Прогрессор поневоле. Гексалогия (СИ) (fb2)


Настройки текста:



Обатуров Сергей Георгиевич Прогрессор поневоле.Гексалогия

Прогрессор поневоле

Глава 1

Утро оказалось свежим и не очень холодным, было еще темно, все же зимой рассветает гораздо позднее. Снег слегка поскрипывал под башмаками, значит, сейчас где-то плюс пять-шесть градусов. Свет фонарей отражался от снега, слегка поблескивая. Атмосфера вокруг создавала ощущение чего-то не реального. Городским транспортом добрался до остановки, где ходит автобус, направляющийся в горы. Постояв на остановке примерно с полчаса, дождался, когда пошел первый автобус, он был полупустой. Мы поднимались в горы, и вместе с нами вставало солнце. Там, где его лучи уже перевалили через отроги гор, вспыхивали маленькие осколки солнца, отражаясь от снежного наста. Автобус, кряхтя, взбирался все выше и выше. Вот и моя остановка. Выбравшись из автобуса с рюкзаком на руках, поставил его на снег и, надев солнцезащитные очки, забросил рюкзак за спину. Просунув кисть в петлю на ручке ледоруба, я удобно пристроил его в руке. Острой необходимости в ледорубе не было. Я не собирался в течение дня, покорить какой-нибудь семитысячник. Просто это была уже привычка, да и будет дополнительная нагрузка. Сегодня наметил тренировочный маршрут, вправо от трассы. Подняться по дну ущелья, выбраться на гребень, и по нему дойти до небольшого плато, называемого здесь джайлау. Там перекусить, пройти еще чуть выше и вернуться по другому ущелью, чтобы получилась петля. В горах, длина шага, около сорока, сорока пяти сантиметров. Сделав порядка тридцати тысяч шагов, я закончу сегодняшнюю тренировку.

Поскрипывая подошвами горных ботинок по снегу, я направился по еле видимой тропинке в направлении ущелья. Ночью прошел легкий снежок и запорошил тропку. Достав из боковых карманов камуфлированных штанов перчатки с обрезанными пальцами надел их, вот теперь я полностью экипирован для прохода. Продышался и прибавив темп, бодро зашагал по, уже освященному солнцем, ущелью. Темп, взятый мной, мне нравился, я не задыхался, воздух не обжигал трахею. Шлось легко. Рюкзак, для сегодняшнего прохода взял штурмовой. С таким, оставив все вещи в основном лагере, совершают конечное восхождение к вершине. Ничего лишнего, все только крайне необходимое.

Так я и шел в звенящей тишине, только хруст снега под ногами и мое дыхание. Вот тропка начала забирать на склон, чтобы, немного повиляв, выбраться на гребень отрога. Теперь мое дыхание изменилось, периодически я делал глубокие выдохи. Начал ощущать жжение при дыхании, слегка сбавил темп. Мне нужны такие ощущения и такое дыхание, значит, организм получает нормальную нагрузку. Так, в таком темпе я и выбрался на самый гребень. Оглянулся назад. Всегда поражался. Вроде идешь маленькими шажочками, и времени прошло немного, а посмотришь назад, вон, на ленте дороги автобус, размером с ноготь большого пальца, а вон и город просматривается где-то далеко внизу. Все, нечего смотреть назад, я развернулся и зашагал дальше.

Тропинка немного выпрямилась и, теперь мой путь стал не такой извилистый, как десяток минут назад. Дыхание нормализовалось, Солнце начинает припекать открытые участки тропы, снег на ней становится мягким. Хорошо, что его достаточно, а то тропинка превратилась бы в грязную колею, и весь восторг от девственно чистой природы мигом бы пропал. Вот тропинка свернула в небольшой лесочек. Деревца молоденькие, березки да осинки. Здесь у нас тенек, так что снег лежит прочным настом. Изредка тропку пересекают следы чьих-то копытец, а то и отпечатки лошадиных копыт. Некоторые сворачивают на тропку. Вернее, это тропка проложена по маршруту движения каких-нибудь животных. Они в горах, самые умные. По их тропе идти гораздо легче, чем по тем, которые напрямик протоптали люди.

Так переступая ногами, преодолел лесок, а вдалеке показались сосны и ели. Они растут чуть повыше. Там им комфортнее. Ничего, скоро и до них дотопаю. Тропинка начала круто забирать вверх, и вот я уже у кромки хвойного леса. Корни вцепились в каменистую почву как когти дракона. Хвойные лапы нависают над головой. Здесь, под елями голые проплешины земли, усыпанной коричневой хвоей, а вокруг звенящая тишина. Тропинка поднималась уступами. Из корней получились отличные ступени. Всюду валялась гранитная крошка вперемешку с опавшей хвоей. Вот тропинка изогнулась в очередной раз, и выбралась на пологий участок. Сразу захотелось укрыться под могучими лапами елей, расстелить там каримат, и устроить небольшой перекус.

А что, время подходящее, солнце поднялось высоко, и, как говорил Винни-Пух, завтрак давным-давно кончился, а обед и не думал начинаться. Только я выбрал подходящую ровную площадку и снял с себя рюкзак, как услышал звон металла о металл. Причем звук появился и исчез. Выглянув из-под ели, осмотрелся. Снизу звук, так отчетливо не долетает, и его удаленность ощущается, а этот звук был слышен, как будто до его источника метров пятьдесят. Вот опять налетел этот звук и опять пропал. Такое впечатление, что его приносит ветром, но ветра то нет. Наконец, в очередной раз, услышав эти звуки, я смог четко определить направление на них. Закинув рюкзак за спину, я пошел на звук. Тот приближался. Создавалось ощущение, что он вылетает из вертящейся бочки, у которой одной доски нет. На каждом обороте звук появлялся, а потом затихал, но разобрать его уже было можно. Я прошел еще немного к источнику звука и вдруг обнаружил, что он идет немного сильнее, если повернуться на девяносто градусов. Теперь я опять сделал несколько шагов навстречу звуку и опять ощутил, что он идет сильнее, если повернуть еще на девяносто градусов. Стоп, это какая-то аномалия. По своим следам я вернулся назад и, набрав камней средних размеров, сложил их в рюкзак. Вот, буду отмечать поворотные точки пирамидкой, а направление к следующему повороту, просто отдельными камнями с интервалом в полшага. Сказано, сделано. Начало я выложил очень быстро, так как натоптал много, а вот дальше начались проблемы, звуки, как будто отдалились от той дырки, из которой я их слышал, но все равно, пока мой слух улавливал различия в звучании уже отдельных ударов. Сделав очередной поворот, я вдруг услышал речь, не понятную, но по звучанию, то громкую, то тихую, как будто кто-то отдает приказы, а другой соглашается с ними.

Занятый тем, что прислушиваясь, выкладывал эту квадратную спираль, я не заметил, что вокруг меня все изменилось, это больше всего напоминало туманную низину. Меня окружала серая хмарь. Под ногами ничего не было видно. Я испугался и, нащупывая ногами камни, стал по ним, отступать назад. Несколько поворотов, и я опять увидел свои любимые ели. В голове щелкнуло, что я был совсем в другом месте, буквально сделав пару десятков шагов. Плюнув на осторожность, снова вступил на свою квадратную спираль, проделал весь путь, который я преодолел до этого. Теперь звон был еле различим, зато гортанные слова, на непонятном мне языке, звучали совсем рядом. Опять, очередной поворот, и я, как бы выглянул из тумана. Передо мной была равнина, спиной ко мне стоял какой-то человек, невысокого роста, с сильно заросшим затылком. Со спины я не мог понять, кто он по национальности. Мой взгляд сместился чуть правее, и я увидел женщину, привязанную за руки к повозке. Тут мужчина вытянул руки вперед, и я увидел, что он сжимал в руках, что-то типа арбалета.

Сейчас он ее убьет. - Мелькнуло в голове, и там же отметилось, что женщина беременна. Причем срок, достаточно большой. Я перехватил ледоруб поудобнее, и в этот момент женщина увидела меня. Ее глаза округлились от удивления. Видимо это не осталось без внимания мужчины, и он начал поворачиваться ко мне вместе с арбалетом. Если он успеет прицелиться, то мне конец. Недолго думая, я метнул ледоруб. И вовремя, потому, что стрела просвистела в метре от меня, а мой ледоруб, издав какой-то чавкающий звук, воткнулся под левую ключицу этого, животного. Человеком его сложно было назвать. Вытянутые вперед челюсти, вместо рук, лапы с когтями. В общем чудовище, но кровь у него все равно красная. Женщина промычала что-то и кивком головы указала на пару мужчин, дерущихся на саблях. Ну, понятно, что просит помочь, но у меня-то сабли нет. А если использовать арбалет. Я подобрал агрегат, и осмотрел убитого мной воина, тот постепенно менял свой облик. Теперь он больше походил на человека. На плече была повешена сумка, из которой торчали оперенные болты для арбалета. Быстро натянул арбалет, уперев его в живот, благо видел, как это делали в кино, правда слишком легко поддалась тетива, как на игрушечном арбалете. Щелкнул фиксатор. Я заправил болт под держатель и выдернув свой ледоруб, побежал к мужикам. Уже приближаясь, понял, что один, похож на того, которого я убил, а второй, обычный бородатый мужчина в относительно дорогой, по сравнению с нападающим, одежде. Наверное, купец, мелькнуло у меня в голове. Сам купец еле отбивал тяжелые удары нелюдя. По прорехам на одежде и сочащейся крови, было понятно, недолго ему оставалось топтать эту землю. Я заорал, и начал поднимать арбалет. Волосатик резко отпрыгнул в сторону и быстрыми скачками начал приближаться ко мне. Если он доберется до меня, то мне конец, мелькнула нехорошая мысль. Поймал такт движения, и выстрелил на опережение. Арбалетный болт буквально остановил того во время прыжка. Он сложился пополам, толи от того, что арбалетный болт попал в нижнюю часть грудины и причинил боль, толи от того, что сам болт остановил движение тела в воздухе. Растянувшись на земле, он несколько раз вздрогнул и затих. Теперь я обратил внимание, что все нападающие были одеты одинаково. Какие-то плотные халаты, застегивающиеся сбоку, на манер монгольских, доходили по длине, до середины голени или чуть выше. На боку ножны от сабли. Хорошего качества, мягкие сапожки и звериная морда, которая после смерти трансформировалась в человеческое лицо. Мужик, которого я спасал, захрипел и повалился на землю. Я прекратил разглядывать убитого мной, и бросился к раненому. Взяв его на руки, быстро понес к той повозке, к которой была привязана беременная женщина. Добравшись до нее, положил его в повозку на сено, и рванул отвязывать женщину. Та, как только получила свободу, тут же бросилась к мужчине и начала над ним хлопотать. Я решил ей помочь, но немного позже, сейчас она меня к тому не подпустит. В рюкзаке была аптечка, во всяком случае, жгут, бинты, зеленка, йод, пластырь и перекись водорода, смогут немного облегчить страдания раненного. Но для начала нужно было раздеться. Все же зимняя экипировка никак не вязалась с местной осенью или весной. Сложил куртку в рюкзак, благо она была пуховая и свернулась плотно. Пока же я начал осматривать место побоища. Да, да, именно побоища. Здесь лежало пять тел людей, причем рядом друг с другом, и в каждом торчал арбалетный болт. Думаю, что это была охрана, а сам начальник охраны лежал неподалеку. Было видно, что он рубился до последнего, но численный перевес, позволил нападавшим сразить его, правда, дорогой ценой. Рядом с ним валялись трое с колотыми и рублеными ранами. Здоровяку же засадили болт в спину.

Я, недолго думая собрал все оружие и, пошарив у всех по одежде и под одеждой, стал обладателем пяти мешочков с монетами, набором каких-то кулонов. У нападавших все эти кулоны были одинаковые. Рассовал мешочки по карманам, я ведь даже рюкзак не успел снять, а вот для кулонов там места уже не осталось, но ничего, я их, как и положено, на шею надену. Затем стал стаскивать убитых в две кучи. При перетаскивании трупов, с одного слетел сапог, и оттуда выпал маленький мешочек с драгоценными камнями. Пришлось всех разуть, не пропадать же добру. У нападающих ноги были не человеческие. Что-то промежуточное между человеческой ступней и собачей, а может, волчьей лапой. Напоследок оставил того здоровяка, что положил четверых нелюдей, и моего первого противника, которого я отправил к праотцам своим ледорубом. Когда стал тащить здоровяка, тот открыл глаза и попросил выдернуть у него из спины болт. Я, от неожиданности, аж ледоруб выронил. А потом спросил у мужика, жив ли он. Тот скривился и ответил, что не так-то просто его, на тот свет отправить. Тогда я оставил попытки перетащить его поближе к повозке, а перевернул на бок и стал обследовать место ранения. Болт прошил его, почти насквозь, через правое легкое. Из спины торчало только оперение, но сам болт спереди не вышел, хотя, вроде, прощупывался под кожей впереди. Из прочитанной литературы знал, что если есть проникающее ранение в легкое, то последнее сворачивается. Нужно не дать воздуху, проникнуть внутрь. У меня были в рюкзаке полиэтиленовые пакеты. Если их плотно примотать к ранам, то можно избежать пневмоторакса легкого. Ранение можно было назвать удачным, болт вошел под лопаткой, не раздробив кость, и острие торчало между ребер под кожей, так что можно было протащить его вперед и, проколов кожу, вытащить. Приготовив повязку из ремней разгрузки, бинта и моих запасных носков, я приступил к лечению. Вначале обвязал его грудь сцепленными между собой ремнями разгрузки, получилась хорошая тугая повязка. Подложил под нее свернутый в несколько раз полиэтиленовый пакет и уплотнил это моим запасным носком, то же самое проделал и спереди. Теперь следовало протолкнуть болт. Мысленно перекрестившись, прижал кожу спереди, а сзади резко надавил на торец болта. Тот, достаточно легко прошел вперед и вышел между ребер здоровяка, тот только крякнул. Я быстро заткнул задним тампоном отверстие в спине и перебрался на другую сторону воина. Острие болта вышло так, что за него сложно было зацепиться руками, но у меня был в рюкзаке репшнур. Отрезав сантиметров двадцать, я расплел его и, протолкнул утончившуюся веревку, в отверстие на острие болта. Они, видимо, были предназначены для их транспортировки, поэтому, и мне подошли идеально. Я резко вытянул болт на себя и тут же накинул оставшийся тампон на рану. У воина выступила кровь изо рта, но так и должно быть. Сейчас кровь постепенно остановится, и можно будет затащить его в повозку. Женщина хоть немного, но поможет.

Елки-палки, а как же я с ним разговаривал. В процессе его лечения мне и в голову не пришло, что мы должны не понимать друг друга. Да, точно, я же ни слова не понимал, когда мне что-то лопотала женщина. Это позже, когда я собрал трофеи и обнаружил, что здоровяк жив. Вот! Трофеи. Мешки с деньгами и драгоценными камнями не в счет. Скорее всего, кулоны или амулеты, как их правильно назвать-то? А ведь легко проверить. Я снял амулеты и обратился к здоровяку. Но тот удивленно посмотрел на меня, и прошептал, что-то на своем, тарабарском языке. Все понятно, я напялил амулеты на себя и сказал, что он должен лежать, и по возможности, не шевелиться. Мы подгоним повозку к нему и тогда загрузим его. Разогнулся и отправился к повозке. Женщина все еще хлопотала над раненым мужчиной. Я подошел, и осмотрел раненого. В принципе ничего серьезного, но крови он потерял много. Достал остатки бинта и, отодвинув женщину в сторону, начал забинтовывать наиболее глубокие раны, предварительно обработав их йодом. Бинта хватило едва-едва. Помог раненому улечься в повозке и, приготовив место еще для одного, спросил, что нам нужно сделать с убитыми. На глазах женщины появились слезы, затем она решительно стерла их кулаком и сказала, что их желательно сжечь, а то превратятся в такую же нечисть, как те, что напали на нас. А вот напавшим, следует отрубить головы и оставить так, как есть. Но вот беда, сжечь не получится, трут, который в готовности поддерживала женщина, вышвырнули напавшие, когда привязали ее к повозке. Так что он давно потух. Я ее успокоил, сказав, что у меня есть огонь и пошел собирать хворост для погребального костра, под удивленный взгляд женщины. Натаскав сучьев и сухой травы, я сложил довольно таки большую площадку, чтобы на ней поместилось четыре тела. Затем вернулся к повозке, и мы с женщиной пошли затаскивать убитых на погребальный костер. По меркам этого мира, я был очень сильным, так как вырос в условиях, с другой гравитацией. Поэтому всех воинов я занес сам, женщина только придерживала руки или ноги, чтобы мне было удобно забираться на поленницу. Вот все уложены. Даже удачно получилось, и командир видит, как его воины отправятся на небеса, и наниматель, из повозки. Получив утвердительный кивок от здоровяка, подошел к заранее заготовленному факелу и, щелкнув зажигалкой, запалил факел. Потом быстро оббежал поленницу и поджог ее со всех сторон. Дрова горели хорошо, и мы так простояли часа два. Затем я взял саблю и, пройдясь по всему месту схватки, внимательно осмотрел местность, вдруг, кого пропустили. Вроде все сложены в кучу. Подошел. Неприятно, но сделать надо обязательно. Взмахнул четыре раза, и четыре головы отлетели в сторону. Прошел к тому месту, откуда я попал в этот мир и отрубил голову последнему, предварительно обшарив убитого. Мои закрома пополнились еще тремя мешочками с деньгами и двумя, с драгоценными камнями.

Нужно не забыть, откуда я вышел. Я нашарил мои камешки и, войдя в туман, воткнул ледоруб так, чтобы острие не торчало навстречу входу или выходу. Потом вышел из прохода и сложил найденные неподалеку камешки, расположив их таким образом, чтобы они издалека напоминали стрелку, а вблизи превращались только в отдельно лежащие камни. Побегав туда-сюда минут пять, я решил, что у меня получилось.











.2.

Глава 2.




* * *



Теперь следовало подумать о раненных. Подошел к женщине и попросил ее подвести лошадь с повозкой к раненному командиру наемников или охранников, что, в сущности, одно и то же. Женщина как-то странно на меня взглянула, но просьбу выполнила. Повозка, мягко подкатила за шедшей впереди женщиной, которая вела под уздцы лошадей. Господи, да это же не лошади, а носороги какие-то. Во всяком случае, морды уж очень похожи. И в этот момент одна из таких лошадей улыбнулась. Мама дорогая! Может, они хозяевами питаются? С такими зубами вегетарианцем быть, как-то стыдно. Опустил глаза вниз и увидел, что передние ноги, заканчиваются пальцами с когтями. Короче, львиная лапа, да и все. Ну а задние все же, на лошадиные похожи. Во всяком случае, копыта есть. Смесь бульдога с носорогом, как говорят у меня дома.

Повозка подъехала так, что раненого начальника охраны, тащить нужно было, метра два. Я просто взял его на руки и положил в повозку. Женщина, ее звали Ликура, поправила его одежду так, чтобы она не сбилась в комок, под его телом. Все, теперь оба оставшихся в живых мужчины лежали рядышком, на расстеленной соломе, покрытой каким-то одеялом. Я спросил Ликуру, чем еще я могу помочь, и она стала упрашивать меня, проводить их до дома. Это дней пять, шесть, не больше. Она одна не сможет, ни защитить, ни, нормально ухаживать за раненными, за ней самой уход нужен.

Я прикинул, что одной ей их не довезти, даже если все будет складываться удачно, да и беременная она, тяжело ей будет. Подумал, все взвесил и согласился. Наш обоз состоял из двух транспортных средств. Первая, это повозка с едой и походной кузницей, вторая, это карета. Как выяснилось, с сундуком, набитым золотыми монетами. Оказалось, барон, а это его я спас в самом конце боя, отправился за помощью к своему герцогу. Вассальная клятва имела двустороннее действие, герцог, тоже был обязан защищать своих баронов. А защищать было от кого. Оказалось, что баронство располагалось на самом краю родного герцогства, и вот, на баронство двинулись кочевники. Барон, первое нашествие с трудом отбил, но это были отряды разведчиков, и поспешил за военной помощью к своему герцогу, но в просьбе было отказано, и барон вынужден был вернуться ни с чем. Оказалось, что такое развитие событий он предвидел, и взял с собой золото, чтобы нанять себе дружину наемников. Однако, все, что он смог найти, это отряд из пяти бойцов с командиром. Теперь так вообще, остался один командир, да и тот раненный. Кто-то прознал про золото, и нанял звезду оборотней. Вот бой с ними я и застал. Теперь нужно было срочно возвращаться и готовиться к серьезному штурму. Он будет не завтра, но через два, три месяца, это точно. Пока племена подтянутся к основному стойбищу, пока проведут совет, курултай, по-ихнему. Стены у баронского замка никакие, зато ворота, тараном не прошибешь. Но зачем такие ворота, если стены, практически нет. Оказалось, что обветшал замок. Вот потратился в прошлом году на ворота, а в этом, планировал нанять мастеровых, чтобы стены возвести, так не успел. Теперь все прахом пойдет.

Я расспросил, что у них есть, чем люди занимаются, какие ремесла и что есть вокруг замка. Выяснилось, что замок стоит возле реки, Окружен невысоким земляным валом, выполняющим роль крепостной стены. Стена тоже есть, но это, скорее частокол. Если бы была хорошая стена, то могли бы продержаться в осаде, хоть год. Людей разместить есть где. Урожай уже собран, так что врагу ничего не достанется. У крестьян избы, одно название, если отобьемся, то новые построим. Все упирается в оборону. А так, и кузнецы хорошие есть, и плотники, ткачихи, красильщики, скорняки. В прошлом году думали статус города получить, да все недосуг было. Леса вокруг хорошие. Полно дичи, Рядом с замком отвоевали у леса пространство и засеяли зерновыми. Урожай получился хороший, готовились на ярмарку в соседний город, половину урожая пустить. Остального с лихвой хватит и на посадочный материал, и на обеспечение всего населения баронства. Хотел рудознатцев из столицы вызвать, чтобы в окрестностях поискали. Может, что полезное найдут. Да вот, война все спутала. Теперь кто сюда поедет.

Я задумался, а не помочь ли этому барону. Мужик он, чувствуется, хваткий, ему бы только осаду пережить, а там глядишь, и герцогом станет. Раз его герцог бросил, то не нужен такой господин. Сам сможет свое герцогство организовать. Нужно будет на месте посмотреть, чем им помочь. Ведь я знаю не мало, по местным меркам. Если наладить хозяйство, да еще и защиту людям баронства обеспечить, то такого барона любить будут и за ним в огонь и в воду пойдут.

Вот так и двигались до вечера. На закате остановились возле небольшой речки. Распрягли коней. Я наломал веток и устроил раненым походные кровати, с мягкой подстилкой. Потом мы с Ликурой принялись готовить ужин. У меня с собой были кое-какие продукты, но их было мало. Ликура показала, где у них лежит вяленое мясо и крупа. Принялись варить кашу с мясом. Все смотрели на меня, как на бога, когда я с помощью зажигалки разжег костер. После того, как костер разгорелся, Ликура отправила меня напоить коней, да почистить их в воде. Я с робостью подошел к этим монстрам. Разумом понимал, что они служат людям, и поэтому должны быть безобидны, но глядя на размер их клыков, испытывал бессознательный страх. Взяв первого попавшегося за гриву, потянул его к речке. Тот пошел за мной безропотно, а остальные потрусили следом. В реке они напились, а потом я разделся и завел их в реку по брюхо. Щеткой, которую дала мне Ликура, вычистил им шкуру, и ей же расчесал гриву тому коньку, которого вел первым. Наверное, я что-то сделал не так, но, после него, ко мне в очередь выстроились оставшиеся лошади. Я всем тщательно расчесал гривы, и мы довольные вернулись в лагерь. Теперь у меня не было преданней друзей, чем эти лошадки. Ликура, и посмеивалась, и удивлялась одновременно. Тут как раз подоспела каша, и мы стали раскладывать все по мискам. Миски были неровные, как будто их дети лепили из пластилина. Я спросил у Ликуры, откуда такая посуда и услышал в ответ, что ее приходится покупать очень далеко, а если оттуда приезжают купцы, то народ тратит последние деньги, только чтобы приобрести посуду. В голове у меня рождались идеи, и их реализация зависела от того, что есть неподалеку от замка. Осмотрел я все оружие. Железо было плохое. На мечах остались зарубки или острая кромка была помята так, как у нас выглядят консервные банки после игры ими в футбол.

