Связан молчанием (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


========== Глава 1. Домашний арест ==========

Она шла по улице, с любопытством оглядываясь по сторонам. Она не совсем понимала, чего ожидала, но не этого. Окна мрачных маленьких домиков смотрели на неё враждебно-слепыми глазами. «Уходи. Тебя здесь не ждут», — казалось, говорили они.

«Так вот, где он живёт», — подумала она. Когда она подошла к двери, её сердце затрепетало, как испуганная канарейка. В конце концов, она не видела его больше трёх лет. С тех пор, как он пробежал мимо неё и Луны, приказав им помочь профессору Флитвику, упавшему в обморок в его кабинете. Не упоминая, конечно, ту, казалось бы, несущественную деталь, что крошечный учитель Чар не рухнул бы, если бы Снегг не направил на него палочку с заклятием «Остолбеней» прямо перед тем, как он убил Альбуса Дамблдора, а затем навсегда покинул Хогвартс.

Позже Гарри клялся, что видел его во время Последней битвы, что узнал его худощавую фигуру и надменную осанку даже под капюшоном и маской Пожирателя смерти. Она была слишком занята дуэлью, чтобы заметить. Несколько дней спустя она увидела его имя в газете, в списке Пожирателей Смерти, арестованных после смерти Реддла, наряду с такими как Корбин Яксли, Близнецами Кэрроу и Драко Малфоем.

Ещё через неделю в «Пророке» появилась короткая статья, в которой говорилось, что Северус Снегг, бывший учитель школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, признал себя виновным по всем выдвинутым против него обвинениям и отказался от права на судебное разбирательство. Она предполагала, что после этого его отослали, надёжно заперли в Азкабане. До сегодняшнего дня.

Сделав глубокий вздох, она постучала в дверь. Ей не нужно было стучать — она прекрасно знала, что он даже не сможет открыть дверь, если она не снимет защиту — но это казалось более вежливым. Даже если это был Снегг.

Она нетерпеливо постукивала ногой, ожидая, казалось, бесконечно долго. Как раз в тот момент, когда она собиралась отбросить вежливость и просто войти, дверь открылась с отвратительным скрипом, а пара злобным чёрных глаз уставилась на неё.

— О, Мерлин, теперь они присылают детей. — Услышала она его презрительный голос, когда он повернулся и захромал прочь от двери.

Вам тоже хорошего дня. Поджав губы, она шагнула в дверь, крепко сжимая в кармане волшебную палочку.

— Я пришла за аконитовым зельем.

Тайком она огляделась вокруг, оценивая своё окружение. Тёмная комната была пуста, если не считать потёртого дивана и низкого столика. Все стены от пола до потолка были уставлены пустыми книжными полками. Должно быть, когда-то это была настоящая библиотека.

— На кухне. — Он указал на открытую дверь. — После Вас.

— Нет, Вы первый.

Она не собиралась поворачиваться к нему спиной. Даже несмотря на то, что Брюстер Уитерс, её босс в течение последних восьми месяцев, объяснил, что нападение на неё и захват палочки не принесут Снеггу никакой пользы. Он знал, с какой стороны дует ветер. Что она будет в полной безопасности.

Она уже достаточно хорошо знала Министерство, чтобы его слова не убедили её полностью. Было бы разумнее держать Снегга так, чтобы она могла его видеть.

Кухня была освещена немного лучше, окно выходило в сад. Снегг, очевидно, использовал комнату как лабораторию зельеварения. Несколько котлов выстроились в ряд у задней стенки стойки, как пузатые оловянные солдатики. Большую часть оставшегося свободного пространства занимали банки и бутылки.

Ряд сверкающих ножей на выровненном квадрате из чёрного бархата заставил её на мгновение остановиться. Она искренне надеялась, что Уитерс прав.

На тщательно выскобленном сосновом столе стоял предмет её визита — большой ящик, заполненный рядами аккуратно закупоренных хрустальных флаконов.

— Так Вы попали в Секцию Учёта Оборотней, да? — Он презрительно скривил губы, наблюдая, как она берёт пузырёк и проверяет его содержимое. — Я ожидал, что у Вас будут более высокие амбиции, чем быть опекуном стаи рычащих монстров. Но каждому своё.

— Они не монстры, — вспыхнула она. — Они люди.

— А я-то думал, что Секция классифицируется как часть Отдела Магических Зверей, — произнёс он сладким голосом. — Должно быть, я ошибся.

— Не ошиблись, — ответила Гермиона сквозь стиснутые зубы. — Но я пытаюсь это изменить.

— Ах да. Бедные, подвергающиеся грубому обращению создания. Как им повезло с Вами.

«Просто не обращай на него внимания, — подумала она, сдерживая ответ. — Не доставляй ему удовольствия видеть, что он задевает тебя. Вот чего он хочет».

— Хранилище находится на заднем дворе? — спросила она отрывисто.

Он указал на дверь позади себя.

— Прошу прощения, что не помогу Вам, — сказал он всё тем же шелковистым голосом. — Но если я выйду из дома, это навредит моему здоровью…

Не обращая на него внимания, она открыла заднюю дверь взмахом своей палочкой. С ещё одним свистом ящик с пузырьками поднялся в воздух и поплыл перед ней. На маленьком грязном участке земли за домом — она не решалась назвать его садом, теперь, когда увидела его — были только остатки старой надворной постройки. Именно туда она левитировала ящик. Внутри Министерство установило Транспортное Хранилище. Когда она благополучно переместила аконитовое зелье внутрь, она активировала Хранилище, пробормотав заклинание. Вспышка света и ящик исчез. Ещё одна вспышка, и ящик с пустыми пузырьками и различными ингредиентами для зелья занял своё место, вместе с большой запечатанной картонной коробкой. Она подняла ящик и коробку и повернулась к дому.

Подойдя ближе к открытой двери, она увидела, что Снегг сел на единственный стул, заложив руки за голову и вытянув перед собой длинные ноги. На его левой лодыжке виднелась толстые, уродливые железные оковы, которые привязывали его к дому и торчали из-под потрёпанного подола мантии. Там, где они соприкасались с лодыжкой, кожа была натёртой и влажной, покрытой коркой, сочащейся прозрачной жидкостью.

По словам Уитерса, кандалы были гениальным новшеством, одним из лучших достижений отдела Магического Правопорядка за столетия. Гермионе они показались средневековыми.

Зачарованный нерушимым заклинанием, предназначенным убить его мгновенно, если он покинет так же зачарованный периметр своих стен, что было предназначено для защиты волшебного мира от опасных преступников, таких как Снегг.

Также, по словам Уитерса, это было изобретение, которое предлагало лучшее решение для всех заинтересованных сторон. С одной стороны, это позволило Снеггу погасить хотя бы часть долга перед обществом, а с другой — обеспечить Министерству гораздо более гуманное решение проблемы тюремного заключения, чем охрана заключённого в Азкабане.

Это, наверное, было правдой. Мысль о тюрьме для волшебников всегда заставляла испытывать неудобство. Каким бы мрачным ни было это место, оно всё же лучше, чем холодная сырая камера в Азкабане.

Когда по мановению её волшебной палочки ящик мягко опустился на стол перед ним, он взглянул на неё с усмешкой.

— Я бы предложил чаю, но, похоже, у меня его нет. Жаль. Полагаю, уютная беседа о старых добрых временах может подождать.

— Всё в порядке, — натянуто ответила она, проклиная себя за неспособность придумать более содержательного ответа. Несомненно, сегодня вечером в ванной ей придёт в голову идеальная остроумная реплика. — Мне всё равно надо идти.

— В такой спешке, — он цокнул языком. — Ну ладно. Не буду задерживать.

Когда не было ни малейшего намёка на то, что он собирается встать, Гермиона неловко повернулась к двери.

— Тогда, наверное, я сама найду выход.

Он полностью проигнорировал её, пристально глядя в маленькое, покрытое грязью окно. Поколебавшись, она повернулась и торопливыми шагами прошла через маленькую гостиную к входной двери. Вздохнув с облегчением, она плотно закрыла за собой дверь, радуясь, что с этим покончено — по крайней мере, сейчас.

***

Ровно через четыре недели она снова стояла перед его дверью. Несмотря на то, что был поздний вечер, в этот прекрасный августовский день солнце всё ещё стояло высоко в небе. Собравшись с духом, она постучала в дверь. В этот раз она открылась немедленно.

— Только не снова Вы, — с издёвкой произнёс он. — Ваше начальство не очень-то Вас любит, не так ли? Подруга знаменитого Гарри Поттера, которой велено выполнять поручения таких как Брюстер Уитерс. И все возлагали на Вас такие большие надежды.

— Мне нравится моя работа, — процедила она сквозь зубы, вызывающе вздёрнув подбородок. — Это не Ваше дело.

— Что ж, делайте то, зачем пришли, и убирайтесь. Я не в настроении слушать Вашу болтовню.

— Отлично. — Поджав губы, она пронеслась мимо него. Если он хочет, чтобы она убралась отсюда как можно скорее — что ж, она будет только рада помочь ему.

Когда через несколько минут она вернулась из хранилища, он сидел в гостиной, откинув голову на спинку дивана и закрыв глаза. Он не открыл их, когда она вошла в комнату.

Она воспользовалась возможностью хорошенько рассмотреть его. То, что она увидела, вызвало неприятный приступ боли в груди. Он казался… меньше, чем когда был её учителем. В её воспоминаниях он был выше и внушительнее. Глядя на него сейчас, можно было предположить, что это впечатление было больше связано с его личностью, чем с реальным телосложением.

