирмы «Omnipresent Eye» для работы с системой видеонаблюдения. Возможно, потребуется еще какой-то инструмент и программное обеспечение. Не знаю пока, какое именно, мне нужно посоветоваться с напарником.

— Это исключено.

— Беда в том, что непосредственно по взлому я не специалист. По ковырянию внутри — да. Так что вы взяли не того парня.

— Никто не должен знать о вашей миссии.

— А никто и не узнает. Я ему напишу письмо с пожеланиями, он в ответ пришлет образ шпионской флэшки и нужный софт. Всю переписку вы сможете проверить.

Тощий подвигал губами влево-вправо.

— Хорошо, пишите.

И развернул ко мне экран компьютера.

— Одежду и оборудование доставят в течение часа. Не забывайте бриться. Вылет вечером.


Димка был на работе, поэтому ответ от него пришел очень быстро. Он прислал несколько образов шпионских флешек для разных операционных систем и целую кучу программ. Я слил всю эту красоту на казенный внешний диск и вернулся в камеру.

Кровать была завалена барахлом. На столе громоздились два ноута со всем прилагающимся хабаром. А еще… А еще там лежала электробритва и зеркало. Давненько я в зеркало не смотрел — прошлый раз это было еще за ленточкой, по дороге из Парижа.

И, по-хорошему, ничего не потерял. Потому, что сейчас на меня пялился не очень туго обтянутый кожей череп с глубоко ввалившимися глазами. Орденцы правы. Былого круглолицего весельчака Влада в этом кошмаре узнать невозможно. С другой стороны, меньше всего мне сейчас нужно, чтобы меня кто-то узнал.

Я вздохнул и взялся за бритву.


С Лили мы встретились уже в машине, по дороге на аэродром. Внешне она почти не изменилась, разве только растерянности у нее на лице я раньше не видел. Кивнула как незнакомому, потом вгляделась внимательнее:

— Влад? Но как?

— Не всё тебе из джунглей в виде скелета возвращаться. Я тоже так могу.

— Моя очередь ушибаться о твои острые углы?

И правда, прижалась она ко мне очень осторожно. Но крепко.


Мы так и держались друг за друга до самого аэродрома. И большую часть полета проспали, обнявшись на неудобных сидушках орденского транспортника. Первый раз за последнее время я спал спокойно, и снилось мне что-то хорошее. И даже бдящие рядом конвоиры с Тощим во главе не портили настроения.

На аэродроме Порто-Франко мы набились в песочного цвета «Дефендер». Тощий проводил последний инструктаж:

— Мы вас выпустим через коридор, где медкабинет. Словно вы возвращаетесь с прививок. Пройдете в общий зал, встанете в очередь, получите АйДи. Назваться можете как хотите, но лучше особо не извращаться. Дальше идете в банк и меняете часть золота на экю.

— Какого золота?

— Вот здесь, в сумке. Золотые монеты и изделия. Часть вашей легенды. Помните, я говорил, что вы перед переходом украли денег?

— Я думал, «украли» в данном случае означает что-то другое…

— Именно это и означает. Вы ограбили ювелирный магазин, в котором за неделю до того ставили сигнализацию и видеонаблюдение.

Я заглянул в сумку.

— Что-то небогато здесь золотишка. Я как-то надеялся килограмм на десять хотя бы.

— И это тоже часть легенды. Вы пошли на преступление, но много украсть не удалось.

— Тогда проще все сразу поменять. И не таскать ворованное.

— Меняйте. Возьмите какую-то сумму наличными, в Нью-Рино немного мест, где можно расплатиться АйДи или выгодно снять деньги.

— Понял. Что дальше?

— Дальше ищете транспорт до аэродрома. Прилюдно договариваетесь с нашим водителем — ему все равно машину на аэродром отгонять. На аэродроме спрашиваете самолет до Нью-Рино. Там, внезапно, окажется пара билетов, я их сдам прямо перед вами. Дальше летите до места, устраиваетесь…

— Есть какие-то требования по поводу гостиницы?

— Нет, но рекомендую «Леонардо» на углу Мейн-Стрит и Десятой. Это что-то вроде границы между анклавами, поэтому никто из Пяти Больших Семей не чувствует себя там полным хозяином.

— А дальше?

— Звоните в клинику, записывайтесь на прием. Применяете свои хакерские методы, чтобы узнать, где именно потрошат детей и кто это делает. Если заодно добудете финансовую или кадровую документацию, будет совсем хорошо. Методы связи помните?

— Да, два телефона, два почтовых адреса.

— Если к вам не подойдут по поводу вашей заленточной работы на «Омнипрезент Ай», напомните им ненавязчиво. Это не менее важно, чем черные трансплантологи.

— Когда задание можно будет считать выполненным, и как убегать, случись чего?

— Выполненным — когда связной передаст приказ на отход. По поводу аварийной эвакуации вопросы тоже к нему.

— А что, разве нас не будет постоянно ждать личный самолет?

— Не смешно. Мало того, что это очень дорого, так еще и демаскировка. Спрячетесь где-нибудь в городе, свяжетесь с нами — мы разработаем операцию отхода.

Нда… С Марлоу как-то оптимистичнее работалось.


На стойке регистрации по совету тощего не стали изощряться, а назвались незатейливо — Жан Лефевр и Жанна Лефевр. Мистер и миссис Смит на французский манер, ага. Раз уж здесь можно как угодно называться, будем пользоваться. Да и на мелкоуголовную нашу легенду нормально работает.

Зашли в отделение Банка, поменяли уворованное золото на экю. Получилось даже хуже, чем казалось поначалу — оценщик уперся в низкое качество сплава и скинул цену чуть не вдвое от первоначально заявленных десяти экю за грамм. Спорить я пытался, но занятие оказалось бессмысленным — тут же рядом нарисовались бугаи с автоматами и посоветовали вести себя прилично. Затих, конечно. Насчитанную мелочевку класть на счет смысла не было. Засунул в карман штанов тонкую пачку пластиковых банкнот, и мы двинулись на улицу.

На этой Базе я до того был один раз с год назад, что-то настраивал в местной информационной системе. Тогда практически анекдот получился. Заход мне дали с минимальными полномочиями, я потыкался и понял, что для работы этого недостаточно. Вариантов было два — или идти искать местного системщика, или использовать левый админский аккаунт. Когда мы с напарником Димкой только появились на Новой Земле, успели вдоволь полазить по орденской сети. Заломали домен верхнего уровня, а оттуда все территориальные подразделения оказались доступны. Так вот, маялся я, маялся, а потом все же плюнул на лень и потащился по жаре через площадь в кафешку, составить компанию ушедшему на обед системщику. Незачем зря гусей дразнить запрещенными действиями. И, как оказалось, правильно — когда мы, сытые и довольные, вернулись к серверной, перед дверью паслись местные безопасники. Проспали мой приезд и теперь гневно вопрошали, что за чужак ковырялся в святая святых местной IT-инфраструктуры. Ситуация насквозь знакомая, регулярно что-то подобное происходит. Разве что обычно на входе долго мурыжат, а здесь только через час спохватились. Я поначалу советовал в собственных компах распоряжения руководства поискать, но сейчас просто заранее печатаю все приказы и планы работ и показываю по мере надобности. Начальственные подписи оказывают магическое действие.

Удачно, что в тот раз удалось лень победить. И где-то глубоко-глубоко червячок сомнения гложет — а не было ли это очередной проверкой? Не пытались ли меня спровоцировать использовать обходные пути, чтобы потом прихватить с поличным? Логин неудобный дали, одного оставили. И, самая противная мысль — как долго меня паранойя оберегать будет? И когда прилетит ответка за уже совершенные грехи?

Так что База здешняя в какой-то степени знакома, заблудиться не грозит. Да и по размеру она довольно скромная, эта «Западная Европа», меньше не только «Америки» — центра цивилизации, но и не особенно крупной «России». Пересек площадь между офисными зданиями и легко нашел местных торговцев оружием. А откуда еще может толпа мужиков-переселенцев вывалиться, да еще и с характерными опечатанными сумками? Дорвались мальчики до вожделенных игрушек. Ну а мы на подтверждение легенды опять работаем. Вполне логично вновь прибывшим людям с не самым чистым прошлым, но со стопкой денег в кармане оружием обзавестись. Тем паче оба моих «глока» и автомат лежат себе за ленточкой под французским кустом.

Да, здесь и близко не арсенал на центральной Базе! Скромный ангарчик, не больше школьного спортзала. Небольшие окошки под потолком. После яркого солнца на улице внутри темновато. Пространство не очень плотно заставлено ящиками, на которых лежат образцы. При входе что-то типа прилавка с лозунгом над ним: «Каждому купившему — один боекомплект бесплатно!».

За прилавком обнаружился молодой парень в белой футболке с каким-то милитаристским рисунком на груди, высокий, кудрявый и носатый. Прежний бородатый колобок куда-то делся.

— Добрый день! Вы обратили внимание? У нас акция! Вы покупаете магазин, мы его наполняем бесплатно!

Пора включать идиота. В розыскных листах на меня (под именем Влада Воронова, Владимира Биго или еще каким) обычно упомянута любовь к «глокам». Так что никаких современных пистолетов не покупаем и изображаем полного чайника.

— Дорогой, а зачем мы сюда пришли?

Лилька, умничка, начала подыгрывать.

— Мы быстро. Только купим пистолет, чтобы спокойно путешествовать.

И, сразу, к продавцу:

— Скажите, а разве оружие не должно продаваться в комплекте с патронами? Оно же без них не стреляет?

Продавец, даром что молодой, сразу почуял новичка. И началось:

— Конечно, должно! Но другие часто об этом забывают. И только наш магазин…!

Я успел пробежаться взглядом по здешним ценам, и бизнес-модель «эксклюзивного предложения» стала понятна. Патроны на прилавке были местные, демидовские, копеечной себестоимости. При этом на магазины к оружию цену назначили заоблачную. За триста процентов прибыли капитал маму продаст, а за четыреста — еще и бабушку положит в комплект.

— Покажите мне большой, хороший пистолет.

На прилавке моментально появились здоровенные смертоубийственные железки в немалом количестве. Продавец понял слова про большой пистолет буквально. Там была пара явно спортивного вида стволов с ортопедическими рукоятками, причем один из них под мелкашку. Был агрегат то ли для охоты на слона, то ли против танка, судя по калибру. Было ажно четыре ужасающего вида револьвера с разной длины стволами. Напоследок торговец ушел куда-то в дальний угол ангара, долго там копался и принес «Стечкин» в деревянной кобуре. Ну и любимый киношниками «Дезерт Игл», куда же без него? Еще «товарищ Маузер» из фильмов про гражданскую войну был бы здесь к месту, но не нашлось старичка в здешних закромах.

Дальше добрых полчаса мне рассказывали о несомненных достоинствах каждого ствола, деликатно обходя вопросы цены самой железяки и боеприпасов к ней, простоты обслуживания, возможности ремонта и наличия запчастей. Продавец даже позвал помощника, второго пацана в такой же футболке, магазинчик наполнился лязгом затворов, стуком раскладываемых деталей и восторженным гомоном торговцев. В тех рассказах враги, гиены и прочие рогачи падали штабелями после первого же выстрела, а все, что меньшего размера, просто аннигилировало без следа. Я послушно смотрел, куда показывали, слушал, что говорили, брал в руки и крутил здоровенные пистолеты в полтора, а то и два кило весом. Перед глазами рябило, в ушах гудело, хотелось бросить всё и уйти, куда глаза глядят.

— Дорогой, посмотри, что я нашла!

Умница Лили двумя руками выложила на прилавок довольно скромный по сравнению с соседними железками пистолет.