Наелись, как говорится, от пуза. Мужики тут же провалились в сон, а я стал осматриваться по сторонам. Лошадок видно не было, и я спросил у Ликуры, куда те подевались. Та удивилась моему вопросу, но ответила, что лошади ушли на охоту, а позже вернутся и будут нас охранять всю ночь. Сама же зарядила арбалет и положила его на землю. Только сейчас я понял, как был не внимателен, оказывается, он заряжался рычагом, а я его тогда в пузо упер и тетиву натянул руками. Она пристально разглядывала меня из полуопущенных ресниц, а потом, видно решившись, спросила, откуда я и как меня звать. Мне стало неловко, что я не представился. Как-то закрутился, и не назвал им своего имени. Решил назваться, как есть, Сергеем.

Серигей. - Повторила за мной Ликура. - Ты из родовитых. Это сразу почувствовалось. И одежда у тебя чудная, у нас такую не носят. Видать, ты издалека.

Я подумал, а потом решил рассказать всю правду. Так мне легче будет адаптироваться к этому миру, а то буду делать одну ошибку за другой.

Понимаешь, Ликура, я пришел сюда из другого мира. Ты же видела, как я выходил?

Да, ты появился, как демон. Но по виду, не похож. Те страшные, и сразу кидаются всех резать.

Ликура, давай с тобой договоримся, что ты меня немного подучишь, как себя вести и что можно говорить, а что нельзя. И придумай, из каких мест вашего мира я мог к вам прийти. А то мне не хочется всем говорить, что я из другого мира. Я вам с бароном могу оказаться полезным, так как в моем мире техника находится на более высоком уровне, чем у вас. Вот взять, например, посуду. Я могу научить вас делать такую посуду, что ее все будут покупать. Могу посоветовать, как оружие улучшить, но, правда, в этом деле я не силен. Да много чего подскажу, когда на место приедем. Так что, давай, придумай, откуда я.

Есть одно место в нашем мире, откуда очень редко приходят такие чудные люди, как ты. Это место находится далеко на севере. Где оно точно, как выглядит, никто не видел, а чужаки к себе других не пускают, так что смело говори, что ты из Паризани. Ой! Вдруг вскрикнула она и начала делать какие-то отталкивающие знаки от себя. И взгляд ее уперся чуть ниже моего лица. Машинально я перевел взгляд вниз и увидел, что один из разговорных амулетов, выглядывает из-за расстегнутой молнии, свешиваясь на шнурке. Видимо вывалился, когда я переодевался возле речки.

Это что, нельзя носить? - Удивился я. - А мне они помогли начать понимать вашу речь и самому с вами разговаривать. Я могу их снять, да только тогда у нас с тобой разговора не получится.

Она закивала головой и подтянула арбалет поближе к себе. Я пожал плечами, снял всю связку и разложил перед собой.

Ну как теперь ты удовлетворена?

Та недоуменно лишь хлопала глазами. Потом задумалась и жестами попросила меня опять одеть их на себя.

Что делать, я пожал плечами, и стал по одному надевать на себя эти амулеты.

Ну как, теперь ты меня понимаешь? - Спросил я Ликуру.

Да то, что они помогают чужую речь понимать и говорить на ней, это самое малое. Они скрывают магическую силу мага и меняют личину. Думала ты тоже оборотень, но нет, теперь вижу, что обычный, правда, необычный человек. А вот твою магическую силу они полностью скрыть не могут.

А у меня что, магическая сила есть?

Есть и не малая, только не могу различить, какие магические стихии тебе подвластны.

Да я никогда ничего такого за собой не замечал. Из воздуха еду сделать или горы разрушить. Да не было ничего такого.

Ты что, дурной что ли? Из воздуха еду сделать, да это никому не под силу. Маги ведь только подвластную им стихию направляют и подправляют. Вот если ты воздушный маг, то можешь ветер призвать, направить его, куда тебе нужно. Огненный, может костер разжечь или пожар потушить. Маг земли может землю плодородной сделать или наоборот высушить ее. Но все зависит от силы. Те маги, что я знаю, могли маленькую искру огня из себя вытолкнуть. На поле, небольшой кусочек земли, сделать плодородным.

В это время прибежали наши кони. Ликура успокоилась и сообщила мне, что теперь можно арбалет разрядить и ко сну готовиться. Я натаскал веток для костра, нашел небольшое бревнышко. Вот, теперь костер всю ночь гореть будет.

Ликура вытащила из кареты одеяла и подушки. Начала устраиваться на ночь. Я предложил подстелить мой каримат, а сам решил нарезать веток. Будет мягкая постель. Ликура потрогала мой коврик и удивилась, мягкий и прочный одновременно, да еще и блестящей штучкой с одной стороны облеплен. Я показал ей, как надо его расстелить, а сам отправился за ветками. Притащил большую охапку и, отказавшись от одеяла, достал из рюкзака пуховку. Расстелил ее на ветках и улегся сверху. Ночь была теплая, а одет я был по-зимнему, так что во сне не замерзну.

Утро встретило щебетом птиц. Проснувшись, я обратил внимание, что Ликура уже встала и пытается раздуть потухший костер. Нужно ей зажигалку дать. Все же она у нас за местного повара. У меня запасная в рюкзаке есть, да и в походном примусе пьезокристалл. Не знаю, правда, если газ кончится, то вспыхнет солома или бумага от той искры или нет. Нужно будет провести эксперимент.

Подошел и вручил Ликуре зажигалку, показал, как ей пользоваться и акцентировал ее внимание на уровне газа. Объяснил, что как только водичка в зажигалке кончится, так она перестанет работать. Заодно показал, как включается фонарик, встроенный в зажигалку. Как Ликура радовалась, это не передать, как дите малое. Ладно, ей радость, а мне нужно еще сушняка натаскать, чтобы на приготовление каши хватило. Вместе мы приготовили завтрак, ничем не отличающийся от ужина. Разложили кашу по тарелкам и отправились кормить раненых. Мне достался командир отряда наемников, а Ликура кормила мужа. Когда раненые поели, мы вернулись к костру и сами позавтракали. Я предложил Ликуре чай из термоса. Оказалось, что чашек нет, они не существуют как класс. Есть миска. Съел первое, положи туда второе. Съел второе, налей туда отвар из трав. Выпил, и посуду мыть не надо. Ликура стала заваривать в кипящей воде какие-то травы, оказалось, для лечения раненых. Нужно чтобы отвар был горячим, тогда эффект от лечения больше. Я предложил ей залить его в термос. Там он будет горячим до вечера. Ликура не поверила, но все же аккуратно залила остатки отвара из котелка, а тарелки с лекарством мы опять понесли раненым. Те морщились, но пили.

Лагерь собрали быстро. Я, под руководством Ликуры, запряг лошадей в повозку и карету, и мы тронулись в путь. Впереди пустили повозку, нечего раненым глотать пыль. Сами уселись в повозке на козлы, а карета ехала за нами. Причем привязывать было не нужно. Оказывается, кони сами знали, что делать и если на них несло пыль, то они сворачивали немного в сторону и шли параллельно нам. Ликура, некоторое время ехала молча, а потом спросила меня.

Серигей, ты можешь немного подлечить раненых? За пять дней их сильно растрясет в повозке, могут открыться раны.

Да я с удовольствием, только как я им помогу?

Раны я обработал йодом и зеленкой, предварительно промыв перекисью водорода. Перевязал стерильными бинтами. С командиром наемников, там немного сложнее, раны я не обрабатывал, так как не хотел, чтобы много воздуха попало через рану в легкие. Там итак скопилась кровь, но воин, вроде не задыхается, значить ее не так много и она со временем рассосется.

Ты ведь можешь применить магию для ускорения заживления.

Я бы, с удовольствием, но не знаю, как это сделать.

А я научу, уж в чем, в чем, а в лечебной магии я сама специализируюсь. Правда сейчас мне нельзя ее применять, так как срок беременности очень большой, можно навредить ребенку, а вот тебе смогу подсказать, что и как делать.

Ну, если так, то я согласился с доводами Ликуры и она приступила к моему обучению. Оказалось, что маг должен нащупать в себе некие ленты силы. Они проходят не везде, а в определенных частях тела. Напоминают наши чакры. А вот обратится к ним, это целое искусство. Вначале, нужно почувствовать эту ленту, затем мысленно вывести ее из своего тела. Мысленно взяться за края ленты и напитать ее своей силой. Таким образом, мы получили заряженный магический источник. Теперь мы направляем подвластную нам магическую стихию в каком-нибудь направлении, мысленно толкая ее своей лентой, как палкой.

Не могу сказать, что я быстро подключился к источнику, но опыт работы на компьютере в программах с трехмерной графикой, помог мне. И через пару часов я мог направлять поток своей собственной ауры на определенные участки тела больных. Оказалось, что маг лечит своей собственной аурой, расходуя ее на больного. Поэтому, оживить мертвеца, это равносильно самоубийству для лечащего мага. Практиковаться начал с ног, как наименее опасного места для всего организма. Раны на теле барона затягивались на глазах. Я уже собирался перейти к верхним участкам тела барона, но Ликура меня остановила. Оказалось, что она видит, как я воздействую своей аурой на тело больного и ее остановка процесса лечения была связана с тем, что я очень мощно отдавал свою ауру. Это могло кончиться плохо. Однако и того, что я сделал, хватило на то, чтобы я почувствовал себя великим целителем. Раны на ногах барона полностью зажили. Еще один день, и я поставлю барона на ноги.

Когда я разорвал связь со своей лентой силы, то почувствовал необычайную усталость. Казалось, что все тело болит и ломит. Так продолжалось не менее часа. Боль была терпимой, но она, как назойливая оса, не давала мне расслабиться. Еще час я восстанавливал свою ауру. Оказалось, что нужно было открыть верхнюю часть своей ауры и впитывать идущую из космоса силу. Это я сам определил источник силы, как космический. Ликура же утверждала, что это боги даруют магам часть своей божественной силы. Как бы там ни было, а восстановился я достаточно быстро и подлечил руки барону. Ликура посоветовала мне не лечить рану до конца, а оставлять ее, когда рубец закроется. Дальше организм больного сам справится с раной. Я латал мелкие раны и даже царапины. Мне нужна была практика. Мы подбирались к колотой ране в боку. Это была проникающая рана в брюшную полость. Ликура остановила мое лечение, когда я собрался перейти к этой ране. Она обратила мое внимание на то, что до этого мы лечили кожу и лежащие под ней мышцы, а вот к ранам внутренних органов нужно подходить особо. Маг должен представлять орган, который он лечит. Нужно увидеть его, как бы со стороны, и представить, как убираешь место ранения с такого органа. Ну и порекомендовала мне немного отдохнуть. Самое страшное, напутствовала меня она, это когда в процессе лечения опасной раны, у мага закончится магическая сила. В некоторых случаях, это может привести к смерти больного, так как маг вначале убирает поврежденную часть органа и только потом выращивает на его месте новую. Я благодарно кивнул, соглашаясь, что отдых мне не помешает. Пока восстанавливался, взглянул на командира наемников. Тот внимательно смотрел на меня, но, как только встретился взглядом, тут же опустил глаза. Понятно, он в курсе, что ему, ничего не перепадет. Рассчитываться то нечем. Не зря же нанялись к барону. Видать с деньгами плоховато. Ладно, мы, действительно, сначала с бароном закончим. Во-первых, господин, во-вторых, жена за него хлопочет, а в-третьих, мне же опыт нужен. У командира рана, не в пример, более серьезная, чем у барона. Так что пусть пока полежит, сил набирается. Ликура, пока я отдыхал, напоила обоих горячим отваром из термоса. Научилась откручивать и закручивать крышечку, которую использовала как чашку. Теперь она согласилась со мной, что пользоваться чашкой гораздо удобнее, чем миской.

Восстановившись, приступил к лечению раны в области живота. Представил картинку в школьном учебнике, где была показана брюшная полость с убранной передней стенкой живота. Вот ориентируясь по ней, я и представлял, как залечиваю все, через что прошла чужая сабля. Барону повезло, я даже подумал, не я ли стал причиной его везения, Колотая рана начиналась в левой части живота и шла вглубь, а потом, внезапно, изменив направление, вышла сбоку, разрезав мышцы и кожу изнутри. Получалось, что его противник не закончил нанесенный укол, а вынужден был срочно вытаскивать саблю из тела врага. Вот и хорошо. Мне же лучше. Я внимательно смотрел на рану и представлял, как стягиваю мышечные волокна, подкожный жир и саму кожу. Внезапно, представляемая мною анатомическая картинка мигнула, и я увидел тоже самое, но прямо в теле барона. Стало значительно легче, а кроме того, я обнаружил, что не зарастил ему тонкий кишечник. Я стал видеть то, что мне предстояло лечить. Вот, что такое опыт. Теперь я сам прекратил лечение, так как лечить было нечего. Все, пациент здоров. Местное солнце склонялось к закату и предстояло найти место ночлега. Выбрали небольшую рощицу, куда и свернули с дороги. Через некоторое время кони нашли отличную полянку, и мы принялись разбивать лагерь. Теперь нам помогал и барон. Он все еще боялся нагибаться и постоянно придерживал место раны на боку. Как выяснилось, его звали Варелу. Быстро набрали валежника и разожгли костер. Поджигала сама Ликура. Она явно чувствовала себя богиней. Коней нужно было опять вести к водопою. Они сами подошли и начали толкать меня мордами. Ликура хихикнула и сказала, что лучше бы я пошел с ними, а то они не отвяжутся. Делать нечего, да и мне это было в радость, поэтому я встал и пошел следом за вожаком этого маленького табуна. Отойдя немного от лагеря, вожак опустился на передние лапы, и подставил мне спину.

Ты что, хочешь, чтобы я сел к тебе на спину?

Тот утвердительно кивнул и, когда я забрался, рванул по степи в какую-то, только ему ведомую, даль. Скакали минут сорок. Сидеть было удобно. Вместо седла чувствовалась мышечная подушка. Наконец показалась гладь небольшого озера. Я спешился, и кони принялись цедить воду через свои страшные зубы. Напившись, вошли в воду, и я поспешил к ним. Вода была приятная, не такая холодная как в речке. Опять всем прошелся щеткой по бокам, а потом расчесал гривы. Кони собрались в обратный путь. Мне снова подставили спину, и мой табун неспешно поскакал в обратную сторону. Меня выгрузили перед рощей, и кони унеслись на свою охоту. Я пошел на огонек и вскоре сидел под деревом и доедал традиционную кашу, из традиционной миски. В этот раз барон с баронессой ушли ночевать в карету, а я направился к командиру наемников. Расстелил рядом с ним каримат и, забравшись в повозку, устроился рядом. Дождался, пока командир уснет, начал курс лечения. Начал со спины. Там одни сплошные мышцы и это лечение мне давалось все легче и легче. Дальше шел легочный мешок. Его зарастил быстро, а вот мелкие сосудики в легком сращивались легко, но нудно. Я обратил внимание, что когда я напрягаюсь, при лечении, то силы тратится много, а вот толку, получается мало. Поэтому старался работать легко и непринужденно, но с легкими так не получалось. Решил пройтись грубо и залечить крупные сосуды, вторую стенку легочного мешка и мышцы с кожей впереди, а потом, когда отдохну, то повторно пройтись вдоль раны и срастить мелкие сосудики и помочь рассосаться крови в легочной полости. Первую часть провел часа за полтора и лег спать, а когда проснулся, под утро, то закончил лечение. И расслабившись, опять задремал. Разбудил меня богатырский храп. Я открыл глаза и увидел, что мой пациент лежит на спине и выводит такие трели, что хоть всех святых выноси. Выскочил из повозки и убежал в кустики. Утренние процедуры, дело святое. Потом прошелся по роще и набрал сухих веток. Нужно опять костер разжечь и поставить воду на огонь, для каши.










.3.

Глава 3.




* * *



Едва разжег костер и пристроил котелок, как на поляну прибежали три взмыленных коня. Не разбирая дороги они ломанулись ко мне и начали подталкивать меня мордами к выходу с полянки. Ясно, что-то случилось с их командиром. Иначе он сам прискакал бы первым. Прошел, за конями. Те шли и как-то странно переглядывались, и наконец, два коня начали мордами толкать третьего ко мне. Чего это им надо от меня? А, ну теперь все ясно, этот конь опустился на согнутые передние лапы, как и их вожак вчера. Я, не раздумывая сел на спину этого конька, и табун понесся в степь. Опять скакали долго, наконец, у большого холма, сделав полукруг, подъехали к вожаку. Тот лежал на боку, и в его животе зияла огромная рваная рана. Рядом валялось нечто, напоминающее лохматого крокодила с вывернутыми медвежьими лапами, заканчивающимися огромными когтями. На кончике хвоста имелось утолщение с шипами. Страшная зверюга.

Я присел рядом с мордой коня и погладил его по храпу, между ноздрями и рогом. Тот обреченно вздохнул. Потом осмотрел рану. Да, зацепили его знатно. Сел поудобнее и начал настраиваться на лечение. Вошел в состояние, когда начинал видеть внутренности. Рана только на первый взгляд была жуткая, на самом деле вожаку распороли брюшные мышцы и сломали несколько ребер. Был порван кишечник и небольшой разрыв печени. Начал с печени. Оказалось, что ее лечить легче всего. Ее края как бы сами прилипали друг к другу. Конь задышал ровнее, теперь перешел к кишечнику. Придерживая его края руками, соединил и стал сращивать. Когда все срослось, то нарвав травы, убрал остатки пищи, вывалившейся из пробитой кишки, и стал заращивать брюшину и сращивать ребра. Часа через два я устало откинулся на траву и заснул мертвецким сном. Пришел в себя уже в лагере. Ликура распекала коней, за то, что они потеряли чувство опасности. Оказывается этот зверь бегал быстрее, чем лошади, и играючи расправлялся с зазевавшимися лошадками. Это конечно хорошо, что вожак вступился за молодую кобылку, но на то он и вожак, чтобы избегать таких мест, где на них могут напасть.

Тут зашевелился я и все четыре морды дружно облизали меня. О, даже мыться не надо. Ликура дала мне выпить какого-то жутко противного отвара и сказала, что он для восстановления магических сил. Я молча выпил. Стрихнин пополам с хиной и то, наверное, приятнее на вкус. Гадость жуткая, но сразу ощутил, как идет восстановление моего организма.

Тебе повезло, что они притащили хвост карисана. Он полумагическое животное, и в его хвосте содержится желеобразная масса, которая удерживает собранную магическую силу.

Прямо магический аккумулятор. Вот этот гель она мне и заварила. Не весь конечно, а малую часть, но по деньгам, очень много получается. Оказывается на такую сумму можно дом в столице купить, еще и в центральной части.

Я слабым голосом пообещал отработать, да Ликура только рукой махнула.

Дурной ты, Серигей. Какого-то коня пожалел, да и командира наемников тоже.

Лошади возмущенно зафыркали, а Ликура, выделив голосом, опять повторилась, что дурного коня пожалел, да и дурного воина. Я слегка повернул голову и увидел, как опустил голову командир наемников.

Ладно, Ликура, кончай нравоучения читать, я сделал то, что должен был сделать, и не моя вина, что два события совпали по времени. А восстановлюсь я быстро. Зато мы можем ехать, как и раньше, а то повозку тащила бы одна лошадь.

Ну, есть немного правды в твоих словах, но все равно, нельзя так выкладываться. Ведь магическую силу можно и сжечь. Все, сегодня никуда не поедем. Вы, четверо, отдохните и наешьтесь вдоволь, а то завтра может такой возможности и не представится. Ты командир без войска, иди дров набери. А своего я сейчас, кашеварить пристрою.

Да такой бабе лучше под руку не попадать. Она пронеслась по лагерю, раздавая указания, и вернулась ко мне.

Сегодня, пока тебя откачивала, то попыталась разобраться в твоей ауре. Ясно вижу огонь, ясно вижу воздух. Все остальное смутно. Вот и получается, что ты явно довлеешь к трем магическим стихиям, огню, воздуху и магической ауре. С первыми двумя понятно, а вот с третьей, тут такая штука выходит, что любую ауру, любого человека, маг он, или не маг, ты можешь воспринимать как свою и соответственно, управлять ею. Раньше, таких, как ты, убивали. Теперь, правда, таких магов, способных управлять чужими аурами не осталось и все стали забывать о существовании ауральных магов. Так что держи это умение в секрете. Хотя, какое тут умение, если ты сам не знаешь, что умеешь. В общем, намотай на ус, и держи в секрете, что ты, ауральный маг. Ладно, нужно тебя немного подучить. А то силы много, толку мало. Все. Лежи, отдыхай. Потом ужинать позову.

Я закрыл глаза и провалился в сон. Проснулся от того, что меня опять облизывали. Открыл глаза и понял, ужин я позорно проспал. Но ничего. У меня в рюкзаке сухой паек есть, который как-то не попался под руку. Перевернувшись на другой бок, пошарил в рюкзаке и вытащил пачку печения и пакетированный чай. Протопал к костру и взглядом наткнулся на свой термос. Подошел, открыл, понюхал. Вроде горячая вода. Налил в колпачок и бросил туда пакетик с чаем. Открыл пачку печения. Тут же в спину толкнули, повернул голову. Вот. Все четыре, как на подбор. Ладно. Каждому всучил по печенюшке, а потом подумал и разложил четыре одинаковые кучки. Эти хитрецы все сразу поняли. Каждый только из своей кучки ел. Воспитанные. Я выпил пустого чаю и пошел спать в повозку. Улегся и так проспал до утра.

Утром встал, как ни в чем не бывало. Чувствовал себя отлично. Сбегал в кустики. Вот и народ стал просыпаться. Первой, как всегда Ликура показалась. Махнув мне головой, тоже убежала в кусты, а потом принялась разжигать костер. Мы с ней быстро приготовили классический завтрак - кашу с мясом и заварили травяной чай. Я предложил Ликуре попробовать мой чай. Она сделала пару глотков, а потом сказала, что он пустой. Нет в нем жизни. Ну, нет, так нет. Я же не настаиваю. Вот и мужики повылазили. Опять командир глаза в землю и мимо меня прошмыгнул.

Переживает он сильно. - Сказала мне Ликура. Ты ему, можно сказать жизнь спас, а ему с тобой расплатится нечем. Все у меня просил деньги вперед, за свою работу. Да кто же ему даст. Вот довезет до баронства, там и рассчитаемся.

Быстро позавтракали. Теперь двигались, как и положено. Карета впереди, с охраной из одного человека, а замыкал процессию я, управляя повозкой. Честно говоря, можно было лечь в повозку и дремать, все равно лошади четко знали, как двигаться в караване. Но так было интересно глядеть по сторонам. Вскоре подошло время обеда. От кареты отделился командир наемников и чуть приотстав, запрыгнул ко мне в повозку. В руках он держал лепешки с кусками мяса. И опять потупив глаза, протянул мне.

Тебя как зовут-то, командир? - спросил я его.

Вантилием кличут.

Ну, вот и отлично, а меня, Сергеем. И ты прекращай, как красная девица глазки в пол опускать, как меня увидишь. Запомни Вантилий, ты мне ничего не должен. Считай, что захотелось мне попробовать, какой я лекарь. Вот на тебе и попробовал. Ты мне лучше вот о чем расскажи. Как у вас такое оружие делают. Я вот на ваши мечи посмотрел, плохое железо. Один бой, и хоть выбрасывай меч или саблю. Такие зарубки и вмятины, что только в перековку или переплавку.

Точно ты говоришь, Серигей. В перековку отдаем. А что такое переплавка, не знаю.

Тогда я решил зайти с другого конца. В рюкзаке у меня был перочинный нож, а в куртке, в потайных ножнах, охотничий. Сначала показал ему перочинный нож. Если честно, то самый обыкновенный нож, китайского производства. С маленьким лезвием, на котором была нанесена насечка, для пилки небольших веток. Вантилий пришел в восторг, когда попробовал стружку с деревянной части повозки снять. Я ему сказал, что на их клинки нужно вот такую сталь использовать.

Да если бы у меня была такая сабля, я бы этих оборотней вмиг уложил. Они же по двое нападали. Видать ученые. А ты что, Серигей, можешь такую сталь сделать.

Ну не знаю, я не сталевар. Но все равно, можно сделать лучше, чем у тебя была. Нужно только до кузницы добраться. А арбалетов, почему у твоих воинов не было?

Так ведь их не купишь. Дорогие очень, да и заряжаются тяжело и долго.

Так ведь можно заряжать и по-другому. Я потом научу. Только там сила нужна. Спиной и ногами будешь тетиву натягивать.

Эх, я теоретически знаю, как блочный лук сделать, да только такие эксцентрики здесь местные кузнецы навряд-ли сделают. Ладно, наша первоочередная задача, отбить нападение на замок барона. Если справимся, то потом развернемся.

