Крысиными тропами (СИ) (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Олег Волков Крысиными тропами

Глава 1. Грязные подштанники

— Кнопка! Для тебя есть работёнка!

Наглый каптёрщик по кличке Дикобраз втолкнул через широкую входную дверь пятую и последнюю на сегодняшнее утро металлическую тележку на вертлявых колёсиках.

— Нужно написать программу для стирки этой кучи грязного, вонючего белья, — чёрный ботинок Дикобраза с лысым носком со звоном ткнулся в стальной бок тележки. — Справишься?

Виант Фурнак, которого заключённые прозвали Кнопкой, недовольно поморщился. Обидное погоняло приклеилось к нему ещё в Изоляторе временного содержания. А бельё и в самом деле как на подбор грязное и вонючее. Некогда белые подштанники заляпаны чем-то серым, жёлтым и местами красным. Что это могло быть — лучше не думать. А запах… От тележки с бельём исходит умопомрачительное амбре из мочи, пота и блевотины. Что поделаешь, Виант склонился над тележкой, заключенные колонии Облако пристрастием к гигиене не отличаются. Среди них нет ни одного помешанного на чистоте.

– Давай, пересчитывай, – ботинок Дикобраза вновь ткнулся в металлический бок тележки, – а то мало ли недостача будет, – каптёрщик заржал мелко и противно.

Как обычно, Дикобраз тупо шутит и сам же ржёт над своими тупыми шутками. Как обычно, Виант молча развернул тележку и толкнул её в глубину прачечной. Вонючими подштанниками больше, вонючими подштанниками меньше — какая разница.

— Не забудь добавить функцию осенней свежести с мятой и запахом соснового леса, – Дикобраз подпёр плечом дверной косяк, это он так косит под блатного. – Смотри, чтобы они сложились правильным геометрическим образом — ширинками вверх!

Мелкий противный смех Дикобраза вновь наполнил прачечную. В ответ Виант молча подкатил тележку с вонючими подштанниками к зеву промышленной стиральной машины. Главное, не обращать на придурка внимания – наорётся, сам уйдёт.

— Ну, бывай, Кнопка. Если понадобятся ещё вонючие шмотки -- подходи, – дверь за Дикобразом захлопнулась.

Главное, не запачкать пальцы. Виант натянул хлопчатобумажные перчатки. Увы, защиту для рук приходится покупать в магазине колонии за свой счёт, едва ли не с кровью отрывать драгоценные рубли из без того тощего личного бюджета. Правая рука подцепила мятую штанину. К горлу подступила тошнота. Без перчаток Виант вообще не смог бы работать в прачечной. Дотрагиваться до жёлтых, красных и бурых пятен на нижнем белье голыми пальцами было бы выше его сил.

Одно за одним вонючие подштанники полетели в барабан стиральной машины. Вообще-то Дикобраз – рецидивист, что для Облака большая редкость. Именно благодаря второй судимости он и получил каптёрку, хотя на деле у него «лёгкая» статья за мошенничество с бензином. Говорят, ослиной мочой разбавлял. Впрочем, оба раза в Облако Дикобраз загремел по глупости.

Руки замерли на половине пути. Штанина очередных подштанников подозрительно толстая. По спине скатилась дрожь, а желудок скривился от отвращения. Виант запустил левую руку во внутрь… Пронесло. На этот раз Дикобраз запихнул розовую тряпку, всего лишь розовую тряпку – очередная тупая шутка под стать ему самому.

Своими дебильными шутками Дикобраз каждый раз намекает на особое расположение Агронома. Игорь Агриев, начальник колонии, специальным приказом запретил подпускать Вианта к каким бы то ни было компьютерам. Виант тихо вздохнул. Для того, кто на воле был системным администратором, заядлым геймером и удачливым хакером – очень тяжкое наказание, причём длится оно третий год подряд. Ну-у-у, Виант мысленно поправил сам себя, почти удачливым хакером.

Последняя пара особо вонючих и грязных подштанников улетела в жерло стиральной машины. Большая круглая дверца с тяжким вздохом захлопнулась. Стиральный порошок с яркими синими гранулами от неизвестного производителя точно один мерный стаканчик, Виант захлопнул приёмный ящичек. Режим – «Обычный», продолжительность стирки – «Обычная». Пальцы привычным образом пробежались по бледным кнопочкам с цифрами и символами. Виант печально улыбнулся. Контроллер промышленной стиральной машины – единственный компьютер, который ему доверяют.

Стиральная машина, похожая на огромную стальную бочку, мерно загудела. По круглому стеклу заструились тонкие ручейки воды. В железных недрах что-то оглушительно щёлкнуло, барабан тут же резко дернулся и закрутился. Стирка началась.

Во второй металлической тележке на вёртких колсиках чуть менее противные и вонючие простыни. Виант развернул самый верхний кусок белой ткани. Хотя и на них хватает противных серых, жёлтых и красных пятен. В этом и заключается его ежедневная работа, скомканная простыня улетела в круглый зев, стирка белья. Вот уже третий год он стирает рубашки, подштанники, простыни, наволочки и прочее белье заключённых Облака. Работа несложная, по-своему противная. Очередная простыня комом улетела в жерло стиральной машины. Зато Виант работает один, без лишней компании.

31 мая 2016 года, утро вторника, последний день весны. Указательный палец ткнулся в кнопочку «Старт», последняя стиральная машина загудела и завертелась. Как обычно, в первую очередь Виант запустил в работу все четыре стиральных агрегата. Потом, часа через полтора, бельё нужно будет переложить в сушилки. Но это будет позже. Первая утренняя пауза самая длинная, от того самая ценная и любимая. Можно слегка передохнуть или заняться любимым делом.

В противоположном от входа углу прачечной две сушильные машины почти соприкасаются полутораметровыми барабанами. В узкий проход едва-едва можно протиснуться боком. Зато там находится уютный закуток. Неизвестные предшественники Вианта затащили в него широкую самодельную скамейку, старый обшарпанный стол и не менее молодое кресло с продавленным сиденьем. Они же повесили на стене самодельную полку из двух досок на стальной цепочке.

Закуток – ещё одна причина, по которой Виант решил закрепиться в прачечной, не смотря на вонючее грязное бельё и дебильные приколы Дикобраза. Как ни как, а у него появилась личная территория. Для колонии, где частная недвижимость не полагается осуждённым по определению, это роскошь.

В отряде, то есть в длинной просторной комнате, которая заставлена двухэтажными койками, в личной тумбочке лишних вещей лучше не держать. Прямое воровство по законам блатного мира карается довольно жестоко. Могут и зубы выбить, и почки отбить. А за систематическое крысятничество могут и в петухи перевести. Зато во всю процветает воровство тихое. Так если в личной тумбочке оставить зубную пасту, тюбик иссякнет гораздо, гораздо быстрее, чем на воле. Из тетрадки необъяснимым образом исчезают чистые листы. А зубной щёткой неизвестно кто может почистить не только собственные зубы, а всё что угодно.

В личном закутке тот же тюбик с зубной пастой худеет куда как медленней. Вот почему Виант предпочитает хранить личные вещи здесь. И здесь же чистить зубы и бриться. Бумажные книги, чистая тетрадь, конверты, ручки и карандаши лежат себе на верхней полке и ноги у них не вырастают.

Виант присел на широкую лавку. Хлопчатобумажные перчатки привычно шлёпнулись на фундамент сушилки. Ладно, пока никого нет, то… Виант покосился на закрытую дверь в прачечную, можно подумать над «Справедливостью».

Предшественники Вианта не только стащили в закуток старую мебель и повесили на стену самодельную полку. Кто-то из них оборудовал в фундаменте второй сушилки тайник. Четвёртую плитку во втором ряду снизу можно легко поддеть ногтём и вытащить. По-своему тайник оборудован с умом. Изнутри к плитке приклеен толстый кусок резины. Так что простым простукиванием нычку найти сложно.

Виант присел перед фундаментом сушилки на корточки. Ноготь на левом указательном пальце зацепился за край кафельной плитки. Теперь слегка ковырнуть и… Главное, вовремя перехватить «дверцу» тайника правой рукой.

Сквозь мерный гул стиральных машин пробился еле заметный лязг входной двери, по кафельным плиткам пола простучали каблуки. Тело быстрее мысли. Виант испуганной крысой метнулся на широкую лавку. Толстый томик с правилами по ТБ под голову вместо подушки. Ботинки, чтоб не чиркали доски, свесились с края скамьи. Что может быть привычней, чем подневольный работник, который решил прикорнуть с утра пораньше, пока прачечная работает сама по себе.

За два года Виант настолько привык к шуму и лязгу стиральных машин и сушилок, что научился не замечать их вовсе. Даже больше – мерное гудение электродвигателей и стук стальных барабанов успокаивают нервы и настраивают на рабочий лад. Зато любой посторонний шум, а особенно лязг входной двери, тут же отзывается в ушах раскатом грома посреди ясного неба. Новую партию вонючих подштанников и прочего белья Дикобраз притаранит только после обеда.

– Кнопка, тебя Агроном кличет.

Виант распахнул глаза. По ту сторону узкого прохода между барабанами сушилок стоит Кепка, давно немолодой заключённый лет пятидесяти. Бог знает за какие заслуги он работает у начальника тюрьмы мальчиком на побегушках: подай, принеси или, как сейчас, вызови кого-нибудь на профилактическую беседу.

– Что ему нужно? – Виант свесил ноги со скамьи, каблуки гулко стукнулись о кафельные плитки.

– Вот у него и узнаешь, – Кепка развернулся.

Входная дверь еле слышно захлопнулась за спиной посыльного. Чёрт, Виант нахмурился. Так не хочется идти, но надо. От подобных приглашений не отказываются, себе дороже. В Облаке Агроном и царь, и бог в одном лице. В сердце впилась холодная игла беспокойства. Все эти годы Виант старательно и целенаправленно разыгрывал из себя смиренного заключённого, который «поймал тишину», прилежно тянет срок и не думает буянить. Или не прокатило? Глаза сами собой уставились на кафельную плитку, за которой скрывается тайник. Неужели, прости господи, нарвался таки на профилактическую беседу?

Дверь в кабинет начальника колонии добротная, дубовая, из толстых досок. Костяшками пальцев Виант постучал в деревянную накладку над круглой ручкой.

– Входите, – долетел изнутри приглушённый голос начальника.

Игорь Тимофеевич Агриев, невысокий и тощий мужичок лет пятидесяти. На массивном носу сидят очки в ещё более массивной оправе. Серый с отливом пиджак сшит на заказ. Из-за головы проглядывает кожаная спинка кресла. Как это часто бывает с людьми маленького роста, Агроном обставил кабинет не просто большой, а громоздкой мебелью. Один только письменный стол ручной работы с широкой столешницей чего стоит.

Сердце сначала сжалось от грусти, а потом забилось с утроенной силой. Виант шмыгнул носом. На столешнице, недалеко от левого локтя Агронома, стоит он! Персональный компьютер. Плоский монитор восемнадцать с половиной дюймов по диагонали. Специальная клавиатура, мягкая такая, для тех, кому приходится много печатать. И мышь… беспроводная, на индуктивном коврике. Виант с трудом перевёл дух.

Хочется, жуть как хочется, двинуть Агроному по морде, спихнуть его нелепую фигурку с массивного кресла и самому сесть за стол. А потом придвинуть ближе клавиатуру, щёлкнуть по левой кнопке «мыши» и... Виант облизал сухие губы. И погрузиться в глубины Интернета, в такую родную, такую любимую и-и-и напрочь недоступную другую реальность.

Тяжелый вздох сорвался с губ, Виант отвёл глаза. Лишь господь на небесах ведает, как же ему обрыло стирать вечно вонючие подштанники заключённых и слушать тупые приколы Дикобраза. Но! Как рассказывали бывалые сидельцы, года три-четыре тому назад Агронома конкретно нагрели хакеры. Что именно произошло и на какую сумму его кинули – самый тяжкий секрет начальника колонии. Только вряд ли Агроном потерял только деньги, было что-то ещё, личное. Именно с тех пор Игорь Тимофеевич люто возненавидел всех хакеров. На свою беду Виант стал физическим воплощением мести начальника колонии. Хотя в качестве системного администратора Виант был бы на порядок, а то и на два, полезней. Но нет – ничего сложнее контролёра стиральной машины или сушилки ему не доверяют.

– А, заключённый Фурнак, – Агроном наконец-то соизволил оторвать глаза от бумажки на столе, – вас ждут. Так и быть, следуйте за мной.

С ловкостью макаки-резус Агроном выбрался из-за массивного стола. Без величественного кресла за спиной и ещё более величественной столешницы перед собой, начальник колонии тут же потерял большую часть собственной важности. Виант посторонился, Агроном прошествовал к выходу из кабинета с гордо задранным носиком. Для полного и окончательного понта не хватает треугольной шляпы а-ля Наполеон на его лысеющей головке.

Только куда они идут? Виант завертел головой. Длинный коридор административного здания, над лестницей сверкает глазок видеокамеры. В окне мелькнула асфальтированная дорога возле ворот колонии. Второй этаж, первый. Над каждой лестничной площадкой висит видеокамера. Если глянуть за угол, Виант быстро наклонил голову, то можно заметить вход в кирпичную будку КПП. Нужно, нужно запомнить. Вианту нечасто приходится бывать в этой части колонии, а любоваться на ворота и внешний периметр из окна административного здания и того реже.

– Открывай, – голос Агронома вернул к действительности.

Они спустились в подвал административного здания. Виант выглянул из-за плеча начальника. Охранник в серой форме сдвинул массивный засов, железная дверь с лязгом и скрипом распахнулась. А вот здесь Вианту бывать ни разу не приходилось вовсе. Тем более интересно, куда это Агроном его завёл? Дурное предчувствие вновь кольнуло сердце. Неужели его и в самом деле ждёт профилактическая беседа? Самое время плюнуть три раза через левое плечо и перекреститься.

Впереди по коридору показалась ещё одна металлическая дверь. На лакированной табличке короткая надпись: «Комната для допросов». Ну конечно! Виант слабо улыбнулся. Как и в любом другом исправительном учреждении, в Облаке имеется специальная комната для допросов. У следователей, прокуроров, адвокатов регулярно возникает потребность допросить уже осуждённого по старым делам или по новым обстоятельствам. Виант нахмурился, в любом случае это не есть хорошо. Обычно Агроном учит жизни прямо у себя в кабинете.

Холёная ручка начальника колонии толкнула металлическую дверь.

– Он здесь, – крикнул Агроном в приоткрытую дверь. – Заходи, давай, – сердито бросил начальник.

Комната для допросов похожа на камеру, точно такие же бетонные стены и стальная решётка на маленьком окошке под потолком. Только вместо шконок металлический стол, стул с прямой спинкой и табурет. Так называемая мебель наглухо вделана в бетонный пол. Металлическая дверь мягко толкнула Вианта в спину.

– Прошу вас, присаживайтесь.

Из-за экрана раскрытого ноутбука выглянул мужик лет сорока-сорока пяти. Короткая стрижка, лицо тщательно выбрито, острые скулы и квадратный подбородок. На плечах незнакомца недешёвый такой пиджак из шерсти, из бокового кармашка торчит белый треугольник носового платка. Хотя этому типу гораздо-гораздо больше подошёл бы серый мундир полицейского и майорские звёздочки на погонах.

– Благодарю, – Виант опустился на круглую табуретку возле стола.

Следак, Виант склонил голову. Типичный следак из прокуратуры по особо важным делам. В душе робким мотыльком встрепенулась надежда. А вдруг справедливость всё же восторжествовала? Однако холодный разум тут же вылил на «мотылька» ушат студёной воды. Как же? Жди. Очередной ретивый следак решил заработать лишнюю звёздочку на погоны и найти злосчастные тринадцать миллионов долларов, чтобы им пусто было.

– Доброе утро, уважаемый, – следак соизволил оторвать глаза от раскрытого ноутбука. – Меня зовут Николай Павлович Деев. Можно просто Николай Павлович.

Виант нахмурился. Обычно за именем, отчеством и фамилией следуют звание и место работы. Николай Павлович решил ограничиться только именем – не к добру.

– Для начала разрешите убедиться, – Николай Павлович вновь опустил глаза на монитор ноутбука. – Вы – Виант Сергеевич Фурнак 1988-го года рождения. Место рождения – город Рыбинск, Ярославская область. Осуждён по статьям номер 272, 273 и 274. Общий срок заключения, – глаза Николая Павловича сузились, – двадцать четыре года колонии общего режима.

– Да не крал я эти злосчастные тринадцать лимонов! – затаённая обида рванула в груди маленькой атомной бомбой. – Я невиновен, – несколько более спокойно добавил Виант.

Виант Фурнак родился в семье потомственных интеллигентов. Его детство и юность прошли вполне благопристойно. Никаких приводов в полицию, никакой наркоты или водки по подворотням. Учился Виант хорошо, пусть и без блеска. С пятёрками в его аттестате было негусто, зато и троек всего одна, по физкультуре. А всё потому, что ещё в четвёртном классе Виант увлёкся компьютерными играми, программированием и хакерством.

Виант потому и не попал на учёт полиции, потому и не распивал с друзьями по подъездам дешёвое пиво, что все, все без исключения, свободные часы проводил в своей комнате за компьютером в обществе сетевых друзей. Виртуальные риск и адреналин на радиоактивных пустошах или в кабинах космических кораблей вполне заменили ему риск и адреналин в реальной жизни.

Родители не хотели отпускать его, однако после окончания школы Виант решил продолжить образование в Москве. Без особых проблем ему удалось поступить в Московский технический университет связи и информатики на специальность «Информатика и информационные технологии». Пусть не самый престижный и крутой ВУЗ Москвы, но более чем приличный университет. Через пять лет Виант на «хорошо» защитил диплом и решил окончательно осесть в столице.

Москва – огромный город с кучей возможностей, соблазнов и пороков, действует на молодых людей по-разному. Кого-то совращают радости жизни, ночные клубы, наркотики и девицы лёгкого поведения. Кто-то делает карьеру в каком-нибудь инвестиционном фонде или страховой компании. Однако ни высокая должность, ни прочие реальные блага Москвы Вианта так и не прельстили. Зато его с головой затянули соблазны и возможности мира виртуального.

Как толковый специалист с хорошим дипломом Виант без проблем нашёл хорошую работу системным администратором в фирме «Информсистем». Со временем он вполне мог бы сделать какую ни какую карьеру, стать начальником отдела, жениться на дочери владельца (благо Ольга то и дело глазки строила), завести детей, купить бюджетный «Рено» и влезть в ипотеку. Но не сложилось. Все два с половиной года после окончания университета Виант прожил в однокомнатной хрущёвке на Жерданской улице на юге Москвы.

Съёмная квартира в типичной хрущёвке обладала двумя большими достоинствами. Во-первых, благодаря шумной железной дороге под самыми окнами аренда была относительно низкой. Далеко не всем нравится просыпаться под стук колёс и уханье тепловозов. Во-вторых, благодаря железной дороге под самыми окнами Виант тратил всего сорок минут в день на путь до офиса «Информсистем» и обратно. Для мегаполиса, где в порядке вещей тащиться лишь в одну сторону полтора часа, скорость фантастическая.

Работа в компьютерной фирме особо не напрягала. Но настоящая жизнь у Вианта начиналась тогда и только тогда, когда он возвращался домой на Жерданскую улицу. Он настолько увлёкся Интернетом и компьютерами вообще, что постоянной подружки у него не было. Максимум случайная связь, да и та в лучшем случае раз в пару месяцев.

Виртуальная жизнь затянула Вианта с руками и ногами. Просторы Интернета не хуже зелёных или бетонных джунглей. У него просто не было потребности буянить в кабаках или приставать к девицам с непристойными предложениями. Наполовину законная деятельность во всемирной паутине доставляла Вианту не меньше адреналина, причём без прямых разборок с патрульными полицейскими.

В роли хакера Виант никогда не мечтал сказочно разбогатеть и прикупить «скромное бунгало» где-нибудь на Гавайских островах. Он прекрасно понимал, что одно дело просто хакнуть какую-нибудь фирму и совсем-совсем другое крупная кража. В первом случае велика вероятность, что админы фирмы просто замнут инцидент. Если ничего не пропало и ничего не испорчено, то никому не хочется рисковать квартальными премиями, а то и тёплым местом. Во втором случае Вианта будут искать. Причём интенсивность и настойчивость поисков прямо пропорциональна украденной сумме. Вот почему он никогда ничего не крал и не портил.

В злосчастном 2013 году Виант хакнул «Шинбанк», ничем не примечательный банк, которых в Москве не одна сотня. Как обычно, ему удалось без особых усилий проникнуть во внутреннюю сеть и, прикола ради, пошарить в компьютере директора банка. Как обычно, Виант не перевёл на левый счёт в оффшор ни одного цента и не испортил ни одну базу данных. Каково же было его удивление, когда через неделю вежливые полицейские в новенькой опрятной форме повязали его прямо в офисе «Информсистем» и предъявили обвинение в краже аж тринадцать миллионов долларов.

Гораздо позже, на нарах в Изоляторе временного содержания, Виант понял – его сделали козлом отпущения. Да, он действительно хакнул «Шинбанк». Но в ту злосчастную ночь кто-то решил воспользоваться моментом и реально украл тринадцать миллионов долларов. Как и следовало ожидать, деньги благополучно растворились в оффшоре где-то на Багамских островах. Даже самые ретивые следаки из прокуратуры так и не смогли отыскать их.

Виант руками и ногами упирался до последнего, но так и не признал себя виновным. Да и как он мог себя признать, если он реально не крал 13 миллионов долларов и не мог ни вернуть их, ни указать, где и на каком счёте они лежат. Только судья ему не поверил. Даже адвокат и тот буквально до самого вынесения приговора уговаривал вернуть деньги. В результате Виант получил двадцать четыре года и оказался в Облаке, в Исправительной Колонии №10 в Пермском крае. Как будто и этого мало, уже здесь, в Облаке, Агроном, начальник колонии, оказался перестраховщиком и личным приказом запретил подпускать Вианта к каким бы то ни было компьютерам.

– Я знаю, что вы не крали те тринадцать миллионов долларов, – мягким голосом ответил Николай Павлович.

Быть не может! Виант окончательно растерялся. Былые гнев и ненависть к очередному ретивому следаку тут же испарились. До сих пор ни один полицейский даже на словах не поверил Вианту. Будто и этого мало, Николай Павлович добавил:

– Более того, я вполне могу помочь вам доказать вашу невиновность.

Николай Павлович, кем бы он там не был на самом деле, скупо улыбнулся.

– Максимум, что вам полагалось за незаконное проникновение в компьютерную систему «Шинбанка», вы уже с лихвой отсидели. При иных обстоятельствах вы вполне могли бы рассчитывать на скорейшее освобождение. За ваш проступок два года – уже много.

Виант растерянно захлопал глазами. Чем дальше в лес, тем толще партизаны.

– При всём уважении, – протянул Виант, – мне как-то не верится в справедливость нашего государства. С чего бы это правосудию наконец свершиться спустя почти три года? – Виант пристально уставился на Николая Павловича. – Чего вы хотите?

Николай Павлович расслабленно улыбнулся. Не иначе такой вопрос существенно облегчил ему жизнь.

– Уточняю специально и особо: – Николай Павлович махнул указательным пальцем, – я не из полиции, не из прокуратуры, а из некой правительственной организации. Какой именно – вам знать не полагается. Пока, по крайней мере. Я уполномочен предложить вам принять участие в неком секретном эксперименте. На благо нашей родины, разумеется, – торопливо добавил Николай Павлович. – И никакого криминала. В последнем вы можете быть полностью уверенным.

– Кого нужно замочить? – глупая шутка сама вылетели из горла, Виант отвёл глаза.

– Что вы, – Николой Павлович усмехнулся, – никого убивать не надо.

– Тогда в каком качестве я вам нужен? – Виант вновь поднял голову. – Если проект секретный, то вам нужны либо головастые учёные, либо крутые парни с ещё более крутыми пушками. Ни тем, ни другим я не являюсь.

– Откуда в вашей голове такие глупые стереотипы? Впрочем, не важно, – Николай Павлович махнул рукой. – Уверяю вас: вы интересуете нас исключительно по вашему профессиональному профилю.

Если вы согласитесь работать на нас, то, после выполнения очень важного задания, я уполномочен гарантировать вам пересмотр вашего дела и полную амнистию в связи с исключительными заслугами перед Российской Федерацией. Так вы согласны?

Последний вопрос словно контрольный выстрел в голову. Виант наморщил лоб и отвёл глаза в строну. Пересмотр дела и полная амнистия – звучит очень и очень заманчиво. Несколько напрягает фраза «в связи с исключительными заслугами». Правда, не только она.

В иной ситуации Виант с превеликим удовольствием и радостью принял бы предложение Николая Павловича, кем бы он там не был на самом деле. Как ни как, а скосить двадцать один год из двадцати четырех по приговору суда – очень и очень весомый довод. Но-о-о… Виант невольно напрягся. Последние три года ему довелось более чем плотно общаться с уголовниками. Николай Павлович сладко поёт, заманивает самым натуральным образом. А это, между прочим, типичная тактика мошенников на доверии – наобещать лоху золотые горы без трудов и забот. Ну а если лох начнёт ломаться, то следующий шаг – надавить на него.

– Ну, понимаете, тут такое дело, – Виант как мог изобразил на лице неловкость и неуверенность. – В общем, мне нужно подумать.

– К сожалению, принять решение вам необходимо здесь и сейчас, – голос Николая Павловича тут же высох и затрещал от мороза. – Дело очень важное, а претендентов на ваше место много. Так что давайте, соглашайтесь.

Виант прикрыл рот ладонью, неуместный смешок едва не выпорхнул наружу. Ну да, типичная тактика: раз лох ломается, значит на него нужно надавить. Только, Виант прочистил горло, так ли много претендентов на его место?

– Всё равно, гражданин начальник, – Виант упрямо мотнул головой, – мне нужно подумать. А вы пока можете побеседовать с другими претендентами.

– Повторяю: принять решение вам нужно здесь и сейчас, – Николай Павлович мастерски сделал вид, будто последняя фраза Вианта пролетела мимо его ушей.

Развеялись последние сомнения: классическая разводка лоха на бабки. Николай Павлович загнал в ловушку сам себя.

– Уважаемый, – Виант усмехнулся, – я-то откажусь. А вот если у вас другие претенденты? А? В Облаке только я сижу за хакерство. Остальные заключённые специалисты по пьяным разборкам, мелкому воровству и наркоте.

Николай Павлович ничего не ответил. Лицо сотрудника какой-то там государственной конторы окаменело, глаза собрались в узкие щёлочки, а на щеках выступил едва заметный румянец.

– Понятно, – Виант вытянулся на неудобной табуретке, – нет у вас других претендентов и никогда не было. Сюда, в глушь, вы забрались исключительно ради меня. А это 280 километров по прямой от Перми, по дорогам ещё дальше. Это слишком много и слишком далеко для просто очередного претендента, для одного из очень многих.

На лице Николая Павловича мелькнула тень раздражения. Майор, или кто он там на самом деле, явно не так представлял себе разговор с Виантом. Точняк не так.

– Хорошо, – коротко выдохнул Николай Павлович, – у вас есть время подумать до завтрашнего утра. А сейчас можете идти.

На звонок явился тот же охранник, что пустил Вианта и начальника колонии в подвал административного здания.

– Руки за спину и на выход, – охранник распахнул железную дверь.

– До завтра, гражданин начальник, – Виант поднялся с железной табуретки.

В ответ майор, или кто он там на самом деле, лишь грозно стрельнул глазами.

Без лишних церемоний охранник довёл Вианта до выхода на улицу и молча захлопнул дверь. Находиться в административном здании без сопровождения заключённым колонии запрещено. Ну и ладно, Виант вздохнул полной грудью. В любом случае лучше по скорей унести ноги в родную прачечную. Как говорится, подальше от начальства. Только чересчур торопиться всё же не следует.

Как ни в чём не бывало, будто он приятель Агронома, Виант огляделся по сторонам. Когда ещё подвернётся возможность легально и по делу постоять у входа в административное здание, откуда открывается великолепный вид на главные ворота.

Та-а-ак… Виант скосил глаза. Ворота светло-серые, стальные, высокие. Ребристый электродвигатель весьма большой, значит, ворота весьма массивные. Даже если будут не заперты, то столкнуть их вручную будет очень и очень непросто. Рядом с ними высокие и просторные вышки охраны. Часовые без проблем зрят по обе стороны ворот. Борта у вышек из толстого железа, причём выше витой колючей проволоки на заборе. Узкие стальные лестницы ведут на вышки изнутри колонии.

Виант спустился с низкого бетонного крыльца на асфальтированную дорожку. И тут облом. Забраться на одну из вышек и спрыгнуть по ту сторону главных ворот не получится. Верхняя площадка забрана толстыми арматурными прутьями. Высунуть наружу автомат или руку можно, а вот голова точно застрянет. Виант свернул за угол административного здания.

Пока Вианта не было, стиральные машины благополучно закончили цикл стирки и остановились. Ни одной сволочи даже в голову не пришло переложить бельё в сушилки. Хотя, с другой стороны, и слава богу. Виант распахнул круглую дверцу с толстым прозрачным стеклом, в нос тут же ударила хлорная свежесть. Пусть не мята и сосновый лес, но всё лучше мочи и блевотины. Виант подкатил к зеву стиральной машины стальную тележку. Увы, самая длинная и самая ценная утренняя пауза пропала даром. Как бы то ни было, а нужно работать дальше. В пустую тележку ухнул первый ком влажных подштанников.

Первая партия белья благополучно перекочевала в сушилку. После стирки даже до самых грязных и вонючих подштанников уже можно дотрагиваться голыми руками – и то радость. Пока его не было, Дикобраз соизволил втолкнуть в проход между стиральными машинами ещё пять тележек с грязным бельём. Виант глянул в кузов, на этот раз наволочки.

Работа в прачечной тупая и привычная. Руки в хлопчатобумажных перчатках перекидывают простыни и наволочки, засыпают стиральный порошок и жмут на кнопки запуска. А голова думает. Николай Павлович, кем бы он там не был на самом деле, подсовывает мутное дело, от которого воняет грязными подштанниками. Особенно напрягает фраза «за исключительные заслуги перед Российской Федерацией». Это до какой же степени заслуги должны быть исключительными, чтобы простить того, кого упекли в тюрьму на четверть века? Пусть на Вианте не висят тяжкие преступления типа терроризма, однако двадцать четыре года – очень и очень серьёзный срок. Да ещё попытка Николая Павловича развести как лоха на резанной бумаге.

Больше всего пугает неопределённость. Указательный палец ткнулся в кнопку «Старт», пятая по счёту стиральная машина заурчала словно сытый тигр. Лучше отказаться от греха подальше. А то как-то не верится, упорно не верится, будто некому очень важному и очень секретному проекту позарез потребовался сисадмин с судимостью за хакерство. Если не учёный и не солдат, тогда кто им на самом деле нужен? Ну не в прачечной же ему предлагают работать. Системный администратор стиральных и сушильных машин. Виант кисло улыбнулся. К чёрту этого майора, или кто он там на самом деле.

Незаметно для самого себя Виант втянулся в привычную круговерть загрузки/разгрузки вонючего белья. Как будто и не было разговора с Николаем Павловичем. Во! Даже имя запомнилось. Барабан последней сушилки набит до отказа, Виант захлопнул круглую дверцу. Теперь можно передохнуть.

В закутке между сушилками Виант опустился на скамейку, хлопчатобумажные перчатки упали на привычное место на высоком фундаменте. Душа зовёт и тянет прилечь, подпихнуть под голову бумажный томик с правилами по ТБ и покемарить часок-другой, ну или пока у стиральных машин не закончится цикл стирки. Но нельзя, Виант рывком поднялся на ноги. Пусть пауза по среди рабочего дня не такая длинная, однако нужно ловить момент, пока память свежая.

Возле высокого фундамента сушильной машины Виант присел на корточки. Руки привычно нащупали четвёртую плитку во втором ряду. Ноготь на левом указательном пальце привычно подцепил край кафельной плитки, а правая рука очень вовремя подхватила её.

Когда Вианта перевели на постоянную работу в прачечную, то буквально в самый первый день он решил обзавестись тайником. Уже в процессе поисков он наткнулся на уже готовую нычку в фундаменте сушилки. Виант осторожно поставил кафельную плитку на пол. Кум, начальник оперативной части, вроде как, об этом тайнике ничего не знает. В маленькой круглой пещерке до сих пор благополучно лежат пять самокруток с какой-то наркотой и маленькая чёрная фляжка, в подобных обычно держат спирт. И самокрутки и фляжка – строго-настрого запрёщенные в колонии предметы.

Именно столь щедрый джентльменский набор заставил насторожиться. Слава богу, Виант машинально прижал ладони к груди, у него хватило ума не трогать ни скрутки, ни фляжку со спиртом. Они до сих пор покрыты тонким слоем пыли. Не исключено, что это ловушка. Исправительная колония №10 существует не первый десяток лет. Кум с подручными не мог не найти этот тайник, уж слишком место удобное.

Велика вероятность, что оперуполномоченный специально оставил в тайнике столько крутого грева. Расчёт на то, что очередной прачечный найдёт тайник и решит кайфануть. Ну а дальше возможны варианты. Кум вполне может либо просто наказать за хранение запрещённых предметов, либо взять в оборот. Чтобы быть в курсе даже самых чёрных и таинственных сторон жизни колонии Куму постоянно нужны стукачи. Виант решил перехитрить оперуполномоченного и устроить тайник в тайнике.

Небольшая доработка. Над самокрутками и фляжкой Виант расчистил ещё немного места и закрепил «Справедливость». Главное, не потревожить пыль на греве. Виант просунул руку в тайник, пальцы нащупали корешок общей тетради. Пока, по крайней мере, её никто не трогал, а кум на профилактическую беседу или тем паче на вербовку, не вызывал, хотя обязан по должностной инструкции. Хуже наркоты и бухла может быть только желание заключённого сделать ноги.

Наконец…, Виант вытащил наружу толстую тетрадь. На лицевой обложке наискось красным фломастером выведено «Справедливость». Правда, буква «Т» и мягкий знак едва влезли.

Николай Павлович, или кто он там на самом деле, прав – Вианта осудили не по тяжести преступления. Несправедливое наказание тяжелее втройне. Да ещё нелепый запрет Агронома работать с компьютерами. Буквально в первую же ночь в Облаке, когда Луна, повелительница ночи, заглянула в казарму через решётку в окне, Виант решил сбежать. Ради этой заветной цели ему удалось сделать «карьеру» и перевестись с общих работ в швейном цехе в прачечную. Так он получил возможность работать в одиночестве, а заодно исчезнуть с глаз многочисленных стукачей как минимум на девять часов в день.

Мечта, мечта, вот уже третий год Вианта держит на плаву мечта свалить из Облака и разобраться. Теперь его никто и ничто не удержит. Если потребуется, то он взломает хоть личный компьютер президента Путина. Двадцать четыре года – это слишком много. Даже если удастся откинуться по УДО (условно-досрочное освобождение), то Вианту всё равно придётся отсидеть как минимум шестнадцать лет. Точнее, всего четырнадцать. И то никакой гарантии. Но за шестнадцать лет следы злосчастных тринадцати миллионов долларов окончательно затеряются. Больше всего на свете Виант жаждет справедливости. Любой ценой. Но-о-о…

Это только в кино дёрнуть из тюряги легко и просто. Главному герою достаточно прокапать подземный ход или перемахнуть через колючку, по которой пущено четыреста вольт. Реальность оказалась иной. Вот уже второй год Виант работает в прачечной, вот уже второй год по девять часов в день готовится к побегу и… И у него до сих пор нет ни одного худо-бедно реального плана этого самого побега. Вообще ни одного.

Больше года назад Виант завёл специальную тетрадь и вывел на её обложке одно единственное слово «Справедливость». Тогда же он принялся старательно и скрупулёзно заносить в тетрадь собственные наблюдения за системой охраны Облака. С упорством маньяка, Виант ищет и ищет, ищет и ищет уязвимости в этой самой системы. А они должны быть. В этом мире нет ничего идеального, в любой системе по определению должна быть хотя бы одна уязвимость. Весь хакерский опыт Вианта говорит об этом. Вот и сегодня ему удалось рассмотреть часть внешнего периметра, причём именно ту самую, бывать возле которой приходится реже всего.

Пока память свежая. Фиолетовой ручкой, а где нужно и простым карандашом, Виант старательно записал и зарисовал увиденное. Не забыл и о подвале административного здания. Там видеокамеры контролируют не только каждую лестничную площадку, но и часть коридоров. Понадобится или нет – бог его знает. Однако информация лишней не бывает.

Самую последнюю точку фиолетова ручка выводила особенно долго и тщательно. Увы, Виант бросил шариковую ручку на стол, вывод напрашивается неутешительный: возле кабинета начальника колонии охрана бдит как никогда. Причём окончательно подтвердилось давнее наблюдение: чем ближе пост охраны или вышка к окну кабинета начальника, тем меньше солдатам срочной службы осталось служить.

Духов, которых только-только привезли из учебки, специально ставят на самые дальние вышки. Расчёт верный: по молодости новички бздяд со страшной силой, а потому службу бдят строго по уставу. Чёрт побери, очень хорошо бдят. Так Виант специально ходил ночью в туалет и наблюдал за часовыми через окно. Совсем молоденькие солдаты всю ночь пугливо озирались по сторонам. Причём чаще и пугливей всего они смотрели во внутрь колонии. Даже в четыре часа ночи, когда самый крепкий сон и голова похожа на чугунный шар, ни один из них так и не привалился к столбу, не говоря уже о том, чтобы сесть или уснуть прямо на вышке.

По мере службы солдат продвигают всё ближе и ближе к дорожкам, по которым всё чаще и чаще бродит начальство. Как апофеоз, на вышках возле центральных ворот караулят сержанты Гюншер и Ерлаев, дембеля, которые уже летом отправятся домой. Виант с треском захлопнул «Справедливость». Общий вывод всё тот же – систем устойчива и явной уязвимости найти не удалось. Опять не удалось.

Память очищена, информация сохранена. Словно крыса в доме, Виант бросил пугливый взгляд в проход между стиральными машинами. Никого. Входная дверь плотно закрыта. Да, информацию о побеге лучше всего хранить в голове, в самом недоступном месте. Если кум найдёт «Справедливость», то личное дело Вианта тут же украсит красная полоса – чёрная метка склонного к побегу заключённого. Так могут работы в прачечной лишить и отправить обратно в швейный цех, где бугор трясётся над своим УДО и гораздо бдительней охранников на вышках следит за подневольными работниками.

Но, с другой стороны, «Справедливость» – хоть какая-то отдушина. Общая тетрадь в клеточку давно стала для Вианта своеобразным «бумажным компьютером». Ведь в ней тоже можно работать с информацией, собирать её, сортировать и анализировать. Вот почему Виант не обращает внимания на липкий холодный страх вдоль позвоночника и старательно записывает все свои мысли и наблюдения в тетрадь.

Виант вновь бросил взгляд в проход между стиральными машинам. Прежде, чем закончится программа стирки, у него есть минуть десять. Можно подумать. Страница за страницей Виант принялся листать «Справедливость», перечитывать собственные заметки и бог знает в какой раз искать, искать, искать уязвимость в системе. А вдруг в записи годовалой давности он натолкнётся на свежую мысль. Вот, например, указательный палец коснулся карандашного рисунка, задний двор столовой выходит на ворота. Когда-то там был то ли запасной, то ли задний выход с территории колонии. Может, получится пролезть под воротами? Виант пощупал собственные бока. На тюремных харчах он заметно похудел, будто вытянулся в длину. По мимо собственной воли его тело всё больше и больше напоминает классическую фигуру уголовника, поджарой, но физически плохо развитой. Для полной и окончательной картины не хватает куполов во всю грудь, ровно двадцать четыре штуки. По меркам бывалых сидельцев, это была бы очень внушительная коллекция.

Хотя… Хотя… Хотя… Мысль. Нежданная мысль бешенной крысой завертелась в уме. Виант поднял голову, глаза уставились в угол закутка. Ну хорошо, вот он пролезет под задними воротами. Пусть с собой он прихватит вместительный баул с мясными консервами, макаронами, чаем и сахаром. Пусть дорога окажется чистой, и он без проблем доберётся до Перми, а то и до самой Москвы. А что дальше? Дальше что?

Ледяной озноб скатился от макушки по позвоночнику и ушёл в ноги. Будто в стылую лужу босиком вступил. Виант будто в первый раз уставился в исписанные листы «Справедливости». Сейчас, буквально только что, до него дошла самая главная уязвимость ещё не придуманного плана побега. Вот уже третий год он ломает голову как удрать из Облака, как перебраться на ту строну колючей проволоки, а о том, что делать после, никогда не думал вообще.

Это же, это же… Пальцы задрожали, Виант нервно захлопнул тетрадь. Велика вероятность, что ему придётся уходить, удирать от погони со стрельбой и собаками как в кино. Так ведь и убить могут. Как рассказывали бывалые сидельцы, солдату-срочнику за поимку беглого зека полагается десять суток отпуска, не считая дороги до дома и обратно. А это очень, очень ценный приз, который с лихвой перевешивает никчёмную жизнь беглеца. Для Агронома застреленный при побеге зек куда как меньшая головная боль, нежели осуждённый, который благополучно сделал ноги. А что потом?

Даже если он благополучно удерёт и от собак, и от солдат-срочников, которые только и мечтают об отпуске, то ему всё равно придётся уходить от погони всю оставшуюся жизнь. Придётся как-то обзаводиться фальшивыми документами, как-то зарабатывать на жизнь и каждый раз пугливо вздрагивать при виде полицейской машины с мигалками или даже стука в дверь. Такая штука как справедливость, поиск настоящих похитителей тринадцати миллионов долларов, отойдёт на задний план. Легко мечтать о мести, когда кормёжка три раза в день и койко-место в тёплой казарме тебе гарантированы. А если нет?

Это звучит как парадокс, но… Николай Павлович, или кто он там на самом деле, предложил ни много, ни мало, а самую настоящую альтернативу. Да, дело мутное и воняет грязными подштанниками. Да, риск. Вот, только, это ещё нужно выяснить, где риск больше – на секретном правительственном задании, или при попытке перебраться по ту сторону забора с колючей проволокой и вертухаями на вышках. В конце концов в каком же ещё качестве его можно использовать, если не на должности системного администратора или иного специалиста по компьютерам? Ну не в качестве прачки, в конце концов. А там, где есть компьютер, там обязательно найдётся Интернет, вожделенная всемирная паутина. А там, где есть Сеть, то…, сердце бешено заколотилось, Виант провёл ладонью по влажному лбу, у него появится возможность найти справедливость, настоящих похитителей злосчастных тринадцати миллионов долларов.

От волнения трясутся руки. Виант едва-едва сумел аккуратно запихать «Справедливость» обратно в тайник и поставить на место кафельную плитку. Так и хочется рвануть со всех ног в административное здание, схватить Николая Павловича за грудки и выразить ему согласие. Виант кое-как натянул на руки хлопчатобумажные перчатки. Только не стоит торопиться, да и заблуждаться тоже не стоит. Кем, кем, а другом Николай Павлович никогда не был и вряд ли когда-нибудь станет. А пока самое время вытащить из сушилок сухое бельё, загрузить на их место влажное, выгрузить из стиральных машин чистое и загрузить на её место грязное. Работа, что б её.

Только, как выяснилось на следующий день, майор, или кто он там на самом деле, и сам горит желанием услышать ответ. Прямо в столовой, когда Виант едва-едва успел проглотить порцию перловой каши и залить её жиденьким чайком, Кепка передал ему требование Агронома явиться к нему в кабинет. Как и в прошлый раз, начальник колонии лично проводил Вианта в подвал в комнату для допросов.

В народе не даром говорят: утро вечера мудренее. За ночь Виант остыл и взял себя в руки. На нетерпеливый вопрос Николая Павловича Виант для вида немного поломался и ещё раз потребовал уточнить условия сотрудничества.

– Хорошо, – недовольно фыркнул Николай Павлович. – В случае выполнения очень важного государственного задания я уполномочен гарантировать вам пересмотр вашего дела и полную амнистию в связи с исключительными заслугами перед Российской Федерацией. Так вы согласны, наконец?

Майор, или кто он там на самом деле, взвинчен и напряжён, как бык при виде красной тряпки. Похоже, ему самому по зарез нужно согласие Вианта.

– Если я правильно вас понял, то вы собираетесь использовать меня в качестве системного администратора, хакера или геймера?

– Да, да, это так, – Николай Павлович торопливо кивнул. – Вам придётся работать с компьютером. Да, именно с компьютером.

– Хорошо, чёрт с вами, я согласен, – на едином дыхании выпалил Виант.

Кажется, будто стены, пол и потолок камеры для допросов пошли рябью нереальности, а Солнце за окном на миг погасло, но тут же вновь вспыхнуло с новой силой. Виант скрестил пальцы на удачу. Столь важное и опасное согласие дано. Всё остальное в руках господа.

Николай Павлович облегчённо улыбнулся, как мошенник, которому, наконец-то, удалось впарить доверчивому лоху бутылочку воды из-под крана под видом чудодейственного эликсира от всех болезней.

– Отлично, уважаемый, – Николай Павлович захлопнул ноутбук, – вы не пожалеете. А пока, увы, вам придётся немного подождать. Будь моя воля, то я забрал бы вас прямо сейчас. Но, увы, бюрократия, – Николай Павлович развёл руками.

Виант машинально кивнул. Фраза «вы не пожалеете», едва не вогнала его в уныние. Ну точно из лексикона мошенников на доверии. Зато слова о бюрократии, как ни странно, вселили уверенность. Любое мошенничество началось бы реализовываться сразу. А так его освобождение и в самом деле пройдёт через громоздкий государственный аппарат.

– До встречи, уважаемый, – Виант на прощанье улыбнулся.


Глава 2. Дорога в неизвестность

Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Хотя, наверное, ждать, всё же, хуже. Когда кого-то догоняешь, то, по крайней мере, видишь перед собой цель. Заодно прикидываешь собственные возможности и время, когда, наконец, сможешь догнать. Либо, как вариант, можно полностью отказаться от погони. Ожидание же изводит полной неизвестностью и непредсказуемостью. Особенно когда от тебя лично ничего не зависит. Причём не только от тебя, но и от надзирателя в длинном тюремном коридоре и даже от начальника тюрьмы.

Виант перевернулся на другой бок. Господи, чем бы ещё заняться? Старинная добротная шконка под ним даже не скрипнула. Кажется, будто скука обхватила горло длинными костлявыми пальцами и принялась сжимать его. Причём очень долго, почти незаметно, но верно и неотвратимо. В душе тлеет крошечная надежда на день недели. Виант сморщил лоб, кажется, сегодня понедельник. Вчера и позавчера, то есть в субботу и в воскресенье, в некотором смысле было легче. По выходным дням ничего не происходит, а потому и ждать не имеет никакого смысла. Другое дело понедельник, начало новой трудовой недели. Большие начальники возвращаются в большие кабинеты и принимают важные решения.

Из груди вырвался тяжкий вздох, Виант перевернулся на спину. Господи, как же скучно. Как временному заключённому в камере для временного содержания ему не полагаются даже старые журналы и книги. А вдруг поступит приказ с вещами на выход? По этой же причине в камере-одиночке, в закутке три на четыре метра с одной единственной шконкой, железной раковиной и парашей, начисто отсутствуют телевизор и радио. О такой роскоши как персональный компьютер и доступ в Интернет не стоит даже мечтать. Пальцы левой руки нащупали гладкие крашенные доски, хоть лежать разрешили и то радость. А то обычно шконку на день поднимают и пристёгивают навесным замком к толстой петле в стене.

Время тянется мучительно медленно, словно ленивец лениво тянет за хвост другого ленивца, ещё ленивее первого. Откроешь глаза, кажется, будто прошла вечность, ну или как минимум час. А на самом деле яркое прямоугольное пятно света на полу сдвинулось едва ли на сантиметр. Виант сложил руки за голову. Завтрак давно закончился, а обед и не думает начинаться. Вот и остаётся лежать на шконке и считать кирпичи на сводчатом потолке.

Памятный разговор с Николаем Павловичем, личный куратор в каком-то там секретном проекте, самым натуральным образом выбил Вианта из привычной железобетонной колеи размеренной тюремной жизни. Не так давно казалось, будто он до конца жизни так и будет метаться туда-сюда между бараком номер два и тюремной прачечной, так и будет кидать в зев стиральной машины вонючие подштанники, а потом перекладывать их в сушилку. Ну или до побега, Виант поправил сам себя. Ан нет! Когда он дал согласие принять участие в каком-то там секретном проекте, то будто сиганул с высоченного обрыва головой вниз в ледяную воду.

В тот же вечер, когда Николай Павлович с самодовольным видом вышел из комнаты для допросов, Виант, от греха подальше, спалил во дворе «Справедливость», а пепел старательно размазал ботинками по грязи. Очень, очень не хотелось рисковать зря. Какая там «Справедливость»? Какой там побег? Если со дня на день его и так заберут из Облака. А так пепел и никаких улик. Только, как выяснилось, Виант недооценил инертность государственной бюрократической машины.

Через неделю нервное возбуждение на гране помешательства благополучно сошло на нет. Жизнь вернулась в привычный круговорот между бараком номер два и тюремной прачечной, к перловой каше с жиденьким чаем на завтрак и к тележкам с вонючими подштанниками. Вот тогда-то Виант пожалел о сожжённой второпях тетради. Двухгодичный труд сизым дымком улетел в небо. Стало казаться, будто никакого разговора с Николаем Павловичем никогда и не было. А предложение раньше времени легально соскочить с громадного срока показалось фантастическим сном. К исходу второй недели Виант мысленно махнул рукой и купил новую общую тетрадь в клеточку. «Справедливость 2.0» благополучно упокоилась в тайнике в фундаменте сушильной машины. Наверно, именно тетради и не хватало. Буквально на следующий день Вианта вызвали с вещами на выход. Иначе говоря, отправили по этапу.

Конвоиры — самые неразговорчивые попутчики в мире. Можно сколько угодно засыпать надзирателя в коридоре вагонзака вопросами, стыдить, взывать к совести или крутости, только он всё равно не скажет даже название станции, мимо которой только что прогромыхал железнодорожный состав. В своё время, два года назад, лишь уже за высокими светло-зелёными воротами, Виант узнал, что мотать срок ему придётся в Облаке, которое находится аж в Пермском крае.

Вот и на этот раз молчаливые конвоиры загнали Вианта и ещё девять осуждённых в автозак, с треском захлопнули дверь и повезли в неизвестном направлении. Хотя, самая первая часть пути была более чем известна — на железнодорожный вокзал в Перми. Ну а дальше последовала полная неизвестность.

Колёса вагонзака монотонно стучали по рельсам. Поезд то часами шёл без остановки, то часами стоял бог знает где на запасных путях. Окна вагонных камер замазаны белой краской. Изредка на белом фоне мелькали тени каких-то зданий, других вагонов, а через толстое стекло долетала невнятная речь станционных громкоговорителей. Лишь на четвёртый день пути заключённый по прозвищу Коромысло, бывалый сиделец лет шестидесяти, поднял сухой палец и заявил, что их везут на запад, в Москву.

Старый сиделец оказался прав. Рано утром седьмого дня немногословные конвоиры вывели Вианта и прочих заключённых уже в Краснопресненской «пересылке», или, если более официально, СИЗО №3. Виант с первого взгляда узнал здание, которое было построено ещё до революции 17-го года.

Виант уже бывал здесь раньше, когда, после вынесения приговора, его отправили по этапу в Облако. Только на этот раз его поджидал неприятный сюрприз в виде пузатого капитана в сопровождении двух сержантов-мордоворотов. Прямо на перроне пузатый капитан вызвал Вианта из группы заключённых и лично отвёл в эту одиночную камеру.

Чего, чего, а оказаться в одиночной камере Виант никак не ожидал. В подобные каменные мешки обычно сажают либо особо опасных, либо особо буйных заключённых. Как выяснилось, он попал в третью категорию — участник секретного правительственного проекта. Да-а-а, Виант тяжело вздохнул, дела. В общей камере человек на сорок было бы куда веселей. Там…, телевизор посмотреть можно, газеты, журналы полистать. Даже поговорить с кем найдётся. Хотя в карты и прочие азартные игры типа шахмат лучше не играть — разденут до нитки и фуфлыжником сделают.

В этой самой одиночной камере Виант проторчал три дня. Не дай бог, ещё и четвёртый торчать придётся. А так, Виант покосился на пятно света на полу, обед ещё не скоро.

Скука. Голова словно пустой кинозал, на экране которого пьяный киномеханик крутит всякую чушь. Незаметно для самого себя Виант задремал. Шаги в коридоре словно артподготовка накануне генерального наступления в одно мгновенье выдернули его из блаженного забытья. Виант резко сел и свесил со шконки ноги. В этом крыле здания находятся лишь одиночные камеры. Надзиратели в неурочное время крайне-крайне редко топают сапожищами по коридору. Сердце забилось с утроенной силой. Быстрей всего это за ним.

Скрип и лязг массивного замка словно райская музыка. Виант перевёл дух. Дверь с натужным шипением распахнулась.

— Осуждённый Фурнак, – коренастый надзиратель махнул рукой, – с вещами на выход.

Наконец-то! Радостный возглас едва не сорвался с губ. Правая рука подхватила с пола сидр, простенький вещмешок с нехитрыми пожитками осуждённого. Трёхдневное томительное ожидание в полной неизвестности наконец-то закончилось.

Где именно на первом этаже здания находится приёмная комната Виант на радостях даже не заметил. Сознание словно сквозь сон едва ловило команды коренастого надзирателя повернуть то в правую сторону, то в левую. И без того бешеное сердце едва не проломило грудную клетку, когда в чиновнике за металлическим столом Виант узнал Николая Павловича, или кто он там на самом деле.

– Добрый день, гражданин начальник, – Виант остановился в метре от стола, хотя душа жаждет шагнуть на встречу и крепко-накрепко обнять куратора как самого дорогого, любимого родственника.

— Добрый день, — Николай Павлови ч кивнул в ответ.

Куратор, как обычно, тщательно побрит и коротко пострижен. На его плечах всё тот же деловой костюм из шерсти чёрного цвета. Из бокового кармашка всё так же торчит белый треугольник носового платка.

– На кой хрен он вам сдался?

На радостях Виант не сразу заметил в приёмной Левона Ялова, заместителя кума СИЗО №3, того самого усатого и пузатого капитана, что встретил Вианта на перроне при выходе из вагонзака.

– Для выполнения очень важного государственного задания, — Николай Павлович неодобрительно покосился на капитана Ялова.

– Что? Этот задохлик? — капитан Ялов недоверчиво нахмурился.

-- Да, именно этот задохлик, – Николай Павлович не принял иронию.

Заместитель кума продолжает что-то там недоверчиво бурчать, однако слова усатого и пузатого капитана пролетают мимо сознания. Виант плотно сжал губы. А то не хватило ещё расцвести от радости, как роза в мае. Однако щёки всё равно запылали жаром, а в груди разлилось невероятное облегчение.

Буквально до самого последнего момента Вианта преследовала мысль, что его просто переводят в другую тюрьму на другом конце страны. Такое бывает, когда у больших начальников начинает зудеть левая пятка и они ни с того, ни с чего отправляют заключённого из одной тюрьмы в другую, из одного конца страны в другой. Но нет, губы, один хрен, растянулись в радостной улыбке. Николай Павлович здесь, и это не сон и не блажь высокого начальства.

– Ладно, он ваш с потрохами, – капитан Ялов протянул куратору большой жёлтый конверт.

– Благодарю вас, – Николай Павлович тут же закинул конверт в небольшой кожаный кейс и захлопнул крышку. – Когда будет предоставлен автозак?

Капитан Ялов недовольно поморщился, будто по ошибке закусил очень горьким лимоном.

– Видите ли, – глазки зама кума забегали из стороны в сторону, – на данный момент у меня нет свободного автотранспорта для перевозки вашего заключённого.

Виант невольно улыбнулся. Капитан Ялов совсем-совсем не умеет врать. Голову на отсечение – у него полно свободных автозаков. Другое дело, что он очень не хочет дать хотя бы один из них.

– У меня предписание. Показать? – ладонь Николая Павловича выразительно шлёпнула по кейсу.

– Не нужно, – буркнул капитан Ялов.

Небо, голубое бездонное небо с маленькой курчавой тучкой лишь на миг мелькнуло над головой, когда всё тот же коренастый надзиратель вывел Вианта на улицу и тут же, едва ли не пинками, затолкал в кузов автозака. Стальная решётка внутренней камеры с треском захлопнулась. Вслед за ней закрылась внешняя дверь.

Виант машинально присел на деревянную скамейку у борта. Странное дело: в кузове автозака он совершенно один. Нет даже пары охранников по ту сторону стальной решётки. Куратор, наверно, сел в кабину к водителю. Хотя… Ну да, Виант хлопнул сам себя ладонью по лбу, он же не простой заключённый, а почти участник некого очень важного и очень секретного правительственного проекта.

Как и любой другой автозак у этого в стальном кузове нет окон, лишь вентиляционные щели под потолком. Виант поднял глаза. Сейчас лето, конец июня. Вентиляционные щели распахнуты настежь. Пусть через светлые полосы не видно неба, зато звуки и даже запахи внешнего мира легко проникать во внутрь стальной коробки.

Под полом взревел мощный мотор, автозак резко дёрнул с места. Виант инстинктивно ухватился за решётку. Как обычно водитель не особо думает о пассажирах, но это мелочи. Виант улыбнулся. На душе то ли радость, то ли страх. Радость от того, что его жизнь, наконец-то, переменилась, что ему удалось поменять прачечную с вонючими подштанниками на некий секретный проект. Жаль только, что по этой же самой причине в душе ледяным неприкаянным големом бродит страх.

Кузов автозака словно звуковой театр, где вместо сцены и артистов один мощный динамик под самым потолком. Виант навострил уши. Не прошло и десяти секунд, как автозак остановился. Через вентиляционные щели долетел очень хорошо знакомый скрип и шелест. Да, точно – это открываются массивные стальные ворота. Сколько их не смазывай, сколько не забивай смазку в подшипники и редукторы, они всё равно будут скрипеть и шелестеть.

Автозак вновь резко дёрнул с места. Шелест тюремных ворот быстро затерялся, словно утонул, в звуках города. Виант закрыл глаза, на душе стало тоскливо. Хорошо знакомый и почти забытый шум: гудение моторов, шелест шин и визг тормозов. Ну да, когда-то Краснопресненская «пересылка» была на окраине Москвы, другое дело, что с тех пор столица капитально раздалась во все стороны.

Словно автобус или такси автозак петляет по улицам города. Короткие переезды и долгие стоянки на светофорах. Движение на улицах более чем плотное. Но вот переезды и стоянки прекратились. Движок под полом автозака заурчал мощно и монотонно, машина для перевозки заключённых увеличила скорость.

Это вряд ли разрешённые на улицах города шестьдесят километров в час. Быстрей всего автозак вышел на трассу и разогнался не меньше чем под сотни полторы. Ну да, логично, Виант опустил голову. Вряд ли секретный объект находится в самой Москве.

Часов нет. За три года отсидки в Облаке так и не возникла нужда обзавестись наручными часами. Хотя самые простые электронные вполне можно было бы купить в магазине колонии. Да и сейчас какой от них прок? Виант устроился поудобней в углу между бортом автозака и стальной решёткой. Куда они едут – бог его знает. Николай Павлович то ли забыл, то ли специально не стал ничего говорить. С равным успехом в этом автозаке придётся просидеть как одну минуту, так и одну неделю.

Через час, а, может, через два, мотор под полом сбросил обороты, автозак резко повернул в правую сторону. Виант качнулся на деревянной скамейке. Вместо гладкого асфальта скоростной автострады под колёсами машины зашуршал гравий, а иногда и довольно глубокие ухабы. Быстрей всего, они свернули на какую-нибудь вспомогательную дорогу.

В ноздри ударил запах влажной хвои, Виант машинально потянул носом. Лес, да лес. Автозак углубился в лесной массив. Только в какой именно? Виант напряг было память, да только бессильно махнул рукой. Он никогда не был любителем загородного отдыха даже в детстве, когда мама таскала его в деревню к бабушке и дедушке. Ну а когда переселился в Москву, то считанное количество раз бывал за пределами МКАДа. Тогда как в Подмосковье, говорят, хватает лесных массивов и заповедников, в том числе и сосновых боров. Говорят, в них полно дач и самых настоящих усадеб высокопоставленных чиновников и просто богатых бизнесменов. И те и другие очень ценят тишину и уединение.

Словно наперекор мыслям по ушам ударил рёв реактивного двигателя. Виант дёрнулся всем телом. Автозак тут же остановился. Инерция бросила Вианта вперёд. Неужели приехали?

– Кнопка, выходи, – Николай Павлович лично распахнул внешнюю дверь.

– Я бы с удовольствием, – Виант поднялся на ноги, – да только не могу.

– А, ну да, – куратор легко запрыгнул в кузов, холёные ручки сдвинули в сторону защёлку на стальной решётке.

Виант спрыгнул на землю, по спине слегка шлёпнул тощий сидр. Точно аэродром, причём военный. Широкая взлётно-посадочная полоса, другой конец исчезает где-то там далеко. По левую руку тянется ряд полукруглых ангаров. Чуть дальше, на границе леса, угадывается диспетчерская вышка. На большой стоянке по правую руку ни одного гражданского пассажирского самолёта, сплошь пузатые транспортники. Ещё дальше, из-за огромной красной цистерны, выглядывают винты транспортных же вертолётов.

Тёмно-зелёные КамАЗы с чёрными армейскими номерами деловито снуют между транспортниками и ангарами. Возле ближайшего самолёта пятеро солдат в серых спецовках ловко закидывают в широкий люк мешки и ящики. В другом конце стоянки из другого транспортника маленький электрический кар вытягивает из чрева самолёта сразу четыре стальные вагонетки. Под зелёной сеткой с крупными ячейками угадываются те же самые мешки и ящики. Военный аэродром живёт в привычной круговерти разгрузки/погрузки воздушных судов.

– Нам туда, – Николай Павлович махнул рукой в сторону ничем не примечательного транспортника.

Виант вылупил глаза. Словно на экскурсии. Это же Ан-12. Да, точно он. Виант миллион раз видел подобные самолёты в кино, на фотографиях, даже пару раз пилотировал их в компьютерных игра, но вблизи эта огромная махина производит совсем-совсем другое впечатление.

Классический аэродинамический высокоплан, широкое крыло будто положено сверху на широкий фюзеляж. А винты, огромные чёрные винты словно исполинские вентиляторы. Четыре турбовинтовых двигателя позволяют Ану летать чуть ли не под тысячу километров в час. Задний грузовой люк раскрыт, Виант осторожно вступил на спущенный пандус. Кажется, будто перед тобой не самолёт, а самый настоящий склад. Пусть несколько более узкий и длинный, но всё равно склад. Вон, Виант опустил глаза, даже пол привычный стальной и гладкий. Даже не верится, что вот это всё может не только стоять, а ещё и летать. Причём высоко, далеко и быстро.

Куратор едва ли не за руку привёл Вианта в некое подобие каюты в самом конце грузового отсека. За герметичной дверью с круглыми углами оказалось пять узких кресел со спинками и тонкий откидной столик как в плацкартном вагоне.

– Как ты уже понял, это военно-транспортный Ан-12, – Николай Павлович повернулся к Вианту. – А теперь протяни правую руку.

– Зачем? – Виант машинально протянул правую руку.

Вместо ответа Николай Павлович ловко защёлкнул на запястье Вианта наручник с длинной цепочкой. Второй конец куратор прицепил к стальной скобе на переборке.

– Выходить в грузовой отсек не советую, – для верности Николай Павлович пару раз дёрнул за стальную цепочку. – Это военно-транспортный самолёт. Во время полёта в грузовом отсеке царит жуткий холод. Только в этой каюте, в специальном помещении для пассажиров, тепло и есть кислород.

– А это зачем? – Виант выразительно тряхнул рукой, звенья стальной цепочки мелодично брякнули.

– Кнопка, – лицо Николая Павловича разом стало серьёзным и строгим, – ты всё ещё официально осуждённый. Если следовать инструкции, то ещё в пересыльной тюрьме мне следовало бы нацепить на тебя наручники, а выводить из автозака исключительно под конвоем с собаками. Я и так сделал для тебя много поблажек. А эта цепочка убережёт тебя от глупых мыслей и необдуманных поступков.

Ну да, Виант глянул в иллюминатор. За толстым стеклом, в какой-то сотне метров, маячит лес. Высокие сосны едва ли не опрокидывают не очень-то и высокий кирпичный забор. Любой другой более опытный и отчаянный зек мог бы сразу с порога автозака рвануть в сторону свободы. Вряд ли вспомогательный аэродром Министерства обороны может похвастаться серьёзной охраной. Да и она в первую очередь заточена под защиту от проникновения извне.

– Жди здесь, у меня дела, – герметичная дверь с округлыми углами выразительно лязгнула за спиной куратора.

Снова ждать, ждать, ждать. Четыре часа, четыре долгих часа, Виант просидел на цепочке в каюте. Пусть Николай Павлович закрыл за собой герметичную дверь, однако через тонкую дюралевую перегородку было всё равно отлично слышно, как грузовой отсек Ана постепенно заполнился грузами. То и дело брякали ящики и ругались грузчики, причём военные.

– Ну вот и всё, – на пороге каюты показался Николай Павлович, – погрузка закончена, мы улетаем.

– Куда? – Виант перевёл взгляд на куратора.

– Тебе это знать незачем, – Николай Павлович присел на свободное кресло.

– А когда это снимите? – Виант вновь тряхнул цепочкой.

– Не раньше, чем мы окажемся на объекте. Не забывай – официально ты всё ещё осуждённый. Вот когда мы зачислим тебя в штат проекта, тогда и только тогда ты вновь станешь свободным человеком, – Николай Павлович лукаво усмехнулся и добавил. – Насколько это вообще возможно на секретном объекте. А пока всесильная бюрократия вяжет меня по рукам и ногам.

Куратор говорит ладно и очень даже логично, но что-то нехорошее прячется в его словах. Виант вновь уставился в иллюминатор. Впрочем, какая разница: Николай Павлович и так допустил сильные послабления режима охраны. За эти четыре часа у Вианта были более чем реальные возможности сбежать. Может, и в самом деле следовало бы сделать ноги? Или хотя бы попытаться, как говориться, для очистки совести? В любом случае поздно. Грузовой люк захлопнулся, транспортный самолёт дрогнул всем корпусом.

Вой турбин достиг апогея, Ан легко тронулся с места. Виант тут же прильнул к иллюминатору. Под крылом транспортника два огромных винта превратились в чёрные призрачные круги. С грацией дрессированного слона Ан вырулил на взлётно-посадочную полосу. Виант поднял голову, наверно, в этот самый момент пилоты самолёта запросили разрешение на вылет, которое, несомненно, тут же и получили.

Тональность турбин опять поменялась, Ан тронулся с места. Бетонные плиты взлётно-посадочной полосы слились в одну сплошную грязно-белую дорогу. Даже не верится, что такая махина может так быстро разгоняться. Нарастающая вибрация охватила самолёт. Виант машинально уцепился за скобу, к которой его прицепил куратор. Ещё миг… Чёрные колёса транспортника оторвались от бетонной полосы. Вибрация тут же пропала.

Могучий Ан принялся быстро набирать высоту. Внизу потянулся зелёный массив соснового леса. На краткий миг показались и тут же пропали маленькие домики какого-то посёлка. Зато вдалеке сверкнула громада Москвы. Бетонные высотки похожи на крошечные прямоугольные бугорки. Жаль, далеко. Совсем-совсем не рассмотреть подробностей.

Виант как мог скосил глаза вниз, толстое стекло обдало щёку и лоб холодом. Впервые в жизни он летит на самом настоящем самолёте. До этого момента как-то само собой обходился поездами. После камеры-одиночки в СИЗО №3, после мрачного кузова автозака и четырёх томительных часов ожидания в каюте военно-транспортного самолёта внешний мир кажется особенно большим и просторным. Земля внизу так похожа на географическую карту. В преддверии большого города через зелёный массив леса то и дело тянутся дороги и мелькают крыши многочисленных городков и посёлков.

Но куда они летят? Виант поднял глаза. Если судить по Солнцу, то Ан направляется на восток. Виант криво улыбнулся, это единственное направление, которое ни о чём не говорит. Россия – великая страна. С равным успехом его могут привести хоть во Владивосток, хоть в Петропавловск-Камчатский, хоть в Анадырь на Чукотке.

– Проклятье, – Виант тихо ругнулся.

В самый интересный момент серая хмарь скрыла землю. Как обидно, транспортник пробил пелену облаков. Вместо «географической карты» под крылом Ана потянулась молочная равнина без конца и края. А ведь ещё утром, кажется, на небе не было ни облачка. Хотя нет, Винт прислонил голову к мягкой спинке узкого кресла, как раз облачко было. Говорить с куратором совершенно не хочется, да и бесполезно. Военно-транспортный самолёт не предназначен для комфортного полёта. В каюте для пассажиров царит адский грохот. Не то что собеседника, не слышно собственных мыслей.

Сколько продлится полёт – бог его знает. Ждать, терпеливо ждать, давно вошло в привычку. Очень быстро адский грохот словно натолкал в уши сырую вату. Виант уставился в дальний угол каюты для пассажиров. Интересно, он уже прошёл точку невозврата? Или ещё можно отказаться от участия в секретном проекте?

Неизвестность действует на нервы. Ладно, конвоиров что в автозаке, что в вагонзаке ещё можно понять. Работа у них такая, должностная инструкция прямо запрещает им говорить осуждённым, куда их везут. Как рассказывали опытные сидельцы, часто о пункте назначения знает только начальник караула, который отдаёт подчинённым приказания ссадить на той или иной станции того или иного заключённого. Ну а кто мешает Николаю Павловичу хотя бы намекнуть, куда они направляются? Какой смысл ему молчать? Ведь Виант всё равно рано или поздно узнает, где именно находится этот самый секретный объект. Конечно, пусть не конкретные координаты с точностью до секунды, так приблизительное место, область, край, район, непременно.