— Этот достаточно большой?

Беру явно кого-то из родственников Кольта-1911. Но родственник он не самый близкий, судя по наличию ручного предохранителя и отсутствию автоматического. Весь в мелких коцках, и вид довольно обшарпанный. На боку написано что-то про звёзды, Испанию и калибр 9 миллиметров[56].

Эффектным движением, обезьянничая за продавцами, отвожу назад кожух и с умным видом пялюсь вовнутрь. А вот это уже интересно — люфтов нет, затвор отъезжает как по рельсам. Нетипично для замученного пистолета. На входе в патронник нет царапин и выработки. Убедившись в отсутствии патрона, заглядываю в ствол. Чисто, нарезы ровные. Магазина в рукоятке нет, поэтому смело снимаю с затворной задержки и жму на спуск.

Продавец ворчит, что не стоило целиться ему в живот при проверке оружия, но я доволен. Спуск удобный, не тугой и хорошо чувствуется. Похоже, пистолет много таскали, но стреляли мало. Прекрасный вариант.

— Судя по ценнику, пистолет стоит сто тридцать экю. И он достаточно большой. Мы не можем потратить больше, дорогой.

Надо было видеть лица продавцов в этот момент. Они-то надеялись развести меня на сумму минимум вдесятеро большую.

— Но мадам, это очень старая модель…

— Она стреляет? Или вы продаете утиль?

— Стреляет, но…

— Этого достаточно. Что еще к нему надо? Без чего он не сможет стрелять?

— Магазины…

— Это такие длинные жестяные коробочки для патронов? Там как раз рядом лежат. Дорогой, сходи принеси. Последний ряд у стены.

Я пошел. Не устаю поражаться мудрости своей подруги. Она мало того, что нашла очень неплохой ствол задешево, так еще и магазины к нему продаются всего по два экю за штуку. Видимо, для более ходового оружия ценники перевесили, а на это старье забыли. Набираю сразу десяток, наименее потертых и мятых.

— С нас сто пятьдесят экю?

— Да, мадам. Возможно, захотите приобрести еще что-нибудь? Кобуру, патроны?

— Без кобуры обойдемся, а патроны вы и так нам дадите.

И показала на лозунг.

Продавец сперва лепечет, что акция не распространяется на старые модели. Потом — что в боекомплект входят два магазина, а не десять. Лили непреклонна. Продавцы готовятся отсчитывать нам патроны, я достаю деньги…

— А разве в каждый пистолет входит всего семь патронов?

— Да, мадам. У кольта 1911 в магазине семь патронов.

— Давайте проверим?

Помощник продавца обреченно вздыхает. Он уже понял, что спорить бесполезно, поэтому безропотно берет магазин и начинает защелкивать туда зеленые цилиндрики. Шесть, семь… восемь… девять. Всё, больше не лезет

— Вот видите! А еще я читала, что один патрон в стволе…

Продавец молча бухает на прилавок две запечатанные пачки и уходит вглубь ангара. На спине его футболки нарисована грудастая брюнетка, у которой из одежды только М-16. Где она прячет остальной боекомплект — непонятно.

— Большое спасибо!

Складываем покупки в мой рюкзак, получаем от помощника пломбу на молнию и чинно выходим из арсенала. Здесь наконец-то можно смеяться, но Лили тянет вперед, к стоящему в тени водителю песочного «Дефендера».

— Не подскажете, как добраться до аэродрома?

— Вам какой? Тут их два — в Порто-Франко и возле Базы «Америка».

— А откуда летают в Нью-Рино?

— Из Порто-Франко. Я как раз сейчас туда, только докурю.

— Попутчиков возьмете?

— Сколько вас?

— Двое.

— Багаж?

— Вот всё — сумка и рюкзак.

— Поместимся. С вас полтинник.

— Не дороговато?

— Столько стоит билет на поезд. Один. Да от вокзала еще до аэродрома добираться.

— Договорились. Куда садиться?

— Вон та машина.

Говорили мы громко, народу вокруг достаточно, так что эту часть легенды закрепили нормально. Будут интересоваться — найдут свидетелей нашего прибытия из-за ленточки. И ювелир при необходимости вспомнит настойчивого продавца краденого, и оружейники жадную покупательницу.


Шофер выехал с Базы и притопил по укатанной грунтовке. Все никак не привыкну к здешним дорогам. Казалось бы, в СССР вырос, кочки и колдобины должны быть родными до последней песчинки, а стоит поездить по хорошему асфальту на Острове, и всё — пропадает привычка.

Пролетели поворот на Базу «Северная Америка». Еще немного, и вон она, приметная кочка. За ней я прятался полгода назад, когда пара шустрых ребят из московского протектората пытались получить премию за мою голову. Расстреляли машину, убили водителя, меня не стали — надеялись живым захватить. И, в результате, сами голов лишились. Повезло мне тогда.

А вот дырявого «ведровера» на прежнем месте не видно — успели утащить хозяйственные граждане. Либо орденцы на металлолом продали — машина-то казенная была.

Воспоминания о боях-пожарищах сразу вызывают желание зарядить свежекупленный пистолет и ехать дальше вооруженным. Срезаю пломбу, достаю приобретение. Осматриваю внимательно. Лили, похоже, взяла витринный образец. Консервационная смазка уже снята, хоть сейчас в тир.

Водитель оборачивается на лязг.

— А, Star B! Нормальная машинка, стрелял из такой. У испанской армии стояла на вооружении добрых полсотни лет. Почти классический 1911, только под девятку «Пара».

Открываю патронную пачку, набиваю магазин. Пострелять бы, привыкнуть к новой игрушке… Желание мое, похоже, настолько очевидно, что водитель предупреждает:

— Не вздумай стрелять на аэродроме или рядом. Повезет, если только штрафом отделаешься, а то и на месяц в карьер отправить могут. Проще в Нью-Рино за город выехать недалеко, там всем пофигу.

Внимаю голосу разума. Кобуры все равно нет, поэтому убираю «звездокольт» в рюкзак. Только собрался молнию закрывать — Лилька из своей безразмерной сумки что-то в тряпку завернутое достает и туда же, ко мне, пихает. Так целеустремленно, что я даже спрашивать не стал. Раз пихает, значит надо, наверное.

Гнал наш извозчик лихо, так что на аэродроме мы оказались часа через два с небольшим. Поблагодарили, расплатились. На КПП у нас проверили новенькие АйДишки, опечатали рюкзак с оружием и отправили в один из домиков вдоль лётного поля узнавать насчет расписания и мест на борту. На полпути к окошечку откуда-то нарисовался Тощий в цивильном и начал интересоваться у кассирши возможностью сдачи билетов. Типа обстоятельства поменялись, лететь он не может, а денег жалко. Отвечали ему тихо и неразборчиво, но явно не то, что он хотел услышать. Выругался, отошел на пару шагов. Я сунул голову в освободившееся окошко:

— Скажите, у вас есть билеты до Нью-Рино? Чем быстрее, тем лучше.

— Нью-Рино?

Удивление и счастье в голосе Тощего были столь искренними, что я чуть не прослезился.

— Как раз хотел сдать билеты в Нью-Рино, но за возврат берут такой процент…

Дальше выяснилось, что билеты здесь не именные, и сдавать-покупать заново необходимости нет, бери и лети. Когда кассирша подтвердила подлинность и цену, я расплатился с Тощим. Он покинул нас, лучась такой радостью, что слезы снова подступили. Какой же я молодец, помог человеку!

А Лили сторговала-таки у Тощего сотню экю. Просто из принципа.


До вылета еще четыре часа. Рейсовые самолеты по северу Большого Залива летают раз в неделю, так что нам повезло. Либо просто начало операции удачно подгадали под расписание. На аэродроме есть и удобства с душем, и гостиница, и вполне пристойный кабак. Запеченной утки, как в Нью-Рино, в меню нет, но мы прекрасно обходимся парой стейков и салатом. Под бутылку местного испанского и неторопливый разговор.

— Во что мы ввязались на этот раз?

— Не то, чтобы это мы ввязались… Орден ведет какую-то хитрую игру, и нам там предстоит быть парой пешек. Цели заявлены благие, но что они хотят на самом деле и куда всё может повернуть — я не знаю.

Пересказываю историю в том виде, как мне ее преподнесли. И, естественно, делюсь сомнениями.

— Вся эта болтовня о больших расходах на обустройство новых Ворот в Цюрихе — чушь собачья. Нас просто принудили к этой работе, без возможности отказа. Если бы мы тогда ушли сюда чисто, орденцы придумали бы что-нибудь другое. Видимо, задание очень важно для них. И не верю я в заботу о детях, хоть режь меня.

— И я не верю. Но детей жалко, потому что резать будут как раз их, а не тебя.

— Ладно, поглядим. Надо будет заранее подготовить несколько путей отхода, раз уж наш работодатель не хочет этим заниматься.


Мы уж было решили, что полетим в одиночестве, но к отправлению самолета из города потянулись машины. В общей сложности нас собралось человек пятнадцать, все с оружием и при багаже. Самолет тоже прилетел не пустой, и отнюдь не все пассажиры летели до Порто-Франко. Так что когда, после заправки и предполетного осмотра, нас запустили вовнутрь, мест хватило впритык. Но зато мы с Лилькой сидели рядом. Спасибо Тощему, что заранее билетами озаботился.

С другой стороны, если бы не он, никуда лететь и не пришлось бы.


Хоть и долог новоземельный день, но Нью-Рино мы оказались только к вечеру. В отличие от дальнобойных джамбоджетов[57] и прочих дримлайнеров[58] наш самолетик медленно, но верно нарезал маршрут небольшими кусками. Три часа в воздухе, час на дозаправку и гигиенические процедуры, и снова в небо. Так, с двумя промежуточными посадками, мы и добрались до места.

Нью-Рино снова подтвердил гордое звание самого-самого города на Новой Земле. Казалось бы, чего удивительного в подсветке ВПП[59], но в этих краях такого нет больше нигде.

Заморачиваться с арендой автомобиля не стали. Таксист довез до рекомендованного Тощим отеля, не поленившись сделать крюк через Стрип. Вот честно, не жалко пары лишних экю — центр Нью-Рино ночью прекрасен. Море света, красивые дома и, главное, люди — просто отдыхающие, не занятые борьбой за выживание. Где-то даже шевельнулась ностальгия по Старой Земле — пусть и менее подходящей для авантюристов, зато тихой и спокойной.

«Леонардо» оказался вполне приличным отельчиком средней руки — в меру новым, в меру чистым. Денег, правда, с нас взяли немало, но по местным меркам — почти даром.

А еще порадовался, что на Новой Земле долгая ночь. Мы действительно очень соскучились друг по другу.


Наутро позвонил в клинику, записался на прием. Судя по адресу, это где-то за городом, но не очень далеко. Достал ноут, влез в местный ситинет[60]. Сайт клиники там присутствует, и электронная почта тоже. А это значит… Это значит, что при должной сноровке можно попробовать влезть к ним в сеть снаружи. Особенно, если подготовить вторжение изнутри.

Достаю из рюкзака горсть флешек, разворачиваю на них присланные Димкой образы с эксплойтами[61]. Туда же записываю и вполне добропорядочную историю Лилькиных недугов. Часть файлов в той куче хитрым образом заряжена и проявит свою истинную сущность, когда кто-то начнет их просматривать. Насчет антивирусов[62] или багфиксов[63] в этих краях можно особо не переживать — к заленточному интернету доступ имеют единицы, а местные производители софта[64] занимаются совсем другими делами.

