Возлюбленная Лунного Ветра (СИ) (fb2)


Настройки текста:



Елена Ляпота Возлюбленная Лунного Ветра

Пролог

Они живут глубоко под землёй. Там, куда не достают лучи солнца, не долетают порывы ветра. Где души мёртвых бродят во тьме, пытаясь обрести давно истлевшую плоть.

Их проклинают и ненавидят…

Их боятся…

О них слагают легенды…

Но на самом деле их никто не знает…

Их самый большой секрет — это она. Та, которая родится, когда сойдутся звёзды, сложив вместе четыре компонента, два из которых подарит ЕЁ любовь…

А два ещё предстоит найти…

Часть первая

Глава 1

Рейна

— Что мне с тобой делать, Рейна? — спросил отец, — скажи, на милость, что мне с тобой делать?

Взгляд его был устремлён куда-то в небо, и я не могла понять, обращается ли он ко мне, или разговаривает сам с собой. Это были его первые слова за последние два часа, что мы неслись над долинами Межгорья. Я, грешным делом, подумала, что у него от ярости челюсть свело. Или готовится обругать, на чём свет стоит. Или…

— Рейна!

Значит, всё-таки ко мне. Что я могла ему ответить? Вернее, я могла бы рассказать, чего со мной делать не надо, но список был очень длинный, и я боялась, что он не выслушает и половины, убьёт на месте. Поэтому благоразумно молчала.

— Смотри на меня, позор моих предков, — хрипло продолжал отец, — твоя мать мне все уши прожужжала, что пора отдавать тебя замуж. Но, Рейна! Я не знаю, найдётся ли на свете хоть один владыка в здравом уме, кто захочет тебя взять?

— Так я под венец и не рвусь, — робко начала я, но тут же зажмурилась. Глаза отца полыхали.

— Молчать! Молчать, несносная девка!

Отец замахнулся, однако рука его замерла в воздухе, затем убралась на пояс. Я знала, что не ударит. Он мог колотить братьев, когда они выпрашивали, но меня — никогда. Хотя я порою выпрашивала больше. Намного. И это я сейчас изрядно преуменьшаю.

Возможно, тешилась я, потому что любимая дочь? Однако сейчас отец наверняка так не думал. И, если честно, я и вправду перегнула палку. Самую малость. Один волосок до беды межгорского размаха. Как подумать, что всё, что я затеяла, выплыло наружу — волосы становятся дыбом.

Скверно, что отец всё узнал. Скверно, что неугомонная дочь опять его разочаровала. Ей-Горы, я не хотела выставлять его… дураком? Как ни крути, а именно так и вышло.

Отец определённо такого не заслужил. Я бы сейчас с удовольствием утопилась в Вечном Мороке, если б не знала, что это причинит ему сильную боль…

* * *

Дьявол дёрнул меня подслушать родительский разговор. Вернее, дьявола звали Флоризель, и она так противно хихикала, сидя в кустах, что я не выдержала и пристроилась рядом. Как оказалось, не зря. Родители говорили обо мне.

В основном, говорила матушка, а отец слушал. И как она говорила! Заливалась соловьём, я даже чувствовала, как у отца горели уши, и радовалась, полагая, что он всецело на моей стороне.

Но матушка… При всей моей безумной любви к ней, в тот момент я готова была наслать на неё морок молчания… Годика, эдак, на два. А может, на пять. Да что уж там — пока не иссякнет пыл выдать меня замуж. А зная матушку, это была бы вечность.

— Эй, — позвала меня сестра. Я посмотрела на синее лицо Флоризель, расплывшееся в коварной улыбке, и мне вдруг стало не по себе.

— Чего?

— Да хотела видеть твои глаза.

— Ну, видишь. Дальше что?

— Тебя замуж выдают.

— Я уже лет десять слышу эти разговоры, — отмахнулась я, но в груди зашевелился червячок. И впрямь, лет десять. И каждый раз матушка говорила, что «ещё годок, и я созрею». Она, наверное, забыла, что я — не яблоко. И могу «зреть» ни много ни мало — восемьсот лет. И, как по мне, так чудесно было бы остаться «вечно зелёной».

— Тебя не было, когда мать сообщила что дед сговорил тебя с Ярами.

— Врешь! — я подпрыгнула на месте так, что пташки-болтушки, прикорнувшие тут же в кустах, взвизгнули и сорвались в чащу. А я даже и не заметила, что эти паскудницы тоже греют уши. Вот разговоры пойдут…

— Чтоб мне провалиться на этом месте, Рейна. Такая правда куда слаще лжи, — довольно вещала Флоризель. А я всё думала, до чего ж несправедливо, что у сестрицы до сих пор все зубы целые. Может, исправить, а?

— Дед не стал бы сговаривать меня за спиной у отца, — неуверенно сказала я. Но тут же вспомнила о братьях. Отец так удручён их скорым отъездом, что его почти и не видно дома. А вот дед несколько раз приезжал. И каждый раз смотрел на меня недобрым взглядом. Но я не заморачивалась — он каждый раз так смотрел, будто бы я в чём-то перед ним была виновата. Ах, вот как, оказывается, обстояли дела…

— Отец, как обычно, тебя отмазывал. Но наша дорогая матушка-квочка решительно заделалась свахой.

— Эй, как ты матушку назвала? — возмутилась я. И руки зачесались надавать ей затрещин. Но мерзавка показала язык и встала фертом.

— Станешь драться, не скажу с кем сговорили, — пообещала она, и я ей верила.

— Да мне всё равно, — фыркнула я. Но Флоризель на мою уловку не купилась. Молчала и скалилась, наблюдая, как во мне закипает злость.

— Кто-то из старших наследников вот-вот покинет школу Велеса, — наконец, выдала она, — с ним и сговорили. Славная из вас выйдет пара. Ты такая дылда, сестрица. А Яры ростом невелики.

— Как зовут? — меньше всего на свете меня сейчас волновало, как мы будем смотреться со свалившимся мне на голову женишком.

— Не запомнила.

— Опять врёшь.

— Конечно, вру, — противно улыбнулась Флоризель, — но тебе ни за что не скажу. Мучайся. А отец, похоже, уже не против.

— Что? — кажется, голоса смолкли. Но всё ж слышался какой-то шум.

Я высунулась из кустов и подтянулась к подоконнику, заглянула, но тут же отпрянула назад. Не знаю, кто там и о чём сговаривался, но родителям определённо было уже не до меня. Я отряхнула штаны, чувствуя, как краснею, и шикнула на Флоризель, которая тоже вознамерилась залезть и поглядеть, что там творится.

— Ступай отсюда, — велела я сестре.

— А ты куда? Небось, платье подбирать? Так матушка уже и торговцев позвала.

— Всё-то ты знаешь! Везде глаза понатыкала.

— Ну, в отличие от тебя я здесь живу, а не шастаю по долине.

— Вот и иди к себе, а будешь ехидничать, в крысу превращу.

Это я, конечно, шутила. Хотя иногда хотелось. Но отец с матерью, боюсь, не поймут. Сестра ещё поломалась немного, испытывая моё любопытство, однако очень скоро я поняла, что мало чего от неё добьюсь. Флоризель вовсю наслаждалась моей досадой и не собиралась сдаваться. Поэтому я махнула на неё рукой, перелезла через забор и помчалась в лес.

Путь был неблизким. Верхом на ядокрыле я преодолела бы его в два счёта, но сейчас мне не хотелось летать. Я любила бегать — быстро, перескакивая через кочки, холмики, так, чтобы прохладный ветер ласкал мои щёки. Бегать, не думая ни о чём, кроме славных земель Межгорья… ну, и разве что о том, чтобы не угодить ступнёй в чью-то лепёшку или нору.

* * *

— Мальва!

Я повисла на шее у ведьмы и расцеловала в обе щеки. Мальва растрогалась, и, зарывшись пальцами в мои волосы, стала вынимать из них листочки и щепки, которых я нахваталась в лесу. Глядя на её дрожащие ресницы, я поняла: вот-вот заплачет. И так всегда.

С тех пор, как все мы — я, Данила, Орест, Сурья — выросли, Мальва вдруг стала очень сентиментальной. Хотя в детстве нередко гоняла розгами. Особенно меня, как главную зачинщицу всяких пакостей. Но с недавнего времени всё изменилось.

Мальва перестала быть просто тёткой. Скорее, подругой. И пусть неохотно, но всё ж делилась со мной ведьмовскими секретами, а я слушала, жадно впитывая каждое слово. Я страсть как люблю колдовать, и за последние годы изрядно в этом поднаторела. Большей частью благодаря Мальве. Но сейчас мне нужно было кое-что посерьёзней обычных шалостей.

— Мальва, погадай мне на жениха!

От неожиданности ведьма даже присела. Слёзы мигом высохли, а из-под алых ресниц на меня внимательно уставились два белёсых лукавых глаза.

— И ты туда же? Только твои братцы тут были. Очаг мне разрушили, чтоб им пусто было…

— Как так? — удивилась я. На братцев это было не сильно похоже. Сурья — тихоня. А Ореста ведьмы интересовали совсем в другом смысле. Трудно представить, чтобы они вдруг стали громить очаг.

— А вот так, — проворчала Мальва, — тоже хотелось сунуть нос в дела сердечные.

— Так и мне погадай, — попросила я, — обещаю ничего не рушить. Даже близко не подойду.

— А с чего вдруг тебе понадобилось? Ты ж у нас птица вольная.

— Сговорили меня, Мальва. А с кем — не знаю. Оттого и мучаюсь.

— Что-то раненько Ирвальд деток своих сговаривает…

— Это всё матушка, — призналась я, — ну и я как обычно… наломала дровишек маленько.

— Гадать нам не велено, — насупилась ведьма, — всё, что могу — веночек пустить. Будет суженый, али нет. Добрый будет али лихой.

— А так, чтоб увидеть?

— Ох, Рейна, — мальва всплеснула руками и покачала головой, — во всём Межгорье едва ли найдётся с пяток колдунов, которые могут заглянуть в колесо времени, не боясь, что их туда затащит. Куда мне, обычной ведьме.

— Не совсем обычной, — подмазалась я, — а самой лучшей в долинах Синих Гор.

Как я и ожидала, маковица растаяла. Волосы заструились по плечам роскошной красной волной, а кончики губ довольно подрагивали. Мальва ещё поломалась немного, поцокала языком, затем оглянулась украдкой и поманила за собой в пещеру.

— Очаг мой сейчас совсем не тот, но так даже лучше. Никто не прознает.

Она стала вдруг такой серьёзной, что мне было немного смешно. Ну, подумаешь, заглянуть в будущее, самую малость. Ведьмы и не такое творят. Всего делов-то — посмотреть на одну-единственную рожу. Посмотреть и сдержаться, чтобы не плюнуть…

Мальва разожгла огонь, а я уставилась на неё, как завороженная, с восхищением глядя, как мелькают её проворные пальцы, играя с колдовскими стеблями, потянувшимися из котла.

— Дьявол, — выругалась Мальва.

Зелёные стебли обвились вокруг запястий ведьмы и не желали отпускать. Маковица что-то пошептала, хлопнула в ладоши, в воздух взметнулась россыпь розоватых цветов.

— Могу тебе одно сказать, вертихвостка, суженый у тебя уж точно есть. И не один.

— И-и-и-х! — воскликнула я и подскочила к котлу.

Мальва не шутила — на поверхности колдовского варева плавали целых два венка. Каждый из них поочерёдно то погружался в воду, то выныривал на поверхность.

— Один утонет, — вдруг сказала Мальва.

— А, может, два? — с надеждой спросила я.

— Много ли счастья в одиночестве? — вздохнула ведьма, а на лбу пролегли две глубокие складки, и я едва сдержалась, чтобы не ляпнуть лишнего. Болтушки щебетали, что у Мальвы когда-то была любовь, но говорить об этом она не хотела. Я и не спрашивала. Но теперь вдруг стало ужасно интересно. И я уже было открыла рот, чтобы спросить, однако Мальва неожиданно хмыкнула.

— Вижу одного. Юнец, едва ли старше тебя. Лицо, как у печёной жабы.

— Мерзкое?

— Красное.

— Стало быть, Флоризель не врала насчёт красных владык… А я могу посмотреть?

— Нет уж. Давай подальше от котла. Не ровен час, духи проснутся. Вижу твоего братца. Крутится рядом. Видать, они сейчас вместе.

— Сурья? — охнула я.

— Он самый.

— Дьявол. А что ещё?

— С этим всё, — задумчиво ответила Мальва. Голос её вдруг стал тихим, едва слышным, а сама она побелела и заморгала часто-часто, так что мне показалось, будто вместо глаз у неё две бабочки, которые вот-вот сорвутся с места и улетят.

— Эй, ты что?

Я не на шутку испугалась, схватила её за плечи и стала трясти. Голова Мальвы беспомощно болталась, словно тряпичная кукла. Затем она выдохнула и вцепилась пальцами в мои предплечья. Больно, но я стерпела.

— Я не знаю, кто он. И откуда взялся.

— Кто? — не поняла я.

— Тот, кого я сейчас увидела… Ох, девочка, и зачем мы полезли, куда не просят!

— Кого ты увидела, Мальва?

Ведьма вдруг ступила назад, но я крепко держала её запястья. Она была пониже ростом, и намного слабее, поэтому попытки вырваться из моих рук не увенчались успехом.

— Я не знаю… Был ли это разгневанный дух времени или кто-то другой… Я их прежде никогда не видела. Но он опасен. Мне до сих пор страшно…

— Всё позади. Мальва, — прошептала я и поцеловала её в лоб, — давай затушим очаг…

Слова замерли у меня на губах. В пещере внезапно похолодало, так что паутина по углам покрылась инеем, а пауки недовольно перебирали лапками и шипели. Мальва часто дышала, а изо рта у неё вырывался пар. Очаг потух, вода в котле покрылась ледяной коркой. Один из венцов остался на поверхности, прихваченный льдом, другой, стало быть, пошёл ко дну.

— Хлопот с вами, Кошами, — запричитала Мальва, стряхивая иней с ресниц, — последний раз я гляжу на чьего-либо жениха.

— Да будет тебе, Мальва! — я улыбнулась, стараясь выглядеть храброй, хотя по коже пробежал холодок, — пойдём в замок, немного погостишь у нас. К тому времени дух про тебя забудет.

— Нет уж. Свои подушка с перинкой помягче будут. Я тут как-нибудь сама управлюсь. А ты ступай… да береги себя.

— Я помогу тебе, — начала было я, но Мальва замахала руками и стала выпроваживать меня наружу.

— Будет с тебя ведьмовских дел!

— Мальва, а второго ты ни капельки не разглядела? — не унималась я.

Ведьма застыла на месте, нервно теребя краешек фартука. Точно видела что-то плутовка. Видела и не хочет рассказать. Но кто сказал, что от меня так легко отделаться?

— Я не уйду, пока не расскажешь.

— Ничего хорошего не могу я сказать. Было видение. Но какое-то странное. Ты и вроде не ты. А рядом… я не знаю кто это был, Рейна. Но он далеко не юнец. Ростом выше. Волос длинный, светлый. Кожа белая. Много шрамов… только я не поняла — снаружи или изнутри.

— И всего-то? — усмехнулась я, — и чей венок утонул?

— Надеюсь, что его. Краснолицый попроще будет. А этот, — Мальва пожевала губами, видно, раздумывала, — коварен. То ли маг, то ли колдун, то ли дух… То ли все вместе сразу.

— А так бывает?

— Я его взгляд на себе прочувствовала… Аж кровь стынет…

* * *

Покинув Мальву, я ещё долго бегала по полям, сбивая засохшие маковые головки, и размышляла о том, что она рассказала. То-ли-дух-то-ли-маг меня совершенно не заботил. Отцу вряд ли придёт в голову сговаривать меня с таким существом. Но, если что, я уж точно знаю, от кого следует держаться подальше. Кончики волос до сих пор были влажными и противно скользили по локтям. От такого женишка я уж точно смотаюсь в Горы.

Хуже было с красным владыкой. Единственным, кого я знала, был противный Кассиль Яр. А что, если и вся семейка такая? Что если и впрямь будет дышать мне в пупок?

Я всё моталась и моталась по долинам, пока не упала на траву, полностью выбившись из сил. Прохладные стебельки ласково щекотали разгорячённую кожу, мелкие букашки, почуяв живое тепло, стайками поползли в мою шевелюру, и кувыркались там, приятно щекоча. Над головой повизгивали драчуньи-стрекозы, сцепившись в очередном бою, и на щёки сыпались обрывки сетчатых крыльев, а я чувствовала себя почти счастливой. И как от этого можно было отказаться? Ради чего?

Ради того, чтобы быть привязанной к мужу, как к прялке веретено? Терпеть не могу прясть. Хотя некоторым по нраву…

Но я не такая. Я другая. И чьей-то тенью уж точно стать не хочу…

* * *

Прошло несколько дней, а я всё не могла найти себе покоя. Матушка лукаво молчала, но по глазам видела — неспроста. Отца так просто не спросишь — потребует рассказать, откуда узнала, пожурит за то, что подслушивала, да и вряд ли ответит. А Флоризель так и не соизволила надумать, что потребовать у меня за имя. Так что я стала подозревать, что она и впрямь ничего не знает.

Решение пришло, само собой. Как яблоко на голову свалилось.

Мальва, прознав про мои планы, конечно, выставила меня вон, да ещё и метлой огрела. Но вот Шаринка, злобная, но с некоторых пор молчаливая ведьма, с удовольствием продала мне колдовство. И было почти не жалко смотреть на опустевший сундучок, в котором ещё вчера приветливо блестела горка серебра… и вот спустя неделю я уже сидела верхом на ядокрыле, а матушка махала мне вслед влажным от слёз платком. Я взмыла в облака, откупорила бутылочку с колдовством и обратилась княжичем — славным владыкой Белых Гор.

Тимьян Зюз. Имя я придумала сама, и оно мне жутко нравилось.

Белокожий, высокий, светловолосый… Быть может, маковица видела меня рядом с самой собой? Этот вариант меня более чем устраивал.


Как же я ненавижу лгать…

Но, да простят меня Горы, иного способа я не видела. Я должна была узнать, на кого указала судьба. Заодно и проверить, как там живётся моему человеческому братцу. Не «съели» его там княжичи? Если что, я была готова за него постоять.

И постояла…

Кто ж мог угадать, что всё так выйдет? И дьявол меня побрал затесаться среди княжичей, ведь всего-то нужно было посмотреть! Проще простого было стать невидимой, узнать, что необходимо, и смыться…

Так нет же! Меня опять понесло… В Чёрные Горы, чтоб им пусто было!

И как назло, первым, кого я увидела, был Кассиль Яр. Стоял рядом с Сурьей, глазел на меня и скалился. А мне опять захотелось надрать ему зад — совсем как тогда, во время нашей первой встречи…

Конечно, там были и другие красные княжичи. Однако на них я и не смотрела. Нутром чувствовала — это именно он, гадкий Кассиль Яр…

И нутро не обмануло — из-за этого засранца всё и выплыло наружу. Сурью обвинили в непотребстве и поколотили. Слава Горам, остался цел, иначе я бы точно кого-то на части порвала.

А меня с позором везут домой. И я даже не знаю, что хуже — гадать, как меня накажут, или представлять, как горько сейчас отцу…

* * *

— Я не знаю, что с тобой делать, Рейна, — грустно сказал отец.

И мне хотелось сквозь землю провалиться. Уж лучше бы он кричал. Я бы злилась и не думала о том, что натворила.

— Твой дед говорил с Каспием Яром о тебе. Нам хотят предложить союз.

— У Авгура много дочерей, — робко начала я, однако осеклась, услышав, как отец хмыкнул. Дочерей Авгура мало кто хотел. Иной раз они бывали довольно милыми, однако рядом с любой из них даже Флоризель казалась красавицей.

— Я всегда был против такого замужества, дочь. Также, как был против женитьбы Ореста. Но в случае с твоим братом у меня не было выбора. А с тобой… боюсь, ты сама его не оставила…

Глава 2

Кассиль

— Нет, отец! — взревел Кассиль и что было силы стукнул кулаком по столу. Каменная столешница отозвалась печальным скрежетом треснувших краёв.

Так вот зачем его внезапно оторвали от учений. Он-то думал, опять случилось что-то с кем-нибудь из семьи, и нёсся, сломя голову, как оголтелый. А оказалось ещё хуже — его всерьёз надумали женить.

— Остынь, княжич, — спокойно посоветовал Малис Яр, равнодушно рассматривая собственные ладони, сложенные домиком прямо перед носом. И только взгляд его прищуренных красных глаз, то и дело вспыхивающих от гнева, говорил о том, какой ценой ему давалось спокойствие.

Кассиль смотрел на него с надеждой: он подозревал, что отцу не нравится эта идея, и очень рассчитывал на поддержку. Однако Малис упорно молчал, а дед, похоже, уже всё за него решил. Проклятье! В этой семье все слушались деда, какая причуда не стукнула бы ему в голову. Ей-Горы, это же великий Каспий Яр! Хотя раньше дед не слишком часто вмешивался в выбор своих отпрысков. Почему ж именно на Кассиле вдруг закончилось везение?

— Что ты имеешь против дочери Коша? — спросил дед. Взгляд его глубоко посаженных глаз, густо подведенных тёмно-коричневой поволокой, пронизывал насквозь, и Кассиль терялся. Однако на кону была его судьба, так что он вздохнул, отправляя все свои страхи к тиранам, и встал перед Каспием, упрямо сложив руки на груди.

— Я видел обеих. Они страшны, как… Ей-Горы, у меня не найдётся приличных слов, чтобы описать, насколько они страшны. Синемордая малявка, злющая, как крыса. И крылатая заноза в… Вторая ещё страшнее.

— Неужто твои ведьмы краше? — хмыкнул Каспий.

— Так я на ведьмах жениться и не думал. Но если настаиваешь на свадьбе, то уж лучше ведьма!

— Смотри, княжич, как бы не пришлось пожалеть о таких словах.

— Не пожалею, — хорохорился Кассиль, — но дочери Коша… Нет, никогда.

— Думаю, отец, будет мало проку от такого союза, — осторожно вмешался Малис.

Кассиль хлопнул себя ладонями по бёдрам: наконец-то! Хвала Горам и Небесам, отец всё-таки снизошёл до его защиты. Только бы дед не заупрямился…

— Ну что ж, — после некоторой паузы выдал Каспий, — если невеста тебе совсем не по нраву, то неволить не станем. Но не забывай, что с тех пор, как исчез Антей, с небесными мы не в ладах. А ведьм своих даже не вздумай и на порог приводить.

— Благодарю, дед!

Кассиль Яр готов был петь. И даже плясать. Как представил себе, что пришлось бы вести под венец ту крылатую кикимору… Да что там — кикиморы краше! Нет уж, дудки. С Кошами можно разве что языком почесать, да и то, с опаской.

Хотя жена у князя Ирвальда хороша. Он бы не прочь отхватить такую красотку. Скверно, что в жену пошли сыновья. Сурья — ну прям вылитая мать. И девки к нему липнут, как мухи. И пусть Лилиша Велес никому не по зубам, но та синеглазая ведьма, которая выдавала себя за белого княжича!

Кассиль шумно вздохнул, вспоминая, как его до дрожи пробрало, когда он увидел это чудное золотоволосое создание в мужском кафтане.

«До встречи, прекрасный мой княжич!» — голос звонкий, как у девчонки, но ласковый. В первый момент он даже растерялся и застыл с дурацкой ухмылкой на лице, а потом вдруг до него дошло, что это было сказано вовсе не ему, а Сурье. Этому жалкому человековладыке, у которого даже когтей нет. И что она в нём нашла?

— Ступай, княжич, — велел ему дед, искоса поглядывая из-под кустистых бровей, — и хорошенько запомни: выбор есть не всегда.

Как будто Кассиль этого не знал! Однако промолчал, поклонился и ушёл восвояси. И отчего-то в груди бушевала злость…

Глава 3

Рейна

— Яры отказались от свадьбы, — раздражённо сказал дед, а я мысленно воспарила к небесам, — зато хранители весьма заинтересовались.

И я с грохотом свалилась на землю, чувствуя, как в ушах звенят осколки моих надежд. Жители Межгорья были невысокого мнения о заносчивых хранителях небес, но почему-то охотно с ними сговаривались.

— Небеса так высоко, — задумчиво сказала матушка, — а как часто они спускаются в Межгорье?

— Да уж почти никогда, — буркнул дед, — но есть ещё владыки Серебряных и Мёртвых Гор, а также песков, но будь я проклят, если мой род соединится с песчаным отребьем.

Ну, а я за пределы Межгорья уж точно не рвалась. Хотя, какая разница: что далёкие небеса, что чужие Горы…

— Хранители, так хранители, — улыбнулась матушка, — когда смотрины?

— На той неделе прибудет жених.

— Так скоро? — разочарованно воскликнула я.

— А тебе слова никто не давал, — шикнул на меня дед и отвернулся. Злился. А я всё гадала, кто же ему донёс. Отец не стал бы, матушка — тем более, о Кшише я вообще молчу. Неужто о моём позоре судачит всё Межгорье? Ох… жаль, отец отобрал мой меч, не то я прогулялась бы, поукорачивала длинные языки…

— Рейна, идём, — матушка поманила меня пальцем, — времени мало, а ещё столько дел!

Столько дел… Каких дел, если шкафы ломятся от ни разу не надёванных платьев? Хотя половину из них, как пить дать, уже подпортила Флоризель.


Всю неделю слуги только и занимались тем, что чистили и без того сверкающий замок. Сестра вилась за мной хвостом, изображая ласковую подружку — видно, ждала, плутовка, когда я разревусь, но я не слишком спешила её радовать.


В день смотрин матушка встала ни свет, ни заря и, тихонько прокравшись в мою опочивальню, прилегла рядом на кровать. Я всю ночь не спала, поэтому мигом потянулась к ней и уткнулась носом в её грудь. Она поцеловала меня в макушку, и я почувствовала, как на щеку упала тёплая слеза.

Как же она будет без меня? С моей своенравной сестрицей, которая только и умеет, что пакостить да пить матушкину кровь, добавляя седых волосков. От досады я и сама была готова заплакать…

— Ох, девочка моя, — сказала матушка, — совсем взрослая стала.

— Ты ведь сама этого хотела, — прошептала я.

— Хотела… Каждой женщине важно зажечь свой очаг… Как бы больно ни было отпускать тебя, дочка, но так правильно.

— Я ведь даже его не видела!

— Сегодня увидишь. И мы с отцом посмотрим. Не думаю, что он плох. Твой дед, как бы он ни ворчал, тебя любит.

— Конечно! Мама, не рассказывай сказки. Любит он меня. Также, как Флоризель.

— Мы все тебя любим, Рейна.

Я высвободилась из её объятий и выбралась из постели. Солнце уже встало, и в комнате было светло. Я смотрела на матушку, слегка опухшую от слёз, и сердце вдруг забилось, будто болтушка в клетке. Она была так хороша! Её красивое лицо не портили даже мелкие морщинки, рассыпавшиеся вокруг глаз.

Матушка не была существом Межгорья. Я знала, что в мире людей она бы давно состарилась, но здесь её поддерживало колдовство. Какое — никто не знал. Отец ревностно хранил эту тайну, и поэтому она оставалась такой же, как и десять лет назад, когда стали появляться первые морщинки и седые волоски. С тех пор она и на год не постарела.

— Ну же, дочка, — матушка вытерла нос и схватила меня за руку, — давай укладывать волосы.

Она усадила меня перед зеркалом и стала ворковать, как горлица, копошась в моей непослушной гриве. Хотя, если признаться, грива была хороша — мягкая, шелковистая, почти по пояс. Я улыбнулась своему отражению в зеркале, а матушка мне подмигнула. А я опять уставилась на складочки в уголках глаз. Сто лет их не замечала, а вот сегодня они стали меня раздражать…

Наверное, ночью всё ж лучше было поспать, а то в голову опять полезли глупые мысли. Хотя напоследок можно было сделать кое-что хорошее. Матушке должно понравиться.

Я с трудом дождалась, пока она закончит с моими волосами и уйдёт, а сама достала ведьмовскую книгу, куда записывала заговоры, которые удалось узнать. Было одно колдовство, которое я прикупила у Шаринки, однако раньше как-то не думала, что придётся испытать. К тому же я совсем недавно узнала, что у меня есть всё необходимое.

Миклош проболтался про плащ. Тот самый, на котором остались следы невинности моей матушки. И ещё кое-что от отца… Есть девственная кровь их первенца, то бишь меня. Осталось добавить лишь бесовской крови, которую я давеча выцыганила у Мальвы.

Плащ я незаметно стащила из матушкиного сундука. Уколов палец до крови, выдавила несколько капель, затем осторожно, почти не дыша, откупорила бутылочку с кровью невинного беса и стала шептать заклинание.

Одно из застарелых пятен на плаще покрылось светлым пушком. Я капнула на него немного своей крови, затем бесовской. Пятно сверкнуло, затем собралось в комочек и превратилось в небольшой переливающийся шарик. Я обрадовано хлопнула в ладоши, затем кликнула матушку.

— Что случилось, Рейна? — встревожено спросила она, видимо, гадая, что я на этот раз удумала.

— Да ничего, — улыбнулась я, — закрой глаза.

Я подвела матушку поближе и положила её ладонь на шарик. Она вскрикнула, а колдовство с шипением вонзилось в ладонь и расползлось по коже прежде, чем она смогла понять, что произошло. Спустя мгновение ладонь её была совершенно чистой.

— Рейна, что ты опять затеяла?

А я лишь хлопала ресницами, глядя, как матушка меняется на глазах. Как исчезают морщинки, седые волосинки, а платье начинает провисать на вмиг постройневших бёдрах. Нет, матушка не была пышкой, однако одежду её всё же придётся перешивать. И как всегда, не вовремя. Интересно, что она скажет, когда поймёт, что ей совершенно нечего надеть к торжеству?

И что скажет отец? Я как-то о нём вообще не подумала. Если честно, я и не ожидала, что будет такой эффект. Думала, морщинки разгладятся, и всё…

— Эй, что тут…? — Флоризель замерла на пороге с открытым ртом, однако, как мне показалось, увиденное её совсем не обрадовало. Она как-то странно посмотрела на матушку, потом на меня, затем вошла в комнату и встала позади.

— Мама, там тебя Зельда заждалась, — капризно сказала она, — а вы тут… красуетесь.

— Иду, — буркнула матушка, — а с тобой, дочка, потом поговорим.

— Ага, — пообещала я, а когда за ней затворилась дверь, подмигнула сестре, — ну как тебе моё колдовство?

— Глупое! Всё тебе неймётся, Рейна.

— Может быть, — согласилась я, — но вышло неплохо.

— Дура!

— Ну с чего ты так злишься?

Я покачала головой, отошла к кровати и стала сворачивать плащ. Теперь уж точно хватит с меня всякого колдовства. Хотя, с другой стороны, за колдовством меня больше не посещали грустные мысли о замужестве с небесным.

Увлёкшись собственными мыслями, я повернулась спиной к Флоризель, и вдруг почувствовала жгучую боль во всём теле — будто огрели кипятком. Я стиснула зубы, чтобы не завопить, и обернулась.

На лице сестры играла противная ухмылка, а я всё не могла понять, что же произошло. Она опять превратила меня в какую-нибудь страшилку? Глупая мерзавка. Я мигом сниму колдовство! Но почему ж так больно? Я невольно опустила взгляд и заметила бутылочку с бесовской кровью, валявшуюся на полу. Надо же, я совсем про неё забыла. А зря. Бесовская кровь — самое опасное зелье в коварных руках. Если только Флоризель колдовала на бесовскую кровь… Да помогут мне Горы!

Я в ужасе подскочила к зеркалу, однако то, что увидела, было куда хуже того, что могла бы предположить.

Нет, чудищем я не стала. Ни страшилкой, ни мерзкой нечистью. Я была всё той же, только без волос. Они попросту сгорели. Остались лишь жалкие редкие пучки.

Я взвыла и приготовилась вцепиться в Флоризель и надавать затрещин, однако плутовка ловко оттолкнула меня, и я полетела через всю комнату, будто пушинка. Ударившись головой о подоконник, я почувствовала, как по затылку бежит кровь и капает на воротник. Было больно, и я сразу же зашептала исцеляющее заклинание, однако оно не подействовало. Я с трудом поднялась, окончательно выпачкав платье пальцами, которыми тёрла окровавленный затылок, но это было уже совсем неважно.

Платье можно сменить. Но волосы…

Без них я никто. Слаба, как моя человеческая матушка. Ни силы, ни магии ярости, ни колдовства. А эта мерзавка даже пританцовывала от радости.

— Ты представляешь, что скажет отец?

— О да, — довольно воскликнула сестра, — он явно будет в восторге.

С этими словами Флоризель выбежала из комнаты, а я сжалась в комочек, представляя, что меня сейчас ждёт. В том, что сестра поднимет шум, я и не сомневалась.


Отец явился спустя минуту, и не один, а с дедом. Оба вздохнули, не сговариваясь, и выругались сквозь зубы. Дед махнул рукой и ушёл, а отец ещё какое-то время стоял на пороге, рассматривая меня, будто диковинную зверушку. Подбородок его вздрагивал, а взгляд почему-то казался усталым.

— Эх, дочь, — разочарованно сказал он, прежде чем закрыть за собой дверь.

Уж лучше бы дал пощёчину…

* * *

Увидев меня, матушка не сразу нашлась, что сказать. Да и что можно было говорить, когда гости уж вовсю шумели во дворе, спешиваясь со своих четверокрылых небесных ланей. С каким удовольствием я полюбовалась бы на столь редких в Межгорье зверей и даже попросилась бы полетать. Но сейчас…

Сейчас я думала лишь о том, как бы пережить этот вечер.

Гости меня не пугали. Если честно, мне было всё равно, что подумают небесные гордецы. Но отец с матушкой…! Я представляла себе, насколько им будет стыдно, и живот скручивало от негодования, а во рту стоял горький привкус полыни…

Очнувшись, матушка всплеснула руками, а после позвала Зельду, и они вдвоём соорудили на моей голове шёлковую накидку, закрепив на лбу серебряным обручем. Из-под краёв уныло торчали несколько коротеньких волосков. В целом выглядело неплохо…

Однако обмануть никого не вышло. В Межгорье не принято покрывать голову, и гости сразу просекли, что с невестой что-то не так.

Жених, высокий светловолосый хранитель, при виде меня недовольно скривился, Мне он тоже не особо понравился — тощий и тонкогубый, глаза водянистые, наглые. Однако они засверкали, как звёзды, едва появилась матушка. Он аж расцвёл в улыбке и целый вечер украдкой поглядывал в её сторону.

Я с трудом держалась, чтобы не фыркнуть. Ей-Горы, это ведь всё было делом моих собственных рук, и, между прочим, славным делом. Я вспомнила, как матушка, взглянув на себя в зеркало, тихонечко вскрикнула, а после залилась румянцем и побежала в свою комнату. Совсем как девчонка.

И сейчас в одном из своих старых платьев была чудо как хороша…

Я искоса осматривал на отца: грозный владыка выглядел таким невозмутимым, но мне хорошо были знакомы серебристые искорки, плясавшие в глазах, его пылающие глубокой синевой щёки…

— Князь наш так и пышет, — шепнул Миклош, прятавшийся в складках моего платья. Он выбрал удачное место, чтобы его не достала Флоризель, а также весьма благодарного слушателя. Я весь вечер давилась от смеха, слушая его скабрезные шуточки, в которых он был ещё тот мастер, и не думала о том, как же мне теперь быть, без волос…

— Надеюсь, когда гости уедут, меня никто не прибьёт, — вздохнула я.

— Не глупи, княжна, — коротышка уставился на меня единственным здоровым глазом и ехидно улыбнулся, — до следующего новолуния о тебе и не вспомнят.

— С чего вдруг?

— Ох, молодёжь… Твоя мать сейчас выглядит совсем, как та девчонка, что хозяин привёл тридцать лет назад. Думается мне, стучаться в хозяйскую дверь этой ночью не стоит…

Старый понурыш как в воду глядел. Едва гости откланялись, отец подхватил матушку на руки, и они улетели из замка верхом на ядокрыле. Вернулись через несколько дней — такие счастливые, что я, если честно, даже немного завидовала…

* * *

Помолвка с небесными так и не состоялась. Спустя некоторое время голубь принёс письмо, в котором сообщалось, что «наследник ещё слишком юн, чтобы вступать в брак, к тому же хранители весьма обеспокоены здоровьем молодой владычицы и желают ей всяческих благ…»

Возможно, отец и разозлился бы, получи он такое письмо хотя бы новолуние назад. Однако в то утро он равнодушно пробежался по нему глазами и сжёг.

— Пусть летят к дьяволу эти хранители со своим надменным женишком, — буркнул он, а в глазах заплясали смешинки.

«Пусть летят к дьяволу красномордые Яры» — мысленно добавила я.

Всё вышло не так уж плохо… за исключением того, что в венах моих больше не было ни капли ярости…

И даже то, что Флоризель, в наказание за пакость, отправили на перевоспитание к деду, который целый месяц заставлял её переписывать родовые книги и учить наизусть кодекс чести Владык Межгорья, ни капельки не утешало…

Глава 4

Рейна

Волосы отрастали медленно. За пару новолуний они стали в три пальца длиной и топорщились в разные стороны золотистым пушком, отчего Флоризель дразнила меня одуванчиком.

Но внешность мало меня заботила. Бессилие — вот что убивало. Я не могла колдовать и быстро уставала, не говоря уж о том, чтобы надавать сестрице тумаков.

— Мальва, — жалобно подлизывалась я к ведьме. Но она лишь качала головой и вздыхала, печально закатывая белёсые глаза.

— Рейна, ты отлично знаешь, что я не смогу помочь. Твои волосы должны достигнуть хотя бы плеч, чтобы ярость начала возвращаться.

А это года два, не меньше. От злости я готова была завыть. Воистину знатное наказание. Хуже пытки и не придумаешь…

— Мальва, скажи, кому я могу заплатить? Ну, не может такого быть, чтобы выхода не было.

— А где золота столько достанешь, любушка? — подмигнула ведьма.

— Это неважно, — отмахнулась я.

— Важно, не важно… Рейна, ты прям кладезь неприятностей. Подожди маленько, авось само наладится.

— Не заговаривай мне зубы, маковица!

— Ох, девица! Может, знатный колдун сможет тебе помочь. Легенд про них много ходит. Но вот насколько они правдивы?

— Я готова обойти всех и лично проверить!

— В наших краях нет колдунов. Есть в Красных Горах, но эти с тобой разговаривать не станут. Они служат Ярам, и добраться до них нелегко. В Белых есть пару колдунов, но они уж больно жадные, да и не верю я им, подлецам. В Чёрных Горах, по слухам, живёт очень сильный колдун. Достаточно молодой, но слава о нём похлеще, чем у тысячелетних. Но и тут незадача — говорят, он не жалует владык.

— Главное, чтобы золото жаловал.

— Не скажи… Колдуны небедные. Не всегда золото просят.

— А что ещё?

— Да мало ли, — едва слышно сказала Мальва, а глаза её холодно блеснули. И я вспомнила, как Миклош проболтался спьяну, будто её отцом был колдун. Уж не тот ли самый, из Чёрных Гор? Однако я не стала приставать с расспросами. Чего доброго, ещё разозлится и прогонит прочь.

— Знаешь, как дорогу найти?

— Дороги к колдунам никто не знает. И клубочек не пустишь — заплутает.

Мальва странно хмурилась, и я сразу поняла, что лукавит. Знает, плутовка, но говорить не хочет. Может, боится, что я опять попаду в передрягу. Хотя куда уж хуже? Без силы ярости я ничто. Мелкая букашка под ногами.

— Спасибо, Мальва, — я улыбнулась, натянула перчатки и пошла к своему ядокрылу.

— Ты куда, негодная?

Маковица бросилась за мной, перевернув корзину с травами, которые собирала на пригорке. Из-под трав на меня зыркнули четыре лупатых лягушачьих глаза.

— Твой обед сейчас ускачет!

— К тиранам обед! Рейна, не вздумай идти к колдунам!

Я лишь пожала плечами и забралась на спину ядокрыла. Как будто в этом мире было хоть что-то, что меня остановит. Мальва это прекрасно знала, и лишь беспомощно грозила кулаком.

* * *

Я недолго размышляла над тем, куда лететь. В Красные горы соваться не хотелось, а в пещерах Белых едва ли не каждая крыса пищала о невероятной жадности колдунов. К слову, крысы у Зюзов тоже были те ещё скряги. Слопали весь мой запас, да ещё и воротили нос, хотя были такими тощими, что рёбра торчали. Видать, совсем не жаловал их местный ведьмовской совет.

Владения Зюзов я покинула не солоно хлебавши, и сразу же полетела к Чёрным Горам.

По правде говоря, эти места мне нравились. Несмотря на дурную славу, было в этом краю какое-то очарование. Чёрные, как смоль, вершины, утопающие в сочной зелени. Тучи каменных орлов, круживших почти под облаками, густо окутавшими высоченные пики Гор.

Я опустила ядокрыла у самого подножья, спешилась и достала из ножен меч, затем стала всматриваться в ореховые заросли, выглядывая какое-нибудь существо, способное внятно говорить.

Обычно лучшим вариантом была крыса, однако я помнила, сколько их шаталось по обители Кшиша Велеса. Те ещё шпионы. Стоит только рот открыть, сразу же наверх понесут. И вместо долгожданной встречи с колдуном на меня хлынет орда любопытных княжичей.

Поэтому я осторожно прошлась вдоль орешника, а затем скользнула в чащу. Было невероятно тихо, поэтому я сообразила, что не одна. Рядом наверняка находилось довольно сильное существо. Сейчас я бы многое отдала, чтобы стать невидимой. Но всё, что могла — это попытаться быть незаметной.

Неслышно ступая по настилу из прошлогодних пожухлых листьев, присыпанных мелкими веточками, я продвигалась всё глубже в лес, и наконец, услышала негромкий смех. Определённо женский, но какой-то булькающий и картавый. Ведьма или морена?

Ведьме мне нечего было предложить, а для морены я сейчас лёгкая добыча. Поэтому я благоразумно ступила назад, однако далеко уйти мне не удалось.

Смех вдруг начал приближаться, и я сообразила, что его обладательница несётся прямо на меня, с шумом перепрыгивая через кочки и коряги, повизгивая, как мелкий лесной кабан. Я нырнула в кусты, и спустя мгновение на поляну выскочило невиданное существо.

Полуголая девица с невероятно огромной грудью, колыхавшейся при каждом движении, громко шлёпнулась на траву, задрав к небу кривоватые ноги, густо покрытые мохнатой порослью. Она всё также хохотала, похрюкивая, и приподнялась на локтях, а на меня уставилось жутчайшее в долинах лицо. Выпуклые серые глаза безумно вращались, а тёмные багровые губы, по форме напоминавшие старого сома с такими же крошечными усиками, смачно шлёпали, причмокивая, отчего у меня по коже побежали мурашки.

Шея была странно вывернута, и я не сразу сообразила, что лица у девицы, собственно, два. Раньше я никогда не видела подобных существ, но знакомиться не горела желанием, тем более, что она явно была не одна. По всему лесу стоял треск ломающихся веток, и тут же на поляну выскочили три красных княжича, принеся с собой стойкий аромат дурмана. Юноши были в одних штанах, но через секунду не стало и этого.

Я лишь могла предположить, что сейчас начнётся, тем более, что девица перестала смеяться, встала на колени и стала придвигаться к княжичам ползком. С одной стороны, мне было интересно, с другой — стыдно, и пока я решала, что же в итоге возьмёт верх, двулицая страшилица вдруг сказала:

— А где ещё один?

— Нас трое, — ответили ей до боли знакомым голосом. Я присмотрелась, и меня вдруг охватила злость: так и есть. Мой несостоявшийся «суженый» Кассиль Яр!

Надо сказать, сложен он был довольно неплохо, а на то, что было ниже пояса, я с трудом заставила себя не смотреть. Не моё это дело. Пусть себе тешится. А я потихонечку пятилась назад.

— Там в кустах кто-то есть, — упрямилась девица. Вот проклятая! Услышала ведь. И зачем меня сюда понесло?

— Кто? — рявкнул Кассиль и вышел вперёд.

Мамочки! Я, конечно, росла вместе с братьями и много чего повидала, но вот так, с огромным вздыбленным естеством наперевес, они передо мной не расхаживали. И это было…МАМОЧКИ!!!

Я почувствовала, что краснею, замерла и перестала дышать. Кассиль стоял прямо над моей головой, с шумом втягивая воздух. Глаза защипало от дурмана, и я на миг подумала, что пронесёт.

— Под тобой ножны! — крикнул кто-то, и Кассиль опустил взгляд.

Прямо на меня. Ядовито-красные глаза вспыхнули, а лицо пошло пятнами. Дьявол! Я и забыла про меч. Рукоять упиралась в моё бедро, а ножны, щедро украшенные драгоценными камнями, предательски выглядывали из-под куста, поблёскивая на солнце.

Кассиль не сказал ни слова, быстро отскочил назад, натянул штаны и крикнул остальным, чтобы проваливали. Княжичи, хохоча и гигикая, подхватили одежду и девицу, и ушли. А он остался, тиран бы его побрал.

— Выходи, — велел он и встал посреди поляны фертом.

Я сжала плотнее губы, норовившие растянуться в ухмылке, и вышла — что мне ещё оставалось. Не хватало ещё от этого наглеца по кустам скакать. Хотя его тяжёлый взбешённый взгляд говорил, что стоило бы.

— Понравилось то, что увидела? — хрипло спросил он.

— Прости, княжич, но подружка твоя мне не по вкусу. Стрёмная она.

Кассиль неожиданно рассмеялся. Зубы его были ровные, белые, даже сверкали на солнце, как у молодого ведьмовского пса. От таких лучше держаться подальше, что я, собственно и собиралась сделать, правда, пока не представляла, как. Даже с мечом против княжича, полного ярости, я была тростинкой на ветру. Тем более, что Яр неожиданно оказался выше. И плечи его, как ни странно, были широки, не в пример синим владыкам.

— Это Кош так тебя наказал? — спросил он, указывая на мою шевелюру.

— Кош? — удивилась я, — да нет. С чего вдруг?

— Ну как тебе сказать… Я б на его месте вообще посадил бы тебя на цепь.

— А я б на твоём месте поспешила бы за дружками, а то ничего не достанется.

— Как знать, — загадочно ответил он, — может, достанется больше…

Кассиль неожиданно протянул руку и дотронулся до моего подбородка. Я хмыкнула и щёлкнула его по пальцам.

— А Сурья где?

— Сурья? — глаза княжича недобро блеснули. Он шагнул назад и ехидно улыбнулся, — как и всегда. Ошивается у своей зазнобы.

— Надо же? — искренне удивились я и внутренне порадовалась за брата, — скор, однако, малец.

— Очень скор, — подтвердил Кассиль, — как тебя зовут?

— Тебе зачем?

— Надо ж тебя как-то называть.

— Так меня, считай, уже нет.

Я положила ладонь на рукоять меча и одарила его одной из самых милых своих улыбок — тех самых, после которых отец обычно таял, прощая мне всё на свете, а затем ломанулась в чащу, уже не заботясь о том, чтобы не шуметь. В несколько прыжков я пересекла лес и услышала клёкот Карта, моего ядокрыла. Слава Горам!

В этот же момент Кассиль сбил меня с ног, и я с размаху шлёпнулась в кучу листьев и ещё чего-то мягкого и неприятно хрустящего. Похоже, я прибила какого-то зверька.

Княжич перевернул меня на спину, а сам уселся сверху, разглядывая, будто ворон добычу. Я беспомощно махала единственной свободной рукой, сожалея о том, что в перчатках. Когти мне бы сейчас пригодились.

— Попалась, плутовка!

Негодник склонился над моим лицом, щедро обдав меня запахом зелья, и я чихнула, а он вдруг лизнул мои губы. Стало щекотно и, если честно, немного противно. Влажный след от его языка быстро похолодел, и захотелось вытереться, но мерзавец не дал. Вместо этого он куснул меня за шею, затем чуть пониже. Я же всё пыталась прицелиться, куда б его стукнуть ногой, однако, на счастье, Карт меня опередил.

Запустив в Кассиля с десяток ядовитых перьев, мой верный скакун крикнул и встал на дыбки. Княжич зашипел, скатился с меня, а затем вскочил и, приплясывая от боли, зашептал заклинания.

А я подошла к ядокрылу, пригладила его перья и поцеловала в клюв.

— Молодец, — похвалила я, и Карт ответил мне довольным урчанием.

— Откуда у ведьмы ядокрыл? — вдруг спросил Кассиль. Кожа его в некоторых местах ещё бугрилась от ядовитых ожогов, однако исцелялась на глазах. И дурман из башки тоже, должно быть, выветрился. Потому что теперь он выглядел куда спокойнее.

— У тебя так много вопросов, княжич.

— А у тебя — загадок, ведьма. Что ты здесь забыла?

— Опять вопрос… Откуда ты такой любопытный взялся?

— Да уж… Сначала ты являешься в школу в облике княжича. Затем рассматриваешь меня в кустах. И у тебя свой ядокрыл. И всё это ну ни капли не странно!

— Я тебя не рассматривала, ещё чего. Я просто там сидела.

— Зачем?

— По нужде, — выпалила я, чувствуя, как щёки пылают, — не знала, что вы тут собираетесь любиться. Тут вообще-то столько разных существ шляется…

— Им это не мешает, — усмехнулся Кассиль, — может, всё же скажешь, как тебя звать?

Вот достал, а!

— Рейна.

— Странное имя для ведьмы.

Я не совсем понимала, с чего он взял, что я ведьма, однако разубеждать его не собиралась. Чем меньше он обо мне знал, тем меньше мог доставить хлопот.

— Стало быть, Кош — твой покровитель?

— Да. Сурья, — согласилась я, не имея другого варианта.

Почти все ведьмы Межгорья имели покровителя, и ничего зазорного в том не было. Братец на данную роль весьма подходил. Внезапно в голову пришла идея. Кассиль давно в школе княжичей, наверняка слышал про колдуна.

— Если честно, я прилетела сюда совсем по другой причине. Мне нужен колдун. Хочу быть его ученицей.

— Колдун? — княжич выглядел слегка ошарашенным, — Тарьял?

— Тарьял, — кивнула я, не имея ни малейшего понятия, о ком он говорит, — сможешь показать, где он живёт? А то я опять кому-то помешаю…

— А ты знаешь, чем обычно ведьмы платят колдунам?

— Это моя забота, Яр.

— Тарьял довольно странный, — предупредил Кассиль.

— Так покажешь? Или мне поискать кого-то другого?

— А что мне с этого будет?

— Ты уже и так получил.

— Не совсем, — проворчал княжич, — погоди, я найду свой кафтан и меч.

Кассиль исчез среди деревьев, а я, если честно, всерьёз подумывала о том, чтобы смыться. Вдруг он снова начнёт приставать? И с чего б ему стало со мной возиться? Хотя другого способа отыскать колдуна я пока не видела. Оставалось надеяться, что Яр меня не обманет. Сама-то уж я вконец завралась…


Спустя несколько минут княжич появился, полностью одетый и почему-то угрюмый.

Я забралась на спину ядокрыла, Кассиль пристроился позади меня и обнял за талию. Руки его были большими и горячими, а дыхание щекотало затылок, и мне почему-то стало смешно, а он, заметив мою возню, напрягся.

— Поднимайся вверх, — велел Кассиль странным срывающимся голосом. И я послушно направила Карта в Горы.

Глава 5

Кассиль

Сидеть рядом с ведьмой было почти невыносимо. От неё так пахло — свежестью луговых трав, дымком от костра и ещё чем-то сладким и женственным, что аж скулы сводило. Кассиль не помнил, чтобы от ведьм исходил такой аромат.

А ещё она была ладно сложена. Плавный изгиб талии, ровные холмики грудей, угадывавшиеся сквозь мужскую рубаху… Таких ведьм в Межгорье он ещё не встречал. Да и среди других существ тоже. Щёки, пожалуй, худоваты, нос чересчур вздёрнут, но вот глазищи — огромные на пол-лица, цвета полевых васильков, и совершенно невозможная улыбка…

От сияющей копны золотистых волос остался лишь смехотворный пушок, но, как ни странно, даже такой она ему нравилась…

Ещё б не ёрзала на своём ядокрыле, дотрагиваясь ягодицами до того, до чего не следовало, а то в паху аж пылало. Кассиль сжал её ещё крепче, ведьма даже пискнула от возмущения, но затихла.

— Долго ещё?

— Вон тот выступ.

Ведьма лихо правила ядокрылом, словно с детства привыкла летать, и Кассиль задался вопросом, кто же её научил. Сурья? Вполне возможно. Этот сладенький красавчик был ему поперёк горла. И папаша его тоже хорош. Кассиль представить себе не мог, чтобы ему позволили обучать ведьму. Тем более, дарить ядокрыла.

А уж какая строптивая! Кассиль, если честно, не думал, что она даст ему отпор. А потом так спокойно попросит отвести к Тарьялу. Сумасшедшая девка. И только поэтому он её и не тронул. А ведь легко мог бы взять, что причитается…

Невзирая на ядокрыла и на то, что она неплохо владела мечом.


Крылатый скакун опустился на каменный выступ и тряхнул головой. Кассиль молниеносно соскочил с его спины и ловко расставил руки, подхватывая Рейну, так что она скользнула прямо ему на грудь. Он с удовольствием отметил, что она опять покраснела, но тут же вырвалась и прыгнула на землю.

— Спасибо, — тихо сказал она, глядя куда-то в сторону, — он здесь живёт?

— Да, в этой пещере есть ход. Но пройти по нему можно лишь тому, кого он пустит.

— Он многих пускает?

— Почти никого. Но другого пути я не знаю. И никто не знает. Ни одна крыса, ни даже тень.

— Я попробую, — улыбнулась ведьма. И зачем она только это сделала? В груди что-то ухнуло и оборвалось.

— Рейна, — неожиданно для себя Кассиль схватил её за руку и притянул поближе к себе, — ты бы не хотела себе другого покровителя?

— Меня устраивает и мой, — хмыкнула мерзавка.

— Ну и ступай к дьяволу, — разочарованно прошипел Кассиль и, хватаясь за небольшие выступы в скале, стал спускаться вниз.

Раздался негромкий свист, и по спине пробежал ветерок. Ядокрыл Рейны подлетел почти вплотную и терпеливо ждал, пока княжич не соизволит забраться ему на спину. Кассиль посмотрел наверх и увидел её откровенно смеющееся лицо.

И в душе поднялась злоба. Однако он всё-таки залез на зверя, иначе это выглядело бы совсем нелепо. Но этой выскочке он ещё задаст.

Подумаешь, смазливая ведьма!


Карт принёс его прямо на двор замка Велеса. Кассиль спешился, и хлопнул его по крупу, отпуская обратно к хозяйке, и ещё некоторое время стоял, сжимая кулаки и представляя себе во всех подробностях, как именно ей задаст. Её хриплые вскрики и страстные стоны, а также горящие васильковые глаза, когда он будет «наказывать» её, сжимая ладонями ягодицы — светлые и чистые, как её кожа. От этих мыслей вдруг стало жарко. Кассиль пошёл к конюшням, схватил первое попавшееся ведро воды и вылил себе на голову.

А после перемахнул через забор и поспешил в лес. Кажется, ему совсем не помешает отловить какую-нибудь девку-перевёртыша, а может и двух. И много-много дурмана…

Глава 6

Рейна

О колдуне, живущем в Чёрных Горах ходило немало легенд. Поговаривали, что он едва ли не самый могущественный в Межгорье. И он относительно молод. Вот и всё, пожалуй, что я о нём знала.

Я осторожно ступала по коридору пещеры, стараясь как можно меньше шуметь. Пещера была удивительной — совершенно непохожей ни на одно из мест, в которых я когда-либо бывала.

Пол мягкий, будто поросший мхом. Каждый шаг оставлял за собой сверкающий след, который спустя мгновение поднимался в воздух блестящими искорками, сгоравшими на глазах. Я наклонилась, чтобы потрогать руками поверхность пола. Она казалась шелковистой, но удивительно прочной. Сколько бы я не старалась, у меня не получилось отщипнуть хотя бы кусочек. Зато пальцы вдруг стали переливаться всеми оттенками радуги.

Стены пещеры были расписаны причудливыми рисунками, изображавшими невиданных зверей: крошечных двуглавых скакунов, псов-циклопов, гадюк с раздутыми воротниками, на которых поблёскивали вполне человеческие глаза. Иногда мне казалось, будто рисунки живые, смотрят на меня исподтишка. И они перемещались. Я точно знала, что одна из гадюк последовала за мной, едва я вошла в пещеру. Стоило лишь на мгновение отвести взгляд, как она появлялась там, где ещё секунду назад был пустой пятачок.

Было немного страшно. Однако я заставляла себя идти вперёд. Возможно, колдун испытывает меня, полагая, что испугаюсь и уйду? Ну уж нет. К дьяволу эти рисунки.

Однако, какой же длинный коридор. Я всё шла и шла, а конца и края не было видно. Неожиданно пол под ногами начал хрустеть. Присмотревшись, я поняла, что иду по крошечным черепам, похожим на мышиные, только с здоровенными глазницами. Их было столько, что я дивилась, что за существа обитают в этих стенах? Откуда здесь целый погост мышей? И такой странный запах…

И вдруг я увидела её. Гадюка, следовавшая за мной по пятам, неожиданно оказалась на камне, возникшем непонятно откуда на моём пути. Её-Горы, минуту назад этой преграды не было. Я невольно шагнула назад, а пальцы вцепились в рукоять, готовые в любой момент выхватить меч. Правда, поможет ли он против колдовства?

Воздух вокруг стал тяжёлым. С потолка стали спускаться красноватые лучи, смыкаясь плотным кольцом вокруг камня. А после раздался смех. Довольно приятный женский смех. Звонкий, и я бы даже сказала, что нежный, но было в нём что-то жуткое, аж до костей пробирало…

Лучи кружились вокруг камня, будто танцевали, то сжимались почти вплотную, то разбегались по пещере, а затем изменили цвет на белый, замерли и начали рассеиваться. Когда исчез последний, на камне появилась она.

Женщина была красивой. Длинные золотистые пряди вились колечками, а из-под непривычно короткой юбки виднелись стройные ножки. Я подалась вперёд, чтобы поближе рассмотреть её лицо, и обомлела…

Во-первых, женщина удивительно походила на меня. Особенно цветом глаз.

А во-вторых, она с упоением грызла самую настоящую мышь. Ещё живую. Лапки беспомощно трепыхались, а по пальцам незнакомки бежала кровь. Стало гадко до тошноты.

— Ну, чего уставилась, Рейна Кош?

Голос оказался высоким и довольно неприятным, чем-то напоминая свист летучих мышей в период брачных игр.

— Кто ты такая? — спросила я, — откуда меня знаешь?

— Я здесь хозяйка, — ответила незнакомка.

— Колдунья?

— Может быть…

Она спрыгнула с камня, вытерла губы и демонстративно прошлась вокруг меня, с любопытством разглядывая.

— До чего жалко выглядишь, дорогуша, — наконец, выдала она.

Я хотела бы ей ответить, однако сдержалась. Кто знает, что у неё на уме. Вдруг это колдун со мной играет?

— Мне нужен Тарьял, — спокойно ответила я.

— Правда?

Глаза её вспыхнули, а лицо стало совсем недобрым. Незнакомка подошла ближе и привстала на цыпочки. Она была намного ниже, лоб едва достигал моей груди, а ещё у меня появилось такое чувство, что прибить её на месте было бы не такой уж плохой идеей. От женщины веяло злом, и мне вдруг стало неуютно.

— Зачем тебе нужен Тарьял, негодная?

— Увижу его — скажу.

— Не увидишь, — зашипела она, — пошла прочь, пока цела. Иначе сожру, и косточки не останется.

— А не пойти бы тебе лесом?

Я протянула руки, чтобы убрать нахалку со своего пути, однако наткнулась на пустоту. Незнакомка растаяла в воздухе, будто её и не было вовсе. Но обглоданная мышиная тушка, валявшаяся на полу, говорила о том, что мне не почудилось.

Позади раздалось шипение. Я достала меч, как раз вовремя: со стены на меня прыгнула самая настоящая гадюка. Тварь раздулась до невероятных размеров, и в паре ладоней от моей шеи щёлкнула огромная клыкастая пасть. Я закрыла глаза, чтобы ненароком не поймать её взгляд и взмахнула мечом.

Голова гадюки отлетела в сторону, тело звонко шлёпнулось мне под ноги и завертелось, подпрыгивая в агонии. Но тварь была жива. Пасть её по-прежнему была открыта, а глаза сверкали. Я старалась не смотреть на неё, однако лицо само поворачивалось в ту сторону, и я застыла, как завороженная, чувствуя, как тяжелеют ноги. Я будто приросла в месту, не в силах пошевелиться.

Тело гадюки, извиваясь, достигло головы, и разрубленные части твари соединились. Но я ничего не могла поделать — просто стояла и смотрела, как она опять приближается ко мне, неминуемая, как смерть. Если б во мне осталась хоть капля ярости, я смогла бы её остановить. И яд гадюки был бы мне нипочём. Однако теперь я была слаба и опутана колдовством, словно закована цепями.

Гадюка с видимым наслаждением вонзилась в мою ногу…

Но ничего не произошло. Тварь неожиданно запылала самым настоящим синим пламенем и осыпалась пеплом на каменный пол. Я почувствовала, что могу шевелиться и отскочила назад, стряхивая с сапог серые хлопья.

— Вот дьявол, — вслух пробормотала я.

— Самый настоящий, — раздалось прямо над ухом.

Низкий и довольно приятный мужской голос шёл откуда-то сверху. Я оглянулась, и сердце в который раз за сегодня оборвалось.


Мужчина, стоявший передо мной был необычен. Пожалуй, самое странное из ранее встречавшихся мне в Межгорье существ. Высокий — моя макушка упёрлась бы ему в нос. Длинная светлая коса спускалась с плеча до самого колена. Жуткие белёсые глаза, а по всему лицу красноватые полоски шрамов.

От него исходила мощь, и я ощутила, как буквально каждый волосок на теле вдруг поднялся и встал торчком. О том, как сейчас выглядела моя голова, я могла лишь гадать. Судя по тому, что губы незнакомца задрожали в ухмылке, это было не очень…

— Спасибо, — пробормотала я.

— Она бы не причинила тебе вреда.

— Как-то было непохоже, — я нервно поёжилась, вспоминая, как цепенело тело.

— Её нет, — усмехнулся он, — это призрачная особь. Она играет с твоим собственным страхом.

— Она реально изгрызла мышь.

— Мыши её боятся. И она их ест. Больше она ничего не может. Разве что ползать по стенам да шипеть.

— Славная тут обитель!

— Уж какая есть… Рейна.

— Откуда вы все знаете, как меня зовут?

— Я знаю всех владык. Вас не так уж много.

— Но мы видимся впервые!

— Это тебе так кажется, — улыбнулся колдун. Улыбка его внезапно оказалась приятной, словно лучик солнца скользнул по сердцу. Мне отчего-то стало тепло. Однако я тут же одёрнула себя: не хватало ещё, чтобы мне понравился колдун!

Да ещё такой… странный. Я вдруг вспомнила гадание Мальвы, и слава Горам. Злость отрезвила, и я тут же выбросила крамольные мысли из головы. Я пришла сюда по делу, а вовсе не для того, чтобы влипнуть в очередную историю.

— Так ты, стало быть, Тарьял?

— Стало быть, — задумчиво ответил колдун и слегка подался вперёд, — запах бесовской крови. Осталось немного?

— Вся ушла. Но я знаю, где достать, если надо.

— Нужна капля именно той, над которой вершилось колдовство.

— Увы.

— Тогда я не смогу помочь.

— А откуда ты знаешь, что мне нужно? — подозрительно спросила я.

— Разве это не очевидно?

Он глядел на меня так, будто я была неразумным дитя, а я честно не могла понять, откуда он всё знает. Словно видит насквозь, и это мне совершенно не нравилось.

— О тебе слагают легенды, колдун. Разве нет иного способа вернуть мои волосы?

— Есть, — он опять улыбнулся, — время.

— Ну, спасибо, что я его потратила.

— Дитя моё… я ведь тебя сюда не звал.

Вот и поговорили. Славненько. Я стояла, заглядывая ему в рот, находившийся на уровне моих глаз. Так и подмывало спросить, откуда взялись все эти шрамы, паутиной опутавшие скулы. Ладони тоже покрыты шрамами. Крючковатые пальцы крепко сжимали костяной посох, исчерченный бороздами от когтей. Он казался таким загадочным — голова шла кругом.

— Я не собираюсь сдаваться.

— Считаешь меня всемогущим? Я обычный колдун, а не тиран.

— Думаю, ты прибедняешься.

Ответом был смех — негромкий, но весьма обидный. Смеялись даже его глаза — сплошные белые пятна без единой точки зрачков. Впрочем, Тарьял довольно быстро успокоился, и посох в его руках исчез.

— Прибери-ка весь этот мусор, — он кивнул на россыпи мышиных черепов, — а я подумаю, как тебе помочь.

— Но это… Ты можешь уничтожить всю эту мерзость лишь взмахом руки!

— А ты вроде не собиралась сдаваться? — взгляд его прищуренных глаз сверкал ехидством. И с чего я взяла, что будет легко? Похоже, в царстве колдуна на хватало скомороха, и мне почётно вручают эту роль. Что ж, я, пожалуй, попрыгаю. Раз выхода другого нет.

— Дай хотя бы мешок, чтоб сгрести эту дрянь.

Тарьял щёлкнул пальцами, и на меня свалился целый ворох мешков, да ещё и метла в придачу. Мерзавец победно ухмыльнулся и исчез. А я совершенно некстати вспомнила, что он не любит владык. Думаю, теперь это будет взаимно.

Глава 7

Тарьял

Дьявол бы побрал эту неугомонную девицу! Надо же, пробралась, несмотря на ловушки, расставленные для владык. Хотя, неудивительно — в ней ведь больше не было ярости. Но, сколько в ней упрямства и самомнения. Кого-то сильно напоминает. Кого-то, о ком Тарьял совершенно не хотел думать.

У него и так по самое горло хлопот. С тех пор, как Сурья Кош разрушил главный источник, Тарьял будто лишился глаз, а это было нехорошо. Он привык видеть, что творится вокруг. А сейчас перед ним расстилалось унылое белое поле.

— Юная владычица хороша, — прошептал призрак.

Тарьял закатил глаза к потолку и глубоко вздохнул. Она опять приняла образ гадюки и сидела в углу, обиженно свернув хвост калачиком. Сейчас начнёт злиться и плеваться желчью. И почему он до сих пор не отправил её в преисподнюю?

Она — его наказание. Проклятие. Несносная судьба, от которой никуда не деться. Он обречён терпеть её рядом. Вечность. Подумать страшно, что он когда-то её любил.

— Ступай отсюда, — хмуро велел колдун, — ты уже надоела.

— Я хочу её тело, — упрямилась гадюка, — тебе ведь оно пришлось по нраву?

— Я тебя не слушаю.

— Значит, пришлось, — грустно вздохнула она, раздувая воротник. Тарьял хорошо знал этот жест, поэтому загодя прикрыл ладонями уши, чтобы не оглохнуть от дикого визга, — она так похожа на меня!!!

— Слава Горам, не такая дура, — едва слышно буркнул Тарьял, однако призрак его услышал.

Спустившись с потолка, она опять приняла женский облик и прошлась перед ним, окутав невыносимо сладким ароматом дурмана. Только она умела такой варить…

— Годы мучений лишили меня рассудка, колдун, — нежно пропела она, — но дурой я никогда не была! Ты уже забыл, мальчик мой? Забыл, что мне пришлось пережить из-за тебя?

— А ты забыла, что сама во всём виновата?

— Она дочь Ирвальда, милый… Ирвальда Коша…

Плутовка продолжала танцевать вокруг него. Шнуровка на её платье развязалась, отчего ему явно стала видна упругая округлость сочной груди. Когда-то он сходил от неё с ума. Но теперь это был лишь призрак.

— Я могла бы заключить сделку с тираном. Он отдал бы мне её тело… И мы бы снова стали близки. Я могла бы подобраться к Ирвальду… подобраться к его детям…

— Ступай, ведьма. Ступай к Лаорту. Заключай сделку. Я хочу посмотреть, что ты ему предложишь.

— У меня всегда найдётся кое-что в запасе, — она улыбнулась так широко, что по телу колдуна пробежала дрожь. Смесь брезгливости, отвращения и отголосков воспоминаний…

— Боюсь, единственное, что его заинтересует, так это возможность стереть тебя в порошок.

— Я уже мертва, милый, — её глаза загорелись до боли знакомым блеском, — так что не страшно. А вот Рейна…

— Сгинь! — рявкнул Тарьял и взмахнул рукой. Откуда ни возьмись в ладони появился посох. Он стукнул им о каменный пол, и призрак исчез.

Ненадолго. Скоро опять появится.


Тарьял подошёл к небольшому источнику. Более слабый, он питался от главного, и без поддержки потихоньку истощался. Колдун старался не обращаться к нему лишний раз, однако сейчас он был слишком раздосадован, чтобы щадить силы. Он окунул в посох в серебристую жижу, отчего по поверхности неторопливо поплыли круги.