Еще два дня тряслись по степи, так же как и в прошлые разы, завтракали и ужинали в лагере, а обедали на ходу. На шестой день начались горы. Не высокие, но все равно, дорога уходила серпантином вверх. Вантилий теперь часто сидел у меня в повозке. Интересовался, что я буду делать в замке у барона. Я ему честно отвечал, что, мол, пока не знаю. Одно скажу, нужно организовать оборону баронского замка. А если отобьемся, то тогда создать на основе баронства, герцогство. Построить несколько городов. Со слов барона я понял, что территория баронства большая, но малозаселенная. Значит нужно людей заинтересовать. А чем можно заинтересовать рабочий люд, только новыми технологиями, так-то они и на своих местах какую-никакую копейку зарабатывают, а здесь нужно сняться всей семьей с насиженного места и ехать к черту на кулички непонятно зачем. Я переключился на Вантилия и стал его расспрашивать, как здесь воюют. Меня интересовало все, и как рубятся в пешем или конном строю, какие применяют осадные орудия, как лучше оборонять замок, сколько воинов потребуется, чем вооружать?

Мне понравился Вантилий, он отвечал степенно и обстоятельно, чувствовалось, что о войне он знает не понаслышке. Пару раз он меня поправлял, когда я морозил явную ерунду. Ну не мог я отойти от наших стереотипов. Мы же все воспитаны на кино. "Где должен быть командир? Правильно. Впереди на лихом коне!". Тут такого Чапаева не было, да и не воевали здесь на конях. Оказалось, что кони не дают себя седлать. Отдельные наемники стали специализироваться в какой-то, только одной сфере военных премудростей. Кто-то знал, как вести осаду, кто-то мог руководить небольшим пешим отрядом, кто-то, специализировался в засадах. Их нанимали. И когда защитники видели, что всех ведет на приступ, допустим, командир, по кличке Башня, то молча выносили ключи от ворот. Тех, кто сопротивлялся, жестоко наказывали. Город отдавали на разграбление дня на два, а то и на три. Осадные орудия применяли, но в основном это были защищенные тараны, и башни на колесах. Их привозили по частям и собирали уже перед осажденным городом. Как я понял барона, то ворота, которые он поставил, никаким тараном не прошибить, а вот через низкую стену, в два счета перелезут и откроют ворота. Поэтому нужно сделать высокую стену, с зубцами, за которыми можно будет прятаться от стрел и болтов. Придумать приспособление, которое будет ломать лестницы, и самое главное, нужно будет отбиться от осадной башни. Со стеной нужно будет придумывать что-то на месте, а вот с лестницами можно бороться с помощью протянутых тросов или цепей вдоль стены и проброшенных через блоки. Поставили, допустим, нападающие лестницы к стене, а мы сбросили груз, привязанный к цепи, протянутой вдоль стены, на которой закреплен какой-нибудь якорь или крюк. Такое приспособление пронесется до поворотного блока. Мы, снизу груз на другую сторону перевезем и опять, закрепим его на противоположенном участке цепи. А вот с башней сложнее. Нужно придумать, как ее поджечь, все остальные варианты не пройдут. Первым обстрелом напитать ее маслом, а потом горящими стрелами поджечь.

Я, со своей стороны, тоже рассказал несколько военных хитростей, которые подсмотрел в кино. Вантилий был очень доволен. Ведь занятия по стратегии и тактике им никто и никогда не проводил. После наших разговоров он надолго задумывался, на стоянках рисовал что-то на земле. Через какое-то время он опять подсел ко мне и сообщил, что он проанализировал все схватки и сражения где сам участвовал, и если бы он знал такие вещи раньше, то большую часть сражений выиграл бы. Как только мы начали спускаться с гор, то Ликура сообщила нам, что ехать осталось совсем чуть-чуть, к вечеру будем дома. Действительно, как только спустились с предгорий, потянулись обработанные поля. Люди, работавшие на них, приветливо махали нам вслед. Встречные кланялись и уступали дорогу. Варелу преобразился, теперь это ехал хозяин здешних мест. Было видно, что его здесь уважают и любят. Чем ближе мы подъезжали к замку, тем многолюднее становились поля, начали появляться небольшие деревеньки. Теперь наш рацион несколько изменился и пару раз мы от души напились парного молока с лепешками. Последнюю ночь спали на постоялом дворе, с комфортом, на кроватях. На следующий день, плотно позавтракав, мы двинулись к замку барона Варелу. Теперь мы ехали по брусчатой дороге. Трясло, конечно, изрядно, но зато такая дорога, как сказал мне барон, не становиться непроходимым болотом в сезон дождей. Оказалось, что почва возле города глинистая, и во время дождей она становится скользкой и липкой. Вечером этого же дня мы въезжали в замок барона Варелу. Нас встречали все обитатели замка. Оказалось, что все очень сильно волновались, и, самое главное, они надеялись на положительное решение их общей проблемы.

Варелу сообщил, что их герцог отказал им в военной помощи, практически отказавшись от своих обязательств суверена, и у них теперь одна надежда, на себя. По дороге он встретил двоих специалистов, которые любезно согласились помочь баронству в таком нелегком деле, как организация обороны замка и земель, а также в восстановлении укреплений замка. Позже они доложат всем, о своих предложениях. Нас пригласили на ужин, и мы, проследовали за мажордомом в большой обеденный зал. Праздничного ужина не получилось, так как нас не ждали, но накормили не вкусно, но сытно. После ужина мне и Вантилию выделили по комнате, причем они находились рядом. Мы помылись с дороги и улеглись в чистые и мягкие постели. С завтрашнего утра нам обоим предстояло приступить к неотложным работам, мне в улучшении обороноспособности замка, а Вантилию в обучении местного гарнизона и, как я ему насоветовал, в создании диверсионного отряда.

Мы оба пришли к мысли, что вражескую армию нужно потрепать, еще на подходе к замку. Очень удачными были признаны планы по искусственному камнепаду при переходе гор, и обстрел врага на марше из засады. Для меня пока не было никаких планов, хотя в голове уже начали роиться идеи.










.4.

Глава 4.




* * *



Утром, выпросив у Ликуры чернявого вожака, я уселся к нему на спину и под удивленные взгляды всех, включая Ликуру, выехал из ворот замка. Сначала я сделал круг почета, объехав замок почти полностью по кругу. Замок был защищен только с одной стороны. И защита эта представляла собой широкую реку. Первое, что нужно будет сделать, это прокопать ров, чтобы пустить воды реки полностью вокруг замка. В замке сделаем подъемный мост. А землю, а точнее глину, пустим на укрепление стен. Я сам видел у себя на родине старинный город в степи. Никто не мог сказать, сколько лет этому городу, потому что никто не помнил, когда его построили, но глинобитные стены его стоят до сих пор. В нашу задачу входит выстроить деревянную скользящую опалубку и обеспечить подачу глины.

Так, с первыми пунктами задачи я справлюсь. Самой большой проблемой будет организация подачи глины наверх. Выехав на дорогу, поскакал по ней в направлении горного перевала, разделяющего наше баронство и степь кочевников. Оказалось, что вражеские войска пойдут через горы по единственной дороге, прямо к баронскому замку. Замок, как бы запирает вход в долину. Это удобное, плодородное место собрало людей вместе. Куча деревень, ну и, естественно, замок местного феодала. Если мы будем держать армию неприятеля в напряжении, то они не смогут разделить силы, чтобы сделать рейд вглубь территории баронства. Это уже хорошо. Я повернул назад. Все что мне нужно я увидел. Вернувшись в замок, я отправился на аудиенцию к барону. За бокалом легкого вина рассказал ему о своих задумках. Барона все устроило, правда, он не знал, что такое глинобит, и подъемный мост. С мостом получилось проще. Когда я на пальцах объяснил ему принцип действия. А вот с глинобитом оказалось гораздо сложнее. Барон никак не понимал, как такая, прямо скажем, не крепкая порода, да еще и не любящая воду, сможет противостоять стенобитным машинам захватчиков, да еще и простоять как минимум, несколько десятилетий. Я ему пояснил, что стенобитные машины ее, конечно, вынесут, но мы организуем все так, что стенобитные машины просто негде будет установить возле стены. Выяснилась и еще одна проблема. Не было досок, для опалубки. Вернее они были, но стоили баснословно дорого. Их привозили из соседнего герцогства, да и то не всегда. В моей голове тут же созрел план. Нужно начать все с постройки водяного колеса. К нему подключить циркулярную пилу и обеспечить себя досками. Для скользящей опалубки их нужно не так уж и много. Там же сделаем толстые брусья для подъемного моста. Так же брус пригодится для строительства лестниц, по которым воины будут подниматься на стены.

Наметив задачи, приступил к их выполнению. На водяное колесо пустил все доски и жерди, которые нашел в городе. Обещал людям, у которых их брал, вернуть в двойном количестве. Одновременно с этим заказал кузнецам выковать металлический круг с квадратной дыркой посредине. Под эту дырку они должны были выковать ось, с квадратным сечением в середине и круглым по краям. Через два дня лесопилка заработала. Я сам разводил пилу. Конечно, у меня не было напильников для заточки пилы, но мы поступили проще. Мы вырубили зубья зубилом. Края получились не ровные, зато резали дерево прекрасно. Пилу я разводил сам, молотком. Лесопилка трудилась не переставая. Лес валили на противоположенном берегу реки чуть выше по течению и сплавляли к лесопилке. Здесь его вылавливали и вытаскивали на берег. Через три дня, я смог собрать первый щит для опалубки. Начали подвозить глину из выкапываемого прямо здесь же рва. Сделали большие короба, куда глину сбрасывали с повозок, а дети и женщины месили эту глину ногами. Затем эту глину складывали в большие кожаные бадьи и с помощью веревок и блоков подтаскивали к стене и поднимали на нужную высоту. Бадьи легко скользили по мокрой глине. Глину вываливали на место будущей стены, между поставленными щитами опалубки. Здесь тоже работали женщины и дети. Нужно было просто ходить по глине, меся ее ногами и разбрасывать рубленную солому. Так перемешивая солому с глиной, мы и получали глинобит. После женщин это место проходили мужчины, утрамбовывая полученный глинобит специальными колотушками, представляющими собой кусок бревна с поперечной ручкой, прибитой к одному из плоских торцов. Одновременно с этим проводили армирование конструкции. Звучит красиво, а на самом деле вставляли внутрь будущей стены щиты из переплетенных веток и корявые стволы деревьев, которые забраковали на лесопилке. Основание стены росло прямо на глазах. За два дня успевал просохнуть метровый слой глинобита. Земля из выкапываемого рва перекочевывала на стены замка. Чем глубже становился ров, тем выше поднималась стена. Основание делали не более четырех метров в ширину и подняли его на пару метров. Дальше стену немного заузим с внутренней стороны, скорее всего на метр, и поднимем еще метра на три. Если хватит глины, то, заузив верхнюю часть стены до двух метров, мы поднимем ее еще на пару метров.

Ров копали по направлению к реке. Когда все будет готово, тогда и сломаем оставленные земляные перемычки между рвом и рекой. Население баронства с удовольствием принимало участие в строительстве стен замка. Все понимали, в случае нападения, они будут укрываться за его стенами. Так что трудились на совесть. Сейчас на стенах было шесть скользящих опалубок. Каждая была около двадцати метров в длину. Пока заливался очередной слой, предыдущий просыхал. Мы не стали трогать старую стену, а начали строить новую, как бы немного расширив площадь замка. Через неделю, стена поднялась выше человеческого роста. Теперь работы немного замедлятся, так как нужно подавать глину на большую высоту.

Солому собирали со всего баронства и свозили к замку. Глину теперь замешивали внизу, прямо в карьере, а точнее говоря во рву. Воду подавали ведрами из реки. Теперь работы шли, не переставая ни днем, ни ночью. Освещение было факельным. За пятнадцать дней мы возвели стены на высоту около пяти метров. Особое внимание уделили армированию стыка стены и ворот. Там вмуровали деревянные бруски, обвязанные сверху и снизу веревками и железными цепями. Процесс поднятия стен уже шел без меня. Я принимал участие в возведении подъемного моста. Для него изготовили два огромных барабана, куда будет натягиваться толстая веревка, а позднее, железная цепь. Придумал трещотку, для фиксации при каждом повороте барабана на три градуса. Придумал полную фиксацию барабана и переключение трещотки на реверс. Теперь мост плавно поднимался и опускался. Привод был ручной, так как это было самое удаленное место от реки, а во рву ставить водяное колесо для привода подъемного моста, было глупо. Пока выполнялись эти работы, я привлек несколько десятков детей для производства кирпичей. Сделал им форму и показал, как формировать в ней сам кирпич. Как складывать еще сырые кирпичи для просушки. Таких кирпичей нам требовалось немало. Поэтому наделал еще форм и привлек стариков и пожилых женщин. Вскоре кирпичный завод производил в день около двух тысяч кирпичей. Первые партии мы обожгли, просто обложив их ветками. Обожженные кирпичи аккуратно поднимали наверх и там складывали в штабели. Я решил сделать из них всю верхнюю часть стены, которая будет переходить в зубцы. Эти работы нужно было поручить каменщикам, но такой профессии в баронстве не было. Теперь будет. Я обучил бригаду из двухсот человек, и они начали обкладывать верхушку стены и выкладывать зубцы. В качестве раствора применили смесь извести и глины. Я слышал, что когда-то наши предки применяли яичный белок, для укрепления связывающего раствора, но здесь домашней птицы не было.

При строительстве стены, предусмотрел сквозные отверстия, в которые поместили скользящий брус. Два отверстия делались недалеко друг от друга. В каждое укладывался длинный брус, с таким расчетом, чтобы его задний край торчал внутри стены на пару метров и имел удобные ручки, которые являлись еще и ограничителями. Оба бруса соединялись еще одним снаружи стены, получалась русская буква "П" уложенная плашмя. Скользили они по кускам веток, вмурованных в нижнюю часть отверстий. В нужный момент, вытолкнув одновременно оба бруса, можно было оттолкнуть лестницу, приставленную к стене. Конечно, она отталкивала лестницу на пару метров, но зато, если потом резко убрать отталкивающий брус, то лестница переламывалась от удара о стену. Понятно, что везде мы не могли поставить такие приспособления, но процентов сорок атак с лестницами мы могли отбить. Итак, у нас получилась стена высотой около шести-семи. Много это или мало покажет время. Эта стена итак превышала все известные нам, раза в полтора. При строительстве стены вдоль реки предусмотрел два сквозных отверстия для водяных колес, на них у меня были отдельные планы. Пока заканчивалось строительство стены мы с Вантилием пропадали в кузнице. Я показывал способы закалки и экспериментировал с различными добавками к раскаленному железу. Сталь здесь варить не умели. Используя уже не нужные доски из опалубки, соорудил еще одно водяное колесо и поставил его рядом со стеной, которая защищала город со стороны реки. Берег здесь был каменистый и обрывистый, глубина оказалась подходящей, поэтому колесо заработало через два дня. Привод вывел прямо сквозь стену в предусмотренном отверстии, недалеко от этого места установили кузницу. Пока, я механизировал только систему нагнетания воздуха в кузнечную печь, и сделал механический молот. Стали делать железо, закладывали в печь бутерброды из железной руды или железного лома и древесного угля. Все, что я помнил, это необходимость обогатить железо углеродом, тогда мы получаем что-то, типа стали. Печь сделали на манер доменной, во всяком случае, по форме. Снизу нагнетали воздух и доводили наш бутерброд до тестообразной массы, которую затем тащили на ковку. Расплавив и проковав несколько раз, получали приемлемое качество низкопробной стали. Полученные чушки, складывали рядом с кузницами. Чтобы не беспокоить замок, мы отделили кузнечный уголок высокой глинобитной стеной. После военной компании, я планировал вынести местный металлургический комбинат за городскую черту. Впоследствии можно будет создать жаропрочный кирпич и тогда получится плавить чугун, а из него нормальную сталь. Но до этого еще далеко. Сейчас важно было изготовить оружие и доспехи. Доспехи, самые простые. В голову приходило только одно, штамповка. Привод с водяного колеса использовал вовсю. Сделал прокатный стан. Звучит красиво, а на самом деле прокатывал горячее железо через два железных валика, превращая его в листы. Из этих листов и начали штамповать военную амуницию. Решил пойти по пути изготовления кирасы и пластинчатой юбки, а так же, как только получу первую хорошую сталь, то начать тянуть проволоку. Тогда можно будет взяться за изготовление кольчуги. Но это все мечты, а пока помог освоить штамповку и клепку. Шлемы делали из двух половинок с помощью клепки, а кирасы изготавливали в один прием. Размеров было три, маленький средний и большой. Количество разбил в процентном отношении как двадцать, пятьдесят, тридцать. Все отходы от штамповки шли на пластинчатые юбки, для этого сделал резак. Тот, правда, часто тупился, но зато производительность возросла в разы.

К концу третьего месяца моего пребывания в этом мире, баронство было готово к осаде почти на все сто. Продукты были завезены и разложены в подвалах замка, Колодцы почищены, амуниция сложена в арсенале, ее хватит человек на двести. Вантилий тоже не прохлаждался. Мы с ним решили, что самым действенным способом не дать войску степняков разделиться на осаждающих замок и грабящих баронство, это начать партизанскую войну. За это время бойцы Вантилия выкопали в горах схроны. Натаскали туда еды и оружия. В основном это были луки и арбалеты. Диверсионные отряды готовили тщательно. Я вручную сделал немного проволоки, и из нее сплел несколько простых кольчуг. Кольца делал большими, так как качество проволоки было плохое. Пока кольчуги были одинарными. Но для диверсионных отрядов это не годилось, и тогда мы решили нашить куски кольчуги прямо на кожаные доспехи в наиболее опасных местах. Рубленый удар кольца выдерживали, сминаясь, а большего пока и не нужно. В последнее время занялся наконечниками для стрел. Я планировал начать выпуск арбалетов, но все еще экспериментировал со спусковым механизмом. Добивался его плавности. Конечно, из такого уже можно было стрелять со стены, положив его на какую-нибудь подставку, но наладить серийный выпуск пока не получалось. Зато луков заготовили много. За основу взял длинный английский лук. Наконечники для стрел делал из перекаленного железа, закаливая уже готовые изделия в масле или воде. Пробивная способность у такой стрелы была удовлетворительная, а по сравнению с противником, превосходная.

Однажды утром меня разбудили удары железа по железу. Удивился, кто такой дурной, что начал кузнечные дела прямо возле баронской опочивальни. Но все оказалось куда проще. Это было средство сигнализации. Быстро оделся и спустился вниз. Во дворе замка собралось уже большое количество народа, и ждали только барона. Тот вышел на высокое крыльцо, и начальник стражи у ворот сообщил, что прибыла почтовая птица с донесением, оказывается, что степняки, сегодня утром перешли границу баронства и направились через перевал, с войском, в количестве около пяти тысяч человек, трех осадных башен и двух таранов. Все знали, что у дороги через перевал, конечная точка, это наш замок. Продвигаться им предстояло еще дней пять, так как они везли осадные орудия и приготовленные лестницы. Вантилий тут же свистнул свой отряд и те понеслись сломя голову натягивать амуницию и готовиться к выступлению. Я подошел к барону, тот был бледен, но вид оставался решительным. Только я хотел расспросить его о том, как нам лучше встретить врагов, как он, опередив меня, сказал, что если мы не отобьемся, то в замке, в живых, не оставят никого. Мне поплохело, раньше я воспринимал какое-то абстрактное наступление, каких-то абстрактных степняков, а теперь все превращалось в реальность, и скорее, в страшную реальность.

Барон распорядился усилить караулы на стенах. Открыть арсенал и вооружить мужскую часть населения замка. Уже через несколько часов в замок потянулись подводы с добром крестьян из ближайших деревень. Приехавших размещали по давно определенным местам, а мужскую часть крестьян снабжали оружием и приписывали к районному голове. У такого командира в подчинении было около двух, трех деревень. Это около ста человек. Навскидку мы могли выставить армию защитников около восьмисот человек. Расклад, по сравнению с противником, получался один к шести. Нам в помощь набиралось еще человек триста, но это были женщины с детьми. Поднести стрелы, поддерживать огонь под чанами с кипятком и смолой, которые располагались возле ворот, оттаскивать раненых. Лечением займется местный священнослужитель со своими послушниками. В целом мы могли противопоставить армии кочевников тысячу двести ополченцев, это если считать дружину Вантилия, из восьмидесяти человек.

Через два дня пришло сообщение с птичьей почтой, что на перевале враг потерял около восьмисот человек убитыми и раненными и одну осадную башню. Значит один из искусственных обвалов прошел удачно. Повторно, конечно, не удастся подвести их к еще одной такой ловушке, но, даже сработав один раз, эта тактика себя оправдала. Одну шестую часть армии завоевателей мы убрали, а самое главное, лишили их одной осадной башни.

В течение еще двух дней пришло еще пять донесений. Потери противника увеличились еще на триста человек. Партизанская война себя оправдывала. Не зря я просидел с Вантилием несколько вечеров. Тот, видать, намотал на ус мои рекомендации. Если парни уцелеют, то у нашего барона будет свое спецподразделение для выполнения особых заданий. На пятый день, опять услышал своеобразный колокол. Выскочил, вооруженный до зубов, в кольчуге собственного изготовления. Но оказалось, тревога ложная. Выяснилось, что у барона родился наследник. Роды прошли удачно.

Все восприняли эту новость как знак свыше. Значит, не уступим мы врагам свои земли. Значит, будет, кому гулять по нашим горам, лесам и полям. Народ скромно отметил это событие. Барон распорядился выкатить бочку вина. Но его пили мало. Все же ждали степняков с минуты на минуту. И действительно, к вечеру, злые, усталые и голодные они спустились с гор, и вышли на открытый участок ближайшего склона. Стали располагаться прямо там, так как замок располагался буквально в двух полетах стрелы от этого склона. Лагерь врагов разворачивался. Ставили кибитки и шатры для ханского окружения. Отдельно возвышался большой шатер хана с поднятым над шатром флагом. Тот развевался и разобрать, что на нем нарисовано, было невозможно.

Как только лагерь слегка притих, готовясь к ужину, я поднялся на стены и направился к моему станковому арбалету. Вечером, когда еще можно было что-то разглядеть, я наметил несколько целей. Мне не нужно было усиленно рассчитывать, чтобы попасть в определенную цель. Все было пристрелено до этого. В качестве мишеней я выбрал склад разобранных деталей стенобитных орудий и таранов. Шатры старших командиров и самого хана. Телеги с провиантом. К каждой стреле был примотан глиняный горшок, из обожженной глины, в котором находилось горючее масло, и через небольшую дырочку был вставлен фитиль. Подойдя к арбалету, я начал натягивать тетиву специальным рычагом. Арбалет был закреплен на поворотной платформе, где я сделал разметку в градусах. Сейчас я имел все данные для стрельбы в темноте. Мой фонарь, слегка притушенный тряпками, освещал мое рабочее место. Оно было скрыто специальными раздвижными щитами. Так что я мог безнаказанно обстреливать вражеские позиции. Вот тетива, с натугой взвела стопорный механизм, и тот встал на боевой взвод. Щелкнув зажигалкой, запалил фитиль у первого снаряда и, нажав на спусковой крючок, выпустил первый болт. Небо прочертила яркая дуга и в лагере противника началась паника. Трубили сбор. Враги бросали миски с едой и строились в оборонительную линию, не понимая, где враг и сколько его, а склад разгорался, тем более что и второй болт ушел туда же. Я убрал ступоры и повернул станину, на несколько градусов. Еще пара залпов. Опять поворот. Выстрелы чередовались с паузами для настройки арбалета. В целом, потратив полчаса времени, я заставил противника не спать всю ночь. Как выяснилось утром, во вражеском лагере тушили пожары всю ночь. Теперь в лагере противника не наблюдалось высоких шатров. Вот и хорошо. Ночевка на земле без крыши над головой, отсутствие ужина, частичные потери стратегического наступательного вооружения, все это должно подорвать боевой дух наших противников и поднять наш. В этот день, попытки штурма замка, предпринято не было. Это и понятно. Голодные, не выспавшиеся, злые, они строили укрепления от моих болтов. Делали защитные щиты, устанавливали их перед палатками своих командиров и саперными складами. Со стены было видно, что несколько зазевавшихся воинов, получили по стреле. В нашей ситуации, даже раненый воин противника, это уже не воин. Отдельно от основного лагеря возник еще один. Я поинтересовался у барона, кто это такие, оказалось, что наемники.

Пока они себя никак не проявили, обстреливать их не буду, может, и союзниками станем. В целом, прошли неполные первые сутки войны, и пока перевес по очкам, был на нашей стороне.










.5.

Глава 5.




* * *



Местное светило клонилось к закату. Сегодняшнюю ночь, я решил разбить надвое. Теперь мой арбалет будет стрелять по навесной траектории утяжеленными болтами. Все позиции были давно пристрелены, поэтому я полюбовался закатом, и пошел вздремнуть, нужно было подождать, когда вражеский лагерь уляжется спать, вот тогда и придет мое время. Им предстоит веселая ночь.