Готовлю таких флэшек аж три разных — кто его знает, какими операционными системами пользуются в клинике? Рассовываю по карманам… Готов. Хотя нет, еще пистолет надо взять.

Копаюсь на дне рюкзака, раз за разом натыкаясь на засунутый Лилькой сверток, тяжелый и довольно габаритный. В какой-то момент мне это надоедает. Вытаскиваю его на стол. Тряпка разматыватся, и моему удивленному взору предстает пара «глоков» в консервационной смазке.

— Дорогая, а это что такое?

Лили высовывается из ванной. Степень одетости — процентов десять, степень накрашенности — семьдесят.

— Мне показалось, что со знакомым оружием будет удобнее.

— Почему было просто не купить?

— Нарушит легенду. Ты должен выглядеть восторженным идиотом под присмотром стервы-жены, а не битым прагматиком. Так что почисти и снаряди.

Интересно, много ли на свете мужиков, которым жены объясняют, что делать с оружием?


Из гостиницы мы вышли часа через полтора. До назначенного в клинике приема времени достаточно, прогуляемся и оглядимся.

Через квартал набрели на оружейный магазин, где купили самую дешевую кобуру для испанского кольта. Какие-то местные китайцы шьют. В начальной школе у меня что-то подобное было, из «Детского Мира». С блестяшками и разноцветной вышивкой. Еще шляпу ковбойскую добавить, и превращение в придурка на отдыхе завершено.

Нашли рядом кафе, перекусили, да и поехали в клинику.


Ехать пришлось довольно далеко. Кончился город, долго мелькали заборы, ангары и цеха промзоны, а потом дорога вырвалась в саванну. Бесконечных просторов не было и здесь, то там, то тут ограничивали видимость холмы, но деятельность человека встречалась уже нечасто. Разве мелькнет где обработанное поле или огороженное пастбище.

Еще минут через пятнадцать такси свернуло на узкую, но очень аккуратную дорогу, обсаженную пиками деревьев. Что это было — пирамидальные тополя, эвкалипты или кто-то местный — не знаю, не ботаник. Дорога привела к крупному двухэтажному строению с большими окнами, обнесенному привычным здесь сетчатым забором, разве что сетка крепилась к изоляторам. Из будки возле ворот вышел охранник в светло-серой униформе.

— Слушаю вас.

— Мы записывались на прием к доктору Эрнандесу. Супруги Лефевр.

— Проезжайте прямо и налево. Если такси будет ждать, стоянка за углом.

У входа нас ждала барышня в тесном белом халатике. Воплощенная мечта половины подростков на медосмотре — длинноногая и фигуристая, тяжелая грудь рвется наружу из глубин декольте.

— Господа, прошу за мной. Оружие, если есть, лучше оставить в машине.

За дверью оказалась приемная. Кресла, столики, журналы на них. Других посетителей не было. Барышня в тесном халатике уселась за компьютер.

— Давайте заполним анкету.

И замолотила наманикюренными пальцами по клавиатуре. Весьма ловко, надо сказать. Всегда удивлялся, как лак с ногтей на таких скоростях не отлетает. Лили отвечала на вопросы, а я облокотился на барьер и заглянул за него. Вроде как восторженно-бесстыдно таращусь медрегистраторше в сиськи, но при том не забываю поглядывать и на экран ее компьютера. Совмещаю приятное с полезным, так сказать. Заодно объяснил, как нашу французскую фамилию писать английскими буквами. Хотя барышня и не настаивала. Есть у них отдельная услуга — анонимность. Это когда ты на каждый вопрос анкеты вместо ответа купюру отдаешь, тогда вместо имени тебе номер присваивают. Но денег у нас не вагон, так что обойдемся без лишней маскировки.

Разговор тем временем с анкетных вопросов перетек в медицинские. Сперва стало скучно мне, а потом и барышня за компьютером загрустила. Не привыкла, бедная, к таким подробным и квалифицированным ответам, утомилась печатать. Решил подбодрить бедняжку, протянул ей одну из своих непростых флэшек.

— Вот, посмотрите, это электронные копии медицинских документов.

Она радостно хватает «свисток» и втыкает его где-то под столом. Раздается радостный «брямц» — «винда»[65] опознала новое устройство. И я молодец тоже, правильную флэшку подготовил.

— Я скопирую все файлы в историю болезни, вдруг доктор захочет посмотреть?

— Копируйте обязательно. Ничего другого на этой флэшке нет.

Вру, конечно. Но неспециалист, действительно, ничего другого там и не увидит. А специалиста еще найти надо. Зато доктор, разглядывая файлики, еще и свой компьютер заразит.

Еще минут десять яростного стука по клавишам, и барышня зовет нас в кабинет. Доктор Мигель Эрнандес — высокий, быстрый в движениях жгучий брюнет — усаживает нас и начинает задавать вопросы разной степени нескромности. Потом они с Лилькой садятся читать историю болезни, а меня выгоняют за ненадобностью.

Выхожу обратно в приемную, слоняюсь из угла в угол. Обращаю внимание на висящие видеокамеры — кто знает, что придется делать в этой комнате и коридоре? Заодно и повод засветиться перед возможным работодателем.

Изображаю неуклюжую попытку заигрывания с барышней:

— Как я вижу, у вас тут камеры ЕЕА? Почему не наши?

— Не поняла. Вы о чем?

— Видеонаблюдение у вас в офисе собрано на камерах ЕЕА. Интересно, почему не заказали наши Omnipresent Eye? Да, они немного дороже, но гораздо лучше!

— Не знаю, это начальство решало. А вам-то какая разница?

— Просто обидно. Я до недавнего времени как раз работал в Omnipresent Eye, и переживаю, когда используют не нашу продукцию.

— Кем вы работали? Торговым представителем?

— Обижаете! Я инженер. Проектирование, поставка оборудования, монтаж, наладка, обслуживание. Об Omnipresent Eye я знаю всё.

— А что, инженер — это круче торгового представителя?

— Конечно, круче! Если что-то не работает — мы починим, если работает неправильно — настроим. Мы, инженеры по видеооборудованию Omnipresent Eye, можем всё.

Сто раз повторил, может, хоть что-то отложится. И доложится тому, кого это может заинтересовать.

Барышня сослалась на сильную занятость и болтовню прекратила. Вероятно, сочла нецелесообразным слишком любезничать с женатым человеком в присутствии жены. Ну и ладно, мне тоже есть, что делать.

Достаю телефон, запускаю программку сканирования WiFi. Сетей три — «Vital Guest», «Vital VIP» и просто «Vital». Первая открытая, остальные две запаролены. С гостевой доступен сайт клиники и нью-риновский ситинет.

А вот внутренняя сеть с гостевого захода недоступна. Будем иметь в виду.

Из-за двери выходит Лилька с ворохом бумажек. Одну отдает мне. Я в медицине не силен, но внизу стоит знакомое слово «ИТОГО» и циферка. Немаленькая циферка, прямо скажем.

— Это всё? А нас пугали какими-то запредельными ценами…

— Ну что ты, дорогой! Это только первичный прием и оплата анализов и исследований. Основную цифру нам выкатят по результатам. И, кстати, для тебя там тоже есть направление.

— В баночку пописать?

— Не, то, чтобы пописать, но процедура чем-то похожа. Сперму надо сдать.

— Я не могу, я женатый человек. Вся моя сперма принадлежит супруге.

Смеемся и идем к такси.


Ценник на такси неприятно удивил. Я подумал и решил все же взять машину напрокат. Нашел какую-то контору в пригороде, они занимались и покупкой-продажей, и арендой. Походил по их стоянке, посмотрел на цены и внезапно купил белый «логан», довольно грязный, зато с кондиционером, и тонированный в ноль. Продавцы были счастливы от него избавиться и отдали по цене недельной аренды. Как оказалось, «логанчик» продал какой-то проигравшийся гость, а здесь такие машины не нужны — для города маловато пафоса, а в саванне люди предпочитают что-то полноприводное. И зря, как мне кажется, по паршивым дорогам «логан» очень даже неплох, если глубоко в грязь не лезть. А какая грязь в саванне в конце сухого сезона? Правильно, никакой. Так что не забывать голову включать, и нормально проедешь, куда надо. Голова, она неплохо вторую ведущую ось заменяет.

Заехал на обратном пути на мойку-чистку, а потом в знакомый магазинчик с электроникой. Купил мощный усилитель на вайфайный диапазон с антеннами и прочую мелочевку, да к супруге вернулся.

В отеле проверил результаты моих манипуляций с хитрыми флешками. Все нормально — и с секретарского компа, и с докторского пришли доклады вирусов о готовности к работе. Остаток дня провел в изучении жертв, но выдающихся успехов не достиг. С секретарского компа можно было просмотреть анкеты и назначенные визиты, с компа доктора — истории болезней и расписание, но только тех, кого доктор лечил. И всё. Почтовый сервер где-то глубже запрятан, попробую завтра туда через вайфай влезть.

Повозился, но все-таки отправил Димке письмо с описанием изученного куска IT-инфраструктуры клиники. Пусть посмотрит в своем Даркнете[66], как и куда здесь можно вломиться.

Назавтра повез Лильку анализы сдавать и прочее УЗИ. Высадил перед знакомой дверью, сам на стоянку встал в тенёк и на заднее сиденье перебрался. Вроде как подремать, ожидание-то долгое предстоит. Ну а чтобы не скучать, ноутбук с собой прихватил. Провода от аккумулятора напрямую в салон проведены, электричества хватит. Сперва эфир просканировал. В закрытых WiFi сетях активный обмен идет. Ну и ладно, это ненадолго. Собрал схемку из внешнего вайфай-адаптера, усилителя и направленной антенны, запустил програму-джеммер[67]. Подождал пару минут, чтобы все беспроводные клиенты сеть потеряли, потом усилитель выключил и снова сканер запустил. Сейчас все снова начнут к точкам доступа подключаться, полный эфир паролей будет. Пароли те зашифрованы, конечно, но алгоритм известен. Размотаем.

Повторил процедуру по всем используемым частотным каналам. Сканер радостно сообщил, что перехватил аж шесть беспроводных соединений — два к «Vital-VIP», четыре к просто «Vital». Запустил программу подбора паролей, ноут на пол поставил и прикрыл сверху. Хорошо под деревом, тихо, не жарко, ветерок в приоткрытые окна задувает…

Не успел задремать — тук-тук по стеклу. Давешний охранник.

— Сэр, у вас все нормально? Если хотите, можете посидеть в приемной, там есть кондиционер и кулер с водой.

— Спасибо, я не хотел мешать людям работать. Если здесь станет жарко — обязательно туда пойду. Еще раз благодарю за заботу.

Вроде никакой крамолы бдительный страж не обнаружил. Но сон прогнал. И в голове опять мысли всякие зашевелились — что дальше делать-то? Мне надо влезть в базу данных клиники. Мне надо влезть в почтовый сервер клиники. Это пока неочевидно, но решаемо, проблемы чисто технические. А дальше? Вот узнаю я фамилии (а, скорее, номера) пациентов, которым делались операции. Узнаю, от чего их лечили и какие органы заменяли. Приблизит это меня к цели расследования? Да ни разу. Совершенно не факт, что заказ на донорские органы идет по электронной почте. Завхоз (или кто у них там снабжением занимается) может продиктовать заказ по телефону. Или курьер может спецификацию на бумаге отвезти. Или по факсу передать. И, самое главное, совершенно не факт, что даже установив, где держат детей, я смогу установить потрошителя. Там может быть самый обычный внешне сиротский приют. Или детский дом. Куда можно приехать и совершенно законно усыновить ребенка. То есть во всей этой схеме единственный криминальный элемент — это усыновитель со скальпелем.