И всё же, как ни трудно было определить это под просторным одеянием, ей показалось, что он стал ещё более худым, чем тогда. Более бледным. Болезненным. С тёмными тенями под глазами.

Выглядел он неважно. Даже полулёжа он казался напряжённым, нервным. Конечно, он заслужил наказания, но… У неё было смутное представление о том, как обращаются с магловскими пленниками. И хотя Министерство может считать это «гуманным», оно не соответствует её собственным представлением на этот счёт.

Иногда эти магловские чувства были чертовски неудобны

Быстро, прежде чем передумать, она вытащила из кармана банку и поставила её перед ним на стол.

Его глаза медленно открылись:

— И что это такое?

— Мазь, — неловко ответила она. — Для Вашей лодыжки.

Его глаза сузились, а рот скривился в усмешке.

— Если у Вас закончились оборотни, нуждающиеся в Вашей жалости, может, Вам стоит обратить своё внимание вновь на домашних эльфов. Уверен, что есть гораздо более достойные объекты, на которые можно тратить своё сочувствие.

— Прошу прощения, — огрызнулась она, уязвлённая. — Просто подумала… — Ей казалось излишне жестоким добавлять физическую боль к этому мрачному заключению. То, как он хромал в прошлом месяце…

— Просветите меня, мисс Грейнджер, — прервал он её. — Что именно Вы знали насчёт моих договоренностей с Министерством? Я варю им зелья, которые они хотят, а они, в свою очередь, не отправляют меня в Азкабан. Но не заблуждайтесь на этот счёт, это всё ещё должно быть наказанием. В конце концов, я хладнокровно убил человека. — При последней фразе в его голосе прозвучала горечь. — Так что избавьте меня от Вашего неуместного сочувствия. Уверен, никто из Вашего начальства не оценит этого.

— Отлично. Я прослежу, чтобы это не повторилось.

Секунду спустя она захлопнула за собой дверь, кипя от злости. О чём она только думала? Пусть этот мерзавец страдает. Как он и сказал, он это заслужил. Он был убийцей.

О, боги, она так ничему и не научилась? И вот она снова взялась за старое, не довольствуясь тем, чтобы просто оставить всё как есть. Ну, если он не хотел мазь, он мог выбросить её, ей плевать. Она глубоко вздохнула, резко выдохнула. Хватит об этом. В следующем месяце она найдёт кого-нибудь другого, чтобы забрать зелья. Она не вернётся сюда, если есть какой-то способ этого избежать.

***

И всё же четыре недели спустя она снова шла по Паучьему тупику, сама не зная почему. Она ненавидела его за то, что он сделал. Она ненавидела всё, за что он боролся. Она не хотела его видеть. И всё же… она хотела.

Может быть, потому, что она любила головоломки. За исключением головоломок, которые она не могла решить. И эта ветхая лачуга была единственным местом, где она могла надеяться найти недостающие части.

Северус Снегг во многих отношениях оставался загадкой. Как кто-то может в конечном итоге оказаться предателем и убийцей? Как он мог дурачить Дамблдора столько лет? Почему он даже не оспорил выдвинутые против него обвинения? Когда дело касалось Снегга, у неё было больше вопросов, чем ответов.

«Не позволяй ему задеть тебя. Не позволяй ему задеть тебя. Не позволяй ему задеть тебя», — повторяла она свою мантру снова и снова, пока шла по мощёной улице.

Но ей не стоило волноваться. Он молча открыл дверь. Следуя за ним на кухню, она заметила с быстро подавляемой, оправданной улыбкой, что его хромота была гораздо менее заметна. Очевидно, он всё-таки нашёл какое-то применение мази.

Он неподвижно стоял у стола, наблюдая, как она занималась своими делами. Волосы у неё на затылке встали дыбом, когда она почувствовала на себе холодный взгляд этих чёрных глаз.

— Ну, вот и всё. Ещё один месяц работы закончен, — заявила она слишком бодрым, слишком весёлым голосом, ставя ящик с новыми запасами на кухонный стол. Она сунула ещё одну баночку с мазью в ящик с припасами, когда вытащила её из хранилища — она предпочла бы, чтобы он нашёл её там, когда она уйдёт.

Он коротко кивнул.

— Увидимся через четыре недели.

И с этими словами она вышла за дверь. Она не знала, радоваться ей или огорчаться.

Узник смотрел в окно, как девушка уходит, сжав губы в тонкую линию.

Представляла ли она себе, как трудно просто позволить ей прийти, сделать свою работу и уйти?

Одним из немногих развлечений, которые у него были в течение месяца, было наблюдение, насколько сильно он мог вывести какого-то прислужника Министерства, посланного навестить его на этой неделе. Они приходили каждую среду на пятиминутную проверку. Обычно какой-нибудь младший клерк из Департамента Магического Правопорядка, которому случилось вытянуть короткую соломинку на этой неделе. Немногие из них приходили больше одного раза.

Встреча с ней стала дня него приятным сюрпризом. Она была одной из самых нелюбимых его учениц — доводящая-всё-до-конца, всезнающая подруга Избранного. Предположительно, самая блестящая ведьма своего выпуска. Было… забавно наблюдать, как она попадается на его удочку.

И затем она должна была уйти и быть… доброй.

Стало неожиданностью, что она не только заметила рану на его ноге, но и решила что-то предпринять.

Это сделало жизнь чуть более… терпимой.

После этого было неправильно её раздражать.

Кроме того, где-то в прошлом месяце он решил, что, поскольку Министерство должно было послать кого-то за аконитовым зельем, Грейнджер была лучшим вариантом, чем большинство. В отличие от здоровенных мужчин и неуклюжих прыщавых мальчишек, у которых молоко на губах не обсохло, составлявших большинство его обычных министерских посланцев, она была крепкой, здоровой на вид девушкой. Даже симпатичной с ничем не примечательным, свежим лицом.

И когда она говорила с ним, она действительно встречалась с ним взглядом, прямо, несмотря на то, как явно себя неловко чувствовала она рядом с ним.

Это было что-то новое.

Нет, если только она не станет слишком раздражающей, он не сделает ничего, чтобы помешать ей вернуться.

***

Накануне сочельника Гермиона, закусив нижнюю губу, смотрела на календарь в своей кабинке. Рождество всегда было её любимым праздником. Она полностью украсила свою крошечную квартиру. Подарки, которые она купила для всех, были сложены в углу, завёрнуты в яркую бумагу и перевязаны красными лентами. Две дюжины сладких пирожков ждали в кладовке — результат выпечки за последние несколько дней. Завтра она отвезёт их к Гарри и Джинни. Все уцелевшие Уизли тоже придут. Явление на свет маленького Джеймса сыграло большую роль в заживление ран, нанесённых этой семье войной.

К несчастью, в календаре была ещё одна вещь, прежде чем она могла пойти и насладиться праздником.

Она вздохнула. Снегг и Рождество, казалось, совсем не сочетались друг с другом. Что ж, лучше покончить с этим.

Визиты уже вошли в привычку. Её сердце больше не билось в нервном ожидании, когда она стучала в его дверь.

Октябрь и ноябрь прошли без каких-либо происшествий — самый длинный разговор состоялся, когда он сообщил ей, что аконит в этом месяце не был первоклассного качества, и убедился, что Министерство поговорило с поставщиком. Всё это было довольно… скучно.

Эта встреча не была исключением. Войти, взять Аконитовое зелье, обменять его на припасы, всё с минимумом слов и реального контакта, как это было в последние несколько месяцев.

Прежде чем уйти, она неуклюже повернулась к нему.

— Это Вам. — Она вытащила из сумки пакет и протянула ему.

Он даже не попытался взять его.

— Ничего особенного. Просто биография Энгиста из Вудкрофта. Она вышла в прошлом году. — Она до сих пор не понимала, почему решила принести ему подарок, но у неё было смутное ощущение, что просто неправильно приходить в чей-то дом накануне Рождества и ничего не принести. И что каждый раз, когда она смотрела на все эти пустые книжные полки, в ней пробуждался намёк на чувство товарищества. Одно дело — посадить человека под домашний арест, и совсем другое — забрать все его книги. — У меня в конце концов оказался лишний экземпляр. Хорошо написано. Очень интересно, правда. Он был весьма своеобразным человеком, этот Энгист. И я подумала, что Вам понравится, — она замолчала, понимая, что мямлит.

На какую-то долю секунду, когда его пальцы потянулись к свёртку, его лицо охватил голод.

Затем его рука дёрнулась назад, как ужаленная. Он повернулся на каблуках и вышел из комнаты.

Когда она последовала за ним в гостиную, он стоял у занавешенного окна, как аршин проглотил, крепко обхватив себя руками.

— Убирайтесь — прошипел он, не глядя на неё. — Я же сказал, я не нуждаюсь в Вашем милосердии.

— О, пожалуйста, — раздражённо бросила Гермиона. — Это же Рождество. Мне нравится Рождество. Мне нравится дарить подарки на Рождество. Я просто подумала, что Вам может понравиться книга. Это не имеет никого отношения к чёртовому милосердию. Так что Вы можете… отвалить. — Она откинула назад волосы и бросила на него, как она надеялась, испепеляющий взгляд.

Она уже собиралась развернуться и уйти, когда увидела, как уголки его рта дёрнулись вверх.

— После стольких лет, проведённых в компании Рональда Уизли, я ожидал, что у Вас будет более… впечатляющий словарь ругательств.

— Так и есть. — Она вызывающе взглянула на него. — Я просто слишком леди, чтобы им пользоваться.

Ещё одно подёргивание его губ.