В середине источника образовался небольшой пузырёк. Он постепенно рос, увеличиваясь в размерах, пока не охватил весь источник. Тарьял осторожно поддел его ногтём, и пузырёк лопнул. Пещера преобразилась. Стены расступились, пропуская солнечный свет, а вместо каменного мха под ногами зашелестела трава. То тут, то там среди зелёных стебельков выглядывали алые маковые головки.

А рядом, опустившись на колени, сидела ведьма и что-то шептала. По спине струилась роскошная огненная копна волос.

— Мальва, — позвал Тарьял.

От неожиданности маковица вздрогнула и пугливо вскочила, осматриваясь вокруг. Она не могла видеть колдуна, зато отлично слышала его голос.

— Зачем ты отправила её ко мне?

— Я не… Вот проказница! — Мальва покачала головой, — я старалась ей помешать. Но она упряма. Лучше дай ей то, что она просит. И пусть идёт себе подобру-поздорову.

— Это не просто, Мальва… Я сделаю всё, что смогу. Но больше не присылай её ко мне. Никогда.

— Слушаюсь, о великий Колдун всея Межгорья, — маковица скорчила рожицу и демонстративно встала фертом.

Тарьял стукнул посохом, и пещера вернулась в свой прежний вид. А он задумчиво уставился перед собой.

Рейна… Рейна Кош… Было в ней что-то забавное. Но лучше держаться подальше.

Глава 8

Рейна

С мусором я управилась быстро. Получилось целых семь мешков костей и полуразложившихся мышиных трупиков. Кто мог предположить, что призраки так много едят? И сколько лет здесь не убиралось?

Ну вот, я завязала последний мешок, и что прикажете с ними делать? Оставлять посреди прохода не было смысла. Все равно велят убрать. Только вот куда? В прежние времена я бы вытащила мусор наружу и сожгла. Но сейчас, не обладая пламенем, это было нелегко.

Разводить костры без колдовства я не умела. Сурья мог. И было бы неплохо его отыскать. А заодно взглянуть на его зазнобу. Надо же, у братца появилась подружка. А я уж думала, он совсем тюфяк. Поэтому мне было жутко интересно. Я подхватила по мешку на каждое плечо и поспешила к выходу наружу. Было тяжеловато, но лучше уж потерпеть, чем таскаться туда-сюда целых семь раз.

На третьем я окончательно выбилась из сил, свалила мешки на пол и села передохнуть. И тут она снова появилась.

— Тарьял тебя ждёт, — сухо обронила гадюка и нырнула под один из мешков.

— Он не мог прислать никого получше?

Что-то я не слишком верила этой призрачной особе. Уж слишком она казалась коварной. И рука моя опять потянулась к мечу.

— Боишься? — хохотнула гадюка, — и правильно делаешь. Меня надо бояться.

— Уже дрожу, — кивнула я.

— Как хочешь, но он ждёт. Спеши, если хочешь застать в хорошем расположении духа. А то потом кто-нибудь его разозлит. Ну, вроде меня. И кто его знает, что он опять придумает.

А гадюка, однако, само сочувствие и благодать. Глядишь, вместо яда мёд из желез закапает. Я встала, подхватила мешок, вытащила наружу, посмотрела на солнышко и вытерла со лба пот. А ведь это ещё не конец.

— Упрямая, — шипела гадюка откуда-то из темноты пещеры, — совсем, как отец.

— Откуда ты его знаешь? — удивилась я.

— Оттуда… Будешь послушной, может, и тебе расскажу.

— Я лучше у него самого спрошу.

— Спроси… А Тарьял всё ждёт… Я не шучу. Лучше иди, пока он не подумал, что я опять на тебя напала.

— Что тебе будет? Ты же призрак?

— Спущусь в преисподнюю на пару часов. Знаешь, это совсем не сладко.

— Мне почему-то тебя не жалко, — хмыкнула я, однако задумалась.

Что, если колдун и впрямь меня ждёт? Стоило пойти проверить. Но спиной к этой гадюке я поворачиваться не стану. Я взмахнула мечом и велела ей идти вперёд.

Гадюка прошипела что-то себе под нос и проворно понеслась по стенам.

И надо же как быстро она скакала! Я бежала следом, едва успевая вписываться в повороты, и совсем не разбирала дороги. Плутовка иногда останавливалась, ехидно улыбаясь. Я грозила ей мечом, и мы продолжали путь.

Наконец, мы свернули в какую-то пещеру и остановились. Я с любопытством осмотрелась вокруг. Место было дивным, не похожим ни на что остальное. По полу клубился густой туман, стены переливались разными оттенками красного цвета, а потолок был глубоко чёрным и таким высоким, что мне казалось, что его и вовсе нет — пещера уходила глубоко вверх, до самого неба, и где-то вдалеке мерцали звёзды.

Это было очень красиво. Я шагнула вперёд, и ноги мои опутал туман.

— Тарьял, — позвала я, но мне никто не ответил.

Я сделала ещё шаг, и вдруг провалилась куда-то вниз. Падая, я услышала уже знакомый женский смех.

— Ну и дура ты, Рейна Кош…

Вот дьявол! Этому наглому призраку всё ж удалось обвести меня вокруг пальца…

* * *

Я упала на что-то мягкое, тёплое и жутко смердящее. И оно было живое. Я лежала, чувствуя, как оно шевелится подо мной. А спустя мгновение увидела глаза: два огромных, как озеро, зелёных глаза. Жуткая клыкастая пасть, бородавчатый язык, с которого капала желтоватая слюна. Я зажмурилась, гадая, как быстро оно меня проглотит.

Однако существо дыхнуло мне в лицо зловонным духом и сбросило на пол, словно букашку. Я осторожно поднялась и отряхнула колени, подспудно пытаясь нащупать меч. Его не было. Стало быть, и защиты никакой. Только когти, шипы и «авось».

Авось пронесёт…

Не вышло. Существо ткнуло в меня носом, сбивая с ног. Над головой щёлкнули острые клыки. Оно тронуло меня языком, перевернуло, а пока я в страхе читала заклинания, уповая хоть на какой-то остаток колдовства, существо слизнуло меня с земли и, зажав между зубов, куда-то потащило…

Глава 9

Лаорт

Тиран сидел на своём кресле, подперев ладонью щеку, и лениво наблюдал, как светловолосая хранительница копошится возле его ног, стараясь, чтобы каждый её жест выглядел привлекательным. Глубокий вырез платья цвета вечерних фиалок демонстрировал аппетитные округлости упругой молодой груди.

Всё это было, несомненно, интересно — с её стороны. А с его — за несколько сотен лет изрядно поднадоело.

Что могла предложить ему небесная, чтобы он согласился заключить сделку? Себя? Лаорт очень сомневался, что не сможет получить девицу просто так. Она ведь и сама этого хотела — в глубине её шаловливых очей, плескалось откровенное желание. Ему стоило лишь пальцем пошевелить. Но тиран жестоко молчал и просто смотрел, как она пыжится, едва не выпрыгивая из платья.

То, что хотела от сделки небесная, было старо, как мир, и он вовсе не собирался участвовать в очередной делёжке семейного гнезда. Да-да, все эти сказки про нелюбимых женихов и коварных братьев, бессердечных отцов и разлучниц-сестёр Лаорт слышал уже не раз. Но, что характерное, лишь от небесных. Другие существа просили что-то более существенное, чем наказать близких. А ведь он не каратель, и не судья. Он тиран.

Лаорт вздохнул, пообещав себе повыдёргивать крылья, руки или иные конечности тому, кто продал этой девице путеводную нить к молебному источнику преисподней. Она принесла ему жертву — новорожденную ведьму, укутанную в зловонную шершавую мешковину. И где только она её взяла? Теперь он обязан был хотя бы выслушать.

— Всё это хорошо, дева. Но мне не интересно.

— Но я ведь…

— Ты изрядно потратилась, — тиран зловеще улыбнулся, — но никто не обещал, что ты получишь то, за чем пришла.

— Я так рассчитывала… хотя бы на покровительство… если тиран желает.

Девица залилась румянцем, белёсые ресницы дрогнули. Однако тиран почувствовал фальшь и насмешливо скривил губы. Он не любил, когда ему лгут…


Женщины мало что значили в жизни Лаорта. Конечно, иногда они появлялись, увлекаясь его красотой. Но ещё больше их привлекала власть. Почёт быть любовницей тирана. Затем они становились однообразны и скучны, пытаясь изобразить царицу преисподней, в то время, как Лаорт терял к ним интерес.

И уж точно никого никогда не любил.

Чувства — удел безумцев. Таких, кто, вот, к примеру, начал строить этот замок, больше похожий на храм.

Тиран устало поднял глаза к потолку, рассматривая полупрозрачные своды, сквозь которые сочился свет. Единственное место, где можно было стоять под лучами солнца, не боясь ожогов. Жаль, что того, кто задумал этот замок, убили, а достраивать никому и в голову не пришло. Но Лаорту почему-то нравилась эта недостроенная обитель. Здесь ему было довольно уютно. И близко к солнцу. Приятно было хоть изредка ощущать себя поднебесным существом.

Глаза опустились чуть ниже — туда, где сохранился кусок фрески, изображавшей часть удивительно красивого женского лица. Светлые волосы, глаза, выложенные из сверкающих сапфиров, прямая линия носа. Всё остальное было безжалостно содрано. Лаорт иногда мысленно дорисовывал образ, но чаще отводил взгляд.

Ему почти тысяча лет… Красота, что мужская, что женская, да любая… Какой в ней был смысл?

— Лаорт, — девица визгливо напомнила о себе.

— Мой брат покровительствует десяткам таких, как ты. Можешь отхватить себе место.

— А он заключает сделки? — голубые глазки вспыхнули интересом.

— Увы. Но могу перенести тебя к тёмным тиранам. Они заключают.

Девица нахмурилась, сосредоточенно думая о чём-то. Она, поди, и не знала, что такие есть. Любопытно, спросит ли она, почему о них почти не говорят?

— То, что я могу предложить, им будет интересно?

Всё ж она не глупа. Лаорт даже выдавил скупую улыбку.

— Да, дорогая. Всё, что им интересно — это твоя душа. Или сотня-другая лет твоей жизни. А прелести можешь оставить себе.

— Как жестоко! — воскликнула девица, но Лаорт не стал дальше слушать. Взмахнул ладонью, и просительницы не стало. Перенеслась туда, откуда пришла.


Тиран посмотрел на свёрток с мирно посапывающим младенцем, гадая, кому отдать на сей раз — Совету ведьм или колдунам. И те, и другие были далеко не в восторге от подкидышей, прошедших сквозь молебные воды преисподней. Для зелья они не годились, поэтому приходилось воспитывать. Многие из таких ведьм вырастали юродивыми, беседуя с духами с малых лет. Лишь одна из сотен становилась по-настоящему сильной.

Лаорт помнил одну из таких. Злобная ведьма. Иногда он жалел, что выловил её из источника. Но, слава Горам, в живых её давно уж нет…

Из глубоких раздумий тирана выдернул шелест крыльев.

— Кмурт? — Лаорт уставился на птицезверя, опустившегося перед его креслом. Большое мохнатое существо с головой волка, мощными крыльями орла и двумя когтистыми лапами. Кмурт выглядел чудищем, но был совершенно безобиден, если исправно его кормить и не смеяться громко. Смех он вообще не переносил. Но в преисподней мало кто смеялся.

Птицезверь раскрыл пасть и выплюнул на землю белобрысого юнца. Тот встал на колени, с ног до головы заляпанный желтоватой слюной, обтёр ладони и стал прочищать глаза. Вязкие капли летели во все стороны, и тиран брезгливо поморщился.

Какого дьявола Кмурт его сюда приволок?

— Ты кто? — спросил Лаорт.

— Рейна…

Девица! Бровь удивлённо поползла вверх, и тиран невольно улыбнулся, рассматривая это нелепое недоразумение. Худая, высокая, короткостриженая, да ещё и липкая от звериной слюны. Пожалуй, единственное, что было приятного во всём облике, это непривычного цвета глаза. Впрочем, и такие Лаорт уже видел…

— И как ты здесь оказалась, Рейна… Рейна… Что-то знакомое…

— Рейна Кош, — гордо вздёрнув подбородок, сказала девица.

Вот те на! Дочка Ирвальда Коша, собственной персоной. Любопытно посмотреть, какое у такого безумца получилось дитя. Скорее всего, такое же упрямое и безумное.

Девица выглядела слегка растерянной, но это было понятно. Не каждый день тебя носит в зубах огромный птицезверь. Лаорт чуть приподнялся в кресле и посмотрел прямо в её глаза. Они расширились и, кажется, стали чуть ярче. И появилась вполне ожидаемая ухмылка на губах, которая, впрочем, тотчас же исчезла. Взгляд сделался настороженным.

— Что здесь забыла юная владычица? — спросил тиран.

— Я просто сюда свалилась, — ответила девица.

— Так просто?

— Не совсем сюда. Из той пещеры меня унёс вот этот лохматый зверёк.

— Зверёк, — повторил Лаорт, — занятно. Давай иначе: а чего ты искала?

— Мне нужен Тарьял. И, как я понимаю, его тут нет? Вот гадюка!

— Кто? — не понял тиран.

— Да так, — девица явно злилась, — один маленький злобный призрак.

— А ты вообще знаешь, где находишься? — вдруг поинтересовался Лаорт.

— Где-то в Чёрных Горах. По крайней мере именно там я и находилась, пока эта дрянь не завела меня тиран-знает-куда. И славно, что я упала на этого зверька. Иначе расшиблась бы в лепёшку.

— Тиран-знает-куда, — Лаорт едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Вот будет забавно поглядеть на её лицо, когда она поймёт, с кем говорит. Глупая девица!

— Ну, а теперь, можно и я вопрос задам?

— Давай?

— Как выбраться отсюда? Что-то я загостилась…

— Можешь подольше погостить.

— Спасибо, кто бы ты ни был. Но я уж лучше домой…

— А зачем тебе Тарьял?

— Прости, но это уж моё личное дело. Но буду благодарна, если укажешь путь.

— Чем заплатишь, нахалка?

Глаза Рейны опять вспыхнули, и, кажется, в них мелькнули смешинки. Она положила руку на пустые ножны, но спохватилась и убрала на пояс.

— Ты не похож на того, кому нужно золото. Да и с собой у меня почти ничего нет. Я могу предложить своё слово. Если тебе понадобится услуга… Я или мой отец готовы будем её оказать.

— Нехорошо давать слово за собственного отца, — заметил Лаорт.

— А ты собираешься просить о чём-то дурном?

— Забавно, — задумчиво пробормотал тиран и, сложив ладони под подбородком, уставился на Рейну во все глаза. В кои-то веки ему стало по-настоящему интересно.

И то, что она могла, но не стала ему предлагать. Лаорт потянул носом и уловил тот самый особый аромат. Девственница. И разочарованно вздохнул.

Нет уж, с девственницами он дел не имел. Никогда. Может, взять слово, чтоб позже пришла? Но позже он и вовсе про неё забудет. Стало быть, действительно, нечего брать.

— Я не знаю, кто ты, — нетерпеливо продолжала Рейна, — но если не хочешь помогать, то так и скажи. А то я просто время теряю…

— Тиран.

— Вот и я о том же, — она улыбнулась, обнажив удивительно ровные клыки.

И Лаорт едва не подавился от смеха. Рейна тоже засмеялась, а Кмурт в углу вдруг злобно зарычал и рявкнул, громко клацнув зубами. Девица испуганно шарахнулась в сторону, но тут же приняла стойку бойца, привычно нащупывая на поясе меч, которого, увы, не было.

— Он не тронет без моего приказа, — спокойно сказал тиран, — он просто не переносит смех.

— Славное местечко.

— Уж какое есть.

— А это был твой портрет?

Девица совершенно неожиданно кивнула в сторону фрески, затем повернулась к Лаорту, внимательно рассматривая лицо, и опять уставилась на изображение.

И откуда она это взяла? Ведь лицо на фреске было совершенно женским. Пожалуй, мелкая владычица не только глупа, а ещё и фантазёрка.

— Ты находишься в преисподней, Рейна Кош, — сказал Лаорт, пристально глядя на девушку. Однако та лишь улыбнулась.

— Ты лжёшь. Это совсем не похоже на преисподнюю.

— А ты там уже бывала?

— Нет, но… Здесь слишком… красиво.

— Это лишь одна сторона, — хмуро сказал тиран, — и запомни, нахалка: я терпеть не могу, когда меня обвиняют во лжи. Я никогда не лгу.

— А кто ты? — наконец, соизволила спросить она.

— Я уже отвечал, Рейна. И не слишком люблю повторяться.

— Хорошо, — девица вдруг улыбнулась — да так, что весь её образ вмиг преобразился. Куда подевались грязные худые скулы, нелепые слипшиеся волосинки? Остались лишь огромные блестящие глаза да улыбка, открывающая два ряда ослепительно белых зубов.

Лаорт невольно усмехнулся и прикусил губу. Ну почему она девственна, а?

— Подойди сюда, дитя, — он поманил её пальцем. Однако Рейна так и осталась стоять на месте, скрестив руки на груди.

Тогда тиран протянул ладонь, и девушка поднялась в воздух и поплыла к нему. Лицо её было удивлённым и слегка испуганным. Страх — это хорошо. Это правильно.

— Ты меня позабавила, Рейна Кош, — признался Лаорт, — и поэтому я тебя отпускаю. Только поэтому. Вот так, без ничего. Иначе мог бы оставить здесь навсегда.

— Какая щедрость! — растерянно пробормотала она.

— Не дерзи, мне это не по нраву, мелкая владычица. Ступай в свой солнечный мир. Но знай: если надумаешь вернуться, то это уже будет навсегда.

Лаорт дотронулся кончиком пальцев до её подбородка, а затем дыхнул. Девушка выгнулась, словно кто-то невидимый натянул её тело, будто тетиву. Отовсюду — с пола, стен, даже с потолка поползли серебристые стебли цветов, наполняя комнату запахом тлена.

Цветы оплели Рейну тугим коконом и понесли наверх — туда, где сходилось воды Забвения и Вечного Морока, к источникам Ярости и Огня Преисподней…

Глава 10

Рейна

Я очнулась, сидя по пояс в воде, в небольшой впадине возле огромного водопада. Было довольно холодно. Я поспешила смыть с себя остатки липкой слюны птицезверя, и выбралась на берег. Сердце до сих пор колотилось. Что это было: видение? Дурной сон? Или всё происходило наяву?

Я не могла поверить, что была в преисподней. Уж не знаю, как она выглядит, но явно не так. И тиран. Разве могут тираны быть такими?

У существа было идеальное лицо — светло-розового цвета кожа, ясные голубые глаза, полные чуть влажные губы. Хорош, до ломоты в костях…

Должно быть, мне всё-таки привиделось.


Я смахнула каплю, стекавшую по виску, и вдруг пальцы задели прядь волос. Но этого ведь не могло быть? Я ощупала голову, с радостью касаясь мягких завитушек. Не слишком длинных, с ладонь, но всё ж куда лучше, чем было.

Я опустилась на колени перед водой, стараясь рассмотреть на дрожащей поверхности собственное отражение. Худое лицо снова обрамляла копна золотистых волос, едва доходивших до подбородка. И пещера взорвалась от моего ликующего крика. Конечно, до полного возврата магии ярости было ещё далеко. Волосы должны отрасти по пояс. Но и этой малости я была рада. Я чувствовала, как в венах тихо плещется сила владык. И даже ощущала слабые искры пламени.

— Спасибо тебе, кто бы ты ни был!

— Помни, Рейна… Больше я тебя не пощажу… Так что лучше не попадайся на глаза…

Голос будто звенел в моей голове, затем утих. Сначала было немного страшно, но вскоре я воспрянула духом и даже рассмеялась.

Надо же, какой заносчивый тип. Можно подумать, я только и делаю, что напрашиваюсь в гости к тирану. Если только это был он. Что-то совсем не верится. Тираны злые, коварные, страшные. А этот — просто самодовольный болван.

Хотя занятный.


Я осмотрела пещеру, но не нашла ничего интересного. Огромный водопад спускался с неимоверной высоты — вот, пожалуй, и всё, что в ней было. Кое-где по углам лежали ворохом истлевшие останки каких-то существ. Судя по тому, что кости были целыми, они издохли собственной смертью. Значит, хищника, готового меня сожрать, можно не опасаться.

Однако пора было выбираться наружу. Впереди в стене виднелось несколько проходов. Из одного лился свет — очень похоже, что именно там был выход. Я уже направилась туда, как вдруг позади раздался негромкий шум. Волосы на голове зашевелились, ощущая совсем рядом мощную колдовскую силу. Мне стало любопытно, и я спряталась за небольшим выступом, надеясь, что меня не заметят.


Тарьял появился так неожиданно, что я едва сдержалась, чтобы не ахнуть. Серебристый луч, быстрый, как удар молнии, мелькнул перед глазами, и колдун уже стоял возле водопада с посохом в одной руке и небольшим прозрачным сосудом в другой. Он что-то шептал, погружая посох в стремительные потоки. И только тут я заметила тоненькие блестящие ручейки, переплетённые между собой в толще воды.

Колдун пытался добраться до них посохом, и я всё не могла взять в толк, для чего это было ему нужно. Пока один из ручейков не отделился от остальных и не последовал за посохом, словно нить. Тарьял замер на месте, пока блестящая струя неторопливо ползла по верхушке, затем легонько потянул его на себя. Раздался треск, и колдуна подбросило в воздух на добрый аршин. Он упал на спину, а в следующее мгновение преобразился.

Волосы его стали тёмными, глаза полыхнули синим огнём. И я готова была поклясться, что кожа его тоже потемнела. Однако в ту же минуту Тарьял тряхнул головой, и прежний облик вернулся. А я даже толком не успела его рассмотреть.

Зато он меня заметил. Поднялся, подобрал посох и недовольно хмыкнул.

— Как ты сюда забралась?

— Не уверена, что смогу объяснить.

— Я думал, ты сбежала…

Я выбралась из своего укрытия и подошла поближе. В сосуде, валявшемся у самых ног колдуна, бесновалось какое-то колдовство. Оно было живое, светилось и прыгало по стенкам сосуда, пытаясь найти выход. Что ж, я его прекрасно понимала.

— Твои волосы, Рейна, — удивлённо сказал Тарьял, — как тебе удалось?

— Я и сама не знаю, — я искренне пожала плечами, — был тут один «безобидный» призрак. Тот самый, за которым я выносила мешки костей…

— Она опять тебя доставала?

— Не совсем. Она… в общем, она меня провела. Заманила в довольно странную пещеру. По полу стелился туман, а своды казались очень высокими. Там я и провалилась куда-то вниз.

— В преисподнюю, — прошептал колдун, и бледное лицо ещё больше побелело, а шрамы стали казаться глубже.

— Стало быть, он не врал.

— Кто?

— Тип один… Сказал, что тиран.

— Как его звали?

— Имени не называл. Но он не был похож на тирана. По крайней мере, я их себе по-другому представляла.

— Рейна, лишь тиран мог вернуть ярость за такой короткий срок. Что он потребовал взамен?

— Ничего… Только сказал, чтобы я не возвращалась. Странный тип.

— Между прочим, он может тебя сейчас слышать.

— Мне почему-то он не показался страшным, — улыбнулась я.

— Ох, Рейна, — вздохнул Тарьял, — ты совсем ничего не знаешь о тиранах. Они коварны. Особенно Лаорт.

— Этот сказал, что никогда не лжёт.

— Если он светлый. Они не лгут. Но могут не говорить правду. Или говорить не всю. Смотря, как вопрос задашь. А это в иной раз намного опасней лжи.

— У него светлые волосы и голубые глаза. И он весьма необычен.

— Тираны отличаются красотой, — ответил Тарьял, и в глазах его промелькнуло странное выражение, — особенно светлые.

— Есть какие-то другие?

— Да, тёмные. Они намного слабее, но могу лгать. С тиранами лучше не связываться. Никогда.

— Ну, я особым желанием не горю… Скажи лучше, что за колдовство ты творишь?

— Мне нужно восстановить свой источник.

— Здесь? — удивилась я.

— Вообще-то, Рейна, ты стоишь перед водопадом Забвения. Живым источником Ярости.

Вот это да! Я и не знала. Столько слышала об этом месте, и сто раз порывалась посмотреть, но отец говорил, что ещё не время. А выходит, совсем обычная пещера. Необычной высоты водопад.

— В тебе ещё маловато ярости, — прошептал Тарьял, — поэтому не слышишь зов источника.

— А ты слышишь?

— Да.

— Но ты же не владыка.

Колдун неожиданно вздрогнул и взгляд его заметно похолодел.

— Ступай-ка ты домой, Рейна Кош.

И прежде чем я нашлась, что сказать, Тарьял взмахнул посохом, и я очутилась в саду отцовского замка.

Знакомые берёзки шелестели над головой тоненькими веточками, а сбоку пересвистывались яблони-шептуньи. Рядом на терновых кустах сидела стайка болтушек и смотрела на меня с любопытством.

— А ну прочь, сплетницы, — шикнула я, однако негодницы совершенно не испугались. Улыбались, надувая румяные щёчки, похожие на рябиновые бусинки, и тарахтели так, что звенело в ушах. И мои губы невольно дрогнули. По-своему я их любила, хоть и хотелось иной раз открутить щебетухам головы.

— Рейна! Рейна! Рейна!

— Что мы тебе расскажем!!!

— Ярушка ела кислючие яблоки!!!

— Очень много…

— И потом её тошнило.

— Сильно-сильно!!!

— А Флоризель злилась!!!

— И камешками в нас швыряла.

— Миклош пыжится, что будет мальчишка!

— Они такие противные!!!

О, Горы! Меня всего-то пару деньков дома не было, а жизнь так серьёзно поменялась. Я тут же позабыла о Тарьяле, тиране и преисподней и помчалась искать матушку. Если болтушки не врут, то скоро у меня появится ещё один брат или сестра.

И это было славно. Я жутко скучала по Оресту и Сурье. Несносным, но любимым сорванцам. Без них было пусто и скучно в замке.

Глава 11

Рейна

Несколько дней пролетели будто во сне. Все кругом казались счастливыми, кроме Флоризель. Впрочем, она всегда была не в духе, так что никто на неё не обращал внимания. Я же не могла найти себе места…

Загадочный колдун не шёл у меня из головы. Знаю, у таких, как он, всегда полно тайн, в которые едва ли стоило совать нос, однако я никак не могла забыть его внезапное преображение. Эти вспыхнувшие синим глаза… Он явно что-то скрывал. И это «что-то» никак не давало мне покоя. Почему он не любит владык? И почему так поспешно отделался от меня, стоило лишь заикнуться о том, что он способен слышать зов ярости? Могло ли это угрожать нам, владыкам? Ведь он так лихо управлялся с источником нашей первородной силы…

Возможно, стоило рассказать отцу. Но я была уверена, что он в очередной раз скажет, что я вмешиваюсь, куда не стоит, что это совсем не женское дело, и да-да! Отправит меня учиться…шитью, например. Кроме того, отец не привык церемониться, сразу рубит с плеча. Нет, с Тарьялом стоит вести себя по-другому…

Правда, разве могла я заявиться к нему вот так, особенно после того, как он от мен так откровенно отделался? И тут я вспомнила о Карте, которого оставила возле пещеры колдуна. Меч, кстати, тоже обронила в тех же краях. Разве мало поводов, чтобы вернуться? По мне так предостаточно.

Я поцеловала матушку, сообщив, что иду в гости к Мальве, нырнула в лес и побежала к дальним пещерам. В одной из них жила Мурья, моя верная ящерица. Последняя в Межгорье. Когда-то давно, ещё до моего рождения, её мать убила моего двоюродного деда. Но отец почему-то пощадил чудище, а после она спасла мою мать. И маленькой семейке ящеров позволили поселиться в дальних пещерах.

Несколько лет назад старая рептилия ушла в пески умирать, как это делали до неё все её предки, и Мурья осталась одна. Мне было жалко смотреть, как бедная огромная ящерица проводит дни в одиночестве, уныло гоняясь за собственным хвостом. Поэтому я отыскала самца. Правда, отец велел его прогнать, но кое-что из этого вышло. Мурья понесла. И сейчас беззаботно дрыхла на солнышке, выставив огромное зелёное брюхо, в котором подрастало ещё одно такое же вертлявое существо. Кожа на брюхе то и дело бугрилась, будто детёныш внутри устроил пляску.

— Вставай, ленивица, — я дунула ей в нос. Мурья открыла сонные жёлтые глаза и недовольно прищурилась, — пора размять бока. Не то прорастёшь в землю, как жёлудь.

Ящерица неторопливо перекатилась на другой бок, затем потянулась и, наконец, встала на лапы. Я забралась ей на спину и шепнула на ухо, куда идти.

Путь не близок, но Мурье полезно было хоть немного подвигаться.

* * *

Домчавшись до Чёрных Гор, я остановила Мурью возле озера, наловила рыбы и накормила её до отвала. Затем почесала отвисшее брюшко рептилии, послушала её довольное урчание, и отпустила домой.

А сама стала взбираться наверх. Туда, где виднелся уже знакомый мне выступ.


Карта нигде не было видно. А вход в пещеру оказался закрыт. Плотная каменная стена без единой трещинки или впадинки. Похоже, меня не ждали. Я разочарованно села на камень, прижавшись спиной к скале, и задумалась.

Если Тарьял решил закрыться от меня, то пробраться внутрь вряд ли получится. Разве что взять измором. Наверняка он смотрит в свой колдовской очаг на неугомонную дочь владыки и усмехается, гадая, сколько я вот так просижу. Могу и вечность — был бы толк. Ей-Горы, я бы сейчас и той гадюке была бы рада, только бы дверь опять открылась.

Прошёл час, затем другой. Внизу послышался шум. Я встала и потянулась, расправляя затёкшие плечи. Затем осторожно подошла к краю выступа и глянула вниз.

Несколько княжичей стояли на склоне и что-то горячо обсуждали. Я немного подалась назад — не хватало ещё, чтобы меня заметили. В прошлый раз я легко отделалась. Теперь же у меня не было за спиной ядокрыла, да и вообще никого не было.

Время шло, а княжичи всё стояли и, похоже, не собирались никуда уходить. Я была достаточно далеко, чтобы разобрать, что они там себе кричат, однако я прекрасно их видела. И даже смогла узнать одно уже поднадоевшее мне лицо. Кассиль Яр. О, Горы, неужто я буду встречать его повсюду? Он был немного выше остальных, и его белые клыки мелькали намного чаще. Княжич-говорун. Мерзкая красная плесень.

Неожиданно я заметила Сурью и несказанно обрадовалась. Брат направлялся к княжичам, однако, перекинувшись парочкой слов, пошёл дальше. Я побежала к скале и, цепляясь за выступы. стала спускаться вниз. Затем свистнула.

Сурья не сразу меня заметил. Неуклюжий болван. Зато заметили княжичи и поспешили подойти поближе. Тут уж некуда было деваться. Я прыгнула вниз, аккурат рядом с Сурьей и схватила его за руку.

— Рейна! — глаза брата стали круглыми, а лицо вмиг помрачнело, — что с твоими волосами?

— Угадай! — вздохнула я.

— Неужто отец? Не поверю.

— Да нет. Милая сестрёнка Флоризель.

— Эх, девки! Ну что ж между вами ладу нет?

— Да будет тебе, — отмахнулась я, — давай лучше бежать отсюда.

— С чего вдруг? — Сурья уставился на меня, а я не поверила своим глазам, настолько жёстким внезапно стало его лицо. Он повернулся к княжичам, которые были уже совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, а на губах промелькнула усмешка.

— Стало быть, к тебе опять подружка пожаловала, — хмыкнул Кассиль, а меня аж подбросило. Сколько яду было в его голосе, а глаза разве что не метали огонь.

— А ты против, Яр? — нахмурился Сурья.

— Девкам тут не место, помнишь?

— Начни со своих. Тех, что внизу. А моих оставь в покое.

— Не задирайся, княжич.

Рука Кассиля схватилась за меч, и я увидела, как блеснуло лезвие. Вот как? Мой скромный братец успел нажить себе врагов? Да ещё и научился огрызаться? Похоже, школа пошла ему на пользу. Однако драка сейчас была бы совсем не к месту.

— Эй, владыки! — сказала я, — может, не станем дразнить Велеса? Я только что видела его неподалёку.

— Не лезь, ведьма, — рявкнул на меня Яр. Однако лезвие скользнуло обратно в ножны, а на лице появилась странная гримаса. Но мне некогда было об этом думать. Схватив брата за локоть, я потащила его дальше по склону.

— Давай, пока они чего не придумали.

— Не бойся, — улыбнулся Сурья, — они нас не тронут.

— Не похоже.

— Уж поверь. Скажи лучше, что ты опять тут забыла?

— Я ищу колдуна.

— Зачем?

— С такими волосами из меня скверный владыка, — призналась я, — Тарьял может помочь.

— Не слышал, чтобы он кому-то тут помогал.

— Вдруг мне поможет?

— Рейна! — Сурья встал фертом, глядя на меня с укоризной, однако вздохнул и покачал головой, — ты хуже репейника, сестрица.

— Т-с-с, — я приложила палец к губам и широко улыбнулась, — тут все почему-то думают, что ты мой покровитель. С чего бы это вдруг, а?

Сурья густо покраснел и покосился в сторону княжичей, которые внимательно наблюдали за каждым нашим движением. Я потёрлась носом о его щеку, а он неловко положил руку на мою талию.

— Пойдём, я отведу тебя к колдуну, — прошептал Сурья.

Мы пошли совсем другим путём, о котором я даже не подозревала. Нырнули в небольшой проход в скале и поднялись по каменным ступенькам куда-то наверх. И, наконец, очутились в крошечной пещере. За исключением входа вокруг были сплошь глухие стены.

— И? — спросила я, а Сурья удивлённо осмотрелся, затем дотронулся до стены, и та неожиданно исчезла.

— Вот. Должно быть, Тарьял поставил заслон. Ты ведь знаешь, я всё разрушаю…

— Ерунда какая! Просто повезло.

Сурья выглядел немного грустным, и я сжала его ладонь. В тот же момент у входа в пещеру появился Тарьял. Не могу сказать, чтобы он выглядел довольным. Скорее, усталым.

Красная повязка на лбу немного сползла набок, одна из прядей выбилась и торчала забавной петлёй. Тарьял выставил перед собой посох и тихо сказал.

— Как ты меня достала, Рейна Кош.

— О, это я умею, — я подарила ему самую лучшую из своих улыбок, и глаза колдуна сверкнули.

— Вообще-то это был вопрос. Хотя, можешь не отвечать.

— Нам бы поговорить, Тарьял. Обещаю, что недолго.

— Хорошо, — колдун повернулся и кивнул на проход впереди себя, — только ты, Рейна. Сурье здесь делать нечего.

— Я не уверен, — начал было брат, но я шикнула и махнула ему рукой.

— Всё в порядке. Можешь идти.

— Я буду неподалёку, — пообещал Сурья.

Он неторопливо пошёл обратно, а при выходе из пещеры оглянулся, и я снова улыбнулась, показывая, что всё хорошо. Вот прилипала! Хотя, признаться, это было приятно. С братьями мне повезло куда больше, чем с Флоризель.

Тарьял нетерпеливо постучал посохом, отрывая от созерцания брата, и я отправилась вслед за ним.

На этот раз путь был совсем недолгим. На стенах коридора были уже иные рисунки, однако я не успевала их рассмотреть. Тарьял нёсся, будто летел по воздуху, и я едва за ним поспевала. Наконец, мы оказались в пещере, про которую сразу можно было сказать: это логово колдуна.

Она была окутана красноватым маревом, а стены мерцали, будто небо, покрытое россыпью алых звёзд. Кое-где стояли горшки, из которых вырывалось разноцветное пламя.

А посреди пещеры было несколько каменных возвышенностей, чем-то напомнивших ведьмовские котлы. Они были наполнены сероватой жидкостью. По поверхности бежала лёгкая рябь. И что-то в этом было не так. Я не ощущала никакой силы, а ведь рядом с источниками обычно по телу бежала дрожь.

— Главный источник умирает, — пояснил Тарьял.

— Почему?

— Его коснулась разрушающая магия. И поэтому, юная владычица, я не смогу тебе помочь. Пока не восстановлю источник.

— Я подожду, в конце концов, волосы и сами растут. Я бы хотела, чтобы ты взял меня в ученицы.

— Зачем? — искренне удивился колдун.

— Я люблю колдовать.

— Ты уже наколдовалась. Глянь в зеркало.

— Это детские проделки по сравнению с тем, что умеешь ты.

— Рейна, — Тарьял глубокомысленно закатил глаза. Белые, ни капли синевы, — мне некогда с тобой возиться.

Как бы ни так! Я не собиралась сдаваться.

— Ты уже возишься, Тарьял. Иначе бы сразу прогнал.

— Я уже раз отправил тебя домой. Очень хочется повторить.

— Неужели ты думаешь, что я совсем ни на что не гожусь, Тарьял? Что-то да я могу. Пусть ярости почти нет, однако я не так уж слаба. С костями, вон, управилась.

— Управилась? Между прочим, мне потом их жечь пришлось.

— Ну я же не виновата, что твой «безобидный» призрак оказался таким коварным! Кстати, а где мой ядокрыл?

— Его забрали княжичи.

— Славно, — вздохнула я. А Сурья-то ни словом не обмолвился. — может, поручишь мне что-нибудь ещё?

— Может, и поручу, — задумчиво сказал Тарьял, постукивая посохом по каменному полу. Стук был тихим, однако я чувствовала, как пол подо мной дрожит. А он силён, этот колдун. Силён и загадочен.

Тарьял перестал стучать, и посох исчез, будто растаял в воздухе. Он взмахнул рукавом, и красноватое марево рассеялось. Пещера залилась синим цветом. Даже пламя, вырывающееся из каменных горшков, стало синим.

Прямо передо мной возникло странное сооружение, чем-то напомнившее камин в нашей обеденной зале. Четыре каменных пасти, в каждой из которых трепыхались блестящие язычки. Присмотревшись повнимательнее, я поняла, что это не пламя. Что-то вроде парящих сосудов, в которых бурлила странная жидкость. Один сосуд был чёрным, другой белым, третий синим, а четвёртый, похоже, был пуст. Я взглянула на Тарьяла, и он криво улыбнулся.

— Магия четырёх Гор. Когда все сосуды полны, я могу видеть всё, что творится в Межгорье. Заглянуть в любой укромный уголок.

— Один сосуд прозрачный, — заметила я.

— Верно. Красные колдуны не пожелали поделиться магией. Упрямые болваны.

— А откуда ты взял синюю? У нас ведь нет колдунов.

Я внимательно смотрела на Тарьяла. Лицо его стало похоже на маску. Ни единый мускул не дрогнул. Спокойное лицо. Слишком спокойное, чтобы верить тому, что оно выражало. А выражало оно ровным счётом ничего. Одна сплошная тайна.

— Если магию никто не скрывает, её легко добыть, — наконец, выдал он, — чего не могу сказать о красной.

— И ты хочешь, чтобы я её принесла?

— А ты догадлива! — хмыкнул Тарьял и снова взмахнул рукавом. Сосуды исчезли, а пещера вновь стала красной.

Колдун смотрел на меня с насмешкой, и я вдруг поняла, что он просто хочет от меня избавиться. Как тогда с черепками. Но неужто он думает, что я на сей раз убегу? В том, что здесь есть подвох, я ни капли не сомневалась. Но теперь мне ужасно хотелось посмотреть на его лицо, когда я принесу ему полный сосуд красной магии.

Возможно, это будет непросто. И я в который раз сяду в лужу. Но я буду не я, если хотя бы не попробую.

— Давай сосуд, колдун.

— Ты всерьёз, Рейна? Если они со мной дел иметь не хотят, то что им княжна из соседних Гор!

— Обещай, что если я принесу его полным, ты возьмёшь меня в ученицы! — упрямилась я.

— Ох, девица… Дьявол с тобой. Обещаю!

* * *

Сосуд представлял собой небольшую продолговатую бутылочку. Я привязала к горлышку шнурок и повесила на шею. Затем отправилась искать ядокрыла.

Карт довольно быстро откликнулся на мой свист. Вылетел из конюшни Велеса, слегка поломав изгородь, и стал радостно кружить вокруг меня, клекоча во весь голос.

— Ну, хороший мой, — я хотела погладить его по макушке, но вовремя вспомнила про перчатки. Их я тоже где-то обронила. Поэтому я легонько похлопала его по крупу, чтобы зверь успокоился.

— А мне, между прочим, пришлось за ним ходить, — раздался за спиной знакомый голос, — он никого не подпускал. Даже есть отказывался.

— Врёшь, княжич, — я обернулась, чтобы сказать это прямо в самодовольное красное лицо Кассиля, — Сурья с ним прекрасно ладит.

— Твой покровитель сюда не заглядывал. У него полно других забот.

— Думаю, он просто о нём не знал.

— Верно, — криво улыбнулся наглец, — но ты должна мне.

— Княжич просит золота? — я удивлённо захлопала ресницами. Знаю, это бесит. Лицо Кассиля потемнело, и он неожиданно схватил меня за плечи. Грубо. И весьма больно. Я фыркнула и отпрянула назад. Карт недовольно заклекотал и забил копытом. Перья на шее вздыбились. Кассиль нехотя отпустил меня и отошёл подальше.

— Всего лишь поцелуй, ведьма, — сказал он, — вижу, колдуна ты отблагодарила. Хотя мог бы и полностью вернуть твои волосы, а не эту жалкую щетину.

— А мне так больше нравится, красная плесень! — прошипела я, вскакивая на спину Карта. Острое перо царапнуло кожу, и руку словно окатило огнём. Голова закружилась, однако я стиснула зубы и, шепча заклинание, подняла ядокрыла в небо.

Ярость была слаба, и вскоре меня начало тошнить. Карт спустился к небольшому озерцу. Я рухнула в него с головой, ощущая, как вода лечит, потихоньку, мою отравленную ядом кровь. Но, Горы, как же медленно!

Как же ты мне «угодила», несносная моя сестрёнка! И как же достал меня этот Кассиль Яр. Теперь-то я точно знаю, что никогда и ни за что не соглашусь выйти за него замуж. Что бы там ни привиделось Мальве в её полуразрушенном очаге.

Глава 12

— Ты ведь знаешь, что она ничего не сможет достать, Тарьял! — шипела гадюка, — красных колдунов невозможно найти.

— Знаю, — грустно улыбнулся колдун, — тебе-то какое дело?

— Да никакого. Я рада, что ты услал её подальше.

— Надеюсь, она не скоро вернётся.

— А ещё лучше — забудет сюда дорогу.

Тарьял как-то странно взглянул на крошечную нарисованную тварь, затем взмахнул посохом, и она исчезла. Надоела своей ревностью. И было бы чего ревновать!

Рейна Кош! Вот уж от кого он будет держаться подальше, так это от неё. И вовсе не потому, что она так похожа на его давно потерянную возлюбленную. Совсем нет…

Мелкая владычица и так сумела увидеть слишком много. И слишком уж много у неё вопросов. Прямых. В самое яблочко. Она далеко не глупа, как может показаться на первый взгляд. И если позволить ей сунуть свой нос глубоко, Рейна догадается о том, о чём не должна…

А вот этого Тарьялу совсем не надо. Это его тайны, которые, возможно, умрут вместе с ним. Но Кошам он точно не позволит до них добраться…

* * *

Кассиль Яр кипел от злости. Аж скулы сводило. Ещё ни от одной ведьмы он не получал отворот-поворот. Да что там! Он сам выбирал, кого хотел. А они и рады были стараться. Даже дрались за его покровительство. Но Кассиль не спешил обзаводиться подружкой. Они все были податливые и страшные. Что в Чёрных, что в Красных Горах. Любую можно было купить за золото…

Иногда встречались красивые, но их тоже можно было купить.

Чем его зацепила эта?

Разве стоило терять свою гордость, переманивая какую-то ведьму у другого владыки? Это было по меньшей мере недостойно. Отец убил бы его, если бы узнал.

Кассиль старался успокоиться, но не выходило. Он смотрел на Сурью Коша почти с ненавистью, а тот, как назло, ходил надутый, как петух, да ещё и смеялся. Неужто ему мало его чернокожей девки? Или такому красавцу не слабо хоть всё Межгорье под себя подмять? Как бы член не обломался…

Братья махали ему руками, зазывая на «ведьмопас», как они называли новолунные сходки, но Кассилю, если честно, это было неинтересно. Он скрежетнул зубами и пошёл к конюшне. Почистить ядокрыла. Хоть чем-то заняться. Только бы не думать об этой синеглазой ведьме.

«Красная плесень!» И почему ему кажется, что он уже где-то такое слышал?


Неожиданно его позвали. Женский голос. Какой-то странный. Тихий, как шёпот. Кассиль осмотрелся вокруг, но никого не увидел, пожал плечами и продолжил путь.

— Княжич, загляни в пещеру, — продолжал шептать голос, — загляни…

Кассиль остановился. Справа от него виднелся небольшой проход в скале. Его иногда использовали, как отхожее место, и совсем не хотелось туда идти. Но голос продолжал его звать, и княжич, сморщившись, пошёл.

Едва ступив в проход, он увидел гадюку, нарисованную на каменной стене. Рисунок двигался, как живой. Тварь очень правдоподобно шевелила нарисованными губами, даже волосы вставали дыбом.

— Хочешь эту девицу, Яр? — спросила гадюка, — я же вижу, ты прямо сохнешь по ней…

— А ты откуда взялась, сваха? — недоверчиво спросил Кассиль, гадая, что это за существо. Свалилась, будто с неба, и смотрит в самую душу.

— Это неважно, княжич… Я скажу тебе, куда она пошла. В Красные Горы. Искать, где находятся сокровища Красных владык. Для этого она ходила к Тарьялу. Но он её прогнал…

— С чего бы мне тебе верить, тварь?

— Не хочешь — не верь, — засмеялась гадюка. А затем исчезла, не оставив и следа на камне.

А может, её и не было вовсе? Может, ему привиделось? Говорящий рисунок. Скажи кому — засмеют. Хотя в Межгорье и не такое бывало. Однако гадюка натолкнула на мысль.

А ведь неспроста эта ведьма шляется по Горам. Неспроста ей отрезали волосы. Видать, ещё та пройдоха. Мутит тёмные делишки вокруг, да морочит всем головы.

Как бы там ни было, если она полетела в Красные Горы, Кассиль непременно её найдёт. И тогда уж точно накажет плутовку.

Рейна

Красные Горы оказались совсем не такими, как я ожидала, хоть и пролетала над ними огромное количество раз. Однако спускаться вниз — никогда не спускалась. А зря. Тогда бы знала, что полях и лесах Яров почти нет нечисти. Куча немых зверьков, которые бросались врассыпную, едва над ними показывалась тень ядокрыла. Я поймала пару штук, однако от них не было толку. Разве что Карт перекусил.

Я же в растерянности бродила у подножья Гор. Неужели здесь совсем нет крыс? Как бы я ни старалась, но ни одной не обнаружила. Даже тени — и те норовили спрятаться.

Странное и не слишком уютное место.

Пролетая над лесом, я заметила несколько деревянных хижин. Ведьмы. Это было уже неплохо. Обычно у ведьмы можно было купить, что угодно. Они многое знают, даже если молчат. И пусть Мальва пыталась заговорить мне зубы, но я уверена — она тоже знает дорогу к колдунам. А уж местные ведьмы — и подавно.

Я отпустила Карта погулять, а сама пошла к селению.

Оно было небольшим, и, на удивление, ладным. В Синих долинах ведьмы строили себе жильё, как им вздумается, и где глаз ляжет. Здесь же хижины были как на подбор.

Но ведьмы те же — злобные и лохматые.

Одна из них сидела на крыльце и смотрела прямо на меня. Как будто ждала. Возможно, так оно и было, ведь я несколько раз пролетала над ней на ядокрыле. А лес обычно хорошо чувствует чужаков.

— Чего тебе, девица? — шамкнула ведьма беззубым ртом. Совсем старая. Значит, повидала немало. Но с такой тяжелее договориться. Хотя смотря что предложить.

— Нужна дорога к колдунам, — прямо сказала я. Смысла бродить вокруг да около я не видела. Им уже сто раз донесли о непрошенной гостье.

— Ты просишь невозможного, красавица, — возразила ведьма, с опаской поглядывая по сторонам, — а чем заплатишь?

Я достала из-за пояса увесистый мешочек с золотом, но ведьма покачала головой.

— Мне ни к чему золото.

— Тогда что хочешь?

Ведьма окинула меня взглядом с ног до головы, а затем остановилась на ладонях.

— Твой коготь. А ещё — прядь волос.

— А ты не обнаглела, ведьма?!

Рука привычно потянулась к мечу. Однако я быстро успокоилась. Да, волос владыки был страшным компонентом для колдовства. Но ведь у меня почти не было ярости. А коготь… Конечно, больно. Но ведь, и он отрастёт. Поэтому я стиснула зубы и сорвала коготь с безымянного пальца. Больно, аж слёзы брызнули из глаз. Но дело уже было сделано.

Затем я отсекла прядь волос ножом и протянула ведьме. Та схватила волосы и коготь, сжала в крючковатых пальцах, сплошь покрытых струпьями, прикрыла глаза и что-то забормотала себе под нос.

— Эй, ты! — разозлилась я, — если не покажешь дорогу, я тебя сожгу!

— Пойдём, — она вскочила неожиданно резво и поманила за собой в хижину.

Внутри тоже было опрятно, я даже удивилась. Мне раньше думалось, что только у Мальвы бывает чисто. Однако эта хижина сияла чистотой.

Котёл над очагом вычищен до блеска, а сам очаг выложен из одинаковых по размеру камней. Я изумлённо покачала головой, а ведьма подошла к очагу и подула на пламя. Затем отделила несколько волосков от срезанной пряди и бросила в котёл.

Вода забурлила, выплёскиваясь через край. Ведьма полезла в передник и достала небольшой клубочек, опустила в воду, что-то пошептала, и спустя минуту клубочек выпрыгнул из котла на пол и отскочил прямо в мои руки.

— А теперь беги, девица, — сказала ведьма, — изо всех ног. Колдовство продлится недолго. А путь длинный. Клубочек покажет, куда идти. Но смотри, не заблудись, когда будешь возвращаться обратно.

— Не заблужусь, — усмехнулась я и пригрозила ведьме кровоточащим пальцем, — смотри, не болтай лишнего.

— Да полно тебе, красавица. Трепаться себе дороже.

— Вот и славно.

Клубок рвался из моих рук, и я разжала пальцы. Он прыгнул на землю и покатился, да так быстро, что я едва успевала смотреть по сторонам, чтобы запомнить путь. Клубок всё катился и катился, перепрыгивая с кочки на кочку. А я скакала следом, как заяц.

Миновав лес, поле, клубок покатился к подножью Гор, затем остановился и завертелся волчком. Раздался треск. Земля под ногами задрожала, и я с недоумением уставилась на трещину в Горе, которая возникла прямо на моих глазах. Колдовской клубок подскочил и юркнул в трещину. Я на мгновение замешкалась, а после нырнула вслед за ним.

В конце концов, терять было нечего. Зато очень хотелось утереть Тарьялу нос.

* * *

Едва Рейна скрылась из виду, ведьма тут же выплеснула воду из котла в окно, достала метлу и стала яростно махать, прогоняя следы колдовства.

— Молодец, — услышала она шёпот и оглянулась.

Призрак сидел на подоконнике и рассматривал собственные полупрозрачные ладони.

— Да уж, — пробурчала ведьма и притихла. Поставила метлу в угол и села на лавку, — надеюсь, я больше тебе ничего не должна?

— Ты всегда мне будешь должна, Ханка, — сказал призрак.

— Полагаю, ты знаешь, что делаешь. Она совсем молода.

— Неужто тебе жалко владыку, сестра? Ты мало от них натерпелась?

— Ты забываешь, что эта девица тебе не чужая…

Призрак неожиданно слетел с подоконника и понёсся по хижине, срывая со стен связки мышей и пучки колдовских трав. Котёл со звоном покатился по деревянному полу. Она подлетела к Ханке и дыхнула в лицо ледяным холодом.

— Закрой рот, негодная! Я буду счастлива, если она больше никогда не появится в Межгорье!

— Ей не удастся выбраться, — пожала плечами ведьма и вновь потянулась к метле…

Глава 13

Кассиль заметил ведьму, когда она мчалась по полю к Горе. Её трудно было не заметить: колдовской клубочек сиял, как одинокая звезда в погожую ночь, а она летела за ним, как ветер. Он нахмурился, увидев, как Рейна подошла совсем близко к подножию, а после исчезла. Кассиль хорошо знал эти места. Там не было обычных пещер — тех, в которые она могла проникнуть без колдовства.

А это значило лишь одно: странная гадюка не лгала. Ведьма действительно явилась в Красные Горы разнюхать про богатства Яров. И тем самым подписала себе приговор.

Кассиль знал, что ему следует тотчас же сообщить отцу. Однако в этом случае ведьму сразу убьют, особо не церемонясь. Яры веками охраняли свои сокровища, среди которых было не только золото и драгоценные камни. А ещё и множество всевозможных зелий, запрещённых амулетов и свитков с опасным древним колдовством, которые нельзя было уничтожить, и поэтому они были надёжно спрятаны от посторонних глаз. О них запрещено было даже думать, не то что упоминать вскользь. А открыто говорить — верная смерть.

Никто и никогда, кроме Красных владык и колдунов, не переступал порог колдовских пещер.

А эта вертлявая ведьма только что зашла. И что ему теперь делать?

Кассиль опустил ядокрыла вниз, спешился и пошёл за ней. Самое главное — не дать ей проникнуть в сокровищницу, а там он посмотрит, как именно сообщить об этому отцу.

Он пробирался по коридору, стараясь ступать как можно тише, чтобы плутовка его не услышала. Повсюду были её следы, оставленные на зачарованном мхе. Кассиль мог их видеть, а ведьма, похоже, нет. Иначе придумала бы себе защиту.

— Дьявол, — вскрикнула она совсем рядом.

Кассиль прибавил шаг, и наконец, увидел её, стоявшую посреди пещеры со скрещенными на груди руками. Волосы топорщились во все стороны, а щёки были красными от гнева.

— Клянусь Горами, я убью эту ведьму!

Прямо под ногами у неё лежала кучка пепла, от которой вверх поднимался лёгкий дымок. Похоже, её колдовство иссякло.

— И что дальше? — громко спросил он, встав на пороге пещеры и всем телом закрывая проход.

— А ты откуда взялся? — васильковые глаза полыхнули. Она опустила руки и сжала ладошки в кулаки, — следил за мной? Мерзкая красная плесень. Почему, куда бы я ни пошла, всюду натыкаюсь на тебя?

— Ты бы полегче, радость моя, — в голосе княжича звучала угроза. Он слегка наклонил голову, шепча заклинание. И позади него с треском опустилась каменная глыба, отрезая путь назад.

— Ты что? — растерянно спросила ведьма.

О, так Кассилю так нравилось намного больше. Куда подевалась её спесь? Вмиг улетучилась. И теперь она стоит, тараща на него изумлённые глаза, правой рукой ищет на поясе меч. А там пусто.

— Допрыгалась, — довольно хмыкнул Кассиль.

— Не смешно, — холодно ответила она.

— Я и не думал смеяться. Тут впору плакать. Тебе.

— Попробуй только тронь меня — зубы повыбиваю!

— Ну-ну, резвая дикая кобылка. Твой покровитель не примчится тебя выручать. И никто не примчится. С тех пор, как ты сюда ступила, ведьма, твоя судьба решена. Я могу убить тебя сейчас. Это будет не так больно, как если отвести к отцу. Уж он тебя помучает.

— Веди, — заявила нахалка. А Кассиль удивлённо фыркнул.

— Ты хоть понимаешь, что натворила?

— Да, собственно, ничего. Я ищу красных колдунов. Вот и всё.

— Ага, — улыбнулся Кассиль, — а что ещё?

— Я не понимаю о чём ты, княжич, — голос звучал вполне искренне, однако Кассиль знал цену коварству.

Ведьма, кажется пришла в себя. Волосы улеглись, а щёки опять приобрели оттенок солнечного персика. В глазах сверкали голубые искорки.

О, Горы, как же он хотел её. Прямо сейчас. Кассиль подошёл поближе и взял её двумя пальцами за подбородок.

— Раздевайся, — велел он.

— А не пойти бы тебе…

Он не дал ей договорить, притянул к себе и поцеловал, жадно проникая языком в рот. Одной рукой рванул кафтан, обнажая небольшие, но остренькие груди изумительной формы. Кассиль зарычал, продолжая терзать его губы. И мерзавка его укусила. Он зашипел, но не отпустил её рот. Он тоже умел кусаться, не хуже. Пусть знает своё место, дрянь.

Но, однако, какой великолепный вкус у её крови! По телу пробежала дрожь, как после горячей любовной утехи, а волосы зашевелились и потянулись к ней.

Девственница! Да не может такого быть! Кассиль в недоумении оставил Рейну и шагнул назад, чувствуя, как его накрывает волной восторга.

Выходит, про покровительство Коша она лгала? И даже колдун её не трогал? К дьяволу всех. Он будет первым!

Но в тот же момент Рейна подвинулась ближе. Совсем близко. И неожиданно ударила его в бедро. Что-то острое, как лезвие, вошло глубоко в плоть. А Кассиль и не заметил, что у неё был нож. Тело скрутило от боли. Кровь хлестала из раны на бедре, и он чувствовал, как слабеет. Проклятая ведьма знала, куда вонзать.

— Прости, княжич, ты сам виноват. Исцеляйся, не то истечёшь кровью.

Рейна стояла перед ним, сжимая на груди разорванную ткань, и только тут Кассиль заметил, что пальцы её увенчаны когтями, а вместо мизинцев шипы. Владыка? Но как это вообще возможно? Девицы-владыки едва ли красивее ведьм. А эта…

Кто же она такая, дьявол её возьми?

И тут плутовка дала дёру. В самом углу пещеры виднелась небольшая дыра. Рейна ловко скользнула в узкое отверстие. Она была достаточно худой и гибкой, чтобы протиснуться. Кассиль с трудом поднялся и, прижимая рану ладонью, осмотрел дыру. Слишком маленькая для него. Плечи никак не пройдут.

Кровь продолжала бежать, штаны уже промокли насквозь, а голова начала кружиться, и Кассилю не оставалось ничего другого, кроме как опуститься на пол и читать исцеляющее заклинание. Если бы рядом было озеро, дела пошли бы быстрее. Но в Красных Горах почти не было пещерных озёр.

Дьявол!..

* * *
Рейна

О, Горы, как славно, что я нашла выход! Иначе было бы несдобровать. Какой же он здоровяк, этот Яр! А ведь у меня почти нет сил, чтобы отбиться.

Бежать, как можно скорее, бежать. Долой отсюда, пока он меня не нашёл.

Похоже, и ведьма меня надула. Клубочек внезапно вспыхнул и обратился в пепел, а ведь такого не должно было случиться. Я не первый раз иду за клубком. Тут явно недобрый умысел. И эти странные обвинения Кассиля…

Что он задумал? И откуда так внезапно появился? Неужто всё подстроил Тарьял? Как-то в это совсем не верилось…

Об это стоило поразмыслить, но уж явно не здесь.

Спустя некоторое время я сбавила шаг и осмотрелась. Узкий коридор, по которому я шла, был явно высечен в скале рукой мастера, так же, как и тот, что вёл к обители Тарьяла. Возможно ли, чтобы я случайно попала на верный путь? Я уже ни в чём не была уверена, кроме того, что за поворотом могла таиться очередная опасность.

Стены гладкие и блестящие, без рисунков. Тьма какая-то странная. Обычно глаза быстро привыкают, но в этой пещере я едва могла рассмотреть что-либо в шаге от себя. Воздух казался свежим, а такого не могло быть в самой глубине. Значит, совсем неподалёку есть выход наружу. Я вздохнула и пошла быстрее.

Наконец, впереди забрезжил свет, чему я несказанно обрадовалась. Но в этот же момент услышала позади чьи-то шаги.

— Далеко собралась, Рейна? — голос, который я, наверняка узнаю даже в аду.

Как же быстро он меня нашёл! Хотя, что тут странного, это ведь его обитель, и он знает её, как свои пять пальцев.

Всё, что мне оставалось — это бежать. Что я и сделала. Помчалась вперёд со всех ног. Свет в конце коридора становился всё ближе, до боли напоминая дневной. Неужели выход? Я нырнула в проём и оказалась в следующей пещере. Пол обрывался, а впереди был ров — глубокий, но не сильно широкий, примерно в аршин. На противоположной стороне я увидела выход. И прыгнула.

— Стой, дура! — было последнее, что я услышала. А дальше…

Дальше не было ничего…

* * *

Кассиль почти дотянулся до её локтя, когда она прыгнула в бездну. Глупая… Невыносимо глупая девка! Бездна поглотила её целиком, а после захлопнулась. Не осталось даже трещинки — лишь ровная каменная поверхность, притрушенная красноватой пылью.

Он яростно стукнул кулаком по полу, а затем рявкнул что было мочи:

— Ваян!

— Я здесь, княжич, — раздался негромкий скрипучий голос.

Из глубины пещеры показалось розоватое облачко. Подлетев в Кассилю, оно рассеялось, и перед глазами возник колдун.

Высокий и сухощавый, с серебристыми волосами, едва доходившими до плеч. Глаза такие крошечные, что казались тёмными полосками на узком невыразительном лице. Ваян был главным стражем сокровищницы Яров и слыл невероятно сильным колдуном.

— Это девка, Ваян. Куда она провалилась? Ты можешь её выпустить?

— О, юный княжич, боюсь, это невозможно.

— Почему? Если из-за отца, то я поговорю с ним…

— Пещера зачарована, Кассиль. Сюда может войти лишь красный владыка. Либо один из посвящённых колдунов. Все остальные должны повернуть назад. Иначе… Иначе их поглотит бездна. Что и случилось с этой несчастной.

— Это чушь, — воскликнул Кассиль, — эту ловушку придумал мой дед.

— Увы, — вздохнул колдун, — этой ловушке несколько сотен лет. Никто не может снять колдовство, даже я. Но так и задумано. Любой, кто пересечёт черту, канет в бездну. А что там — никто не знает. Никто ещё не возвращался.

— Это ложь, — раздражённо бросил Кассиль, вскакивая на ноги, — я поговорю с отцом. А ты позаботься, чтобы с ней всё было в порядке.

— Я не лгу своим хозяевам, юный княжич, — обиженно ответил колдун.

— Перенеси меня к отцу, — велел Кассиль и зажмурился.

Он знал, что отец будет в ярости. С тех пор, как исчез его старший брат Антей, Малис замкнулся в себе, но малейший намёк на авантюру с участием девушки, выводил его из себя. Он не пощадил бы Рейну, будь она ведьмой. То, что она владыка, давало ей шанс.


Ваян провёл ладонью в воздухе, и тут же стены пещеры расступились, открывая проход, освещённый сотнями крошечных красных кристаллов. Кассиль в некоторой опаской шагнул внутрь — он ещё никогда не пользовался тропами колдунов, однако искать путь наружу, а потом ещё тратить час на то, чтобы добраться до замка, было не с руки.

Проход оказался коротким. Спустя мгновение Кассиль очутился во дворе собственного замка. Отец стоял у ворот конюшни, наблюдая, как зверолюды тренируют ядокрылов. При виде сына, он недовольно нахмурился.

— Я не чувствовал тебя поблизости, сын.

— Меня пропустил Ваян, — нетерпеливо пояснил Кассиль.

— Что случилось?

Он смотрел Кассилю прямо в глаза, и тот понимал, что провести его, скорее всего, не удастся. Будет только хуже. Поэтому решил сказать правду.

— В пещеру пробралась девушка. Владыка. И угодила в бездну. Ваян не хочет её отпускать. Я думал, что ты…

— Она уже мертва, — оборвал его Малис и отвернулся, уставившись куда-то вдаль. На скулах играли желваки. Он явно злился.

— Я знаю, что она нарушила закон. Но, отец. Она владыка…

— Это уже неважно.

— Ваян мог бы стереть ей память. Я знаю, что он уже делал это.

— Значит, вот почему ты отказался от брака с дочерью Коша? Я мог бы и догадаться…Запал на какую-то девку.

— Не о том сейчас речь, — насупился Кассиль.

— Не о том, — повторил отец, — совсем. Из бездны не возвращаются, сын. Никто и никогда. Даже владыки.

— Но…

— Ступай! — рявкнул Малис, так громко, что лошади в конюшне испуганно заржали, — я ещё подумаю, как наказать тебя за то, что ты допустил, чтобы твоя девка смогла пробраться в пещеры. Но она не вернётся. Не потому, что я так хочу. А потому что пути обратно нет. И не доставай меня больше.


Кассиль бессильно сжимал кулаки, чувствуя, как во рту становится горько. Сладкая, красивая, невинная, дерзкая и желанная…

Только что была, и вот её уже нет…

Он развернулся и помчался прочь из замка. Добежав до подножья, где оставил своего ядокрыла, он услышал негромкий клёкот.

Карт, скакун Рейны, был привязан к толстому дубовому стволу. Он бесился, хлопал крыльями и недовольно стучал копытами. Кассиль подошёл поближе, достал меч и перерубил верёвку. Ядокрыл зыркнул на него взглядом, полным ненависти, пронзительно крикнул и стрелой рванул в облака…

Глава 14

— Где шляется эта мерзавка? — рявкнул с порога Ирвальд.

Мальва аж подпрыгнула от неожиданности и выронила из рук бутыль с зельем. Терпкий аромат разлился по всей пещере, и глаза защипало.

— И тебе здравствуй, князь! — фыркнула она.

— Я задал вопрос, Мальва. Не юли. Мне сейчас не до смеха, — голос Ирвальда казался осипшим от досады и волнения, — Карт вернулся домой один, весь в мыле. Я облетел все долины. Но Рейны нигде нет.

— Я её уже давно не видела, — пробормотала маковица, задумчиво заправляя прядь волос за ухо.

— Она сказала Ярушке, что полетела к тебе.

— А мне почём знать? — Мальва опустила глаза. Однако Ирвальда не так-то легко было провести. Он схватил её за подбородок и притянул к себе.

— Говори сейчас же, или сама знаешь, что будет!

— Она хотела волосы вернуть, всё искала способ.

— Я думал, это ты помогла…

— Да откуда у меня такая сила? — всплеснула руками Мальва и схватилась за котёл, — погоди, сейчас глянем, где её носит.

— Живей!

Ирвальд нетерпеливо расхаживал взад-вперёд по жилищу ведьмы, раздражённо отбрасывая носком сапога сухие маковые головки, рассыпанные по полу. Мальва разожгла очаг и стала шептать заклинания, помешивая колдовское варево. Выдернув из-за уха парочку огненно-красных волосков, она бросила их в котёл: всё-таки она не чужая Рейне, и её собственные волосы вполне годились, чтобы нащупать связь.

Однако вопреки ожиданиям варево не изменило цвет. Сероватая мутная жидкость уныло плескалась в котле, а Мальва озадаченно прикусила губу.

— Дай мне своей крови, — сказала она Ирвальду.

Однако и кровь владыки не оживила колдовство. Сколько маковица не пыталась, но образ непоседливой племянницы никак не желал всплывать на поверхности. А это могло означать лишь одно. Но даже подумать об этом было страшно. Мальва заметно побледнела, отошла от котла и полезла в сундучок, стоявший в углу. Выудив оттуда небольшой мешочек, она сорвала со связки, висевшей над котлом, парочку иссушенных мышиных тушек, и бросила в очаг.

В мешочке оказался серебристый порошок. Мальва высыпала его на ладонь и подула. В воздухе замелькали сотни крошечных крыльев. Маленькие, едва различимые глазу существа, с визгом закружились вокруг котла, а затем ринулись вниз, прямо в варево, и стали плавать на поверхности, словно кучка опавших листьев.

— Её нет в Межгорье, — прошептала Мальва, — и за его пределами тоже нет. Но мышиные тушки сгорели, не чадя. Значит, она жива…

— Как это? — не понял Ирвальд, — что значит нет? Куда она могла деться?

— Боюсь, я не смогу тебе помочь. Тут я бессильна.

— Неужели она отправилась в мир людей?

— Нет, — Мальва растерянно перебирала кончиками пальцев, — вестники не поднялись высоко. Значит, там, где она, нет солнца. Они вопили — значит, ей страшно. И они упали прямо в котёл… Значит, она в ловушке, откуда не выбраться… Прости, Ирвальд… Но я знаю только одно такое место…

Ирвальд не сказал ни слова. Глаза его потемнели, а щёки стали серыми, и, казалось, он вмиг постарел. Он также молча развернулся на каблуках и выбежал прочь из пещеры маковицы.

* * *

— Тарьял! — позвал его голос.

Колдун недовольно выбрался из кровати и натянул платье. Пригладил спутанные волосы, нацепил повязку. Он любил поспать днём. Особенно после того, как всю ночь не смыкал глаз, выуживая из источника нити магии.

— Хорош, — улыбнулся призрак, рассматривая его с ног до головы, и даже облизнулся, продемонстрировав остренький розовый язычок. Но Тарьял лишь хмыкнул и поспешил к источнику, из которого шёл голос.

— Кшиш? Что случилось?

— Прости, один княжич мне всю плешь проел. Хочет с тобой встретиться. Говорит, что важно.

— Сурья Кош?

— Нет, молодой Яр.

— Пусть говорит.

Рядом с чёрным лицом старого воина появилось молодое, красное и весьма хмурое. Тёмно-коричневые волосы были всклокочены и вились мелкими кольцами.

— Чего тебе? — равнодушно спросил Тарьял.