Может быть, попробовать зайти с другой стороны? Поискать детский дом? Насколько я знаю, здесь детей в принципе не принято кому-то отдавать, обычно их забирают другие родственники, даже дальние, а то и просто соседи. На Новой Земле люди — слишком ценный ресурс. Особенно дети. Так что вряд ли даже в огромном Нью-Рино и его окрестностях приютов много. А это значит… Это значит, что надо искать. Легенда на эту тему у нас железобетонная. Пара, у которой нет ни детей, ни денег на операцию, ищет ребенка для усыновления.

Ладно, приезжаем мы в приют. Как определить, что это именно тот, что нам нужен? А по составу детей. Для пересадки годятся не всякие органы, поэтому дети должны быть достаточно большими, но еще детьми. То есть лет десять-четырнадцать. У более старших уже начинаются гормональные чудеса, и трудно поддерживать дисциплину, когда их много.

А что дальше? Дальше надо изучать их картотеку. Наверняка ведутся личные дела детей, медицинские карточки. И когда ребенка куда-то передают, должны быть записи на эту тему.

— Дорогой, ты там что, уснул?

— Да, дорогая, извини, задумался…


Ноутбук до вечера успел подобрать пароли от защищенных беспроводных сетей клиники. Завтра у Лильки очередные процедуры, а я попробую пошариться по внутренним сегментам локалки. И завтра же нам должны выкатить примерную сумму к оплате. Всё завтра.

А сегодня у нас по плану вкусный обед и тихий час. Не очень тихий и совсем не час, но непременно.


Димка накануне вечером прислал эксплойты для почтового сервера, поэтому мне было чем заняться, пока подругу изучали доктора. Влез во внутреннюю сеть и скачал всю переписку клиники за последние полгода. Увы, скорость беспроводного канала невысока.

Тюк-тюк в стекло. На этот раз фигуристая девица из приемной. Подкралась бесшумно, я аж подпрыгнул.

— Мистер Лефевр, доктор Эрнандес приглашает вас поговорить.

Таким голосом не пациентов в кабинет приглашать, а… Заталкиваю поглубже грешные мысли и следую за туго обтянутой полупрозрачной белой тканью… гхм… фигурой. Мысли, что характерно, заталкиваться не хотят. Скорее наоборот, рвутся на волю.

Доктор Эрнандес — воплощенное радушие. Жмет мне руку, предлагает садиться.

— Мы очень внимательно исследовали вашу супругу, и, боюсь, новости неутешительные. Консервативными методами вашу проблему решить не получится. Единственный возможный вариант — пересадка части репродуктивной системы. К счастью, у нас есть подходящий донор, но решение надо принимать быстро. Если вы готовы оплатить услуги донора и операцию, начать можно будет уже на следующей неделе.

— О каких деньгах идет речь, доктор?

Врач молча протягивает лист бумаги, на котором два десятка строчек. Каждая строчка оканчивается цифрой, внизу жирное «Итого». Сколько-сколько? Такую сумму даже при здешней зарплате мне не заработать и за сто лет. Да и банков придется ограбить не один и не два…

— Понятно, что цифра примерная, для обычной подготовки операции и ее хода. Естественно, двух одинаковых людей не бывает, соответственно сумма может отличаться как в плюс, так и в минус. Но примерный порядок именно такой.

Угу, при таком порядке цен можно и этот чудный особняк содержать, и медрегистраторшу прямиком в «Плейбое» нанимать, и еще на цветник перед домом останется.

Задумчиво чешу репу, сажусь обратно на стул.

— Боюсь, таких денег у меня с собой нет…

Голос дрожит без малейших усилий, даже играть не надо.

Доктор Эрнандес — сама забота:

— Понятно, что сумма немалая. Но процент успешного завершения лечения в нашей клинике очень, очень высок. Так что я надеюсь, что вы вскоре решите свои временные финансовые проблемы и вернетесь к нам. Не смею больше задерживать.

Мы медленно бредем к выходу.

— Я догадывалась, что это будет недешево, но чтобы настолько?

— Не волнуйся, дорогая, я что-нибудь придумаю.

— Что ты можешь придумать? Опять будешь устанавливать и настраивать свои видеокамеры? Омнипрезент Ай — вы работаете, а мы не платим! Или опять украдешь в убогом ювелирном какие-то жалкие гроши? Не забывай, отсюда бежать уже некуда!

Роскошный семейный скандал. Если кто-то его не слышал в радиусе километра — он или глухой, или мертвый. И про вездесущий глаз тоже все слышали. Приманка разложена, глотайте скорее!


Едем в город. Лилька деловито убирает с лица следы былых эмоций.

— Куда сейчас?

— Если я правильно разбираюсь в преступной психологии, вербовать меня будут или сегодня вечером, или завтра утром. Так что потом времени посетить сиротский приют может не оказаться. Поехали? Здесь недалеко.

— Поехали.

Приют я нашел еще вчера, совершенно случайно. На глаза попалась рекламная газетенка с объявлением на последней странице — «Жертвуйте на сиротский приют святого Вильгельма». Там же нашелся и номер банковского счета, и телефон. Поискал в ситинете и без труда нашел адрес. Приют, кстати, должен неплохо финансироваться. Регулярно некая корпорация «Мартинс анд Ко» с шумом и помпой жертвует туда немаленькие деньги. Так что, с большой вероятностью, та корпорация должна пользоваться в приюте солидным влиянием. А клинику крышует банда Мартинса… Вроде сложился паззл, вы не находите?

Часа полтора мы колесили по грунтовкам, пока не нашли этот самый приют. Здание типа деревенской школы, длинное, двухэтажное, перед ним стадиончик. Волейбольная сетка, баскетбольное кольцо, турники. Слева ряды плодовых деревьев и грядки, справа сараи, откуда отчетливо пахнет навозом. Этакий сельский УПК.

И все аккуратно обнесено уже знакомой сеткой на изоляторах. Но камер на столбах, как в клинике, я не заметил.

Подъехали к воротам. Ни сторожа, ни звонка, просто висит замок. Достаю листовку и звоню по указанному там номеру.

Долго ничего не происходит. Я уже собирался бросить бессмысленное занятие, когда гудки прекратились и ухо наполнил зверский рык:

— Слушаю!

— Добрый день! Мы бы хотели поговорить…

— Вы уже говорите!

— Не по телефону.

— По какому поводу?

— Мы уже здесь, у ворот, может быть вы согласитесь с нами встретиться?

— Ждите.

Когда мой собеседник отключился, все прочие звуки словно пропали. Бесшумно дул ветер, бесшумно орали птицы в небе, бесшумно работал мотор. Слух вернулся только через пару минут, когда пришел гордый подросток лет четырнадцати с повязкой «Дежурный» на левой руке.

— Машину оставьте здесь. Я провожу вас к миссис Хансен.

Открыл ключом замок, впустил нас на территорию и снова старательно запер ворота.

— Как у вас тихо…

— Сейчас все на уроках. А я сегодня дежурный!

Парень гордо показал свою повязку.

Миссис Хансен встретила нас в своем кабинете на втором этаже. Я ожидал увидеть этакую могучую бабищу, судя по голосу, но директор приюта была невысока и не особенно корпулентна. Зато чего в ней было с избытком, так это энергии. Даже просто стоять рядом было непросто.

— Добрый день, наша фамилия Лефевр…

— Брунгильда Хансен. Что вам надо?

— Мы бы хотели узнать… об усыновлении ребенка. У нас нет и не может быть детей.

— Почему вы обратились сюда?

— Насколько мне известно, ваш приют — единственный в Нью-Рино и окрестностях.

— Где вы живете, что делаете?

— Пока нигде. Мы приехали в клинику «Виталь», но там запросили такие деньги за лечение…

— Поэтому вы решили, что гораздо дешевле будет взять ребенка из приюта? Понятно. А теперь послушайте меня. За этих детей — да, за все те четыре десятка малолетних хулиганов, я несу ответственность. Перед Богом и людьми. И вот приезжаете вы — никто и звать вас никак. Без дома, без стабильного источника доходов. Какой мне резон отдавать вам кого-то из воспитанников? Они уже один раз остались без родителей, жили в нищете на улице. Вы хотите, чтобы это повторилось?

Я почувствовал, как горят мои уши.

— Тогда что нам делать?

— Когда вы станете добропорядочными и обеспеченными гражданами, когда будете уверены в завтрашнем дне и сможете меня в этом убедить — приходите, поговорим. Юзик, проводи гостей!

Мы как раз спускались по лестнице, когда зазвенел звонок. Двери ближайшего класса распахнулись, и оттуда с криками помчалась на улицу ребятня. Мальчишки и девчонки, скромно, но аккуратно одетые, внешне вполне ухоженные. Старшим было лет по восемь, младшим — от силы пять. Два десятка детских ног простучали по доскам пола и затихли.

— Отругала она вас?

Дежурный сочувственно посмотрел снизу верх.

— Отругала.

— Это она может. Она строгая. Но зря не наказывает, не бойтесь.

— Если зря не наказывает, не будем бояться. А часто у вас ребят усыновляют?

— Часто. Почти всех разбирают. Обычно фермеры— нас же здесь учат и за коровами ходить, и салат сажать, и свеклу пропалывать. Ну и школа, конечно. Многие потом приезжают, когда взрослыми становятся. Рассказывают, как живут.

— Спасибо, Юзик. Дежурь дальше.

Парень закрыл ворота и побежал обратно к дому. Лили посмотрела вслед и задумчиво произнесла:

— Или она гениальная актриса, или детей на органы берут не отсюда.


В задумчивости вернулись в отель. Вроде уже сложившаяся головоломка снова рассыпалась. Быстро проглядел добытую почту клиники, но взгляд ни за что не зацепился. Никаких тебе «купим почки, левую и правую» или «продам печень, немного б/у». Обычная переписка, хозяйственная, рекламная, медицинская. Посадил подругу проверить, что там по-латыни написано, так тоже ничего. Медицинские препараты, типичные для хирургической клиники, результаты анализов… С этой стороны тупик.

Со стороны сиротского приюта тоже всё очень сомнительно. Не похожа тамошняя директриса на торговку мясом. Да и усыновить малыша абы кому не дают, проверяют благосостояние и репутацию, а не просто меняют на «благотворительный взнос». И, что гораздо важнее, интересуются дальнейшей судьбой усыновленного ребенка. Для каждого случая пересадки легендировать целую семью… Это не просто дорого, это очень дорого. И долго. И очень, очень сложно технически. И, самое главное, убивает на корню саму идею курятника под боком.

Быть может, я не там ищу? И, помимо этого, официального и благополучного, существует еще один приют, специально для операций? Какой-нибудь подвал? Тоже сомнительно, донор должен быть здоровым. А регулярно менять заболевших детей на новых — непозволительная роскошь. Я тут начитался всяких книжек про пересадку органов, так донор желателен той же расы. Откуда взять белых детей в количестве полсотни в год? Вот и я не знаю.

Ладно, засиделся что-то, пора безутешное горе на публике изображать. Дикие люди эти иностранцы, вместо чем купить бутыль в супермаркете и накидаться тихонечко дома, идут в кабак и платят впятеро больше за то, что другие глазеют на их деградацию. Но, как говорится, волками быть — с волками пить…

Хлопнул дверью и пошел из отеля, по дороге громко костеря всех баб вообще и свою конкретную в частности. Пересёк улицу, забрёл в бар и спросил, что тут есть крепкого. Мне предложили на выбор местный вискарь, местный бренди и местный же кальвадос. Вот на последнем я и остановился.

Когда из выпитых стопочек стало можно строить орнаменты и геометрические фигуры, кто-то подсел сбоку.