— У меня нет ничего, чем я мог бы отплатить Вашу… немилосердность.

— Я ни на что не рассчитывала, — она на мгновение остановилась, собираясь с духом. — Но на самом деле… Я хотела спросить Вас… Я имею в виду, это не то, почему я дала Вам… это не имеет никакого отношения к этому… мне просто интересно…

— Ближе к делу, — приказал он.

— Я хотела бы… — она сглотнула. — Если Вы не возражаете, я бы хотела научиться варить Аконитовое зелье. Вы позволите мне наблюдать? Было бы очень полезно, если бы я работала в Секции Учёта Оборотней и прочее, и я бы…

— Достаточно, — прервал он её пренебрежительным жестом. — Очень хорошо. В следующем месяце, будьте здесь в пять утра.

Надеясь, что она не была похожа на довольного щенка, Гермиона открыла дверь.

— Спасибо. Огромное спасибо. Я приду. И счастливого Рождества.

========== Глава 2. Головоломки ==========

Он встал в четыре, рассеянно размышляя, что заставило его согласиться на то, чтобы надоедливая девчонка наблюдала, как он варит. А потом признался себе, что согласился бы учить «Гарри Чёртового Поттера», если бы мальчишка попросил его, просто для того чтобы отдохнуть от безжалостного однообразия своей повседневной жизни.

Как… отчаянно. Он поморщился, вытирая лицо грубым полотенцем.

Это день может оказаться долгим.

***

Она появилась ровно без пяти пять, потирая руки и переминаясь с ноги на ногу в ожидании на пороге.

— Доброе утро, — поздоровалась она, стуча зубами. — Спасибо ещё раз за…

— Да, да, да, — прервал он. — Может, просто начнём?

Он провёл её на кухню, где придвинул стол к стойке. Горелка и котёл стояли на кухонном столе, который находился гораздо ниже, так что для работы осталась большая часть стола.

— Можете положить свои вещи вон туда.

Гермиона достала блокнот и перо, прежде чем поставить сумку.

— Не возражаете, если я буду записывать?

— Если хотите, — нелюбезно ответил он. — Вы можете встать здесь. Готовы? Первое, что нужно сделать, это измельчить лунный камень…

Она делала скрупулёзные заметки — на что обращать внимание с точки зрения качества, как подготавливать ингредиенты, какие именно использовать инструменты.

— …а потом измельчаете сам Аконит, пока не получите хлопья размером с…

Она почти забыла, каким хорошим учителем он был на самом деле, если хотел. Те немногие занятия, где он действительно наглядно показывал, как готовить зелье, вместо того чтобы обучать их методом проб и ошибок, были захватывающими. Его длинные, изящные пальцы двигались грациозно, идеально скоординировано, уверенные в том, что делают.

Когда с приготовлениями было покончено, он одним нажатием кнопки зажёг горелку. Голубое пламя ожило.

— Теперь ждёте, пока вода не достигнет температуры шестидесяти девяти градусов по Цельсию, прежде чем добавлять высушенную волчью кровь…

Вскоре после девяти часов он убавил горелку и установил таймер.

— После добавления лунного мотылька она должна кипеть на слабом огне ровно тридцать семь минут. — Он указал на одинокий стул, стоявший посреди комнаты. — Можете сесть, если хотите.

— Всё нормально. Я могу постоять, — солгала она.

— Всё, что теперь мне нужно — это снять с кумкватов всю кожуру. Это несложно.

— Могу я задать вопрос? — нервно спросила она, пока он наглядно показывал.

— Если это так необходимо.

— Это единственное зелье, которое Вы сейчас варите?

— Остальные двадцать дней лунного месяца Министерство заставляет меня варить Жаропонижающее зелье и Укрепляющий тоник, — ответил он вежливо.

Это были такие простые снадобья, что их мог сварить любой первокурсник. Это было сродни тому, как попросить Ван Гога покрасить стены ванной в красивый ровный красновато-коричневый цвет. Гермиона снова почувствовала неприятный укол в груди. Как она ни старалась, она не могла не представлять себя в его положении — полностью отрезанным, окружённым стеной, изолированным, не имея ничего, что могло бы занять его большую часть месяца, кроме самого обыденного зелья. Для человека его уровня это был сущий ад.

— Где Вы научились варить Аконитовое зелье?

Он искоса взглянул на неё:

— Уверены, что хотите знать ответ?

Она с трудом сглотнула и кивнула.

— Тёмный Лорд отправил меня на несколько месяцев в Бухарест, чтобы я стал там учеником у мастера. В Первой магической войне, как и во второй, оборотни сражались на его стороне. В его интересах было держать их в таком состоянии, чтобы они могли… подчиняться приказам даже после трансформации.

— О, — выдохнула она слабым голосом.

— Рады, что спросили сейчас, не так ли?

На мгновение она забыла, что находилась с Пожирателем Смерти и убийцей. Напоминание ей не понравилось.

— Нет, — вздохнула она. — Хотела бы… Но, полагаю, мои желания не имеют значения, — она горько усмехнулась. — Знаете — те записки, которые получал Орден? Я до самого конца надеялась, что они от Вас.

— И теперь Вы знаете, что это не так.

— Полагаю, что так. Хотя мне всё ещё трудно поверить, что это был Драко. — Эти записки сыграли важную роль в падении Тома Реддла. После того как Малфой дословно воспроизвёл их содержание перед Визенгамотом, с него были сняты все обвинения. — Наверное, я просто никогда не считала Малфоя таким важным. Что он находился в глубоком доверии у Волан-де-Морта.

Это всё ещё раздражало. Так долго эти записки давали ей надежду, что Дамблдор не был старым маразматиком, что он не ошибся в своём доверии к Снеггу. Показания Малфоя положили конец этой надежде раз и навсегда. Это была горькая пилюля.

— Ах да. Мистер Малфой. Он оказался настоящим героем волшебного мира. — Его тон был саркастичным.

Гермиона прищурилась:

— Ну, некоторые подумают именно так.

— Не ошибитесь, — с горечью произнёс он. — Драко Малфой не предан никому, кроме себя и своей семьи.

Гермиона вспыхнула:

— Кто бы говорил о верности.

Он продолжил, как будто не слышал её.

— Он устроил хорошее шоу, не так ли? Я даже помню, как Поттер был вынужден признать свою неправоту во время суда. «Без него я бы не справился». Какая ирония, не правда ли?

— Значит, Гарри ошибался на его счёт, — с вызовом заявила она. — Дамблдор ошибался насчёт Вас, верно? Я бы предпочла, чтобы Гарри ошибался. — Она почувствовала, что краснеет. Наверное, это была не самая лучшая вещь, чтобы произнести вслух, если она хотела продолжать смотреть, как он варит Аконитовое зелье. Даже если это правда.

Его глаза опасно блеснули:

— Следите за языком, мисс Грейнджер.

— Ну, Вы не можете ожидать, что я просто…

Всё произошло за долю секунды. Сделав выразительный жест рукой, она задела открытую банку, стоявшую на кухонном столе. С громким глухим звуком, сила удара отправила банку в полёт — прямо в кипящий котёл. Гермиона обернулась, безумными глазами уставилась на дым, внезапно начавший подниматься — а затем поймала себя на том, что её схватили за плечи и развернули, когда Снегг крепко прижал её к себе, прикрывая справа, когда котёл взорвался брызгами кипящих ядовито-зелёных капель. Сила взрыва заставила Снегга сделать пару шагов вперёд, едва не заставив его споткнуться.

Когда грохот и шипение кипящей жидкости стихли, наступила ошеломлённая тишина.

— О, Боже, — прошептала Гермиона, пока он судорожно прижимал её к себе. — С Вами всё в порядке? — Она подняла голову и увидела, что его глаза были закрыты, а лицо исказилось от боли. — О, Мерлин, не в порядке. Это всё моя вина. Боже. В чём дело? Дайте взглянуть!

Она высвободилась и быстро шагнула ему за спину, стараясь не упасть, потому что зелье разлилось по полу, отчего он стал скользким.

— Ваша спина! — Мантия на спине была покрыта зельем — зельем, которое должно было быть обжигающе горячим, когда пролилось на него. Трясущимися руками она быстро избавилась от зелья с разъедаемой ткани и обильно облила его мантию холодной водой. Кроме сдавленного вздоха, когда холодная вода ударила его в спину, он ничего не произнёс и не сделал. — Пожалуйста, сэр, что мне делать?

— Думаю, мне лучше прилечь. — Он резко повернулся и направился обратно в гостиную, а затем вверх по узкой лестнице.

— Сэр? Пожалуйста? Вы в порядке? — Гермиона беспокойно топталась у него за спиной. Если он упадёт, хватит ли у неё сил поймать его? На всякий случай она вытащила палочку. — Пожалуйста, поговорите со мной! Насколько всё плохо?

Он не ответил, просто нетвёрдой походкой побрёл в спальню. Она была такой же пустой, как и весь дом. У одной стены стояла узкая кровать, у другой — простой сосновый комод. Окно было наполовину закрыто ставнями и покрыто грязью.

— Вот, позвольте помочь. — Гермиона взяла его за локоть и поддержала, пока он медленно, мучительно опускался, пока, наконец, не лёг лицом вниз на кровать.

Её сердце бешено колотилось, когда она опустилась на колени рядом с ним. Что теперь?

— Сэр… мне придётся разрезать вашу мантию. Просто не двигайтесь.