Незаметно для самого себя Виант задремал, сознание вновь отключилось от скучной реальности. Хотя, наверное, он, всё же, заснул самым натуральным образом. Ибо резкий толчок под зад словно смачный пинок разом вернул его в реальность. Виант тут же прильнул к иллюминатору.

Что такое не везёт и как с этим бороться? Виант сердито стиснул зубы. Посадка. Чёрные шасси Ана уже коснулись бетонной полосы аэродрома. По ту сторону иллюминатора хилый забор из колючей проволоки едва сдерживает натиск высоких сосен. Тайга? Виант поднял глаза выше. Не похоже.

Военно-транспортный самолёт развернулся на месте. В иллюминаторе мелькнули всё те же полукруглые ангары, диспетчерская вышка и даже точно такая же большая красная цистерна как на аэродроме под Москвой. Ну это ладно, ещё один вспомогательный аэродром Министерства обороны. Сколько подобных объектов раскидано по просторам России. Гораздо интересней другое. Относительно небольшая взлётно-посадочная полоса находится в котловине между двумя горными хребтами. На самых высоких вершинах сверкают вечные снега.

Обидно, втройне обидно. Так хотелось выглянуть в иллюминатор в момент посадки. Как знать, может быть по каким-нибудь географическим признакам, городу, горе, дороге, изгибу реки, наконец, удалось бы узнать или хотя бы приблизительно догадаться, куда его забросили судьба и куратор секретного проекта. А так… Тайга и горы – подобных сочетаний на восток от Москвы вагон и маленькая тележка.

– Пошли, нас должны ждать, – маленьким блестящим ключиком Николай Павлович наконец-то отстегнул с правого запястья ненавистные наручники.

Пусть Ан-12 уже замер на месте и заглушил движки, однако уши до сих пор будто забиты мокрой ватой. Голос куратора доносится словно из другой реальности.

Да, действительно сосновый лес и горы, Виант осторожно спустился с аппарели на потрескавшийся бетон стоянки. В ноздри тут же шибанул крепкий сосновый запах. И куда это его занесло? Виант напряг память… Бесполезно. На востоке России много красивых гор и сосновых лесов.

Недалеко от грузового люка Ана замер полицейский «козлик». На подобных машинах блюстители порядка отвозят пьяных и мелких хулиганов в участок, а то и сразу в СИЗО на пятнадцать суток. Квадратный кузов, сзади широкая дверь. Вот, только, раскрашен «козлик» как армейский внедорожник зелёными и тёмно-зелёными пятнами.

– Забирайся, – Николай Павлович распахнул заднюю дверцу.

Внутри крошечная камера на одного человека.

– Да вы что, издеваетесь? – Виант ткнул пальцем в маленькое заднее окно.

И без того не широкое окошко тщательно замазано белой краской.

– Не бухти, – Николай Павлович придержал рукой дверь, – машина специально предназначена для доставки новых сотрудников на объект. Если ты забыл, объект секретный.

Ну да, логично, Виант плюхнулся на маленькую скамейку, куратор тут же захлопнул дверь. Секретность и всё такое. Сибирь-матушка большая, сколько в ней секретных объектов запрятано – один господь ведает.

Нечто похожее на дорогу закончилось, едва стих вой реактивных двигателей. Виант двумя руками ухватился за скобы на перегородке. Машина для доставки новых сотрудников затряслась и запрыгала на ухабах. Тощий сидр сиганул с колен на пол. Так называемая дорога в лучшем случае засыпана гравием или шлаком. Теперь понятно, почему эти внедорожники называют «козликами».

Если в начале пути, когда Виант только-только сел в автозак на территории Облака, секретность лишь немного раздражала, то теперь она конкретно бесит и давит на нервы буквально на каждом ухабе. Виант попытался было запомнить хотя бы направление. Куда там! Так называемая дорога то и дело петляет самым замысловатым образом. Можно подумать, будто перед водителем специально поставили задачу окончательно запутать нового сотрудника.

«Козлик» безбожно подпрыгивает на ухабах. Внутри маленькой камеры Виант то и дело прикладывается то затылком, то виском о стенки кузова. Однако человек это такая зараза, которая привыкает ко всему. За годы отсидки Виант научился ждать. Вот и на этот раз, не смотря на болтанку и отвратительную дорогу, сознание отключилось от реальности. Тем более последние проблески дня по ту сторону мутного белого окошка окончательно погасли, маленькая камера на колёсах погрузилась в темноту.

Как и в военно-транспортном самолёте Виант резко пришёл в себя, когда болтанка прекратилась. Причём, судя по звукам извне, «козлик» не просто выехал на приличную дорогу, а заехал в туннель.

Визг тормозов, Виант в последний раз приложился виском о кузов. Сквозь урчание мотора на холостых оборотах долетел хорошо знакомый шелест и скрип. Опять тяжёлые стальные ворота отрезали Вианта от внешнего мира. Да и мутное белое окошко на задней дверце вновь засияло белым светом.

– Вылезай, приехали, – Николай Павлович распахнул дверцу.

Виант сощурил глаза. После темноты в узкой камере на колёсах яркий свет потолочных прожекторов слепит глаза. Правая рука машинально подхватила с пола тощий сидр. Плох тот заключённый, который забывает о своём имуществе. Виант недовольно поморщился, ступни неприятно отозвались болью. После долгого сидения на узкой неудобной скамейке ноги основательно затекли. Зато, Виант крутанул головой, они точно в туннеле. Точнее, в самой настоящей природной пещере.

«Козлик» остановился в горловине довольно просторной пещеры. До потолка не меньше шести метров, а расстояние от стены до стены не меньше десяти. Вместо бетонной «рубашки» натуральный камень, который вода и ветер за миллионы лет отполировали до зеркального блеска. Виант развернулся. Так и есть – массивные стальные ворота тёмно-зелёного цвета закрыты наглухо. Лишь над самой кромкой, сквозь витки колючей проволоки, просвечивает звёздное небо.

– Здесь, как ты видишь, – Николай Павлович ткнул пальцем в каменный пол, – у нас гараж. Единственный выход, как ты видишь, закрыт. Так что даже не пытайся пройти мимо охраны. На выходе у нас дежурят отставные спецназовцы, парни крепкие, но злые от скуки.

У правой стены громоздится высокий штабель продолговатых ящиков. У левой, как раз напротив калитки, небольшой домик охраны. Но это ладно, Виант покосился на каменный пол, напрягает другое. В этом почти природном гараже легко и просто может поместиться четыре, то и пять, армейских КамАЗов. Однако на каменной площадке с гордым видом возвышается всего один единственный «козлик».

– Иди за мной.

Голос куратора оторвал от невесёлых мыслей, Виант повернул вслед за Николаем Павловичем.

Широкая дверь из гаража вывела в длинный коридор жилого сектора. Ничем иным многочисленные двери по правую руку с безликими номерами и ковриками у порога быть не могут. Не иначе, чтобы каменные своды не давили на психику, над головой протянулся самый настоящий подвесной потолок. Квадратные светильники заливают коридор ровным белым светом. Кажется, будто попал в самую обычную гостинцу. Вот, только, левая стена начисто лишена окон, а на бетонном полу не хватает ковролина или хотя бы обычного линолеума.

Николай Павлович распахнул дверь с жёлтым квартирным номером восемнадцать.

– Ну а это будет твой дом на всё время, пока ты будешь сотрудником нашего секретного проекта, – Николай Павлович отступил в сторону.

Виант осторожно, словно в логово дикого медведя, шагнул в тёмный провал. Очередная камера? Но нет! Радость едва не брызнула из ушей.

– Чего стоишь? Заходи, – Николай Павлович добродушно усмехнулся.

Сердце на миг замерло, когда Виант переступил порог. Это, это, это не камера. А-а-а… Лёгкий щелчок, над головой вспыхнул свет. Точно! Больше всего это похоже на одноместный номер в придорожной гостинице. Под белым потолком самый настоящий плафон на пару лампочек. В левом дальнем углу полутораместная кровать. Не стальная койка, не шконка, а именно кровать. Под серым покрывалом угадывается бугор подушки. У противоположной стены прямоугольный столик и пара стульев. Самых настоящих, из дерева, а из поцарапанной стали. Прямо на стене висит небольшой плоский телевизор, рядом круглый циферблат часов и пара пустых полочек. Только, Виант сощурил глаза, циферблат разделён не на двенадцать частей, а на двадцать четыре. А! Ну да – под зёмлей в окно не выглянешь. Два часа на циферблате с равным успехом могут быть как двумя часами дня, так и ночи.

А зачем в одноместном номере два шкафа? Виант потянул на себя высокую белую дверь. Господи! Это надо же было одичать до такой степени! Правая рука сама шлёпнула по квадратному выключателю возле высокой белой двери. Это же, прости господи, санузел. Виант заглянул во внутрь. У дальней стены душевая кабинка, белая занавеска сдёрнута в сторону. Из кафельных плиток торчит душ. Рядом раковина с овальным зеркалом и унитаз. О боже! Виант склонил голову. Самый настоящий унитаз с белой сидушкой и крышкой. Будто и этого мало, в стене по левую руку вставлен держатель с целым рулоном нежно-жёлтой туалетной бумаги.

Это сон, сон. Виант дотронулся до белого бачка, пальцы ощутили приятную прохладу. Самый настоящий, самый обычный унитаз со сливным бачком, на котором можно долго, долго сидеть. И не просто сидеть, а читать планшетник или даже играть на ноутбуке. И при этом ни одна зараза не будет стоять над душой и требовать немедленно освободить парашу.

– Что? Не ожидал?

Виант обернулся. Куратор улыбается как Дед мороз, который только что подарил послушному мальчику игрушечную железную дорогу.

– Если честно, – Виант отвёл глаза, – как-то не думал. Третий год подряд из камеры в камеру.

– Это одноместный номер для младшего научного сотрудника, – Николай Павлович шлёпнул ладонью по дверному косяку. – Располагайся. В шкафу одежда на первое время. Поди, не терпится скинуть зековские шмотки, – Виант молча кивнул. – Ужин давно закончился. Но я распоряжусь и тебе принесут что-нибудь поесть.

Ужин? Еда? При этих волшебных словах пустой желудок тут же заурчал и заёрзал. Надо же, за волнениями и впечатлениями напрочь забыл о еде. Последний раз перекусить довелось ещё в Краснопресненской «пересылке». Господи, как давно и недавно это было, как будто в другой жизни.

– Только не расслабляйся, – Николай Павлович поднял указательный палец. – Официально ты всё ещё осуждённый, так что из номера не выходи. Сейчас, – куратор бросил взгляд на часы, – два часа ночи. Думаю, десяти часов тебе будет вполне достаточно. Так что завтра в полдень, то есть, уже сегодня, за тобой придут.

– А пока расспрашивать вас бесполезно? – Виант склонил голову.

– Это верно, – Николай Павлович усмехнулся. – Никакой информации, пока ты не дашь подписку о неразглашении. Ну всё, до завтра.

Куратор вышел и аккуратно закрыл за собой дверь. Виант машинально напряг слух – но нет: такого привычного, такого противного шороха сдвигаемого засова не последовало. Ну да, Виант улыбнулся, снаружи и не было никакого засова. В двери номера для младшего научного сотрудника нет ни глазка, ни «кормушки». Может быть и мелочи? Но такие приятные мелочи.

В одиночестве, за плотно закрытыми дверьми, люди творят странные вещи. Наедине с самим собой можно не стесняться. Зековский сидр тут же улетел в угол, ну его к чёрту. Виант подошёл к кровати и откинул серое покрывало. Бельё, самое настоящее постельное бельё. Пододеяльник и простыня порадовали приятной белизной. Хлопок, а то и лён. Подумать страшно, Виант улыбнулся: самый настоящий пододеяльник, а простыня закрывает весь матрас. А подушка, ребро ладони шлёпнулось по бугорку под покрывалом, самая настоящая подушка с птичьим пухом, а не мешок с комковатой ватой.

Улыбка растянула губы от уха до уха. Виант тихо-тихо захохотал. В груди бешеным торнадо загремела и закружила радость. Вот уж никогда не думал, что самый обычный одноместный номер может доставить столько радости. Как полоумный Виант принялся судорожно метаться по номеру и щупать, трогать, гладить стол, стулья, часы, полки. На краю стола нашёлся пульт дистанционного управления телевизором, на экране тут же возник ведущий полуночных новостей. В санузле из крана с красной точкой и в самом деле потекла горячая вода.

Вежливый стук в дверь словно ушат холодной воды на голову, Виант рывком поднялся с сиденья унитаза, будто вынырнул из приятного мира грёз. Вежливый стук повторился. Это, наверное, ужин.

– Да, да, открыто, – Виант распахнул дверь, да так и замер с открытым ртом.

Женщина, самая настоящая женщина, к тому же молодая и красивая. Ростом чуть ниже Вианта. Тёмные волосы до плеч и спортивная фигурка. Жёлтый сарафанчик ничуть не скрывает, а только подчёркивает её небольшую упругую грудь, талию и… Щёки запылали жаром, Виант невольно попятился. И бёдра, на которых едва заметными контурами проступают мышцы. Гладкая кожа ног отливает чистотой и здоровьем. Но даже не это самое страшное.

Левая рука судорожно сжала нос. От, от, от женщины, от молодой и красивой женщины, пахнет. Причём не самым изысканным и дорогим парфюмом, а, а… Дыхание спёрло, Виант почувствовал себя рыбой, которую выбросили на берег. А непередаваемым запахом чистой и здоровой женщины. Самое, самое, Виант нервно сглотнул, самое убойное сочетание.

– Разрешите? – молодая женщина улыбнулась.

Только в этот момент глаза наконец-то заметили в руках прекрасной незнакомки большой эмалированный поднос.

– Да, да, конечно, – Виант с трудом сдвинул собственное тело в сторону, голос захрипел, словно после недельного запоя.

Прекрасная незнакомка вошла в номер и ловко опустила большой поднос на столик. В момент, когда она слегка наклонилась, лёгкая ткань её желтого сарафанчика ещё более чётко, ещё более выразительно обрисовала её ягодицы.

– Приятного аппетита, – на пороге номера молодая незнакомка ещё раз обворожительно улыбнулась и добавила. – Грязную посуду, если не возражаете, я заберу завтра утром.

– К-к-к конечно, – одно единственное слово с трудом выбралось из горла.

– Спокойной ночи.

Дверь с треском захлопнулась. Виант привалился к ней спиной. Руки задрожали, на лбу выступила испарина, а ноги подогнулись словно ватные.

Это, это, это было что-то! И в первую очередь форменное издевательство со стороны Николая Павловича. Мог бы и сам ужин принести. Так нет же! Виант сжал кулаки. Вместо себя куратор прислал эту, эту, эту ослепительную, сногсшибательную и просто красивую молодую женщину. Вряд ли она работает в здешней столовой официанткой или поваром. Для такой должности у неё слишком стройная талия и спортивные ноги. Так ведь и до греха недалеко.

Три года, почти три года Виант не видел ни одной худо-бедно симпатичной женщины в такой, в такой приятной и опасной близости. Когда, когда до неё можно легко дотянуться рукой и вдохнуть запах её чистого и здорового тела. Виант печально улыбнулся, спина нехотя оторвалась от двери. На свободе он не дорожил тем, что имел, не ценил и не предавал значения постоянной связи с одной единственной женщиной. Как же! Жена казалась обузой, которая будет вечно оттаскивать за уши от любимого компьютера и требовать то вынести мусор, то сходить в магазин. А дети. Дети вообще казались порождением дьявола, чья главная задача разрушить личную жизнь и заставить родителей сдохнуть на работе ради их прокорма.

Былые думы и мысли не просто изменились, а треснули и развалились на тысячи острых осколков, когда Виант оказался в камере Изолятора временного содержания. Ни одна из его многочисленных виртуальных подружек не пришла к нему на свидание, не принесла хотя бы маленький кусочек копчёной колбасы, хотя новость о виртуальном ограблении «Шинбанка» и фотография Вианта прошли по многим федеральным телеканалам. Несколько раз в Изоляторе его навестили родители, но и они не могли надолго задержаться в Москве. Жизнь в столице очень даже недешёвая.

С какой же завистью Виант смотрел на тех счастливчиков, которых регулярно навешали жёны и дети. Какими горькими и ядовитыми ему казались вкусные пирожки и булочки, когда сокамерники угощали его домашней снедью. Именно тогда, в Изоляторе временного содержания, Виант решил, что если ему будет суждено выйти на свободу, то он обзаведётся постоянной женщиной, женой.

Былые переживания и решения за три года потускнели и покрылись пылью. Легко быть «монахом», когда вокруг тебя совсем не сексуальные морды уголовников или наглые физиономии вертухаев. И вот, словно порох, былые надежды и мечты ярко вспыхнули с новой силой, когда на пороге его номера появилась женщина, первая встречная женщина за долгие три года. Пусть молодая и красивая, но, увы, совершенно недоступная.

Ладно, Виант остановился у столика, может быть у него ещё будет шанс сойтись с этой прекрасной незнакомкой и провести с ней в этом номере, на этой чудесной постели, не одну счастливую ночь. А пока не помешает взглянуть, что она там принесла на ужин.

Взгляд упал на эмалированный поднос, желудок тут же забился в истерике и принялся биться головой о позвоночник. Виант нервно сглотнул. Суп, кажется борщ, с зеленью. Большая тарелка пюре, причём Виант шумно потянул носом, не на пустой воде, а на молоке со сливочный маслом. И-и-и…, прости господи, поджарка, большой кусок. Запечённая корочка местами треснула, наружу выглянули светло-коричневые волокна мяса. Да-а-а… Это не тюремная баланда, котлета из жира и хлеба или гидрокурица. А запах… Номер для младшего научного сотрудника наполнился обалденными запахами мяса, масла и свежего хлеба.

Руки со скоростью языка хамелеона схватили ложку. Так и хочется бухнуться на стул и на максимально возможной скорости закидать в себя всё это богатство, набить брюхо, пока не спёрли или не отобрали. Но нет! Виант резко выпрямился, стальная ложка брякнулась обратно на стол. Пора завязывать с тюремными привычками. Как свободный и культурный человек он в первую очередь помоет руки. Или, Виант покосился на рукав тюремной робы, вымоется целиком и полностью.

Тюремные шмотки улетели в тот же угол, где уже прикорнул тощий сидр. Виант с головой залез под тёплые струи воды. В санузле на полке под зеркалом нашлись зубная паста, мыло и пакет с одноразовыми бритвенными станками. А рядом с душевой кабинкой прямо на стене дозатор с тёмно-розовым душистым шампунем. Виант отмылся от души. Это не тюремная баня с деревянными шайками, которыми пользовались ещё жертвы товарища Сталина. Кажется, будто с мыльной пеной с головы, с плеч и с души стекла тюремная грязь и вонь, сам гнилой дух мест лишения свободы.

Почти сухой, с полотенцем вокруг талии, Виант распахнул шкафчик. Да-а-а…, на одежде явно решили сэкономить. Из всего многообразия достижений мировой моды в номере для младшего научного сотрудника нашлись лишь лёгкий костюм цвета стали из брюк и куртки с длинными рукавами. На самой нижней полке приютились лёгкие ботинки, которые больше похожи на мягкие кеды для физкультуры в школьном спортзале. Виант пощупал рукав стальной куртки – хэбэ. Зато на самой верхней полке нашлись синие трусы-плавки и белая футболка.

Спустя двадцать минут, чистый, сытый и страшно довольный, Виант забрался под тонкое одеяло. Ладони между тем всё ёрзают и ёрзают по мягкой простыне и всё никак не могут насладиться приятными ощущениями. Это, это, губы опять растянулись в самодовольной улыбке от уха до уха, это не тюрьма.

Почти два года Виант стирал не только вонючие подштанники, но и постельное бельё. Главная задача тюремных простыней и наволочек обеспечить заключённому некий минимум гигиены, иначе первая же залётная инфекция выкосила бы население Облака под ноль. Так, будучи ещё на воле, Виант упорно не мог поверить, будто в самом начале третьего тысячелетия люди в тюрьмах до сих пор умирают от обычного гриппа. Но это действительно так.

Здесь же, в номере для младшего научного сотрудника, совсем-совсем другой уровень. Даже самая простая и дешёвая гостиница обязана обеспечить не просто минимум гигиены, а некий минимум комфорта, чтобы клиенту, ну или младшему научному сотруднику, было приятно лежать на кровати, не говоря уже о том, чтобы спать на ней.

Виант перевернулся на левый бок. Удивительно, но только здесь и сейчас он, наконец-то, почувствовал себя свободным, свободным человеком, свободной личностью. Быстро и незаметно полный желудок и мягкая постель сморили Вианта.


Глава 3. Когда добровольцев нет

Вежливый и тихий, но весьма настойчивый стук отбойным молотком продрался сквозь уши и долбанул по мозгам. Глаза резко распахнулись, Виант рывком сел на кровати. Край одеяла сполз с груди. Что? Уже подъём? Уже утро? А почему темно? Почему дневальный не включил свет? Пальцы машинально сжались в кулаки, Виант затравлено оглянулся по сторонам.

— Пора вставать, завтрак стынет.

Из чернильной темноты долетел чей-то голос. Завтрак? Виант нахмурился. Какой ещё завтрак? С каких это пор заключённым Облака приносят завтрак в постель? Новая порция ударов во входную дверь прорвала запруду памяти. Ну конечно! Виант расслабленно улыбнулся. Секретный проект и всё такое. Он уже на таинственном объекте.

Так, пальцы прошлись по стене, где-то здесь, над изголовьем кровати, должен быть светильник. Яркий свет маленькой лампочки резанул по глазам. Виант скинул ноги на пол. Ступни ощутили приятную прохладу деревянных досок пола. Ну да, он в одиночном номере для младшего научного сотрудника. Кажется, именно так вчера ночью выразился куратор, или кто он там на самом деле.

— Вставайте! — в чужом голосе прорезались нотки недовольства.

— Иду! Иду!

В три больших шага Виант подбежал к двери. Левая рука машинально шлёпнула по квадратному выключателю. Плафон под потолком осветил одиночный номер для младшего научного сотрудника.

— Простите великодушно, – Виант распахнул дверь и… вновь замер с открытым ртом.

Женщина, та же самая прекрасная незнакомка, вновь стоит у порога его номера. Только на этот раз её тёмные волосы забраны на затылке в хвост, а на плечах не жёлтый сарафанчик, а белый халат с короткими, до локтей, рукавами. Едва заметный пояс того же белого цвета выразительно подчёркивает её талию.

– Разрешите? – незнакомка лучезарно улыбнулась.

Как и ночью только сейчас Виант заметил в её руках большой эмалированный поднос. Молодая женщина, как и обещала, принесла завтрак.

– Да, да, конечно, — Виант отступил в сторону.

Да сколько же можно! Виант отвернул лицо, глаза едва не проткнули незнакомку, когда она слегка наклонилась и опустила поднос на столик.

— Меня зовут Инга Вейсман. Хотя можно просто Инга, – молодая женщина подхватила со столика поднос с грязной посудой от вчерашнего позднего ужина. – Сейчас половина двенадцатого. Надеюсь, вам хватить тридцати минут, чтобы позавтракать и… — глаза Инги Вейсман пробежались по Вианту, – привести себя в порядок.

О, боже! Виант скосил глаза на свои голые коленки. Он не придумал ничего лучше, как предстать перед молодой женщиной в одних трусах. Щёки вновь запылали жаром.

— Да, да, конечно, -- с трудом выдавил из себя Виант.

– Приятного аппетита.

Словно прекрасное видение Инга Вейсман прошла мимо. Едва заметный аромат её духов словно обнял за плечи и поцеловал прямо в губы. Винт тихо выдохнул, вот что значит три года без женщины. Руки сами собой закрыли за прекрасным видением дверь.

Ну это вообще ни в какие ворота не лезет. Виант едва добрёл до столика и бухнулся на стул. Вот уж во истину три года, в прямом смысле этого слова, женщину не нюхал. Нужно будет обязательно приударить за Ингой, имя-то какое красивое. Хотя, в груди кольнуло дурное предчувствие, неспроста, ох неспроста Николай Павлович определил её в официантки. Куратор прекрасно понимает, как, какими глазами и с какими мыслями, смотрит на женщину заключённый. Ладно, Виант покосился на часы, минутная стрелка и в самом деле остановилась на цифре двенадцать, до полудня осталось чуть меньше тридцати минут.

Прежней дрожи в руках нет, однако Виант не с меньшим удовольствием чем накануне навернул большую тарелку великолепной овсяной каши и запил её целым литром прохладного молока на пару со слегка поджаренными тостами с маслом. Виант сдвинул пустую тарелку в сторону, за три года успел забыть, какая на самом деле вкусная овсяная каша, если её приготовить как следует. Ещё осталось минут десять, вполне достаточно, чтобы почистить зубы, одеться и заправить кровать.

– Вы готовы? – точно за две минуты до полудня Инга Вейсман вновь предстала на пороге одиночного номера.

– Да, уважаемая, – Виант торопливо одёрнул на себе полы лёгкой куртки стального цвета.

– Следуйте за мной.

Инга Вейсман повела Вианта в правую сторону, в глубь горы, а не в левую, к выходу из пещеры. Хотя о том, что на самом деле они находятся под землёй ничто не напоминает. По правую руку всё так же потянулись двери с квартирными номерами, а по левую сплошная стена то ли из гипсокартона, то ли из пластика. Больше всего насторожило другое, Виант украдкой бросил взгляд через плечо. Тишина. В длинном коридоре кроме них двоих больше никого нет.

Ещё в Облаке Вианту казалась, будто на этом самом секретном объекте должна царить лихорадочная активность. Там… Седые учёные в белых халатах, инженеры с грязными руками, командос, у которых даже уши накачены. И все должны бегать с воспалёнными глазами и кричать о неминуемом научном прорыве. Чушь, конечно же, но в обустройство этой пещеры правительство явно вбухало не один миллион рублей. Чего только стоит одиночный номер для младшего научного сотрудника с отдельным унитазом и горячей водой. А на деле лишь цоканье тоненьких каблучков Инги Вейсман эхом разносится по длинному коридору.

Даже хуже. Виант поднял глаза. На подвесном потолке одна из плиток треснула и прогнулась под опасным углом. В ближайшем светильнике не горят две из четырёх ламп. Точно напротив двери с номером 35 стенная панель отошла чуть в сторону. В треугольной щели на миг мелькнул природный камень. Ну неужели ни у кого на этом секретном объекте не нашлось ни времени, ни желания поставить панель на место, заменить перегоревшие лампочки и потолочную плитку с трещиной? И подобные мелкие едва заметные следы запустения встречаются на каждом десятом шаге.

– Нам сюда.

Виант едва не ткнулся носом в спину Инги Вейсман. Молодая женщина остановилась перед дверью с номером 47. Левая рука с короткими ухоженными ногтями надавила на золотистую ручку.

Неужели сейчас! Виант нервно дёрнул плечами. И дело не в том, что рядом с ним, в опасной близости, молодая и безумно красивая женщина. Нет. Страх, самый настоящий страх, ледяной ужас, заставил сердце биться с утроенной силой. Сейчас, именно сейчас, Виант, наконец-то, узнает, на что именно он подписался и какой будет конечная цена. Теперь, в прямом смысле на пороге тайны, возможность соскочить с огромного тюремного срока уже не кажется такой желанной и привлекательной. В этой жизни за всё надо платить. В том числе за одиночный номер, персональный унитаз и аппетитную поджарку на ужин.

– Скажите…, – Виант повернулся к Инге Вейсман.

– Нет, нет, – Инга Вейсман упрямо мотнула головой, – на все ваши вопросы ответил лично Николай Павлович. Прошу вас.

Не все номера в жилом секторе секретного объекта предназначены для младших научных сотрудников. Этот переделан под кабинет, причём исключительно для интеллектуальной работы. Либо административной, Виант мысленно поправил сам себя.

Стены в кабинете обделаны приятными деревянными панелями. Вроде как, Виант скосил глаза, самый настоящий дуб. Над письменным столом висит широкий плоский экран. А ещё выше портрет Путина. На плечах президента России чёрный морской китель, а на голове пилотка. Сам Николай Павлович Деев сидит в кожаном кресле с высокой спинкой и с умным видом смотрит на экран ноутбука.

– Добрый день, уважаемый, – Николай Павлович поднял глаза. – Прошу вас, присаживайтесь.

Виант присел на деревянный стул напротив куратора. И тут следы запустения. Широкий экран над головой Николая Павловича явно нуждается в чистке, боковые панели покрыты тонкой пыльной плёнкой. Инга Вейсман почему-то никуда не ушла, а присела в небольшое удобное кресло с мягкой спинкой по левую сторону от письменного стола. Виант невольно скосил глаза. Угол столешницы почти не загораживает её длинные ноги и лёгкие туфельки. На фоне дубовых панелей белый халат особенно выразительно подчёркивает её спортивную фигуру. Хоть сейчас фотографируй её на обложку глянцевого журнала.

Ожидание невыносимо. Нервная дрожь и без того покалывает кончики пальцев маленькими острыми иголочками. К чёрту вежливость.

– Николай Павлович, – Виант положил ладони на полированную столешницу, – вы давно обещали рассказать мне, что это за секретный проект и какая в нём моя роль.

От внутреннего напряжения голос едва не сорвался на визг, зато на душе сразу стало легче.

– Терпение, уважаемый, терпение, – Николай Павлович захлопнул ноутбук. – Вы в самом конце пути. Осталось принести последнюю жертву всесильной бюрократии. Мы и так пошли на некоторые весьма существенные послабления вашего режима, – куратор кивнул в сторону Инги Вейсман. – Сейчас я официально зачислю вас в штат проекта. Для начала вам следует самым внимательным образом ознакомиться с типовым договором.

На стол перед Виантом плюхнулась увесистая пачка листов формата А4. Правый верхний угол первой страницы украшает цветное фото Вианта. Причём, судя по напряжённому лицу и немного красным глазам, его взяли из уголовного дела. Ну да, Виант печально улыбнулся, последний раз его фотографировали как раз в Изоляторе временного содержания.

– Договор хоть и типовой, но я настоятельно рекомендую вам прочитать его от корки до корки. Всё же, не машину в кредит покупаете или ипотеку оформляете, – ладонь Николая Павловича выразительно хлопнула по верхнему листу.

Как ни странно, необходимая жертва всесильному богу бюрократии помогла обуздать расшатанные нервы. Виант перелистнул первую страницу. О-о-о! А вот и первый ответ на незаданный вопрос: секретный проект называется «Синяя канарейка». Виант на удача раскрыл несколько листов. Только, увы, нигде больше не объясняется, что это такое. Он так и идёт через весь текст договора как «Синяя канарейка», «Синяя канарейка», «Синяя канарейка» и ни разу не превращается ни в зелёную, ни в розовую, ни в серо-буро-малиновую.

Целый час Виант самым внимательным образом читал, изучал и анализировал договор. Действительно, это не ипотека, серьёзней будет. Через ворох юридической фени удалось понять самое главное: если Виант подпишет этот договор, то тем самым он обязуется работать либо до официального завершения проекта, либо пока руководство не примет специального решения уволить его. В любом случае подписка о неразглашении аж на две страницы запрещает кому бы то ни было рассказывать о нём. Как говорят в подобных случаях, ни жене, ни любовнице, ни собственной собаке нельзя ничего говорить аж двадцать пять лет. Холодный озноб скатился по спине, вполне может статься, что придётся молчать до конца жизни.

На четвёртой странице договора выяснилось, что Вианта зачислят в штат проекта на должность младшего научного сотрудника с соответствующим денежным вознаграждением и полным государственным обеспечением от завтраков до трусов. Плюс полный пакет социальных гарантий, будь то пенсионные отчисления или выходные дни. Виант два раза перечитал пункт под номером сорок шесть. Правда, с ежегодными отпусками не всё гладко. Всего две недели, при этом требуется предварительное согласование с руководством о месте его проведения. Дорога в оба конца в общий срок не входит, и то хлеб.

Отдельным разделом прошла медицинская страховка. Виант невольно поёжился. Типовой договор прямо предупреждает о возможных увечьях и травмах, в том числе несовместимых с жизнью. Особенно покоробила опасность радиационного облучения. Впрочем, государство берёт на себя все расходы на лечение и последующую реабилитацию. В случае инвалидности и потери трудоспособности оно же обязуется выплачивать довольно таки нехилую пенсию. Примерно столько же получают офицеры не ниже майора, которым не повезло потерять на войне руку или ногу.

Лишь на самой последней странице нашлось то, ради чего собственно Виант нырнул с отвесной скалы головой в тёмную воду. Отдельным пунктом прописана его амнистия. Российская Федерация в лице руководства проекта обязуется снять с Вианта судимость либо специальным решением за особые заслуги, либо через пять лет работы в проекте.

Виант в задумчивости скосил глаза в сторону. Пять лет – это гораздо лучше, чем двадцать четыре. Пусть под землёй, зато в одноместном номере с мягкой постелью и персональным унитазом. Хотя… Руки мысленно расстегнули пуговицы на груди Инги Вейсман. Наверняка в жилом секторе найдутся и двухместные номера для семейных.

На всякий случай Виант дважды перечитал договор: вроде как, всё чисто.

– Хорошо, я согласен, – Виант положил последний листок договора в общую пачку.

– Отлично, подпиши, – Николай Павлович протянул шариковую ручку.

Подписать пухлый договор, да ещё в двух экземплярах, ещё тут труд. Последний раз столь много Вианту довелось писать ещё в университете. Наконец, самый что ни на есть последний листок украсила фиолетовая подпись с инициалами и датой: 28 июня 2016 год.

– Ну а теперь-то вы мне расскажите, что это за «Синяя канарейка» и почему она синяя, а не розовая? – Виант воткнул обратно в подставку шариковую ручку.

– Ну что же, – Николай Павлович мимоходом пролистнул договор, – в штат проекта ты официально зачислен. Теперь осталось допустить тебя к работе. А это невозможно, пока ты не пройдёшь необходимый инструктаж по правилам внутреннего распорядка, пожарной и электрической безопасности.

Чёрная папка с бумагами, в два раза толще типового договора, плюхнулась на стол. Виант лишь мысленно махнул рукой – бюрократия во всех своих ипостасях. В данный момент в самой отвратительной их них под названием правила ТБ.

Два часа, битых два часа сухим монотонным голосом Николай Павлович читал правила ТБ пункт за пунктом, пункт за пунктом, пункт за пунктом. И ладно бы просто читал. Так нет же: куратор то и дело останавливался и задавал вопросы, дабы убедиться, что «новый сотрудник в должном объёме усвоил материал».

К концу экзекуции голова Вианта окончательно вспухла от всех этих «сигнальные цвета, знаки безопасности и сигнальную разметку следует принять…», или «при наличии электрических бот или галош…». Вторым после головы соскучился желудок и принялся усилено намекать, что пора бы как следует подкрепиться.

– Ну а теперь-то, надеюсь, всё? – Виант бросил прямо на столешницу шариковую ручку.

– Теперь, действительно, всё, – Николай Павлович захлопнул толстую папку. – Виант Фурнак, вы официально допущены к работе. Уважаемая, – куратор повернулся к Инге Вейсман, – введите вашего нового коллегу в курс наших дел. Прошу вас.

Инга Вейсман тут же пересела к столу Николая Павловича на свободный стульчик. Все эти три с лишним часа она доблестно просидела в небольшом удобном кресле с мягкой спинкой незаметной мышкой, не проронила ни слова и даже ни разу не вышла из кабинета в дамскую комнату.

– Хорошо, Николай Павлович, – Инга Вейсман повернулась к Вианту лицом. – Скажите, как вы относитесь к уфологии и уфологам?

– Это… – Виант наморщил лоб, – летающие тарелки, маленькие зелёные человечки и те, кто верит во всю эту хрень.

– А как же быть с Библией, Ведами и прочими древними текстами, где то и дело описываются встречи с богами с небес? – Инга Вейсман улыбнулась.

– Ну-у-у… – неопределённо протянул Виант, – это было давно и неправда.

Спорить с «древними текстами» не с руки. От самых ретивых последователей святых писаний можно и кирпичом по башке получить. Да и трудно сосредоточиться на серьёзном разговоре, когда на плечах Инги Вейсман сквозь тонкую ткань халата угадываются бретельки лифчика, чёрного, кажется.

– А если я вам скажу, что инопланетяне не плод воспалённой фантазии самозваных уфологов, а твёрдо установленный факт?

– Что? – Виант резко выпрямился на стуле. – Вы ещё скажите, будто в вашем распоряжении оказался корабль инопланетян, – Виант откинулся на спинку стула. – Или в самом деле оказался?

Насмешливая улыбка и чуть сощуренные глаза Инги Вейсман как-то непохожи на глупый розыгрыш. Да и Николай Павлович втихаря ухмыляется. Виант заново окинул взглядом кабинет, это не может быть шуткой за государственный счёт, да ещё в таком количестве.

– Да, вы правы, – Инга Вейсман чуть наклонилась к Вианту, – в нашем распоряжении и в самом деле оказался корабль инопланетян.

– Да, да, а в соседнем кабинете, прямо сейчас, допрашивают самого главного зелёного человечка, у которого на голове самые длинные зелёные антенны, – Виант прикусил язык, неверие вкупе с сарказмом сами собой вырвались наружу.

– Вижу, вы упорно не хотите верить, – Инга Вейсман села прямо. – Тогда я расскажу вам всё с самого начала. Наши геологи до сих пор спорят, как давно космический корабль пришельцев оказался здесь, в недрах Юланской горы, в Республике Алтай.

Виант чуть заметно дёрнулся. Республика Алтай, пусть не Сибирь, но не далеко.

– Одни говорят, – между тем продолжила Инга Вейсман, – тысячу лет назад, другие не скупятся сразу на миллион. Пока же ясно одно: космический корабль спустился из космоса и был спрятан. Пришельцы выкопали котлован, опустили в него корабль и засыпали. Для входа осталась небольшая пещера, которая ведёт из целой системы естественных пещер под Юланской горой.

Ещё со времён Российской империи многие исследователи и поселенцы слышали легенды местного населения о зелёной пещере, откуда ещё никто и никогда не возвращался. Но лишь в 2009 году профессор Фёдоров из Геологического института нашёл вход в корабль пришельцев.

Впрочем, то, что профессор Фёдоров нашёл именно космический корабль, выяснилось несколько позже. Тогда же перед ним предстала легендарная «малахитовая комната».

Николай Павлович распахнул ноутбук, далеко не самая качественная клавиатура тихо защёлкала под его пальцами. Почти сразу над головой куратора ожил плоский экран. Виант поднял глаза На слегка пыльном мониторе развернулась профессиональная фотография высокого качества. Какое-то длинное помещение с полукруглым сводом. Вдоль стены ряд то ли полукруглых гробов, то ли надгробий. Виант улыбнулся, действительно «малахитовая комната» – стены, свод, надгробия и даже пол сверкают приятной зеленью с более светлыми прожилками.

– Цвет комнаты и в самом деле очень сильно напоминает полированный малахит, – продолжила Инга Вейсман, – такой же холодный, гладкий и приятный на ощупь. Но на самом деле материал нам не известен. Там… Химики сумели сколупнуть пару крох и разложить их на молекулы, однако до сих пор спорят о его составе. Впрочем, в одном они единодушны – это не камень, в смысле, не горная порода естественного происхождения.

Пусть космический корабль целиком и полностью спрятан в теле Юланской горы, однако «малахитовая комната» предназначена специально для допуска людей. Профессор Фёдоров без каких-либо усилий просто толкнул «малахитовую дверь» и она открылась.

На широком экране над головой Николая Павловича появилась другая высококачественная фотография, одно из надгробий крупным планом. Хотя, Виант сощурил глаза, какое это надгробие, быстрее это…

– Мы называем их капсулами, – подсказал Инга Вейсман.

Точно! Виант улыбнулся. Капсула, как медицинская. Задняя часть открыта почти на половину. Внутри просвечивает силуэт головы и плеч.

– Для чего они нужны, мы не знаем. Но ясно одно: кто-то должен лечь в неё и нажать двумя руками на две большие кнопки на силуэтах кистей. Капсула закроется, ну а дальше, – Инга Вейсман пожала плечами, от чего узкие бретельки чёрного лифчика проступили ещё чётче, ещё сексуальней. – Впрочем, одно предположение всё же есть.

На широком экране появилась следующая фотография. По мимо собственной воли Виант вскочил на ноги. Компьютер, точнее, «малахитовый компьютер». Всё честь по чести, как у самого обычного компьютера: большой монитор на неком подобии подставки. Под ним в панели утоплен шар, наверно, разновидность манипулятора «мышь». Правда, вместо полноценной клавиатуры всего две кнопки. И всё это великолепие весьма и весьма реалистично будто вырезано из «малахита».

– Мы предполагаем…, – Инга Вейсман вдруг неловко замолчала.

Николай Павлович тут же повернул лицо в сторону молодой помощницы.

– Мы предполагаем, – грозный взгляд куратора помог Инге Вейсман преодолеть непонятное смущение, – что человеку предстоит совершить путешествие в виртуальную реальность. Только дело это совершенно неизвестное, а потому потенциально опасное. Вот для чего вы нам нужны, Виант, – скороговоркой выдала Инга Вейсман.

Вы программист и хакер. Так же нам известно, что до заключения вы тратили по два и более часа в день на сетевые игры. Мы надеемся, что именно такой опыт поможет вам.

Инга Вейсман облегчённо перевела дух, словно скинула с плеч пару мешков с цементом. И с чего это она так раскраснелась, как при виде жениха? Впрочем, это её личное дело. Винт вновь уставился в широкий экран над головой куратора. «Малахитовый компьютер» очень-очень похож на настоящий. Лишь монолитная поверхность без малейших щелей выдаёт в нём очень искусный барельеф. Даже не верится, будто всё это великолепие, корабль инопланетян, «малахитовая комната», существуют на самом деле. Хотя, почему не верится?

– Скажите, – Виант глянул на Николая Павловича, – а нельзя ли посмотреть на «малахитовую комнату» и «компьютер» вблизи? Так сказать, пощупать собственными руками. При всём уважении, в Интернете я видел ещё более грандиозные и правдоподобные подделки.

– Ну почему же сразу нельзя? – напряжённые глаза Николая Павловича расслабились, а кулаки разжались. – Конечно можно. Не вижу причин откладывать знакомство в долгий ящик. Прошу вас.

Николай Павлович вежливо поблагодарил Ингу Вейсман за помощь и велел ей остаться. Едва ли не вприпрыжку, Виант самым первым вышел в коридор.


Глава 4. Корабль пришельцев

Время к обеду, сейчас бы подкрепиться, съесть бы что-нибудь вкусное и жирное, желательно мясное, с маслом и подливкой. Для начала не помещал бы хотя бы стакан воды. Но-о-о… Любопытство — страшная вещь. Корабль пришельцев, «малахитовая комната», «малахитовый компьютер» — звучит как реклама дешёвых комиксов. Если бы ещё в Облаке Николай Павлович заикнулся бы о зелёных человечках, то Виант точно отказался бы ему верить. Но сейчас, после путешествия через половину страны на военно-транспортном самолёте, инопланетяне больше не кажутся статьёй в «жёлтой» газетёнке.

— Как ты уже наверняка догадался, — Николай Павлович выдвинулся вперёд, — наша база находится внутри одной из тех самых естественных пещер под Юланской горой. Очень удобно во многих отношениях, в том числе и близостью к объекту исследования.

Длинный коридор жилой части закончился перед металлической дверью с массивными запорами. Да и сама пещера стала заметно уже и ниже. В некоторых местах до потолка можно легко допрыгнуть и коснуться рукой. Подвесной потолок исчез. Белые светодиодные лампочки двумя гирляндами протянулись вдоль стен. Да и под ногами не бетон или пластик, а природный камень.

За миллионы лет вода проточила в глубинах Юланской горы целый лабиринт пещер и переходов. Время от времени на пути попадаются боковые ответвления. Некоторые из них освещены, но большая часть уходит в непроглядную тьму.

– Нам сюда, – Николай Павлович показал на очередную ничем непримечательную отворотку.

Ещё через сотню метров пещеру перегородила обычная стальная дверь с кодовым замком. Впрочем, пластиковая карточка Николая Павловича позволила легко её преодолеть.

За обычной стальной дверью оказалось более чем солидное караульное помещение. Стены обделаны железными листами. Под потолком ярко сияют два больших светильника. В левом углу притаилась широкая лавка с подголовником. На противоположной стене, как раз над металлическим столом с тонкими ножками, висит широкий плоский экран. Но главное украшение караулки – квадратная бронированная дверь с начищенным до блеска колесом точно по середине. Чтобы персонал бдел и не думал в наглую дрыхнуть прямо на посту, в каждом углу караулки висит чёрная полусфера видеокамер наблюдения.

Виант крутанул головой. Как в банковском сейфе. Впрочем, предназначение бронированной двери то же самое – беречь, может быть, самую большую и страшную ценность Российской Федерации.

Два охранника синхронно поднялись с металлических стульев, едва Николай Павлович распахнул входную дверь.

— Открывайте, — коротко бросил Николай Павлович.

Один из охранников взялся за начищенное до блеска колесо, а другой принялся набивать на маленькой панельке код. Ни тот, ни другой не сказали ни слова и даже не стали интересоваться, а кто это маячит за спиной Николая Павловича, или кто он там на самом деле.

Виант выглянул из-за спины куратора. Это не тюремные охранники или надзиратели. Крепкие ребята одеты в светло-зелёную повседневную форму из лёгких рубашек и брюк. Быстрей всего, отставные спецназовцы. Обоим явно больше сорока лет, однако накаченные бицепсы как и прежде выглядывают из коротких рукавов. Да и на плечах погоны с тремя полосками. Да, точно: дверь в корабль инопланетян стерегут два армейских сержанта. На таких заводку в баре лучше не бросать, даже если у тебя за спиной десяток не совсем трезвых приятелей.

Отставные спецназовцы тут же вылетели из головы, едва квадратная бронированная дверь с тихих вздохом открылась. Виант судорожно прижал ладони к бёдрам, не хватало ещё только самым грубым образом спихнуть Николая Павловича в сторону и ринуться вперёд батьки в пекло.

Бронированная дверь полностью отворилась. Внутри под потолком последовательно вспыхнули две длинные лампы. Из темноты вынырнул коридор длинной метра четыре. На полу вместо бетона или линолеума металлическая сетка с полукруглыми ячейками. Вдоль левой стены на маленьких кронштейнах протянуты тонкие кабеля. Зато дальше… Виант тихо выдохнул. Дальше, на том конце коридора сверкает та самая «малахитовая дверь».

– Прошу вас, – Николай Павлович отступил в сторону.

В прищуренных глазах куратора сверкает веселье, а на губах застыла насмешливая улыбка. Виант переступил через высокий бронированный порог. Ну да, Николай Павлович уже вдоволь налюбовался на это чудо.

На широком экране в кабинете Николая Павловича «малахит» выглядит красиво, однако реальность переплюнула все ожидания. Приятная зелень с более светлыми прожилками сверкает и переливается в свете потолочных светильников. Причём сверкает и переливается слишком красиво, чтобы быть творением матери-природы. Дверь в корабль инопланетян слегка приоткрыта. Это ещё почему? Виант опустил глаза. А! Ну да: через узкую щель из недр корабля выходит с десяток узких кабелей.

Всё правильно, Виант мысленно шлёпнул сам себя по лбу. В караулке на стене висит широкий экран видеонаблюдения за внутренностями космического корабля. Специальных кабельных каналов не нашлось, вот и пришлось оставить входную дверь чуток приоткрытой.

— Смелее, уважаемый, – голос куратора за спиной мягко подтолкнул к более активным действия.

Как же её открыть? Виант пошевелил пальцами. Снаружи нет ни намёка на ручку. От волнения и обилия впечатлений головной компьютер слегка перегрузился. Да элементарно, Виант улыбнулся. Левая ладонь осторожно вошла в узкую щель. Вопреки ожиданиям, дверь оказалась очень толстой, кончики пальцев так и не достали до противоположного края. Зато «малахит» на ощупь и впрямь гладкий и приятный. Виант что было сил прижал ладонь и осторожно потянул её на себя. Удивительно! Толстая дверь распахнулась легко и совершенно бесшумно. Кажется, будто она висит в воздухе.

Охренеть! Виант перевёл дух. Словно и в самом деле в компьютерной игре. «Малахитовая комната» напоминает просторный подвал фэнтезийного замка или фантастическое подземелье какой-нибудь космической базы. Сводчатый потолок, точнее, Виант проследил глазами, один сводчатый потолок от пола на левой стороне до пола на правой. Вертикальных стен нет вообще. Вдоль центрального прохода тянутся те самые «малахитовые капсулы». Если бы не открытые наполовину задние части, то их и в самом деле легко принять за надгробья.

Виант вступил в центральный проход. Что самое интересное, на потолке нет ни намёка на светильники. Вообще ничего, даже светодиодных лампочек, что длинными гирляндами освещают естественные пещеры. Да и не нужны они. «Малахитовая комната» в прямом смысле этого слова светится изнутри. Даже капсулы сияют приятной красотой, причём красотой внеземной. Может, у них внутри специальная подсветка, либо такой эффект создают многочисленные более светлые прожилки липового малахита.

Нереальное освещение ещё больше усиливает эффект нереальности, зелёной внеземной нереальности. Виант оглянулся, на полу ни намёка на тень. Как, как такое возможно? Как, с помощью чего, каких физических законов, создатели «малахитовой комнаты» добились такого потрясающего эффекта?

Виант вступил в проход между капсулами, с левой стороны их ровно восемь, с другой всего шесть. Зато с правой стороны находится тот самый «малахитовый компьютер».

Странное, очень странное чувство раздвоенности. Даже самые высококачественные фотографии не могут передать всю гамму живых ощущений. Виант дотронулся до шарика на панели перед монитором. С одной стороны, это всего лишь барельеф. Может, каменный, может, пластиковый, или чем там на самом деле является «малахит». Этот же шарик-манипулятор составляет единое целое с панелью двумя «кнопкам» рядом. Ни малейшей щели. Зато с другой — самый настоящий компьютер, хоть тресни. Где-то на подсознательном уровне засела уверенность, что стоит крутануть шарик-манипулятор, как широкий экран тут же оживёт и на нём появится электронный рабочий стол с иконами программ и обнажённой красавицей на пляже в качестве фона.

-- Ну как?

Голос Николая Павловича словно разбил волшебное наваждение. Виант тряхнул головой.

– Здорово! – Виант повернулся к Николаю Павловичу. – Это такая, такая красота. Теперь я верю, что всё это, – Виант махнул руками, – сотворили не люди. Ибо ни один человек не способен на такое. Одна подсветка чего стоит.

– Вон там, – Николай Павлович показал на дальнюю торцовую стену, – ещё один барельеф.

Виант глянул в указанную сторону. Действительно, кажется, будто на торцовой стене находится дверь. Отлично виден косяк и узкое, едва заметное, углубление, которое должно бы означать эту саму дверь.

– По началу мы думали, что эта дверь ведёт в глубины космического корабля пришельцев. Но, – Николай Павлович развёл руками, – даже самые тщательные исследования доказали очевидное – это барельеф, точно такой же, как и этот «малахитовый компьютер». К слову. Ты в курсе, что когда-то и на Земле, в самом начале компьютерной эпохи, некоторые производители выпускали подобные шарики-манипуляторы для управления курсором на экране? Только они не прижились.

– Да, – Виант кивнул, – доводилось читать по истории компьютеров и компьютерного «железа». А вот в реальности не встречал ни разу. А вы это к чему?

Восторженное настроение разом улетучилось. В груди кольнуло нехорошее предчувствие, Виант нахмурился. А эти что тут делают? В центральном проходе между капсулами возвышаются оба охранника. Мускулистые парни усиленно изображают бессловесные статуи. И, нужно признать, получается у них отменно. Только зачем они бросили пост и попёрлись следом, да ещё оба?

– Как мы предполагаем, – Николай Павлович словно продолжает лекцию, – маленькая «кнопка» является выбором для манипулятора. А вот для чего нужна большая – бог его знает. Впрочем, они обе вырезаны из фальшивого малахита. Гораздо больше нас интересует другое. Подойти сюда.

Николай Павлович остановился у раскрытой капсулы. Рядом на тонком стальном штативе возвышается какой-то серебряный прямоугольный приборчик. Наверно, видеокамера, в чёрном пятне по середине плоской коробочки угадывается стеклянная линза.

– Капсулы – единственное, что реально работает в «малахитовой комнате», – левая ладонь Николая Павловича легла на изголовье возле стены. – Запустить её очень просто: нужно лечь на силуэт человеческой фигуры и разом нажать на две кнопочки на силуэтах кистей. Они тоже работают.

Правая рука куратора легко утопила одну из кнопок почти на сантиметр.

– Как видишь, они не каменные, – Николай Павлович распрямился. – С помощью этого прибора мы следим за капсулой, – указательный палец куратора уставился на серебряный приборчик на стальном штативе. – Когда капсула откроется, то дежурные в караульном помещении услышат звуковой сигнал.

Нехорошее предчувствие переросло в уверенность. Виант скосил глаза. Оба мускулистых охранника тихо и совершенно незаметно передвинулись ближе. Один из них как бы невзначай перекрыл центральный проход, а второй оказался за спиной.

– Раз все необходимые документы подписаны, то теперь, уважаемый, – на лице Николая Павловича застыла насмешливая улыбка, – вам пора начать отрабатывать свою амнистию. Эксперимент начнётся прямо сейчас.

– Как сейчас! – Виант в ужасе отшатнулся.

На плечи тут же опустились тяжёлые руки охранника. Виант попытался было извернуться, вывернуться, удрать. В ответ крепкие пальцы сжали плечи, буквально вдавили Вианта в пол.

– Не дёргайся.

Тихий и спокойный голос охранника за спиной разом выбил всю прыть. Виант покосился на бывшего спецназовца. Годы отсидки не прошли даром. На интуитивном уровне Виант научился понимать, когда имеет смысл орать и стучать миской по прутьям тюремной решётки, а когда лучше всего прикинуться ветошью и не отсвечивать. Как раз сейчас второй случай. Если с одним Николаем Павловичем у Виант есть хотя бы призрачный шанс справиться или удрать, то с тремя взрослыми мужиками, причём двое из них отставные спецназовцы, никаких шансов точно нет. Бугай за спиной одним щелчком свернёт Вианту шею и даже не поморщится.

Вот оно что! Виант едва не рухнул на «малахитовый» пол. Откровение, самое настоящие откровение, словно ушат холодной воды на разгорячённую голову нахлынуло на него. Сейчас и только сейчас Виант вдруг понял, что в секретном правительственном проекте его решили использовать в качестве подопытной крысы, которая, прости господи, и сдохнуть может. Изморозь скатилась с плеч по спине до самого копчика. Если бы не мускулистые руки охранника, то Виант точно бы стёк на пол.

– Сам залезешь в капсулу? Или тебе помочь?

Невероятный контраст: голос Николая Павловича по-прежнему мягкий и тёплый, словно куратор предлагает чашечку чая с булочкой, а не добровольно сунуть голову в пасть льва.

– Н-н-не надо помогать, – Виант с трудом вытолкнул из себя пару слов.

– Хорошо, отпусти его, – Николай Павлович чуть заметно кивнул.

Крепкие пальцы разжали плечи, Виант качнулся всем телом, но, всё же, устоял на ногах. Только не стоит надеяться на чудо и творить глупости. Крепкие ребята шуток не понимают, а целые руки и ноги ещё пригодятся.

Раскрытая капсула больше не кажется внеземным произведением искусства. Липовый малахит потускнел, а многочисленные белые прожилки перестали искриться светом. Или это только мерещится?

Первый неровный шаг. Второй ещё более неровный шаг. Правый ботинок упёрся носком в «малахитовое» основание капсулы. Душа испуганным зайцем мечется в левой пятке. Неужели, неужели все так и закончится? Виант затравленно оглянулся. Николай Павлович и охранники остались на своих местах. Только не стоит обольщаться, не стоит, иначе хуже будет. Виант развернулся. Левая рука нащупала изголовье капсулы, правая легла на «малахитовую» крышку. Теперь осталось только присесть на контур человеческой фигуры и засунуть во внутрь ноги.

А это что такое? Виант резко выпрямился, мускулистый охранник тут же шагнул навстречу. Да и хрен с ним. По ту сторону центрального прохода две, целых две, капсулы закрыты. Рядом с ними на тонких стальных штативах возвышаются точно такие же приборчики с чёрными точками линз на плоском корпусе.

– Подождите, – Виант машинально столкнул с плеча руку охранника, – Николай Павлович, вы, конечно, подлец и очень технично меня кинули.

Николай Павлович самодовольно улыбнулся. Слова подопытной крысы он воспринял как комплимент.

– Я не собираюсь лезть в драку, – продолжил Виант, – но раз мне предстоит рисковать собственной шкурой, то, хотя бы, поделитесь всей доступной вам информацией. Всей, ибо отступать мне некуда, – Виант смерил взглядом мускулистого охранника перед собой. – Неизвестность может меня погубить. Как я вижу, – Виант ткнул пальцем в сторону двух занятых капсул, – я не первый, кого вы собираетесь запихнуть в эту инопланетную машину.

На лице Николая Павловича отразилось мучительное раздумье. Куратор покосился на две занятые капсулы. Виант мысленно скрестил пальцы, Николай Павлович что-то знает, только, почему-то, упорно не желает делиться информацией.

– Хорошо, – Николай Павлович глянул прямо в глаза, – я расскажу тебе всё, но имей ввиду: если потребуется, эти ребята переломают тебе все кости, но всё равно запихнут в эту капсулу и заставят нажать на обе кнопки. Они это могут, их учили.

Мускулистый охранник тут же отошёл назад. Виант машинально потёр плечи. Ну и силища у бывшего спецназовца.

– На первоначальном этапе исследования «малахитовой комнаты» мы вообще не знали, что ждёт испытуемого, если он ляжет в одну из этих капсул, – правая рука Николая Павловича хлопнула по липовому надгробью. – Да, мы заметили «малахитовый компьютер», но тогда за компьютер как таковой считать его не стали. Так, отличное украшение на стене, которое очень похоже на компьютер, но не более. Всего в капсулы легло пять человек. Естественно, – Николай Павлович вновь усмехнулся, – все добровольцы.

Самый первый лёг, нажал на обе кнопки, капсула закрылась. И всё. Мы караулили сутки напролёт, пытались просветить «малахитовый гроб» всеми возможными лучами, которые только сумели затащить сюда. В смысле, оборудование, – уточнил Николай Павлович. – Пытались, но так ничего и не добились. Даже рентген не заметил за «малахитом» человека.

Через месяц терпение у руководства лопнуло. На самом верху было принято решение уложить ещё одного. Через месяц ещё. А через три в капсулы легли сразу двое. И опять ничего.

Ожидание затянулось на долгие месяцы. Проект по исследованию «малахитовой комнаты» повис на волоске. Правительство и Министерство обороны требовали результатов, хоть каких-то подвижек. Четыре комиссии, целых четыре комиссии, посетили эту «малахитовую комнату». Мордастые генералы с тремя звёздами на погонах стучали кулаками по «малахитовым надгробьям» и уходили не солоно хлебавши. Когда закончились рациональные идеи, начался маразм.

Николай Павлович вдруг замолчал, губы куратора растянула улыбка. Оба мускулистых охранника прыснули в кулаки. Однако нежданное веселье продолжалось недолго. Лицо куратора вновь стало серьёзным.

– Мне лично довелось привести в «малахитовую комнату» двух экстрасенсов и одного сибирского шамана, – Николай Павлович заговорил вновь. – Два тощих типа с левыми дипломами левых академий махали руками, ходили из угла в угол, но так и не смогли сказать ничего вразумительного. Сибирский шаман сначала впал в экстаз, а потом скакал по центральному проходу и колотил в бубен целый день. В результате его вынесли из «малахитовой комнаты» едва ли не ногами вперёд. Однако и после повторного камлания он не сумел сказать ничего вразумительного.

Дошло до того, что Михаил Владимирович Шпин, руководитель «Синей канарейки», начал поговаривать о закрытии проекта. И лишь пять добровольцев, которые теоретически могли быть всё же живы, так и не дали залить вход в «малахитовую комнату» бетоном. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы вдруг одна из капсул не открылась бы.

Но! – Николай Павлович резко поднял руку. – Вопреки радостным ожиданиям в капсуле оказался труп. Причём труп свежий. По заключению патологоанатома, добровольца убили буквально за пару минут до того, как капсула открылась.

Я читал отчёт, в это трудно поверить – добровольца расстреляли в упор из автомата. На груди зафиксировано шестнадцать ранений. Двенадцать пуль калибром около пяти миллиметров прошли навылет. Патологоанатом божился и клялся на Библии, Коране и Камасутре, что четыре пули упёрлись в рёбра с позвоночником и должны были остаться в теле. Должны, однако так и не остались. Хуже того.

На добровольце была точно такая же куртка стального цвета как и на тебе, – указательный палец Николая Павловича ткнулся Вианту в грудь. – Так вот, она абсолютно не пострадала и осталась как новенькая, будто все эти месяцы пролежала на складе.

Такого «успеха» не ожидал никто. Однако дело сдвинулось с мёртвой точки. Высокое начальство получило какой ни какой результат и какую ни какую подвижку. «Синюю канарейку» решили не закрывать, хотя «корм» существенно урезали. Ну, – Николай Павлович щёлкнул пальцами, – сократили финансирование и штаты.

Ещё через семь недель открылась вторая капсула. Внутри вновь оказался свежий труп. На этот раз добровольца почикали ножиком, перерезали горло и «сняли скальп». Ну-у-у… Сам скальп остался на черепе, однако легко снялся, когда патологоанатом потянул его за волосы. И снова та же необъяснимая картина: форма абсолютно целая и не мятая, а в круговой ране на черепе ни малейших следов посторонних примесей. Хотя в ране должны были остаться хоть какие-то частички с лезвия ножа.

Повторный «успех» вызвал в верхах нешуточную драку. «Синяя канарейка» забалансировала на очень-очень тонкой жёрдочке. Ибо по мнению многих высокопоставленных чинов и генералов инопланетная машина убивает людей весьма изощрённым образом. Бог его знает, чем бы закончилось это разбирательство, если бы ещё через пару недель не открылась бы третья капсула.

На этот раз доброволец был жив и даже сумел самостоятельно выбраться из капсулы. Камеры слежения едва успели записать его последние слова, – Николай Павлович нахмурил лоб. – Если не ошибаюсь, доброволец произнёс что-то вроде этого: «Это игра. Компьютерная игра. Охрененная компьютерная игра, но мне удалось выбраться». После чего доброволец потерял сознание и впал в кому.

Наши врачи приложили героические усилия, однако через пару часов доброволец скончался не приходя в сознание. При вскрытии выяснилась ещё одна крайне интересная вещь – доброволец умер от убойной дозы радиации. Как выразился Антип Ганичев, наш патологоанатом, как будто в одних трусах пробежал по свежей воронке от ядерного взрыва. Как и два прошлых раза, одежда добровольца оказалась абсолютно целой. Даже самые тщательные исследования так и не смогли выявить следов постороннего радиоактивного воздействия.

Слова добровольца и три загадочных трупа заставили переосмыслить суть «малахитовой комнаты». Так возникла версия очень реальной компьютерной игры. Реальной настолько, что проигравший погибает на самом деле. Тогда же возникло и предположение, почему они погибли. Все добровольцы были спецназовцами.

– Нашими сослуживцами, – охранник в проходе между капсулами нахмурился. – Псковская дивизия ВДВ, 234-й гвардейский десантно-штурмовой полк. Никто, кроме нас.

Виант мысленно присвистнул. А они реально крутые парни.

– Да, никто, кроме нас, – Николай Павлович бросил взгляд на отставного десантника. – Так вот, добровольцы могли выжить в любой ситуации и при любом раскладе, но то в реальности. А что происходит в виртуальности, в компьютерной игре?

– Мой сын, – тихо заговорил второй охранник, – двенадцатилетний пацан, легко выносит меня даже в самые реальные стрелялки.

Да, так оно и есть, Виант потупил глаза. Реальные крутые парни, реальные десантники, кто в реальности легко уложит десяток пуль в пятачок на расстоянии в сотню метров, кто в одиночку набьёт морды десяти обдолбанным отморозкам, в компьютерных играх практически всегда проигрывают геймерам, которые ещё ни разу в жизни не брились.

– Вот, вот, – Николай Павлович печально улыбнулся, – я уже давно не сажусь с племянником за одну игру. Так вот, – куратор вновь поднял голову и распрямил плечи, – возникла идея послать в компьютер инопланетян не физически крепкого спецназовца, а компьютерщика, хакера и геймера. Выбор пал на тебя, Кнопка. В российских тюрьмах хватает и хакеров, и геймеров, но только ты умудрился сесть аж на двадцать четыре года. Ну а остальные ты знаешь.

– А те двое? – Виант показал на занятые капсулы.

– Они до сих пор не вышли из игры, – Николай Павлович оглянулся на капсулы по ту сторону прохода. – Может, они оказались вдвоём в одной игре, может, нет. Мы не знаем. Зато у тебя появился шанс выяснить это. Может быть, ты даже встретишь их. А теперь полезай в капсулу.

Виант крутанул головой. Отставные десантники и Николай Павлович молча смотрят на него. Не пройдёт и минуты, как их терпение лопнет. Охранники злые, трое их товарищей погибли точно, судьба ещё двух окутана мраком. Начнёшь рыпаться – точно кости переломают. И, как на грех, ну ни одного предлога, ни одной зацепки, чтобы отложить эксперимент хотя бы на час, хотя бы на десять минут, минуту.

Ну как же так угораздило? Виант вновь присел на раскрытую капсулу. Кажется, будто силуэт человека на дне приветливо махнул рукой. Левая нога нехотя залезла во внутрь, следом, с ещё большей неохотой, залезла правая. Виант осторожно опустил голову на «малахитовый» подголовник. Неужели? Неужели оно всё так и закончится? Ладони уже легли на две круглые кнопки. Неприятный озноб пробежал по плечам, подушечки пальцев мелко-мелко заёрзали по «малахиту», который больше не кажется приятным и прохладным.

– Кнопка, прими неизбежное, – голос Николая Павловича словно хлыст надсмотрщика стеганул по голове.

В груди взорвался огненный шар злости и отчаянья. Зубы тихо скрипнули. Да сколько же можно быть тварью дрожащей?! В последние три года Виант только то и делает, что бредёт по дороге жизни, а судьба подгоняет его пинками. Пусть хотя бы раз, хотя бы один единственный шаг, он сделает сам. Была не была! Пальцы резко выпрямились. Остатки воли раскалёнными струями потекли по рукам. Виант расслабил мышцы, обе круглые кнопочки легко поддались под тяжестью ладоней.


Глава 5. Стартовое меню

Тук. Тук. Тук. Удары сердца раскатами грома отдаются в голове. А что должно было произойти? А почему так тихо? Мысли бешеными крысами мечутся в голове. Подушечки пальцев как и прежде ощущают гладкую прохладу «малахита». А это значит… Обе кнопки выжаты до упора.

Господи! Да тут всё работает очень-очень тихо. Виант резко распахнул глаза. «Малахитовая капсула», проклятое чудо инопланетной техники, вот-вот закроется. Щель над головой стремительно уменьшается в размерах. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и она закроется навсегда.

— Не-е-етт!!!

Истошный вопль вырвался из груди. Ладони тут же оторвались от ненавистных кнопок, руки устремились к спасительной щели.

— Не хочу! Не буду! — Виант приподнялся на левом локте.

Поздно. Спасительная щель во внешний мир захлопнулась, пальцы правой руки лишь в тупом бессилии врезались в липовый малахит. Вместе с болью сознание покинули остатки воли.

— Выпустите меня отсюда!!! — Виант что есть сил саданул кулаком по крышке.

Господи! Неужели сработало? Страшно поверить, но над головой вновь возникла щель во внешний мир. Виант затаил дыхание, капсула вновь открывается, полукруглая крышка стремительно уходит вон.

– Да провалитесь вы все к чёрту!!! – Виант рывком выдернул тело из инопланетной капсулы. – Не хочу!!! Не буду!!! Лучше пристрелите!

Словно кулёк с мукой Виант свалился на пол. Плечо и затылок отозвались болью.

– Лучше в тюрьму! Лучше в Облако! — Виант приподнялся на локтях. — Я всё равно убегу от туда!

Виант повернул лицо к центральному проходу и тут же осёкся. Никого. В проходе между капсулами никого нет.

– Всё равно убегу, – машинально и гораздо тише добавил Виант.

Что? Что случилось? Где? Где охранники? Где Николай Павлович? Виант с трудом поднялся на ноги. И по ту сторону «малахитовой капсулы» никого нет. И-и-и… Ледяные мурашки дурного предчувствия забегали по затылку. На той стороне капсулы должен стоять прибор, такой, на штативе, с чёрной точкой по середине. Но его нет. Виант медленно повернул голову. Две капсулы на той стороне прохода как и прежде закрыты, но и возле них нет никаких приборов.

Господи! Неужели? Виант замер на месте, дыхание застопорилось. Мысль, невероятная догадка, бешеной пчелой закружилась в голове.

— Господи, только не это, не это… – Виант медленно, очень медленно, оглянулся.

«Малахитовый компьютер», великолепный барельеф в небольшом проходе между капсулами, больше не барельеф. А-а-а… Виант судорожно втянул в лёгкие воздух. А самый настоящий компьютер. Широкий экран светится. Вместо ярко-зелёного цвета и ярких полос липового малахита самое настоящее меню, на чёрном фоне зелёная таблица и зелёные строчки. Точно по середине экрана мигает, мигает, мигает прямоугольный курсор.

— Не-е-ет!!!

Виант рванул прочь от ожившего компьютера. Левое бедро смачно ударилось об угол капсулы, инерция едва не развернула Вианта прямо на центральном проходе.

-- Только не это!!!

На полном ходу Виант врезался в дверь и, словно резиновый мячик, отскочил назад.

Дверь в «малахитовую комнату», которая так легко, так тихо открывалась. Но теперь… Словно не веря собственным глазам, Виант принялся шарить руками. Нет, всё точно, вместо входа на торцовой стене «малахитовой комнаты» появился барельеф. Вот прямоугольный косяк. А вот это должна была бы быть дверь, но её нет! Пальцы бессильно пытались, пытались, но так и не нащупали ни одной щели.