Опять обстреливал склад со стенобитными орудиями. Тараны меня волновали мало. К воротам так просто не подобраться, да и развернуться там с тараном негде. А вот между рвом и стеной есть небольшое расстояние, и они могут попытаться его использовать. Правда мы насыпали там глину с уклоном от стены в сторону рва, и стоит только полить ее водой, как она тут же превратится в непролазную, скользкую, грязную горку. Во всяком случае, ногами по ней не пройдешь. Раненых и убитых, после моих обстрелов, подсчитать не могли, так как не видели, что творится в лагере.

Прошло уже четыре дня, а мы так и не дождались штурма замка. На пятый, в гору потянулась колонна пеших воинов и их сопровождение. У кого-то из соратников или примкнувших к хану родов, не выдержали нервы. Думаю, что обещали им легкую военную прогулку, а вышла бойня только для одной стороны. Мы не потеряли еще пока ни одного человека.

На шестой день хан повел свои отряды на штурм. С утра в лагере началась суматоха. Воины строились по подразделениям. В замке тоже ударили в колокол. Не спеша прошли вооруженные отряды на стены, под чанами разожгли огонь. Пока нападающие подойдут к замку и форсируют ров с водой, смола как раз закипит. Вот первые шеренги нападающих двинулись вперед, и мои лучники стали натягивать тетиву на луках. Время еще есть. Сколько раз мы репетировали такое наступление. Специально делил всех наших воинов пополам, и одна часть изображала нападающих, а другая защитников. Зато теперь, не было никакой паники. Все заняли оборонительные позиции точно в срок.

Вот нападающие преодолели контрольную отметку. Наши лучники подняли луки, и бог войны начал собирать свой урожай. Наконечники для стрел показали себя отлично. Великолепная пробивная способность. Щиты, конечно, держали такой выстрел, но ведь весь не укроешься. А у барона были хорошие лучники. Их основу составляли охотники. Те старались бить пушного зверя в глаз, чтобы не портить шкурки. Мои луки они оценили очень высоко. Правда сообщили, что в лесах с ними не так удобно, как с их, короткими. Но это дело вкуса, а сейчас война. Чем дальше лук бьет, тем безопасней мы себя ощущаем. Даже при одинаковом оружии, стрела, выпущенная со стены, пролетит дальше, чем выпущенная с земли. У нас пока были все преимущества.

Наконец, первые ряды нападающих подбежали ко рву. Прикрывшись щитами в несколько рядов, стали готовить плацдарм для переправы. Мои лучники их не трогали. Зачем тратить на них стрелы, когда можно подстрелить тех, кто тащит приспособления для организации переправы через ров. Очень неудобно нести одной рукой тяжелое бревно, а другой прикрывать себя щитом. Ни одно бревно не донесли до рва. Теперь можно было не торопясь отстреливать тех, кто сидел прямо перед нами стараясь прикрыться стеной щитов. Любая оплошность с их стороны давала моим лучникам шанс, и те его не упускали. Чем меньше оставалось народу, тем зыбче становилась стена щитов, и тем чаще наши стрелы находили добычу. Наконец нервы у нападающих не выдержали, и они побежали назад. Щиты перебрасывали за спину и неслись зигзагами. Но на стенах стояли лучники не из последних. До своих добежало человек тридцать. На этом сегодняшнее наступление захлебнулось.

В лагере нападающих, день и ночь не прекращались работы по сбору передвижных башен. Я не торопился расстреливать их, пока не соберут полностью. Когда части этих башен лежат на земле, то их тяжело поджечь, да и потушить такой пожар достаточно легко. Нет, я ждал момента, когда она будет, почти полностью готова, вот тогда в бой вступит мой стационарный арбалет. Много масла и немного огня. Ничто не устоит перед таким сочетанием. Костер будет знатный.

Сегодня мы отдыхали почти полдня. После несостоявшегося штурма, люди решили просмотреть и отремонтировать свою амуницию и оружие. Некоторые решили помыться. С некоторых пор в замке появились бани. Народу понравилось париться. Раньше, после работы выстраивалась целая очередь. Я, как дитя своего времени, научил их строить русскую и финскую бани. Как и у нас, народ разделился на любителей разных вариантов парных. Главное, что в замке перестало вонять немытыми телами. Мыло здесь уже варили, правда, неимоверно вонючее, но мылилось оно хорошо. Я решил тоже сходить и распарить тело в баньке. До середины ночи еще далеко. Взглянул в сторону лагеря кочевников. Тот представлял собой жалкое зрелище. Не осталось ни одной палатки или шатра. Появились шалаши из веток и травы. Вот этого я и добивался. Теперь горючего материала в лагере гораздо больше чем раньше. Соседи счастливых обладателей шалашей, уже тащили из леса ветви и сооружали свой шалаш, неподалеку от уже обжившихся соседей. Теперь достаточно одной искры и весь лагерь превратится в огромный костер. Я специально ночью не стрелял стрелами и болтами с огнем. Нужно было их приучить, что мы сменили тактику. Однако керамические сосуды с маслом и фитилями ждали своего часа.

В замке кузницы не переставая работали на выпуск доспехов и оружия. Сейчас мы могли одеть и вооружить еще человек шестьдесят, а может и больше. Я убедил барона, что как только закончится осада замка, мы сможем начать торговать своей амуницией и худшей частью оружия. Все же проданные доспехи и вооружение осядет где-то рядом, и возможно, в недалеком будущем может быть использовано против нас. Мы должны исходить из того, что у нас всегда все будет самое лучшее.

Пока размышлял об этом, спустился со стены вниз и направился к бане. Народ меня пропустил без очереди. Все-таки авторитет я здесь заработал. Да и видели люди, что я не прячусь за их спинами, а активно изматываю врага. Сейчас в их лагере разброд и ругань. Все не довольны. Есть нечего, спать негде, ни одной удачной атаки. Так что боевой дух на нуле. Все их надежды на строящуюся передвижную башню. Я прикинул примерную высоту башни. В лучшем случае, она венцом своей крыши сравняется с нижними участками крепостных зубцов, а это значит, что никакого преимущества она не даст. Это видимо понимают и нападающие, а точнее, их инженеры, которые и задумали создать одну высокую башню, чем три или две, высотой в половину нашей стены. Вот что значит идти войной без предварительной разведки.

Хорошенько пропарившись и похлестав, еще не приученных к сильному пару, мужичков. Я, натянув штаны и взяв остальную одежду в руки, пошел к себе отдохнуть перед ночным обстрелом. Враг не должен расслабляться ни на минуту. Поднявшись по ступеням крыльца мимо вооруженной охраны, которую сам и порекомендовал выставить барону, прошел на второй этаж и оказался в своей комнате. Здесь уже суетились молодые девчонки, барон сам подбирал кандидаток. Они что думают, я бык осеменитель. У нас дома, за связь с такими малолетками, в тюрьму сажают. Наскоро перекусив, я отправил девочек отдыхать, а сам завалился на кровать и тут же отключился. Проснулся о того, что меня кто-то тормошит. Еле разлепил глаза и понял, что это один из людей Вантилия. Пока я мылся и одевался тот начал доклад. Оказалось, что ребята Вантилия обложили лагерь хана со всех сторон. Если мы нападем на лагерь, со стороны замка, а они ударят в спину, то степняки побегут, а мы окажемся победителями.

Вот дурной Вантилий. Не сидится ему в засаде. Такой маневр, при раскладе один к четырем, быстро закончится в пользу кочевников, что я и сказал посыльному. Их задача, не дать противнику просочиться вглубь баронства. Тогда мы их несколько месяцев вылавливать будем. Нет, нужно твердо дать понять врагу, что часть наших сил нацелена на уничтожение прорвавшихся ханских отрядов вглубь баронства. То есть, если такой отряд попытается прорваться, то уничтожать всех, кроме пары человек, чтобы донесли эту весть до всех воинов ханского войска. В следующий раз, желающих совершить самоубийство будет значительно меньше. Главное, нагнать страху. Предположительно еще три, четыре дня, и терпение у степняков лопнет. Они, или бросятся на штурм всей ордой, или начнут отводить свои войска с нашей территории. Посоветовал, при отступлении кочевников взять в плен несколько человек, лучше, если это будет кто-то из командования.

Вообще, я не увидел ни одного командира, ни впереди, ни позади армии противника. Такое впечатление, что те воюют сами по себе. На марше, начальники как-то выделялись, а теперь найти их было практически невозможно, этой мыслью я и поделился с посыльным Вантилия. Тот задумался, а потом сказал мне, что хан набрал войско для набега, в основном из родов своих должников, и те сливали туда весь ненужный людской хлам. Так что по экипировке, командиров не отличить. Скорее по поведению, или надменному виду. Тогда я попросил не тратить на таких время, меня интересовали настоящие командиры, которые были способны вести армию в бой. В общем, посыльный меня понял, и обещал сообщить все дословно Вантилию, а я пообещал ему, что он сможет легко уйти из замка, так как я отвлеку противника до утра, на чем мы и распрощались.

Как раз подошло время ночного артобстрела, и я поднялся на стену. Не торопясь зарядил арбалет, навел его в черное небо над головой, еще раз сверился с составленной днем таблицей, и выпустил первый болт. Он с гулом ушел в небо. Следующий я послал за ним приблизительно через тридцать секунд. Разброс составлял около полутора градусов, что на местности покрывало площадь в две, три сотни квадратных метров. Болты были сделаны из дерева, и только утяжеленные наконечники, делали их смертоносными. Сейчас моя задача состояла в том, чтобы нанести физический и моральный урон противнику, а так же посеять панику и не дать лагерю отдохнуть после тяжелого дня. В лагере уже слышались крики и ругань, кто-то метался с факелом в руке.

Вот и хорошо, а теперь можно идти спать. Утром еще раз всполошу лагерь. Посмотрим, насколько хватит их выдержки. Была бы у нас конница, то мы раздавили бы эту армию, как цыплят. Но чего нет, того нет. Как выяснилось, местные лошадки не возят на себе людей. Я, видимо, исключение. Ночные переполохи не мешали мне заканчивать создание станка для производства посуды. Обычный горшечный круг. Я решил не привязывать его к нашим приводам, а сделать так, как было у меня на родине. Сиди на скамеечке и вращай ногами центральный столб подталкивая нижнюю площадку, а руками выводи контуры нового горшка на рабочем столе. Горшечников, а точнее тех, кто решил стать горшечником, нашлось человек тридцать. Люди просто не верили, что можно сделать посуду лучше, чем им привозят из-за гор. Эта задумка решится быстро. Технически ничего сложного. Здесь больше нужны чувствительные пальцы и художественный вкус. Из этой тридцатки, только пятеро заслуживают пристального внимания. Вот им я и буду передавать все секреты изготовления глиняной посуды. Нужно еще придумать, как ее раскрашивать. Еще была мысль натолкнуть их на идею создания стекла. В самой технологии я полный профан. Знаю, что нужно использовать кварцевый песок, Знаю, что при сильном нагреве он должен превратиться в кашеобразную стеклянную массу. Но вот, получится или нет, пока гадать рано. Наверное, нужны еще какие-нибудь добавки. С этими мыслями я и заснул.

Поднялся затемно. Прошел на стену и стал разглядывать вражеский лагерь. Ни одного огонька. Натянул тетиву, вложил, припасенный еще с вечера, болт, подкорректировал угол наклона и смещение по горизонтали и произвел выстрел. Шум в лагере начался, когда я выпустил уже шестой болт. Смерть приходила с неба тихо, слышно было только, как шуршит оперение. Я свое дело сделал и, позевывая, направился досыпать. Теперь лагерь будет гудеть как муравейник и ждать, когда же еще упадет с неба смерть.

Утром меня разбудили крики, быстро встав и слегка умывшись, вышел из своей комнаты. Все бегали, что-то кричали. Было не понятно радуются чему-то, или огорчаются. Направился к барону. Когда зашел к нему в кабинет, того заканчивали одевать в доспехи. Я подошел поближе и спросил, что произошло? Оказалось, что моя ночная стрельба преподнесла неожиданный сюрприз. Хана не стало. Было не понятно, толи его сразила моя стрела, толи рука наемного убийцы. В целом, было неважно кто, важно, что сейчас у подъемного моста, нас ждал парламентер.

Пойдешь со мной. - Бросил мне барон.

Я поклонился и отправился в свою комнату за оружием. Не хватало, чтобы нас, как цыплят зарезали на глазах у всего замка. Поэтому я взял свою саблю, которую мы с кузнецами получили после того, как несколько раз закалили в масле. Правил и затачивал сам. Зато моя сабля перерубала ветку дерева, толщиной около пяти-шести сантиметров. Такую сталь я предполагал получать для оружия, пружин и инструментов. Требовались напильники, рубанки, сверла и много еще чего, где была необходима хорошая инструментальная сталь, по местным меркам, конечно.

Кроме меча я накинул кольчугу и поверх нее нацепил стеганую куртку, а на кольчужный капюшон надел шапку. Спереди не будет видно, что я защищен, и если ситуация выйдет из-под контроля, то мне придется хватать барона и спасаться бегством. Мост опустили полностью, но готовы были тут же его поднять. Ворвавшаяся группа из двадцати, тридцати человек, все равно не сможет захватить ворота.

Наконец барон был экипирован полностью, и мы в полной тишине прошли по опускающемуся мосту. От группы воинов, стоящих поодаль отделились два человека и направились к нам. Как оказалось, это был командир наемников, и сын хана. Ханский наследник сообщил нам, что хан погиб сегодня ночью от упавшего с неба арбалетного болта, поэтому они просят сегодня не предпринимать никаких военных действий, так как в лагере пройдут похороны такой влиятельной особы, по законам они должны похоронить погибшего до захода солнца. С этими словами он повернулся и заспешил к той группе воинов, с которой и прибыл сюда. Причем было видно, что чем дальше он отходил от нас, тем все быстрее становились его шаги. Командир наемников и мы долго смотрели ему в след. Затем наш второй парламентер повернулся к нам и сообщил, что ничего против нас не имеет, и если нам понадобится военная помощь, то мы всегда можем рассчитывать на его отряд. В этот момент группа воинов расступилась, и из глубины выскочило пятеро арбалетчиков. Миг, и в нас полетели болты. Я, как дитя своего времени, вовремя упал на землю и болты, предназначенные мне, пролетели мимо. Рядом со мной заваливались оба мои собеседника. Я, ухватил обоих, поперек туловища и побежал на мост. По тому, как натянулись веревки, ждали только меня. Я запрыгнул на уже поднимающийся мост и, продолжая бежать, громко скомандовал об открытии огня по нарушителям переговоров. Добежав до ворот, я проскользнул в приоткрытую щель. И повалился на мостовую, дыша, как загнанная лошадь. Все же тащить два мужских тела в полном боевом снаряжении, это вам не на Канарах отдыхать. Когда дыхание выровнялось. То перевел взгляд на тела переговорщиков. Барону болт пробил легкое, навылет, а вот командиру наемников досталось знатно. Два болта пробили его тело. Один перебил бедренную кость, а второй прошил печень со стороны спины. Для себя решил, что буду лечить двоих. Начал с командира наемников, так как это была самая опасная рана. Болт не задержался в его теле или доспехах, так как на нем был надет колет, на котором в некоторых местах были прицеплены металлические пластины.

Приказав принести носилки для раненых, я начал заращивать крупные повреждения печени и почек. Кровь постепенно остановилась, и теперь жизни наемника ничего не угрожало. Перешел к барону. Тот потерял сознание. Осмотрел его и обнаружил, что ему крупно повезло. Болт прошел рядом с сердцем, и, сломав два ребра, вылетел через спину. Однако сломанные ребра повредили сердечную мышцу, и мне следовало поторопиться с его лечением. Я успел зарастить порезы сердечной мышцы и начал закрывать кровоточащие сосуды, когда прибежала Ликура. Быстро оценила раны пострадавших и, кивнув мне головой, в знак того, что одобряет принятое мной решение, взялась за лечение барона. Я попробовал ее остановить, указав на то, что ей еще нельзя применять магию, но та лишь рукой махнула. Все самое страшное уже позади. Ребенок родился, теперь можно и магичить. К вечеру оба были еще живы, а, следовательно, угроза смерти обоих, миновала.

Если барон воспринял лечение как должное, то командир наемников недоумевал. Как можно лечить врага. Ликура, нисколько не смущаясь, сообщила ему, что это ей попался такой непутевый ученик, то лошадей лечит, то разных командиров. Когда командир наемников узнал, что моим прошлым пациентом был Вантилий, то проникся ко мне уважением. Оказалось, что им довелось повоевать вместе, и у него было очень высокое мнение о нашем главном диверсанте. Тем временем лагерь противника гудел как пчелиный улей. Что там происходило, было неизвестно, но то, что завтра может начаться штурм замка, было весьма вероятно. Кто-то брал власть в свои руки. Командир наемников, оказалось, что его звали Квинтол, предположил, что бразды правления переходят в руки сына хана. Видать тому захотелось сразу всего, мести, славы и власти. Квинтол попросил меня, что если завтра начнется штурм замка, то не стрелять в его людей, а как только те поднимутся на стены замка, он их быстро вразумит, на чьей стороне следует воевать. Мы сделали вид, что поверили Квинтолу, но, резервный отряд лучников решили спрятать в нише стены, на расстоянии прямого полета стрелы. Доверяй, но проверяй. Ликура мой почин поддержала, хотя и сообщила мне, что Квинтол не врет, но у отряда теперь будет новый командир, и не известно, как он поведет себя в этой ситуации.










.6.

Глава 6.




* * *



Утром захватчики двинулись на штурм. Впереди катили осадную башню, которая выглядела несуразно. Видимо на то, чтобы ее нарастить, пошли комплектующие от оставшихся двух башен. Мне было не понятно, как они смогут подкатить ее к стенам, если еще есть ров с водой. Но разбираться в замыслах противника не было резона. Скорее всего, будут просто обстреливать тот участок стены, где намечается прорыв. Сейчас ими руководил человек, поставивший на кон все. И он будет добиваться невозможного от своих подчиненных.

Я спокойно поднялся к моему стационарному арбалету. Мне не нужно было ничего нести, все было сложено заранее, и горшки с маслом, и фитили, и различные болты. Сейчас меня интересовал вариант с поджогом башни. Нужно это проделать на середине пути, чтобы и назад было далеко бегать за водой, и к нашему рву, не близко. Хотя вряд ли кто-нибудь побежит сюда, под наши стрелы. Башня катилась, угрожающе раскачиваясь. Может, и стрелять не придется, сама свалится, но нет, опять выровнявшись, она неторопливо съедала метр за метром. Укрепив горшочек с маслом на болте, прицелился и выстрелил в верхнюю часть башни. Было видно, как черепок разлетелся, значит, масло пролилось на доски. Произвел еще несколько таких выстрелов. Промахнуться было невозможно, уж больно большая цель приближалась к нам. Посчитав, что масла пролилось достаточно, я зарядил очередной болт, снабдив его масляным горшочком и фитилем. Подождав, когда фитиль разгорится, я произвел выстрел в нижнюю треть башни. Опять увидел, как горшочек разлетается на мелкие черепки и пламя, нехотя разгораясь, стало лизать доски башни. Сейчас, по меркам нападающих, у них сгорит целое состояние. Это у нас, доски стали доступны любому, а у них они, почти на вес золота. Пожар на башне тем временем разгорался. К небу стали подниматься клубы черного дыма. Видимо доски еще чем-то пропитывали. Может, чтобы не горели? Но сейчас горит само масло, выжигая все на досках и заставляя сами доски начать тлеть. Минут через десять башня горела уже по-настоящему. Сверху начали падать горевшие участки обшивки и люди, как тараканы, бросились от башни врассыпную. Я, отложив на время обстрел, спустился к барону и Квинтолу. Те разглядывали подступы к замку в разрез между зубцами стены.

Ну, как думаете, пойдут на приступ или вернуться в лагерь?

Я бы вернулся. - Заявил Квинтел. - Без осадной башни здесь делать нечего.

Я бы тоже, вернулся. - Высказал свое мнение барон. - Но там сейчас командует этот недоносок, который и чести то не имеет. Так что, видимо, нужно ждать штурма.

Твои с какой стороны пойдут? Спросил я Квинтола.

До вчерашнего дня наша цель была, западная часть стены, все пространство от реки и до ближайшего изгиба стены.

Все понятно, значит метров двести. Ты бы попозже сходил на этот участок стены, может со своими, парой слов перебросился бы. Если согласятся не воевать с нами, то и в замок пропустим, может даже в дружину, к барону наймем. В общем, тебе решать.

Я повернулся и направился на свой боевой пост. Когда поднялся к своему арбалету, то увидел, как зарвавшийся сын хана носится перед своим войском выстраивая его. В глубине строя показались лестницы. Ну, теперь все понятно, сейчас перебегут пространство до рва, уложат лестницы на края рва и будут перебираться на эту сторону. Потом приставят лестницы к стене и полезут на нее. В теории звучит красиво, но вот на практике, потеряют процентов тридцать живой силы. Этого не может не знать командование армией. Здесь может быть только одно объяснение, они знают, что нас в замке мало. То есть они готовы идти на размен, один к двум.

У нас же тактика боя строилась на том, что все нападающие прорвались к стенам. Мы учились отбиваться от превосходящих сил противника. Нас можно было взять, только если враг подтащит к стенам осадную башню или пробьет тараном подъемный мост и ворота. Я приблизительно оценивал наши потери, при штурме такого количества врагов, как десять процентов. Долго учил своих воинов не высовываться из-за зубцов. Зубцы сделал большие, за ними пряталось четыре воина. Получалось, что на каждый разрыв между зубцами ставилось четыре человека. Двое с копьями, двое с мечами и топорами на длинных ручках. Ну, что-то я опять размечтался. Дал команду поливать глину у стен. К тому времени как первые счастливчики переправятся на этот берег рва, здесь будет сплошное месиво из скользкой глины. В стане врага протрубили трубы, и людская лавина понеслась к замку. Вот первые ряды пробежали отметку прицельных выстрелов и по ним открыли огонь мои лучники. При такой атаке раненых не бывает. Свои же затопчут. Так что каждый упавший, это труп.

До рва добежало процентов шестьдесят атакующих, это если учитывать квинтоловских наемников, не потерявших ни одного человека. Мы им и глину не поливали. По словам Квинтола их было человек двести, но основной костяк, около тридцати человек. Мне не видно, как квинтоловские ребята перебираются через ров. Наверное, удивляются, что в них не стреляют. Группой лучников, которые контролируют Квинтола, руководит Ликура. У нее не забалуешь. Если почувствует даже легкую фальшь, то все, отдаст приказ на уничтожение. Квинтол наверное что-то такое чувствует, но на стену пошел, так что может и сладится все. Нам двести опытных воинов не помешают. Я методично расстреливал нападающих. Старался выбирать командиров и таких воинов, которые впадают в неконтролируемую ярость. Таких, пускают первыми. Они пробивают бреши в обороне противника, а дальше все решают слаженные действия второго эшелона. Здесь собраны наиболее опытные бойцы. Они не паникуют, держат строй. В общем, это самая опасная составляющая вражеского войска. Здесь таких, не наблюдалось. Делалось все из-под палки.

Мои болты пробивали по три четыре человека. Защита у атакующих слабая, а болты то сделаны качественно, на совесть. Несколько раз в поле моего зрения попадал ханский сынок, я узнавал его по тому доспеху, который видел на нем на переговорах, но каждый раз что-нибудь не давало его убрать. Хотя, если его убрать, то войско побежит назад. Но вот все не выходило. Мои лучники тоже его на примете держали, но для луков было далековато. Ничего, скоро он пойдет вон на тот бугорок, чтобы перекусить. А тот бугорок я давно приглядел, и пристрелял его качественно. Если не будет ветра, так можно семидесятипроцентную вероятность успеха дать. Бугорок был такой, что так и просился под ноги главнокомандующего. Для него у меня отдельно были установлены три небольших арбалета четко пристреленных к разным участкам этого бугорка.

Тем временем первые счастливчики перебрались через ров и попытались пробиться к стене, в мертвую зону. Но ноги разъезжались в грязи, тело тянуло обратно в ров. Да еще и со стены, в таких, делали только один выстрел, нечего стрелы зря тратить. Только в двух местах атакующим удалось приставить лестницы к стене. Из восьми лестниц, до самого верха стены достали только три. Одну из них сбили выдвижными толкателями, а на двух оставшихся наши воины не впускали никого на стену. Топоры на длинных ручках и копья сдерживали наступающих, а их все больше и больше скапливалось на лестницах. Наконец, одна из них не выдержала и переломилась где-то посредине. С нее как горох посыпались захватчики. Часть улетела в ров, там, в тяжелых доспехах, не поплаваешь, часть рухнула на глину, учитывая высоту, всем выжившим обеспечены переломы, сотрясение мозга, отбитые внутренности и вывихи.