Она просунула палочку за ворот мантии, затем потянула вверх, аккуратно разрезав ткань. Как можно осторожнее она спустилась вниз, следуя линии его позвоночника. Иначе попытка снять с него одежду потребовала бы слишком больших усилий. О, Мерлин, ему должно было быть так больно…

— Сэр, я только проверю…

Его дыхание было отрывистым и поверхностным. Когда она неуверенно протянула руку, чтобы коснуться его шеи, обнажённая кожа под её пальцами были липкой и холодной; она могла чувствовать его пульс, быстрый и нитевидный… У него был шок? Что ещё можно было сделать?

Поколебавшись мгновение, она начала осторожно снимать мокрую ткань с его спины. Через пару дюймов она остановилась. Его раздражённая, красная кожа уже начала превращаться в большие волдыри.

— О, нет. — Её голос дрогнул. Это было за пределами того, с чем она могла справиться. — Вам нужен целитель.

Как ей найти целителя? Он не мог покинуть дом, а большинство целителей, как знала она, плевать хотели на раны Пожирателей Смерти. И Министерству, если оно вообще предпримет какие-то действия, потребуется вечность… Ему нужна помощь сейчас. Она может пойти в аптеку, но что она получит? Это выходило за рамки простой Противоожоговой мази.

— Сэр, я не знаю, что делать. Скажите мне, что делать.

— Помфри. — Его голос звучал приглушённо там, где он уткнулся лицом в руку. — Приведи Поппи Помфри.

— Мадам Помфри? — Гермиона, застигнутая врасплох, присела на корточки. Да. Конечно. Медсестра устроилась на работу в больницу Святого Мунго после смерти директора. Отдел Происшествий с Артефактами. Вздохнув с облегчением, она быстро встала. — Хорошо, сэр. — Она неловко положила руку ему на плечо. — Просто лежите смирно. Я вернусь как только смогу.

Выбежав через заднюю дверь, она трансгрессировала, как только оказалась за пределами защиты.

Мгновение спустя она вновь появилась в вестибюле Святого Мунго. Она практически взлетела по лестнице в сторону Происшествий с Артефактами. Ей потребовалось всего несколько минут, чтобы найти бывшую медсестру Хогвартса, которая приводила в порядок шкафчик.

— Мадам Помфри… пожалуйста, мне нужна помощь.

— Вы выглядите прекрасно, дитя моё, — ответила Помфри, внимательно оглядывая её с ног до головы.

— Не я. Профессор Снегг. Это всё моя вина… — Гермиона почувствовала, что начинает плакать. — Пожалуйста, ему нужна помощь, и он не может покинуть дом…

— Северус? — Помфри бросила на неё острый взгляд. — У меня сложилось впечатление, что он в Азкабане.

— Они хотят, чтобы все так думали. Полагаю, они решили, что так его никто не будет искать. Пожалуйста, пойдёмте; я объясню позже, — в отчаянии попросила Гермиоана.

Помфри кивнула:

— Расскажите, что случилось.

— Ожог. Его спина. Котёл взорвался. Думаю, что всё плохо.

Единственное, что ей всегда нравилось в медсестре, так это то, что они никогда не тратила много времени на расспросы, когда нужно было действовать. Сегодняшний день не был исключением.

— Тогда пойдёмте со мной. — С Гермионой в сопровождении она поспешила к другому шкафу и запихнула в сумку разные баночки, флаконы и бинты. — Вам придётся взять меня с собой. Я не знаю, куда мы направляемся. А пока идём, расскажите мне, что случилось. И что, в конце концов, Вы делаете с Северусом Снеггом?

***

— …так быстро, что я даже не успела среагировать. А он… он просто стоял передо мной. — Пока они добирались до Паучьего тупика, Гермиона посвятила Помфри в события последних нескольких месяцев и часов. — Это я должна была быть на его месте.

Её мысли путались, пока она торопливо поднималась по лестнице в его спальню.

Почему он сделал это? Это просто не имело смысла. Зачем защищать её?

— Сэр, мы вернулись…

Он по-прежнему лежал на кровати, вцепившись пальцами в углы матраца, его руки дрожали от напряжения. Услышав их шаги, он слегка повернул голову. Живот Гермионы болезненно сжался при виде его лица.

— Северус. — Помфри поспешила к нему и опустилась на колени рядом с кроватью. — Мисс Грейнджер сказала мне, что ты столкнулся с бешеной партией аконитового зелья. — Она цокнула языком. — Что ж, давай посмотрим. — Она осторожно сняла лоскут ткани с его спины, посмотрела, затем осторожно вернула обратно.

Её голос смягчился, когда она положила свою руку на его.

— Извини, Северус, мне придётся дать тебе наркоз.

— Нет, — произнёс он ровным, хриплым голосом. — Я предпочитаю владеть собой.

— Не глупи. Я не могу представить, чтобы кто-то проходил через такую боль, если не было необходимости. — Помфри достала из сумки пузырёк и вынула пробку. Взмах палочки — и пробка превратилась в соломинку для питья. — Вот, выпей.

Он сурово посмотрел на неё.

Медсестра со вздохом протянула руку и провела ею по его волосам.

— Не беспокойся. Ты просто заснёшь, а когда проснёшься, почувствуешь себя намного лучше. Я позабочусь о тебе. Обещаю.

Он закрыл глаза с тихим вздохом неохотного согласия:

— Продолжай.

Всё ещё поглаживая его волосы, Помфри поднесла соломинку к его губам, и он послушно осушил флакон. Через минуту его мышцы расслабились, тело обмякло, морщинки вокруг глаз и рта разгладились. Он был без сознания.

Медсестра повернулась к Гермионе, которая с недоумением наблюдала за проявлением нежности.

— Не смотрите на меня так, — резко сказала она. — Завтра он снова станет убийцей-предателем. Сейчас он просто нуждается в помощи.

— Конечно. — Гермиона взяла себя в руки. — Чего Вы от меня хотите?

Следующие четверть часа Гермиона поливала его мазью, а Помфри медленно снимала ткань со спины.

Она ахнула, когда мантию наконец сняли. Ожог тянулся от плеч почти до поясницы. Это выглядело ужасно. Несмотря на все усилия Поппи, кожа на некоторых волдырях облезла, оставив после себя уродливые, открытые красновато-коричневого цвета нарывы. В других местах кожа была бескровной, мертвенно-белой.

Помфри подняла взгляд от того места, где работала.

— Выглядит хуже, чем есть на самом деле. Кожа будет твёрже месяц или два, и в некоторых областях, где наиболее глубокие ожоги, могут быть небольшие рубцы. Но с ним всё будет в порядке.

— Я рада, — сказала она слабым голосом, чувствуя облегчение. Она догадывалась, что означала бы такая рана в магловском мире. Быть волшебником, безусловно, имело свои преимущества.

— Что ж, посмотрим… — Помфри подошла к своей сумке. — Да, это должно помочь… Бедный Северус. Я рада, что он не проснётся от этого.

Гермиона нерешительно взглянула на медсестру.

— Вы… Вы хорошо его знаете? — Медсестра, казалось, так хорошо… знакома с ним.

— Кто-нибудь действительно знает его хорошо? — В её голосе прозвучала горечь. — Нет, не совсем. Но я знала его мать. — Она вылила содержимое одного флакона в одну из банок, затем добавила щепотку бледно-сиреневого порошка.

— Эйлин Принц? — удивлённо спросила Гермиона.

Помфри подняла брови:

— Вы о ней знаете? — Она помешала содержимое банки деревянной палочкой.

— Не больше, чем имя.

— Я училась с ней на одном курсе, — она улыбнулась. — Мы были распределены друг за другом. Помфри и Принц. Мы оба оказались в Когтевране. Она мне нравилась. Она, я и Филлида Снегг стали хорошими друзьями. Имей в виду, Принцам не очень понравилось, что она дружит с полукровкой и маглорождённой. Теперь смотрите, Вам придётся сделать это позже. Полагаю, Вы останетесь, чтобы позаботиться о нём?

Гермиона кивнула:

— Конечно. — Филлида Снегг?

Быстро наложив на руки антисептическое заклинание, Помфри начала втирать едкую мазь ему в спину, медленно и методично спускаясь вниз.

— На чём я остановилась? Ах да. Видишь ли, именно так появился Северус Снегг. После того как Эйлин в восемнадцать лет покинула Хогвартс, она навестила Филлиду и познакомилась с её братом. Тобиасом. Они безумно влюбились друг в друга и поженились спустя три недели. Всё это было дико романтично. — Помфри улыбнулась сама себе. — Я была гостем на их свадьбе. Семья Принц, конечно, не пришла. Это был скандал года. Принц, выходившая замуж за магла низкого положения… Северус родился прямо перед их первой годовщиной. Меня тоже пригласили на крестины.

Она слегка коснулась плеча лежащего без сознания мужчины.

— Знаешь, ты был очаровательным ребёнком? — спросила она, прежде чем с усмешкой взглянуть на Гермиону. — Разве он не возненавидел бы меня за такие слова? Мы встречались за ланчем в Косом переулке пару раз после этого, просто чтобы наверстать упущенное. Понимаешь, в то время мы были очень заняты. У неё родился ребёнок; я проходила подготовку в Святом Мунго… Какое-то время они жили с его матерью, пока не смогли позволить себе первый взнос за небольшой дом. Но Эйлин, казалось, была вполне довольна своей участью. Я увидела её только через пару лет после этого. Пока она не заболела. — Её лицо посерьезнело. — Рак яичников. Они не обнаружили его, пока он не распространился. Некоторые вещи даже волшебный мир не может вылечить. — После стольких лет Гермиона всё ещё слышала боль в её голосе. — Мы сделали всё что могли. Этого было недостаточно. Она умерла, когда Северусу было четыре года. — Она быстро встала и подошла к комоду. — Посмотрим, есть ли у него что надеть. — Содержимое ящиков было скудным. Пара нижнего белья, вторая мантия, две длинные серые ночные рубашки. — Фу. — Взмахом волшебной палочки она превратила одну из ночных рубашек в пижамные штаны. — Иногда у маглов есть идеи получше. Вы видели масло чайного дерева на кухне? Я забыла его взять. Мы справимся и без него, но если сможешь найти немного…

— Я посмотрю. Позовите, если понадоблюсь.