— Месье Лефевр?

Я наклонил голову и посмотрел на говорившего снизу вверх, демонстрируя проблемы с фокусировкой глаз.

— Я. С кем имею честь, так сказать?

— Меня зовут Серж.

— Привет, Серж. Выпьем?

— Я хотел поговорить…

— Поговорить всегда успеем, сначала надо выпить.

Я предоставил гостю самому выбирать и покупать себе напиток. Чокнулись, я очередной стопкой, он — бокалом с кубиками льда и чем-то коричневым на дне. Выцедил стопку, кинул в рот орешек с тарелки.

— Говори.

— Мы бы хотели предложить вам работу.

— Работу…

Я пьяно заржал.

— Работу? Это когда уходишь из дома чуть свет, возвращаешься в темноте, когда в любой момент звонок начальника может выдернуть тебя хоть из постели любимой женщины, хоть из отпуска, и ты должен переться черт знает куда и исправлять чужие косяки? А на полученное жалование даже приличный дом купить нельзя, даже в рассрочку на пятьдесят лет? И жена пилит и пилит, что у всех ее подруг есть дети, а у нас нет. А я люблю эту дуру. Просто люблю. Хотя она дура. Но хорошая дура, потому что терпит меня, неудачника. Выпьем!

Мы опять чокнулись.

— Вот прикинь. Кругом полно богатых людей. У них просто дохрена денег, потому что когда-то они сами, или их папа, или дедушка украл у других кучу денег. И не попался. Поэтому они сейчас ездят на дорогих машинах и топырят пальцы в маникюре. А когда и я решил украсть, чтобы тоже стать богатым и оплатить жене жутко дорогую операцию, я попался. Еле-еле успел удрать сюда. И украсть получилось всего ничего. А отсюда уже и бежать некуда. Понимаешь?

— Понимаю.

— Да ни хрена ты не понимаешь.

Интересно, я не переигрываю? А ну как решит не связываться с пьяным придурком и просто уйдет? Но нет, сидит, терпит.

Я выпрямился и вздохнул.

— Да, извини, что-то меня на лирику пробило. Тяжелый день. Что сказать-то хотел?

— У нас есть для вас работа. Почти по специальности. И если всё будет нормально, вам хватит денег на операцию. Вот моя визитка. Позвоните, когда будете в состоянии говорить серьезно.

— Хорошо. Тогда — до завтра.

Я снова повернул голову, но собеседник исчез. Лишь на стойке лежал картонный прямоугольник с местным телефонным номером и двумя словами: «Серж. Работа».

Ну что, доходчиво. Видимо на случай, если я наутро не вспомню, кто мне эту визитку дал.


Утром не без удовольствия обнаружил, что местный кальвадос вполне качественный. Похмелья не ощущалось. Позавтракали, а потом я набрал работодателю Сержу.

— Добрый вечер. Меня зовут Жан Лефевр, и я готов разговаривать серьезно.

— Хорошо, я за вами заеду через час. Снизу позвоню на этот номер.

Приехал Серж на тонированном черном «Юконе». Больше в машине никого не было, и я сел вперед.

— Как самочувствие?

— В общем и целом — нормально. Вчера немного перенервничал, захотелось расслабиться.

— И часто так вот… расслабляетесь?

— Нет, просто день очень неудачный был.

— Если мы договоримся насчет работы…

— Я все понимаю. Опять же, если с работой все будет хорошо, то не будет и повода напиваться, не так ли?

Серж рассмеялся.

— Однако, философия!

Ехать оказалось недалеко. Мы свернули в узкий переулок, миновали ворота и оказались внутри просторного двора. Там стоял тентованый грузовик в песочном камуфляже и пара больших пикапов.

— Если есть оружие, оставляйте в машине.

— В рюкзаке только ноутбук.

— Оставьте тоже, он вряд ли вам понадобится сейчас.

На входе в дом меня тщательно обыскали, но крамолы, естественно, не нашли. На втором этаже провели в типичнейшую брифинг-рум[68], с десятком стульев и белой доской. И разноцветными фломастерами, конечно. На стульях сидели трое в цивильном. Мы с Сержем тоже примостились сбоку.

Минут пять ожидания, и вошел еще один мужик. Высокий, седой, коротко стриженый. Судя по тому, как подобрались все в комнате — босс.

— Сидите, джентльмены. Мы сегодня здесь собрались из-за вот этого парня. Выйди сюда и представься.

— Добрый день. Я — Жан Лефевр. Инженер. Последние лет десять занимался установкой, наладкой и обслуживанием систем видеонаблюдения Omnipresent Eye. В этом я специалист. Ну и на сдачу — немного электронщик, немного компьютерщик.

— Ты высказал желание работать в нашей компании. Это так?

— Всё зависит от условий…

— Разумный ответ. И вариантов несколько. Вариант номер раз — мы находим вакансию для немного электронщика, немного компьютерщика, этакого мастера на все руки, затычки во все дырки, ты живешь спокойной, скучной жизнью и получаешь спокойное, скучное жалование. Вариант вполне возможный, но не очень интересный.

— Видимо есть и второй?

— Есть и второй. У нас есть разовая работенка по той тематике, в которой ты специалист. Эта работа будет опасной и сложной, что греха таить, но и оплата будет не в пример варианту один. И, самое главное, у нас есть определенные связи с известной тебе клиникой, и для своих… Для своих, обрати внимание, операции обходятся сильно дешевле. А для совсем своих и вовсе бесплатно. Но, чтобы стать своим, надо сильно потрудиться. И пути назад уже не будет. Если ты с нами — ты с нами до конца.

— Понимаю.

— И, естественно, есть третий вариант. Ты пугаешься, выходишь за дверь и больше мы тебя никогда не видим. Все останутся при своих, хоть и немного жаль потраченного времени. Итак?

— Я с вами. И я готов рискнуть. А иначе и смысла не было сюда переселяться.

— Господа, вы слышали? Он наш. А теперь давай, парень, подтверждай свою квалификацию. Ибо если ты пообещал и не сделал… Что это такое?

Седой протянул мне лист бумаги. Фотокопия накладной. Как раз тот список оборудования, что мы разбирали с Джоком на последнем занятии.

— Это список оборудования, произведенного моей бывшей компанией где-то от семи до двух лет назад. Прошлый модельный ряд. Судя по составу оборудования — это система видеонаблюдения для одного крупного или группы близкорасположенных средних объектов, и одного удаленного объекта…

Я добросовестно пересказал наши с Джоком выводы. Попросил принести мой ноутбук, открыл на нем каталог компонентов и нашел те, которые не узнал сразу по индексам. Нарисовал на доске возможную топологию сети.

— Ну что, вступительный экзамен ты сдал. Напоминаю — до сих пор были даже не секреты, а так — сведения нежелательного разглашения. Но теперь — действительно тайна. Выскажи свои соображения, как снаружи подключиться к нарисованной тобой системе, получать картинки и управлять камерами.

Я подробно разрисовал Джоковы рекомендации на этот счет. Написал список необходимых железок и оборудования.

— И где может быть эта твоя оптическая муфта?

— Где-то по пути следования оптического кабеля. Не всегда удобно тащить сразу длинный кабель по всем извилинам маршрута, иногда проще протащить несколько кусков по своим участкам, а потом сварить или соединить торцы оптики.

— Как эта муфта выглядит? Как выглядит сам кабель?

Я нашел в ноуте фотографии одного и другого.

— Кабель может быть размещен на столбах либо в подземном кабельном коллекторе. За городом его могут упаковать в защитную оболочку и закопать, но сомнительно, чтобы соединения были на потенциально необслуживаемых участках. Так что надо где-то добыть схему коммуникаций объекта и пройти вдоль кабеля.

— Подумаем. Пиши список необходимого оборудования, и где его можно купить.

— За ленточкой — скажу, а здешних продавцов я не знаю.

— Пиши, там решим.


Дальше последовал продолжительный шопинг-тур по магазинам, складам и лабазам, торгующим электроникой. Удивительно, но таких мест в Нью-Рино оказалось немало. Приданные мне для помощи (а заодно, видимо, для конвоирования) мрачные мужики безропотно возили меня по городу. Один оставался сидеть в пикапе, другой шел со мной вовнутрь и даже оплачивал покупки. Так мы купили всю мелочевку. В возможность найти в городе порока довольно экзотические сетевые железки под оптику верилось с трудом, но в очередной раз порадовали пакистанцы. У них в Нью-Рино были не только привычные магазинчики в два квадратных метра, но и целый склад-гипермаркет в огромном ангаре. Продавец с застывшей улыбкой на лице поглядел на написанное на бумажке слово «Cisco»[69], кивнул и повел за собой в глубину ангара. После получаса блужданий в тесноте и темноте была обнаружена стопка коробок с заветной надписью, даже не очень пыльных. И среди кучи домашних роутеров и прочей бесполезной сейчас шняги обнаружилось искомое.


Когда мы, усталые, но довольные, вернулись в расположение, уже начало темнеть. Босс сразу затребовал меня к себе.

— Как успехи?

— Купили все необходимое. Теперь мне нужно будет какое-то время, чтобы все предварительно настроить.

— День, два?

— Несколько часов.

— Хорошо, готовься. Тебя отведут в комнату, где ты будешь жить.

— А…

— Что непонятного? Мы начали серьезную операцию, режим секретности максимальный. Доверия тебе, извини, пока нет, так что не обижайся. Если соскучился, привезем сюда же и твою жену.

— Нет, пусть себе в гостинице живет. Но мне бы позвонить ей…

— Звони. При мне.

Я набрал нью-риновский сотовый номер Лили, рассказал, что меня взяли на хорошую работу, но срочный заказ и домой не приду. Подруга не ругалась, пожелала удачи.

— Да, чуть не забыл. Мы ищем документацию по расположению проводов на этом… объекте. Если все будет нормально, через день-два можно будет работать.

— Хорошо, как раз всё оборудование подготовлю.

Дальше меня отвели поесть, а потом в гостевую. Хорошая, даже чем-то уютная комнатка со всеми удобствами. Одна неприятность — без окон. Кровать, стол, шкаф. На полу аккуратно разложено все, что мы сегодня покупали. Мой рюкзак с ноутбуком. И повсюду следы тщательного, но аккуратного обыска.

Ну что же, я знал, на что иду. И выбора все равно не было.


День потратил на конфигурацию железок. Собрал пару коротких кабелей, проверил работоспособность. Вроде все функционирует, как надо. Наигрался до автоматизма, теперь с закрытыми глазами смогу подключить и настроить.

А дальше — скука. Сеть недоступна, телефон отбрали, в этом ноутбуке ничего интересного, только документация и рабочие утилиты от Omnipresent Eye. Основной мой ноут со всеми хакерскими приблудами остался у Лили в гостинице.

Ближе к вечеру зашел седой. Разрешил позвонить Лили. Подруга тоже сидит скучает, но пока не очень волнуется. Ходит днем по магазинам, а это на женщин действует успокаивающе. Послушал минут пятнадцать про обновки, пожелал спокойной ночи, отключился.

— Ну а нам спокойная ночь только снится. Ребята вроде бы нашли что-то похожее, сегодня ночью пойдете смотреть. Готов?

— Я вроде бы уже сказал — я с вами.

— Тогда жди.

Ждать — это мы можем. Ждать — это мы завсегда. Развалился на кровати и даже начал задремывать, когда пришел один из моих коллег по походу за электроникой. Притащил синий комбинезон из плотной ткани с множеством карманов и высокие ботинки на шнуровке. Покопавшись, я обнаружил еще комплект теплого исподнего, шерстяные носки, шерстяную шапочку, рабочие перчатки и налобный фонарик. На мой недоуменный взгляд конвоир пояснил:

— Под землей прохладно, а нам там долго бродить. Давай, одевайся, выезд через полчаса.