— Колдун, ты помнишь владычицу, которая набивалась к тебе в ученицы? Ту, с короткими волосами?

— Рейна?

— Да, она самая. С ней беда, — красный княжич явно волновался.

— Во что она ещё вляпалась? — проворчал Тарьял.

— Она угодила в ловушку. Бездна. Так называет её Ваян. Он сказал…

Тарьял не дал ему договорить. Взмахнув посохом, он оказался рядом с Кассилем, нависая над ним, как гора. В глазах сверкали самые настоящие синие молнии, а волосы неожиданно потемнели.

— Как она попала туда? Это ведь невозможно…

— Вот уж не знаю, — пробормотал ошеломлённый Кассиль, — она ловкая штучка. Вынюхивала, где сокровища.

— Что за чушь!

— Иначе зачем она туда явилась?

— Я отправил, — едва слышно прошептал Тарьял, — думал избавиться. Но не в этом смысле. Я просто хотел… чтобы она больше не приходила.

— Чего она от тебя хотела, колдун? — глаза княжича блеснули злобой, — она ведь владыка, верно? А ты не любишь владык. Это все знают.

— Не лезь куда не просят, Яр!

— Ты отправил её шпионить?

— Конечно, нет! Я отправил её за магией Красных Гор. Она уж точно не стала бы охотиться за сокровищами.

— Или за колдовством…

Тарьял на секунду опешил, потом задумался. Взгляд его скользил по стенкам пещеры в поисках ответа на вопрос, вертевшийся на языке. Её нигде не было — ни в облике гадюки, ни в дымке, ни даже выглядывающей откуда-то из угла тени…

Он почувствовал, как досада поднимается откуда-то изнутри, захлёстывая всё его существо. Коварная… Он мог бы догадаться, что стоило защитить Рейну Кош от этой безумной бестии!

— У нас всем заправляет дед, — нетерпеливо сказал княжич, — и отец не пойдёт против него. Ваян подчиняется обоим. Но ты, Тарьял… Ты самый могущественный колдун. И, насколько я знаю, тебе плевать на…

— Не самый, княжич, — оборвал его Тарьял, — далеко не самый. И я ничем не могу помочь. Моя сила ограничена пределами нашего мира. Всё, что находится ниже Гор, принадлежит тиранам. Там я бессилен.

— Но ты знаешь, как попасть в бездну?

— Красному княжичу это не просто. Ваша семья заговорена, так что тем же путём попасть не получится.

— Даже тебе? — неожиданно спросил Кассиль.

Тарьял ответил не сразу. Плечи его заметно поникли, а костлявые пальцы ещё крепче сжали посох.

— Мне заказан туда путь… Но даже если бы я мог пройти… Бездна не имеет границ. Рейна могла попасть куда угодно. Можно шагнуть в бездну, и никогда не встретиться.

— Значит, ей и вправду нельзя помочь?

— Только одно существо может… Если захочет…

Тарьял взмахнул посохом, и пещера поплыла перед глазами. Княжич не успел вздохнуть, как они оказались у водопада Забвения.


Кассиль изумлённо осматривался по сторонам. Очевидно, он впервые видел то самое заветное место, откуда владыки черпали ярость. Колдун вдруг вспомнил, как ещё недавно на том же самом месте стояла Рейна, и ему стало не по себе.

У неё почти не было ярости, а вот волосы красного княжича приподнялись в воздухе, ощущая источник силы владык, а глаза поблёскивали красными искорками.

Неожиданно раздались быстрые тяжёлые шаги. К ним спешил ещё кто-то. Тарьял ощутил в груди странное щемящее чувство.

Ирвальд Кош…

Конечно, он почувствовал, что с дочерью что-то не так. И отправился её искать. И почему-то прямо к источнику. Вот незадача…

Как же ему хотелось оказаться подальше отсюда. В своём логове в Чёрных Горах, где-то в поле, да где угодно, лишь бы не встречаться с Кошем лицом к лицу.


Князь Ирвальд выглядел мрачно. На лбу пролегли две глубокие складочки, а взгляд лихорадочно метался по сторонам.

— Какого дьявола? — пробурчал он, заметив Тарьяла с Кассилем.

— Полагаю, у нас одна цель, Кош, — вкрадчиво ответил Тарьял и повернулся к источнику. Ирвальд смотрел на него отстранённо, будто видел впервые. Так и должно было быть. Впервые… Пусть так и останется…

— Мне нужен Лаорт, — сказал Ирвальд, — и я буду благодарен, если вы не станете мешать и уберётесь отсюда.

— Твоя дочь провалилась в бездну, князь…

— Откуда ты знаешь?

Ирвальд рванулся к колдуну, однако Тарьял выбросил впереди себя посох, и князь застыл на месте, уткнувшись в невидимую преграду. Глаза владыки полыхнули злостью, и колдун невольно улыбнулся. Всё ж, он намного сильнее, чем Синий владыка мог предполагать.

— Сейчас это неважно, Ирвальд. Мы все пришли просить Лаорта, чтобы он отыскал Рейну. Только он может…

— Как она попала туда?

— Вот этот юнец, полагаю, сможет рассказать… Но позже… Мы теряем время.

— Позже, — выдохнул Ирвальд, яростно разглядывая Кассиля, — позже я убью тебя, если ты хоть пальцем тронул мою дочь!

— Я не знал, что она твоя дочь, — растерянно пробормотал Кассиль.

— Заткнитесь оба! — прикрикнул на них Тарьял.


Он указывал посохом на источник. Из стремительных потоков водопада на них смотрело лицо — красиво очерченный овал, холодные голубые глаза, поблёскивающие любопытством. Губы искривлены в насмешке.

— Слава Многоликим! А то ваша милая перепалка успела мне надоесть…

— Лаорт, — голос Ирвальда звучал почти умоляюще, непривычно даже для него самого, — эти двое говорят, что моя дочь провалилась в бездну. Ты видишь её?

— Надо подумать…

Лицо на мгновение исчезло, но после опять появилось.

— Увы, князь… Я её не вижу… Если она в бездне, то где-то очень далеко.

— Отправь меня туда. Я сам её найду!

— Нет.

— Почему?

— Потому что не хочу.

— Я готов заключить сделку, — сказал Ирвальд.

— Ты ещё не рассчитался за предыдущую, — заметил тиран, — я ведь так и не придумал, что с тебя взять. А ты просишь новую… Я так не люблю.

— Тогда просто отпусти её, — вмешался Тарьял.

— Ты оглох, колдун? Я её не вижу. И не знаю, где она.

— Но ты можешь её найти!

— Могу, — улыбнулся тиран, — но не обещаю…

— Я отдам тебе, что хочешь, Лаорт.

Ирвальд подбежал к водопаду так близко, что мог дотянуться до тирана рукой. Неожиданно лицо исчезло. Из озера поднялась волна и хлынула на владыку, отбрасывая в сторону.

— Не глупи, Кош. Это опасно. Если ты свалишься в источник, я не стану тебя спасать. И Рейне ты точно не поможешь. А Межгорье лишится наследного князя.

— Лаорт, ты единственный, кто может что-то сделать!

— Могу… Но это бездна… Нет ни конца, ни края…

— Издеваешься?

— Вовсе нет, князь… Просто то, что вы можете предложить, мне неинтересно. Все трое. Юный княжич. Колдун. И владыка, который мне и так задолжал.

— Так не бывает, тиран, — возразил Тарьял, — всегда найдётся что-то…

— Бывает, — отрезал Лаорт, — всё, вы мне надоели. Убирайтесь отсюда. Возможно, я что-то сделаю. То, что сочту нужным. Если, конечно, она ещё жива… Однако я обещаю вам — всем троим. Если начнёте меня доставать. Если попытаетесь проникнуть в бездну. Если призовёте тёмных… Рейна не вернётся никогда… Даю клятву тирана…

С этими словами он исчез, и больше не появлялся. Ирвальд ещё некоторое время стоял, глядя перед собой невидящим взглядом. Волосы безжизненно свисали с плеч, а ладони подрагивали, сжимая рукоять меча. Он обернулся и бросил взгляд на Кассиля — взгляд раненного зверя, полный беспомощной злобы. Однако сдержался и бросился прочь из пещеры.

* * *

Колдун взмахнул посохом, и Кассиль очнулся уже в Чёрных Горах. Вокруг никого не было. Откуда-то издалека доносился смех его дружков и братьев. Им было весело, а его сердце будто сжала ледяная ладонь.

«Красная плесень». Теперь-то он вспомнил, где слышал эти слова.

Но разве он мог догадаться, что та страшная, но забавная химера, с которой он сцепился на свадьбе её братца Ореста, и есть Рейна…

Красивая, необузданная… Она ему нравилась…

Жаль, что так вышло… Бесконечно жаль…

Но разве совсем ничего невозможно сделать? Кассиль помчался на конюшню и оседлал ядокрыла. Возможно, удастся прижать Ваяна. По крайней мере, сделать хоть что-то, лишь бы не мучиться столь непривычным для него чувством вины…

* * *

Вернувшись в свою обитель, Тарьял со злостью запустил посохом в зеркало и, глядя, как оно медленно осыпается осколками на пол, напряжённо думал. Глаза его то и дело меняли цвет — то белели, то наполнялись синевой. В тяжёлой косе стали пробиваться тёмные пряди, а шрамы на ладонях побагровели, словно из вновь открывшихся ран выступила кровь.

Видят Горы, он не хотел для девочки такой участи, не хотел. Не смотря ни на что.

Ветреная, неугомонная… Она ему нравилась, хоть и не должна была.

Дочь Ирвальда…

В душе что-то словно перевернулось, когда колдун увидел его жёсткое и суровое лицо. Как быстро всё меняется, однако…

Интересно, смог бы Ирвальд почувствовать его сущность, если бы не был так удручён. Тарьял остро ощутил его печаль, и сердце до сих пор ныло…

Если бы он только мог помочь…

Но играть с Лаортом было опасно. Очень. Тарьялу это слишком хорошо известно. Тиран умел быть жестоким и принимал лишь ту игру, которая шла по его правилам. И он их назвал.

Рейне не поздоровится, если кто-то из них троих сунется опять к Лаорту. И если юный Кассиль просто-напросто не знает, как это сделать, то насчёт Ирвальда он не был уверен. Кош не станет сидеть, сложа руки, если в опасности его дочь.

И, конечно, ОНА об этом прекрасно знала. И выжидала момент.

— Где ты, ведьма? — позвал Тарьял, внимательно осматриваясь по сторонам, ожидая, что ОНА сидит где-то в углу, радостно потирая призрачные ладошки. Но её нигде не было. И это неспроста. Опять что-то задумала…

* * *

— Лаорт, — позвала гадюка и свернулась калачиком на камне возле его ноги.

Тиран брезгливо поморщился и отодвинул камень в сторону.

— Рейна Кош угодила в бездну… Отдай мне её тело. А я тебе ещё пригожусь.

— Интересно, как?

— Вернувшись я мир живых, я буду на многое способна, — она нервно хохотнула.

— Мне не нужны шпионы, — устало вздохнул Лаорт.

— Кто говорил о шпионах? Я буду среди владык. Синих. Красных. Этот юный похотливый княжич прочно сидит у неё на крючке. Не говори, что это тебя не интересует… Потому что это ложь!

— Как ты хорошо знаешь тиранов… Маленькая злобная мёртвая ведьма.

— Отдай мне её тело! — взвизгнула гадюка, — отдай! Зачем оно тебе? Глупая бесполезная девчонка!

— То-то от тебя самой много толку! Я помню, как твоя мать принесла тебя в качестве уплаты. И спустя сотню лет ты точно также принесла мне свою дочь.

— Я знаю, почему ты разозлился тогда, тиран. Но я могу всё исправить…

— Ступай прочь!

Гадюка зашипела и растворилась в воздухе. А тиран ещё некоторое время сидел, задумчиво уставившись в потолок. Полупрозрачные своды пропускали достаточно солнечного света, чтобы он мог наслаждаться запретным для него чувством.

Солнце… Как много он бы отдал, чтобы просто пройтись босиком по сочной зелёной траве среди бела дня… Но, к сожалению, мог только наблюдать, как это делают другие.

Рейна Кош, например. Всю прошлую неделю он наблюдал за ней, непонятно зачем. Она носилась по полям, окружённая болтливыми пташками, и улыбалась своей чудной улыбкой. Щебетала не хуже, чем эти стрекотухи.

И что в ней такого особенного? Пожалуй, ничего.

За исключением того, что впервые за несколько сотен лет ему вдруг стало интересно.

Лаорт пообещал, что если она вернётся в преисподнюю, то останется здесь навсегда…

А он привык держать слово. Осталось только найти неугомонную княжну…

Часть вторая

Глава 15

Рейна

Мне казалось, будто я плыву в тумане. Именно плыву, потому что, отталкиваясь руками и ногами, я перемещалась куда-то в сторону, а воздух стал густым и холодным, и я ощущала его зябкое прикосновение каждой клеточкой тела. Разглядеть что-то вокруг не получалось. Было странное чувство, словно смотришь сквозь полуопущённые веки на невыносимо яркий свет.

Сначала было страшно, а потом меня охватила злость. Я опять угодила в ловушку. И почему мне в последние новолуния так не везёт? Как теперь выбраться отсюда? Я продолжала барахтаться в тумане, пока нога не коснулась вполне осязаемой поверхности.

Сапоги утонули в чём-то мягком, напоминавшем лесной мох. Я наклонилась и провела рукой — прохладные шелковистые стебельки, довольно приятные наощупь. А ещё они славно пахли. Я невольно поднесла ладонь к лицу — пальцы благоухали, как матушкина залесская земляника.

Туман постепенно рассеивался. Я смогла различить неровные контуры высоких каменных курганов, разбросанных по полю, расстилавшемуся, куда только хватало глаз. Поле было непривычного серебристо-серого цвета. Кое-где виднелись одинокие фиолетовые головки прострелов и небольшие кисточки синих соцветий, напоминавших мышиный горошек.

Небо сначала казалось серым, однако спустя мгновение изменило цвет на оранжевый, а следом — на нежно-голубой. Не было видно ни солнца, ни облаков.

Странное место. Никогда не встречала в Межгорье подобного. Неужели это и есть та самя сокровенная обитель Красных колдунов, которую они прячут от целого света? И где-то здесь находится источник магии. Рука невольно потянулась к шее, где ещё недавно болталась верёвка с привязанным к ней сосудом. Однако ничего не было. Должно быть, этот гадёныш сорвал её, когда раздирал мой кафтан, пытаясь добраться до груди.

О, Горы, я и не подозревала, что все мои девичьи прелести сейчас нараспашку! Разгуливать так, мало того, что непристойно для княжны, но и весьма опасно — мало ли какие мысли могут возникнуть у колдунов при виде беззащитной полуголой девицы.

Я украдкой огляделась по сторонам, стянула кафтан, рубаху и разложила перед собой на траве. Кассиль постарался на славу, да и я, удирая, умудрялась цепляться едва ли не за каждый каменный выступ на повороте. То, что осталось от одежды, больше напоминало лохмотья. А у меня даже иглы не было, чтобы хоть как-то соединить разорванные куски.

Кое-как связав между собой рукава, я обмотала получившееся безобразие вокруг груди, оставив обнажёнными плечи и часть живота, что повыше пояса. Из ободранных штанин торчали поцарапанные коленки. Волосы топорщились во все стороны, и я, как могла, пригладила их пальцами, с ужасом представляя, на кого сейчас похожа. Но, с другой стороны, это было не так уж плохо. Я надеялась, что местные обитатели от души повеселятся, а не набросятся на меня, как голодные княжичи на ту странную девицу-перевёртыша.

Я бы сейчас многое отдала за собственный меч. И за то, чтобы иметь хоть малейшее понятие о том, где нахожусь.

Стоять на одном месте не имело смысла, поэтому я осторожно пошла по-над курганами, осматриваясь по сторонам. Было очень тихо. Словно рядом дремал какой-то хищник. В том, что здесь никого не было, я сильно сомневалась. Я слишком хорошо знала Межгорье. Даже безобидный с виду цветок мог оказаться довольно злобной нечистью. В Синих Горах я никого не боялась, здесь же мы было не по себе. И с каждым шагом это ощущение усиливалось.

Мне вдруг стало казаться, что на меня кто-то смотрит. Позади курганов начали собираться сгустки, очень напоминавшие облака, за исключением того, что стелились они по земле, причём весьма хаотично. И внутри них кто-то был. Я чувствовала на себе чьи-то взгляды. Много взглядов. Десятки, сотни глаз смотрели на меня с немым интересом, словно задаваясь вопросом: зачем я здесь. Мне бы тоже хотелось это понять.

И тут я услышала звук — первый в этом непонятном месте. Сначала это был стон, а потом — негромкое всхлипывание. По коже побежали мурашки, однако я всё же пошла вперёд в поисках источника этих звуков. Может, мне наконец-то расскажут, где я очутилась. Если, конечно, не сожрут. Но тогда я постараюсь, чтобы это не было сладко.

Долго искать не пришлось. Один из курганов был плотно обвит стеблями неизвестного растения, немного напоминавшего плющ. Серебристые треугольнички листьев покрыты мелким ворсом. Кое-где из-под листьев выглядывали чёрно-белые ягодки. Я подошла поближе, как вдруг одна из ягодок мне подмигнула.

Ох, мамочки, это были чьи-то глаза. Я невольно отпрянула, ожидая, что на меня сейчас бросится какое-нибудь неведомое существо, однако глазки-ягодки продолжали рассматривать меня, мигая, а листики зашелестели, перешёптываясь между собой. И тут снова раздался стон.

Стебли зашевелились и потянулись вперёд, словно их приподняли изнутри, а потом я услышала тихий голос.

— Пить…

Присмотревшись, я смогла различить фигуру, распластанную на кургане, полностью обвитую серебристым плющом. Что это было? Существо, попавшее в ловушку? Или существо, пытавшееся заманить в ловушку меня? И то, и другое было вполне реально.

И что мне прикажете делать? Я топталась на месте, решая, как поступить, а несчастный снова застонал.

— Воды, умоляю…

Голос, полный страданий, звучал так искренне, что мне стало его жаль. Что если он и вправду пленник колдовского плюща, и сейчас умирает от жажды? Было бы во мне хоть чуточку больше ярости, я бы попробовала сорвать с него плющ когтями. Но что, если он ядовит? Я уже и так наделала немало глупостей, и желания бездумно рисковать не осталось. Однако пленник продолжал стонать. Хотелось закрыть уши и уйти, но вместо этого я стала озираться по сторонам в поисках источника.

Я некоторое время бродила вокруг, выискивая хотя бы крошечный ручеёк. Или, на худой конец, лужу. Трава под ногами была влажной, кончики сапог стали грязными от намокшей пыли. Возможно, недавно прошёл дождь. Так что найти лужу было вполне вероятно. Но ничего такого я не увидела. Только поле, курганы и сероватые сгустки тумана, которые, казалось, следовали за мной, куда бы я ни шла.

— Откуда здесь живая красотка?

Я вздрогнула от неожиданности, услышав мужской голос, и опять схватилась за пояс. Привычка, уже начинавшая раздражать. Незнакомец хмыкнул, а затем вышел из тумана, а я невольно шагнула назад.

Он был высок. На две добрых головы выше меня, плечи широкие — я вполне могла бы уместиться на каждом, ещё бы и пару дюймов осталось. Он очень напомнил мне существо, назвавшееся тираном. Длинные светлые волосы, красивое лицо, пронзительные сверкающие глаза. Только вот улыбка, игравшая на изогнутых губах, была не слишком приятной. А взгляд такой же, как у Флоризель, когда она задумывала очередную гадость.

Он мне жутко не понравился, и я невольно обхватила руками плечи, косясь по сторонам, куда лучше бежать.

— Не выйдет, — улыбка незнакомца стала ещё шире, а я вдруг почувствовала, что не могу ступить и шагу. Ноги будто приросли к земле.

— Кто ты? — спросила я, стараясь не выказывать страха. Хотя, если честно, душа улетела в пятки и забилась под самый мизинец, не дыша.

— Танон, — ответил он, — а ты?

— Рейна Кош.

— Кош… Синие владыки… Нечасто здесь встретишь владык. Никогда, если быть точнее.

— А где я? — не подумав, брякнула я. Глаза Танона сверкнули.

— В преисподней, дорогая. Добро пожаловать!

Вот как… В преисподней… Еще минуту назад я боялась, секунду назад — трепетала от ужаса. А теперь мне вдруг стало смешно.

Преисподняя. Воистину славный венец моих злоключений. И этот верзила — неужто ещё один тиран? Ей-Горы, мне сегодня фантастически везёт.

— Где здесь найти воду? — спросила я.

Зрачки тирана расширились от удивления. Может, он ожидал, что я упаду на колени от страха или начну рыдать, ломая руки и умоляя меня отпустить? Пусть ступает к дьяволу. А заодно и меня проводит. В куче ко всем моим неприятностям, у дьявола в гостях я ещё не была.

— Ты хочешь пить?

— Нет, — я поправила прядь волос, болтавшуюся на щеке, и порадовалась, что могу шевелить руками, — вон на том кургане пленник. Он просит воды.

— А, тот недоумок, — Танон брезгливо поморщился, — забудь о нём. Он тут давно висит.

— То странное растение с глазами, которое его держит, опасно?

— Да нет, — пробормотал тиран, всё ещё глядя на меня с лёгким недоумением

— Славненько. Может, отпустишь меня?

— Увы, дорогая. Ты теперь моя добыча. М-м-м, какой аромат.

Танон приподнял пальцем прядь моих волос и улыбнулся. Земля под ногами вдруг стала мягкой, а голова закружилась. Не успела я и глазом моргнуть, как мы перенеслись в совершенно другое место.

Теперь это были богато украшенные палаты. Стены из белого мрамора, позолоченные постаменты, на которых стояли причудливые изваяния, усыпанные мелкими светящимися камушками. На полу ковёр — пушистый и мягкий, такой, что хотелось упасть и провести по нему ладонью. Половину палат занимала огромная кровать, укрытая красным бархатным покрывалом с золотыми кисточками по краям.

— Нравится? — прищурив глаз, спросил Танон, — это моё гнёздышко для любовных утех. Многие безумно хотят сюда попасть.

— Я просто в восторге, — буркнула я, чувствуя, как тело бьёт мелкая дрожь.

Танон подошёл поближе, а я торопливо окинула взглядом палаты. Увиденное совсем не радовало: в помещении не было ни окон, ни дверей. Если выход существовал, то знало о нём только вот это наглое существо, которое буравило меня своими бесстыжими голубыми глазами. От него почему-то несло тленом.

— Знаешь, Танон, ты ведь даже не спросил меня, зачем я пришла?

— А, да, — очнулся тиран. Похоже, мне опять удалось его удивить, — мне казалось, тебя вышвырнула бездна.

Так вот, значит, как называется то место, куда я провалилась в этой проклятой пещере. Бездна. Очень подходящее название.

— На самом деле, я пришла, чтобы получить кое-что, обещанное мне одним тираном.

— Что?

— Не могу сказать, — я продолжала беззастенчиво врать. Не знаю, на что я надеялась. Возможно, на то, что в какой-то момент он отпустит меня, я увижу выход и удеру отсюда.

— Ты заключала сделку?

— Да.

— С моим братом?

— Не знаю, был ли это твой брат… Мы не разговаривали о родственниках.

— Как ты с ним встретилась?

— Также, как и с тобой, только немного раньше.

— Лгунья, — резко сказал Танон. Глаза его потемнели, — маленькая наглая лгунья.

— С чего ты взял, что я лгу? — продолжала я. А что мне ещё оставалось?

— Потому что ты ничегошеньки не знаешь о преисподней. И о тиранах. Сюда не так легко попасть, как тебе кажется. То, что бездна швырнула тебя в преисподнюю — это случайность.

— Значит, мне просто повезло, — моя улыбка была такой широкой, что скулы свело, однако на Танона это, похоже, не действовало.

— Как зовут моего брата?

— А вдруг это был не твой брат?

— Лишь один тиран заключает сделку, красавица моя… Как его имя?

Вот дьявол! Кажется, Тарьял называл какое-то имя, но я не запомнила. И почему я не слушала его внимательно? Теперь вот этот тиран мне не верит. Более того, я, похоже, начинаю его злить. Он смотрит на меня также, как Кассиль, чуть ли не раздевая глазами. Ещё бы — моё голое тело сверкает из каждой дырки, а если учесть, что я одета в сплошную рвань…

О, Горы, как бы мне выбраться из этой переделки целой? Тарьял, куда же ты меня отправил, и где же ты сам, дьявол тебя возьми?


Тиран отошёл к кровати, забрался в неё и устроился среди подушек. Уставился на меня задумчивым взглядом. Я тоже опустилась на ковёр и обняла руками колени. Некоторое время мы оба молчали, а затем я услышала позади себя какое-то движение и обернулась.

Сердце предательски сжалось: за моей спиной стоял ещё один тиран.

И этого тирана я уже знала. Именно он вернул мне ярость и выпустил из преисподней.

Именно он обещал, что вернувшись обратно, не отпустит меня никогда.

И, кажется, на этот раз, я действительно влипла, потому что выражение лица существа, имя которого я не удосужилась запомнить, было совсем недобрым.

Глава 16

— Кажется, я помешал? — спросил тиран, проплывая мимо меня, словно облако.

Я была готова поклясться, что его ступни не касались пола. Полы длинного платья развевались в воздухе, а следом тянулись стебли, увенчанные серыми головками цветов. Я уловила уже знакомый запах залесской земляники.

— Что ты, Лаорт, — вкрадчиво ответил Танон, и я заметила, как он напрягся, — разве я смею трогать хоть что-то без твоего ведома?

— А мне показалось, что вы мило воркуете. Даже не хотелось вмешиваться.

— Обычное любопытство, — пожал плечами Танон.

— Я заметил.

— Она и впрямь заключила с тобой сделку?

— Возможно…

— Но ты её ищешь.

— Просто интересно было увидеть, кого выплеснула бездна, — равнодушно сказал Лаорт.

— Раз так… Отдай её мне.

— Тебе мало своих женщин? — в голосе Лаорта послышалась насмешка.

Я едва не подпрыгнула на месте Эти двое совершенно спокойно делили меня, словно пойманного зайца. А ведь я владычица! В груди всё клокотало от гнева, и я едва сумела сдержаться, чтобы не вскочить и не рассказать им, что я обо всём этом думаю. Однако вовремя прикусила язык.

Тираны были здоровенными. А Лаорт показался даже выше, чем его брат. Нечего и думать о том, чтобы справиться хотя бы с одним из них, тем более, без меча. Я уже молчу про колдовство. Было странное ощущение, что любой из них мог уничтожить меня щелчком пальцев. О тиранах ходило много легенд. И если начать вспоминать, то кровь застынет от ужаса…

— Я люблю разных женщин, а хорошенькой владычицы у меня ещё не было, — плотоядно улыбнулся Танон, а взгляд его противно скользил по всему телу. Я зажмурилась, чтобы не смотреть на его похотливую физиономию, и ждала, что ему ответит Лаорт.

Надежда была слабой. Однажды он меня уже выручил, станет ли возиться со мной теперь? Я вдруг отчётливо вспомнила его слова: «больше я тебя не пощажу, Рейна… лучше не попадайся мне на глаза…». И вот я сижу прямо возле его ног, словно куропатка возле вертела, и жду, что решат со мной делать сильные мира сего…

— Она девственна, Танон, — вдруг сказал Лаорт.

— Ненадолго… Ты ведь знаешь, меня это не пугает… Потом я с удовольствием отдаем её тебе. Как и всегда. Если захочешь…

На несколько секунд воцарилось молчание. Я открыла глаза и уставилась на Лаорта с немым вопросом. Уж не знаю, что он прочитал на моём лице, однако тиран вдруг злобно усмехнулся и махнул рукой.

— Я не против.

Дьявол! Дьявол! Дьявол!

— Зато я против! — закричала я и попыталась вскочить, однако меня опять словно пригвоздило к полу. Я могла шевелить лишь головой, и поэтому бессильно кусала губы, чувствуя во рту солоноватый привкус собственной крови.

Ухмылка Лаорта стала ещё шире, а глаза засверкали. Он поплыл к стене, в которой совершенно неожиданно образовался проход.

— Ты не возражаешь, если я буду наблюдать, — сказал он брату.

— Как тебе угодно. Можешь даже присоединиться. Позже.

Танон не сводил с меня глаз. Неожиданно мне показалось, будто они стали жёлтыми, как у змеи. И такими же гадкими. Я собрала на языке слюну, готовясь плюнуть в его самодовольную рожу. В тот момент мне было уже всё равно, что он со мной сделает. Хуже уже не будет, потому что некуда. Совсем.

— Да, забыл сказать, брат, — вдруг сказал Лаорт, — я запрещаю тебе принуждать её. И пользоваться магией…

— Ты решил поиздеваться?

— Хм… ты боишься, что не сможешь её очаровать? Тогда мне жаль…

Вот сейчас Танон выглядел по-настоящему злым. Красивое лицо перекосилось, губы сжались в прямую полоску, а брови сошлись не переносице. Щёки заалели румянцем.

— Мог бы сразу сказать, что хочешь забрать её себе…

— Так неинтересно, — Лаорт выглядел весьма довольным, а я готова была его расцеловать. Если, конечно, не думать о том, что моя судьба в его руках, и до сих пор мне ничего не ясно.

— Убирайтесь. Оба, — буркнул Танон.

— Не забывай, что ты гонишь в шею верховного тирана.

В спину Лаорту полетела небольшая подушка из синего бархата, вышитая золотыми цветами. Не долетев до цели, подушка вспыхнула и рассыпалась пеплом на пушистый ковёр.

— Это вообще-то была моя добыча…

Я вдруг почувствовала, что снова могу двигаться, вскочила и побежала следом за тираном. Возможно, мне стоило бежать в ином направлении. Но раз уж я оказалась в преисподней, то лучше держаться единственного, кто был на моей стороне.

Тогда я ещё не знала, как жестоко ошибаюсь…

* * *

Покинув обитель Танона, мы оказались в поле. Уже знакомые мне курганы, облака, скрывающие сотни невиданных существ. Я невольно дотронулась до рукава Лаорта.

— Спасибо, — прошептала я.

— Как ты умудрилась провалиться в бездну? — его голубые глаза казались невероятными. Безумно красивое существо. И безумно опасное. Что-то такое скрывалось в глубине его взгляда, отчего по телу бежали мурашки и становилось не по себе. Мне кажется, он чувствовал мой страх — чувствовал и наслаждался.

— Только не вздумай лгать мне, как Танону. Я этого не люблю.

— Значит, ты подслушивал?

Лаорт не ответил. Это и так было очевидно. Подслушивал с самого начала. Что он задумал? Меня это откровенно бесило, однако я честно не представляла, что делать. Он был загадкой, которую совершенно не хотелось разгадывать. Нутро подсказывало, что об этом можно пожалеть, а я его и так слишком редко слушала.

— Я убегала от одного настойчивого княжича. И не заметила, как провалилась в бездну.

— Судьба, — многозначительно сказал тиран, — в Красных Горах много ловушек для непрошенных гостей.

— Я этого не знала, — прошептала я, а сердце сжалось от обиды. Неужто Тарьял отправил меня туда специально, чтобы отделаться? Или же он думал, что я смогу их обойти? Очень бы хотелось в это верить…

— Может, отпустишь меня?

— Нет.

— Почему?

— Не надоедай мне, Рейна, — посоветовал тиран, — мы поговорим об этом завтра. А пока ты можешь поесть и отдохнуть. Выглядишь неважно…

— Ты знаешь, где достать воды? — выпалила я, заметив уже знакомый курган. Цветочки по-прежнему пестрили чёрно-белыми пятнышками глаз. И мне казалось, я снова слышу отчаянные стоны пленника.

— Глупый вопрос, владычица…

— Да или нет?

Не успела я и глазом моргнуть, как прямо передо мной расступилась земля, и под ноги хлынул поток кристально чистой воды.

— Хватит? — насмешливо спросил Лаорт.

— А кувшин найдётся?

Тиран уставился на меня так, будто я у него попросила звезду с неба, не меньше. И я тут же пожалела о своей просьбе. Ещё чего, кувшин мне на голову упадёт, а этот мерзавец посмеётся. Я видела по выражению его лица, что ему очень хочется это сделать. Поэтому я примирительно выставила впереди себя ладони, улыбнулась, затем наклонилась, стянула сапог и набрала в него воды.

Конечно, не самый приятный сосуд. Но если бы я умирала от жажды, то мне было бы всё равно, откуда пить — хоть из жабьей шкуры. А ноги у меня были чистыми.

Я подбежала к пленнику, зажав сапог в одной руке, а свободной начала раздирать стебли, но не тут-то было. Коварный плющ оказался крепким, да ещё и шипел, как змея. Крошечные глазки сверкали самой настоящей ненавистью.

— Что ты делаешь? — спросил позади меня Лаорт.

— Пить, — прошептал пленник.

— Он уже давно просит, — я кивнула на бедолагу, — может, подарите ему немного вашей милости?

— Нет, — хмуро сказал тиран, — оставь его. Он отбывает своё наказание.

— Какое?

— Рейна, ты в преисподней! Здесь многие отбывают наказание за проступки.

— Отвратительное место.

— Это только так кажется.

— Мерзкое.

— Возможно. Но многие находят здесь утешение.

— Что такого натворил этот несчастный, что его душа мучается от жажды в этом глазастом плюще?

— Это тебя не касается.

— И кто так решил?

— Я, — мрачно ответил Лаорт. Хмурый взгляд его не предвещал ничего хорошего, и я немного смутилась.

— Можно хотя бы напоить его?

— Рейна!

— А что я такого попросила?

— Здесь жесткие порядки. Но, ладно, так уж и быть. Дай ему воды… Но больше не лезь никуда. Иначе пожалеешь.

Тиран взмахнул ладонью и стебли расступились, открывая бородатое мужское лицо. Я толком не смогла рассмотреть его, только губы. Сухие и потрескавшиеся, они с жадностью пили воду, а после я вылила остаток ему на голову и услышала едва различимое «спасибо». Мне было очень жаль беднягу, однако, едва из сапога упала последняя капля, стебли вновь опутали пленника, а я лишь успела шагнуть назад, как внезапно оказалась в какой-то комнатёнке.

Не такие палаты, как у Танона, но вполне добротная, а главное, чистая кровать. На небольшом круглом столике стояло блюдо с жареной птичьей тушкой, рядом лежало яблоко. Запах мяса был восхитительным, аж слюнки потекли. Я потрогала тушку пальцем, лизнула… но передумала и взяла яблоко.

Довольно с меня на сегодня «милостей» тирана. Я с тревогой думала о завтрашнем дне, когда Лаорт наконец-то скажет, почему не может меня отпустить.

Мне почему-то казалось, что он просто не хочет. Я задумчиво грызла яблоко и никак не могла избавиться от ощущения, что он за мной наблюдает. Не самое приятное чувство. Но в конце концов усталость взяла своё, я положила голову на подушку и уснула.

Глава 17

Проснувшись, я обнаружила, что столик пустой. Мой изголодавшийся желудок бурно протестовал, вспоминая отвергнутое лакомство, и я даже пожалела, что вчера не засунула свою гордость куда подальше.

Зато в углу появился глиняный кувшин с водой и небольшая лоханка. Я сделала несколько глотков — вода была тёплая, как будто специально нагретая. Надо же, какая забота о непутёвой пленнице.

Поворчав немного, я всё же умылась и обтёрла тело лоскутком, смоченным в воде. Царапины на коленках затянулись, даже без исцеляющего колдовства. Правда, с одеждой вышла настоящая беда. Она так истрепалась, что уже почти ничего не прикрывала.

Я посмотрела на кровать и стянула простынь, обмоталась и связала концы над левым плечом. Не слишком удобно, но куда лучше, чем расхаживать полуголым оборвышем.

Сапог, из которого я поила пленника, был ещё мокрым, но я натянула его, питая надежду, что холодная кожа согреется теплом моего тела, и станет не так противно.

Интересно, кто-то даст ему сегодня воды? Мне казалось, что вряд ли. Его судьба тут мало кого волновала. Что же будет с моей собственной? Неожиданное внимание ко мне тирана могло означать, что угодно. И в этом было мало хорошего.

Одевшись, я прошлась вдоль стен, надеясь отыскать какой-то потаённый рычаг, и неожиданно обнаружила, что они не такие плотные, как казалось на первый взгляд. Я положила ладонь на гладкую поверхность, и она утонула в чём-то мягком, невесомом. Я закрыла глаза и прижалась к стене всем телом, и вдруг меня затянуло внутрь.

Было то же ощущение, как тогда, когда я проваливалась в бездну — словно я прохожу сквозь толщу прохладной воды.

А снаружи меня поджидал Лаорт. Взглянув на моё импровизированное платье, он едва смог сдержать улыбку, а в глазах заплясали лукавые смешинки. Я облегчённо вздохнула. Смех — это неплохое начало такого вот загадочного гостеприимства. Оставалось понять, что он от меня хочет, однако тиран молчал, я же не знала, о чём с ним говорить, поэтому стала осматриваться по сторонам.

Большой светлый зал с огромными окнами казался невероятно чистым, пустым и не слишком жилым. Мне чудилось, как по нему прокатывается эхо даже от звука моего дыхания. Свет проникал отовсюду — через распахнутые окна, белые полупрозрачные стены, однако он был тусклым, совсем не похожим на солнечный. Крайне неуютное место.

Хотя тиран, восседающий на своём каменном кресле, смотрелся здесь вполне гармонично. Холодный и немного отстранённый, словно статуя с высеченной улыбкой на каменных губах.

— Хочешь есть? — спросил тиран. Я кивнула.

На подоконнике появилось блюдо с яблоками. Не самый питательный завтрак, но за неимением лучшего, я взяла одно и надкусила. В животе предательски заурчало, я покраснела и отошла подальше от тирана. И тут услышала запах рыбы — сочный, сладкий, словно её прямо сейчас поджаривали на костре. Она лежала на том же блюде, где ещё минуту назад были яблоки, и вверх поднимался пар. Я едва не захлебнулась слюной, с трудом сдерживаясь, чтобы не швырнуть в Лаорта огрызком.

Он явно издевался, и, похоже, это его развлекало.

— Надеюсь, рыба придётся тебе по вкусу. Яблоки здесь не так уж легко достать.

Мне очень хотелось запустить в него блюдом с рыбой. Но есть хотелось ещё больше. Поэтому я молча съела угощение, стараясь не смотреть на наглеца. Было невероятно вкусно. Горячий сок тёк по пальцам, и я подбирала капли языком. Но увидев, как тиран смотрит на меня — внимательно, подавшись вперёд всем телом, я смутилась и вытерла ладони о простынь.

Лицо Лаорта скривилось, и он недовольно откинулся на спинку кресла. Пальцы его отбивали неторопливую дробь на подлокотниках. Прямо хищник, затаившийся в прыжке. А я, стало быть, жертва. Впрочем, это мы ещё посмотрим.

— Итак, — начала я, собравшись с духом, — каковы твои условия?

— Какие условия, Рейна?

— На которых я вернусь домой.

— Мне кажется, ты кое-что забыла, дитя моё, — вкрадчиво ответил тиран, — я ведь обещал, что если ты опять сюда сунешься, то уже не вернёшься обратно. А я всегда держу свои обещания.

— Ты можешь дать новое.

— Это как?

— Ну, например, пообещай отпустить меня, если я выполню какое-нибудь твоё условие.

— Какое?

— Не знаю, — я пожала плечами, — неужели тебе нечего с меня взять? Я могу… устроить кому-нибудь неприятности. У меня это получается, честно. Или добыть что-нибудь. С этим сложнее. Но я постараюсь.

— Охотно верю, юная владычица, — усмехнулся Лаорт, — но это всё я могу и без твоей помощи.

— Тогда зачем я тебе?

— Я пока не решил.

— А если…

— Нет.

— Но я даже не договорила, — возмутилась я.

— Что бы ты мне не сказала, Рейна, это ничего не изменит.

Глаза тирана походили на две сверкающие ледышки, полные холодного равнодушия. Я пыталась хотя бы выглядеть безмятежной, однако сердце ушло в пятки. Да что там — оно словно отделилось от тела и билось в истерике где-то под ножкой каменного кресла Лаорта. Я на мгновение зажмурилась и глубоко вздохнула. Терпеть не могу сдаваться…

— И что мне делать, тиран?

— Хороший вопрос…

Лаорт по-прежнему поигрывал кончиками пальцев, глядя в пространство куда-то мимо меня. Надо же, злобный хищник получил заветную игрушку, но не знает, что с ней делать! Может, положить в сундук до лучших времён? Ах да, я ведь там могу прокиснуть, и веселья не получится. Желание запустить в него уже пустым блюдом усиливалось. И лишь воспоминание о том несчастном, умирающем от жажды, удержало меня от глупости. Мне совсем не улыбалось повиснуть рядом и стонать в унисон.

— Это прекрасный мир, Рейна, — вдруг сказал Лаорт, — прекрасный и ужасный одновременно. И каждому найдётся в нём место, даже тебе.

Преисподняя? Прекрасный мир? Ха! Но для тирана, проклятого солнцем, он, возможно, был прекрасен. Сколько они заточены под землей? Тысячелетия? Может, даже больше. Я не знала. Раньше меня не сильно волновали тираны. Сказками о них пугали малышей, а я уже давно выросла. Хотя, возможно, надо было слушать сказки…

— У моего брата Танона несколько жён. И с десяток любовниц. И вся эта милая семейка неплохо уживается в роскошном замке, полном слуг, готовых выполнить любое желание. Красивая одежда, изысканная еда, драгоценности. Есть даже шуты и мёртвые поэты, которым посчастливилось после смерти найти благодарную публику.

— Звучит заманчиво, — я улыбнулась сквозь зубы, чувствуя, как по спине ползут противные ручейки пота. Зачем он мне это рассказывает?

— Можешь присоединиться к этой семейке. Танон и его женщины будут рады. Они любят новых существ, особенно живых.

— В качестве кого?

— Думаю, это глупый вопрос, Рейна.

Да уж, глупее не бывает. Одна только малюсенькая неувязочка. Если тиран собирается торжественно вручить меня братцу в качестве очередной постельной грелки, то зачем было лишать его этого удовольствия вчера? Что изменилось за сегодняшнюю ночь? Или он опять со мной играет? Похоже, что так… Гадкое самовлюблённое существо.

— Ты сказал «можешь», Лаорт. Это звучит, как предложение. Значит, я могу отказаться?

— Можешь, — кивнул тиран.

— Тогда я отказываюсь.

— Напрасно, Рейна. Выбор у тебя невелик.

— Но он есть? — с надеждой спросила я.

— Конечно. Выбор есть всегда. А у тебя даже несколько вариантов.

— Горю желанием услышать остальные.

— Я не могу отпустить тебя просто так, но предложить тебе нечего. Зато есть те, которые готовы предложить мне кое-что интересное за твоё тело.

— Кассиль Яр? — вырвалось у меня, и я невольно содрогнулась, вспоминая его наглые руки, рвущие на мне одежду. Это ведь из-за него я попала сюда. Моё тело? Ему? Нет уж, я лучше опять прыгну в бездну.

— Ему тоже нечего мне предложить, — улыбка тирана была странной. Какой-то напряжённой. И у меня на мгновение закралась мысль, будто он хочет, чтобы я сама себя ему предложила. Но это было ничуть не лучше, а в десятки раз хуже. Я смотрела на него, огромного, как скала, красивого, но чёрствого и безразличного, похожего на скучающего от безделья юнца, и мне совершенно не хотелось даже и думать о том, чтобы он касался меня. Но и в этом случае я совершенно не могла понять, для чего он расписывал мне прелести гаремной жизни своего брата. Логичнее было бы предложить свой, ведь у него, поди, и самого вереница жён. А он и словом не обмолвился. Странное существо.

— Как и Тарьялу, и твоему отцу… Они все были у меня. Но, к сожалению, ничем не заинтересовали.

Вот как? Значит, всё-таки колдун не планировал от меня избавиться. Это радует. Но вот отец… Опять ему приходится страдать из-за меня. Только бы матушка не узнала, ей сейчас совсем нельзя волноваться. Она так радуется будущему малышу…

Скорей бы этот чудак сказал, чего он хочет, ведь у него явно каждый ход продуман. Но, похоже, он наслаждался моментом, ожидая, когда я начну терять терпение.

— Ты, я вижу, очень любишь говорить загадками, князь преисподней, — я сложила руки на груди и посмотрела на него в упор.

— Не князь, — поправил он, — тиран. У нас немного другая иерархия, чем у существ поднебесья. Есть только верховный. А остальные — обычные тираны. Нас не так много, чтобы делить власть.

— То есть, ты у нас — единственный и всемогущий? — мой язык, похоже, сегодня решил соорудить петлю на моей шее. Но Лаорта это только позабавило.

— Да, Рейна. Именно так. Единственный и всемогущий.

— Ну и у кого есть что-то столь важное, что стоит моего бренного тела?

— Один призрак. Маленькая такая, вполне безобидная с виду гадючка, жаждет его заполучить. Она готова на что угодно, чтобы вернуться в мир живых. А твоё тело ей очень приглянулось.

— Это коварная тварь? — я чувствовала, как щёки горят от бешенства, — да что она может тебе предложить, кроме мышиных трупов?

— К примеру, твоего ещё не рождённого брата.

— А какой в этом толк?

— Ты меня удивляешь! Кровь младенца владыки лишь немного уступает бесовской в колдовской силе.

— О, Горы!

— Да, Рейна. Эту мелкую тварь не стоит недооценивать.

Я невольно отшатнулась назад, чувствуя, как подкашиваются ноги. То, о чём говорил тиран, было невероятно жестоко. Чудовищно. Недопустимо. Я смотрела в его равнодушные голубые глаза, надеясь найти хоть малейшую искорку смеха, хоть крошечный намёк, что он шутит, испытывая меня. Но выражение его лица было таким неумолимо серьёзным, что я поняла: он не шутит. Этот тиран способен на многое. Даже на то, отчего у меня кровь стыла.

Ох, Рейна! Неужели тебе мало было беды? Ты ещё и семью умудрилась в неё вляпать. Лучше б я действительно вышла замуж. Всё равно за кого. Лишь бы запер на семь замков и близко не подпускал к Тарьялу с его загадками. Теперь мне уж было всё равно. Почти. Главное, поскорее отсюда выбраться.

— Третий вариант, — выдавила я осипшим от волнения голосом.

— Он тебе совсем не понравится.

Надо же, он всё-таки снизошёл до того, чтобы широко улыбнуться. В уголках глаз собрались задорные морщинки. Как же мне хотелось его убить!

— Это ищешь?

Возле кресла неожиданно появился меч. Мой собственный. Значит, вот где я его оставила! Лаорт обхватил пальцами гарду, и она утонула в его широкой ладони, как и моя мысль о том, чтобы подскочить, вырвать у него меч и приставить к горлу.

— Третий вариант, Рейна, — найти выход отсюда.

— Мне кажется, ты можешь вышвырнуть меня наверх щелчком пальца.

— Могу… Но так будет неинтересно…

— В чём подвох?

— Тебе придётся пересечь часть преисподней и подземного мира. Пройти путь отсюда до моего замка.

— Я думала, что мы и так в твоём замке.

— Это иллюзия.

— Очень правдоподобная, — прошептала я.

— Подойди к окну, Рейна, — велел тиран.

Я скривилась, но подошла. Он тоже поднялся из своего кресла и приблизился почти вплотную, а я почувствовала себя немного неловко, поглядывая на него снизу вверх. В Межгорье не было таких великанов. Я сама как для девицы считалась высокой, и было непривычно чувствовать себя почти пигалицей рядом с ним. Холёные белые ладони тарана выглядели внушительно — мне показалось, он запросто может свернуть мне шею, если ударит наотмашь. Слава Горам, он не собирался меня бить.

Лаорт всего лишь указал мне на вид, открывавшийся из окна. И, если честно, я на мгновение потеряла дар речи. Это было так необычно…

Преисподняя, или подземный мир, впечатляла своими красками. Небо, если можно так назвать то, что открывалось сверху, пестрело множеством оттенков жёлтого, розового и фиолетового. Несколько огромных серых столбов, увитых чем-то вроде зелёных лиан, поднималось от самого низа и терялись в призрачных облаках. Издалека мне казалось, что лианы скрывают какой-то орнамент, высеченный на столбах. Мне очень хотелось расспросить о них Лаорта, но я не стала. Однако он и сам догадался кое-что пояснить.

— Это тартары, — сказал тиран, — они поддерживают свод на царством мёртвых. И не только. Они поддерживают Горы. Если один и них начнёт крениться, Горы начнут уходить под землю.

— А они крепко стоят?

— Весьма, — хмыкнул тиран и совершенно не стесняясь забрался на подоконник с ногами. Мне открылись его голые ступни — белые, огромные и удивительно гладкие, без натоптышей. Должно быть, мне не почудилось — он действительно парил в воздухе, не касаясь земли.

— Однако они станут крениться, едва я нарушу хотя бы одно обещание.

— Жутко, — пробормотала я, на минуту представив себе, что все мы там, наверху, зависим от прихоти этого чудаковатого тирана. Если, конечно, он не врёт.

— Я всегда говорю правду, Рейна.

Он, оказывается, ещё и читает мысли. Несказанно повезло, однако…

Позади тартар я смогла разглядеть смутные очертания, весьма напоминающие невысокие горы. И ещё леса — зелёные, бескрайние, колышущиеся, словно от буйного ветра.

— Там живут души умерших. Кто-то собирается в стайки, кто-то поодиночке. А ещё там много самых разных существ. Многие из них опасны, Рейна. Действительно опасны. Им нравятся живые тела, в которых течёт кровь. Незамысловатая магия живых открывает много возможностей в этом мире…

— Теперь ты пугаешь меня… Зачем?

— Ты ведь хочешь знать, от чего откажешься?

— Я не собираюсь отказываться, тиран. Я хочу выбраться отсюда.

Неожиданно я почувствовала на своих запястьях лёгкое прикосновение. Ноздри уловили уже знакомый аромат земляники. Я глянула вниз и заметила, что всё тело обвито белыми цветами. Они ползли вверх по моему предплечью, замирали там, где касались обнажённой кожи и пускали новый росток, который стремился пробраться дальше.

— Что это? — спросила я Лаорта.

— Цветы, — тиран пожал плечами, по-прежнему любуясь видом из окна.

— Чего они хотят от меня?

— Наверное, изучают.

— Разве ты им не хозяин? — удивилась я.

— Нет.

— Они такие необычные… Я не вижу ягод.

— Их и не должно быть. Это просто цветы.

— У них необычный запах. Сладкий…

И тут Лаорт соскочил с подоконника на пол. Я услышала, как его босые ступни шлёпнули о мраморную поверхность. Он подошёл поближе и навис надо мной. В глазах его я впервые увидела какое-то иное выражение, кроме насмешки и надменного равнодушия.

— Ты слышишь запах сладости?

— Ну да. А что?

— Ничего. Ты странная, Рейна Кош. Очень.

— Уж кто бы говорил, — прошептала я, надеясь, что он не услышит.

— Выйти отсюда можно лишь через мой замок. А к нему долгий путь. Тебе придётся пройти владения тёмных тиранов и выбраться оттуда живой.

— Ну, это куда лучше, чем отдать своё тело призраку, — я пыталась улыбаться, но, полагаю, выходило жалко. Не думаю, что была особая разница — лишиться души или умереть.

— Есть ещё четвёртый вариант.

— Ну уж нет, Лаорт. Каждый твой следующий вариант хуже предыдущего. Я, пожалуй, пройду путь.

— Ты безумна, владычица. Здесь полно опасностей. Начиная с лабиринта, в который ты сейчас попадёшь.

— Я думаю, что хуже, чем есть, уже не будет.

— Здесь никому нельзя доверять, Рейна. Только мне. Я единственный, кто не может лгать. Единственный, кому от тебя ничего не надо…

И тут я не выдержала, рассмеялась. Этот сумасшедший тиран, предложивший на выбор петлю, плаху и срам, рассказывает мне о том, что он единственный, кому можно доверять! Да я не доверила бы ему и двор мести, не говоря уж о собственной жизни. Вот подлец, а! И почему он такой здоровый? Врезать бы ему между бровей. Или чуть пониже. Намного. У него ведь оно тоже должно быть — место, для которого, он, очевидно, хотел предложить мне четвёртый вариант. Но мне это — как он там любит повторять — совершенно неинтересно.

— Ты собираешься идти вот так? — поинтересовался Лаорт, окидывая меня взглядом с ног до головы.

— А что тебя смущает? У меня нет шкафов, забитых платьями.

— Надень.

На подоконнике появилась какая-то одежда, сложенная в небольшую стопку. Я сомневалась, стоило ли мне до неё дотрагиваться. Подачки его мне не нужны. Однако в тот же момент в окно ворвался ветер, обдавая прохладной свежестью части тела, не прикрытые тканью, и по телу пробежали мурашки. Мёрзнуть совершенно не хотелось. Да и мало ли, кого ещё встречу по пути.

Я стиснула зубы и развернула одежду. Мягкие белые штаны, полотняная рубаха, приятная наощупь, длинная накидка с капюшоном и пояс. Сильно сомневаюсь, что одежда просто валялась в его сундуке. Мерзавец знал, что я выберу третий вариант и заранее подготовился. Интересно, как долго он продумывал этот план?

Я прижала одежду к груди, выискивая глазами уголок, где можно было спрятаться. Однако таковых не наблюдалось. Я вздохнула и подошла к Лаорту.

— Где можно переодеться?

— Прямо здесь.

— Но… надеюсь, ты не будешь смотреть?

— Я всегда буду смотреть, Рейна. Во время твоего пути я буду наблюдать за тобой. Стыдиться глупо. Я достаточно повидал за свою жизнь. В том числе и голых баб.

— Значит, если я где-то укроюсь, от тебя не убудет?

Вместо ответа по моему телу опять поползли цветы, на этот раз быстро и совершенно бесцеремонно срывая с меня клочки одежды. В мгновение ока я оказалась голой перед тираном, взиравшим на меня, словно наездник на молодого необузданного ядокрыла, отловленного в диких лесах.

— Ты не так худа, как кажешься в мужской одежде.

— Ступай к ти… дьяволу, — прошипела я, поворачиваясь в нему спиной.

Щёки мои заливал румянец. Я не стыдилась своего тела, и довольно часто купалась в ручьях нагишом, однако я впервые стояла в таком виде перед мужчиной. Братья не в счёт. Да и когда это было? Когда мы бегали бесшабашными подростками, не зная ещё, для чего могут сподобиться некоторые части тел…

Я оделась быстро, как никогда, и услышала едкий смешок, сорвавшийся с его губ. Надеюсь, я его разочаровала, и он не полезет целоваться, как это было с Кассилем. Ей-Горы, я этого не вынесу. Особенно, если он применит своё колдовство…

— Ты храбрая… Храбрая и глупая, Рейна Кош.

— А ты мерзавец, Лаорт.

Тиран расселся в кресле, широко расставив колени, и упёрся в них локтями. Подбородок его лежал на ладонях, сложенных замком. В глазах мелькали искорки. Похоже, я его действительно развеселила. Сейчас ледяная глыба оттает и потечёт ручьями…

— Ты можешь кое-что попросить у меня, Рейна. Всего лишь одно желание. Кроме того, чтобы я тебя отпустил.

— С чего такая щедрость? — я не верила своим ушам, ожидая подвоха.

— Мне так хочется… Но решай быстрей. Иначе я сделаю это за тебя.

Одно желание… Как непредвиденно много, и как бестолково мало. Я могла попросить меч. Еды. Кто его знает, где и когда еще случится поесть. Клубок. И ещё Горы знает что…

Когда висишь над пропастью, есть лишь одно желание — выбраться. Всё стальное кажется неважным. Поэтому я не знала, что попросить. Хотя…

— Отпусти того несчастного, — выпалила я, — пусть идёт со мной.

— На кой ляд он тебе сдался? Рейна! Ты его совсем не знаешь. Не знаешь, что он натворил.

— Ну, я вроде бы тоже ничего не натворила, Лаорт. Всего лишь свалилась в преисподнюю. Ладно, дважды. И каждый раз не по своей вине.

— Его преступление намного серьёзней. И он не выйдет отсюда, даже если ему каким-то чудом удастся пройти путь.

Ну почему он такой зануда?

— Ты обещал мне желание, тиран. Я его озвучила… Всё.

Ледяная глыба оттаяла и затряслась от смеха. Голубые глаза блеснули, а на лице появилось странное выражение.

— Как скажешь, безумная владычица. Ты могла попросить, чтобы я вернул тебе магию… Всю, до конца… Но так и быть, забирай своего проходимца. И меч в придачу. Или ты передумала?

Он смотрел на меня так, будто выжидал, что я запрыгаю от восторга, откажусь от безумной затеи освободить пленника и попрошу назад свою силу. Мне очень хотелось так сделать. Очень. С яростью, играющей в крови, мне нечего было бояться. Но если я стану его умолять… Видят Горы, я скорее поцелую гадюку. Тем более, что этот мерзавец только этого и ждёт, чтобы ещё раз объявить, что «так ему неинтересно».

Поэтому я взяла меч. К моему удивлению, Лаорт протянул мне и ножны. Я привязала их к поясу, вложила клинок и встала фертом.

— Как насчёт желания, Лаорт? И неплохо было бы хотя бы пальцем ткнуть, в какую сторону идти.

— Как хочешь, княжна. И запомни. Пока не достигнешь владений тёмных тиранов, ты можешь передумать и выбрать другой вариант.

Я бы послала его в преисподнюю, но мы оба уже находились там. Поэтому я улыбнулась — как можно шире, с удовольствием отмечая, как полыхают его ненавистные глаза, и пошла в противоположную сторону зала. Неожиданно передо мной возникла дверь. Она распахнулась, и я с некоторой опаской переступила порог, за которым оказалось бесконечное поле и уже знакомый курган. Рядом лежал, скрючившись, бородатый мужчина, и затравленно озирался по сторонам.

— Как тебя зовут? — спросила я.

Бывший пленник испуганно вздрогнул, перевернулся и встал на колени. Ладони его, бугристые, мозолистые, покрытые чёрными трещинками, беспомощно шарили по траве.

— Руслан, — просипел он.

— Пойдём, Руслан.

— Куда?

— Подальше отсюда.

Я вздохнула и пошла вперёд, не слишком быстро, чтобы Руслан поспевал за мной. Судя по шороху за спиной, это давалось ему с трудом. Он то и дело падал, а я останавливалась и ждала. Наконец, мне это надоело, и я подхватила его под плечи, помогая идти. Он был ниже меня на целую голову, лохмат, как Миклош после недельной попойки, и от него весьма несло крепким мужицким потом. Видно, он давно здесь висит.

Следовало найти какой-нибудь водоём и привести его, да и себя в порядок, а заодно и проверить, водится ли здесь рыба. От всех этих переживаний мне снова захотелось есть. Да и бедолаге не мешает подкрепиться. Вид у него был жалким. Он по-прежнему дрожал как осиновый лист, и никак не мог поверить, что, наконец, свободен.

Мне стало вдруг хорошо на душе — от осознания того, что хоть что-то сегодня вышло путёвое. Мне предстоит найти выход из этого дьявольского места…

А в дороге будет, с кем поболтать. И не думать о том, что этот настырный тиран рядом. Слушает каждое моё слово, высокомерно закатывая глаза.

Ох, Тарьял, загадочный колдун. Тебе придётся многое пояснить, когда я выберусь отсюда! Особенно, почему твой «безобидный» призрак так невзлюбил меня.

Глава 18

Некоторое время мы шли молча. Руслан что-то кряхтел на не совсем понятном мне языке — то ли бранился, то ли поминал каких-то своих богов. Я перестала его слушать, сосредоточившись на поиске источника воды.

Наконец, удалось отыскать небольшой ручей. Рыбы в нём не водилось, зато можно было напиться и кое-как смыть с себя грязь. Я оставила Руслана возле ручья, а пока он мылся, обшарила кусты неподалёку. Но ничего не нашла. Совершенно никакой живности. Кусты благоухали свежестью молодой зелёной листвы, и других запахов не было. И ничего съестного тоже, что несказанно огорчало.

Я прошлась ещё немного вперёд, срезая мечом головки редких цветов, и вдруг заметила впереди несколько фигур. Нечётких, как будто размытых, и слегка трепещущих в потоках воздуха. Они словно наблюдали за мной. Я понятия не имела, кто это мог быть, но если они местные, то наверняка знали, где добыть пищу.

— Эй, — окликнула я, направляясь к фигурам. Они стали отдаляться, пока не слились с серым туманом, который я издалека приняла за кусок скалы. Теперь же я видела, что впереди меня что-то было. Что-то совершенно непонятное. Оно двигалось в полупрозрачной дымке, не издавая ни малейшего звука.

Мне отчего-то стало жутко, и я попятилась назад. Под ложечкой противно засосало, и я ущипнула себя за запястье, чтобы не паниковать. Всё-таки у меня был меч, которым я довольно неплохо владела. И немного ярости. Достаточно, чтобы справиться с не сильно здоровым хищником.

— Это души, — раздалось над головой, — они присматриваются. Но не будут трогать. Главное, не беспокой их. Им не сильно нравится, когда к ним лезут живые.

— Завидуют?

— Не совсем… Вспоминают… Здесь у них свои устои, не понятные живым. Им нечего терять, кроме того, хранят в своей памяти. А ты полна новых ощущений. Им это нелегко принять.

— Они страдают?

— Вовсе нет, — в голосе тирана звучала непривычная теплота. Он точно ненормальный, — тем, что по эту сторону пустыни, хорошо. И живым, и мёртвым.

— Лаорт, — неожиданно для себя попросила я, — где здесь можно добыть еды?

Тиран не ответил, и я разозлилась. Стоило ли так унижаться? Он ведь не обещал, что будет мне помогать. Только наблюдать, чтоб ему пусто было.

Чтоб ему тартар на голову свалился, как раз тот, что поддерживает Красные Горы.

Я вернулась к ручью. Руслан сидел на берегу, относительно чистый — ну, хоть не несло за три версты. Додумался постирать свою рубаху и развесить на кусте. Он что-то мусолил в руках, похоже, живое. Я присмотрелась: два небольших речных угря.

— Где ты их поймал?

— Да вот здесь, — взволнованно ответил Руслан, — в ручье.

— Да им тут и развернуться негде…

— Зато есть еда, — он довольно крякнул, обнажив ряд кривоватых зубов, и принялся их потрошить, неловко скользя пальцами по склизкой шкуре.

Я отобрала у него угрей и когтями вспорола им животы. Руслан вскрикнул и отполз от меня подальше. Ладонь его мелькала ото лба к животу, от одного плеча ко второму.

— Ты сатана? — спросил он срывающимся голосом.

— Мен зовут Рейна, я уже говорила.

— У тебя пальцы… как у зверя. И клыки…

— Не бойся. Я тебя есть не собираюсь, — осклабилась я, а Руслан облегчённо вздохнул. Надо же, с виду крепкий мужик, а такой боязливый.

Разделавшись с тушками, я порубила кустарник, сгребла в кучу и разожгла костёр. Ветки были влажными, а магии не так уж много, и пламя получилось слабым, невыносимо чадило. Поэтому угри вышли не сильно прожаренными, однако голод мы утолили, и на том спасибо. Даже тебе, гадкий тиран.

Я невольно вспомнила необыкновенно вкусное лакомство, которым он потчевал меня с утра. Что ж, если он хотел, чтобы я сравнила, то, скажу, что свобода всё равно милей, даже если придётся всю дорогу питаться полусырой рыбой.

Насытившись, Руслан перестал выглядеть испуганным, скорее, умиротворённым. Он развалился на траве, блаженно глядя в небо, и, кажется, готов был уснуть. Только вот мне было не до сна. Хотелось поскорее выбраться отсюда. Я долго ёрзала на месте, пока, наконец, не вскочила.

— Идём.

— Куда? — жалобно спросил Руслан.

— Дальше. Некогда валяться. Тем более, тебе. Уж сколько дней ты висел на этом кургане — можно было выспаться на сто лет вперёд?

— Я почти не спал, — белое лицо приобрело восковой оттенок, — вернее, иногда проваливался в сон, но это больше похоже на кошмар… Они со мной разговаривали… И если им что-то не нравилось, сжимали моё тело так сильно, что кости трещали…

— Кто они?

— Демоны… Демоны, принявшие вид плюща.

— За что тебя так? — поинтересовалась я.

— Это долго рассказывать, — отмахнулся он, затем поднялся и расправил плечи. Для его роста они были довольно широки.

— У нас достаточно времени.

— Мне не очень хочется вспоминать об этом, — признался Руслан.

— Не вспоминай, — согласилась я, решив, что любопытство подождёт. Ещё пару дней — и он сам всё расскажет, как пить дать, — ответь лишь, кто тебя приговорил к мукам?

— Лаорт, — тихо ответил мужик, опасливо оглядываясь по сторонам, — он очень жесток, Рейна. И я удивлён, что он меня отпустил. Я уж думал, буду маяться вечно…

Я не стала говорить ему, что Лаорт вовсе его не отпускал, а лишь позволил меня сопровождать. Кто его знает, как сложится. Возможно, нам обоим удастся сбежать из преисподней. Или обоим погибнуть. Но о смерти думать совсем не хотелось. Особенно в царстве теней, когда за спиной толпятся души умерших и пялятся на твою пока ещё живую плоть. Я тряхнула волосами и кивнула Руслану. И мы отправились в путь.

Навстречу неизвестности. Не зная дороги, почти наудачу. Через странный лабиринт, как его называл Лаорт. Хотя я почему-то видела сплошное ровное поле. Возможно, в этом и состояла трудность — найти выход в бесконечном пространстве и не заблудиться, примкнув к вечно скитающимся душам.


Мы бродили так несколько часов. А может, и больше. Здесь не было дня и ночи. Иногда небо становилось тёмно-фиолетовым, согнав светлые краски в один угол. Иногда светло-жёлтым или розовым. Мы шли по достаточно освещённой местности, а по пятам за нами скользил туман. Мой спутник не был особо разговорчив. Порою тяжело вздыхал. Любопытство съедало меня, саднило воображение, как саднит палец воспалившийся заусенец, но я дала себе слово не лезть к нему в душу. По крайней мере пока в затылок дышал Лаорт.

Когда небо в очередной раз изменило цвет, я услышала звуки. Громкие и довольно неприятные. Как будто рычали звери. Причём немало зверей. Прислушавшись, я смогла различить с десятка два голосов и разнообразных рёвов, и невольно вспомнила Кмурта. Отправляясь в путь, я почему-то не подумала, что здесь могут быть и такие чудища.

Огромные, не выносящие звука смеха. И мне вдруг стало по-настоящему страшно. А что если там такие же великаны, против которых мой меч всего лишь мелкая зубочистка? Что мне делать тогда? Надежда на Руслана слабая. Точнее, совсем никакой. Он тоже услышал звуки, и сжался в комочек, и. мне почудилось будто его зубы клацают от страха.

Да уж, это совсем не то, что мой отец с братьями. Я привыкла к сильным бесстрашным мужчинам, рядом с которыми хотелось держаться наравне. А этот…

Я вздохнула и вытащила меч. По крайней мере, хоть за моей спиной ему будет безопасно.

Поле вокруг нас изменилось. Трава куда-то исчезла, обнажив тёмную чуть влажную почву, местами покрытую мхом, кое-где встречался густой кустарник и даже невысокие деревья, усыпанные огромными, с кувшин, плодами. И эти плоды шевелились, будто внутри, под плотной кожей, сидел кто-то живой.

Сердце невольно дрогнуло, но я тряхнула головой, откидывая волосы назад, и приказала себе не смотреть в ту сторону. Подумаешь, живые плоды! В Синих долинах тоже встречалась подобная нечисть. Правда, раз в десять меньше. И я не помню, чтобы кто-нибудь жаждал познакомиться с ней поближе. Вылупившись, эта гадость дралась, кусалась и плевались ядом.

— Смотри, — пискнул Руслан, протягивая трясущуюся ладонь.

И я, наконец, их увидела.

Существа, похожие на Кмурта. Некоторые намного больше. Злобные, волосатые, дико визжащие твари. Похоже, нам не стоило идти туда. Всё, что могло нас ожидать в той стороне — лишь перспектива стать чьим-то обедом. Неправильный путь — значит, поворачиваем обратно.

— Бежим назад, — шепнула я.

Однако бежать оказалось некуда. Туман, следовавший за нами, остановился, и достигнув его, мы уткнулись в непроницаемую стену.

— Вот дьявол!

Ловушка! Похоже, мы всё-таки влипли и сейчас забавляем тирана, а он наблюдает через колдовское око, как мы бьёмся, словно мотыльки в сосуде, пытаясь найти прореху в глухой стене, и делает ставки, выберемся или нет. Но выхода не было.

Оставался лишь один путь — мимо клыкастых хищников.

Я поймала Руслана за воротник и потащила за собой. Он пытался упираться, однако я ткнула его локтём под рёбра, велела заткнуться и успокоиться. Хищники в Межгорье не терпели запаха страха, думаю, эти не сильно отличались. Осталось поймать собственное сердце, бьющееся, как муха в паутине, и заставить его смиренно отстукивать привычный ритм. Я не заметила, как прикусила губу, и очнулась, лишь почувствовав на языке привкус крови.

Мы подошли ещё ближе. Я уже чувствовала смрад, идущий из распахнутых пастей. Особый звериный дух хищников, питающихся мясом. Чудища потянулись к нам своими огромными тушами, и тут только я заметила, что все они на цепи.