Гермионе не хотелось идти. Она хотела услышать больше. Так что же случилось с ним после смерти матери? Неужели его вырастил отец? Казалось совершенно странным представить себе её слизеринца-от-головы-до-ног учителя Зелий маленьким мальчиком, воспитывающимся маглом.

Добравшись до кухни, она со вздохом оглядела беспорядок. Быстрым взмахом палочки она уничтожила липкое, высыхавшее зелье, покрывшее пол. Поверхность стола всё ещё была завалена остатками утреннего зелья. Она быстро оглядела бутылки и банки, выстроившиеся в ряд на столе. Никакого чайного дерева.

Она открыла дверцу шкафа под стойкой. И здесь тоже нет. Она попробовала на другой стороне раковины. Пусто, если не считать единственной кастрюли и бутылки с жидкостью для мытья посуды. В одном из ящиков грохотали два набора столовых приборов и ржавый консервный нож, в другом — мышиный помёт и не слишком чистое кухонное полотенце.

В шкафчике, висевшем слева, на верхней полке стояло ещё несколько ингредиентов для зелий — ни один из них она не искала — а на нижней стояли две тарелки, две кружки и маленькая чашка. Быстрый осмотр полки справа показал дюжину банок печёных бобов, два пакета овсяных хлопьев и баночка с поливитаминными таблетками.

Гермиона достала и взглянула на неё, горько скривив рот. Она полагала, что Министерство, по крайней мере, не хотело, чтобы он умер от цинги. О боги. Неудивительно, что он выглядел таким больным, если это всё, что он когда-либо ел.

Она решительно повернулась и пошла вверх по лестнице. Помфри вычистила и выровняла кровать и просто наложила согревающее заклинание на тонкое одеяло, которое она подтянула к талии Снегга. Гермиона взглянула на лежащего без сознания мужчину. Она была рада, что он не страдает, но он выглядел… слабым. Безжизненным. Это заставило её вздрогнуть. «Пожалуйста, будьте в порядке», — подумала она.

— Никакого масла чайного дерева. Но я могу достать его в магловской аптеке. Мне всё равно нужно пройтись по магазинам. В доме нечего есть, — она глубоко вздохнула. — И я должна сообщить моему боссу, что у него есть два дня, чтобы как-то заставить двести тридцать семь порций аконитового зелья появиться на свободном рынке. — Она не слишком хотела этой встречи.

Помфри кивнула.

— Он проголодается, когда проснётся. Вам лучше пополнить запасы. С такой травмой ему понадобится много белка и лишние калории. И много жидкости. И не забудьте про масло чайного дерева. Я останусь с ним, пока Вы не вернётесь.

***

Два часа спустя обе женщины сидели рядом с кроватью Снегга на скамейке, которую Помфри трансфигурировала из кухонного стула, потягивая чай из облупившихся кружек.

— Он выглядит уже лучше.

Ярко-красный цвет ожогов начал исчезать. Некоторые участки кожи выглядели сухими и натянутыми; из других по-прежнему сочилась прозрачная жидкость.

— Он должен поспать ещё час или около того. К тому времени, как он проснётся, боль должна быть терпимой. — Последние полчаса Помфри давала Гермионе подробные инструкции по уходу за её пациентом. — С завтрашнего дня он будет нуждаться в лечении только три раза в день, а не каждый час. Так что Вы сможете вернуться к работе, если зайдёте к нему во время обеда.

— Зайду. Это меньшее, что я могу сделать.

Помфри немного наклонилась вперёд, разглядывая пациента.

— Что ж, это определённо навевает воспоминания.

— Вы, должно быть, заботились о нём много раз за эти годы…

— О, достаточно. Я достаточно часто держала его в больничном крыле. Вечно он попадал в передряги, этот мальчишка. Он и несколько других студентов не ладили. Они по очереди добавляли мне больше работы. Даже если я должна сказать, что Северус, казалось, вытягивал короткую спичку чаще, чем любой другой из них.

— Его отец когда-нибудь навещал его?

Она хотела побольше узнать о его семье. Она знала, это был глупый вопрос — к счастью, Помфри была слишком погружена в воспоминания, чтобы заметить это. Хогвартс, похоже, не считал, что родителей нужно уведомлять, если только не возникнет необходимость перевести их отпрысков в больницу Святого Мунго. Она была даже рада, что её собственные родители так и не узнали, что она провела три недели в качестве камня, и никто не удосужился им сказать…

— У него почти никогда не было посетителей. Он всегда был одиночкой. Держал всех на расстоянии. Имей в виду, я не могу его винить. После такого детства, которое было у него — сначала умерла его мать, потом отец, и его воспитывал Децимус Принц… Этот человек не похож на любящего отца. Похоже, он относился к Северусу, как к уродливому пасынку. В доме Принц было достаточно денег, но Северусу пришлось довольствоваться подержанными мантиями и книгами, взятыми из школьных запасов. Нет, у него были веские основания полагать, что он не может доверять никому, кроме себя.

Гермиона помолчала мгновение:

— Что случилось его отцом?

— Вскоре после её смерти, Децимус — брат Эйлин, как Вы понимаете — пришёл к ним домой. — Её брови взлетели вверх во внезапном понимании. — Может быть, этот дом, хм? В любом случае, Тоби был на работе. Филлида присматривала за Северусом, когда Децимус выломал дверь и потребовал племянника. Был ужасный скандал. Филлида старалась изо всех сил, но он был слишком силён для неё. И как только семья Принц заполучили мальчика, не было никакой возможности вернуть его. Министерство никогда бы не встало на сторону отца-магла, — она горько улыбнулась. — Я не видела Северуса до тех пор, пока он не поступил в Хогвартс.

— А Тобиас? — тихо спросила она.

— Был убит горем, конечно. А Вы что думали? Потеряв сначала жену, а потом сына? И после этого стало только хуже. Семья Принц были одной из первых семей, объединившихся с Тем-Кого-Нельзя… с Волан-де-Мортом. Филлида и её брат начали получать угрозы — отвратительные сообщения, мёртвых животных на пороге. Где-то в конце семидесятых они исчезли. Надеюсь, она решила сбежать, увезти Тоби в безопасное место, подальше от Англии. Но я не уверена. — Она слабо улыбнулась Гермионе. — Больше я о ней ничего не слышала. Но я могу надеяться, не так ли?

Протянув руку, Гермиона мягко сжала её руку:

— Мне очень жаль.

— Думаю, что, возможно, зная всё это, я слишком с пониманием относилась к Северусу в первые несколько раз, когда он приходил в больничное крыло. После этого он приходил только тогда, когда это было абсолютно необходимо, или если его заставлял его декан факультета или Альбус. Как ребёнка, так и взрослого. Он выводил меня — я видела, как он хромает или явно неважно себя чувствует, и если я спрашивала, в чём дело, то просто отмахивался от меня. Слишком горд для своего собственного блага

— И всё же, — тихо произнесла Гермиона, — когда ему сегодня понадобилась помощь, он сказал мне позвать Вас.

— Да, — Помфри выдохнула. — Может, мне стоило приложить больше усилий. Может, нам всем стоило. Я всегда питала к нему чувства из-за сильной привязанности, но, по правде говоря, я понимала, почему люди находили его трудным ребёнком. Циничный, самонадеянный, его язык, по крайней мере, столь же эффективное оружие, как и его палочка. Как только кто-нибудь пытался подобраться поближе, он сворачивался, как ёж, и все, кто находился на расстоянии вытянутой руки, получали лишь пригоршню колючек. Думаю, к тому времени он решил, что люди просто обречены на разочарования, так зачем беспокоиться?

Помфри допила чай и поставила кружку на комод.

— Интересно, сложилась бы его жизнь по-другому, если бы кто-то не позволил нескольким колючкам отпугнуть их? Если бы кто-нибудь попытался узнать его лучше. Думаю, ему не помешал бы друг. — Она встала, потягиваясь после долгого нахождения в сидячем положении. — Но, с другой стороны, Альбус, вероятно, был ближе всех, и посмотри, что это дало ему… Я до сих пор не могу сказать, что понимаю всё это. Я просто никогда не думала, что Северус… — Она в жесте недоумения опустила руки в стороны. — Ладно, мне лучше вернуться к работе. Я и так провела здесь слишком много времени. Думаю, с этого момента Вы справитесь. Дай мне знать, если возникнут проблемы.

***

После ухода Помфри Гермиона сидела у кровати Снегга, покусывая губу.

Он будет спать ещё по крайней мере полчаса. Было достаточно времени, чтобы осознать некоторые неудобные истины. Глядя на неподвижного мужчину, она почувствовала знакомую боль в груди. Он никогда не нравился ей, когда она была его студенткой. Вызывал уважение, да. Но нравился? Так что же привело её сюда?

Гермиона наклонилась вперёд, внимательно изучая его лицо. Оно было некрасивым с резкими чертами и крючковатым носом. Ожесточённое и грубое, даже во сне.