– Не хочу! Не буду! Выпустите меня отсюда!!!

Злоба, бессилие и ужас вскипели в душе. Виант принялся барабанить кулаками по барельефу, который ещё пять минут назад был дверью.

– Пожалуйста-а-а… – Виант сполз вниз, лицо упёрлось в «малахитовый» пол. – Зачем вы так.

Слёзы, горькие слёзы брызнули из глаз, Виант громогласно разрыдался. Отчаянье и ужас окончательно доконали его. Выхода нет, прохода нет, он здесь застрял. Навсегда.

– Не хочу! Не хочу! Не хочу! – словно душевнобольной Виант забился в истерике.

Эмоции, очень сильные, негативные эмоции, ядерным взрывом выжгли душу. Однако эмоции не могут длиться вечно. Наоборот – чем они сильнее, тем быстрее они сгорают. Виант затих, словно маленькая напуганная мышка он вжался в пол и свернулся калачиком.

Минуту, а может час, день, а может неделю Виант пролежал на «малахитовом» полу лицом вниз. Некогда раскалённые добела эмоции выпали чёрным пеплом, слёзы высохли. От неудобной позы затекли мышцы, по рукам и ногам разлилось неприятное покалывание. Виант перевернулся на спину, из груди вырвался тяжкий вздох. Ни истерика, ни вопли, ни удары кулаками в бывшую дверь не помогли. Медленно и осторожно, пугливо и недоверчиво разум взял управление телом в свои руки. Виант сел прямо, спина упёрлась в барельеф. Мысли, словно хреново смазанная телега, поплелись в голове.

Его развели. Очень технично, очень умело развели. Виант уронил голову на бок. В памяти, словно в старом чёрно-белом кино, закрутились кадры последних суток. Как же его великолепно развели. Николаю Павловичу, или кто он там на самом деле, в аккурат уличным мошенником на доверии работать.

Запоздалое раскаянье и злость на самого себя чуть тёпленькой водичкой заполнили Вианта по самую макову. Николай Павлович очень аккуратно и технично отвлёк его от ненужных размышлений. В первую очередь, конечно же, куратору помогла молодая и красивая Инга Вейсман. Вот почему именно ей Николай Павлович велел носить подносы с ужином и завтраком в одиночный номер. На сытый желудок больше всего тянет на бабу. Инга Вейсман довела Вианта до кабинета, вместо того, чтобы думать, он всю дорогу пялился на её задницу. Уже в кабинете Николай Павлович, чтоб ему пусто было, взялся за него лично.

Вот зачем куратор потребовал прочитать пухлый договор от корки до корки, а потом ещё два часа парил мозги правилами ТБ (на кой хрен они сейчас?). От юридической фени, да ещё приправленной сухими и скучными строчками техники безопасности, голова окончательно вспухла и отключилась. Именно в этот момент, ни позже, ни раньше, куратор поведал о сути «Синей канарейки».

Но, опять же, Виант грустно улыбнулся, кто именно рассказал ему о сути «Синей канарейки» – молодая и красивая Инга Вейсман. Виант не сколько слушал её, а пялился на узкие бретельки её лифчика, что выпирали на её плечах из-под тонкой ткани белого халатика. Специально, поди, чёрный одела, чтобы заметней был. Наверняка, к гадалке не ходи, как и у любой нормальной бабы, в платяном шкафу Инги Вейсман нашёлся бы гораздо менее заметный белый лифчик.

Виант перевернулся на бок, голова легла на правую ладонь. Ещё в кабинете куратора он мог бы, он должен был бы, догадаться, для чего, собственно, его вытащили из тюрьмы и привезли на другой конец страны. Должен был бы, но так и не догадался. Даже хуже, левый кулак безвольно стукнулся о «малахитовый» пол.

Как же, корабль пришельцев, компьютер инопланетян. И всё это взаправду, а не на странице жёлтой газетёнки, в которую только рыбу заворачивать. Как самый тупой баран Виант сам побежал на бойню. Хотя ещё в кабинете у него был шанс поднять бучу и порвать, съесть проклятый договор. Шанс был, да благополучно сплыл.

Каждый, каждый силён задним умом. Лишь сейчас до сознания дошли многочисленные призраки и предостережения грядущего, что буквально преследовали Вианта на этой секретной базе. Чтоб у «Синей канарейки» перья выпали и клюв отвалился. Одно только то, что мускулистые охранники пустили его и куратора в «малахитовую комнату» без малейшего писка должно было бы насторожить. Но не насторожило. А уж когда оба бывших десантника оставили пост, то и подавно. И опять не насторожило.

Обида острой иглой кольнула в грудь, Виант дёрнулся всем телом, висок стукнулся о пол. Боль слегка отрезвила. То, что произошло дальше, вообще с превеликим трудом укладывается в сознании. Он сам, сам, сам, лёг и нажал обе круглые кнопки.

На то, чтобы закрыться и вновь открыться, капсуле инопланетян потребовалось секунд десять. В принципе, вполне достаточно, чтобы три взрослых мужика успели выскочить из «малахитовой комнаты». Если потренироваться, то можно успеть не только выбежать, но и прихватить по пути все три штатива с приборами для наблюдения. Можно, в цирке и не такие номера показывали. Только зачем? Объяснение может быть только одно. Левая ладонь прошлась по «малахитовому» полу. Он уже в компьютере инопланетян, он уже погрузился в виртуальную реальность.

Вот такой незамысловатый способ оказаться по ту сторону компьютерного монитора. Капсула закрылась и тут же открылась. Только на самом деле его тело, его физическая оболочка, осталось лежать в реальности в закрытой капсуле. Виант хлопнул по «малахитовому» полу ладонью. Нужно признать – он попал в чертовски реальную виртуальность. Настолько реальную, что не сразу сообразил, где оказался. А если бы не те три штатива с приборами слежения, то не догадался бы до сих пор.

Единственное, что осталось нереальным, так это тишина. В «малахитовой комнате» тихо, очень тихо, охренеть как тихо. Тихо как в заброшенном склепе на глубине в сотню метров. Тишина звенит. Сердце в груди шевелится еле-еле, а кажется, будто над ухом грохочет мощный насос.

Виант как мог поднялся на ноги. Тело колбасит, как после недельного запоя. Мир крутанулся перед глазами, Виант прижался спиной к барельефу, который когда-то был входной дверью. В виртуальность перешло даже его дурное самочувствие. Чего уж говорить о тактильных ощущения. На ощупь «малахитовая комната» точно такая же, как и в реальности. Даже воздух такой же слегка затхлый и почти без запаха. И всё же он не в реальности.

И что теперь? Стеклянными глазами Виант уставился на ряды «малахитовых капсул». Вопрос повис в воздухе. В виртуальную реальность перешло и чувство голода. Последний раз он ел бог знает сколько часов назад. Желудок недовольно урчит, а горло дерёт жажда. Что делать, что делать, Винт оттолкнулся от барельефа, действовать.

«Малахитовый компьютер» всё так же светит широким экраном. Впрочем, какой он, к чёрту, «малахитовый». Он самый настоящий. Реальная дверь превратилась в барельеф, а барельеф в реальный компьютер – по-своему очень логично и наглядно.

Былой взрыв эмоций всё ещё отдаётся в висках мелкими иголочками. Хорошо что хоть ноги перестали дрожать и заплетаться от слабости. Хвала первобытным инстинктам, элементарное желание пожрать и напиться заставляет Вианта двигаться, шевелиться, что-то делать. Желудку плевать на тонкие различия между реальным и виртуальным мирами.

Шарик-манипулятор больше не кажется единым целым с панелью. Указательный палец легонько толкнул его, курсор в центре широкого экрана тут же сместился в сторону. Да и маленькая кнопка рядом с шариком больше не кажется просто кочкой на ровном месте. Пусть полноценной клавиатуры нет и в помине, но и того что есть для работы более чем достаточно. А что это за работа такая?

Виант всмотрелся в широкий экран. Да, это меню какой-то программы. Дизайн так себе: зелёная таблица с буквами на чёрном фоне. Что написано – не разобрать. Виант сощурил глаза. Незнакомые, совершенно незнакомые, символы легко складываются в слова, предложения и абзацы. Но… Не понять, не прочитать, сколько не скрипи зубами от досады. Инопланетяне не придумали ничего лучше, как поставить перед игроком языковой барьер. Зачем? С какой целью? Или они были не настолько могущественными? Или сделали это специально?

Если это игра, то в первую очередь нужно поискать выход. Виант осторожно покрутил шарик-манипулятор, курсор послушно забегал по экрану. С правой стороны полупрозрачная полоска. Если к её нижнему краю подвести курсор и…. Указательный палец задрожал от волнения, Виант через силу надавил на маленькую кнопочку.

Пронесло! Виант тихо выдохнул. «Малахитовая комната» не взорвалась каскадом зелёных пятен и блеском ярких полос. Тишина в комнате как была, так и осталась гробовой. Зато меню программы послушно сдвинулось чуть вверх. Из-за нижнего края экрана выползли новые строчки длинной зелёной таблицы.

Вполне логично, Виант вымучено улыбнулся. Если инопланетяне хоть немного похожи на людей, то и их долбанный компьютер должен работать схожим образом. Указательный палец вновь утопил маленькую кнопку, меню программы снова послушно сдвинулось вверх.

Так, с этим понятно. Теперь нужно поискать строчку, кнопку, иконку, в общем, что-нибудь, что позволит выйти из игры. Виант несколько раз промотал меню туда-сюда, из конца в конец – ничего. Ничего, что можно было бы хоть как-то интерпретировать как «Выход». Вообще ничего.

Сердце ухнуло вниз. Виант невольно ссутулился и навалился на панель. Неужели ему всё же придётся лезть в эту, в эту, в голове с трудом нашлись нужные слова, в эту чересчур реальную виртуальную игру, где можно реально погибнуть, причём самым жестоким образом. На ум тут же пришли три смерти трёх предыдущих игроков – расстрелян в упор, зарезан и скальпирован, прогулялся в одних трусах через эпицентр ядерного взрыва. Не самый лучший набор смертей. Виант скосил глаза. Или попробовать зайти с другой стороны?

Виант заглянул в капсулу, из которой вылез бездну часов тому назад. Сердце покрылось льдом: круглые кнопки на силуэтах ладоней окаменели. Ну да, вполне логично. Кончиком указательного пальца Виант провёл по выдвижной крышке. В свою очередь капсула открылась и окаменелее. Таким нехитрым образом компьютер инопланетян дал понять, что вход выходом не станет.

Но-о-о… Упрямая душа наперекор логике и здравую смыслу упорно не желает, не хочет, мириться с очевидным. Виант целиком и полностью залез в капсулу. Голова вновь опустилась на «малахитовый» подголовник. Что есть силы, до жёлтых звёздочек в глазах, Виант навалился на кнопки всем телом… Результат нулевой. Чего и следовало ожидать. Руки сжались в кулаки и с новой силой опустились, ударились, стукнулись о кнопки… И снова ничего.

Человек, эта такая упрямая скотина, чей разум заставляет его заниматься откровенной глупостью. Час, не меньше, Виант обследовал все капсулы, залезал в каждую из них и не меньше десяти раз колотил по круглым кнопкам. Не сработал ни одна, да они все и не могли сработать. Память, маньяк-садист, без устали напоминает тривиальную истину: там, в реальности, его физическое тело как лежало, так и продолжает лежать в той самой капсуле, что находится правее «малахитового компьютера». И эта самая капсула упорно не хочет выпускать его в реальность.

Виант без сил свалился прямо на пол под экраном «малахитового компьютера». Ничего, совершенно ничего не получилось, да и не могло получиться. Он уже в игре и просто так выйти из неё не может. Виртуальная реальность затянула его целиком и полностью. Это только в реальности можно банально встать из-за стола, вытащить из розетку вилку и обесточить компьютер, если упорно не хочется играть, а сама игра зависла и ни на что не реагирует. При желании можно даже скинуть системный блок с десятого этажа. Ещё лучше с двадцатого, чтобы «запчасти» разлетелись далеко и очень мелко. Можно, всё можно, когда ты сам находишься в реальности.

А как быть, когда ты с головой в виртуальности? Виант поднял глаза. Из-за панели экрана не видно, но «малахитовый компьютер» там. Да куда он денется. Самое смешное, ещё там, в Облаке, куратор не соврал ни слова, Виант печально улыбнулся: он действительно работает «с компьютером», а не «на компьютере». И его действительно используют как системного администратора, хакера и геймера. Во истину: полуправда – наихудший вид лжи.

Если выйти из игры, отказаться от неё, никак не получается, то остаётся только одно – пройти её до конца. Пройти, чего бы это не стоило. Иного выхода просто нет.

Да, в этой проклятой игре могут реально убить. Вряд ли Николай Павлович врал, когда говорил о расстрелянном в упор и о скальпированном. Особенно пугает участь третьего добровольца, которого убила чудовищная доза радиации. И что? Виант приподнялся на локтях. Он не может лежать здесь вечно. Иначе он просто умрёт от жажды, от смерти, которая ничем не лучше пули, ножа и бешеных частиц. Уже сейчас горло напоминает наждачную бумагу, а язык словно стальной брусок. Стоит им слегка пошевелить, как из рта вылетают искры. А дальше будет только хуже. Как говорят в народе – лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

В конце концов он сам выбрал этот путь. Пусть он ошибся, облажался по полной программе, однако «Синяя канарейка» реально вынесла его из тюрьмы, реально сократила путь в поисках справедливости. Раз богу угодно, чтобы он прошёл через это испытание, то пусть так оно и будет. Виант поднялся на ноги, локти упёрлись в панель. Зато потом у него будет ещё более крупный счёт к тем, кто засадил его в тюрягу, к тем, кто на самом деле спёр те злосчастные тринадцать миллионов долларов.

Решимость обречённого успокоила нервы, Виант нахмурился. Чтобы там не придумали пришельцы, ясно одно: раз человек вошёл в игру, значит, должен существовать способ из неё выйти. Голова, наконец-то, начала соображать логически. Виант медленно огляделся по сторонам. «Малахитовая комната» – что-то вроде стартового меню. Чтобы перейти в саму игру, нужно выполнить ряд некоторых действий. Например, глаза упали на экран, выбрать уровень сложности и персонаж. Так, по крайней мере, работает подавляющая часть компьютерных игр.

На кнопки лишний раз лучше не нажимать. Виант пристально уставился в экран. Раз язык незнаком, то стоит обратить внимание на рисунки. Меню, точнее таблица, явно предлагает выбрать игру. В левом коротком столбике миниатюрные рисунки. Самый верхний представляет из себя крошечный ядерный взрыв. Виант поёжился, по спине скатился неприятный холодок. Что-то часто в его мыслях мелькает ядерное оружие. Чуть ниже силуэт ракетки на фоне зелёного кружка. Точнее, Виант едва ли не клюнул экран носом, на фоне планеты. Ещё ниже концентрические окружности. Потом яркая звёздочка. Ещё что-то похожее на ракету и… Виант прокрутил меню до самого конца, ещё десятка два-три возможных игр. Причём большая часть из них связана с ракетами и космосом. Хотя, чем чёрт не шутит, может быть даже с другими планетами и измерениями.

Прямоугольный курсор осторожно наполз на крайнюю правую ячейку в самой верхней строке. Чёрная ячейка тут же окрасилась бледно-зелёным цветом, совсем как старая трава на газоне в конце сентября. Более чем понятное приглашение подтвердить выбор. Только пока не стоит, Виант отвёл мигающий курсор в сторону.

Так, Виант закусил нижнюю губу. В этом меню ему предлагают выбрать конкретную игру. Жаль, совершенно невозможно прочитать описание. Прямоугольный курсор пробежался по левому столбику. Во гадость! Виант недовольно скривился. Оказывается, выбора и нет. Лишь самая верхняя ячейка окрасилась в цвет старой травы, все остальные так и остались чёрными, хотя не совсем. Если приглядеться, то можно заметить, что все, все строчки, кроме самой первой, будто затянуты пыльной плёнкой. Ну да, все прочие игры неактивны.

Символ единственной доступной игры, миниатюрный ядерный взрыв, очень, очень, очень не нравится. Третий доброволец как раз умер от убойной дозы радиации – очень нехорошее совпадение. Неужели ему и в самом деле довелось прогуляться в одних трусах по воронке от ядерного взрыва? Только, опять же, выбора нет.

Прямоугольник курсора сместился на строчку самой первой игры, левая ячейка поменяла цвет. Э-э-эххх, Виант тихо рыкнул от натуги, была не была! Левая рука хлопнула по маленькой кнопочке. Вдоль экрана тут же выскочила широкая надпись, а под ней два коротких слова.

Ну да, не иначе компьютер инопланетян требует подтвердить выбор. Эдакое тонкое чувство юмора – выбора то и нет. Виант ткнул наугад в левое слово. Не иначе оно обозначает «Да». Экран мигнул и на нём появились новое меню.

Изощрённое издевательство под названием «лбом в языковой барьер» продолжается. Второе меню, как и первое, представлено в виде таблицы. Те же зелёные линии и символы на чёрном. Только в правом столбце другие, совершенно другие символы, точнее, Виант наклонился ближе, хорошо знакомые силуэты. Голову на отсечение – второе меню предлагает выбрать персонажа.

Как и с первым меню, прочитать описание невозможно. Выход один – до рези в глазах всматриваться в силуэты. Впрочем, по ним вполне реально догадаться и так. Первый сверху солдат: на голове брутальной мужской фигуры угадывается каска, ну или шлем, из-за спины торчит ствол то ли винтовки, то ли автомата. Чуть ниже тоже солдат, но уже женщина. Силуэт более тонкий, а кости таза не уже плеч. Да и с боку явно выпирает полушарие груди. Ещё ниже снова мужчина, но… Виант едва не ткнулся носом в экран. Солдат, не солдат, может пилот, может инженер или танкист. В общем, кто-то, кто не вооружен ни винтовкой, ни автоматом, хотя на поясе, вроде как, угадывается кобура. Ещё ниже ещё одна женщина, грудь прорисована ещё более отчётливо.

Виант распрямил спину. Хоть какая-то хорошая новость – в качестве персонажей ему предлагают людей. А то играть за осьминога с восемью щупальцами как-то не хочется.

Несложный анализ помог понять логику выбора персонажа: мужчина, женщина, снова мужчина, снова женщина. Игроку предлагают выбрать профессию и пол. Список длинный, не меньше сорока позиции. После военных пошли люди в халатах и робах. Ещё ниже появились подростки и даже дети. Интересное кино, Виант хмыкнул. Похоже, от выбора персонажа зависит гораздо, гораздо больше, вплоть до совершенно разных сценариев одной и той же игры. В реальности, пусть и редко, ему попадалось и такое. Так в «Аранкане» игроку на выбор предлагали воина, кудесника и мага. Каждый персонаж предполагал три разных сценария и набора локаций. Хотя персонажи во все трёх ветках частично пересекались.

Виант подпёр подбородок кулаком. Кого же выбрать? Обычно в стрелялках он играл за солдата. Бегать с автоматом наперевес по лесам и болотам гораздо интересней, нежели взирать на поле боя с небес или через смотровые щели танка. Впрочем, какая разница? Не факт, что игра окажется стрелялкой. Может, она будет пошаговой стратегией? Кто знает этих инопланетян?

Квадратик курсора наполз на строку солдата, естественно, мужчина. Крайняя левая ячейка тут же окрасилась в цвет полинявшей травы. Осталось нажать на маленькую кнопку слева от шарика-манипулятора и подтвердить выбор. Только, только… Указательный палец задрожал над кнопкой. Глубоко в душе дурное предчувствие заорало в полный голос. Виант опустил руку. Где-то здесь притаился подвох, какая-то гадость. Только какая?

Виант нахмурился. Чем же ему не нравится солдат? Брутальный мужик, который валит врагов пачками и вообще может выжить в любой даже в самой экстремальной ситуации. Точно! Виант треснул сам себя ладонью по лбу.

Вот оно! То самое! До Вианта целых пять человек добровольно легли в капсулы и вошли в компьютерную игру инопланетян. Они точно так же стояли перед «малахитовым компьютером» и точно так же пялились на строчки меню. Лихие парни. Они умели точно стрелять, но вряд ли умели лихо юзать «мышкой» и быстро-быстро щёлкать указательным пальцем по её левой кнопке. Общению с тронутыми геймерами они предпочитали общение с друзьями в баре и с женщинами в постели. Все пятеро, к гадалке не ходи, выбрали самого первого персонажа – солдата. И где они теперь?

Виант оглянулся. По ту сторону прохода две занятые капсулы как никогда показались похожими на надгробья. Двое всё ещё в игре. Одного добровольца пристрелили, второго зарезали, третий, прежде чем умереть, светился в темноте не хуже лампочки. Виант перевёл взгляд на свои тощие бицепсы. Факт крайне неприятный – он далеко не десантник. Если компьютерная игра инопланетян столь чудовищно правдоподобна, то ему реально придётся бегать по лесам и болотам, реально стрелять из винтовки или автомата. А это гораздо сложнее, чем на компьютерном мониторе навести кружок прицела на силуэт врага и нажать на левую кнопку «мышки».

Так имеет ли смысл повторять судьбу пятерых профессиональных десантников? На всякий случай Виант отвёл курсор от выбора солдата, крайняя левая ячейка вновь стала чёрной. Но если не солдат, тогда кто?

Снова мучительные раздумья. Виант вновь подпёр подбородок кулаком. Силуэты, силуэты персонажей, длинный список медленно ползёт вниз. А это кто? Виант резко выпрямился. Самая последняя строчка, это вообще не человек, а-а-а… Виант сощурился. Это же крыса. Да, точно крыса: вытянутая мордочка, треугольные уши и, самое главное, длинный загнутый хвост. Крыса, не крыса, в общем, грызун, некий грызун.

Чем руководствовались инопланетяне, когда в меню выбора персонажа прописали крысу – хрен его знает. Может, крыса у них бог, может, самый крутой персонаж. А может и нет. Так или иначе ясно одно: крыса – самый нестандартный персонаж.

Виант в задумчивости потёр ладонями виски. Кто его знает, может, в облике крысы у него больше всего шансов выжить. Говорят, крысы очень живучи и способны пережить даже ядерную войну вкупе с ядерной зимой. Все прочие персонажи люди, то есть путь, где трое человек уже погибло, а двое застряли надолго и конкретно. Может, и в самом деле попробовать сыграть за крысу? Свернуть на нестандартную дорожку? Вдруг прокатит?

Прямоугольник курсора замер на месте. Крайняя левая ячейка в строке выбора крысы окрасилась в цвет лежалой травы. Указательный палец застыл над маленькой кнопкой. Господи, правая ладонь словно полотенце прошлась по разгорячённому лбу, кем, кем, а играть за крысу никогда не приходилось. Да пропади оно всё пропадом! Указательный палец с разгона ткнулся в маленькую кнопочку слева от шарика-манипулятора.

Ой, что сейчас будет! Виант инстинктивно присел, руки обхватили голову. Только… Виант приоткрыл левый глаз, ничего не изменилось. Хотя не совсем: на экране появилась широкая надпись.

Да чтоб вас! Виант разогнулся. Ещё одно меню с требование подтвердить выбор. Прямоугольный курсор сдвинулся на левое слово, Виант хлопнул по маленькой кнопке и… Ничего не изменилось. Широкая надпись вдоль экрана как была, так никуда и не делась.

Она что, сломалась? Виант несколько раз энергично нажал на маленькую кнопку – никакого эффекта. В голову стрельнула паническая мысль – компьютер инопланетян сломался в самый неподходящий момент. Виант скосил глаза, хотя не обязательно. Он совсем, совсем забыл о второй большой кнопке. Если сперва она и «ожила», но так и осталась незаметной, то сейчас большая кнопка исходит светом. На ней маленьким барельефом выделяется весьма примечательный рисунок: четыре выпуклых уголка образуют крест, который чем-то похож на медицинский. Может, у инопланетян он тоже обозначает жизнь и здоровье? Или смерть, Виант криво улыбнулся.

Левая рука опустилась на большую кнопку с выпуклым крестом. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца. На всякий случай Виант зажмурил глаза и отвернул лицо. Глупость, конечно, но-о-о… Что это? Кнопка не работает? Раскрытая ладонь несколько раз энергично шлёпнула по ней. Или заело в самый ответственный момент? Так, вроде, он в виртуальной реальности.

Ну что за хрень? Виант недовольно фыркнул. Пройти через муки неизвестности, выбора, неизвестного выбора и один чёрт застрять в «стартовом меню» навсегда? Да чтоб вас! Левый кулак со свистом рухнул на проклятую кнопку. В ответ большая кнопка слегка прогнулась и вновь выпрыгнула обратно.

– Задолбали, – тихо ругнулся Виант.

Что есть сил, обоими руками, Виант навалился на упрямую кнопку с выпуклым крестом. Нехотя, едва ли не со скрипом, большая кнопка пошла вниз. Ещё немного! Виант привстал на носках… Лёгкий щелчок, большая кнопка почти слилась с панелью, широкий экран тут же погас. Совсем погас. И что дальше? Виант перевёл дух.

В гробовой тишине «малахитовой комнаты» лёгкий шелест долбанул по ушам не хуже ядерного взрыва. Виант инстинктивно упал на пол, руки вновь обхватили голову.

Нервы, нервы, всё нервы проклятые. А причина тому – полнейшее незнание и неосведомлённость. В первый раз всегда трудно, а первопроходцу – втройне. Виант осторожно, словно он на поле боя, поднялся на ноги. Он по-прежнему человек, ни хвоста, ни ушей на затылке так и не появилось. Виант криво усмехнулся: параноики живут нервно, но долго. А стартовая кнопочка не зря сделана такой тугой. Это, считай, последнее китайское предупреждение, чтобы игрок случайно не нажал на неё, а всей своей силой и массой подтвердил выбор. Ну это ладно. Что это был за шум? Виант оглянулся.

На том конце «малахитовой комнаты» раскрылась дверь. Виант торопливо выскочил в центральный проход между капсулами. Всё правильно: в реальности там был барельеф двери, а в виртуальности появилась сама дверь. Наверно, именно таким образом игроку предстоит войти в игру.

Быть того не может! Виант замер перед распахнутой дверью. Ещё одно виртуальное чудо? За порогом ничего нет, только свет, белый жидкий свет. Не белая стена, не стекло, а именно свет. Осторожно, будто перед ним ванна с концентрированной серной кислотой, Виант погрузил в жидкий свет кончик левого указательного пальца – ничего, вообще никаких ощущений. Ещё немного, вот уже левая рука утонула в жидком свете по самый локоть. Виант пошевелил пальцами – ни хрена не видно.

Да сколько же можно вести себя как в реальности! Виант зажмурил глаза. Словно прыжок в неизвестность, ноги перенесли тело за порог. Сил удивляться или заниматься научными исследованиями больше не осталось. Эмоции окончательно перегорели, как газета, которую бросили в костёр.

Свет, свет, яркий свет пробивается даже через плотно зажмуренные веки. В голове крутанулась последняя мысль: господи, помоги.


Глава 6. Вкус мусора

Яркий свет пропал. На краткий миг воцарилась тьма. Виант распахнул веки. Он уже в игре? Похоже на то. Перед глазами висит полупрозрачный круг. Точнее, похожая на мишень бледная окружность с точкой точно по середине. Над кругом ряд мигающих символов. Обратный отчёт? Похоже на то.

Виант тряхнул головой, бледный круг с точкой тут же пропал. Да он висит, висит прямо в воздухе! До земли, до серого пыльного асфальта, примерно метр. Но это не всё. Виант повёл головой туда-сюда. Вокруг него что-то вроде серой сферы. Окружающий мир проступает через неё неясными сильно размытыми контурами.

А, ну да, Виант мысленно хлопнул сам себя по лбу. Так называемая «сфера появления» или «сфера возрождения». Игрок уже в игре, но ему даётся немного времени прийти в себя и осознать сам факт продолжения игры. Нечто подобное было в сетевом «Инфазаране 2». В подобной сфере Вианту много раз приходилось висеть ровно минуту. А здесь сколько?

Бах. Серая сфера тихо лопнула, словно развеялась серым шлейфом. Свободное падение, сердце на миг сжалось. Виант разом опустился на все четыре ноги. Стоп! Сколько у него ног? Виант опустил глаза, сердце тут же забилось с бешеной силой. Господи! Какие ноги?! У него целых четыре…

Истошный лай резанул по ушам. Тело быстрей разума. Виант тут же рванул с места в карьер. Игровой навык пришёлся как нельзя кстати. Что случилось? Что произошло? А бог его знает. Но надо действовать. Пусть неправильно, пусть не в ту сторону, но действовать!!!

Четыре конечности короткими мощными рывками несут тело вперёд. Виант бежит словно спринтер на очень короткой дистанции. В каждый маленький прыжок уходят все без исключения силы. Собачий лай настигает, пинает под зад, заставляет и без того бешенное сердце колотиться ещё сильнее! Но, глаза испуганными белками мечутся по сторонам, куда бежать?

Во засада! Кругом стены, кирпичные стены. По бокам и впереди ядовито-жёлтые стены. Он в тупике!!!

Только не останавливаться! Только не останавливаться! Собачий лай всё громче и громче, а тупиковая стена все ближе и ближе. Виант тихо запищал. Да что б вас всех!!!

Вместо того, чтобы притормозить, остановиться, развернуться и встретить врага лицом к лицу, Виант из последних сил сиганул прямо на стену. Коготки шаркнули по ядовито-жёлтым кирпичам. Инерция вдавила в стену, ударила в живот. Рывок вверх! А теперь изогнуться и прыжок назад!

Тело судорожно извернулась прямо в воздухе. На миг перед глазами мелькнуло синее небо.

Точно собака. Невероятных размеров собака. Чёрный нос, уши торчком. Ужасная пасть ткнулась в стену под ним. Виант шлёпнулся прямо на длинную морду.

Конечности вцепились в грязно-белую шерсть. Виант опять что было сил рванул вперёд и только вперёд! Мохнатые уши прошлись по бокам. Собачий затылок словно трамплин, Виант приземлился псу на спину.

Грязная шерсть колечками цепляется за конечности. Прямо по курсу загнутый крючком хвост. Надо спрыгнуть на землю, пока пёс не начал разворачиваться. Загнутый крючком хвост резко дёрнулся в строну. Собачья спина ушла из-под конечностей. Виант опять словно с трамплина приземлился на пыльный асфальт.

Вот теперь другое дело — вдаль, в бесконечность, уходит узкая улочка. Он сумел! Виант поднажал. Он сумел избежать, вырваться из тупика! Вперёд и только вперёд!

Вновь изматывающий душу бег, Виант опять вкладывает в каждый прыжок все без исключения силы. И-и-и.. И вновь собачий лай за спиной долбит по ушам, пинает под зад. Собака не только гораздо больше, но и бегает гораздо быстрей.

Манёвр уклонения, Виант всем телом качнулся влево. Правый бок обдало ветром. Ужасная пасть хлопнула буквально над ухом. А теперь вправо, Виант всем телом качнулся в другую строну. На этот раз ужасная пасть хлопнула над левым ухом.

Собака бегает быстро, зато Виант гораздо проворней и гибче. А вот и спасение! Прямо по курсу невероятных размеров контейнер. Нет! Мусорный бак, самый настоящий мусорный бак. Крышка откинута, под дном стальные колёса.

Поднажать! Виант всем телом качается из стороны в сторону, ужасная пасть щёлкает то справа, то слева. Рывок! Прямо на брюхе Виант залетел под исполинский мусорный бак. Разворот! Виант повернулся боком, инерция тут же крутанула его.

Чудовищный удар потряс мироздание. Виант растопырил конечности, коготки шаркнули по асфальту. Чудовищный пёс на полном ходу врезался в ещё более исполинский мусорный бак. Бешеный, злобный лай выплеснулся на Вианта смрадом тухлого мяса и гнилой вони.

Виант перевёл дух. Собака, слава богу, так и не смогла залезть под мусорный бак, зато просунула квадратную морду под дно и принялась истошно лаять. Чёрные губы то и дело обнажают огромные жёлтые клыки. С бледно-красного языка срываются пенистые слюни.

Истошный лай раскалывает голову. Собака словно желает добить Вианта. Если не физически, так психологически. А вот и хрен тебе, псина!

Что это? Виант сфокусировал взгляд. Буквально в сантиметре от носа валяется кусок битого стекла. Почти квадратный, зелёный, с рваными краями и слегка выпуклый. То, что надо! Передние конечности схватили кусок стекла. Под исполинским мусорным баком особо не развернуться, однако тело легко и просто изогнулись под невероятным углом. Бросок!

Нарочно так не попадёшь. В момент, когда огромная псина распахнула пасть, кусок битого стекла, словно метательный диск, пролетел между жёлтыми клыками и врезался в алый язык. В следующий момент истошный лай сменился на жалобный визг. Пёс словно ужаленный отскочил от мусорного бака. Собака шумно чихнула. Кусок битого стекла со звоном ударился об асфальт, во все стороны брызнули капельки крови.

Жестоко битым стеклом прямо в пасть? Ещё как! Зато огромная псина отвалила в сторону. Загнутый колечком хвост скрылся дальше по переулку за углом. Виант распластался на пыльном асфальте. Если бы он не лежал на земле, то непременно рухнул бы без сил. Как говорят в подобных случаях военные, начался отходняк, нервный отходняк. Конечности налились свинцом, Виант закрыл глаза. Дыхание сделалось медленным и тяжёлым. Ещё никогда, никогда, никогда в жизни он не бегал на столь короткие дистанции с такой бешенной скоростью. Если бы здесь и сейчас появился бы Иван Бинтаев, школьный учитель физкультуры, то он несомненно поставил бы пятёрку не то что за урок, а за год сразу.

Пусть измотанное сверх всякой меры тело с закрытыми глазами упало на тёплый пыльный асфальт, зато разум очнулся от всплеска гормонов и включился в работу. Вывод первый, Виант перевернулся на левый бок, из горла вырвался слабый стон: эта чёртова компьютерная игра реальней некуда. Как игрок он пережил не только бурный всплеск эмоций, но и самую настоящую усталость. Мышцы рук и ног ломит так, будто он и в самом деле побил все мировые рекорды в спринте на самые короткие дистанции.

Шальная мысль стрельнула в голову, Виант дёрнулся всем телом. Какие ещё руки и ноги? Он бежал. Да, бежал, только не на двух ногах, а на четырёх конечностях. Тогда… Виант распахнул глаза, правая рука метнулась к носу. О, господи! Изумление словно бомба взорвалось в голове. Этого не может, не может быть! Он и в самом деле — крыса!!!

Вместо привычной руки с пятью пальцами и обгрызенными ногтями перед носом маячит самая настоящая крысиная лапа. Пусть тоже с пятью пальцами, зато на концах самые настоящие коготки. Бред наяву, Виант пошевелил пальцами. Такими руками, господи, лапами, вполне можно брать предметы, что он и сделал, когда швырнул битое стекло в пасть гигантской псины. Тогда, Виант согнулся пополам, мир вновь крутанулся перед глазами. А чего ещё было ожидать? Вместо ног у него точно такие же лапы, даже большие пальцы противостоят четырём остальным. Виант пошевелил пальцами на ногах, теперь он на манер обезьяны может хватать предметы, хоть тот же обломок стекла, и задними лапами.

На животе вместо гладкой кожи короткая чёрная шерсть. Передние лапы ощупали голову. Охренеть! У него уши, самые настоящие крысиные уши, вытянутая морда и, пальцы с коготками прошлись по зубам, самые настоящие клыки. Даже на ощупь «видно», что у них нет ничего общего с человеческими зубами. Тогда, для полного комплекта, Виант вновь согнулся пополам. Ну точно — хвост! У него самый настоящий крысиный хвост, длинный, грязный и облезлый.

Виант резво вскочил на лапы, холка ударилась о дно бака. Очень, очень интересные ощущения. Он всю жизнь был человеком, ходил на двух ногах, а предметы брал только руками. Зато теперь… Виант сделал пару шагов и резко развернулся, длинный хвост с шелестом прошёлся по пыльному асфальту. Он крыса, самая настоящая крыса. Причём, и это радует особо, компьютер инопланетян забил ему в подкорку все необходимые рефлексы для управления этим телом. А иначе ни за что не удалось бы так легко, ну ладно, относительно легко, удрать от собаки. Было бы очень печально повторить судьбу гусеницы из анекдота, которую спросили, как она переставляет все свои сорок пар ног. И то радость.

Впрочем, Виант вновь лёг на землю и поднёс к глазам передние лапы, так ли на самом деле выглядят конечности настоящих крыс? Увы, на память не пришло ничего путного, кроме кадров из детских мультиков. Впрочем, какая разница: как человек он вполне может манипулировать мелкими предметами. Виант сжал и разжал пальцы на правой лапе. А как крыса он может использовать когти. Правая лапа прошлась по земле, на пыльном асфальте остались четыре параллельные дорожки. Вполне возможно, что он может карабкаться по стенам, пусть не по самым гладким и отвесным, но может.

А теперь последняя проверка.

— Мама мыла раму, — как можно более чётко и громко произнёс Виант.

Облом! Из раскрытой пасти вместо слов о маме и раме вылетел лишь крысиный писк. Ничего похожего на человеческую речь.

– Мама мыла раму! – ещё громче выкрикнул Виант.

Увы, из пасти опять вырвался ещё более громкий и пронзительный писк.

Силы вон, Виант рухнул на пыльный асфальт. Говорить он не может, значит, договориться с местными великанами не получится. Для них он как был, так и останется крысой. Ну а с крысами разговор короткий – каблуком по башке. Ну или что там носят на нижних конечностях местные жители. Кстати, Виант оторвал голову от асфальта, а куда это он попал и как выглядят эти самые инопланетяне?

Интересная ситуация, Виант откинул голову, затылок вновь опустился на асфальт. Пока он стоял перед «малахитовым компьютером», то как-то не думал, а в какой именно виртуальный мир он попадёт. Был момент, когда воображение нарисовало эдакий футуристический пейзаж типа гигантских вычурных небоскрёбов в виде узких башен с «тарелками» на концах. Или не менее футуристический город-улей в виде исполинской пирамиды. Да мало ли как ещё могут выглядеть города инопланетян, которые создали этот самый компьютер. Благо в своё время Виант прошёл кучу фантастических компьютерных игр, не говоря уже о книгах и фильмах. Вот, только, реальность виртуальной игры на проверку оказалась иной, совершенно иной. Можно даже сказать, скучной. Хотя, и это у неё не отнять, реальней некуда.

Ладно, хватит валяться. Виант осторожно выглянул из-под прикрытия стального колеса. Локация абсолютно незнакомая. Судя по всему, день в разгаре. Солнце (Солнце ли?) висит высоко в небе. Довольно жарко. Мусорный бак над головой самый что ни на есть обычный, не прозрачный и без сенсорных кнопок. Даже конструкция весьма и весьма знакомая: чуть более широкая горловина и выпуклая откидная крышка.

Виант оглянулся по сторонам. Тупик, куда его занесла игра, самый обычный тупик из трёх самый обычных стен из ядовито-жёлтых кирпичей. Из щелей торчит хорошо знакомый серый цемент, Виант поморщился, или как там его на самом деле называют строители. Если разобраться, то он оказался в самом обычном переулке. В дали, в мареве нагретого воздуха, угадывается проезжая часть. В коротком промежутке между стенами то и дело мелькают размытые силуэты машин. Подобный стиль городской застройки весьма распространён в Лондоне, в Англии. Две параллельные улицы с широкой проезжей частью. Вдоль них тянутся дома, как здесь, например, в три-четыре этажа. Между ними относительно узкий переулок. Пространства ровно столько, чтобы можно было выставить мусорные баки, да могла бы проехать машина для сборки этого самого мусора.

Господи! Виант мысленно хлопнул сам себя по лбу. Местные жители никакие не великаны, это он сам очень маленький. Ну да, как крысе, ему всё и все кажутся огромными. Хотя, Виант вытянул мордочку и глянул вверх, этот же мусорный бак высотой будет около метра, максимум полтора. А та псина – самая обычная бездомная дворняжка, не самая крупная, но и не самая мелкая. Про таких в народе говорят — помесь бульдога с носорогом.

По плечам и спине скатилась нервная дрожь. Виант инстинктивно юркнул обратно за колесо. Псина может быть и обычная дворняжка, однако в её пасти полно острых клыков. То ли специально, то ли нет, создатели игры подкинули Вианту при старте такого, можно сказать, мода. Зато таким вот весьма и весьма наглядным образом сразу дали понять, что сохраниться и перегрузиться не получится. Жизнь в игре одна и держаться за неё нужно всеми четырьмя лапами. Осторожность, осторожность и ещё раз осторожность. Во истину, параноики живут нервно, но долго. В виртуальном мире любимая присказка превратилась в девиз.

Асфальт под лапами вздрогнул, Виант инстинктивно метнулся глубже под бак. Над головой развернулся вселенский грохот. Неужели это конец?! Виант в панике крутанулся на месте. Неужели опять собака?! Или нет?! Виант забился в щель между стальным колесом и кирпичной стеной.

Шелест. Над головой что-то упало и звякнуло. Сердце испуганно ёкнуло. Виант машинально присел на пятую точку. Что?! Что?! Это было?!

По ушам опять долбанул вселенский грохот. Крышка мусорного бака захлопнулась с оглушительным треском. Ну конечно же! Виант высунул морду из-под защиты стального колеса. У противоположной стороны бака ноги, ноги местного жителя, аборигена. Что-то вроде лёгких тонких ботинок грязно-белого цвета. Левый носок частично заполз под бак. Местный житель вынес мусор и пошёл обратно. Причём сделал он это весьма и весьма небрежно. Рядом с лёгкими ботинками на пыльный асфальт просыпались объедки, бумажки, пластиковая бутылка и прочий мусор.

Это был человек? Виант стрелой рванул к противоположному краю мусорного бака. Как? Как выглядит местный житель? Инерция едва не вынесла Вианта наружу. Местный житель не успел далеко уйти. Прежде, чем грузная фигура скрылась за грязно-серой дверью, Виант худо-бедно успел разглядеть аборигена. Как ни странно, человек, весьма упитанный мужик среднего роста. На повара очень похож, на голове что-то вроде колпака, на плечах рубашка с короткими рукавами, а на ногах желтоватые брюки. Причём на пояснице болтается бантик от завязок передника.

На всякий случай Виант нырнул обратно под бак, в относительно прохладную тень. Местная звезда припекает весьма знатно. Это даже обидно, немного. Первый же встречный местный житель похож на человека. Ошибиться трудно. Интересно — инопланетяне, которые создали этот чёртов компьютер, на самом деле похожи на людей? Или они только взяли обитателей Земли в качестве основы для персонажей?

Ну дела-а-а, Виант прилёг на пыльный асфальт возле стального колеса, одной загадкой меньше. Впрочем, это даже к лучшему – легче будет адаптироваться. А сейчас нужно решить очень важный вопрос – что делать дальше?

Не, так-то понятно — искать выход из игры. Это наиглавнейшая задача. Найти выход из игры, значит узнать её цель и пройти до конца. Виант криво усмехнулся. Только вряд ли у него получится поставить игру на паузу и проведать холодильник. От таких мыслей живот тут же призывно заурчал. Виант сглотнул, горькая слюна едва-едва скатилась по сухому горлу. А вот и ответ на вопрос – выжить. В первую очередь ему нужно просто выжить, найти воду, еду и место для отдыха. Причём именно в такой последовательности. Что, как и почему — это только на полный желудок и свежие лапы. Как бы не было печально, но поиск выхода из игры -- задача номер два. А сейчас пожрать бы.

Как на грех ноздри защекотал обалденный запах классической «горячей собаки»: свежая сосиска в булочке с кетчупом. Таким… красным, густым, чуть терпким и кисленьким. Таким, Виант потянул носом, каким он больше всего любит.

От запаха долгожданной еды желудок забился в конвульсиях. Виант без сил привалился спиной к стальному колесу. Только сейчас, задним умом, дошла элементарная мысль – в игру нужно было отправляться на полный желудок. Последний раз ему довелось перекусить, Виант скосил глаза в сторону, дай бог часов десять, если не все двенадцать тому назад. На завтрак Инга Вейсман, весьма и весьма сексапильная научная сотрудница, принесла тарелку овсяной каши, почти литровую кружку молока и слегка поджаренные тосты с маслом. Ах, Виант тихо вздохнул, как было здорово, как аппетитно хрустела румяная корочка.

Виант перевернулся на другой бок. Да и в «малахитовой комнате» нужно было не корячиться, не метаться из угла в угол как угорелый, а сразу же уходить в игру. Тогда, глядишь, желудок не сходил бы с ума от голода, а горло не тёрла бы жажда. Здесь и сейчас и думать нечего выбраться из-под мусорного бака в поисках еды и воды. Да и страшно, честно говоря.

День в разгаре, местная звезда залила переулок ярким жгучим светом. Время от времени в щели между асфальтом и дном бака мелькают ноги людей. Чаще всего мужские брюки и ботинки, несколько реже обнажённые женские ножки в пыльных сандалиях. Время от времени, словно напоминая о параноиках и долгой жизни, совсем рядом с баком пробегают собачьи лапы.

Вот она жизнь крысы во всей красе: самый опасный противник отнюдь не царь природы, а его блохастые слуги. Люди, быстрей всего, крысу просто не заметят. Если, конечно, не бросаться под ноги и не грызть сандалии. А вот собака учует его за километр и попытается поймать. Обязательно попытается, хотя бы ради спортивного интереса. Виант поёжился. А ещё у людей есть кошки.

На ум тут же пришло крылатое выражение из басни Крылова «Мышь и крыса»: сильнее кошки зверя нет. Это когда ты человек, высокий, на двух ногах и в ботинках, легко смеяться над крылатым выражением. А когда ты крыса, маленькая и на четырёх лапах, шутливое выражение превращается в самую что ни на есть серьёзную опасность. Лев под мусорный бак не полезет, а вот кошка – та запросто.

Не-е-е…, Виант тихо вздохнул. Надо, надо, во что бы то ни стало надо будет дождаться темноты и лишь после отправиться на поиски воды и пропитания. А пока остаётся только ждать и терпеть. Но-о-о…, Виант повёл мордочкой, откуда под мусорным баком такой, такой обалденный запах «горячей собаки»?

Время от времени едва заметный ветерок заносит под мусорный бак запах свежей булочки и сосиски с кетчупом. Каждый раз желудок начинает конвульсивно дёргаться, да и пить страсть как хочется.

Что-то здесь не так, Виант поднялся на лапы. Если даже у людей от голода обоняние обостряется, то чего уж говорить о крысах. Запах, запах, обалденный запах манит и тянет к себе едва ли не за уши. Как во сне, Виант сделал шаг, потом ещё и ещё. Запах «горячей собаки» ведёт его словно путеводная звезда. Да где же она? Нос ткнулся в кучку мусора возле бака.

Объедки. Виант плюхнулся на задницу. Ну конечно же. Тот мужик в поварском наряде просыпал часть мусора мимо бака. Из-под промасленной салфетки выглядывает классическая «горячая собака», две булочки, а между ними сосиска. Естественно, она съедена почти полностью, красный кетчуп размазан по надкусанному краю. Причём видны следы зубов, чужих зубов. Рядом, из целлофанового пакета, выглядывает горлышко пластиковой бутылки объёмом примерно в пол-литра. А в бутылке, Виант нервно сглотнул, ну ни как не меньше чем на треть вода, причём прозрачная и чистая. Но мусор, Виант подался всем телом назад. Это же мусор!

В душе в кровавой сече сошлись голод и брезгливость, Виант недовольно поморщился. Никогда, никогда раньше ему не приходилось питаться мусором. В Облаке, в Исправительной колонии №10, его кормили знаменитой тюремной баландой. Пусть она ещё та еда, тощий супчик, постная каша на воде и чёрный хлеб, но, всё же, настоящая еда, которую Виант поглощал из тарелки алюминиевой ложкой. Если бы он знал, что крысе придётся питаться самыми настоящими объедками и прочим мусором, то непременно выбрал бы солдата. Армейские пайки, говорят, очень даже ничего. А так… Виант тяжело вздохнул. Ясно дело, никто и никогда не продаст крысе целую сосиску в тесте. Не продаст ни за какие деньги. Да и сами деньги крысе не полагаются. Но еда…

Здесь же, Виант облизнулся, сантиметров шесть, не меньше, свежей, сочной сосиски в кетчупе. Да и сама булочка блестит и манит белой-белой мякотью. А в бутылке… В бутылке вода! Самая настоящая вода. Ну или то, чем можно утолить жажду. Похоже, за той невзрачной дверью, за которой скрылся небрежный повар, находится местный общепит. Крысиный рай, где на полу в изобилии валяются крошки, где протекают трубы, а мусорки под завязку забиты мясными объедками.

Да пропади оно всё пропадом! Какой смысл плакать о потерянной девственности. Передние лапы вцепились коготками в огромный кусок «горячей собаки». Винт рывком втянул недоеденную сосиску в тесте под мусорный бак. Зубы тут же впились в такую, такую, Виант проглотил большой кусок, в такую вкуснейшую сосиску. И какой дурак не доел её? А какой дебил выкинул? Она же свежая!

Недоеденная «горячая собака» ушла в один присест. Передними лапами Виант смахнул с мордочки мелкие крошки. Пусть сок свежей сосиски и кисло-сладкий кетчуп приятно смазали горло, однако жажда никуда не делась. Скорее наоборот – ещё сильнее принялась тереть горло раскалённой наждачной бумагой. Столь вкусный обед просто необходимо запить чем-нибудь свежим и в большом количестве.

Это в первый раз больно и стыдно, а потом одно сплошное удовольствие. Мощный рывок, Виант плюхнулся на пятую точку. Зато пластиковая бутылка целиком и полностью оказалась под мусорным баком. На синей этикетке изображена какая-то горная долина, а по круглому верху идёт какая-то надписью. Виант покрутил бутылку и так и эдак – один хрен не разобрать. Да и ладно. Крысиные пальцы с чёрными коготками легко скрутили синюю крышку. Виант поморщился, в нос шибанул углекислый газ. Вода, вроде как, газированная – да какая разница.

Виант легко приподнял бутылку. Во облом! Конец бутылки упёрся в дно мусорного бака. Вылить газировку прямо на пыльный асфальт рука не поднимается, но иначе напиться просто не получится. Виант стрельнул глазами по сторонам. Впрочем, это не проблема.

Между задней стенкой мусорного бака и кирпичной стеной самое настоящее и достаточно высокое ущелье. Передними лапами Виант выкатил бутылку на свободное пространство. Теперь лечь на спину и затащить её на себя. Задние лапы приподняли дно пластиковой бутылки. Только осторожно! В раскрытую пасть тонкой струйкой полилась тёплая почти выдохнувшаяся газировка.

Блаженство! Задними лапами Виант отбросил бутылку в сторону. И напился и даже умылся, остатки газировки вылились прямо на морду. Будто в озере искупался. Виант перебрался в тенёк под защиту стального колеса. На душе сразу стало легко и свободно. Вот теперь можно и сумерки подождать.

Полный и очень довольный желудок тянет в сон. Правда, адреналин от недавнего соревнования с собакой всё ещё кипит в крови и щиплет кончики пальцев. Да-а-а…, Виант вытянулся в полный рост, эта игра доставит ему ещё множество адреналиновых минут. Куда уж там даже самым крутым и дорогим сетевым стрелялкам. Виант перевернулся на бок. Кстати, об игре.

Пускай вокруг него самая что ни на есть реальная виртуальность, однако всё равно не следует забывать, что он в игре. Какой ни какой интерфейс быть должен по определению. Виант нахмурился. Тем более, пока он висел в сфере появления, перед глазами что-то там болталось. Виант расфокусировал взгляд. А вот и оно, спасибо игровым навыкам, почти как в сетевой РПГ. Перед глазами будто появился наполовину прозрачный экран. В верхней части маленький белесый круг. А в правом нижнем почти такая же по размерам и цвету иконка в виде трёх коротких и толстых прямоугольничков.

Это должен быть главный интерфейс игрока. Если верить авторам многочисленных ЛитРПГ, то на нужном объекте нужно сфокусировать взгляд. Виант напряг глазные яблоки на кружочке сверху, перед глазами тут же развернулся белесый круг. Стрелка в виде уголка упёрлась в верхний край круга. А теперь, если глянуть вдаль… Белесый круг перед глазами тут же исчез, в поле зрения во всей красе появилась яркая щель между пыльным асфальтом и дном мусорного бака. Мимо прошлёпали грязно-белые ботинки.

Ничего сложного: концентрируешь внимание на нужной иконке, и она тут же разворачивается; смотришь вдаль, и она тут же сворачивается. Виант несколько раз прогнал белесый круг туда-сюда. Со временем навык закрепится и будет вызываться автоматически. Впрочем, Виант в очередной раз развернул белесый круг, это не иначе игровой компас, точнее, указатель направления.

Во многих компьютерных играх присутствуют подобные компасы, часто они сопряжены с локаторами. Только здесь на экране нет никаких точек, лишь направление, куду идти. Виант покрутил головой туда-сюда, стрелка в виде уголка послушно пробежалась по краю круга туда-сюда. Ряд символов над кругом должно быть указывают на расстояние до цели. Виант опустил голову к самой земле. О! Очень приятная новость – стрелка показала точно вдаль по переулку.

Это радует, Виант поднял голову. Пусть он понятия не имеет о цели игры, зато точно знает, где она находится. Хотя… Виант наморщил лоб, когда он только-только возник в сфере, то, кажись, стрелки не было. Или была? Или что было вместо неё? Ладно, Виант тряхнул головой, будет время, можно будет разобраться и с этим. Пора проверить вторую иконку в нижнем правом углу.

Расфокусировать взгляд и мысленно щёлкнуть по иконке в виде трёх коротких и толстых прямоугольничков. Перед глазами тут же развернулось меню, причём оно очень похоже на то, что довелось увидеть на экране «малахитового компьютера». Ну да, Виант криво улыбнулся, «фирма» то одна. Только задний фон будто покрыт пыльной дымкой, а буквы не столь яркого и насыщенного зелёного цвета. Прямоугольного курсора нет и в помине. Виант напряг память, что там в подобных случаях писали авторы ЛитРПГ?

Курсора нет, ибо у него нет ничего похожего на манипулятор «мышь». Значит, нужно сосредоточиться, к примеру, на верхней строчке и мысленно «щёлкнуть» по ней. Отлично! Виант самодовольно улыбнулся. Главное меню исчезло, вместо него появилось следующее. Ещё «щелчок» по верхней строчке. Перед глазами выплыл какой-то текст, в правой части прорисовалась полоса прокрутки. Просто, как всё гениальное.

Эх, как же ему этого не хватало. Виант принялся самозабвенно скакать из меню в меню и листать текст энциклопедии. Ну а то, что это энциклопедия к игре, можно не сомневаться. Сколько же здесь всего: страницы, страницы и ещё раз страницы. Некоторые из них содержать весьма и весьма длинные «портянки» текста. И-и-и, от бессилия заскрежетали зубы, бесполезно всё.

Вот такая по-своему остроумная и горькая шутка, Виант тихо вздохнул. Перед ним подробное описание игры на абсолютно незнакомом языке. Глаза бегают по строчкам и абзацам, бегают, но так и не могут найти ни одного знакомого символа. Ничего похожего ни на русский, ни английский язык. Вообще ничего знакомого. Картинок и тех нет.

Как обидно! Правая передняя лапа сжалась в кулак и тихо стукнула по стальному колесу. Здесь и сейчас он мог бы узнать цель игры, как далеко до этой самой цели, какие у него возможности как у персонажа и ещё кучу другой полезной информации. Пусть компьютерные игроки далеко не всегда читаю энциклопедии к играм, но Виант как раз относится к той категории, которая их всё же читает. Причём заранее и весьма тщательно. Недаром говорят: знания – сила. Ибо знание предыстории, различных описаний, внешних видов и прочих возможностей частенько не только облегчает игру, но и подогревает к ней интерес. Частенько, но только не на этот раз.

До всего, буквально до всего, придётся доходить своим собственным умом. И ладно бы просто доходить. Каждое очко опыта придётся щедро оплачивать шишками, потом и кровью. Последнее пугает больше всего. Виант принялся упорно и сосредоточенно листать энциклопедию. Первичный восторг благополучно схлынул. Начиная с самого главного меню, Виант начал целенаправленно «щёлкать» по всем строчкам меню и прокручивать до конца все без исключения страницы.

Ослиное упрямство не осталось без вознаграждения. За очередной строчкой главного меню открылся не просто текст, а целый ряд столбов с символами. Виант крутанул страницу туда-сюда. Похоже, это календарь. Пара символов в крайнем левом столбце заключена в красную рамку – дата? В верху шесть более крупных символов разделены двумя двоеточиями. Причём крайний правый символ постоянно меняется – часы? Тогда ещё одна надпись слева должна быть текущей датой с числом, месяцем и годом.

О-о-о! Виант самодовольно улыбнулся. А это самый настоящий сюрприз. Очень приятный и полезный, между прочим. За иконкой в виде кружка развернулась карта. Причем не классическая карта с руслами рек и контурами гор, а игровая: посреди чёрного «тумана войны» выделяется маленький прямоугольничек обследованного пространства. Причём, причём….

Сердце бешено забилось. Виант мысленно крутанул картинку. Получилось! Мусорный бак тут же встал боком. Словно на картинке появилась стена и дверь, та самая дверь, за который скрылся местный житель. В энциклопедии игры нашлась объёмная карта. А это очень, очень и даже очень серьёзное подспорье. Как крысе, Вианту придётся исследовать не только площадь, но и пространство, объём. А если поиграть с масштабом? Пара символов справа по смыслу и по месту очень напоминают «плюс» и «минус».

Ну, чего и следовало ожидать: буквально через пару кликов объёмная карта сменилась на плоскую. Впрочем, при таком масштабе, на ней должна уместиться площадь не меньше гектара. Правда, вместо окружающих домов на карта пока лишь тонкая полоска знакомого переулка. А если масштаб увеличить ещё больше?

Мысленный щелчок по «плюсу», исследованная полоска переулка стала ещё тоньше и короче. Ещё щелчок, а потом ещё и ещё. Очень быстро исследованное пространство превратилось в яркую точку на фоне огромного полушария планеты, причём правого, наверно, западного. Чёртов «туман войны» окутал игровую планеты непроницаемой пеленой. Неужели игровое пространство столь велико? Уму не постижимо.

В реальности только самые крутые и дорогие сетевые игрушки могут похвастаться игровым пространством размером с Землю. Да и они вряд ли охватывают планету вплоть до последнего квадратного километра на северном полюсе или пустыню Сахару от Красного моря до Атлантического побережья.

С помощью маленькой иконки в верхнем левом углу Виант целиком и полностью свернул энциклопедию. Оказывается, можно и так. Нечего там больше смотреть, только глаза ломать и настроение портить.

Худо-бедно полный желудок, жаркий день и полное отсутствие каких-либо дел располагает к размышлениям. Виант закрыл глаза. Мягкая крысиная шкурка вполне позволяет лежать прямо на асфальте, даже матрас не нужен. Если ещё калачиком свернуться. Перед внутренним взором медленно и неторопливо поплыли яркие образы дум и мыслей.

Первая самая важная проблема благополучно решилась. Виант криво улыбнулся. Пусть он потерял «невинность», зато он сыт и находится в относительной безопасности. Вот теперь можно вернуться к самому главному вопросу – как выбраться из игры? Хотя… Ясно и так – пройти её до конца. Желательно, конечно же, остаться в живых и сохранить все свои конечности. У него есть направление движения – очень хорошо. Виант тихо вздохнул. Жаль, только, что проклятый «туман войны» скрывает конечную точку. В энциклопедии, конечно же, должно быть описание цели игры, только, увы, он совершенно не владеет местным языком.

Виант перевернулся на другой бок и вновь свернулся калачиком. Если подвести итог, то у него сейчас две задачи. Первая – найти воду, еду и хорошее убежище, причём именно в такой последовательности. Иначе говоря, элементарно выжить. Мусорный бак, Виант приоткрыл правый глаз, поцарапанное и заляпанное грязью дно никуда не делось, далеко не лучшее убежище. Вторая задача – выучить местный язык. А то, что он очень даже пригодится – копчик чует. Очень не хочется связываться, но придётся. В голове тут же вспыхнул новый вопрос – а как выучить? Очень хороший вопрос. Чертовски хороший вопрос. Найти бы на него ответ.

Бешеная беготня от бездомной собаки, полный желудок и перегруженный думами и впечатлениями мозг вконец сморили Вианта. Игра игрой, но как же он устал и вымотался самым натуральным образом. Постепенно перед внутренним взором потянулись совсем уж невероятные картины и ведения. Виант сам не заметил, как задремал. Кстати, это ещё одна полезная заповедь выживальщика – отдыхай, то есть спи, при любой возможности.


Глава 7. Какой-то общепит

Сон, сон, блаженный сон принёс отдохновение. Так не хотелось возвращаться в безумную реальность (или виртуальность), но вечерняя прохлада разбудила его. Виант с наслаждением потянулся всем телом, крысиный хвост вытянулся как струна. Хоть и в самом деле вставай и делай утреннюю зарядку. Хотя, Виант бросил взгляд в переулок, правильней будет сказать вечернюю. Или, всё же, утреннюю? Нормальной крысе полагается днём спать, а ночью бодрствовать. Ну а раз он теперь крыса… Да, неприятные думы.

Впервые в жизни ему довелось спать прямо на улице без одеяла и подушки, прямо на асфальте, да ещё под мусорным баком. Виант рывком перевернулся на все четыре лапы. Как бы то ни было, он великолепно отоспался. Наверно, это один из крысиных навыков. Только почему так холодно? Виант поёжился. Такой приятный, такой тёплый асфальт остыл и больше похож на чёрный лед. Временами ветерок заносит под мусорный бак чуть ли не самый настоящий мороз, будто на улице снежная зима.

В переулке заметно стемнело. Первые этажи домов погрузились в сумрак, на ядовито-жёлтые кирпичные стены будто накинули чёрную вуаль. Хотя четвёртый этаж в доме напротив вроде как ещё освещён лучами местного светила. В принципе, можно пуститься в путешествие, тем более пустой желудок опять намекает на ужин, а глотка вновь грозит превратиться в наждачную бумагу. Виант осторожно выглянул из-под мусорного бака. На том конце переулка с визгом проскочила машина. Нет, Виант убрался поглубже под бак, лучше подождать. Бережёного бог бережёт.

Терпение не только благодетель, а ещё залог выживания. Виант доблестно просидел под мусорным баком до самой темноты, пока в узком переулке не зажглись редкие фонари. Для полной гарантии можно было бы просидеть ещё часок-другой, да только от холода съёжился хвост, а зубы принялись выбивать чечётку. И это при том, что на дворе, вроде как, лето. Ну, пусть не лето, так середина осени точно, когда днём жарко, а ночью уже холодно. Виант поёжился, кажется, будто со шкурки осыпались сосульки. Холодно, только не до такой же степени?

Крыса никогда не была ценным пушным зверем. Нужно найти убежище потеплей, а то и превратиться в кусок льда недолго. Только, куда идти? Виант вновь высунулся из-под мусорного бака. Вроде как, никого, переулок пуст. Ни людей, ни собак, ни кошек. Лишь откуда-то сверху долетает музыка. Бегать по середине переулка глупо, лучше пробираться вдоль стен.

Первый шаг из-под призрачной защиты мусорного бака. Сердце тут же бешено заколотилось. Виант целиком и полностью выбрался наружу. Однако кажется, будто пугливая душа вцепилась руками и зубами в стальное колесо и упорно не желает его отпускать. Под мусорным баком Виант просидел от силы часов десять, и кто бы мог подумать, что за это время он станет родным домом. Нет, так не пойдёт. Рывок! Виант прижался левым боком к кирпичной стене.

Игровой адреналин в действии. Даже простое перемещение в облике крысы по пустому переулку поздно вечером вызывает в душе массу эмоций. Виант перевёл дух. Даже холод отступил. Зря он, всё таки, выбрал крысу в качестве персонажа. В ужасе шарахаться от кошек и собак, это перебор. Солдат был бы лучше. На худой конец сгодился бы и рабочий, или кто там на самом деле скрывался под схематичным рисунком человека в рабочей робе.

Левый бок трётся о кирпичную стену, как ни странно, успокаивает и даже греет. Виант едва не ткнулся носом в новое препятствие. Низенькое крыльцо в одну ступеньку. Обойти? Или перепрыгнуть? Второй вариант кажется лучше, заодно можно будет опробовать собственные возможности.

Задние лапы словно две мощные пружины. Толчок! Тело легко оторвалось от земли. Передние лапы ловко зацепились за верх бетонной ступеньки. Теперь слегка подтянуться и перекинуть тело на ступеньку. Ну дела, Виант глянул вниз, прыгнул выше собственной головы. Будь он человеком, это как забраться на стену высотой метров шесть, если не все восемь. Ну да, у крыс другие возможности, по сравнению с их собственными размерами и весом.

Прямо перед глазами закрытая дверь. Бледная лампочка над верхним косяком едва разгоняет темноту. Изнутри доносится приглушённая музыка. Виант поводил мордочкой туда-сюда, точно общепит. Ибо только в общепите в столь поздний час будет играть музыка, да ещё так громко. Сквозь узкие щели между дверью и косяками сочатся обалденные запахи. Виант потянул носом, пустой желудок тут же судорожно дёрнулся. Колбаса, пиво и, несомненно, что-то морское. В смысле рыба, креветки. Только, увы, крысе вход через дверь заказан. Придётся поискать обходные пути, да и на пороге лучше не торчать. Виант торопливо спрыгнул с крыльца на противоположной стороне.

Какой бы бледной и тусклой не была бы лампочка над дверью, однако в темноте лучше, спокойней. Недалеко от крыльца нашлось маленькое подвальное окошко. Прямоугольный проём затянут металлической сеткой, через узкие ячейки едва ли пролезет тонкий хвост. Хотя, никакого стекла за ней нет. Передней лапой Виант потрогал стальную сетку. Почему-то казалась, будто в будущем человечество в обязательном порядке сумеет победить крыс. Так оно будет или нет — бог его знает. А в этой игре хвостатые грызуны «достойно держат оборону». В правом углу узкого подвального окошка едва проглядывается, скорее, просто угадывается, узкий лаз. К металлическим прутикам прилипли мелкие серые волоски. Виант улыбнулся. Крысы проделали, не иначе. Впрочем, тем лучше.

Получится или нет? Виант осторожно просунул морду в узкий лаз. Стальные прутики неприятно царапнули кожу. Вроде, можно. Ну а если поднажать, то…, Виант упёрся всеми четырьмя лапами, то пролезть можно вообще без проблем. Только лучше не торопиться.

Передние лапы замерли на узком бетонном подоконнике по ту сторону металлической сетки. Виант наклонил голову. Внизу, словно в реке, плещется темнота. Как-то не хочется нырнуть в неё с головой. Бог знает, что там внизу, на полу. Воображение тут же услужливо нарисовало распахнутые кошачьи пасти и крысиные ловушки. Хотя…

Насколько это возможно, Виант протиснулся во внутрь. Над входом в общепит висит весьма тусклая и хилая лампочка. Достаточно плотная сетка задерживает больше половины того света, что падает на подвальное окошко. Только тьма в подвале больше не кажется чернильной, скорее, Виант напряг глаза, мрак словно разошёлся в стороны. Пусть не в ярких цветах, а всего лишь в градациях серого, вполне можно разглядеть внутренности подвала.

Бетонная стена прямо под узким окошком далеко не лучшего качества. Без проблем можно разглядеть крошечные каверны и камешки. Строители точно сэкономили на марке цемента, зато не пожалели щебёнки. В каких-то полутора метрах от узкого подоконника проглядывает тёмный пол.

Может, того, спрыгнуть? Виант качнулся всем телом туда-сюда. Полтора метра вряд ли являются для него большой высотой, как для крысы. Впрочем, Виант поднёс к глазам левую переднюю лапу, есть идея получше.

В первый раз всегда трудно и страшно, ибо не известность пугает больше всего. Кое-как, то и дело опасно балансируя на узком подоконнике, Виант развернулся. Крысиный хвост свесился вниз, задняя лапа легко зацепилась за первую же каверну в бетонной стене. Теперь опуститься ещё ниже и найти опору для другой задней лапы. Словно пьяный паук, Виант с горем пополам начал спуск. Будь бетонная стена более качественной, то подобный фокус ни за что бы не прокатил. А так крошечные крысиные коготки словно альпинистские крючки. Левая передняя лапа с тихим скрипом соскользнула с камешка. Сердце тут же ударилось о рёбра и замерло. Виант с трудом перевёл дух. Ещё бы научиться как следует пользоваться этими самыми «альпинистскими крючками». На последней половине метра Виант не стал искушать судьбу и просто спрыгнул. Все четыре лапы мягко спружинили. Словно кошка какая-то, Виант оглянулся, не будь сия тварь помянута всуе.

Подвал как подвал, довольно просторная бетонная коробка, к тому же, пустая. Лишь вдоль дальней стены тянется пара тёмных труб, а с потолка прямо на проводе свисает круглая лампочка. Виант пошевелил мордочкой, ноздри уловили не слишком приятный запах влажной плесени. Похоже, здесь заметно сыро. Вот почему хозяин общепита не использует подвал как кладовку, иначе можно легко разориться только на одной гидроизоляции. По этой же причине пол словно линолеумом покрыт скользкой влажной плёнкой. Бр-р-р! Виант брезгливо тряхнул передними лапами. Боже, и как только крысы живут в таких условиях?

Ещё один очень полезный игровой навык: прежде, чем лезть в незнакомую локацию, убедись, что у тебя есть путь для отступления. Виант повернулся к бетонной стене, с которой только что спустился. Нужно попробовать. Первая же попытка увенчалась успехом, ещё легче, чем вниз, Виант добрался до узкого подоконника. Путь к отступлению есть, при необходимости из подвала можно не просто выбраться, а удрать самым настоящим образом. Только пока не хочется. Словно ледяная вода через металлическую сетку во внутрь втекает холодный воздух. Виант ловко спрыгнул на пол, лапы едва не разъехались в стороны на скользкой плёнке. Даже слишком холодный для середины осени.

