Живые не сдаются (fb2)


Настройки текста:





ИВАН ФЕДОРОВИЧ ХОДЫКИН ЖИВЫЕ НЕ СДАЮТСЯ



ВСТУПЛЕНИЕ

С первых дней нападения на Советский Союз гитлеровское командование подвергало жестоким истязаниям и пыткам захваченных в плен бойцов и командиров Красной Армии.

Издевательства и массовое уничтожение советских воинов не было эпизодическим явлением, зависящим от характера и. настроения какого-нибудь взбесившегося фашистского офицера или солдата. Это была заранее продуманная Гитлером и его сподручными четко разработанная система истребления советских граждан. Вот что показал на Нюрнбергском процессе бывший начальник отдела по делам военнопленных Данцигского военного округа генерал-лейтенант германской армии Курт фон Эстеррейх:

«..В июне 1941 года, через два дня после вторжения Германии на территорию Советского Союза, я получил еще приказ ставки верховного германского командования, подписанный начальником управления по делам военнопленных генералом Рейнеке. — В этом документе, так называемом «комиссарен-эрлас», именем фюрера немецким воинским частям, находившимся в походе, и администрации лагерей для военнопленных приказывалось расстреливать всех поголовно русских военнопленных, принадлежащих к политическому составу Красной Армии, коммунистов и евреев»[1].

Откуда же родилась эта звериная ненависть фашистских вояк к советским людям, где ее корни? Известно, что заправилы Германии воспитывали ее в солдатах годами, тщательно инструктировали их перед походом на Восток.

Все фашистские директивы в отношении советских военнопленных кричали об одном: «Убивать! Убивать! Убивать».

Фашистские палачи создали громадные лагери смерти, где узников уничтожали по специально разработанным планам. Майданек и Освенцим, Бухенвальд и Дахау, Заксенхаузен и Равенсбрюк на протяжении веков будут звучать в устах потомков как проклятие «передовому отряду» капитализма — фашизму.

Но самым зловещим, самым страшным из всех этих концлагерей являлся Маутхаузен, расположенный в верхней Австрии, километрах в двадцати пяти от города Линпа.

Здесь было зверски уничтожено около 123 000 человек, из них советских граждан — 32 180. В их числе известный ученый, доктор технических наук, Герой Советского Союза генерал-лейтенант Карбышев, подполковник авиации Герой Советского Союза Николай Иванович Власов и десятки других видных военных и политических деятелей многих стран Европы.

Но есть в истории этого предприятия смерти страница, которая не была открыта и прочитана до самых последних лет.

В одном углу огромного Маутхаузенского лагеря располагался обнесенный трехметровой гранитной стеной с многими рядами колючей проволоки наверху так называемый «изолирблок № 20», а фактически блок смерти.

В этот блок фашисты заключали особо опасных для них людей, тех, кто, находясь в плену, неоднократно совершали побеги, вели антигитлеровскую агитацию, участвовали в саботаже и диверсиях на немецких предприятиях.

В ночь со второго на третье февраля 1945 года пленные советские офицеры блока смерти подняли восстание и вырвались на свободу. На поимку бежавших были стянуты в окрестности Линца войска, мобилизовано население, прекратились занятия в школах. Сейчас известны имена девяти бывших узников блока смерти, которые остались в живых.

В 1946 году о блоке № 20, о героическом восстании его обитателей — советских пленных офицеров рассказали на Нюрнбергском процессе бывшие узники общего концлагеря Маутхаузен французские свидетели Морис Ламп, Жан-Фредерик Вейт и Фредерик Риболь.

Вот, например, показания Риболя:

«..В Маутхаузене тюрьма, иначе называемая «бункер», стала в скором времени недостаточной для помещения всех тех, кого должны были казнить. Один блок служил пристройкой, это был блок № 20.

Этот блок был рассчитан на то, чтобы в нормальных условиях вмещать 200 человек, в действительности это была каторга для несчастных, число которых колебалось между 1500—2000.

Жизненные условия там были исключительно тяжелые, в десять раз хуже, нежели во всем остальном лагере.

Питание давалось по усмотрению охраны СС, которая иногда заставляла несчастных заключенных голодать по два-три дня, к тому же рацион был гораздо меньше, чем в остальной части лагеря. Иногда суп наливали в желоба, и эсэсовцы смеялись, глядя на людей, которые ели без ложек, прямо руками. Иногда суп наливали в умывальник, и эсэсовцы буквально наслаждались видом этой борьбы за еду двух тысяч человек вокруг бассейна, где едва было место для двадцати человек. Смертные случаи от 30—35 в день возросли до 150 случаев. Жуткие жизненные условия и перспектива близкой смерти заставили этих людей восстать.

Это случилось в начале