Она улыбнулась. Ёжик. Описание подходило к нему. Она достаточно часто натыкалась на его колючки.

Так почему же он заставил её чувствовать себя так?

Она читала о женщинах, которые влюблялись в заключённых, слышала о «синдроме плохого мальчика». Она никогда не думала, что станет одной из них.

Но истина заключалась в том, что существовало влечение. Влечение, с которым она не собиралась делать ничего. У неё было слишком много здравого смысла считать, что в чувстве влечения к такому человеку, как он, есть что-то нормальное или здоровое.

Он осуждённый убийца, напомнила она себе. Он открыто признался в этом перед Визенгамотом. Он даже признался в этом ей. Ничто этого не изменит. Даже если ей было трудно сопоставить этот образ с одной из его рук, обнимающей её, используя его собственное тело, как щит. Он не подходил. Но, с горечью подумала она, возможно, некоторые головоломки просто не суждено было решить.

Слишком легко забыть о том, что он сделал, когда она столкнулась с этим бледным, худым мужчиной, таким гордым, ожесточённым, одиноким. Гораздо легче было ненавидеть его абстрактно. Но сейчас… Когда она посмотрела на него, что-то внутри ответило. Она ничего не могла поделать с тем, как он тронул струны её души. Даже если это было неправильно, это было реально.

Она медленно протянула руку. Её пульс ускорился, как будто она делала что-то запрещённое, непристойное.

Она нерешительно коснулась кончиками пальцев его щеки.

— Сэр… — Когда не последовало никакой реакции, она провела пальцами по его лицу, обводя линии скулы, подбородка, переносицы.

Она считала, что потери Гарри были ужасны. Как и у Снегга. И у Гарри, по крайней мере, были друзья, которые поддерживали его, несмотря ни на что. Не похоже, чтобы Снегга кто-то любил, с тех пор, как ему исполнилось четыре года.

Её сердце билось в горле, она положила руку ему на лоб. Медленно, нежно, как Помфри, она погладила его по волосам.

Теперь она могла представить, почему он присоединился к Пожирателям Смерти. Возможно, он думал об этом, как о способе завоевать одобрение дяди. Показать Децимусу, что он достоин носить фамилию Принц, хотя и будучи полукровкой. Может быть, это заключалось в том, чтобы, наконец, найти какое-то место, где он не был бы один, какое-то место, где к нему относились бы как ценному, равному человеку. Было бы легко попасть в эту ловушку.

Но сегодня она не будет думать о Пожирателе Смерти. Сегодня она будет держать в памяти его образ, крепко прижимающего её, пока котёл обдаёт его спину кипящей жидкостью. Сегодня она вспомнит, как он спас Кэти Белл, спас Дамблдора — Дамблдора! — от проклятия крестража; то, как он препятствовал Квирреллу, защищал камень, присматривал за ними, снова, снова и снова. Он не мог быть таким уж плохим. Не после всего этого.

Её сердце болезненно сжалось, когда она обхватила его макушку головы, продолжая нежно поглаживать.

Помфри была права. Завтра он снова мог стать убийцей-предателем.

========== Глава 3. Заполняя пустоту ==========

Когда его глаза, наконец, открылись, она выпрямилась на стуле.

— Сэр?

Он непонимающе посмотрел на неё.

— Вы были ранены. Мадам Помфри дала Вам кое-что, что может помочь проспать худшую часть.

— Я помню. — Его голос всё ещё был хриплым и скрипучим. — Я… варил Аконитовое зелье. Котёл взорвался… Вы могли убить нас обоих.

Гермиона печально кивнула:

— Мне очень жаль.

— И должно быть, — прорычал он. — Безответственное дитя!

Гермиона опустила голову, чувствуя себя ужасно виноватой, когда увидела морщинки боли вокруг его глаз. Он мог бы обозвать её последними словами, если бы захотел, и она заслужила бы это.

— Я понимаю… Это было… непростительно. Мне никогда не следовало… находиться рядом с кипящим котлом.

— Да, не следовало, — резко бросил он. Он на мгновение закрыл глаза, прежде чем снова их открыть. — Где Помфри?

— Боюсь, ей пришлось вернуться к работе. Но она сказала мне, что делать. Вам очень больно?

— Это не так плохо, как кажется.

— Мадам Помфри оставила обезболивающее, но сказала, что принимать его на полный желудок, или это вызовет тошноту. Думаете, сможете поесть?

Он кивнул:

— Да.

— Хорошо, — оживлённо произнесла она. — Я сейчас вернусь.

Она вернулась некоторое время спустя. Тарелка томатного супа с яйцом-пашот, кусок хлеба с маслом и стакан яблочного сока. Лучше всего было начать с чего-нибудь более лёгкого.

— Вот, пожалуйста, сэр. Надеюсь, всё устраивает. — Она придвинула столик к кровати и поставила тарелку и стакан.

Она смотрела, как он неосознанно облизывает губы.

— Откуда Вы это взяли?

— Я сходила по магазинам, пока Помфри была здесь.

— Я не могу…

— Нет, можете, — решительно прервала она его. — Я и так чувствую себя ужасно. Позвольте мне сделать что-нибудь. — Она протянула ему ложку. — Ешьте, пожалуйста.

После секундного колебания он, наконец, придвинул тарелку ближе. Он ел медленно, слегка приподнявшись на локте, с выражением лица, на которое было почти больно смотреть. Это был просто консервированный суп и яйцо… Гермиона отвернулась, почувствовав, как на глаза наворачиваются слёзы. Она занялась комодом, готовя его зелье, пока он не закончил есть.

Как только он принял болеутоляющее, она взяла банку с мазью.

— Боюсь, это будет больно — Она зачерпнула немного мази и начала наносить её ему на спину, так нежно, осторожно и быстро, как только могла. И всё же она чувствовала, как он напрягся под её руками, как вздрогнул, когда её пальцы коснулись особенно болезненных мест.

Когда она закончила лечение, они оба выдохнули. К тому времени, как она закрыла баночку, его глаза начали закрываться.

Она уже собиралась выйти на цыпочках и дать ему поспать, когда услышала его голос, нехарактерно нерешительный.

— Когда Вы ходили по магазинам — Вы случайно не покупали чай?

Она улыбнулась:

— Купила. Молоко и сахар?

— Если не трудно.

Она кивнула:

— Дайте мне несколько минут.

***

Когда она вернулась, то наблюдала, как он держал тёплую кружку, остановившись с закрытыми глазами, чтобы глубоко вдохнуть ароматный пар, прежде чем сделать первый глоток.

Почувствовав на себе её взгляд, он поднял голову.

— В следующий раз сделайте покрепче, — приказал он.

Гермиона рассмеялась:

— Да, сэр!

На пару минут воцарилось молчание, поскольку они оба попивали чай.

— Могу я кое о чём Вас спросить? — спросила она.

Он застонал:

— Только не снова. Посмотрите, к чему это привело в последний раз.

— Зачем Вы это сделали? Мне стоило пострадать. Это всё моя вина.

Он поморщился при попытке развести руками.

— Наверное, потому что без Пожирателя Смерти волшебному миру было бы гораздо лучше, чем без гриффиндорского героя войны?

Гермиона слегка поджала губы:

— Вы всегда это делаете?

— Делаю что?

— Досаждаете и раздражаете меня.

— Вы мне не верите?

— Я не верю, что Вы думали, нет.

Он вздохнул:

— Всё такая же всезнайка. Тогда скажите мне.

— Вот что я думаю, — осторожно произнесла она. — Я думаю, что Вы ни о чём не задумывались. Времени действительно не было. Вы поняли, что должно произойти, и просто отреагировали. И Вашей реакции было встать между мной и опасностью. И, кроме того, думаю, что не имело бы значения, будь это Невилл Долгопупс или сам Гарри на моём месте. Думаю, Вы бы сделали то же самое в любом случае.

— Хм, — неопределённо хмыкнул он.

— Кстати, я так и не поблагодарила Вас. — Она почувствовала, что краснеет.

Он приподнял бровь.

— И почему я заслуживаю благодарности за то, что, по-видимому, не требует никакой сознательной мысли с моей стороны?

Она наградила его раздражительным фуканьем:

— Ну вот опять.

Уголок его рта дёрнулся:

— Что ж, хорошо. Не за что.

— Между прочим, Вы ошибаетесь. О «герое войны» и прочем. Волшебный мир не будет скучать по мне больше, чем по Вам.

Он насмешливо поднял бровь.

— Вы. Гермиона Грейнджер, подруга могущественного Гарри Поттера. Простите, если не верю.

Она усмехнулась.

— Брюстер Уитерс, например, будет скучать по Вам больше. Он очень расстроился, когда я объяснила ему, что в этом месяце он должен искать своё Аконитовое зелье в другом месте.

— Его едва ли можно считать репрезентативным

— Всё же. Волшебники видят то, что «Ежедневный пророк» хочет, чтобы они видели, по большей части. И для «Пророка» я всегда была потенциальным любовным интересом Гарри. Как только стало ясно, что его симпатии были крепко связаны с Джинни Уизли, всё было кончено.

— Вы сражались в Последней битве.

— Как и большинство членов Ордена. Все мы были упомянуты мелким шрифтом, и все мы получили ордена Мерлина третьей степени. Гарри попал в заголовки. Так и должно быть. — Она пожала плечами. — После всего, через что он прошёл, я не завидую его вниманию.

— Чем сейчас занимается знаменитый мистер Поттер? — неуверенно спросил он.

Она замолчала, на мгновение застигнутая врасплох. Ну да, конечно, он не знал. Последние два года он был отрезан от всех новостей волшебного мира.