Пусть игровая энциклопедия недоступна, зато опытным путём удалось раскрыть сразу два очень полезных крысиных навыка. Виант самодовольно улыбнулся. Во-первых, у него есть ночное зрение, которое великолепно работает даже в полной темноте. К чести создателей игры, это очень и даже очень полёзная возможность. А то ползать в абсолютном мраке по грязному полу — прости господи! Лучше сразу собаке в пасть. Во-вторых, не менее полезное умение ползать по вертикальным стенам. Конечно, будь бетон более качественным и гладким, не говоря уже о стекле или пластике, то выбраться из подвала обратно на улицу не было бы никакой возможности. Крыса не геккон, в смысле, по части умения ползать по стеклу и стенам ей до маленькой тропической ящерицы ох как далеко. Ну это ладно.

Виант поднял голову, волокна серой грязи свисают с потолка словно оборванная паутина. Если над ним общепит, то будет очень здорово найти туда дорогу, или тропу. Где-то там должно быть полно вкусных крошек и мясных объедков. В любом случае имеет смысл обследовать и этот подвал, и здание в целом более тщательно. Может быть даже получится основать здесь постоянную базу, в смысле, найти место для кормёжки и ночлега. Заодно не помешает найти выход в местный коллектор, если такой есть, разумеется. Элементарный здравый смысл подсказывает, что путешествовать под землёй гораздо безопасней, чем по открытой поверхности. Ну а к дурному запаху можно привыкнуть.

Удача улыбнулась Вианту, самым первым нашёлся отличный источник воды. В соседней комнате, в самому углу, немного подтекает труба. Из неплотного стыка с равномерностью метронома срываются большие белые капли. Виант осторожно погрузил язычок в небольшую лужицу под трубой. Вроде, ничего, вода как вода, как и положено водопроводной воде. Конечно, по возможности нужно будет поставить под стык хоть какую-нибудь ёмкость, но пока можно напиться и так. Впервые с момента начала этой чёртовый компьютерной игры Виант напился от души, налакался прохладной водопроводной воды с привкусом хлорки по самую маковку. С полным желудком Виант отвалился от лужицы под неплотным стыком, вот уж никогда не думал, что вода из-под крана может быть такой вкусной и живительной.

Искать переходы из комнаты в комнату лучше всего возле труб. Как обычно строители-халтурщики поленились как следует заделать проходные дыры. Буквально за пару минут Виант обследовал подвал от и до. Только, увы, как и самая первая бетонная коробка, все прочие комнаты оказались совершенно пустыми и заброшенными. Хозяин общепита спускается в подвал в лучшем случае раз в год, если не ещё реже. Сырость, проклятая сырость, не позволяет использовать столько отличного пространства под кладовки и склады.

В самой дальней и в самой последней комнате нашёлся выход на первый этаж. Деревянная лестница с низкими кривыми перилами подходит к большой чёрной двери. Даже с земли виден массивный встроенный замок. Виант привстал на задние лапы, даже если он сумеет добраться до него, то вряд ли него хватит сил провернуть пару раз полукруглую ручку. Должен быть другой путь.

Самый низ деревянной лестницы изрядно подточен гнилью. Некогда ровные торцы досок напоминают зубья тупой пилы. В самой крайней доске большая кругля дыра. Виант подошёл ближе, может, сюда? Но тут изнутри донеслись настороженные шаги и шорох.

В три огромных прыжка Виант пересёк комнату и с разбега забился под канализационную трубу. От волнения спёрло дыхание, зато сердце заработало словно бешенный насос. Кошка?! Собака?! Глаза принялись лихорадочно искать путь к отступлению. Если рвануть в тот угол, то можно будет без проблем выскочить в соседнюю комнату.

Виант наполовину высунулся из-под трубы. Стоп! Какая ещё кошка? Какая ещё собака? Холодный разум наконец-то взял вверх над эмоциями. Будь под лестницей кошка, то она бросилась бы в атаку без лишних слов. Собака, наоборот, уже давно разразилась бы бешенным лаем. Нет, Виант целиком и полностью выбрался из-под канализационной трубы, под лестницей может быть кто угодно, но только не домашние любимцы человека.

Настороженные шаги и шорох повторились. Из дыры в крайней доске выбрались две женщины. Господи! Виант тряхнул головой. Какие ещё женщины? Человеческий разум в теле грызуна в очередной раз дал сбой. Крысы, из-под лестницы вылезли две местные крысы. И никакие они не женщины, а самки.

Местные обитательницы общепита не проявляют никакой агрессии. Виант подошёл ближе. Наоборот — самки окружили его и принялись обнюхивать. Носы и усы то и дело щекочут кожу.

В голову стрельнула шальная мысль — а вдруг это другие игроки? Виант сел на задницу. Вдруг это те два спецназовца, что попали в игру гораздо раньше его? Бред, конечно же, ну а почему бы не проверить?

— Привет, – с усилием произнёс Виант.

Как и следовало ожидать, вместо слов из горла вырвался лишь крысиный писк. Не самый приятный на слух, если разобраться. Наверно, точно так же подумали местные обитательницы. Самки резко отпрыгнули прочь и пронзительно запищали в ответ.

Речь. Живая речь. Только что они говорят? Виант напряг слух… Куда там! Крысиный писк и ничего более. Специалист по грызунам по особенностям писка может быть и сумел бы определить, чего хотят местные обитательницы. Но, Виант тихо вздохнул, такого специалиста по близости не наблюдается.

Может, попробовать по-другому? Виант развернул перед глазами внутренний интерфейс игры. Меню, меню, ещё меню, выпадающие строчки… Где-то здесь должен быть чат, обязательно должен быть. Но… Незнакомый язык, незнакомые слова словно проклятие. В интерфейсе игры некоторые функции неактивны и задёрнуты бледно-зелёной плёнкой. Да где же этот чёртов чат?

Грозное шипение ударило по ушам. Виант инстинктивно подался всем телом назад. Интерфейс игры перед глазами тут же свернулся. О, господи! Виант поднялся на все четыре лапы. Оказывается, свернуть интерфейс можно и так. Впрочем, не об этом нужно сейчас думать, не об этом. Из дыры в крайней доске показался крысиный нос, потом усы и, наконец, наружу вылезла большая чёрная крыса. Морда, словно татуировками, изукрашена многочисленными белыми шрамами. Самец, местный крысиный самец. На всякий случай Виант попятился. Причём местный самец находится в весьма скверном расположении духа. С чего бы это?

Обе самки торопливо отбежали в сторону и уселись на задницы, словно зрители в театре. Для полноты картины им не хватает картонных корзинок с попкорном. Между тем самец зашипел ещё громче, шерсть на его загривке встала дыбом. Местный «мужик» подобрался и напрягся. Из-под верхней губы то и дело проглядывают очень даже серьёзные клыки. Того и гляди в драку полезет. На всякий случай Виант резво отскочил назад. А это зря, самец тут же припустил следом.

Да чего ему нужно? Виант зашипел в ответ. Самец тут же отпрыгнул назад и принялся вновь показывать, какие у него грозные клыки. Что же делать? Виант присел. Между тем местный самец двинулся кругом. Едва он повернулся боком, как Виант сдавленно охнул: на облезлом хвосте местного жителя белых ниток шрамов ещё больше. К такому спиной лучше не поворачиваться, Виант крутанулся на месте, а то совсем-совсем не по-джентельменски вцепится прямо в затылок.

Как в древнем компьютере под современной программой, в смысле, медленно и с большим трудом, в голове сложилась картинка. Память нехотя показала кадры из какого-то научно-популярного фильма о жизни крыс. О, господи! По спине скатилась нервная дрожь, Виант тут же напрягся и зашипел. Крысы живут стаями. Причём обычно один альфа-самец и несколько самок. Вполне естественно, что каждый альфа-самец ревниво охраняет свою территорию и своих «жён» от поползновений конкурентов. Особенно от «безземельных» и «холостых» самцов.

Вот оно что! Виант резко дёрнул вперёд и тут же отступил назад. Местный альфа-самец резво отпрыгнул в сторону. В этой чёртовой компьютерной игре Виант играет за крысу. Если точнее, то он молодой самец, который, прости господи, покусился на территорию и самок этого альфа-самца этого долбанного общепита. Только как объяснить местному бугру, что ни его помойка, ни его самки Вианту на хрен не нужны?

Громкий писк. Альфа-самец рванул в атаку. Виант инстинктивно пригнулся и отклонился. Правая лапа сжалась в кулак и ударила, скорее просто шаркнула, местного бугра по морде.

Альфа-самец проскочил мимо, но резво затормозил и развернулся. На морде бугра большими красными буквами написано удивление. Голову на отсечение – он никак не ожидал получить круговой в голову. Виант невольно улыбнулся. Только вряд ли это его остановит. Такие типы понимаю силу, грубую силу и ничего кроме грубой силы.

Да ну его под лестницу! Виант зашипел и сделал вид, будто вот-вот собирается прыгнуть. Альфа-самец отклонился в сторону, Виант резко рванул в противоположную. Драться с крысой, с бывалым бойцом, нет никакого желания. Драпать надо. Виант бросил взгляд через плечо. Да чтоб тебя! Местный бугор рванул следом. Он же, зараза, не остановится, пока не выгонит молодого конкурента из подавал.

Бетонная комната не такая уж и большая. Зато можно повторить фокус с собакой. Виант поднажал что было сил. Стена рядом. Прыжок! Четыре лапы оттолкнулись от стены, Виант перемахнул через голову альфа-самца.

Глухой удар как райская музыка. Виант торопливо развернулся. Местный бугор никак не ожидал такого финта и с разгона врезался прямо в стену. Только вряд ли это его остановит. Альфа-самец провёл передними лапами по морде, будто разгладил усы, и вновь зашипел.

Бежать! Бежать! И только бежать! Виант резво развернулся на месте. Прыжок! Лапы толчком закинули тело на канализационную трубу. Виант прибавил ходу. Где-то впереди должен быть лаз в другую комнату. Если повезёт, то бугор отстанет.

Да что это такое! Виант резко затормозил. Передние лапы упёрлись в трубу, сила инерции едва не перекинула задницу через голову. Канализационная труба изгибается под прямым углом и уходит в потолок.

Что такое «не везёт» и как с этим бороться. Виант соскользнул на грязный пол и резко развернулся. Из пасти вырвался грозный писк. Местный альфа-самец тут же замер на месте и зашипел в ответ. Глаза испуганными зайцами заметались из угла в угол. Виант недовольно фыркнул. Это надо же – перехитрил сам себя, в прямом смысле загнал сам себя в угол. Крыса крысу в угол загнала. Смешно? Ни хрена!

Неужели придётся драться по-крысиному? От одной только мысли тело охватила нервная дрожь. А это что такое? Виант приподнялся на лапах. Впереди, в каком-то полуметре, на полу лежит… Тело рвануло вперёд быстрее мысли. Альфа-самец бросился в контратаку. В один прыжок Виант подскочил к цели, передние лапы подхватили с пола большой ржавый болт.

Шипение рядом совсем, Виант инстинктивно дёрнул в строну. Передние лапы крутанули импровизированную дубину. Ржавая головка врезалась альфа-самцу точно в ухо.

Удар получился вскользь и не очень сильный. Инерция крутанула Вианта на месте. Зато импровизированная дубина так и не выскользнула из передних лап.

Альфа-самец никак не ожидал подобного отпора. Крыс присел на задницу и принялся шлёпать самого себя передними лапами по морде. Виант перевёл дух. Нежели противник соображает, что это было?

Было? Было. Вот как надо! Импровизированная дубина вновь взвилась над головой. Поперёк всех крысиных правил Виант попёр на альфа-самца прямо на задних лапах и молча.

Кто бы мог подумать, крысы тоже умеют удивляться. Альфа-самец перестал шлёпать себя лапами по морде и вылупил глаза. Местный крыс в полной растерянности. Что это за атака такая?

– А-а-а!!! — Виант пронзительно выдохнул.

Головка болта опустилась точно на голову альфа-самца. Оглушительный удар примял крыса к полу. Виант аж подпрыгнул от усердия.

Природные инстинкты пришли альфа-самцу на помощь. Пусть его челюсть смачно стукнулась о грязный пол, однако у него хватило ума отскочить назад. Местного бугра плющит от боли. Крыс плюхнулся на задницу и принялся покачивать головой туда-сюда. В глазах альфа-самца застыло удивление.

Момент — добить! Во что бы то ни стало добить!

Два шага вперёд на задних лапах. Виант, словно балерина, крутанулся вокруг своей оси. Импровизированная дубинка оторвалась от пола. Ржавая головка саданула альфа-самца точно в левую скулу.

Подлый удар ржавым болтом оказался последней каплей. Альфа-самец среагировал как настоящая крыса – развернулся и дал стрекоча. Виант на последнем дыхании рванул следом. Импровизированная дубина вновь взвилась в воздух. Ржавая головка со свистом ухнула вниз. Только местный бугор успел рвануть с места в карьер. Вместо головы, или хотя бы спины, болт врезался в самый кончик облезлого хвоста.

Альфа-самец пронзительно взвизгнул от боли и ужаса. Крыс стрелой метнулся к пролому в стене. Ещё миг, в дыре под трубой пропал его облезлый хвост.

Победа! Виант перевёл дух. Вот так положил с размаху ржавый болт на неприятности. Такое специально хрен придумаешь. Ржавый болт словно настоящая боевая дубина брякнулся на грязный пол.

Это было нечто! Ни одна компьютерная стрелялка, даже самая крутая и дорогая, не может сравниться с этой битвой. Да, да, именно битвой, Виант машинально кивнул. В этой чёртовой компьютерной игре, название которой он даже не знает, Виант одержал самую первую победу над самым первым же встречным мобом.

Как обычно, после бурной схватки начался отходняк. Виант где стоял, там и бухнулся прямо на задницу. Ржавый болт брякнулся на грязный пол рядом. Адреналин кипит в крови. От ужаса и восторга трясутся передние лапы, а задние нервно елозят когтями по грязи.

Вот уж никогда не думал, что крысы, братья, так сказать, на проверку окажутся самыми злейшими врагами. Но! Виант тихо выдохнул. Что есть, то есть. Пусть не со всеми крысами этого виртуального мира, а только с альфа-самцами, ему придётся воевать вновь и вновь. Кстати! От восторга Виант щёлкнул пальцами. Это же… Отличная тактика против крыс. Да, нужно действовать именно так. Пусть он находится в теле крысы, но на самом деле он человек. Вот и не нужно вести себя как крыса, а поступать так, как в подобных ситуациях поступил бы человек. Виант скосил глаза, если бы не этот болт, то местный бугор разделал бы его под ноль.

Весёлый писк оторвал Вианта от размышлений. Две местные самки крутятся рядом и пищат от восторга словно малолетние фанатки при виде поп-звезды. Ну да, они видели схватку и поняли её по-своему. Виант поднялся на лапы. Раз ему удалось победить и прогнать местного альфа-самца, то теперь он сам местный альфа-самец. Подвал общепита и эти две «поклонницы» теперь его.

Упаси господь от такого приза, Виант отвалил в сторону. Визгливые самки поплелись следом. Да что б вас. Виант резко развернулся и зашипел как можно более грозно и зло. Проверено: крысы умеют удивляться. Обе самки бухнулись на задницы и вылупили на него глаза. До этих «дам» ситуация не дошла. Они явно ожидали, что новый альфа-самец тут же начнёт вступать в свои права. Ну уж нет, Виант поплёлся дальше. Пусть у него больше трёх лет не было ни одной женщины, однако это не повод залезть на крысу. Пусть их даже целых две и обе они прекрасны, по крысиным меркам, разумеется.

Окружающий мир будто двоится перед глазами. В это трудно поверить, однако ощущение нереальности до сих пор не оставило Вианта. Да, разум прекрасно понимает, что всё это, и подвал, и две крысиные «дамы», не более чем иллюзия, очень качественная виртуальность. Однако тело (и когда только успело) великолепно адаптировалось под четыре конечности, горизонтальное передвижение и даже хвост, который словно балласт тащится следом. Ладно, бог с ними со всеми, Виант недовольно фыркнул. Реальность или нет, жрать хочется как из пушки.

Хотя… Виант оглянулся. Ржавый болт валяется там, где он его бросил. На шестигранной головке отсвечивает какой-то символ. Может, взять «дубинку» с собой? Отличное оружие и защита от крыс, как выяснилось. Но-о-о… Виант двинулся дальше. Смысла не имеет. Как у крысы, у него совершенно нет карманов. Таскать же постоянно далеко нелёгкий болт в передних лапах просто не получится. А жаль, конечно же.


Глава 8. Не быть крысой

В грязном, вонючем подвале ловить совершенно нечего. Если вода нашлась в изобилии, то с едой вообще никак. На время схватки с местным бугром желудок было притих, зато теперь с утроенной силой требует чего-нибудь пожрать. Нужно искать выход на первый этаж.

Вот ещё одно подтверждение нереальности происходящего. Виант протиснулся в дырку в крайней доске. По идее под лестницей должна царить абсолютная тьма. На улице ночь, в этой части подвала окошек вообще нет. Да и дыра в крайней доске настолько узкая, что Виант не так легко пролез в неё. В таких условиях без искусственной подсветки не будет работать ни один даже самый мощный и фантастический прибор ночного зрения. Невозможно увидеть то, что вообще не отражает свет. Однако Виант отлично видит пространство под лестницей. В углу между стеной и деревянным основанием лестницы крысиное семейство свило гнездо. Грязные, даже на вид противные тряпки свалены в кучу. Крысы не парятся с гигиеной и гадят прямо здесь под лестницей. Лапы до и дело скользят по крысиным экскрементам.

Нужно как можно быстрее убираться из этого гадюшника, Виант недовольно поморщился. Только куда? До уха долетел слабый шум. Скорее не шум, а… Виант завертел головой. Музыка. Да, именно музыка. Где-то здесь должен быть ход на первый этаж.

Долгожданная дыра нашлась за квадратной стойкой. Крысиные коготки оставили на деревянном бруске самую настоящую лестницу. Виант подошёл ближе. Это сколько же лет местные крысы пользуются этим ходом?

Проход, ещё проход и ещё. Это даже интересно. Виант на секунду притормозил на очередном перекрёстке. Вот уж никогда не думал, что в самом обычном доме может быть столько пустот и крысиных троп. Ходы вовсе не похожи на подземные туннели, да и крысы ни разу не копали их. Лишь в нужных местах прогрызены узкие дырки. Иногда круглые, гораздо чаще будто сколотые.

Музыка и запах еды ведут Вианта не хуже навигационного компьютера. Кажется, сейчас над головой пол. Через дыру в перегородке крысиная тропа привела в полость за стеновой панелью. Причём, суда по голосам и музыке, это общий зал. Виант выглянул через узкое вентиляционное окошко. Да, точно общий зал.

Это даже немного обидно — никакой фантастики, никакой футурологии. Виант, насколько это возможно, скосил глаза в сторону. За пластиковой сеточкой самый обычный зал самого обычного кафе где-нибудь на рабочей окраине Москвы. Над головой и у противоположной стены маленькие квадратные столики. Где-то слева, если верить шуму воды и звону бокалов, должна быть барная стойка. Но это ладно. Люди, самые обычные работяги в брюках и джинсах, в ботинках и сапогах сидят на пластиковых стульях, пьют пиво и закусывают рыбой. Сквозь ненавязчивую музыку доносится неторопливая болтовня. Лиц не видно, зато слева от вентиляционного отверстия в коленку на синих полинявших джинсах упёрлась самая обычная рука. Пять пальцев с обгрызенными ногтями, один большой противостоит четырём остальным. На запястье выступают чёрные волоски.

Что самое интересное, владелец заведения явно не экономит на электричестве для кондиционера. В общем зале не просто прохладно, а свежо, даже очень. Сквозь пластиковые прутья вентиляционной решётки струится холодный воздух. Хотя от такой массы людей в зале должно быть душно и влажно.

А запах… Виант упёрся в пластиковую решётку носом. Аж голова кружится. Пиво, свежее пиво, рыба, солёные орешки и сыр. Где-то над головой то и дело брякают тарелки, посетители общепита не только пьют, но и закусывают. Ток холодного воздуха донёс запахи варёной картошки и жаренного мяса. При желании в этом кафе, или что оно на самом деле, можно не только накачаться пивом, а ещё и плотно поужинать. Можно, но только не крысе.

Лапы упорно отказываются гнуться. Виант с трудом нашёл в себе силы отвалить от вентиляционного окошка. Пусть пластиковые прутики даже на вид весьма хилые, только лезть в общий зал не имеет никакого смысла. Кроме редких крошек еды, хлеба или капелек пива, на полу полно человеческих ног в страшных ботинках или в ещё более страшных сапогах. Нужно искать другое помещение, другой источник пропитания. Благо, как успел заметить Виант, от крысиной тропы отходит огромное количество отвороток. Да и эта дорожка так и не завела в тупик.

Десять минут, долгих десять минут, Виант блуждал по крысиным ходам, протискивался сквозь дыры и щели, забирался по балкам и перекрытиям, пока очередной ход не вывел его прямо на кухню. Виант осторожно высунул нос из дыры. Если быть точнее, то новая дорожка привела его как раз под разделочный стол.

Вроде, тихо, Виант целиком выбрался наружу. Хотя «тихо» понятие относительное. На кухне во всю шумит работа. С левой стороны журчит вода и брякают тарелки. Где-то впереди шипит плита и урчит какой-то механизм. Может кофемолка или картофелечистка. Прямо над головой стучат разделочные ножи. В каком-то полуметре он носа возвышаются ноги одной из поварих. Простенькие белые сандалии, ногти аккуратно пострижены и покрыты красным лаком. Виант осторожно, словно фронтовой разведчик в тылу врага, приблизился к краю стола. Если не цапать женщину за пальцы, то она ничего не заметит.

А запах, Виант потянул носом. Запахи на кухне зашкаливают. Пива, правда, нет, зато рыба, мясо, картошка, хлеб и лук водятся в огромном количестве. У противоположной стены проглядывает герметичный порог. Вот дверца ненадолго распахнулась. Внутри большого кухонного холодильника засверкали бурые сосиски. Повар в застиранной рубашке и в почти белом переднике подхватил одну из связок. Наверно, это будущие «горячие собаки» с кисло-сладким кетчупом. Рот тут же наполнился слюной, Виант судорожно сглотнул. На кухне полно еды. Она тут всюду, на каждом столе и в каждом углу. Но, дверь в большой кухонный холодильник со вздохом захлопнулась, вся эта еда не по его душу.

Пол под разделочным столом выложен кафельной плиткой. Некогда белые квадратики покрыты серой плёнкой. От чёрных швов между ними несёт хлоркой. Пусть швабра со щёткой не каждый день забирается под разделочный стол, однако достаточно часто, чтобы под ним не появился склад крошек или очисток. Кухня общепита содержится если не в образцовом, то в достойном санитарном состоянии.

Рядом что-то шлёпнулось. Виант тут же дёрнул в сторону крысиного хода. Лишь у самой дыры разум сумел перехватить управление над телом. Что, что это было? Виант оглянулся. За ним так никто и не полез, даже повариха у разделочного стола не подняла хай. Хотя нередко женщины самозабвенно боятся крыс. Тогда тем более интересно, что это было?

Еда! Виант дёрнулся всем телом вперёд, холка ударилась о дно разделочного стола. Там! Там! У самого края, на белой, белой кафельной плитке лежит кружочек огурца. Белые длинные семечки проступают из сочной мякоти.

Достать! Немедленно достать! Рот вновь наполнился слюной, тиран желудок принялся долбить кулаками по позвоночнику. Виант как ошпаренный подскочил к краю стола, но очень вовремя встал как вкопанный на границе света. Не стоит, никак не стоит, вести себя как крыса. Да и не нужно вылезать из-под стола целиком и полностью.

Сочный, зелёный кусочек огурца в томительной близости. Виант изогнулся боком. Коготок на правой передней лапе едва-едва зацепился за плотную зелёную кожицу с пупырышками. Осторожно! Виант перевёл дух. А теперь мелено потянуть на себя… Бинго!

Громовой раскат голоса, женские ноги в простеньких сандалиях пришли в движение. Не иначе повариха заметила пропажу огуречного кружка. Ну уж нет! Совсем по-крысиному Виант схватил зубами кусок огурца и рванул под стол. Свою законную добычу он не отдаст. Вот!

На кафельные плитки пола шлёпнулась женская рука, короткие ногти покрыты облезлым лаком. Повариха ищет огурец. Только на кой он ей? На всякий случай Виант нырнул в крысиную дыру.

В тихом и безопасном пространстве под полом Виант в один присест умял огурец. Может быть круглый кусочек вовсе и не огурец, однако на вкус, запах и цвет он огурец на все сто. Даже немного солёненький, по языку проскользнул кристаллик соли. Как вкусно, но мало. Виант забросил в рот последнюю тёмно-зелёную крошку. Упрямый желудок наотрез отказался принимать этот «силос» за полноценный ужин. Голод, который уже давно терзает душу, никуда не делся. Наоборот — впился в печёнку острыми зубами.

Виант вновь выбрался на кухню под разделочный стол. Повариха вернулась к работе, ноги в простеньких сандалиях всё также чуть заходят под стол, а по столешнице всё так же стучит нож. Виант покрутил носом. Увы, при всём изобилии еды, ловить на кухне нечего. Культура производства, блин, на высоте. Теперь понятно, почему в подвале под деревянной лестницей живут всего три крысы. Большему количеству элементарно не прокормиться. Попасть в холодильник, в крысиный рай, не получится, не стоит даже пытаться. Придётся искать какую-нибудь кладовку, где полки заставлены сухими и сыпучими продуктами питания. Вряд ли какая-нибудь перловая крупа будет вкуснее мясной сосиски, зато она точно будет куда как доступней. Виант нырнул обратно в узкую дыру.

Крысы и в самом деле обладают отменным обонянием. Только, увы, нос не помощник. Виант втянул воздух. Общепит буквально пропитан запахами еды. Чуть ли не из каждой щели тянет то пивом, то рыбой, то картошкой или хлебом. А самой еды нет, хоть бейся головой об стену. На этот раз Виант принялся досконально, терпеливо и последовательно исследовать все без исключения помещения, чем бы в них не пахло.

Очередная дыра в тонкой гипсокартонной перегородке. Сквозь щели между входной дверью и косяками струится яркий свет. Зрение цветное, значит, не очень-то и темно. Виант потянул носом. Судя по запаху, здесь какая-то вспомогательная кладовка. От полок над головой тянет мылом, стиральным порошком и ещё какой-то бытовой химией. В правом углу высокой треугольной кучей свалены швабры и веники. Серая тряпка словно обняла металлическое ведро. Ничего интересного, мыло явно чистая химия. Но-о-о… Виант повёл мордочкой туда-сюда, нос уловил запах человеческого пота и еды.

В левом углу кладовки примостился высокий металлический шкафчик. Нечто подобное, только в больших количествах, обычно ставят в бытовках рабочих. Виант подошёл ближе. Так оно и есть, сквозь распахнутую дверцу проглядывает подол бордового плаща, чуть выше свисает лёгкий шарфик. Похоже, это кладовка местной уборщицы, здесь же она и переодевается. Только, почему здесь пахнет едой? Причём точно из шкафчика.

Обычный человек ни за что и никогда выше собственной головы не прыгнет. Ну, разве что, тренированный легкоатлет с ходу перемахнёт через легковую машину. А вот самая обычная крыса легко сиганёт на два-три собственных роста. Особо голодная и тощая одолеет все четыре. Короткий разбег и прыжок, передние лапы зацепились за стальной порог. Виант без проблем забрался в шкафчик.

Над головой висит всё тот же бордовый плащ, лёгкий шарф обнимает его. На соседнем крючке то ли платье, то ли юбка. Виант скривился, из женских сапожек с металлическими молниями несёт потом. Зато рядом большая дамская сумочка с раскрытым верхом. Вот откуда так и прёт едой. Не долго думая, Виант сиганул прямо в сумочку.

О-о-о! Бинго! Передними лапами Виант подтащил к глазам маленькую женскую слабость — шоколадный батончик в шуршащей обёртке. Рядом нераспечатанный пакетик то ли орешков, то ли овальных конфет. Но так призывно и обворожительно пахнут не они. Виант сдвинул пакетик в сторону. Ниже нашёлся жёлтый с дырочками сыр. Тонкая упаковочная плёнка бережёт его от грязи и преждевременного высыхание. Причём, небольшой брусок явно брошен в сумочку второпях. Сырный запах едва-едва пробивается через тонкую плёнку. Желудок орёт и требует вцепиться в сыр всеми зубами. Но! Виант тряхнул головой, не стоит вести себя как крыса. Обворожительный запах зовёт и манит залезть ещё глубже в сумочку.

С трудом, обливаясь слюнями, Виант сдёрнул в сторону сырный брусок. А! Вот оно что так аппетитно пахнет. В белую плотную бумагу небрежно завёрнут почти целый пирожок с мясом, с надкусанного бока то и дело осыпаются маленькие печёные шарики и торчит долька лука. Терпеть более невозможно, Виант торопливо забросил в рот целую горсть мясных шариков. Боже, как вкусно! Он нашёл еду, много еды, обалдеть как много еды. Причём еды настоящей, а не мусор.

Стоп! В голове словно вспыхнула красная предупредительная лампочка. Пустой желудок настоятельно советует вцепиться в пирожок так, чтобы крошки во все стороны полетели. Но нельзя. Передней лапой Виант шлёпнул сам себя по морде. Нельзя, нельзя, нельзя вести себя как крыса. Голодное наваждение нехотя развеялось. Он нашёл не просто еду, а источник еды. Если он начнёт жрать прямо здесь, в сумочке, то тем самым навлечёт на собственную голову гнев хозяйки бордового плаща. Тогда в следующий раз дверцы металлического шкафчика будут плотно заперты. Нет, нужно поступить как человек — украсть всю еду и заныкать её в надёжном месте. А начать лучше всего с шоколадного батончика.

Пустой желудок забился в истерике, в ответ Виант сжал волю в кулак. Шоколадный батончик в шуршащей упаковке не сколько тяжёлый, а скользкий. Как на грех задняя часть застряла между стенкой сумочки и пакетиком то ли с орешками, то ли с конфетами. Виант поднатужился, передние лапы упёрлись в гладкую упаковку.

Ещё немного! Батончик встал вертикально. Виант перевёл дух. Вот теперь его будет гораздо легче вытолкнуть из дамской сумочки.

Треск дверного замка словно взрыв авиабомбы. Виант инстинктивно протиснулся под кусок сыра. Сердце ухнуло в пятки. Господи! И куда, спрашивается, полез? Бежать нужно было! Прочь, прочь из сумки, прочь из шкафчика. Только поздно уже.

Торопливые шаги. Над головой пронзительно скрипнула металлическая дверца. Сейчас начнётся! Виант вжался в стенку сумки, попытался растаять и просочиться мутной водицей на самое дно. Женщина вот-вот заметит его и заверещит дурным голосом. Ладно, если в ужасе отскочит от шкафчика, тогда, Виант приподнял голову, появится шанс сделать лапы. Не дай бог сразу же начнёт колотить шваброй, веником, или чем она там чистоту наводит.

Зашуршало пальто. Всё, сейчас точно заметит! Виант поджал лапы и сжался в комок. Женщина полезла в сумку. Слышно, как руки с тихим шорохом раздвинули края сумки.

А-а-а… Виант мелко-мелко затрясся всем телом. Мышцы напряглись. Сверху что-то шлёпнулось, края сумки сошлись. Вновь скрипнула дверца шкафчика. Торопливые шаги и треск дверного замка.

Виант напряжённо выдохнул. Нервный мандраж колбасит тело. Что это было? Виант приподнял голову. А где вой и визг? А где швабра или веник? И чем это его придавило?

Осторожно, будто его вот-вот окончательно засыплет песком или камнями, Виант выбрался наружу. Передние лапы нащупали что-то мягкое в тонкой упаковочной плёнки. Ноздри тут же уловили хорошо знакомый запах «горячей собаки».

Вот оно что! Виант расслабленно улыбнулся. Словно гора с плеч. Хозяйка этой сумочки, оказывается, крыса. Самая настоящая крыса, потихоньку ворует еду на работе. Вианту в прямом смысле свалилась на голову связка сосисок из четырёх штук. Сквозь тонкую плёнку пробился запах мяса и чуть-чуть духов или цветочного мыла. Тем лучше, Виант развернулся на месте, еды мало не бывает, но впредь нужно заранее смотреть пути к отступлению.

Виант было поднажал, поднатужился, но в итоге разочарованно выдохнул. Связка сосисок слишком тяжёлая, чтобы вытащить её из сумочки за раз. Острые коготки легко вспороли тонкую упаковочную плёнку, а острые крысиные клыки ещё легче отделили сосиски друг от друга. Капелька мясного сока упала на язык, рот тут же наполнился слюной. Нечеловеческим усилием воли Виант едва-едва удержал себя на месте. Когда у него под лапами в прямом смысле куча еды, глупо, крайне глупо, будет спалиться на мелочи.

Десять минут, целых десять минут, ушло только на то, чтобы вытолкнуть всю еду из сумочки, а потом перекинуть её через порог металлического шкафчика на пол. Зато после, в уже относительной безопасности под шкафчиком, Виант дал вволю голодным инстинктам. В первую очередь ушёл надкушенный пирожок с мясом. Хлебная корочка успела немного подсохнуть. Обёрточную бумагу Виант старательно скомкал и затолкал за квадратную ножку металлического шкафчика — не стоит следить. Батончик, пакет с орешками и сосиски благополучно пролезли в крысиную дыру. За стенкой нашлась какая-то комната с декоративными панелями, фанерные листы прибиты к деревянным брускам. Строители-халтурщики в одном месте оставили дыру. Виант затолкал запасы еды на импровизированные полки. Неприкосновенный НЗ готов, теперь не так страшно умереть от голода. Больше всего хлопот доставил сыр.

Душистый прямоугольный брусок сыра наотрез отказался лезть в узкий крысиный лаз. Виант рассеянно оглянулся по сторонам. Оставлять такое количество вкуснейшей еды не только обидно, но и опасно. Скорее рано, нежели поздно, хозяйка сумочки обнаружит пропажу и в первую очередь заглянет под шкафчик. Не дай бог ей придёт в голову заподозрить крыс. Тогда она точно запрёт шкафчик на замок. Впрочем, Виант скосил глаза, проблему можно решить тут же.

Великолепный душистый брусок сыра притаился за металлической ножкой. Виант с довольным видом расчесал на лбу влажную шерсть. Если даже хозяйка сумочки заглянет под шкаф, то не заметит пропажу. Вряд ли ей придёт в голову посмотреть за ножками. Люди сообразительны, но не настолько же. Быстрей всего, она заподозрит в воровстве коллег по работе. Ну и ладно. В конце концов они все моды, а не реальные люди.

Проблема с едой решилась как минимум на неделю вперёд. Теперь бы напиться всласть. Вернуться в подвал? Виант передёрнуло от отвращения. Сырой воздух с запахом плесени, грязный бетонный пол и «жёны», которые тут же подбегут к нему и потребуют свою долю кормёжки, а потом, не приведи господь, потребуют вернуть супружеский долг. Ну уж нет, есть решение получше.

На всякий случай Виант убрался в крысиный лаз. В безопасном пространстве между капитальной кирпичной стеной и декоративной панелью он развернул интерфейс игры. Это даже удивительно, в максимальном масштабе здание общепита представлено во вполне достойном виде. Виант точно не разглядел в общем зале никакой барной стойки, однако на плане она оказалась. Похоже, создатели игры не стали скрупулёзно окутывать «туманом войны» отдельные столы и стулья. Если игрок хотя бы одним глазком заглянул в какую-либо комнату, то её план целиком и полностью отразится в интерфейсе игры – тем лучше.

Так, это где-то должно быть здесь… Виант мысленно крутанул объёмную карту дома. Вот на втором этаже пульсирует красная точка. Ну да, Виант улыбнулся, это он сам. Быть не может, чтобы источник воды не нашёлся где-нибудь поблизости. Если еду люди прячут в холодильник, то вода для них не представляет такой уж большой ценности.

В конце концов проблема с поиском источника воды решилась элементарно. Общепит уже закрылся, шум на первом этаже в общем зале стих, а уборщица ушла. Виант просто пробрался в туалет и запрыгнул в первую же раковину. Передние лапы легко повернули кран, на голову тут же полилась прекрасная, свежая, чистая вода. Виант не только напился от души, заодно отмылся и облегчился прямо в раковине. Вода смыла все следы и запахи.

Словно скупой банкир Виант устроился на днёвку рядом с бесценными запасами еды на том же деревянном бруске за декоративной панелью. Соблазн оказался слишком велик, Виант не удержался и надкусил одну из сосисок. Да чего уж там скромничать, следом за первым куском последовали второй и третий. Раз уж ему предстоит выживать самым натуральным образом, то переживать из-за размера талии не имеет никакого смысла. Даже наоборот – лишние складки на животе лишние гарантии не умереть от голода раньше времени. Как ни крути, а самые надёжные запасы под собственной кожей. Да и сосиски нужно съесть в первую очередь.

Место для дневки оказалась не очень удачным. За тонкой фанерной перегородкой находится кабинет владельца общепита. Мужчина, судя по громкому голосу, ушёл из здания самым последним, но прежде наорал на кого-то в коридоре. Виант смачно зевнул. Впрочем, какая разница. Если не пищать и не грызть декоративные панели, то хозяин кабинета ничего не заметит.

Пришлось немного повоевать с приступом лени, однако Виант нашёл в себе силы наведаться в кладовку уборщицы и стащить с полки пару новых хлопчатобумажных перчаток. На гладко струганном бруске, к которому прибита декоративная панель, Виант устроил самую настоящую постель. Согнутые пальцы словно подушка. Ну а если станет холодно, другой перчаткой можно укрыться словно самым настоящим одеялом.

После беготни, нервов, голода и поисков нахлынула приятная усталость. Виант блаженно улыбнулся. Первые сутки в безумной компьютерной игре прошли как нельзя лучше. Он сытый и чистый. Рядом на деревянном бруске приятно пахнут недоеденные сосиски, а недалеко находится источник чистой и прохладной воды. Да, ещё удалось прогнать местного альфа-самца. Вот теперь можно подумать о будущем, о том, как выбраться из этой чёртовой игры. Ну не торчать же ему в этом общепите до конца жизни.

Раскрывать глаза незачем, Виант развернул интерфейс игры и перешёл на трёхмерную карту общепита. Да-а-а… Даже немного грустно. Виант обследовал подвал в самую первую очередь, только, увы, никакого выхода в городской коллектор нет и в помине. Похоже, у здешнего города его и нет, по крайней мере в этом районе. Нечистоты уходят через трубы.

Эх, как было бы здорово оставлять записи прямо на карте. Пройдёт не так уж и много времени, как обследованная территория разрастётся в геометрической прогрессии. И тогда можно будет легко потерять этот гостеприимный общепит. Хотя, Виант нахмурился, ему никто не запрещает хотя бы попытаться. Тем более рядом с картой имеется какая-то кнопочка с крестиком.

Виант мысленно щёлкнул по кнопочке с крестиком, на карте тут же появился точно такой же мигающий крестик. О-о-о! Хорошее начало. Теперь мысленно навести его на кладовку, где переодевается та женщина-крыса. Под мигающим крестиком развернулась клавиатура. Да чтоб тебя! Виант мысленно ругнулся. Алфавит местный и совершенно незнакомый, хотя в самом расположении кнопок угадывается хорошо знакомая система. Ладно, пусть на кладовке с едой будет местная буква, которая больше всего похожа на русскую «Ё». Даже две местных буквы «Ё».

Мысленное усилие, клавиатура послушно закрылась. Великолепно, Виант самодовольно улыбнулся. Надпись осталась точно над кладовкой. Вот теперь она никуда не денется. Ну а дальше что?

В принципе, план предельно ясен. Виант перевернулся на другой бок. У него есть база и запасы еды. Так что на следующую ночь можно смело отправиться в ту сторону, куда указывает путеводная стрелка виртуального компаса. Как знать, может быть в том самом направлении отыщется главная задача игры. А она должна быть по определению. Ещё бы понять, какая именно.

Тепло, сухо и уютно. Довольный желудок занят перевариванием еды. Совершенно незаметно Виант задремал. Запах сосисок навивает приятные сны… Неожиданно защёлкал замок. Виант рывком вскочил на четыре лапы. Тело напряглось, а глаза принялись судорожно оглядываться по сторонам.

Да что б вас, Виант бухнулся обратно на мягкую и чистую перчатку. Всё нервы проклятые, ложная тревога. Во внешнем мире наступило утро, хозяин общепита вернулся в свой кабинет. Виант навострил уши – да, точно он. Знакомый грубый голос уже на кого-то орёт, может даже матюгами. Впрочем, Виант вытянулся во весь рост, ничего страшного. Главное, не обращать внимания. У людей начался день, а у крыс ночь.


Глава 9. Тёмный лес с лисами и совами

Треск дверного замка. Виант моментально вскочил с импровизированной постели как ошпаренный. Сердце бешено заколотилось, тело напряглось, а лапы наполовину согнулись. Ещё миг, дай только повод, и Виант рванёт в сторону спасительной дыры между деревянными брусками. Только зачем куда-то бежать? Виант сел на задницу.

Нервы, нервы, всё нервы проклятые. Ничего не случилось, ничегошеньки. Просто хозяин общепита вышел из кабинета и запер за собой дверь. Виант навострил уши — так оно и есть, по ту сторону тонкой фанеры тишина. Ни шагов, ни ругани, ни шороха стульев.

Сердце перестало колотиться с утроенной силой, а лапы несколько расслабились. Так-то лучше. Виант развернул интерфейс игры, с каждым разом сделать это получается всё проще и быстрее. Нужные навыки успешно проникают под корку. Впрочем, ладно.

Символы в правом нижнем углу, по идее, должны быть местным временем. Вполне логично, только напрягает количество символов. Всего пять: два, точка и еще три. Что это? Количество часов? Минут? Секунд? Хотя, на последнее, вроде как, совсем не похоже. Нужно, нужно, кровь из носа нужно учить местный язык, но упорно не хочется. Ладно, Виант свернул интерфейс игры. Пора действовать. Чем быстрее он дойдёт до цели игры, тем быстрее сможет выбраться из этого дурдома.

«Спальня» за декоративной панелью в кабинете владельца общепита — не самое тихое место. Причём, далеко не самое тихое. В течении дня Виант просыпался и вскакивал на лапы не меньше десяти раз. Его то и дело будил то грубый голос владельца, что чересчур громкие шаги, то противный писк местного телефона. Один раз Вианта едва ли не пинком выгнал из блаженного сна звон разбитого стекла. Впрочем, нужно признать, мелкие докуки не помешали ему великолепно отоспаться.

Едва Виант продрал глаза и размял лапы, как потребность облегчиться тут же выгнала его в крысиный лаз под доски пола в кабинет. Компьютерная игра, чтоб её, реальней некуда. Здесь существует не только потребность спать не меньше восьми часов в сутки, а ещё и облегчаться самым натуральным образом. Причём крысе туалетная бумага не полагается. Зато после Виант наведался в заветную кладовочку. Вожделенный брусок сыра благополучно простоял весь день за квадратной ножкой металлического шкафчика. Конечно, в самую первую очередь нужно съесть сосиски, пока не испортились, но Вианту захотелось разнообразия. Да и, признаться, сыр, пусть даже самый обычный и дешёвый, был редким, очень редким, гостем в столовой колонии Облако. А когда-то на воле Виант очень любил перекусить на скорую руку большим бутербродом с сыром.

Желудок по самое не хочу забит едой и водой. Словно пьяный, то и дело пошатываясь на ходу, Виант с трудом вскарабкался по бетонной стене до узкого подоконника маленького подвального окошка. Отправляться на полный желудок в путешествие, когда, того и гляди, придётся бегать, а то и удирать, не лучшее решением. Только, увы, с собой не получилось унести ни крошки душистого и невероятно вкусного сыра. Как бы не хотелось идти налегке, но полный желудок — единственный возможный вариант. Иначе большую часть ночи придётся тупо потратить на поиски еды.

Щель в стальной сетке словно портал в другой мир, хотя отчасти так оно и есть. Виант осторожно высунул наружу нос. Переулок между домами погружен во тьму. Лишь то тут то там одинокими островками света сияют редкие фонари над дверными косяками. Виант потянул носом и навострил уши — никого и ничего нет.

Ни людей, ни собак, ни кошек в тёмном переулке не видно и не слышно. Виант в нерешительности переступил с лапы на лапу, однако всё равно боязно пуститься в путь по поверхности. Воспалённое воображение то и дело рисует перед внутренним взором то свирепые собачьи морды, то острейшие кошачьи когти. Особенно, почему-то, пугают женщины, которые дико орут и швыряются туфлями. Виант невольно поёжился, получить каблуком по хребту как-то очень не хочется.

Ладно, хватит пугать самого себя! Злость на собственную трусость и нерешительность разлилась по телу расправленным свинцом. Уж лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Виант самым решительным образом, пусть и немного нервно, выскочил на холодный асфальт. Как говорят умные люди в подобных случаях: будут бить, будешь плакать.

Узкий переулок уходит вдаль. Виант приподнялся на задних лапах. Где-то там впереди яркими огнями светит улица. Изредка рёв легкового авто нарушает тишину — тем лучше. Виант развернул интерфейс игры, стрелка виртуального компаса указывает вдаль точно по переулку. Было бы хуже, если бы она показала на глухую стену. Но и бежать сломя голову в «светлое будущее» тоже не стоит. Бог его знает, как далеко оно, то самое «светлое будущее», находится.

Опыт, опыт, всё драгоценный опыт, который даётся с таким трудом. Прежде, чем выскользнуть из-под призрачного прикрытия подвального окошка, Виант наметил следующее убежище. Мусорный бак у соседней двери вполне подойдёт. Медленно, будто перед ним в изобилии разбросаны мины-ловушки, Виант тронутся с места. Кажется, будто коготки на пальцах оглушительно заскребли холодный асфальт. Призраком и серой тенью Виант заскользил вдоль стены.

Финальный прыжок! Виант с перекатом залетел под мусорный бак. Вот так гораздо лучше, так и надо. Перекатами и перебежками, от укрытия к укрытию, словно по полю боя, над которым во всю свистят пули и снаряды, Виант добрался до конца переулка. Проезжая часть ярко освещена уличными фонарями, чёрный асфальт блестит как стеклянный. Ужас-то какой, Виант инстинктивно вжался в угол между стеной и самым последним крыльцом у выхода из переулка.

Глаза судорожно метнулись из стороны в сторону. Открытое пространство, как же его много. По проезжей части проскользнула одинокая легковушка. Виант проводил машину глазами. Рёв мотора заглох вдали, вместе с ним рухнул ещё один стереотип. До самого последнего момента казалась, что уж автомобили в этой чёртовой компьютерной игре должны быть такими, такими футуристическими. Ну, там, узкими и длинными, может быть даже на двух колёсах. А то и вообще без колёс на антигравитацинной подушке. Но, ничего подобного.

Рёв мотора, Виант стрельнул глазами. В противоположную сторону проскочил ещё один автомобиль, самая обычная легковушка. Четыре колеса и четыре дверцы, две фары, аэродинамические обводы серо-стального кузова. На первый взгляд самая обычная «Лада Веста». Ну, разве что, дизайн немного чудной, а сзади, над бампером, незнакомый символ автопроизводителя.

Впрочем, невероятная схожесть с земными моделями вполне логична. Легковой автомобиль в первую очередь функционален. Раз нет никакой революционной разницы в техническом уровне между реальным и виртуальным мирами, то и автомобили весьма схожи. Виант ещё раз стрельнул глазами вдаль в обе стороны – никого и ничего. Лишь далеко-далеко по тротуару плетутся две фигуры, наверно, парочка загулявших друзей. Да и направо через перекрёсток проскочила ещё одна легковая машина.

Виант вытянул шею. О! То, что нужно. На противоположной стороне улицы, возле синего ящика, стоит ещё один семейный автомобиль. Только на этот раз почти маскировочного камуфляжного цвета. Виант перевёл дух, задница нехотя оторвалась от асфальта. В конце концов люди очень невнимательны и часто вообще ничего не замечают вокруг себя. Главное, не суетиться самому.

Слова, слова, всё слова. Правая передняя лапа опустилась на прохладный асфальт проезжей части. Сердце тут же пронзила стрела ужаса. Виант замер на месте, душа едва не дёрнула тело за хвост обратно в тёмный переулок. Господи, да сколько же можно, Виант шумно выдохнул. Была, не была! Прежний план спокойно и неторопливо перейти проезжую часть улетел к чёрту. Все четыре лапы пришли в бешенное движение, Виант стрелой рванул через дорогу. Из ушей едва не повалил пар. Спринтерский забег очень вовремя закончился под днищем припаркованной машины.

Господи, ну сколько же можно бояться всего на свете. Из-под чёрного колеса Виант выглянул на проезжую часть. На дороге машин нет, на тротуарах пешеходов нет и в ближайшие минут пять и не предвидится. А сердце колотится так, будто пересёк улицу в разгар часа-пик, причём хвост отдавили не меньше пяти раз. Виант печально ухмыльнулся, вот уж никогда не думал, что эта самая игра в самых простых, казалось бы, ситуациях доставит ему массу эмоций.

Уши уловили хорошо знакомое урчание воды, Виант оглянулся. Под припаркованной машиной тёмным кругом отсвечивает канализационный люк. Вдруг повезёт? Виант просунул длинный нос через толстые прутья сливной крышки. Чего и следовало ожидать – на дне двухметрового колодца шумит вода. Это так называемая линёвка, канализация для стока дождевой и талой воды. Виант осторожно втянул ноздрями воздух, привычного запаха бытовых нечистот нет и в помине. Это плохо. Виант вытащил голову. В этой части города коллектора точно нет. Лезть в трубу никак не хочется, по поверхности, оно, вернее будет.

Опыт, это такая зараза, который накапливается помимо собственной воли. К тому же, эмоции имеют свойство перегорать. Причём сильные эмоции перегорают быстрее. После стремительного забега через проезжую часть точно такой же переулок между трёх-четырёх этажными домами уже не кажется ущельем ужаса, где за каждым мусорным баком притаилась собака, а на каждом подоконнике дежурит голодая кошка. Хотя терять бдительность всё же не стоит.

В три прыжка Виант перемахнул через тротуар. Как хорошо, что и этот переулок следует точно по направлению стрелки виртуального компаса. Виант свернул интерфейс игры. Мелочь, а приятно. Проверенными перекатами, от укрытия к укрытию, от мусорного бака к бетонной лестнице или просто к тёмному углу, Виант углубился в переулок.

Вместе с темнотой на улицы города опустился холод. Виант неприятно поёжился. Наверно, в игре и в самом деле наступила осень. Воздух в переулке не просто холодный, а чересчур холодный.

Очередной рывок через бетонное крыльцо. Виант затормозил под защитой подвального окошка. Знакомый шум людских голосов и приглушенная музыка буквально сочатся через щели в окнах и двери. Виант поднял голову, похоже, здесь ещё один общепит. Только почему же так холодно? Аж мороз по коже, кажется, будто нырнул под ледяной водопад. Виант тихо дыхнул, из рта вырвалось белесое облачно пара. Или в самом деле нырнул?

Нет, здесь что-то не так. Виант поднял глаза. На высоте третьего этажа, как раз над глухой стеной без окон, из широкой прямоугольной трубы струится холодный, до жути холодный, воздух. В свете редких фонарей можно заметить, как из изогнутой вниз трубы исходит белый парок. Здесь, внизу, температура едва ли больше нуля, если не меньше. Даже для начала осени это слишком мало.

Так и замёрзнуть недолго, Виант торопливо пробежал вдоль стены и нырнул под очередной мусорный бак. Странное дело? На этот раз будто нырнул в тёплую воду. Из рта больше не вылетают облачка белесого пара. Под мусорным баком температура воздуха около десяти градусов. Как? Как подобное вообще возможно?

Любопытство – страшная вещь, Виант высунул голову из-под мусорного бака. Ну да, точно: из широкой вентиляционной трубы в переулок стекает холодный воздух. Дальше – больше. У следующего дома, у дома напротив и далее до проезжей части в переулок выходят вентиляционные трубы. Где-то прямоугольные, где-то квадратные, где-то круглые. Общее у всех одно — загнутые вниз сливы.

Что за бред? Передними лапами Виант протёр глаза. Это что же получается? На чердаке каждого, буквально каждого, дома стоят мощные кондиционеры, которые в прямом смысле охлаждают воздух в переулке. Не-е-е… Бред!

В голову закралось смутное подозрение. Виант выбрался из-под мусорного бака с противоположной стороны. Как будто опять нырнул под ледяной водопад. Возле очередной глухой стены без окон, из очередной вентиляционной трубы с загнутым сливом сочится до жути холодный воздух. Но зачем? Виант рванул дальше. Это же… Это же колоссальный расход энергии. Любой школьник знает, что для охлаждения требуется гораздо больше электричества, чем для нагрева. Иначе говоря, если пересчитать на градусы, электрическая плитка потребляет гораздо меньше мощности, нежели равный ей по киловаттам холодильник. А тут холодный воздух сливают на улицу словно отходы какие-то. Это что? Глюк игры такой?

Впрочем, какая разница, Виант припустил дальше по тёмному переулку. Глюк, не глюк, главное, чтобы не мешало ему пройти игру до конца, что между прочим, само по себе ох как не просто. Виант остановился перед очередным бетонным крылечком в пару ступенек. Точно непросто — дальше пути нет. Это тупик.

Торчать у всех на виду опасно, Виант торопливо нырнул под ближайший мусорный бак. И как только сразу не сообразил? Этот переулок – зеркальная копия того, где ему довелось появиться в этой игре. Неширокий проход между двумя рядами трёх-четырёх этажных домов упёрся в последний тупиковый ход. Чего и следовало ожидать заранее.

Планировка игрового города точно такая же, как у Лондона, столицы Великобритании. Точнее, его исторической наиболее старой части. Два ряда домов, между которыми узкий переулок, причём последний дом затыкает его. Два таких комплекса домов проездами с переулков выходят на улицу, как правило, не самую главную. Тогда как парадные фасады домов обычно смотрят на более большие и важные улицы. Нужно признать – подобная планировка обладает своеобразной практичностью, ибо позволяет впихнуть как можно больше домов на единицу площади. Чем, собственно, и славятся старые города Великобритании.

Может, попробовать через дом, прямо через подвал? Виант высунул нос из-под мусорного бака. Если судить по опрятной двери со свежей краской и некому подобию маленькой клумбы на окне третьего этажа, этот дом жилой. Виант медленно и осторожно прошёлся вдоль стены, крысиный нос едва ли не прощупал старые кирпичи ядовито-жёлтого цвета. Ничего. Вообще ничего. Ни дыры, ни подвального окошка, ни одной крысиной тропки. Виант развернулся на месте. Кем бы не был владелец этого дома, но он хорошо следит за собственной недвижимостью.

Конечно, если поискать в домах по соседству, то обязательно найдётся хотя бы одна крысиная тропка — это аксиома, может даже догма. Но-о-о… Виант бросил взгляд вдаль по переулку. Это всё время, время и ещё раз время. Сколько придётся блуждать по подвалам? Час? Или все десять? Не дай бог наткнуться на местного альфа-самца, а хорошего увесистого болта под лапами в нужный момент может и не оказаться. Нет, будет проще и быстрее выбраться из этого тупика и двинуться по внешним улицам. Благо открытое пространство над головой больше не вселяет былой ужас, да и улицы с каждым часом пустеют всё больше и больше.

Рокот машины и голоса людей словно острый нож в спину. Виант со всех лап метнулся под ближайший мусорный бак и забился в узкое пространство между стальным колесом и стеной дома. Короткий рывок сожрал кучу сил, а сердце опять забилось с утроенной силой. Рефлексы, конечно, вещь хорошая, только что это было?

Виант выглянул из-под стального колеса. По переулку со стороны улицы идут двое людей. В свете ближайшего фонаря над дверью удалось разглядеть их лица – обычные люди. Тот, что слева, парень лет двадцати пяти — тридцати. Второй заметно старше, ближе к пятидесяти. На обоих плотные тёмно-зелёные спецовки. От полос на груди, руках и ногах отражается свет уличных фонарей.

О! А это что? За людьми медленно и настороженно ползёт большая машина. Это же, это же, Виант машинально прижался задом к кирпичной стене. Это же мусорщики. Огромный мусоровоз пятится задом. Люк для приёма мусора распахнут, из-за чего он похож на пасть исполинского чудовища с прямоугольным ртом и лбом. Зубов нет, зато проём зияет потусторонней темнотой. Люди оживлённо болтают между собой и по ходу движения отодвигают с дороги грузовой машины мусорные баки.

Во попал! Виант машинально пригнулся ещё ниже. Похоже, мусорщики таким образом работают. Сначала машина задом заезжает в узкий переулок и лишь после рабочие начинают опрокидывать в её зев мусорные баки.

Опрокидывать? Виант резко задрал голову. А это значит, что они сдвинут с места и перевернут все без исключения мусорные баки. Нужно бежать! Лапы затряслись от напряжении. Только куда? Виант судорожно ткнулся носом в стальное колесо. Поздно бежать, мусорщики с каждым шагом всё ближе и ближе.

Да что б вас всех! Словно стрела из лука, Виант метнулся в самый дальний угол и рухнул пузом на холодный асфальт. Одна надежда -- люди жутко невнимательны. Если не шевелиться и не пищать, то мусорщики его не заметят. Они же не на крыс охотятся, а мусор собирают.

Чтобы там разум не пищал, какими бы убедительными доводами не сыпал, душа один хрен забилась в левую пятку. Люди, люди, огромные живые люди в массивных ботинках с высокими голенищами и толстыми каблуками рядом совсем! Молодой работник ловко подкатил мусорный бак в зеву машины. Одновременно его напарник подтащил второй бак с противоположной стороны. Мусоровоз довольно заурчал, когда гора вонючего мусора скрылась в его бездонном чреве.

Пустые мусорные баки с глухим ударом ткнулись в кирпичные стены. Виант тут же метнулся вперёд и забился в узкое пространство за стальным колесом. Пронесло!!! Вздох облегчения сорвался с губ. Будто гора с плеч. Пусть люди стали ещё ближе, зато теперь они точно его не заметят.

Молодой рабочий что-то пронзительно крикнул. Большой, тяжёлый мусоровоз сдвинулся с места. Причём, Виант навострил уши, на удивление очень тихо, хотя его мощный мотор взвыл от напряжения, когда грузовик тронулся с места. В голове завертелись весьма подозрительные мысли. Виант повёл носом – ничего, вообще ничего. Большой и тяжёлый мусоровоз так и не выбросил из-под себя никаких выхлопов, нос не заметил ни горелой солярки, ни бензина.

Удивление и любопытство поднатужились и дружно вытолкнули из души страх. Виант перебежал под защиту переднего стального колеса. Охренеть! У мусоровоза ни сзади, ни сбоку не видно ничего похоже на выхлопную трубу. Двигатель большой и тяжёлой машины работает как, как… В голове шарики с треском столкнулись с роликами. Движок мусоровоза работает как трамвай. Да, точно! Как экологически чистый трамвай на электричестве. Неужели и этот далеко не миниатюрный мусоровоз так же работает на электричестве? Догадка тут же подтвердилась, когда грузовик остановился: несомненно мощный мотор тут же стих, будто водитель заглушил его. Никакого мерного урчания на холостых оборотах.

Голова кругом! Виант прислонился виском к стальному колесу. Если бы он и так не лежал на прохладном асфальте, то непременно рухнул бы на него от удивления. Прогулка по ночному городу развеяла последние надежды и сомнения: между игровым городом и реальностью нет принципиальной разницы. В смысле, подавляющей технологической разница. Да, дизайн немного другой, язык незнакомый. А так милая сердцу современность с её электрическими лампочками, легковыми автомобилями и даже мусорными баками. Разница примерно такая же, как между Москвой и тем же Лондоном – фасады разные, суть одна. И вот только что выяснилось, что всё не так просто.

На Земле хватает электромобилей. Только крутой дизайн, лёгкое управление и возможность за пять секунд разогнаться до сотни километров в час скрывают нелицеприятный факт – всё, на что годятся электромобили, так это катать праздных богачей. На Земле до сих пор не создали ни одного массового и недорого автомобиля чисто на электричестве, в лучшем случае гибрид, у которого под капотом всё же запрятан старый, добрый бензиновый движок. А всё потому, что у существующих на Земле аккумуляторов слишком маленькая ёмкость.

В самом электродвигателе и в системе управления им нет ничего сложного. Мало кто из простых обывателей знает, что на самом деле огромные карьерные самосвалы работают на электричестве. Другое дело, что у них под капотом мощный дизельный движок вращает не карданный вал, а генератор. Почему собственно ни одному даже самому тупому журналисту или блогеру не придёт в голову назвать карьерные самосвалы электрическими.

Слабые аккумуляторы до сих пор не позволили создать на Земле хотя бы маленький грузовой автомобиль. А здесь, в компьютерной игре, самый простой, самый обычный и далеко не новый мусоровоз работает, прости господи, на электричестве.

Между тем коммунальщики продолжают собирать мусор. Ещё немного и они опустошат все контейнеры в этом переулке. Виант тряхнул головой. Что это? Ещё один глюк игры? Второй подряд в одном и том же переулке? Как-то не верится. Тогда, Виант поднял взгляд на ненормальную вентиляционную трубу, из которой струится холодный воздух, в игровой виртуальности существует как минимум два очень серьёзных отличия от реальности. Кстати, Виант нахмурился, а в чём, собственно, смысл игры?

Молодой коммунальщик лихо опрокинул последний мусорный бак. Не прошло и половины минуты, как мусоровоз с рёвом выкатил на улицу и скрылся за поворотом. В пустом переулке вновь повисла тишина. Можно и нужно выбраться из-под мусорного бака, найти обходной путь и двинуться дальше. Только, только… Казалось бы банальная мысль едва ли не в прямом смысле приковала Вианта на месте.

Смысл? Какой вообще смысл в этой компьютерной игре? Ведь не забавы ради, не прикола ради, жутко продвинутые инопланетяне оставили в горах Алтая исполинский и архисложный компьютер. Ведь должен быть какой-то смысл. Должен! Причём очень большой и очень важный, в полном соответствии со вложенными силами и средствами. И того и другого, Виант глянул по сторонам, пришельцы вбухали очень и очень много. Обычное куриное яйцо ни один дурак не будет хранить в бронированной ячейке в подвале крутого банка.

Ладно, всё это досужие рассуждения возле телевизора с кружкой пива и тарелкой чипсов. Виант выбрался из-под мусорного бака. Сейчас перед ним гораздо более простая и реальная задача – добраться до того самого места, куда указывает стрелка виртуального компаса. Причём очень желательно целым и невредимым. А там дальше видно будет. Если на то пошло, то что он знает об этом мире? Виант покосился на тусклый фонарь над дверью общепита. Если разобраться, то ничего, не считая двух переулков и одного общепита. То, что местные обитатели до слёз похожи на людей, а их автомобили на авто из реальности, ещё ни о чём не говорит. Под похожими куртками могут быть совершенно разные рубашки.

Ночь не резиновая. Только на то, чтобы обследовать переулок и переждать мусорщиков, ушло не меньше часа. Целых шестьдесят минут коту под хвост. Виант вновь забрался под припаркованный возле синего ящика автомобиль. Как бы время не пинало под задницу, а оставлять место для сомнений и домыслов не стоит.

В реальности Виант никогда не был большим любителем легковых автомобилей. Для него они всегда были средством передвижения и не более того. Отец, правда, грустил и тихо обижался, когда Виант не торчал вместе с ним в гараже в смотровой яме под любимой «четвёркой». Пусть и в самых общих чертах Виант всё же представляет, как устроен автомобиль и как он работает.

Это, это, это должно быть где-то здесь. Виант едва ли не передними лапами пощупал замызганное грязью днище припаркованного у тротуара автомобиля. Ни малейшего намёка на выхлопную систему, никаких изогнутых трубок и плоской коробки глушителя. Не видно ничего, что можно было бы принять за карданный вал. Зато между задними колёсами висит некий стальной бочонок весьма и весьма похожий на электродвигатель. Виант приподнялся на задних лапах. Точно электродвигатель! На боку «стального бочонка» висит небольшая квадратная коробка, в которую ныряют три толстых провода.

Ну да, Виант сел на задницу. Самый обычный асинхронный электродвигатель. Выше, в плоской чёрной коробке, система управления. Мощные транзисторы позволяют менять частоту переменного тока и тем самым управлять скоростью вращения электродвигателя – просто и надёжно.

Никогда не знаешь, где может пригодиться игровой опыт. С особенностями планировки старой части Лондона Виант познакомился, когда играл в «Шерлока Холмса». Планировка виртуального города чуть ли не один в один похожа на столицу Великобритании. На всякий случай ещё один общепит, то ли ресторан, то ли бар, Виант обошёл по другой гораздо более тихой улочке. Решение не пробиваться через подвалы, а идти по поверхности как ни странно подтвердилось буквально через пару кварталов. Виант что есть духу перебежал через очередную улицу и… город закончился.

За литым декоративным забором из чугуна оказался парк. Ровные ряды берёз и елей, аккуратно подстриженные кусты сирени, бетонные скамейки, асфальтированные тропинки и железные урны. Фонарей нет, но это даже к лучшему. Бежать в траве под прикрытием кустов куда как приятней и безопасней. Не нужно постоянно озираться по сторонам и сверкать голым хвостом на асфальтированных пятачках. Правда, перед очередным перекрёстком Виант остановился, стрелка виртуального компаса дороги не разбирает. То и дело приходится петлять по тропинкам и пробираться прямиком через газоны. Но это мелочи.

Через две-три сотни метров городской парк закончился. Что самое ужасное, Виант догадался об этом далеко не сразу. Сначала исчезли асфальтированные дорожки. Чуть позже кусты начали тянуть необрезанные ветки во все стороны. И лишь когда под лапами зашуршал ковёр из прелых листьев и хвои, Виант остановился и к собственному ужасу понял, что находится в самом настоящем лесу. Исчезли даже протоптанные людьми узкие тропинки. Над головой зашумели густые кроны то ли берёз, то ли осин. Травы и той почти нет. От земли понесло прелой сыростью.

На всякий случай Виант перебрался под призрачную защиту толстых корней. Что же делать? Стрелка виртуального компаса не смотря ни на что указывает вперёд и только вперёд. Впрочем, цель игры не обязательно должна быть в жилом доме или в центре какой-нибудь городской площади. Была не была! Виант перемахнул через толстый корень и двинулся дальше.

Как истинный сын асфальта за всю свою жизнь Виант считанное количество раз бывал в самом настоящем лесу. А вот в нём же, только глубокой ночью – никогда. По дороге всё чаще и чаще попадаются сосны, живые и мёртвые, сухие веточки с рыжими иголками в потёмках похожи на загребущие руки с острыми когтями. Путь всё чаще и чаще перегораживает валежник, палые стволы деревьев с трухлявой древесиной и гирляндами белесого мха. И ночь, глухая ночь, то и дело даёт о себе знать. Цветное зрение всё чаще и чаще сползает в чёрно-белый режим. Виант склонил голову. Если не смотреть вверх, то ночное зрение почти не сбивается. Яркие уличные фонари остались далеко за спиной, а небо над головой затянули серые тяжёлые тучи.

Очередной бугорок. Лапы слегка проскользнули по слою прелой листвы. В ноздри шибанул запах крови. Виант тут же дёрнулся под призрачную защиту толстого корня и плюхнулся на живот. Если повезёт, то его не заметят. В голове вспыхнуло запоздалое озарение: в лесу, если разобраться, гораздо опасней, чем в городе. В чащобу вполне могут забрести бездомные кошки и собаки. Чего уж говорить о коренных обитателях леса. Лисы или совы явно не откажутся от возможности закусить упитанной крысой. А ещё здесь могут водиться змеи, рыси. Говорят, даже волки не брезгуют свежей крысятиной.

Виант что есть сил ударился лбом о толстый корень. Боль слегка отрезвила. Не стоит накручивать самого себя. Пока он жив и цел. Ну а главное, на него пока никто не покушается. Виант высунул нос из-под толстого корня. Всё воображение проклятое. Какие лисы? Какие змеи? Это другой, совершенно другой мир, виртуальный. Хотя… Холодок ужаса пробежал между ушей, Виант пугливо оглянулся по сторонам, если местная архитектура до рези в глазах напоминает Лондон, почти родной, то…

Высоко над головой ухнула сова. Виант дёрнулся всем телом. Сознание буквально в последний момент заставило тело рухнуть в пахучую лесную подстилку, а не рвать когти бог знает куда в ночную темноту.

Вот тебе и виртуальный мир, Виант с трудом перевёл дух. Впрочем, вполне логично: если инопланетяне оставили свой супер-пупер компьютер на Земле, то никто и ничто не запрещало им перенести в виртуальный мир её флору и фауну. Вот почему здешний лес так похож на среднюю полосу России. А, значит, здесь запросто могут быть и рыси, и совы, и змеи. Даже ядовитые. Впрочем, Виант повёл носом, запах свежей крови как и прежде упрямо лезет в ноздри.

Как ни странно, уханье совы помогло справиться с приступом паники. Не будь его, то Виант рванул бы со всех лап в чащобу, а так в душе взыграло любопытство. Вряд ли на той стороне сосны сидит дикая собака, у которой с клыков капает кровь. По крайней мере до сих пор не слышно ни шорохов, ни визгов. Лишь ветер над головой монотонно колышет ветви старой сосны.

Виант осторожно перелез через толстый корень. Нервы словно до предела натянутые струны. В густой тени очень вовремя включилось ночное зрение. Виант качнул головой. Да-а-а… зайчику не повезло. В примятой лесной подстилке валяется кусок серой шкурки, ветер лениво размётывает клочки шерсти. Рядом маленькая лужа крови. Чуть в стороне остался характерный отпечаток лисьей лапы.

Ну его к лешему, Виант осторожно сполз обратно под призрачную защиту корня. От страха шерсть на загривке встала дыбом. Не иначе сама судьба послала ему весьма и весьма наглядное предупреждение об опасности. Лиса только что закусила зайчиком. Вряд ли она откажется от десерта в виде крысы. На всякий случай Виант по широкой дуге обежал место трагедии. Не дай бог вляпаться в кровь и самому провонять кровью.