Ко мне прибежал посыльный от Лакуры. Оказывается, воинов Квинтола уже принимают внутри замка. Все обошлось без эксцессов. Квинтол поддерживает жесткую дисциплину в своем отряде и имеет заслуженный авторитет. Их пока оставили на том участке стены, на который они нападали. Разоружать не стали, так как было понятно, что они уже несколько дней назад поняли, что это проигрышная компания, и, скорее всего, с ними не рассчитаются, и пошлют на верную гибель. Только то, что они штурмовали этот участок стены, говорило о многом. Мы построили этот участок выше всех остальных, потому, что естественный уклон земли шел как раз с запада на восток, как и направление течения реки. Я боялся, что если враги установят катапульты или такие же, как у меня, стационарные арбалеты, то легко смогут стрелять через стену. Поэтому мы построили ее на пару метров выше всех остальных. Учитывая незначительный уклон, то этого должно было хватить.

Пока я размышлял, подошло время обеда. Мне, две молоденьких девчушки принесли ароматную кашу, большой кусок лепешки и корявую глиняную кружку с травяным отваром. Кружка эта, стала предметом досужих разговоров, так как ее сделала сама Ликура. Она все торопила меня, начать производство посуды, но я не мог бросить строительство стен замка, обучение армии защитников, производство оружия и еще много чего, что отнимало все мое свободное время. Конечно, редкими вечерами, когда она могла меня видеть на ужине, мы разговаривали об этой перспективе. Я, даже рассказывал ей, что нам потребуется для производства, и как будут работать гончары. Тогда Ликура, наслушавшись моих рассказов, попыталась сама сделать мне кружку. Ведь я сам нарисовал ей свинцовой палочкой, на чем-то вроде папируса, эскизы будущей посуды. Она ее просто слепила из глины и высушила на солнце. Кружка получилась тяжелой и неказистой. Со следами пальцев "мастера". Но я ее принял с благодарностью и теперь мне всегда подавали отвар в ней.

Тем временем и в стане противника высшее командование решило перекусить. На тот самый холмик взобрались шесть человек, Там был уже накрыт стол и расставлены скамьи и один стул. Все было расположено так, как я и предполагал, просто сам рельеф верхушки холма подсказывал, как нужно поставить стол. Оба торца стола были мной пристрелены особо тщательно. Я, все же рассчитывал, что хан будет сидеть лицом к нам. Но, как оказалось, ошибся. Теперь, лицом к нам сидел его сын. В принципе, мне без разницы, кто будет там сидеть, главное, чтобы это был тот, кто командует войском. Вот и сейчас, перенацелив все три арбалета в одну точку, я нажал на спусковые скобы. Как только болты сорвались со своих мест, я моментально зарядил еще по одному болту и послал их по прежнему адресу, а потом и еще по одному, но те были уже лишними. Сына хана накрыл первый залп, и еще двоих, бросившихся к нему, второй. Буквально через десять минут послышался звук трубы, сигналящей об отступлении. Все. Враг побежал.

По моим подсчетам враги потеряли около сорока процентов своей живой силы и все осадные башни. Про тараны не знаю, так как я их под нашими стенами так и не увидел. Можно было считать войну оконченной. Думаю, что завтра они снимутся с лагеря и отправятся обратно. Пошел к Квинтолу с его людьми. Те стояли и горячо обсуждали только что закончившееся сражение. Они не могли не понимать, что мы бы их здесь всех и положили, прямо под западной стеной. Несколько человек заметили меня, толкая друг друга и шепча что-то, все напряженно уставились на меня. Понятно, что здесь уже обсуждалось, откуда у замка барона такие стены и кто возглавляет защитников замка, кроме барона, разумеется. Квинтол вышел из толпы своих воинов и подошел ко мне.

Вот Серигей, весь мой отряд. За эту компанию мы не потеряли ни одного человека. Думаю, что за это нужно благодарить тебя. Мы здесь поговорили с местными, и они рассказали, что ты каждую ночь, в одиночку обстреливал лагерь. По нам же не было сделано ни одного выстрела. Ты уже тогда планировал привлечь нас на свою сторону?

Ну, полной уверенности у меня не было, но я всегда знал, что наемники только выполняют свои обязанности по контракту. У них нет личной неприязни к своему противнику. Я даже поручил Вантилию, если получится, то переговорить с вами и попытаться перетянуть на свою сторону, как только закончиться ваш контракт. Но, как видите, наниматель сам разорвал с вами договор. Так что предложение остается в силе.

Квинтол попросил у меня пять минут на разговор со своими людьми. В отряде было правило, что каждый может высказать свое мнение, но только на общем сходе. В целом было понятно, что отряд ничего не держит в старом лагере. Прибыли они пешими. Все самое ценное привыкли всегда носить с собой. Все, что заработали или захватили в прошлых военных компаниях, обращали в деньги с помощью отрядного казначея. Тот помогал открыть счет в ближайшем банке и всегда знал, у кого, сколько осталось на счету, потому, что был, немножко магом и владел возможностью пользоваться специальными информационными столбами, разбросанными по всей стране. Сейчас он не столько прислушивался к общему обсуждению моего предложения, а пристально рассматривал меня. Видимо Вантилий рассказал ему, при каких обстоятельствах попал в этот замок. Целители в этом мире ценились очень высоко, а рана у Вантилия, по меркам этого мира, была из разряда очень тяжелых.

Наконец обсуждение закончилось, и Квинтол, от имени своих воинов сообщил, что отряд, в полном составе, принимает наше предложение. Финансовую сторону этого контракта будут отстаивать Квинтол и казначей. С нашей стороны нанимателем будет выступать барон с баронессой. Такое устное согласие было сродни подписанию протокола намерений, и воины Квинтола получили полный доступ на всю территорию замка.

Отряд лучников, во главе с Ликурой вышел из незаметной ниши и брови Квинтола удивленно и в то же время понимающе поднялись вверх. Я, пожал плечами. Мол, все понимаю, но и ты пойми меня, не могли же мы полностью доверять двумстам вооруженным воинам, проникшим за нашу стену.

Воины Квинтола, сопровождаемые лучниками Ликуры отправились обустраиваться. Со мной на стене остались только Квинтол и казначей, которого, как представил мне его Квинтол, звали Зравшун.










.7.

Глава 7.




* * *



Мы втроем направились к барону. Нужно было как можно быстрее подписать контракт, так как с момента покушения нанимателя на командира отряда, контракт считался разорванным. Повторный штурм, если и начнется, то не раньше завтрашнего утра, а пока можно было поприсутствовать при подписании контракта. Все же интересно, как это происходит. Со мной самим было заключено устное соглашение, и никаких бумаг я не подписывал. Мы прошли по стене, и уже направлялись к крылу, где находился кабинет барона, когда меня окликнули несколько воинов. Оказалось, что у них есть тяжело раненный. Я извинился перед Квинтолом и Зравшуном, за то, что вынужден покинуть их, но меня остановил Зравшун, пожелавший присутствовать при лечении. Я не возражал. Мы поспешили за провожатыми, так как воин, получивший ранение, так и остался лежать на своем боевом посту. Поднялись на стену и, пройдя по ней к небольшой группе людей, увидели раненого. Тот странно сидел, прислонившись спиной к зубцу стены. Было видно, что сидеть ему было неудобно. Из живота его торчало древко копья. Когда подошли поближе, то разглядели, что наконечник копья торчит из спины и упирается в кирпичную кладку. Наконечник был нехороший. На нем были зазубрины, которые не позволяли вытащить его из тела.

Да, похоже, что он, уже не жилец. - Высказал свое предположение Зравшун.

Ну, почему сразу не жилец. Мы его попытаемся вылечить. Только сначала копье вытащим.

Как же вы его, Ваша милость, вытащите. Оно же специальное. Такое вытаскивается только вместе с кишками.

Во-первых, я не Ваша милость, так как не имею дворянского звания, а во-вторых, мы его просто протолкнем насквозь и вытащим со стороны спины. Просто еще добавится несколько дополнительных разрезов внутренних органов, зато мы сможем извлечь, это чертово копье. Все. А теперь кто-нибудь, помогите мне. Нужно взяться за копье и резко протолкнуть его еще дальше. Ну, кто поможет мне.

Воины, столпившиеся вокруг раненного, только отрицательно замотали головами. Для них, протолкнуть копье, означало убить их товарища. Увещевания не помогут. Только я собрался сам проделать это, а их просто попросить придержать тело, как вмешался Зравшун.

Так, а ну, барышни, отошли в сторону. Как говоришь, нужно толкать копье, мастер?

Как можно резче, тогда и внутренние раны будут резаные, а не рваные.

Когда я слегка развернул тело раненного и кивнул Зравшуну, тот, резко выдохнув, протолкнул копье практически до конца древка. Я кивнул, все было правильно сделано.

Хорошая работа! Теперь вытаскивай его с той стороны, и займемся лечением.

Зравшун обошел меня с раненым и просто вытащил копье из тела. Сразу хлынула кровь. Я уже вошел в состояние, когда видел разрезы и разрывы тканей и органов. Начал, как всегда, заращивать самые крупные сосуды, потом переключился на более мелкие. Опять пострадали печень, кишечник и желудок. Самое плохое, что пища, бывшая в желудке и кишечнике, вывалилась в брюшную полость. Нужно было ее оттуда убрать. А это можно сделать, только разрезав живот воина. Тот лежал без сознания. Так что заморачиваться с обезболивающим не придется.

Кто-нибудь, дайте кинжал и принесите воды и чистые тряпки.

Я протянул руку назад и в мою ладонь вложили рукоятку кинжала. Недолго думая я сделал поперечный разрез ниже пупка, кожа и мышцы разошлись, обильно потекла кровь. Продолжая углублять разрез, наконец, проделал отверстие в брюшную полость. Оттуда, прямо на кирпичи стены, вытекла густая масса, вся пропитанная кровью. Появился неприятный запах. В это время принесли воду и тряпки. Я взял и просто начал вымывать из брюшной полости все, что там осталось и вычищать, доступные мне места тряпками. Одновременно с этим старался затянуть разрезанный кишечник и желудок. Мне не нужно было, чтобы пищевые массы продолжали вываливаться из разрезов. Вскоре резаные раны на кишечнике и желудке затянулись и я в последний раз промыв брюшную полость, стал сращивать стенки живота. Как только рана слегка закрылась, переключился на печень и мышечные ткани. Думаю, что пока этого хватит, а то не смогу дойти до своей комнаты сам. Только я это подумал, как кирпичи покрытия стены кинулись мне в лицо. Очнулся я в своей постели. Рядом стоял знакомый отвар, и сидела Ликура.

Ну, что, очнулся. Сколько раз я тебе буду говорить, чтобы ты так не выкладывался при лечении. Ладно, вижу тебе это бесполезно говорить. Вот, выпей отвар и постарайся уснуть. Знакомая глиняная кружка глухо стучала по зубам. Да действительно выложился я больше, чем было нужно. Теперь расплачиваюсь за это. Похоже, что сегодня ночью некому будет потревожить вражеский лагерь.

Через пару часов заглянул барон. Он поинтересовался, действительно ли нужны нам наемники. Я честно сообщил ему, что если война сегодня закончится, то не очень. Вот в дальнейшем, если мы начнем выпускать хорошую посуду, доски и еще что-нибудь, что я смогу вспомнить, то нужно будет сопровождать грузы, да и, может быть, на этом месте вырастет город, вот тебе и готовая городская стража, которую будут содержать уже горожане, платя налог. Так что траты барона, будут сведены к минимуму, на первое время. В дальнейшем их служба будет окупать себя сама.

Ночь прошла спокойно, а на утро нашему взору предстал брошенный вражеский лагерь. Что же, если осада снята, то можно приступать к осуществлению наших задумок. Еще день я отлеживался. Заглядывали Квинтол и Зравшун. Я расспросил, как у них прошли переговоры с бароном. Те скривились. Оказалось, что условия контракта обсуждали барон и Квинтол, а Зравшун отвлекся, желая посмотреть, как я провожу лечение. Поэтому условия заключенного контракта, не грабительские, конечно, но и особо не радуют. Я пообещал, что найду способ увеличить их доходы. В первую очередь, можно брать дополнительную плату за сопровождение грузов, ведь их нанимают только охранять замок. Второе, можно рассмотреть вопрос об улучшении экипировки всех воинов отряда. Ведь их безопасность напрямую связана с безопасностью купцов и их грузов, и в третьих, по моим расчетам, здесь в недалеком будущем возникнет крупный город. Те воины, чей возраст уже не позволит им быть в отряде, могут осесть здесь, открыв трактир, гостиницу или какую-нибудь лавку. С этого момента, у меня не было преданнее воинов, чем наемники Квинтола. Ведь у наемников две проблемы, первая, это заработать деньги, а вторая, это на них прикупить себе хорошее вооружение. Ведь хорошие доспехи и крепкое вооружение позволят выжить в их нелегкой работе, ну а если тебя не убили, и ты, за всю свою службу, скопил немного денег, то тогда, может быть, тебе разрешат открыть таверну где-нибудь на тракте. В городе, можно даже не мечтать, ведь ты не его гражданин и на тебя не распространяются льготы, для своих сограждан. Здесь же я им пообещал перспективу и обеспеченную старость. Для себя подумал, что неплохо было бы из их отряда выделить пару человек, чтобы они начали торговать оружием. По моим расчетам одним из них должен был быть Зравшун, ну а пару он себе подберет сам. В их задачу будет входить не только торговля нашим оружием и доспехами, но и сбор информации о новом вооружении в ближайших баронствах и герцогствах, а так же обыкновенная разведка.

Вот, наконец, я смог гулять без посторонней помощи. Вчера, чтобы посмотреть на брошенный вражеский лагерь, меня выносили на руках двое воинов Квинтола. Теперь же я чувствовал, как силы возвращаются ко мне. Прошелся по своим детищам, кузницы, лесопилка. Все работало размерено и чувствовалось, что они прижились здесь навсегда. Теперь я чувствовал в себе силы перейти на обучение гончаров, а заодно, может, начнем выпускать черепицу. С черепицей была небольшая проблема, а именно, она требовала хорошей основы крыши, так как сама по себе была очень тяжелой. Основа крыши, это дерево, а дерево баснословно дорого. Кстати вспомнил, что мы должны рассчитаться с жителями баронства, которые предоставили свои доски для нужд замка. Я обещал отдать досок вдвое, по сравнению с тем, что они отдали нам. Так что через пару дней можно объявить, что обязательства замка по распискам, будет погашено полностью. Прошелся по нашим глиняным карьерам, там недавно изготавливали кирпич. Теперь я планировал создать здесь гончарный цех. Подумав, пришел к выводу, что нужно создать гильдейскую систему труда не только гончарам, но и кузнецам, каменщикам, да всем, у кого существуют свои секреты производства. Нужно будет собрать ремесленников, только не всех, а самых уважаемых и почитаемых. Но для начала мне нужно создать тех самых гончаров, вернее оборудование для гончаров. Вот когда оно начнет работать, то тогда приглашу Ликуру, чтобы она своими глазами увидела, как создается та самая глиняная кружка. Если продержат в секрете технологию, то станут богатыми, а значит, будут иметь вес при дворе своего монарха. Монополии на производство не получится, но несколько лет они будут на рынке единственными производителями тонкостенной керамической посуды.

Гончарный круг получился не сразу. Самая большая проблема была с подшипниками. Понятно, что не с такими, как у нас, а с врезанными в дерево сальными втулками. Нужно было сделать все так, чтобы верхний, рабочий круг не вибрировал и вращался в одной плоскости. Со второго раза получилось жалкое подобие. Все было сделано грубо, но верхний круг крутился более или менее ровно, и можно было приступать к показательным выступлениям. Пригласил Ликуру и Варелу на демонстрацию страшной тайны, которая выведет их в разряд самых богатых людей королевства. Предупредил, что таинство продлится три дня. Те пришли, как и договаривались без свиты. Я запустил их в убогую сараюшку и показал приспособление. Сразу объяснил, что это пробный образец и в дальнейшем станок будет выглядеть более красиво. Посадив гостей на лавку, сам уселся за гончарный круг. Пришлось разуться и нацепить фартук. Вначале показал им глину, ну прямо как фокусник. Потом размял ее хорошенько руками. Уложив комок в центр рабочего круга, начал раскручивать гончарный круг. Смочив руки в воде начал придавать вращающейся глине форму цилиндра, одновременно вытягивая глину из центральной части к периферии. Я решил создать штук шесть кружек для барона и баронессы. Те наблюдали за мной, широко раскрыв глаза. Они до сих пор не верили, что можно создать посуду, лучше, чем они раньше покупали. Цилиндр получился достаточно быстро. Срезав его тонкой бечевой, я поставил образец на плоский железный лист, и, размяв в руках немного глины, сделал колбаску, которую и прилепил к цилиндру, чтобы получилась ручка. Затем процедура повторилась, и вот на металлическом подносе стоят две, необычайно ровные кружки. Прокрутив всю процедуру еще четыре раза, я получил восемь одинаковых кружек. Взяв остро заточенную палочку, предложил барону с баронессой написать свои инициалы на трех понравившихся кружках, только предупредил, что они пока еще очень мягкие, а на оставшихся двух инициалы наследника. Оба трясущимися руками нацарапали свои инициалы, а я плоской палочкой убрал лишние стружки глины. То же проделал и с оставшимися кружками. Теперь изделиям следовало высохнуть. Поставил лист с кружками на полку под потолком. На сегодняшний день процедура показа технологии выпуска посуды завершилась. Мы все вместе вышли из мастерской, и я прикрыл дверь, подперев ее массивным деревянным брусом. На следующее утро мы все вместе пришли в мастерскую. Глина в этих местах была хорошая, и трещин на посуде почти не было видно. Загладил трещинки мокрыми руками. Теперь следовало провести обжиг. Поместил лист с образцами в центр небольшой печи для обжига, после чего развел в ней огонь. Теперь следовало подождать до утра, поддерживая огонь. Я сообщил барону с баронессой, что, придя утром сюда, они получат свои кружки.

Утро, для меня, наступило со стуком в дверь. Я, полночи поддерживал огонь в гончарной печи, а вторую половину, просидел над выкройкой кольчужного доспеха. Мне нужно было рассчитать, сколько колец необходимо на каждый размер. Размеров было три, маленький средний и большой. Все равно, это лучше чем в нашей Советской армии, где было два размера, большой и маленький.

Открыв дверь своей комнаты, обнаружил за ней баронскую чету. Те аж подскакивали на месте от нетерпения. Я их даже в чем-то понимал. Сообщив им, что мы уже идем, быстро прошел к ведру с водой, сполоснув лицо и вытерев его полотенцем, двинулся из комнаты. Мы прошли по просыпающемуся замку к одиноко стоящему сараю, где располагалась гончарная мастерская. Когда мы вошли, то в помещении все еще чувствовалось тепло от прогоревшей печи. Отодвинув лист железа, который выполнял роль дверцы, я, нацепив зимние рукавицы, вытащил лист с кружками. На удивление, ни одна не раскололась, Но и обжиг, конечно, оставлял желать лучшего. Но баронская чета была в восторге. Они пытались схватиться за ручки кружек, но жар от образцов шел ощутимый, так что нужно было подождать.

Как быстро это может заработать? - Задал мучавший его вопрос барон.

Ну, вы сами понимаете, что мне нужно будет научить несколько человек этому ремеслу. Оно только на вид кажется легким, на самом деле нужно много работать, чтобы получались красивые, ровные вещи. Нужно учить и подмастерьев, как проводить обжиг. Думаю, что дней через десять может заработать один цех. Это порядка пяти мастеров. В день они смогут делать около пятидесяти, ста предметов. Все зависит от умения мастеров и сложности предметов. В нашем случае, ручки к кружкам могли бы приделывать и менее опытные мастера или ученики. Вот здесь я бы хотел остановиться поподробнее.

Я начал рассказывать барону идею объединения мастеровых по цехам или артелям. Чтобы у них был один человек, с которым можно было бы переговорить в случае большого заказа или по организационным вопросам. Это должен быть уважаемый всеми мастер этой профессии. Такое сообщество мастеров называется гильдия или артель. Они могут передавать секреты своей профессии своим ученикам. Так можно, на некоторое время, оттянуть утечку технологии производства и отладить сам процесс.










.8.

Глава 8.




* * *



Идея барону с баронессой понравилась, тем более это позволяло баронству выйти на новый уровень. Если король соблаговолит, то они получат статус герцогства. Тогда можно будет построить город и иметь свою армию. Отчисления в казну увеличатся, но только через три года, а на эти три года герцогство освобождено от налогов, зато собственные доходы возрастут многократно. Так что преимущества были, как говорится, на лицо. Подарки королю в виде чайного сервиза, богато расписанного местными умельцами, еще какая-нибудь диковинка, и считай дело сделано. Площадь баронства позволяет иметь статус герцогства, тем более что король заинтересован в защите южных рубежей королевства от набегов кочевников. Гильдии же скрепят мастеров и подмастерьев одной профессии и позволят более гибко руководить мастеровой частью населения баронства. Меня, в первую очередь, интересовало то, чтобы секреты производства оставались недоступны посторонним или конкурентам. Вначале нужно было отладить технологии производства, а если это разойдется по всему королевству, а то и за его пределы, то так и растворится на просторах необъятной страны. Результат будет нулевой. Нужно целенаправленно и в одном месте добиваться улучшения самих технологий. Самая большая проблема, это обработка металлов. Здесь она на самом низком уровне. Все производится ковкой. О литье или штамповке здесь не то что не слышали, а даже не представляли, что это такое. Нам нужно было в первую очередь наладить выпуск посуды. Это будет средство зарабатывания денег и подъема благосостояния населения. Такие производства как гончарное, кузнечное, сама металлургия, деревообработка и производство кирпича следовало разбить на отдельные процедуры. Каждой процедурой будет заниматься определенный круг людей, которые в секреты своего производства будут посвящать только своих учеников. То есть это будет цех в гильдии. Так мы повышаем секретность и поднимаем качество производимого продукта. Когда немного освобожусь, то нужно будет заняться и сельским хозяйством. Сельскохозяйственный инвентарь для своих нужд и на продажу. Вот и еще одна статья доходов.

Обрывочной информации в голове было много. Где-то, когда-то, что-то услышал или прочитал. Информация есть, но точной технологии нет. Здесь может помочь только моя фантазия и уровень образования. Низкопробную сталь мы уже изготавливали. По меркам этого мира она была выше всяких похвал, но металлорежущие инструменты, а тем более станки из нее не изготовишь. Я готов был предложить токарный станок, но понимал, что сразу столкнусь с несколькими трудностями, от закрепления заготовки, до мощности привода, обеспечивающего вращение. Хотя деревообрабатывающий токарный станок изготовить можно, да и циркулярную пилу пора объединить с рубанком. Если мы будем изготавливать ровные струганные доски, то цена их на рынке будет выше, а брать их будут охотнее. Да, скорее всего, первые караваны будем отправлять с досками и керамической посудой. Нужно будет продумать систему отправки караванов. Самое обидное, что караван должен идти по пути отступления вражеской армии. Там на нас еще долго будут злиться. Очень бы хотелось использовать реку, но из долины она вырывается настоящей горной рекой, хотя и не такой свирепой и извилистой, как я видел у нас в горах. Может, получится спускать и поднимать баржи на канатах. Используем силу реки. Для спуска нам нужно слегка притормаживать, а для подъема использовать большие барабаны, чтобы было легче тащить. Участок сильного течения небольшой. Так что может, что и придумаем. Но туда, за соседнее герцогство, мы пойдем не скоро. Сначала начнем торговать со своим герцогством, ну и может через него еще дальше. Туда, пока никто не ходил. Вот наладим экипировку воинов, тогда можно будет замахнуться на более далекие маршруты.

Около недели ушло на модернизацию деревообрабатывающего станка. Из-за маленькой скорости вращения пришлось изобретать все на ходу. Сначала изготовили барабан для ножа рубанка на наспех созданном токарном станке. Главное, что добились, это выпуска нескольких ровных цилиндров разного размера, но одинаковой длины. В каждом сделали прорез под углом, куда потом вставляли нож рубанка. Закрепили конструкцию на приводе. Высоту регулировали, подкладывая чурочки и меняя размер барабана. Наконец наш станок выпустил первые струганные доски. Все остальное производство было забыто. Толпы народа приходили, чтобы попробовать гладкость доски. Дело в том, что доски и раньше стругали, но делали это краснодеревщики-мебельщики, да к тому же в столице. Держалось все это в секрете. Цены за мебель ломили несусветные. Я решил, что на мебель пока рано замахиваться. Уже одними струганными досками мы можем пополнить казну баронства более чем в три раза только за одну продажу в первом караване. Правда, нужно было найти так много покупателей, но это пусть голова болит у купцов. Когда мы добились хорошей, ровной поверхности на десятой подряд доске, я остановил станок и снял, с таким трудом подогнанный барабан рубанка, вытащил режущую часть. Я решил отлить барабан из металла, так как он уже начал давать трещину там, где была сделана прорезь. Требования к барабану были минимальные. Чтобы был ровный, не бил при вращении. Вот и все. Я решил отливать барабан с осью, так как пока у меня не было возможности просверлить такую длинную железную заготовку, а вот обработать ее после отливки было проще.