Длинные тяжёлые путы держали их у стены. Чудища не могли отойти далеко, и скакали, свирепствуя, во всю длину цепей. Где-то за их спинами я увидела просвет. Выход? Или иной поворот в этом непонятном лабиринте, который грозит лишь новыми неприятностями? Однако других путей не было.

Оставалось лишь придумать, как пройти мимо и не сгинуть в их прожорливых пастях. Сейчас хищники не могли нас достать, и бессильно извивались на своих цепях, клацая зубами. Но я не видела ни единой лазейки, чтобы проскользнуть мимо них к заветному выходу.

Я невольно подняла глаза к небу. Однако Лаорт, если он и наблюдал за нами, не пожелал принимать участие. Как знать, может, зрелище того, как неугомонной княжной Синих Гор лакомится его любимое зверьё, доставит ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Может, ему уже надоело со мной играть, и он с нетерпением ждёт, когда нас, наконец, сожрут?

И тут меня осенило.

Я стянула накидку, завязала узлом и велела Руслану держать её обеими руками, как раскрытый мешок. Затем поволокла его к тем самым деревьям, на которых росли «живые» плоды. Бедолага с трудом переставлял ноги от страха, однако жалеть его было некогда. Срезая мясистые плоды мечом, я швыряла их в мешок, пока не набралось достаточно. Нечисть в плодах возмущённо визжала, а по бокам некоторых поползли трещины. Стоило поспешить, пока приманка не удерёт подальше в кусты, а то и пальцы оттяпает. Я забрала у Руслана мешок и понесла к хищникам.

Животные бесновались, и я бросила им один из плодов. Чудища заинтересованно ткнулись носами в угощение. Треснувшая шкурка почти слетела, обнажая сероватое мясистое тельце неведомого существа. Не успело оно даже пискнуть, как мигом исчезло в одной из пастей, а остальные возбуждённо замахали когтистыми лапами.

Я швырнула им ещё плодов, стараясь забросить как можно дальше и в разные стороны. Хищники разделились на две группы — одна дралась за лакомство справа, другая — слева, но отовсюду летела шерсть, устилая нам путь белыми пушинками. Я укутала два последних плода покрепче, схватила Руслана за руку и шепнула:

— Давай!

Мы пролетели мимо чудищ, словно две стрелы, выпущенные из арбалета. Несколько рычащих морд повернулись в нашу сторону. Я бросила им ещё один извивающийся плод, и они на мгновение позабыли о нас. Этого мгновения как раз хватило, чтобы юркнуть в проход.

Оказавшись в безопасности, мы упали на землю, тяжело дыша. Последний плод отчаянно пищал под весом моего тела. Я размотала накидку, освобождая несчастного «как-там-его» зверька. Он уже успел избавиться от шкурки, изгадив ткань зеленоватыми плодными водами, и смотрел на меня большущими, с мой кулак, глазёнками, едва помещавшимися на сморщенной тёмно-вишнёвой головёшке. Зверёк приоткрыл рот, выпуская длинный раздвоенный, как у змеи, язык, дотронулся до моей кожи, зажмурился, затем взвизгнул и сорвался прочь с невероятной скоростью, оставив небольшую лужицу, как по мне, слишком уж зловонную для новорожденного.

— Что это было? — лицо Руслана брезгливо передёрнулось.

— Для них — еда. А для меня… Придётся стирать.

— Бесовское отродье.

— Ещё какое, — улыбнулась я и, наконец-то, осмотрелась по сторонам.

Похоже, мы забрались в какую-то пещеру, что не сильно радовало. С пещерами в последнее время у меня не складывалось. А эта была ещё и странной, очень светлой. Снова туман. На этот раз белый, как снег на вершинах Гор, стелился по земле, окутывал ступни и как будто толкал вперёд. Я закинула на плечо испорченную накидку, лелея надежду, что удастся найти достаточно глубокий водоём, чтобы выстирать, как следует, и позволила туману увлечь себя куда-то вперёд.

— Рейна! — испуганно крикнул Руслан и помчался следом.


Туман провёл нас через несколько таких же пещер, пока мы не очутились в ещё одной, куда более странной. Она была глубокой. Во всех отношениях. Мы остановились на краю рва, через который бежали три узенькие дорожки-мостики прямиком к выходу. И выходов оказалось целых три.

Первый выглядел тёмным и мрачным, от него так и веяло ужасом. Я внутренне содрогнулась и повернулась ко второму. Этот был яркий, как будто снаружи светило самое настоящее земное солнце. И стало даже тепло, словно меня коснулся ласковый летний луч. Слишком сладко, слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

Третий выход был опутан уже знакомыми мне мелкими цветами. Я даже слышала их земляничный запах, а может быть, мне просто почудилось.

Три пути. Три ловушки. Один выход. Может, стоило, подумать, однако пол под ногами вдруг начал дрожать, и я услышала истошный крик Руслана.

— Всё рушится. Сзади!

Капкан захлопнулся, и у нас был снова только один путь — вперёд. И я его выбрала, почти не глядя. Шагнув на мостик через пропасть, я пошла к выходу, увитому цветами. Кажется, Лаорт говорил, что доверять в этом проклятом мирке можно только ему? Так вот, я решилась довериться. И надеюсь, не прогадала. Потому что пути назад уже не было. Я быстро шагала по мостику, Руслан осторожно семенил за мной, а мостик рушился вслед за нами, камень за камнем падая в пропасть. Едва мы вбежали в проход, как позади начался самый настоящий камнепад, а стены дрогнули и стали сходиться. Мы ринулись вперёд, что было духу, и остановились, лишь, когда выбежали наружу.

Мир, представший перед нашими глазами, был совершенно другим. Совсем не таким, как по ту сторону пещер. Небо было голубым, лишь в некоторых местах с розовинкой, прячущейся в пушистых облаках. Трава — сочно-зелёной. А ещё я увидела водопад, самый настоящий. Я завизжала от радости, совсем как девчонка, и бросилась к нему, словно никогда в жизни не видела воду.

Только сейчас я осознала, насколько измотана. В горле пересохло, и я пила — жадно, пригоршнями, и никогда ещё вода не казалась мне такой сладкой.

Рядом с водопадом рос кустарник, усыпанный алыми ягодками. Я сорвала одну и осторожно попробовала. По вкусу напомнила малину. Хоть я и не особо люблю ягоды, но есть хотелось так сильно, что я опустошила куст в считанные минуты. Затем я собрала пригоршню и повернулась к Руслану. Ему тоже не мешало бы перекусить.

Однако негодник лежал на траве, свернувшись калачиком, и бессовестно дрых, постанывая во сне. Я рассмеялась и доела ягоды, затем снова подошла к водопаду, огляделась по сторонам, и стала раздеваться.

День выдался тяжёлым, и очень хотелось смыть с себя усталость, набраться колдовских сил. Они мне очень понадобятся. Я встала под стремительные ручейки воды, наслаждаясь тем, как они ласкают мою кожу, и чуть ли не мурлыкала от удовольствия.

Неожиданно я почувствовала чьё-то присутствие и подняла руки, чтобы прикрыть грудь, однако не получилось. Проклятые цветы незаметно обвились вокруг тела, не давая пошевелиться. А рядом, в толще воды, стоял Лаорт и смотрел на меня своими голубыми глазами, к которых поблёскивали ледяные искорки.

— Ты доверилась мне, девочка, — голос звучал почти ласково, — это хорошо.

Мне хотелось ответить ему что-нибудь гадкое, ядовитое, но вдруг поняла, что даже рта не могу открыть.

Лаорт держал меня какой-то неведомой силой. Он не прикасался ко мне, просто стоял, с непонятным выражением лица, а я чувствовала, как по всему телу шаловливыми пальцами блуждают цветы. Гладят, мнут, теребят ареолы сосков, пробираются ниже, скользят между ног, раздвигают бёдра, извиваясь между ними кольцами. Я ощущала, как горят щёки, как колотится сердце, как сжимается всё внутри, поднимая откуда-то из глубины сладко-нежное, остро-больное и невыносимо приятное чувство. Оно рождалось где-то там, внизу живота, в самой глубине, и меня несло такой невероятной волной, что перед глазами замелькали звёзды, а с губ сорвался стон…

И это всё делал со мной он, злобный коварный тиран. Смотрел, наслаждаясь моей беспомощностью и стыдом, и едва заметно улыбался…

Горячо… очень. Невидимые пальцы ласкали горошинку между разгорячённых створок лона, я чувствовала, как оно становится влажным…

Его голубые глаза сузились, и я понимала: он знает, как мне сейчас хорошо…

И как же я его сейчас ненавижу…

Лаорт

ОН не ожидал, что она окажется столь чувственной. Не мог предугадать такой волны страсти, таящейся в её теле. Не представлял, что ему захочется почувствовать эту страсть внутри себя.

Но она окатила его, захватив с ног до головы.

Лаорт ощущал то, что происходило с этой… этой несносной княжны, и словно сам участвовал в её оргазме. Все естество пылало, а зубы сводило от желания прикоснуться к ней по-настоящему…

И зачем только он это сделал? Какого дьявола было вообще к ней лезть?

Может, потому, что она порадовала его тем, что доверилась? Хотя это могла быть случайность. И скорее всего, так оно и есть.

А может, потому что под всеми этими мужскими тряпками у неё оказалось удивительно красивое тело. Но ведь за свою долгую жизнь тиран видел и трогал сотни, если не тысячи красивых тел…

А может… может его просто дьявол попутал… Кто ж его знает?

И это откровенно… не радовало…

Млеть, как юнец, лаская строптивую девку, этого с ним никогда не случалось…

Похоже, становится действительно интересно.

Наверное, даже чересчур. Только вот стоит ли подходить так близко, ведь это может оказаться опасно?

Проще было отпустить её на все четыре стороны.

Если бы не дурацкое обещание, он бы в точности так и поступил. Но как-то не с руки теперь сдаваться, и это невероятно злило.

И вот сейчас, глядя, как её лицо преображает страсть, Лаорт закипал от бешенства, понимая, что начинает грезить, мечтая оказаться в ней.

Но её девственность дьявольски мешает, пора бы уже что-то решать…

Глава 19

Я пришла в себя уже на берегу, лёжа на мягкой прохладной траве, в чём мать родила. Лаорт сидел рядом, положив руки на согнутые в коленях ноги. Лицо его казалось равнодушным.

Я же, почувствовав, что могу шевелиться, вскочила, как ошпаренная, и стала натягивать на мокрое тело одежду. Штаны, рубаху, пояс. Даже накидка нашлась, а я уж думала, что обронила её в пещерах. Она была чистой, без пятен, и немного хрустящей, будто и не одёванной даже. Совершенно новая накидка.

Мерзавец следил за мной, за каждым моим шагом, подмечая всё, что со мной происходило. Интересно, когда я отлучалась в кусты, он тоже смотрел? От этой мысли мне стало гадко, и я поспешила от неё отделаться. Какая теперь разница, если эта глыба льда творила в своих владениях, что хотела!

Даже с моим собственным телом, не спросив моего согласия!

У-у-у, не был бы он таким огромным, я бы сейчас его убила!!!

Ну, укусила бы точно.

— Хочешь есть? — неожиданно спросил тиран, а у меня вдруг возникло чувство, будто мы опять вернулись в его несуществующий замок. И сейчас на блюде появится свежеиспеченная рыба, от одного лишь воспоминания о которой рот наполнился слюной, а желудок противно заурчал. Должно быть, всё было написано у меня на лице, потому что губы тирана дрогнули, изогнувшись в уже знакомой ухмылке.

— Чего тебе надо, тиран? — разозлилась я, — я вроде тебя ни о чём не просила.

— Ты прошла лабиринт, молодец.

— Было не слишком похоже на лабиринт.

— Это потому, что ты изначально выбрала правильный путь. Если бы вы решили обойти зверей стороной, то блуждали бы ещё очень долго.

— А звери тоже пленники?

— Нет, — несколько смущённо ответил Лаорт, — но если их отпустить, они разнесут всю округу. Такое уже случалось. Правда, очень давно. О них заботятся, Рейна. Плоды, которыми ты их кормила, выращивают специально для них.

— А ты у нас, я смотрю, заботливый хозяин, — не выдержала я.

— Не дерзи мне, девчонка. Я этого не люблю.

— Хорошо, тиран. Пойду дальше дрожать от страха. Так тебе больше нравится?

— Чувствуется, что понятие «розги» тебе не знакомо, — хмыкнул Лаорт.

— Ты говорил, что за лабиринтом пустыня.

— Да, это так, Рейна. И я хочу ещё раз предложить тебе другой вариант.

— Нет уж, — я упрямо мотала головой. Возможно, пару часов назад я готова была его послушать, но не теперь. После того, что он делал со мной в водопаде, я вообще не хотела его видеть, — ты держишь свои обещания. А я не сворачиваю с начатого пути.

— Преодолеть пустыню нелегко, — серьёзно сказал тиран, — над ней светит призрачное солнце. Но палит оно нещадно. И ты не дойдёшь без амулета, указывающего путь. Умрёшь, петляя по пустыне

— И ты любезно дашь мне этот амулет? — догадалась я.

— Нет, — его глаза победно сверкнули, — тебе придётся добыть его самой.

— Как?

— Ты поймёшь это в пустыне. Учти, это будет не так уж легко. Придётся вскрыть живую плоть, пока она ещё жива. Иначе амулет исчезнет.

— Я что-то ничего не поняла, — призналась я.

— Я уже сказал, Рейна: ты поймёшь это в пустыне. Внимательно слушай, я не люблю повторять.

— Тиран… Тебе не говорили, что ты зануда?

— А ты, я вижу, не хочешь дойти живой? — глаза его полыхнули гневом.

— О нет, Лаорт, — пропела я и скривилась, копируя выражение его лица, — так ведь будет неинтересно.

Если честно, я на миг подумала, что он меня убьёт. Но вместо этого он исчез. И слава Горам. Мой язык перестал меня слушаться, а разум зажил собственной жизнью, и, похоже, ему понравилось бродить по краю…

* * *

Еды раздобыть не удалось. На дереве сидело несколько горлиц, однако они улетели, едва я стала карабкаться по стволу. Морок на них не действовал, а иных живых существ, кроме парочки пучеглазых уродцев, напоминавших жаб, поблизости не было. Но я уж точно такое есть не стану. Руслан вроде тоже особым желанием не горел, хотя и поглядывал на них с интересом.

Мы обнесли все кусты, а когда животы уже заболели от ягод, двинулись в путь. Я с сожалением посмотрела на водопад, понимая, как глупо идти в пустыню, не имея запасов воды. Но набрать её было некуда. Деревца с тонкими стволами и мелкими листьями никак не годились на то, чтобы сделать хотя бы плошку. Оставались только сапоги. Я рассмеялась от одной лишь мысли об этом. Но затем сбросила и наполнила доверху.

Какая разница, в чём нести воду туда, где даже маленький глоток может оказаться на вес золота? Однако в этот раз удача от меня отвернулась. Вода стала сочиться из сапог, словно из решета. Присмотревшись, я дырок не обнаружила, и поняла, что это ещё одна улова мерзкого тирана. Чтоб ему пусто было!

Может, следовало попридержать язык?

Я огорчённо вздохнула и сунула промокшие сапоги подмышку, решив, что будет неплохо пройтись босиком.

— Ты знаешь, куда идти? — спросил Руслан.

— Прямо.

Самый лучший путь. Прямо и не сворачивая. Тем более, что по сторонам уже начал собираться туман, поглощая сочную зелень травы и кустарников. Он уже окутал водопад и плавно подбирался к нам, словно подталкивая вперёд по ещё не тронутой его цепкими лапами дорожке. И мы пошли.

Вскоре туман нас догнал. Я с трудом могла различить даже пальцы ног. Руслан ухватился за мой локоть, поскуливая, что неплохо было бы повернуть обратно, и мне хотелось его стукнуть.

Но я упрямо тащила его за собой. Наконец, впереди появилось довольно яркое светлое пятно. И чем ближе мы подходили, тем ярче оно светилось, пока не начало слепить глаза. Я прикрыла лицо ладонью и осторожно смотрела сквозь щели между сомкнутых пальцев. Свет приближался, а туман отступил на несколько шагов, образуя узкий тоннель. Неведомая сила захватила нас и поволокла вперёд по тоннелю, а после вытолкнула наружу, и мы очутились в пустыне, шлёпнувшись с размаху прямо на тёплый песок.


Раньше я никогда не бывала в пустынях. Видела их только на картинках в отцовских книжках, нарисованных тёмными чернилами на желтоватом пергаменте, покрытом мелкими трещинками лет. Неровные контуры напоминали застывшие волны.

Эта пустыня была похожа на медленно кипящее варево, разбавленное ядовито-яркими красками. Фиолетово-красное небо, усеянное рваными пёрышками синеватых облаков, из-под которых иногда выглядывало бледное, словно умирающее, светило.

Песок под ногами смахивал на цветочную пыльцу, однако тяжёлую и вязкую. Ступни утопали в нём, как в болотной жиже. Я сделала всего лишь несколько шагов и почувствовала усталость. Похоже, это и впрямь непростой песок.

Пустыня простиралась до самого горизонта, если можно было его так назвать. Куда ни кинь глаз, сплошь была песчаная гладь, не исчерченная ни единым выступом. Мы молча нарезали круги, толком не зная, куда идти.

Нужно отыскать амулет, о котором говорил тиран. Вот только где он в этом бескрайнем песчаном море?

Призрачное солнце припекало, а песок вдруг стал невыносимо горячим. Пришлось надевать сапоги.

Я накинула на голову капюшон и покосилась на Руслана. Бедолага маялся от жары. Пот стекал по лицу ручьями. Я отсекла мечом кусок от своей накидки и велела прикрыть макушку. Чего доброго, свалится с ног, что мне тогда делать? Тащить его на себе я бы вряд ли смогла.

— Лучше бы мы остались там, — прошептал Руслан.

— Там мы были пленниками. А впереди — свобода.

— Больше похоже на дорогу в ад.

Я лишь усмехнулась. Похоже, мой спутник забыл, что мы и так в аду. И с каждой секундой становилось всё жарче, прямо невыносимо. А спустя час я уже была готова выпрыгнуть из собственного тела, в котором медленно, но верно закипала кровь.

Интересно, этот злобный тиран по-прежнему наблюдает за мной? Возможно, ждёт, когда я упаду на колени и взмолюсь о пощаде? Не выйдет…

Злость придавала мне силы, заставляя идти вперёд. Мы прошли уже немало пути, и за всё это время не встретили ни единого существа. Лишь изредка песок слегка приподнимался, будто под ним кто-то был, однако тут же опускался обратно. И я не была уверена, что это мне не чудилось.

Неожиданно я увидела небольшой холм. Он ясно выделялся посреди песчаной глади, и я поспешила туда, оставив позади недовольно сопевшего Руслана.

Подойдя поближе я сумела разглядеть вполне добротную ткань плаща, укрытую слоем песка. Похоже, его владелец уже давно здесь лежит. Я осторожно тронула его ладонью. Ничего. Ни малейшего признака жизни. Да и как тут выживешь при такой-то жаре? Я осмотрела тело. Бедняга. Кто бы он ни был, казался существом немаленьким. Он лежал лицом вниз, одна рука вытянута вдоль тела, вторая прижата к затылку. Ладони крупные, смуглые, покрытые едва заметными шрамами. Я смутно припоминала, что где-то уже видела такие. Или весьма похожие…

— Кто это? — спросил Руслан, наклоняясь рядом.

— А мне почём знать?

— Милосердный Боже… Это тоже нас ждёт, Рейна? — его белое лицо ещё больше побелело, а пересохшие губы затряслись.

— Мы выберемся, — я попыталась улыбнуться, — гляди-ка, а у него добротный плащ. Тебе пригодится.

— Я не стану надевать вещи с тела покойника.

— Ему они всё равно не нужны.

— А мне и подавно!

— Глупец! Твоя рубаха от грязи и пота уже колом стоит!

И тут ладонь «покойника» пошевелилась. Я дотронулась до неё пальцем. Мягкая и упругая. Таких не бывает у мёртвых.

Я шикнула на Руслана, продолжавшего причитать, и велела помочь перевернуть несчастного на спину. Это оказалось нелегко. Он был невероятно тяжёл, и даже вдвоём мы едва управились.

Лицо, выглядывающее из-под капюшона, выглядело человеческим. Смуглая кожа, красивой формы подбородок без единого волоска, полные ярко очерченные губы. Мелкие шрамы, такие же, как на ладонях, виднелись на лбу и щеках, а один рассекал нижнюю губу в уголке, и я почему-то никак не могла отвести от него взгляд.

— Кровищи-то! — воскликнул Руслан, и мне пришлось оторваться от созерцания лица и посмотреть ниже.

В груди незнакомца зияла дыра, словно кто-то пытался продраться до сердца когтями, беспорядочно разрывая плоть, торчавшую лохмотьями. Одежда пропиталась кровью.

— Амулет, — прошептал незнакомец, и неожиданно открыл глаза.

Они были ярко синими. Не такими, как у отца, у меня. Эта синева была почти прозрачной, словно проглядывала сквозь хрустальную оболочку глаза.

— Амулет, — повторил он, — внутри меня… Вы должны забрать его, пока он не утратил силу… И поместить в живой сосуд…

— Кто ты? — спросила я.

— Это уже неважно, — голос его слабел, глаза закатывались, и я понимала, что ему оставались считанные минуты. Чудо, что он вообще смог говорить.

— Я почти мёртв, а у вас ещё есть шанс дойти…

— Сколько ты уже здесь бродишь?

— Долго. И вам лучше поспешить… Солнце беспощадно…

— Как тебя зовут? — не унималась я.

— Адис, — прошептал незнакомец, едва шевеля потрескавшимися губами.

— Рейна, — вмешался Руслан, — что за амулет? О чём он говорит?

— Из пустыни нельзя выйти без амулета, — пояснил Адис, — он во мне. И вы должны взять его. Пока я жив… иначе он утратит магию, и вы умрёте.

— С чего вдруг такая забота?

Я, если честно, ожидала подвоха. Здесь всем заправлял Лаорт. И этот незнакомец так настойчиво предлагает… Достать амулет, который находится у него ВНУТРИ?

— Сюда не забредают просто так, — хрипел умирающий, будто прочитав мои мысли, — всем нужен амулет. Я его нашёл… А потом нашли меня… Теперь мне уже всё равно. Торопитесь. Это только кажется, будто вы здесь одни. Тут полно всякой твари…

— Рейна, — Руслан неожиданно крепко сжал моё плечо, — если мы хотим выбраться, то нечего мешкать.

— Что ты предлагаешь?

— Взять меч и вскрыть меня, — на губах незнакомца заиграла сумасшедшая улыбка, — мне вряд ли будет больнее, чем сейчас.

Привычным движением я нащупала рукоять меча. Она почему-то казалась холодной, почти ледяной. Я чуть ли не с пелёнок с лёгкостью рубила всякую мерзкую склизкую нечисть, да и тем, что покрупнее, могла дать отпор. Поймать зайца, снять с него шкуру было совсем не сложно. И это умирающее существо… всего лишь тело, которое нужно разрезать, чтобы достать амулет. Единственный путь к свободе…

Ладонь продолжала сжимать рукоять, а я всё смотрела на лицо незнакомца. Удивительного цвета глаза сверкали из-под серого холщового капюшона.

— Давай я, — предложил Руслан, забирая у меня меч. И я невольно зажмурилась.

Мне совершенно не хотелось на это смотреть, однако, спустя мгновение я всё ж не выдержала и взглянула краешком глаза. Руслан замахнулся мечом, словно огромным разделочным ножом, да так и застыл. Затем уронил меч на песок, опустился рядом и спрятал лицо в ладонях.

— Я ни разу не воин, девица. Я всего лишь зодчий. Я…я не могу…

— Что такое зодчий?

— Я строю церкви, хоромы, палаты… Я не могу вскрыть человека. Даже мёртвого. А этот дышит…

— Если это тебя утешит, то я не человек, — сказал умирающий. Голос его прозвучал неожиданно громко. Руслан продолжал любоваться рисунком на собственных ладонях и молчал. Ресницы его подозрительно дрожали.

Я подобрала меч, встала и откинула за плечи капюшон. Солнце больно резало глаза, но так было даже лучше. Иначе я бы никогда не решилась. Лезвие блеснуло в воздухе, а руку пронзила острая, неописуемо острая боль. Отрубленный шип покатился по песку, а затем вспыхнул. Я подобрала его, ещё пылающий, и перекидывала с ладони на ладонь, пока он не рассыпался в прах. Затем сдунула его на лицо умирающего и прошептала заклинание. Надеюсь, той малости колдовской силы, что у меня была, хватит, чтобы залечить рану…

Отец бы сказал, что я безрассудна… Но это всего лишь сто лет моей жизни…

Всего лишь сто, надеюсь не понапрасну, растраченных лет. Ей-Горы, куда разумнее было вспороть ему живот. Но я… не смогла.

— Вставай, — буркнула я, — никто не станет ковыряться в твоих внутренностях. Ты сам проведёшь нас.

Адис посмотрел на меня с нескрываемым удивлением. Капюшон сполз назад, открывая короткие чёрные вихры. Это было в новинку — мужчины Межгорья не стригли волосы. Может, у него тоже есть противная сестра? Или брат?

— Нужно было меня убить, Рейна, и забрать амулет, — сказал он, поднимаясь, — это всё, что от тебя требовалось.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут?

— Твой спутник так тебя называл, разве нет?

— Верно, — я задумчиво прикусила губу. Вот нахал. Он вроде как должен быть мне благодарен. Но глубокие синие глаза смотрели на меня с таким выражением, будто я опять в чём-то провинилась. И перед кем? Перед скитальцем, умиравшим в пустыне! Да чтоб его!

Адис повернулся ко мне спиной и поправил капюшон. Он был высок — мои глаза оказались как раз на уровне его подмышек. Широкие плечи, ладони. Ноги довольно мускулистые, насколько позволял увидеть плащ. Он явно привык ходить.

— Эй, — окликнула я, — ты недоволен, что я вытащила тебя с того света?

— Недоволен — это мягко сказать… Могу тебя уверить, княжна, ты выбросила сто лет своей жизни на ветер.

— Княжна?! — ахнула я. Вот этого ему точно никто не говорил. Но Адис опять повернулся ко мне лицом, затем подобрал с песка длинный посох и указал на мою кровоточащую ладонь.

— Насколько я знаю владык, они не разбрасываются бастардами. Стало быть, ты из княжеской семьи. Шипы, клыки, знатный меч. Да и повадки у тебя отнюдь не скромной девицы.

— И это ты всё узнал за пять минут?

— Иногда и одного взгляда достаточно.

— Знаешь, если бы не амулет, я бы оставила тебя тут лежать, — я чувствовала, как меня охватывает ярость. Вот неблагодарный болван!

— Лучше бы ты его взяла, — буркнул Адис, обошёл меня, опираясь на посох, и встал за спиной, — теперь придётся тащиться с тобой…

— И ты даже не спросишь куда?

— А не всё ли равно? — равнодушно вздохнул наглец, — отсюда лишь один путь — куда потянет амулет, туда и пойдём. Иных дорог я не ведаю.

— Мне почему-то кажется, что тебе нравилось умирать на солнце с дыркой в груди. Извини, что помешали.

— Ты права, — хмыкнул Адис, — нравилось. Так должно было быть.

— Впервые встречаю существо, которое хочет умереть!

Адис не ответил. Он положил руку на моё плечо и легонько сжал, а потом указал посохом куда-то в сторону.

— Амулет тянет туда. Идём.

— Но почему?

Я волочилась следом, едва передвигая ноги, стёртые почти до крови в жарких сапогах. Неожиданно навалилась усталость. А этот мерзавец довольно бодро шагал. Ещё бы — в его венах теперь плескалось ещё одно столетие жизни. Мог вы вообще конём поскакать.

— Ты ведь хотела выбраться из пустыни?

— Хотела. Но я спрашивала, почему ты хочешь умереть.

— Я здесь уже очень давно, Рейна. Дольше, чем ты можешь представить. И знаю многое из того, о чём предпочёл бы не знать. Это непосильный груз, княжна. Для большинства.

— Ты выглядишь крепким, — заметила я.

— Теперь у меня нет выбора.

Я не знала, что ему ответить. Очень хотелось стукнуть по башке, до которой, ох, мамочки, мне пришлось бы ещё тянуться. Поэтому я молчала и кипела от злости.

Руслан едва поспевал за нами, хватал меня за локоть, и хрипло дышал от непривычно быстрой ходьбы.

— Мне он совсем не нравится, — прошептал он так, чтобы только я услышала.

— Думаю, мы ему тоже.

— Я о другом, Рейна. Кто он? Такой странный…

— Возможно, такой же пленник, как и мы.

— Мне так не кажется… Его взгляд слишком жёсткий, пронизывает насквозь, аж кишки сжимает… Может, лучше от него отделаться?

— Нам не выйти из этой пустыни без амулета, — возразила я.

— Но мы его даже не видели. Этот… нечеловек может запросто нас обманывать.

— Зачем это ему?

— Не знаю… я здесь никому не верю. Это страшное место, девица…

И тут мне совершенно некстати вспомнились слова Лаорта:

«Здесь никому нельзя доверять, Рейна. Только мне. Я единственный, кто не может лгать. Единственный, кому от тебя ничего не надо…»

Но что могло понадобиться от меня уже почти мёртвому страннику? И доверять ему я точно не собиралась. Правда, шла за ним по пятам, но лишь потому, что не знала другого пути. Возможно, Адис солгал про амулет, но судя потому, как уверенно он идёт вперёд, эти места он неплохо знает.

Глава 20

Мы шли по пустыне несколько часов. Губы пересохли, а язык стал большим, шершавым и неповоротливым. Я едва могла говорить, а пить хотелось так, что уже и души не было жалко. Я б её променяла на глоток воды. А за то, чтобы нырнуть с головой в озеро, станцевала бы нагой перед дьяволом…

Неожиданно перед самым носом пролетела бабочка, затем ещё одна. Замелькали, закружились, едва касаясь крыльями кончиков моих растрёпанных волос. Я засмеялась…

Должно быть, я сходила с ума от жары, иначе откуда в пустыне бабочки? Голова кружилась, и я почувствовала, что падаю.

Адис подхватил меня на руки и понёс, прижимая к груди. От него пахло чем-то терпким и невыносимо приятным, крепким, мужским. Сквозь разорванную рубаху проглядывали коротенькие курчавые волоски. Смуглая кожа, покрытая шрамами. Я незаметно дотронулась пальцем до одного из них, и почувствовала, как Адис вздрогнул.

— Мы почти пришли, — шепнул он, наклоняясь к моему уху.

И вправду, пустыня кончилась. Небо над головой вдруг стало фиолетово-чёрным, а по лицу пробежал прохладный ветерок. Однако в голове по-прежнему стоял туман.

— Есть вода? — слова давались с трудом, и я не была уверена, что Адис вообще меня слышит, но он неожиданно кивнул.

— Слышишь, как надрывается жабьё? Значит, рядом водоём.

— Скорей бы…

Мне вдруг стало не по себе оттого, что он меня несёт. Хотя шаг его был ровным, непохоже, что я казалась ему неподъёмной ношей. Но всё ж его ладонь была так близко от моей груди, что мне стало жарко. У него была большая ладонь, с длинными ровными пальцами.

— Пусти меня.

Я начала ёрзать и брыкаться, а он просто разжал руки, роняя меня на траву. Не больно, но довольно дерзко с его стороны. Вот дьявол! А он ещё и улыбался. Через всю щеку до самого подбородка пролегла глубокая складка. Глаза сверкнули, как у пещерного кота.

— Надеюсь, не ушиблась?

— А где Руслан? — спохватилась я.

— Вон, бредёт позади…

Длинные ноги в потёртых кожаных сапогах, загораживали весь кругозор, и я откатилась немного в сторону.

Позади него я действительно увидела Руслана. Бедолага полз на коленях, едва ли быстрее лесного слизня. Спутанные волосы торчали в разные стороны, уставшая физиономия притрушена песком, слипшимся на бороде в сосульки. Видно было, что он совершенно выбился из сил и даже похрюкивал от усердия, передвигая одну кисть, потом другую, шатался и всё норовил завалиться на бок. Это выглядело забавным, и я рассмеялась.

— Что тебя развеселило? — спросил Адис.

— Мы выбрались.

Я улыбнулась, чувствуя, как лопаются пересохшие губы. Адис задумчиво положил подбородок на посох, а в кристальных глазах отражались фиолетовые облака. И я заметила, что нос у него с горбинкой.

— Ты долго собираешься валяться?

— Разве мы не заслужили передышки?

— Ты вроде хотела искупаться…

Конечно, хотела. Здесь, на прохладной и мягкой траве было чудо, как хорошо. Однако при мысли о воде душа возликовала. Я мигом вскочила и помчалась вперёд — туда, откуда настойчиво доносилось жабье кваканье.

— Сумасшедшая, — раздалось за моей спиной.

— И это говорит тот, кто мечтал умереть?

Я продралась сквозь невысокий кустарник и очутилась на берегу пруда. Довольно чистого, даже не поросшего кувшинками. Жабы сидели на корнях деревьев, выглядывавших из мелководья, и пучили разноцветные глаза.

— Кыш, не то накрошу на закуску.

Мои слова не произвели впечатление, а вот блеск стали, когда я стала вынимать меч, вмиг разбросал их по сторонам в поисках укрытия. Я вздохнула, плюхнулась на колени и стала жадно пить. Мгновение спустя рядом опустился Руслан. Он лакал воду, совсем как зверёк, и окунал голову, отряхиваясь так, что брызги во все стороны летели. Я позволила ему немного насладиться, а затем поднялась и стянула накидку.

— Ну-ка, отвернитесь, оба, — велела я.

Руслан тотчас же вскочил и, повернувшись ко мне спиной, уселся на траву. Адис лишь хмыкнул и молча направился куда-то. А я мучительно пыталась вспомнить, подходил ли он вообще к воде. Ему ведь тоже хотелось пить. И куда ж он теперь пошёл?

Вполне возможно, он посчитал, что уже достаточно для нас сделал — провёл через пустыню, помог отыскать воду. Теперь каждый идёт своим путём. Это было справедливо, но всё ж немного грустно. Не знаю почему…

Он такой загадочный…

Я неспеша разделась, поглядывая в сторону деревьев, за которыми скрылся Адис, затем нырнула. Пруд был неглубоким, однако вода так приятно холодила кожу, наполняла моё тело силой, что мне никак не хотелось вылезать. Мелкие серебристые рыбёшки облепили моё тело, пробуя на вкус своими крошечными ртами. Было немного щекотно, и я невольно улыбалась.

Затем появилась рыба чуть крупнее, с мою ладонь. Я замерла, позволяя ей подплыть поближе, затем подхватила когтями и выбросила на берег.

Спустя четверть часа мне удалось наловить на довольно приличный ужин. Я выбралась, отряхнула волосы, ещё немного постояла нагишом, позволяя телу обсохнуть, потом оделась. Жаль конечно, что пришлось натягивать всю ту же рубаху. Я бы не отказалась её сменить. Ну да ладно, чай не званый вечер.

— Эй, — окликнула я Руслана, — раздобудь-ка дровишек.

Мужик вздрогнул, с опаской поглядывая на тёмные заросли, но всё ж послушно поднялся и пошёл. Но через минуту вылетел оттуда, как ошпаренный. Губы тряслись.

— Что случилось?

— Там опять… эти… ягоды. Они смотрят на меня и шипят.

— Ты ягод испугался? Я думала, ты к ним привык.

— Нет уж… Спаси и сохрани Господь от такого бесовства.

Я покачала головой. Ну и за что на мою голову такое наказание? Как он вообще умудрился выжить в этом мире? Ах да… от всех прочих напастей его защищали эти самые ягоды-мучители. Теперь, стало быть, я…

Есть сырую рыбу совсем не хотелось, поэтому я отправилась в чащу. Уж не знаю, призрачный это был лес или нет, но ягоды казались настоящими. Немного крупнее, чем те глазастики на плюще, которые держали Руслана. Эти росли на земле, совсем как в лесах Межгорья. Я сорвала одну и подбросила на ладони. Ягода больше не шипела, и пахла довольно вкусно. Приподняв накидку, я набрала туда совсем немного. Больше не удалось. Хитрюги просекли, что я собираюсь пригласить их на трапезу в качестве угощения, и юркнули под листья. Выискивать их в полутьме не хотелось, поэтому я решила, что вполне хватит и тех, которых сумела набрать.

Я заткнула подол накидки за пояс, наломала охапку веток и вернулась к пруду.

Там меня ожидал сюрприз в виде Адиса с парочкой кроличьих тушек, которые он ловко разделывал ножом. Руслан сидел рядом и смотрел на него с опаской, но я не стала обращать внимания. Этот трусишка мне уже изрядно поднадоел.

А вот Адиса я почему-то рада была видеть.

— Надеюсь, ты не собиралась жечь этот веник? — спросил он с уже знакомой ухмылкой на губах.

— Именно его и собиралась.

Я высыпала ягоды на траву. Адис как-то странно посмотрел на них, мне показалось, даже побледнел, но ничего не сказал. А я стала сооружать костёр.

Адис опять пошёл в лес. Я слышала треск ломающихся веток, затем он вернулся с охапкой, в разы превышавшей то, что удалось добыть мне, и я ощутила, как меня охватывает уже знакомый дух соперничества.

Там, наверху, мне довольно часто случалось уделать братьев. Я бы и здесь могла ему показать. Но именно сейчас вдруг расхотелось. Было забавно наблюдать, как Адис разводит огонь, используя какие-то камни, которые достал из кармана штанов. Это у него получилось довольно быстро. Почти, как если бы я сделала это с помощью колдовства.

Мы поджарили кроликов, рыбу и ягоды. Руслан неожиданно резво, совершенно не стесняясь, сметал всё, до чего мог дотянуться. Адис ел медленно, почти с неохотой, и совсем не притронулся к ягодам.

Я почему-то тоже не захотела их есть, а вот Руслан с упоением раскусывал ароматные головки и громко чавкал, будто вымещая на них всю накопившуюся злобу.


Небо заволокло тучами, стало довольно темно, и глаза Адиса вдруг загорелись не хуже пламени. Яркий синий свет, лившийся из глазниц, слегка сбивал с толку. Я и раньше видела существ, у которых ночью горят глаза, но ни у кого они не сияли так ярко. Пожалуй, рядом с ним не удастся скрыться в темноте, разве что ему придётся идти вслепую.

Но, слава Горам, сегодня нам не нужно было никуда идти. Сегодня можно было просто отдохнуть у костра. Сытая, чистая и разморенная таким уютным теплом, я сидела, прислонившись спиной к дереву и уже клевала носом.

Кто-то тронул меня за плечо. В нос ударил запах крепкого мужицкого пота и жареной рыбы.

— Почему он вернулся? — шёпотом спросил Руслан, — я решил, что он совсем ушёл.

— Думаю, ему просто одиноко.

— Страшные… дьявольские глаза… Такие могут быть лишь у нечистого.

— В этом мире меня уже ничего не удивляет. Тебе тоже пора бы привыкнуть.

— Он охотится за нашими душами, Рейна! Помяни моё слово.

— Пока что он немного предложил, — заметила я, — парочку кроликов.

— Дьявол хитёр, — не унимался Руслан.

Я невольно посмотрела на Адиса. Яркая синева на миг исчезла, а после глаза опять зажглись. Было ощущение, будто он смотрит прямо на меня. Но я почему-то не боялась.

Рана на груди Адиса, шрамы на теле… Все говорило о том, что он такой же путник, пленник, как и мы. А Руслан просто мелкий трус, дрожащий от собственной тени.

— Давай спать, — довольно громко сказала я, ткнула его в бок, прогоняя подальше от себя, и свернулась калачиком, устраиваясь поудобнее.

Засыпая, я чувствовала на себе взгляд Адиса, сверкающий из-под капюшона, который он так и не снял с головы. Не знаю почему. Он был такой… спокойный и задумчивый. Мне он не казался опасным. Хотя, наверное, это было совсем неправильно.

Этой ночью мне снились удивительные сны. Будто я стою в ручейках водопада, которые стекают по моей спине, скатываются по ягодицам, лёгким пёрышком щекочут внутреннюю поверхность бедёр. Низ живота сладко поднывал, и мне становилось жарко, почти невыносимо, и приятно. По губам скользило что-то бархатистое, немного влажное, стремилось внутрь моего рта, поигрывая с кончиком языка, и я сглотнула во сне, ощущая сладость земляники…

А потом вдруг проснулась и подскочила на месте, срывая со своего тела уже знакомые мне ненавистные стебли.

И как я могла надеяться, что этот мерзавец оставит меня даже здесь? Наглый тиран следил за мной, и едва я расслабилась, снова окутал своей ползучей гадостью. Я схватилась за меч, испытывая невыносимое желание порубить настырные цветы, однако они внезапно исчезли, словно и вовсе не было.


— Чего ты скачешь? — поинтересовался Адис.

Он сидел на том же месте у костра, где и находился, когда я засыпала. Похоже, он вообще не смыкал глаз, и они горели даже ярче, чем мне казалось. Может, он что-то видел?

— Эти цветы! — буркнула я, радуясь, что темнота скрывает мои разрумяненные щёки.

— Какие?

— Они только что… трогали меня.

— Могу лишь предположить, что тебе приснилось, — в голосе его послышался откровенный смех.

— Нет, я точно знаю.

Ещё бы! Я до сих пор чувствовала аромат земляничных ягод, который, наверняка, ещё не скоро смогу забыть. И тело до сих пор пылало. Даже соски затвердели, и я сложила руки на груди, чтобы Адис ненароком не заметил.

— Лес призраков совсем недалеко, княжна, но, пожалуй, ещё рановато, чтобы тебе мерещилось. Я лично не вижу ничего. Правда, ты довольно забавно извивалась…

Я свернула накидку в комок и швырнула прямо в его ехидно улыбающуюся физиономию. Зубы его неожиданно блеснули также ярко, как и глаза. Ровные, крепкие, даже немного хищные. Адис поймал накидку рукой и швырнул обратно.

Я же рискнула подобраться поближе и улеглась прямо возле его ног, подложив свёрнутую накидку под голову.

— Кто ты такой, Адис? Почему бродишь здесь?

— Может, лучше не надо вопросов, Рейна? Скоро мы расстанемся навсегда…

— И всё ж… скажи, ты тоже пленник?

— В какой-то степени да, — прошептал Адис, — я проклят, если тебе так хочется знать. Проклят и прикован к этому месту.

— Ты умудрился разозлить Лаорта?

Адис долго молчал, прежде чем ответить, а у меня в душе закипала злоба. Будь он проклят, жестокий тиран. Чтоб его тартары рухнули ему же на голову.

— Я здесь дольше, чем он, — вдруг сказал Адис, — и довольно меня пытать. Все мы находимся здесь не просто так. У каждого своя карма… своё наказание…

— Неправда! Вот Руслан — что мог натворить этот трусливый мужичок?

— Он не такой уж и трус, Рейна.

— Откуда ты знаешь? Разве ты его раньше встречал?

— Я же сказал, что я тут давно, княжна… И у меня есть своя грязная тайна. И у твоего подопечного тоже. Ты спроси его… Полагаю, он тебя удивит.

— Ну, а я? По-твоему, что я могла натворить?

— Считаешь себя маленькой невинной девочкой?

— Нет, не считаю, — я села, прижав колени к груди, — моя вина лишь в том, что я сюда попала.

— Не думаю, что лишь в этом, — настаивал Адис, — возможно, ты чем-то задела тирана.

— Чем?! Впрочем, знаю… Этому коварному пройдохе просто скучно!

— Я бы поостерёгся называть Лаорта пройдохой, — тихо сказал Адис, и глаза его неожиданно перестали светиться.

— Боишься, что он подслушивает? — разочарованно спросила я. Хотелось верить, что хотя бы Адис не боится этого… этого ледяного чудовища.

— Бояться стоит не мне, — спокойно ответил он, — а вот ты очень рискуешь разозлить его по-настоящему.

— Всё, дрожу от страха…

— Ты ничего не знаешь о тиранах, Рейна.

— А ты у нас знаток?

— Да уж побольше, чем ты. Поверь, Лаорт жесток. Порою очень. Но он справедлив. По-своему.

— Ха! И это мне говорит тот, кто проклят скитаться в этом жутком мирке? Ты говоришь о справедливости, Адис? И справедливом тиране? Ты ведь даже не знаешь…

— Чего?

— Неважно.

Мне хотелось рассказать ему о сделке, предложенной Лаортом. Но мне вдруг стало стыдно. Чего доброго, он скажет, что я сглупила, не согласившись. Тогда я его точно прибью. Невзирая на то, что он как минимум раза в два крупнее.

— Ты тоже не знаешь, что за ноша у меня за плечами.

Адис протянул руку и неожиданно дотронулся до моих волос, слегка вспушив кончиками пальцев. Затем положил посох на землю и растянулся рядом со мной.

— Давай спать, неугомонная, — устало прошептал он.

Я с минуту сидела, уставившись в темноту. Слова Адиса настораживали. Возможно, я и впрямь играла с огнём. Однако не собиралась сдаваться.

Всё, что я знала о тиранах, не добавляло облику Лаорта ничего хорошего. И с каждым мгновением я ненавидела его всё больше. Особенно его настырные цветы.

Я снова опустилась на траву и прижалась к плечу Адиса. Может, это было не совсем прилично, но так я чувствовала себя в безопасности…

Глава 21

Когда я проснулась, небо над головой стало розовато-алым. Кое-где проскальзывали желтоватые мазки облаков. Жуткие краски наводили мысли о чём-то не слишком хорошем, поджидавшем меня впереди.

Адис уже встал и стоял по колено в пруду, накалывая на острие посоха рыбу. Оказалось, посох его совсем не прост. Нижняя часть валялась на берегу, а из верхней снизу торчало длинное тонкое лезвие. Таким можно легко убить, вонзив глубоко в самое сердце.

Мы наспех позавтракали, затушили костёр и отправились в путь.


Лес призраков…

Если бы с новолуние назад кто-нибудь мне сказал, что призраков можно бояться, я бы рассмеялась ему в лицо. Но маленькой злобной призрачной ведьме удалось убедить меня в обратном. Призраки могут быть опасными…

А ещё они страстно хотят вернуться в мир живых, и за ценой не постоят…

Поэтому да, их стоит бояться. И держаться подальше. Что я и собиралась делать.


Миновав небольшие заросли, мы вышли к довольно узкому полю, покрытому коричневатой травой. Если бы мелкие стебельки не шевелились от ветра, я бы приняла её за глиняные комья. А следом начинался лес.

Высокие деревья с тёмно-зелёной листвой густо раскинули невероятно широкие ветки. На некоторых сидели странные существа, напоминавшие сов. Огромные жёлтые глаза, вот только клюв был ярко-красным и большим, на всю морду.

— Не шумите особо, — предупредил Адис, — они так противно орут.

— Что это за птицы?

— Кликуши. Они зовут души, если появляется беззащитная живая плоть.

— То есть мы?

— Почти. Мы далеко не беззащитны.

— Это радует, — вздохнула я, искоса поглядывая на кликуш. Что на земле, что под землёй, от птиц одни неприятности. Но за болтушками я скучала.

— Мы можем не идти туда, Рейна, — сказал Адис.

— Я тоже так думаю, — пискнул Руслан, но я лишь отмахнулась.

— Разве есть иной выход?

— Подумай… Чего бы ни хотел от тебя Лаорт, это вряд ли стоит того, чтобы соваться в эти места. Здесь на каждом шагу тебя поджидает твой самый коварный страх. Всё то, чего ты боишься, станет преследовать тебя по пятам. И если ты дашь слабинку…

— Я мало чего боюсь. И у меня с собой меч, которым я неплохо владею.

И это было правдой. Мне даже как-то легче стало на душе. Но Адис продолжал смотреть на меня сверху вниз, словно на неразумное дитя. И это весьма бесило. Я убрала за ухо болтавшуюся над глазами прядь волос и решительно сложила руки на груди.

— Я очень хочу выбраться наружу. И если мне придётся загнать пару призраков… То пусть лучше они меня боятся.

— Сразу за лесом начинается царство тёмных тиранов. И чем ближе к нему, тем больше опасности, княжна.

— Светлые, тёмные, — проворчала я, — какая разница?

— Очень большая. Со светлыми ещё можно договориться…

— Ха! С Лаортом почему-то не получилось.

— Значит, ты не слишком старалась.

— И откуда ты такой умный взялся?

Я ткнула его пальцем в грудь, твёрдую, как скала, а он перехватил мою руку и сжал, довольно крепко. Ровно настолько, чтобы показать мне, насколько он силён. Показал. И мне опять захотелось ему врезать. Просто так. Чтоб и он знал, что я за себя могу постоять.

— Пусть все ступают к дьяволу, — выдала я, поворачиваясь к Адису спиной, — а мы будем сражаться до конца, — или ты боишься?

— Ты безумная, — только и сказал Адис.


Едва мы ступили в лес, начался невероятный шум. Сотни мелких птиц взлетели стайками, неистово вопя на всю округу. Кто-то зарычал, кто-то засвистел, а кто-то заплакал. По коже пробежали мурашки. Я на секунду прикрыла глаза, стараясь унять дрожь.

Руслан стал громко икать, и мне казалось, я слышу, как его сердце трепещет в груди, норовя выпрыгнуть наружу. Моё трепыхалось в унисон.

А вот Адис выглядел довольно спокойным, если не считать глубокой складки, появившейся между бровей. Он взял мою ладонь в свою. Я попыталась вырваться, но он прижал её к своему бедру с неожиданной силой.

— Держись меня, — прошептал он.

Мы осторожно шагали по сухим веткам, и каждый треск отдавался в ушах невыносимым эхо. Иногда ступни вязли в чём-то мягком, но я старалась не смотреть под ноги лишний раз. Мало ли что я могла там увидеть? Руслан пристроился слева и цеплялся за мой рукав. Я не возражала.

Постепенно всё стихло. Лес будто бы опустел. Однако это была странная тишина. Так затихает лес, когда в него приходит владыка. Или крупный хищник. Меня или моих спутников они вряд ли боялись. Значит, худшее ещё впереди.

И я не ошиблась.

Очень скоро мы вышли на поляну, поросшую густой зелёной травой. Между стебельками на нас поглядывали уже знакомые глазки-ягодки, только эти почему-то не прятались. Наоборот — они стали ползти к нам, поднимая целую сеть из сплетённых между собой листьев. Я невольно попятилась назад, а Руслан буквально повис на моём локте. И я поняла, что они движутся к нему. Они — его страх.

— Закрой глаза, — велела я, — сейчас же закрой.

Руслан что-то промычал в ответ, однако глаза закрыл, и ягодки вернулись на поляну, затаившись среди травы. Сеть растаяла в воздухе. А я тихонько рассмеялась. Всё куда проще, чем кажется. Однако спустя мгновение улыбка растаяла на губах, а сердце пронзила острая боль.

Посреди поляны сидел призрак. Несносная плутовка, так похожая на меня. только волосы лежали роскошным ковром вокруг её миниатюрных колен. Да быть такого не может! Ведь не настолько сильно я её боялась! Злилась, да. Но страх…

Страх я испытала, когда увидела, что у неё в руках.

Голова. Настоящая. С оборванными краями, выпачканными запёкшейся кровью, в том месте, где её отняли от шеи. Знакомые чёрные волосы, мертвенно-серый цвет лица…

Ведьма играла с головой, перекидывая её с ладони на ладонь, и мёртвые глаза открылись, полыхнув такой родной синевой…

Адис рывком повернул меня к себе и прижал к груди, укрывая плащом.

— Это всё неправда, Рейна. Помни…

Нереально, да… но ощущение боли и невыносимой тоски никак не желало отпускать. Краем глаза я увидела, как Адис бросает посох впереди себя. Я обернулась, но ведьмы уже не было.

— Она больше не появится, — тихо сказал Адис и зачем-то прикоснулся к моей щеке. Я вспыхнула, но тут заметила, что на реснице дрожит слеза. Плакать? Да ни за что! Однако и вторая щека почему-то оказалась мокрой…

— Чертовщина, — подал голос Руслан. Я не знала, что это такое, но была согласна. Слово такое звучное, подходящее. Надо запомнить.

— Далеко еще? — спросила я Адиса.

— Не знаю, — признался он, — лес любит поиграть.

— Давай скорей уйдём отсюда.

Я понеслась вперёд, как вдруг увидела девицу. Невысокую, миловидную с длинной русой косой. Она сидела на камне, которого раньше не наблюдалось, и что-то напевала. Взгляд её блуждал по поляне, однако ни разу не остановился ни на одном из нас. Как будто она смотрела в пустоту, или была слепа.

— Милина!!!

Возглас Руслана разнёсся по всему лесу, переполошив добрую сотню птиц. И тут я услышала странный звук — то ли стон, то ли крик. Над поляной пролетела небольшая тень, затем ещё одна. Присмотревшись, я заметила широкий красный клюв, полоски жёлтых прищуренных глаз. Кликуши! Адис предупреждал, чтобы мы не шумели. А Руслан вопил, как оголтелый, носился по поляне, пытаясь схватить русоволосую девицу, а она всё ускользала от него, исчезая и возникая то на одном конце поляны, то на другом.

Я метнулась за ним, но Адис схватил меня за талию и поднял высоко над землёй. Я повисла на его руках, царапаясь и мотыляя ногами, бранясь сквозь зубы на чём свет стоит.

Но в этот момент из-за деревьев выскочила огромная жаба. Чудище разинуло пасть и в мгновение ока проглотило Руслана, не успевшего даже пискнуть. И тут же исчезло. Я замерла, едва дыша от страха, и перестала сопротивляться, а Адис осторожно опустил меня обратно на землю.

— Это ведь всё только кажется, да? — спросила я его. Однако лицо его было мрачным.

— Лес должен был взять свою жертву…

— О, Горы!

Я опять уткнулась ему в грудь, на этот раз по собственной воле. Меня била мелкая дрожь, и я была совсем не против, когда он обнял меня своими ручищами, прижимая к себе всем телом. Мне вдруг стало грустно, очень. Безумно жалко Руслана. Мы проделали такой трудный путь, чтобы вот так чудовищно погибнуть…

И если бы не Адис… меня ждала та же участь… или нет?

Я слегка отодвинулась, высвобождаясь из кольца его рук, и посмотрела ему в глаза. Они светились так ярко, кажется, даже ярче обычного, и с каждой секундой становились всё ближе. Я чувствовала на своей щеке его дыхание, и губы мои невольно приоткрылись…

Неожиданно какая-то резкая сила оторвала меня от Адиса и потащила назад. На поляну опустился туман, а после я ничего уже не могла разглядеть. Всё закружилось точь-в-точь как тогда, когда я провалилась в бездну, только на этот раз что-то держало мои запястья. И ступни. Я вновь услышала уже знакомый запах земляники, и даже не удивилась, когда увидела ЕГО.


Мы парили в воздухе, окутанные молочно-белой дымкой. Лаорт смотрел на меня с лёгкой тревогой, написанной на смазливом белом лице, которое безумно хотелось разукрасить когтями. Но я держалась. Чего доброго, швырнёт меня со злости вниз, а я ведь и понятия не имела, насколько высоко мы находились от земли.

— Мне так жаль, что тебе довелось это увидеть, Рейна.

У-у-у. какой лживый участливый голос. А говорят еще, что тираны не лгут.

— Я бы хотел, чтобы ты завершила свой путь на этом. Дальше будет ещё опасней. И даже я не смогу тебе помогать. До тех пор, пока ты не пересечёшь реку, я не появлюсь.

Как будто он вообще мне помогал! Лицемер! Я упрямо молчала, однако тиран, похоже, и не ждал от меня никаких слов. Он поднёс свою ладонь к моей шее, и я ощутила лёгкое прикосновение бархата. Но он даже не коснулся меня. Опять эти треклятые цветы!

— Одна ночь с моим братом, Рейна… И жизнь твоя изменится, я обещаю…

— А почему бы не с дьяволом, Лаорт?

— Не искушай меня, девочка, — предупредил тиран.

— Тогда ты знаешь ответ.

— Ты просто не представляешь, что тебя ждёт, — на этот раз глаза его не смеялись. Они были как никогда серьёзными, даже страшно, — твой спутник… В общем, эта тень, что шатается с тобой, больше тебе не поможет.

— Не смей его трогать!

Неожиданно для себя я схватила тирана за платье и рванула на себя. Моей силы хватило на то, чтобы он пошатнулся, но не упал. На лице промелькнуло удивление.

— Адис! Что он такого сделал? За что ты его держишь?

— Ну что ты, красавица… Я наоборот его отпустил.

— Умирать в пустыне? Чтобы я вспорола ему ещё живому живот? Ты чудовище, Лаорт!

— Ты слишком сентиментальна для владыки, Рейна.

— Будь ты проклят!

— Уже! Я уже проклят… Придумай что поновее…

— Я хочу продолжить путь.

— Ты не пройдёшь… Во владениях темных тиранов я не имею власти. Там свои порядки, в которые я не вмешиваюсь.

— Хоть что-то радует, — воскликнула я, а Лаорт, кажется, обиделся. Лицо его потемнело, хоть он и старался не подавать виду.

— Есть ещё четвёртый вариант…

— Я знаю! Твой собственный гарем?

— Возможно, — он опять улыбался, но я больше не хотела на это смотреть.

— Верни меня обратно… В проклятый лес. Я продолжу путь.

— Хорошо, княжна, — голос его звучал неожиданно устало, — только помни, что я тебе говорил насчёт доверия. Я единственный…

— Да! Да! Да! Самое кристально честное в преисподней существо! Я поняла!

Лаорт хмыкнул и в мгновение ока вернул меня на поляну…

* * *

Он сидел на том же самом камне, на котором до этого была призрачная девица Милина. Левая щека прижата к посоху, глаза уже привычно сверкают синевой…

— Я честно думал, что больше тебя не увижу здесь, — признался Адис. Он выглядел таким спокойным, а я кипела от злости и мечтала кого-нибудь придушить. Он как будто вовсе и не рад, что я вернулась. Надо же… Мне почему-то стало неприятно, и я отвернулась, чтобы не смотреть на его равнодушное лицо. В горле противно защекотало.

— Где-нибудь есть вода?

— Давай поищем, — предложил он и направился в лес. Я поплелась следом, рассматривая его широкую спину. Неужто совсем не рад? Вот… болван…

Уж лучше бы Лаорт выбросил меня в каком-то другом месте…


Больше в этом лесу мы никого не встречали. Птицы угомонились, зверьё испуганно выглядывало из-за кустов, а призраков будто и не было. Лес взял свою жертву и затих…

Грустно до слёз. Но я тут поделать ничего не могла. Интересно, кто такая эта девица, Милина? Жаль, Руслан не успел нам ничего рассказать. Может, оно и к лучшему…

Больно терять того, к кому слишком привязываешься. Я смотрела на Адиса, с недоумением сознавая, что совершенно не хочу его терять…

* * *

Меня разбудили первые лучи зарницы. Если, конечно, в этих краях существовал рассвет. Здесь было странное понятие дня и ночи. В действительности их не могло быть. Однако тьма сменялась светом, а свет сменялся тьмой с удивительной регулярностью.

И мне, как ни странно, это казалось красивым. Очень яркие краски. Сочные, иногда нежные. И уж точно не походившие ни на что из того, что я раньше видела.

Я перевернулась на живот и, устроив подбородок на сложенных ладонях, стала наблюдать, как верхушки деревьев окрашиваются невидимым светилом в более светлые тона. Адиса я заметила не сразу. И он в мою сторону, слава Горам, не смотрел. Должно быть, думал, что я ещё сплю.

Он стоял по колено в озере совершенно обнажённый и мылся. Я смутилась и прикрыла глаза, наблюдая за ним сквозь узенькие щёлочки, но вскоре забылась и уже пялилась без зазрения совести.

У него было красивое тело. Большое, мускулистое, гибкое. Короткие чёрные волосы удивительно ему шли. Плечи невероятно широкие, а талия узкая. На груди виднелась лёгкая поросль курчавых волос, которая терялась чуть выше пупка, а чуть ниже перерастала в тёмную дорожку, охватывавшую естество…

МАМОЧКИ…

У Адиса всё было не так, как у моих братьев. Как у Кассиля. Вроде бы всё тоже самое, но не так… волнующе?

МАМОЧКИ…

Щёки горели, а сердце подскакивало, ударяясь о стенки груди, как дикая птица о прутья клетки, и где-то внутри меня поднималось такое странное чувство… Я невольно вспомнила цветы Лаорта и ощутила уже знакомое томление внизу живота. Только не это…

Я зажмурилась и облизала внезапно пересохшие губы, хотя страшно хотелось и дальше смотреть. Но я боялась сгореть… от стыда…

Уж лучше бы я вообще его не рассматривала. И откуда он взялся на мою голову?

Когда я, наконец, открыла глаза, Адис уже вышел из воды на берег и одевался. А я вздохнула с облегчением. Всё ж он как-то странно на меня действовал, этот скиталец.

Но, помимо всего прочего, меня очень волновало, могу ли я ему доверять? Почему он идёт со мной, ведь амулет давно уже не нужен? Слишком много вопросов…

А ответов — ни одного.

— Ты хочешь есть? — спросил он, подходя ближе.

Интересно, когда он понял, что я не сплю? Я очень надеялась, что сейчас.

— Спасибо, я сыта… С меня хватило вчерашних зрелищ, — призналась я.

— Напрасно, — усмехнулся Адис и протянул мне раскрытую ладонь.

Орешки! Но такие необычные. Золотистые ядрышки в малиновую крапинку пахли так чудесно, что я сгребла их совершенно бессовестным образом и тут же отправила в рот.

— Это так вкусно! — удивилась я.

— Да, в этих местах встречаются не только призраки.

— А ещё есть? — я с сожалением смотрела на пустую ладонь, борясь с искушением облизать пальцы.

— Да, вон там

Адис показал на высоченное дерево, уходящее своей кроной далеко в облака. Ствол был почти гладким, и я диву давалась, как он умудрился вскарабкаться по нему без когтей. А следом за деревом виднелся огромный столб, увитый зелёными стеблями. Тартар.

— Они везде стоят, эти тартары?

— Да, по всему подземному миру. Они поддерживают Горы, чтобы они не рухнули вниз. Не только те, что в Межгорье. Сейчас мы, к примеру, под Серебряными Горами.

— А это правда, что они рухнут, если Лаорт не сдержит обещание?

— Правда, — ответил Адис, глядя куда-то поверх меня, — это условие сделки, на которое тираны пошли, чтобы обрести власть. Но это касается только верховного…

— Как же надо любить власть, — удивилась я, — чтобы брать на себя такую ношу.

— Некоторые не выбирают…

Адис улёгся рядом со мной и закинул руки за голову. На чёрных волосах еще блестели капельки воды.

— Когда-то давно, ещё до того, как проклятие солнца загнало сюда светлых тиранов, здесь был другой мир. Мир духов, хаоса, вечного противостояния. Обречённые жить под землёй народы сражались между собой просто ради удовольствия. Источники беспощадно опустошались и наполнялись сотнями кровавых жертвоприношений. Они давали силу, но лишь на время. Потом забирали обратно. Никто не мог ими управлять. Но тираны могли… У них были свои секреты… Поэтому они изменили здесь всё. Ну, почти всё…

— Ты так говоришь, будто сочувствуешь тиранам.

— Нет, это не сочувствие, — улыбнулся Адис, — я слишком давно здесь живу, чтобы кое-что понимать.

— А твой народ? — осторожно спросила я.

— Его почти нет.

— Что с ним случилось?

— Здесь нет места всем, Рейна, — загадочно ответил Адис и замолчал, а я поняла, что ничего больше от него не добьюсь.

Я поднялась, подошла к озеру и умылась. Есть по-прежнему не хотелось. Меня вдруг разозлил Адис со своими секретами. Похоже, их Лаортом что-то связывает. Какая-то давняя тайна. Но ни один, ни другой упорно не хотят говорить об этом. Так много тайн…

— Чего бы не хотел от тебя тиран, тебе лучше согласиться, — раздалось над ухом.

Адис подобрался незаметно и стоял надо мной, рассматривая отражение в воде, бегущее рябью. Лицо его было строгим до тошноты.

— Я не хочу в его гарем, — буркнула я.

— Гарем? — удивился Адис, — у него нет гарема.

— Ты откуда знаешь?

— Рейна, когда у Лаорта появляется хотя бы любовница, об этом знает даже самая последняя тварь. Власть, знаешь ли… Те женщины, которые добрались до его постели, обычно спешат рассказать, что стали как минимум царицами мира.

— Значит, в гарем его брата… А, впрочем, Адис, забудь об этом. Я не буду плясать под дудку этого лицемера. НИКОГДА! Я лучше пройду через владения тёмных тиранов. Переплыву какую-то дьявольскую реку и вернусь домой. Он мне это обещал.

— Владения тёмных тиранов — это не так весело, как ты себе представляешь, княжна.

— Ты боишься?

— Нет, — тихо сказал Адис, — я ничего не боюсь. Но тебе придётся идти туда одной. Без меня.

Я на мгновение опешила, потом горько усмехнулась. Чего я ожидала? Что он будет всё время таскаться за мной и выдёргивать из передряг? Он-то мне лично ничего не обещал, кроме как вывести из пустыни. Вывел. И даже помог пройти призрачный лес.

А дальше… дальше наши дороги расходятся. Он ведь предупреждал, а я совсем позабыла об этом. Или хотела забыть. На душе вдруг заскребли кошки.

Мне не хотелось, чтобы он уходил… вот так…

Да, я смелая… Но очень не хотелось оставаться одной. Адис взял меня одной рукой за подбородок, поворачивая к себе, и посмотрел в глаза. Странно… Я обычно не любила, когда так делают, но сейчас испытывала странное волнение.

— Мне заказан путь во владения тёмных тиранов, Рейна, — в голосе его слышалась грусть, — я не могу переступать черту…

— Почему? — шёпотом спросила я.

— Если я попаду в руки тёмного владыки, мне будет плохо… очень плохо… В этом проклятом месте даже Лаорт бессилен. Поэтому я не смогу пойти с тобой. А ты там погибнешь, Рейна… Или попадёшь в ловушку, из которой не удастся уйти.

— Зато моя гибель будет достойной.

Я выдавила из себя улыбку, понимая, насколько глупо это сейчас звучит. Умирать совершенно не хотелось. Безумно хотелось выбраться отсюда. И пока был хоть малюсенький шанс, я, пожалуй, рискну.

— Прощай, Адис.

— Ты сумасшедшая, — глаза его неожиданно сверкнули злостью. Он стукнул посохом и повторил, — сумасшедшая княжна.

— Я, надеюсь, ты сможешь найти свой путь, мой загадочный друг.

— Друг, — повторил Адис, сжимая посох с такой силой, что из-под пальцев посыпались крошки, — погоди, я провожу тебя.

Глава 22

Адис

Она сумасшедшая…

Нет, безумная…

Неужели после всего, что на неё обрушилось, она ещё не устала бороться с судьбой? Летит, как на крыльях, к тёмному тирану, и даже не задумывается, что там её действительно ожидает смерть. Я вижу, что ей страшно, хоть она никогда в этом и не признается.

Упрямая девка. Ну, пусть идёт, коль решила. А я на это посмотрю…

Мы быстро пересекли лес, причём я едва поспевал за ней. Она неслась, очевидно, опасаясь, что придётся со мной говорить. Обиделась…

Зря. Я не обещал, что буду с ней до конца. Меня вообще не должно было быть рядом. Моя миссия начиналась и заканчивалась в пустыне. Ей всего-то нужно было меня вскрыть, забрать амулет, и шагать дальше. Но вместо этого она отдала мне сто лет своей жизни…

Чудная девка…

И с чего вдруг мне вздумалось волочиться за ней? Как будто у меня других забот мало? Вот и сейчас я мог бы преспокойно уйти. А она прыгала бы себе у стены огня, пока не осознала, что её путь на этом окончен.

Да-да, княжна. Это последняя черта. Во владения тёмных тиранов так просто не попадёшь. Тем более владыке с магией ярости. Лаорт-то тебе об этом не сказал…

Он, думал, ты ещё в лесу сломаешься и согласишься на то, что он предлагал.

Но ты упряма…

Дьявол, как же мне это в тебе нравится!


Уже на опушке леса стало невыносимо жарко. Местность впереди пересекалась глубоким рвом, из которого рвалось к небу жгучее пламя преисподней. Ров отделял владения тёмных тиранов от остального мира. Он простирался от леса призраков до Течения духов. Воистину огромный кусок. Многоликие отнюдь не обидели Валлиара, владыку тёмных, когда отделили его часть преисподней огнём.

Впрочем, для его народа это, хоть и огромная, но всё ж тюрьма, где царили жёсткие порядки. Тёмные тираны и до изгнания не отличались милостью, а века заточения лишь подпитывали злобу…

Знала бы Рейна, куда держит путь…


Пламя было высоким, с два или три моих роста. Никто не мог пройти сквозь него. Души мёртвых оно сжигало, а живых отбрасывало прочь. Лишь тираны могли проходить сквозь пламя. И те немногие, кого им угодно было провести.

— Тебе туда, — я указал посохом на ров, — он глубокий, но узкий. Придётся прыгать через огонь.

Княжна заметно побледнела и закусила губу. Затем убрала непослушные волосы за уши и сжала свои маленькие ладошки в кулачки. Неужели прыгнет? Безумная…

— Спасибо, — сказала она тихим, как шелест листьев, голосом.