Смотреть научно-популярные передачи по телевизору очень даже полезно. Запах крови универсален. Если хищник, хоть та же лиса, учует его в крысином следе, то в самую первую очередь подумает о подранке, которого сам бог велит догнать и съесть.

Стрелка виртуального компаса гораздо лучше и настойчивей стрелки обычного магнитного компаса ведёт через тёмный лес. Виант прямо на ходу то и дело разворачивает внутренний интерфейс игры и уточняет направление. А уточнять его нужно чуть ли не каждую минуту. В жизнь бы не подумал, что в тёмном лесу можно так легко заплутать. Буквально десять шагов и направление сбивается на десять градусов. Ситуация усложняется тем, что Вианту из-за низкого крысиного роста то и дело приходится огибать толстые корни и валежник. Если не смотреть, то через километр можно вообще повернуть назад. Да ещё «предупреждение от лисы» упорно не идёт из головы. Город, как оно выяснилось, безопасней будет.

Густые кусты давно исчезли, даже трава практически полностью сошла на нет. Зато под лапами всё чаще и чаще хлюпает холодная вода. Да и деревья растут уже не так густо. Берёзы и клены окончательно исчезли, зато во всю разрослись высоченные сосны. Виант поднял голову, или они только кажутся такими из-за малого роста?

Пятачок относительно сухой земли. Виант забрался на небольшой бугорок и плюхнулся на пузо. Сил больше нет. Он и раньше, в теле человека, не отличался особой выносливостью, а в образе крысы и подавно. Нужно передохнуть. А сколько ему удалось преодолеть? Бог его знает.

Ладно, привал окончен. Виант с трудом поднялся на лапы. А это что такое? Буквально в пяти метрах высокой стеной поднимаются камыши. Это, это же… Виант наморщил лоб. Болото! Самое настоящее болото. Его путь упёрся в болото. Неужели такое возможно?

Обычно создатели компьютерных игр не стремятся чересчур осложнить игрокам жизнь. Существует некая грань, за которой приятные трудности и сложности превращаются в нудную скукотень. Но можно ли к компьютерной игре инопланетян приложить неписанные правила коммерческих компьютерных игр? Не факт, Виант недовольно поморщился.

Стрелка виртуального компаса указывает точно в болото. Виант всю ночь тупо следовал за ней. Следовал, даже когда забежал в тупик и пережил весьма эмоциональную встречу с бригадой мусорщиков. Следовал, когда закончился городской парк и начался дикий лес. Даже смерть зайчика не остановила его. А кто сказал, что цель игры будет в пределах одного ночного перехода? Да и что вообще он знает о расстоянии, которое нужно преодолеть? Виант глухо фыркнул, будто наступил на собачью кучку. Ничего, если разобраться.

Может, Виант поднял глаза, попробовать сменить стратегию? Над головой шумит высокая сосна. Длинные широкие ветки будто машут руками. Пусть сейчас ночь, однако её нельзя назвать непроглядной. Через разрывы серых туч время от времени проглядывает местная Луна. Крысиный рост крайне затрудняет обзор местности, зато крысе гораздо легче залезть на дерево.

Опыт двухсуточного пребывания в крысином теле пошёл на пользу. Виант без проблем забрался по отвесному стволу. Маленькие острые коготки легко цепляются за толстую слоистую кору. Для лучшего обзора Виант оставил самые нижние ветки и не поленился залезть ещё выше. Где-то на середине ствола остался короткий пенёк. Когда-то, может лет десять назад, ветка обломалась. Вместо неё осталась крошечная площадка.

– Господи, за что? – тихо выдохнул Виант, из распахнутой пасти вылетел крысиный писк.

Прямо под сосной раскинулось большое болото. Стена камышей тянется от берега на сотню метров и сменяется непроходимой топью. В свете местной Луны редкие кочки мерцают белыми шапками мха. Ещё дальше болото плавно переходит в озеро. О размерах самого озера можно только догадываться. Скудного света местной Луны не хватает, чтобы осветить противоположный берег. Да и её опять скрыли серые толстые тучи. Виант крепче ухватился передними лапами за обрубок ветки. Вряд ли цель его путешествия находится точно по середине заболоченного озера.

Перед глазами промелькнуло что-то тёмное. Виант инстинктивно вжался в обрубок ветки, коготки на лапах ещё глубже впились в шершавую кору. Нервная дрожь прокатилась по всему телу. Над гладью непроходимой топи бесшумным призраком проскользнул птичий силуэт. Сова, не иначе. Вряд ли ночная хищница откажется закусить глупой крысой, которой взбрело в голову ползать по деревьям. Виант глянул вниз, ствол сосны уходит в темноту. Не, лучше спуститься.

Как говорят бывалые альпинисты, спуск гораздо сложнее подъёма. Виант пискнул от натуги. И правильно говорят. Спуститься головой вниз не получится, он не белка, лапы которой специально заточены для лазанья по деревьям. Словно пьяный паук, голым хвостом вниз, Виант с трудом сполз на землю. На самом последнем метре коготки на левой задней лапе не сдюжили. С тихим писком Виант кубарем рухнул в прелую хвою.

Всё познаётся в сравнении. Виант как мог стряхнул с себя прошлогодние сухие иголочки. На земле гораздо безопасней. По крайней мере сова не сможет просто так спикировать сверху и схватить его за загривок. Главное, как можно меньше находиться на простреливаемом пространстве. Только, Виант повесил голову, что же делать?

Пока ясно одно – тупо следовать за стрелкой виртуального компаса смысла не имеет. Если его не засосёт трясина и не поймает сова, то вряд ли у него хватит сил переплыть озеро, в котором полно холодной воды. Вывод первый: слепо полагаться на виртуальный компас не стоит. Как и в любой компьютерной игре он указывает на цель, а не кратчайший путь до неё. Впрочем, в окне виртуального компаса имеются какие-то цифры, хвост на отсечение – это расстояние до цели. А это мысль!

На всякий случай Виант накидал на себя побольше опавшей хвои и лишь после развернул окно виртуального компаса. Над белесым кругом восемь символов. Причём маленькая точка разделяет их на две группы по пять и по три символа. Логично предположить… Виант поднял голову. До соседней сосны метра четыре – нужно рискнуть.

Постоянно держать перед глазами виртуальный компас и при этом двигаться вперёд довольно сложно, но можно. Шаг, ещё шаг, Виант неловко качнулся всем телом. Белесый круг со стрелкой трясётся перед глазам, но, слава богу, не пропадает. Ещё шаг и ещё. Ага! От радости душа запела соловьём, последний символ над белесым кругом мигнул и сменился на другой не менее загадочный. Виант тут же оглянулся. До корня, до продавленной в палой хвое лежанке, около метра. Хотя бы приблизительное значение меры местной длины есть.

Виртуальный мир населён людьми, и у каждого на руках по десять пальцев. Вполне логично предположить, что они пользуются десятичной системой счисления. На заре времён собственные пальцы служили человеку самой первой счётной машинкой. Тогда, если три крайних символа за точкой принять за метры, то первые пять можно принять за километры.

О, господи! От ужаса подогнулись лапы, Виант так и плюхнулся на лесную подстилку на простреливаемом пространстве между соснами. Виртуальный компас тут же свернулся, перед глазами прорисовался тёмный лес в ненастную погоду. Глупо, глупо проецировать на эту виртуальную вселенную правила компьютерных игр. До цели, на которую указывает стрелка виртуального компаса, не меньше десяти тысяч километров. Из глаз брызнули слёзы, Виант шмыгнул носом. Это в лучшем случае. Не исключено, что все сто тысяч.

В голове запульсировала запоздалая мысль, вот о чём нужно было подумать в самую первую очередь. Даже если до места назначения всего десять тысяч километров, то просто добраться до него уже отдельная и трудная задача. И уж тем более не имеет смысла стремиться к нему по прямой через болото на четырёх лапах ночью в дождь.

Серые небеса и в самом деле разразились мелким противным дождиком. По ушам и спине потекли противные холодные ручейки. То, что он крыса, не избавляет от неприятных ощущений под дождём. К тому же, вновь хочется есть. Глупый, крайне глупый, поход на поводу у стрелки виртуального компаса высосал из тела массу сил. В ночном лесу в дождь ему вряд ли повезёт найти кусок душистого аппетитного сыра в тонкой упаковочной плёнке. Как бы не было печально, но ему придётся вернуться в город, на базу в общепит. Либо, Виант оглянулся, лучше сразу утопиться в болоте, чтоб не мучится. Впрочем, свести счёты с жизнью никогда не поздно. Стрелка виртуального компаса укажет ему дорогу назад, главное, держать её в самом низу белесого круга.

Господи, как же глубоко он умудрился забраться в чащобу. Виант перепрыгнул через ветку валежника. Задние лапы проскользнули по мокрому мху. Дождь, зараза, разошёлся не на шутку. Лужи и раньше преграждали Вианту путь, теперь же большую часть из них гораздо легче и быстрей преодолеть вброд, а то и вплавь. Крысиная шкурка промокла до самой последней шерстинки. Да когда же он доберётся до города?

Бог есть и он заботиться о творениях своих. Правда, не всегда так, как хотелось бы этим самым творениям. Вместо асфальтированной дорожки в парке или хотя бы узкой тропинки Виант свалился в глубокую колею просёлочной дороги. Лапы по самое брюхо увязли в жидкой глине. Зато на той стороне возвышается высокий забор.

Рифлёное железо изумрудного цвета полностью закрывает вид, зато под ним вполне хватает промоин и ям. Виант протиснулся через мокрые и жутко холодные стебли травы. По ту сторону забора нашлась кирпичная сарайка, перед которой на какой-то хрен вкопана автомобильная шина синего цвета. Краска изрядно полиняла и местами отслоилась большими лоскутами.

Чего тут рассуждать и думать? Виант с ходу забрался на шину. Да это же детский сад. Низенькие аккуратно подстриженные ряды кустов разделяют пространство на игровые площадки с качелями, песочницами и «радугами», полукруглыми металлическими лестницами. То, что сперва показалась странной сарайкой, на деле называется верандой, где обычно хранятся лопатки, мячи, велосипедики и прочие игрушки. Чуть дальше, за широкой асфальтированной дорожкой, возвышается двухэтажное здание из серого кирпича с большими окнами.

Бережёного бог бережёт, Виант спрыгнул с прикопанной автомобильной шины. Лапы проехались по мокрой траве. Который сейчас час – бог его знает. Однако ночь постепенно сдаёт позиции. Небо над головой светлеет всё больше и больше. Утро скоро. Вряд ли он успеет добраться до заветного общепита, где за квадратной ножкой металлического шкафчика заботливо припрятан сыр, а за декоративной панелью в кабинете владельца лежат сосиски и шоколадный батончик. От мыслей о еде рот наполнился слюной, Виант торопливо сглотнул. Но, делать нечего. Придётся довольствоваться тем, что висит на талии.

Веранду на детской игровой площадке трудно назвать капитальным сооружение. Строители как могли сэкономили на фундаменте, толстые бетонные шпалы просто сложены на земле. Пучок травы, словно занавеска, прикрывает щель между бетонными блоками, Виант без проблем залез под веранду.

Очень кстати, внутри тут же включилось ночное зрение, мир окрасился в чёрно-белые тона. Виант оглянулся. По крысиным меркам очень даже неплохо. Весьма просторно, сухая земля присыпана слоем опилок. Виант потянул носом, одно плохо – едой здесь даже не пахнет.

Передними лапами Виант сгрёб опилки в некое подобие ложа. Под поперечной балкой нашёлся пожелтевший лист бумаги – ещё лучше, будет вместо матраса. Можно прилечь на импровизированное ложе и как следует отдохнуть. Только, Виант провёл передними лапами по животу, сперва не помешает помыться. Пусть он крыса, но это не значит, что он непременно должен быть грязной крысой. Да и напиться впрок лишним не будет.

Снаружи дождь набирает силу. Длинные капли барабанят по металлической крыше. Вода потоком льётся вниз. Под обломком трубы, который когда-то был полноценным водостоком, образовался маленький прудик. Виант напился от души. К гадалке не ходи – его ждёт голодная отсидка. А так хотя бы жажда мучить не будет. Мини-прудик похож на ванну, на дне отсвечивают мелкие цветные камешки. Виант нырнул в прозрачную воду. От холода тут же застучали зубы, зато глина и грязь сошли с шерсти мутными облачками. Для полного счастья не хватает шампуня и теплого махрового полотенца.

Утро всё ближе и ближе. Дождевые тучи закрыли небо и тем самым несколько задержали рассвет. Скоро в детском садике появятся дети, а на улицах города пешеходы и машины. Под верандой Виант на манер собаки отряхнулся и лишь после плюхнулся на ложе из опилок и пожелтевшего листа бумаги. Дробный стук капель о крышу нагнал долгожданный сон.


Глава 10. На все четыре стороны

Адский грохот пробился через уши и тряхнул мозг до основания. Виант ошпаренным котом вскочил на лапы и рванул в сторону выхода. Лишь возле самой щели между бетонными блоками разум успел перехватить управление над телом. Виант замер на месте, мордочка на половину успела погрузиться в пучок травы. Ещё секунда и он целиком и полностью выскочил бы из-под спасительной веранды.

Что это? Винт залез обратно. На улице светло и во всю гремят детские голоса. Толстые доски над головой ходят ходуном. А! Ну да, Виант невольно улыбнулся. Дети не умеют и не любят ходить тихо. Бегать по веранде, когда каждый шаг отдаётся грохотом, куда как приятней и веселее. Былое нервное напряжение отпустило, больше не тянет броситься куда глаза глядят. Виант высунулся наружу. Пучок чуть жухлой травы укрыл его словно маскировочная сеть.

Если местное светило не врёт, то время где-то полдень. Дождь давно закончился. На игровой площадке в редких лужах вода полностью впиталась в землю. Недалеко от веранды, на металлической скамейке, сидит опрятная женщина лет сорока-сорока пяти. Лиловый плащ наполовину расстёгнут, русые волосы собраны на затылке в большой пучок. Наверно, это воспитательница, строгость буквально въелась в мелкие морщинки на её лице. На игровой площадке во всю резвятся дети. Виант тряхнул головой. В глазах аж рябит от разноцветных тёплых рубашек и платьев.

Обычный детский сад, обычная возня ребятишек. Виант плюхнулся обратно на лист пожелтевшей бумаги. Когда-то он сам в подобный ходил и точно так же лепил в песочнице куличики и миниатюрные крепости. Единственное, Виант поднял глаза, грохот над головой такой, что нечего и думать о полноценном сне. Обидно, конечно. А что делать? Дети гораздо глазастей и любопытней взрослых. О том, чтобы перебраться в более тихое место не стоит и мечтать.

Зато появилось время подумать. Во внутреннем интерфейсе игры Виант развернул карту. «Туман войны» несколько развеялся. Виант немного уменьшил масштаб карты. Ну да, так и есть — блуждания в ночном лесу не прошли просто так, он отклонился от курса и вместо городского парка вышел на детский сад. Виант грустно улыбнулся, ну не умеет он ходить по азимутам, совсем не умеет. Да ещё ночью в ненастную погоду.

С другой стороны, карта порадовала: «туман войны» развеялся не только там, где Виант непосредственно прошёл, а так же там, куда он просто глянул. Так, например, пара городских перекрёстков прорисовалась гораздо дальше, чем он видел в реальности в ночном городе. Виант вновь увеличил масштаб карты. Конечно, на ней и в помине нет мусорных баков и припаркованных машин. Только здания, только то, что невозможно сдвинуть с места без помощи мощного бульдозера.

Детский визг и грохот отошли на задний план, человек ко всему привыкает. В голове опять всплыл проклятый вопрос — что делать дальше? Раз до места назначения не меньше десяти тысяч километров, то волей, неволей, а стратегию прохождения игры придётся менять на корню. В первую очередь, как ни старайся, как ни увиливай, а выучить местный язык всё равно придётся. Только, опять же, каким образом? Вряд ли здесь существуют языковые курсы специально для крыс.

Над головой опять грохнуло. Причём конкретно. Сквозь щели между досками просыпался песок. Виант тряхнул головой. Над ним стоит малыш, топчет ножкой и хохочет во всё горло. Впрочем, вот и ответ — в школе. Виант перевернулся на левый бок. Нужно найти школу, обязательно первый класс, и учиться. Если получится хотя бы в самых общих чертах, хотя бы по диагонали, понять смысл многочисленных надписей игрового интерфейса, то, дай бог, он узнает самое главное — смысл игры и как из неё выбраться.

Желудок недовольно заурчал, Виант хлопнул себя лапой по животу. Кушать хочется. Школу ещё нужно найти, обжиться в ней, отыскать источники еды и воды. Между тем на базе, в общепите, недалеко от места, где он появился, припрятаны такие вкусности! Перед внутренним взором тут же поплыли картинки одна краше другой. Съеденный на треть кусок сыра за квадратной ножкой под шкафчиком. Сосиски в целлофановой упаковке, мясо у них такое нежное. Особенно шоколадный батончик. В тюрьме со сладким было не очень, обычный сахар-рафинад считался чуть ли не кремовым тортом с яблочной начинкой. А сгущённое молоко так вообще амброзией, пищей богов.

Кстати! В голове яркой вспышкой сверкнула мысль, Виант рывком приподнялся на передних лапах. О том самом месте, где он появился в этой чёртовой игре.

Перед внутренним взором поплыли самые первые секунды в виртуальном мире. Прежде, чем он заметил крысиные лапы вместо рук и ног; прежде, чем он осознал пыльный асфальт и ядовито-жёлтые кирпичные стены; у него перед глазами появился полупрозрачный круг виртуального компаса. При этом…

Дыхание углубилось, на лбу выступил самый настоящий пот. Виант попытался смахнуть испарину, только передняя лапа редкой расчёской прошлась по влажной шерсти. Полупрозрачный круг виртуального компаса был, а вот указующей стрелки не было. Точно не было! Вместо неё в центре круга была точно такая же полупрозрачная точка.

Иллюзия? Обман? Перегрузка головного мозга? Виант вновь лёг на левый бок. Может быть и перегрузка. Только в глубине души зреет убеждение, что из-за бездомной шавки он едва не пропустил что-то очень-очень важное. На карте знакомый переулок как и прежде выделяется светлой линией среди чёрного «тумана войны». Что-то с этим место не так. Нужно, обязательно нужно будет вернуться туда и проверить. Заодно можно будет как следует подкрепиться. Но это будет позже.

Глаза машинально опустились к правому нижнему углу, где равномерно тикают системные часы. Самый правый символ мигнул и сменился на другой. Виант тупо, словно баран на новые ворота, уставился на незнакомые символы. А ведь это идея. Начать изучение местного языка можно прямо здесь и сейчас. Ну, конечно, не сам язык, так, хотя бы, числа и цифры.

Мысленный клик по часам, перед глазами тут же развернулся местный календарь. Как и в привычном земном дни сгруппированы по месяцам и неделям. Несложный логический анализ, словно взлом шпионского шифра. Слава богу, местные жители пользуются десятичной системой счисления. Причём единица и ноль один в один похожи на арабские.

Виант перегнулся через край импровизированной постели. Передние лапы торопливо сгребли опилки в сторону. Прямо ногтём на указательном пальце Виант прочертил арабские цифры. Теперь немного подождать и понаблюдать за системными часами. Не прошло и десяти минут, как напротив столбика с арабскими цифрами появились их местные аналоги.

О-о-о… Оказывается, в местном месяце, причём в каждом, точно тридцать дней. Всего месяцев двенадцать, как обычно. Таким образом в году точно 360 дней. Местный год всего на пять суток короче привычного. Каждый месяц разбит на три недели по десять дней. Если верить красной расцветке, то три последних дня каждой недели считаются выходными.

Как именно называется каждый месяц — бог его знает. Зато текущая дата выделена красной рамкой. Получается, Виант сощурил глаза, сегодня одиннадцатое число. Если подсчитать от начала года, то шестой месяц. Неужели июнь? Виант глянул в сторону дыры наружу. Нет, на июнь никак не похоже. Да, в разгар дня на улице тепло, только не до такой же степени. На дворе либо конец августа, либо середина сентября. Ладно, бог с ними, с названиями месяцев можно будет разобраться позже.

Дешифровка местных цифр помогла разобраться со временем. Похоже, в местных сутках всего десять часов, зато минут в каждом часе целых сто. Сколько секунд в каждой минуте – бог его знает. Интуиция подсказывает, что вряд ли ровно шестьдесят. Как бы не оказалась та же сотня.

То, что местный календарь не совпадет с земным ещё ладно. На каждой планете свой собственный календарь и своя собственная продолжительность суток. Удивляет другое – числа круглые, как на подбор: в году точно 360 дней, в месяце точно 30 дней, в каждой неделе точно 10 дней, в сутках точно 10 часов, в каждом часе точно 100 минут. Слишком много «точностей». Дни недели намертво привязаны к конкретным датам, никакого разнобоя. Что это? Реальный мир? Реальная планета инопланетян? Или создатели игры преднамеренно подогнали календарь под круглые даты удобства ради? Вопросы, вопросы. Удастся ли найти на них ответы? Ну вот, Виант печально улыбнулся, ещё один вопрос.

Адский топот над головой в одно мгновенье стих. Не иначе детишки нагулялись, набегались и отправились по группам обедать и спать. Насчёт последнего очень даже хорошая мысль. Виант перевернулся на другой бок, спать без одеяла и подушки он уже привык.

Отличное настроение в момент пробуждения испортил желудок, который вновь недовольно заурчал и потребовал набить себя едой. Причём как можно скорее и в максимально возможном количестве. Виант потянулся всем телом. Да уж, никак не думал, что придётся скучать по регулярной кормёжке в Облаке. Пусть баланда, пусть жиденький чай с признаками сахара, зато с гарантией три раза в день каждый день без перерывов на праздничные и выходные дни. А здесь, на воле, крутись как знаешь.

Впрочем, Виант перевернулся на все четыре лапы, всё это мелкие трудности. Тело великолепно отдохнуло, свинцовая тяжесть покинула мышцы, а душа так и рвётся к новым подвигам и свершения. Или, Виант спрыгнул с пожелтевшего бумажного листа, он уже втянулся в игру?

Коль уж довелось выбрать крысу в качестве персонажа, то и приходится жить как крыса. Виант направился к дыре между бетонными блоками. То ли он сам по жизни такой, то ли компьютерная игра дала ему небольшую фору. Уж больно легко и быстро удалось перейти на ночной образ жизни. В реальности, во время законного месячного отпуска, Виант как-то раз попытался стать ночным жителем, бодрствовать за компьютером, а отсыпаться исключительно днём. Только всё равно не получилось. А здесь, в игре, он в пару кликов научился просыпаться на удивление вовремя и не клевать носом до самого рассвета.

Жухлые травинки приятно пощекотали щёки, когда Виант осторожно высунул мордочку наружу. На улице ещё светло, но уже чувствуется скорое наступление ночи. В интерфейсе игры Виант глянул на часы в нижнем правом углу. Сейчас, если подумать и вспомнить, конец десятого часа. Если перевести на привычные двадцать четыре часа, получится примерно десять часов вечера. Время, когда маленькие дети уже спят, не очень маленькие уже легли, а взрослые только чистят зубы и расправляют постели.

Еды нет и не предвидится. Может, Виант стрельнул глазами по сторонам, получится хотя бы напиться? А вот и нет. Каким бы сильным не был бы дождь минувшей ночью, а к вечеру вся вода ушла в землю. Мини-пруд под сточной трубой пуст. На дне между гладкими цветными камешками осталась только влажная грязь. На всякий случай Виант залез обратно под веранду и развернул карту.

Опыт, опыт, всё опыт проклятый. Виант поиграл с масштабом карты. Как бы плохо он не разведал город, однако чистая от «тумана войны» территория уже есть. Так, вот здесь, Виант сдвинул карту вверх, он дошёл до болота и повернул назад. Светлая полоса изогнулась вправо и упёрлась в стену детского сада. Городской парк остался правее. Всего-то и нужно обойти здание и выйти на улицу с той стороны.

А ведь это мысль. Виант поднял голову, интерфейс игры тут же свернулся. В СССР, в реальности, очень любили строить детские сады рядом со школами. Почему бы не предположить, что и в этой игровой реальности городские власти поступают точно так же? Может статься, что нужная школа находится здесь же, за соседним забором. Всего-то и нужно обежать детский сад кругом и проверить.

Уличные фонари – самый яркий индикатор наступления ночи. Когда над входной деревянной дверью детского садика вспыхнул квадратный светильник, Виант окончательно выбрался из-под веранды. Снова опыт, тактика перемещения по открытой местности опробована и наработана едва ли не до автоматизма. Привычными перебежками от укрытия к укрытию Виант двинулся вдоль забора.

Буквально за первым же поворотом показались входные ворота. Бежать до них совершенно незачем, Виант нырнул под забор. Ага! По ту сторону асфальтированной дороги тянется точно такой же забор из рифлёного железа. Он даже покрашен в точно такой же изумрудный цвет. Хороший признак.

Виант выбрался из промоины по ту сторону второго забора. Бинго! Это школа: кирпичное трёхэтажное здание с большими окнами. Справа школьный стадион, металлические футбольные ворота, беговые дорожки и стальные турникеты. Слева небольшой сквер для прогулки самых младших школьников. Пусть вечер на дворе далеко не самый поздний, однако во всех без исключения окнах царит тьма. Лишь над крыльцом с широкими дверьми одиноко сияет квадратный фонарь.

Школа не производит впечатления элитной или богатой, обычная, муниципальная. Вроде и чисто, и аккуратно, однако асфальт на дорожках покрыт сеткой трещин, на фасаде здания в некоторых местах осыпалась краска. Не удивительно: муниципалитеты во все времена и во всех странах как могут экономят на ремонте. Пока самый главный городской чиновник лично не расшибёт нос о трещину на дорожке, никто на ней менять асфальт не будет. Виант самодовольно улыбнулся. Впрочем, это даже лучше: обычно городские власти экономят и на борьбе с грызунами.

Светиться на открытом пространстве не стоит, и лес, и город рядом. Виант нырнул обратно в траву под забором. Мысленный клик, перед глазами развернулась карта. Так и есть – этот самый проезд между школой и детским садом выходит на городскую окраину. Виант сдвинул карту влево. Если следовать по этой улице, то, буквально через квартал, он доберётся до разведанной территории. А там прямая дорога до любимого общепита и запасов еды.

Целый местный час, или около трёх нормальных часов, Виант добирался до знакомого переулка. Второй день недели, это не выходной. Людей на ночных улицах практически нет. По проезжей части изредка проносятся легковые автомобили.

В знакомом переулке всё так же холодно. Виант с разбегу нырнул под знакомый, знакомый до боли, мусорный бак. Место, где он появился каких-то пару дней назад в этой чёртовой компьютерной игре, рядом совсем. Буквально в пяти метрах. Однако Виант самым решительным образом свернул к подвальному окошку. Вода и еда в первую очередь. Сначала выживание, прохождение игры потом.

В подвале, под знакомой протекающей трубой, Виант напился вдоволь. Что ни говори, а дождевая вода гораздо вкуснее. У лестницы на первый этаж с радостным писком его встретили местные «женщины». Виант с перепугу схватил с пола тот самый ржавый болт и замер с ним на изготовку. Но нет, местный альфа-самец так и не вернулся. Впрочем, тем лучше.

Водопроводную водичку так и тянет заесть сочной сосиской. Со скоростью курьерского поезда Виант проскочил по хорошо знакомым крысиным тропам. Проклятье! Виант недовольно фыркнул. Сосисок больше нет. За декоративной панелью в кабинете владельца общепита осталась лишь порванная на клочки целлофановая обёртка, даже запах успел выветриться. Сосиски, ароматные сосиски, несостоявшиеся «горячие собаки», нашли местные «женщины» и благополучно слопали. Не иначе, нычку выдал запах сочного мяса.

Виант метнулся к другой нычке. Слава богу! Как хорошо, что хватило ума спрятать отдельно шоколадный батончик и пакетик то ли с конфетами, то ли с орешками. Однако на дешёвый шоколад не тянет, душа требует чего-то более основательного. Виант вернулся в кладовку уборщицы. Хвала небесам, кусок сыра никуда не делся и по-прежнему припрятан за квадратной ножкой под металлическим шкафчиком.

Не стоит вести себя как крыса. Виант вытащил кусок сыра из-за квадратной ножки и аккуратно развернул упаковочную плёнку. Сыр не настолько пахуч, как сосиски. Зато аппетит возбуждает дай боже. Виант впился зубами в жёлтый с дырочками сыр. Блаженство! Язык буквально окунулся в любимый вкус. Виант проглотил большой кусок и тут же оторвал от бруска новый. Считай, он не ел больше суток. Во истину, голод — лучшая приправа.

Виант запихал в вечно недовольный желудок как можно больше сыра, при этом внимательно и аккуратно подобрал с пола малейшие крошки. Остатки сыра, чуть меньше половины от первоначального куска, Виант завернул обратно в тонкую плёнку и прислонил за ножку шкафчика.

Владеть запасами еды очень хорошо. Не нужно караулить случайные кусочки под разделочным столом на кухне или лезть в сумку местной «крысы». Виант высунул мордочку из-под шкафчика. Стальная дверца как и прежде слегка приоткрыта. Заглянуть, что ли? Может быть, местная работница уже успела что-нибудь закинуть в свою сумку. Только зачем? Виант сытно рыгнул. Если всё сложится благополучно, то уже следующей ночью он переберётся на постоянное место жительства в школу и навсегда покинет этот общепит, да не траванут они своих клиентов. С собой не получится унести ни крошки. Ладно, Виант направился к крысиной дыре под полкой, пора проверить место, где он появился в этой чёртовой игре.

На системных часа конец второго часа. Если перевести в привычный формат, где-то пять утра. Через дыру в сетке подвального окошка Виант выбрался в переулок. Ещё темно, но рассвет уже чувствуется. Небо над головой уже не такое чёрное. Восточный горизонт будто подсвечен мощной лампой. А вот и тот самый мусорный бак. Несколько дальше та самая стенка, от который он так ловко оттолкнулся, когда удирал от собаки. Виант внимательно огляделся по сторонам, ноздри втянули воздух. Вроде, всё тихо и спокойно.

Где-то, где-то здесь он появился в игре. Виртуальный компас развёрнут перед глазами, стрелка в виде уголка висит точно внизу полупрозрачного круга. Виант медленно и настороженно шагает вперёд. Счетчик расстояния нехотя набрасывает метр за метром. Уши напряжённо слушают предрассветную тишину.

Шаг. Ещё шаг. До точки появления осталось меньше метра. Но… Что за хрень? Виант резко остановился. Стрелка виртуального компаса, которая всё это время была в самом низу круга, в одно мгновенье переместилась вверх. Как такое может быть? Виант развернулся на месте, стрелка компаса переместилась вниз и один хрен указала на кирпичную стену за спиной.

В голове холодными склизкими змеями зашевелились очень нехорошие мысли и подозрения. А если так? Виант боком, боком шагнул в левую сторону. Виртуальный компас как и прежде висит перед глазами. Ещё шаг. Ещё. Ну это форменное издевательство! Стрелка виртуального компаса скачком сдвинулась влево и теперь указывает на боковую стену переулка.

Успокоить дыхание, это ещё не конец, Виант перевёл дух. А если попробовать в правую сторону? Шаг, ещё шаг и ещё. Чего и следовало ожидать — стрелка виртуального компаса, словно дрессированная собачка, послушно метнулась к правому краю полупрозрачного круга.

Что это такое? Виант присел на задницу. Куда хочешь, туда и иди? Тогда зачем вообще нужен виртуальный компас? Где на самом деле находится место назначения? Или, или… Виант поднялся на лапы, раз пошла такая пьянка, то эксперимент нужно довести до логического конца.

Шаг вправо, шаг влево. Податься чуть-чуть назад, а теперь чуть-чуть вперёд. Есть! Виант вновь сел на задницу. Приехали – стрелка виртуального компаса прекратила метаться по сторонам и превратилась в полупрозрачную точку точно в центре виртуального круга.

По крайней мере, память его не подвела, Виант тихо вздохнул. Когда он только-только появился в игре, у него перед глазами и в самом деле висел виртуальный компас с точкой по середине полупрозрачного круга. Бурные эмоции выгорели дотла, ещё одну невероятную хрень душа восприняла вполне спокойно.

Ладно, если отбросить эмоции, то что получается? Виант поднял глаза, если он правильно понял местные цифры, то до места, до которого ему нужно добраться, точно двадцать тысяч километров. Причём направиться к нему можно в любую сторону и, одновременно, оно находится прямо под лапами. Как такое возможно? Виант мигнул, внутренний интерфейс игры тут же свернулся.

Вода сухая, а чёрное, это белое? Виант тряхнул головой. Кажется, ещё немного и мозги вскипят от напряжения. В компьютерах подобное состояние называют «системный сбой», после которого обычно следует перезагрузка, либо появляется синий «экран смерти». Но он не компьютер, а человек, пусть и в теле крысы. Хотя…

Озарение, самое настоящее озарение словно увесистая кувалда долбануло по мозгам. Виант медленно, очень медленно, будто ненароком наступил на противопехотную мину, опустил глаза. В свете нового утра асфальт под лапами больше не кажется насыщенно-чёрным. Место, до куда ему нужно добраться, находится у него под ногами и, одновременно, до него точно двадцать тысяч километров в любую сторону. Нет, это не парадокс, не системный сбой. Такое вполне может быть, если то самое место, голова пошла кругом, находится точно, абсолютно точно, на противоположном конце планеты. Охренеть!

Мышцы словно превратились в вату, а суставы покрылись ржавчиной. На негнущихся лапах Виант побрёл обратно под мусорный бак. Этого не может быть. Просто не может быть. Не может быть, потому что не может быть никогда.

Вот и знакомый мусорный бак, который не так давно спас ему жизнь. А зачем, спрашивается? Виант без сил шлёпнулся за стальным колесом. Холодный воздух от странной вентиляционной трубы стелется по асфальту и теребит кончики ушей. Другой конец планеты. Боже, это так далеко. Он застрял в этой игре, причём застрял конкретно и надолго. Уж лучше бы та бездомная дворняга закусила им, чтобы не мучиться.

Хлопок двери словно пушечный выстрел. Виант рывком вскочил на лапы и судорожно оглянулся. За эти два дня он до кончиков острых коготков вжился в роль крысы даже на уровне инстинктов. Впрочем, ничего страшного. Виант высунул мордочку из-за стального колеса. Из общепита вышел человек. Похоже, это та самая «крыса», что таскала еду. Виант невольно улыбнулся. На плечах незнакомой женщины лет пятидесяти хорошо знакомый бордовый плащ, а на шее лёгкий почти невесомый шарфик в тон. Впрочем, пора убираться от сюда. Днёвка под мусорным баком будет ещё хуже собачьих клыков.

Знакомые крысиные тропы довели Вианта до кабинета владельца общепита. Точнее, до опорных брусков за декоративной панелью. Местные «женщины» слопали сосиски, а вот на «царское ложе» из новеньких хлопчатобумажных перчаток они так и не позарились.

Всплеск адреналина быстро сошёл на нет. Вместо одеяла Виант натянул на себя вторую перчатку. На душе вновь погано и грустно. В безопасном месте опасности внешнего мира больше не пугают и не придают бодрости. Зато за декоративной панелью, на «царском ложе», очень приятно придаваться хандре и унынию. Для полного счастья не хватает дивана, телевизора, пары больших бутылей с пивом и полного тазика чипсов, солёненьких и хрустящих. Но чего нет, того нет.

Незаметно для самого себя Виант уснул. Пробежка по ночному городу, да ещё на пустой желудок, высосала массу сил. Сытость и приятное сухое тепло усыпили его не хуже снотворного.


Глава 11. Второй раз в первый класс

В народе не зря говорят, что утро вечера мудренее. Передними лапами Виант столкнул с себя импровизированное одеяло из новой перчатки. То, что вчера вечером казалось концом света, с утра пораньше таким печальным уже не кажется. Можно жить дальше. Хотя пора привыкать к крысиным порядкам.

Хороший сон помог телу отдохнуть, а душе вновь найти точку опоры и равновесия. Виант поднялся на лапы. Да и голод с жаждой не дают впасть в былое уныние. Какая там хандра? Пожрать бы. Системные часы показали девять часов. Это, Виант нахмурил лоб, середина десятого часа. Скоро стемнеет, крысиный день начинается.

Хорошо знакомый маршрут привёл в кладовку к припрятанному под шкафчику сыру. Это уже привычка. Виант вновь съел ровно столько, сколько сумел затолкать в рот передними лапами. Когда доведётся пожрать в следующий раз — бог его знает. Если всё пройдёт так, как надо, то он уже никогда не вернётся ни в этот общепит, ни в эту кладовку. Однако, на всякий случай, Виант старательно завернул недоеденный кусок сыра в тонкую упаковочную плёнку и аккуратно припрятал за квадратную ножку металлического шкафчика. В жизни всякое бывает, мосты за собой лучше не жечь.

Ещё одна полезная крысиная привычка — в течении дня Вианта практически не беспокоил шум в кабинете владельца общепита. Хотя этот самый владелец по своему обыкновению кричал и даже швырялся стаканами. Виант смахнул с усов сырные крошки, вот уж никогда не подумал бы, что начальники бывают такими шумными и нервными.

Знакомый туалет порадовал тишиной и темнотой. Виант быстро залез в раковину для рук. Кран с синей точкой легко подался в сторону. Прямо на голову потекла струйка прохладной воды. Виант напился от души, тут же облегчился и напился вновь. Вот теперь он целиком и полностью готов к марш-броску по ночному городу.

Во сне пришло решение. Бежать точно по стрелке виртуального компаса глупо. Не может быть и речи о том, чтобы на своих четырёх пробежать через материки и тем более переплыть через моря и океаны. Единственный способ относительно быстро добраться до места назначения — воспользоваться транспортом людей. А он должен быть. Если верить тому, что его окружает, то у местных жителей должны быть поезда и морские суда. Самолёт, конечно же, был бы в идеале. Только, только, Виант притормозил перед спуском в подвал, в самую первую очередь всё равно придётся выучить местный язык. Путешествие предстоит слишком длинное. Без понимания речи людей и чтения надписей, оно будет ещё и слишком опасное.

В пространстве под деревянной лестнице ужасно воняет и подозрительно пусто. Странно? Виант спрыгнул на склизкий пол. Обычно местные «женщины» встречают его радостным писком. Через дыру в крайней доске Виант выскользнул в подвальную комнату и… нос к носу столкнулся с самцом.

Незнакомый крыс грозно зашипел, шерсть на его загривке встала дыбом. Обе самки сидят в сторонке и вновь ждут. Вот оно что: никакой любви, только голый практичный расчёт.

Свято место пусто не бывает. Понятно почему у прежнего альфа-самца вся морда и хвост были в шрамах и царапинах. Нелегко, поди, едва ли не каждый день отбивать поползновения бездомных конкурентов.

Новый претендент на звание альфа-самца шипит словно проколотая шина от БелАЗа и пыжится изобразить из себя огромного быка. Крыс то и дело показывает, какие у него острые клыки и как решительно он настроен. Однако даже в чёрно-белом цвете отлично видно, какая у него гладкая мордочка и нежная с отливом шерсть. Крыс — молодой самец. Ни матёростью опытного бойца, ни массой упитанного тела похвастаться он не может.

С волками жить, по-волчьи выть, Виант грозно зашипел в ответ. Крыс тут же остановился и закачал головой из стороны в сторону. Точно молодой самец, в драку не лезет, пытается взять на понт. Тем лучше. Виант тут же ринулся на противника словно танк, у которого отказали тормоза. Молодой самец столь решительного напора никак не ожидал и трусливо сиганул в сторону. Да и чёрт с ним, Виант пробежал мимо. Если ему так нужен этот подвал и эти «женщины» — пусть забирает, даром.

Привычка чревата беспечностью, а беспечность может легко привести к смерти. Без прежней параноидальной перестраховки Виант в третий раз пересёк город по знакомому маршруту. Таковы особенности человеческой памяти вкупе с опытом бывалого геймера. Виант специально даже не пытался запомнить все удобные укрытия, однако в нужный момент память услужливо подсказывала ему, где лучше всего спрятаться перед очередным рывком. Не прошло и местного часа, как впереди показался знакомый забор из рифлёного железа изумрудного цвета.

Территория школы погружена во тьму. Лишь над главным входом сияет одинокий квадратный светильник, да ещё фонари с улицы едва разгоняют тьму на ухоженных газонах и школьном стадионе. Тем лучше, Виант нырнул под защиту маленьких постриженных кустиков возле асфальтированной дорожки. Людей быть не должно. Только, Виант приподнялся на задних лапах, как же проникнуть в здание школы?

Где-то должна быть крысиная тропа, обязательно должна быть. Словно чёрная тень Виант осторожно пробирается вдоль стены. Ничего, вообще ничего. Ни малейшей дырки или трещины. Школа может быть и муниципальная, однако содержится в хорошем состоянии.

Парадный фасад, высокое крыльцо. Деревянные двери наглухо закрыты. Асфальт перед кирпичными стенами уложен добротно, ни одной ямы или дырки. Правый торец несколько лучше. Маленькие подвальные окошки есть, только и они затянуты мелкой стальной сеткой. Передней лапой Виант тронул ближайшую сетку. Бесполезно – маленькие гвоздики с широкими шляпками надёжно держат стальную сетку на толстой деревянной раме.

Неужели игра не хочет пускать его именно в это здание? Именно в эту школу? Виант свернул за угол. Тело тут же окутал жуткий холод. Кажется, будто выскочил из тёплого подъезда на сорокаградусный мороз в одних трусах. Задняя сторона школы, она же хозяйственная. На первом этаже вместо широких окон какие-то широкие щели на высоте трёх-четырёх метров. Ещё одна широкая дверь, только без высокого крыльца. Возле неё хорошо знакомые мусорные баки. Виант потянул носом – ничего. Зато над глухой стеной из крыши выходит хорошо знакомая прямоугольная труба. Из повёрнутого вниз слива льётся не просто холодный, а ужас какой холодный воздух.

Виант недовольно поёжился. На улице и без того прохладно. Зачем охлаждать её ещё больше? От стылого асфальта голые лапы задубели, шерсть возле носа покрылась белесой изморозью. Виант припустил вдоль стены во всю прыть. Время раскрыть тайну странных вентиляционных труб ещё будет.

Закон подлости во всей красе, лишь в самом крайнем подвальном окошке нашлась долгожданная дырка. Даже не дырка, передними лапами Виант ухватился за жутко холодный край стальной сетки, а так себе – едва заметная щель. На металлических прядках и в узлах сетки застряли крошечные чёрные волоски. Это плохо, школа заселена. Виант протиснулся во внутрь. Из рта облачном белесого пара вырвался тяжкий вздох. Драться с местным альфа-самцом очень не хочется.

Задубевшие от холода лапы проскользнули по узкому подоконнику, Виант спрыгнул, едва не шлёпнулся, на бетонный пол. Все четыре лапы отозвались болью. Да-а-а, Виант затряс передними конечностями, это не компьютерная игра, где неловкое падение с высоты без какой-либо боли всего лишь снижает уровень здоровье. Здесь и в самом деле можно переломать все кости. Впрочем, Виант оглянулся по сторонам, куда это его занесло?

Быстрей всего, это так называемый тепловой пункт, или распределительный. Большое количество труб самого разного диаметра и цвета замысловатой стальной паутиной окутывает стены не широкой, но довольно длинной комнаты. Каждая труба на совесть запакована толстым слоем изоляции, однако всё равно едва заметно излучает тепло. Вентили, переключатели и песочного цвета коробки с проводами. Для полного сходства с Землёй не хватает круглых манометров на тонких трубочках и длинных термометров. Похоже, в виртуальной реальности аналоговые приборы для замера давления и температуры давно заменены на цифровые.

Школьный завхоз заглядывает в тепловой пункт нечасто, на трубах в большом количестве осела серая пыль. Квадратная светодиодная лампочка так вообще свисает с потолка на тонком чёрном проводе. Зато в углу, за чёрной трубой, в которой что-то шуршит и булькает, нашлась крысиная нора. Виант без лишних мыслей шмыгнул в неё, но тут же замер словно вкопанный. В ноздри шибанул противных запах застарелой тухлятины. Здесь точно кто-то сдох, причём давно. Передние лапы машинально зажали нос.

В голове всплыли не самые лучшие воспоминания. В детстве, когда Виант жил в Рыбинске, в их подъезде как-то умер сосед. Мужик лет сорока жил один и любил основательно заглянуть в бутылочку. Ни жены, ни любовницы, ни даже собутыльников у него не было. Не удивительно, что прошёл целый месяц, прежде чем запойного соседа хватилась мать. Когда слесарь ЖКХ вскрыл дверь, то мужик нашёлся на полу на кухне. Самое противное, отвратительный трупных запах несколько недель не мог выветриться из подъезда. И вот теперь, спустя много лет, ноздри уловили хорошо знакомую вонь.

Виант нехотя разжал нос и опустился на передние лапы. Это что-то новенькое. В темноте крысиного лаза ночное зрение окрасило окружающий мир в чёрно-белые тона. Виант брезгливо поморщился, уж лучше бы его окружила полная темнота. За первым же поворотом открылась жуткая картина. Трупы, трупы, не меньше пяти крысиных трупов валяется в нише за стенкой на грязных прелых тряпках. Виант вновь зажал передними лапами нос.

К горлу подступила тошнота, Виант отвернулся. Ещё только не хватало выпустить наружу обильный ужин. Прямо так, на трёх лапах, зажимая нос левой передней, Виант заковырял прочь. Осматривать трупы и разбираться в причинах смерти местных обитателей нет никакого желания. Впрочем, понятно и так.

Метров через пять ужасное зловоние несколько отпустило. Виант торопливо вывалился в очередную подвальную комнату. Кладовая, если судить по огромному количеству картонных коробок и пыли. То, что произошло с местными обитателями, на языке людей звучит просто и совершенно нейтрально – дезинфекция. На языке крыс оно же гораздо страшней и ужасней — мор. Местных хвостатых обитателей потравили чем-то весьма убойным и жутко эффективным. Виант перевёл дух. Ну да, муниципальная школа, график дезинфекции, начало нового учебного года и всё такое. Строгая отчётность. Это владелец общепита раскошелится на травлю крыс только тогда, когда хвостатая гадина укусит санитарного инспектора за ногу. Впрочем, тем лучше — меньше конкурентов. Пусть крысы стайные животные, но вот Виант лично страдать от отсутствия хвостатого общества точно не будет.

Как бы то ни было, а ему удалось проникнуть в школу. Виант развернул трёхмерную карту. Осталось как можно более тщательно исследовать новую территорию. Самое главное – найти источник еды. С водой гораздо проще. Чего, чего, а туалетов с раковинами для мытья рук в школе на каждом этаже должно быть не меньше двух штук.

Как сутки назад в общепите Виант принялся самым тщательным образом обследовать школу. Ужас. Страх и ужас. И дело вовсе не в крысиных тушках, с облезлой шкурой и жуткой вонью, что время от времени попадаются по дороге. Нет. Ужас до чего крысы обжили школу. Как и в частном общепите, крысиные тропы густой паутиной окутывают школьное здание буквально снизу до самого верха, от подвала до чердака. Небольшая разница лишь в том, что некоторые норы заделаны людьми. Впрочем, это не надолго. В первом же тупике Виант без проблем прогрыз пластик и вывалился в уютную комнату с тёплыми обоями бананового цвета.

Четыре деревянных письменных стола без ящиков для бумаг. Вдоль стены два больших шкафа. В противоположном углу уютный диванчик и низенький журнальный столик с закруглёнными концами. Рядом тумбочка с электрическим чайником. Виант крутанул головой, наверно, это учительская. Уж больно чистые занавески висят на окне, а цветок в большой кадке между столами хорошо ухожен.

Интересно, а тут есть еда? Виант потянул носом. Бог его знает, хотя в воздухе витает запах чая и печенья. Только нет никакой гарантии, что учителя хранят чайные припасы здесь же. Ладно, будет время, можно будет разобраться получше. Виант нырнул обратно в крысиный ход.

Проблема с едой и водой решилась минут через десять. К собственному удивлению и радости Виант наткнулся на самый настоящий живой уголок. Просторная комната с мягким освещением похожа на миниатюрный зоопарк. В воздухе витает хорошо знакомый запах животных, опилок и прелого сена. Вдоль стен и по середине на низеньких подставках с квадратными ножками расставлены стальные клетки самых разных размеров и форм.

Едва Виант выбрался из крысиной норы, как в высокой чёрной клетке у противоположной стены недовольно защебетала какая-то чёрная птица. Ей тут же кряхтением и щелчками вторили маленькие волнистые попугайчики ярко-зелёного цвета в соседней клетке. Однако большая часть обитателей живого уголка никак не отреагировала на вторжение Вианта.

Мини зоопарк и столовая в одном флаконе. Виант тут же запрыгнул на ближайшую подставку. Местный зверёк очень, очень похож на самого обычного кролика, точно такие же длинные уши и серая шерсть. Сквозь тонкие прутья решётки Виант утащил не догрызенную морковку. Местный кролик и без неё весьма упитанный, кастрюля по такому плачет. Морская свинка, или что-то очень похожее на неё, поделилась капустным листом. Чёрная птица, что так недовольно защебетала при появлении Вианта, нехотя рассталась с горсточкой жареных семечек подсолнуха. У каждого обитателя живого уголка в обязательном порядке нашлась мисочка с водой.

То тут, то там, перебегая от клетки к клетке, Виант наелся до отвала. В реальности ему ни за что не пришла бы в голову мысль таскать еду у животных, да ещё недоеденную и не догрызенную. Но в виртуальном мире, в теле чёрной крысы, он давно расстался с последними признаками «невинности». В клетках и мисках лежит еда, в первую и в последнюю очередь еда, а он голоден, впереди его ждёт новый день. И точка! Словно куль с мукой, Виант спрыгнул с подставки на пол, полный живот мягко ударился о доску пола. Для полно счастья не хватает мяса, ну или хотя бы сыра. Хищных животных в живом уголке нет, к сожалению. Хотя… Ноздрей коснулся запах копчёной колбасы, Виант тут же заводил носом. Да, точно, где-то в живом уголке лежит копчёная колбаса. Неужели и в этом мире она такая пахучая?

Запах, запах, обалденный запах идёт от туда, Виант припустил со всех лап. Крыса обладает гораздо более чутким обонянием. Хуже или лучше чем у собаки – бог его знает. Но то, что гораздо лучше чем у человека, это точно.

Недалеко от входной двери стоит большой письменный стол и пара тумбочек. Над столешницей, прямо на стене, висят две полки с гирляндами растений с короткими зелёными листьями. Наверно, это рабочее место заведующей живым уголком. Виант в три прыжка проскочил под письменным столом.

Ага! Виант резко затормозил. Крысиный нюх не подвёл. С другой стороны стола, под стулом с длинными металлическими ножками, в синей миске лежит аж целых пять аппетитных кружочков тёмно-красного цвета. Кусочки сала выделяются белыми пятнами. Виант подскочил ближе. Передние лапы тут же схватили первый кружок.

Первый большой кусок в один момент проскочил сквозь зубы и ухнул в желудок. Боже, как вкусно! Виант впился в ещё более солидный остаток. В Облаке, в небольшом магазине для заключённых, продают почему-то исключительно копчёную колбасу. За два года отсидки эта самая колбаса с жирным привкусом и вонючей отрыжкой встала поперёк горла. Но, поди ты, Виант забросил в пасть последний кусок, и когда только успел соскучиться по хорошо знакомому вкусу?

Передние лапы вытащили из миски второй кружок. Виант втянул воздух. Крысиных нюх позволяет наслаждаться, едва ли не пить, запах копчёной колбасы. В нём, оказывается, столько всяких оттенков и полутонов! Только, только… Виант так и замер с надкушенным куском. В голове шарики столкнулись с роликами. А чья это миска?

Кролик или морская свинка вполне могут жить в живом уголке, так сказать, на вольном выгуле. То есть, не в какой-нибудь клетке. Только они не питаются мясом. Тогда какой же зверь всё же бегать по живому уголку и при этом питается мясом?

Недоеденный кусок Виант выплюнул обратно в миску. Такая вкусная, такая аппетитная копчённая колбаса едва не вылетела наружу вместе с судорожным кашлем. В самый последний момент Виант успел сжать мордочку передними лапами. Вот, только, шуметь не надо.

Медленно, будто ему сейчас на голову свалится потолок, Виант поднял глаза. С края стула свисает пушистая с длинной рыжей шерстью лапа.

Лёгкий шелест отозвался в ушах вселенским грохотом. Виант дёрнулся всем телом назад, спина упёрлась в стену. Мордочку обдало ветерком. Перед глазами, в каких-то десяти сантиметрах, упал ещё более пушистый рыжий хвост. Ужас, ледяной ужас одной рукой схватил за сердце, а другой прижал к шершавой стене. Вот она, гравитация медленно стащила Вианта на пол, цена беспечности.

Прошла секунда, а, может, целый час. Ничего не изменилось. Рыжая лапа и пушистый хвост как и прежде свисают со стула. Виант слабо пошевелился. Живой, как ни странно. Надо выбираться. Осторожно, будто у него под лапами не буро-красные доски пола, а самое настоящее минное поле, Виант двинулся вперёд.

Пушистый хвост слабо дёрнулся, Виант едва сдержался, чтобы не сигануть со всех лап. В горле пересохло, зато сердце очухалось и застучало с утроенной силой. Но вот Виант на негнущихся лапах выглянул из-под стула.

Ужас! Жалкий писк застрял в горле. Виант приподнялся на передних лапах. На стуле развалился самый настоящий, самый натуральный кот. Рыжая морда кирпичом, длинные белые усы касаются мягкой обивки стула. Шикарная рыжая шерсть торчит во все стороны. Сквозь щёлканье и писк живого уголка до ушей дотянулось тихое кошачье урчание. Слава богу, местный любимец дрыхнет на стуле. Как говорят в подобных случаях, сопит в обе дырки.

Главное, не вести себя как крыса, как крыса. Виант задом, задом убрался обратно под стул. В синей миске осталось целых три с половиной куска восхитительной копчённой колбасы. Жаль, аппетит пропал. Начисто! Тихо, поочерёдно перебирая лапами, Виант прокрался под столом и двинулся дальше вдоль стены.

В детстве родители часто отправляли Вианта в деревню к бабушке и дедушке. У них в старом деревенском доме жил огромный кот по кличке Дёмыч, как ни странно, отличный мышелов. Ещё когда Вианту было лет пять-шесть, он подметил интересную кошачью особенность. Как истинный представитель своего племени, Дёмыч мог дрыхнуть на коврике или на стуле сутки напролёт. Его совершенно не тревожили ни голоса людей, ни громкие шаги. Один раз бабушка разбила чашку, так Дёмыч даже ухом не повёл. Но! Стоило чему-нибудь где-нибудь зашуршать, как кот тут же бросался на подозрительный звук.

Местный обитатель живого уголка никак и ни разу не производит впечатления бывалого мышелова. Судя по его морде и кускам копчёной колбасы, учителя и школьники кормят кота как на убой. Но! Хищник всегда остаётся хищником. Даже самые ленивые городские коты, у который кошачий корм сыплется едва ли не из ушей, нет-нет да и вспоминают о природной ненависти к грызунам. Много тысячелетий тому назад человек приучил кошку как раз для охоты на мышей и крыс.

Наверно, со стороны это выглядит очень даже смешно и комично: чёрная крыса на задних лапах торопливо-медленно улепётывают от спящего на стуле кота. Подобное видео непременно собрало бы в Интернете не одну тысячу лайков и не одну сотню тысяч просмотров. Только самому Вианту ничуть не до смеха. Лишь через десяток другой шагов, когда письменный стол и стул скрылись за большим зелёным аквариумом, страх несколько отпустил и позволил нормально дышать. Ещё через десяток шагов Виант наконец-то опустился на четыре лапы. Проклятье, Виант сел на задницу, не в ту сторону.

Смех смехом, только жгучее желание убраться от кота как можно быстрее и как можно дальше по максимально безопасной траектории завело Вианта не в тот конец живого уголка. Крысиная нора находится в аккурат в противоположном углу. Придётся сделать крюк.

Сыграть роль кошки на мягких лапах получается не очень. Крысиные ноготки нет-нет, да цапают за доски пола. Каждый раз Виант замирает на месте, а душа сигает в левую заднюю пятку. Не иначе, сам господь бог пришёл ему на помощь, по огромной дуге Виант обогнул письменный стол и стул, на котором уснул перекормленный кот. Но вот под крайней стойкой с чёрной клеткой показался крысиный лаз.

Чёрная птица в высокой чёрной клетке опять недовольно защебетала. Виант замер на месте. Из груди едва не вырвалось грязное ругательство с проклятием в адрес шумной птицы. Лучше молчать, иначе вместо слов наружу вылетит крысиный писк. Чёртова птица будто почуяла страх Вианта и застрекотала ещё громче. Да ну её! Словно пушечное ядро Виант метнулся в спасительный зев крысиного хода.

Звуки и запахи школьного живого уголка растаяли за очередным поворотом, Виант без сил вывалился из крысиного хода под полом какой-то комнаты. Вот уж точно: сильнее кошки зверя нет. Тогда, в школьные годы, басня Крылова казалась весёлой и поучительной историей. Теперь же она воплотилась в суровую правду жизни. Какой там лев? Виант криво усмехнулся. Самому крупному кошаку маленькая чёрная крыса даром не сдалась. Другое дело самая обычная домашняя кошка.

Виант перевернулся на левый бок. Можно сказать повезло: за три дня в игре живой кот встретился ему в первый раз. И в первый же раз один только вид лапы и пушистого хвоста вызвали в душе дикий ужас. Да такой, Виант с трудом перевёл дух, что едва не описался. Или это создатели игры так прикололись? Чтоб им пусто было.

Нервная дрожь нехотя отступила. Чтобы там не произошло, а нужно двигаться дальше. Виант с трудом поднялся на четыре лапы. Тело на ходу качает и штормит, будто бухал неделю без передыха. Подкрепиться в живом уголке получилось на славу, только использовать его в качестве постоянного источника пищи лучше не стоит. Сегодня ему повезло. Память тут же услужливо показала картинку из далёкого детства. Кот Дёмыч днём любил дрыхнуть, а по ночам беситься. Нередко дедушка вставал по среди ночи и со словами «Достал, окаянный», вышвыривал Дёмыча на улицу. Нужно, обязательно нужно, найти другой источник пищи, пусть это будет даже мусорный бак возле школы. Воняет и противно? Зато гораздо безопасней.

До самого рассвета Виант старательно, этаж за этажом, обследовал здание школы. В плане источника пропитания весьма многообещающе выглядит школьная столовая, особенно кухня. Но! Проблема та же, что и в общепите: большая герметичная комната холодильника надёжно запирается большим замком с массивной ручкой, а сама кухня и обеденный зал поддерживаются в весьма достойном санитарном состоянии. Иначе говоря, на полу, под шкафами и по углам Виант не нашёл ни крошки хлеба, ни колбасных огрызков. Картофельных очистков и жирных пакетов и тех не оказалось. Впрочем, на самый скверный случай сгодится и мусорный бак на улице рядом со столовой. Виант не поленился забраться на его краешек и принюхаться: съестное в нём есть.

Раз в этой муниципальной школе ему предстоит застрять весьма и весьма надолго, то заодно Виант залез на чердак. Как и у всех прочих зданий в городе, под крышей школы нашёлся некий механизм, агрегат, так сказать, который усиленно охлаждает воздух на улице. Так-то ползти под крышу не имело никакого смысла, но Вианту уж очень захотелось глянуть на него. Как знать, может быть по внешнему виду «уличного кондиционера» получится понять его настоящее предназначение.

Да-а-а… При виде таинственного агрегата Виант присел прямо на задницу. Компьютерное «железо» никогда не было его сильной стороной. Странный механизм, который усиленно охлаждает улицу, больше всего похож на маленький промышленный кондиционер. От огромного серого ящика посреди чердака исходит басовитое гудение. Слышно, как рядом с ним в синей «улитке» гудит вентилятор. Вентиляционные короба с крыши проходят через ящик кондиционера и уходят на улицу. Хотя не совсем. Виант приподнялся на задних лапах. С другой стороны огромного серого ящика вентиляционный короб уходит прямо в пол, наверно, в вентиляционную систему школы.

Эта махина точно потребляет уйму энергии. Пусть электрический распределительный щит наглухо закрыт, зато снизу к нему подходят весьма и весьма толстые электрические кабеля.

Уму не постижимо! Как ни крути, как не танцуй, а местные жители тратят уйму энергии на охлаждение улиц. Передней лапой Виант потёр висок. Такое быть не может в принципе. Видимо, он что-то не догоняет. С другой стороны, «уличные кондиционеры» ну никак не похожи на глюк компьютерной игры. Огромный серый ящик, электрический распределительный щиток, вентиляционные короба — они все выглядят более чем последовательно и логично. Виант убрался со школьного чердака не солоно хлебавши.

Воспоминания о школьном детстве и элементарная логина не подвели. Незадолго до наступления утра Виант нашёл таки учебный кабинет первого класса. Самое приятное, крысиная тропа вывела в нужное помещение прямо под большой книжный шкаф. Расстояние между стеной и задней стенкой шкафа маленькое совсем. Виант изрядно помучился, прежде сем сумел забраться на шкаф. Зато все его усилия в недалёком будущем окупятся с троицей.

Верх шкафа заставлен маленькими ящиками, пустыми горшками и картонными коробками. Толстый слой пыли как ни что иное говорит о том, что сюда редко кто заглядывает. С торца шкафа открылся великолепный вид на самую обычную интерактивную доску. Нечто подобное в России можно найти только в особо крутых или особо продвинутых школах. Самому Вианту довелось учиться по старинке, писать мелом на огромном чёрном щите чёрного цвета. Интерактивная школьная доска, по сути, представляет из себя один большой экран. Очень удобная штука, между прочим. Похоже, что в этом компьютерном мире они давно стали самым обычным явлением, раз даже скромная муниципальная школа может позволить её для обучения первоклассников.

Со своего рабочего компьютера учительница выводит на интерактивную доску сразу все нужные картинки и надписи. Впрочем, ученики как и прежде выходят к доске и решают на ней задачки. Только в руках у них не куски мела, которые сыплются и пачкают пальцы, а самые обычные стикеры. При желании на интерактивной доске можно даже рисовать.

О-о-о! Ещё один очень приятный сюрприз. Виант радостно улыбнулся. В России электронные рабочие столы известны едва ли не в теории. Лишь на Западе кое-где, у особо крутых, их можно найти. Развитие виртуального мира явно шагнуло гораздо дальше. Электронный рабочий стол местной учительницы, по сути сенсорный экран во всю столешницу, не лежит сверху на обычном деревянной столе, а встроен в него.

Столы и стулья в классе маленькие совсем, как раз на детей в возрасте от пяти до семи лет. На стенах учебного кабинета развешаны большие цветные азбуки и цифры, портреты каких-то людей и красочные картинка. По крайней мере, и этом обстоятельству Виант порадовался особо, не видно «трёхэтажных» математических формул и сложных молекул.

Пока в классе пусто. Четыре массивных книжных шкафа словно четыре тёмных утёса возвышаются вдоль стены. За тремя высокими окнами уже рассвело. По ту сторону стекла проступил школьный стадион. Скоро школа наполнится детворой. А пока нужно подготовиться. Виант сдвинул картонную коробку ближе к краю шкафа, а с боку придвинул оранжевую вазу с жёлтой полосой. Получилось что-то вроде щели. Виант прилёг между коробкой и вазой – великолепно. С такой позиции отлично видна интерактивная доска, стол учительницы и пара первых парт. А больше и не нужно.

Толстый слой пыли внушает оптимизм. Значит, на шкаф редко, очень редко, кто залазит. Впрочем, Виант оглянулся, если что, то без проблем можно скатиться по задней стенке и нырнуть в безопасную крысиную нору. Виант развернул интерфейс игры. Системные часы в нижем правом углу показали начало третьего часа, это где-то шесть часов утра. Занятия скоро начнутся, ведь сегодня второй рабочий день недели. А пока можно вздремнуть.

Серая пыль — далеко не самый лучший матрас, да и одеяло с подушкой из неё не скатаешь. Впрочем, Виант свернулся калачиком, он привык. Самое главное, чтобы лежбище было безопасным. Ну а то, что оно немного пыльное -- дело десятое. Конечно, можно было бы перебраться в безопасную крысиную нору и найти лёжку гораздо более мягкую и комфортную, только нетерпение перекрученной пружиной распёрло грудную клетку. Хочется, страсть как хочется, как можно быстрее выучить местный язык. Теоретически с учениками первого класса это должно произойти гораздо легче и быстрее. Сон, приятный ласковый сон, накрыл Вианта тёплым одеялом. Натруженные лапы и полный желудок как ни что другое располагают к отдыху.

Резкий стук в дверь словно пушечный выстрел. Виант в момент вскочил на четыре лапы. Мордочка уже развернулась в сторону спуска со шкафа, однако разум в самый последний момент удержал тело на месте. Если судить по визгам и крикам, школу захватила дикая орда кочевников. Или, Виант невольно улыбнулся, первоклашек запустили в учебный кабинет.

Кажется, будто поспать не получилось вовсе. Глаза как и прежде слипаются, а натруженные лапы как и прежде залиты свинцом. Виант развернул интерфейс игры. Хотят нет. Если местный час равен примерно двум с половиной нормальных часов, то ему удалось подремать почти полтора часа – и то хлеб. Виант осторожно глянул со шкафа.

Так и есть – первоклашки шумной гурьбой ввалились в учебный кабинет и растеклись по партам. Мальчики и девочки лет шести шумят, смеются, болтают. Прямо напротив стола учительницы два мальчика с детским энтузиазмом вырывают друг у друга из рук то ли коробку, то ли бумажную книгу.

Виант выглянул с другой стороны картонной коробки. Дети как дети. Мальчики коротко пострижены. Почти все девочки с длинными волосами. У некоторых в косы вплетены розовые ленты с бантиками. Одежда, Виант невольно улыбнулся. Бог его знает, как она здесь называется, однако в реальности плотная ткань то серого, то синего цвета называется джинсовой. Школьной формы как таковой нет, но все дети одеты в добротные брюки, юбки и жилетки из недорогой и долговечной джинсовой ткани.

Последней в класс вошла самая настоящая училка. Женщина лет пятидесяти в строгом платье персикового цвета. Чуть тронутые сединой волосы тщательно уложены. На лице минимум косметики, зато выражение такое строгое, такое, Виант невольно сел прямо и сложил передние лапы перед собой. На самом деле за долгие годы работы с первоклашками строгость едва ли не в буквальном смысле въелось в лицо учительницы. В жизни, за пределами школы, подобные женщины часто бывает весёлыми и весьма общительными.

В классе царит шум и гам, дикое племя кочевников расположилось на стойбище и празднует успешную охоту. Однако учительница как ни в чём не бывало присела за рабочий стол. Пальцы с коротко отстриженными ногтями пробежались по столешнице, электронный рабочий стол тут же засветился. Чувствуется, что она давно привыкла к чересчур громкой детской возне и совершенно не обращает на неё внимания.

Детям нужно спустить пар. Иначе, как любила повторять мама Вианта, ёжики в попе загрызут. Пока в коридоре не прозвенел звонок, строгая училка молча сидела на своём месте и сосредоточенно водила пальцами по электронному рабочему столу. Но! Едва через распахнутую дверь в класс залетело дребезжание звонка, как дети тут же разбежались по партам и притихли. Каждый ученик замер рядом со своим стулом навытяжку. Ну да, Виант улыбнулся, с такой училкой особо не забалуешь.

Урок начался с переклички. Строгая училка то и дело бросала взгляды на электронный рабочий стол и выкрикивала имена детей. Буквально за пару минут Виант выучил самое первое слово местного языка – местоимение первого лица «Я».

Бог есть и он помогает творениям своим. Ну или обнадёживает в самый нужный момент. Самый первый урок оказался языкознанием. Учительница то и дело выводила на интерактивную доску слова и буквы. Каждый раз дети то хором, то по отдельности повторяли вслед за ней. Виант до рези, до боли в глазах, пялился в интерактивную доску. И смех и слёзы: в этом классе он самый внимательный и прилежный ученик, жаль только, что и одновременно самый тупой и отсталый. Ни черта не понять. Символы на доске один хрен кажутся не буквами и словами, а чудным зеленоватым узором на чёрном фоне.

Впрочем, передними лапами Виант протёр глаза, кое-что ясно уже сейчас – дети умеют читать. Строгая училка учит их писать. Перед каждым учеником на парте лежит планшетник размером с альбомный лист. Детские ручонки старательно выводят буквы и слова. В этом мире ещё не отказалась от письменного начертания букв. То ли хорошо, то ли плохо. Хотя, если прикинуть, это плохо – кроме печатных букв придётся учить ещё и рукописные.

Следующий урок оказался математикой. С собственному удивлению и радости Виант узнал плюс и минус. Первоклашки осваивали самые простейшие математические действия. Причём учились считать в уме, а не тупо тыкать в кнопки калькулятора. Вот где пригодились уже выученные цифры. По крайней мере Виант больше не таращился на интерактивную доску как баран на новые ворота.

Третий урок оказался географией. Виант едва не сиганул со шкафа от удивления, когда учительница вывела на интерактивную доску карту обоих полушарий планеты. Вот, оказывается, куда он попал. Виант привстал на все четыре лапы. Планета круглая, это понятно. В восточном полушарии три больших материка, один в северном и два в южном. Между ними широкие полосы океанов. У северного матерка в южной части весьма приметный широкий залив. Наверное, это целое море на манер Средиземного на Земле.

В западном полушарии всего два материка и один очень большой остров. Хотя, быстрей всего, и его можно назвать материком.

Самый большой материк занимает большую часть южного полушария. Причём в юго-западной его части будто взорвалась бомба. Просторный залив чем-то похож на воронку, при этом он густо заставлен большими и малыми островами. Остальные два материка западного полушария сдвинуты в его северную часть.

Виант скрипнул зубами от злости и бессилия. Проклятый «туман войны». Эта школа, эта интерактивная доска и он сам могут находиться в любой части этой планеты. Ну, не совсем в любой, Виант мысленно поправил сам себя, а в умеренном климатическом поясе. Зато почти на любом материке, где этот самый пояс есть.