— Женат, на Джинни, конечно. У них маленький мальчик.

— А брат мисс Уизли?

— Вы имеете в виду Рона? Я его почти не вижу. Он начал заниматься магическими играми и спортом. Последнее, что я слышала, он встречается с младшей сестрой Ли Джордана.

— А Драко? Кто-нибудь слышал о нём? — Он принялся внимательно изучать оторванный кусочек кожи на своём указательном пальце, в его голосе звучало тщательно изученное безразличие.

Гермиона взглянула на него с чуть приподнятыми бровями.

— Боюсь, нет. После смерти матери он, кажется, исчез с лица земли. — Она видела, как он напрягся, полузакрыв глаза. — Не то чтобы мы вообще от него что-то слышали до этого, но…

— Нарцисса мертва? — прервал он её.

Она одарила его вопросительным взглядом.

— Ну да. После Вашего суда она с Драко переехали в Америку. Она погибла в аварии в прошлом году. Такова официальная версия в любом случае. Существует много теорий. Мне очень жаль, — она перебила себя, наблюдая, как краска отхлынула от его лица. — Она была Вашей подругой, верно?

К её ужасу он рассмеялся. Это был не тот смех, который она хотела бы услышать снова — сухой, горький, кислотный.

— Сэр? В чём дело?

— Знаете, почему я убил Дамблдора? Хотите знать? — На его лице было дикое, маниакальное выражение, когда он выплюнул эти слова.

— Сэр, я…

— Потому что он меня попросил! Потому что я был слишком умён для своего же блага, и в итоге дал непреложный обет.

Гермиона положила свою руку на его:

— Пожалуйста. В Ваших словах нет никакого смысла.

В его глазах всё ещё был безумный блеск.

— Я поклялся уберечь Драко от беды, — он снова рассмеялся. — Нарцисса считала Азкабан весьма пагубным.

— Ш-ш-ш. — Гермиона опустилась на колени рядом с кроватью и обхватила его лицо обеими руками. — Взгляни на меня, Северус. Я не понимаю. Тебе нужно начать с самого начала. — Он дико уставился на неё, сдвинув брови. — Всё в порядке? — Она подождала, пока он закроет глаза и глубоко, прерывисто вздохнёт. Когда он кивнул, она медленно опустила руки. — Тогда скажи мне. Расскажи мне, что случилось.

Он медленно выдохнул, прежде чем заговорить.

— Нарцисса пришла ко мне. Она была… очень расстроена. Из-за задачи, которую Тёмный Лорд поставил перед Драко. Она попросила меня о помощи. Я был… польщён. И обеспокоен. Я ничего об этом не слышал. Я хотел это выяснить. Так что… — он провёл рукой по своему лицу. — Я совершил ошибку. В конце концов, я опустился на колени и дал непреложный обет: присматривать за её сыном, пока он выполняет волю Тёмного Лорда, и оберегать его от зла. — Его рука беспокойно теребила простыню. — Я был… так глуп, — пробормотал он. — Она добавила третью часть. Чтобы я закончил задачу, если Драко по какой-то причине не сможет этого сделать. Только позже я узнал, что этой задачей было убить Альбуса Дамблдора.

Гермиона почувствовала, что у неё перехватило дыхание. Она знала, как действует непреложный обет.

— Значит, либо ты, либо Дамблдор должен был умереть.

Он кивнул:

— Да. — Его голос звучал глухо.

Гермиона медленно осознавала смысл его слов, пытаясь во всём этом разобраться.

— И он попросил тебя позволить ему умереть, когда придёт время? Убить его самому, если понадобиться? — Именно этого она и ожидала от директора в такой ситуации.

— Да. На башне — другого выхода не было. Он всё равно умирал, и как я мог его спасти? Было много Пожирателей Смерти, готовых закончить то, что Драко не мог сделать.

— Ты не предавал его… — прошептала она.

Огонь разгорался в его глазах:

— Никогда.

— Но почему ты молчал? Мерлин, Северус, все эти годы… И как мы собираемся это доказать?

— Доказательство? Ты хочешь доказательств? — Он коротко, зло рассмеялся. — Я могу точно сказать, где в Хогвартсе найти письма и клятвенное заявление, с заклинаниями подлинности, а также флакон с воспоминаниями омута памяти. Ты действительно думала, что Дамблдор оставит меня на произвол судьбы?

— Тогда почему? Почему ты молчал?

— Что-то ни он, ни я не учли. Вторая часть обета. Чтобы Драко не причинили вреда.

Понимание пришло медленно.

— Клятва по-прежнему была в силе.

— Да. Клятва остаётся в силе до тех пор, пока Нарцисса не освободит меня от неё, или до её смерти.

— И она бы не отпустила тебя…

— …Нет, если бы это означало, что её драгоценный сын будет отправлен в Азкабан.

— Те сообщения, что получал Орден…

— Приходили от меня.

— Я так и знала! — воскликнула она, и быстрая улыбка мелькнула на её лице, прежде чем снова стать серьёзной. — Но как Драко узнал?

— Я сказал ему.

— Конечно. Если все думают, что он предал Волан-де-Морта ради Света… Это единственный способ удержать его подальше от Азкабана, — она глубоко вздохнула. — Есть ли способ доказать, что эти записки приходили от тебя?

— Я сохранил копии в безопасном месте…

Внезапно её осенила другая мысль.

— Почему Драко никому не сказал? Он должен был знать, что ты сможешь сказать правду, когда его мать умрёт?

— Конечно, знал. — Голос Снегга совершенно сухим. — Как ты думаешь, почему он исчез? Он предположил, что Мракоборцы придут искать его, как только я смогу раскрыть свою истинную преданность.

— Никогда не выносила этого маленького сопляка! — горячо воскликнула Гермиона.

Вокруг уголков его рта играла слабая, горькая улыбка.

— Не будь слишком резка с мальчиком. Мысль об Азкабане заставляет дрожать гораздо более сильных людей.

Она села на пятки.

— И что нам теперь делать?

Северус Снегг взглянул на девушку перед собой сузившимися глазами. Мы? Она уже второй раз употребила это слово…

Нехотя он признался самому себе, что ему понадобится помощь. Кто-то должен вернуть улики, оставленные Дамблдором. Кто-то должен пойти и обратиться в Министерство от его имени. Он был не настолько глуп, чтобы думать, что кто-то из его надсмотрщиков выслушает его в отсутствие убедительных доказательств.

За годы её учёбы в Хогвартсе он видел её неустанные кампании по исправлению реальной или воображаемой несправедливости. Именно такая… безжалостность ему и нужна.

И всё же он не мог ей этого позволить.

— Как думаешь, кто из членов Ордена будет говорить от моего имени? — Много из тех, кому он доверял, погибли на войне. Минерва МакГонагалл, Кингсли Бруствер…

Она опешила.

— Члены Ордена? Я знаю много людей в Министерстве. И я могу поговорить с Гарри. Он по-прежнему мой друг. Он поможет, если я ему объясню.

— Поттер? — Его губы скривились. — Сомневаюсь, что он сможет выступить в мою защиту.

— Ты недооцениваешь его, — тихо заявила она. — Он может признать свою неправоту. Он ненавидел Драко почти так же, как ненавидит тебя… Он выслушает меня. Особенно, если я принесу ему доказательства.

— Я не могу позволить тебе вмешиваться, — коротко бросил он.

— И почему же?

— Если твоё имя будет связано с моим — даже если меня оправдают — это будет стоить тебе карьеры. Ты должна знать, что это не будет тем, что рассосётся через день или два. Это займёт месяцы беготни туда-сюда, слушаний, апелляций, судебных процессов, переговоров. Даже если с меня снимут обвинения, всегда найдутся те, кто будет думать, что дыма без огня не бывает. К тому времени, как всё закончится, в Министерстве тебя будут обходить за километр.

Девушка решительно взглянула на него.

— К черту мою карьеру. По правде говоря, эта работа мне всё равно не очень нравится. Я найду что-нибудь другое.

— Ты не понимаешь…

— Я всё прекрасно понимаю, — прервала она его. — И не пытайся меня остановить. Ты поймёшь, что в некоторых вещах я могу быть такой же упрямой, как и ты, — она одарила его улыбкой, граничащей с нахальством.

Он ущипнул себя за переносицу и на мгновение закрыл глаза.

— Мы поговорим об этом завтра. — Нервное возбуждение исчезло так же быстро, как и появилось. Внезапно ему захотелось, чтобы она ушла, чтобы он остался один. Спина болела, и он чувствовал себя смертельно усталым. После двух лет, проведённых в фактической изоляции, её было просто… слишком много. Ему нужно время. Пора взять себя в руки. — Думаю, мне пора спать, Мисс Грейнджер.

— Хорошо. — Каким-то чудом она всё поняла. — Завтра скажешь мне, где найти письма. А дальше мы разберёмся. — Она на секунду накрыла его руку своей. — Но сегодня тебе просто станет лучше. А теперь отдыхай. — Она остановилась в дверях. — И, пожалуйста. Зови меня Гермионой.

Он не думал, что сможет заснуть, но, в конце концов, задремал. Она проскользнула в комнату всего на несколько минут, чтобы принести ему попить и втереть ещё мази в спину, прежде чем снова уйти.

Засыпая и просыпаясь, он слышал, как она напевает себе под нос на кухне. В этом было что-то… удивительно чудесное. В женщине, поющей у него на кухне… Он заснул с улыбкой на лице.

***

К концу дня его спина зажила настолько, что он с помощью Гермионы смог ненадолго встать и сходить в ванную.