— Оборудование брать?

— Нет, пока идем на разведку.

Я неторопливо оделся. Чтобы не зажариться сразу, не стал натягивать верхнюю часть комбеза, замотал рукава вокруг пояса. Зашнуровал ботинки, сгрёб со стола оставшееся снаряжение.

— Готов.

— Тогда пошли.

Во внутреннем дворе стоял обычный развозной фургон, разве что не белый, а темно-серый. Из раскрывшейся двери пахнуло холодом.

— Оденься, а то простудишься.

Я не стал возражать, влез вовнутрь и натянул верхнюю часть комбеза, а потом и шапку. На противоположной лавке сидели еще двое, одетые так же, как и я, только с пистолетами на поясе и со здоровенными металлическими фонарями. С такими у нас охранники любят ходить, и посветить можно, и засветить при необходимости.

Мой конвоир влез следом. Как оказалось, он старший в нашей маленькой команде.

— Инструктаж. Сейчас едем за город, подхватываем там паренька из городской электрослужбы. При нем — никаких разговоров, он не в курсе. Дальше спускаемся в коллектор, идем до нужного места. Идти долго, так что готовьте ноги. На месте осматриваемся. Ты оцениваешь, как работать дальше и что может понадобиться. Отход по той же схеме. Если встречаем посторонних — по обстановке. Все поняли?

Мы синхронно кивнули.


Паренек из электрослужбы оказался феерическим болтуном. Непрерывно что-то рассказывал, и наше угрюмое молчание его нисколько не смущало. Подозреваю, что такая реакция на страх у человека. Через полчаса, когда у всех в голове уже звенело, старшой сказал.

— Затихли. Подъезжаем.

Фургон остановился в каком-то темном проулке. Электрослужбист железным крюком подцепил чугунный квадратный люк на тротуаре и шустро спустился вниз. Мы по одному последовали за ним. Из дыры тянуло холодом и затхлостью, но воняло гораздо меньше, чем я ожидал. Когда все пятеро оказались внизу, железная крышка над головой заскрежетала и глухо бумкнула. Стало тихо.

— На поверхность будем выбираться здесь же. Машина ждет. Ты показывай дорогу, вы двое за ним, потом ты, я замыкающий. Разговоры только по делу. За болтовню буду штрафовать.

Проводник шустро зашагал вперед. Похоже, слова нашего старшего взяли его за душу, и первые минут пятнадцать он не произносил ни слова, объясняясь жестами. Потом, видимо, парня отпустило, и спереди иногда были слышны приглушенные «здесь налево» или «осторожно, яма».

Подземный ход, по которому мы шли, не имел ничего общего с канализацией. Стены и пол из камня, перекрытия бетонные. Высота достаточная, чтобы ходить не сгибаясь. Вдоль стен на крюках, кронштейнах и специальных полках висело множество кабелей разной толщины. Под ногами большую часть дороги было сухо, холодный сквозняк давал ощущение свежести.

Электрический мальчик знал городские подземелья, как крот свои ходы. Ни разу не заблудившись и даже не замедлившись, он вывел нас к небольшому железному шкафчику.

— Вот смотрите, та шахта ведет наверх в казино. Вон спускаются их кабели питания, а рядом эти ваши оранжевые сопли.

Я присмотрелся. Действительно, сверху спускались два тонких оранжевых провода и скрывались в железном ящике. А вот из ящика наружу выходил уже черный кабель, довольно толстый и жесткий.

Ну что, теперь понятно, почему его так долго не могли найти. В том списке оборудования, что у нас был, фигурировал только внутренний кабель, тонкий и оранжевый. А этот, толстый и черный, был, видимо, куплен где-то еще.

Я киваю, и старший уводит проводника куда-то за поворот кабельного коллектора. Оно и правильно, меньше знаешь — крепче спишь. Один из оставшихся коллег предлагает:

— Открыть?

— Сможешь аккуратно, чтобы следов не оставить?

— Обижаешь!

На свет появляется связка хитро изогнутых проволок. Помощник пристраивается к замку, а я вспоминаю, что в таких вот антивандальных шкафах частенько бывает установлен датчик проникновения. Штатное место для него вверху справа, кажется.

Прошу у окружающих тонкую металлическую линейку, или что-то похожее. Мне дают стилет с очень тонким лезвием. Просовываю его между дверцей и стенкой шкафа, даю сигнал открывать потихоньку. Дверца приоткрывается, я вздыхаю облегченно — датчика нет. Возвращаю стилет хозяину.

Внутри установлена вполне ожидаемая оптическая муфта. Очень даже разумное решение здесь, под землей, где холодно и влажно, загерметизировать стык оптических кабелей. Расстегиваю защелки, снимаю крышку. Ура — внутри оптический кросс. Монтажники поленились сваривать кабель под землей и обошлись разъемами. Почему бы и нет, собственно, чай не через Атлантику кабель тянули, а на неполных два десятка верст всего. А для нас это очень даже хорошо — не придется учинять лишнего шаманства, просто поставим разветвитель и воткнем свой кабель.

Поскольку у нас сегодня только разведка, аккуратно собираю оптическую муфту в исходное состояние. Мой добровольный помощник запирает шкаф.


Теперь наш маленький отряд шагает вдоль найденного магистрального кабеля. Проводник идёт впереди со старшим, у каждого выхода на поверхность или вертикальной шахты они делают какие-то пометки на карте. Продолжается это все довольно долго, пока старший не дает команды возвращаться. Скорость движения сразу вырастает, и через полчаса мы снова на поверхности.

Какой же здесь вкусный воздух…


По возвращении в расположение нас со старшим выдернули к седому, не дав даже скинуть грязные шмотки и помыться. Рассказал, что задача упрощается, и даже часть железок не понадобится. Подключиться можно минут за двадцать, кабель у нас черный, среди прорвы проводов на стенах будет незаметен.

Меня отправляют спать, а начальство остается строить планы. Нравится людям вонь от грязной потной одежды нюхать — их личное начальственное дело. А я в душ.


Сразу после завтрака сказали собирать барахло и готовиться к переезду. Погрузились в уже знакомый фургон и поехали куда-то в сторону центра. Водитель долго мучился, но все-таки загнал машину в узкие ворота.

Домик. Маленький. Двухэтажный. Но со своим крохотным двориком, посреди которого уже знакомый квадратный люк.

— Оценил начальственную мудрость? Отсюда до нужного места меньше сотни ярдов. Доплюнуть можно. Гораздо удобнее, чем через полгорода шагать. Да и кабеля меньше надо.

Это уже старшой. Он, похоже, руководит всей операцией «загляни в чужой огород» и лично меня курирует. Ну и ладно, мужик вроде неплохой.

— Сегодня ночью пойдем?

— Зачем? Сейчас разгрузимся и двинем. Обход этого участка коллектора бывает по четвергам, сегодня пятница — времени полно.

Не мне спорить в данной ситуации, поэтому просто развернул в домике на первом этаже свои железки. Метнулись к местным связистам, установили на двухсотметровый оптоволоконный кабель правильные наконечники. Такую тонкую работу все же лучше профессионалам поручать, да и оборудование нужно редкое и дорогое.

Только вернулся — пора под землю. Переоделся в вонючий синий комбез, взял инструмент, бухту кабеля, и мы тронулись.

Быстро дошли до железного ящика. Он, действительно, рядом совсем. Катакомбы уже родными кажутся, каждый выступ знаком и понятен. Размотали и закрепили кабель. Очень его удобно среди толстых черных проводов совать и черными же кабельными стяжками фиксировать. Открыли шкаф, продернули кабель в муфту, поставили разветвитель поверх кросса, быстро переткнули все разъемы. Закрыли обратно — красота. Нашего подключения не видать, если вовнутрь шкафа не лезть. Да и влезешь — мало ли внутри чего накручено?

Сложнее всего оказалось пыль по тоннелю размести, следы попрятать, но это я уже охранникам поручил. Мне гораздо интереснее занятие предстоит.

Вовнутрь домика с люком во дворе кабель завел штатным образом, среди электрических проводов. Протащил его в гостиную на первом этаже, скинул колпачок с наконечника, воткнул в гнездо.

Вот он, момент истины! Или получится, или нет. Запускаю сетевой анализатор. Пакеты бегают, и их много. Маленькая победа — физическое соединение есть. Мы подключились! Осталось понять, куда.

Ставлю фильтр по порту получателя, получаю вал UDP-пакетов. Видеопотоки с камер. Уже теплее. Теперь пора стать своим. Смотрю списки отправителей и получателей, ищу незанятый сетевой адрес. Настраиваю свой сетевой интерфейс. Запускаю простенькую программу просмотра, указываю адрес камеры. Оп-ля, вот она картинка. Какой-то внутренний двор, погрузчик едет, ящики стоят. Вот теперь точно — победа.

Запускаю нормальную программу видеонаблюдения. В настройках прописываю адреса всех камер, которые пока поймал анализатор.

Уф, устал. Четыре десятка камер завел. На маленьком ноутбучном экране больше четырех камер одновременно не видно, зато можно переключать. Вход, холл, задний двор… Опа, а вот и игровой зал. И качество картинки очень достойное, особенно если на полный экран. Карты в руках у игроков не рассмотреть, но вот выложенные на стол — запросто.

Поигрался, позвал старшого:

— Хозяин, принимай работу!

Тот поглазел, пощелкал кнопками, взялся звонить. Через полчаса заваливается седой с теми «джентльменами», которые меня на работу принимали. А за ними два бугая вносят настольный комп со здоровенным монитором.

Пока начальство в вуайеристов играет, я ставлю на новый комп нужный софт, подключаю к сети. На большом экране картинка куда как симпатичнее. Седой наслаждается пару минут, потом обращается ко мне:

— Молодец! Ты теперь наш. Заслужил. Всё будет, как договорились, я свои обещания помню. А пока бери жену, переезжай сюда, чтобы вся эта красота была под присмотром. Места в доме достаточно. Будете жить на втором этаже.

Судя по тону, это не предложение, а приказ. Киваю и иду к машине.


Лилька переезд на новое место жительства восприняла спокойно. Мы перевезли барахло из гостиницы, а потом она узнала о выплаченной мне премии и потащила по магазинам «наводить уют». Под присмотром пары бойцов седого, конечно же. Пока мы покупали коврики, занавески, вазочки и прочие жутко полезные вещи, специально вызванная тётечка наводила порядок на выделенном нам для жилья втором этаже. А когда мы вернулись домой, выяснилось, что у двух женщин существенно разные представления о порядке. Пришлось все переставлять, перевешивать и переделывать, зато спать мы легли с осознанием выполненного долга. А что у дежурившей внизу у мониторов пары бойцов полночи скрипело над головой — это их проблемы. Нельзя нас с Лили надолго разлучать.


На следующий день знакомый фургон привез еще три здоровых монитора. Теперь у наших дежурных по казино большой выбор телепрограмм. Я настроил все сто двадцать найденных камер, и теперь при желании можно посмотреть не только периметр казино или игровой зал, но и задний двор, подсобные помещения и даже туалеты. В кабинках камер нет (или я не нашел), но на то, как посетители моют руки и прихорашиваются перед зеркалом, вполне можно поглазеть.

Еще нашлись камеры в каком-то загородном доме. Тоже ничего особо интересного — двор, конюшня и саванна за забором, но увидеть подъехавшего босса вполне можно.

Мне поручили продумать возможность просмотра картинок не только из нашего домика, но и из основного «логова» моего работодателя. Затребовал карту со схемой подземных коммуникаций, написал спецификацию оборудования. Закупят — проложим, ничего сложного.