Боится страшно… но виду не подаёт. Славная. Мне хотелось её поцеловать. Да ещё много чего хотелось. Но мне нельзя было об этом думать. Она принадлежит Лаорту, не мне…

Я и так слишком далеко зашёл. Когда она утром подглядывала за мной, полагая, что я не вижу, у неё было такое выражение лица… Нельзя так смотреть на мужчин, не ожидающих большего.

Она покраснела, лишний раз напоминая, что ещё нетронута, и я мог бы стать первым. Это сводило с ума…


Она подошла почти вплотную к пламени. Отблески играли в её золотистой шевелюре, окрашивая в рубиновые тона.

— Ну, прыгай! — мне даже стало весело. Интересно, стоит ли ловить её, когда отскочит обратно? Или пусть падает своим любопытным носиком в пыль? Я еще подумаю…

Рейна бросила на меня взгляд, полный отчаянной решимости. Глаза такого глубокого синего цвета. Подобных красок я ещё не встречал. И сейчас в них отражались пляшущие язычки огня. Красивое зрелище, немного жуткое, но к чему только я не привык в этом мире. Пожалуй, только не к такой неугомонной, как она…

И Рейна прыгнула…

О, многоликие Боги Ярости, она прыгнула!

И пламя её поглотило, пропуская вперёд — в царство тёмных тиранов!

Дьявол!!!

Я, признаться, впервые не знал, что делать. Этого не должно было случиться. Такого просто быть не могло. Если только…

Я коснулся рукой груди и обомлел. Амулета не было. Я больше не чувствовал его силу. Но как она умудрилась достать его? А главное, когда? Неужели, когда я спал? Но это ведь невозможно без колдовства, а у неё так мало ярости…

Вот неугомонная плутовка! Признаться, было неприятно сознавать, что юная княжна обвела меня вокруг пальца, тем более так, что я не заметил. Я, верно, забыл, что женщины бывают коварны, и почему-то решил, что Рейна Кош не такая. Но иначе она бы не прошла сквозь пламя…

Дьявол!!!

Сумасшедшая девка! Она и не подозревает, что её там ждёт. Пустыня, лес призраков — просто цветочки. Рейна пропадёт там, одна, без меня! Даже тошно думать, что она попадёт в руки тёмному тирану.

Валлиар…

Это имя резало слух, как скрежет зубов. Он владел именно той частью преисподней, о которой в поднебесье идёт дурная слава. Ему было уже десять тысяч лет, в течение которых он сотни раз перерождался, сохраняя молодость и красоту. Многим в преисподней хотелось его убить или хотя бы изгнать в бездну…

Но, к сожалению, это невозможно.

* * *

Впервые я услышал имя Валлиара, когда мне было семь лет. Я играл в саду с лианами ведуницы, дивного существа, принявшего форму цветка. Длинные стебли, усеянные крошечными глазками, показывали мне сны, подсмотренные ими у духов. Это была их сущность — они могли ловить чужие сны и запоминать по одному на каждый глаз. И чем длиннее были лианы, тем больше снов они могли рассказать. Мне нравились эти сны. Большей частью духам снились картинки, залитые настоящим солнцем поднебесья. Я видел таких разных и необыкновенных существ, которые не спускались в наш мир.

Изредка духи вспоминали собственную смерть. Ягодки, запечатлевшие такой сон, съёживались и покрывались коркой, и тогда я их обрывал. Ведуницы мучились, если таких ягодок становилось слишком много. Они не любили страдать.

Как раз в тот день они пересказывали мне солнечный сон, сверкая от удовольствия. Я лежал на траве, уставившись на розовые облака.

Отец пронёсся мимо меня, как ветер, что было странно. Обычно он просто исчезал и появлялся там, где хотел. Но сейчас я ясно слышал топот его ног. Отец, без сомнения направлялся к белому замку.

Признаться, тогда меня съело любопытство. Нам с братьями запрещалось подходить к этому сооружению. Недостроенное, слишком много солнца, да и вообще, лишние вопросы тоже задавать было нельзя. Но, похоже, отец меня не заметил. И я пошёл вслед за ним на свой страх и риск…

На первый взгляд, в этом непонятном строении не было ничего интересного. Я осторожно прокрался по коридорам, стараясь ступать как можно тише, с любопытством осматриваясь вокруг. Потолок был мутно-белым и непривычно светился. Мне нравилось. Было необычно после розовых и фиолетовых облаков.

А потом я услышал чьи-то голоса.

Женщина. Мягкий, приятный голос. И отца, как всегда вкрадчивый и холодный. Я подобрался поближе и спрятался в уголке. Через приоткрытую дверь мне хорошо было видно комнату. Такая же белая и светлая.

Пол был светло-серым, словно усыпан пеплом от костра.

На одной из стен картинка — невероятно красивая женщина с огромными сверкающими глазами, выложенными драгоценными камнями. Светлые волосы спускались до ступней ног, а губы приоткрыты в улыбке. Мне и самому захотелось улыбнуться, что не часто бывало. А затем я увидел её…

Красавица, очень похожая на портрет, стояла рядом с отцом, замерев, словно статуя. Лицо её казалось неподвижным, будто окаменелым.

— Ты можешь страдать вечно, — в голосе отца слышалось раздражение, — это ничего не изменит, не вернёт.

— Я знаю…

— Тебе следует быть сильнее.

— Не говори так, Лей! В моих силах было помешать…

— Увы, мама, это было предрешено, с самого начала, как мы ступили на эти земли, — холодно ответил отец.

— Нет, сынок. Это наша гордыня! — воскликнула женщина, — именно поэтому нас оставили Боги! Мы могли просто… дать им быть счастливыми.

— Забудь об этом, мама, просто забудь.

— Не могу, Лей, просто не могу… Если бы я раньше поняла, о чём говорил Алларис.

— Мама! — в голосе отца звучало раздражение, — тебя не смущает то, что он ни с кем не говорил, кроме тебя?

— Намекаешь, что я сумасшедшая?

— Нет. Ты просто устала. Запуталась. Столько всего произошло.

— Тогда зачем Валлиар его выкрал? Если Алларис ничего из себя не представляет?

— Скоро мы это узнаем. — пообещал отец, и в голосе послышалась горькая усмешка.

Женщина всплеснула руками и подбежала к отцу, вцепилась в его предплечья и заговорила быстро-быстро, с шумом вдыхая воздух. И впрямь, будто безумная.

— Остановись, Лей! Слышишь, остановись. Подумай о своих сыновьях. Твоя семья — это всё, что осталось от нашего рода.

— Лучше думай о том, что я отомщу за твоего мужа, твоих сыновей, твою дочь.

— Это не та цена, которую стоит платить. Одумайся, сын! Это не он. Это мы всё начали! Нужно поставить точку, Лей. Прошу тебя…

— Надоела! — зарычал отец, — видят Боги, ты мне надоела! Сиди здесь, если хочешь.

Женщина оставила его и отошла к фреске, задумчиво провела руками по розоватым камням, из которых были выложены губы красавицы, и я заметил, как пальцы её дрогнули.

— Я с удовольствием здесь умру.

Отец громко хмыкнул и исчез. Незнакомка осталась одна. Она всё также стояла, выпрямив спину, но пол под ней внезапно зашевелился. От него отделился какой-то стебель, пополз вверх и стал скользить по щеке. Я увидел, что они мокрые от слёз. И мне самому стало грустно.

Внезапно женщина вздрогнула и обернулась.

— Кто здесь? — настороженно спросила она.

Я долго думал, отозваться или нет. Ведь если отец узнает, мне несдобровать. Однако она неожиданно направилась прямо ко мне.

— Адис?

Я был немного удивлён, что она знает моё имя. Я видел её впервые. но женщина опустилась рядом со мной на колени и провела рукой по волосам.

— Какой же ты… так вырос!

— Кто ты? — спросил я.

— Непала… ты уже и не помнишь… Славный мой…

Если честно, я не помнил такого имени. Родители никогда не рассказывали мне о Непале. Они вообще редко со мной общались. Мама была занята младшими братьями. Отец вечно занят тем, чтобы защитить нас от какого-то страшного и коварного врага.

Слуги говорили о нём шёпотом, и каждый раз умолкали, когда замечали, что я слушаю. Мне было жутко интересно, однако за такое любопытство вполне можно было схлопотать по шее, поэтому я молчал, жадно выхватывая любое слово, неосторожно слетевшее с чьих-то неосторожных уст.

Теперь вот, оказывается, есть ещё Непала, которую от нас почему-то скрывают. Отец называл её «мама». Значит, она — моя бабушка? Но почему она здесь, в этом странном месте?

— Я расскажу тебе когда-нибудь, Адис, — говорила она, целуя меня в щеку. Тёплая, такой приятный запах шёл от её кожи, немного влажной от слёз.

— А кто такой Валлиар? — вдруг вспомнил я. Странное имя. Почему-то запомнилось.

— Тот, кто уничтожил нашу семью, — ответила Непала, и глаза её полыхнули ярко-синим огнём.

* * *

И вот сейчас, много лет спустя, я стоял и смотрел на пламя, мучительно решая, как быть. Минуты промедления стоили дорого — для неё. Пойти за ней следом было безумием — для меня. Я не мог пронести сквозь пламя магию. Всё придётся оставить здесь. Быть никем. Почти никем. Во владениях своего злейшего врага…

Ох, Рейна, ты явно моя погибель!

Однако я всё ж убрал за спину посох и прыгнул.

К дьяволу всё!

Глава 23

Адис

Пройдя сквозь пламя, я ступил на дорожку, выложенную каким-то странным камнем, отливавшим розовым перламутром, и почувствовал, как накатывает тоска, а метки на теле слегка покалывают. Знаменитая дорога уныния, каждый камень в которой был обтёсан собственноручно Валлиаром. Говорили, что таким способом он избавлялся от тоски. Странно думать, что когда-то у тёмного тирана было сердце. Но сейчас уж точно ничего не осталось.

Я поспешил сойти с дороги и направился к кривоватым строениям нелепой, будто сколоченной на скорую руку деревеньки. Кривые улочки, перекошенные деревянные дома, редкие кусты и высохшие стволы деревьев — всё было видно, как на ладони.

Куда же подевалась эта неугомонная княжна? Будто сквозь землю провалилась.

Неужто её уже успели схватить и утащить в какое-нибудь тёмное местечко, которых здесь могло быть превеликое множество? И зачем я, дурак, позволил ей прыгнуть? С её умением влезать в передряги такой исход вполне можно было предугадать.

Наконец, моё внимание привлекла небольшая толпа крошечных серых существ, собравшихся в плотный кружок. И я, к огромному облегчению, услышал знакомый голос.

— А ну, пошли вон, — я выхватил посох из-за спины и пригрозил существам. Они не торопились расходиться и пялились на меня, очевидно, оценивая, как противника. Посоха они явно не боялись, да и толку от него здесь было, как от обычной палки. Но должно быть что-то их насторожило, потому что они внезапно переглянулись и, не сговариваясь, убрались прочь.

Юная княжна сидела на земле, и глаза у неё были круглыми, сияющими, как звёздочки в самый тёмный день в году. Увидев меня, она явно обрадовалась, и протянула ладонь.

— Адис! — звучало так нежно, что я на мгновение забыл, что собирался её отчитать, — поверить не могу! Ты прямо спас меня. Они преследовали меня всю дорогу! Я уж думала, мне от них не избавиться.

— Это действительно нелегко.

— Кто они?

— Мурши, мелкие тени-наблюдатели. Сами по себе они не причинят вреда, лишь испугают. Но они хитры и наверняка хотели загнать тебя к торговцам. Такие как ты — лакомый товар, княжна. Живая красотка, да ещё с толикой магии.

— Пусть ещё попробуют продать, — хмыкнула Рейна.

— Это уж точно. Наверняка сбежишь, да ещё и прихватишь чего-нибудь на дорогу.

— Это ты к чему сейчас сказал?

— К тому, что красть нехорошо. Особенно у тех, кто тебе доверяет.

— Я ничего не крала, — Рейна обиженно закусила губу и встала фертом.

— Правда?

— Правда.

— Как же ты тогда прошла сквозь пламя?

Неожиданно глаза её стали серьёзными, а щёки заметно побледнели.

— Ты не поверишь, Адис. Я прыгнула не одна. Кто-то схватил меня за руку и потащил за собой. Сперва я подумала, что это ты, пока не увидела ладонь. Она была маленькая, белая. А потом растаяла в воздухе, словно и не было ничего.

— А как же амулет? Скажешь, его не брала?

— Я даже не знаю, где он! — на лице княжны было написано возмущение. Вполне искреннее, но всё же я не спешил ей верить.

— Был внутри меня. Теперь нет.

— Ну, знаешь! Вряд ли бы ты не заметил, если бы я вздумала достать его из тебя!

— Но без него ты бы не смогла пройти.

— А ты как прошёл?

— Я другая сущность, Рейна. Амулет так долго был во мне, что теперь и не нужен.

— Я не брала его, Адис. И если не веришь, можешь возвращаться обратно. Сама дойду.

Дойдёт, как же! Упрямица промчалась мимо меня и выскочила прямо на дорогу, вымощенную заколдованным камнем. И тут же испуганно попятилась прочь.

Я подхватил её на руки и легонько прижал к себе. Тело строптивицы била мелкая дрожь. Любой бы на её месте испугался. Но самое главное — я не чувствовала у неё амулета. Значит, и впрямь не брала. Но тогда — куда же он делся? Чья рука протянула её за собой сквозь пламя? Ни то, ни другое мне совсем не нравилось.

— Что это было? — шёпотом спросила она.

— Я тебе говорил, что в царстве тёмных тиранов придётся нелегко. Старайся ступать только по голой земле. Всё остальное может быть зачаровано.

— Хочу поскорее покинуть это место, — призналась она, уткнувшись влажным носом в мою грудь. Волосы зашевелились от её дыхания, и кожа покрылась пупырышками.

— Боюсь, это только начало, княжна, — улыбнулся я, борясь с желанием прижать её покрепче.

Она вдруг зевнула и переместила макушку ближе к моей подмышке.

— Спать почему-то охота…

Рейна выглядела весьма устало. Всё-таки пройти через адское пламя, побегать от муршей, пройтись по зачарованным камням — не удивительно, что у неё почти не осталось сил. Нужно было дать ей немного поспать, только вот где? Не мог же я носиться с ней на руках столько времени. Хотя ноша, признаться, была приятная.


Я увидел избу, которая отличалась от других — была повыше, подобротнее и залита ярким светом. Судя по тому, что у входа шаталось немало существ, это было что-то вроде трактира. Или дома «сходок». Не важно. Главное, чтобы там оказались комнаты, где можно передохнуть.

Едва мы появились у входа, как на нас уставились несколько десятков любопытных глаз. Некоторые даже притихли, и это было не совсем хорошо. Выбор был невелик — идти дальше, рискуя получить чем-нибудь тяжёлым по голове, либо же укрыться в постоялой комнате и позволить Рейне набраться сил. Последнее было разумнее.

Поэтому я молча взлетел на крыльцо и нырнул в освещённую ярким светом комнату.

Внутри курили какие-то зелья и распивали самогон. Дым стоял столбом, а от едкого запаха ведьмовского пойла к горлу подступила тошнота. Посетители — странные существа самых разных мастей — равнодушно скользнули по нам замутнёнными взглядами и даже не сдвинулись с мест, продолжая, как ни в чём не бывало тянуть из деревянных кружек выпивку.

Невысокий мужичок с длиннющей бородой, кончик которой он для удобства заправлял за пояс, резво подскочил к нам, сверкая хитрющими глазками.

— Живая? — спросил он.

— Не твоё дело, — буркнул я, — нужна комната да поскорей.

Мужичок пожевал губами, затем встал фертом.

— А ты не слишком-то задирайся, ишь каков выискался! Есть чем платить?

Дьявол! До сегодняшнего дня деньги мне были совершенно не нужны. Поэтому их в карманах не водилось. Теперь и амулета не было — но его я скорее воткнул бы поперек горла этому нахалу, чем позволил даже прикоснуться.

У Рейны же самое ценное — это меч. Но были подозрения, что, когда она очнётся, то голову мне снесёт. Или же помчится возвращать обратно.

Поэтому да, ничего не было. И судя по всему, хозяин злачного трактира всё понял.

— Могу взять её кровь, — предложил он.

— Могу оставить целыми твои зубы, — усмехнулся я. Вздёрнуть бы его за бороду только лишь за одно такое предложение. Но не хотелось привлекать внимание.

— Дай мне комнату, и я не устрою здесь погром, — тихо сказал я, — или, если хочешь, забирай посох.

— Нужна мне твоя клюка, — пробурчал хозяин, — лучше дай слово, что пронесёшь через пламя кое-то.

— С чего ты взял, что я могу пройти сквозь пламя?

— Я не вчера родился, — захохотал чудак, — и помер не вчера. Ты нездешний. И ты… не такой. Ни живой, ни мёртвый… А она живая. Откуда взялась? Если б царь Валлиар привёз сюда живую красотку, последняя пропащая душонка уже б судачила об этом.

— Царь, значит? — я чувствовал, как в груди всё закипает от гнева.

Царь! Жалкий тиран возомнил себя царём, мать его проклятую болотную тварь!

Я едва не пнул ногой попавшийся по дороге стул.

— Ну что ты затих! — прикрикнул я на хозяина.

— Есть небольшая комната. Удобная кровать. Правда, малость скрипит.

Маленькие глазки мужичка ехидно сверкнули, и он покосился на Рейну, распластавшуюся на моих руках. Завязка на её рубахе развязалась, демонстрируя кусочек светлой кожи на груди. Я повернулся к нему боком, жалея, что не могу вырвать его наглые глаза.

— В такой дыре это мало что значит, — заметил я.

Трактирщик усмехнулся и махнул рукой, призывая следовать за ним.


Комнатка, скорее, напоминала клетку, на удивление чистую, даже без запаха предыдущих постояльцев. Одна кровать, в меру широкая, и крошечная лавчонка, на которой могла уместиться разве что белка. Для чего она нужна — загадка. Но я не стал заморачиваться и просто задвинул её в угол.

Уложив Рейну на кровать, я стянул с неё сапоги и, увидев окровавленные мозоли, провёл по ним подушечками пальцев. Дьявол! Даже такой малости, как подлечить раны, я не мог. В этом треклятом адском царстве. Остаётся надеяться, что ярость владык позволит ей исцелиться.

Я улёгся рядом и прикрыл глаза. Рейна едва слышно посапывала. Очень хотелось прижать её к себе, ощутить тепло живого тела. Из-под развязанной на груди рубахи всё так же маячил кусочек аппетитной плоти, возбуждая меня, как глоток холодной воды под палящим солнцем. Стала бы она противиться или нет?

Скорее всего, что да…

Мне хотелось узнать, но это было равносильно погибели. Поэтому я отбросил руку, которую она невольно положила на моё плечо, и постарался уснуть.

Мне почему-то снились солнечные сны…

* * *

Я проснулся слишком поздно. Не знаю, что повлияло — усталость или действие адского пламени, но я не почувствовал, как они подошли. А потом всё произошло внезапно.

Стражи выбили дверь и замерли на пороге, направив на нас наконечники сарисс. Я быстро взглянул на крошечное оконце под потолком. Слишком узкое даже для Рейны.

Она тоже проснулась и попыталась вскочить, но я схватил её, возможно, чересчур грубо, и затолкал за спину. Я слышал её недовольное сопение. Она даже царапнула мой бок, несильно, но ощутимо, и выругалась, очевидно, не найдя меч.

Я ещё до сна отстегнул его и спрятал под кроватью — теперь немного жалел об этом. Хотя меч бы сейчас не помог. Даже невинный укол сариссы мог причинить невероятную боль.

Хотел бы я знать, кто сообщил Валлиару о нас. Неужели трактирщик? Мне с трудом верилось, что он вхож в палаты тирана, тем более «царя». Впрочем, это мог быть кто угодно, кому жить надоело. Ходили слухи, что Валлиар любил помучить тех, кто опрометчиво пытался ему угодить, рассчитывая на что-то иное, кроме пыток.

Я внимательно смотрел на стражей, оценивая наши шансы, и вдруг понял, что с ними что-то не так. Серые лица, пустые глазницы, никаких печатей и татуировок, да и одежда довольно проста. Это явно не стражи Валлиара, тот обожает пафос и метит каждого приближённого, чтобы не возникало сомнения, кому тот служит.

— В ваших интересах идти с нами тихо, — прошелестел голос одного из стражей. Низкий и утробный, он вырывался из приоткрытого рта, и губы при этом не шевелились.

— Да кто вы такие? — пискнула Рейна.

— Замолчи, — велел я.

Глупая. Сейчас её храбрость и княжеские замашки могли сослужить дурную службу. Стоило попробовать отделаться от стражей, но только не здесь. Слишком мало места. Нас насадят на сариссы, как цыплят на вертел. Я-то выживу, а вот она…

— Мы идём, — спокойно ответил я, поднялся, осторожно подобрал с пола плащ, посох и осторожно достал её меч из-под кровати, наблюдая за их реакцией. Стражи и бровью не повели. И я понял, что оружие смертных для них не опасно. Значит, эти точно были мертвы.

Мы, не торопясь, вышли из комнаты и прошли к выходу через опустевший трактир. Рейна больше не сказала ни слова — очевидно, поняла, что дела плохи, и просто следовала за мной.

* * *

Как я ни старался, от стражей отделаться не удалось. Выйдя на улицу, трое из них направили сариссы и держали в двух дюймах от горла Рейны, ещё с стражей десяток маячили у меня за спиной. Остальные рассредоточились вокруг, вооружившись факелами, горящими зелёным пламенем. Я хорошо знал это пламя, его губительное колдовство.

Огонь раскаяния…

Любой, кого коснётся его лёгкий язычок, рискует не дожить до утра, мучаясь от раскаяния даже за раздавленную блоху. Избавить от напасти мог лишь огонь очищения светлых фениксов либо очень сильная магия…

Но фениксы давно покинули царство Валлиара. А магия осталась за чертой огня…

Поэтому мы молча плелись туда, куда подгоняли нас стражи. Я украдкой поглядывал на Рейну. Она шла прямо, плечи расправлены, одна рука обнимает рукоять меча. Жаль, что нам не позволили идти рядом, мне бы хотелось держать её ладонь в своей. Ещё, ни дай Горы, попробует сбежать…

Наконец, мы добрались до обители Валлиара, которую скрывал плотный синий туман. Он расступился, едва мы подошли поближе.

Замок тёмного тирана впечатлял. Он довольно разросся с того момента, как я видел его в последний раз. Сложенные из чёрного мрамора стены искрились в ярком свете пламени, фонтаном бьющего из множества каменных источников. Двери замка, ставни, решётки на окнах блестели серебром.

И впрямь царь… до скрежета зубов. Очень хотелось, чтобы всё это недоразумение рухнуло ещё ниже, в самое пекло.

Нас почему-то повели мимо замка, куда-то в сад. Среди деревьев виднелось ещё одно строение, гораздо меньше, и не такое броское. У входа стояли стражи в точно таком же одеянии, что и те, что нас вели.

Дверь распахнулась, и меня толкнули внутрь. За спиной раздался стук, и лязганье замка. Я обернулся, чувствуя, как по телу бегут мурашки: Рейны не было. И стражей тоже. Значит, её повели в другое место, и это было совсем нехорошо. Нельзя было терять её из виду, даже на минуту.

Я бросился к двери, однако меня тут же отбросило в сторону мощной волной магии. Я поднялся, выискивая глазами её источник.

— Так-так, кто же это у нас?

Женский голос. Томный, приятный, даже слегка возбуждающий. Факелы, освещавшие комнату, горели тускло, и мне не сразу удалось рассмотреть его обладательницу, полулежавшую на роскошной кушетке и внимательно следившую за каждым моим движением.

— Подойди поближе, незнакомец.

Она поманила пальцем. Ненавижу, когда так делают. Но всё же подошёл. Было интересно, что ей от меня понадобилось, да ещё и наедине, без стражей.

Женщина была красива — белая кожа, чёрные блестящие волосы, свисавшие с кушетки до самого пола, ярко-алые губы и почти прозрачные турмалиновые глаза без зрачков. Бездушная…

Взгляд невольно опустился ниже — на плотную упругую грудь, между сочными половинками которой поблёскивал серебряный амулет в виде лошадиного черепа.

Мой амулет… Как он к ней попал? Что за дьявольщина такая?

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Имя не имеет значения.

— Я прикажу тебя пытать, — пригрозила она, но я лишь усмехнулся. Назвать своё имя в этом царстве мог лишь полный болван. Имя открывало душу, позволяло пить её жизненные соки. Интересно, предупредил ли я Рейну об этом? Кажется, нет…

— Хорошо, — неожиданно улыбнулась незнакомка, — меня зовут Камая. Я старшая жена Валлиара. Можешь, не называть своего имени, это не важно. Я буду звать тебя Пёс.

Если она ожидала увидеть мой гнев, то глубоко ошиблась. Меня называли по-разному, а эта бездушная тварь не отличалась оригинальностью.

— Чего ты хочешь, Камая? — прямо спросил я.

Она слезла с кушетки и направилась ко мне. Нет, не так. Она подползла, изгибаясь, как похотливая кошка, и даже потёрлась о моё тело. Оно отозвалось, как она и хотела, но лишь на мгновение. В следующее к горлу подступила тошнота.

— В тебе столько непонятной энергии, Пёс… Я чувствую так много жизни. И смерть… Ты не живой. Кто ты?

— Ты так много уже рассказала, додумай сама.

— Эти шрамы… Откуда они? — она опасливо дотронулась пальцем до одного из шрамов и прочертила дорожку от одного края к другому. Они стали ярче, и глаза её вспыхнули от восторга.

— Идём со мной.

Камая схватила меня за руку и потащила за собой. Мы нырнули в небольшой проход, почти незаметный на фоне тёмной стены, и оказались в опочивальне. Стены были увешаны гобеленами из тончайших золотистых нитей, а в центре всего этого нелепого великолепия стояла воистину исполинская кровать.

Камая смотрела мне прямо в глаза, а с губ не сходила непонятная улыбка…

— Я хочу твоё семя.

Она протянула ладонь к завязке на плаще, но я перехватил её запястье.

— Жена Валлиара хочет отдаться первому встречному? Я правильно понял?

На мгновение радужная оболочка глаза потемнела, затем стала ярко-алой.

— Ты не первый встречный, Пёс. Мои стражи заметили тебя сразу, как только ты появился из пламени. Я послала невидимое око, чтобы наблюдать за тобой. Ты необычен. Молод, силён. Здесь нечасто бывают такие красавцы. Валлиару уже несколько сотен лет, его пламя не такое, как прежде…

Она ещё забыла добавить, что он холоден и жесток, да и жён у него немало.

— Мне очень нужно то, что ты можешь мне дать, — шептала Камая.

Она аккуратно высвободила запястье и сунула руку под плащ, поглаживая мои мышцы. Глаза её снова приобрели оттенок турмалина, и она едва не мурлыкала, а пальцы скользнули ниже, под пояс и обхватили мой член.

Что я могу сказать… её руки были умелыми. Даже слишком.

— Не бойся, Валлиар ничего не узнает, он погружён в ритуал омоложения, — прошептала она, облизывая губы, затем опустилась на колени, дёрнула завязки на платье и спустила его по пояс, обнажая уж очень заманчивую грудь. Я даже залюбовался. Рука её опять нырнула в мои штаны.

— Что будет потом?

— Я тебя отпущу. Правда, тебе придётся постараться мне понравиться.

— А моя спутница?

Камая ответила не сразу. Она едва заметно сглотнула, а голова склонилась на бок.

— Её тоже отпустят…

Надо же, какая искусная ложь. Она отпустит нас живыми, как же. Мне хотелось рассмеяться ей в лицо, но это было опасно. Надо выбираться отсюда. Любой ценой.

— Я довольно груб в ласках, — сказал я, поднял её с колен и швырнул на кровать, затем перевернул на спину и заломил руки, сдёрнул со стены гобелен и рванул его на части. Камая стала извиваться и пыталась закричать, но я вжал её лицо в подушку и навалился коленом, пока связывал её руки, потом отпустил, но лишь затем, чтобы сунуть свёрнутый кусок гобелена в рот. Она прыгала по кровати, утробно мыча. Я поймал её и сдёрнул с шеи амулет.

Лицо её исказилось самым настоящим страхом. Она не сводила взгляда с амулета, пока я прятал его под плащ, и в глазах её дрожали вполне искренние слёзы. Очевидно, у неё были планы на эту колдовскую вещь. Не повезло — ведь у меня тоже.

Амулет не только указывал путь, он ещё помогал управлять мёртвыми. Стражи Камаи теперь были нам не страшны. Напротив, теперь у нас были помощники.

Я выскочил наружу, и никто из стражей даже не дёрнулся в мою сторону.

— Где девушка? — спросил я первого, кто попался под руку.

Страж развернулся и пошёл куда-то вдоль строения. Я последовал за ним.

* * *

Мы нашли Рейну в темнице, прикованной цепями к стене. Лицо было перепачкано, на пальцах и запястьях запекшаяся кровь — должно быть, она отбивалась и не слабо. Моя бедная храбрая княжна.

Её раздели донага, причём довольно грубо — лоскуты штанов и рубахи валялись по всей темнице. А рядом сидела женщина в странном одеянии из чёрной блестящей ткани, вышитой ритуальными знаками.

Одной рукой она прижимала ко лбу изогнутый нож с навершием в виде полумесяца, другой наносила мерцающей в полумраке краской какие-то символы на животе Рейны. Звезда, крест, перевёрнутый месяц. На бёдрах уже был нанесен странный орнамент — мелкие кружочки с точками, а по бокам скошенные линии.

И вдруг я понял, кто это.

Жрица адского пламени…

Она была так увлечена рисованием, что даже не смотрела вокруг. Рейна брыкалась, но довольно вяло — видно, на неё наслали морок.

Я подошёл ближе, и жрица меня заметила. Вскочила, опрокинув с колен чашу, и открыла рот, чтобы закричать. Но я подхватил меч Рейны, валявшийся прямо под моими ногами, и вонзил ей в грудь.

Жрица захрипела и стала медленно оседать на пол. По подбородку поползли чёрные ручейки мёртвой крови, распространяя особый сладковатый аромат.

Я вытащил меч из обмякшего тела, и тут заметил, что тонкого шрама, змеёй обвивавшегося вокруг большого пальца, больше нет. Странно, он появился одним из первых. Стало быть, жрица унесла с собой часть моего заклятия? Но почему именно она — столь далёкая от жизни тварь?

— Ты… собираешься… меня… освобождать? — прохрипела Рейна.

Я очнулся от раздумий и посмотрел на неё. Взгляд задержался где-то там, чуть пониже талии, запутался в кустике золотистых волос, и почему-то упрямился подниматься выше. Рейна висела на стене, и ноги её были чуть разведены в стороны, орнамент переливался в свете факелов, странным образом подчёркивая аппетитную форму бёдер. Фантазия бурно разыгралась, рисуя картинки того, что мне внезапно захотелось сделать. Картинок было много, на добрый аршин ведуницы хватит. Только от жара, охватившего тело, ягодки бы точно спеклись…

— Не смей смотреть! — рявкнула она. Надо же, как прорезался голосок! Как будто бы не висела голой и в мороке.

— Ключ! — кивнул я стражам.

И тотчас же мне протянули ключ.

— Теперь убирайтесь прочь, — велел я.

Хоть мёртвые и не могут испытывать похоть, но всё же от мысли, что они пялятся своими пустыми глазницами на её обнажённое тело, в душе закипала ярость. Хотелось убить каждого. Медленно и жестоко…


Освободившись, Рейна взмахнула кулаком, очевидно, норовя заехать в челюсть. Но при моём росте это не так-то легко. Промахнувшись, упрямица хмыкнула и стукнула меня в грудь. Совсем не больно. Я рассмеялся, а она вспыхнула до кончиков волос и бросилась собирать то, что осталось от одежды.

— Меня прокляли, — заявила она, глядя на ворох из лоскутов, — с тех пор, как я угодила в бездну, я брожу в лохмотьях.

— Тебе идёт, — вырвалось у меня.

Рейна стояла ко мне спиной, уперев руки в бока. Голые ягодицы выглядели великолепно. Если б она ещё не шипела, как змея, и не бросалась всем, что под руку попадётся…

Она натянула разорванные штаны, связала обрывки рубахи на груди, и повернулась, сверкая глазами от гнева. Лицо её пылало, как факел. Я снял плащ и накинул ей на плечи. Так всё же спокойнее. И никто не станет особо пялиться.

— Спасибо, — уже спокойно сказала она, и губы её тронула улыбка, — я не могу понять, что она со мной делала?

Рейна кивнула на тело жрицы.

Вот неугомонная! Так и не поняла, что любопытство дорого стоит…

Хотя, если честно, я и сам не знал, что ей ответить. Жрица адского пламени в отсутствии Валлиара — это более чем странно. Его милая жёнушка явно что-то задумала. И для этого ей очень нужен был амулет. И Рейна. Два воистину дьявольских компонента любого замысла.

— Давай выясним это как-нибудь потом, — твёрдо сказал я.

Она хмыкнула, но, подумав, не стала возражать. И даже молча позволила взять себя за руку. Мы выбрались из темницы и прошли мимо стражей, которые даже не шевельнулись в нашу сторону. Рейна легонько царапнула мою ладонь.

— Я так и не спросила, что это за существа? Их глаза пусты, а сердце, словно не бьётся. Аж оторопь берёт.

— Стражи. Всего лишь оболочка. Они мертвы.

Рейна шмыгнула носом и глубоко вздохнула. Затем как ни в чём ни бывало, тряхнула головой, и на щеках появились ямочки.

— Я есть хочу…

Милое создание… Милое и несносное. Надо было дать ещё немного повисеть голышом в цепях…

Глава 24

Рейна

Как он пялился на меня, этот наглец! Своими бесстыжими синими глазищами. Не могу сказать, что это было неприятно. Оскорбительно — вот оно, нужное слово! Хотелось съездить ему по физиономии, но, увы, у меня не сильно отработан такой широкий размах. Раньше я думала, что мой отец, Кассиль, Тарьял — самые высокие в Межгорье.

Но Адис был выше любого на целую голову. И это было так непривычно — ощущать себя такой крохотной, словно пичужкой, рядом с ним.

И я почему-то опять подумала, что он меня поцелует…

Глядя на насмешливую улыбку Адиса, на крохотный шрам в уголке рта, я почему-то вспомнила дурацкие цветы Лаорта. Его пронзительный взгляд скользил по коже такими же бархатными лепестками, вызывая ответную волну.

Будь проклят, тиран!

Будь проклят Адис… за то, что меня так и не поцеловал…

Желание вернуться домой кольнуло сердце как никогда остро. Домой, домой — подальше от всего этого, от непривычных искушений подземного мира, подальше от Адиса и его колдовских глаз. Я поспешно выдернула руку из его ладони, и помчалась вперёд.

— Погоди, неугомонная.

Он в два шага догнал меня и развернул лицом к себе.

— Не отходи от меня ни на шаг, пока мы здесь. Нам туда.

Адис указал на кустарники, усыпанные мелкими чёрными ягодками. Мы осторожно пробрались через них, и снова оказались в полосе серого тумана, а после неожиданно вынырнули на свет. Я оглянулась: туман позади нас стал скручиваться в огромную воронку, затем неожиданно крутанулся обратно, выбрасывая наружу стайку облачков. Они, похоже, были живыми и рассматривали нас, едва касаясь кончиков волос. Адис был спокоен и даже улыбался, значит, нам ничего не грозило. Затем облачка исчезли, оставив после себя едва уловимый сияющий след.

— Это духи тумана. Они очень игривы и невинны, как дитя, но они не всякому показываются.

— Почему тогда показались нам?

— Мы им нравимся, — сказал Адис, убирая с моей щеки прядь волос. На лице его была такая загадочная улыбка. Но тут у меня в животе снова заурчало, причём так громко, что этот наглец рассмеялся.

— Тебя постоянно приходится кормить.

— Можно подумать, тебе самому есть не хочется.

— Мне много чего хочется, Рейна.

И как вы прикажете это понимать? Я почувствовала, что щёки мои запылали, и отвернулась, чтобы не смотреть на его смеющееся лицо, и стала рассматривать расстилающийся передо мной пейзаж.

Похоже, я начинаю привыкать, что всё здесь обманчиво и зыбко. И эти краски… О, Горы, они даже начинают мне нравиться.

Там вдали заалел кусочек неба. Значит, скоро появятся фиолетовые облака и выплывет призрачное оранжевое светило. И глаза Адиса перестанут так ярко сиять.

Мы осторожно прошли мимо деревни и нырнули в кустарник. Пахло сыростью, мы то и дело перепрыгивали через маленькие ручейки, и пару раз я едва не наступила на жабу. В этих краях они были странные, довольно спокойные и удивительно молчаливые, но Адис велел держаться от них подальше. Видимо, неспроста.

А затем мы увидели невысокое дерево с уже знакомыми плодами, которые Лаорт выращивал для своих огромных зверей. Адис направился к нему, а я почувствовала, как желудок сводит от отвращения.

— Я не буду это есть.

— Не стоит возвращаться в деревню, — заметил Адис. Судя по выражению его лица, такое угощение ему тоже не улыбалось, — и это не так уж гадко, как кажется.

— Ты уже ел такое?

— В общем, нет, но… Знаешь, я тут видел съедобные, довольно ароматные травы. Они должны перебить вкус.

— Здесь водится мелкая живность? — спросила я, подёрнув плечами. Что угодно, только не эта дрянь.

— Водится, — голос его звучал раздражённо, — но я ничего не слышу. Поэтому либо терпи, либо…

Адис срубил один плод и разрезал кожуру. Непонятное существо шлёпнуло скользкими губами и выдало булькающий звук. Адис поморщился и швырнул его подальше в кусты.

— А кто-то считает это лакомством…

— Та река, о которой говорил Лаорт, она далеко? — спросила я.

— Откуда мне знать, о чём он тебе говорил. Здесь поблизости лишь одна река. Примерно одно или два солнцестояния пути. Да и то, мой подсчёт весьма скверный. Может статься, что дольше.

— Может, найдём что-то по дороге…

— Может… Сиди здесь, я схожу в лес.

— Я с тобой, — заупрямилась я.

— Рейна!

— Адис! Я всё равно не буду сидеть здесь одна. Смирись наконец!

— Знаешь, мне иногда хочется посадить тебя на цепь.

— Думаешь, выдержит? — улыбнулась я.

Он что-то пробурчал себе под нос, развёл руками и покачал головой. Но говорить ничего не стал. Просто пошёл вперёд, а я поплелась следом.

Признаться, я устала настолько, что едва передвигала ноги. Хотелось упасть и заснуть — где угодно, хоть под кустом, на матрасе из старых веток. И спустя несколько минут уже не была уверена, что так уж сильно хочу есть.

Но Адис шагал так бодро, что мне оставалось лишь удивляться, откуда он черпает силы.

— Погоди! — он внезапно остановился и пригнулся, — кажется, я что-то слышу…

Я тоже пригнулась, настороженно осматриваясь по сторонам, и тут меня схватили за руки. Я и пискнуть не успела, как чья-то ладонь зажала рот и оторвала. Меня скрутили, как гусеницу в кокон, и бросили поперёк лошадиной спины. Краем глаза я увидела, как Адис пытается отбиться от воинов в чёрных одеждах. На плащах сверкали эмблемы, а на лбу — что-то вроде золотых рогов. Из лица были смуглыми, почти коричневыми, усыпанными мелкими пятнами, похожими на узор. Что-то подсказывало, что это непростые воины. И я поняла, что вот именно теперь мы по-настоящему попали.

Я пыталась брыкаться, но получила кулаком по затылку, и в глазах потемнело. Мой похититель уселся рядом, и мы поскакали куда-то. Я выворачивала голову, пытаясь рассмотреть, что стало с Адисом, но ничего не увидела. Нас поглотил туман, в котором я не видела абсолютно ничего.

Было очень неудобно и больно ударяться о выпирающие лошадиные кости при каждом скачке. Но боль не имела значения, так как сердце съедала тревога…

Что если они убили Адиса? О, Горы, только не это…

Я не вынесу, если с ним что-нибудь случится!

* * *

Меня втолкнули в огромный зал, протащили по длинному чёрному паласу, вышитому золотом, и поставили на колени перед троном, на котором восседало воистину исполинское существо. Наверняка он даже выше Адиса, и однозначно крупнее. Широкие плечи, длинные тёмные волосы, спадающие почти до самого пола. Лицо я бы назвала невероятно красивым, если бы не отпечаток жестокости. Чёрные и глубокие, как бездна, глаза смотрели на меня так, будто решали: на завтрак сожрать или на обед. И если на обед, то перед этим слегка помучить…

— Кто это к нам пожаловал? Владычица! Редкая птица в наших краях.

Я молчала, не зная, что сказать. Я подозревала, что это и есть тёмный тиран, однако он не представился, а спрашивать особого желания не было. Он него веяло холодом, причём пробирало до самых костей.

— А это ещё кто? — спросил он, глядя куда-то поверх моей головы.

Я повернулась и вздохнула от облегчения, увидев Адиса. Руки его были связаны за спиной, плечи — широко расправлены. Лицо казалось бесстрастным, однако на скулах ходили желваки.

Тиран неожиданно поднялся с кресла и подошёл поближе. Он внимательно смотрел на Адиса — так, словно пытался проникнуть в его нутро. Я заметила, как губы моего странника слегка дрогнули в усмешке.

— Что ты за существо? — спросил тиран, — я чувствую отпечаток чего-то вечного. Но ты смертен. И в то же время, я не скажу, что ты жив. Кто ты? Отвечай.

— Даже не знаю, что тебе ответить, тиран. До сегодняшнего дня я не задумывался об этом. Я просто живу в преисподней, как и все.

— Кто тебя послал?

— Никто.

Губы тёмного тирана раздражённо скривились, а в глазах сверкнули серебристые молнии. Похоже, ему не понравился ответ.

— Лаорт, — я не знала, как ещё выкрутиться, кроме как сказать правду, — нас отправил сюда Лаорт.

— Надо же? И чем вы перед ним провинились?

— Он — ничем, — я покосилась на Адиса, но он не смотрел в мою сторону. Губы его были плотно сжаты, а по щекам бежали пятна. Возможно, мне стоило молчать, но теперь уже деваться некуда, — это я… заключила с ним сделку. Он пообещал, что отпустит меня, если я пройду твои владения.

— Существам, владеющим магией, это запрещено.

— У меня её почти нет, — я выдавила на лице улыбку, — посмотри на мои волосы.

— А он?

— Он просто меня охраняет. От всяких неприятностей.

— Просто? — переспросил тиран. В голосе звучало подозрение.

— Она спасла меня, пожертвовав шип, — вмешался Адис.

Я подняла руку, продемонстрировав четыре пальца, но, похоже, тирана это не убедило. Он смотрел на меня так, что даже кости покалывало от страха.

— Как вы попали сюда?

Я покосилась на Адиса и заметила, как он покачал головой. Похоже, время откровений закончилось, и я благоразумно молчала.

— Мы не знаем, тиран. Мы просто прошли сквозь пламя, — сказал Адис.

Тиран немного пожевал губами, затем вернулся на трон. Невозможно понять, поверил он нам или нет. Но вид его сделался усталым. Он развалился на кресле, раскинув руки на подлокотниках. Странное украшение, походившее на нож с обломанным у основания лезвием и оплавленной рукоятью, зловеще поблёскивало при каждом вздохе, колыхавшем могучую грудь.

— Считайте, ваш путь закончен, — сказал тиран, — здесь ваше пристанище. Моё имя Валлиар. Запомните. Возможно, это будет последнее, что придётся запомнить.

— Чего ты от нас хочешь? — спросил Адис.

— Я пока ещё не решил…

Надо же, как знакомо! Похоже, это общее у всех тиранов — скучно, и хотят поиграть, только вот как — и сами не знают. Эх, Рейна… Из огня, да в полымя. И что теперь прикажешь делать? Я внимательно глядела по сторонам, оценивая, насколько тяжело будет выбраться. И то, что я видела, совсем не радовало.

Стены замка были высокими, окна узкие, под самым потолком. Повсюду сновали стражи в чёрных одеждах, а по углам стайками грудились тени.

Меня снова подхватили под руки и потащили куда-то. Оглянувшись, я заметила, что Адиса повели в другую сторону. Вполне разумно — разделить нас, чтобы не вздумали бежать друг без друга. Хотя, как тут убежишь? Без чьей-то помощи это казалось невозможным. Как никогда вдруг захотелось, чтобы внезапно появился Лаорт.

Однако он честно предупреждал, что во владениях Валлиара у него нет власти. Возможно ли, чтобы он сам боялся этого странного черноглазого тирана? Как-то с трудом в это верилось…

Но как бы там ни было, Лаорта здесь нет.

Эх, опять ты ввязалась в неприятности, неугомонная княжна. Опять самой выпутываться. Ей-Горы, мне вдруг нестерпимо захотелось стать такой же, как все. Вышивать дурацкие салфетки крестиком, выращивать розовые цветы, трещать с болтушками в саду и не соваться никуда без охраны.

Вот такие вот точно не свалятся в преисподнюю…

Будут молча ждать, когда отец с дедом подыщут достойного жениха, выйдут замуж и окружат себя пятернёй детишек.

И никогда не встретятся с таким, как Адис…

О, Горы, ну почему он меня всё-таки не поцеловал? Мне не хотелось погибнуть, не узнав, какие они — его поцелуи…

* * *

Меня заперли в унылой комнатёнке без какого-либо освещения. Лишь тоненькая полоска света под дверью указывала на то, что отсюда есть выход. Желудок сводило от голода, однако ни еды, ни даже воды мне никто не предложил. Хорошо ещё, что по нужде не хотелось, иначе вышло бы совсем гадко.

Спустя несколько часов за мной пришли. На этот раз это были те же самые мёртвые стражи, что пленили нас с Адисом в трактире. Они помахали перед носами ядовитыми наконечниками сарисс и указали на дверь. Я поднялась, размяла затёкшие ноги и поплелась вслед за ними.

Опять сумеречный сад с тёмными зловещими кустами, листья которых застыли, не тронутые ни малейшим дуновением ветерка, и уже знакомое невысокое строение из чёрного мрамора, спрятанное в самой глубине зарослей, подальше от замка. От воспоминаний того, как я висела, обнажённая и беспомощная, по телу пробежала дрожь. Что на этот раз? Символы на теле я так и не стёрла — не до того было, и теперь мне казалось, что кожа под ними стала покалывать. Неужели меня ведут, чтобы закончить то, что начали?

Я быстро оглянулась: стражи окружали меня ос всех сторон, так что ни единого шанса вырваться не было. Но к счастью мы прошли мимо двери в ту комнату, где меня держали, и направились к парадному входу.


Внутри была женщина, невероятно красивая. Я бы даже сказала, что она не уступала матушке. Яркие жёлтые глаза, пухлые алые губы, волосы гладкие и блестящие, как шёлк. Платье богатое, выгодно подчёркивающее великолепную фигуру, на руках перстни и браслеты, усыпанные драгоценными камнями.

Я почувствовала себя очень неловко в своих лохмотьях, из которых просвечивалась обнажённое тело, и невольно опустила взгляд на мозоли на пальцах, появившиеся от рукояти меча. Впрочем, поделать с этим я ничего не могла, поэтому просто велела себе об этом не думать.

Незнакомка улыбнулась мне краешком губ, и на это очарование кончилось. От неё повеяло тем же холодом, что и от Валлиара. К тому же она казалась какой-то пустой. Словно сосуд, внутри которого вот-вот откликнется эхо.

Она долго смотрела на меня, словно изучая, потом взмахнула рукой:

— Не могу видеть это убожество. Дайте ей одежду.

И тут же рядом со мной нарисовалась парочка невысоких существ, смахивающих на понурышей, только в отличии от румяных крепышей эти были серыми и колыхались при каждом движении, как бурдюк с водой. Они принесли с собой платье, довольно добротное — белое с фиолетовыми вставками, вышитое серебряными нитками.

Милость неизвестной госпожи казалась сомнительной, однако я так и не смогла придумать, что могло быть плохого в том, чтобы переодеться. Поэтому молча сбросила остатки одежды и надела платье. Ткань оказалась мягкой и приятной наощупь.

Я невольно представила себе лицо Адиса, когда он увидит меня в таком женственном одеянии. Ещё бы причёску, и нитку жемчуга на шею. И серёжки бы совсем не помешали, если, конечно, дырки в ушах ещё не заросли. Я ведь редко, когда надевала блестящие побрякушки, а теперь неожиданно захотелось…

Захотелось… захотелось, чтобы ему не было всё равно…

Незнакомка словно читала мои мысли, щёлкнула пальцами, и существа принесли шкатулку, открыли её и достали ожерелье с блестящим кулоном, размером с детскую ладонь. Они ловко забрались друг дружке на плечи, чтобы достать до моей шеи, и обернули вокруг неё драгоценность. Затем прыгнули на пол и кубарем покатились прочь.

— Выглядишь замечательно, Рейна, — похвалила красавица, — молода, сильна. Пожалуй, в другой раз ты могла бы его заинтересовать.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Я о тебе много чего знаю, княжна. Кстати, меня зовут Камая. Жена Валлиара.

— У тебя знатный муж, — выпалила я, не зная, что и сказать.

— О, дорогая. Это он после ритуала такой спокойный. Раз в сто лет он проходит его, чтобы сохранить молодость своего сосуда. И эти несколько дней после ритуала — единственное время, когда он почти кроток и уязвим. Но очень скоро он придёт в себя и всем станет тошно от одной мысли, что он бродит где-то рядом.

Похоже, Камая несчастлива с мужем. Я невольно содрогнулась, вспоминая колючий пронизывающий взгляд Валлиара. Трудно представить, что он может смотреть на кого-то с любовью, как, к примеру, отец на матушку. Однако сочувствовать этой женщине я не спешила. Кто его знает, что у неё на уме.

— Зачем я здесь, Камая? Зачем ты велела меня одеть?

— Всё очень просто, моя дорогая. Ведь ты помнишь кое-кого?

По щеке пробежал едва заметный ветерок, и я с ужасом увидела, как он выплывает, словно из ниоткуда — призрак женщины, так похожей на меня.

— Ну, здравствуй, Рейна, — прошелестел он, — чего застыла?

— Ты… ты следишь за мной? — от удивления я даже разинула рот. Вот уж чего я никогда бы не могла подумать, так это того, что эта призрачная тварь станет меня преследовать. Здесь, в преисподней? Интересно, знает ли об этом Тарьял?

— Ну что ты, девочка, — рассмеялся призрак и тряхнул роскошной золотистой гривой, — ты сама меня позвала. Там, в лесу призраков, все страхи становятся явью. Иначе я бы и не знала, где тебя искать. Как славно, что ты меня боишься!

Вот наглое создание! Нет, её саму я ни капли не боялась, но как подумать, что она затеяла, аж оторопь брала.

— Значит, это ты украла амулет и протащила меня сквозь пламя?

— Да, Рейна. Конечно, я, — ухмыльнулась плутовка.

— Но как ты умудрилась? Никто ничего не заметил.

— О, кликуши, Рейна. Они чарующе действуют на живых. Мне хватило того мгновения, что вы растерялись. Я почуяла амулет и придумала, как заполучить твоё тело. Осталось завершить ритуал.

— Не так быстро, — вмешалась Камая, встала и подошла ко мне, окинула взглядом с ног до головы и неожиданно набросилась на призрак, — взамен я должна получить амулет. Этот странный скиталец отнял его. Как думаешь вернуть обратно? Валлиар отвёл его в темницы, где у меня шпионов нет.

— Ты сама виновата! Не стоило выставлять его напоказ!

— Нужно было предупредить, что ты его украла!

— А ты могла бы не вести себя, как безмозглая шлюха! Я говорила, что он не прост.

Они встали друг напротив дружки, фыркая, как две злобные фурии, и я невольно попятилась назад. Я с трудом понимала, что происходит. Адис каким-то образом забрал у этой красотки амулет? Интересно, каким? От этой мысли как-то сразу стало неприятно…

— Всё, довольно. Это уже не важно, — Камая откинула волосы назад и опустилась в кресло, — мне нужен этот бесов амулет. Времени совсем немного, Валлиар потихоньку приходит в себя. Поэтому мне плевать, кто из вас вернёт амулет! Но он должен быть у меня завтра. Та, что принесёт его — уйдёт со мной.

Призрак недовольно зашипел, а я лишь пожала плечами. Я не собиралась плясать под её дудку, тем более, уходить с ней. Однако в тот же момент мне внезапно стало жарко. Во рту пересохло, а по вискам побежали капельки пота. Я с трудом сглотнула, чувствуя, как по горлу стекает тёплая горьковатая слюна.

— Вот незадача, — улыбнулась жена тирана, — сосуд на твоей шее — ловушка для душ. Чем дольше ты его носишь, тем быстрее утекает в него твоя собственная душа. А древние символы на твоём теле позволят ему принять новую хозяйку.

Я попыталась сдёрнуть ожерелье, но не тут-то было. Мелкие жемчужины скользили между пальцами юркими угрями, и я поняла, что это колдовство. Без магии его не снять.

— Завтра тебе позволят увидеться с твоим спутником, Рейна. Забери у него амулет, и получишь свободу. А ты — Камая покосилась на призрак, притихший в углу, — можешь снова его украсть, если удастся обойти капканы Валлиара. И тогда ты получишь её. И, надеюсь, вы обе понимаете, что болтать не стоит. Одно лишь слово — и всех нас ожидает смерть.

С этими словами она поднялась и вышла из комнаты, хлопнув за собой дверью оставив меня наедине с призраком, снова принявшем вид гадюки. Мелкая дрянь растянулась на каменной стене, и светлые очертания её тела тускнели на глазах.

— Постой, — крикнула я, — не уходи. Ты должна мне кое-что прояснить.

— Я ничего тебе не должна, Рейна, — ответила гадюка.

— Нет, должна! Откуда ты узнала, что Камае нужен амулет? Ты когда-то была здесь, верно?

— Верно, — в голосе гадюки зазвучала откровенная грусть, — много лет. Не самое лучшее время…

— Что с тобой случилось? — как можно мягче спросила я.

— Это неважно. Скоро я снова выберусь отсюда. В твоём теле, Рейна, которое всем так нравится. Тарьялу, молодому красному княжичу, и даже Лаорту…

— Значит, всё дело в этом? — мне внезапно стало смешно, — бедный призрак ревнует?

Она зашипела и подобралась поближе. Крохотные глазки от злости сузились и стали почти не видны.

— Нет, я просто знаю, на что способна, девица. Женское тело, особенно такое красивое — в моих руках похлеще любого колдовства.

— Если Камая тебя не обманет! Как только она получит амулет…

— Который слушает только живых, княжна. Или ты думала, что я глупа? Я хорошо знаю этот амулет. Много лет назад именно он вывел меня отсюда. Но я была не одна. Со мной был живой — с душой и телом. Именно его слушал амулет. А душа Камаи зачарована Валлиаром. Она сможет пройти лишь с одной из нас.

— Кто это был? Тот, кто тебя вывел?

— Слишком много вопросов, Рейна. Думай лучше о том, как выбраться отсюда. Я ведь тебя не пощажу. И на скитальца твоего надежды мало.

— Почему? — сердце внезапно кольнуло от странного предчувствия.

— О, ты не слышала, — гадюка сладко потянулась и поиграла хвостом, — Валлиар приготовил ему особое развлечение. Сразиться с адскими псами — на жизнь или на смерть. У твоего скитальца есть шанс стать первым, кому повезёт. Или очередным, что намного реальнее.

И в этот момент мне показалось, что мир рухнул. Адские псы — даже представить страшно. Я хотела расспросить гадюку подробнее, но она уже исчезла, оставив меня изнывать от тревоги до злополучного утра. И в этот раз мне отчаянно хотелось, чтобы оно не наступало.

Глава 25

Адис

Я хорошо усвоил, что фантазии Валлиару не занимать. Но скормить скитальца адским псам слишком просто. Обычно он развлекался немного иначе. Старый дьявол отправлял своих жертв за Врата, наблюдая, как они возвращаются уже другими — пустыми, безликими. Некоторые оставались навсегда.

В прошлый раз мне удалось избежать такой участи…

Что он задумал сейчас — загадка. Возможно, тиран меня испытывает. Возможно, подозревает. Но узнать меня он никак не мог. Слишком много времени прошло, да и о том, кто я на самом деле, ведают лишь Многоликие боги ярости…

Сразиться с адскими псами… Там, за чертой огня, я бы рассмеялся ему в лицо и просто исчез. Но во владениях Валлиара бежать было некуда…

Страшно? Нет, не страшно. Досадно. Сам подставился из-за упрямой княжны. Но разве у меня был выбор? Как будто я мог не пойти за ней…

Я грустно усмехнулся собственным мыслям и внезапно её увидел.

— Рейна?

Розовые пальцы, увенчанные остренькими когтями, просунулись между прутьями решётки и отыскали мою ладонь. Васильковые глаза сверкали, как капли родниковой воды на солнце. Губы, слегка припухшие, пытались улыбаться. Но выходило скверно.

Терпеть не могу, когда меня жалеют. Но всё же… Рейна выглядела так непривычно и жутко возбуждающе в этом белом с фиолетовым платье, что мне захотелось вырвать решётки и прижать её к себе. Уж лучше бы пришла в лохмотьях…

Всё, что я смог — это пройтись губами по её запястью. Только вот руки её почему-то казались ледяными.

— Нам разрешили повидаться, — прошептала она.

— Валлиар? — я не поверил своим ушам.

— Камая…

Только сейчас я обратил внимание на то, что за спиной Рейны серые стражи. Она украдкой оглянулась и погладила меня по щеке.

— Прошу тебя… будь осторожен.

Опять жалеет? Ненавижу это, до ломоты в костях. Особенно, когда не знаю, что делать…

Затем её увели. А я в недоумении опустился на пол. Было что-то странное в такой неожиданной милости Камаи. Или Рейна ей что-то пообещала? Что она опять затеяла, эта неугомонная княжна?

Всё это мне совершенно не нравилось. Однако, как следует подумать об этом я не успел, так как за мной пришли стражи тёмного тирана.

* * *

Арена располагалась на дне огромного кратера. Я увидел всего лишь одно ложе, на самом верху, покрытое серебряным тентом. По бокам ложа ровной шеренгой выстроились стражи. Даже ростом они были одинаковы, и я презрительно сплюнул.

Царь, мать его…

По краям кратера собралась толпа зевак. Не удивительно — «царь» любит устраивать зрелища для публики, которую завтра же в приступе гнева отправит за Врата.

И тут моё внимание привлёк женский силуэт, застывший неподалёку от ложа. Уже знакомое фиолетовое платье. Рейна…

Привели посмотреть, как меня разрывают на части…

Отсюда мне сложно было разглядеть её лицо, тем более кто-то постоянно мелькал, загораживая от моих глаз. Я бы многое отдал, чтобы оказаться рядом…

Я знал, что ей не всё равно. Хотелось понять, насколько.


Мне вручили два коротких меча с изогнутым лезвием. Рукоять обильно украшена сверкающими камнями. Один из стражей даже хмыкнул — настолько это выглядело смехотворным.

Раздался звон — словно кто-то ударил в тяжёлый колокол. Толпа замерла и перестала шевелиться. И я услышал топот — словно десяток хищников неслись откуда-то на меня. в лицо пахнуло могильным смрадом, и я понял — псы совсем близко. Краешком глаза я уловил движение у стены кратера, повернул голову, и волосы зашевелились от ужаса.

Как она очутилась здесь?

Рейна стояла, прижавшись к стене, непривычно бледная, почти голая в коротеньком белом платье. Пышные локоны спускались по плечам, и даже отсюда мне было видно, как она дрожит от страха.

Я швырнул мечи на песок и бросился к ней, молясь Многоликим, чтобы успеть раньше псов. Слева от меня раздалось рычание, а бок обдало огнём. Я выбросил руку, сжатую в кулаке наугад и уткнулся в колючую жёсткую шерсть. Пёс неожиданно заскулил и отстал.

— Держись за моей спиной, — велел я Рейне, загораживая её собой.

Псы не спешили показываться, но я слышал тяжёлое дыхание со всех сторон, перекрываемое недовольными возгласами зевак. Зрелища! Как же! Всем хотелось зрелища! Невидимый противник бросился на меня, оцарапав острыми когтями грудь. Это был тот ещё великан. Судя по глубине царапины он был побольше пещерного медведя. В детстве я мог уместиться в отпечатке его лапы, свернувшись калачиком.

Даже если бы я не бросил мечи, совладать с псами могла лишь магия.

Дьявол!

Круг сужался, и от смрада из адских пастей становилось дурно. Шаг за шагом они подходили всё ближе. Камни хрустели под весом могучих лап. Я ощутил одного совсем рядом. Пёс негромко зарычал и ударил меня в грудь, и неожиданно раздался вой — настолько громкий, что пришлось закрыть уши. Голова закружилась, и я невольно рухнул на колени. Кровь ручьями хлестала из ран, но я старался не думать об этом. Пёс был рядом — я чувствовал биение его сердца, и оно становилось всё тише.

— Рейна? — прохрипел я, — ты цела?

Ответа не было. Я прижал руку к груди и поднялся, затем повернулся к стене. Она по-прежнему была там.

О, Многоликие, она улыбалась. И что-то в этом было не так. Рейна подошла ко мне и сунула руку прямо в рану. Ладонь оказалась бесплотной, как дуновение ветерка. Я быстро посмотрел наверх — силуэт в фиолетовом платье по-прежнему был возле ложа.

— Ведьма!

Если бы всё дерьмо поднебесья рухнуло мне на голову, я был бы не так зол! Проклятая ведьма ловко меня обскакала. Ну, конечно же, амулет! Он сверкнул в её ладони, а я едва не взвыл от досады. Ведьма была уже далеко, словно уплывала по воздуху, но неожиданно вокруг неё образовалось кольцо. Я увидел, как она бьётся, пытаясь прорваться наружу, как искажается отчаянием лицо. И услышал смех.

— А я всё голову ломал, как вы попали сюда, — сказал Валлиар, — амулет. Давненько я его не видел.

Тиран повесил амулет на шею, затем поманил к себе кольцо. Оно сильно уменьшилось, став размером с яблоко. Валлиар поймал его и сунул под плащ.

— Люблю, когда всё возвращается на свои места, — от его гадкой улыбки мне захотелось сплюнуть. Я так и сделал. На песок полетела кровь. Она текла по губам, капала на согнутые колени…

Краешком глаза я увидел, как к нам бегут стражи, однако часть из них отделилась и помчалась в другом направлении, и я невольно посмотрел туда.

Посреди арены лежала глыба. Огромный чёрный зверь извивался в агонии, издыхая. Изо рта, ушей, ноздрей валил пар. Подёргавшись немного, адский пёс замер.

Я догадывался, что его убило, или, вернее, кто. Глядя на изумлённое лицо тёмного тирана, я испытывал мрачное удовлетворение. Валлиар такого не ожидал, и сейчас как пить дать мучился, выискивая ответ.

Но он вряд ли его найдёт. Я уж точно ему не отвечу.

— Кто ты, скиталец? — шум в голове заглушал голоса, и я почувствовал, что падаю. Призрачное солнце затягивали серые облака, и я вдруг отчётливо увидел среди них глаза Непалы…

Глава 26

Адис

Сколько лет назад это было. Но сейчас мне казалось, будто вчера…


Вот уже несколько лет подряд я украдкой наведывался к Непале, приносил ей ягоды и свежие лианы ведуницы, полные светлых солнечных снов. Иногда она улыбалась, иногда грустила, но всегда радовалась, когда я приходил.

Я ничего не рассказывал братьям — чего доброго ещё сболтнут отцу. Он по-прежнему не говорил ни слова о Непале. Но когда смотрел в сторону замка, на лицо набегала тень.

Непала тоже молчала, и мне казалось, что я так и не узнаю их тайну.

Пока однажды она не схватила меня за руку и ткнула пальцем в небольшой шрам.

— Откуда это, Адис? — испуганно спросила Непала.

— Не знаю.

Я действительно не знал. Коротенькие узенькие шрамы, похожие на красные червячки, начали появляться совсем недавно. Несколько на лодыжках, один на запястье. Иногда они пощипывали, но в основном я их не замечал.

Непала обошла вокруг меня, рассматривая с ног до головы. От её цепкого взгляда не укрылось ничего. Лицо её внезапно порозовело, а глаза вспыхнули…

Она указала мне на кресло, а сама опустилась возле фрески, и прижалось щекой к мраморным ладоням.

— Я расскажу тебе одну историю, Адис. Ты ведь ещё любишь истории, правда?

Да, люблю, ещё и как… Теперь их мне рассказывали женщины — ласковые, страстные, готовые на всё, что только могло взбрести в мою юную башку. Они перепадали мне, в основном, из тех позабытых девиц отца, которые трепетно поджидали в сторонке, когда могучий властитель вновь обратит на них своё внимание. Но великий Лей редко возвращался к старому. Тогда мне казалось, что это в порядке вещей.

Они сами приходили, а я просто брал, не зная, что вскоре придётся заплатить за это…и не только мне.


— Наш род отличался могуществом, Адис. Могуществом, силой и непомерным величием. Возможно, именно поэтому Боги Лунного ветра отвернулись от нас. Мы так и не узнали причину, но однажды их просто не стало. Мы перестали видеть источники, перестали черпать нашу силу, и были вынуждены скрываться от немилости верхнего мира, который жаждал увидеть нас стоящими на коленях.

Магия иссякала, но всё же её оставалась достаточно, чтобы нас по-прежнему боялись. Наши враги всё еще трепетали, а те, кого мы считали союзниками, старались нас держаться. Но всё же нам было тяжело без богов. Тёмные тираны были низшей расой, но мы благосклонно их принимали. Они-то и склонили нас к Многоликим Богам Ярости.

Властные и хладнокровные Боги. Они не спешили нас принимать… Никто не говорил почему. Но мы не ощущали их милости. Лишь изредка нам давалось понять, что они всё-таки есть. Магия перестала иссякать, но источники оставались закрыты. И мы ничего не могли с этим поделать.

Просто жили, стараясь оберегать то, что есть. И молиться равнодушным Многоликим в надежде на то, что они соизволят ответить нам.

Тогда я была единственной дочерью среди семей нашего рода. Ты ведь знаешь, какое это благо для подобных нам — иметь дочерей. Нашей семье поклонялись, а мне вскоре предстояло выбрать в мужья одного из лучших воинов. И я уже знала, что им будет твой дед, Ортан. Но пока в замке готовились к смотринам, я бродила по окрестностям в сопровождении слуг.

Иногда я находила существ — жалких, измученных, загнанных в преисподнюю из поднебесья. Мне нравилось делиться с ними магией. Нравилось смотреть, как поверженные исполины вставали, расправляли крылья и исчезали в тёмных облаках. Мне казалось, что они забирали частичку меня, и я была повсюду в преисподней, могла видеть их глазами. И я видела, Адис. Я действительно видела. Хотя мне никто не верил. Но по-другому я не могла объяснить, откуда я знаю все закоулки, где прячутся эти существа…

Однажды я проснулась оттого, что кто-то шептал на ухо.

— Непала, там в пустыне тебя ждёт существо. Ему нужна твоя помощь.

Вскочив с кровати, я собрала слуг, и мы отправились в пустыню. И действительно нашли очень странное существо. Статью оно походило на нашу расу, только кожа его была плотной, как панцирь, багрового цвета. Существо страдало, и я стала его лечить. Но в первый раз в жизни моя магия оказалась бессильной.

Я велела отнести его в замок и положить в одной из дальних комнат, и каждый день приходила, чтобы испытать на нём исцеляющее колдовство. Но всё было без толку. Существо молчало, и лишь приложив голову к неподвижной груди, я слышала, как внутри него бьётся сердце.

— Оставь его, — говорил отец, — не трать даром магию.

Но я упрямо мотала головой. И продолжала его лечить.

Даже выйдя замуж за Ортана, я не оставила существо. Я по-прежнему приходила к нему каждое утро. И вот однажды, оно наконец-то открыло глаза.

— Как тебя зовут? — я так обрадовалась, что готова была пуститься в пляс.

— Алларис.

— Расскажи, что ты за существо, Алларис

Вместо ответа он просто посмотрел на меня, и в голове замелькали картинки. Какие-то символы, цветы, столпы искр, рвущихся в небо… Стало так хорошо, что хотелось взлететь и парить в облаках, подобно птице…

— Это скоро произойдёт, Непала. Ваша жизнь изменится… Навсегда.

С этими словами он умолк и закрыл глаза, и больше я ничего не добилась.

Я рассказала об этом мужу, братьям, но меня никто не воспринял всерьёз.

Но очень скоро это случилось. В день, когда родилась моя дочь, Ортана, по тёмно-фиолетовому небу поплыли странные облака — розовые, как рассвет в поднебесье. Тогда же нам открылись источники, и мы вновь почувствовали, как они отдают нам силу…


В это же время в семьях нашего рода появилось несколько дочерей. Но Ортана росла особенной. В магии даже я не могла тягаться с ней. А уж какой красавицей росла — суровые воины краснели, как юноши, едва она появлялась рядом.

Валлиар, верховный тиран, стал частым гостем в нашем замке. А в последние новолуния, я постоянно натыкалась на него в саду. Ох, он мне не нравился. От одного лишь взгляда хотелось бежать. Но Ортана его не боялась. Она смеялась над ним, как и над всеми, кто увивался за ней.