С этим деревянным барабаном и торчащей металлической осью я отправился в свою гончарную мастерскую. Набрав глины, я разделил ее надвое. В первую часть я вдавил барабан наполовину, затем часто проложил соломинки, чтобы они торчали перпендикулярно барабану и прижимались к нему одним концом, а прямо посредине моих соломинок я вставил кусок ветки, тоже уперев ее в барабан. Через это отверстие я буду заливать расплавленный металл. Затем сверху придавил все это оставшейся глиной и подпер с четырех сторон обрезками досок и камнями и оставил сушиться. Из-за того, что это была большая конструкция, то я сушил ее три дня. За это время мы установили вместо барабана, который я унес, другой, похожий барабан, и принялись строгать доски им. Он продержался два дня, а потом разлетелся прямо при протяжке очередной доски. Я уговорил мужиков подождать один день, а потом они получат настоящий рубанок.

Наконец я посчитал, что глина просохла. Осторожно разломил форму по месту, где оставил соломинки. Участки, которые скололись или потрескались, замазал жидкой глиной и дал просохнуть, а затем отправил форму в обжиг. Так что через день форма была готова. Внутреннюю поверхность формы вымазали тонким слоем сажи, чтобы металл не пристал к форме. За это время мы расплавили нужное количество металла. Когда все приготовления для литья были закончены, мы с моими новоиспеченными металлургами залили во вновь собранную и перемотанную веревками форму расплавленный металл. Заливали не торопясь, чтобы воздух успевал выходить через дырочки от соломинок. Наконец, металл больше не влезал в форму, и мы оставили ее остывать. Оставшийся металл мужики пустили на другие нужды, а когда освободились, то уселись кружком вокруг формы и стали ждать. Что я им только не говорил, как только не гнал работать, нет, они решили дождаться результата. Они не могли взять в толк, что металл будет остывать очень долго. Наконец стало ясно, что форма уже начала остывать. Тогда мы размотали веревки и осторожно открыли форму. Барабан получился очень даже ничего. Осталось только обработать те места, где из формы выходил воздух, а затем туда затек металл. Так как для барабана взяли обыкновенное железо, то и обрабатывать его было легко. Нож, из-за того, что пока еще не было приспособлений для нарезания резьбы, закрепили клиньями. Конечно, периодически придется останавливать станок и подбивать клинья, но со временем эту проблему мы решим.

На следующий день станок заработал с полной нагрузкой. Пока на циркулярной пиле распускали бревно на доски, на рубанке успевали обработать три доски с четырех сторон. Естественно я прочитал лекцию по технике безопасности и переложил ответственность на местных бугров. Те, объясняли это своим подчиненным более доходчиво, кулаками. Я не вмешивался, пусть лучше потирают ухо или отмачивают синяк под глазом, чем потом ходят без пальцев или руки. За месяц был собран караван из двадцати телег. Одна треть была с глиняной посудой, а остальная, с досками. Караван решили отправить в свое герцогство. Его путь проходил там, где я попал в этот мир. Я решил сходить с караваном до этого места и там, попытаться вернуться к себе домой. Если получится, то набрать там того, что сам изготовить здесь не смогу. В основном это хороший инструмент. Однако я ясно понимал, что на хороший инструмент у меня дома денег не хватит. В лучшем случае китайский ширпотреб. Лучше бы конечно, закупить хороший профессиональный инструмент. С этой мыслью я и отправился к барону. Тот решал какие-то государственные дела своего баронства, но меня принял. Я поинтересовался у него, нельзя ли рассчитать меня за прошедший период, так как мне нужны деньги. Барон выпроводил всех из своих покоев и остался со мной наедине, не считая своей жены.

Серигей, я, конечно, не отказываюсь выплатить причитающиеся тебе деньги, но может быть, ты расскажешь, зачем?

Я не стал лукавить и объяснил ему, что собираюсь сделать. Тем более, что с работы меня, наверное, давно отчислили, так как я потерялся более чем на три месяца. Объяснил и то, что моих денег дома явно не хватит для закупки нужных инструментов, вот я и хотел вложить туда свой здешний заработок. В разговор вмешалась Ликура.

Ты все это хорошо придумал, а со мной ты не хочешь посоветоваться?

Да я никогда не откажусь от твоих советов, Ликура, но я совсем недавно узнал, что караван пойдет мимо того места, где я появился, вот я и решил совместить приятное с полезным. Кроме того у себя дома я должен выполнить различные обязательства, как денежные, так и формальные.

Глупый ты, Серигей. Ну, дадим мы тебе золото, что ты с ним будешь делать? Ты же мне показывал ваши деньги. Те, что из бумаги, вообще не деньги, а металлические, по-моему, тоже цены не имеют, ни золота в них, ни серебра, но и золото, по твоим словам у вас не в ходу. Так как же ты наше золото сможешь у себя использовать?

Я задумался, а ведь права Ликура. Ну, пойду я менять золото на деньги, во-первых, куда? А во-вторых, как? Я тяжело вздохнул, понимая, что не выгорит моя затея, так что придется брать китайское и самый минимум. Попросил позволить мне рассчитаться с наемниками оружием из арсенала. Стоимость можно вычесть из моего жалования, а после я изготовлю более качественное оружие и амуницию.

Ликура еще раз взглянула на меня и, постучав своим пальцем по голове продолжила:

Ладно, отбросим то, как ты собирался обменять золото на деньги, ты вот мне ответь, ты для кого инструмент собрался покупать? Для нас? Так чего же свои деньги собираешься тратить? Деньги мы тебе дадим, да и я, наверное, с тобой поеду. Колдунья тебе не помешает. А до отправки каравана бросай все свои дела, колдовству буду тебя учить, а то совсем бестолковый в этом плане, ладно, что с задатками. Ну а с наемниками сами рассчитаемся, но новое оружие и экипировка за тобой!

Я задумался. А ведь права она, нужно будет показать ей наш мир, да и может чего присоветует по поводу денег, а там глядишь, и выкрутимся из этой щекотливой ситуации. Я согласно кивнул головой, тем более, что сейчас моего участия нигде не требовалось. Весь замок, и прилегающие окрестности трудились, собирая торговый караван. Даже охранников можно качественно не снаряжать, от лесных разбойников они легко отобьются, на это их экипировки хватит, только оружие им сменю, этого добра в арсенале хватает. Ликура назначила время нашего обучения, и моя аудиенция у барона была окончена.

Я решил не откладывать в долгий ящик заботу об охранниках и направился к их командиру. Там я застал Квинтола, Вантилия и Зравшуна. Они что-то ожесточенно обсуждали. Когда я вошел, разговор сразу прервался. Я в двух словах объяснил им, что хочу выполнить часть своих обещаний и пока, только вооружить их хорошим оружием, так как до отправки каравана буду очень занят и не смогу полностью заняться их экипировкой. Однако, так как караван пойдет в свое же герцогство, то самое большое, что может их ждать, это встреча с лесными разбойниками. Можно взять еще кирасы и шлемы, которые мы готовили для защитников замка. Они хорошего качества и выдержат стрелу из арбалета. Этим я поручил заняться Вантилию, так как он был начальником замкового гарнизона, сообщив ему, что получил на это, разрешение барона. Пока поговорил с ними, подошло время, идти на занятия к Ликуре. Пришлось раскланяться с наемниками и отправляться в покои барона.

Ликура уже ждала меня. Она нарядилась в длинный балахон темно-синего цвета, слегка поблескивающий при движении, но как я ни вглядывался, ничего блестящего на ткани не увидел. Такое впечатление, что он просто искрил. Она жестом указала мне на деревянное кресло с высокой спинкой. Таких кресел было всего три. Грубая резьба по дереву и грубая столярная работа с самими креслами. Но они дышали древностью. Когда я уселся в такое кресло, то почувствовал холодок в области спины и на затылке. Ликура тоже опустилась в кресло, из которого поднялась, когда я вошел в комнату. Наконец она заговорила. Ее голос звучал под сводами этой комнаты гулко и торжественно.

Серигей, бескорыстно пришедший на помощь колдунье Ликуре в трудную минуту между ее жизнью и ее смертью, посвящается в мои ученики, да будут боги свидетелями этого.

Меня, с головы до самых кончиков пальцев на ногах, пробил какой-то разряд. Нет, это не было похоже на молнию, это было что-то другое, которое за столь короткое время успело заглянуть в каждый уголочек моего тела и моего сознания. Из-под сводов комнаты прозвучал раскатистый голос, что да, свидетельствуем, да, достоин и да, сила наличествует и на три четверти ее свойства ясны, а одна четверть имеет чужеродный характер и не поддается анализу. Уровень силы третий из пяти, направление силы, менталистика. По желанию учителя, взявшего себе такого ученика, направленность маскируется под магию воздуха. Уровень будет выглядеть как второй из пяти, в чем свидетельствуют боги всех стихий. Меня еще раз пронзил такой же разряд, как и в начале и все стихло.

Ну, что, Серигей, воздушный маг, ученик магистра Ликуры, с этого дня ты становишься членом магического братства. На тебя возлагаются обязанности упорно получать и развивать те знания, которые посчитает нужным дать тебе твой учитель. Беспрекословно исполнять волю учителя и Ковена магов, если таковой вмешается в процесс обучения. С этого дня ты можешь рассчитывать на бесплатное лечение от любого мага, а в старости или при инвалидности, подтвержденной Ковеном, на пенсию и проживание в любом из магических братств.

Я, мягко говоря, выпал в осадок.

Ликура, это что такое было? С нами что, боги разговаривали? Или это ты так шутишь?

Сверху прилетела небольшая звездочка, и прежде, чем я успел увернуться, врезалась мне в лоб. Страшная боль разлилась на пару секунд по телу и исчезла, прежде, чем я издал вопль от боли. На лбу у меня выступил пот.

Ты бы Серигей не богохульствовал. Запомни, боги все слышат, а особенно от людей, обладающих магическими способностями. Им нет дела до того, хочешь ты украсть у кого-нибудь, что-нибудь. Житейские дрязги их не интересуют, но вот за непочтительное обращения к себе и неверие, они могут карать, и ты мимолетно ощутил, как. Само твое неверие их не трогает, но если ты призываешь какую-то из сил, то будь добр верить, что тебе ее дает один из богов, а иначе наказание последует незамедлительно. Но мы отвлеклись, давай займемся, наконец, твоим обучением.

Я уселся поудобнее в кресле и приготовился слушать. Выяснилось, что получив статус ученика, я получил и вещественное подтверждение моего ученичества. Это была татуировка на плече, которая исчезнет тогда, когда, по мнению богов, я полностью овладею переданными мне знаниями.










.9.

Глава 9.




* * *



С этого дня у меня началось непонятно что. В первой половине дня Ликура вводила меня в транс, и я просто отключался. Сознание фиксировало, что на меня производится какое-то воздействие, но что именно, этого я понять не мог. Когда я, за обедом, попытался выведать у Ликуры, что она со мной делает, та только загадочно улыбалась и обещала, что я все узнаю в свое время. Но то, что это приносит свои плоды, я узнавал на практических занятиях после обеда. Уже через четыре дня я мог вызывать небольшой ветер или мог сформировать на руке сгусток огня, который не обжигал меня, а ласково щекотал мою ладонь. Какой он ласковый я узнал, когда мы с Ликурой выехали на полевые испытания. Она заставляла меня поджигать костер рядом с собой, потом отводила меня на пару десятков шагов и я, оттуда, тоже должен был разжечь костер. Сначала я думал, что мне нужно метнуть туда файербол, чтобы дрова загорелись, но Ликура быстро приземлила меня. Оказалось, что если бы я метнул в заготовленные сучья файербол, то там произошел бы маленький взрыв, и все сучья раскидало бы по сторонам, и как следствие, никакого костра, естественно, не получилось бы.

Понимаешь, Серигей, я учу тебя бережно обращаться со своими стихиями. Если вспомнить всю историю нашего мира, то можно убедиться, что разрушать всегда легче, чем создавать или средством для разрушения корректировать что-либо. Вот смотри, допустим, что тебе нужно получить половину доски или сучка, что лежит перед тобой. Есть несколько способов добиться желаемого. Один, это просто его переломить ногой или рукой, второй, это использовать топор или пилу, а вот третий, это задействовать мага. Маг вызовет такой огонек, как ты недавно видел на своей ладони, и направит его тонкой ниточкой на тот предмет, который нужно разрезать. Разрез получится ровный и, самое главное, никто не пострадает. А если он не умеет себя контролировать, то рядом с тем сучком, который необходимо разрезать, появиться огромная яма с оплавленными краями и рядом с ней ничто не сможет жить в течение пятидесяти лет. Вот такое оружие у тебя в руках. Так что учись пользоваться своими стихиями и никогда не стремись использовать максимум своих возможностей.

Потом мы долго гоняли свернутый шар из травы по воздуху. Ликура слабо владела подвластными мне стихиями. Все же она больше была целительницей, но составить мне компанию в шаловливой игре она смогла. Оказывается, они так играли в детстве, когда учились в магической школе. Я уже довольно сносно перепассовывал ей мяч, слабо подталкивая его порывами ветра. Наконец она подбросила его высоко вверх и скомандовала мне, чтобы я его сжег. Помня о ее наставлениях, я направил в сторону шарика по одному лучу огня с каждого пальца, чтобы не промахнуться. Миг, и огненная вспышка показала, что я попал.

Ликура хвалить меня не стала, а наоборот, указала, что я направил в пять раз больше энергии, чем было нужно. Достаточно было одного луча половинной мощности. А попасть в объект не представляет сложности, ведь луч следует туда, куда указывает мой разум посредством зрения. Другими словами, куда я смотрю и хочу попасть, туда и попаду. Выяснилось, что маги различных стихий всю жизнь учатся контролировать свою силу. Ведь в разных ситуациях, нужно разное количество энергии для решения поставленной задачи. И чем чаще маг использовал свою силу в различных ситуациях, тем лучше он подберет нужное количество силы для решения новой проблемы. Памятуя о том, что мне рассказала Ликура о моем огне, я серьезно отнесся к ее словам и пообещал, что буду стараться контролировать свою силу. Я стал экспериментальным путем определять потолок применяемой силы. Я брал толстую палку и втыкал ее в землю, потом старался прорезать ее так, чтобы разрез доходил только до середины или до одной четверти толщины палки. Потом то же самое я проделывал и с камнем. Когда я на глаз мог определить оптимальный уровень силы, то я стал демонстрировать Ликуре свои достижения. Вот здесь не обошлось без похвалы. Оказалось, что это самое сложное во взаимоотношениях учитель-ученик. Выяснилось, что многие ученики, получив умение вызывать свою силу, впоследствии отказываются от своего учителя и начинают творить страшные вещи. Одной из обязанностей учителя является прерывание линии жизни такого ученика. Это очень тяжело, погубить то, что воспитывал сам. Ликура очень боялась, как бы ей не пришлось применить против меня все свои знания, чтобы исключить опасность для всего мира.

Так за занятиями пролетела еще одна неделя. Кроме моих стихий, я осваивал и свои ментальные и лечебные способности. Мы ходили по ближайшим деревням, и я лечил там людей. Ликура удивлялась, как это я так быстро схватываю то, как воздействовать на внутренние органы. Я пообещал, что как только мы появимся в нашем мире, то я подарю ей одну книжку, где нарисован человек изнутри. Пытался объяснить, что мы это называем атлас. Что по таким атласам учатся наши врачи и что это не запретные книги, а каждый, кому они потребуются, может их купить. Она ничего не могла понять, но я просто успокоил ее, пообещав, что когда она все увидит своими глазами, то все поймет без моих подсказок. Я даже пообещал ей, что в моем мире мы сможем увидеть, как наши врачи лечат людей. Кроме того, можно будет показать сына Ликуры нашим детским врачам. Я, конечно, не осматривал баронского сына, но может у него что-то идет не так и врачи смогут предложить лечение. Ведь, чем раньше распознается болезнь, тем легче ее лечить. Ликура как-то насторожилась, но потом согласно кивнула головой. Больше мы этой темы не касались, а продуктивно натаскивали меня в деле применения магии.

В общем, к концу второй недели мы пришли к мысли, что я сносно готов для дальнего похода. Что маг из меня получился средненький, но с огромным потенциалом, о котором страшно даже думать. От этого признания я не то что возгордился, а наоборот, испугался, ведь у нас жизнь крутится гораздо быстрее, чем здесь и всякие нетипичные ситуации случаются чуть ли не каждый день. А вдруг я как бабахну чем-нибудь, что первое придет на ум. Короче у меня начался мандраж. Ликура быстро остудила меня, пообещав сделать небольшой кулон, который значительно снизит мою магическую силу. Она видимо тоже приняла близко к сердцу мои страхи.

Наконец Ликура выпустила меня из своих цепких пальчиков, и я понесся проверять, как идут дела с подготовкой каравана. Надо сказать, что дела шли даже лучше, чем я мог предположить. Все было основательно погружено на телеги. Доски связаны, черепки переложены ветошью и тоже связаны веревками или обложены остатками досок. Думаю, что и такие остатки распродадутся по дороге. Сегодня планировали закончить погрузку еще двух телег и на этом закончить формировать караван. В охрану Зравшун выделил нам десять человек. Этого должно было хватить на то, чтобы отбиться от небольшой банды разбойников, кроме того, после участия в военных действиях на стенах замка, многие из ремесленников и купцов тоже могли взять в руки оружие. Так что количество боеспособных охранников, увеличивалось до тридцати. В дорогу решили взять длинные луки. Стреляют они дальше, да и привыкли все к ним. В общем, поглядел я на подготовку каравана и пошел собираться. Рано утром ко мне прибежал посыльный и сообщил, что вчера вечером было принято решение выдвигаться сегодня на рассвете, так что все ждут меня и госпожу.










.10.

Глава 10.




* * *



После известия об отъезде я кинулся одеваться и собирать свои вещи. Не прошло и пятнадцати минут, как я выскочил на крыльцо и, высмотрев, где собирается караван, бросился туда. Оказалось, что мне не нужно было так сильно спешить. Я посетовал на то, что меня не предупредили заранее, но оказалось, что никого заранее не предупреждали в целях секретности, все же с нами поедет баронесса. Конюхов подняли среди ночи, и они готовили тягловую скотину и стаскивали заранее нагруженные телеги к месту сбора. Собрались еще не все, да и без госпожи караван не двинется с места. Я хлопнул себя по лбу. Ликура. Ведь ей нужно помочь, она же пойдет с ребенком, а кто же понесет ее вещи? Оставив свой рюкзак в телеге, я припустил обратно к покоям барона. Вбежав на крыльцо, я доложил охране, что направляюсь к баронессе. Стража была предупреждена, да и кто меня не знал здесь, после той славной битвы за баронский замок? Меня без разговоров пропустили, и я поспешил к управляющему. Тот, завидев меня, махнул, подзывая, рукой и повел в обеденный зал. Оказалось, что семья барона завтракала. Мне указали на стул и поставили передо мной большую глиняную миску с похлебкой. Я ее оценил, тем более что сам то, не позавтракал. Я быстро стал догонять едоков, так что к концу трапезы, я оказался с ними наравне. Затем принялись собираться. Оказалось, что все было уже заготовлено вчера и баронессе оставалось только одеться самой и одеть сына. Мы перетаскали несколько котомок, часть из которых была легкая, а часть тяжелая. В телеге я засунул все тяжелые котомки в свой рюкзак, так что он получился туго набитым, а легких котомок осталось две. Это хорошо, можно будет нести их в руках или закинуть поверх моего рюкзака за спину, если мне понадобятся свободные руки. Для баронессы не предусматривалась карета. Мы с ней поедем как простые крестьяне, в телеге.

Наконец, был подан сигнал выдвигаться, и караван тронулся в путь. Нашу телегу тащили две лошадки из тех, что сопровождали нас в моем первом походе. Черного не было, он входил в тягловую силу баронской кареты, но эти лошадки с первого дня дали мне понять, что они полностью в моем распоряжении. Я, как и раньше, расчесывал им гривы, и они были страшно рады этому. Ликура только ухмылялась. Однако не могла не признать, что наша телега ехала ровнее всех. Не подскакивала на ухабах. Лошадки выбирали хорошую дорогу даже в ограниченном пространстве наезженного пути. Ликура несколько раз в день кормила малыша. Он еще сосал грудь, так что ровное неторопливое движение было ей только на руку. Когда она хотела отлучиться или просто пройтись, то с мальчуганом оставался я. Где-то на второй или третий день я стал замечать неладное. Мне казалось, что ручки ребенка не сразу находят игрушку, что он как-то странно реагирует на то, когда его берут на руки. Как будто только потом определяет, кто его взял, я или его мать. На очередном привале я и сказал Ликуре, что с ребенком что-то не так. Описал симптомы, которые заметил у малыша. Та тяжело вздохнула и согласилась, что да, есть проблема, а именно, ребенок родился слепой. Я аж кашей чуть не поперхнулся. Стал возмущаться, предлагал вместе начать лечение. Ликура опять тяжело вздохнула и успокоила меня, сообщив, что магией можно лечить только то, что было. То есть восстанавливать повреждения, а вот то чего нет, лечебная магия создать не может. Так что всех наших умений не хватит, чтобы вылечить слепого наследника баронства. Я, как мог, успокоил ее и пообещал, что мы обязательно сходим в моем мире в больницу и пройдем все обследования, чтобы выявить причину такого заболевания. Ликура со мной соглашалась, но по ее виду было понятно, что она давно смирилась с этой проблемой у сына.

Так мы и ехали оставшиеся два дня подавленные этой страшной вестью. На ночь останавливались на заранее подготовленных площадках. Разведчики, ехавшие впереди каравана, ближе к вечеру подыскивали подходящее место для ночевки и сообщали через посыльного караванщикам, а сами принимались собирать хворост для костра и расчищать территорию. На пятый день мы намерено отстали от каравана, а когда он скрылся вдали, то направились к тому месту, где мы впервые и встретились с Ликурой. Уже вечерело, поэтому мы решили провести ночь здесь, в этом мире, а завтра с рассветом двинуться в мой мир. Коней распрягли, и Ликура поговорила с ними. Они будут ждать нас здесь. Телегу спрячем так, чтобы она не бросалась в глаза проезжему люду. Кони должны будут раз в два дня приходить сюда. Как только мы вернемся, то сразу же отправимся обратно домой. Кони мотнули головами и, потершись носами о мое плечо, унеслись кормиться. Сегодня они с нами переночуют. Будут охранять, а вот с завтрашнего утра они в отгуле.

Мы с Ликурой и ее сыном сходили к братскому погребальному костру. Все прогорело, было только черное пепелище. Постояли, помянули павших воинов. Все же парням Вантилия не повезло. Встретить наемных убийц в таком же количестве, что и сами. У них не было ни единого шанса, Вернулись к нашей стоянке, а я еще немного побродил по месту, где происходил бой между охраной каравана и подосланными убийцами. Как мне потом рассказали в замке барона, существовал целый клан таких убийц. Это было их ремесло. Полученные деньги шли в общий котел. На задание уходили по очереди. Начинали всегда с самых слабых, которые только закончили обучение. Те, кто выживал, получали боевой опыт, так что происходил своего рода естественный отбор. Их звероподобный облик объяснялся магической подготовкой этих убийц. Их поили специальными отварами, и в нужный момент им следовало одеть такой амулет, какие я сейчас носил на своей шее. Магия преобразовывала тело убийц в звериные, но сохраняя очертания человека. Больше всего здесь подходил термин, оборотень. Хотя трансформировались только те части тела, которые становились оружием, челюсти, пальцы рук и ног. Я сам видел не слабые клыки и когти у тех оборотней, с которыми мне пришлось драться, но самое главное они приобретали скорость движения. Те оборотни, которые бросились на меня, совершали огромные скачки, на глаз метров по пять-шесть. На ум приходит только аналогия с наркотиками. А что, это вполне возможно.

Местное солнце уже почти скрылось за горизонт, когда я подошел к нашему лагерю. Ликура давно разожгла костер, дрова ей вчера сложили в телегу наши охранники, так что мы были освобождены от того, чтобы бродить по окрестностям в поисках подходящих сучьев для костра. На костре весело булькала каша с кусочками мяса. Я присоединился к подготовке ужина, нарезал хлеб и вяленое мясо. Почистил и нарезал овощи. Мы плотно поужинали. Хоть я и говорил Ликуре, что дома я ей все организую, но она мне не верила. В ее понимании мы попадем в глухое место, где нет ни еды, ни воды, и будет только одна надежда, а именно только те запасы, которые лежат у нас в телеге. Как я ее не разубеждал, она стояла на своем, так что мне придется тащить на себе еще и продукты. Вскоре к костру прибежали кони. Было видно, что они удачно поохотились. Я традиционно расчесал им гривы, и мы улеглись спать, так как завтра предполагалось встать пораньше. Ликура хотела иметь в запасе время, чтобы на месте принять решение, как нам выжить в новом для нее мире. Я уже махнул на все рукой. Ее не переубедишь. В рюкзаке, в кармашке, у меня были деньги, так что на автобусные билеты средств хватит, а дома у меня еще немного денег есть. Мы пожелали друг другу спокойной ночи и отключились до утра, и только кони негромко вздыхая, охраняли наш сон.