Хотя… Виант наморщил лоб. Почему на любом? В голове яркой лампочкой вспыхнуло озарение. Виант торопливо развернул интерфейс игры. Пусть и весьма приблизительно, плюс-минус тысяча километров, но определить собственное местоположение можно уже сейчас. Мыслимыми кликами Виант установил максимально возможный масштаб карты.

Ага! Виант едва успел заткнуть пасть передними лапами. Не нужно вести себя как крыса и пищать в самый неподходящий момент. Пусть в интерфейсе игры оба полушария затянуты «туманом войны», но, всё же, можно определить, где он находится. Виант забегал глазами с карты интерактивной доски на карту в интерфейсе игры. Судя по всему, судьба забросила его в восточное полушарие в северную его часть. Быстрей всего, на тот самый материк с характерным заливом на южном берегу.

В принципе, знакомая ситуация. В компьютерных играх часто можно найти карту ещё необследованной территории. Конечно, и в этой виртуальной реальности никто и ничто не запрещает ему отыскать какой-нибудь атлас, путеводитель и тем самым глянуть на ещё необследованную территорию. Но-о-о… Виант недовольно поморщился. Он крыса, голая крыса. Ни кармана, ни рюкзака ему не полагается по определению. С собой не получится унести даже почтовую марку. Вот если бы была возможность сфотографировать, скопировать, каким-нибудь иным образом перенести в интерфейс игры хотя бы эту карту полушарий.

Острое как перец желание жжёт и колит изнутри. Виант уставился на карту полушарий на интерактивной доске. Вот найти бы кнопочку в интерфейсе и сделать снимок. Чтобы клик! И готово.

В голове тихо щёлкнуло. Виант машинально подался всем телом назад. Что это было? Кажется, будто рядом, буквально над ухом, щёлкнул затвор фотоаппарата. Хотя почему именно фотоаппарата? Совсем необязательно, чтобы это был именно механический фотоаппарат.

Или, или… Виант развернул интерфейс игры. Ага! Рядом с разделом с картой активировался ещё один раздел, Виант тут же мысленно щёлкнул по нему. Новая страница и одна единственная надпись. Что она означает – бог его знает, зато три последних символа очень хорошо знакомы: ноль, ноль и единица. Похоже, похоже… Сердце забилось с бешенной скоростью. Мысленный щелчок по надписи. Бинго!!!

Радость, бешенная радость взорвалась в груди маленькой атомной бомбочкой. Виант вскочил на задние лапы и крутанулся в ритме вальса. Чуть было не упал. Интерфейс игры тут же свернулся, но Виант развернул его вновь. В его памяти появился снимок интерактивной доски с картой обоих полушарий планеты. Причём, Виант несколько раз ткнул в виртуальную кнопку, карту можно увеличить и гораздо более подробно рассмотреть, точнее, снимок.

Вот что это был за щелчок. На самом деле современные цифровые телефоны, смартфоны, планшетники и прочие электронные гаджеты делают снимки тихо. Однако для удобства, и в качестве дани традиции, каждый снимок сопровождается щелчком старинного механического фотоаппарата. Вот и в этой игре каждый снимок глазами сопровождается характерным щелчком. Виант прилёг возле щели между коробкой и вазой. Правда, нужно будет ещё разобраться, как именно оно всё работает. Он разберётся, обязательно разберётся. Пока же ясно одно: пусть как крыса он не может таскать с собой физические вещи, а вот информацию – вполне. Нужно будет ещё глянуть, может быть в интерфейс встроен блокнот. Интересно, а другие персонажи люди могут делать снимки и носить в себе информацию? Виант наморщил лоб. Впрочем, какая разница. Пройти бы эту игру.

Четвёртый и последний урок по всем признакам был чтением. Ученики ничего в планшетах не писали, зато усердно читали. И всё. Едва прозвенел последний звонок, как первоклашки гурьбой высыпали из класса. Последней вышла строгая училка. Щелчок дверного замка словно подвёл под учебным днём жирную черту.

С высоты книжного шкафа Виант тупо оглядел пустой класс. Есть ли хоть какие-нибудь успехи в учёбе? Виант отошёл от края. Если честно, то весьма и весьма скромные. Первый класс, всего четыре учебных часа. А что хотелось? Чтобы дети сидели за этими партами до позднего вечера? Да, они будут сидеть за школьными партами до позднего вечера, когда пойдут в университет. А пока с малолеток хватит и четырёх уроков за глаза и за уши.

Ловить в пустом учебном кабинете больше нечего. Виант осторожно спустился на пол и юркнул в крысиную нору. Нервное возбуждение ушло, первичное любопытство легло в сторонке. Теперь нужно найти хорошее место для сна. Очень желательно рядом с этим классом. А что это такое?

Виант энергично втянул ноздрями воздух. Боже, это же чай! Самый настоящий чай. Виант ещё раз принюхался, причём со сдобной булочкой. Хвост на отсечение.

Запахи свежего чая и сдобной булки словно путеводная нить привели Вианта под шкаф в учительской. За одним из четырёх письменных столов сидит та самая строгая училка в персиковом платье. В правой руке она держит прозрачный стакан с чёрным чаем. Жаль, с пола не видно, но на столе перед ней тарелка с какими-то сдобными булочками и печеньем.

Виант прилёг на живот возле квадратной ножки книжного шкафа. Глаза пробежались по комнате. И сам не заметил, как у него появилась привычка внимательно осматривать каждое новое помещение. Хотя, если разобраться, учительская не совсем новое, ночью он заходил сюда. Правда, тогда было темно. Иначе он непременно заметил бы в углу маленький рукомойник.

Напротив шкафа на стене висит длинное зеркало. Оба на! Виант приподнял голову. В отражении отлично видна распахнутая верхняя дверца шкафа. А там, Виант провёл языком по губам, принадлежности для чая. Несколько разнокалиберных кружек, картонная надорванная коробка (не иначе сахар-рафинад), какие-то белые пакеты и парочка плетёных вазочек с чем-то очень вкусным. Может быть даже с шоколадными конфетами в ярких цветных фантиках.

Не иначе, именно в этом шкафу учителя складывают домашние припасы. Конечно, это всего лишь чай и принадлежности к нему. Ни наваристого борща, ни пюре с листьями салата в верхнем отделении шкафа нет и не будет. Зато сосиски и бутерброды с сырок всяко вкусней и приятней недоеденных котлет и остатков картофельного пюре в мусорном баке рядом со школьной столовой.

Близок локоть, да не укусишь, Виант разочарованно выдохнул. Перед носом взмыло несколько пылинок. Как бы приятно не пахли сдобные булочки, как бы не было ещё более приятно закусить ими, только сейчас нечего и думать об этом. Виант отвалил от квадратной ножки глубже под шкаф. Утащить хотя бы одну печенюшку из-под носа строгой училки не получится. Ночью можно и нужно будет попробовать, но только не сейчас.

Крысиная нора порадовала приятной темнотой. Через поворот и спуск Виант вынырнул под полом. В чернильной тьме тут же включилось ночное зрение. Виант поднял глаза. Над ним доски пола. Он в учительской, так сказать, на самом нижнем уровне. Впрочем, а почему бы и нет? Возможный источник пропитания над головой, вода в учительской точно есть, заодно «ванна» и «туалет». Учебный кабинет для первоклашек также рядом, через стену. Именно здесь можно устроить логово.

Как это часто бывает под досками пола набросан всякий мусор: щепки, опилки, гнутые гвозди. Строители не стали наводить чистоту, а просто настелили толстые половые доски. В районе примерно под письменными столами нашлись две бумажки. Виант развернул одну из них. Что-то вроде чертежей и какие-то надписи – да какая разница?

В углу под книжным шкафом Виант отгрёб в сторону мелкий мусор и старательно расстелил обе бумажки. Ложе так себе, но на первый раз вполне сгодится. Виант свернулся калачиком. Со временем нужно будет стащить какую-нибудь тряпку, перчатку, носовой платок, вот тогда постель будет вообще отпад. А пока…

А пока усталость в один момент сморила Вианта. Как крысе ему полагается уже часов пять как спать. Вместо этого он учился. Виант улыбнулся с закрытыми глазами. Пусть он почти ничего не понял из объяснений строгой училки, зато от одного сплошного урока иностранного языка мозги вспухли едва ли не в прямом смысле этого слова.

Человек привыкает ко всему, а человек в теле крысы тем более. За четыре дня Виант научился не обращать внимания ни на голоса людей, ни на топот над головой. Да и чего их бояться, когда над ним тяжёлый книжный шкаф. Вот если, не дай бог, люди доски пола отдирать начнут, вот тогда другое дело.


Глава 12. Дорогая электроника

Скучно и заняться нечем, совершенно нечем. На всякий случай Виант отполз подальше от края книжного шкафа и свернулся калачиком. Поспать бы, да не получится. И дело не в том, что внизу, в классе, дети тихо гудят, а Рапсая Сабян то и дело строгим голосом даёт ценные указания. Нет, всё дело в привычке. К собственному удивлению Виант быстро втянулся в ритм жизни на границе ночи и дня.

Учебный процесс в самом разгаре, но всё равно скучно. А всё потому, что сейчас у первоклашек урок труда. Мальчики и девочки сидят за партами и старательно переводят цветную бумагу. То и дело щёлкаю ножницы, а бумажные обрезки нереальным цветным снегом падают на пол. В воздухе витает запах канцелярского клея. Урок труда — третий по счёту и предпоследний на сегодня. Виант перевернулся на другой бок. Для него толку от такого урока как от козла молока.

Рапсаю Сабян, строгую училку первого класса, сам бог наградил талантом учить детей. Как и полагается, она добрая, но строгая. Может и пальцем погрозить, а может и нерадивого ученика за дверь выставить. Смех, смехом, но Рапсая Сабян и фигурой, и лицом, и тем более поведением напоминает Светлану Игоревну Будёнову, его первую учительницу начальных классов. Под её чутким руководством Виант постигал азы правописания, арифметики и точно так же, под щёлканье ножниц и запах канцелярского клея, переводил цветную бумагу на уроках труда.

Местные дети так часто обращаются к Рапсае Сабян, что Виант выучил её имя в самую первую очередь. В данный момент строгая училка сидит за столом и лишь изредка направляет неуёмную энергию детей в полезное русло. Если бы она хоть что-нибудь объясняла, то был бы интерес и практическая польза. А так… Виант смачно зевнул, челюсти едва не свело от напряжения.

За местную неделю, то есть ровно за десять дней, Виант целиком и полностью освоился в муниципальной школе. Рыжий кот, который до колик в животе напугал его в первую ночь, не выходит из живого уголка ни хвостом, ни лапой. И слава богу. На всякий случай Виант предпочитает не показываться в живом уголке. И без местного мини зоопарка в школе есть чем поживиться.

Проблема с доступом к воде благополучно решилась ещё в самый первый день. На вторую ночь Виант без проблем забрался в крошечный рукомойник в учительской. Он не только напился до отвала, а заодно и помылся. Это было нечто! В маленьком пластиковом пузырьке нашлось жидкое мыло пурпурного цвета и по запаху как клубника. Виант от кончика носа до кончика хвоста измазался им, а после смыл под струёй тёплой воды. Отходы организма там же, в рукомойнике, благополучно ушли в канализационную трубу.

Несколько сложнее было добраться до вожделенного верхнего отделения в шкафу, где учителя хранят чай и прочие принадлежности к нему. Пусть щель между стеной зданий и задней стенкой шкафа оказалась достаточно узкой, только Вианту пришлось в прямом смысле ковырять ноготками заднюю стенку шкафа. Но только так ему удалось процарапать некое подобие лестницы. И, один фиг, на обратном пути Виант сорвался на последнем метре и изрядно припечатался задницей о половую доску.

Боль в пятой точке отлично простимулировала мозги. Из нижнего отделения книжного шкафа Виант уволок небольшой клубок шпага. Верёвочная лестница из узелков существенно облегчила доступ к верхнему отделению шкафа. Виант прогрыз маленькую дырочку в тонкой фанерной перегородке. Жаль, только, с едой в отделении с чаем и принадлежностями к нему оказалась негусто. Да и нельзя много таскать. Зато Виант весьма приятно разнообразил свой рацион кусками сахара-рафинада, шоколадными конфетами в ярких цветных фантиках и круглым печеньем.

Из отделения с чайными принадлежностями Виант уволок несколько мягких салфеток. Так ему удалось оборудовать лежанку под досками пола по высшему разряду. Большие мягкие салфетки отлично заменили и матрас, и одеяло.

Проблему с питанием Виант окончательно решил на четвёртую ночь, когда ему удалось выследить кладовку возле кухни. Прежний крысиный ход люди заделали какой-то синтетической плиткой противной на вкус, зато тонкой и весьма слабой на зуб.

Главное, не вести себя как крыса, не гадить прямо на полу и не грызть всё подряд. Из светло-коричневых пыльных мешков Виант приноровился таскать морковь, свёклу, картошку и прочие корнеплоды. Гречка, рис и даже ржаная мука на вкус оказались тоже очень даже ничего. Самое трудное с ними оказалось научиться аккуратно закрывать за собой ящики.

Больше всего понравились суповые концентраты в лазурной упаковке из плотной бумаги. Виант быстро приспособился разбивать их на небольшие кусочки прямо на полу и прятать там же в кладовке под досками пола. Пусть с каждой плиткой концентрата приходилось долго и муторно возиться, зато школьные повара очень и очень нескоро догадаются, куда пропадают продукты и кто их таскает. А то, не приведи бог, директор школы опять закажет дезинфекцию.

У Вианта были все основания бояться дезинфекции. Бог его знает, чем именно люди потравили крыс, но то, что отрава оказалась весьма и весьма эффективной, это точно. До Вианта в школе жил большой крысиный клан численностью до двух десятков особей. И все, все без исключения, так и остались в норах и под полом в классных комнатах. Живых хвостатых сородичей Виант так и не встретил.

Единственное, с чем в школе оказалась весьма туго, так это с мясом и молочными продуктами. Лишь изредка на самой кухне удавалось разжиться случайно оброненными кусочками колбасы или котлет. Есть сырое мясо Виант так и не решился.

Самое обидное, в той же кладовке возле кухни нашлись консервы. Судя по ярким этикеткам, внутри них мясо и рыба. Круглые жестяные банки не составило бы большого труда открыть. Всего и нужно как следует потянуть за кольцо, и можно было бы насладиться ароматными бычками в томате или тушёнкой в собственном соку. Но! Наполовину разложившиеся тушки предшественников напугали Вианта. Даже самую маленькую консервную банку невозможно утащить в крысиный ход. Бросить же её пустой прямо в кладовке страшно. Найти «крысу», какую-нибудь повариху, которая втихаря таскала бы продукты с кухни, не удалось вовсе.

Как бы то ни было, особых проблем с поиском питания не возникло. Лишь временами накатывала тоска по некогда привычной еде. Стыдно признаться, сейчас бы Виант не отказался бы и от тюремной баланды, от какого-нибудь постного супчика или гидрокурицы. Не отказался бы, лишь бы только съесть их сидя на самой обычной табуретке возле самого обычного стола, при этом взяв в руку самую обычную алюминиевую ложку и погрузив её в самую обычную алюминиевую тарелку. Особая печаль — чай, его близость и недоступность одновременно.

В некотором роде издевательство высшей пробы. В учительской полно чайных пакетиков. Одна из учительниц предпочитает растворимый кофе. Но! Чайная заварка на вкус ещё та гадость. Виант не сумел побороть соблазн и сгрыз один пакетик. А заварить чай по-человечески, хотя бы в железной кружке с помощью самодельного кипятильника из стальных лезвий, нет никакой возможности.

По-крупному счёту, Виант питается сухим пайком и запивает его водой из-под крана. Сытно и много, но уже поперёк горла. Не дай бог, дело дойдёт до язвы желудка.

Школьный звонок как спасение, Виант дёрнулся всем телом. Надо же, и не заметил, как задремал. Между тем дети в учебном кабинете радостно загалдели и принялись поспешно убирать результаты своего нелёгкого труда в папки и портфели. Виант заглянул в щель между коробкой и вазой. Сейчас первоклашки дружно ускачут на перемену, потом будет ещё один урок и, наконец, уважаемая Рапсая Сабян запрёт кабинет.

Радостные вопли и весёлая возня заметно потеряли в мощности, большая часть первоклашек выскочила в коридор. Перемена всего пятнадцать минут, а успеть нужно много чего. Виант зевнул, можно было бы передохнуть, если бы он уже и так не подремал немного на уроке труда.

Знакомый звук резанул по ушам. Виант приподнялся на лапах. Послышалось? Или нет? В любом случае проверить не помешает. Так падает на пол сотовый телефон или смартфон — ни с чем не спутать. Эдакий глухой стук дорогой электроники.

Виант на полусогнутых подполз к краю шкафа. Детей в классе почти не осталось. Лишь на задней парте две девочки склонились над планшетником. Рапсая Сабян так же вышла. Виант глянул вниз. Нет, не послышалось. От волнения шерсть на лбу стала влажной, Виант машинально провёл по нему передней лапой. На полу, точно возле шкафа, валяется смартфон.

Не иначе нерадивый ученик бросил портфель на пол возле парты, а, когда убегал в коридор, задел его ногой. Портфель опрокинулся и раскрылся. Наружу выехала белая папка с растрёпанными завязками. А вместе с ней показался серый смартфон.

С высоты книжного шкафа Виант сотни раз видел, как дети играют со смартфонами. Нередко родители звонят на них прямо по среди урока. Конечно, быстрей всего первоклашки таскают с собой самые простые и дешёвые модели, но… Дьявольский соблазн ударил в голову. От возбуждения Виант принялся скрести ногтями по деревянному верху шкафа. Стащить! Украсть! Заныкать!

За местную неделю Виант окончательно вжился в роль крысы как в прямом, так и в переносном смыслах. Да и какие могут быть муки совести, когда он крадёт еду и вещи у мобов, у виртуальных созданий, которых на самом деле нет, не было, и не будет в реальности.

Если бы на полу валялся кусок сыра или даже сочный стейк, Виант ни за что не стал бы рисковать. Жизнь, она, дороже. Но смартфон… Почти компьютер. Интерфейс игры Виант так и не научился воспринимать как компьютер. Да и как его можно принять в таком качестве, когда он целиком и полностью замкнут на тебя. А тут смартфон, доступ в местный Интернет, или как он там на самом деле называется.

Либо сейчас, либо никогда. Через несколько минут перемена закончится, дети гурьбой ввалятся в класс. Была не была! Виант сорвался с места.

От скоростного спуска на задней стенке шкафа остались тонкие параллельные полоски. Плевать, Виант стряхнул с себя тонкие стружки, коготки и так отрастут. Было хуже и гораздо больней, когда левая задняя лапа с разгона врезалась в торчащую шляпку гвоздя.

Выход из-под шкафа похож на полоску света. Ужас! Виант невольно присел на лапы. Там же… Полно людей! Причём не полуслепых взрослых, а любопытных и глазастых детей. Но-о-о… Серый смартфон манит к себе. Зовёт и манит. Так зовёт, так манит, как ручей с прохладной и прозрачной водой зовёт и манит к себе измученного жарой и пустыней усталого путника.

Либо сейчас, либо никогда! В два больших прыжка Виант выскочил из-под шкафа. Передние лапы вцепились в серый пластиковый корпус. Виант что было сил дёрнул смартфон на себя.

Задние лапы проехали вперёд. Окружающий мир кувырнулся перед глазами. Идиот! Виант вновь вскочил на лапы. Нужно толкать, а не тянуть.

Судорожный толчок от парты. Смартфон благополучно съехал с белой папки и стукнулся о половую доску. Теперь ещё раз! Виант, словно штангист на мировом чемпионате, что есть сил толкнут смартфон передними лапами.

Получилось! Смартфон в сером плотном корпусе почти целиком и полностью заехал под шкаф. Теперь будет легче, Виант нырнул обратно в спасительный сумрак, подальше от глазастых и любопытных детей.

Треск школьного звонка словно известие о конце света. Страх ушёл в передние лапы, третьим судорожным толчком Виант задвинул смартфон до самой стенки и плюхнулся перед ним на брюхо. Зато теперь его точно не найдут и не заметят.

Виант перевёл дух. Будто на войне побывал, выскочил под плотный пулемётный огонь противника, но сумел извернуться и нырнуть обратно в родной окоп.

От смартфона приятно пахнет пластиком, пылью и дорогой электроникой. Правда, ещё от него несёт вареньем и какао, но это мелочи. Лапы жжёт от желание откинуть крышку и нажать на маленькую прямоугольную кнопочку сбоку. Тогда блокировка будет снята, а экране засверкает магическим синим сиянием. Но нельзя! Виант тряхнул головой. Нерадивый ученик в любой момент может хватиться пропажи и взяться за поиски. В первую очередь он заглянет под парту, а потом под шкаф. Вид крысы, которая увлечённо тычет передними лапами в экран, его развеселит, но мальчик всё равно захочет вернуть свой смартфон обратно.

Нужно, нужно, кровь из носа нужно спрятать смартфон. Только куда? Виант оглянулся по сторонам.

Треск ножек стула о доски пола, Виант судорожно развернулся на месте. Ученик вернулся с перемены и сел обратно за парту. В голове жгучим сгустком плазмы запульсировала паника. Виант стрельнул глазами по сторонам. Не дай бог мальчишка заметит пропажу и заглянет под шкаф. Торчать почти на виду опасно. Это ещё не известно, что хуже: потерять честно украденный смартфон или нарваться на внеочередную дезинфекцию.

Передними лапами Виант ухватился за край смартфона. Проклятье! В крысиную дыру гаджет не пролезет, не стоит даже пытаться. Зато… Виант повернул голову. Ну конечно же — гвозди!

Пусть виртуальный мир более продвинутый и развитый, нежели родная реальность, однако этот самый книжный шкаф над головой не хай-тек технология. Далеко не хай-тек, а вполне обычная сборка. Задняя стенка шкафа, тонкая фанерка, приколочена обычными гвоздями. Со временем они немного отошли. И не удивительно, если постоянно стучать по задней стенке изнутри то руками, то выдвижными ящиками. Округлые шляпки гвоздиков выступают миллиметров на пять, но этого вполне достаточно.

Судорожный толчок, Виант развернул смартфон торцом к стене. А теперь самое сложное — передними лапами подцепить край гаджета.

– А-а-ахх! – сдавленно пискнул Виант, когда на манер штангиста поднял край смартфона вверх.

Получилось! Виант перевёл дух. Наладонник встал вертикально. Заранее не подумал, но прокатило и так. А ведь гаджет мог запросто упереться в дно шкафа. Вот теперь осталось самое сложное, действительно сложное.

От напряжения передние лапы вспотели (у крыс лапы могут потеть?). Если первую операцию по кантовке смартфона можно сравнить с рывком тяжёлой штанги, то вторую с толчком. Виант поднажал, поднатужился, коготки на задних лапах впились в доску пола… Смартфон нехотя пополз вверх. Ещё немного! Последнее усилие! Передний край гаджета едва-едва зацепился за выступающие шляпки гвоздиков.

Готово! Виант без сил шлёпнулся на пол. Спрятал! Теперь нерадивый ученик может сколько угодно заглядывать под шкаф и даже шарить под ним руками. Один хрен ничего не найдёт и не заметит.

Голос уважаемой Рапсаи Сабян словно тяжёлый ботинок пнул под зад. Виант было дёрнулся залезть обратно на шкаф, но лишь бессильно махнул передними лапами. Куда там. Тело дрожит от нервного перевозбуждения, а передние лапы сырые от пота. Пусть по меркам людей смартфон маленький и лёгкой, но по меркам крыс он очень даже большой и тяжёлый.

Виант заполз в крысиную нору, только прятаться в её глубинах не стал. Из-под шкафа отлично виден портфель, нерадивый ученик поставил его вертикально. Рядом ноги мальчика в чёрных ботинках, шнурки большим бантиком свисают по краям. Пронесло! До конца урока мальчику будет не до своего смартфона.

Урок только-только начался. Едва Виант слегка отдохнул, как тут же залез на шкаф. Благо за последнюю неделю он обзавёлся солидным опытом как у профессионального скалолаза. К тому же, от когтей в мягкой фанерной стенке остались следы на манер ступенек.

На книжном шкафу Виант привычно расположился между коробкой и вазой. Надо бы сосредоточиться на уроке, внимательно слушать уважаемую Рапсаю Сабян. Тем более сейчас не труд или математика, а самый ценный урок языкознания. Учительница выводит на интерактивную доску слова и по нескольку раз громко и чётко произносит их вслух. Причём рядом с каждым словом разворачивается иллюстрация для лучшего запоминания. Так сейчас на интерактивной доске появился легковой автомобиль, все четыре колеса крутятся, а фары мигают. Рядом ещё один, грузовой. Только, только… Только учёба упорно не лезет в голову.

Перед глазами вместо легковушки или грузовика упорно стоит припрятанный за шкафом смартфон. Кончики пальцев покалывает от нетерпения, хвост нервно елозит туда-сюда по пыльному верху шкафа. Виант шлёпнул сам себя передней лапой по морде – один хрен не помогло. Ведь он компьютерщик, геймер и хакер. Он даже успел отсидеть за это дело три года.

Какие там машинки? Какие там грузовики, ослики и зайчики? Душа упорно тянется к припрятанному за шкафом гаджету, почти полноценному компьютеру. Но нельзя! Смартфоны имеют дурное свойство пищать и проигрывать дурные мелодии в самый неподходящий момент. Будет очень глупо и обидно потерять добытый с таким трудом почти полноценный компьютер.

Треск школьного звонка словно райская музыка. Рапсая Сабян произнесла кодовую фразу: «Все свободны». Может и не «все», может и не «свободны». Однако именно после этой фразы дети вскакивают с мест энергичными зайчиками и начинают шумно собираться либо на перемену, либо домой. Вот и на этот раз первоклашки с визгом и смехом умчались вон из класса. Последней на выход направилась сама Рапсая Сабян.

Дверной замок не успел последний раз щёлкнуть, как Виант побил собственный рекорд по скоростному спуску со шкафа. Тело потряхивает от нетерпения. Три года, целых три сраных года у него не было доступа не то что к полноценному компьютеру с плоским монитором и клавиатурой, но даже к ручному дешёвому смартфону с сенсорным экраном.

Нетерпение – грех. Виант ободрал заднюю левую лапу и больно приземлился на задницу. Зато от его потуг смартфон сам соскочил с гвоздиков и с грохотом шлёпнулся рядом.

Плевать на боль! Плевать на отбитую задницу! Виант подскочил к смартфону. Наконец-то! Свершилось! Передние лапы ласково прошлись по слегка поцарапанной крышке. Почти компьютер в его полном распоряжении. Наконец-то он снова погрузится в привычный и любимый мир виртуальной реальности, где нет людей, а только личности, где течёт чистая информация, сплетни и новости. Виант коготком подцепил крышку и что было сил дёрнул её вверх.

Тихий щелчок, крышка распахнулась. Перед Виантом предстал тёмный экран. Почему тёмный? А, ну да, Виант улыбнулся от уха до уха. Сперва смартфон нужно активировать. Кажется, это делается так — передней правой лапой Виант провёл по тёмному экрану.

А вдруг не получится? Паническая мысль кольнула в висок, Виант поморщился. А вдруг сенсорный экран не отреагирует на крысиную лапу? А вдруг ему подавай непременно человеческий палец? А вдруг… Надуманные страхи тихо лопнули мыльным пузырём, едва экран смартфона засветился приятным голубым светом.

Как же глупо пугать самого себя раньше времени, Виант натужно улыбнулся. На экране смартфона появился рабочий стол. В качестве заставки яркий цветной рисунок футуристического боевого самолёта, на крыльях и двойном хвосте вместо красных звёзд тройной чёрный круг. У верхнего края рабочего стола протянулась шеренга маленьких иконок. Удивительное дело, Виант качнул головой. Интерфейс инопланетного смартфона весьма и весьма схож с интерфейсом вполне реального смартфона. Пусть рисунки совершенно другие, пусть надписи до сих пор напоминают узор, зато смысл один и то же. Даже часы на привычном месте в нижнем правом углу.

Хотя, если подумать, ничего удивительного. Если инопланетяне и в самом деле хотя бы в общих чертах похожи на людей (две руки, две ноги, одна голова), то и оформление электронного рабочего стола должно быть схожим. Схожим, ибо оно в первую очередь является наиболее удобным и функциональным. Точно так же на Земле хватает автопроизводителей, однако общая концепция автомобиля как средства передвижения одна у всех.

Да чтоб вас! Виант шлёпнул ладонью по сенсорному экрану. Две трети иконок неактивна, будто затянута мутной плёнкой. Ну да, родители нерадивого ученика заблокировали большую часть функций от греха подальше. Не дай бог любимое чадо позвонит за границу или купит в каком-нибудь интернет-магазине безумно дорогой и совершенно бесполезный набор для фондю. Хотя, с другой стороны, правильно сделали.

В левом верхнем углу неторопливо вращается символ планеты. Если приглядеться, то можно узнать силуэты материков. Не иначе, это выход в местный Интернет. Виант надавил на планету пальчиком. Тут же выскочило короткое меню с вопросом и пара кнопок.

Виант только-только начал изучать местный язык. Однако понятно и так, что левая зелёная кнопка означает «Да», а правая красная «Нет». Конечно «Да». Меню исчезло, зато все без исключения иконки на рабочем столе стали активными.

Вот так гораздо лучше, Виант самодовольно улыбнулся. Если родители нерадивого школьника и установили в его смартфон какие-то ограничения, то сделали это не таким глупым образом, как блокировка иконок. Признавать собственные ошибки бывает приятно. Ладно, пора приступать к самой интересной, к самой захватывающей части — к экспериментам.

Одна из иконок очень похожа на местную букву «В», Виант шлёпнул по ней пальцем. По среди экрана появились песочные часы, песчинки, больше похожие на мелкие квадратики, неторопливо перетекают из верхней колбы в нижнюю. Надо же, здесь и символ загрузки такой же как и в реальности.

Но вот песочные часы исчезли, вместо них на экране смартфона развернулась какая-то страничка. Виант подёргал полосу прокрутки вверх-вниз. Много, много фотографий, коротких надписей и символичных рисунков. Это же, Виант наморщил лоб, по стилю очень напоминает социальную сеть. Да, точно – социальная сеть. В верхнем правом углу фотография того самого нерадивого ученика, чей смартфон Виант так удачно заныкал под шкаф.

Пусть надписи на местном языке до сих пор не прочитать, однако интерфейс интуитивно понятен и так. Виант принялся исследовать страничку ученика. Сердце аж сияет от радости и восторга. Наконец-то! Пусть в образе крысы, пусть внутри компьютера инопланетян. Плевать. Главное, что здесь и сейчас у него под лапами самый настоящий смартфон, почти полноценный компьютер. За неделю удалось худо-бедно выучить местный алфавит, по крайней мере имена и фамилии Виант читать уже умеет.

К слову. Письменность местного языка почти целиком и полностью отражает его звучание. Как Виант успел убедиться, каждая буква соответствует одному и только одному звуку. Всего два исключения несут в себе двойную комбинацию двух сложных звуков. По структуре местный язык весьма похож на русский. И слава богу! А что ещё можно сказать? Это не английский, в котором всего двадцать четыре буквы, зато звуков аж сорок два.

Радость, едва ли не забытая радость, чуть ли не в прямом смысле стекает из ушей. Почти забытое чувство погружения в привычную виртуальную реальность с её условностями и особенностями. Виант самозабвенно улыбнулся. Заодно перед ним великолепная возможность ещё легче, ещё быстрее, ещё приятней изучить местный язык. И это не говоря о возможности путешествовать в местном Интернете.

А это, кажется, выход. Указательный палец ткнулся в последнюю строчку выпавшего меню, личная страничка ученика тут же закрылась. Ладно, будет время изучить её ещё раз более подробно и обстоятельно. Щелчок по следующей кнопке, на рабочем столе смартфона тут же развернулось поле с разноцветными кристаллами. Похоже, это игра. Виант наугад шлёпнул по красному кристаллу в виде пирамидки. Кристалл тут же поменялся местами с соседним. Сложилась комбинация из трёх красных кристаллов и пропала. Сверху сыпанулись ещё, а в верхней строке вместо нуля появилось число 540. Ну точно игра.

Между реальностью и виртуальностью находится всё больше и больше общих черт. Может, культура инопланетян была очень похожа на культуру людей? Или этот коварный супер-пупер компьютер подгоняет виртуальность под реальность? Благо в его распоряжении память шести человек, включая самого Вианта. Не исключено, что именно таким образом компьютер инопланетян создаёт игровую более простую и понятную реальность. Хотя мог бы заодно встроить в игру русский язык. Впрочем, всё это досужие домыслы и не более того. Лучше разложить кристаллы.

Простенькая игрушка затягивает не хуже самой навороченный стратегии. Виант слёту разобрался в простеньком управлении. Кристаллы сдвигаются и меняются местами с соседними вправо, влево, вверх и вниз. Складываются новые комбинации, счёт очков быстро перевалил за десять тысяч.

А если вот так! Виант в очередной раз поменял местами жёлтый кристалл в виде куба и синий в виде шара. Сложилась длинная комбинация аж из шести кристаллов, только они так и не исчезли. Вместо этого смартфон мелко-мелко завибрировал. Виант отскочил от гаджета как ошпаренный.

Что за хрень и провокация? Поверх поля с цветными кристаллами всплыла телефонная трубка и две кнопочка. Та, что побольше, с надписью «Да», вторая, меньше, с надписью «Нет».

К вибрации добавилась электронная мелодия. Да это же вызов! Виант заметался испуганной белкой туда-сюда. Ещё только этого не хватало! То-то абонент удивится, когда вместо человеческого лица увидит крысиную морду. А то, что местная связь с видеопотоком – абсолютно точно. Виант много-много раз наблюдал, как ученики во время разговоров держали смартфон перед собой экраном к себе, а не прижимали его к уху.

Запоздалое раскаянье жжёт щёки. Виант недовольно фыркнул. Ну надо же было так сглупить! Знал же, прекрасно знал, что эти смартфоны предназначены не только для выхода в местный Интернет. Не только. Гораздо чаще ученики используют их в качестве сотовых телефонов для разговоров с друзьями и родителями.

Ситуация банальней некуда. Нерадивый ученик вернулся домой и, естественно, так и не нашёл свой смартфон у себя в портфеле. Первое, что сделали родители — позвонили на этот самый смартфон. Мало ли кто вдруг ответит. Между тем гаджет продолжает и продолжает вибрировать и пиликать электронную мелодию вызова. Виант захлопнул крышку, однако вопрос «что же делать» никуда не делся.

Мелодия вызова и вибрация, слава богу, смолкли. Виант перевёл дух. Если так и дальше пойдёт, то смартфон найдут и вернут нерадивому ученику вместе с парой подзатыльников от отца. А упускать такую лакомую добычу ох как не хочется. По крайней мере, пока не разрядится аккумулятор. Может, Виант склонил голову, если виртуальность очень схожа с реальностью, вытащить у смартфона сим-карту? А заодно и аккумулятор? Только как их достать?

Проклятье! Виант саданул кулаком по крышке. Смартфон надёжно заперт в жёстком футляре. Чтобы добраться до его задней крышки сперва придётся его вытащить, как-то вытолкнуть смартфон из этого самого футляра. Только то, что любой человек старше шести лет может сделать играючи, для крысы превращается в инженерную задачу повышенной сложности. Виант вновь распахнул крышку.

А что если левой передней лапой уцепиться за край футляра, а правой передней толкнуть смартфон? Ни хрена! Виант едва не взвыл от обиды и отчаянья. У него с наладонником почти одна и та же весовая категория. А что если цепляться передними лапами, а толкать задними?

Если лечь на бок, то будет гораздо легче. Виант что есть сил лягнул наладонник задними лапами в торец. Получилось! Упрямый гаджет сдвинулся в жёстком футляре почти на миллиметр. А теперь ещё и ещё раз! Словно заводная игрушка, Виант принялся толкать задними лапами упрямый смартфон. Когти на передних лапах то и тело царапают жёсткий футляр.

Удар. Ещё удар. Смартфон разом вылетел из жёсткого футляра. Победа! Виант вскочил на лапы. Теперь быстро перевернуть его.

– Да что б вас! — из пасти опять вместо слов вылетел крысиный писк.

Была надежда, что открыть заднюю крышку будет очень просто. Для чего нужно будет подцепить её коготком и приподнять. У этого чёртового смартфона оказалась другая система.

Это человеку просто надавить пальцем на небольшое углубление и сдвинуть заднюю крышку в строну. Но когда ты крыса весом не больше четырёхсот грамм… Виант запрыгнул на крышку, задние лапы упёрлись в небольшое круглое углубление.

Давить! Давить! И одновременно толкать вперёд. То есть, назад, от центра смартфона. Ещё толчок!

В момент, когда Виант что было сил упёрся задними лапами в небольшое углубление, смартфон опять завибрировал. Лапы тут же выскочили из углубления. Виант инстинктивно дёрнулся всем телом вперёд, проклятый гаджет сдвинулся назад.

Виант плюхнулся на живот, но тут же вскочил на лапы. Окаянный смартфон словно необъезженный жеребец вибрирует и норовит скинуть с себя. Виант опять заскочил на него. Но смартфон уже не просто вибрирует, а ещё играет электронную мелодию вызова. Давить! Давить на заднюю крышку! Всё равно давить!

Треск входного замка и голос Рапсаи Сабян словно ушат студёной воды на горячую голову. Тело быстрее мысли, Виант стрелой метнулся в крысиную нору. Лишь в относительной безопасности разум остановил тело и заставил его развернуться.

Уважаемая Рапсая Сабян вошла в класс. Её чёрные туфельки на толстом каблуке стремительно приблизились к книжному шкафу, к тому самому месту, где вибрирует и трещит смартфон. Конечно, она ищет его, специально ради него училка вернулась в класс.

Ну да, вполне обычная и предсказуемая ситуация. Родители нерадивого ученика позвонили его классному руководителю. А когда Рапсая Сабян вошла в учебный кабинет, ещё раз позвонили на потерянный смартфон.

Вот училка подогнула колени, подол персикового платья накрыл чёрные туфельки на толстом каблуке. Рука Рапсаи Сабян нырнула под шкаф. Хлопок. Ещё хлопок. Пальцы с аккуратно остриженными ногтями подбираются к смартфону всё ближе и ближе.

На всякий случай, от греха подальше, Виант отполз поглубже в крысиную нору. Душа так и тянет, подпирает и толкает сзади, броситься вперёд и вцепиться острыми зубами в нежные женские пальчики. Да так, чтобы кровь брызнула, чтобы училка криком изошла и с воплями выскочил из класса. Ну а дезинфекцию он как-нибудь переживёт. Например, Виант поднял глаза, можно пересидеть на этом шкафу. Но нельзя! Голос разума в самый последний момент выхватил огнетушитель и залил пеной опасный эмоциональный пожар.

Рука училки накрыла смартфон. Ну вот и всё, Виант шмыгнул носом. Обида, самая настоящая детская обида выступила на глазах маленькими капельками слёз. У него в руках, точнее, в лапах, была такая клёвая вещь, такое клёвое средство для развлечения и учёбы. А проклятая училка уволокла смартфон его законному владельцу.

А вдруг повезёт? Виант подскочил к краю шкафа. Увы! Чудес не бывает. Чёрные туфельки уважаемой Рапсаи Сабян благополучно протопали к выходной двери. Треск дверного замка окончательно похоронил все надежды.

Обидно, до слёз обидно, Винт горестно вздохнул. В первую очередь обидно на самого себя. Нужно было не глазеть на фотки нерадивого ученика, не раскладывать цветные кристаллы, а быстро-быстро избавить смартфон от сим-карты и аккумулятора, для полной гарантии. Ночью, когда в школе никого нет, а нерадивый ученик и его родители, благополучно спят, вот тогда и только тогда можно было бы сполна насладиться всеми возможностями смартфона. А так… А так вожделенный гаджет уплыл в руке уважаемой Рапсаи Сабян. Как говорится, уплыл с концами. Аминь.

Впрочем, впрочем, Виант медленно повернул голову, существует ещё один вариант. Как знать, может быть он даже круче смартфона. Взгляд упал на рабочий стол строгой училки. Рапсая Сабян много раз работала на электронном рабочем столе, с него же выводила картинки и текст на интерактивную доску. Ну чем не компьютер?


Глава 13. Прорва километров

Классная комната для первоклашек хороша тем, что маленькие и низкие стулья и парты отлично подходят для первоклашек. Подросткам, не говоря уже о более взрослых дядях и тётях, сидеть за ними очень неудобно. Коленки постоянно упираются в низ столешницы, а спина вечно согнута и напряжена. Как раз по этой причине в этой классной комнате кроме первоклашек никто более не занимается. Уважаемая Рапсая Сабян ушла и закрыла за собой дверь, учебный кабинет будет свободен аж до завтрашнего утра. Можно скакать и прыгать, носиться по партам и подоконникам, никто ничего не заметит. Как Виант успел убедиться, в этом классе нет видеокамер наблюдения. Ну а если что, то дверной замок, точнее, его громогласные щелчки, сработает не хуже дорогой автосигнализации.

Класс для самых младших школьников хорош ещё тем, что забраться на стул, а с него на парту, никаких проблем. Виант метнулся к рабочему столу Рапсаи Сабян и в два прыжка запрыгнул на столешницу. Точнее, на электронный рабочий стол. Конечно, можно было бы вальяжно прогуляться по классу и с достоинством потомственного английского аристократа забраться сначала на стул, потом на парту и лишь после перебраться на стол строгой училки. Можно было бы, Виант невольно улыбнулся, да только привычка перемещаться по открытому пространству рывками прочно въелась в подкорку. Да и сейчас, Виант покосился на запертую дверь, на душе не очень хорошо, ибо он торчит на столе как три тополя на Плющихе. Любой дурак заметит его за три километра.

Ладно, бог с ним. Виант наклонил голову, глаза внимательно обшарили, едва ли не ощупали, электронный рабочий стол. Как именно уважаемая Рапсая Сабян с ним справляется? Кажется, вот здесь, с боку, должна быть маленькая кнопка. Пальцы на левой передней лапе нащупали овальную выпуклость.

Электронный рабочий стол засветился нежным васильковым цветом. Мелькнул символ загрузки в виде песочных часов. Наконец, появились многочисленные иконки, а вместе с ними окошко с требованием ввести код доступа. Что именно написано под окошком, бог его знает, но уж больно оно похоже на требование ввести пароль. Да и иконки на рабочем столе будто затянуты серой плёнкой, не иначе заблокированы. Виант наугад щёлкнул по иконке — никакой реакции, точно заблокированы.

Непредвиденная сложность. Виант в глубокой задумчивости потёр пальцем висок, острый коготок неприятно царапнул кожу. В самую последнюю очередь под окошком развернулась виртуальная клавиатура. Кодом могут быть какие угодно числа и буквы. Комбинаций, дай бог памяти, несколько миллиардов вариантов. Перебрать их всех не хватит ни терпения, ни жизни. Впрочем, таких жертв и не потребуется.

Как гласит одна из хакерских заповедей, в любой компьютерной системе самым уязвимым элементом является пользователь, тот самый пресловутый человеческий фактор. С высоты книжного шкафа Виант много раз наблюдал, как уважаемая Рапсая Сабан вводил код доступа. Как-то раз отметил про себя, что у неё не пароль, а самое настоящее фуфло. А какое самое распространённое фуфло? Правильно.

Указательным пальчиком Виант последовательно нажал на виртуальные клавиши «1», «2», «3», «4», «5». Последней стала кнопка «Ввод». Сработало, Виант самодовольно усмехнулся. Меню ввода кода доступа исчезло, а иконки на рабочем столе засияли яркими цветам.

Получилось! Виант вскочил на задние лапы и крутанулся на манер балерины из Большого театра. На душе расцвели алые розы, а жёлтые хризантемы принялись благоухать ароматом победы. Ладно, Виант опустился на четыре лапы, мало заполучить в свои руки крутую игрушку, гораздо важнее с толком воспользоваться её возможностями. Ну а то, что у электронного рабочего стола этих самых возможностей должно быть в разы больше, чем у дешёвого смартфона, несомненно.

Увы! Очень быстро выяснилось, что электронный рабочий стол не настолько крут, как смартфон нерадивого ученика. Самая главная возможность, можно сказать ключевая, зарезана на корню. Символ планеты в верхнем правом углу не просто затянут серой плёнкой, а ещё и перечёркнут тонкой красной линией. Виант крякнул от досады, левый кулак глухо ударился о символ доступа в местный Интернет. Никакой реакции не последовало. Не иначе возможность выхода в местную «всемирную паутину» специально заблокирована на уровне системного администратора.

В принципе, ничего другого не имело смысла ждать, Виант присел на задницу у нижнего края столешницы. Уважаемая Рапсая Сабян пользуется этим электронным столом исключительно для управления интерактивной доской и не более того. В учительской её электронный рабочий стол явно подключен к местному Интернету, только и код доступа, поди, стоит гораздо более серьёзный. А в самой учительской народу гораздо больше. Впрочем, как говорят в народе, дарёному коню в зубы не смотрят. Нужно радоваться тому, что есть.

По сравнению с прочими, иконка в виде школьной доски самая большая. Виант ткнул в неё пальцем. За спиной большая интерактивная доска окрасилась зелёным цветом. Виант судорожно ткнул иконку снова. Интерактивная доска послушно погасла. Уф! Виант тихо выдохнул. Впредь её лучше не активировать.

Вдоль левого края рабочего стола тянется строй одинаковых иконок в три шеренги с непонятными надписями. Виант ткнул наугад в самый нижний правый. Слава богу, интерактивная доска за спиной так и не засветилась, зато по середине рабочего стола раскрылась какая-то папка, а в ней еще десяток папок и какие-то файлы.

Метод научного тыка — самый универсальный и эффективный. Виант быстро научился запускать графический и текстовый редакторы, благо при двойном клике по файлу нужная программа загружается сама. Да и интерфейс обоих редакторов интуитивно понятен. По крайней мере Виант без проблем выяснил, как создавать новые файлы, удалять их, сохранять и открывать нужные через корневой каталог. Ничего нового или из разряда вон.

Похоже, в самой нижней правой папке хранятся материалы для уроков труда. На графических файлах изображены простенькие поделки из картона и цветной бумаги, примитивные кораблики, самолётики, цветочки, пирамидки. Во второй папке нашлись материалы по математике, целая вереница готовых графических файлов с различными задачами и примерами для вывода на интерактивную доску. Третья папка по языкознанию заинтересовала не в пример больше. Виант уселся поудобней.

Сокровище, самое настоящее сокровище. Среди готовых графических файлов для интерактивной доски и электронных книг с упражнениями нашёлся иллюстрированный словарь. Виант с упоением принялся листать электронные страницы. Огромное количество самых разных миниатюрных рисунков, начиная с существительных типа «стол», «стул», прилагательных типа «белый», «черный» и до глаголов «идти», «бежать». Под каждым рисунком написано слово, гласные звуки выделены красным, в виде коротких чёрточек проставлены ударения. Не менее важно то, что словарь разбит по темам. Например в разделе «Семья» рисунки детей и взрослых, бабушек и дедушек. Наверно, именно из этого словаря Рапсая Сабян брала рисунки со словами.

Нужно проверить, срочно проверить. Виант свернул иллюстрированный словарь. Если он будет пользоваться теми же материалами, что и Рапсая Сабян, то изучение местного языка пойдёт быстрее, гораздо быстрее. В папке с заготовками для уроков Виант с четвёртой попытки наткнулся на тот самый легковой автомобиль. Под миниатюрной цветной машинкой написано «андрил». Рядом хорошо знакомый грузовик, а под ним «гиандрил».

Супер! Виант хлопнул в ладоши от восторга. В его руках самый настоящий ключ к расшифровке местного языка. Теперь он может заниматься не только когда уважаемая Рапсая Сабян в своём неизменном персиковом платье стоит у доски. Нет, Виант улыбнулся. Теперь он может изучать местный язык и после уроков, по выходным, ночью, да хоть вообще сутки напролёт!

В очередной папке нашлись электронные книги для чтения. С первой же попытки по большому мохнатому медведю Виант узнал то ли сказку, то ли басню. В общем, какую-то забавную и поучительную историю, которую дети только сегодня днём читали на уроке. А так, Виант наугад ткнул в книгу, на обложке которой нарисована синяя гора, отличный материал для чтения. Большие буквы, гласные выделены красным цветом и проставлены ударения. Вот уж никогда не думал, что для изучения чужого языка так полезно знать, какой именно слог при произношении нужно выделить.

Крысиные привычки дали о себе знать, Виант закрыл папку с материалами по языкознанию. Он может хоть сейчас взяться за местный язык, только сперва нужно исследовать содержимое электронного рабочего стола целиком и полностью. Компьютеры в виртуальном мире развиты очень даже нехило, наверняка и у этого простейшего электронного рабочего стола встроенная память настолько большая, что нехотя превратилась в свалку информации. Как это часто бывает, люди приносят, качают, копируют какие-то файлы, а потом бросают их на жёстком диске и забывают об их существовании. А вдруг что пригодится?

Папка за папкой, папка за папкой. Какие-то файлы, документы, инструкции, ещё бог знает что. Но вот сердце на миг сжалось, замерло, покрылось льдом от тягостного ожидания… И вновь забилось, полетело, побежало вперёд и только вперёд. Виант аж подпрыгнул от радости. В очередной папке нашлись материалы по географии, точнее, Виант быстро просмотрел несколько графических файлов, по природоведенью или по окружающему миру. Бог его знает, как на самом деле называется этот предмет.

От волнения палец с острым коготком лишь со второй попытки попал по нужному графическому файлу. Виант тяжело задышал. Перед ним во всей красе развернулась карта обоих полушарий виртуальной планеты. Причём на этот раз вблизи, с кучей деталей и подробностей. Особенно, если увеличить карту до размеров электронного рабочего стола.

В самом верху, как раз между полушариями, большими чёрными буквами выведено. «К-к, си-и-и», Виант машинально зашевелил губами. «К-кси-и-иней». Нет. «Кси-и-и-нэя». Да, точно — виртуальная планета называется Ксинэя.

Виант криво улыбнулся, Ксинэя — вот куда его угораздило попасть. То ли радоваться, то ли грустить — бог его знает. Было как-то не очень город называть просто «город», а планету просто «планета». Теперь она Ксинэя и, словно по мановению волшебной палочки, разом обрела физическое воплощение. Окружающий мир больше не кажется локацией, пусть и очень большой.

Размеры карты можно ещё увеличить, Виант поиграл с кнопочками масштаба. Впрочем, ненамного. Если её распечатать, то получился бы лист размерами в метр на два. Для огромной планеты это мало, крайне мало. Хотя, Виант склонил голову, не так уж и мало. Правая лапа сдвинула карту в сторону. Перед глазами мелькнули самые крупные города, реки, озёра, пути сообщения, дай бог, железнодорожные. Впрочем, и то хлеб. Кстати! Виант резко выпрямился на манер суслика на часах, как раз сейчас можно будет решить одно загадку. Ну, пусть не целиком, так хотя бы приблизительно.

Несколько кликов по кнопочке масштаба, карта полушарий Ксинэи послушно сжалась. Виант развернул внутренний интерфейс игры. Где-то здесь должна быть карта разведанной территории. Ага! Вот она. Теперь, Виант напряг мозги и внутренне сосредоточился, сравнить, наложить карту внутреннего интерфейса на географическую карту Ксинэи.

Бинго! Виант дёрнулся всем телом, внутренний интерфейс игры тут же свернулся. Плевать! Судя по всему, Виант уставился на карту Ксинэи перед собой, он находится в восточном полушарии, в северной части материка… «Ю-ю», Виант зашевелил губами. На материке Юлан, на том самом, у которого в южной части находится весьма заметный, очень широкий и длинный, залив. Если ещё точнее, то где-то в северной части Юлана, ближе к восточному побережью. И что это ему даст? В принципе, много чего.

Точность, конечно, охренительная: плюс, минус пара тысяч километров. Ну а что делать? Если прикинуть, то-о-о… Виант мысленно свернул карту Ксинэи в шар. Место назначения, куда ему указывает виртуальный компас в интерфейсе игры, находится точно на противоположном конце планеты. Это получается… Взгляд переместился на карту западного полушария. Да, точно! Виант стукнул кулаком по электронному столу. Ну, почти точно: западное полушарие, южная часть материка… «Би», «Би», «Био-о-орра», про себя прошептал Виант. Да, Биора.

Незнакомое название далось лишь с третьей попытки. Материк Биора. Но, Виант повертел головой туда-сюда, материк сам по себе довольно большой. Может быть даже самый большой на Ксинэе. Хотя, если прикинуть, то место назначения должно быть в западной части Биоры, ближе к южном полюсу. Там ещё море, Виант заводил пальцем по названию, Ниланское море с кучей остров.

До точки назначения чуть меньше двадцати пяти тысяч километров – прорва километров. И это если местные километры хотя бы приблизительно равны земным. Виант тихо вздохнул. Обстановка проясняется, только радости от этой ясности никакой.

Прорва километров пугает не меньше, чем рыжий пушистый хвост любимца школьного живого уголка. Одно дело абстрактная цифра 25000, и совсем другое карта с материками, морями и океанами. Особенно океанами. По дороге ему придётся каким-то образом пересечь в лучшем случае один, а то и целых два океана. Ясно дело, переплыть их не получится. Одна надежна – транспорт местных жителей и только он.

В иллюстрированном словаре местного языка мелькнула картинка с паровозиком, или чем-то с большими колёсами на стальных рельсах. Железная дорога в этом мире есть, как минимум была. Дай бог, местные жители до сих пор активно пользуются ею. Из простых обывателей об этом мало кто знает: продолжительность жизни любой техники, будь то грузовой самосвал, самолёт, фрезерный станок или прокатный стан, определяется экономической целесообразностью и только ей. Пока грузовой самосвал, самолёт, фрезерный станок или прокатный стан приносит владельцу прибыль, то он будет работать. Это только смартфоны, автомобили, шляпки и джинсы меняют по капризу моды.

Очень, очень хочется надеяться, что железную дорогу в этом мире используют до сих пор. Ну или её аналог. Там, Виант скосил глаза, какой-нибудь маглеф на супер-пупер проводниках высокой энергии. Ну а более точный маршрут он выберет, когда худо-бедно выучит местный язык. А пока нужно добить электронный рабочий стол уважаемой Рапсаи Сабян.

Папки, папки, опять папки, снова папки и файлы, огромное количество файлов. Уважаемая Рапсая Сабян всё же превратила электронный стол в свалку информации. Виант последовательно и сосредоточенно залезал во все щели, во все меню и подменю. Минут через двадцать повезло наткнуться на ещё одно сокровище – комплект школьных учебников с первого по десятый класс.

Вполне возможно, что комплект учебников самый что ни на есть полный. Если судить по ярким цветным обложкам, здесь имеется и математика, и физика, и химия, астрономия, биология, история. Но не сейчас, Виант закрыл папку с учебниками, позже, когда местный язык худо-бедно осядет в его голове. Вот тогда и можно будет почитать школьные учебники, в первую очередь по истории и географии. Особенно по истории.

Дверной замок затрещал словно батарея тяжёлых пушек. Виант листком под порывом ветра слетел со стола и рванул под шкаф.

Охренеть! Виант тряхнул головой. Лишь под защитой шкафа, в приятном полумраке, разум сумел взять контроль над телом. Если так и дальше пойдёт, то он может запросто превратиться в самую настоящую крысу. Прав был мудрец Карл Маркс: бытиё определяет сознание. Впрочем, какая разница.

Чёрные туфельки на толстом каблуке с громким топотом прошлись по учебному кабинету. Уважаемая Рапсая Сабян на какой-то хрен вернулась в класс и весьма удивилась, когда нашла электронный рабочий стол во включённом состоянии. Виант залёг за ножкой шкафа. Ну и пусть. Никакой действительно важной или личной информации в электронном столе нет и в помине, только книги и учебные материалы. Вряд ли те папки, до которых Виант не успел добраться, содержат зарплатные ведомости или сметы за дезинфекцию. Пусть уважаемая Рапсая Сабян думает на нечистую силу.

Строгая училка растерянно оглянулась по сторонам, будто кроме неё в классе ещё кто-то есть. Виант невольно улыбнулся. На самом деле так оно и есть, только она в упор не заметит чёрную крысу под книжным шкафом. Люди, особенно взрослые, такие невнимательные.

Рапсая Сабян склонилась над столом. Пальчики с коротко остриженными ногтями забегали по сенсорному экрану. Как бы ей не пришло в голову поменять код доступа. Виант перевалился на левый бок. Впрочем, пусть меняет. Подглядеть новую комбинацию не составит труда. Всего-то и нужно будет на вершине книжного шкафа чуть передвинуть оранжевую вазу и картонную коробку. А то из прежнего убежища отлична видна интерактивная доска, а вот электронный рабочий стол уважаемой Рапсаи Сабян не очень.


Глава 14. Учебная тревога

— Внимание! Внимание! Учебная тревога! Учебная тревога!

Плоский динамик на стене рядом с книжным шкафом ожил прямо посреди урока географии. Виант было дёрнулся в сторону спуска, но вовремя остановился на краю шкафа.

— Говорит штаб гражданской обороны Сумоана, — плоский динамик продолжает надрываться. — Ядерная опасность. Ядерная опасность. Срочная эвакуация. Срочная эвакуация. Повторяю…

Сообщение от штаба гражданской обороны завернуло на второй круг и существенно потеряло в громкости. Так и заикой стать недолго, Виант бухнулся на прежнее место между жёлтой вазой и картонной коробкой. Динамик оповещения рявкнул едва ли не в самое ухо. Ничего подобного раньше не было.

— Дети, действуем, как мы учили, – Рапсая Сабян тут же поднялась со стула и взяла ситуация в руки. – Планшетники и портфели оставьте в классе. Не забудьте положить в карманы ваши смартфоны. Келд, открывай шкаф с противогазами.

А, ну да. Виант глянул вниз. В последние пару месяцев первоклашек всё чаще и чаще начали учить пользоваться противогазами и быстро собираться на случай срочной эвакуации. Ни спешки, ни страха, тревога, всё же, учебная. Ученики с весельем и энтузиазмом поднялись со стульев. Мальчик по имени Келд распахнул один из шкафов. Первоклассники принялись вытаскивать с полок матерчатые сумки с противогазами и выстраиваться в две колонны возле интерактивной доски.

– Дети, – Рапсая Сабян самой последней достала из шкафа сумку с противогазом и небольшой камуфлированный рюкзачок, — сейчас мы пойдём в гардероб. Только не нужно ломиться все вместе. Ждите своей очереди. После выходим во двор и строимся на нашем месте. Всё поняли?

— Да-а-а!!! – дружный рёв трёх десятков детских глоток на миг перебил топот в коридоре.

– Смартфоны все взяли?

— Да-а-а!!! – повторный рёв ударил по ушам сильнее первого, Виант тряхнул головой.

— Тогда пошли, -- Рапсая Сабян распахнула дверь в коридор.

Организованным ручейком ученики быстро покинули учебный кабинет. Напоследок строгая училка закрыла дверь. Треск дверного замка прозвучал как выстрел из стартового пистолета, Виант тут же ринулся к спуску со шкафа.

Из убежища на самом верху книжного шкафа отлично видна интерактивная доска, а вот улицу через широкие окна не очень. Виант в два прыжка заскочил на широкий подоконник. Передние лапы упёрлись в низ белой рамы. Да-а-а… Средняя школа №2 славного города Сумоана превратилась в растревоженный улей.

Окна первого класса как раз выходят на школьный стадион. Вдоль белой разметки беговой дорожки ученики выстраиваются по классам. Причём каждый класс действительно знает свое место. Самыми первыми подбежали самые младшие школьники. Они то ли самые шустрые, то ли им ближе всех до гардероба и центрального выхода на улицу. Следом подтягиваются более взрослые ученики, менее суетливые и крикливые, но не менее весёлые и озорные. Мальчики и девочки одеты в теплые шапки и куртки. На дворе начало апреля, весна, но ещё достаточно холодно. У всех без исключения детей и взрослых через плечо свисают матерчатые сумки с противогазами.

Охренеть! Виант прижался лбом к прохладному стеклу. На стадион, прямо на территорию школы, въехали жёлтые городские автобусы. Сдвоенные дверцы с пневматическим пшиком распахнулись, ученики шумной, но, нужно признать, организованной толпой потекли в салоны. Вот и уважаемая Рапсая Сабян поднялась по ступенькам. Её стройная фигурка в ярком малиновом плаще промелькнула между спинками сидений. Дверцы автобуса с пневматическим выдохом закрылись.

Городские автобусы друг за другом тронулись с места. Автоколонна по большой дуге обогнула здание школы. Где-то там, в тщетной попытке Виант выгнул шею, они покинули территорию школы через задние ворота. Ну правильно, Виант отлип от прохладного окна, по дороге между школой и детским садом они прямиком выйдут на Крайнюю улицу.

Не прошло и десяти минут с момента объявления учебной тревоги, как школьный стадион опустел. Да и сама школа будто вымерла в один момент. Динамик молчит, в коридоре тишина. Ученики с учителями споро укатили на городских автобусах прямо по среди урока. Вон, Виант машинально пригнулся, лишь школьный сторож Ифоб Рюпон, солидный немолодой дядька, величественно прошагал по асфальтированной дорожке в своём сером дождевике с капюшоном.

Ну дела… Виант перепрыгнул с подоконника прямо на парту. Класс пустой, совершенно пустой, хоть танцуй перед интерактивной доской и распевай похабные частушки. Как-то непривычно в разгар дня. Даже хуже – пугает до дрожи в коленях. Виант спрыгнул на пол.

Большой книжный шкаф в учебном кабинете уважаемой Рапсаи Сабян всем хорошо. С него отлично видна интерактивная школьная доска и рабочее место строгой училки. Картонная коробка и оранжевая ваза отлично укрывают Вианта от глазастых первоклашек. За семь месяцев ни одна шустрая девочка и ни один даже самый непоседливый мальчик так и не заметили на шкафу чёрную крысу. К сожалению, книжный шкаф не лишен недостатков. Самый неприятный из них появился с месяц назад, когда печальный рабочий в синей спецовке повесил рядом с ним плоский динамик.

Когда эта хрень врубилась в первый раз, Виант едва не сиганул со шкафа прямо на головы учеников. Хотя этого и следовало ожидать. Но это ладно. Плоский динамик оказался самой громкой, самой первой ласточкой.

Тогда же, с месяц назад, один из четырёх книжных шкафов уважаемая Рапсая Сабян лично освободила от старых пыльных книг и не менее пыльных и рваных плакатов. Вместо них на деревянных полках появились ряды детских противогазов. Там же строгая училка поставила свой противогаз и камуфлированный рюкзачок с аптечкой и ещё какими-то полезными мелочами. Может даже большой противохимический пакет и пузырьки с антибиотиками.

А потом начались учения по эвакуации. Тогда же Виант окончательно выучил слова «тревога» и «ядерная опасность». Сначала Рапсая Сабян после уроков просто выводила детей на школьный стадион и учила одевать противогазы. Дальше – больше. Сегодня, впервые с начала весны, произошла первая и самая настоящая внезапная проверка готовности под видом учебной тревоги. Да ещё с реальной эвакуацией. Не исключено, что в учениях заодно задействованы и городские службы Сумоана. Иначе никак не объяснить, откуда на школьном стадионе появились городские автобусы, да ещё в нужном количестве. Ни одной машиной больше, ни одной меньше, ровно столько, чтобы увести из школы всех учеников вместе с учителями и прочим обслуживающим персоналом.

Конечно, не факт, что в случае реальной ядерной опасности ученики так же не забудут убрать в карманы свои смартфоны, а Ифоб Рюпон, престарелый школьный сторож, вовремя откроет задние ворота, а не убежит в ужасе в лес с мешком картошки на плече. Ну а пока Средняя школа №2 точно получит пятёрку от проверяющих за скорость и организованность.

Виант прошёлся по классу между партами, как на прогулке в парке. То, что происходит последние месяцы в школе и вокруг неё, крайне, крайне не по душе. Привычный распорядок дня рухнул с первым же сообщением штаба гражданской обороны. Сколько продлятся учения? Как далеко городские автобусы увезут школьников? Бог его знает. Раз с учёбой на сегодня покончено, то остаётся только одно – спать. По хорошо знакомой крысиной тропе Виант перебрался под пол в учительскую.

Бежевый носовой платок сложен в четыре слоя, хотя в ночном зрении он всё равно кажется просто белым. Виант свернулся на лежанке калачиком. За семь месяцев крысиной жизни он окончательно научился обходиться без одеяла и подушки.

Недалеко от лежанки аккуратным штабелем сложены три большие конфеты. Для работы мозга нужна энергия, много энергии, легкие углёводы, сахар, значит. Хотя хрустящие вафли и мягкая карамель тоже годятся. Вчера ночью, с пятого на шестой рабочий день, Вианту удалось стащить из отделения в шкафу с чайными принадлежностями большие вафельные конфеты «Снежная долина». Вроде так переводится надпись на их обёртке, на которой изображены горная заснеженная долина с почему-то синим снегом.

Главное, не вести себя как крыса. Из большого целлофанового пакета Виант самым что ни на есть аккуратным образом вытащил ровно четыре штуки. Причём именно вытащил, то есть развязал двойной узел и позже связал его обратно, а не самым грубым образом прогрыз тонкую плёнку. Не говоря уже о фантиках и крошках.

Что самое смешное, учителя давно заметили пропажу сладостей. Только, слава богу, списали её не на крысу, а на нечистую силу. На какого-то бурболана, то ли барабашку, то ли домового. Даже хвастаться начали перед уважаемым Пилагом, директором Средней школы №2 и специально оставлять конфеты и печенье то на столе, то на полу, то на шкафу.

Виант, не будь дураком, с удовольствием подхватил легенду о бурболане, лишь бы только на крысу не подумали. Пока работает великолепно. Да и какой крысе в здравом уме и твёрдой памяти придёт в голову аккуратно сбрасывать обёртки и фантики в мусорную корзину возле рукомойника?

Правда, Виант улыбнулся с закрытыми глазами, уважаемый Ковжан, учитель физики средних классов, как-то попытался было поймать бурболана и установил простейшую фотоловушку возле горстки шоколадных конфет. В первую же ночь Виант аккуратно прикрыл объектив фотоаппарата фантиком, стащил все конфеты, а потом не менее аккуратно фантик убрал. Утром над незадачливым учителем физики потешалась вся учительская.

Да-а-а… Виант тихо вздохнул. По крысиным меркам у него весьма и весьма удачно сложилась жизнь. Но именно по крысиным. Перекусить, что ли? Виант открыл правый глаз.

Конфета «Снежная долина» как и прежде свежая и мягкая, а на вкус просто восхитительная. Виант съел ровно половину, а вторую часть аккуратно завернул обратно в фантик. Вот уже почти семь месяцев ему не приходится питаться мусором. Можно спать дальше. Только, Виант перевернулся на другой бок, сон не идёт. И вряд ли неурочное время тому виной. Подумать страшно: семь месяцев, почти семь месяцев, прошло с того дня, как Виант обосновался в Средней школе №2 города Сумоана.

Как говорил Борис Игнатьич, школьный учитель английского языка, выучить иностранный язык не так-то просто. Разум человека упорно сопротивляется и никак не хочет воспринимать ту абракадабру, которой ему кажется иностранный язык. Собственный разум приходится чуть ли не в прямом смысле этого слова ломать через колено. Лишь после возможен существенный прогресс. За эти семь месяцев Вианту довелось на собственной шкуре проверить слова Бориса Игнатьича и убедиться в их справедливости.

В первый месяц Вианта то и дело посещало ощущение, что он долбится лбом о бетонную стену: боли много, слёз много, а толку мало. Он целый месяц самым внимательным образом слушал уважаемую Рапсаю Сабян, а так же учителей в учительской, каждую ночь едва ли не до дыр зачитывал иллюстрированный словарь и до боли в глазах вглядывался в книжки для детей в электронном рабочем столе. Лишь через месяц разум Вианта наконец-то капитулировал и начал воспринимать дитарский язык, на котором говорят местные жители. Пусть не семимильными шагами, однако вполне бодро.

Откровенно говоря, иначе и быть не могло. Помимо собственной воли Виант оказался в идеальных условиях для изучения дитарского языка. В идеальных, ибо вокруг него никто и никогда, не говорил и не писал на родном русском. Чтобы Виант не делал, куда бы не бросал взгляд, чтобы не ловили его уши – было на дитарском языке и только на нём.

Все семь месяцев Виант только и делал, что учил дитарский язык. Днём он слушал строгую училку в классе и учителей в учительской. Вечером читал иллюстрированный словарь и другие книги. Ночью приходилось искать еду и банально осыпаться. И так день за днём, неделя за неделей без отпуска и выходных.

Ну и как в таких условиях не быть бодрому прогрессу? Виант не занимался ничем другим. От изучения дитарского языка его не отвлекали ни телевизор, ни посиделки с друзьями на кухне с пивом, ни компьютерные игры, ни виртуальные прогулки по просторам Интернета. Вообще ничто его не отвлекало. Откровенно говоря, других развлечений, кроме дитарского языка, у него просто не было.

Постепенно с простеньких сказок о волшебных птичках и добреньких мишках Виант перешёл к более трудным учебникам для средних и старших классов. С месяц назад произошёл очередной прорыв. На уроке по окружающему миру Виант вдруг понял, что его присутствие в первом классе с каждым днём даёт ему всё меньше и меньше. Он и так прекрасно понимает торопливый говор первоклашек. Его личный словарный запас с лихвой перекрыл лексикон самых младших школьников. Центр тяжести в изучении дитарского языка всё больше и больше смещается на чтение серьёзной литературы и подслушивание разговоров в учительской. С неделю назад Виант всерьёз задумался о переселении в более старший класс, например, сразу в пятый.

Учебники по истории помогли вникнуть в мир планеты Ксинэя. Впрочем, ничего необычного. Можно сказать классика: первобытнообщинное время, рабство, развитой феодализм и так далее вплоть до торжества буржуазной демократии. Младших и средних школьников историей особо не грузят, по непонятным причинам упор сделан на древность. Современную историю изучают ученики старших классов, начиная с девятого и выше. Но до учебников для девятого класса Виант ещё не дошёл – он ещё не знает столько слов, чтобы худо-бедно читать их. Если с запасом бытовых выражений, можно сказать, полный порядок, то вот с научным, в котором полно абстрактных понятий и терминов, пока хреново.