Двум бойцам, что сидят внизу у мониторов, похоже, нравится такая жизнь. Живут они здесь же, на первом этаже, еду покупают в ближайшей закусочной. На мониторы постоянно выведено четыре картинки — одна из женского туалета, где дамы поправляют гардероб, и из игрового зала — стол рулетки и два карточных. Еще бы бокс какой или футбол, и мужики даже на обед не ходили бы.


Появилось свободное время, и в голове сразу мыслишка крутится. Вот втерлись мы в доверие к банде Мартинса… Даже и не втерлись толком, просто сделал я для них разовую работенку. С результатами которой сам главарь пока не очень понял, что делать. Если он планировал игрокам в карты заглядывать, то цели этой не достиг. Серьезные игроки карты ближе к орденам держат. Смотреть за игрой? Так матчи серьезных игроков и так по местному телевидению показывают. Подглядывать за изнанкой жизни семьи Капра? Не знаю, что-то можно разглядеть, наверное — я пока не придумал. Так что мы для Мартинса сейчас как чемодан без ручки. И если я в ближайшее время не докажу ему свою полезность, будущее наше видится не самым приятным.

С этой мыслью я и уснул.


— Влад! Влад!

Шепот слышался где-то на грани сна и яви. Кому еще я понадобился? Да еще и под настоящим именем? Для всех здесь я Жан Лефевр, а с Лилькой мы друг друга по именам не называем, чтобы не проколоться невзначай. Дорогая, дорогой — удобно и универсально.

— Влад!

И за плечо трясут.

Если на чужое имя можно не обращать внимания, то на тряску моего плеча я просто обязан реагировать. Открываю глаза — стоит кто-то рядом. Но темно, лица не разглядеть.

— Влад, проснулся? Тихо, не кричи. Это я, Сэм.

— Сэм?

В горле пересохло, а то я наверняка крикнул бы, несмотря на предупреждение.

— Но как?

— Это долгая история, потом расскажу. Пойдем вниз.

Я нашарил тапки и побрел по лестнице. В гостиной окна распахнуты настежь, но отчетливо пахнет табаком. Эти дебилы курили в нашем доме, несмотря на все запреты! Пришибу! Нет, лучше пожалуюсь Мартинсу, он сам курильщиков не любит и этим придуркам наломает хвоста.

Кстати, а где эти самые придурки? И почему они впустили Сэма?

Удивленно озираюсь. Сэм показывает на ноги, торчащие из-за дивана.

— Живые, не волнуйся. Но продрыхнут часов двенадцать, если не будем сильно шуметь. Один спал, другой подошел к окну покурить…

Ну да, он бывший морпех, их этому учили.

— Лучше помоги. Мне нужна одна камера в игровом зале, где стол для покера, а другая в мужском туалете.

— Женский не годится?

— Нет, увы. Найдешь?

— Конечно, сказал Цезарь, именно я придумал эту тактику.

Пока Сэм хихикал, я вывел на экраны картинки с нужных камер. Игровой зал был пуст, только за одним столом друг напротив друга сидели двое мужчин. И еще несколько стояли вокруг.

Один из игроков был классического итальянского типа, роковой красавец в самом соку. Он сдавал, бросая карты длинными тонкими пальцами. Его оппонент, невысокий, толстый, явно нервничал и постоянно вытирал лицо и руки большим красным носовым платком.

Вот он взял сданные ему карты, рывком подтянул к груди. Потом поднял на уровень глаз, ладонью прикрывая рубашку. Посмотрел одну, сдвинул, посмотрел другую, потом третью. Сбросил две карты. Банкомет дал ему еще. Процедура разглядывания повторилась. Толстяк потел, на спине и под мышками белой рубахи налились темные пятна.

Я не сильно разбираюсь в покере, но поединок явно был напряженным. Итальянец с каменным лицом оперировал картами, его соперник дергался и нервничал. Фишки двигались по столу, все увеличивая кучу в центре.

Наконец банкомет что-то сказал. Толстяк рывком открыл свои карты и с надеждой уставился на стол. Ни одна мышца не шевельнулась на лице итальянца, пока он по одной выкладывал карты.

Видно было, как толстяк заорал и уткнулся лицом в ладони.

Сэм, не отрываясь, смотрел на экран.

— Сэм, кто это? Что там происходит?

— Сдает папа Капра, глава семьи Капра, одной из самых, если не самой влиятельной мафиозной семьи в городе.

— Он действительно хорошо играет? Я в покере ни бум-бум.

— Скорее второй играет плохо. Очень нервничает и делает ошибку за ошибкой.

— А кто второй?

— Второй — это и есть наша цель.

Я всмотрелся в потеющего толстяка на экране, который в очередной раз проиграл. Вытер лицо платком, встал из-за стола…

— И что такого…

— Влад, извини, потом!

Сэм повернул голову к висящей на плече рации, нажал кнопку.

— Внимание!

Толстяк вышел из поля зрения камеры в зале, спустя мгновенье показался на камере в туалете. Быстро прошел к кабинкам. Сэм едва слышно чертыхнулся. Пару минут спустя незадачливый игрок подошел к раковине, пустил воду.

Сэм снова наклонился к рации и произнес резко:

— Огонь!

Экран мгновенно побелел. Секунд через двадцать сенсор камеры восстановился после засветки, стала видна клубящаяся пыль и, словно в тумане, тело на полу под изуродованной, похожей на дуршлаг стеной. Из-под тела натекла здоровенная темная лужа.

— Так, Влад, быстро! Поднимай жену, и побежали!

— Но…

— Некогда, Влад, некогда! Все расскажу по дороге!

Я ринулся наверх, в буквальном смысле роняя тапки. Видимо, сработало врачебное прошлое — разбуженная Лилька собралась за минуту. Я тем временем влез в джинсы и футболку, закинул в рюкзак свой основной ноут, фальшивые документы и настоящие деньги. И пару «глоков», все так же замотанных в какую-то тряпку.

— Готова.

— Готов. Побежали.

Уходить тем путем, как сюда проник Сэм — через два забора и окно — не стали. Вышли через дверь и даже замок за собой защелкнули. Машина отставного морпеха стояла за два квартала — местный фургон с надписью «Доставка».


— Так кто был этот толстяк?

— Бывший сотрудник казначейства. Точнее, действующий сотрудник казначейства, который убежал сюда.

— Ну убежал и убежал, делов-то…

— В свое время, за ленточкой, он занимался технологией защиты банкнот. Был экспертом американского казначейства. Таких людей единицы — кто знает все признаки подлинности. Обычные люди знают два-три, кассиры пять-шесть, а он знал все.

— Редкий кадр…

— Ну да. Их в дешевых детективах принято называть банковскими или казначейскими гномами, но профессионалы, насколько я знаю, так не говорят. Просто — эксперт казначейства. Понимающему достаточно.

— Про казначейских гномов даже я где-то читал. Причем, по-русски.

— И этот тоже решил, что в сказке живет. Что ему море по колено, что он способен замечать то, что недоступно простым смертным… Короче, начал играть. А для игры нужно еще светлую голову иметь и крепкие нервы. И невозмутимое лицо. Проиграл раз, другой, проиграл много… А такого человека даже в тюрьму не посадишь — не дай Бог расскажет уголовникам секреты мастерства.

— Ситуация… Как говорил один мой знакомый, очень жаль, что его не за что было убить.

— Так и есть. Но тут, как раз, начали освоение Новой Земли, надо было придумывать и печатать деньги… Короче, орденское начальство выпросило этого отщепенца сюда с обязательством держать на отдельном острове и не давать общаться с людьми. И он двадцать лет исправно работал на благо Ордена, изобретал внешний вид и технологии печати денег. Ты в курсе, что до сих пор не было ни одной подделки экю? Ни единой. Всё его заслуга.

— А потом?

— Потом он как-то вырвался с Острова. Никто не знает как. Его искали, не нашли, признали утонувшим и успокоились, пока кто-то за ленточкой не начал закупать оборудование и материалы, необходимые для печати экю. Как ты понимаешь, производителей такого оборудования по пальцам одной руки, и все продажи внимательно отслеживаются. Аналитики заметили, удивились, после чего поиски Стивенсона усилили десятикратно. Ну и нашли, конечно. В Нью-Рино. Этот негодяй сбежал под крылышко к семье Капра, с условием, что он учит их экспертов, а его прячут, но разрешают играть. Играть, естественно, не с посетителями, иначе какая тайна? Собственно, так его и обнаружили — раз в неделю казино закрывается ночью, и лично глава семьи играет со Стивенсоном. Один на один. Фрагмент этого шоу ты сегодня видел.

— Подожди, что-то я не понял. Если он уже какое-то время провел у мафиози, то, наверное, все рассказал?

— Он же не дурак, верно? И прекрасно понимает, что нужен ровно до тех пор, пока уникален. Вот и выдает секреты понемногу, чтобы хватило надолго. А еще я слышал, что в этом его ремесле много нюансов, которые нельзя описать в учебнике — надо видеть и чувствовать. А это — только опыт. Он натаскивает мафиозных спецов, и раз в неделю играет. Спускает неправедно заработанные деньги.

— А зачем убивать? Можно было потребовать выдать. Или похитить…

— Смеешься? Эта самая мощная преступная группировка в Рино. Клали они на нас… сверху! Пардон. мадам. А начинать настоящую войну… В Ордене решили для начала попробовать диверсантов.

Сэм свернул в какой-то двор и остановился.

— Так, ребята, меняем лошадей.

Следующей лошадью оказался здоровенный пикап на высоких колесах. Мы вскарабкались в кабину, уселись втроем на широком диване и покатились по спящей промзоне вон из города. Звук был шикарный, чем-то напоминал БТР.

— Решили попробовать диверсантов, а дальше?

— Выгребли всех со специальной подготовкой, кто бывал в Нью-Рино. И меня в том числе. Мы приехали и стали изучать обстановку. В казино с оружием не пускают, никого и никогда. Поэтому решили попробовать взрывчатку. Пронесли в фальшивом животе и заложили в мужском туалете. У Стивенсона простатит, он в туалет бегает раз в полчаса, а то и чаще. Самое вероятное место его застать. Там, в туалете, такие здоровенные напольные вазы, выложенные снаружи стеклянной мозаикой — идеальными готовыми поражающими элементами. Да еще и стоят вне поля зрения тамошней камеры. Поставили радиодетонаторы, но нужно было точно определить момент подрыва — ни раньше, ни позже.

— Поэтому понадобились мы?

— Было известно, что клан Мартинса планирует покушение на верхушку семейства Капра. Естественно, он не откажется от возможности заглянуть к ним во двор. Осведомителю Мартинса скормили настоящую спецификацию заказанного итальянцами оборудования. Еще до смены власти, при прежнем капо, но это неважно. Ну а потом приехали вы. А мы вас подстраховывали и обеспечивали. Помнишь стопку оборудования у пакистанцев? Мы его им привезли за полчаса до вас.

— Почему сразу было не рассказать всю правду?

— Это начальство со своими секретами. «Каждый должен знать ровно столько, сколько надо для выполнения задания». Уроды.

— А зачем было вешать нам лапшу на уши насчет расчлененных детей? Детский приют тут точно не при чем.

— Приют не при чем. Но поставщика органов мы нашли. Случайно, задания на него у нас не было.

— И кто?

— Ты его должен знать. Подручный Мартинса, некто Серж.

— Знаю. Но как вы его определили?

— Пока мы… страховали вас возле клиники, этот самый Серж дважды приезжал к заднему крыльцу клиники, и дважды из его машины выгружали девушек в бессознательном состоянии.