Позже она принесла ужин. Очевидно, она с пользой провела время на кухне. Свиные отбивные, зелёный салат с домашней заправкой, картофель с маслом и нарезанной петрушкой. От одного его вида у него потекли слюнки. И ему удалось съесть это, сидя на краю кровати. Волшебная медицина, размышлял он, действительно замечательная вещь.

Убрав посуду, она вернулась с сумкой, вытащила клубок пряжи и несколько вязальных спиц. Взмах палочки, и скамейка превратилась в кресло качалку.

Он наблюдал сквозь полуприкрытые веки, как она сидела, опустив голову и ритмично раскачиваясь взад-вперёд.

Щёлканье её спиц расслабляло. Он улыбнулся, вспомнив, как Минерва жаловалась в учительской на расстроенных домашних эльфов и невежественных молодых маглорождённых, пытающихся навязать свои ценности… Он помнил её иначе, чем в школьные годы. Она была таким раздражающим ребёнком, чересчур нетерпеливым, назойливым… Сейчас она казалась намного старше, чем тогда. Старше, чем её могло бы сделать просто взросление на три года. Война может сотворить такое с людьми, предположил он. Она видела больше страданий и смертей, чем кто-либо в её возрасте.

В тишине комнаты не было ничего неловкого. Это было на удивление отрадно: краем глаза видеть там другого человека, кого-то тёплого и живого. Кого-то, кто к настоящему времени хорошо о нём думал.

Было очень больно, когда сегодня утром она обрушила на него своё разочарование. «…Те записки, которые получал Орден? Я до самого конца надеялась, что это от Вас».

И всё же у него сжалось сердце оттого, что она до сих пор надеялась. Что, несмотря на все доказательства, она хотела верить, что он был лучшим человеком, чем ей говорили.

Он видел радость в её глазах, когда она поняла, что была права. Он по-прежнему не мог понять, почему это так важно для неё, но было ясно, что это имеет значение. С тех пор она была счастлива. Улыбалась про себя; лёгкая походка. И он никогда раньше не слышал, как она поёт…

«Это загадка», — подумал он, засыпая на волнах болеутоляющего средства Помфри. Но это была очень приятная загадка.

***

Потребовалось почти три месяца согласованных усилий, чтобы добиться отмены его приговора. Три месяца девушка изводила себя, проводя большую часть своего свободного времени за работой над его делом через бюрократию Министерства.

По ходатайству Гарри Поттера, который, очевидно, придерживался гораздо более разумной точки зрения, чем ожидал Снегг, Защита Магического Правопорядка признала, что, учитывая его обстоятельства, ему следует назначить представителя. Гермиона тут же вызвалась добровольцем.

Это… вызывало недоумение. У него никогда не было друзей. Он, конечно, не ожидал приобрести его, находясь в заключении в Паучьем тупике. И всё же казалось, что именно это и произошло.

Она превратилась в его постоянного посетителя, заглядывая по крайней мере два-три раза в неделю, чтобы сообщить ему о последних событиях, обычно с сумкой продуктов.

По крайней мере, теперь он мог возместить ей расходы. Когда Гермиона направилась в Хогвартс, она нашла письма, флакон с воспоминаниями и большую кожаную сумку, наполненную галеонами. Похоже, Дамблдор позаботился о нём несколькими способами.

Условия его жизни резко улучшились. Хорошая еда, чистая одежда, книги, кто-то, с кем можно поговорить.

Он должен был быть счастливее. Более удовлетворённым.

Вместо этого он поймал себя на том, что боялся слишком сильно надеяться, яростно разрываясь между осторожным ожиданием и жалкой неуверенностью, что это никогда не закончится. Что он навсегда застрянет между этими голыми стенами, что это всего лишь несбыточная мечта, что Министерство никогда не согласится освободить его.

В то время как Гермиона буквально кипела оптимизмом и планами на будущее. Иногда это может быть… очень тяжело.

В хорошие дни они тихо ужинали вместе, обсуждая стратегию. Или просто откровенно говорили.

В плохие дни она часто ловила себя на том, что получала разнос, когда он изливал накопившиеся разочарование и гнев на единственного человека, осыпая её словами, которые он хотел бы забрать назад, как только они покинули его рот. Не раз он доводил её до слёз.

Это заставляло его чувствовать себя пристыженным. И всё же он, казалось, не мог остановиться.

Однажды он был уверен, что зашёл слишком далеко. После того как она вылетела за дверь, он тяжело сел за стол, отчаяние окутало его, как толстое мокрое одеяло, угрожая задушить. Если она не вернётся… Она всегда возвращалась. Но на этот раз…

Некоторое время он сидел молча, обхватив голову руками, мечтая о бутылке Огневиски, чувствуя пустоту и холод. Каким бы тщетным это ни казалось — за последние несколько недель и месяцев она начала… что-то значить. Она стала больше, чем приятным развлечением, больше, чем его билет из этого места. Иногда казалось, что её присутствие — единственное, что удерживает его от безумия.

Он посмотрел на другую сторону стола, где последние следы стула, который она сотворила из воздуха перед ужином, медленно исчезали, оставляя пустое место во многих отношениях. Мысль о том, что она никогда больше не войдёт в его дверь, была почти невыносимой. «Старый дурак, — упрекнул он себя. — Ты слишком стар. Слишком изношен. В тебе слишком много воспоминаний. Что бы она в тебе нашла?»

Тогда он услышал стук в дверь.

Когда он открыл её, там стояла Гермиона со следами слёз на щеках. Тащившая стул.

Она прошла мимо него и поставила его по другую сторону стола.

— Вот. Так лучше. Не знаю, почему я не подумала об этом раньше, — с удовлетворением сказала она.

— Что именно ты делаешь?

Она наградила его слабой, однобокой улыбкой:

— Разворачиваю ежа.

Иногда эта женщина была почти непостижима.

— Полагаю, я должен извиниться, — чопорно произнёс он.

— Да, должен. — На мгновение воцарилась тишина. Она подняла глаза и смерила его оценивающим взглядом.

Он откашлялся:

— Мне очень жаль.

Улыбка осветила её глаза:

— Я знаю.

***

Судебный процесс проходил в отсутствие обвиняемого, Гермиона и воспоминания покойного Альбуса Дамблдора давали показания в его пользу. Весь день он беспокойно расхаживал по дому, пытаясь придумать, чем бы заняться, чтобы не сойти с ума.

Она ворвалась в комнату ближе к вечеру:

— Они сняли обвинения! Они придут завтра, чтобы снять кандалы! Ты будешь свободен! — А потом бросилась ему на шею и разрыдалась.

Он стоял неуклюже, чувствуя дрожь и слабость в коленях, ноющую тяжесть в груди, прежде чем медленно обнять её и уткнуться лицом в мягкие завитки её волос.

Он будет свободен.

***

Гермиона позаботилась о том, чтобы быть там, когда поздно вечером следующего дня появился департамент Защиты Магического Правопорядка, чтобы освободить его из заключения. Через минуту она могла бы трансгрессировать их туда, где растёт Дерево Бонг*. Они обыскали дом, забрав всё, что считали «государственной собственностью», включая оставшееся оборудование для зелий и ингредиенты. Ещё несколько приступили к демонтажу и перемещению транспортного хранилища. Затем потребовалась небольшая вечность, чтобы снять всю защиту с дверей, стен и окон. К тому времени, когда один из них, наконец, повернулся к Снеггу, она нервничала от предвкушения.

Она отступила в угол комнаты, не желая смущать его слезами, которые текли по её лицу, когда он вытянул свою тонкую оголённую ногу, и Мракоборец поднял свою палочку. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем уродливое железное кольцо, наконец, распахнулось и покатилось по линолеуму, лязгнув.

Она подождала, пока за Мракоборцами закроется дверь. Снегг продолжал сидеть на стуле с бесстрастным лицом. Когда она приблизилась, он повернулся к ней лицом.

Гермиона опустилась на колени рядом с ним. Ей хотелось протянуть руку, коснуться его лодыжки, провести ладонями по красной, раздражённой коже, стереть боль. Он будет носить эти шрамы всю свою жизнь… Но она знала, что сейчас не стоит позволять себе такую вольность.

— Ты плачешь, — тихо заявил он.

— Да, — она улыбнулась ему, не заботясь о том, что её глаза снова наполнились слезами.

Он посмотрел вниз на свою ногу с потерянным выражением лица.

— Теперь я могу выйти из дома.

— Ты бы этого хотел?

Он кивнул:

— Думаю, да.

Он неуклюже поднялся, и она последовала за ним к двери. Он остановился на пороге, глядя на пустую, вымощенную булыжником улицу. Деревья у реки колыхались на лёгком ветерке… Он почувствовал, как его дыхание участилось, а сердце болезненно забилось.

Внезапно он почувствовал, как её рука скользнула в его, тёплая и мягкая. Его пальцы крепко сжали её. Было бы глупо думать, что она останется, теперь, когда битва закончилась и всё, что осталось — это он. Но сейчас он был рад, что она здесь.

Один шаг. Всего один шаг, и он покинет тот мир, который был его миром последние два года. Один шаг из дома. Один шаг обратно в жизнь. По крайней мере, теперь он надеялся, что будет жизнь.

Он взглянул на девушку рядом с собой, глубоко вздохнул и вышел за дверь.

____________________________________________________________________________

1) Это фраза из абсурдного стиха, означает волшебную несуществующую страну, в русском аналог что-нибудь из серии «к молочным рекам, кисельным берегам». Прим. Соавтор.