По этой же причине не так-то просто оказалось разобраться с внутренним интерфейсом игры. Если быть точнее, то с управлением, со всеми этими меню, подменю и выпадающими списками, Виант разобрался без проблем. Но вот энциклопедия вызвала неожиданно колоссальные трудности. Единственное, что удалось установить точно, так это название игры – «Другая реальность».

По объёму энциклопедия игры весьма и весьма пухлая. А всё из-за того, что в неё входит описание других типов персонажей. Подтвердилось первоначальное предположение – в «Другой реальности» и в самом деле можно сыграть за пехотинца, пилота, инженера, учёного, рабочего и даже ребёнка. Причём обоего пола в независимости от пола самого игрока. В этом плане крыса осталась единственным исключением.

Разделы энциклопедии с описаниями более высоких уровней игры оказались заблокированными. В чём смысл уровней типа «Потерянный флот» или «Запертая планета» можно только догадываться. Наверно, создатели «Другой реальности» специально оставили столь безликие названия.

Возможности крысы как персонажа Виант успел изучить без всякой энциклопедии прямо на практике. Единственное, он узнал об ещё одной очень полезной способности крысы – жрать всё подряд, даже самый отстойный мусор, без страха отравиться или хотя бы подхватить расстройство желудка. В самом худшем случае его просто вырвет. Правда, и об этом энциклопедия указывает особо, настоящая крысиная отрава, не говоря уже о боевых ОВ, его убьёт.

Во истину, кто приумножает знания, тот приумножает скорбь. Виант распахнул глаза, взгляд упёрся в доску пола. Когда он «вслепую» пробирался по улицам Сумоана, то эмоционально ему было гораздо легче. О Ксинэе, о планете, о людях, что живут на ней, Виант узнал много чего, только эти знания ни чуть не облегчили ему жизнь. Скорее, наоборот. Вот и сегодня ночью нужно будет навестить электронный рабочий стол в классе и уточнить пару вещей, очень важных вещей. Интуиция уже сейчас орёт во всё горло, что новые знания не принесут ему радости, быстрей всего, расстроят ещё больше.

В рамках учебной тревоги учеников и учителей увезли очень далеко. Лишь во второй половине дня, когда по расписанию должны были закончиться самые последние уроки у самого старшего десятого класса, дети с педагогами вернулись обратно. Шум и топот десятков ног разбудили Вианта. Уважаемая Сейшил, учительница второго класса, принялась шумно жаловаться на головную боль. Похоже, её сильно укачало прямо в автобусе. На что уважаемая Сабян справедливо заметила, что уж лучше «морская болезнь», нежели лучевая. Впрочем, через полчаса школа опустела вновь. Ученики споро разбежались по домам.


Глава 15. Канун ядерной войны

Обычно внутри всё аж звенит и трясётся от желания включить электронный рабочий стол и погрузиться в дебри дитарского языка. Учёба — самое верное оно же единственное средство от скуки. Обычно, Виант потянул все четыре лапы, только не на этот раз.

Кажется, будто сердце весит целую тонну и его тяжесть вот-вот проломит грудную клетку. Задняя левая лапа так и не сумела зацепиться за край стола, Виант больно плюхнулся пузом на электронный рабочий стол. Уважаемая Рапсая Сабян всё же сменила «оригинальный» код доступа «12345» на ещё более «оригинальный» «54321» — поразительная беспечность.

Вечер, но ещё светло. Таяна, так называется местная звезда, ещё с часок повисит над горизонтом. Впрочем, пользоваться электронным столом можно и ночью, экран светит как большая плоская лампа.

Первым делом Виант залез в иллюстрированный словарь дитарского языка. В своё время он оказался самым настоящим ключиком к местному языку. Не будь его, то учёба могла бы затянуться ещё месяцев на семь. К сожалению, у иллюстрированного словаря нашёлся фатальный недостаток. Так он помог распознать и выучить множество существительных, которые обозначают реальные вещи типа «стол», «стул», «самолёт», «дом». Автор словаря с помощью анимированных картинок сумел удивительно точно передать значения глаголов типа «ходить», «бежать», «спать». Он даже на пять справился с прилагательными типа «мягкий», «синий», «тяжёлый». А вот с абстрактными словами и понятиями вышел полный провал. Да и как можно нарисовать «совесть» или «верность»? Впрочем, в той же папке Виант нашёл толковый словарь дитарского языка.

В десятый, если не в сотый, раз Виант проверил, перепроверил и выпроверил очень важную, ключевую фразу из энциклопедии «Другой реальности». Правая передняя лапа привычно пролистала несколько электронных страниц. По всем прикидкам Виант перевёл её правильно — «цель игры». А теперь ещё разок проверить, перепроверить и выпроверить описание текущей игры с весьма выразительным названием «Ядерный конфликт».

Через десять минут Виант оторвал глаза от экрана. Голова загудела от нервного напряжения. Как ни крути, как не надейся, а главный смысл он уловил совершенно правильно ещё месяца три тому назад: «Цель игры — достигнуть точки выхода».

Была надежда, что не «достигнуть», а «добраться», «доехать». Вместо слова «точка» могло быть «место», «пространство». Но-о-о… В любом случае получается, что игроку, который в качестве персонажа выбрал крысу, требуется только одно — добраться до точки выхода. И всё. Именно это обстоятельство и пугает больше всего.

То, что точка выхода находится точно на противоположном конце планеты относительно точки входа – не более, чем техническая сложность. Если он сумеет преодолеть хотя бы первую сотню километров, то так или иначе преодолеет все двадцать пять тысяч. Только даст ли ему игра просто так преодолеть все эти двадцать пять тысяч? По законам игрового жанра, чем ближе он будет к точке выхода, тем больше на его голову начнут сыпаться трудностей и неприятных сюрпризов. Что самое поганое, в самом конце его может поджидать «бос локации». Ладно, Виант расправил плечи и смачно потянулся всем телом, хватит тянуть кота за хвост.

Быстрые клики по сенсорному экрану, за семь месяцев Виант великолепно освоил электронный рабочий стол. Хорошо знакомая папка «Учебники, комплект» в ещё более хорошо знакомой корневой папке «Книги». Как Виант понял ещё давно, местная система образования работает по интересному и по-своему весьма разумному принципу. Стандартная программа рассчитана на десять лет. Первые восемь классов ученики считаются детьми, а вот два последних – почти взрослыми. Некоторые предметы ученики девятых и десятых классов начинают изучать как бы заново, но уже на другом более высоком и основательном уровне. К списку этих предметов относится история.

До восьмого класса детям по-крупному счёту просто рассказывают, что было в прошлом, иногда очень далёком прошлом, иногда нет. Начиная с девятого класса подросткам не просто пересказывают уже изученное ранее. Нет. Почти взрослых учат понимать причины и последствия тех или иных исторических событий.

Так, она должна быть где-то здесь. Виант почти до конца прокрутил содержимое папки «Учебники, комплект». Ага, вот она. В самом углу экрана примостился файл электронной книги с простеньким названием «История. 9 класс». Указательный палец навис над файлом, но так и не коснулся сенсорного экрана. Виант отвернул голову.

Да, его очень даже заинтересовала история Ксинэи, но, откровенно говоря, в первую очередь Виант изучал дитарский язык. В первую очередь его интересовали новые слова, устойчивые выражения и новые значения уже известных слов. История, рассказы по истории, прошли через его голову своеобразной солью для жаренной картошки. Образно говоря, Виант читал о подвигах героев седой старины, но особо не вникал ни в самих героев, ни в их подвиги. Да и младших школьников особо не грузили серьёзным разбором и анализом истории. Ну и пресловутый языковой барьер очень сильно мешал вникнуть в содержимое. Теперь же предстоит не просто прочитать историю Ксинэи, а осознать её, проанализировать. История – ключ к будущему.

Ладно, хватит тянуть кота за хвост. Указательный палец резко ткнулся в файл «История. 9 класс». Обложка, титульный лист, первый параграф – не то. Виант махом перелистнул всю книгу до раздела «Оглавление». А вот и то, что нужно — «Современная история». Пока сомнения вновь не взяли за горло, палец резко ткнулся в строчку. Миг, книга перелистнула назад, на экране появился раздел «Современная история».

Вдумчиво и внимательно, параграф за параграфом, лист за листом, Виант погрузился в хитросплетения современной истории Ксинэи. То и дело попадаются незнакомые слова, но языковой барьер давно превратился в решето с очень большими дырами. Очень, очень часто подтекст позволяет понять незнакомое слово, обойти его, как валун на дороге.

На улице давно стемнело. Уважаемый Рюпон, престарелый школьный сторож, не меньше двух раз прошёлся по коридорам школы и даже разок подёргал запертую дверь. Виант было дёрнулся, но даже не стал прыгать со стола. Ифоб Рюпон — добрейшей души человек. Про таких как он говорят молодой пенсионер. Именно он время от времени «снабжает» Вианта мясом и сыром. Именно из домашних припасов сторожа удаётся разжиться бутербродами, пока молодой пенсионер сопит в обе дырки у себя в каморке на старом облезлом диванчике.

Далеко за полночь Виант отвалился от электронного рабочего стола. Голова трещит, глаза слезятся. От долгого сидения на одном месте затекла спина. Но это мелочи. И до учебника для девятого класса Виант много чего читал по истории. Новые, незнакомые слова почти не помешали. Учебник для девятого класса помог разложить знания по полочкам и уловить суть.

Если очень коротко, то между мировой историей Ксинэи и Земли существует очень важное отличие – Ксинэя пережила всего одну мировую войну. Но что это была за война. В учебниках истории её прямо так и называют – Великая война. Хотя причина этот самой войны банальна до неприличия — конфликт между двумя блоками государств.

Первой в 8233 году по местному летоисчислению сложилась так называемая Лига свободных наций, или сокращённо ЛСН. Числая, Гония и Юрания как самые развитые и голодные капиталистические хищники заключили между собой договор о дружбе и взаимопомощи. В этих трёх странах давно отгремели буржуазные революции. Не удивительно, что именно Числая, Гония и Юрания стали ядром Лиги свободных наций. Позже к ЛСН присоединились другие буржуазные демократии со своими обширными колониями.

В противовес капиталистическим хищникам традиционные аристократические монархии Штании, Силтазии и Гитои организовали так называемую Лигу сердечного согласия, или ЛСС. К трём наиболее богатым и могущественным империям притянулись прочие мелкие монархии со своими далеко не мелкими колониями.

В 8240 году в маленьком государстве Танпания с умеренным монархическим строем разразилась буржуазная революция. Король Дун четвёртый не придумал ничего лучше, как обратиться за помощью к Лиге сердечного согласия. В свою очередь временное правительство новоявленной буржуазной республики Танпания обратилось за поддержкой в Лигу свободных наций. Не прошло и года, как два блока вцепились друг другу в глотки.

Первый год Великая война на Ксинэи развивалась по сценарию земной Первом мировой – стремительные атаки, глубокие продвижения, грандиозные окружения и кровопролитные осады укреплённых районов. А потом произошло то, что никак не ожидали генералы и маршалы обоих блоков — на суше, буквально во всех уголках Ксинэи, фронт стабилизировался. Сплошные линии окопов, дотов и проволочных заграждений перечеркнули материки от моря до моря. Во всю мощь развернулась позиционная война. Несколько грандиозных сражений в Мировом океане Ксинэи хоть и унесли на морской дно не один десяток дредноутов, однако общего расклада сил изменить так и не смогли.

Противостояние затянулось на годы. Оба блока обладали примерно равными экономическими возможностями. Ни одна из сторон не испытывала дефицита ни сырья, ни продовольствия, ни человеческих ресурсов. Что Лига свободных наций, что Лига сердечного согласия, они обе контролировали огромные страны и ещё более огромные колонии.

Восемь лет, целых восемь лет тянулся позиционный ад. В десятке кровопролитных сражений погибли десятки миллионов солдат. Баланс сил не изменился, когда небеса Ксинэи рассекли пропеллеры первых ещё фанерных аэропланов. Когда на головы противников посыпались бомбы с ипритом и зарином. Когда поля сражений вспахали бронированные повозки, то есть танки. Разве что количество жертв стало ещё больше.

Однако экономика Лиги сердечного согласия не сдюжила первой. По Штании, Силтазии, Гитои и прочим монархиям прокатились грандиозные социалистические революции. Ирония судьбы: императоры и короли, а так же прочие аристократы, бежали к недавним противникам. На смену монархиям пришли коммунистические режимы.

На первых порах Лига свободных наций поддерживала коммунистов и деньгами, и оружием. Однако «красная зараза» не обошла стороной даже самые развитые и богатые капиталистические страны. Числаи, Гонии и Юрании пришлось самим пройти через горнило гражданских войн. Если раньше два блока воевали друг с другом лишь на линии соприкосновения, то теперь города и сёла окутались пороховым дымом по всей планете.

Через два года баланс сил изменился. На смену Лиге сердечного согласия пришла Федерация социалистических республик, или сокращенно ФСР. Штания, Силтазия и Гитоя заключили новый договор о дружбе и взаимопомощи. Очень быстро ФСР втянула в орбиту своего влияния все прочие коммунистические режимы. Великая война вышла на второй виток, ведь мирный договор так никто и не догадался подписать.

Капиталистические демократии сполна оценили угрозу со стороны «красной заразы». Лига свободных наций попыталась на корню задушить коммунистические режимы, однако так и не смогла этого сделать. Великая война затянулась ещё на восемь лет. Федерация социалистических республик приложила титанические усилия, коммунисты сумели мобилизовать свои народы на труд и на подвиг. ФСР отстояла таки свою независимость.

В 8259 году, спустя восемнадцать лет кровавого безумия, Лига свободных наций и Федерация социалистических республик подписали таки мирный договор. Но мир и спокойствие так и не пришли на Ксинэю. Пусть пушки замолчали, а дредноуты вернулись на базы, однако началась другая война. Чуть позже новое противостояние назвали Холодной войной.

Молодые коммунистические государства сумели совершить мощный экономический рывок. За пятнадцать лет Федерация социалистических республик сравнялась с Лигой свободных наций по количеству тонн чугуна и стали на душу населения. Капиталистические страны в Великой войне пострадали несколько меньше.

Тогда же, через пятнадцать лет после окончания Великой войны, произошёл первый серьёзный инцидент с применением ядерного оружия. Кинтун, важный промышленный центр Штании, исчез под шляпкой ядерного гриба. Правители Лиги свободных наций самонадеянно решили, что с ядерной бомбой они сумеют победить давнего врага. Однако ответный ядерный удар не заставил себя жать. Ресиан, живописный многомиллионный город и порт в Юрании обратился в радиоактивные развалины.

Новой мировой войны так и не получилось по весьма банальной причине: на 8274 год ядерные арсеналы двух блоков были крайне скудны. Всего шесть атомных взрывов далеко не самой большой мощности потрясли Ксинэю. Взаимный обмен ядерными ударами и многомиллионные жертвы охладили даже самых горячих ястребов в обоих блоках. Даже до самых тупых генералов дошло, что ядерная бомба это не просто очень и очень мощная бомба, а другая, совсем другая, война, которая легко может закончиться взаимным уничтожением. Первый ядерный инцидент благополучно замяли дипломаты, однако гонка вооружений только началась.

Через двадцать пять лет выяснилось, что Федерация социалистических республик по всем показателям проигрывает Холодную войну. Плановая экономика, с её тотальным планированием всего и вся, с её нелюбовью к достижениям науки и техники, с её раздутой бюрократией, оказалась неэффективной, когда количество тонн чугуна и стали на душу населения перестали определять экономическую мощь государств.

Как ни странно, правительство Федерации сумело совершить казалось бы невозможное -- провести экономическую реформу и перевести страны ФСР на рельсы рыночной экономики под красными флагами и коммунистическими лозунгами. В Штании, Силтазии, Гитои и в прочих социалистических республиках появились частные предприятия и миллионеры с партбилетами в карманах. Зато через пятнадцать лет экономический, а следом и военный, паритет был восстановлен.

Что самое интересное и страшное, Холодная война зашла так далеко, что завернула на второй виток. После окончания Великой войны обе противоборствующие стороны усиленно создавали огромные армии, ставили под ружьё миллионы солдат, штамповали десятки тысяч танков и самолётов, спускали на воду сотни линкоров и авианосцев. Теперь же ситуация стала иной, совсем иной.

Больше двадцати лет назад Ксинэя пережила несколько очень серьёзных техногенных катастроф. Так в Штании произошла очень серьёзная авария на АЭС. Город Арджея пострадал как от ядерной бомбы. Население, а это больше двухсот тысяч человек, пришлось эвакуировать. Теперь вокруг Арджейской АЭС простирается зона отчуждения диаметром в сорок километров.

В свою очередь в городе Юнеж в государстве Числая произошла крупная авария на химическом комбинате. Полумиллионный город как будто подвергся химической атаке. Ветер с комбината очень неудачно подул не в ту сторону. Улицы и скверы Юнежа были усыпаны телами, счёт отравленных перешагнул сотню тысяч.

Или, к примеру, другой печальный случай, который вошёл в историю Ксинэи под очень выразительным названием «Великое затемнение». Гордо Йохад в государстве Юрания на целых пять дней остался без электричества. Огромный двадцатимиллионный мегаполис едва не стал колоссальной братской могилой. За пять дней в больницах и в собственных домах без своевременной медицинской помощи скончались сотни людей. Но больше, гораздо больше, погибло в уличных беспорядках. Толпы некогда законопослушных и добропорядочных горожан подчистую разграбили огромное количество магазинов. В ответ владельцы этих самых магазинов пустили в ход ружья, автоматы и даже пулеметы.

Правительству Юрании пришлось в экстренном порядке ввести в Йохад одну танковую и пять стрелковых дивизий. Военно-полевые суды приговорили к расстрелу пару тысяч особо наглых бандитов и мародёров, которых расстреляли прямо там, на улицах города. И это была не война, а всего лишь гражданские беспорядки. Как печально и очень метко выразился господин Кеяк, президент Юрании, вместе с электричеством погасла цивилизация.

Люди Ксинэи осознали, что современный мир стал маленьким и очень хрупким. Из-за опасных предприятий типа АЭС и крупных химических комбинатов экономика просто не может работать в условиях войны. Самые обычные бомбы и ракеты способны нанести колоссальный вред экологии и убить миллионы людей не хуже ядерных. Главное знать, куда их сбросить или направить. В некотором смысле ядерное оружие устарело. Если не физически, то морально.

Лига свободных наций и Федерация социалистических республик кардинально сократили численность армий и отправили на металлолом эскадры линкоров и дивизии танков. Зато обе стороны накопили весьма солидный арсенал высокоточного оружия и милитаризировали околопланетное пространство. На геостационарной орбите зависли самые настоящие звёздные крепости. Даже на Аните, естественном спутнике Ксинэи, появились военные базы.

Раздел «Современная история» учебника для девятого класса закончился на хорошо заметной оптимистической ноте. Между Лигой и Федерацией стало гораздо-гораздо больше общего. По факту разной осталась лишь идеология, тогда как экономика обоих блоков работает по одним и тем же законам и принципам. Обе стороны прекрасно осознали тупик гонки вооружений. На Ксинэи, вроде как, наметилась разрядка.

Виант вновь склонился над учебником истории. Указательный палец одним махом перелистнул несколько страниц назад. Радоваться бы надо, да только не получается, упорно не получается. Бог его знает по каким причинам, однако Федерация социалистических республик и Лига свободных наций опять готовы вцепиться друг другу в глотки. С учётом ядерных и высокоточных арсеналов схватка будет не на жизнь, а на смерть. Мира не будет, будет глобальная ядерная война, в которой победит тот, кто сумеет выжить. Самое обидное, что глобальная ядерная война точно будет по одной банальной причине.

Армагедон и постапокалипсис – излюбленные темы писателей разных мастей и создателей компьютерных игр. Ведь бродить по раскалённым пустошам и развалинам огромных городов, воевать с мутантами и бандитами так здорово, так интересно и весело. Особенно, когда на самом деле сидишь дома в тепле и уюте, когда над головой горит электрическая лампочка, а рядом на столе примостилась початая бутылка с пивом и чаша с солёными сухариками.

Здесь и сейчас ядерная война великолепно вписывается в концепцию «Другой реальности», будь она проклята. Указательный палец ткнулся в крестик в верхнем правом углу, учебник по истории послушно закрылся. Виант провёл коготками по сенсорному экрану. Он только что ознакомился вроде как с историей реального мира, а она, зараза такая, идеально вписывается в предысторию к очень крутой компьютерной игры «Другая реальность».

История Ксинэи какая-то гладкая, прилизанная, что ли. Особенно Великая война – это же такое раздолье для самых разнообразных квестов и сценариев. Восемнадцать лет, целых восемнадцать лет, целая планета умывалась кровью. Для сравнения, история Земли гораздо более запутанная и противоречивая.

Ядерная война будет, в этом можно не сомневаться. Порукой тому рисунок к игре в виде ядерного взрыва. Да и название более чем подходящее – «Ядерный конфликт». К тому же, один из добровольцев, который сумел таки выбраться из «Другой реальности», умер от лучевой болезни. Хотя, с другой стороны, его пример внушает надежду – выбраться из чёртовой игры долбанных инопланетян всё же можно.

В четыре больших прыжка с рабочего стола уважаемой Сабян Виант перебрался на подоконник. Сквозь холодное окно по ту сторону забора отлично видна ночная улица. Цепочка уличных фонарей освещает дорогу ярким белым светом. Зато дома будто погружены в темноту. Лишь редкое окно сияет маленьким жёлтым прямоугольничком. Жаль, из-за сплошного забора из рифлёных железных листов не видно проезжей части. Редкие легковые авто выдают себя гудением моторов и шелестом покрышек.

Прямо под окном проходит дорожка. Серый асфальт чистый и почти сухой, лишь в многочисленных трещинах темнеет влажная земля. Грязный снег всё ещё лежит на газонах. Местами, где его не валили всю зиму, видна сухая прошлогодняя трава. Весна только-только начала набирать обороты. Впрочем, до первых зелёных листочков и травинок рукой подать.

Виант повёл плечами. По спине поднимается тёплый воздух. Хвост болтается на весу, голый кончик время от времени касается горячей батареи центрального отопления. Как раз в нём-то всё и дело.

В самые первые дни в этой чёртовой компьютерной игре душа пылала желанием как можно быстрее добраться до точки выхода и убраться из «Другой реальности», убраться из слишком реальной и жестокой игры. Но! Изучение дитарского языка закономерно затянулось. Виант печально улыбнулся, ему так и не удалось найти мага-наставника, которым одним взмахом волшебной палочки научил бы его болтать по-местному. А потом наступила зима, самая настоящая зима с трескучими морозами и колючим снегом.

Как-то раз Виант выбрался на улицу через подвальное окошко теплового пункта и… через пару минут с воплями и матюгами нырнул обратно через дыру в низеньком окне. Холодные и невероятно твёрдые кристаллики снега воткнулись в лапы сотнями острых иголок, а мороз едва не оторвал уши и не связал в узел голый крысиный хвост. Тогда же Виант решил дождаться весны, когда сойдёт снег, а на улице станет относительно тепло. Он даже выбрал точную дату – тот самый момент, когда в школе отключат центральное отопление. Но обстоятельства изменились.

Человек, это такая тварь, которая ко всему привыкает. Даже к тому, к чему, вроде как, невозможно привыкнуть в принципе. Семь долгих месяцев в тепле и сухости на почти нормальной человеческой еде из круп, суповых концентратов и конфеток расслабили Вианта. Он пообвык, пообтесался в Средней школе №2 славного города Сумоана. Можно даже сказать полюбил её. Рапсая Сабян, строгая училка первого класса, стала чуть ли не родной мамой. И смех, и грех, Виант печально улыбнулся, ну хоть и в самом деле переселяйся в живой уголок. Умная крыса, которая умеет развязывать целлофановые пакеты и разворачивать конфетные фантики, будет пользоваться бешенным успехом.

Не, а что? Вполне реальная перспектива. Никакого риска, жизнь в сытости и довольстве. С котом можно подружиться, а защёлку на клетке можно легко открыть. Только, только, только… Горячий лоб прижался к холодному стеклу. На пороге, прости господи, ядерная война.

Виант поднял глаза. Дома на той стороне Крайней улицы по-прежнему погружены во тьму. Не дай бог в один не очень прекрасный день над их крышами поднимется облако ядерного взрыва. Сумоан город маленький, районный центр с населением около 20 – 30 тысяч человек. При иных обстоятельствах противник не стал бы тратить на него ни одной килотонны в тротиловом эквиваленте. Но в том-то и дело, что ядерного удара Сумоан точно не избежит. Уважаемый Ковжан, учитель физики, ни раз и не два рассказывал в учительской, что в лесах вокруг города хватает секретных воинских частей. То ли зенитные комплексы, то ли склады, а то и сразу пусковые шахты баллистических ядерных ракет.

Виант передёрнул плечами, аж мороз по коже. Когда начнётся ядерное безумие, то он не только надолго и конкретно застрянет в этой слишком реалистичной компьютерной игре. Кровь из носа, ему нужно перебраться на ту сторону Куманского океана, который разделяет материки Юлан и Биору. Без людей, без их кораблей, сделать это будет невозможно. Сухопутного пути между точками входа и выхода нет. Виант много-много раз смотрел карту, вертел её и так и эдак, но не нашёл ни одного приемлемого маршрута, который можно было бы преодолеть на своих четырёх.

Впрочем, моря и океаны часть проблемы. Гораздо хуже другое – ему придётся вести самую настоящую борьбу за выживание. Когда в Сумоане воцарятся голод, холод и разруха, то даже тощая крыса из вредителя превратится в очень даже желанный деликатес.

К слову, о персонаже. Подсознательно Виант ожидал, что он, как персонаж компьютерной игры, сможет прокачаться. Ничего подобного. Виант выучил дитарский язык, худо-бедно разобрался во внутренней энциклопедии, однако так и не нашёл никаких показателей силы, ума, ловкости и очков опыта. То, что он приобрёл, было самым обычным обучением, как в реальности, и не более того.

Нет, Виант опустил взгляд на асфальтированную дорожку под окнами класса, нужно уходить. Причём не просто уходить, а уносить лапы как можно быстрее, пока не поздно, пока ещё есть время. По крайней мере снег наполовину сошёл. Днем худо-бедно тепло, ночью, правда, холодно. Зато ему предстоит путь на жаркий юг, где уже сейчас цветут розы и шуршит зелёная трава. С каждым пройденным километром будет всё теплее и теплее, пока не начнётся тропическая жара. Вот тогда он и вспомнит о колючем снеге и трескучем морозе, причём вспомнит с тоской и сожалением.

Виант спрыгнул с подоконника, лапы мягко коснулись досок пола. Как бы не пугала перспектива проснуться однажды под шляпкой ядерного взрыва, но сперва нужно выспаться. Ночь на исходе. От долгого чтения и тягостных дум болит голова. Да и тело изрядно устало, пусть он и сидел перед электронным рабочим столом, а не таскал на чердак школы мешки с цементом.

То ли от волнения, то ли от принятого накануне решения, давно заведённые привычки пошли прахом. На следующий день Виант проснулся очень поздно, в конце пятого часа, или, по меркам реальности, почти в час дня. Зато тело отлично отдохнуло, а голова перестала гудеть при каждом наклоне. Из еды осталось аж целые две шоколадные конфеты. С наслаждением обречённого на казнь Виант запихал в себя столько еды, сколько сумел. Только пускаться в путь при ярком свете Таяны, местной звезды, крайне опасно. Живая крыса на улицах города привлечёт много внимания, особенно визгливых женщин. Как бы не пугали ужасы ядерной войны, но и этот день придётся провести в школе.

К чёрту учебу, Виант плюхнулся обратно на лежанку из мягких бумажных салфеток. Как говорят в народе, перед смертью не надышишься. Лучше повалять дурака и устроить себе маленький отпуск. Хотя, Виант поднялся на лапы, есть идея получше.

Сегодня 8 апреля, первый выходной день на неделе. Ученики и учителя наслаждаются законным отдыхом. Учительская над головой совершенно пустая – отличная возможность «принять душ». Виант забрался в маленький рукомойник в углу. Жидкое мыло из пластиковой бутылочки приятно пахнет апельсинами, Виант от души намазался с головы до кончика хвоста вязкой жёлтой жидкостью, а потом, не меньше десяти минут, простоял под струёй тёплой воды из крана.

Скрывать собственное присутствие и дальше не имеет смысла. Заодно, в некотором смысле, не помешает «сжечь за собой мосты». По тонкой ниточке шпагата с узелками Виант забрался в любимый отдел книжного шкафа, где учителя хранят чай и чайные принадлежности. Круглое овсяное печенье пришлось очень кстати, пусть не очень сладкое, зато из овсяной муки. Часов в семь, примерно в три часа по полудню по меркам реальности, Виант забрался обратно на своё ложе под полом учительской и проспал до самого вечера.

Хорошо знакомые крысиные тропы привели Вианта в тепловой пункт в подвале школы. Как ни странно, только там существует один единственный крысиный выход на улицу.

Господи, против собственной воли Виант остановился перед выходом из крысиной норы. Какой же родной и до боли знакомой кажется Средняя школа №2 города Сумоана, небольшого районного центра Вчирской губернии славного государства Штания. Во время учёбы Виант точно выяснил, куда именно его забросила «Другая реальность». К слову, государство Штания занимает большую часть материка Юлан.

За семь месяцев подпольной жизни Виант до совершенства отточил крысиные навыки. Вертикальная стена из дурного бетона в тепловом пункте больше не кажется непреодолимым препятствием. Так, небольшая помеха. Острые коготки на пальцах легко зацепились за многочисленные каверны не самого качественного фундамента.

Низенькое прямоугольное окошко всё так же затянуто мелкой стальной сеткой. Крошечную дыру так никто и не заделал. Виант поёжился, с улицы тянет влажным холодом, в котором чувствуется запах не растаявшего снега и прошлогодней жухлой травы.

От тоски и безысходности в груди скрутило и повело. Виант тихо скрипнул зубами. Не хочется, как не хочется никуда выходить, жуть как не хочется покидать такую тёплую, такую уютную Среднюю школу №2. Ну хоть волком вой! Ведь впереди его ждут смертельные опасности, перебежки по открытым улицам, настырные поиски еды (опять мусор жрать) и холод, холод, холод с вечно недовольным пустым желудком. Но надо! Виант просунул нос через дыру в стальной сетке и легко выскочил наружу. Нужно уходить, пока школа не превратилась в радиоактивные развалины. Тогда будет гораздо хуже.


Глава 16. Железная дорога

Насколько Виант помнил из научно-популярных передач, как вид крыса появилась в тропиках. Северные леса никогда не были для неё родным домой. Быстрей всего именно по этой причине показалось, будто лютый мороз на улице продрал до самых костей. Лапы на холодном асфальте быстро замёрзли. Одна отрада, Виант перевёл дух, холодный ночной воздух гонит вперёд и только вперёд похлеще самого строго учителя физкультуры.

Коготки всех четырёх лап тихо цапают асфальтированную дорожку, Виант торопливо бежит по самой кромке городского парка, который вплотную примыкает к средней школе и детскому садику. По краю того самого парка, который другим своим боком примыкает к дикому лесу с лисами и совами, а так же к озеру с заболоченными берегами.

Весна только-только вступает в свои права. Ветки аккуратно подстриженных кустов словно заграждения из колючей проволоки. Под ними, на мёрзлой земле, лежит присыпанный грязью снег. По дороге то и дело попадаются пустые пакеты, коробки и бутылки. Виант пробежался прямо по очередному пустому пакету из-под чипсов. Генеральной уборки после зимы ещё не было.

Великолепная Таяна, местная звезда, давно скрылась за горизонтом. Во всю длину Крайней улицы зажглись фонари. Слава богу, городской парк пуст, ни собак, ни кошек. Торопливый бег — единственный способ согреться. Для полного счастья было бы здорово нацепить на лапы кроссовки, или хотя бы кеды. Холодная ночь отлично стимулирует двигательную активность, но она же притупляет чувство опасности. Виант на миг остановился, но тут же побежал вновь.

Пусть решение покинуть уютную школу раньше времени пришло в голову неожиданно, но сам выход на улицу в ночь отнюдь не стал прыжком в тёмную неизвестность. Виант заранее и давно присмотрел маршрут. Пусть Сумоан небольшой районный центр, однако его нельзя назвать глухой дырой. Мимо города проходит железная дорога. Ну или некий транспортный путь, по которому перемещаются пассажиры и грузы.

В каморке уважаемого Рюпона, престарелого школьного сторожа, на стене над диваном Виант нашёл карту Сумоана и его окрестностей. Где находится железнодорожный вокзал определить было легко. Даже больше — на всякий случай Виант «сфотографировал» карту города. Теперь план местности хранится в памяти интерфейса игры. Увы и ах, вокзал нашёлся аж на противоположной стороне Сумоана. Напрямик через город, конечно же, было бы короче, зато по окраинным улицами по большой дуге гораздо быстрее и безопасней.

Сытая жизнь на конфетках и печенюшках расслабила Вианта. Шкурка на животе повисла толстыми складочками. Виант шумно выдохнул, ему то и дело приходится переходить на шаг и мёрзнуть, мёрзнуть, мёрзнуть. Марафонская дистанция ему явно не по плечу, да и пузень мешает бежать.

Городской парк быстро закончился, Виант с ходу проскочил под символическим кованым заборчиком. Потянулись крайние улицы. Тротуары, по которым нечасто ступает нога человека, затянуты коркой льда. Иногда по левую сторону попадаются деревенские избы из толстых сосновых бревён, иногда железные гаражи. Примерно через час Виант пробежал под бетонным забором какой-то фабрики. Что там делают — бог его знает. Из распахнутых ворот пахнуло какой-то химией.

Час за часом Виант настойчиво и терпеливо перебирает лапами. Постепенно тело втянулось в ритм, собственный пузень уже не кажется неподъёмной гирей. Хотя завтра его ждёт серьёзный отходняк. Так всегда бывает, когда после долгого перерыва вдруг подвергаешь собственное тело чрезмерной физической нагрузке. Но то будет завтра. А здесь и сейчас ему нужно бежать, бежать и ещё раз бежать. Слева опять потянулся грязный бетонный забор.

Слух уловил тихое гудение. Виант резко остановился. Уши, словно локаторы, развернулись во всю ширь. Что это? Померещилось? Нет, не померещилось — уши опять уловили хорошо знакомый протяжный свист тепловоза. В Москве Виант около двух лет прожил возле железной дроги. Как свистят маневровые тепловозы он знает не понаслышке. Неужели железная дорога рядом? Виант тут же нырнул в первую же промоину под бетонным забором.

Ах, чтоб вас! Лапы по самое брюхо провалились в стылую лужу. Холодок обжог словно вспышка пламени. Виант пулей выскочил из промоины. Зато, сердце забилось от радости, впереди, в каких-то десяти метрах, блеснули железнодорожные рельсы. Очень много железнодорожных рельсов. От горизонта до горизонта протянулось не меньше десяти путей.

Крупная щебёнка железнодорожной насыпи покрыта маслянистой грязью. Лапы несколько раз проскользнули на колотых камешках. Виант торопливо запрыгнул на рельс. Как и полагается, он блестит от постоянного использования. В принципе, само здание вокзала ему ни к чему. Всего-то и нужно забраться на поезд, а сделать это можно и здесь.

Виант приподнялся на задних лапах. А Сумоан не такой уж и маленький железнодорожный узел. Вдоль путей то тут, то там тянутся бетонные и кирпичные здания, то ли ремонтные цеха, то ли склады. Над воротами и калитками то тут, то там горят белые фонари.

Холодный металл жжёт лапы ещё сильней городского асфальта. Виант несколько раз сжал и разжал пальцы на передних лапах. Куда же идти? Он устал и замёрз. Вправо, примерно в полусотне метрах, над вереницей тёмно-красных ворот, горят фонари. В принципе, никакой разницы.

Это должно быть склад. Виант подбежал ближе. Длинное здание с покатой крышей на высоком перроне из бетонных блоков. Очень удобно разгружать и загружать товарные вагоны прямо с длинного перрона.

А это что? Виант потянул носом. О-о-о! Божественно. Ноздри уловили хорошо знакомый запах подвала — влажное тепло с примесью вездесущей плесени. Крысиный вход должен быть где-то рядом. Виант забежал под широкую слегка ржавую лестницу на перрон.

Нос не подвёл – точно под слегка ржавой лестницей темнее низенькое полуподвальное окошко. Когда-то оно было плотно заколочено, однако со временем самая нижняя доска основательно прогнила и отвалилась в сторону. Из широкой щели несёт влажным теплом и плесенью. Холод пробрал до костей, уши того и гляди примёрзнут к спине. Виант без лишних мыслей нырнул в щель. Гнилая доска больно задела правый бок.

А, чёрт! Виант с разгона шлёпнулся с метровой высоты. Ступни тут же стрельнули болью. Так и убиться недолго. Беспечность в незнакомом месте едва не вышла боком. Так-то спрыгнуть с метровой высоты для него не проблема, но только не когда замороженные лапы едва гнутся.

В темноте включилось чёрно-белое ночное зрение, Виант торопливо оглянулся по сторонам. Полуподвал завален древним хламом, к тому же грязным и пыльным. Многочисленные ящики разбросаны в живописной беспорядке. Между ними валяются штабеля наполовину гнилых досок. То тут, то там стены подпирают стопки ржавых листов.

В полуподвале несколько теплее, чем на улице, но ненамного. Виант осторожно двинулся вдоль стены. Лапы то и дело елозят по склизкому полу, очень неприятные ощущения. Но что-то греет воздух в этом полуподвале, иначе здесь царил бы тот же самый холод, что и снаружи.

Вот оно что, Виант вскочил на толстую трубу вдоль самой длинной стены. Это что-то связанное с отоплением. Только, передними лапами Виант пощупал трубу, она укутана в добротную теплоизоляцию. Какой-то пористый упругий материал едва-едва теплей склизкого бетонного пола. Не беда, Виант припустил по трубе.

Тепловая изоляция приятно пружинит под лапами, Виант то и дело ныряет в туннели под стопками ржавых листов. Опыт, всё опыт крысиной жизни. В подвале средней школы полно подобных труб в точно такой же оболочке. Тепловая изоляция закрывает их на всём протяжении, но только не на более широких фланцах. Виант вынырнул из-под очередной стопки ржавых листов. Ага! Так оно и есть – два тёмных стальных диска стянуты не менее тёмными стальными болтами. Местами на резьбе торчат пыльные ворсинки.

Тёмные стальные фланцы покрыты той же склизкой дрянью, что и бетонный пол. Плевать! Виант плюхнулся сверху, лапы обняли стальной диск. Блаженство. По животу и лапам тут же заструилось долгожданное тепло, пальцы охватило приятное покалывание.

Вся чистота насмарку, чёрная шерсть больше не пахнет апельсинами, а воняет пылью и плесенью. Плевать ещё раз, Виант перевернулся на левый бок. Лучше быть грязным и живым, нежели чистым и мёртвым.

Боже, как хорошо, Виант блаженно улыбнулся. Левый бок торопливо всасывает тепло. Кажется, будто кровь в жилах наконец-то оттаяла. Он ещё никогда так жестоко не мёрз. Да чего уж там – ни разу в жизни ему не довелось бегать по мёрзлому асфальту босиком и продираться вброд по стылым лужам.

Да-а-а… Сейчас, после многокилометровой пробежки по холодному ночному городу, идея резко сорваться с места уже не кажется правильной и уместной. Виант перевернулся на правый бок. Изначально он думал ехать на поездах только ночью, чтобы днём прятаться на вокзалах и железнодорожных станциях в поисках еды, воды и укрытия для сна. Но – холодно. Если он даже на бегу едва не замёрз, тогда что его ждёт в холодном грузовом вагоне ночью? Подумать страшно. Единственный выход — отправиться в путь днём, пока Таяна худо-бедно согревает землю.

Виант перевернулся на спину, на животе остались большие масляные пятна — плевать в третий раз. Чем быстрее он доберётся до южных районов материка Юлан, тем у него меньше шансов подхватить воспаление лёгких и сдохнуть от пневмонии. Уроки Рапсаи Сабян, строгой училки первого класса, не прошли даром. Сумоан находится в умеренной климатической зоне, только заметно ближе к субарктике, нежели к субтропикам.

Лежать на спине не совсем удобно, позвоночник в обратную сторону почти не гнётся. Зато лапы и живот прогрелись настолько, что прохладный воздух полуподвала кажется приятным и освежающим. Виант поморщился, ещё бы не вонял влажной пылью и плесенью.

Сейчас он засел под каким-то старым складом. Виант поднял глаза, с тёмного потолка лохматыми нитками свисает грязь. Вряд ли в боксах над ним сложены запасы еды, мешки с макаронами и упаковки с томатным соком. У старого склада совсем-совсем не тот внешний вид даже для сырой картошки и морковки. В лучшем случае в боксах над ним сложены бэушные кирпичи или стальные короба с щебнем. Может, Виант прижался щекой к стальному фланцу, поискать здание вокзала? Там и чище, и едой разжиться можно. Может быть в мусорке на привокзальной площади его дожидается почти целая «горячая собака» с почти свежей сосиской, которую человек лишь едва надкусил.

Виант пощупал собственный бок. С такими запасами жира он может запросто протянуть целый месяц, не меньше. Пусть желудок менторским тоном читает лекцию о вреде голодания, только всё равно будет гораздо лучше как можно быстрее убраться из Сумоана. Виант развернул внутренний интерфейс игры. Конец третьего часа ночи, или начало девятого утра в реальности. Должно быть уже рассвело. Назойливые будильники поднимают простых смертных и зовут на работу. А, может быть, и не зовут. Сегодня 9 апреля, второй выходной день.

На тёмных стальных фланцах Виант отогрелся от души, будто в баньке попарился. Холодная ночь уже не кажется такой уж холодной и страшной. В конце концов он крыса. Виант поднялся на лапы. Пусть ни шубы, ни даже трусов на нём нет, зато сама природа наградила его тёплой и плотной шерстью.

Тем же путём, через щель в низеньком полуподвальном окошке, Виант выбрался наружу. Стальная слегка ржавая лестница помогла забраться на длинный бетонный перрон. Возле самодельной сварной урны из толстых листов несколько безопасней и отлично видны железнодорожные пути.

Виант повертел головой туда-сюда. Странно? Подсознательно он ожидал увидеть некую футуристическую дорогу, которую лишь по старой доброй памяти называют железной. Ну-у-у, что-то типа магнитопроводов на бетонных столбах, по которым с бешенной скоростью скользят аэродинамические вагоны. Ничего подобного. Самая обычная железная дорога, стальные рельсы, бетонные шпалы и подсыпка из склизкого крупного щебня. Вагоны самые что ни на есть обычные, те же товарные с полукруглой крышей и раздвижными воротами для погрузки; полувагоны, широкие стальные ящики вообще без крыш; фитинговые платформы под крупнотоннажные контейнеры и другие.

Самый первый путь свободен, зато на втором замер очень длинный состав, сплошь одни фитинговые платформы. Разноцветные крупнотоннажные контейнеры один в один как в реальности на Земле. Четыре ближайших покрашены в цвет морской волны, ребристые бока разрисованы белыми якорями, чайками и морскими волнами.

Виант качнул головой, один в один. Не будь он сейчас в теле крысы, не нависай над ним самодельная сварная урна, то можно было бы подумать, будто судьба забросила его на какую-нибудь железнодорожную станцию в глубинке России. Хотя… Виант сощурил глаза, одно очень серьёзное отличие всё же есть.

Как и полагается вдоль рельсов через каждые метров пятьдесят установлены железобетонные столбы, квадратные стальные фермы пересекают все пути. Мощные фонари густо облепили их. Пусть почти рассвело, однако железнодорожная станция залита ярким белом светом. Но! Над самими железнодорожными путями не протянуто ни одного электрического провода. Вообще ни одного.

Что самое интересное, на стальных квадратных фермах, как раз над путями, в больших количествах висят короткие и жутко грязные гирлянды изоляторов. Это что же получается? Виант невольно подался всем телом вперёд. Когда-то электрические провода всё же были натянуты, когда-то токосъёмники локомотивов всё же касались их. А потом все эти провода сняли, аккуратно демонтировали за ненадобностью? Получается, не так давно на Ксинэе во всю пользовались локомотивами на электрической тяге, а потом перестали? А как же быть с электрическими автомобилями и даже грузовиками?

То ли это всё же глюк компьютерной игры, то ли классическая железная дорога, стальные рельсы на бетонных шпалах, оказалась наиболее эффективной с экономической точки зрения. В реальности, насколько Виант помнил, в самых разных странах Земли построили магнитные дороги. Даже в Москве что-то там давно и с успехом работает. А вот о чём точно никогда не приходилось слышать, так это о грузовых составах на аккумуляторах, которые перевозили бы грузы на десятки и сотни километров.

Пневматический выдох и звон металла разнеслись по станции. На третьем пути железнодорожный состав тронулся с места. Виант нервно оглянулся по сторонам, тормозить не в его интересах. Только куда, в какую сторону, двинулся поезд? В широких проёмах между крупнотоннажными контейнерами замелькали бурые вагоны и платформы с низенькими железными бортами.

Виант торопливо развернул интерфейс игры. Вот и «сфотографированная» карта Сумоана и его окрестностей. Так, Виант скосил глаза, если восток там, где небо светлеет всё больше и больше, значит, поезд тронулся в южном или юго-западном направлении. Как раз то, что нужно. Виант тут же сорвался с места.

Длинный прыжок с высокого перрона достоин «Книги рекордов Гиннеса». Виант почти мягко приземлился на бетонную шпалу. Сила инерции протащили вперёд. Виант не стал противиться ей и тут же с ходу сиганул через второй рельс.

Над головой мелькнуло дно фитинговой платформы. Ночная пробежка по окраинам Сумоана помогла хорошо размяться и вспомнить навыки быстрого передвижения. Виант с ходу перемахнул через оба рельса второго пути.

То, что нужно! Виант резко затормозил на скользкой насыпи, передние лапы вывернули колотый камешек. Прямо к нему приближается платформа, за низкими железными бортами торчит какая-то техника. Под плотным брезентом тусклого малахитового цвета укрыт то ли грузовик, то ли танк.

Как? Как забраться на платформу? Виант рысью припустил вдоль поезда. Словно в ответ на немой вопрос прямо над его головой показалась кривая ступенька короткой стальной лестницы. Господи, да вот же как! Виант припустил ещё быстрее. Как раз с помощью таких лестниц грузчики забираются на грузовые платформы.

Лишь бы успеть! Лишь бы успеть! В голове красной лампочкой замигала тревожная мысль. Бесполезно. Поезд постепенно набирает ход, вожделенная грузовая платформа отдаляется от Вианта всё дальше и дальше, всё быстрее и быстрее. Неужели это провал? Прямо на ходу Виант оглянулся.

Господи! Ну нельзя же быть таким идиотом. Каждый вагон в обязательном порядке оборудован парой стальных лесенок с каждой стороны. Пока Виант как баран догоняет и никак не может догнать одну из них, другая стальная лесенка вот-вот догонит его самого. Сейчас или никогда! Виант что есть сил оттолкнулся от насыпи.

Прыжок! Передняя левая лапа чудом зацепилась за нижнюю ступеньку стальной лесенки. Виант изогнулся всем телом, передняя правая лапа вцепилась в ступеньку рядом с левой. Виант скосил глаза вниз. Хреново дело – задние лапы болтаются в воздухе. Голый хвост скользит по насыпи, грани колотых камешков больно царапаю голую кожу. И на кой хрен, спрашивается, он погнался за первым же составом? Однако поздно корить себя за глупость. Поезд уверенно набирает ход. Забраться на грузовую платформу будет трудно, однако отцепиться от неё ещё страшнее.

Как хорошо, что он крыса. Виант изогнулся всем телом. Правая задняя лапа зацепилась за нижнюю ступеньку. Ещё чуть-чуть!

Получилось! Виант перевёл дух, все четыре лапы надёжно вцепились в нижнюю ступеньку, благо она сделана из рифлёного железа с продолговатыми дырками.

Железнодорожный состав набрал ход, Виант отвернул голову, не меньше пятидесяти-шестидесяти километров в час. Стальную лесенку шатает из стороны в сторону. Страшно, очень страшно не то, чтобы подняться, оторвать от спасительных дырок хотя бы одну лапу. Но надо! Очень надо!

Весна, раннее утро. Ледяной встречный ветер буквально выжимает из тела тепло. Виант поднял голову. Если он останется на нижней ступеньке, то через десяток другой километров на железнодорожную насыпь свалится его замороженная тушка с выпученными от ужаса глазами.

Господи, помоги! Виант приподнялся на полусогнутых лапах, встречный ветер с радостным свистом принялся холодить брюхо. Вторая ступенька несколько сдвинута в сторону. Виант с трудом оторвал правую переднюю лапу от нижней ступеньки, зато во вторую она сама вцепилась со страшной силой.

Отлично, получается. Теперь точно таким же образом перецепить переднюю левую лапу… А теперь заднюю правую… Словно неумелый акробат под куполом цирка, Виант забрался таки на маленькую площадку перед грузовым вагоном.

Что за чёрт? Виант поднял голову. Передняя стенка вагона почему-то нависает над ним словно скала. Так это же хоппер, бункер такой, который сам себя разгрузить может. В нижней части прямоугольной воронки находятся специальные люки. Достаточно отжать засовы, люки распахнуться и груз, песок, щебень, уголь, сам вывалится наружу.

Борт грузовой платформы рядом совсем, в каких-то полутора метрах. Только, Виант опустил глаза, и речи быть не может о том, чтобы пересечь сцепку между вагонами на полном ходу. Стальные крючки с грохотом и лязгом трясутся и трутся друг о друга.

Злой встречный ветер едва ли не валит с лап. Да ещё вибрация и тряска. Что поделаешь, грузовые вагоны не предназначены для комфортного путешествия. Ну и, главное, холодно, очень холодно. Виант торопливо пополз в заднюю часть вагона. Косая стена грузовой воронки не лучшее укрытие, Виант присел прямо на холодный металл, зато злой ветер не норовит больше вытряхнуть из тела остатки тепла вместе с душой.

Дела-а-а… Виант потёр озябшие передние лапы друг об друга. Весна ещё не окончательно прогнала снег и мороз. Рифлёный металл неприятно холодит лапы. Пока бежал за поездом, пока догонял стальную лесенку и пока взбирался по ней, успел не только согреться, но и вспотеть от напряжения. Зато теперь опять холодно, реально холодно.

Резкий толчок снизу. Виант едва не ткнулся носом в маленькую площадку за грузовой воронкой. Здесь даже не станцевать для согрева. Только почему ноги, то есть лапы, опять едва не убежали вперёд головы?

К мерному перестуку железных колёс добавился противный скрип. Ах, вот оно что – поезд начал тормозить, сила инерции едва не прижала его к холодному металлу. Виант глянул в сторону. Да, железнодорожный состав точно тормозит. Предрассветный сумрак прорезали яркие полоски света. Над головой замелькали ярко-белые фонари очередной станции. Сквозь скрип тормозов то и дело пробиваются голоса людей и рёв моторов. Что там? Виант вытянул шею. Но тут поезд окончательно остановился. Плевать.

Момент, момент, ловить момент! Виант рванул со всех лап. Пока поезд стоит, нужно как можно быстрей перебраться на грузовую платформу. Коготки на лапах тихо царапнули металл, Виант резко затормозил перед краем маленькой площадки возле грузовой воронкой. Чёрная сцепка между вагонами блестит то ли от смазки, то ли от грязи. Ну и ладно. Главное, что не трясётся.

Можно аккуратно спуститься на толстое основание сцепки или, ещё лучше, сиганут прямо на стальные крючки. Прыжок! Лапы проскользнули по склизкому металлу. Сила инерции потащили вперёд. Да что б тебя! Виант тут же прыгнул вновь.

Крысы — прирождённые акробаты. Виант ловко зацепился за край низенького бортника. Рывок всем телом в сторону, все четыре лапы мягко опустились на щербатый пол грузовой платформы. Наконец-то, даже испугаться не успел.

На грузовой платформе какая-то техника по самые колёса укутана плотным брезентом. Словно в норку Виант протиснулся в узкую складку. Красота. Брезент настолько плотный, под ним так темно, что включилось ночное зрение. Мир окрасился в чёрно-белые тона. Виант поднял глаза – точно техника. Какой-то трактор: просторная кабина с широкими окнами, огромные колёса с рифлёными шинами. Ну а главное, под плотным брезентом значительно теплее и суше. Холодный злой ветер больше не шевелит шерсть и не выжимает из тела остатки тепла.

Виант шлёпнулся на складки брезента. Вот как надо путешествовать, почти человеческий комфорт. Даже не нужно искать носовой платок, х/б перчатки или иную тряпку. Ещё бы запас шоколадных конфет и бачок свежей воды, вот тогда был бы вообще полный улёт.

Рёв мотора над самым ухом, Виант стрелой метнулся под огромное рифлёное колеса. Хотя, спрашивается, чего здесь бояться? Виант осторожно высунул нос. Под плотным брезентом как и прежде царит темнота, иначе окружающий мир пошёл бы яркими красками.

Мощный мотор умолк, зато вместо него не с меньшей силой загрохотали голоса людей. Виант навострил уши. Что за хрень? Он, вроде как, относительно неплохо выучит дитарский, но кажется, будто невидимые люди орут и ругаются на напрочь незнакомом языке. Ну точно ругаются, Виант улыбнулся. Чего, чего, а знания местной нецензурное лексики у него на нуле. Учителя, как профессиональные педагоги, даже между собой никогда не пользовались крепким словом. Даже уважаемый Ковжан, учитель физики, когда опрокинул себе на брюки кружку с горячим чаем, и то выразился весьма литературно.

Ох уж это любопытство, сколько же кошек оно сгубило. Через ту же складку в брезенте Виант выбрался наружу. Яркий свет с левой стороны, сердитые голоса людей и рёв двигателей. Обоими глазами Виант приник к узкой щели между низенькими бортами грузовой платформы.

Вот это да! Метрах в десяти от грузовой платформы на железнодорожном пути перед высоким бетонным перроном ещё один состав из грузовых платформ. Низкие борта опущены. От удивления рот распахнулся сам по себе. Танки, самые настоящие танки грузятся на открытые платформы.

Прямо напротив Вианта футуристического вида боевая машина на широких гусеницах с рычанием и лязгом заползает на грузовую платформу. Массивный приплюснутый корпус, широкий нос кажется заострённым. Орудийная башня широкая, но, на удивление, низкая. Похоже, она полностью автоматизированная. Люди, наводчик и командир, не поместятся в неё физически. Внешняя броня гладкая, будто игрушечная модель, никаких швов, заклёпок или хотя бы коробок динамической защиты, вообще ничего. Ничего, что может повысить заметность танка для радаров противника.

Самое удивительное это пушка. Не привычная круглая, а, Виант вылупил глаза, квадратная. Хотя, если присмотреться, то круглое дуло чуть заметно выступает из квадратного короба. Значит, танковая пушка стреляет всё же круглыми снарядами, а не квадратными. Тогда зачем на ней довольно толстый короб?

Двигатель танка в очередной раз взревел, боевая машина резко дёрнулась вперёд. Словно балерина на столе, танку почти удалось развернуться на относительно узкой грузовой платформе. Боевая машина встала боком, левая гусеница нависла над железнодорожной насыпью под весьма опасным углом. Зато на борту низкой башни показался тройной круг, хорошо знакомый символ Федерации социалистических республик.

Обычно круги на символе внутри закрашены красным. Именно такой символ Федерации можно увидеть на знамени перед входом в школу. Для боевого танка, для которого как никогда важна камуфлированная раскраска, символ Федерации так и остался в виде трёх толстых вставленных друг в друга колец.

Чем глубже в лес, тем толще партизаны. Насколько это возможно Виант скосил глаза влево, а потом вправо. Вот это да — на грузовые платформы грузится целая воинская часть, не меньше десяти танков за раз. Некоторые боевые машины уже замерли на платформах, танкисты в рабочих спецовках принялись укутывать их брезентом цвета тусклого малахита. Однако большая часть танков ревёт движками и утюжит грузовые платформы туда-сюда. Лейтенант, руководитель погрузки, охрип от матюгов.

Виант потянул носом -- быть того не может! Лёгкий ветерок донёс запах смазки и пыли. Противного дизельного выхлопа нет и в помине. За кормой ни одного танка и не витает серое вонючее облако. Неужели и местные танки, тяжёлые боевые машины, между прочим, тоже работают на электричестве? Уму непостижимо. Это какой же ёмкости должны быть аккумуляторы? Или местные учёные изобрели очень мощный и компактный генератор? Только какой? Явно не ядерный.

Шуму много, ругани много, а толку мало, Виант улыбнулся. У танка из носового люка показалась голова механика-водителя. Чёрный кожаный шлем сдвинут на затылок. Танкист машет руками и что-то там пытается объяснить. В ответ лейтенант осипшим голосом объясняет подчинённому, какие у того кривые руки и дурная родословная.

Знакомая картина самого обычного бардака и неразберихи. Только, только, Виант нахмурился, что-то в этой картинке не так. Какие-то мелкие и незначительные на первый взгляд детали вызывают беспокойство и даже тревогу. Ну точно! Виант мысленно хлопнул себя по лбу.

Новенькое, новенькое, всё новенькое. И не просто новенькое, а после долгого, очень долгого, хранения.

Танки все как один новенькие, будто только вчера сошли с заводского конвейера. Краска свежая, яркая, без трещин и потёртостей. Грозным боевым машинам ещё не довелось пропылить по просёлочным дорогам хотя бы сотню другую километров. Их гусеницы не вязли в глине, а бури не хлестали их борта водой и не тёрли песком. Зато на броне местами заметны серые пятна пыли. Танки явно не один год простояли на складе, в каком-нибудь ангаре, где никому и в голову не приходило сметать с них пыль.

Новенькими, с иголочки, танками управляют и командуют новенькие, с иголочки, танкисты. Что рядовые, что офицеры, все без исключения одеты в новенькую блестящую форму. На плечах лейтенанта, что командует погрузкой и ругается с механиком-водителем, новенькая камуфлированная куртка. Даже с десяти метров можно заметить на его спине пару горизонтальных складок. Не иначе эта самая камуфлированная куртка ни одни год пролежала на складе в сложенном виде. Шлем на голове механика-водителя и портупея через плечо сияют свежей кожей, как говорят в народе, муха не сидела.

Больше всех сверкает пыльной новизной часовой возле железнодорожной насыпи. Дядька лет пятидесяти лениво поглядывает на горе танкистов. Камуфлированная утеплённая куртка на его плечах вся в складках от долгого хранения. Свет железнодорожных фонарей как в зеркалах отражается от его новеньких ботинок с высокими голенищами. Автомат в руках часового ещё ни разу не валялся в грязи, да и вряд ли пятидесятилетний дядька чистил его хотя бы раз. Квадратный ствол, магазин и приклад, особенно приклад, словно полированное стекло. Ни малейшего намёка на грязь или хотя бы потёртость.

Грустно и весело наблюдать за тщетными попытками механика-водителя завести танк на грузовую платформу. Боевая машина в очередной раз взревела мощным движком и, как в атаку, ринулась на грузовую платформу. Э-э-эхх! Виант машинально кивнул. Не получилось.

Вместо того, чтоб плавно развернуться вдоль платформы, боевую машину опять занесло. Левая гусеница вновь под опасным углом свесилась с края грузовой платформы. Ещё полметра и танк непременно свалился бы под железнодорожную насыпь. Равнодушным часовой на всякий случай отошёл от греха подальше.

Лейтенант заверещал охрипшим голосом и затопал ногами. Ого! Виант навострил уши. Интеллигентно ругается, лейтенант поминает не только родословную механика-водителя, но и высшую математику. Ну да, правильно, лейтенант – совсем молодой. Если бы не камуфлированная куртка и погоны с парой маленьких звёзд, то его можно было бы запросто принять за студента. Военная форма совсем-совсем не идёт ему, как корове седло. Драная футболка, потёртые джинсы с дырками на коленях и бейсболка с козырьком на затылке подошли бы лейтенанту куда как больше, куда как гармоничней.

Механик-водитель опять высунулся из люка и в ответ принялся орать родословную лейтенанта. По его словам, в роду бывшего студента были исключительно учёные обезьяны с кривыми руками и косыми глазами. Попутно механик-водитель пытается объяснить, что он не танкист и не нужно на него орать.

В отличие от молоденького лейтенанта, механику-водителю сорок с небольшим лет. Он действительно непрофессиональный танкист. Про таких говорят от сохи. Если бы это был не танк, а «Кировец», то механик-водитель виртуозно развернул бы его на грузовой платформе и поставил так, как нужно, а не так, как получается. А с этой дурой, то есть с танком, он никак совладать не может. Это же не трактор. В ответ лейтенант устало махнул рукой, танк вновь дёрнулся назад, левая гусеница благополучно заползла обратно на грузовую платформу.

Бесплатный цирк с конями. Виант, насколько позволяет щель между бортами грузовой платформы, стрельнул глазами в обе стороны. И там цирк. С пяток, не меньше, танков елозит туда-сюда по грузовым платформам и едва не падает на железнодорожную насыпь. Салаги, одним словом.

Озарение словно ледяной метеор ударило в голову. Аж мороз по коже. Виант сел на задницу. Новенькие танки, новенькая форма, новенький автомат на спине часового и новенькие солдаты. Это же, прости господи, расконсервация. По спине забегали мурашки, Виант передёрнул плечами. Да, точно. Уважаемая Чоидар, одна из учительниц начальных классов Средней школы №2, как-то обмолвилась, что её муж работает на армейских складах замом по техническому обслуживанию бронетехники. Иначе говоря, Федерация социалистических республик достаёт из загашников танки и спешно разворачивает новые дивизии. Война, прости господи, точно не за горами.

Поезд резко дёрнулся. От неожиданности Виант шлёпнулся на бок, голова больно ударилась о щербатый пол грузовой платформы. Как панорама в кино, в щели между бортами, словно на экране, поплыл воинский эшелон. Новенькие, новенькие танки, новенькая, новенькая форма у солдат и офицеров. На шевронах тройные чёрные круги, эмблема ФСР. На плечах и спинах новенькие автоматы с квадратными стволами. Под конец промелькнули пять серых пассажирских вагонов с квадратными окнами. Самым последним в поле зрения вплыл локомотив.

Охренеть! Виант вновь прилип к щели между бортами грузовой платформы.

Как Виант уже успел заметить раньше, электрические провода сняты не только на станции, но и на всём протяжении железнодорожного пути. Значит, электровозы больше не в чести. Только, только, от удивления Виант мелко-мелко заморгал, воинский эшелон с танками везёт всё, что угодно, но только не тепловоз. Над стальной буханкой каштанового цвета ни малейшего намёка на выхлопные трубы. Зато на крыше железнодорожного тягача установлен, ну это вообще ни в какие ворота не лезет, реактивный двигатель.

Ну, не совсем реактивный, но очень, очень похожий. Над кабиной машинистов с матовыми стёклами возвышаются два квадратных воздухозаборника. Причём нос тягача тупой и наклонён таким образом, чтобы встречный воздух в максимально возможных количествах залетал в воздухозаборники. Не иначе для этих же целей по краям покатого носа выделяются небольшие рёбра, как на крыльях реактивного самолёта.

Вот в чём механизм на крыше тягача отличается от классического реактивного двигателя, так это дюзой. Наклонные плоскости направляют реактивную струю не точно назад по ходу движения, а в стороны и в верх. Наверное, чтобы струя горячего воздуха не била во встречные поезда. Да и есть ли этот самый горячий реактивный выхлоп?

«Реактивный двигатель» тихо гудит. Что за чёрт? По голове и спине прошлась волна холодного, до жути холодного, воздуха. Виант потянул носом. Так и есть – очень даже хорошо знакомый запах. Точно так же пахнет воздух, который стекает из кондиционеров в городских домах. Точно так же «ароматизирует» и охлаждает воздух странная штуковина на чердаке Средней школы №2. Как? Как такое может быть? Виант скосил глаза, воинский эшелон быстро удаляется. Получается, что железнодорожный тягач заодно охлаждает уличный воздух? А-а-а где тогда электрические кабеля? Кондиционеры в домах и на чердаке школы, по крайней мере, подключены к городской электросети.

Поезд неторопливо набирает ход. Ярко освещённая станция и воинский эшелон под погрузкой остались далеко позади. Виант отошёл от щели между низенькими бортами. Не, это точно не глюк игры. За всем этим «кондиционированием» улицы что-то есть. Только что?

Между тем поезд набрал приличный ход. Встречный ветер вновь принялся шевелить шерсть на спине и выжимать из тела тепло. Так и замёрзнуть недолго. Как бы не хотелось полюбоваться славным государством Штания, а придётся убраться вон. Через знакомую складку Виант пробрался под брезент тусклого малахитового цвета.

Под защитой плотной и крепкой ткани гораздо теплее. Ночное зрение позволяет в деталях и подробностях рассмотреть колёсный трактор. Впрочем, куда он денется. Хотя, Виант запрыгнул на подножку, было бы здорово обосноваться на просторном и мягком кресле водителя. Ну, увы, полукруглая дверца наглухо заперта. Придётся довольствоваться брезентом. Виант растянулся на широких складках, словно шикарная постель. Самое главное – путешествие началось. Так или иначе он приближается к точке выхода.

Кстати, о путешествии. Виант сосредоточился, перед глазами тут же развернулся виртуальный компас. Ага! От радости сердце ударилось о рёбра. Вот как надо путешествовать! Счётчик расстояния до точки выхода убывает с приятной, с очень приятной, скоростью. Крайняя правая цифра превратилась в размытый символ, глаз не успевает схватить изменения. Цифра десятков меняется заметно медленней, но тоже с весьма и весьма приятной скоростью. Даже сотни метров летят быстро, а счётчик километров регулярно убывает на единичку.

Виант самодовольно улыбнулся, виртуальный компас тут же свернулся и пропал. Неважно. Вот так, лёжа в относительном комфорте и тепле, он приближается к точке выхода со скоростью не меньше шестидесяти километров в час. Может быть даже все семьдесят. Да здравствует скоростной транспорт и грузовые платформы. Впервые с момента попадания в игру точка выхода больше не кажется очень далёкой и недостижимой мечтой. Всё реально!

Правда, Виант вновь стал серьёзным, обольщаться и радоваться раньше времени не стоит. Холодный разум будто вылил на голову ушат студёной воды. Виант развернул внутреннюю карту полушарий Ксинэи. Ещё в школе ему пришлось поломать голову над маршрутом. Вариантов, казалось бы, тьма-тьмущая, на проверку оказалось всего два. Условно их можно назвать сухопутным и морским.

Самый быстрый, то есть с наименьшим количеством пересадок, выглядит морской маршрут. Так, если следовать ему, то в первую очередь нужно было бы добраться до Воинтура, большого города, крупного порта, на восточному берегу материка Юлан. В Воинтуре забраться на какое-нибудь морское судно и уже на нём пересечь Тагинский океан. Между прочим, самый крупный на планете. Лучше всего было бы добраться до Минирха, другого крупного города и морского порта на западной оконечности материка Биора. А далее опять по железной дороге до города Олти (предположительно), который находится на изгибе береговой линии Ниланского моря.

Вообще-то не факт, что точка выхода из игры находится именно на улицах Олти. Просто нужно хоть как-то обозначить на карте место, до которого Вианту следует добраться. Город Олти находится примерно в том же районе, где и точка выхода. Плюс, минус сотня другая километров. По крайней мере, из самого Олти определить направление будет гораздо легче и вернее, чем из Сумоана, который находится на противоположном конце Ксинэи.

Увы и ах, от более короткого и быстрого морского маршрута пришлось отказаться. Причина в средстве передвижения. На Ксинэе, как и на Земле, крыс не жалуют. Любое морское судно, даже огромный сухогруз. Является замкнутым пространством со стальными стенами, полами и потолками. Иначе говоря, перспектива сдохнуть от голода по дороге до материка Биора никак не радует. Когда экипаж даже самого большого сухогруза насчитывает десятка полтора людей, когда они все едят в одном камбузе, то добраться до запасов пищи будет весьма и весьма проблематично. Вряд ли судовой кок хранит пищевые отходы в мусорном баке под иллюминатором камбуза. Быстрей всего сразу же после завтрака, обеда или ужина остатки еды улетают за борт.

Из опыта жизни в Средней школе №2 Виант вынес самое главное правило: пропитание крысы напрямую зависит от людей, а так же от размеров пространства для манёвра. Именно в этом плане сухопутный маршрут выглядит гораздо более привлекательным и верным. В поисках еды и воды он в любой момент может спрыгнуть с поезда в любом населённом пункте. Конечно, желательно на большой станции с большим вокзалом. Для сравнения, с морского судна, даже с огромного сухогруза, деться решительно некуда.

Если следовать сухопутному маршруту, то сперва Вианту нужно добраться до Чундила, крупного морского порта на юго-западном побережье материка Юлан. Увы, избежать морского путешествия вообще не получится. В Чундиле нужно будет забраться на какое-нибудь судно, желательно грузовое и больше, и уже на нём доплыть до Ослябии, крупного морского порта на северо-восточной оконечности материка Биора. Ну а дальше вновь по железной дороге до города Олти на берегу Ниланского моря.

Линейкой, конечно, Виант не измерял, но на глазок морская часть сухопутного маршрута раза в два короче морской части морского маршрута. По сравнению с поездом, судно гораздо более быстрое. Но! Как гласит народная мудрость, короткий путь далеко не всегда самый близкий. Ну или быстрый путь далеко не всегда самый скорый.

Мерный стук колёс расслабляет и убаюкивает. Незаметно для самого себя Виант задремал. Как дома, в Москве, на родной Жерданской улице. Первый год поезда за окном бесили его, ну а потом он привык. Даже наоборот – стук колёс и гудки тепловозов стали успокаивать. Но, что это? Виант поднял голову.

Шуршание и лёгкий стук. Кажется, будто кто-то снаружи поливает брезент из шланга. Господи, Виант усмехнулся, это же дождь, самый обычный дождь. А это значит… Виант торопливо выбрался из-под брезента.