Да, моя девочка была своенравной. Её капризная головка была кладезем нелепых заданий, которыми она испытывала Валлиара. Иногда мне казалось, что вот-вот и тёмный владыка сорвётся и сбежит прочь. А он всё не сдавался, мечтая заполучить Ортану.

Смешаться с нашим родом, сунуть лапы в магию источников. Мы все это понимали и даже удивлялись его дерзости. Но не думали, что он перейдёт черту.

В один прекрасный день Валлиар выкрал Ортану и сделал своей женой.

— Вы понимаете, какой это позор? — сказал тогда мой отец.

Естественно, другие с ним соглашались.

Это мы… мы начали эту войну. Мы напали на владения тиранов, разрушая всё, что попадалось на пути. Много новолуний длилась война, пока приближённые к Валлиару тираны не выдали, где он прячет жену.

И когда мы пришли за ней, я поняла, как мы ошибались… Этот замок, Адис, он начал строить для неё, собственными руками. Камень за камнем, вытесанный с любовью. Особенный замок для женщины, которую он любил…

Ведь он действительно её любил. Но меня опять никто не слушал…


Ортану вернули домой, но это не остановило войну. Лишившись поддержки своего рода, Валлиар нанял дьяволов поднебесья. Он был готов на всё, чтобы её вернуть, но и мы не желали сдаваться. Мир вокруг превратился в хаос…

И тогда Алларис снова заговорил со мной. На этот раз он даже встал с постели, и глаза его горели непривычно ярким огнём

— Что творит твой народ, Непала? Я много лет наблюдал за вами. Много лет я злился, но сейчас был готов простить. Лишь благодаря тебе! Ты одна меня не разочаровала! Я открыл вам источники, и даже принёс ещё один. Первородный источник Лунного ветра

— Эти Боги оставили нас!

— Не все, Непала… Не все. Мы хотели уйти и забрать источник, но не смогли. Я остался его охранять. Но я больше не могу, Непала… я стар… я устал… Я готов выбрать одного из вас, чтобы указать путь. Я скоро подам знак…Но только остановите это…


В тот же вечер небо пронзили молнии, а из всех источников забили фонтаны искр. И тогда они мне поверили. Отец, Ортан и мои сыновья решили, что пришло время остановить Валлиара навсегда. Но не тем путём, который хотел Алларис. Они задумали уничтожить тирана. Но существовал лишь один способ его убить: дождаться ритуала омоложения, и напасть на него, пока он слаб.

Для этого они позволили Ортане вернуться, подговорив её открыть им убежище тирана, угрожая тем, что навеки отрекутся от неё. И в тот же день они убили Валлиара.


Война прекратилась, и целых три года мы жили спокойно. Радовались миру и ожидали, когда Алларис укажет путь. Но он молчал.

А потом в один момент преисподняя дрогнула, а с неба посыпался пепел. Земля расступилась, выталкивая наружу Врата, чтобы позволить ему вернуться.

Равновесие…Это слово долго звучало в моих ушах. Мы ведь ничего о нём не знали. И даже догадаться не могли, что тёмные источники возродят Валлиара.

Но теперь это было иное существо. Если раньше Валлиар был жесток, то сейчас совсем не ведал жалости. У него не осталось сердца, не осталось души. Один за другим гибли знатные воины моего рода, наши союзники, мой муж, мои сыновья.

Ортана тоже исчезла…

Мы остались последними: я, твой отец, и его семья. Валлиар не смог нас уничтожить. В этот раз Многоликие решили вмешаться. Они заставили его отступить. И даже благословили хлипкий мир между. Но всё это очень зыбко…

Валлиар не успокоится. То и дело нападает исподтишка. В одну из таких вылазок он выкрал Аллариса. Думаю, теперь он знает про источник. И ждёт, как и все мы.


Закончив рассказ, Непала поднялась и подошла ко мне, взяла мою ладонь и провела пальцем по одному из шрамов.

— Наощупь такой же, как кожа Аллариса. Это метки Богов…

Я был слишком ошеломлён, чтобы думать о метках. Это больше походило на страшную сказку, но глаза Непалы были такими печальными и серьёзными, что в моей груди зашевелилось незнакомое чувство. Ненависть… к тому, кто причинил ей боль.

— Выглянь наружу, Адис, — неожиданно сказала Непала, — на небе появились оранжевые облака. Раньше их никогда не было…

— Это знак?

— Да, Адис. И Валлиар его тоже видит. Он скоро придёт за тобой…

Глава 27

Рейна

Слава Горам, в этой пещере был ручей. Он стекал из узкой расщелины в небольшое углубление в полу и, очевидно, уходил дальше, иначе пещера уже бы плавала в воде.

Если сравнивать со всем тем, что мне удалось увидеть, здесь было не так уж плохо. Довольно чисто и сухо, свежая вода. На полу соломенные матрацы и даже простыни из какой-то серой ткани, напоминавшей мешковину. Славная темница…

Впору было выть от отчаяния, однако я была безумно рада…

Безумно рада, что Адис остался жив. То, что происходило на арене, казалось кошмарным сном. Но раны не его груди были реальностью.

Стражи бросили его на матрац и ушли, заперев дверь на замок. Я с трудом перевернула его на спину. Он был весь в крови, и хрипло дышал. Лицо бледное, губы пересохли и бессвязно шепчут на незнакомом мне языке.

Я оторвала кусок простыни, намочила в воде и вытерла его лицо, затем осторожно задрала рубашку, стараясь не задеть раны. Не сильно глубокие, однако они кровоточили. Нужно было срочно что-то делать, пока туда не попала какая-нибудь зараза. Я осмотрела всё тело Адиса. Несколько рваных ран на предплечьях, пару укусов на бедре — уже немало, но, слава Горам, это не выглядело очень уж серьёзным. Были бы наверху, я бы нырнула с ним в озеро и мигом исцелила. Но мы были здесь, в аду…

Я порвала остаток простыни на лоскутки, промыла раны и перевязала. Затем стала читать заклинания. Не знаю, действовали ли они или это была магия самого Адиса, но очень скоро щеки его приобрели прежний цвет. Он перестал маяться и, похоже, крепко спал.

От сердца заметно отлегло, и я рассмеялась. Потом заплакала. Тело сводило судорогой. О Горы, как же я испугалась…

Эти огромные звери…Я не видела их, но слышала, и сердце замирало от ужаса…

Мне казалось, его разорвут…

И вдруг неважно стало, что будет со мною дальше. Неважно, что на шее болтается ловушка, в которую плавно перетекает душа. Я и думать забыла об этом проклятом амулете. Мне хотелось, чтобы Адис жил…


Немного успокоившись, я сбросила платье и вымылась в ручье. Прохладная вода приятно обжигала кожу, смывая не только грязь, но и тревогу, дурные мысли…

Я вытерлась насухо второй простынёй, чувствуя лёгкое покалывание во всём теле. И только тут заметила, что Адис открыл глаза и смотрит на меня.

Интересно, как долго? И что успел увидеть? Впрочем, он и так уже видел меня во всей красе. И всё же… от его взгляда было не по себе.

На меня уже смотрели так. Кассиль Яр. Но это было как-то по-другому. Тогда мне хотелось сыпнуть песку в его бесстыжие красные глаза.

Сейчас мне казалось, что я умру, если Адис отвернётся. Или зевнёт.

— Ты как? — пискнула я, удивляясь собственному голосу.

— В порядке.

Адис приподнялся на локтях, и я бросилась к нему, опасаясь, что раны опять станут кровоточить. Однако он перехватил мои руки и прижал к губам. Дыхание его было горячим, и от кончиков пальцев по всему телу побежало тепло. В груди появилось какое-то странное чувство, и ещё там, внизу живота. И я невольно вспомнила то ощущение в этом треклятом водопаде. Оно опять овладевало мной…

Я даже не помню в какой момент простыня сползла вниз, а губы Адиса сомкнулись вокруг моих сосков. Он играл с ними языком и легонько покусывал, а я же вцепилась пальцами в его блестящие волосы и… о Горы, кажется, я застонала…

То, что творил Адис, было сродни волшебству. Но через несколько секунд этого стало мало. Это чувство, словно голод, устремилось вниз, в моё лоно, которое сейчас пылало, и я не знаю, чтобы я хотела, чтобы он со мной сделал.

Всё, что он умел — хотела испробовать всё. Незамужняя княжна Кош, из славного старинного рода, которая за попытку даже поцеловать себя могла запросто дать в нос…

И сейчас я сидела у него на коленях, извиваясь, как похотливая девка, и не чувствовала ни капли стыда…

Адис развёл мои ноги в стороны и обвил вокруг своей талии, а затем поцеловал. Страстно и грубо, врываясь неожиданно настойчивым языком, терзая мои губы, требуя ответной ласки, отчего у меня закружилась голова. Его пальца ласкали меня между ног, и я ёрзала, сгорая от нетерпения. Хотелось большего… Хотелось того самого ощущения в водопаде, когда тебя сметает бурей в пучину сладкого томления, и ты забываешь обо всём вокруг.

Адис развязал пояс и приспустил штаны, освобождая плоть. Она была такой огромной, что мне стало немного страшно. Я никогда этого не делала, но знала, как происходит. Приходилось наблюдать, и не раз. Не всякая нечисть в наших краях имела стыд…

Он положил мою ладонь на своё естество, и легонечко сжал. Тёплая, упругая, немного влажная плоть подрагивала в моей ладони, становясь твёрже с каждым прикосновением. Я водила пальцами по взбугрившимся венам, и сердце колотилось в предвкушении чего-то такого, чего я ещё не испытывала, но откуда-то появилась уверенность, что мне понравится. Я послушно следовала за движениями ладони Адиса, опустив ресницы. Всё ж было немного неловко…

Адис продолжал ласкать меня второй рукой, прочерчивая круги в складочках плоти, а затем опрокинул на спину, и прижался губами к лону. Это было остро — так остро, что я выгнулась, как кошка, и с губ опять сорвался стон, затем другой, и вскоре я перестала считать. Я вздрагивала, как от удара молнии, от каждого движения его языка, и вскоре дрожь превратилась в один мощный поток наслаждения…

Тело всё еще билось в истоме, когда я начала потихоньку приходить в себя. Голова Адиса по-прежнему была между моих ног, и он слегка касался горошинки у основания лона, проводил кончиком языка вдоль складок, и каждый раз тело словно пронзало насквозь. Сердце замирало, и мне не хотелось его отпускать. Я заметила кровь на его шее. Неужели это я? Исцарапала его когтями?

Бесстыжая…

Надеюсь, ему не больно, потому что мне… понравилось…

Адис приподнялся, тяжело дыша. В глазах его бушевало самое настоящее синее пламя. Он был по-прежнему возбуждён, да ещё и как, однако отодвинулся в сторону и натянул штаны.

Я замерла в недоумении. Почему? Я ведь готова была ему отдаться. Прямо здесь, прямо сейчас, и он это прекрасно видел. И он хочет меня… штаны вот-вот начнут трещать от того, как он хочет…

— Адис, — неуверенно начала я.

— Нет, Рейна, — его голос срывался на хрип, — не подходи… пожалуйста…

— Почему? Адис, я ведь…

— Ты не понимаешь! — он посмотрел на меня неожиданно зло, — Лаорт только этого и ждёт. Чтобы ты лишилась девственности. И поверь — тогда он тебя не отпустит. Никогда!

— Но он обещал, — возразила я, — он сам говорил, что не может нарушить обещание.

— Как ты наивна, — Адис горько рассмеялся, — во-первых, ты ещё не прошла весь путь. А во-вторых… Есть множество способов обойти обещание.

— Тираны не могут лгать, разве не так? Или это неправда.

— Если говорить о прямой лжи, то да. Это правда. Но, Рейна. Лаорту тысяча лет. Неужели ты думаешь, что за это время он не научился искажать правду? Обменивать одно обещание на другое? Заключать сделки? Не верь всему, что он говорит…

— Но зачем я ему нужна?

Мне внезапно стало холодно, и я потянулась за простынёй. Адис придвинулся поближе и обнял меня. Я положила голову ему на грудь, а он упёрся подбородком в мою макушку.

— Похоже, злобный тиран влюблён…

Я не выдержала и рассмеялась.

— Адис, ты сам-то веришь в то, что говоришь?

— Не очень, — признался он, — но у меня нет другого объяснения. Я и сам не понимаю…

— Он просто играет со мной… Скучающий занудливый старикашка.

— Рейна!

— Он ведь не может нас слышать, верно? Он сказал, что у него нет здесь власти.

— Когда-нибудь ты поймёшь, что Лаорт может слышать всё и везде, если ему этого захочется.

— Мне, если честно, всё равно…

Я не знала, куда девать руки, и стала гладить его грудь, затем поцеловала, чувствуя, как нос щекочут редкие волоски. Адис развернул меня спиной к себе.

— Не надо. Я и так… с ума схожу…

— Адис, — вдруг спросила я, — почему Лаорту так важно, чтобы я лишилась девственности? Это как-то странно… Мне казалось, что мужчины любят быть первыми…

— Те, кому не вредит магия девственной крови. А Лаорт…Пока в тебе не побывает семя другого мужчины, он не сможет… быть с тобой.

— Бедный тиран, — притворно вздохнула я, — он в любом случае не сможет быть ни первым, ни вторым. Я его терпеть не могу…

Я свернулась калачиком возле Адиса и положила голову ему на бедро. Его пальца зарылись в моей шевелюре, словно пытаясь распутать невидимые узлы. Было приятно, а ещё мне безумно нравился его запах, и я не заметила, как стала проваливаться в сон…

— Ты только моя, Рейна, — услышала я, засыпая. Голос был каким-то странным. Я очень надеялась, это сказал Адис. Но почему тогда такой голос? Холодный и властный. Возможно, это мне приснилось. Потому что иначе становилось страшно. Я не хотела, чтобы меня преследовал влюблённый тиран. И, если честно, я в это не слишком верила…

Глава 28

Адис

О, Многоликие Боги, какая это была пытка! Словно, мечтая согреться, ты лезешь в огонь, зная, что обожжёт, но не можешь остановиться. Потому что холодно, до самых костей. Так и я…ничего не могу с собой поделать.

Какая же она чувственная, страстная и сводящая с ума. Может, в её крови намешано какое-то колдовство? Иначе почему даже от её запаха мой мозг упрямо рвётся ниже пояса, отказываясь реагировать на остальное.

Может, и стоило поиметь Камаю, прежде чем связать. Может, стало бы легче. Хотя, кого я обманываю… Таких, как Камая, тысячи. А Рейна…

Рейна такая одна. Раньше мне казалось, что все женщины одинаковы.

Теперь мне кажется, что других вообще не существует.

Миражи…

Её голова лежала на моём бедре, и безумно хотелось, чтобы она повернулась ко мне лицом, расстегнула штаны и избавила от страданий. Пусть даже неумело. Мне хватило бы даже прикосновения её губ. Но она уснула.

Эгоистка. Упрямая. Несносная. Синеглазая бестия.

Интересно, она и вправду меня хотела, или просто испугалась до одури? Гадко было даже думать об этом!

Настроение неожиданно полетело к дьяволу, и я долго не мог успокоиться. Хотелось придушить её во сне. Оживить и ласкать до изнеможения…

Дьявол!!!

* * *

Первой мыслью после пробуждения было бежать отсюда. Теперь, когда она рядом, можно было рискнуть. Оставалось дождаться удачного момента.

Рейна тоже проснулась, потянулась и стыдливо взглянула на меня из-под опущенных ресниц. Она была совершенно нагая, если не считать ожерелья с причудливым кулоном, весьма нахально устроившимся между грудей. Я наклонился, чтобы поцеловать её, но она неожиданно откатилась в сторону.

— Отвернись, — потребовала плутовка.

Я покачал головой, но отвернулся. Услышал тихое журчание, затем плеск воды и едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Знала бы она, что я это уже видел. Хотя честно старался не смотреть. Но, пусть тешит себя иллюзией, а то ещё чего доброго обидится.

Станет шипеть. И делать ещё кучу вещей, которые мне безумно нравятся.

— Интересно, нам дадут поесть? — задумчиво спросила Рейна.

Я пожал плечами, мучаясь от совсем иного голода.

— Я бы не стал брать у них еду.

— Если бы они хотели нас убить…

— Они хотели, Рейна.

— Отравить было бы слишком просто…

И тут за нами опять пришли. Рейна прижалась ко мне, однако стражи оттащили её в сторону. Похоже, сейчас Валлиару нужен только я. Но спустя мгновение я увидел, как в конце коридора мелькнули серые плащи стражей Камаи, явно неспроста.

Что они ещё задумали? Нужно было быстрее соображать, как выбираться отсюда. Плохо, что нас опять разделили. Я очень не хотел выпускать её из виду.


Стражи провели меня прямо в покои Валлиара. Тёмный тиран стоял у небольшого постамента, на котором красовался огромный сосуд, наполненный чем-то, напоминавшем зеленоватый дым. Внутри трепыхались крошечные существа, вроде мотыльков. Валлиар водил рукой, и мотыльки следовали за его ладонью, сбиваясь в кучки, пытаясь прорваться сквозь стенки сосуда.

Я молча выжидал, когда ему надоест. И он, наконец, повернулся ко мне.

В свете кристаллов лицо его казалось зловещей маской, под которой скрывался образ дряхлеющего старика. Глаза его были глубокими, чёрными, пустыми, как бездна. Он смотрел на меня так, словно пытался проникнуть в самые потаённые уголки души.

Губы невольно дрогнули, пытаясь сдержать усмешку. Не выйдет, «царь».

— Как твоё имя?

— О, тиран. Я так долго бродил по пустыне, что успел забыть. Я откликнусь на любое.

— А ты дерзок, скиталец. Дерзок, глуп и силён… Как тебе удалось убить пса?

— Не знаю. Может, ты его плохо кормил, Валлиар?

— Весело, правда? — ухмыльнулся тиран, — боюсь, ненадолго. Я не знаю, что ты такое. И что это за метки на твоём теле? Похоже, они тебя защищают. Я пытался заглянуть в твою душу… но тебя словно нет. Фантом. Никогда ещё не попадалось таких существ. Я хочу, чтобы ты служил мне, скиталец.

— Я никогда никому не служил, тиран.

— Жаль… Я всё ж думал, ты умнее, — Валлиар улыбнулся, а меня вдруг пробил озноб, — Врата всё расставят по своим местам. А заодно и узнаем, на что ты способен.

— Ты рассчитываешь меня туда заманить?

— Я предлагаю сделку. Либо ты, либо твоя княжна. И тебе лучше поспешить с решением, скиталец.

А вот это уже было плохо. Совсем. Пройдя через Врата, никто не возвращается прежним. Сделка, как же! Только безумец мог ему доверять. Я чувствовал, как откуда-то изнутри поднимается волна гнева, и это неожиданно придало сил.

Был единственный выход. И я готов был взвыть от горечи оттого, что придётся сделать, но иного пути не было.

Я двинул Валлиара кулаком в живот, и пока он корчился от боли, выбежал прочь из замка, расшвыривая стражей по сторонам. Раньше меня сдерживало то, что они могли ранить Рейну, теперь же мне было всё равно. Яд, в котором были смочены кончики сарисс, леденил кровь, и я почти задыхался, но для меня он был не смертелен. Главное, продержаться, пока добирался до адского пламени.

Я отобрал у одного из стражей меч и стал отбиваться. Их было много, а ноги уже начали подкашиваться. Откуда-то сбоку появились серые стражи Камаи, а следом и сама хозяйка. Но, на удивление, они не стали нападать на меня. напротив, они схлестнулись с расфуфыренными стражами Валлиара, а я благополучно проскользнул мимо них.

Несколько стражей поспешили следом, но я сумел отбиться. Затем побежал. Ноги почти не слушались, и я молился всем богам, каких только мог вспомнить, чтобы пройти сквозь туман.

— Стой! — Камая неожиданно встала на моём пути и выставила перед собой руки, — я помогла тебе. Теперь ты должен провести меня сквозь пламя. Я знаю, ты можешь.

— Ещё больше разозлить Валлиара? — да уж, побег жены тиран мне явно не простит.

— Я могу опять позвать стражу, — пригрозила Камая.

— Дьявол с тобой!

Я схватил её за руку, и мы понеслись через деревню, по дороге, вымощенной зачарованными камнями, и, наконец, достигли пламени.

Проскочив сквозь него, я почувствовал, как магия ворвалась в тело так резко, что зазвенело в ушах. Меня окатило волной, и несколько секунд я парил в воздухе, пока она очищала мою кровь от яда.

Камая смотрела на меня широко раскрытыми глазами, а затем неожиданно прыгнула, уцепилась за мои плечи и прижалась к губам. Не успел я опомниться, как проворный язычок ловко проник внутрь, а по телу разлилось странное тепло. Я пытался оторвать её от себя, однако руки словно онемели.

Она дотронулась пальцем до одного из моих шрамов на щеке. От него отскочили голубые искорки и закружились вокруг её ладони.

Глаза Камаи стремительно набирали свет, становились яркими, почти как солнце. Наконец, она отпрянула от меня и плавно опустилась на траву. Во все стороны от неё побежали синие лучи, а за спиной распахнулись два огромных крыла, рассыпая по всей поляне тысячи разноцветных огоньков.

Синяя птица…

За всю свою долгую жизнь я лишь несколько раз встречал этих удивительных созданий. Они часто меняли гнёзда, перемещаясь по отдалённым закоулкам преисподней, чтобы никто не мог их отыскать. Но я и представить себе не мог, что Камая окажется одной из них. Как Валлиару удалось её поймать?

— Спасибо тебе, скиталец. Я чувствовала, что твоя магия завершит процесс возвращения.

Голос её изменился, а выражение лица стало другим, наполненным жизнью.

— Удивительно, что синяя птица не смогла пройти сквозь пламя! — недоверчиво воскликнул я, — насколько я помню, ты единственное существо, которому это по силам.

— Я пыталась, — Камая печально вздохнула, — ты видел, что оно сделало со мной. Опустошило меня, вытянуло магию и свет.

— Разве тебя не защищает благодать?

— Её не хватило, чтобы противостоять пламени. Но теперь всё в порядке, благодаря одной девушке.

Камая протянула мне сложенные ладони, на которых лежала нитка серебристого жемчуга и украшение — то самое, что я видел утром на шее Рейны. Вернее, его половинка.

— Прости, мне пришлось её обмануть, иначе я бы не смогла вернуть благодать. В этой девушке столько жизненной силы, столько светлой ярости. Она смогла вытянуть всё, что забрало пламя, пока носила это на своей груди.

— Ритуал, — теперь я начал догадываться. Символы — это слова древней ритуальной песни, призывающей духов жизни. Очень капризных, надо сказать, — ты сильно рисковала.

— Возможно… Но когда эта чокнутая ведьма пришла ко мне, истекая злобой, я поняла, что Рейна особенная. И не ошиблась.

— Теперь ты свободна, лети — я уже начинал нервничать.

Время шло, а Рейна до сих пор в лапах Валлиара.

— Я хочу, чтобы ты передал ей эту половинку. Если ей что-то понадобится от синей птицы, она всегда сможет позвать.

Благодать приятно покалывала пальцы. Светлая магия первородных созданий была совершенной, и я знал, что это просто невероятный подарок. Но что-то в форме украшения было не так. Словно не хватало ещё одной части.

— Это не половинка, верно? Поэтому тебе нужен был амулет, чтобы пройти?

— Да, — глаза синей птицы сверкнули жёлтым огнём, — третью часть я тоже кое-кому подарила…

— И осталась беззащитной перед Валлиаром. Так он тебя поймал?

На лице Камаи появилось странное выражение — мечтательное и грустное. Затем она взмахнула крыльями и поднялась в воздух.

— Довольно вопросов, скиталец. Нам обоим пора лететь.

И она исчезла среди тёмных крон, оставив едва заметную дорожку из светящихся частиц её магического следа. Я, как завороженный, смотрел, как они ложатя на траву, ковром из сверкающих самоцветных фиалок. Кликуши заволновались и недовольно курлыкали, а я, наконец, очнулся и хлопнул себя по лбу.

Рейна! Как я мог хотя бы на секунду позабыть о ней!

К дьяволу синюю птицу.

Мне нужны сейчас совсем другие.

Я опустился на колени и позвал.


В тёмном небе мелькнула молния, облака расступились, и я увидел, как сверху опускаются шесть светящихся точек. Фениксы — шесть огромных белых созданий с колдовскими крыльями, пылающих очищающим огнём. Мои старые верные друзья, готовые явиться по первому зову.

Когда-то давно это был великий и славный народ, но сейчас их почти не осталось. Веками на фениксов шла охота. Их пламя очищало, а кровь способна вернуть молодость и одолеть любую хворь. Но в неволе они быстро умирали. А те, кому удалось выжить, нашли своё пристанище здесь.

Я, пожалуй, был единственным, кому они доверяли. И сегодня мне придётся их предать. Но выхода иного не было. Нужно вытащить Рейну, о чём-то другом я и думать не мог. Фениксы стали кружить рядом, вытягивая головы, готовые лететь туда, куда я укажу.

— Эльнара останется здесь, — велел я, вскакивая на Хоруна.

Эльнара взмахнула крыльями и негодующе закричала. Умная девушка. Догадалась, что я оставляю единственную самку неспроста. Только бы она не перекинулась. Иначе её братья не полетят. Я смотрел на Эльнару с мольбой, чего никогда не делал. А она — своими огромными белыми, как снег, глазами, в которых подрагивали серебристые слезинки, и вдруг моргнула. Умница. Она всё поняла и скрылась в лесу.

Остальные четверо устремились за мной.

Я направил Хоруна сквозь пламя. Фениксы быстро проскочили следом, а потом раздался крик. Резкий, пронизывающий насквозь. Адский огонь взмыл ввысь до самого неба и поглотил Бриота. Он корчился, извиваясь в пламени, и я с горечью смотрел, как он догорает и рассыпается пеплом. Остальные фениксы тоже смотрели — с горем на своего брата, с молчаливым осуждением — на меня. Я ощущал, как тело Хоруна дрожит подо мной, клокоча от гнева и сжал коленями его бока. Он старший, остальные последуют за ним.

— Огонь взял свою жертву, Хорун, — прошептал я, зная, что феникс слышит, — ничего не исправить. Нельзя, чтобы вы разлетелись. Вы будете слепы без меня.

Во владениях тёмного тирана фениксы могли видеть лишь моими глазами, и вела их моя магия, пока они держались рядом.

— Ну же, друг, — я потрепал Хоруна по шее

Хорун бросил негромкий клич, и фениксы слетелись, плотно прижимаясь друг к дружке.

— Вперёд, — крикнул я, направляя их к замку Валлиара.

Фениксы полетели над деревней, а я на мгновение обернулся, и увидел, как Бриот возродился из пепла и устремился ввысь, размахивая пылающими крыльями. Алый феникс. Ему уже никогда не вернуться обратно…


Едва мы достигли замка, я услышал неистовый топот адских псов. Они учуяли фениксов, поэтому каждая секунда была дорога.

— Валлиар! — закричал я, что было мочи.

Я видел, как его стража носится подо мной, лихорадочно размахивая сариссами и факелами с зелёным огнём. Хорун издал каркающий звук, сжался и выпустил струю белого пламени. Сухие кустарники вспыхнули, подхватывая колдовство очищающего пламени. Стражники в золотых одеждах стали падать один за другим, хватаясь за головы.

И, наконец, из замка выбежал Валлиар, волоча Рейну за локоть. Лицо его было злым и растерянным. Кажется, он начал понимать, что я задумал. Тем более, что воздух вокруг становился горячим от дыхания приближающихся адских псов.

— Белым фениксам не место на моей земле, — проревел он, — Лаорту хорошо известно, что существа из его мира не должны пересекать границу. И если ты пошёл против него…

— Это не твоя забота, Валлиар, — выкрикнул я, — не забывай, что если я направлю фениксов за Врата, твои милые пёсики помчатся следом. Кто знает, каким они вернутся обратно…

— Ты ведь знаешь, что всех ждёт, если… — прошипел Валлиар. Его распирало от бессилия и злобы. Рейна вдруг завопила, как оглашенная, и повисла в воздухе, болтаясь на его руке.

— Пусти её! Иначе мне станет всё равно, — пообещал я.

Валлиар со злостью отшвырнул её в сторону. Рейна упала на колени, но поднялась, поддерживая локоть. Затем повернулась и плюнула Валлиару под ноги. Я не стал дожидаться, проглотит ли тёмный тиран оскорбление или нет, и сделал знак Фарио, чтобы он подхватил её лапами и унёс подальше.

Феникс справился быстро. А главное — вовремя. В сад как раз ворвались адские псы. Они бесились, раскидывая стражу, разрывая несчастных воинов, и подпрыгивали под самые облака, норовя схватить феникса.

Легенды гласят, будто адский пёс, вкусивший крови белого феникса, сможет покинуть ад и жить на свободе, как прочее зверьё. Не знаю, насколько это правда. Но жертвовать драгоценными птицами не собирался.

Мы взмыли под самый свод преисподней и полетели через Холмы Неприкаянных. Там заканчивались владения Валлиара. Рейна сидела на спине Фарио, плотно обхватив его ногами, и протягивала мне здоровую руку. Ветер трепал её золотистые волосы, а васильковые глаза горели от восторга.

Да, моя дорогая княжна, полёт на белом фениксе незабываем, особенно, если летишь впервые. Все дурные мысли и страхи уносятся прочь.

Очень скоро я заметил, что Рейна машет мне второй рукой, уже исцелённой фениксом, и радостно визжит, когда Фарио подбрасывает её в воздухе и ловит могучими крыльями. Значит, понравилась…

Надо будет задать ему трёпку…

Глава 29

Адис

— Мы в безопасности? — первое, что спросила Рейна, едва мы перелетели холмы и опустились на берегу сумрачной реки. Я кивнул и спрыгнул со спины Хоруна.

Фарио любезно позволил Рейне скатиться со своего крыла, как с ледяной горки. Гадкая девчонка даже взвизгнула от восторга. Мне захотелось отшлёпать её, но я сдержался и отвернулся к реке.

Если честно, никогда не понимал, отчего её называют сумеречной. По-моему, она прекрасна. Возле самого берега вода казалась лазурной, даже немного светилась от фосфора, который выделяли водоросли, растущие на дне. Лишь в середине становилась тёмно-зелёной.

Да, не каждому дано её пересечь. Но всё же, глядя, как невысокие гребни волн пузырятся, переливаясь под розоватыми облаками всеми оттенками радуги, я чувствовал умиротворение.

В водах сумеречной реки обитало много существ. В том числе дивы — стройные, темноволосые, с удивительно гибкими чувственными телами. Они иногда выходили на берег поиграть в любовные игры. Впрочем, Рейне об этом знать не обязательно. Точнее, совсем не обязательно. Я заметил, как несколько девичьих голов высунулись из воды и смотрят на нас очень внимательно. Я сверкнул глазами, прогоняя прочь. Дивы обиженно поджали губы и исчезли. Но мне было всё равно. Не одну из них я больше не хотел…

Я смотрел, как Рейна, хохоча, кружится, подталкиваемая белоснежными крыльями фениксов. Пушок на внутренней стороне крыльев был мягким, приятно щекотал кожу. Но я помнил, что фениксы — не просто птицы. Это четыре взрослых здоровенных самца, которые сейчас играют с самкой.

Я свистнул. Фениксы тотчас же сложили крылья, а Рейна разочарованно встала фертом.

— Мне было весело, — возмутилась мерзавка.

— Ты, кажется, не так давно есть хотела, — заметил я.

— И по-прежнему хочу. Но они такие… замечательные. Я бы век с ними летала.

Фениксы радостно захлопали крыльями, однако притихли, заметив мой взгляд. Но тут же откуда ни возьмись появилась Эльнара. Вот настырная самка! И как она сообразила, куда лететь? Едва коснувшись земли, Эльнара перекинулась. И тут же бросилась на меня, гневно сжимая кулаки.

Фениксы не умеют говорить, иначе я бы выслушал поток самой отборной брани. По щекам стекали крошечные серебринки слёз. Рейна глядела на них во все глаза. Все четверо перекинулись, приняв человеческий облик. Правда, они были крупнее и выше ростом. Но в остальном, за исключением серебряных слёз, вполне могли сойти за людей. Статные, белокурые, сероглазые. Одна лишь особенность — они не могли говорить.

Фениксы общались звуками, слышными только им. Иногда мне — если они этого хотели.

Сейчас фениксы закрылись от моих ушей. Но я их понимал. Надеюсь, что когда-нибудь они меня простят. Ведь их теперь осталось пятеро. Четыре самца и самка, одна небольшая, но единственная в своем роде семья. Сейчас они стояли кружочком, обнимая друг друга, а Рейна восхищённо улыбалась.

Мне не хотелось портить ей настроение, сообщив о том, что они оплакивают брата.

Поэтому я поманил её в сторону зарослей, достал из рукава частицу благодати, подаренную Камаей, и протянул ей. Лицо Рейны побелело от ярости.

— Откуда это у тебя?

— Камая просила передать тебе. Ты ведь не знаешь, кто она на самом деле.

— Не знаю, — зло сказала упрямица, — и не желаю знать.

— Она была пленницей Валлиара.

— Она повесила мне на шею эту ловушку. Когда она забрала её, я решила, что мне конец!

— Это совсем не то, что ты думаешь, Рейна. Возьми. Далеко не каждому синяя птица дарит свою благодать.

Она взяла частицу, подбросила на ладони и швырнула подальше от себя.

— Я очень надеюсь, что никогда больше её не увижу.

— Да, красавица, — я невесело вздохнул. Ещё неизвестно, чем это всё обернётся. Сомневаюсь, что Валлиар оставит всё просто так. Но сейчас совершенно не хотелось об этом думать. Я показал ей на густой кустарник, где наверняка водилась дичь.

— Может, поохотимся?

Она кивнула и смущённо положила ладонь на живот. Вечно голодное создание… Я сделал вид, что ничего не слышу, хотя немного хотелось поддеть. Мне нравилось, когда она краснела.


— Я ещё никогда не видела таких существ, — Рейна шла за мной, однако то и дело оглядывалась, наблюдая за фениксами, — почему они ничего не говорят.

— Это фениксы. У них свой язык.

— Здорово. Я могу ещё раз полетать?

Вот неугомонная! Видать, понравилось. Я знал, что фениксы иногда притворялись людьми, чтобы пошалить с красотками, и слов совершенно не требовалось. Девушки липли к ним, как мухи. Правда, зачать от них могла лишь чистокровная самка, такая, как Эльнара. Но это совершенно не мешало им развлекаться. И я невольно начал представлять себе блюда с жареным фениксом на столе.

— Адис!?

— Если они захотят, — буркнул я.

— Я думала, они тебя слушаются, — удивилась Рейна.

— Только потому что сами так решили. Сейчас они напуганы и скоро улетят.

— А я даже не поблагодарила их, — спохватилась Рейна, хватаясь за подол юбки. Она постоянно путалась в нём — видно было, что не привыкла носить платья. Однако в этом, пусть слегка изорванном, была чудо как хороша. Вот только волосы…

Больше подходили мальчишке.

Рейна побежала обратно к реке, однако фениксы перекинулись и резко взмыли в небо. Она ещё какое-то время стояла и махала им рукой. Затем вернулась ко мне.

Мерзавка. Больше она их уж точно не увидит, зуб даю.

— Тут что-то водится? — поинтересовалась она, с сомнением глядя на тёмные молчаливые заросли. Я показал ей кролика, которого выудил из кустов.

— Только не говори, что ты его… голыми руками, — восхитилась она, — без когтей. Без магии…

— Я просто его позвал, — улыбка моя была широкой. Надеюсь, достаточно, чтобы она не решила, что я сказал правду. И она рассмеялась.

— Что ж… пойду собирать костёр. Надеюсь, здесь его можно жечь?

— Да. Владения Валлиара закончились. Здесь уже ничего не угрожает.

— Кроме реки, — задумчиво сказала Рейна, глядя на спокойную водную гладь.

— Ты боишься? — удивился я, — эта река такая мелочь после всего того, что нам довелось пережить…

— Нет, река здесь не причём. Я просто…устала.

Рейна

Конечно, я боюсь. До дрожи в коленках боюсь того, что происходит со мной, когда он рядом. Я ведь толком и не знаю его. И в то же время мне кажется, будто мы всегда были неподалёку, в одной вселенной, разделённые стеной тумана и времени, и только теперь встретились. Это похоже на болезнь — внезапную, жадно поглотившую моё существо.

Я вовсе не хочу болеть… Но я болею. Этот яд уже вовсю плещется в крови.

И сейчас, глядя, как Адис стоит с этим дурацким кроликом в руках, мне хочется развернуться и убежать отсюда, пока не наделала глупостей.

Это так странно… Мы только что чудом вырвались из лап Валлиара. Мне бы радоваться, а я почему-то с горечью думаю о том, что наше путешествие близится к концу. Должно быть, я и вправду схожу с ума…

Нужно срочно чем-то занять себя. Например, собрать хворост, ветки, да что угодно, лишь бы не смотреть на его руки, губы. Я поискала по сторонам, и оказалось, это довольно сложно. Трава была удивительно чистой, будто за ней следил садовник. Не валялось ничего — даже листика или сучка. Я отправилась в кусты, и услышала характерное потрескивание горящего дерева.

Адис разжёг костёр. Непонятно, где и когда он успел набрать веток. Должно быть, пока я стояла, как истукан, глядя на реку и краснея от собственных мыслей. Мне вдруг расхотелось рыскать по кустам, и я подошла к костру.

Язычки пламени плясали в его глазах. Они снова разгорелись так ярко, что, казалось, ещё миг, и я сама запылаю. Адис улыбнулся своей белозубой улыбкой, и я почувствовала, как в горле застрял комок.

То, что произошло между нами в той темнице — что это было? Вернее, что это было для него? И почему он сидел такой спокойный, что захотелось его стукнуть?

— У меня нет ножа, — сказал Адис, — я, пожалуй, скручу ему голову, а тебе придётся снять шкуру когтями. Справишься?

В любой другой момент я бы с радостью ответила, что справлюсь. Свежевать кроликов мне приходилось не раз. Мы часто соревновались с Орестом, кто быстрее словит и разделает кролика, а Сурье доставалась почётная роль повара. Но сейчас, глядя, как Адис неосознанно водит пальцами между ушей пушистого зверька, который от удовольствия даже прикрыл глаза, меня затошнило от одной мысли о том, что он увидит меня с окровавленными когтями.

— Отпусти его, — вырвалось у меня, — не хочу кролика…

— А чего ты хочешь? — удивился Адис.

Я покачала головой. Есть совсем не хотелось. Я повернулась и пошла к реке. Сбросила платье и вошла в прохладную воду. Может, это хоть немного поможет остудить костёр, пылающий внутри меня.

Адис

Я, наверное, дурак. Но я честно не понимаю, почему она так себя ведёт. Только что смеялась, хотела летать, требовала еды, а теперь вдруг…

Я подошёл к берегу и поднял платье, небрежно сброшенное на траву. Украдкой, пока она не видит, поднёс к лицу и вдохнул запах, такой женственный, нежный, какой был только у неё. И голова закружилась от желания.

— Рейна, — крикнул я. Она обернулась. Светлые бугорки грудей хорошо просматривались в прозрачной воде. Какой-то серебристый малёк, проплывая мимо, замешкался возле соска, подёргивая сверкающими плавниками, и я понял, что больше не выдержу, — не стоит заплывать далеко.

Я сбросил одежду и нырнул к ней. Рейна хохотнула и отплыла в сторону. Кажется, хочет поиграть? Отлично. Она ещё не понимает, на что нарывается.

Я немного подурачился, делая вид, что догоняю её, хотя это было проще простого. А затем поймал, вытащил из воды на берег и опустил на траву. Она тяжело дышала и смотрела на меня такими пылающими страстью глазами, что дальше я не смог терпеть. Сел рядом, расставив колени, и приподнял её голову так, что её губы едва касались моего естества, которое было уже на грани от возбуждения. Кажется, она поняла, что я от неё хочу, и уже через секунду я едва не застонал от её прикосновений. Неумелых, неловких и с ноткой стыда. Она скользила нежным язычком вдоль ствола, затем обхватила головку губами и втянула в рот. Я чувствовал, как заполняю её всю. Дьявол, это была самая лучшая ласка в моей жизни!

Я едва успел отодвинуть естество от её губ и излился на траву. Затем накрыл ладонью её грудь, перекатывая между пальцами набухший сосок, и опустился к бёдрам, к золотистому треугольнику волос, в котором блестели капельки воды. Теперь её очередь.

Мне нравилось, как она дрожала, когда я запускал в неё язык. Становилась влажная, сладкая, податливая. Я скользнул пальцем внутрь, трогая девственную плеву. И был готов рычать, как зверь. И стонать, потому что не мог позволить себе большего.

Но я даже представить себе не мог, что кто-то сделает это вместо меня. Сорвёт её цветок, проникнет внутрь её горячего лона и оставит там своё семя.

Дьявол!!!

Если бы не моё проклятие… Если бы я был уверен, что смогу перебороть себя…

Если бы не Лаорт… Если бы…

Какого дьявола она так сладко стонет, что мне хочется послать всех в преисподнюю и просто взять её…

Рейна

Мы ещё долго кувыркались в траве, сплетаясь телами, покрывая друг друга поцелуями. Мне больше не было стыдно. Наоборот, я с жадностью изучала тело Адиса — глазами, пальцами, языком. Мне нравился он весь, безумно нравился. Его жаркое дыхание, когда он целовал меня в шею, его едва заметный пряный запах, когда он тёрся естеством о мои бёдра, касаясь грудью моей щеки, ярость, с которой он терзал мои губы. А затем мы уснули, так и не разомкнув рук, и я ещё никогда не чувствовала себя такой счастливой…

Быть может, это как-то неправильно и даже недостойно — то, что я ему позволяла с собой делать, да и самой, особенно когда ласкала языком его плоть, но мне вдруг стало всё равно…

* * *

Проснувшись, я поняла, что умираю от голода. О кроликах и речи не могло быть, поэтому мы собрали ягод и ещё каких-то удивительно вкусных плодов. Впрочем, сейчас мне всё казалось невероятно вкусным.

И даже лазурные воды реки, трава цвета трилистника, фиолетовые с голубым и розовым облака казались нереально красивыми…

Мы снова любили друг друга, а в перерывах между ласками Адис рассказывал об этом удивительном мире. О фениксах, огромных зверях, похожих на те, мимо которых нам с Русланом пришлось пробираться, о невероятных растениях, которые способны запоминать всё, что им рассказывают души и передавать другим, и ещё о куче неведомых мне созданиях, которым не нашлось места в поднебесье. Он говорил о них с такой любовью, что мне захотелось увидеть каждого.

Вот только о себе он ничего не рассказывал. Те жалкие крохи, которые удалось выудить, рождали так много вопросов, от ответов на которые он ловко уходил. Но от меня всё ж не так просто отделаться…

— Адис, — попросила я, — почему ты скитаешься по преисподней?

Он долго молчал, прежде чем губы его скривила уже знакомая мне улыбка.

— Есть вещи, которые лучше не знать, княжна…

— Что бы это ни было, я готова услышать.

— Боюсь, ты станешь смотреть на меня по-другому. И не только на меня, Рейна. На мир вообще.

— Ты мне совсем не доверяешь? — если честно, мне вдруг стало обидно.

— Дело не только в твоём доверии…

Глава 30

Адис

Некоторое время ничего не происходило. Мир будто затих в ожидании того, что источник явит себя сам. Однако я всё чаще замечал внимательные взгляды. Они были повсюду — иногда казалось, даже стены смотрят. Поэтому я очень осторожно пробирался к Непале, стараясь ничем не выдать себя.

— Знаешь, чем отличается мудрый правитель? — спросила однажды она, — он стремится удержать власть над всем. И тех, кто ему угрожает — в первую очередь сделать союзником. А отчаянный… отчаянный стремится уничтожить то, над чем не может получить власть. Потому что он боится… Лей очень боится проиграть, Адис. Он последний правитель в роду.

Я не совсем понимал, что она имеет в виду. Отец был далеко не последним. Ведь помимо меня у него ещё было пятеро сыновей. Но с каждым днём взгляд его становился всё более отстранённым. Словно он смотрел сквозь нас и чего-то ждал.

Источник… Великий Лей жаждал заполучить его — не меньше, чем боялся проиграть Валлиару. Таинственное существо по имени Алларис по-прежнему находилось во владениях тёмного тирана. Шпионы приносили слухи, что Валлиар пытается пробудить его, но тщетно.

Им обоим оставалось уповать, что один из нас — тот, кто ведает путь, как-то выдаст себя. Скрываться было не так уж сложно — если честно, помимо шрамов на моём теле, я никак не чувствовал близость источника, и даже стал сомневаться, тот ли избранный, которому укажут путь.

— Они это узнают, Адис.

— Но как?

— Есть один способ… Источник защитит своего хранителя, когда ему будет угрожать смертельная опасность. Настоящая…

— Думаешь, отец поставит нас под удар? — я сильно в этом сомневался.


Однако Непала оказалась права. В один прекрасный день отец позвал меня в тронный зал, и первое, что я увидел, было тело моего брата Лиара, распластавшееся на ковре. Крови не было видно, однако признаков жизни он тоже не подавал.

— Знаешь, что бывает, когда трогают чужих женщин? — спросил отец, глядя на меня с высоты своего исполинского роста. Тогда он казался именно таким — грозным, наводящим ужас властителем. Трон, расположенный на постаменте с тремя сверкающими мрамором ступеньками, лишь усиливал это чувство.

Я смотрел на брата, и к горлу подбирался ком. Мы все спали с женщинами отца. Они сами к нам приходили, к тому же, ни одну из них отец не сделал официально своей любовницей. Некоторых он вообще не касался. Но вот казнить за это Лиара? В душе поднялась волна. Я невольно сжал рукоять меча и посмотрел на отца с ненавистью. О да, самой искренней, настоящей. Если бы я знал, что смогу его убить, я бы убил.

Однако Лей неожиданно рассмеялся.

— До чего ж ты слаб и жалок, Адис. Ты разочаровываешь меня, первенец.

Рядом раздался ещё один смешок. И Лиар вскочил на ноги, целый и невредимый, и лихо откинул назад длинную светлую косу. Он улыбался, а во взгляде читалось откровенное презрение. Между тем, отец продолжал.

— Вы оба старшие дети. И знаете, вы оба мне не нужны. Это плохо, когда слишком много наследников. Начинаются дрязги, войны, борьба за власть. Поэтому сегодня останется лишь один из вас…

Я долго не мог поверить своим ушам. Отец всегда был холоден, но чтоб вот так? Это не могло быть всерьёз. Это… просто не укладывалось в моей голове.

Хотя в голове брата, похоже, уложилось. Лиар обнажил меч и бросился на меня. причём на этот раз шуткам не было места. Я пытался драться так, чтобы его не задеть, однако Лиар был серьёзно настроен меня убить. Дважды лезвие меча свистело возле моего горла, а на третий раз он распорол мне бок. Я согнулся, придерживая одной рукой рану, чтобы кровь не хлестала, а второй отбивал удары. Лиар внезапно оказался позади и рубанул подколенное сухожилие. Я упал на одно колено и стоял, опираясь на меч.

— Ну же, Адис, — выкрикнул отец, — ты позволишь убить себя, как сосунка? Ты позор своих предков.

— Не позволю, — прошептал я.

— Тогда поднимай свой меч!

Однако, отец, ты неправ. Есть множество способов избавиться от него без меча. Лиар подбирался всё ближе, и краем глаза я увидел одобрительный кивок отца. Брат замахнулся, но тут же рухнул на землю, держась за лицо и вопя от невыносимой боли.

— Что? — закричал отец, вскакивая со своего трона, — что это было?

Я молчал. Ему незачем было знать, откуда я взял очищающий огонь фениксов. Их немного прикармливала Непала. Она же собрала в напёрсток огонь и вплела в одну из моих косиц. Говорят, этот огонь защищает тех, к кому благоволят фениксы. Теперь я в этом убедился. Лиар потерял зрение и больше не был опасен.

Отец подозвал слуг, и они подняли брата и увели куда-то.

— Откуда у тебя такая магия? — допытывался он, разглядывая меня со всех сторон. Одно движение пальцев, и раны мои затянулись. Я встал перед ним во весь рост, с некоторым удовлетворением отмечая, что я ненамного ниже.

— Чего ты молчишь?

— Мне нечего сказать.

Взгляд отца сделался настороженным. Он велел мне раздеться, но я не стал этого делать. Тогда он сорвал с меня одежду магией и очень долго изучал моё тело, заглядывая повсюду. Шрамов было мало — не больше, чем у любого молодого воина, который не спешит от них избавляться.

Не обнаружив ничего подозрительного, он потерял ко мне интерес.


В ту ночь я тщетно искал своего невезучего брата. Мне хотелось поговорить. А также попробовать исцелить его глаза. Еще не было поздно. Однако я его не нашёл. Слуги отмалчивались и прятали головы в плечи, прикрываясь руками. Лишь один раз я услышал «бездна», и по коже пробежал холодок…

Вот так, значит, великий Лей ищет источник? Чем, в таком случае, он лучше Валлиара? И кто, интересно, следующий?

Долго ждать не пришлось. Призрачное солнце пересекло небосклон шестнадцать раз, когда отец позвал меня снова. И не только меня. Возле трона великого Лея, склонив голову, стояли Заран и Яро. Оба брата смотрели на меня потухшими взглядами, в которых читался страх.

— Сегодня утром кто-то сломал замки на решётках зверинца. Все звери сбежали. Да-да, все эти двумордые и шестилапые… Десятки слуг разорваны в клочья, вся преисподняя на ушах. Будущий правитель должен уметь справляться с такой напастью. У вас есть шанс показать, кто лучший!

Он сделал паузу, и меня передёрнуло от отвращения. Мы все понимали, что замки сломать невозможно, и поймать зверей с помощью магии не так уж сложно. Но вот незадача — именно этим утром все источники, как один, замолчали. Ни я, ни, как я догадывался, братья, не слышали биения магии.

— Звери скрылись в лабиринте, — тихо сказал отец, — вам стоит поспешить, пока они сыты…

Мы все понимали, что это значит. Без магии — мы, как слепые детёныши, а запах наших живых тел слаще любой приманки для оголодавшего чудища. Но неужели отец и впрямь отправит нас одних? Мне по-прежнему в это не верилось. Но слуги буквально вытолкали нас взашей и оставили возле лабиринта, а сами дали дёру в кусты.

Мы с братьями хорошо знали лабиринт. Мы проходили через него сотни раз, играя в прятки, будучи ещё юнцами. Но никогда там не прятались дикие звери.

— Как мы их поймаем? — спросил Яро.

— Никак, — в голову неожиданно пришла мысль, на тот момент казавшаяся удивительно мудрой, — мы не станем никого ловить.

— Но отец сказал…

— Отец хочет видеть, кто из нас выживет. Вот и всё.

— Но иначе мы не сможем вернуться, — неуверенно прошептал Заран.

— Преисподняя большая, — ответил я, — мы найдём, где укрыться.

— А Тай и Керам?

Тай и Керам… Два моих младших брата. Отец не позвал их. Почему? Возможно, он приготовил им что-то иное. Знать бы что!

Я нервно оглянулся по сторонам. Было чувство, что кто-то наблюдает за нами. Откуда-то из тумана сотнями скрытых от взора глаз. Туман надвигался, словно хотел отрезать нам путь, и я начал понимать, что просто так уйти не удастся.

— Вперёд, — закричал я, хватая братьев за локти и увлекая за собой лабиринт.

Издалека мы слышали яростный рёв зверей, однако я повернул совсем в другую сторону.

— Через пустыню, скорей.

— Мы там заблудимся, — сказал Заран.

— К дьяволу! Мы там выживем.

Однако спустя несколько часов нам перестало так казаться. Призрачное солнце палило нещадно. Остатки магии уходили на то, чтобы поддерживать силы и не сойти с ума от жары. Вконец измотавшись, мы упали на песок, хватая губами сухой воздух, уже неспособный насытить лёгкие.

Мне казалось, что я умираю…Где же источник? Где же, он дьявол его возьми?

Или мы с Непалой ошиблись, и хранителем оказался вовсе не я?

Внезапно на лицо упала тень.

— Так-так… вот, значит, как Лей охраняет своих сосунков?

При нашем сегодняшнем везении я мог даже не спрашивать, кому принадлежал голос. С трудом приподнявшись на локтях, я посмотрел в глаза своему злейшему врагу…


Признаться, когда я впервые увидел тёмного тирана, то опешил. Валлиар был невероятно стар, но дьявольски красив. Трещинки морщин, избороздивших белую кожу, благородные черты лица. Тёмные волосы, блестящими локонами струившиеся по спине…

Неудивительно, что Ортана ответила ему взаимностью.

Зло бывает прекрасным, как ни крути.

Я почувствовал, как меня охватывает злость, но в тот же момент вокруг нас столпились воины в странных броских одеяниях, подняли моих обессилевших братьев и понесли прочь.

— Ты можешь идти сам? — спросил Валлиар.

Я нехотя кивнул и пошёл вперёд, чувствуя затылком его внимательный пронизывающий насквозь взгляд.


Тогда ещё не было адского пламени, отделявшего владения Валлиара. И лес призраков полностью принадлежал ему. Мы шли дьявольскими тропами, почти оглохнув от пронзительного крика кликуш. Мне то и дело мерещилось, что среди деревьев прячется знакомое женское лицо. Но мы не подходили достаточно близко, чтобы получилось рассмотреть. И в конце концов, я решил закрыть глаза и идти на звук каблуков валлиарской стражи.

Я понятия не имел, что с нами сделает Валлиар. В любом случае, участь вряд ли хуже той, что поджидала нас в лабиринте с сотней обозлённых чудовищ.


Открыл глаза я только возле Врат, когда мы неожиданно остановились, и я уткнулся носом в чью-то холодную спину.

— Ты слышал о Вратах, щенок? — спросил Валлиар.

— Ты решил похвастаться?

Я старался выглядеть равнодушным, хотя внутри всё съёжилось от страха.

Нет, Врата вовсе не были страшными, как многие пытались представить. Они напоминали радугу поднебесья, только в оттенках золотого цвета, по всей длине которой были вырезаны кровавые символы первородных Богов. Пространство под дугой напоминало запотевшее зеркало. Я смотрел на его поверхность, смутно узнавая образы тех, кто стоял рядом — искажённые до неузнаваемости, лишённые лиц и внутреннего света…

Я не хотел бы там побывать…

— Один из вас хранит путь к источнику, щенок.

— Тебе своих мало? С чего ты взял, что они станут подчиняться тебе?

— Если он признается, — Валлиар, похоже, не был настроен играть с нами в игры, — я отпущу остальных.

Если честно, я ему ни капельки не верил. Валлиар поклялся уничтожить наш род. Хранителя источника вполне достаточно, чтобы не нарушилось равновесие.

— Хорошо, это я! — внезапно воскликнул Яро.

Глупец! Мой маленький славный братишка!

— Отлично, — усмехнулся тиран, — тогда докажи. Источник защитит тебя, верно?

И прежде, чем мы успели опомниться, стражи Валлиара подхватили его под локти и втолкнули под сияющую золотом дугу. Символы вмиг заполыхали ярко-алым пламенем, а по мутно-зеркальной поверхности побежала рябь. Я смотрел, как образ Яро растворяется в дымке…

Глупая, напрасная жертва. Источник…

Источник защитит лишь меня. Или…?

У нас с Зараном был единственный шанс спастись. Довериться источнику. Довериться всему тому, что мне рассказывала Непала.

Валлиар уже поворачивался к нам с ехидной усмешкой на губах, а я схватил Зарана за руку, и мы вместе прыгнули за врата…


Тьма…

Ладонь, которой я сжимал руку брата, стала багряной, словно в засохшей крови. Невыносимо жарко, больно…

Заран трясёт меня за плечи.

— Адис, Адис, очнись! Мы вырвались, Адис…

Я открыл глаза и увидел реку. Зелёные, немного мрачные волны, накатывавшие на берег… И существо, покрытое панцирем с головы до ног. Оно улыбалось…

«Я рад, что ты доверился мне, Адис…»

* * *

Я не мог оставить братьев в лапах отца, но в замок вернулся один, спрятав Зарана в скалах.

Внутри никого не было. Ни слуг, ни животных, ни птиц. Гулкая гнетущая тишина. Отец ждал, когда я вернусь. Ждал, чтобы заполучить источник…

Заполучить… или уничтожить, как этого хотел Валлиар.

Я обошёл весь замок, заглянул в каждый угол, пошарил по садовым кустам, однако не нашёл никого. Ни единой души — ни живой, ни мёртвой. И меня вдруг охватило страшное предчувствие. Я опрометью выскочил из замка и бросился к Непале, отчаянно молясь, чтобы успеть. Только бы отец ничего ей не сделал… только бы она не узнала ничего.

Я ворвался в её обитель и едва не расшиб лоб о мраморную колонну. Было больно, особенно оттого, что на груди вдруг образовался порез — глубокий, зудящий, будто посыпанный солью, я стиснул зубы, чтобы не шипеть, и стал пробираться вперёд. Воздух стал густым и плотным, я словно пробирался сквозь толщу воды. Меня то и дело сносило обратно.

— Непала! — пытался выговорить я, однако губы не размыкались, а из горла вырывался стон.

Я вжался в стену и стал осторожно ползти по ней — вершок за вершком, пока не добрался до комнаты, где обычно находилась Непала.

Она лежала на полу, обвитая по самую шею серебристо-серыми цветами, источавшими сладковатый запах. Светлые пряди волос разметались во все стороны, а синие глаза неподвижно уставились в потолок. Я был готов взвыть от отчаяния и ринулся к ней.

Воздух снова стал привычно лёгким и невесомым. Я упал на колени и попытался разорвать цветы, однако Непала неожиданно закричала.

— Нет!!!

— Я освобожу тебя, — прошептал я.

— Нет, Адис… Ты не понимаешь…

— Понимаю, — тихо прошептал я ей на ухо, — источник отозвался, и я больше не позволю никому причинить вам вред. Обещаю.

— Твой отец… никогда мне не верил… это ОН… искал источник…

— ОН?

И тут я его увидел. Он сидел на кресле из белого мрамора, величественно сложив руки на подлокотнике, и улыбался странной улыбкой — такой холодной, что пробирало до самых костей. Сначала он выглядел, как мой отец. Затем его лицо изменилось, стало таким красивым, что у меня перехватило дыхание. Длинные светлые волосы скользнули с плеча и поползли по полу, заполняя всё пространство вокруг себя. И мне казалось, даже воздух начал сиять.

— Многоликий, — вырвалось у меня.

— Да, Адис, — ответило божество, — рад, что ты, наконец, прозрел. Ты вообще оправдал почти все мои ожидания. Почти…

Многоликий слегка приподнял указательный палец, и рана на моей груди затянулась, оставив тонкий едва заметный шрам.

— Если вздумаешь хоть раз обмануть меня, то рана не заживёт никогда.

Я был настолько ошеломлён, что даже забыл про Непалу, а когда вспомнил, цветы уже обвили всё её тело плотным коконом и стали подбираться ко мне. Я попытался отскочить, но не тут-то было. Ноги словно приросли к полу. А цветы продолжали, извиваясь, окутывать тело, врезаться в мою плоть и словно растворялись в ней.

— Непала, — выкрикнул я, — освободи её.

— Мне жаль, мой мальчик. Но Непала — всего лишь иллюзия. История, которую запомнила одна из веточек ведуниц.

— Неправда! Она… Она настоящая.

— Была… иногда. И иногда мне просто нравилось играть. Знаешь, Адис, быть Богом иногда так скучно…

Скучно? Это мерзкое божество столько лет играло нашими судьбами лишь потому, что ему скучно? О, что за коварное и лицемерное божество! Всё внутри меня дрожало от негодования, и лишь осознание того, что он — Многоликий, а я — никто, сдерживало меня от того, чтобы не плюнуть в эту отвратительную физиономию.

— Где мой отец? Где вся моя семья?

— А вот это уже вопрос цены, Адис…

— И чего же ты хочешь? Опять поиграть?

Я старался, чтобы в голосе звучало поменьше презрения, однако Многоликого обмануть не удалось. Его глаза видели меня насквозь, он будто читал каждую мысль, мелькавшую в моей голове. Впрочем, его это не особо трогало.

— Боги лунного ветра оставили после себя такой бардак, — сказало божество, разглядывая свои пальцы, — что сверху, что под землёй. Это так утомляет… И эти тартары… Ты знаешь, что эти несчастные вырастили их дня нас, считая лживыми Богами?

Нет, я этого не знал. Я даже не задумывался, откуда они взялись, эти высоченные деревья, подпиравшие свод. Несчастные боги? Я нутром чувствовал: Многоликий боится. Значит, боги моего источника намного сильней. Только вот как о них достучаться, пока не угрожает опасность?

Многоликий опять изменился, теперь он стал похож на Непалу. Он улыбнулся — так, что по коже пробежали мурашки, а пронзительные голубые глаза засверкали.

— Ты хочешь вернуть их, Адис? Своего отца, Непалу, братьев, может, даже того, который шагнул за Врата? Хочешь мы запрём Валлиара, чтобы он никогда больше не трогал вас?

— Какова цена?

— Не цена, Адис. Сделки…

— Я не смогу отдать тебе источник. Я даже не знаю, где он.

— А это совсем неважно, мой мальчик. Мы его спрячем…

* * *

Я стоял на краю бездны, чувствуя, как она дышит мне в лицо. Она тянула меня невидимыми нитями, путала мысли, превращая в густой кисель.

— Это совсем не страшно, — прошептал Многоликий.

Я повернул голову, однако увидел рядом с ним еще одно существо. Настолько прекрасное, что перехватило дух. У него были крылья — огромные, багряные. Оно подрагивало, словно вот-вот растворится в воздухе.

«За миллион лет я так устал от сражений, Адис. Я рад, что ты смог сделать выбор… и никого не убить. А теперь доверься мне… в последний раз…»

И я прыгнул…

Глава 31

Рейна

Адис рассказал о себе немного. А ещё он упрямо не хотел признаваться, чем держит его Лаорт. И я не стала настаивать, сообразив, что ничего не добьюсь, кроме того, что он начнёт злиться. Ссориться из-за мерзкого тирана совсем не хотелось. Если честно, я даже позабыла о нём, настолько хорошо мне было рядом с Адисом. А между тем наш путь почти подошёл к концу.

Осталось лишь переплыть сумеречную реку. И что дальше…?

Свобода? После всего, что приключилось с нами за эти несколько недель… в это даже не верилось.

— Как мы попадём на тот берег? — спросила я Адиса, — вплавь?

Плавала я неплохо, вот только тёмная середина сумеречной реки не внушала доверия. Иногда мне казалось, будто я видела кого-то среди волн. Женские головы с очень недовольным выражением лиц. Таким, будто бы они убить меня готовы. Или разорвать на части. Кто бы это ни был, они нам явно не рады.

— Нас затянет под воду, — ответил Адис, — придётся добывать лодку.

— А есть где? — удивилась я.

Адис негромко свистнул, и из-за кустов неожиданно выкатились четыре самых обыкновенных серых бобра. Они так забавно перебирали лапками и пищали отвратительными тоненькими голосочками, что я улыбнулась и присела, чтобы получше их рассмотреть. Зверушки тотчас же стали обнюхивать меня, подёргивая длинными плоскими хвостами. Затем Адис сказал что-то неразборчивое, и бобры умчались. Я посмотрела на него с немым вопросом, но он лишь пожал плечами.

Через несколько минут бобры вернулись, теперь уже вплавь, толкая перед собой небольшое судёнышко с вёслами.

— Ну, ответь, неугомонная, что бы ты без меня делала?

Адис обнял меня за талию и зарылся носом в макушку. Я разомлела, почувствовав, как в мою поясницу упирается возбуждённая плоть. Однако это его самомнение…

Что бы я без него делала…

Стукнуть бы его хорошенько. А потом приласкать…

Но, похоже, так мы отсюда никогда не выберемся.

— Надеюсь, ты умеешь грести? — я осторожно высвободилась из его объятий и подошла к лодке.

— Примерно, как ты собирать хворост.

— Нет, ты у меня сейчас точно получишь, — я шутя замахнулась не него кулаками.

Но получила в итоге сама. Несколько мгновений жгучей безумной ласки. А после мы забрались в лодку и поплыли.

Адис неплохо грёб. А я сидела на носу лодки и рассматривала речные глубины. Высокие водоросли самых разных оттенков — от ярко-салатового до почти чёрного. Между ними сновали рыбки, угри и какие-то существа, напоминавшие огромных жаб. А ещё там были огромные раковины, из-под полуоткрытых створок которых поблёскивали внимательные глаза. Было немного страшно, но жутко интересно. Я ёрзала, свешиваясь то с одного, то с другого края лодки, украдкой поглядывая на Адиса. Он улыбался, наблюдая за каждым моим движением. И мне хотелось придушить его за то, что он такой неправдоподобно красивый, несмотря на тоненькие полосочки шрамов, почти незаметные в полумраке.

Ах, Рейна, неугомонная владычица, ты точно сошла с ума…

* * *

Наконец, мы причалили к берегу. Адис легонько толкнул лодку коленом, и она поплыла обратно по реке, и сердце моё невольно забилось быстрей. Значит, никто не собирался возвращаться обратно. Значит, он всё-таки идёт со мной. Мне даже и думать не хотелось о том, чтобы с ним расставаться. Я и не думала. Ни о чём не думала…

Мы просто держались за руки и шли куда-то вперёд.


Очень скоро берег заволокло туманом. Он пробирался следом за нами, словно отрезая путь обратно к реке. Неожиданно Адис остановился и прижал мою ладонь к губам. Глаза его горели ярче обычного, и я с трудом могла смотреть на его лицо, утонувшее в голубоватом сиянии.

— Вон та скала — это обитель Лаорта.

— Мы всё-таки прошли этот путь, — улыбнулась я. Мне вдруг стало казаться, будто я сплю, но вот-вот готова проснуться. Увидеть настоящее солнце, синее небо, белые облака.

— Да, моя дорогая княжна.

— Идём, нужно поскорее выбираться отсюда.

— Прости, но дальше ты пойдёшь одна.

— Что? — я не верила своим ушам, — как же так, Адис? Я думала…думала, ты захочешь выбраться. Вместе со мной.

— Я дальше не могу идти, Рейна. Просто не могу. Дальше мне путь заказан.

— Ты это уже говорил, Адис. Перед владениями тёмных тиранов.

— На этот раз всё куда серьёзней, — он грустно улыбнулся.

— Ты боишься, что Лаорт тебя не отпустит? Ему некуда будет деваться. Он дал обещание. И ты сам знаешь, что будет, если он его нарушит.

— Тебе, Рейна. Он обещал тебе.

— С ним ведь можно заключить сделку. Хотя бы попробовать.

— Рейна! — брови его сошлись на переносице. Кажется, он злился? Или сожалел?

— Чего ты не договариваешь, Адис? Чем он тебя держит? Скажи, прошу тебя! — я готова была сорваться на крик. От одной мысли, что я его теряю, сердце разрывалось на части. Глаза Адиса потухли, и сейчас мерцали как едва тлеющие угольки.

— Прощай, моя девочка… Мы вряд ли ещё увидимся. Береги себя.

— Нет! — горло перехватило от волнения, и наружу вырвался лишь слабый писк.

Однако Адис уже ступил за полосу тумана, и словно растворился в пространстве. Я бросилась за ним, пытаясь схватить за руку, однако так и не смогла найти. Туман отступал, и вскоре я снова увидела реку, серебристые валуны, усеявшие берег, небольшие заросли кустарников… и пустоту…

Адис исчез. И я поняла, что больше его не увижу.

Он ушёл… обратно… в пустыню…?

Будь проклят этот призрачный мир!


Я вдруг почувствовала слабость во всём теле, ноги подкашивались, и я опустилась на землю. Мне ещё никогда в жизни не было так больно. И всё же я упрямо отказывалась верить в то, что случилось. Я всё смотрела по сторонам, надеясь, что он привычно появится откуда-то с охапкой хвороста и веток, чтобы развести костёр, или с пушистым кроликом в руках, которого мы непременно отпустим…

Я так хотела ещё хоть раз услышать его голос…

Глупая влюблённая княжна…

По щекам пробежал холодок, и я поняла, что они мокрые от слёз.

Только не это! Я ненавижу плакать. И, тем не менее, я рыдала, кусая губы.

Слава Горам, этого никто не видел…

Глава 32

Рейна

Должно быть, я крепко уснула, потому что совершенно ничего не помнила. Ни как добиралась до замка тирана, ни как укладывалась в кровать. Но я проснулась посреди самых настоящих подушек и перин, да ещё и укрытая по самый подбородок одеялом. И на мне совсем ничего не было, даже клочка одежды. Лежала, в чём мать родила.

Кто меня принёс сюда и раздел, прикасаясь наглющими руками, загадка. И если это не Адис, в чём сильно сомневалась, то я была очень и очень зла.

Адис…

В горло словно вогнали клинок — тонкий, раскалённый добела, и я сжала подушку руками, чтобы опять не заплакать. Я обругала себя последними словами, самой цветастой бранью, которую только смогла припомнить, и, как ни странно, помогло.

Я слезла с кровати, кутаясь в одеяло. Чего доброго, этот мерзкий тиран сейчас наблюдает своими всевидящими глазами. Так вот, поделом ему. Не увидит он ничего.

Что-то пушистое приятно щекотало плечи, и я с изумлением поняла, что это волосы. Мои собственные. Спускаются по спине чуть пониже ягодиц.