.11.

Глава 11.




* * *



Утро встретило нас птичьими трелями и храпом коней. Те прекрасно понимали, что нас пора будить, ведь вчера Ликура дала им такое задание, поэтому и всхрапывали, создавая звуки, которые заставят нас проснуться. Костер почти прогорел, и Ликура его слегка оживила, подбросив пару веток. Мы подогрели вчерашнюю кашу, доели нарезанный вечером хлеб и овощи. Я проявил не дюжий темперамент, но уговорил Ликуру оставить здесь продукты питания, которые мы взяли в дорогу. Крупа, вяленое мясо и сухари могут быть нам полезными на обратном пути. Ведь нам предстояло еще и возвращаться целых пять дней. И проделывать все это придется без каравана, который заботился о нас пока мы шли сюда. Так что запас еды нам не повредит. Мы развесили продукты на деревьях, чтобы их не сожрали дикие звери, пока нас не будет. Лесок был небольшим, но телегу скрывал хорошо, да и находился в стороне от дороги.

Наконец все было съедено, ребенок покормлен, вещи собраны и мы направились по моим указателям к месту пересечения границы между двумя мирами. В туман, который находился в межмирье, я попал совершенно неожиданно, ноги уперлись в оставленный ледоруб. Я вернулся за вещами и Ликурой. Рюкзак занял свое привычное место, сверху я увязал оба вещмешка Ликуры. Там были детские принадлежности и запасные вещи колдунья. Ликура соорудила из детской простынки своеобразный гамак, в который уложила сына, концы простыни были завязаны у нее за спиной, так что руки колдунья оставила свободными не просто так. Все же ее колдовская сила хоть и проигрывала моей в мощности, но она брала опытом. Я взял с нее слово, что она не будет применять свои возможности без совета со мной. Все же уголовная ответственность в моей стране действовала и распространялась на всех.

Теперь я двинулся в межмирье, держа Ликуру за руку. Я шел медленно, мои ноги нащупывали оставленные камни и дойдя до очередной горки камней, я делал поворот на девяносто градусов. Так мы и шли, как бы по раскручивающейся прямоугольной спирали. По моим ощущениям мы сделали около пяти полных кругов, когда неожиданно вышли из тумана. Как я помнил, нам все еще оставалось пройти по моим отметкам, чтобы быть точно уверенными, что мы вышли именно в то место, откуда я начал свой путь в мир Ликуры. Еще четыре поворота и мы вышли к тому месту, где я впервые услышал звуки из другого мира. Я вздохнул с облегчением, все вокруг напоминало тот же пейзаж, как и в момент моего перехода. Все еще лежал снег, так что я отдал Ликуре свой пуховик, а сам остался в теплом спортивном костюме, который долгое время пролежал в моей комнате, в замке. В месте выхода я тоже выложил хитрую стрелку, чтобы она бросалась в глаза только тогда, когда знают, что искать. Ликура одела куртку не возражая, тем более, что она была ей слегка великовата и ее сын уютно устроился внутри моего пуховика. Ликура не стала его отвязывать, так что мы, потеряв, буквально пять минут на переодевание, двинулись по моему пути только в обратную сторону. Мой подъем сюда занял около полутора часов, так что спуститься мы должны минут за сорок, ну может пятьдесят. У Ликуры закладывало уши, так как высота здесь была порядка километра над уровнем моря, если учесть, что мы попали сюда с равнины, то для не подготовленного человека, ощущения весьма неприятные, да и переход получился резкий. Кроме того было заметно, что она немного потеряла координацию движений при ходьбе, как будто она заново приспосабливалась к чему-то, пришлось ее все время поддерживать под локоть, чтобы она не упала. Я посоветовал ей зевать и делать глотательные движения, тогда евстахиевы трубы открываются, и давление в них сравняется с атмосферным. Ликура была удивлена, когда мы вышли на гребень. Она и не предполагала, что мы в горах. Она, похоже, и гор-то таких никогда не видела. Я ей в общих чертах рассказал, что это за местность. Так мы и спускались, поскальзываясь на снегу. Выяснилось, что ей немного тяжеловато, как будто что-то давит ее к земле. Она остановилась и, начертив на снегу какой-то символ, произвела на него какое-то своеобразное движение руками. Ее спина выпрямилась и походка изменилась. Вот что значит колдунья. Я как мог, страховал Ликуру, все же она несла еще и ребенка. Проблемы с силой тяжести она, похоже, устранила, но вот ходить по снегу, так, не научишься. Вскоре мы спустились с крутого склона гребня, теперь спуск был более пологий и скорость нашего спуска увеличилась. Как я и предполагал, мы спустились в пределах часа. Выйдя к дороге, направились к автобусной остановке. Пока было время, я прочитал Ликуре небольшую лекцию о моем мире и о том транспорте, в котором мы сейчас поедем. Я и раньше рассказывал колдунье о своем мире, но одно дело услышать, а другое, увидеть все это своими собственными глазами. Я боялся, что она устроит истерику на остановке или в самом автобусе. Мне нужно было, чтобы она вела себя естественно, как будто каждый день пользуется таким транспортом.

Ждать автобус долго не пришлось. Корейский автобус был, по моим меркам даже красив, так что, когда он поравнялся с нами и гостеприимно открыл двери, то я, подхватив Ликуру под руку, помог ей подняться на низкую ступеньку. Мы прошли вглубь салона, и так как время было раннее, то уселись на свободные места. Убедившись, что Ликура ведет себя нормально, я оставил ее и пошел оплачивать проезд. Валидатор сглотнул приготовленные монеты, а я получил два билета. Вернувшись к ней, я помог ей вытащить ребенка из импровизированной люльки. Одет малыш был по-летнему, так что пришлось замотать его в мою запасную майку и натянуть ему на ножки мои запасные носки. Наше общение происходило на Ликурином языке, так что немногочисленные пассажиры косились на нас, как на чокнутых иностранцев, которые даже ребенка нормально одеть не могли. Чтобы не оставлять Ликуру без контроля, я рассказывал ей о местах, которые мы проезжали. Не вполне уверен, что она все понимала. Как бы вы объяснили средневековому жителю о доме отдыха центрального комитета коммунистической партии. Поэтому я подбирал значения слов близкие к ее родному миру. Но и там не додумались сделать дом отдыха для повстанцев, а скорее, разбойников, выступающих против самодержавия.

Как бы там ни было, а автобус спускался все ниже и ниже. Народу прибавлялось, так что на конечной остановке мы дождались, когда схлынет основная масса людей и только потом двинулись к выходу. У нас проверили билеты, и мы очутились на улице моего родного города. Еще раз рисковать мне не хотелось, поэтому я поймал частника и назвал ему свой адрес. После небольшого торга мы забрались на заднее сидение и через полчаса комфортной езды, были возле моего дома. Выбравшись из машины и расплатившись с водителем, мы направились к моему подъезду. Здесь мне предстояло найти в своем рюкзаке ключи от собственной квартиры. Наконец брелок с ключами был найден. В голове сразу всплыл прикол, что брелок существует для того, чтобы терять все ключи одновременно. Домофон отреагировал нормальным писком на приложенную электронную открывалку. Я открыл дверь и пропустил Ликуру в подъезд. Мы поднялись по ступенькам к моей квартире и еще через десяток секунд были дома. Я помог Ликуре снять пуховик и показал, куда ей можно будет уложить ребенка. Тот всю дорогу сидел тихо. Мы ни разу не слышали его плача. Я поинтересовался у Ликуры, почему так? Она объяснила, что может общаться со своим сыном ментально. Она передала ему, что мы находимся в опасном месте, и что ему не следует выдавать себя плачем, а так как он еще и ничего не видит, то затаился и ждал, когда мы покинем опасное место. Я был поражен, это она объяснила грудничку. Он что, все понимает? Оказалось, что все, но только связанное с выживанием. Более того, она смогла объяснить ему, что я, свой. Что мне можно доверять, как ей. Я только открывал и закрывал рот. Наконец, осознав, что ей нужно его покормить, я ретировался на кухню. Там, поставил на плиту чайник и стал рыться в холодильнике. Из холодильника пахнуло вонью, и я поспешил захлопнуть его и открыл форточку, чтобы проветрить помещение. Если в холодильнике все испортилось, то следует воспользоваться консервами и макаронами или гречкой. Макароны было проще сварить, поэтому я налил в кастрюльку воды и поставил на огонь. Консервы были мясные и рыбные, решил, что пусть Ликура сама выберет для себя, ведь открыть банку консервов, секундное дело, а если разогреть, то у меня стоит микроволновка.

Оставив макароны вариться, я проскользнул в ванную. Там приготовил Ликуре полотенце и свой банный халат. Я помоюсь после нее, а уж что надеть после ванны, меня не особо тревожит. Свободная майка и тренировочные штаны меня вполне устроят.













.12.

Глава 12.




* * *



Вернулся на кухню и помешал макароны, чтобы не прилипли ко дну кастрюли. Тем временем вода для чая закипела, и я заварил черный чай, другого просто не было. Я знал, что Ликура предпочитает травяной настой, так уж она привыкла, но сейчас выпьем то, что есть, а потом купим, что нам хочется. Времени прошло достаточно, и Ликура должна бы уже закончить кормление. Потихоньку вышел из кухни. Оба моих гостя спали. Я не стал будить колдунью, а решил приготовить еду, чтобы было чем накормить гостей. Когда макароны сварились, я слил воду и промыл их под холодной водой. Убирать в холодильник не стал, там они только провоняют. Решил, что пока Ликура спит, то я быстренько схожу в магазин. Перед этим закрыв дверь в комнату, выкинул в мусорное ведро все то, что было в холодильнике, потом выберу время его помыть. Нужно было закупить хлеба, яиц, молока, масло и сыр. Потом схожу с ней и куплю то, что ей хочется. Вернулся домой и проверил гостей, те все еще спали. Подумал, и решил помыть холодильник. Набрал в тазик воды и, пройдя на кухню, закрыл за собой дверь. Открыв чудо советского рефрежераторостроения, принялся отмывать его нутро. По хорошему нужно было дать ему оттаять, но на это не было времени. Может сегодня ночью дам ему расслабиться, и завтра еще раз протру его. Морозный воздух с улицы постепенно вытеснил мерзкий запах, и я загрузил в холодильник часть продуктов. Закрыл окно и принялся ждать, когда Ликура проснется. Я сам как-то задумался, поэтому не сразу уловил, что дверь открылась. На пороге стояла Ликура и с укоризной смотрела на меня, в руках у нее был мой рюкзак.

Ты что же это, Серигей, разбрасываешься деньгами, и она потрясла моим рюкзаком.

Я отмахнулся, да нет там никаких денег, может, завалялось несколько мелких монет, а вещи мои ношенные, за них и гроша ломанного не дадут, и я забрал у нее рюкзак. Ликура аж подпрыгнула на месте, а после, кинулась ко мне и стала лихорадочно развязывать внутренние завязки рюкзака, которые торчали из-под верхнего клапана. Я отстранил ее руки и расстегнул клапан. Не глядя вытащил две ее тяжелые котомки, отставил их в сторону, и принялся вываливать на стол свои вещи, сам приговаривая для нее, что, мол, видишь, нет никаких денег. Ликура схватила со стола свои котомки и, прижимая их к груди, с облегчением опустилась на стул.

Ну, ты меня и напугал, Серигей. Не делай так больше. Я уж думала все, осталась без денег в чужой стране, да и твои потеряли, а вот гляди-ка, это ты просто так шутишь.

Я непонимающе уставился на нее. Собрался было начать оправдываться, когда она развязала первый мешочек и высыпала на руку несколько золотых монет их чеканки. Мне тоже стало несколько не по себе, ведь я вспомнил, как бросал рюкзак и в автобусе, и на улице, когда ловил попутную машину, да и когда рассчитывался с водителем. Ликура пододвинула мне один из мешочков, пояснив, что это моя зарплата. Я машинально взял мешочек, на вес он был около пяти килограммов. Да нас с ней убьют, если узнают, что мы с собой привезли. Я так открытым текстом и сказал Ликуре. Во-первых, золото в нашей стране очень сложно продать, во-вторых, это как раз и есть повод, чтобы нас убить. Ведь вокруг торговли драгметаллами всегда крутятся темные личности. Ликура усмехнулась и сказала, что дома она, быть может, и придала бы моим словам какое-то значение, но здесь, где нет ни магов, ни оборотней, черта с два кто сможет, отнять у нее ее деньги. Если честно, то я ей сразу поверил, я видел, на что она способна, да и решительности ей не занимать. Видя такое дело, я решил напрямую поговорить с ней о товарно-денежных отношениях в нашей стране. Сейчас же следовало ее накормить и дать ей помыться. Я поинтересовался у нее, с чего она хотела бы начать? Ликура решила начать с мытья, так как потом можно долго, не торопясь покушать, а после и поговорить за чаем. Я повел ее в ванную. Там, как мог, объяснил принцип регулирования горячей и холодной воды. Как включать душ и как не перелить воду в ванне. Расставил ей все шампуни и достал мыло. Акцентировал ее внимание на количестве используемого шампуня или жидкого мыла для тела. Показал ей полотенце и халат.

Ликура плескалась почти час. Я за это время убрал наше золото обратно в рюкзак, нарезал хлеб, сыр, выложил масло в помытую масленку. Поставил две банки консервов, как и планировал, и принялся ждать. Внезапно услышал, как заворочался ребенок. Поспешил к тому месту, где до этого спали мои гости. Малыш проснулся, и что-то ему мешало. Ну, скорее всего, описался, а может и еще чего, пострашнее. Но запаха не было, так что я просто посидел с ним, дав ему поймать мой палец. Так мы и игрались, когда из ванны вышла Ликура. Она вся светилась, ведь такое удовольствие, почувствовать, что ты чистый после стольких дней пути. Я бы тоже не отказался, но это можно будет сделать и перед сном. Теперь ее следовало накормить, да и ребенка следовало держать поблизости. Я решил этот вопрос просто. Поставил табуретку, на нее установил большой таз, а туда сложил свой старый пуховик. Поверх пуховика постелил еще одно полотенце, а вместо одеяла, использовал еще одну свою демисезонную куртку. Получилось уютное гнездышко, куда и положили ребенка. Тот затих, так как звук в области таза очень сильно преобразовывался. Ликура поговорила с ним, и он успокоился. Мы уселись за стол и принялись есть то, что колдунья выбрала. Обед получился сытный, но простой. После основного перекуса мы приступили к чаепитию, а я еще и начал просвещать Ликуру в области экономики и отношений между людьми в своей стране. Надо отдать ей должное, она все схватывала на лету. Обед у нас получился ранний, поэтому, как только поели, я предложил искупать и малыша. Ликура эту инициативу поддержала и мы, в четыре руки помыли малыша в ванне, наполнив ее водой наполовину. Конечно, у меня не было никаких специальных детских шампуней, но нашлось банное мыло, которое я признал годным к употреблению. Ликуре объяснил, что в том мыле, которым она пользовалась много того, что искусственно создано, а для ребенка это не желательно, поэтому я и выбрал ему обыкновенное мыло. Уточнил, что у нас есть специальное, которое так и называется, "детское". Ребенка завернули в чистое полотенце и вернули обратно на кровать. Я попросил Ликуру, чтобы она отдала мне ее вещи, я пойду их постираю. Вот тут на меня обрушился шквал негодования и еще чего-то, что я не разобрал. Может даже призрения. Я уже в первое мгновение понял, что погорячился. В ее мире мужчины, это или ремесленники, или воины, или пахари, или косари, а может, охотники, но никогда, даже в самых страшных снах, не прачки. Я выслушал этот вал упреков и подозрений, а потом тихонечко рявкнул на женщину. Вбитая с детских лет привычка слушаться мужчину все же взяла верх. Тогда я взял колдунью за руку и повел на кухню. Там я показал ей стиральную машину и объяснил, что стирать будет она, но так как я ее хозяин, то вещи в нее я вложу сам. Если она стесняется, то свои вещи может сложить сама, как, я расскажу. Увидев, что в глазах появилось понимание, я вернулся в комнату, где лежал ребенок. Вскоре Ликура приволокла ворох своих юбок и кофточек. Как я понял, там были не только те, в чем она шла со мной, но и запасные. Так же было сложено и детское белье. Я задумался, у меня не было опыта общения с женщинами, у которых есть грудные дети, но телевизор просвещал меня не хуже хорошей библиотеки. Во всяких рекламах и краем глаза увиденных передачах об уходе за такими детьми я почерпнул, что стирать их вещи желательно специальными порошками или просто мылом. Тогда я учел пожелания как одной стороны, в смысле телевизора, так и другой, Ликуры, которая решила облегчить себе труд, и решил, что вначале мы постираем детские вещи в машинке, а потом еще раз простирнем на руках с мылом. Естественно, ручной стиркой будет заниматься Ликура. Разделив все вещи на три кучки, я отправил первую в стирку и задумался. Во-первых, нужно приобрести для малыша нормальную детскую одежду, тем более что у нас все еще зима. Во-вторых, прикупить детское питание и какие-нибудь игрушки. Как я себя буду чувствовать, когда потащу его в больницу, а он там будет делать умное лицо, не писаться и не плакать. Да они нас сразу к психиатру отправят. А вот в больнице нужно будет сделать томографию головы, а может и всего тела. Вдруг еще чего пропустили. Как я понял, устроены мы одинаково, скорее всего, когда-то наши миры сообщались и они переселенцы из нашего, или наоборот.

Машинка трудилась, а я пошел и включил телевизор. За всеми заботами я упустил из вида одну деталь. В тот мир я ушел в середине зимы, прожил там чуть больше трех месяцев, а сейчас мы видим за окном опять зиму. Это значит, что время в наших мирах течет по-разному. Значит нужно выяснить какой сегодня день, месяц и год. Листая каналы, нашел канал, где на экране отображалась текущая дата. Получилось, что я отсутствовал чуть больше месяца. Я привлек внимание Ликуры, которая пыталась слушать новости с экрана, так как я надел на нее один из своих амулетов. Ребенок мирно спал. Оказывается, пока я загружал белье в машинку, она успела его покормить. Я вытащил свои деньги из ящика рабочего стола и стал собираться на улицу. Ликура насторожилась, но я успокоил ее, сказав, что пойду за детскими вещами, какие носят в моем мире. Отсутствовать буду не долго, дверь за собой закрою так, что никто другой сюда не войдет. Если она устала, то может тоже поспать вместе с сыном. Выйдя в коридор, я взял свою связку ключей и, отперев дверь, вышел в подъезд. Закрыв за собой дверь квартиры, сбежал по ступенькам вниз и выскочил на улицу. Я решил не искать специализированный магазин, а пойти в супермаркет. Там, думаю, можно найти все, что нужно.

В магазине действительно, обнаружился отдел для грудничков, и я набрал подгузников, ползунков, распашонок, теплый комбинезон, рюкзачок для ношения ребенка и самое главное, купил памперсы и коляску в подарок. Все же, на рождение ребенка следует делать подарки. Деньги еще были и я, направился в отдел женской одежды. Ликуру тоже следовало одеть во что-то такое, что носят наши женщины. Я выбрал теплые колготки, объясняя размеры продавщице, растопыривая руки. Затем приглядел шерстяное платье такой же расцветки, какой было платье у Ликуры. Я не рискнул экспериментировать с фасонами и расцветками. К платью нашел китайский пуховик на синдипоне. И чего его пуховиком называть? Из обуви купил утепленные кроссовки, естественно, тоже Китай и ботиночки. Денег было в обрез, поэтому все остальное пойдет на еду и медицинское обследование ребенка. Ну, и в ближайшее время нужно будет изобретать, как нам продать золото или мои драгоценные камни. Золото, оно и в Африке золото, а вот камни, попробуй, разбери. Они красивые, переливаются и видно, что их не подвергали огранке. Да это и нереально в том мире. Они видимо отбирают подходящие камни, а остальное выкидывают. Хотя, конечно, не факт, но кто их знает?













.13.

Глава 13.




* * *



Когда я вернулся из магазина, оба моих гостя крепко спали. Вот и еще одна проблема, Они будут спать в моей кровати, а я, получается, в спальнике на кухне. Ну, да мне не привыкать. Прошел на кухню и разобрал сумку. Вещи вынес и сложил рядом с кроватью на кресло и стул, памперсы поставил отдельно, это как бы, не одежда, а гигиенические вещи. Минут через тридцать я услышал, как Ликура проснулась и не сдержала возглас удивления. Я выглянул из кухни и поинтересовался, что это она так кричит. Ликура с восторгом разглядывала детские вещи. Да ни одна швея в ее баронстве так красиво не сошьет и не вышьет детскую одежду, потому что ее просто не шьют. Замотают ребенка в свои старые обноски или в простыни, вот и вся одежда. Увидев, что ребенок заворочался, она принялась примеривать на него ползунки и распашонки. Так как я показывал размер ребенка руками продавщицам, то все пришлось впору. Я вышел в комнату и поинтересовался у Ликуры, что она скажет о своих нарядах, потому, что если ей не понравится, то можно будет поменять на то, что ей приглянется или вернуть деньги. Ликура, кажется, только сейчас увидела свои наряды. Она приложила платье к себе и расцвела еще, пуще прежнего. Пуховик я повесил в коридоре, так что она его еще не видела. Я предложил ей пойти в ванну и переодеться в новое платье, а то, может ей что-то не подойдет. Ликура унеслась переодеваться. Когда она вышла в комнату, то ее было не узнать. Я аж рот от изумления открыл. До этого, в своих нарядах она походила на цыганку, а сейчас это была солидная дама. Я перевел взгляд на кресло, куда я сложил ее вещи. Пакет с колготками остался нетронутым.

Ликура, тут это ... Понимаешь, у нас женщины не ходят с голыми ногами, да и холодно сейчас, зима. Я тут тебе взял теплые чулки, но они так сделаны, что одеваются как штаны. Ты и их примерь, но вот обратно их у нас не примут. Нательное белье возврату не подлежит. Так что хотелось бы, чтобы они тебе подошли.

Эй, Серигей, у нас не положено, чтобы посторонний мужчина покупал женщине что-то интимное. Это не каждый муж себе позволяет. У нас женщина сама обеспечивает себя таким, ходит к белошвейке или покупает в столице.

Я пустился в пространные объяснения, что нам с ней предстоит ходить по городу и сбывать золото или драгоценные камни. На дворе минус пятнадцать-двадцать градусов мороза. Без этих вещей она замерзнет через час так, что будет трястись от холода и толку от нее в наших вылазках будет ноль. Ликура ушла и вернулась довольная, значит колготки подошли. Чтобы как-то сгладить такой конфуз по меркам ее мира, я указал ей на памперсы. Стал объяснять, для чего они и поразился. За все время, пока мы шли, я ни разу не видел, чтобы она меняла ребенку подгузники. Он что, все держит в себе столько дней. Это же нельзя. Его нужно срочно лечить. Все это я и выложил Ликуре. Та уже успокоилась, и снисходительно пояснила мне, что она же колдунья в области врачевания. Она просто забирает у ребенка отходы себе. Но это очень затратно энергетически, так что она вся вымоталась и это не позволяет ей хорошо отдохнуть, именно поэтому она сегодня днем уснула.

Я определил, что Ликура успокоилась по поводу колготок, и вынес ей ботики и пуховик. Такой счастливой я Ликуру никогда не видел. Она надела обувь и пуховик на себя, и я отвел ее к зеркалу. Ликура сияла, а я молча краснел. Ведь эти вещи были из дешевых, а передо мной все же баронесса. Но я решил не заострять внимание на таких мелочах. Если выгорит с золотом, то можно ее и приодеть, а пока денег осталось только на скромное питание и проезд, а также на томографию малыша.

Теперь нужно было планировать поход в больницу и поиски нумизмата, чтобы продать хоть одну монету. Тогда мы сможем хотя бы есть нормально и заплатить все обязательные платежи. Ведь за квартиру не плачено и за телефон. Хорошо, пока интернет не выключили. Я покопался в интернете и нашел несколько адресов электронной почты, сфотографировав монету на сотку, я разослал предложение по всем трем адресам. Теперь остается только ждать.