На открытой части грузовой платформы ветер тут же принялся шевелить шерсть на спине и брызгать сверху водой. Великолепная Таяна уже поднялась над восточным горизонтом. Утро нового дня радует солнечной погодой и дождиком. Пусть мелкие капельки очень холодные, зато местное светило приятно пригревает. С колеса укрытого брезентом трактора слетает маленький водопадик. Была, не была! Виант заскочил под струю воды. Как в душе, только холодно. Зато вместе с каплями дождя с шерсти стекает грязь и пыль. Мыла нет и не предвидится. Виант как мог расчесал собственную шкуру передними лапами. Пусть под конец купания зуб на зуб не попадает, зато теперь от него не воняет грязью.

Заодно Виант вволю напился. Жить можно. На открытой грузовой платформе, что катит со скоростью шестьдесят-семьдесят километров в час посреди лесных просторов Штании, можно особо не скрываться. А туалет можно устроить где угодно. Да хотя бы в углу грузовой платформы.


Глава 17. Девятая попытка

На календаре середина июня, лето только-только набирает обороты. На юге материка Юлан прекрасная Таяна, местная звезда, палит немилосердно. Плюс тридцать в тени, на солнцепёке будет все пятьдесят. В разгар дня на улице лучше не показываться. Не ровен час прекрасная Таяна опалит морду, лапы и хвост. Хотя крысе выходить на улицу днём вообще противопоказано. Да то обычной крысе.

Утро в самом разгаре. Грузовой состав стучит стальными колёсами по рельсам. Виант приподнялся на задних лапах, встречный поток воздуха приятно охлаждает живот и лапы, будто стоишь под струёй мощного вентилятора. Только терять бдительность не стоит, Виант пугливо оглянулся по сторонам. На юге матерка Юлан больше не только прекрасной Таяны, а так же всякого хищного зверья. Местные кобры и ястребы отнюдь не откажутся от возможности закусить чересчур беспечной крысой.

Приятный «вентилятор» скоро закончится, вот тогда прекрасная Таяна возьмётся за него всерьёз. Можно было бы спрятаться на другой стороне хоппера, грузового вагона в виде огромной стальной воронки с люками для саморазгрузки, где приятная тень. Можно было бы, да только станция должна появиться именно с этой стороны. Вот и приходится и греться, и охлаждаться на этой стороне хоппера.

Грузовой состав приближается к станции. По ту сторону железнодорожной насыпи показались безликие ярко-белые пятиэтажки небольшого городка Шейна. Широкие балконы засажены яркой зеленью. Но тот ли этот город — бог его знает. На юге материка Юлан живёт огромное количество людей. Городки, деревни и сёла бесконечной чередой тянутся вдоль железной дороги. Лишь изредка состав ныряет в самые настоящие джунгли, и тогда воздух наполняется благоуханием тропических цветов и трав. Только, увы, гораздо чаще встречный поток терзает нос запахами навоза и горклого риса.

Конечно, можно не гадать на кофейной гуще, а свериться с картой во внутреннем интерфейсе игры, но лучше не рисковать. Встроенная в интерфейс карта хороша на коротких дистанциях. Когда же счёт идёт на десятки и сотни километров, то легко промахнуться. Особенно здесь, на юге материка Юлан, где полно безликих городов и городочков.

Противно запищали тормоза. Инерция толкнула Вианта, голова стукнулась о наклонную стенку хоппера. Бывает, Виант машинально потёр висок.

Впереди показалось здание вокзала с высокой покатой крышей. Волнистая черепица посерела от времени и дождей Проклятье, Виант тихо ругнулся про себя. Грузовой состав, как и полагается, завернули не на первый и даже не на второй путь. Цепочка грязно-белых цистерн и тёмно-оранжевых хопперов другого грузового состава загородила здание вокзала.

Лишь бы не пропустить! Лишь бы не пропустить! Виант вытянул шею. Хотя нет, повезло: в просвете между цистерной и полувагоном показалась хорошо знакомая крыша старинного здания. Прямо над большими входными дверьми примостились метровые васильковые буквы — «Шейна». На центральной палочке буквы «Ш» сидит серая ворона и задумчиво взирает на людей сверху вниз. Значит, не ошибся, можно сходить.

Тормоза последний раз пронзительно пискнули, грузовой состав остановился. Виант тут же торопливо сбежал по стальной лестнице и спрыгнул на скользкую щебёнку железнодорожной насыпи. На открытом пространстве лучше не светиться, Виант нырнул под вагон под защиту тёплого рельса. Едва голый хвост соскользнул с накатанной до блеска поверхности, как грузовой состав опять дёрнулся. Виант машинально прижал голову. Стальное колесо сместилось на десять сантиметров. Сделай оно это на пару секунд раньше, то Виант стал бы на половину хвоста короче.

Блин! Виант недовольно фыркнул. Уж сколько раз говорил сам себе, что непременно нужно дождаться полной и окончательной остановки поезда, а не сигать с подножки, едва скорость вагона упала до нуля. Так и без хвоста остаться недолго. Ну да ладно: бог есть и он уберёг непутёвое творение своё.

Небольшая станция Шейна очень хорошо знакома, к сожалению. Виант высунул мордочку из-за рельса. Великолепно: на первом пути, возле высокого бетонного перрона, остановился пассажирский поезд. Вот где нашлась долгожданная футуристическая диковинка, если можно так выразиться. Если грузовые вагоны все сплошь похожи на реальные, то пассажирские все как один обтекаемые, гладенькие и скоростные. Пассажирский состав напоминает стальную кобру, такую же длинную и стремительную. Правда, «реактивный двигатель» на крыше железнодорожного тягача портит впечатление. Ну не бывает кобр с парой квадратных воздухозаборников на лбу.

Бессонная ночь на лапах и сухая отсидка на стальной площадке возле грузовой воронки хоппера дают о себе знать. Страсть как хочется кушать и пить, точнее, пить и кушать. На юге материка Юлан даже ночи не отличаются прохладой. А после тропического ливня стоит такая духота, что хоть бросайся под поезд. На севере гораздо прохладней и привычней.

Главное, как можно быстрее пробраться под высокий перрон. Виант метнулся под цистерну на втором пути. Гудок железнодорожного тягача слишком поздно ударил по ушам. Грязно-белая цистерна над головой резко тронулась с места, стальные колёса противно скрипнули. Виант на полном ходу проскочил под цистерной и сиганул под пассажирский вагон на первом пути. Последнее усилие… Высокая плотная трава под бетонным перроном словно занавес укрыла его от глаз людей.

Ух! Виант шумно перевёл дух. Так гораздо лучше. В тени под бетонным перроном зелёная трава не такая высокая и плотная, как ближе к стальным рельсам. Однако, Виант тут же присел на лапах, опасаться её нужно не меньше. На севере, в окрестностях города Сумоана, ядовитые кобры не водятся. Эти гадины любят сидеть в засаде и ждать, ждать, ждать. Холоднокровной кобре много еды не нужно, она может запросто просидеть в кустах или в пучке травы хоть целый день, хоть целую неделю. Лучше отойти ещё глубже под защиту бетонного фундамента здания вокзала.

Надо бы передохнуть и перевести дух. Виант осторожно заглянул в щель между бетонными блоками. Там можно найти множество отличных прохладных лежанок. Только, увы, хочется, очень хочется, пить и кушать. Увы и ах, Виант тихо вздохнул, он точно знает место, где легко и быстро можно найти вкусные объедки и, если повезёт, не менее вкусную выпивку.

Недалеко от северного конца бетонного перрона находится небольшое кафе «Путеец». Там, под полинявшими пластиковыми зонтами за шаткими столиками, любят отдыхать местные работники железной дороги. Ну а где люди, там и еда. Осторожно, то и дело останавливаясь и обнюхивая наиболее подозрительные пучки травы, Виант меньше чем за пять минут добрался до конца перрона.

Затрапезная кафешка никуда не делась. Полная женщина в сером переднике меланхолично водит тряпкой по круглому столику. На соседнем громоздится целая гора грязной посуды и салфеток. Местная то ли официантка, то ли хозяйка заведения никуда не торопится. Позднее утро. Все, кто только хотел позавтракать в «Путейце», уже позавтракали. С десяток круглых пластиковых столиков под широкими зонтиками сверкают пустыми столешницами.

Возможно, на заднем дворе «Путейца» найдётся мусорный бак с кучей объедков, однако существует место получше. Вдоль асфальтированной дороги перед кафе растут чахлые кусты и буйная трава. Далеко не все труженики железной дороги культурные и воспитанные люди. Донести пакет с объедками до мусорки у входа в кафе или до урны на перроне это так далеко и так трудно. За чахлыми кустами и буйной травой люди накидали самую настоящую свалку.

Кучи мусора, объедки и жирные салфетки, это, конечно, не вафельные конфеты «Снежная долина» в учительской Средней школы №2 города Сумоана, зато это самый верный и самый безопасный способ набить собственное брюхо. А к запаху и следам чужих зубов на объедках Виант уже привык, голод помог.

Виант приподнялся на задних лапах, терять бдительность ни в коем случае нельзя. Ага! Желудок радостно дёрнулся. В зелёной траве то тут, то там угадываются жёлтые бумажные пакеты, пластиковые мешки и мятые одноразовые стаканчики. Путь к отступлению, Виант повернул голову, никуда не делся. Между бетонными блоками зияет чёрная дыра. Местные крысы любят наведываться к этим кучам мусора.

Вроде, всё спокойно. А запах… Виант повёл носом. Какой восхитительный запах. На слегка примятой траве валяется надорванный пакет из-под кукурузных чипсов. Свеженький, краска на упаковке ещё не успела побледнеть под жаркими лучами Таяны. Вот с него и нужно будет начать.

Вблизи запах ещё сильнее, ещё притягательней. Виант просунул мордочку в надорванный пакет. О, боже! Внутри осталось не меньше десяти хрустящих овальных и пористых палочек, не говоря уже о целой куче крошек на дне. Только на открытом пространстве лучше не светиться.

Как бы не хотелось есть, как бы желудок не требовал немедленно вцепиться в ароматные хрустящие палочка, однако Виант оттащил надорванный пакет под защиту бетонного перрона. Как вкусно! Виант провёл передними лапами по длинному носу, вся морда в мелких липких крошках. Что самое ужасное, пройдёт не так уж и много времени, как люди перестанут выбрасывать такие жирные объедки.

Вкусно, но мало. В другом надорванном пакете под пучком травы нашлась пара сухариков. Виант тут же раскусил один из них, судя по вкусу, с беконом. О-о-о! Рядом валяется самый настоящий десерт — четверть литра фруктового сока. Виант качнул картонную коробочку — почти полная. А сверху ещё вставлена изогнутая соломинка.

Первый глоток, Виант недовольно поморщился. Теперь понятно, почему человек зашвырнул за кусты почти полный пакетик — вкус у сока отвратный, слишком терпкий, язык вяжет. Сок либо бракованный, либо просроченный. Как бы не хотелось пить, но Виант оттолкнул соломинку в сторону. От такого сока его скорее вывернет наизнанку.

Довольный желудок несколько притих, однако он ещё далеко не полон. Пока есть такая возможность нужно забить его под завязку. Виант обогнул пук травы. Бинго! Большой бумажный пакет, на боку широкая надпись: «Быстро». Это местный аналог фастфуда, еда одной руки, то есть, возможность быстро перекусить прямо на ходу. Часто в подобных пакетах можно найти очень даже приличные куски. Вроде как, Виант приподнялся на задних лапах, никого.

Наверно, от долгой жизни в теле крысы его психика дала сбой. Иначе невозможно объяснить, почему ему так нравится залезать в пакеты «Быстро» с головой. Внутри целых два кружочка копчёной колбасы и ещё один надкусанный наполовину. Рядом огрызок сосиски в тесте, так называемая «горячая собака», местные их просто обожают. Господи, Виант сморщил нос, только не это. Из маленькой пластиковой коробочки с надорванной крышкой пахнуло горчицей, так называемым горчичным соусом. Ну и гадость, Виант отодвинул пластиковую коробочку в сторону. И как только люди едят это, да ещё и деньги платят?

Прямо в пакете Виант принялся за еду. Первыми ушли кусочки копчёной колбасы, настал черёд «горячей собаки». Глубже, на дне, осталось немного зелёного салата. Через хруст челюстей и гомон вокзала уши уловили крайне неприятные звуки. Виант тут не перестал жевать и насторожился. Нет, это не голоса людей в кафе. Хуже, гораздо хуже. Рядом совсем чьё-то настороженное дыхание и шорох раздвигаемой травы.

Проклятье, Виант ругнулся про себя. Нужно, нужно было утащить этот пакет под перрон. Голод стимулирует внимательность, а сытость, даже относительная, расслабляет. Страх ударил в голову, Виант опустился на живот. Не только крысы любят лакомиться мусором.

От напряжения дрожат лапы и душа. Так и хочется рвануть что есть сил под спасительный перрон. Но нельзя! Виант на миг прикрыл глаза, но тут же открыл их вновь. У хищников очень хорошо развита реакция бросаться на всё, что стремительно удирает от тебя. Ждать, ждать, надо ждать. Может, пронесёт. Или, Виант навострил уши, всё же рискнуть и рвануть со всех лап? Поздно. В любом случае поздно. Настороженное дыхание близко совсем. Это явно не крыса, а что-то крупнее, гораздо крупнее.

В критической ситуации, когда страх пульсирует в венах, голова работает гораздо быстрее. Аккуратно, стараясь не шаркнуть спиной о стенки бумажного пакета, Виант развернулся. Лапы сами собой вытащили из-под скомканной салфетки пластиковую коробочку с горчичным соусом. Не весть какая защита, но вдруг сработает. Из-под наполовину оторванной крышки смердит горчицей. Виант недовольно поморщился, ну и гадость.

Опасность рядом совсем. К неровному дыханию и шелесту травы добавилось недовольное повизгивание. Виант машинально втянул голову в плечи. Господи, пронеси!

Не пронесло. Свет померк. В пакет просунулась собачья морда. Точно собака! А бездомные собаки отнюдь не прочь закусить свежей упитанной крысой. И не убежать, собачья морда с влажным чёрным носом и жёлтыми клыками надёжно блокирует выход. Порвать стенку?

Нет! Виант распрямился. Есть выход лучше! Передняя лапа окончательно сорвала крышку, а правая что было сил толкнула пластиковую коробочку в собачий нос. Брызги зелёной горчицы попали прямо во влажные ноздри.

Сработало! Громоподобное фырканье обдало Вианта горчичными брызгами. Собака с визгом отскочила от пакета. Путь свободен!

В экстремальной ситуации лапы развивают экстремальную скорость. Словно снаряд из пушки Виант вылетел из пакета. Бездомная шавка трясёт мордой. Виант в наглую проскочил прямо между её грязных лап. Однако пёс всё же успел заметить аппетитный обед и рвануть следом. Только поздно.

Вот оно каково газели в горячей саванне удирать от голодного льва, Виант прибавил ходу. Стебли травы хлещут по спине и хвосту. В загривок тычется собачий лай. Только поздно, момент упущен. Спасительный перрон рядом совсем. Прыжок! Виант что было сил оттолкнулся всеми четырьмя лапами. Тело рыбкой проскользнуло в дыру между бетонными блоками.

Инерция протащила вперёд на полметра, Виант ткнулся носом в земляную стену. Собачий лай в бессильной злобе рванул следом. Пронесло. Виант развернулся. Бездомный пёс, рыжая дворняжка с облезлой шерстью, бесится и скалит клыки перед дырой между бетонными блоками.

Впрочем, бездомная собака быстро заткнулась и принялась молча скалить жёлтые клыки. Понимает, тварь божья, что добыча ускользнула, а потому не стоит привлекать к себе внимания. Люди, они такие, могут и камнем запустить. Это домашние упитанные собачонки могут заливаться лаем хоть целый день. Этот битый жизнью бродяга зря сотрясать воздух не будет, но и от дыры между бетонными блоками просто так не уйдёт.

Голод и запах добычи держат бездомного пса перед дырой между бетонными блоками крепче стальных цепей. Это крыса может нажраться на помойке до пуза кукурузными палочками и недоеденными булочками. Бездомной собаке весом не меньше пяти килограмм нужно больше, гораздо больше. В идеале свежее мясо.

Торчать перед входом в подвал вокзала смысла нет. Пёс не уйдёт, пока его нос улавливает запах крысы. Впрочем, завтрак и так окончен. Можно отправляться на боковую.

У здания вокзала подвала как такового нет. Лет восемьдесят назад строители стащили со всех окрестных свалок самые разнообразные бетонные блоки и кирпичи, какие только сумели найти. И всё это мусорное великолепие уложено в виде замысловатого лабиринта. Пол из толстых каменных плит лишь местами протыкают канализационные трубы. Огромное количество узких проходов и укромных местечек. Правда, Виант повёл носом, здесь можно запросто наткнуться на логово змей.

Как можно более осторожно, то и дело пугливо вздрагивая от каждого шороха и скрипа, Виант добрался до своей прежней лежанки у внешней стены под перроном. В укромном закутке сквозь многочисленные щели тянет свежим воздухом. Самое главное, целых три выхода можно надёжно перекрыть старыми колотыми кирпичами. У кобры, даже самой крупной, лап нет, разобрать импровизированный завал она не сможет. Ну а пока она будет тыкаться мордой в кирпичи и шуметь, Виант успеет благополучно удрать по любому запасному выходу.

Возле самой крупной щели расстелен рукав почти чистой спецовочки. Это ещё в прошлый раз удалось стащить по случаю. Виант бухнулся на импровизированную постель. Лапы и позвоночник растянулись с превеликим удовольствием. Будто тяжёлые кандалы сбросил. Вот теперь можно и нужно передохнуть, заодно подумать.

Если называть вещи своими именами, то Виант только что позавтракал мусором. На «горячей собаке» остались следы губной помады. Он и сам едва не стал завтраком.

Эх, Виант тихо вздохнул. В такой далекой и такой родной Средней школе №2 славного города Сумоана он привередничал. Какой ещё мусор? Какие ещё кукурузные чипсы и недоеденные «горячие собаки»? Да вы что! Да как можно! Ведь в его распоряжении были чайные запасы учителей начальных классов, ночные ужины Ифоба Рюпона, престарелого сторожа, и кладовка школьной столовой. В самом крайнем случае Виант мог перекусить пайками обитателей живого уголка, в том числе обворовать Шалопая, рыжего безбожно раскормленного кота. Но-о-о… Долгое путешествие «зайцем» в грузовых вагонах научило Вианта жрать всё подряд. Бывало, и ни раз, когда способность крысы спасала ему жизнь, когда попадался либо совсем негодный кусок мяса, либо простроченная и давно протухшая колбаса.

Месяц и пять дней Виант добирался до Чундила, до большого города и порта на берегу Шинарского океана. За спиной осталось почти пять тысяч километров. Вожделенная точка выхода из игры, из этого виртуального дурдома с кондиционерами улиц на каждом шагу, стала на пять тысяч километров ближе.

Обычный грузовой состав за сутки может запросто отстучать от пяти сотен до тысячи километров. Увы! Ни один даже самый чокнутый кондуктор не продаст крысе железнодорожный билет на пассажирский экспресс. Естественно, какой-либо сервис для крыс, что путешествуют «зайцем», не предусмотрен вовсе.

Когда в самый первый раз грузовой состав отошёл от Сумоана, то Виант доблестно продержался без еды на одной дождевой воде почти двое суток. Уж очень ему хотелось как можно быстрей добраться до точки выхода. Однако желудок в отместку взял тяжёлую кувалду и принялся методично и монотонно дубасить позвоночник. В конце концов Виант сдался и соскочил с грузовой платформы в Гисив, на первой же достаточно крупной станции с большим зданием вокзала и двумя высокими бетонными перронами для пассажирских поездов.

Тогда же, у вокзала в Гисиве, Виант в первый раз с головой нырнул в урну возле главного выхода на перрон. Наполовину съеденный бутерброд с колбасой показался амброзией, пищей богов.

Виант провёл двое суток в захламлённом подвале вокзала и в его окрестностях в поисках еды и воды. Заодно успел пошипеть на местного альфа-самца и очень вовремя сделать лапы. Столь много времени пришлось потерять только на самой первой большой кормёжке, именно так Виант стал называть пересадочные станции.

Через пару недель пришёл опыт и ушла былая брезгливость. Нередко на очередную большую кормёжку Вианту хватало пары часов. Как раз ровно столько, чтобы нырнуть в первый же мусорный бак, нажраться до отвала и запрыгнуть на очередной грузовой состав. Однако львиная доля времени ушла не на поиски еды и воды, а на пустопорожнее путешествие по материку Юлан.

Чем ближе Виант приближался к Чундилу, тем по всё более густозаселённой местности ему приходилось пробираться. Соответственно, более плотной и разветвлённой становилась железнодорожная сеть. О том, чтобы следить за расписанием и направление грузовых поездов, не могло быть и речи. Увы! Громкоговорители на вокзалах и станциях никогда не объявляли об отбытиях или прибытиях грузовых составов.

Единственную попытку прокатиться на пассажирском поезде пресёк слишком глазастый проводник. Прежде, чем ботинок на толстом каблуке успел врезать ему по сопатке, Виант сиганул с подножки. Очень удачно сиганул, причём на большой скорости. Инерция протащила Вианта по влажной траве метров десять. Ни один камень, битая бутылка или бетонный столб так и не прервали раньше времени его тормозной путь. О том, что могло бы случиться, не хочется думать до сих пор.

Ни раз и не два Виант сворачивал не в ту сторону. Так в самый первый раз он умудрился укатить точно на север на пару сотен километров, пока не сообразил, что великолепная Таяна вообще-то должна светить с другой стороны вагона.

Через крупные узловые станции приходилось проходить по два-три раза. Как бы не старался Виант двигаться к Чундилу кратчайшим путём, однако он всё равно нарезал по просторам материка Юлан с десяток больших и маленьких петель. С неделю назад Виант добрался до Шейна, небольшого городка в четырёх десятках километрах от Чундила. Рядом почти, меньше часа езды на поезде.

Ни одна дурная примета не предвещала промаха. Виант, как обычно, соскочил с грузовой платформы в Шейне в поисках воды и пропитания. Точно так же, как делал это не одну сотню раз раньше. Тогда же он впервые покопался в куче мусора недалеко от кафе «Путеец» и очень удачно стащил со стула почти чистый рукав спецовки в самом кафе. Отдохнув как следует в подвале вокзала, Виант было отправился дальше на юг. Всё как обычно, только на этот раз ему нужно было попасть не абы куда, а конкретно в морской порт Чундила.

Тот самый грузовой состав оказался сплошь из больших белых цистерн с жидким водородом. Виант не стал долго думать и забрался на ближайший же вагон. Между цистерной и толстой скобой, которая удерживала стальную бочку на колёсной тележке, нашлось отличное местечко. И-и-и… часа через полтора Виант оказался в Кизано, в крупнейшем аэропорту на север от Чундила.

Зря он тогда запрыгнул на цистерну с жидким водородом. Целый грузовой состав привёз топливо для многочисленных пассажирских и грузовых самолётов. Обратный путь из крупнейшего аэропорта забросил Вианта в Ирван, ещё один небольшой городок в километрах тридцати от Чундила, только в другом направлении.

Со второй попытки Виант всё же попал в Чундил, только не в морской порт, а на один из его вокзалов. О том, что набережной здесь и не пахнет, Виант понял, когда на другом конце привокзальной площади узрел двадцати-тридцати этажные жилые здания. С южной стороны вокзала вновь оказались жилые многоэтажки, а с севера – бетонный забор какого-то завода и прямоугольные коробки цехов.

Хорошо, что тогда ему хватило ума не просто сбегать на большую кормёжку возле привокзального ресторана, а заодно утащить под лавку и «сфотографировать», то есть перенести во внутренний интерфейс игры, рекламный буклет о чудном городе Чундиле. Тогда же Виант осознал самую главную ошибку.

Чундил – не просто самый большой город государства Штания, а её столица. Как и во всякой уважающей себя столице, в Чундиле нашлось аж четыре грузопассажирских вокзала, ещё столько же чисто грузовых, один речной порт и два аэропорта. В буклете нашёлся и морской порт, куда Вианту кровь из носа нужно было попасть.

Конечно, можно было бы двинуться прямо на юг, в сторону морского побережья, и пересечь огромный многомиллионный город по канализационному коллектору. Можно было бы, только такой вариант Виант отмёл сразу. Пусть он и крыса, но это не значит, что ему нравится барахтаться в нечистотах и вдыхать «аромат» человеческих испражнений. Да и местные альфа-самцы, как Виант успел убедиться на основе личного опыта, крайне не любят, когда на их территорию вторгаются молодые конкуренты. Вот почему Виант решил не пробираться по канализационному коллектору, а пойти на третий заход.

А потом был ещё один заход. И ещё. И ещё. В общей сложности Виант побывал в Ирване два раза. И вот сегодня, прости господи, его в шестой раз забросило в Шейну. Рекорд, блин, которым никак не хочется гордиться. Столько раз сходить на одной и той же станции ему ещё не приходилось.

По железнодорожному пути загрохотал и засвистел очередной грузовой состав. Виант склонил голову. Через просвет между бетонными блоками и пучками зелёной травы едва-едва видно, как то ли по третьему, то ли по четвёртому пути пошёл очередной поезд. Кажется, Виант зевнул, крупнотоннажные контейнеры на фитинговых платформах. Только у них ребристые бока. У вагонов, хопперов, не говоря уже о цистернах, бока гладкие.

Виант развернул внутренний интерфейс игры. Во проблема – как же ему добраться до морского порта? Рядом с картами находится раздел для «фотографий». Виант принялся перебирать длинный список файлов, где-то здесь должен быть тот самый туристический буклет.

В разделе для «фотографий» скопилось большое количество снимков. Виант давно научился переименовывать их, сортировать по дате создания и снабжать тэгами. По уму давно пора почистить раздел. Ну на кой, спрашивается, ему нужна карта города Кидиш? Ну да, подвернулся случай и «щёлкнул» её в будке каких-то рабочих. Ну и что? Тогда же ему удалось всего за ночь славно покушать в будке тех же рабочих и благополучно свалить из Кидиша на вторую ночь. Дай бог, свалить навсегда. Как раз по этой причине рука так и не поднимается почистить раздел для «фотографий»: пока он в игре, значение имеет вся без исключения информация. Никогда не знаешь, да и не можешь знать, какая именно карта вдруг потребуется в самый критический момент. Может быть даже карта города Кидиш.

А, вот он, Виант мысленно щёлкнул по файлу «Чундил: путеводитель». Красота, столица Штании развернулась широким полумесяцем по южной оконечности Иялского полуострова. Деловые кварталы небоскрёбов жмутся к берегу, жилые наоборот стремятся залезть на горы в центре полуострова. Вроде, ничего сложного: вот огромный порт. Даже на карте путеводителя нарисована пара железнодорожных веток, что заходят на его территорию. Так почему же попасть туда упорно не получается? Целая неделя и восемь попыток коту под хвост. Что именно он делает не так?

Как бы не хотелось связываться с расписанием движения грузовых поездов, но, один чёрт, придётся искать местную диспетчерскую. Естественно, лучшего всего отправиться на поиски вечером, с наступлением темноты. Виант прищурился, внутренний интерфейс игры тут же свернулся. К тому же, у него уже есть предположение, где именно искать эту самую диспетчерскую.

Когда Вианта то ли в третий, то ли в четвёртый раз занесло в Шейну, то на той стороне от вокзала он приметил весьма интересное двухэтажное здание. Дело в том, что как раз на втором этаже того здания оказалось одно сплошное окно. Значит, там не отдельный кабинет или кабинеты, а достаточно просторный зал. К тому же, огромное окно смотрит как раз на железнодорожные пути. Хотя тропический лес с пальмами и лианами позади двухэтажного здания выглядит куда как более красивым и привлекательным. Ну чем не диспетчерский пункт станции Шейна?

Полный желудок и почти чистый рукав от спецовки располагают ко сну. Жаль, пить хочется. После просроченного сока во рту до сих пор неприятный привкус. Виант перевернулся на другой бок, однако лучше дождаться вечера. То, что сейчас в разгаре яркий день, ещё полбеды. Гораздо хуже то, что сейчас на улице самое пекло. Прекрасная Таяна проливает на землю ушаты зноя. Как крыса, как житель тёмных подземелий и подвалов, Виант не любит жару. Лучше потерпеть, передохнуть и набраться сил в относительной прохладе под зданием вокзала.

За восемь с лишним месяцев жизни в шкуре крысы Виант накопил солидный опыт. Самым полезным навыком оказалось умение ждать. Просто ждать. Сидеть, лежать, ничего не делать на одном месте ровно столько, сколько нужно: час, два, если потребуется, то и день, два. Там, в реальности, он непременно умер бы от скуки без компьютера или телевизора уже через полтора часа. Было дело, когда в его доме на Жерданской улице отключили свет.

Было дело, Виант невольно улыбнулся. В субботу, в разгар выходного дня, настольная лампа взяла, да и погасла. Ноутбук не вырубился следом, лишь экран слегка потемнел. Старенький аккумулятор взял на себя снабжение процессора электричеством. И снабжал бы его часа два, не меньше. Слабым звеном оказался роутер, который без электричества из розетки просто вырубился и разорвал связь с Интернетом. И жизнь встала. Виант четыре часа провалялся на кровати без дела и едва не выбросился из окна от скуки.


Глава 18. Дорогая глупость

Когда прекрасная Таяна опустилась за горизонт, над землёй сгустились сумерки, Виант выбрался из укромного местечка в бетонном лабиринте под зданием вокзала. У питьевого фонтанчика у восточного крыла здания протекает труба. Виант вволю напился, пусть сама вода тепловатая и не совсем приятная на вкус. В качестве своеобразного утешения в мусорном баке недалеко от питьевого фонтанчика нашёлся пакет с недоеденным ужином. Виант нырнул в него с головой.

Ещё один весьма ценный навык крысиной жизни — кушать в замкнутом пространстве, когда рядом с тобой ходят люди, а на голову время от времени сыплется мусор. Бумажки, пакеты, стаканчики и шелуха от семечек сущая ерунда. Виант с превеликим удовольствием съел лишь слегка надкушенную ножку индейки, долизал острый соус в маленькой пластиковой коробочке, сжевал корку белого хлеба и широкий лист салата, который почти не успел завянуть.

Вершиной ужина стала полная на треть бутылка с минеральной негазированной водой. Что, что, а в южной части Штании пить чистую почти свежую воду приходится нечасто. Одно спасение — регулярные дожди.

В любое здание должен быть как минимум один крысиный вход. Это аксиома, то есть утверждение, которые принимается на веру без какого-либо доказательства. Асфальт перед бетонным крыльцом в одно месте немного продавлен. Винт просунул голову в щель. Темно, тут же включилось чёрно-белое зрение. Ага, так и есть: через тяп-ляп залитый бетон ведёт крысиная тропа. На шершавых стенах висят клочки шерсти. То тут, то там валяются крысиные экскременты.

Бах! Вы «убиты», Виант тряхнул задней левой лапой. Угораздило же «подорваться» на свежей крысиной какашке. Тёмный ход привёл точно в подвал двухэтажного здания недалеко от бетонного перрона и вокзала. Трубы, трубы, ещё раз трубы. Где-то капает вода, короткие всплески то и дело разлетаются по пустым подвальным комнатам. И толстые, претолстые связки чёрных кабелей на одной из стен. Виант поднял голову. Ага! Точно диспетчерский центр. Связки самых разнообразных проводов и кабелей выходят из кабельных каналов и чёрным слегка пыльным потоком уходят на второй этаж.

Вертикальное восхождение на полный желудок — не самое приятное в мире занятие. Виант принялся медленно и осторожно карабкаться по связкам кабелей. Острые коготки на пальцах легко цепляются за пластиковую изоляцию. Правда, Виант на секунду остановился, от одной только мысли, что там, под тонким слоем изоляции, течёт ток на десятки и сотни вольт, что его в любой момент может разорвать пара-тройка ампер, прошибает холодный пот.

Наконец-то! Выдох облегчения словно стон. Виант вывалился на связки проводов и кабелей прямо под диспетчерским залом. Через многочисленные щели в плитках пола пробивается яркий белый свет. Воздух наполнен пылью. Многочисленные пучки проводов разбегаются в разные строны. Куда идти не нужно гадать, Виант побежал вдоль первой же связки не слишком толстых проводов.

Короткое путешествие закончилось под столом диспетчера. Осталось решить последний вопрос — как выбраться наружу? Виант приподнялся на задних лапах. Провода круто уходят вверх. Кажется, вот эту пластиковую плитку можно будет легко сдвинуть в сторону.

— Состав 68-31 отправляется в Нидомир с четвёртого пути.

Голос человека в опасной близости, Виант судорожно дёрнулся в сторону. Металлическая перекладина подло бросилась под лапы. Виант полетел кубарем, спина больно ударилась о какой-то угол.

– Состав 68-31 с четвертого пути убыл, – чуть в стороне раздался второй голос.


– Отлично, – почему-то обрадовался первый голос. — Ну так я и говорю ей: ну на кой тебе шуба у нас в тропиках?

— А она? – поинтересовался второй более молодой голос.

– А она стоит на своём: хочу, хочу. Сестра, дескать, носит и она, типа тоже хочет.

— Ну? А прикол в чём? – молодой голос насторожился.

— А в том, что моя дура спутала шубу с меховой накидкой вокруг шеи!

Оба диспетчера заржали в полный голос.

Ну да, очень смешно, Виант перевернулся на лапы. Ушиб на спине отозвался болью. Пусть люди рядом совсем, в прямом смысле над головой, только не стоило так шугаться. Никто из них и не думает ловить крысу, даже не подозревает о её существовании у себя под ногами.

-- Ну это ладно, – первый диспетчер шмыгнул носом, – я потом неделю по меховым салонам бегал, всё искал эту самую накидку вокруг шеи.

– Что? Неужели их так трудно найти? – молодой диспетчер вновь насторожился.

– Куда там! – воскликнул первый. – В любом меховом салоне не меньше десятка на выбор. Только я не дурак своей дуре настоящего горностая покупать. С неё и простого кролика хватит, всё равно не поймёт и не заметит разницы. Вот как раз простого кролика найти оказалось сложней всего!

Диспетчеры вновь заржали в полный голос.

Ладно, впредь нужно быть осторожней. Виант приподнял пластиковую плитку рядом с пучком проводов. Бинго! Интуиция и опыт привели как раз туда, куда нужно. Это точно диспетчерский пункт железнодорожной станции Шейна.

Буквально перед самым носом, в каких-то пятнадцати сантиметрах, возвышаются мужские волосатые ноги в потёртых сандалиях. Чуть выше проглядывают камуфлированные шорты. Виант сдвинул в сторону пластиковую плитку, наверно это старший более зрелый диспетчер, болтун и придумщик.

– Состав 74-12 из Михиар прибывает на второй путь.

Тело инстинктивно дёрнулось, у Виант едва хватило выдержки остаться на месте. Это насколько же глубоко под корку въелся самый настоящий страх перед людьми, даже перед одним только человеческим голосом.

– Принято, – отозвался молодой диспетчер. – Состав 91-47 из Усийска опаздывает на две минуты. Предлагаю отправить его на пятый путь.

– Принято.

Диспетчеры, как и полагается, ведут оперативные переговоры. Слышно, как старший барабанит пальцами по столешнице, то ли жмёт на кнопки, то ли работает на электронном столе, по сути, на большом сенсорном экране. Железнодорожная станция Шейна никогда не спит.

Виант повернул голову. О-о-о! А это гораздо интересней. Напротив стола, на стене, висит большая панель-схема станции Шейна. На чёрном фоне разноцветными линиями расчерчены железнодорожные пути. Красные, это, наверно, которые заняты: зелёные, это, наверно, свободные. Над каждым красным железнодорожным путём горит номер состава, а стрелка указывает направление движения. Большой прямоугольник у верхнего края должно быть здание вокзала. В целом панель-схема простая и понятная.

Обычная крыса не стала бы искушать судьбу и давно бы предпочла убраться из диспетчерской от греха подальше. Тем более в воздухе нет ни намёка на еду. Диспетчеры не балуются даже чаем. То ли им запрещено, то ли для чаепития у них имеется отдельная комната. Но Виант человек в шкуре крысы. Пусть он тоже жуть как боится людей, зато досконально знает их повадки. Главное, присмотреть путь для стремительного отступления и не делать резких движений.

Дай бог, где-то здесь должно быть расписание грузовых поездов. Виант осторожно выглянул из-за стола. Ну-у-у… такое… Какое-нибудь электронное табло с кучей светодиодных лампочек. Там, это, указаны путь и место назначения. Ничего подобного.

Это только провинциальной крысе диспетчерский пункт станции Шейна может показаться большим. На самом деле он довольно маленький, от силы четыре метра в длину и столько же в ширину. За спиной диспетчеров то самое широкое окно, что смотрит на железнодорожные пути. Прямо перед ними панель-схема станции, два полукруглых стола и всё.

Шейна – маленькая промежуточная станция. Большая часть поездов пересекает её в обе стороны и лишь слегка тормозит, чтобы вписаться в расписание. Диспетчеров всего двое. Да и тех почти не видно из-за столешниц. Ну, не считая, конечно, волосатых ног.

Расписания грузовых поездов нет и не предвидится. Виант опустил голову. Как узнать, какой именно поезд ему нужен и на каком пути его искать? Впрочем… Господи! Ну нельзя же быть таким тупым. Виант поднял глаза. Как раз над ним диспетчера то и дело принимают и отправляют поезда. Виант глянул на панель-схему. У здания вокзала первый путь. И далее, к нижнему краю схемы, соответственно второй, третий и вплоть до седьмого. Всего-то и нужно слушать диспетчеров и смотреть на панель-схему.

Жаль, практики маловато было. Виант как мог устроился поудобней прямо на пучке проводов. Учителя в учительской Средней школы №2 говорили не так уж и много, зато на литературном очень даже правильном дитарском языке. Педагоги, как ни как. В отличие от них, диспетчера – простые работяги, которым работа на центральном телевиденье в роли ведущих новостей ни разу не светит. К счастью, если не считать их весёлой болтовни, диспетчеры перебрасываются одними и теми же стандартными фразами о прибытии или убытии поездов. А номера этих самых поездов никакой роли не играют. Главное, не проворонить место назначения.

За половину местного часа, примерно за час в реальности, диспетчеры, кажется, перебрали все возможные вокзалы в Чундиле и его окрестностях. Ианский аэропорт промелькнул не меньше двух раз, а Пригородный вокзал в самой столице все четыре.

– Состав 55-82 в Чундил морской прибывает на четвёртый путь, – скороговоркой произнёс старший диспетчер.

– Принято. Стоянка семь минут, – отозвался молодой напарник.

Виант встрепенулся. Так мало? Лапы сами унесли тело под пол диспетчерского пункта. А закрыть за собой? Виант на мгновенье обернулся. Выход наружу сияет ярким прямоугольником. Плевать! Если получится, то лапы его больше не будет в Шейне.

Спускаться сложнее, чем подниматься, но это только когда не спешишь. Виант спустился, буквально соскользнул по связкам кабелей на первый этаж. Тонкие опилки чёрной изоляции просыпались из-под когтей. Где выход на улицу?

Ночь на дворе, однако станция Шейна залита белым электрическим светом. Так, Виант приподнялся на задних лапах, четвёртый путь занят, значит, состав в морской порт уже пришёл. Срочно туда!

Где-то на вокзале залаяла собака. С другого конца станции ей вторила ещё одна. Виант машинально присел на четыре лапы. Былой энтузиазм в момент выветрился из головы. Как бы не хотелось побыстрей убраться со станции, только забывать о предосторожности себе дороже. Да и время, вроде как, ещё есть. Без прежней поспешности, словно солдат на поле боя, Виант двинулся вперёд короткими перебежками от укрытия к укрытию.

Стыдно признать, однако передвижение по поверхности, по открытому пространству, уже не вызывает былого ужаса. Уж сколько довелось пробежать километров по всяким асфальтированным дорожкам, лужайкам и железнодорожным насыпям. Ужас! Глаза сами намечают возможные укрытия на пару ходов вперёд. А всё опыт, опыт, опыт проклятые. Опыт и безнаказанность.

Как бы не палила днём прекрасная Таяна, однако с наступлением темноты стальные рельсы быстро остыли. Виант спрыгнул на скользкую железнодорожную насыпь. До вожделенного состава в морской порт остался всего один грузовой поезд. Рядом с огромными стальными колёсам лучше не бегать, Виант нырнул под крытый вагон.

Да чтоб вас! Ну почему так всегда бывает? Виант едва не задохнулся от возмущения. Теперь понятно, чёрт побери, почему он так «удачно» промахнулся мимо морского порта целых восемь раз. На четвёртом пути стоит грузовой поезд. В обе стороны, насколько хватает глаз, уходят фитинговые платформы. На каждой громоздится крупнотоннажный стальной контейнер. Тот, что прямо перед Виантом, словно в насмешку покрашен в ультрамарин. Ребристый бок разрисован белыми волнами, якорями и чайками. Сверху большая надпись: «Морские перевозки».

Во истину, самой дорогой вещью на свете является глупость, ибо за неё чаще всего приходится платить дороже всего. Злость и ярость на собственную глупость вскипели в груди раскалённой лавой. Из ушей того и гляди вылетят струйки пара. С правой стороны долетел гудок локомотива, Виант тут же рванул с места. Не хватало только совершить ещё одну глупость.

Разбег и прыжок, Виант заскочил на маленькую стальную лесенку на краю фитинговой платформы. Железнодорожный состав тут же дёрнулся. Ноготки на лапах очень вовремя уцепились за ребристые ступеньки, а то недолго слететь обратно на железнодорожную насыпь.

Поезд рывком тронулся с места. Лучше не тормозить, Виант забрался на фитинговую платформу. Перед ним возвысился тот же самый крупнотоннажный контейнер цвета ультрамарин с якорями и чайками. Во засада, никакой передней и задней площадок нет и в помине. Виант пробежался по толстой тавровой балке. Единственное убежище под самим крупнотоннажным контейнером.

Перестук колёс нарастает с неизбежностью судьбы, поезд плавно набирает скорость. Ощутимая вибрация щекочет пальцы, коготки елозят по прохладному металлу. Внизу с бешенной скоростью мелькают бетонные шпалы. Виант распластался на брюхе, не дай бог свалиться на полному ходу.

Бытиё определяет сознание. Опыт не всегда бывает полезным, иногда он идёт во вред. Что, собственно, и произошло. Первый раз, ещё на станции города Сумоана, Вианту повезло забраться на грузовую платформу и просидеть почти двое суток в относительном комфорте под плотным брезентом. Однако вторая попытка вышла не самой удачной.

Как называлась та станция, память уже не помнит. Да и ладно. Печально другое. Во второй раз Виант забрался на грузовой состав, пока тот ещё не тронулся с места. Куда он направится, Виант выяснил заранее, а вот об остальном просто не подумал. На его беду его занесло не на обычную грузовую платформу, а на фитинговую грузовую платформу как раз с крупнотоннажным контейнером цвета ультрамарин, с морскими волнами, чайками и якорями.

То была ужасная ночь. Укрыться на фитинговой платформе совершенно негде. На сам контейнер не забраться. Встречный ветер свободно гуляет под днищем. И кругом сталь, только сталь, одна холодная сталь. Виант жутко замёрз. Как на грех, поезд шёл без остановки один местный час, почти два с половиной реальных часа. И как только Виант не свалился под откос в виде мёрзлой тушки, о том ведает только бог.

На первой же остановке, на маленьком полустаночке в один барак и полторы коровы, Виант соскочил. Там же ему впервые в жизни довелось закопаться в свежий коровий навоз, иного способа срочно согреться просто не оказалось. Ну и амбре исходило от шкурки пару дней. Именно с той злосчастной ночи фитинговые платформы и крупнотоннажные контейнеры отложились в памяти Вианта двумя большими чёрными дырами.

Больше никогда и ни за что Виант не путешествовал на фитинговых платформах. Бывало, ездил на полувагонах прямо поверх угля. Бывало, на продуваемых хопперах, когда добрался до гораздо более тёплых земель материка Юлан. Но только не на фитинговых платформах. Вот почему Виант аж с восьми попыток так и не сумел попасть в морской порт – тупо забирался не на те вагоны, садился не на те грузовые поезда. Даже хуже – неосознанно не замечал, пробегал мимо фитинговых платформ.

На Ксинэе, как и на Земле, морские грузовые перевозки давно перешли на типовые крупнотоннажные контейнеры. Огромные стальные ящики с креплениями по углам и зацепами для кранов гораздо легче и быстрее грузить как на морские суда, так и на железнодорожные платформы. Сто пудов – моря и океаны Ксинэи давно бороздят контейнеровозы, специальные морские суда для перевозки крупнотоннажных контейнеров. Не даром эти самые контейнеры мало сведущие обыватели очень часто называют морскими.

Ладно, чего уж жалеть самого себя. Виант развернулся передними лапами по ходу движения поезда. Что было ужас для тайги, то обернулось благом для тропиков. На юге материка Юлан путешествовать на продуваемой фитинговой платформе по-своему приятно. Часов пять-шесть он вполне может обойтись без еды и воды. Увы, не привыкать.


Глава 19. Самый загруженный порт

Контейнеры, контейнеры, куда не плюнь везде одни контейнеры. Самые разные контейнеры: бордовые, ультрамарин, оливковые, коричневые, красные, чёрные. Общее только одно: стальные ящики примерно шесть на два метра и ещё два метра в высоту. Его величество стандарт во всей своей красе и однообразии.

Едва грузовой состав сбавил ход, как Виант высунул нос из-под морского контейнера. На этот раз он попал туда, куда пытался попасть последнюю неделю с лишним. Пусть ни морских судов, ни портовых кранов пока не видно, но склад крупнотоннажных контейнеров, исполинский лабиринт с узкими проходами и высокими штабелями стальных ящиков, может быть только в порту. Виант потянул носом. Да и воздух уже не сухопутный. Как крыса Виант чует запах морской соли и гнилых водорослей.

Грузовой состав из фитинговых платформ неторопливо пробирается по гигантскому складу. Жутко подумать: это сколько же миллионов тонн самых разнообразных грузов проходит через морской порт Чундила?

О-о-о! Наконец-то! Виант вскочил на задние лапы. На краткий миг в просвете между штабелями контейнеров мелькнула ярко-зелёная морская гладь и тут же пропала. Или показалось? Виант опустился обратно на лапы. Не, не должно. Впрочем, он скоро и так увидит море, точнее, Шинарский океан.

Ох, и пришлось же понервничать. Через пару часов после отправления со станции Шейна вдоль железной дороги потянулись густо заселённые пригороды Чундила. Чаще всего так называемый частный сектор, убогие самодельные домики из кирпичей, досок и бетонных плит третьего сорта. Пару раз состав пересёк вполне благопристойные районы девятиэтажек. Больше всего Виант боялся заметить по ходу движения небоскрёбы делового центра Чундила и крышу одного из четырёх вокзалов в самой столице. Но нет, повезло: убогие домишки частного сектора сменил невзрачный тропический лес. А потом поезд сбавил скорость и вкатил на территорию гигантского склада морских контейнеров.

Ночь на дворе, однако огромный морской порт не спит. С высоких стальных опор территорию гигантского склада освещают большие и очень яркие лампы. Кажется, будто над штабелями крупнотоннажных контейнеров сияют маленькие звёзды.

Визгнули тормоза, Вианта по инерции качнуло вперёд. Грузовой поезд встал. Сцепки вагонов звякнули в последний раз. Что дальше? Виант оглянулся. Впереди над вагонами нависает козловой кран. Слева тянется асфальтированная дорога для грузовиков, справа — длинная и на половину пустая бетонная полоса. Ну да, всё правильно — типичная разгрузочная площадка.

Натужно загудели электрические двигатели, козловой кран рывком дёрнулся с места. Следом зазвучали голоса людей. Виант глянул вдоль поезда. Два стропальщика в голубых спецовках быстро и ловко вытаскивают фитинговые упоры по углам контейнеров. Широкая рама подъёмника со стуком опускается на них и мягко отрывает от фитинговых платформ. Пока козловой кран перетаскивает на бетонную полосу один морской контейнер, два стропальщика успевают отсоединить фитинговые упоры у следующего.

Виант качнул головой. Стропальщики весьма ловко работают, не иначе сказывается долгая практика. На подобной разгрузочной площадке морские контейнеры надолго не задерживаются. Их либо сразу увозят на грузовиках на погрузку на суда, либо складируют для более длительного хранения за пределами разгрузочной площадки.

Как бы то ни было, а ему тоже не стоит задерживаться. Он прибыл на конечную остановку, пора сходить. Виант осторожно спустился по стальной лесенке на землю. То, что у него оказалось под лапами, назвать землёй решительно нельзя. За железнодорожной насыпью Виант выбежал на автомобильную дорогу. Грязь и масло заблестели на старом асфальте словно глазурь на шоколадном торте.

Впереди показались яркие фары грузовой машины, Виант стрелой метнулся под защиту высоченно штабеля морских контейнеров. Вовремя! Причём дважды. Мимо с шумом проехал тягач, в свете фонарей козлового крана на грузовой платформе грузовика мелькнул морской контейнер василькового цвета. А тот, под которым Виант благополучно добрался до морского порта, взмыл в воздух. Стропальщики в синих спецовках это не нежные дамы, визжать и прыгать не будут, любой из них сразу долбанёт зазевавшуюся крысу ботинком на толстом каблуке.

Огромный склад контейнеров за пределами разгрузочной площадки лишь на первый взгляд кажется пустым и заброшенным. То, что он ярко освещён мощными светильниками, ещё полбеды. По проходам между штабелями то и дело шныряют автопогрузчики. Иногда с пустыми захватами, гораздо чаще маленькие машинки словно трудолюбивые муравьи тащат перед собой контейнеры. Да и людей хватает. Стропальщики, стропальщики, много стропальщиков в уже знакомых синих спецовках бродят с места на место. Огромный склад не знает ни минуты покоя. То в одном конце, то в другом то появляются новые штабеля, то разбирают старые. Огромный порт огромной страны прилежно трудится даже глубокой ночью.

Поход по гигантскому складу чем-то похож на прогулку по городскому парку под ручку с девушкой. Высокие штабеля заставлены довольно плотно, однако под контейнерами вполне достаточно места для крысы. Виант проскочил через широкий проход прямо на виду у человека в белой каске и в новенькой отутюженной серой спецовке со стрелками на брюках. Было дело, Виант грустно улыбнулся, не так давно он до дрожи в коленях боялся шнырять у людей на глазах, да ещё в такой опасной близости. Но! Опыт, опыт, всё опыт проклятый. Люди и в самом деле жуть как невнимательны. Конечно, лишний раз дёргать судьбу за усы не стоит, но если до человека метров десять, то практически со стопроцентной вероятностью можно быть уверенным, что он ничего не заметит. Особенно когда у человека в руках планшетник, а на лице такое озабоченное выражение, будто он только что узнал о смерти любимой тёщи.

Высокие штабеля контейнеров неожиданно закончились. Виант высунул нос из-под днища. Дальше, за автодорогой, ещё одна разгрузочная площадка. На этот раз козловой кран быстро и ловко загружает на фитинговые платформы морские контейнеры. Виант нырнул обратно в темноту и безопасность высокого штабеля над головой.

А правильно ли он идёт? Виант нахмурился. Когда он ехал на поезде, то синяя гладь моря мелькала справа. В ту же сторону он и побежал, когда спрыгнул с фитинговой платформы. Но только ни моря, ни причалов что-то не видно. Нужно разобраться, Виант развернул внутренний интерфейс игры. Так, где-то здесь должен быть путеводитель по Чундилу, не шиш карта, но всё лучше, чем вообще ничего. Виант мысленным щелчком развернул «фотографию» путеводителя.

Ну да, точно — он идёт не в ту сторону. Виант недовольно фыркнул. Чундил, столица Штании, находится на южной оконечности Иялского полуострова. При этом морской порт ещё южнее, на самом кончике этого полуострова. Вот и нужно двигаться не на восток, вдоль порта, а на юг. Виант свернул «фотографию» путеводителя.

Можно было бы и без путеводителя понять простую логику устройства гигантского склада. Виант двинулся под контейнерами точно на юг. Железная дорога подходит к порту с севера. Разгрузочные площадки с козловыми кранами тянутся с севера на юг. В южном же направлении уходят автомобильные дороги. Значит, и причалы должны быть там же. А то по гигантскому складу можно бегать до скончания веков. Пусть здесь огромный простор для крыс, но, во засада, с едой полнейший напряг. Самое обидное, Виант поднял голову, над ним тонны еды. Наверняка добрая часть морских контейнеров забита самой разнообразной снедью. Только, увы, до неё невозможно добраться. Крепкая сталь крысе не по зубам.

Очередной проход между штабелями, Виант выскочил на старый грязный асфальт. Небо на востоке уже окрасилось яркой синевой. Скоро рассвет. Нужно искать убежище, да и желудок усиленно намекает на желание быть набитым едой под завязку.

Виант вывалился из-под очередного бог знает какого по счёту штабеля. В ноздри тут же ударил влажный морской воздух с запахом соли и водорослей. Наконец-то! Виант слабо улыбнулся. Дошёл, добрался.

За последним рядом высоких штабелей бетонные причалы уходят в обе стороны. Огромные контейнеровозы притянуты к кнехтам, к массивным швартовым тумбам из чугуна, толстыми стальными тросами. Над каждым судном нависает высокий портовой кран. Если приглядеться, то это тот же козловой, только кабина крановщика вместе с тележкой подъёмного механизма по стальным балкам может уехать далеко за козловые опоры на пристани и повиснуть прямо над контейнеровозом. И всё это великолепие освещено яркими фонарями на высоких мачтах или ещё более многочисленными прожекторами на самих портовых кранах.

В пять прыжков Виант пересёк открытое пространство между последним рядом штабелей и бетонным основанием толстого рельса, по которому ездят портовые краны. Виант приподнялся на задних лапах и выглянул наружу. Бесконечный цикл погрузки и разгрузки. Прямо перед ним портовые рабочие загружают контейнеровоз. Цепочка грузовиков с морскими контейнерами на грузовых платформах выстроилась в длинную очередь под краном. Человек в белой каске и в красном жилете командует погрузкой. Стальная рама подъёмника цепляет морские контейнеры и переносит их на борт контейнеровоза. Грузовые машины словно гильзы из пулемёта только так выскакивают из-под крана.

С левой стороны, на соседнем причале, контейнеровоз наоборот разгружают. Точно такой же портовый кран перетаскивает контейнеры с борта судна на платформы грузовиков. Автомашины лихо укатывают из-под крана прочь.

Виант тихо вздохнул. Увы, он не на экскурсии. Хотя работой руководителей погрузки и разгрузки в белых касках и в красных жилетах можно любоваться словно представлением на сцене театра. Взмах рукой в белой перчатке и грузовик встал. Ещё взмах, контейнер улетел прочь. Опять взмах, грузовик тронулся с места. Ещё один взмах, следующий грузовик встал на освободившееся место. За простотой движений скрывается большой опыт и огромная ответственность.

Торчать на открытом пространстве не лучшая затея. Виант запрыгнул на опору портового крана. Между толстыми трубами маленькое углубление как будто создано специально для крыс. Стальная конструкция чуть заметно вибрирует. Портовый кран буквально сочится мощью и силой. Вот теперь можно оглянуться.

Прямо напротив опоры портового крана чёрный нос судна. На борту большими синими буквами выведено: «Ангалина». Наверно, что-то из местной мифологии или женское имя. Толстый стальной трос словно дорога в рай зовёт и манит взобраться по нему на борт контейнеровоза с красивым именем «Ангалина», благо погрузка скоро закончится. На верхней грузовой палубе стропальщики в знакомых синих спецовках стягивают контейнеры дополнительными стальными стяжками и тросами. Средняя часть судна и кормовая площадка за палубной надстройкой уже плотно заставлены контейнерами. Через час другой «Ангалина» снимется с якоря и уйдёт в очередной рейс. Вот в этом-то и проблема.

Это на железной дороге можно было смело сигать на любой поезд, главное, чтобы он двигался в нужном направлении. Цена ошибки была маленькой. Виант печально улыбнулся. Если бы не собственная глупость, то он попал бы в морской порт с первой же попытки ещё неделю назад. Но это ладно. С морскими судами такой фокус не прокатит.

Что ни говори, «Ангалина» — красивое судно. Плавные обводы чёрного корпуса, белая надстройка на палубе словно узкий жилой дом. Даже разноцветные контейнеры на её палубе расставлены словно японский сад камней. Ну, почти как японский сад камней. Вот, только, куда, в какую часть света, скоро отправится «Ангалина»?

Дай бог, если контейнеровоз и в самом деле вот-вот отправится в один из портов на берегу материка Биора. А если нет? Ведь кроме Биоры и Юлана на Ксинэе ещё четыре материка и куча крупных островов. Блуждать по морям и океанам виртуальной планеты можно будет годами. А у него нет столько времени. Ядерная война на носу! Затонуть вместе с контейнеровозом будет ещё хорошо. Гораздо хуже, если его выбросит на каком-нибудь необитаемом острове. Тогда всё, конец, труба, хоть самому коту в пасть. Как крыса Виант на все сто процентов зависит от людей, от транспорта людей. Других альтернатив у него просто нет.

Прежде, чем пробираться на борт, кровь из носа нужно узнать, какое именно судно направляется к берегам материка Биора. А для этого, как бы не хотелось, придётся найти диспетчерский центр морского порта Чундила. Только, Виант приподнялся на задних лапах, где же его искать?

Была, не была! Виант словно белка вскарабкался по пластинам, которые соединяют между собой толстые опорные трубы портового крана. До земли, до грязного бетона, не меньше четырёх метров. Высота, особенно для крысы, весьма приличная. Широкий причал насколько хватает глаз уходит в обе стороны. И везде, буквально везде, царит бурная деятельность.

Сплошной бетонный причал весьма и весьма приличной длины, однако на нём не видно ни одного свободного места. В правой стороне, примерно в двух сотнях метрах, медленно и неторопливо отчаливает белый контейнеровоз. Маленькие портовые буксиры словно за руки выводят его из-под крана. А чуть дальше в нетерпении покачивается на волнах другой контейнеровоз. Порт Чундила огромен, однако явно перегружен.

Виант поднялся вверх ещё на пару метров. Свежий воздух с моря обдувает шкурку. Великолепная Таяна вот-вот выглянет из-за горизонта. И-и-и… Задняя левая лапа соскользнула с металлического уголка. Виант дёрнулся всем телом, передние лапы намертво вцепились в стальную балку. Один хрен ничего не видно, что хотя бы приблизительно можно было бы назвать диспетчерским центром, или хотя бы просто большое административное здание. Прямо за пристанью неторопливо катит зелёные воды Шинарский океан, а за спиной — гигантский склад морских контейнеров.

Ну его! От греха подальше Виант спустился обратно в маленькое углубление между опорными трубами портового крана. Куда идти? Направо, или налево? Может, бросить монетку? Мысль хорошая, только глупая – крысам монетки и карманы не полагаются. Пусть тогда, Виант крутанул головой туда-сюда, пусть будет левая сторона. Там, вроде как, что-то виднеется.

Словно по команде огромные светильники на высоких мачтах и прожектора на портовых кранах разом погасли. Душа в пятки! Виант инстинктивно сжался в комок и напрягся. На миг показалось, будто наступила тёмная ночь. Хотя на самом деле глаза всего лишь на долю секунды растерялись, пока не перестроились на новое освещение. Если разобраться, то и без электричества достаточно светло.

Ночная смена в порту вот-вот закончится. Придёт смена дневная, а так же все прочие, кто работает только днём. Народу в порту станет гораздо больше. Да и дневная жара радовать не будет. Только выбора нет.

Виант плавно выскользнул из углубления между опорными трубами портового крана. Лапы мягко коснулись грязного бетона. Шкуру, словно кипятком, обдало жутко холодным воздухом. Господи! Что это? Виант метнулся под призрачную защиту стального колеса. Как? Опять? Виант поднял голову. Ну да, опять хорошо знакомые, но от этого не более понятные, кондиционеры, что упорно охлаждают улицу круглые сутки.

Каждый портовый кран по-своему весьма грандиозное сооружение. Стальные трубы-опоры поддерживают горизонтальную конструкцию, по которой туда-сюда ездит кабина крановщика вместе с грузоподъёмной телегой. А ещё выше, из белой металлической будки, торчит квадратная вентиляционная труба. Порыв ветра вновь окатил жутко холодной струёй воздуха, Виант недовольно поёжился.

Впрочем, краны-то электрические. Позади них тянется бетонная эстакада высотой примерно метров десять. Целая кипа толстых кабелей заворачивает на кран. Ну да, вполне логично – несложное механическое устройство позволяет запитать кран электричеством и одновременно позволяет ему передвигаться вдоль причала.

О! А это идея! Виант едва не подскочил на месте. Под бетонной эстакадой ярко-красными кирпичными стенами выделяется маленькое здание, точнее, будка. На бордовой стальной двери висит хорошо знакомый знак электрической опасности: красная молния в жёлтом треугольнике. Ну конечно, Виант затрусил в сторону красной будки, из распределительного устройства можно разом запитать не только один кран, а сразу несколько. Само электричество приходит в будку под землёй или даже по так называемому кабельному туннелю. А кабельный туннель, Виант подбежал к кирпичной стене вплотную, это отличная возможность путешествовать по огромному порту в максимально возможной безопасности.

Никогда не знаешь, где именно может пригодиться опыт компьютерных игр. Об электроснабжении крупных промышленных центров и городов Виант имеет весьма смутное представление. Зато в «Антитерроре», в сетевой компьютерной игре, ему довелось побывать в десятке лучших игроков мира. Благодаря локации «Порт» Виант и узнал об особенностях электроснабжения портовых кранов. Это было круто пробежаться по кабельному туннелю и зайти противнику прямо в тыл. Все без исключения новички ловились на этом трюке. Впрочем, как и сам Виант, когда в самый первый раз попал в локацию «Порт».

Самое главное, пробраться во внутрь распределительного устройства. Виант осторожно заглянул за угол. А уже в нём самом в обязательном порядке должна быть дыра, щель, проход, который приведёт его в кабельный туннель. Только, для начала было бы неплохо попасть в само распределительное устройство. Только как?

Виант дважды обежал кирпичную будку кругом – ни малейшего результата. Асфальт возле маленького бетонного крыльца не просел, подвальных окошек нет совсем, стальные двери и ворота плотно заперты. Через узкие вентиляционные щели наружу пробивается размеренный гул высоковольтного трансформатора. Или попробовать через крышу? Виант поднял голову. Тоже не вариант. Крыши как такой нет, распределительную будку, словно шляпка грибка, накрывает широкая бетонная плита. Если забраться по кирпичной стене ещё можно, то преодолеть козырёк шириной не меньше десяти сантиметров точно не получится. Да и вентиляционное окошко под крышей закрыто решёткой из тонких стальных полос. Куда ни кинь, всюду клин, цензурно выражаясь.

А как же быть с аксиомой о как минимум одном крысином входе? Виант остановился за задней стенкой. Какими бы вездесущими не были бы крысы, но ни одного крысиного лаза в упор не видно. Или на нежилые маленькие распределительные подстанции эта аксиома не распространяется?

Виант огляделся по сторонам. Огромный порт заметно притих. Все, все без исключения портовые краны замерли на месте, а под ними не видно грузовых машин. Только идти по поверхности всё равно упорно не хочется. Это, Виант криво усмехнулся, затишье перед бурей. Ночная смена уже ушла, а дневная ещё не пришла. Огромный порт словно взял паузу, только вряд ли она продлится хотя бы десять минут. Время – деньги. А для огромного порта это огромные деньги.

Подземелье, даже самое грязное и вонючее, гораздо милее сердцу, нежели чистая и благоухающая цветами поверхность. Темнота и замкнутое пространство сами по себе внушают спокойствие и уверенность. К слову, о воде — больше, чем кушать, хочется пить.

Где-то совсем рядом журчит ручей. Виант оглянулся. Хотя какой может быть ручей в центре огромного порта? Но вода шумит, собственные уши врать не умеют. Хотя… Виант подбежал ближе. Ну конечно, где же ещё не шуметь воде, как в канализации.

Недалеко от задней стены распределительной будки посреди грязного асфальта торчит чугунный люк с широкими щелями для слива дождевой воды. Чундил находится в тропиках. Дожди здесь такие, циклоны здесь проносятся такие, что можно запросто стать подводной крысой. Об этом мало кто знает, однако на самом деле в крупных городах крысы больше и чаще всего гибнут не в кошачьих лапах, не в ловушках или от яда, а тонут в городских коллекторах во время разлива дождевой воды.

Наверняка в порту масса подобных чугунных люков с широкими щелями для стока дождевой воды. Целая дренажная система. Пусть не полноценный коллектор в рост человека, но всё же.

Вроде, поблизости никого нет, Виант просунул голову в широкую щель. На всякий случай задние лапы намертво уцепились за край люка. Слава богу, темноты оказалось достаточно, чтобы включилось ночное чёрно-белое зрение. Как и следовало ожидать, самый обычный канализационный колодец для стока дождевой воды. К тому же, совсем неглубокий, до дна вряд ли больше метра. В самом низу, в бетонной канавке, отсвечивает тонкий ручеёк воды. При этом входная и выходная трубы более чем заметного диаметра, в них без труда поместится крыса размером с упитанную кошку.

Душу точит соблазн сигануть вниз. Но! Виант ещё крепче вцепился лапами в чугунную крышку. У подобной дренажной системы существует один очень серьёзный недостаток — попасть в неё легко, а вот выбраться наружу крайне проблематично. Сток может запросто привести в какой-нибудь отстойник, откуда один выход через гребёнку электрического насоса. Хотя… Виант опустил голову ещё глубже в люк, в глубине что-то проглядывает.

Рядом из стены выходит ещё одна стальная труба диаметром около десяти сантиметров. Внешний край бугристый от ржавчины. Виант тупо уставился на ржавую трубу. Это же… Голова загудела от напряжения. Это же дренаж. Да, точно, дренаж из распределительного пункта, где гудит высоковольтный трансформатор. А что если?

– Ну а я такой говорю: привет, дорогая!

По ушам ударил человеческий голос. Виант инстинктивно метнулся под призрачную защиту кирпичной стены. Где-то рядом совсем прошли люди.

– Ну, давай. Если что уроню, обязательно поймай.

— Хорошо, постараюсь.

Виант высунул мордочку из-за угла распределительной будки. Недалеко совсем один из людей в чистенькой синей спецовке бодро полез на кран. Лёгкие сандалии тихо зашуршали по стальным ступенькам. Второй, похоже, сигнальщик в белой каске и в красной накидке, остался внизу. Дневная смена уже на месте. Скоро под портовым краном выстроится очередь из грузовиков. Ещё чуть позже прекрасная Таяна зальёт землю зноем и будет вообще хреново. Была не была! Виант мысленно махнул рукой.


Глава 20. Грязное подземелье

Наверно, со стороны он выглядит очень глупо: над поверхностью сливного люка торчит крысиная задница. Для полного ажура ещё хвост задрать. Только оставаться в такой позе ещё глупее. Виант мягко спрыгнул на дно сливного колодца, лапы тут же проехались по склизкой грязи.

Ну и гадость! Виант брезгливо тряхнул передними лапами. Жирные брызги разлетелись в разные стороны. Как обычно бывает, мысль исследовать дренажную систему уже не кажется здравой. Если он ошибся, то застрянет здесь очень даже надолго. Ладно, думать нужно было раньше. Передние лапы легко зацепились за край дренажной трубы. Бугристая ржавая корка под коготками тут же противно треснула.

Изнутри дренажная труба покрыта липкой грязью. Виант поднял переднюю лапу, здесь даже что-то растёт. То ли обычная плесень, то ли мох. Диаметр трубы более чем достаточный, однако спина время от времени шаркает по стенке. Каждый раз вдоль позвоночника пробегает противная холодная дрожь. О том, что он уже испачкался от кончика носа до кончика хвоста, лучше не думать.

Четыре метра подземного путешествия по дренажной трубе показались четырьмя километрами грязного ада. Ум прекрасно осознаёт, что на самом деле у него над головой от силы метр земли и корка асфальта. Однако пугливая душа напрочь отметает все доводы разума и мечется, как бешенный лев в клетке. Наконец, впереди показался тусклый зелёный свет, Виант торопливо вышел, скорее выскочил, из дренажной трубы.

Это должна быть так называемая кабельная траншея. Виант пощупал ржавую стальную подпорку на грязной бетонной стене. Над головой тёмные стальные пластины закрывают траншею. Вдоль обоих стен на ржавых подпорках уложены толстые электрические кабеля. Слышно, как где-то совсем рядом мерно гудит высоковольтный трансформатор.

Сквозь щели над головой видно, как где-то наверху на серой панели яркими зелёными огоньками светятся какие-то лампочки. Лучше бы их вообще не было бы. Виант забрался на самую верхнюю связку кабелей. Из-за этих зелёных лампочек ночное зрение отключилось напрочь.

Нужно попробовать. Виант упёрся передними лапами в стальную пластину над головой, задние уцепились за толстую изоляцию кабеля. Поднажать! Невольный писк вырвался из пасти. Виант шумно выдохнул. Куда там, одной крысиной силы явно недостаточно, чтобы приподнять толстую стальную пластину. Это не декоративная панелька из пластика, от пластин поперёк кабельной траншеи требуется без проблем удержать весь взрослого человека. Как бы не хотелось, а трансформатор придётся искать по-крысиному, в грязи и в полумраке.

В порту Чундила бывают обильные тропические дожди. Кабельная траншея представляет из себя бетонную коробку, однако непонятным образом вода просачивается в неё и приносит с собой жирную грязь. Временами лапы проваливаются по самые щиколотки. Похоже, начальство редко заглядывает под стальные пластины. А иначе ни один рабочий в здравом уме и в твёрдой памяти сам в кабельную траншею не полезет.

Вот и трансформатор, Виант перевёл дух, шлёпать по щиколотку в грязи очень утомительно. Кабельная траншея подходит под стеной прямо к главному преобразователю напряжения. Жаль, не под него, наружу выходит лишь широкая щель. В полумраке с трудом мо