Значит, всё ко мне вернулось — и красота, и ярость. Тут впору было бы танцевать, если б на душе не было так грустно. И кому, интересно, обязана такой милостью? Лаорту?

Нет уж, этого мерзкого старикашку я точно благодарить не стану. Разве что если он отпустит Адиса. За это я готова его даже расцеловать.


Я прошлась по комнате. Довольно просторная, светлая, из белого мрамора. Небольшие кристаллы в виде капелек сверкали под потолком, и было ясно, как днём. Вот только окон вообще не было, и очень не хватало дуновения свежего ветерка. Словно заперли в склепе — таком красивом, белом…

И мне вдруг стало ещё тоскливей.

Я не сразу заметила стул с высокой спинкой, на котором лежало платье такого восхитительного цвета, что я невольно заулыбалась, на мгновение позабыв о невесёлых мыслях. Оно было ярко-синим. Даже не так. Цвета самого прекрасного оттенка неба в самый погожий день. Мне сразу же захотелось его надеть и повертеться перед зеркалом — огромным, во всю стену, в чудной оправе, выполненной в виде сплетённых веточек из золота и серебра. Однако я напомнила себе, что, скорее всего, платье — это ещё одна «милость» тирана, и оно сразу перестало мне нравиться, и я швырнула его на пол.

Правда, другой одежды в комнате не оказалось, так что мне всё же пришлось его надеть — не расхаживать же по чужому замку в простыне. Но в зеркало смотреться не стала.


Я прошлась по-над стенами, нащупывая брешь, такую, как в прошлый раз, как вдруг передо мной распахнулись двери. Надо же, в настоящем замке всё оказалось проще — такое же, как и везде. Правда, их нелегко было увидеть с первого взгляда — створки были белыми и блестящими, как и стены комнаты.

Лаорт поджидал меня в небольшом ярко освещённом зале, у окна, из которого виднелся розоватый кусочек неба. Здесь не было трона, всего лишь два деревянных кресла, обитых синей бархатной тканью и небольшой столик посередине.

Похоже, он и здесь успел подготовиться. На столике дымились яства, от одного лишь вида которых потекли слюнки. А если учесть, что последние несколько дней я питалась в основном ягодами и плодами, то желудок мой взбунтовался, требуя привычной пищи. Однако я не спешила подходить к столу и стояла на пороге, рассматривая тирана.

Лаорт казался немного взволнованным. И даже улыбка его была какая-то странная.

— Ты, должно быть, голодна, Рейна.

— Нет, — солгала я, чувствуя, как живот предательски бурчит, — как я тут очутилась?

— Ты спала в моём саду. Я перенёс тебя в место поудобней.

Вот как, заботливый ты наш. Ещё и раздел, вдоволь налюбовавшись. Может даже полапал этими своими противными цветами. Я с трудом подавила желание ляпнуть что-нибудь гадкое.

— Мне жаль, что тебе пришлось побывать у Валлиара, — продолжал Лаорт, — я не думал, что у тебя получится попасть туда.

— Ничего страшного, Лаорт. Тёмный тиран на самом деле очень милое существо. Очень напоминает своего старшего светлого родственника. Отличаетесь лишь цветом волос.

— Княжна! Не забывайся, — пригрозил тиран, злобно сверкнув глазами, отошёл от окна и опустился в кресло. Лицо его снова стало надменным. Он снисходительно кивнул, указывая на второе кресло. Мне показалось глупым стоять перед ним, словно нашкодившее дитя, поэтому я присела. Однако не спешила набрасываться на еду, несмотря на то, что восхитительный запах кружил голову.

— Ты напрасно упрямишься, — усмехнулся тиран, — мы оба знаем, что ты голодна. Столько дней бродить по преисподней…

— Мне очень помог один скиталец. Адис.

— Да, Рейна, — в голосе тирана зазвучали нотки раздражения, — странно вышло. Ты должна была забрать амулет, и всё.

— Но, тем не менее, без него я бы погибла.

— Если бы ты слушала, что тебе говорят, ты бы…

— Я хочу, чтобы ты его отпустил!

— Зачем?

— Я обязана ему жизнью! Он рисковал. И не раз.

— Только поэтому, Рейна?

Лаорт так пристально смотрел мне в глаза, что я поняла: правду лучше не говорить. Да и не стану я признаваться первому встречному, пусть даже тирану, в своих чувствах к Адису. Это вообще не его дело. Хотелось бы понимать, наблюдал ли он за нами?

Хотя сам же говорил, что начиная от владений Валлиара и до самой реки у него нет власти. Что если это не совсем правда? По лицу Лаорта невозможно было понять. Я вдруг почувствовала, что щёки пылают. И вмиг захотелось сбежать подальше отсюда.

— Теперь ты решила молчать?

— Я хочу, чтобы ты его отпустил, — повторила я.

— Это совсем непросто. На что ты готова, княжна?

Меня неожиданно охватила ярость. Снова его дурацкие сделки? Неужели невозможно хоть раз в жизни сделать что-нибудь просто так?

— Вот уж не знаю, Лаорт! Что там у тебя есть? Может, ещё чьё-то владение припрятано? Серебряных или золотых тиранов? Ещё один странный лабиринт или река? Ты ведь уже явно что-то задумал!

— На этот раз ты ошибаешься, — спокойно ответил Лаорт, — мне всего лишь было интересно, что ты ответишь.

— Я ответила.

— Я не могу его отпустить.

— Почему?

— Ответ тебе не понравится…

— Я уже где-то такое слышала! Все почему-то решают за меня, что мне понравится, а что нет. Надоело!

— Его давно нет Рейна, — голос тирана звучал безмятежно, — ни в мире живых, ни в мире мёртвых. Он принадлежит бездне. Я выпустил его лишь на миг…

— Что? — не поверила я и растерянно отщипнула кусочек от какой-то вкусности на тарелке и задумчиво отправила в рот. Что он несёт, этот жалкий тиран?

— На самом деле, его не существует. Очень-очень давно. Теперь он просто сущность.

— Но этого просто… не может быть…

— Ты видела лишь то, что ты хотела, Рейна.

Нет, нет, нет!!! И ещё раз нет. Неправда! Лаорт просто играет со мной… Гадкий скучающий старикашка!

— Я ведь предупреждал, что это непростой мир, Рейна, — от его снисходительного тона хотелось выть, — разве не так? Но ты меня не слушала…

— Ты врёшь!

— Ещё раз обвинишь меня во лжи…

— И что, Лаорт? Чем ты ещё собираешься меня пугать? Мне уже всё равно…

— Есть очень много вещей, которыми я мог бы напугать тебя, если бы захотел. Ты даже не догадываешься, сколько. Но я надеюсь, ты станешь поспокойнее, княжна!

Похоже, у тирана в рукаве действительно был кладезь чудес, о которых он жаждал мне поведать, но я больше не захотела слушать. Я видеть не могла его равнодушное холёное лицо, отмеченное какой-то бездушной красотой, не в пример такому… живому и настоящему… Адису, поэтому вскочила и подбежала к окну.

На тусклом оранжевом диске призрачного солнца таяли одинокие клочья фиолетовых облаков. И мне казалось, я тоже… умираю там… вместе с ними…

— Ты обещал, что отпустишь меня, если я доберусь до твоего замка, тиран.

— Обещал, — глухой голос, даже мурашки по коже.

— Так выполни своё обещание!

— Ты думаешь, что сможешь так просто от меня уйти, Рейна?

— Почему бы и нет?!

Лаорт поднялся и подошёл близко, совсем близко, я даже чувствовала его дыхание на своей щеке. И мне стало казаться, что он сейчас наклонится, чтобы меня поцеловать. Мерзкая ледяная глыба. Я закрыла глаза и толкнула его изо всех сил, однако она даже не шелохнулся. Лишь рассмеялся и обхватил мои запястья ладонями. Несильно, но очень крепко.

— Хочешь попробовать со мной драться?

— Нет. Всего лишь поблагодарить за то, что вернул мне волосы.

— Славно выходит, — заметил тиран.

— Ступай к дьяволу!

Смех Лаорта стал ещё громче, отдаваясь эхом в моей голове, но вскоре затих. Он вдруг отпустил мои запястья, чтобы убрать прядь волос, болтавшуюся на щеке, затем провёл большим пальцем по нижней губе, слегка оттопырив, а вторая рука тирана скользнула по моему плечу и сжала, не больно, но весьма настойчиво. Я мысленно уже приготовилась дать ему отпор, но в тот же момент перед глазами всё поплыло, закружилось, как в водовороте.

Тело словно оторвали от земли, причём довольно грубо, и поволокли через что-то, напоминавшее тёмные колючие заросли. Ощущение было такое, будто веником по спине прошлись, а напоследок ещё и обдали кипятком. Я прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, а затем погрузилась в холодную воду, и внезапно вынырнула на поверхность каменного источника в уже знакомой мне пещере.

Стены, покрытые мерцающей красной пылью. Чаши с разноцветными язычками пламени. И лицо колдуна, слегка растерянное, но уже в следующий момент озарившееся самой искренней и довольной улыбкой.

— Получилось! — едва слышно пробормотал Тарьял.

Я торопливо выбралась из источника и, как и была, в мокром платье, бросилась его обнимать. Я была так счастлива вернуться в родной мир, что готова была задушить его в объятьях.

— Мне даже интересно, ту ли девицу я вытащил, — пошутил колдун, — юная княжна носила штаны, размахивала мечом, а на кудри и взглянуть было жалко.

— Ах ты! Это ведь всё из-за твоей дурацкой магии, твоих тайн и моего дьявольского любопытства. И…О, Горы, как же я рада тебя видеть!

— Мне жаль, что так вышло, Рейна. Если бы я знал, то никогда бы не отправил тебя в Красные Горы.

Уже во второй раз за сегодня я слышу «мне жаль». Ей-Горы, они сговорились, что ли? Но Тарьялу, в отличие от тирана, я верила…

— Да уж, колдун, у меня к тебе сотня. Нет, тысяча вопросов!

Я несильно стукнула кулачками по его груди, как вдруг замерла. На подбородке Тарьяла виднелись такие же шрамы, что и у Адиса. Да-да, точно такие же — тоненькие, красноватые. И всё остальное тут же вылетело из головы.

— Откуда у тебя эти шрамы?

Тарьял как-то странно посмотрел на меня, и радость на его лице померкла.

— Это совсем тебя не касается, Рейна.

— Касается, — я вцепилась в него, словно клещ, и не собиралась отпускать, — они ведь не простые, верно? И как я раньше об этом не подумала… Ты тоже сущность?

— Тоже? Ты их видела у кого-то ещё?

— В преисподней. У одного существа. Ростом выше тебя. Чёрные волосы, синие глаза, у него повсюду такие шрамы… Его зовут Адис.

— Никогда не слышал этого имени.

Тарьял убрал мои руки и отошёл в другой конец пещеры. Взгляд его, бегающий по сторонам, говорил о том, что я не ошибалась. Он что-то скрывал. Что-то совсем близкое к Адису. Может…

— Лаорт сказал, что его не существует. Но ты ведь его тоже видел, Тарьял!

— Возможно, но я не уверен. Много лет назад я свалился в источник ярости, и должен был погибнуть. Меня спасло существо, очень похожее на того, кого ты описывала. Оно же меня изменило. И эти шрамы… это вовсе не шрамы. Это метки иной магии. Ей я тоже пользуюсь иногда. Но это всё, что я могу тебе сказать.

— Почему? — я невольно перешла на крик, — ты боишься Лаорта?

— Я просто не знаю, Рейна. Клянусь. Но задавать вопросы опасно. Неизвестно, за какие заслуги Многоликие Боги ярости наградили Лаорта, поставив над всей преисподней и поручив управляться с источниками.

Не скажу, что он не справляется, напротив. Ему удаётся многое, чего не удавалось другим. Но всё же… он подчиняется Многоликим.

— Все в Межгорье зависят от их источников! — напомнила я.

— Не скажи. Есть иной источник, которые поддерживает тех, кому Многоликие не дали своей милости

Но ходят слухи, что иногда в преисподней появляется сущность, к которой тянется всё живое. Она может слышать абсолютно всех — даже тех, кому не дано говорить. И она делится своей магией со всеми, кому она нужна…

— Магия лунного ветра, — прошептала я.

— О да, — на лице колдуна появилось блаженное выражение, — это очень сильная магия…

— Но почему тогда Адис скрывается? Если его магия сильней?

— Не имею ни малейшего понятия. Но за эти слухи, Рейна, Лаорт готов оторвать голову. Похоже, ему поручено охранять эту сущность.

— Или держать в плену…

— Возможно.

Возможно… Столько вопросов, ответ на который мог дать лишь Адис. Или Лаорт. Но тиран, скорее всего, даже не захочет говорить от этом.

— Я хочу найти его, — прошептала я, — найти и поговорить.

— Но как? Ты в своём уме? Никто не знает, где его можно найти.

— Я найду его сама. Покажи мне путь в преисподнюю, Тарьял.

— Нет!

— Тогда я опять пойду в Красные Горы…

— Сумасшедшая! — воскликнул колдун, — вперёд! Ваян, я полагаю, уже замуровал все входы, о которых знали ведьмы.

— Ты думаешь, это меня остановит?

Колдун фыркнул раздражённо потряс прямо перед моим носом колдовским посохом. Волосы его приподнялись и вились кольцами, как будто он волновался, хотя лицо казалось невозмутимым. И это была так знакомо…

— Кто ты на самом деле, колдун? Кто ты — под этой маской?

— Ох, чувствовал, что не стоило вытаскивать тебя оттуда, — пробормотал он, — не стоило вмешиваться. Только забот прибавилось.

— Я видела у водопада, как ты обернулся. На самом деле ты совсем не такой, каким хочешь казаться. И я готова поклясться, что…


Закончить фразу не удалось. Я внезапно очутилась за пределами колдовской пещеры, на каменном выступе. Тарьял закрылся от меня стеной и, похоже, не желал больше видеть, не собирался отвечать на вопросы. И помогать тоже не хотел.

Ох, Тарьял! Ох, вертлявый колдун. Я проклинаю тот день, когда меня понесло в эти Чёрные Горы. Когда я решила сунуть нос в твои мрачные тайны. Могла ли я подумать, что жизнь моя изменится так резко и навсегда?


Возможно, это действительно попахивало безумием, но я просто теперь не представляла себе, как жить, зная, что он бродит где-то там, без меня…полон загадок и вопросов…

А я здесь, без него… с одной лишь тоской на сердце и воспоминаниями о том, как нам хорошо было вдвоём эти несколько сумасшедших дней…


И тут я вспомнила о Мальве. Маковица наверняка знает путь. Нужно найти её и хорошенько потрясти. Я была уверена, что у неё в закромах найдётся заветный клубочек. Иначе я просто не знаю, что делать…

Был, конечно, ещё один выход.

Тиран наверняка знал ответы на все вопросы. Но его я больше не хотела видеть.

Никогда…

* * *

Тиран был взбешён как никогда. Пол в замке ходил ходуном, а вездесущие цветы свернулись в клубочек и терпеливо выжидали, когда стихнет буря.

Вот как?

Вот так…

Только что была в его руках, как вдруг исчезла.

Тарьял, этот наглый колдун, неужели он думает, что от Лаорта не укроется след его магии? Он ведь предупреждал…

И Рейна тоже хороша! Вчера, когда он подобрал её в саду и отнёс на руках в постель, она была такая тихая, покладистая и беззащитная, что его воображение разыгралось не на шутку…


Лаорт загонял торговцев, подбирая ей платье именно такого цвета, который как нельзя лучше подчёркивал цвет её глаз, кожи, волос. С последними пришлось немало повозиться, опустошая источник ярости…

И всё ради того, чтобы посмотреть, как вспыхнет её взгляд, когда она увидит себя в зеркале. Как зарумянятся щёки, приоткроются губы…

А эта несносная княжна даже к зеркалу не подошла!

Тиран был разочарован, причём сильно.

Хотя… чего он ожидал? Что она бросится ему на шею с поцелуями благодарности?

Упрямице хватило духу пройти сквозь пустыню и адское пламя лишь бы только не принимать его условия.

А ведь Рейна Кош могла быть другой…

И с кем? С тем, кто не стоит и тени могущественного правителя преисподней.

Знал бы тиран, чем это обернётся…

Эх, Рейна, Рейна, Рейна, Рейна… Знатная княжна, наследница древнейшего рода…

Интересно, смотрела бы она на своего скитальца так, если бы узнала о ещё одной его тайне? Той, о которой ей никто никогда не расскажет? О том проклятии, которое обрушилось на него вкупе с благословением исчезнувших богов? О, если бы он мог соединиться с ней, то изменил бы её жизнь навсегда, и эта перемена ей вряд ли бы понравилась…

Впрочем, неугомонная Рейна скоро его позабудет. А Лаорт подождёт. Это он очень хорошо умеет — ждать. Может, оно и к лучшему, что именно сейчас она исчезла. Было бы сложно отпустить её в чужие объятия, пока она рядом. А после…

После она будет принадлежать лишь ему…

Часть третья

Глава 33

Кассиль

— Она только что вернулась, мой господин, — сообщил Ваян, выглядывая из портала.

Малис Яр сжал ладонь в кулак и стукнул по подлокотнику кресла. Ещё чего не хватало! Мало того, что весь его план с юным отпрыском Ирвальда летит к дьяволу, так ещё и нахальная княжна, сунувшая нос в святая святых Красных Гор, совершенно некстати выбралась из бездны. Оттуда, откуда никто на его памяти не возвращался.

Рейна Кош должна была сгинуть там, сохранив тайну пути к сокровищам Красных Гор. Ханку, проклятую ведьму, продавшую ей клубок, уже давно стёрли с лица земли. А остальным устроили хорошую взбучку, чтобы впредь не повадно было.

— Боюсь, это ещё не всё, — Ваян высунулся из портала целиком и шагнул в зал. Брови Малиса поползли вверх от удивления: колдун почти никогда не покидал пещеру, тем более, не заходил в помещение, залитое ярким светом. Столетия жизни в полумраке сделали его глаза чувствительными к солнцу, и сейчас он жмурился, прикрывая ладонью лицо.

— За княжной Кош тянется магический след. Очень похожий на тот, который оставила та, из-за которой мы и построили столько преград.

— Что? Но это же невозможно. Это случилось почти две тысячи лет назад!

— И тем не менее, это магия артефактов, которые похитила Луна. Я уверен.

— Мы ведь так и не выяснили, что именно она похитила?

— Да, Луна стёрла память колдунам, и уничтожила свитки, где значилось всё, что хранилось. Остался лишь слабый след древней, давно утерянной магии. Но он совпадает…

— Вскоре после этого Боги Лунного ветра исчезли, — Малис задумчиво потёр подбородок.

— Да, и никто не знает, почему.

— Мне это совершенно не нравится…


Красный владыка понимал, что магия древних опасна — хотя бы потому, что никто не помнил, как ей управлять. И лучше, если бы она вообще не появлялась в поднебесье. Как и Рейна Кош. И что теперь с ней прикажешь делать? Самое разумное было расспросить её о том, с чем она столкнулась в Бездне, выяснить, откуда за ней тянется след. А после аккуратно избавиться. Ведь она вполне могла открыть рот или чего доброго опять в тайник сунуться.

Только вот знатную княжну так просто не уберёшь. Тем более, что скоро о её возвращении будет знать всё Межгорье.

Но такое решение Малис не мог принимать сам.

Он поднялся и подошёл к окну. Снаружи ему открывался вид на двор, где уже с утра тренировались сыновья. Вот уже несколько часов подряд он слышал скрежет мечей и крепкую брань, изредка прерываемую юношеским звонким смехом. Они такие молодые, его сыновья. Стройные, длинноволосые, любо-дорого глянуть.

Среди всех его детей особенно выделялся Кассиль. За последние несколько лет он сильно вырос и раздался в плечах, черты лица сгладились и приобрели то самое выражение превосходства, которое Малис не раз наблюдал у собственного отца. Кассиль очень походил на деда. Молодые ведьмы сходили по нему с ума. И уже и не вспоминали об Антее. И это было обидно до скрежета зубов. Малис любил всех своих сыновей, но с гибелью старшего так и не смог примириться. Да и не гибель то была вовсе. Куда страшнее…

Кассиль вдруг отбросил меч, подошёл к окну и встал, широко расставив ноги. И сердце Малиса невольно дрогнуло от гордости за своего прекрасного мальчика. Сколько мужества сквозило в каждом его движении.

— Ты что-то хотел? — спросил Кассиль.

— Да, сын. Рейна Кош вернулась из бездны. Мне нужно, чтобы ты её привёл сюда.

Кассиль застыл со странным выражением лица, и Малис внезапно пожалел, что сказал ему об этом. Нужно было действовать самому. Он-то думал, что сын уже и думать забыл о взбалмошной девице, но, видимо, всё не так. Как же он ошибался. Даже отсюда Малису было видно, как горят его глаза.

— Где она?

— В Чёрных Горах, у Тарьяла.

Кассиль бросился в сторону конюшни, на ходу натягивая рубаху, однако Малис окликнул его.

— Умерь свой пыл, юнец. Ты разве забыл о том, что она проникла в сокровищницу?

— Да что там она видела? Только Ваяна.

— Ты не понимаешь, насколько это опасно, Кассиль. Мы веками храним артефакты древних. Многие колдуны веками не выходят на свет, жертвуя свободой, плотскими утехами, чтобы сохранить тайну. Никто ещё не подбирался так близко, оставшись при этом в живых. Ты знаешь правила не хуже меня.

— Она же внучка Мораша. Это должен решать дед!

— Верно, Кассиль, — кивнул Малис, — возможно, он захочет стереть ей память.

— Но это…

— Единственный способ оставить её в живых. Ты должен привезти её, чтобы мы решили, как быть дальше. И поторопись, пока её не перехватил Кош. Только без глупостей, Кассиль.

— Хорошо.

Сын вскочил на ядокрыла, даже не удосужившись натянуть кафтан, и Малис покачал головой: сейчас ему не сильно верилось, что Кассиль не натворит глупостей.

Слава Горам, он не рассказал ему главного.

* * *

Удивительно, но он нашёл её сразу: чудное золотоволосое создание в ярком васильковом платье мчалось по полю с грацией молодой кобылки, и от одного лишь вида сердце забилось чуточку быстрей. А когда он подлетел поближе и увидел её всю такую нереально красивую, в водопаде шикарных густых локонов, с глазами, сияющими, как два аметиста, то на мгновение потерял дар речи.

Рейна встала перед ним фертом, тяжело дыша от быстрого бега, а выражение раскрасневшегося лица было таким же высокомерным, как и в последний раз, когда он её видел. Но, ничего, скоро строптивица станет смотреть на него по-другому.

Главное, чтобы Ваян не перестарался, стирая ей память. Покладистое и бесхарактерное существо, испуганно хлопающее ресницами, его совершенно не привлекало.


Кассиль спрыгнул с ядокрыла, чувствуя, как кровь пульсирует в висках, и, не говоря ни слова, сгрёб её в охапку и прижался к губам, настойчиво врываясь языком внутрь. На мгновение Рейна опешила, но вскоре очнулась и стала вырываться. Надо заметить, что стала она намного сильней, чем прежде, но всё ж ему уступала.

Кассиль с наслаждением терзал её губы и даже прикусил до крови, чтобы почувствовать её вкус. По-прежнему девственна. И от удовольствия он даже зарычал.

— Пусти, — Рейна вырывалась и молотила его кулаками, пыталась царапнуть, как вдруг замерла, с удивлением рассматривая собственные ладони. Кассиль воспользовался этим, чтобы, обхватив её за талию, усадить на ядокрыла. Конечно, она попыталась вырваться, но он вскочил рядом и прижал к себе.

Пахло от неё так славно, что держаться и не трогать её было невыносимо, и Кассиль убрал волосы с её плеча и провёл по нему языком.

— Мерзавец! Пусти, — шипела Рейна, брыкаясь.

— Ну уж нет, — рассмеялся Кассиль, — придётся тебе лететь со мной.

— Какого дьявола?

— Увидишь, Рейна Кош.

— Пусти сейчас же!

— Ни за что.

Кассиль поднял ядокрыла под самые облака. Рейна, похоже, смирилась с тем, что не сможет с ним справиться, и затихла, положив голову ему на грудь. Её дыхание было тёплым, и у Кассиля бежали мурашки по коже. Рука невольно поползла по её бедру, путаясь в складках платья. Она не сопротивлялась, что несказанно радовало. Как же он хотел её, особенно после того, как несколько месяцев мучился от жуткого чувства вины, когда думал, что она навеки сгинула в бездне.

Но тут Кассиль услышал зов. Достаточно мощный и громкий, и застонал от досады. И почему он не подумал, что Рейна это сделает?

Синеглазая ведьма позвала отца, и сейчас сюда явится полная семейка Кошей, как пить дать. Нужно было заморочить ей голову, сил бы у него хватило.

Но вместо этого Кассиль решил поиграть.

Отец будет недоволен. А сам он — дьявольски разочарован.

И стиснув зубы, Кассиль повернул ядокрыла в сторону Синих гор, и не прогадал. Уже через несколько минут среди облаков появилась точка, и она приближалась.

Ирвальд Кош мчался навстречу дочери быстрее ветра.

Глава 34

Рейна

Ещё никогда в жизни я не видела отца таким взволнованным. Он вырвал меня из наглых лап Кассиля и долго держал перед собой с таким выражением лица, словно видел впервые в жизни и никак не мог наглядеться. А потом прижал к себе так крепко, что даже рёбра хрустнули. И я не знала, чего мне хочется больше — радоваться или пищать от боли.

Затем отец рявкнул на Кассиля, пообещав, что если ещё раз увидит рядом со мной, разобраться с ним по-княжески, и мы, наконец, полетели домой.

Домой… как же я люблю это слово. На миг я забыла обо всём на свете, даже об Адисе. Так хотелось увидеть матушку, Миклоша, Зельду, Себрия, Мальву! Да что там — даже Флоризель. И я крутилась на спине Юрея, сгорая от нетерпения. Отец задумчиво поглаживал мои волосы, и я лишь могла догадываться, что творилось в его голове.

— Как матушка? — робко спросила я, — с ней всё в порядке?

— Да. Мне пришлось соврать, что ты решила стать ученицей колдуна.

— И она поверила?

— Почти. Мальва здорово тебя прикрывала. Поэтому улыбайся и не вздумай болтать про бездну.

О, Горы, какое это было мудрое решение. О том, как я туда попала, даже не хотелось вспоминать. Мало-помалу мысли о тиране возвращались в мою голову, и я гадала, стоит ли рассказывать всю правду? Некоторые вещи родителям вовсе не обязательно знать. Хотя бы потому, что отец помчится разбираться с Лаортом, но силы у них далеко не равны.

А уж о моих приключениях во владениях тёмных тиранов даже заикаться не стоит.

Я кусала губы, мучительно соображая, что же говорить отцу, однако он молчал, и лишь по тому, как подрагивали его пальцы, сжимавшие мой локоть, я догадывалась, что он невероятно взволнован.

* * *

Матушка безумно радовалась моему возвращению. Целовала мои щёки, удивлённо перебирала волосы, удивляясь, как быстро они отросли. А я всё никак не могла понять, сколько же времени прошло, ведь, когда я уезжала, беременность была совсем не видна, а сейчас живот её был круглым, как бочонок.

Но матушка по-прежнему была хороша, глаз не отвести — даже я, казалось, выглядела старше. Они с отцом стояли рядом и просто светились от счастья.

А Миклош, этот старый пройдоха, вцепился в моё колено, и никак не желал отлипать. Его единственный здоровый глаз подозрительно поблёскивал.

— Не вздумай реветь, как девчонка, — прошептала я, чувствуя, что вот-вот и сама разревусь. Миклош что-то промычал в ответ, а я почувствовала, как по щеке ползёт предательская капля. Но я тут же смахнула её, воровато оглядываясь по сторонам.

Матушка усмехнулась, взяла мои ладони в свои, как вдруг ахнула и попятилась назад.

Я же посмотрела на собственные руки и вздохнула. Да, я заметила это ещё, когда пыталась вырваться из объятий Кассиля. У меня больше не было когтей и шипов. Обычные человеческие пальцы. К слову, клыки тоже не были острыми. Проклятый тиран не просто вернул мне волосы и магию ярости, а ещё и изменил моё тело. И кто его, скажите на милость, просил?

— Всё в порядке, мама, — улыбнулась я, — мне просто хотелось стать красивее. Когти и шипы мне не сильно нужны, поэтому я от них избавилась.

— Но как?

— Также, как вернула волосы. Колдовством, — солгала я.

— Не верю своим ушам, — матушка всплеснула ладонями и покачала головой. Я украдкой взглянула на отца. Глаза его странно блестели, и я поняла: он тоже не верит.

Но что я могла им сказать — для меня самой это было загадкой. Когда мы расставались с Адисом, когти у меня ещё были. Я помнила, как водила ими по траве…

Значит, это Лаорт. Вернул мои волосы, но забрал когти и шипы. Только вот зачем — оставалось загадкой. Однако спрашивать тирана я не собиралась. Век бы его не видать…


Чуть позже отец отвёл меня в сторону и шёпотом спросил.

— Чем ты заплатила тирану за то, что он тебя отпустил?

— Совсем не тем, о чём ты подумал. Мы заключили сделку. Я выполнила условия, сыграла с ним в его игру, прошла лабиринт с огромными чудовищами.

— И он вернул тебе ярость? Изменил твои руки?

— Да… правда, мне пришлось отрубить свои шипы.

— Мерзавец! — рявкнул отец.

— Ещё какой, но всё позади, правда.

— Матери ничего не рассказывай. Беременность протекает хорошо, но ей хватает капризов твоей сестрицы.

Отец поцеловал меня в лоб и отошёл. А я поймала на себе недовольный взгляд Флоризель. Поначалу она вроде бы радовалась моему возвращению, но сейчас явно бесилась от ревности, что все порхают вокруг меня. Знала бы сестра, с каким удовольствием я поменялась бы с ней местами, радуясь вместе с матушкой в ожидании малыша…

Хотя, нет. То, что произошло между мной и Адисом: эти чудесные несколько недель, этот незабываемый полёт на фениксах, эти невыносимо приятные ласки…

Я никому не отдам даже часть этого восхитительного и одновременно горького чувства. Никогда.

Почему же он оставил меня, отпустил в лапы этого холодного существа? Я не верила, что он мог так поступить со мной, не имея веской причины. Только вот какой?

Эх, Рейна-Рейна. Такое могло случиться только с тобой, ей-Горы…

* * *

Спустя пару дней волнения улеглись, и я собралась к Мальве — мне не терпелось найти способ вернуться в преисподнюю, хотя, конечно, я смутно представляла, в какой её части мог быть Адис. Возможно, нам удастся посмотреть. У маковицы наверняка было в запасе парочка колдовских уловок.

Но тут меня поджидал сюрприз: едва я вывела Карта из конюшни, как рядом нарисовался Себрий. Он держал под уздцы уже оседланного ядокрыла и явно намеревался следовать за мной.

— Прости, Рейна. Князь приказал не спускать с тебя глаз.

Вот как? Не хватало ещё стать пленницей в собственном доме. Я швырнула Себрию поводья и побежала к отцу.

Он развалился в своём излюбленном кресле, положив ступни на каминную решётку, и потягивал трубку. В глазах его сверкали искорки, как и всегда, когда он курил зелье. Это хорошо — в такие моменты Ирвальд Кош становился особенно добрым. Можно даже пытаться верёвки вить. Правда, выходило не всегда. Надеюсь, сейчас получится.

— Отец, — я старалась, чтобы мой голос звучал как можно мягче, — мне не нужна нянька. Я больше не ищу неприятностей.

— Я так решил, дочь, — спокойно ответил отец, — с меня довольно твоих выходок.

— Но я всего лишь собралась навестить Мальву!

— Ты и в прошлый раз так говорила.

— Это правда!

— Всё, Рейна! Я больше ничего не стану слушать. Пора бы тебе понять, что ты девица, а не сорванец в юбке. И ты не ступишь и шагу со двора без меня или Себрия, как и подобает наследнице знатного рода.

— Я клянусь, что…

— Не приведи Горы, тебе пережить те муки, что пережил я за все эти месяцы, когда думал, что больше тебя не увижу. Поэтому закрой рот, неугомонная… и ступай прочь!

На лбу отца пролегла глубокая складка, которая не разгладилась даже тогда, когда он снова принял умиротворённый вид, уставившись в пространство перед собой и выпуская изо рта маленькие колечки голубоватого дыма. И мне стало немного стыдно. Отец часто пытался быть строгим со мной, но надолго его не хватало. И, возможно, во всём, что со мной произошло, он винит прежде всего самого себя.

Всё-таки я невыносимая дочь…

Я подскочила и неловко ткнулась губами в его макушку, пропахшую табаком и особым едва уловимым ароматом лесов Синих Гор. А после умчалась во двор. С Себрием или без, мне позарез нужно было увидеть Мальву.

* * *

Возле пещеры ведьмы конюший заметно сник и поспешил заняться ядокрылами, которые норовили гоняться за ведьмовскими псами, шнырявшими вокруг. Он был непривычно молчалив, а когда появилась Мальва, даже повернулся спиной. От меня не укрылось и то, как ведьма быстро отвела взгляд.

— Так… Что у тебя с Себрием, Мальва? — поинтересовалась я.

— Ничего, — усмехнулась ведьма, — вот уже лет тридцать, как ничего.

— А по нему и не скажешь.

— То всё пустое, девочка! — Мальва совершенно неожиданно расплакалась, — я уж и не думала, что увижу тебя…

Я позволила ей обнять себя и вдоволь потискать, а после убрала её руки и решительно увела за собой в пещеру. Там я рассказала ей обо всём, не таясь. Мальва слушала меня и всё больше хмурилась.

А едва я упомянула призрак, так и вовсе вскочила с лавки и забегала вокруг меня.

— Кто она такая, Мальва?

— Кто? — глаза ведьмы бегали, стараясь смотреть куда угодно, только не на меня.

— Ты знаешь… и не вздумай юлить!

— Она была страшной женщиной, коварной ведьмой. И, пожалуйста, не вздумай никому рассказывать про неё.

— Тарьялу, похоже, она дорога, — заметила я.

— Вот что я тебе скажу, детка. Тарьял когда-то был влюблён. Возможно, влюблён и сейчас. Она разрушила его жизнь. И не остановится на этом. Она рушит всё, к чему прикасается своей проклятой рукой.

— Она больше не причинит вреда, — я содрогнулась, вспомнив лицо тёмного тирана, — ведьма в ловушке Валлиара.

— Ты говорила об этом Тарьялу? — настороженно спросила Мальва.

— Нет… не успела. Он выставил меня вон.

— Вот и молчи! А если он спросит — скажи, что не знаешь. Окажешь ему огромную услугу. А то ещё, не приведи Горы, помчится выручать. Обещай, что не скажешь!

— А ты, я вижу, и сама к нему неравнодушна… Что у вас за тайны?

— Это совсем не то, что ты думаешь! — щёки маковицы пошло белыми пятнами. И я поняла, что это очень зыбкая почва. Но были вопросы, которые волновали меня гораздо сильнее.

— Тарьял что-то рассказывал тебе о существе, которое его спасло?

Мальва покачала головой.

— Я никогда не слыхала про такого, Рейна.

— Ты можешь снова заглянуть в котёл?

— Ну уж нет, я больше в ту степь не полезу, — ведьма яростно замахала руками. Красные волосы топорщились во все стороны. Она яростно фыркнула, а после хлопнула себя по лбу и громко вздохнула — надеюсь, у тебя есть хоть что-то от него?

Я грустно покачала головой.

— Час от часу не легче. Ну что я тебе смогу сказать?

Мальва подошла к очагу, подула на огонь и бросила в котёл щепотку зелья, несколько пауков и капнула немного бесовской крови из уже знакомой бутылки, от вида которой я невольно попятилась назад. Затем подцепила ногтём мой волос, прицепившийся к рукаву, и опустила в варево. Лицо её было мрачным.

— Закрыто. Всё закрыто, девочка моя… Я вижу странную луну. Одна часть в тени, другая в ярком свете.

— Причём здесь луна?

— Не только луна… ещё и ветер. Видишь, рябь по воде?

— Лунный ветер?

— Возможно… Я помню, как в детстве нам рассказывали легенды об этих богах. У них был невероятно сильный источник. Им поклонялись многие существа. Но однажды Боги исчезли. И лишь иногда на небе появляется призрак Луны, расколотой пополам.

— И что случилось?

— Не знаю… легенды гласят, что когда-нибудь она снова соединится. Но хорошо от этого никому не будет. И тебе не стоит совать туда свой нос, Рейна. Я чувствую холод вечности. Это древняя сила, которая сопровождает необратимое колдовство. С таким нельзя играть.

— А Адис? Ты видишь его? Где он?

— Нет, правда, ничего не вижу…

— Мне нужно туда вернуться!

— Ты с ума сошла! — Мальва даже по привычке схватила веник, но я ловко увернулась.

— Дай клубок!

— Нет! У меня нет такого клубка. Да и никто из ведьм не откроет тебе путь в преисподнюю.

— А Шаринка?

— Шаринка боится Лаорта еще пуще твоего отца! К тому же, — Мальва снова заглянула в котёл, — не думаю, что тебе стоит туда возвращаться. Скоро что-то случится. Именно здесь. Смотри!

На поверхность котла выплыли два венка и закружились, сцепившись веточками друг с дружкой.

— Что это значит?

Мальва вздохнула, вывернула котёл в очаг, и пламя, зашипев, погасло. Как и моя надежда что-либо узнать.

— Тебе стоит поспешить домой, Рейна.


Больше мне ничего не удалось от неё добиться. Мы ещё немного «поболтали» — я уже почти сквернословила, а Мальва грозилась отходить меня прутом, но в конце концов, я сдалась и покинула пещеру. На сердце было тяжело. Себрий вяло улыбнулся, протягивая мне поводья, но я отодвинула его руку и побрела через маковое поле пешком…

Я по-прежнему отказывалась верить, что больше никогда не увижу Адиса и не получу ответы на все свои вопросы.

Нет, нет, нет… и ещё раз нет.

Должен же быть какой-то путь! Он непременно существует…

Иного просто не может быть…

Глава 35

Рейна

Я полночи не спала, роясь в колдовских книгах, в которых не оказалось даже такого слова, как «преисподняя». Глаза уже слипались, когда я отправила последнюю из них в сундук, затем упала на кровать и уснула.


Меня разбудил громкий стук. Дверь в мою комнату с грохотом ударилась о стенку, так что даже ставни на окнах задрожали.

— Ты всё дрыхнешь, лентяйка? — хмыкнула с порога Флоризель, — между прочим, у нас в замке гости. Отец послал за тобой.

Я сонно потянулась и глянула в окно. Солнце светило ярко, а пташки щебетали, как оголтелые. Похоже, действительно заспалась. Несколько блаженных часов отдыха от собственных невесёлых мыслей…

Я нехотя сбросила одеяло, выбралась из кровати, взяла кувшин с водой и налила в лоханку. Флоризель крутилась за спиной, даже пританцовывала, и я поняла, что это неспроста. Значит, опять дурные вести.

— Ну, что там случилось? — спросила я.

— Даже деды прилетели.

— Даже?

— И ещё кучка красномордых Яров. Один совсем древний, старше деда. А один такой шикарный княжич, прям любо-дорого поглядеть. Высокий, широкоплечий, волосы — чёрное золото.

— Что-то ты залилась соловьём, сестрица. В чём подвох?

— Они не свататься пожаловали, — улыбнулась мерзавка, — ты опять что-то натворила.

Я не стала ей отвечать. Молча умылась, вытерла лицо и достала из сундука платье.


Стало быть, Яры. Что там ещё задумал этот несносный княжич? Я точно помню, что дальше треклятой пещеры носа своего не совала. И вряд ли он притащил сюда целую семью из-за того, что я вонзила в него шип. В этом случае я и сама много чего могу рассказать.

Как же они не вовремя, однако…

Я только намеревалась искать способ улизнуть к Шаринке, теперь придётся ждать.


Я быстро заплела волосы в косу и спустилась в приёмный зал.

Народу действительно было многовато. Отец, дед, Авгур, Себрий и четверо красных владык, включая и Кассиля Яра. Из всех собравшихся только Авгур кивнул мне и неловко улыбнулся. Дед выглядел недовольным, отец вообще не смотрел в мою сторону, а Кассиль стоял, широко расставив ноги, и глаза его недобро сверкали.

— Ты заставила себя ждать, княжна, — рявкнул дед.

— Прошу прощения, — я изобразила самую милую из улыбок и присела на любезно подставленный Себрием стул. После этого конюший быстро удалился, а я осталась одна в окружении хмурых мужчин.

Самый старший из Яров уставился на меня немигающим взглядом, зорко, словно буравил насквозь. Такое властное выражение лица, прямо мурашки по коже. Он выделялся среди остальных, но не только возрастом. Чувствовалась какая-то мощь, первобытная сила, и даже сейчас привлекал внимание могучий разворот плеч, не согнутых временем. Думается мне, в молодости девки висели на нём гроздьями.

Я почувствовала, как щеки наливаются румянцем, и опустила взгляд, мельком уловив смешинку, мелькнувшую в его глазах. А ведь он тот ещё старый дьявол!

— Расскажи-ка, Рейна, как тебя угораздило проникнуть в тайник Красных Гор? — спросил дед.

— Тайник? — удивилась я, — я не проникала ни в какой тайник.

— Ты угодила в ловушку, расставленную колдунами прямо перед входом.

— Но я… я не знала, что это тайник. Мне нужны были колдуны, а не тайник.

И тут я начала кое-что понимать. Проклятая ведьма не просто меня надула. А ещё и здорово подставила. И Кассиль Яр появился там совсем не случайно. Что ж он молчит теперь? Я взглянула на него с немым вопросом, однако он по-прежнему смотрел на меня так, словно готов был убить.

— Зачем тебе нужны были колдуны? — подал голос старейший из Яров.

— Я всего лишь искала того, кто поможет вернуть мне магию ярости. Я потеряла её, когда лишилась волос.

— Ты решила обойти всех колдунов? — спросил Кассиль.

— Не понимаю, какое это имеет дело…

— Такое, Рейна! Вижу, ты их всё-таки вернула. Может, расскажешь, как?

— Вы прилетели сюда, чтобы это узнать?

— Довольно! — дед стукнул кулаком по подлокотнику, — это не относится к сути. Моя внучка нашла путь в тайник. Но она не станет болтать об этом. Даю своё слово.

Слово Мораша Коша значило многое в Межгорье, и мне, если честно, было приятно, что он готов за меня поручиться. Хотя я по-прежнему не понимала, почему меня считали опасной. Без волшебного клубка я даже вход в пещеру не найду. Уж если кого бояться, так это ведьму, что показала мне путь. Хотя опасности она уже не представляла.

— Одного слова мало.

— Ты помнишь, Каспий, что если я его даю…

— Ты знаешь, Мораш, чем грозит Межгорью потеря древних артефактов. Вот уже несколько тысяч лет Яры хранят эти тайны. А всех любопытных ожидает смерть!

— Моя внучка не простой любопытный.

— Знаю, Кош. И только поэтому мы решили сделать поблажку. Мы сотрём ей память.

— Нет! — закричала я.

Нет, нет, нет! Я вскочила со стула и подбежала к деду. Мораш Кош никогда меня особо не любил, но сейчас он так рьяно защищал, что я готова была расцеловать его морщинистые щёки. И он был моей единственной надеждой. Я знала, что Яры склонят мягкотелого Авгура на свою сторону, отец, естественно, будет против, и слово деда станет последним.

Мне никак нельзя лишиться воспоминаний, никак! Я не готова была забыть Адиса…

— Я готов взять её замуж, — вдруг сказал Кассиль.

— Что? — от неожиданности я растерялась.

— Став моей женой, княжна даст клятву. И будет считаться членом семьи. Ваян наложит заклятие, как и остальным жёнам Красных владык, которые не могут проникнуть в тайники.

— Нет! — почти одновременно воскликнули мы с отцом.

Глаза Кассиля сузились, превратившись в тоненькие щёлочки, а волосы взвились кольцами. Взбешён! А уж я как! С чего это он взял, что я захочу стать его женой? Мерзкая красная плесень. А отца я готова была просто расцеловать.

— Я хочу знать, что это за заклятие? — Спросил он, и сердце моё дрогнуло.

— Оно не причинит ей вред, если только она не соберётся передать кому-либо тайны нашего рода.

— Тогда мы согласны, — вдруг сказал дед.

— Но можно хотя бы подумать? — возмутилась я.

— Это не обсуждается, Ирвальд, Рейна.

— Мы не будем тащить её волоком, — отозвался один из красных князей, который до этого момента просто сидел и молчал. Он даже встал со своего кресла и подошёл ко мне. Лицо его было откровенно злое, — сдаётся мне, она не слишком рада.

— Остынь, Малис, — Каспий взмахнул рукой, — эти двое вполне поладят.

— Но, отец. Ты кое-что забыл! — красный князь даже побледнел от негодования.

— Это лучший выход, сын. Я так сказал. И это тоже не обсуждается.

Мне с трудом верилось, что это происходит на самом деле. Дед с Каспием внезапно сменили тон, беседуя, как два закадычных друга, а Кассиль неожиданно оказался рядом, и лицо его светилось победной улыбкой. Я вдруг вспомнила, как его описывала Флоризель.

Да, красномордый княжич бесспорно очень хорош собой. Было в нём какое-то неуловимое сходство с его величественным дедом. Однако я помнила его грубые властные поцелуи, без толики нежности, и мне не хотелось даже думать о том, что я могу принадлежать ему.

Я поймала на себе взгляд отца — суровый и неумолимый, и поняла, что у меня нет выбора…

Совсем нет. И если раньше он был на моей стороне, то после всех моих приключений, не станет идти против слова деда. Да и наверняка теперь согласен с матушкой, как она того и хотела.

Дьявол!

Выйти замуж за «красную плесень»? Как бы ни так!!!

Глава 36

Когда Яры покинули замок, я поднялась в свою комнату. Матушка следовала за мной по пятам, засыпая кучей ненужных вопросов. Она была так взволнована и, похоже, жених ей понравился, несмотря на столь неприглядное сватовство, о котором уже по всем углам шелестели тени. Я не хотела её расстраивать, поэтому просто улыбалась.

Но едва за ней закрылась дверь, я вмиг собрала узелок с вещами и забралась на подоконник, намереваясь сбежать. Однако замерла, увидев прямо под окном деда.

Старый князь хитёр и явно не хочет скандала. Едва ли не сильней, чем я не хочу замуж за Яра. Славная у нас семейка, однако…

Я окинула взглядом сад. У самой ограды маячил Аврий и ещё несколько зверолюдов, которые отродясь тут не ходили, держась конюшен.

Охрана, правда? Неужели дед с отцом думает, что меня так просто удержать?

Я слезла с подоконника и открыла сундук с колдовскими принадлежностями, однако, к моей величайшей досаде он был пуст! Вот дьявол! Такого я уж точно не ожидала. Даже моё блюдечко с яблочком спрятали, так что до Мальвы мне теперь не достучаться никак. Только вот кто? Неужели отец? Матушка себе такого никогда бы не позволила…

И тут в комнату проскользнул Миклош.

— Прости, Рейна. Зельда велела всё убрать.

— Зельда? Да я ей сейчас расскажу! — разозлилась я.

— Не кипятись, — Миклош примирительно поднял ладони, — Зельда предана старому князю вот уже четыреста лет, а он дал слово самому главному из владык Межгорья. И если ты сбежишь, тебе уже никто не поможет. Довольно уже глупостей, княжна!

— Это не глупости, Миклош! Я не хочу замуж за Яра!

— Ярушке понравилось, что он решил жениться на тебе, вместо того, чтобы стереть память. Как ни крути, это лучший выход.

— Ещё бы! Само благородство и доброта!

Особенно, когда срывал с меня одежду, называя ведьмой. Но матушке об этом совсем не надо знать.

— Она радуется, что ты выходишь замуж. Ты вернула ей юность. Пусть твой отец любит её и без этого, но всё же. Для них обоих это новая сказка, новое дитя. Теперь они надеются, что и ты свою нашла…

Да, я знаю…

Самая настоящая «сказка».

Если бы не эти проклятые артефакты, над которыми все трясутся…

Ей-Горы, это будет скандал. Похоже, придётся искать иной путь к спасению…

* * *

Я с большим трудом пережила этот вечер, а также следующие несколько дней. Всё было словно в тумане. Миклош трещал без умолку, изображая скомороха, но меня, если честно, больше не трогали его глупые байки.

Я всё чаще засыпала с рассветом, а просыпалась в полдень, и матушка дразнила меня лентяйкой. А мне иногда и вовсе не хотелось просыпаться. Особенно, когда мне снился Адис. Вот дьявол! Как бы я хотела и вовсе не думать о нём…

Пора бы привыкнуть к мысли, что я невеста Кассиля. С этого вроде всё начиналось, к этому и пришло. Мальва, наверное, тоже будет рада…

Но с другой стороны, в Красных Горах я буду ближе к тому самому пути, через который попала в бездну. Может, мне как-нибудь удастся снова туда проскользнуть?


— Эй, сестрица, ты опять валяешься, — крикнула Флоризель, как обычно, влетая без спроса в комнату, застыла возле моей кровати и сморщила нос, — фу! Чем это несёт?

Я приподнялась на локтях и втянула воздух. Действительно, какой-то знакомый сладкий аромат. Такой приятный, что по телу побежали мурашки.

— Гадость! — Флоризель распахнула окно и свесилась с подоконника, — у тебя под кроватью кто-то сдох?

И что она опять сочиняет, эта нахалка? Хочет настроение испортить?

— Слушай, что ты тут забыла? — сказала я, — ну-ка убирайся прочь.

Я выставила сестру вон из комнаты и заперла дверь на засов. А сама прошлась по-над стенами, выискивая, откуда может быть такой запах. Неужто и впрямь под кроватью?

И тут я заметила на сундуке, который стоял рядом с зеркалом почти в мой рост, блюдо с невероятно большими красными ягодами. По виду напоминали землянику, только очень крупную, почти как грецкой орех. Это они источали сладкий аромат.

Вот только откуда они тут взялись? Может, отец принёс? Хотя нет, это на него не похоже. Матушка? Она наверняка разбудила меня поцелуем.

Миклош? Очень может быть. Старый понурыш уж совсем отчаялся меня утешать.

Я взяла одну ягоду в ладонь. Сочная, ароматная, яркая, рот неожиданно наполнился слюной, а ведь я совсем не привыкла есть ягоды. Но всё же я не удержалась и откусила кусочек. Невероятно вкусно, и я даже зажмурилась от удовольствия, чувствуя, как по губам стекает сок. А открыв глаза, замерла: из зеркала на меня смотрел Лаорт.

И я мигом вспомнила, почему мне так знаком этот запах. Так пахли его мерзкие вездесущие цветы. Я скривилась, глядя на надкушенную ягоду, как на болотную жабу. А Лаорт совершенно спокойно высунулся из зеркала и забрал её с моей ладони губами. Он впервые прикасался ко мне вот так. Губы его оказались тёплыми и даже приятными, прям мурашки по коже. Но я отдёрнула руку и быстро спрятала за спину.

— Странное дело, княжна, — улыбнулся тиран, — всем остальным мерещится запах тлена.

— С чего это вдруг ты решил меня побаловать?

— А кто мне запретит?

— Я, например!

— Ты, порой, и сама не знаешь, чего на самом деле хочешь.

— Видеть тебя — точно не хочу. Убирайся вон. И цветы свои забери!

Они уже ползли отовсюду, обвиваясь вокруг ступней, однако не сильно, а так, что мурашки бежали по коже. Я прыгнула в сторону, однако стебли проворно следовали за мной. Я поискала глазами, чем бы их отсечь, но как назло, меч я потеряла, а когтей у меня больше не было.

— Зачем ты изменил мои пальцы? — спросила я Лаорта, — и зубы? Я стала обычной, как человек!

— Ты стала красивой женщиной, а не зверушкой с когтями. И магия владык в тебе осталась, так что не злись. Я ничего особо не менял.

— Меня всё устраивало!

— Ну уж извини… Могу вернуть назад.

— Так верни!

— Только если заключим сделку.

— Я даже не хочу знать, что ты попросишь!

— А мне вот интересно, что ты сама предложишь.

— Тогда уж лучше оставим всё, как есть…

— Это правильное решение, Рейна, — теперь этот наглец смеялся, и я запустила в него подушкой. Он поймал её, поднёс к лицу и прикрыл глаза, вдыхая запах.

— Расценивать это как приглашение? — слегка хрипловатым голосом спросил Лаорт.

— Разве что в сад! Да и вообще, забудь сюда дорогу.

— Знаешь, я тоже не люблю, когда мне указывают, что делать.

— Придётся, тиран. Я замуж выхожу. Теперь буду жить в Красных Горах.

Теперь настал его черёд удивляться. Только вот от выражения его лица мне вдруг стало не по себе. Оно стало каким-то злым и хищным.

— Тебя посватали? Так скоро?

Стебли неожиданно впились в мою кожу так, что я вскрикнула. И они тут же ослабили хватку. А я сбросила их и забралась с ногами на кровать. Лаорт же не сводил с меня внимательных глаз.

— Когда свадьба?

— Послезавтра.

— Это хорошо, — губы его сжались, а взгляд стал ледяным, — ты проведёшь ночь с женихом. А после я тебя заберу.

— Нет!

— Одну ночь, Рейна…

— Да пропади ж ты пропадом!

Я спрыгнула с кровати и, как и была, в сорочке, выбежала в коридор. Никто меня не преследовал, и слава Горам. Потому что я не знала, что теперь думать. И чего ожидать от предстоящей свадьбы.

Всё складывалось, куда хуже, чем я могла себе представить. С одной стороны, я готова была плясать от одной лишь мысли, что мне не придётся быть женой Кассиля. Но с другой, это не избавит меня от необходимости провести с ним ночь, да и подготовка к свадьбе в самом разгаре! Бежать прямо сейчас — это уже слишком. Никто меня не поймёт, особенно отец. Или дед, который дал слово. А после…

«После» совершенно не входило в мои планы…

Снова попасть в лапы Лаорта я совсем не хочу, несмотря на то, что рядом с ним я всё-таки буду ближе к Адису. Только вряд ли он разрешит нам встретиться…

Ненавижу мерзкого старикашку!


Я бродила по коридору в одной сорочке, не замечая теней, рассматривавших меня с откровенным любопытством, мучительно размышляя, что делать. Возможно, следовало рассказать обо всём отцу и вместе принять решение. Надеюсь, он мне поверит, а не подумает, что я опять что-то затеяла, чтобы избежать свадьбы.

Я вернулась в комнату, осторожно заглянула внутрь и, убедившись, что тирана нет, быстро надела платье и спустилась вниз.

Оказалось, что отца не было дома. Я прикрыла глаза, настроившись на зов владык. Магия крови тянула в сторону посёлка торговцев, что было неудивительно. Все готовились к свадьбе. Кроме, пожалуй, меня.

Свадьба… Брачная ночь… Вот в чём загвоздка. Значит, нужно сделать так, чтобы отодвинуть её подальше. А как это сделать, чтобы ненароком не затеять скандал?

Я отправилась в сад и долго бродила среди кустов и деревьев, пока, наконец, меня не осенила довольно дерзкая мысль.

— Эй, плутовки, — кликнула я болтушек, что ошивались без дела, — принесите-ка мне маковых цветов. Да поживей.

— Зачем тебе? — крошечные глазки сверкнули любопытством.

— Большая тайна, — шёпотом сказала я и лукаво подмигнула, — но потом я обязательно всё расскажу.

Стайка болтушек тут же сорвалась с веток и исчезла среди листвы. А я стала размышлять дальше.

Маковые цветы и немного фиалок-шептуниц — весьма неплохой выход. Я, кажется, видела когда-то в саду. Должно получиться отменное зелье для будущего жениха — пусть ему снится всё то, что он себе представляет. А у меня будет время, чтобы придумать что-то получше…

Осталось найти фиалки да укромное местечко, чтобы его сварить. И сочинить какую-нибудь байку для болтушек — зачем княжне накануне свадьбы потребовались сонные цветы. Возможно, для Флоризель, чтоб не решила испортить платье. Ерунда, конечно. Но болтушкам понравится.

Она любит в них с утра камешками покидать. А пташки обожают сплетничать…


Я обошла весь сад, пока не обнаружила несколько побегов фиалок, схоронившихся в почти непролазных зарослях, и стала пробираться к ним, ломая ветки. Признаться, в платье это было не так уж легко, и кусты вокруг уже пестрели лоскутками юбок. Мужская одежда всё же куда удобней — жаль, что раньше не пришло в голову её надеть.

И тут прямо над моей головой кто-то кашлянул. Я отпрянула назад и столкнулась лицом к лицу с Кассилем. Вот этого я точно не ожидала. Он-то что тут делал?

— Где бы я тебя не встретил, Рейна, ты вечно прячешься по кустам, — смеясь, сказал мой будущий муж.

— А ты всё время появляешься из ниоткуда! — хмыкнула я.

— На этот раз я просто пролетал мимо. Посёлок торговцев всего лишь один в Межгорье. Хотелось убедиться, что ты не сбежала. Не хотелось бы выглядеть дураком.

— Ну что ты, княжич. Дед ведь дал слово.

Кассиль неожиданно грустно усмехнулся.

— Твой дед, Рейна… А ты? Ты и после свадьбы собираешься от меня шарахаться?

Была б моя воля, я бы не шарахалась — я бы сбежала подальше отсюда. Вернее, глубоко. В преисподнюю.

Я вздохнула, соображая, что бы ему сказать, так, чтобы не сильно искажать правду, и тут краем глаза увидела, что за его спиной на ветках кустарника сидят болтушки с маковыми цветами, зажатыми в клювиках. Маленькие бусинки глаз казались сонными — того и гляди свалятся, и маковый морок рассеется по траве.

И настроение моё упало. Надо же было случиться так, чтобы его принесла нелёгкая именно сейчас. С одной стороны, может, оно и к лучшему. Может, стоило ему рассказать? Если Кассиль узнает о замашках тирана, возможно, передумает жениться? Было бы славно. Брачной ночи не будет, а тирану ещё долго придётся ждать!

Но с другой, красномордые опять станут требовать стереть мне память, а это уж никак меня не устраивало.

— Можешь не волноваться, Кассиль, — улыбнувшись, сказала я.

Кассиль, видимо ожидавший очередную колкость, слегка опешил и уставился на меня с немым вопросом, а затем привлёк к себе и поцеловал.

— Погоди! — я выставила перед собой ладони, пытаясь его оттолкнуть, — свадьба послезавтра! А у меня ещё столько дел.

— Одна минута — просто насладиться тобой, когда ты такая спокойная, — он замотал головой, наступая на меня, и я попятилась назад. Спина упёрлась в ствол дерева. Кассиль подошёл вплотную, убрал мою косу и провёл носом по моей щеке.

— Мне безумно нравятся твои ладони, без когтей и шипов. Как тебе удалось? Это те самые древние артефакты? Ты хоть знаешь, насколько это опасно? Отец в бешенстве…

— Какие артефакты? Это всего лишь колдовство. Кассиль!

— Как хорошо… То, как ты произносишь моё имя. Скажи ещё раз.

О, Горы! Я готова была завыть. Похоже, сегодня все мои планы рушатся…

— Знаешь, если бы ты не строила из себя сначала химеру, потом ведьму, я бы с самого начала вёл себя по-другому…

— А, значит, с обычной ведьмой можно вести себя так нахально?

— Ты совсем не обычная, Рейна…

Кассиль прижался ко мне так сильно, что я ощутила бедром, как он возбуждён, однако не испытала ничего, кроме неприязни. Я вертелась, как угорь, норовя проскользнуть под его рукой.

— Послушай, Кассиль, почему твой отец…

— Неважно… Никогда не знаешь, что у него на уме. Главное, держись меня.

— Нет, постой, я хочу…

Договаривать не пришлось. Кассиля внезапно оторвало от меня невероятной силой. Он с размаху впечатался в соседнее дерево и сполз по стволу вниз, ошеломлённо покачивая головой. Позади него в густой чаще я с удивлением разглядела перекошенное от злости лицо тирана. Надо же, я думала, он давно отправился к себе, в преисподнюю. А он, оказывается, всё это время околачивался здесь и наблюдал за мной.

— Шлюха, — я услышала его сдавленный голос, — мелкая синеглазая дрянь…

— Разве ты не этого хотел? — шёпотом спросила я.

Тиран не удостоил меня ответом, а вскоре исчез среди деревьев.

Кассиль, оправившись от удара, взглянул на меня с такой яростью, что я невольно осмотрелась вокруг, гадая, куда бежать, чтобы наверняка, без оглядки. Однако он не стал ничего говорить, свистнул своего ядокрыла и улетел, оставив меня в полнейшем недоумении…

Что это было? Можно подумать, что грозный тиран ревнует? К тому, кому сам же собирался меня отдать? Или как понимать всё то, что только что случилось? И чего ещё мне от него ожидать? Похоже, моя первая брачная ночь обещает быть совсем уж весёлой…

Усыпить мужа, сбежать от ревнивого тирана, понять, что затеял Малис Яр…

И тут я охнула, вспомнив про болтушек, и поискала глазами, куда они подевались.

Оказалось, что пташки дружно спали, попадав в траву, и подёргивали скрюченными лапками. Маковых цветов рядом с ними не оказалось. Интересно, где же они? Впрочем, какая разница, толку от них теперь!

— Ты, часом, не это ищешь?

Я вздрогнула, услышав позади себя голос Флоризель, и повернулась. Только этого мне ещё не хватало для полного счастья. Сестры, откровенно ухмыляющейся мне в лицо.

Флоризель, как и всегда, выскочила будто из-под земли, однако выглядела не так, как обычно. Платье было истрёпанным, на щеках и ладонях мелкие царапины, а в переднике, приподнятом левой рукой, горкой лежали маковые цветы и голубые бутончики фиалок. Я смотрела на неё во все глаза, а она подмигнула мне и пожала плечами.

— Можем сварить зелье в моей комнате. Никто и не подумает…

Интересно, когда это сестрица научилась читать чужие мысли? А главное, как догадалась, что за зелье собираюсь варить? Неужели она подслушала наш разговор с тираном, а после следила за мной в саду? Вот мелкая пронырливая мерзавка! Жаль, что не ей грозятся стереть память…

— Что ты задумала, сестрица? — прямо спросила я.

— Всего лишь помочь.

— Ага, Фло. Что-то мне в твою доброту совсем не верится.

— Ах, Рейна, — сестрица мечтательно закатила глаза, — испортить твою первую брачную ночь мороком — даже я бы так ловко не придумала. Это будет забавно.

Ага, сейчас… Забавно будет согласиться, не ожидая очередной пакости. Впрочем, разве может быть хуже, чем уже было на самом деле?

— Идём, плутовка, — вздохнула я, пропуская её вперёд.

Надо будет смотреть в оба, чтобы не подсыпала в зелье какой-то гадости…

Глава 37

День свадьбы выдался на редкость солнечным, погожим. Я распахнула окно настежь и, перегнувшись через подоконник, жадно хватала губами воздух. Мне казалось, что я задыхаюсь. Высоко в небе по ярко-синему полотну безмятежно скользили пушистые облака, походившие на взбитые молочные пенки, и впервые в жизни меня это не радовало.

Замок проснулся с первыми проблесками зари, и уже с утра стоял гул, как в облепленном пчёлами цветущем малиннике: слуги суетились, сновали туда-сюда по двору, кто напевал, а кто ругался себе под нос. Все спешили куда-то, словно боясь не успеть, хотя, на мой взгляд, всё давно уже было готово.

Матушка старалась на славу, устраивая для нерадивой дочери столь долгожданную свадьбу. А платье невесты было таким красивым, что в иной день я позавидовала бы самой себе. Снежно-белое, с полупрозрачными оборками, расшитыми серебряными нитями и украшенное крошечными капельками мерцающих кристаллов.

Свадебное ожерелье, диадема, сережки и браслеты были из таких же кристаллов, только более крупных. От их навязчивого блеска рябило в глазах. Даже страшно представить, сколько выложил отец за такую роскошь.


— Рейна, — окликнула меня матушка. В красивых янтарных глазах читалось беспокойство, — у тебя такое лицо… Доченька, нельзя же так!

«Эх, Ярина Кош, — подумала я, — ты ведь столько лет мечтала об этом дне, какая теперь разница, какое у меня лицо!»

Но вслух я ничего не сказала. Только попыталась улыбнуться. Но матушку провести не удалось.

— Неужели ты настолько сильно не хочешь замуж?

На длинных ресницах задрожали слёзы, а губы стали почти такими же, как моё платье, и я подскочила, ругая себя последними словами.

— Всё в порядке, мама. Я просто… терпеть не могу всю эту суету.

— Рейна, не лги мне, пожалуйста!

— Я не лгу, — теперь я улыбалась так широко, что скулы сводило, — если не выйду замуж сейчас, то… так и буду дальше скакать по Горам.

— Молодой Яр — очень хорошая партия, дочка. Если твоё сердце свободно. Оно ведь свободно, Рейна?

— Конечно, — не моргнув глазом, солгала я, и потёрлась носом о её щеку. Матушка вздохнула с облегчением.

— Тогда давай одеваться, непоседливая моя. Ещё и волосы укладывать…

* * *

Когда мы спустились в зал, Кассиль был уже там. Несмотря на мою неприязнь, должна признаться, что выглядел он великолепно. Роскошный, вышитый золотом кафтан, меховая накидка через плечо лишь подчёркивали красивую, словно выточенную фигуру красного владыки. Густая копна ровных, будто приглаженных волос, отливала медью, только вот выражение лица было откровенно злым. Впрочем, едва наши взгляды встретились, Кассиль заметно смягчился. А спустя несколько мгновений мой будущий муж уже вовсю скалился, словно позабыв о то том, что случилось позавчера.

— Когда гости захмелеют, мы полетим в Красные Горы, — шепнул он мне на ухо, — и будем играть по моим правилам, синеглазая ведьма.

Я лишь пожала плечами. Брачной ночи не избежать. Какая разница, где её провести — здесь или там. Душу грело то, что в складках свадебного платья надёжно припрятан заветный пузырёк. Оставалось надеяться, что мне удастся вовремя подмешать ему зелье…

Сегодня… Что будет завтра — тяжело сказать.

Кассиль смотрел на меня сверху вниз, наверняка ожидая, что я начну таять под взглядом его кроваво-красных очей, которые беззастенчиво ощупывали каждый кусочек моего тела, неприкрытого платьем. Словно пробовали на вкус. Знал бы он, как мне хотелось, чтобы на его месте сейчас был другой…

— Теперь ты моя, Рейна Кош, — тихо продолжил он, — и запомни: с этого момента тебе лучше не отходить от меня ни на шаг.

Да-да, самодовольный болван! Может, ещё и метку поставишь? На щеке или прямо на лбу. Может, тогда я, наконец, осознаю…

Скрипнув зубами, я подала ему ладонь, он сжал её в своей и повёл меня в центр зала, ступая важно — ну прямо настоящий князь, и уже в который раз мне захотелось его чем-нибудь стукнуть.

Неожиданно гости рассыпались по сторонам, и стало невероятно тихо. Но вовсе не потому, что все жаждали услышать наши свадебные клятвы.

Прямо перед нами возник Лаорт. Его проклятые цветы расползлись по всему залу, обивая ноги перепуганных гостей, и все стояли, вжимаясь в стены, боясь даже вздохнуть, не то что шелохнуться. Это выглядело забавно: я и не знала, что появление самовлюблённого тирана может произвести такой эффект.

Только вот что он задумал? Вспоминая нашу последнюю встречу, даже представить страшно…

— Чем обязаны, Лаорт? — громко спросил отец и подошёл к тирану, расшвыривая настырные стебли мечом. На скулах его играли желваки, а волосы стояли дыбом.

Лаорт же выглядел холодно и безмятежно, как и всегда. На губах всё та же высокомерная ухмылка, а глаза зловеще прищурены.

— Вижу, два благородных семейства решили породниться.

— С каких пор тебя волнуют наши браки? — вмешался дед.

— Совсем не волнуют, — ответил тиран, — я не вмешиваюсь в ваши дела…

— Но ты зачем-то пришёл?

— Да, — Лаорт выдержал паузу, глядя при этом на меня — пристально, так что по коже пробежали мурашки, — хотел взглянуть на твою дочь. И решил, что она мне по нраву.

Я не сразу нашлась, что ответить на такую наглость, ведь я-то понимала, что речь идёт вовсе не о Флоризель. Зато остальные охнули от изумления.

— И что? — спросил отец.

— Я хочу её. В жёны, — зачем-то уточнил тиран, по-прежнему не отрывая от меня взгляд, теперь уже откровенно восторженный, — ты бесподобна в женском платье, княжна.

— Ты не мог выбрать лучший момент, Лаорт? — прошипела я.

— Этот вполне подходящий.

— Ты с ума сошёл! — закричал Кассиль, хватаясь за меч, но тут же был отброшен в толпу, словно мешок с дровами.

Перед глазами промелькнул край меховой накидки и рукав, вышитый золотом. Мне даже стало жаль его, такого гордеца.

— Это уже слишком, — прорычал отец, — Рейна? Ты издеваешься?

— Вовсе нет, Ирвальд. У меня никогда не было жены. Так что всё пристойно.

— Она уже обещана!

— Знаю, — гаденько улыбнулся Лаорт, — но, полагаю, ты не станешь спорить, что у меня есть право претендовать на первенство? Или ты уже забыл о той услуге, которую я тебе оказал?