Я хлопнул себя по лбу.

— Блин! Вот чей «Юкон» был на стоянке! Все вертелось в голове — и не вспомнил! Так что дальше?

— Мы его пропасли и повязали с очередной жертвой. Ну и спрашивали… крепко спрашивали, раскололся. Схема была простая. В Нью-Рино есть такой Томми Два Би, один из пяти местных авторитетов. Конченый урод даже по сравнению с остальной подобной публикой. Он крышует всю проституцию в городе, как добровольную, так и принудительную. Ему везут девушек отовсюду — обманутых, захваченных бандитами, проданных в рабство. Сотни каждый месяц. Ну и профессионалки тоже под ним. Все регулярно проходят медосмотр. Дальше рассказывать?

— Он продавал девушек с подходящими параметрами на органы?

— Угу. А Серж заказывал, расплачивался и привозил их в клинику. Там, на месте, их и потрошили непосредственно перед операцией.

— Оттого и такой высокий процент успешных операций, — выдохнула Лили.

— Ладно, этого Сержа вы повязали. А другие? Тот же Томми-как-его-урода-звать?

— Нас здесь слишком мало, чтобы устраивать войну с его людьми. Поэтому мы поступили проще — отправили видео допроса Сержа русским. Не знаю, будет ли орденское начальство довольно этой нашей самодеятельностью, но иногда надо поступать не по приказу.

— Русским?

— Ну да, в ПРА. У них и так на этого Томми зуб имелся, а уж теперь… Будь уверен, и месяца не проживет. Не спасут ни телохранители, ни бронированные лимузины. Против русских — без шансов. У них пунктик имеется, насчет женщин и детей. И полное отсутствие страха. В Порто-Франко нет больше борделей с невольницами, знаешь? Профессионалки, кто добровольно ноги раздвигает, остались, а по принуждению — всё, кончился бизнес. Вместе с бизнесменами. Русская патрульная команда зачистила в прошлом году. Прикинь, в чужом городе, проездом, сделали то, на что городские власти не решались много лет.

— А остальные? Те же трансплантологи-убийцы?

— Через пять минут после того, как мы покинули известный тебе маленький домик с кучей мониторов внутри, кто-то позвонил семье Капра и сказал, что люди из банды Мартинса подключились к его охранной системе. И сказал адрес маленького домика. Капра не дурак, он сложит два и два и поймет, откуда пришла команда на подрыв мины. Ну а дальше… Банда Мартинса все-таки не семья. Большая и сильная, но обычная банда. Поэтому их не станет уже сегодня ночью. Подтянут боевиков и раздавят. Не без потерь, конечно, но силы несоизмеримы. А утром к папе Капра по почте придет диск с записью допроса Сержа. Мафиозо, конечно, негодяй и преступник, но некоторые христианские ценности всё же чтит. Так что уверен, клиника вскоре сменит направление деятельности…

— Ну не уроды, а? Чтобы жили одни, они убивали других. И, страшнее всего то, что другого способа нет…

— Не всегда. Зачастую людей специально раскручивали на операцию, чтобы вытянуть побольше денег или заставить что-то сделать. Как нас, например.

— Извини, дорогая, не понял.

— Чего тут не понять? Этот Эрнандес — такой же доктор, как я — балерина. Обаятельный подонок в белом халате, перед которым должны таять женщины. При этом совершенно очевидные вещи не замечал. Я поначалу боялась, а потом увидела, что он просто не понимает…

— Не понимает ЧЕГО, дорогая?

— Ой, проговорилась…

На лукавом лице подруги можно было разглядеть все, кроме сожаления.

— Пока еще никакой гарантии, но есть вероятность, что в ту клинику нам и не надо было. Все получилось естественным путем. Как оно обычно и бывает после прохода Ворот. Ты не рад?

Сказать у меня не получилось, отчего-то в горле пересохло. Зато получилось поцеловать. Тоже, в общем-то, ответ…


Конец третьей части.

Примечания

1

Комнатные авиамодели — класс F1D FAI. Есть несколько подклассов по размаху крыла. Соревнования проводятся в зале, оценивается продолжительность полета. На пионерских соревнованиях модели весят единицы граммов и летают единицы минут. На взрослых модель с размахом более полуметра может весить 1(один!) грамм и летать по 30–40 минут.

(обратно)

2

Эмалит (аэролак) — нитролак, широко применявшийся для покрытия тканевой обшивки самолетов первой половины 20 века. Сейчас используется в авиамоделизме для обтяжки бумагой и как универсальный клей

(обратно)

3

Планер — безмоторный летательный аппарат. Класс F1A FAI, оценивается продолжительность полета.

(обратно)

4

Таймерная модель — неуправляемая авиамодель с двигателем внутреннего сгорания, который работает несколько секунд, после чего модель переходит в планирование. Категория F1C FAI, оценивается продолжительность полета.

(обратно)

5

Кордовые модели — несколько классов авиамоделей категории F2 FAI. Снабжены двигателем внутреннего сгорания, летают вокруг пилота на специальных тросиках, т. н. «кордах», ими же управляются. Существует несколько классов кордовых — скоростные, пилотажные, гоночные, воздушного «боя» и т. д.

(обратно)

6

Термик — восходящий поток воздуха

(обратно)

7

Московский Авиационный Институт

(обратно)

8

Системы Управления Летательных Аппаратов

(обратно)

9

Самолеты и Вертолеты

(обратно)

10

Walkie-Talkie — карманная радиостанция короткого радиуса действия.

(обратно)

11

название кафедры «Автоматические системы управления» МВТУ им. Баумана в 60е-80е годы ХХ века

(обратно)

12

кафедра «Системы автоматического управления» Московского Авиационного Института

(обратно)

13

«Пчела-1» — разведывательный БПЛА разработки КБ Яковлева

(обратно)

14

Ту-143 «Рейс» — разведывательный БПЛА разработки КБ Туполева

(обратно)

15

ДПЛА, Дистанционно Пилотируемый Летательный Аппарат — беспилотник, управляемый пилотом, сидящем на земле или в другом летательном аппарате. Этим отличается от БПЛА, который управляется автономно, обычно по заданной программе

(обратно)

16

SR-71 — высотный скоростной пилотируемы разведчик разработки Локхид. Ему принадлежат несколько не побитых до сих пор рекордов скорости.

(обратно)

17

ТРД — турбореактивный двигатель

(обратно)

18

X-55 — советская крылатая ракета воздушного базирования.

(обратно)

19

«Тополь» — советский грунтовой комплекс твердотопливных баллистических ракет

(обратно)

20

«Протон» — советская ракета-носитель тяжелого класса

(обратно)

21

«Союз» — советская ракета-носитель среднего класса

(обратно)

22

Секстан(секстант) — прибор для ручной астрономической навигации.

(обратно)

23

Астролябия — прибор для астрономических наблюдений.

(обратно)

24

РСБН, Радиосистема Ближней Навигации, советский аналог VOR/DME

(обратно)

25

«Чайка» — Радиосистема Дальней Навигации, советский аналог Loran

(обратно)

26

LOng RAnge Navigation — радиосистема дальней навигации

(обратно)

27

VHF Omni-directional Radio Range / Distance Measuring Equipment — всенаправленный радиомаяк и дальномер

(обратно)

28

БПЛА, БесПилотный Летательный Аппарат — аппарат, способный летать полностью автономно

(обратно)

29

Фильтр Калмана — набор математических методов оценки параметров динамической системы по зашумленным измерениям.

(обратно)

30

прозвище самолета «Ан-2»

(обратно)

31

жаргонное обозначение компактных автоматических фотоаппаратов

(обратно)

32

фотокамера со сменной оптикой, но без оптического видоискателя

(обратно)

33

Жаргонное обозначение программмного обеспечения для какого-либо аппаратного устройства, в данном случае — фотокамеры. Заменой прошивки (т. н. перепрошивкой) можно менять функционал устройства

(обратно)

34

Наземное оборудование, обеспечивающее управление беспилотником и получние разведданных. Для небольших ДПЛА вроде упомянутого «Совенка» представляет собой подвешиваемый на живот ящик с откидной крышкой. На горизонтальной поверхности ящика расположен пульт управления, на крышке — экран, на который транслируется изображение с дрона с наложенной пилотажной и навигационной информацией

(обратно)

35

Стой! Руки вверх! (нем.)

(обратно)

36

«Крокодил» — жаргонное название боевого вертолета Ми-24

(обратно)

37

Площадка — маневр самолета(точнее, отсутствие маневра), когда в течение заданного времени точно выдерживается постоянный курс, высота и скорость.

(обратно)

38

Узел — морская единица измерения скорости. Одна морская миля в час, или 1.852 км/ч

(обратно)

39

В англоязычных странах высоту принято измерять в футах

(обратно)

40

RCS, Radar Cross Section — эффективная поверхность рассеяния. Чем больше ЭПР, тем сильнее при прочих равных светит объект на радаре. И чем больше размер при той же форме, тем выше ЭПР.

(обратно)

41

Вoeing AH-64 «Аpache» — американский ударный вертолет

(обратно)

42

Reaper MQ-9 — американский БПЛА

(обратно)

43

Белл UH-1 «Ирокез», также известный как «Хьюи» — американский военно-транспортный вертолет

(обратно)

44

Hornet — прозвище американского палубного самолета F/A-18

(обратно)

45

И назвать их «Однокласснички» и «Не пойду в шпионы», например.

(обратно)

46

Флик — жаргонное название сотрудника полиции во Франции

(обратно)

47

fingers — пальцы (англ.)

(обратно)

48

head — голова (англ.)

(обратно)

49

Understand? — Понял? (англ.)

(обратно)

50

Follow me — Следуйте за мной (англ.). Такие надписи нанесены на аэродромные машины, показывающие самолетам дорогу к стоянке.

(обратно)

51

You are welcome — Добро пожаловать (англ.)

(обратно)

52

прозвище автомобилей БМВ в лихие девяностые

(обратно)

53

Вездесущий Глаз (англ.)

(обратно)

54

Снифферить — прослушивать и анализировать данные, передаваемые по сети.

(обратно)

55

вуайерист — любитель подглядывать

(обратно)

56

Пистолет Star Model B испанского производства под патрон 9х19 Luger

(обратно)

57

Jumbo Jet — прозвище авиалайнера Boeing-747

(обратно)

58

Dreamliner — прозвище авиалайнера Boeing-787

(обратно)

59

ВПП — взлетно-посадочная полоса

(обратно)

60

CityNet, СитиНет — в данном контексте — компьютерная сеть города или анклава. Маленький локальный интернет.

(обратно)

61

Exploit, эксплойт — хакерская программа, использующая для своих незаконных дел какую-либо уязвимость операционной системы.

(обратно)

62

Антивирус — программа для обнаружения и ликвидации последствий работы компьютерных вирусов

(обратно)

63

BugFix — обновление программного обеспечения, закрывающее обнаруженную уязвимость или ошибку в программе

(обратно)

64

Software, soft, софт — жаргонное обозначение программного обеспечения

(обратно)

65

Винда (компьютерный жаргон) — операционная система Microsoft Windows

(обратно)

66

DarkNet — воспетый в массовой культуре мифический интернет «только для хакеров». Существует ли он на самом деле — автору неизвестно.

(обратно)

67

Jammer — постановщик помех в эфире.

(обратно)

68

breefing-room — комната для совещаний

(обратно)

69

Cisco Systems — один из ведущих производителей сетевых решений

(обратно)

Оглавление

  • Часть первая. Мальчики и аэропланы
  • Часть вторая. Идиотам везет не всегда
  • Часть третья. Дети и гномы