Отец заметно побледнел и сделал шаг назад.

— Я всё помню, — прошипел он сквозь зубы, — ты так и не назвал свою цену сделки…

— Верно, — Лаорт сверкнул глазами, — и пока не собираюсь. Однако тебе стоит подумать, если перед тобой стоит тиран.

Я видела, как отец мечется, глядя то на меня, то на матушку. Лицо его в тот момент казалось безумным. Волосы вились кольцами, словно у морского хищника. И я догадалась, что это как-то связано с ней. Она ведь человек, и пусть я вернула ей юность, но в отличие от владык, не могла жить настолько долго.

— Что за сделка? — спросила я Лаорта.

— Твой отец знает. Я не вправе разглашать условия, Рейна. Скажу только, что я не требую ничего взамен. Кроме своего права первенства на твою руку.

— Я тебя ненавижу.

— Я это переживу, княжна, — серьёзно ответил Лаорт, — но, боюсь, твой отец слишком медлит с ответом. Это становится неприлично.

— Так дела не делаются, Лаорт! — выкрикнул дед, — ты, наверное, забыл, что и сам мне должен. Пятьсот лет! Я готов их отдать, чтобы ты отстал от моей семьи. В который раз!

— В тот раз я тоже мог забрать, что причитается. Но сейчас я так просто не уйду, Мораш.

Они смотрели друг на друга, словно два непримиримых врага. Я украдкой взглянула на матушку: она побледнела и сжалась в комочек. Кассиль рвался вперёд, едва сдерживаемый десятком красных рук, а гости испуганно что-то шептали друг другу на ухо.

Нет, это нужно было срочно прекращать!

— Я согласна! — воскликнула я, и все разом повернулись ко мне.


Вряд ли кто-то удивился больше меня самой. Однако в этот момент такое решение казалось единственным правильным. Ни одного из них я не хотела себе в мужья, поэтому мне стало всё равно — лишь бы эта нелепая свадьба закончилась. Однако было ещё кое-что…

— Я согласна, — повторила я чуть тише, — но лишь при одном условии…


Слова замерли на губах, так и не успев сорваться. В мгновение ока тиран перенёс меня обратно в свой замок, в уже знакомую мне комнату с огромным окном, из которого я вновь увидела розовые облака. Лаорт стоял близко, совсем близко и широко улыбался.

— Ты меня удивила, княжна. Но я рад…

— Что за балаган ты устроил? — тут уж я не смогла сдержаться, — мой отец… Теперь его ославят на всё Межгорье!

— Поверь, скорее, будут славить меня. Я бы всё равно забрал тебя после брачной ночи.

— Что ж ты не дождался? Или нет. Давай по-другому! Позавчера Кассиль мог сделать то, чего ты так хотел. Но ты вышвырнул его прочь, а меня обозвал шлюхой! А сегодня ворвался в замок и заявил о том, что женишься на мне! Я чего-то не понимаю, Лаорт…

— Я передумал.

Лаорт отошёл от меня и опустился в кресло. Пальцы его сжимали подлокотник с такой силой, что даже побелели.

— Это сделает мой брат, Танон. И не спорь, Рейна. Это ради тебя и меня. Ради нас обоих. По-другому не будет. Ты при всех сказала мне «да».

— Отец ведь заключил с тобой сделку ради мамы, так? Ты готов был забрать её жизнь?

— Нет, Рейна, — серьёзно сказал тиран, — я бы этого не сделал. Поверь.

— Обещай, что не расторгнешь сделку!

— Я не стану ничего обещать, — похоже, он начинал злиться. Да, я помнила про тартары и обещания, но сдаваться не собиралась.

— Тогда я выпрыгну из окна! Со скалы. Да откуда угодно. Прямо в этом платье.

— Я ничего глупее не слышал… Но, так и быть. Обещаю. Довольна?

— Почти, — я улыбнулась и подошла поближе, — я говорила про условие, тиран.

— Вот как? — Лаорт недобро прищурился, и мне, признаться, на мгновение стало страшно. Но лишь немного. Этот хитрец прекрасно помнил о том, что я говорила, а мне больше нечего было терять. Он обещал не трогать матушку, а кроме этого меня лишь одно сейчас интересовало.

— Я хочу, чтобы ты отпустил Адиса.

— Рейна! — воскликнул тиран. И, похоже, сейчас он действительно разозлился.

— Просто отпусти! Ты держишь его, я знаю…

— Нет, княжна.

— Тогда я не стану спать с твоим братом. И не жди. Можешь делать, что хочешь…

— Я не могу.

— Великий тиран не может? — рассмеялась я, чувствуя во рту странную горечь, — Смешно слышать!

— Я не могу отпустить того, кого давно нет. Рейна. Он не сможет выйти отсюда. Никогда. И это не от меня зависит. Так что прекрати свою истерику… Сегодня свадьба. Ты моя невеста. И больше я ни о чём не хочу говорить.

— Позволь мне хотя бы увидеться с ним!

— Нет.

Я подошла ещё ближе и положила ладонь поверх руки тирана. Странно тёплой и мягкой наощупь. Он неожиданно вздрогнул, и лицо его посветлело.

— Просто увидеться, Лаорт. Пожалуйста. Я больше ни о чём не попрошу.

Тиран задумался. В глазах его появилось странное выражение. Мне показалось, будто он сейчас взорвётся. Но в следующее мгновение Лаорт сбросил мою ладонь со своей, и лицо его вновь стало спокойным и равнодушным.

— Я позволю, Рейна.

— Наедине!

— Но после этого ты пойдёшь прямиком к Танону.

— Да хоть к дьяволу, — выпалила я.

— Могу устроить, — прошипел тиран.

— Не сомневаюсь.

Мне было всё равно — что Кассиль, что Танон, что дьявол. Главное, чтобы подействовало зелье. А то что ли зря его готовила…?

Глава 38

Рейна

Я до последнего боялась, что Лаорт передумает. Однако он сдержал слово — тот, кто не может лгать. В следующее мгновение я очутилась в саду. На том же самом месте, где мы расстались с Адисом. Я видела издалека серебристую гладь реки, огромные валуны, усыпавшие берег. На этот раз тумана не было, и можно было рассмотреть каждый кустик, каждый стебелёк травы, удивительно нежной и пушистой, словно бархат. Я ещё помнила, какая она наощупь…

Сзади послышались тихие, но твёрдые шаги, и с сердцем начало твориться что-то невообразимое. Сначала оно замерло. А после затрепетало, словно пойманный в ладошку мотылёк, и я повернулась — медленно, как будто боялась, что спугну его. Маленькое мгновение счастья.

Адис…

Стоял передо мной всё такой же высокий, красивый. И-под капюшона светились ярко-голубые глаза. И руки сами потянулись к нему навстречу…

Ох, Рейна… Нельзя же так. Ты знатная княжна из славного рода владык. Но голубая кровь растаяла и побежала по телу горячими ручейками, когда я поверила в то, что он наконец-то рядом…

ОН…

О, Многоликие боги ярости, как же я по нему скучала…

— Ты хотела меня видеть, княжна? — просто спросил Адис, словно ничего не произошло, и внутри всё перевернулось от разочарования. Разве это всё, что он мог мне сказать? Да уж, совсем не то, что я ожидала услышать…

— Лаорт пытается убедить меня, что тебя нет, — тихо сказала я.

— Я не буду спорить с тираном… Но в чём-то он прав. Того, кого ты видишь перед собой, на самом деле нет… Я просто сущность, скитающаяся по преисподней.

— Неправда, Адис. Ты есть… ты настоящий… Я не знаю, чем он тебя держит. Но я выясню. И тогда…

— Что «тогда», Рейна?

— Мы уйдём отсюда. Вместе. Я обещаю.

— Ты не понимаешь, — он взял мои ладони в свои и прижал к губам, — моя неугомонная княжна. Я никогда не смогу покинуть преисподнюю и жить в поднебесье. Никогда. Если бы был способ, я бы его уже нашёл.

— Адис… Не говори так. Не может быть, чтобы выхода совсем не было.

— Тебе лучше обо всём забыть. Поверь. Я не…

— Не указывай мне, что делать, Адис! — перебила я, — я не стану… не хочу забывать!

— Но почему, Рейна? Почему ты такая упрямая? Неужели нельзя просто…

— Нельзя, — улыбнулась я, чувствуя, как по щекам бегут предательские слёзы, — нельзя, Адис! Ты не понимаешь…


«Ничего не понимаешь…

Я просто люблю тебя…

Люблю. Люблю. Люблю…

И всё остальное уже не имеет значения…»


О, Горы, надеюсь, я не сказала это вслух!

Адис

Не знаю, в какой момент сорвало крышу. Но от этого едва слышного «люблю» в голове пронёсся ураган, сметая остатки разума, особенно, когда решился в это поверить.

Я захлебнулся в ней, словно в бочке вина, ощущая телом целый букет её чувств — от сдавливающей горло нежности, до страсти, такой бешенной, что стало жарко внутри самого себя.

И это всё… для ничтожной тени, которая никогда не сравнится с ослепительным блеском Лаорта? Даже злость берёт…

Эх, Адис, чем же ты это заслужил, простой скиталец?

Хотя… какого дьявола! Она стоит передо мной в этом сияющем свадебном платье, а вместо привычных коротких завитушек на плечи спускаются шикарные пряди золотистых волос.

Рейна…

Невероятно красивая.

Несносно желанная…

И только моя…

Невеста…

И я подумал, что это мгновение больше не повторится. Вот так, как сейчас, моя неугомонная княжна больше не будет на меня смотреть. С такой страстью, с такой любовью…

Как можно было так просто отказаться от этого?

И я потерял голову. Полностью потерял, целуя такие любимые губы, уже успев позабыть, с какой яростью она отвечает на поцелуи, как крепко прижимается ко мне. И как же, дьявол, мне этого не хватало! Эти несколько недель, проведенные рядом с ней, наверное, лучшее, что случалось в моей жизни…

Я стянул с неё платье и словно опьянел. Её кожа светилась, и хотелось трогать её всю — мять, гладить, прижимать, пока она не начнёт стонать и выкрикивать моё имя…

Рейна вытащила полы моей рубашки и запустила под неё ладони, лаская грудь. Затем потянулась к поясу, но тут уже я не стал дожидаться и сбросил остатки одежды на землю. А потом уложил её на траву и опустился сверху.

Хотел, как раньше, просто её приласкать, насладиться тем, как она стонет…

Я сунул палец между её ног и почувствовал, какая она влажная, и уже не просто готова, а даже плавится от страсти. Она выгибалась, как кошка, царапая коротенькими ноготками мою спину.

К дьяволу всё! Она создана для меня… солнечный лучик для лунного ветра…

Создана для МЕНЯ…

Разве я могу отдать её кому-либо?


Я приподнял её ягодицы и вошёл, почти не чувствуя сопротивления. Рейна лишь слегка поморщилась, принимая меня целиком. Тонкая преграда лопнула, и пару секунд я наслаждался ни с чем несравнимым чувством первого обладания, а затем меня понесло. Толчок за толчком я наполнял её всю собою, и тело пронзало молнией от каждого её стона.

Хотелось думать, что я смогу остановиться. Но в самый последний момент она задрожала, вскрикивая. И я словно умер, заново родившись в просто фантастической волне оргазма. Такой силы, что завопило всё моё существо.

— Рейна, — прошептал я, целуя её губы, — Рейна…

На языке вертелись тысячи слов, но они будто прилипли к нёбу, и я молча наслаждался тем, как она тает подо мной, застенчиво поглаживая ладонями мои взмокшие от пота плечи…

Кажется, я и впрямь её полюбил…

Дьявол, что же я наделал…


Рейна всхлипнула, хватаясь за горло, а затем уставилась на меня своими васильковыми глазами, не понимая, что происходит. А я мог лишь смотреть, с ужасом понимая, что она меняется…

Моё проклятие хлынуло в неё вместе с моим семенем, и теперь прорастало, неумолимо поглощая существо. Слишком опасно находиться рядом…

Слишком…

Слишком велико искушение избавиться от этого наваждения раз и навсегда.

Я скатился с неё и торопливо натянул одежду.

— Адис, — позвала Рейна, глядя на меня с удивлением.

Я не знал, что ей сказать. Мне просто нужно было убраться подальше. Пока мы оба не наделали глупостей. Ещё больших, чем за несколько последних мгновений.

— Почему ты…?

Рейна потянула на себя платье, прикрывая грудь. Слава Многоликим, я просто не мог туда смотреть. Она попыталась поймать меня за руку. Зря. Не самый подходящий момент. Я уже чувствовал, как меня пробирает холод вечности до самых костей…

— Ты ни в чём не виновата, Рейна… Но тебе лучше сейчас меня не трогать.

Я развернулся и побежал, стараясь не думать о том, как побелело её лицо, а глаза засверкали от обиды…


Дьявол, что же я натворил!

Рейна

Мне кажется, если бы Синие Горы рухнули мне на голову, это было бы не так больно, как эти его последние слова…

Я ничего не понимала, но было невыносимо горько. Так горько, что стало невозможно дышать.

Как он мог оставить меня одну после таких невероятных ласк? Не хотелось верить, что он сделал это нарочно…

После всего того, что мы пережили вместе в Преисподней, он просто не мог со мной так поступить! Гордость бунтовала, но сердце упрямо отказывалось верить…

Нет, нет, нет… и ещё раз «нет».

И что теперь делать, я даже не представляла…


По обнажённой коже пробежал ветерок. Я подобрала платье и с трудом натянула. Пальцы были холодными и не хотели сгибаться, а волосы путались в завязках. Меня бил озноб, а грудь невыносимо болела. Хотелось забраться куда-нибудь и забыться сном, лишь бы не думать о том, что случилось…

Однако я заставила себя встать и побрела к замку, где меня ожидал новоиспеченный муж. Что ж, теперь он может быть доволен. Уже нет необходимости идти к его брату, можно прямиком в его собственную постель. Правда, от одной лишь мысли об этом меня пробирала дрожь.

Я не могла его сейчас видеть, просто не могла, ни за какие коврижки. Поэтому я подобрала юбки и побежала, куда глаза глядят. Миновав сад, я проскользнула в замок и, путаясь в лабиринте бесконечных коридоров, пыталась найти укромный уголок. Но то и дело возвращалась в уже опостылевший мне зал.

Слава Горам, Лаорта там не оказалось…


Он появился, когда я совсем уже выбилась из сил и, взобравшись на подоконник, села, прислонившись спиной к мраморному косяку.

Я даже не сразу заметила тирана, застывшего в кресле, словно ледяная статуя — невыносимо белого, мрачного и холодного. Лицо его казалось отстранённым, однако глаза нехорошо сверкали, и я поняла, что под маской его равнодушия бушует самая настоящая буря. Всё опять пошло не так, как он хотел. Не так, и не с тем…


Я не знала, что сделает со мной Лаорт. Сейчас это не казалось таким уж важным — хуже, чем я себя чувствовала, уже не будет. Хуже просто не может быть.

Но всё же его упрямое молчание нервировало. И этот его хмурый взгляд…

Уж лучше бы он снова сказал какую-нибудь гадость. Можно было бы хотя бы представить, чего ожидать.

— У меня больше нет того, что так тебя пугает, тиран, — сказала я, лишь бы нарушить тишину.

— Иди в свою комнату, Рейна, — голос его казался глухим, словно из бочки, и невыносимо скрипучим, — после поговорим.

Оказывается, у меня здесь уже есть своя комната, надо же. Он опять всё продумал и решил за меня, самодовольный болван. Всё, кроме Адиса. И что-то подсказывало мне, что Лаорт приложил к его внезапному бегству руку. Но как он может управлять столь могущественным существом, не побоявшегося даже Валлиара? Чем же его держит этот равнодушный властитель.

— Почему он всё время уходит? Скажи правду, тиран.

— Он не так хорош, как ты себе представляла, Рейна. Далеко не так…

— Ненавижу тебя, — сорвалось с моих губ прежде, чем я подумала.

Лаорт подался назад, вжавшись в кресло, и даже отсюда я слышала, как хрустнули каменные подлокотники. Сердце предательски ёкнуло, и я невольно зажмурилась, ожидая, что на меня обрушится буря, однако неожиданно услышала пение лесных птиц.

Что за наваждение? Какие ещё птицы в преисподней? Я слегка приоткрыла глаза и обнаружила, что сижу на лесной поляне, залитой солнцем. А рядом щебечут соловьи, краснощёкие болтушки высовывают из-за веток свои любопытные мордашки.

— Рейна-Рейна!

— Ты откуда здесь?

— С неба свалилась?

— Какое у тебя платье!

— Ну прямо красавица!

— Спасибо, родные, — прошептала я, — только мне сейчас совсем не до вас.


Тиран меня отпустил. Не знаю почему. Но совершенно не хотелось об этом думать. Сердце болело так, словно в него вогнали огромный кол, а грудь пылала самым настоящим жгучим пламенем. Больно, как больно…

Я торопливо поднялась, отряхнув мелкие листья с белоснежных юбок, и понеслась домой, особо не разбирая дороги, прыгая по кочкам и сбивая пальцы ног в кровь. Бежала, а ветер на лету сушил мои слёзы. Но боль не становилась меньше, напротив. Добравшись до родительского замка, я едва могла дышать от боли.

* * *

— Бог мой, Рейна!

Матушка повисла на моей шее, прижимаясь всем телом, и тряслась от едва сдерживаемых слёз. Я чувствовала, как мой ещё нерождённый брат бурно протестует, толкаясь ножками, и невольно улыбнулась, положив ладонь на тугой живот. Мне так много хотелось рассказать ей, так хотелось спросить совета, однако я понимала, что матушке и так пришлось нелегко, особенно после утреннего кошмара, которым обернулась такая долгожданная свадьба.

Отец выглядел раздосадованным, а дед был откровенно зол.

Я могла себе представить, в какой ярости сейчас Кассиль Яр, навязчивая красная плесень, однако радости не испытывала. И даже откровенно ликующее лицо Флоризель меня совершенно не волновало.

— Он тебя тронул? — осторожно спросил отец. Я смущённо опустила взгляд и покачала головой.

— Тогда почему отпустил?

— Я не знаю. Просто отпустил и всё.

— Сначала при всех объявил своей женой, потом забрал, — пробормотал дед, — и вот ты вернулась обратно. Если он хотел посмеяться над нами, то это ему удалось.

— Но чем мы его обидели? — матушка удивлённо качала головой.

— Слишком много должны, — сквозь зубы сказал отец.

Знал бы он, как ошибался. Но я не стала ничего говорить. Пусть лучше думают, что тиран меня прогнал. Возможно, так оно и было на самом деле. Строптивая «игрушка» в очередной раз поступила по-своему. Только теперь она ему, увы, не интересна…

— А что сказали Яры? — поинтересовалась я, чтобы перевести тему.

— Эх, — дед нервно махнул рукой и сплюнул на пол, — спроси лучше, что выкинула твоя сестрица!

— Отец!

Я вдруг заметила, как мама стыдливо отвернулась, а Флоризель опрометью бросилась вон из зала, и мне показалось, что глаза её подозрительно блестят.

— А что я такого сказал, Ирвальд? У тебя две сумасшедшие девки! Срам, да и только. Это ж надо додуматься предложить жениться на ней вместо сестры!

— Было бы совсем неплохо, — заметила я.

— Да, — откуда-то из-под моих юбок донёсся тихий шёпот Миклоша, — только вот пока тиран «сватался» она успела смотаться в свою комнату и притащила какую-то тряпицу. Затем, когда Кассиль сидел, пришибленный и мотал головой, она ему лоб этой тряпицей обтёрла. Он потом гонялся за ней по саду, как молодой петух… жениться не хотел, зато требовал кое-чего другого… В общем, слава Горам, вскоре он упал и забылся мертвецким сном.

— Что на него нашло?

— Жена Авгура учуяла приворотное зелье. И хорошо, что Яры его не распознали…


Вот тебе, и сестрица! Я, конечно, не сильно сведуща в приворотном колдовстве, но судя по тому, что Кассиль уснул, могу предположить, что это было именно то зелье, на маковых цветах, которое мы готовили…

Всё-таки умудрилась подмешать какой-то гадости, плутовка…

Интересно, кому она всё-таки собиралась устроить брачную ночь? Мне или себе?

Как хорошо, что ничего не получилось.


— И как нам теперь быть? — робко спросила матушка, — если они снова захотят стереть ей память?

— А мы им пока об этом не скажем. Пусть думают, что её забрал тиран, — ответил дед, — то-то они испугались, когда он появился. Никто и слова ни сказал…

* * *

Родители с дедом ещё долго обсуждали произошедшее, а я, сославшись на усталость, отправилась в свою комнату. Никого не хотелось видеть, даже Миклоша, робко царапавшегося в дверь. От мелкого проказника у меня обычно не было секретов, но сейчас я совершенно не готова была с ним говорить.

Я забралась с ногами на подоконник и долго смотрела на звёзды, затем глубоко вздохнула, спрыгнула на пол и побрела к кровати, на ходу сбрасывая одежду.

Некогда белоснежное платье легло мерцающим ворохом на пол. Несколько капелек крови на внутренней юбке напомнили о том, о чём я предпочла бы забыть…

Но не могла…


Его руки, его губы, его плоть внутри меня…

Это было не так, как раньше. Намного ярче, острее, а его глаза, когда он проникал в меня, полыхали, как пламя, в котором хотелось снова и снова сгорать.

И мне опять стало жарко, а боль в груди казалась просто невыносимой. Я положила ладонь туда, где было особенно больно, и вдруг почувствовала, как пальцы дотронулись до чего-то холодного, твёрдого, похожего на рукоять?!

Я отняла руку, и в изумлении поднесла к лицу. Пальцы сжимали нож. Короткое узкое лезвие, блестящее, как зеркало. На навершии сверкал голубой камень размером с грецкий орех.

О, Многоликие боги Ярости, что это?

Окно неожиданно распахнулось. Ставни с тихим стуком ударились о каменные стены, а в комнату ворвался ветер. Тёплый, ласковый, нежно взъерошил волосы на макушке и скользнул по щеке.


«Только твоей рукой, — шелестел ветер, — и той, в которую вложишь…»


Сталь постепенно нагревалась в ладони, и я, откровенно, не знала, что делать с этим странным ножом. Как вдруг грудь опять заколола, будто притягивая мою руку. Я невольно дотронулась до того места, откуда появился нож, и он исчез, словно растаял в воздухе.

Может, мне померещилось?

Я убрала ладонь, затем снова прикоснулась к груди. Нож опять появился, готовый скользнуть в мои пальцы…


«Ты…ты…ты… только ты, одна» — шептал ветер.


Я захлопнула ставни, забралась в кровать и натянула одеяло до самого подбородка. Что это? Что происходит со мной? Чей это голос?


Я совершенно ничего не могла понять. Так и уснула, в раздумьях…

* * *

Мне приснился странный сон.

ночь…буйно цветущий сад… девушки, совсем юные, резвящиеся среди кустов…

воин… невероятно красивый и статный, наблюдающий за ними горящими глазами…

из-за облаков робко выглядывает полная луна…

маленький, едва заметный дождь капает с почти ясного неба…и шёпот…

— Эй, ветер, кажется, она стащила один из запрещённых артефактов Красных Гор!

— Она этого не сделает…

мужской уверенный смех…

Луна распадается на две половинки и на траву падает нож с голубым навершием…


Я вскрикнула и проснулась, села на кровати, и перед глазами пронеслось видение: кто-то стоял надо мной. Высокий, светловолосый, голубоглазый, с надменным лицом.

Многоликий…

Он протянул руку к моей груди, затем отдёрнул. Резко, словно обжёгшись. И исчез.


«Только добровольно, любимая…»


О, Горы, во что ты опять вляпалась, Рейна?

Глава 39

Руслан

— Давай убежим. Сегодня же! — робко предложила Милина, — отец грозится сосватать меня купцу. Ты ведь знаешь, он никогда не позволит нам…

— Да, — Руслан скривился, — я всего лишь зодчий. Без роду без племени…

— Неправда, — девушка сгребла его мозолистые натруженные ладони в свои и прижала к щеке — мягкой и шелковистой, как у младенца, — у тебя золотые руки. А какая слава идёт!

— Да, Милина! Слава! Князь обещал вольную и чин первого зодчего княжества тому, кто построит терем краше всех! Такого шанса больше не будет.

— Но ведь Пётр Воеводский тоже славный зодчий. Говорят, ему сам дьявол помогает. Тебе ли тягаться с ним?

— Ты в меня не веришь? — он со злостью убрал ладони.

— Верю, — Милина грустно опустила глаза, — но неспокойно мне… Давай убежим!

— Нет! И не спорь. У нас будет всё, Милина… Всё…

А оказалось, что ничего…

То ли Воеводскому и впрямь помогал сам дьявол, но у Руслана с самого начала не заладилось. Помощник его ногу сломал, а боярин какого-то лешего решил баню строить, и никакие увещевания Руслана слушать не желал. Видно, не хотел терять зодчего…

И рос терем Петра — такой, что любо-дорого поглядеть. Златоверхий, с резными коньками. Люди шли мимо — оглядывались, улыбались. А Руслана злоба брала…

В его тереме только сруб стоял…

Милину к тому времени выдали за купца. Знатный оказался купец. Смазливый, богатый. Тоже Воеводскому терем заказал — для жены своей ненаглядной…

Руслан уже и спать не мог, думал с горя пойти утопиться…

А потом в деревне появились торговцы, которые шёпотом, крестясь, поведали о существе, которое заключает сделки…


И теперь зодчий снова висел на этом чёртовом кургане, слушая рассказы проклятых ягод. Странный день сменялся не менее странной ночью, и всё словно вращалось по кругу, пока, однажды, к нему снова подошёл он…

То ли человек, то ли дьявол… Скорее, последний. Боязно, до ломоты в зубах…

— Ну, здравствуй, Руслан.

Он откинул назад свои длинные волосы и протянул руку.

Стебли плюща расползлись, выпуская жертву, и Руслан упал на траву. Дрожа, как осиновый лист, мужик прижался спиной к кургану и прикрыл ладонями лицо.

— Ты ещё помнишь, почему ты здесь, зодчий?

— Помню, — прошептал Руслан и внезапно расслабился, обречённо уставившись в небо. Если бы он мог повернуть время вспять, то никогда бы не спускался в преисподнюю и не заключал эту сделку…


— Ты и впрямь хочешь, чтобы всё сгорело синим пламенем? — спросил Лаорт.

— Да, синим, — воскликнул Руслан. Для храбрости он изрядно хлебнул вина, поэтому слегка пошатывался, и облик белокурого исполина то и дело расплывался перед глазами. И от этого он ещё больше злился, пиная ногой цветы, рассыпанные по полу, и морщился от запаха тлена.

— Вместе с Воеводским и купцом проклятым! Пусть мучаются! А мой терем… будет таким, чтобы веками про него вспоминали!

— А что я получу взамен?

— Да хоть душу! Больше всё равно дать нечего…

— На что мне твоя душа… коль её у тебя нет…

— Тогда что? Не томи!

— Хорошо, я дам тебе, что хочешь, а взамен ты послушаешь немного зачарованный плющ. Он любит поговорить…

— Немного? Это сколько?

— Пока в преисподней не взойдёт настоящее солнце, — тиран ухмыльнулся, а взгляд его стал ледяным.


— У тебя есть шанс всё исправить, зодчий.

Руслан пожевал губами, прикидывая, чего можно ожидать от этого существа, и в глазах внезапно вспыхнула надежда.

— Я хочу выбраться из этого адского места! Очень хочу!

— Тогда тебе придётся сделать невозможное…

Взмах руки, и они оказались в полуразрушенном замке.

Руслан с интересом осматривал стены, проводил дрожащими руками по фрескам, даже опустился на пол, ощупывая мягкую поверхность. Щёки его порозовели, и он то и дело восхищённо прицокивал языком.

— Я ещё никогда не видел подобного чуда. Этот зодчий, должно быть, от Бога! — в голосе звучала ревность, как у всякого художника, с изумлением взиравшего на творение более искусных рук.

— Ты сможешь отстроить его?

— Да это же… это же сколько работы! — воскликнул Руслан, — да и камень этот.

— Это особый камень. Он отражает солнечный свет так, что не остаётся ожогов.

— Как луна?

— Да, — задумчиво пробормотал «дьявол», и холодные голубые глаза его сверкнули. Руслан даже перекрестился со страху — как луна отражает солнце, смягчая его палящие лучи.

— Где ж мне такой взять?

— Тебе помогут. И достанут любой камень, какой понадобится. Главное, ты должен сделать так, чтобы она захотела здесь жить.

— Она — это золотоволосая княжна? — осторожно спросил Руслан.

«Дьявол» не ответил. Подошёл к фреске и провёл пальцем по драгоценным камням, из которых был выложен глаз невероятно красивой женщины.

— Этот замок… Самое моё любимое место в преисподней. Он слишком долго стоял недостроенным. И уже почти разрушен…

— Я думал, у тебя нет сердца, — прошептал зодчий совсем тихо, но «дьявол» услышал и усмехнулся.

— Я живой, зодчий. Значит, оно у меня есть. Но смотри, если не справишься…

С этими словами он оставил Руслана одного. Зодчий осмотрелся — работы действительно предстоит немало. Восстановить то, что, похоже, разрушалось не одну сотню лет.

Замок, похожий на божественный храм…

Сложно представить, чтобы он не пришёлся кому-то по душе…

Хотя, из того, что он успел узнать о Рейне, её вряд ли можно было бы завлечь богатством и роскошью. «Дьявол» и сам должен понимать…

Глава 40

Рейна

Прошло несколько дней, а потом недель. Тиран не показывался, и я вздохнула спокойно. Должно быть, я и впрямь перестала быть ему интересной.

Слава Горам, никто не заметил нож на моей груди, хотя матушка постоянно забегала в комнату, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке, да и милая сестрица то и дело совала свой нос.

Похоже, его видела только я…

Боли в груди больше не было… но в сердце занозой сидела тоска…

Иногда, украдкой смотря на небо из распахнутого окна, я представляла себе розовые облака, фениксов, парящих под самым сводом преисподней…


Ох, Адис, как же я тебя люблю… и ненавижу тоже. И совершенно ничего не могу понять…


В то утро я проснулась и долго возилась перед зеркалом, то расплетая, то заплетая косы. Пальцы плохо слушались, и пряди то и дело выскальзывали из рук, и я уже думала плюнуть на всё и позвать Зельду, как вдруг краем глаза уловила какое-то движение за окном. Я подошла и выглянула наружу. Так и есть. Около конюшен приземлились три огромных ядокрыла. Наездники в богатых одеждах, сверкающих золотом, стремительно соскочили вниз и направились в замок. Все трое были широкоплечими, с красно-коричневыми лицами. И сердце невольно дрогнуло.

Яры. Что ещё им понадобилось? Они вроде как не должны знать о том, что я вернулась. Может, они решили посватать Флоризель? Это было бы забавно…

Но мало похоже на правду. Интересно, о чём они говорят там внизу?

Я вернулась к зеркалу, села на табуретку и продолжила сражаться с непослушными волосами, гадая, как подобраться поближе, чтобы послушать, но не попасться никому на глаза. Но тут зеркальная поверхность пошла рябью, и я увидела два огромных голубых глаза, и сердце оборвалось.

— Как поживаешь, Рейна? — спросил Лаорт.

— Неплохо, — усмехнулась я, гадая, что ещё ему надо.

И тут я почувствовала запах земляники и услышала тихий шорох цветов, ползущих по полу прямо ко мне. Опять? Я вскочила с табуретки и схватила её, норовя пристукнуть надоедливые стебельки.

— Нам нужно поговорить, — глаза тирана побелели, и я заметила крошечные молнии, мелькавшие в уголках. Края моей сорочки были распахнуты, и я поняла, что он смотрит на нож. Вот как? Значит вот почему он появился…?

Как и тот Многоликий… Да чтоб им пусто было!

Никто его не получит. Никогда. Я могла лишь предполагать, каким образом у меня появилось это колдовство, и почему оно не даёт всем покоя. Но я твёрдо знала, что если оно попадёт в чужие руки, это будет плохо. Для меня. И для Адиса…

Поэтому Лаорта не стоило подпускать слишком близко.

— О чём? — спросила я, незаметно приближаясь к зеркалу.

— Ты вообще-то моя жена.

Надо же, жена…

Тиран, если отбросить мою личную неприязнь, пожалуй, самый красивый мужчина Межгорья, мог иметь любую, даже без магии, даже с десятой частью своей власти. Что ж он так зациклился на одной неугомонной княжне?

Я невольно вспомнила его вездесущие цветы на своей коже, и что-то внутри меня ёкнуло. Вряд ли есть женщина, которая устоит…

И сколько же их у него за тысячу лет было? И зачем только я об этом думаю… Вот дьявол!

Будь он проклят со своими цветами!

— Я что-то не помню свадьбы, Лаорт. Не помню брачных клятв.

— Я объявил об этом при всех. А ты согласилась. Что ещё нужно?

— Ничего!

Я пожала плечами и запустила табуреткой в зеркало. Оно рассыпалось на тысячи осколков, а белые стебли стремительно поползли назад. Однако я понимала, что передышка будет недолгой. Сейчас он придёт в себя и соорудит новый портал, поэтому нужно было убираться из замка — куда-нибудь, где много яркого солнечного света.

Я мигом надела штаны, рубаху, стянула волосы в узел и вышла из комнаты. Коридоры были пусты, и я осторожно спустилась вниз, стараясь не попасться никому на глаза. Должно быть, все собрались в приёмном зале — я слышала довольно громкие голоса. Не желая рисковать, я пробралась в кухню и вылезла через распахнутое окно, затем побежала к конюшне.

Карт почуял меня и поприветствовал радостным клёкотом, и я впервые за столько дней искренне улыбнулась.

Да, мой боевой друг, сегодня мы полетаем.

— Как глупо, Рейна, — раздался насмешливый голос Лаорта. Я обернулась и на мгновение застыла от ужаса.

Тиран стоял передо мной в лучах солнечного света, и кожа на его лице пузырилась от ожогов. Со лба стекали капельки пота, а губы подрагивали. Я даже представить себе не могла, насколько ему сейчас больно. Солнце сжигало живьём его плоть, а он стоял и корчил из себя невозмутимого воина, и мне даже стало его жалко.

Совсем немного.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я и бросилась к ядокрылу.

— А что ты будешь делать ночью? Ночью мне лучи не страшны…

Ей-Горы, он даже смеялся. Поверить не могу! В иной раз я бы восхитилась его упорству, ведь это должно быть невыносимо больно. Смело и безрассудно. Если бы он не охотился за мной…

— Послушай, Рейна… то, что ты получила — очень опасно. Для всех нас.

— О чём ты? — мило улыбнулась я.

— Думаю, ты уже поняла… Постой. Мне нужно кое-что тебе рассказать. Обещаю, что не стану тебя насильно волочь в преисподнюю. Ты можешь мне доверять. Только мне, Рейна…

Да-да, я помню…

За тысячу лет можно найти множество способов обойти обещания…


«Только добровольно, любимая…»

Я поняла, Лунный ветер…


Я ещё не знала, что буду делать ночью, но как раз сейчас мне пора уносить ноги. Я свистнула Карту, он подхватил меня на лету, и мы взмыли под самые облака. Летать тиран уж точно не умел, и слава Горам!

* * *

Несколько часов мы носились над Синими вершинами. Я гоняла Карта, не жалея, даже закружилась голова. Ядокрыл быстро выбился из сил и начал хрипеть. Да и у меня в животе уже довольно долго бурчало от голода. Возможно, Лаорт уже поостыл и убрался в своё подземелье зализывать раны.

Так или иначе, нужно было передохнуть. Я опустила Карта на поляну, и он сразу же сорвался в лес охотиться. А я осмотрелась вокруг и, заприметив заросли малинника, пошла туда.

Ягоды были крупными, сладкими. Я с наслаждением набивала ими рот, чувствуя на языке чуть кисловатый приятный вкус. Как много было ягод, а ещё я обнаружила ежевику, и тут меня совсем понесло. Руки были липкими, розовыми от ягодного сока, а я всё никак не могла насытиться. Неожиданно накатила тошнота, и меня вырвало прямо в кусты.

Голова кружилась, и всё поплыло перед глазами, и я опустилась на колени, чтобы не упасть. Откуда ни возьмись налетели болтушки, расселись по ветвям и загалдели:

— Рейна, Рейна, Рейна

— Ягоды ела!!!

— Очень много…

— И потом её тошнило.

— Сильно-сильно!!!

— А замуж так и не вышла…

Негодницы замолчали и спустились ближе, а на любопытных мордашках было написано беспокойство. Эти пронырливые пташки иной раз бывали такими проницательными, что я диву давалась. Но то, на что они сейчас намекали, просто не укладывалось в голове. Рука моя невольно опустилась на живот, и я почувствовала новый рвотный спазм.

— Бедная Рейна, — пискнула одна из болтушек.

— А ну кыш, негодницы, — шикнула я, и пташки разлетелись по сторонам. А меня снова вырвало в кусты.

* * *

— Я, конечно, не могу сказать, что сильно разбираюсь в сущностях, — воскликнула Мальва, — но одно знаю наверняка: нельзя понести от того, кого нет. Так что твой Адис наверняка существует. Вполне даже.

Я лежала на лавке и слушала её вполуха, думая о том, как теперь быть. Опозоренная на все Межгорье, наполовину замужняя княжна, оставленная любимым, о котором и знает-то с напёрсток… и отчего же я чувствовала себя такой счастливой?

Ещё недавно я и мысли не допускала о том, чтобы быть к кому-то привязанной. А теперь у меня будет ребёнок. Я прижимала ладони к животу, совершенно плоскому, даже впавшему за последние несколько недель, пока я маялась, не в силах впихнуть в себя больше, чем несколько крошек, и понимала: я хочу его, это дитя. Я уже представляла его себе — смуглая кожа, коротенькие чёрные кудри, сверкающие голубые глаза…

— Рейна, хватит валяться, — ведьма трясла моё плечо и махала перед носом мешочком с травами, — нужно что-то делать.

— Что? — не поняла я.

— Я сварю зелье. И ты залезешь в самый большой котёл с очень горячей водой…

— Нет.

Я подскочила на лавке, как ужаленная и со злостью уставилась на Мальву. Что она несёт, глупая ведьма! Как она только могла подумать, что я захочу избавиться от ребёнка Адиса? Он ведь всё, что у меня было от него… Всё, что осталось.

— Это неразумно, моя девочка, — ведьма ласково провела пальцами по моим волосам, но я дёрнула головой и отодвинулась.

— Мальва, скажи, ты хоть раз жалела о том, что родила Данилу? Ты так не охотно говоришь о его отце. Но я вижу: любишь.

— Я совсем другое дело, княжна. Простая ведьма может позволить себе… любить. И позволить растить безотцовщину. Но ты… Ты знатного рода, Рейна. Подумай о своей семье, об отце. Он с ума сойдёт!

— Но не убьёт же, — грустно улыбнулась я, чувствуя, как сердце сжимается в комочек. Мальва права, сто раз права. Родители не поймут…

Ведьма обняла меня и поцеловала в макушку. Я чувствовала тепло, идущее от её тела, почти как матушкино, и мне вдруг стало так грустно, что я не выдержала и зарыдала. А она всё стояла и гладила мои непослушные волосы, и по щекам бежали слёзы…

— Мы что-нибудь придумаем, — едва слышно прошептала я.


Однако весь мой пыл улетучился, когда по пути домой меня перехватил отец. Он велел Карту спуститься на землю, затем схватил меня за локоть и привлёк к себе. Глаза его были тёмными, как грозовое небо, и не предвещали ничего хорошего. Неужели Яры опять что-то потребовали? И почему он смотрит на меня так, будто я опять что-то натворила? До сегодняшнего дня я почти не выходила из своей комнаты.

А ведь мне предстоит ему ещё кое-что рассказать. Оставалось молиться, чтобы момент выпал подходящий, и он меня ненароком не прибил.

Только вот я совсем не ожидала, что такого момента ловить не придётся.

— Знаешь, почему Миклош сегодня выловил всех болтушек в саду и скормил им семена забвения? — спросил отец.

Я догадывалась, но вслух сказать не решалась. Проклятые болтушки. Надо было сразу скрутить им головы…

— Я жду, когда ты мне всё расскажешь, дочь. Значит, Лаорт всё-таки тебя тронул.

— Нет, отец, — я опустила голову, рассматривая кончики сапог, — это не он.

— Тогда кто? Отвечай! И желательно правду, Рейна.

И я рассказала ему всё, о чём раньше молчала, за исключением, пожалуй, ножа. Эту тайну я не доверила даже Мальве. Не знаю почему, но мне казалось, что даже слово о ней, сорвавшееся с губ, могло обернуться бедой.

Отец слушал меня и всё больше хмурился.

— Знаешь, что, дочь! Яры, конечно, невероятно рассержены, тем более что появился ещё один повод…

— Какой ещё повод?

— В их тайник вчера забрался тиран. Они не сказали, что он похитил. Но я понял, что это очень древний артефакт.

— Теперь они думают, что это я открыла ему путь? Но я ведь его так и не узнала!

— Дочка, тиран может проникнуть куда угодно и без тебя. Просто раньше такого никогда не бывало. Они полагают, что ты замешана, говорят, что за тобой тянется след Луны. И они хотят получить ответ на свои вопросы.

— Я клянусь, что ничего не знаю! Лаорт не посвящал меня в свои планы. Да мы почти не говорили. Тем более, о Луне.

— Думаю, он скоро себя проявит, — задумчиво сказал отец, — но к дьяволу Лаорта. Меня волнуешь ты, Рейна. Кассиль Яр — довольно неплохая партия. Сейчас он обижен, но это и понятно. Но он всё ещё влюблён, и это заметно. Возможно, когда ему станет известно, что тиран тебя отпустил, он поостынет и женится на тебе.

— Не хочу, отец! — я топнула ногой, — я его терпеть не могу. С самой нашей первой встречи! Пусть лучше женится на Флоризель. Из них получится отличная пара!

— А возможно и нет, — терпеливо продолжал отец, — возможно, ближайшие лет сто все будут судачить о том, что тиран взял тебя в жёны, а потом вернул обратно, неугомонную княжескую дочь. А если ещё и узнают, что ты понесла… ты представляешь, какая молва прокатится по Межгорью?

— А ещё ты наконец-то станешь дедом, — прошептала я, — очень молодым.

Отец усмехнулся и покачал головой. Затем прижал меня к себе ещё крепче, и зарылся носом в мои волосы. Мне вдруг стало очень тепло, даже жарко.

Неожиданно он меня оттолкнул. Я упала на траву, прижимая колени к животу. Затем отец рывком поднял меня на ноги и приблизил к своему лицу.

— Что он за существо, Рейна?

— Я уже тебе рассказала…

— Дитя только что отбросило меня, словно… Словно защищалось. И не слабо! Но я ведь ничего не делал!

— Наверное, ему не нравится магия ярости, — предположила я. Или оно почувствовало, что ему не рады…

Отец посмотрел на меня так, будто видел впервые. Затем заговорил, но голос его казался глухим, усталым.

— А теперь послушай, Рейна. Домой возвращаться нельзя. Яры караулят вокруг замка. И тиран, что бы он ни задумал, будет там же тебя искать. Так что ты спрячешься в укромном уголке и будешь сидеть очень тихо. Потом мы скажем, что у нас с твоей матерью родилось ещё одно дитя. Только так, и не иначе, Рейна! Никто ничего не должен узнать…

Я обречённо вздохнула. Мне ничего другого не оставалось, кроме как согласиться. Нужно переждать, пока не разрешится вопрос с тайниками Красных Гор и тираном.

И осмыслить, что дальше делать…

А сейчас отец прав. Мне стоило затаиться. Никому, а в первую очередь моему настырному «муженьку» не стоит знать, что наша связь с Адисом выльется в нечто большее, чем кто-либо мог предполагать…


Никто ничего не узнает, Лунный ветер…


А ведь скоро наступит ночь, и солнце не будет ему угрожать, а я пока не нашла, где спрятаться так, чтобы он меня не нашёл.

Что же мне сегодня делать? Я могла летать под облаками, сколько выдержит Карт, но это был не самый лучший выход. Пожалуй, лишь одно существо могло помочь.

Если, конечно, колдун захочет…

* * *

Отец привёз мне самые необходимые вещи, я и вновь полетела в Чёрные Горы. Он, как ни странно, не возражал против того, чтобы я пряталась там. Лишь взял с меня слово, что буду докладывать ему о каждом своём шаге и не стану творить глупости. Как будто сейчас мне было до баловства!

Главное, чтобы Тарьял меня не прогнал.

Я стала возле входа в пещеру и долго стояла, буравя взглядом глухую стену. Пока она, наконец, не расступилась.

— Ну, чего тебе снова понадобилось, княжна, — недовольно спросил Тарьял. Однако я заметила, что краешки его губ дёрнулись. Кажется, он действительно рад меня видеть…

И я тоже, признаться, рада…

Я не знала, чего ожидать от колдуна, особенно после того, как мы расстались в последний раз.

— Спрячь меня от Лаорта, — прямо сказала я, — можно на Небесах. А я… за это я не стану совать свой нос, куда не следует…

Тарьял рассмеялся, и в следующий момент мы очутились внутри его холостяцкой обители среди колдовских источников.

— А теперь рассказывай, княжна…

— Я ожидаю дитя.

Лицо колдуна вытянулось, а взгляд стал задумчивым.

— Это тот парень, который обладает магией лунного ветра?

— Да, и я очень хочу, чтобы никто об этом не знал…

— Это будут нелегко, Рейна.

Тарьял прошёлся по пещере, взволнованно перебирая пальцами амулеты, висевшие у него на шее. И я с удивлением узнала один из них.

Точно такой же мне когда-то дала Камая — благодать Синей птицы. Но откуда он у колдуна? Очень хотелось спросить, но я велела себе забыть об этом. Раз и навсегда. Каждый имеет право на собственные секреты…

В том числе и я…

Часть четвёртая

Глава 41

Ольжанка, 100 лет назад

— Ты должна помочь мне, Мальва!

Оставалось всего несколько часов до казни. Ольжанка металась по темнице, пытаясь разорвать колдовские путы, но на этот раз муж отнёсся к её охране всерьёз. Мораш призвал лучших колдунов, чтобы она, не дай, Горы, не сбежала. Вот, значит, как он её боится…

Можно было бы гордиться собой, если бы всё не было так грустно…

Жалкий синемордый князь! Со своим ублюдочным человеческим наследником. Когда-то Ольжанка была счастлива, что ей, ведьме, которой едва ли светило больше, чем покровительство, удалось отхватить владыку в мужья…

Оставалось только избавится от наследника! И ведь почти удалось!

А Ирвальд? Ирвальд тоже хорош. Неблагодарный сын — ведь разве не ради него Ольжанка всё устроила? Разве не для того, чтобы он стал главным, верховным князем? Вдвоём они могли бы править Синими Горами. Да что там! Они могли забрать в свои руки Совет!

Но Ирвальд предпочёл выбрать отца…

Какое, к дьяволу, благородство! Родовая честь… Ха!

— С какой стати мне тебе помогать? — красноволосая бестия топталась возле решётки, не рискуя подойти ближе. Как будто Ольжанка могла ей что-то сделать. Она ж ведь мать!

Мать… Ольжанка никогда не хотела быть матерью. Дети — это всего лишь способ пробиться к цели, а Мальва совершенно никакой пользы не несла. Случайное дитя от случайной связи с одним из колдунов, к которым она подлизывалась, пытаясь вернуть себе ведьмовскую силу. Потом они благополучно забыли друг о друге…

Хотя теперь нежеланная дочь была её единственной надеждой.

— Ты ведь не такая, как твой брат! — быстро зашептала Ольжанка, — ты меня не предашь…

— Странно слышать это от тебя, — усмехнулась Мальва. Упрямая ведьма.

— Они тебя не любят. Ни твой брат, ни его отец! Мы должны найти способ выбраться и отомстить!

— Мне они ничего не сделали… А в том, что с тобой случилось, ты виновата сама. Ты погубила Тарра, но Мораш тебя отпустил. Зачем ты вернулась? Зачем пыталась его убрать? Он ведь дал тебе шанс. Никто другой бы не дал…

— Потому что я мать наследника! Я княгиня!

— Вряд ли ты нашла бы поддержку. Под стенами замка собрались те, кто жаждет твоей казни! Оказывается, ты стольким насолила… А я… чем я могу помочь?

— Казни не избежать, — сказала Ольжанка, чувствуя, как в горле собрался комок слёз, — но я могу вернуться. Есть способ. Благодать Синей птицы…

Мальва охнула, затем рассмеялась.

— Они существуют?

— Да. Они прячутся в одном из закоулков этого проклятого мира. Я расскажу, как их найти.

— Откуда ты знаешь?

— Я много чего знаю, — горько вздохнула Ольжанка.

— Допустим. Но с чего ты взяла, что они помогут?

— Помогут… Они помогут, Мальва. Их можно заинтересовать.

— Чем?

Ольжанка прислонилась к стене и плавно сползла на пол. Плечи сотрясались от истерического смеха. Как же не хотелось умирать…

Она так молода, у неё столько планов…Она должна победить. Непременно. Но эта юная девочка, которую она ни разу за свою жизнь даже не приласкала, которая, скорее всего, пришла лишь из любопытства, не сможет дать птицам того, что они хотят…

— Есть лишь одно существо, которое их заинтересует. Найди его, прошу тебя, Мальва.

— Этого человеческого ублюдка. Я знаю, что он выжил. Я видела его в Белых Горах. Он ученик одного из этих сумасшедших колдунов…

— Он должен ненавидеть тебя! — воскликнула Мальва.

— Нет… он сильно изменился… но он по-прежнему меня любит…

— Ты уверена?

— Да!

Пожалуй, это было единственное в этой жизни, в чём злобная ведьма была уверена.

Мальва смотрела на неё с сомнением, видно, решая, стоит ли нерадивая мать таких усилий. Однако Ольжанка знала, что она его найдёт. Молоденькая маковица так наивна…

Возможно, ей будет просто интересно, пошлёт ли юный чародей её подальше.

Неважно…

Главное, выдержать это время и не сойти с ума…

А потом она покажет всем, на что способна…

Тарьял

Он никогда не думал, что она позовёт его. После всего того, что было. После того, как она его предала, втоптала в грязь…

Ольжанке вовсе незачем было подсыпать ему зелье, он и так любил её до безумия.

А она… всего лишь воспользовалась им… чтобы избавиться…

Дурак!

Он едва сдерживался, чтобы не закричать, забившись в глухую келью, когда узнал о её казни, но в то же время, ему стало легче. Можно было попытаться забыть обо всём и жить своей новой жизнью, тем более что источник Лунного ветра так сильно его изменил, особенно внешность.

Он чувствовал колдовскую силу, которая росла в нём день ото дня, и она нравилась ему намного больше ярости. Он даже имя себе придумал — Тарьял.

Но он по-прежнему её любил…

Дурак!

И вот теперь он стоял, сжимая в ладонях амулет, который ему одолжил Лунный ветер. С ним можно было найти кого угодно, в любом уголке поднебесья и подземного мира.

— Ты уверен, что она этого стоит? — с сомнением спросил он

— Благодать Синей птицы может её исправить, — грустно улыбнулся Тарьял. Он очень на это надеялся.

Поэтому он двинулся в путь — на поиски невероятного создания, о котором слагали легенды. Ольжанка верила, что он сможет уговорить Синюю птицу вернуть её к жизни.

Значит, он должен хотя бы попробовать…


Амулет довольно быстро привёл его к гнезду, похожему на огромный шатёр, украшенный сотнями сияющих самоцветов. Внутри была она.

Невероятно красивая, статная, с огромными турмалиновыми глазами, которые, казалось, видели его насквозь — каждую мысль, каждую тайну… и даже внезапно вспыхнувшую страсть. Всё-таки, удивительно красивая…

— Значит, ты её любишь? — спросила девушка-птица, игриво танцуя вокруг него, задевая своими точёными локтями, а иногда и грудью — полной, сочной, так что трудно было не смотреть, но Тарьял старался. — Покажи мне, как сильно.

— Что я должен сделать? — спросил он.

— Просто люби меня… так, как её.

У Тарьяла давно не было женщины, а эта будоражила плоть, и всё же он колебался.

— Я ведь не за этим пришёл.

— Но по-другому не получится, — улыбнулась птица, — я должна почувствовать, ради чего отдаю благодать…

Камая

Как же сильно он любил её… Как сильно…

Каждым прикосновением, каждым поцелуем, каждым укусом страсти, каждым проникновением в её лоно… этот юнец буквально сгорал от любви.

Никогда ещё Камая не испытывала таких чувств. Никогда ещё так не наслаждалась лаской, как в его объятиях. Такие крепкие сильные руки, мощные бёдра, кожа, немного влажная, едва заметно пахнущая свежим лесным яблоком…

В её мире почти не было мужчин. Но только сейчас от этого стало грустно.


«Нет-нет, не влюбляйся, синяя птица. Ты можешь только окунуться в его любовь, а потом отпустить его на все четыре стороны, подарив то, что он хочет. Он ведь дал тебе столько страсти, что хватит ещё на несколько лет»


— Я пойду с тобой, — прошептала Камая ему на ухо. Тарьял её не услышал — он спал, обессиленный после ночи ласк. А на следующее утро, едва открыв глаза, вскочил на ноги и потребовал благодать.

— Она не сработает во владениях тёмного тирана. Именно там сейчас находится твоя… женщина. Мне жаль.

— Тогда я приведу её сюда?

— Нет, — Камая почувствовала, как во рту стало горько, — я буду ждать вас у черты пламени. Только так.

— Хорошо, — кивнул Тарьял.

— Это очень опасно. О Валлиаре ходят недобрые слухи.

— Мне всё равно.

Как жёстко и уверенно он это сказал! И у Камаи застучало сердце…

Смог бы он так ради неё? Она была уверена, что да… если бы полюбил… Но его сердце, увы, занято. Интересно, кем? Кто она — женщина, которую он любит?


Едва полог шатра упал за спиной Тарьяла, Камая взмахнула крыльями, погрузилась в невидимый морок и полетела за ним.


Владения Валлиара ей не понравились. Несмотря на богатство и помпезность замка, Синяя птица не чувствовала в этом месте души. Большинство слуг были ожившими мертвецами, у них не было не мыслей, ни ощущений, ни желаний. Пусто и глухо…

Камая никогда не смогла бы здесь жить…

Она с недоумением смотрела на призрак хорошенькой злобной ведьмы, откровенно недоумевая, за что её можно любить? И с ужасом слушала требование Валлиара…

Пройти через Врата? Но ведь насколько Камая слышала, никто не возвращался оттуда прежним. Все становились бездушными безропотными слугами тирана. И этот славный юноша Тарьял — разве заслужил он такую участь?


«Эх, Камая, разве тебе не должно быть всё равно?»


Не всё равно…

Камая смотрела, как колдун возвращается прямиком из ада, и свет в его синих глазах становился тусклым, как умирающая заря. Тогда она отломила кусочек благодати и повесила ему на шею.

Синяя птица знала, что лишается её навсегда, ведь теперь без этого кусочка колдун просто не сможет жить. Зато уже через несколько секунд его глаза опять заблестели, а волосы заструились по спине, вытянувшись почти до пят.

Догадается ли он, что это Камая спасла его душу? Скорее всего, нет…

Но это сейчас было не так уж важно.


На удивление, тёмный тиран не отказался от своего слова и позволил колдуну забрать призрак. Камая видела, как оба прошли сквозь пламя. Теперь настал её черёд. Синяя птица сомневалась — так ли уж она готова подарить ещё немного благодати ЕЙ…

Нужно было немного подумать. Камая взмахнула крыльями, намереваясь покружить над призрачным лесом, и полетела через пламя. Как вдруг её отбросило назад. Более того, крылья вспыхнули и мгновенно сгорели, осыпавшись на землю пеплом. Она опустилась на колени, чувствуя, как волшебная сила покидает тело и стремится к племени, которое пожирало её, словно сочный кусок мяса на обед…

Благодать… ей не хватило той малости, которую отдала Тарьялу…

А позади уже слышались звуки шагов. Сколько их — десятки, сотни?

— Так-так, — раздался грубый насмешливый голос, — что это за красавица к нам пожаловала? Неужто сама Синяя птица?

Валлиар, настоящее

Что ещё было нужно этой несносной бабе? Разве он не окружил её богатством, роскошью, сотней личных слуг?

Разве не её он называл своей царицей? Разве не её сделал единственной официальной женой? Ведь любовниц, случайных смазливых девок, которые расстилались перед ним по одному лишь щелчку пальца, у Валлиара всегда было, хоть отбавляй…

Но нет… Камая всегда хотела на волю. Всегда мечтала о другом, выкрикивая в моменты близости имя этого нахального колдуна. Жаль, что он позволил ему уйти…

Впрочем, колдун сейчас волновал его меньше всего.

Как Камае удалось сбежать? Как удалось вернуть благодать, да ещё и провести скитальца через пламя? Валлиару не давал покоя этот вопрос.

Он целыми днями бродил по преисподней, скрывая свою сущность под мороком амулета. Оранжевые облака сгущались над головой, не давая Многоликим увидеть, что он нарушил обет покидать свои владения.

Странный амулет… Валлиар ещё никогда не встречал таких. В нём чувствовалась какая-то непонятная сила, настолько древняя, что даже он не мог разобрать символы, начертанные на его поверхности. Проклятая ведьма ничего не смогла рассказать, кроме того, что с его помощью можно проникнуть куда угодно и быть скрытым от любых глаз. Откуда взялся такой амулет у существа преисподней? Нет-нет, с ним не всё так просто…

Тёмному тирану очень хотелось его найти. Он шёл по следу, который тянулся через холмы Неприкаянных, через густые заросли лунного терновника и уже слышал, как бьются о берег волны сумеречной реки, как вдруг почувствовал под ногами странное покалывание.

Прямо под его ступнёй лежал кусочек благодати Синей птицы. Валлиар поднял его и усмехнулся. Затем сжал в кулаке и позвал.


Камая прилетела сразу, словно была неподалёку. Увидев мужа, она вскрикнула и рванула в облака, однако сбежать не получилось. Сила благодати тянула её обратно, прямо в расставленные сети Валлиара.

— Чего тебе не хватало, дрянь? — спросил тиран, хватая её за шею.

— Свободы, — прохрипела птица.

— Разве тебе было мало? Разве я хоть в чём-то тебя притеснял?

— Ты знал, что я тебя не люблю.

— А кому она нужна, эта любовь? — рассмеялся Валлиар, — впрочем, ладно. Сейчас меня заботит другой вопрос: как ты смогла сбежать? Ну же! Как вернула благодать?

Он поднял её и приблизил к своему лицу.

— Я ведь знаю твоё имя, Синяя птица… Говори сейчас же!

Камая зажмурилась и замотала головой, однако сети тёмного тирана сковали её тело плотным коконом, сжимая всё крепче, мешая дышать. Благодати осталось так мало…

— Скиталец провёл меня через пламя. А девушка вернула благодать. В ней такая светлая магия невинности…

— Черед адское пламя может пройти не каждое существо. Далеко не каждое. Что у него за магия?

— Не знаю.

— Не лги мне, птица!

Сети скрутили её так, что перед глазами почернело, и стало невероятно холодно.

— Лунного ветра, — обречённо выдохнула она.

— Дьявол!

Валлиар ослабил сети, перекинул Камаю через плечо и зашагал обратно к своим владениям. Он был невероятно зол. Какой же он дурак! Почему он сам не догадался, что это за магия. Все эти века, проведённые в кольце пламени, он полагал, что Алларис мёртв, а источник его запрещён и забыт навеки.

Но Лунный ветер таки бродил по преисподней, прикрываясь магией амулета. И свою единственную, похоже, тоже нашёл…

Многоликие будут счастливы узнать об этом.

Глава 42

Адис, 1000 лет назад

Полёт в Бездну длился целую вечность. И мне уже начало казаться, будто Многоликие заманили меня в очередную ловушку, как вдруг кто-то схватил меня за плечи. Над головой послышался шелест крыльев.

— Ты вовремя, — воскликнул я.

Алларис громко фыркнул и опустил меня на твёрдую поверхность. Я поднялся и огляделся по сторонам. Ничего не было видно, совсем ничего. Кругом непроглядная мгла.

Отовсюду слышались голоса. Некоторые казались знакомыми, но я не мог разобрать, что они говорят.

— Это миражи, Адис, — сказал Алларис, — следуй за мной. Я укажу путь.

— Но разве я могу? — неуверенно спросил я.

— Ты — нет, а я да. Я ведь не заключал сделки с Многоликими.

На багровом лице появилось странное выражение, издалека напоминавшее улыбку. И я подумал, что всё не так уж плохо. Дело осталось за малым — пересечь Бездну, которую ещё никто не пересекал. Это было настолько безумно, что даже становилось весело.

Алларис бодро перескакивал с камня на камень, я едва поспевал следом.

— Ты, похоже, здесь не раз бывал? — догадался я.

— Да, тут есть, где разогнаться. Главное, не очутиться в пасти древнего существа. Они обычно слепы. Но нюх хороший. Поэтому держись за моей спиной.

Я почувствовал дуновение ветра на своих щеках, но ничего не сказал.


Так мы шли несколько часов. А может, и дней — в Бездне это не имело значения. Я почти не чувствовал усталости. Только голод. Желудок бунтовал, требуя пищи, однако по пути мы не встретили не то, что ни одного живого существа. Даже захудалого кустика травы — и то не увидели. Правда, воды было хоть отбавляй. Она лилась отовсюду и пахла скверно. Но всё же это было лучше, чем ничего.

В конце концов, я выдохся и опустился на каменистую твердь, вытянув уставшие ноги.

— Нам стоит поспешить, — пробурчал Алларис.

— Мне нужен отдых. Хоть немного.

Существо недовольно взмахнуло крыльями и село чуть поодаль. Я заметил, что дыхание его стало хриплым. Видно, тоже устал. Тогда почему несётся, как угорелый?

— Времени очень мало, Адис, — он будто читал мои мысли.

— Что-то должно случиться?

Он лишь пожал плечами и отвернулся. Загадочное существо. Я подложил руки под голову и прикрыл глаза, как вдруг услышал тихое пение. Я подскочил на месте и огляделся.

Слева от меня из тумана выплыла девушка. Красавица, каких поискать. И что-то в её облике показалось знакомым. Как будто я уже видел раньше такое пригожее лицо.

— Ортана, — удивлённо прошептал я, — Алларис! Это ведь Ортана? Безумно похожа на свой потрет!

— Да, это она.

— Но почему она здесь? Непала места себе не находила, когда она исчезла.

— Её отправил сюда Валлиар — в наказание за предательство.

— И ты об этом знал?

— Да. Я ведь изначально выбрал её, как хранительницу.

— Но почему ты её не защитил?

— Я защищал. Пока она, стараясь вымолить прощение у Валлиара, не попыталась отдать ему источник. Потом мне стала безразлична её судьба. Не люблю предателей.

— Нужно забрать её отсюда, — решил я, но Алларис мотнул головой.

— Приглядись к ней внимательно.

Ортана пела и кружилась, размахивая руками — то ныряя в туман, то выскальзывая из него. И чем ближе она становилась, тем яснее я мог видеть сквозь неё.

— Тень, — выдохнул я.

— Не совсем. Обращённая Бездной. И теперь нам лучше убираться, пока она тебя не обратит.

Алларис подхватил меня под руки и поднял в воздух, прежде чем Ортана прыгнула, как кошка, пытаясь уцепиться за меня. Я успел взглянуть в её глаза: совершенно пустые. И подумал, что Непале, если я вернусь, лучше об этом не знать.

А вскоре всё пространство под нами заполонили точно такие же обращённые тени, и их заунывное пение ещё долго стояло в моих ушах. Я был рад, что мы убрались оттуда. Особенно потому, что вскоре очутились на поляне, усеянной самой настоящей травой. А кое-где виднелись кустики земляники.

Я встал на колени и принялся собирать ягоды — такие сладкие и сочные, особенно, когда столько дней не ел. Алларис тихо урчал в сторонке, не мешая мне пировать.

— Интересно будет посмотреть на тебя через несколько дней, Адис, — раздался знакомый голос, — когда эти ягоды станут поперёк горла. Как и всё здесь.

Я подскочил на месте и едва не задел подбородок Лиара.

— Ты?

Я с удивлением рассматривал брата, ещё не понимая, настоящий он или обращённая тень. Глаза его были абсолютно белыми, а веки покрыты мелкими тёмными трещинками. Он стоял, опираясь на посох. Очевидно, что только так он мог передвигаться, не видя ничего вокруг. Я осторожно дотронулся до его век, однако волшебства не случилось.

Ожог от огня фениксов не так-то легко вылечить.

— Я могу различать свет и тьму, — сказал Лиар, — так что не мельтеши перед глазами.

— Как ты узнал, что это я?

— Я не знал. Просто предположил, что ты станешь следующим, кого они сюда отправят.

— Здесь есть ещё кто-то?

— Я не встречал. Здесь вообще ничего нет, кроме травы и ягод.

— Значит, нужно выбираться. Алларис, — позвал я, — просыпайся. Ты сам говорил, что нужно спешить.

— Вас двоих мне будет нелегко поднять, — пробурчал Алларис.

— Будем идти осторожно, — пообещал я.

Лиар взял меня за локоть, и мы пошли вслед за крылатым существом. Никто из нас и слова не сказал о том, что случилось в замке отца. О том, как он напал на меня, желая стать первым наследником, а я вынужден был защищаться. Возможно, когда-нибудь нам придётся поговорить, но сейчас самое главное — выбраться отсюда. И я был безумно рад, что сумел его найти. Ведь это не удалось даже Многоликим. Хотя, скорее всего, они просто не желали сюда спускаться. Трусливые Боги…

Какое-то время мы брели молча. А потом Алларис внезапно стал хрипеть.

— Может, передохнём? — предложил я и обеспокоенно дотронулся до его побелевшего панциря.

— Нет, Адис, — проскрипел он, — это всё. Конец.

Алларис схватился обеими руками за выступающие края панциря на груди и раздвинул их. В глаза ударил яркий свет.

— Это первородный источник. Забери его. Ты сможешь. Он мне бесконечно дорог. Спрячь его подальше от глаз Многоликих.

— Что происходит, Алларис?

— Я больше не могу идти. А вам стоит спешить, пока Многоликие что-нибудь не придумали, чтобы помешать тебе выиграть сделку. Совсем немного осталось. Мы уже почти дошли.

— Что за сделка? — спросил Лиар.

— Они обещали могущество тому, кто пересечёт Бездну.

— Вот так просто?

— Не совсем, Лиар. Если бы не Алларис, я вообще не знал бы, куда идти.

— Оставьте меня, — хрипел Алларис, — я больше не могу… Холод вечности выжег всё внутри. Это просто невыносимо.

— Но разве источник не может тебя исцелить?

— Нет, Адис. Он очень ослаб, а то, что меня убивает, почти необратимо. Я долго держался, но сейчас этот холод сводит меня с ума… Прошу тебя…

Я склонился над умирающим и попытался забрать источник, однако он оттолкнул меня, забившись глубоко под панцирь.

— Ломай, — велел Алларис, но в этот же момент источник издал протестующий звук, и меня отбросило в сторону мощной невидимой волной.

— Да, — грустно прошептал умирающий, — я должен был догадаться, что он не захочет меня покидать. Ведь это я его создал.

— Значит, ты и есть Лунный ветер?

— Нет. Скорее, то, что от него осталось после безумной выходки Луны. Но, довольно вопросов — губы умирающего раздвинулись в подобии улыбки, — тебе лучше догнать своего брата. Он явно хочет тебя опередить.

Я выпрямился и осмотрелся вокруг. Лиар действительно исчез. Лишь его посох валялся под ногами. И как это понимать? Брат неожиданно прозрел? Сомневаюсь. Скорее всего, он видел чуть лучше, чем хотел показать. Подлый мерзавец!

— У тебя есть шанс стать первым, Адис. Внутри меня амулет оранжевой мглы. Возьми его. Он укажет путь куда угодно и скроет тебя от глаз Многоликих. И я бы на твоём месте поспешил. Не стоит ждать поблажек от того, кто уже не один раз предал.

— А как же источник?

— Останется со мной.

— В Бездне? Как они и хотели? — я не мог поверить своим ушам, — ты не можешь сдаться! Алларис. Ты ведь сказал «почти» необратимо. Значит, что-то можно сделать?

— Источник тебя примет, если ты сольёшься со мной.

— Я готов.

Алларис тихо рассмеялся. Плечи его тряслись, а кусочки багрового панциря сыпались на землю.

— Если бы всё было так просто…

— А что не так?

— Я погибаю не просто так. Это проклятие. И оно перейдёт на тебя.

— Проклятия меня не пугают. У меня уже есть одно.

— Вот только это необратимо. Если ты полюбишь, Адис, проснётся древнее тёмное колдовство. Многоликие знают об этом. И будут счастливы его отнять.

— Думаешь, я не справлюсь? — усмехнулся я.

— Оно проснётся не в тебе. В ней.

— Тем более.

— Женщины коварны, Адис. Непредсказуемы, как Луна.

— Значит, я не стану влюбляться.

Алларис опять рассмеялся, и на растрескавшихся губах выступила кровь.

— Как бы ты ни хотел, мой мальчик, рано или поздно появится та, что для тебя создана. И, скорее всего, тебя поглотит холод вечности, как и меня…

Глава 43

Лаорт

Тиран сидел на своём кресле, устави