Пока я занимался бизнесом, страсти с одеждой утихли, белье перестиралось, и я подошел к Ликуре, чтобы поговорить с ней. Я начал издалека, рассказал про календарь и про время, на что Ликура просветила меня, что и у них в столице есть измеритель времени, а календарь на каждый год составляют дворцовые маги и звездочеты. Я успокоился и рассказал ей, что время в наших мирах течет по-разному. Так уж получилось, что я отправился в их мир, точно зная, какой это был день года. У них я был, если она помнит, сто три дня. Так как в нашем календаре в месяце примерно тридцать дней, то я пробыл у них три с половиной месяца. Ликура меня упрекнула в том, что не надо ее учить счету. Считает она гораздо лучше многих в своем окружении. Я подтвердил, что считает она действительно великолепно, а я могу ее еще и научить умножать и делить простые числа. Это может ей пригодится в ее управлении замком, когда она будет подсчитывать поставку продукции в замок или рассчитывать доходы. Но это все потом, а сейчас я ей хочу сообщить, что так получилось, что у них я пробыл сто три ихних дня, а здесь прошло тридцать семь наших дней. Получается, что время у них бежит почти в три раза быстрее нашего. Так что время, которое она здесь проведет, нужно будет умножить на три. А раз прозвучало слово, умножить, то я занялся повышением ее образованности. Женщина она была с острым умом и быстро схватывала все на лету. Ей очень понравилось, что можно было не взвешивать каждую телегу с зерном, а взвесив одну телегу, потом просто умножить этот вес на количество телег. Я указал ей на то, что не все телеги одинаковые и не на каждой один и тот же вес зерна, на что она мне сказала, что однажды они решили проверить, сколько взвесили, и сколько оказалось в амбарах. Так вот, результаты расходились и очень значительно. У кого на телеге запасное колесо, кто просто камней под зерно накидал. Удобнее было бы мешками взвешивать. Тут ей в голову пришла идея, ведь раньше они телегами взвешивали, потому что муторно было каждый мешок взвешивать, чтобы получить общий вес, а теперь она обяжет крестьян везти зерно в мешках, тогда и потери по дороге будут меньше и общий вес точнее.

Мы несколько отвлеклись от повседневных забот, так что почувствовали запах от ребенка одновременно. Быстро сняли его с кровати и понесли мыть попку, благо теплая вода была в наличии. Отмыли маленького засранца и переложили в чистую простынку. Я говорил Ликуре, что ее надо прогладить, так как это убивает всякую дрянь, живущую в залежавшейся ткани. Ликура посмотрела на меня, а потом провела рукой, по-особому сложив пальцы. Я лишь почувствовал легкий жар. Как оказалось, это была санобработка материала в ее стране. Обрабатывалась только ткань, а не сам ребенок. Я только развел руками, но Ликура успокоила меня. Оказывается, это все есть в моей голове, но открываться оно будет, по мере моего магического взросления. Теперь можно было поужинать и ложиться спать. Завтра нам предстоял тяжелый день. Я предложил Ликуре надеть ребенку памперс, но только его не надо магически обрабатывать, так как там, внутри, специальный гель, который впитывает все, что ребенок из себя выделяет. Если он расплавиться, то тогда памперс будет бесполезен, а так, при его изготовлении соблюдается стерильность, так что он, как будто только что обработан магией. Ликура поняла и прониклась, так что ребенок был одет в памперс, поверх которого мы надели распашонку и ползунки. Я положил несколько игрушек, которые издавали мелодичный звон и ребенок увлекся ими. Мы с Ликурой приготовили ужин, поели, потом я отправился мыться, а Ликура стала кормить малыша. После того, как я вышел из ванной, туда отправилась Ликура. Ей очень нравилось обилие теплой воды. Когда она появилась из ванной в моем халате, то я предложил еще раз искупать ее сына. Как-то так принято, купать детей перед сном. Мы раздели его прямо в комнате и сняли с него памперс. Пока он был сухой, но это ненадолго, ведь он недавно покушал. Налили в ванну немного воды и выкупали малыша. Теперь до утра он будет в памперсе, а утром мы его сменим. Ликура вовсю зевала. Думаю, что ее организм еще не скоро приспособиться к нашему времени. Задернул шторы и застелил кровать. Все, пора спать. Я перенес компьютер на кухню, благо вай-фай позволял и, расстелив себе спальный мешок на полу, принялся рыться в интернете. В первую очередь проверил почту. По монетам пока было тихо. Я начал искать других нумизматов, делал приписку, что срочно нужны деньги на лечение ребенка, поэтому продаю. Не указывал ни век, ни страну где нашли такие монеты, потому что такой информации не было. Оставил поиски в покое и стал просматривать новости. Те были неутешительные. Курсы валют скакали как бешенные. В этом случае, самое выгодное вложение денег, это в золото. Может, клюнут, если предложить монеты как лом. Но время пока было, так что я решил, что если ничего не выгорит, то пойду к базаркому. Предложу ему сделку. Я покупаю на базаре все, что мне надо, а с ним рассчитываюсь золотом по весу. С продавцами денежные дела он улаживает сам. Весь навар его. В принципе, думаю, что клюнет. Подвоха нет. Я забираю товар на базаре под его слово, с ним рассчитываюсь сразу. Он рассчитывается с продавцами деньгами. Чем я с ним рассчитался, не знает никто, кроме меня и его. Оставлю этот вариант, как запасной.













.14.

Глава 14.




* * *



Утром проснулся под насмешливым взглядом Ликуры, ну это и понятно, ей такая длинная ночь непривычна. Я выгнал ее с кухни и стал одеваться. Спальник сложил в предназначенный для него мешок и понесся в туалет и ванную комнату. Почему-то Ликура унитаз восприняла, как само собой разумеющееся, может потому, что в замке были ночные горшки, на треть заполненные водой, чтобы поменьше пахло. Видимо унитаз представлялся ей таким же горшком, только прикрученным к полу. А то, что все смывается, так это, наверное, так сделано. Вот и все. А вот душ и ванна, это вещь. Если бы не ребенок, она бы там часами плескалась.

Сегодня я запланировал посещение диагностического центра. Ехать придется через полгорода и на автобусе, денег на такси у нас уже не осталось. После диагностики нужно съездить на работу, уволится по-человечески. Потом вернемся домой и будем ждать подходящей сделки. Может, я все же схожу на базар и договорюсь предварительно с базаркомом.

Плотно позавтракали и стали собираться. Я помог одеть ребенка. Вроде должно быть нормально. Да и на улице мы будем только тогда, когда придется ждать автобус. Вышли из дома часов в одиннадцать. До этого все время что-нибудь, да мешало. То Ликура стала готовить обед, пока я брился, то пришли проверять счетчики воды. На остановке народу было немного, и я надеялся, что нам удастся даже усадить Ликуру на сидение. Стоять с маленьким ребенком на руках в автобусе очень тяжело. Наконец пришел автобус. Мы влезли в него через переднюю дверь. Удивительно, но молодые парни уступили Ликуре место, и она села, вопросительно посмотрев на меня и дождавшись моего разрешающего кивка. Ехали долго. Ликура с детской непосредственностью рисовала что-то на замерзшем стекле. Сначала она не поняла, что это такое, решила потрогать пальцем. Но лед, под пальцем растаял и получился кружочек. Так она наставила несколько кружочков, потом соединила их линиями и у нее получались какие-то замысловатые цветы. Наконец мы стали подъезжать к нужной нам остановке. Приняв у Ликуры ребенка, я помог ей подняться и повел к выходу. Мы сошли с автобуса и направились к диагностическому центру. Я боялся, что нам откажут в обследовании без направления врача, но все обошлось, только плати деньги. К этому я был готов. Мы договорились с Ликурой, что она посидит в коридоре, изображая из себя немую, а я с ребенком пойду к врачу. Я оплатил полное сканирование, так как нужно было быть уверенным, что кроме глаз, ничего больше не пострадало. На томографии меня будут интересовать сильные отклонения от нормы и различные опухоли.

Когда подошла наша очередь, то я кивнул Ликуре и отправился в кабинет. Там продиктовал свой адрес и свою фамилию, возраст указал тот, что слышал от продавщиц в детском отделе супермаркета. Я думал, что мне придется держать ребенка, но все оказалось гораздо проще. Его просто пристегнули к лежаку. Я до последнего держал его за ручку. Потом начался процесс сканирования. Я даже видел, как ребенок затих. Он пытался осознать, где он и что с ним делают. Благо, процедура была не долгая, и я успокаивающе говорил ему всякую белиберду, пока не забрал его на руки. За результатами нужно будет зайти через три дня, так что это время следует провести с пользой.

Я вышел из кабинета и передал малыша Ликуре, и только здесь он расплакался. Ликура начала его успокаивать. Буквально через пару минут мы получили затихшего и притаившегося ребенка. Все, теперь можно было отправляться домой. Мы снова пошли на остановку. На этот раз нам сказочно повезло. Не успели мы подойти, как подкатил автобус. Народу было немного, и мы вдвоем уселись на свободное сидение. Обратная дорога показалась мне гораздо короче, чем когда ехали в центр. Вскоре показалась наша остановка. Я взял у Ликуры ребенка, и мы пошли к моему дому. На крыльце потопали, чтобы сбить снег с обуви и вошли в подъезд. Поднялись на второй этаж, и я отпер дверь. С шумом ввалились в коридор, Ликура начала раздеваться, а я пронес ребенка на кровать и оставил там дожидаться матери. Наконец все разделись, и я отправился накрывать на стол, а Ликура, кормить ребенка. В коридоре Ликура все время проходила мимо коробки с детской коляской. Ее я взял, как подарок семье барона. Это же кайф, катать своего ребенка в коляске, которая недоступна даже королю.

Наконец мы все пообедали, и я оставил их отдыхать, а сам направился на работу. Там выяснилось, что мне оформили отпуск, так как у меня накопились неиспользованные отпуска. Заставили меня задним числом написать заявление на отпуск. В отделе поведали, что у компании финансовые затруднения, и мы все сидим без зарплаты уже второй месяц. Я пошел к начальнику и объяснил ему, что у меня неожиданно оказался маленький ребенок с его мамой. Ребенок болен и я вынужден заниматься его лечением, поэтому может они отпустят меня в отпуск без содержания. А как только, так сразу. Начальник оказался понятливым, а вот по предприятию теперь поползут слухи, что я сбежал от женщины, сделав ей ребенка, она меня нашла и поселилась у меня. Теперь вот я отдуваюсь. Он знатный интриган и сплетник, однако, заявление на месяц без содержания подписал, а это главное.

С работы я направился на универсальный рынок. Там долго блуждал по рядам, присматриваясь к инструменту. Решил так, если все сложится, то отвезти купленный инструмент к леснику за раз, а оттуда я перетаскаю его на наших лошадях. Если уж мы прошли, то и лошадки пройдут. Надо сшить торбы из грубой ткани, вот и получится, что мы за раз все и вывезем. Инструмента будет не так много, все же я думаю, что со временем мы сами начнем его выпускать. Сейчас главное, это доставить образцы и такой инструмент, какой мы еще долго, а то и никогда не сможем сделать. К такому инструменту относятся мечики и лерки, для нарезания внутренней и внешней резьбы, штангенциркули, сверла для металла и дерева, рулетки и линейки, резцы для токарных станков, ножовочные полотна по металлу, патроны для сверления. Решил взять еще и фрезы горизонтальные и вертикальные, но вот фрезерный станок у нас будет еще не скоро. Ну, и для дерева, рубанки и фуганки, коловороты, различные пилы по дереву, стамески. Думаю, что мне еще не раз придется отправлять грузы, поэтому вначале нужно доставить все самое необходимое, а потом буду подвозить недостающее. Все это я накидал на бумаге, пока ехал в автобусе. Решил расширить список еще и разборным велосипедом. Он будет мне нужен для того, чтобы быстрее добираться от точки выхода до баронства или обратно. Еще бы купить пару вязальных станков, да и просто крючков для вязания, а инструкции я им на принтере напечатаю, нужно только письменность их выучить.

Когда я приехал на рынок, то базаркома не нашел, он куда-то уехал. Я не стал терять время и пошел прицениваться и предварительно договариваться. Узнавал цену, наличие того что мне надо в том объеме, который мне нужен. Записывал место и имя продавца, так что через пару часов, я был готов к беседе, а еще через тридцать минут приехал и сам хозяин. Я договорился о встрече и, прождав еще пятнадцать минут в приемной, наконец, был впущен в святая святых универсального рынка.













.15.

Глава 15.




* * *



Я начал разговор издалека. Посетовал на отсутствие денег и просил решить вопрос приобретения инструмента для лесничества по бартеру. Базарком меня и слушать не хотел, тогда я прямо спросил, на что он хочет менять товар, ведь он сможет хорошо навариться на разнице в цене. Тот стал, насмехаясь, придумывать всякую ерунду, то на какие-то станки для текстильной промышленности, видимо у него своя швейная мастерская, то на ткани, то на растительные масла. Так он и перечислял, пока не дошел до золота. Я его еще немного пораззадоривал, а потом, будто бы задумался и, наконец, предложил рассчитаться за товар действительно золотом, а чтобы это не походило на сделку с золотым песком, то отлить старинные монеты, а он возьмет их по весу, как золотой лом. На базаркома было жалко смотреть, с одной стороны он боялся подвоха, с другой, если сделка выгорит, то он меняет, простую местную валюту на золото. Он попросил меня оставить весь список того, что мне нужно и подойти сюда дня через два, возможно он что-нибудь и придумает. Однако по тому, как дрожали его руки, можно не сомневаться, что сделка выгорит. Я сделал ксерокопию со своего списка и отдал ему, дописав туда цену на золото и рядом приписал, что минус пять процентов от мировой цены. Монету для анализа предоставлю по первому требованию за товар на ее стоимость. Если у него в руках появиться хоть одна монета, то остальное, дело техники. Это как на рыбалке, сначала нужно прикормить. Наконец мы пожали друг другу руки, и я отправился домой. Завтра решил съездить к леснику и договориться о временном хранении товара, рассчитаюсь инструментом, и ему подспорье, и мне будет легче.

Домой вернулся уже затемно. Ликура была вся на взводе. Я успокоил ее и объяснил, что ездил смотреть товар и договаривался о возможности рассчитаться золотом, так что небольшой шанс у нас может появиться дня через два. Объяснил, что завтра рассчитываю съездить к леснику и договориться о временном складе, дня на два, не больше, кроме того можно и лошадок предупредить, что мы их будем ждать дней через десять. Это как раз то время, за которое базарком решиться на сделку, у нас будут на руках снимки малыша и заключение врача, ну и вообще, подойдет время для возвращения домой. Мы сели ужинать, а потом опять купали малыша, а затем искупались сами. Уже лежа в спальном мешке, я опять просмотрел почту, как и в прошлый раз, ничего, да это и понятно, пытаются найти такие монеты в каталогах, а их там нет, вот и думают, либо аферисты, либо подстава, либо это действительно новый клад с неизвестными монетами. Пока новых адресов нумизматов я не нашел, буду надеяться на этих. В принципе, времени прошло мало, они еще только думают. На базаре мне все это обойдется граммов в сто пятьдесят, ну может в двести. Монеты были тяжелые, граммов по тридцать, так что даже удобно, можно будет подогнать цену под целое число монет. Я исходил из цены тридцать долларов за грамм, так что теперь все зависит от базаркома. Если клюнет, то и он заработает, и мы с Ликурой будем в выигрыше. Она-то везла золото килограммами, чтобы рассчитаться за инструмент, а мы купим за сотни граммов, так что золото останется еще и на будущие покупки, ведь им нужно будет развивать свою экономику.

Все, хватит думать, все равно, теперь от меня ничего не зависит. Нужно ждать, когда клюнет первая рыбка. Если с базаркомом все срастется, то мы выполнили основную задачу нашей миссии. Я выключил свет, потом отключил компьютер и завалился спать. Я настолько вымотался в этот день, что заснул буквально через пару минут, после того, как голова моя коснулась подушки. Утром встал с головной болью, видимо сказалось вчерашнее напряжение. Прошел в ванную комнату, умылся, а дальше на кухню, готовить все к завтраку. Как только Ликура встанет и будет готова, так сразу начну жарить яичницу, она ей очень понравилась. У них, оказывается, домашней птицы нет. Нужно будет ей купить цыплят в корзинке, и начать разводить птицу. Так, глядишь, еще одна статья дохода баронства. Наконец послышались звуки в комнате, значит Ликура встает. Сейчас умоется, потом покормит ребенка, а я к тому времени начну жарить яичницу с помидорами, так вкуснее. Пока у меня было свободное время, я решил еще раз залезть в интернет и проверить электронную почту. Как ни странно, но на наши монеты нашелся покупатель. Пока я хотел продать около пяти монет. Если разобраться, то деньги не малые, хотя как посмотреть. Грамм сейчас стоит около тридцати пяти долларов, так что монета тянет почти на тысячу долларов, если учесть, что нас будут ломать в цене, но это на базаре, а с нумизматами нужно будет торговаться. С нумизматами выгоднее конечно, но там много не продашь, от силы монет десять. Я написал в ответе, что все остается в силе и предложил встретиться. Договорились в пять вечера в кафе, относительно недалеко от моего дома. Туда, правда, ни на каком городском транспорте от меня не подъедешь, проще пешком. Придется взять одну монету, как образец, хотя, может лучше посоветоваться с Ликурой.

Ликура тем временем закончила кормить ребенка и пришла на кухню. Чайник только что выключился, так что кипяток готов, заварка тоже подходит, и я разбил нам четыре яйца на сковородку, в которой слегка обжарил нарезанные кольцами помидоры. Буквально три-четыре минуты и я стал раскладывать яичницу по тарелкам. Налил нам чай и уселся за стол сам. Мы набросились на еду. Наконец с яичницей было покончено, и мы приступили к чаепитию. Вот за кружкой чая я и рассказал Ликуре, что мне назначили встречу с целью посмотреть монету и, если все покупателя устроит, то он готов купить несколько монет. Часть денег можно будет потратить на лечение малыша, а часть тогда пустим на закупку инструмента. Ликура задумалась, а потом заявила, что пойдет со мной на эту сделку. Я стал ее отговаривать, так как это все будет вечером, но Ликура была непреклонна.

Серигей, если тут все обстоит так, как ты мне рассказывал, то тебя попробуют обмануть или ограбить, а ты еще такой слабенький маг, да и мне интересно посмотреть, как проходит такой торг.

Конечно, с Ликурой я буду чувствовать себя более защищенным, но ведь ребенка не бросишь, так что она придет с малышом, а вдруг действительно, это бандиты. Лучше бы ей оставаться дома. Но все мои доводы не приносили желаемого результата. Она меня прямо спросила, возьму ли я с собой монеты. Я честно признался, что одну монету, как образец я должен принести. Ее должны осмотреть, взвесить и определить содержание в ней золота. Ликура, которая уже была со мной в кафе, усмехнулась и спросила, где мы в кафе будем взвешивать, да еще и определять качество золота. Если бы мы были в ее мире, то она знает только одно подходящее для этого место, это башня мага, а здесь, в нашем мире это тоже должно быть специальное место. Я согласился, и сказал, что это должна быть лаборатория или какое-нибудь другое место, где можно использовать химические реактивы. Ликура кивнула и предложила мне сделать так. Она возьмет монету и придет в кафе чуть раньше меня. Если все будет идти как надо, то когда понадобиться монета, она мне ее принесет, а если нет, то я встаю и ухожу, а затем уйдет она. По дороге она меня нагонит, и мы вернемся домой. Если что-то пойдет не так, то отбиваться будем вместе.

Если честно, то мне не нравились оба наших плана. Все было неопределенно и как-то расплывчато. Я поинтересовался у Ликуры, как она узнает, что нужна монета? И, что, она просто встанет, подойдет ко мне и кинет монету? Ликура опять, обозвала меня дурным, причем в ее исполнении это было не обидно, а так журят своих учеников учителя, кем собственно я и был, ведь она не сказала мне, что обучение закончено. На этом наш разговор сам собой затих, а потом мы дружно занимались хозяйственными делами, ну и малышом конечно. Кормили, переодевали, играли с ним, ну и усыпляли.













.16.

Глава 16.




* * *



Так незаметно подошло время собираться на встречу. Я помог Ликуре одеться и собрать малыша. Потом мы направились к оговоренному кафе. Идти нужно было, минут двадцать. Путь проходил через небольшой микрорайон, а затем мы попадали в маленький парк, который занимал примерно квартал. Однако стороны у этого квартала были небольшие, и мы прошли его минут за пять. Всю дорогу я нес малыша на руках, так как Ликуре это было бы тяжело. Когда уже можно было рассмотреть кафе, я передал малыша, и Ликура направилась прямиком к указанному зданию. Я наблюдал издалека, как она вошла в кафе. Теперь нужно было около пятнадцати минут погулять по району, а потом направиться в кафе. На улице было не комфортно, и я зашел в небольшой магазинчик электротоваров. Прошелся вдоль прилавка и осмотрел ассортимент. Я уже хотел направиться на улицу, когда мое внимание привлек обычный электрический кабель в мягкой пластиковой изоляции. Мне подумалось о том, что ведь там можно было бы построить и электростанцию. Пусть это не будет Днепро ГЭС. Но ведь часть производства можно будет электрифицировать, да и освещение в домах и замке наладить. Я слабо разбирался в электроэнергетике. Наверное, нужно будет как-то управлять напряжением. Из всего курса физики я понимал только то, что электродвигатель может выполнять и роль генератора.

Я так замечтался, что чуть не опоздал на встречу. Взглянув на часы, я бегом припустил к кафе. Вбежав внутрь, я огляделся и никого, подходящего под стереотип "нумизмат", не обнаружил. Может клиент запаздывает? Я выбрал пустой столик и присел за него. Расстегнул куртку и снял шапку с перчатками и стал оглядывать зал в надежде, что кто-нибудь обратит на меня внимание. Ликура сидела ко мне спиной и кормила малыша. Она вообще от всего зала отвернулась. Так мы просидели около получаса. Никто так и не приблизился ко мне, а я никого не смог определить в клиенты. Было несколько шумных компаний школьников и пара старушек. Остальные посетители, либо вообще не садились за столики, а купив что-нибудь, торопились по своим делам дальше. Через сорок минут я решительно поднялся из-за столика и направился на улицу. Выйдя, я пошел по направлению к дому. Думаю, Ликура все поняла. Встречи не будет. Меня либо решили проверить, либо попытаются ограбить на пути домой. Самое подходящее место, это парк. Ну что же, подождем. Видимо эти же мысли пришли в голову и Ликуре, так как она не приблизилась ко мне, вплоть до выхода из парка. Когда я прошел парк, то расслабился, дальше шли многоэтажные дома, время было детское, так что только дурак будет нападать в таком людном месте. Вскоре меня догнала Ликура. Мы устроили спектакль, что случайно встретились и дальше я понес малыша на руках, а Ликура пошла со мной рядом. Так мы и дошли до дома. Я даже был рад, что сделка сорвалась. Мы поднялись на свой этаж и я открыл дверь. Шумно ввалившись в коридор, мы облегченно выдохнули. Ликура понесла малыша в комнату, а я принялся раздеваться. Потом помог снять пуховик Ликуре и мы, плюнув на весь наш бизнес, решили хорошенько поужинать. На ужин пожарили картошку, что Ликуре очень понравилось. Оказывается, такой культуры в их баронстве нет. Тут уж я проявил эрудицию и рассказал, что взяв несколько картошек с собой, мы можем в баронстве начать ее выращивать. Для этого нам нужно будет дождаться, когда она пустит ростки и, порезав ее так, чтобы отделить несколько ростков с частью самой картошки, мы закопаем ее в землю. У нас картофель сажают весной. Есть даже целый ряд народных примет, когда это лучше всего делать. Однако я успокоил Ликуру и рассказал ей, что все зависит от почвы. Как только она прогреется после зимы, чуть ниже уровня, где мы будем сажать картошку, до десяти градусов, так сразу можно высаживать. Расстояние между лунками сделаем, чуть меньше длины руки Ликуры. Вот и все. Можно и канавку прокопать, но такое расстояние следует выдерживать. Первый раз, время сбора урожая подберем опытным путем, но все равно, куст должен стать большим и отцвести. Тогда и можно будет выкапывать на пробу. Еще я порекомендовал Ликуре капусту, но для ее посадки следует купить семена. Это мы сделаем на базаре, а если не будет, то я прикуплю их нашей весной и притащу в баронство. Сразу начал перечислять, что можно приготовить из капусты и где ее можно использовать. Ликура слушала, открыв рот. Когда я закончил, то она, не скрывая своего удивления, поинтересовалась, откуда я все это знаю? Я пояснил ей, что мои знания из книг, не говорить же ей, что мы здесь пользуемся интернетом. Тут я к своему ужасу вспомнил, что обещал Ликуре книгу, где нарисован человек, как-бы изнутри, а по-простому, анатомический атлас. Я сделал вид, что задумался, а потом напомнил Ликуре, что я обещал ей книгу об устройстве человека, вот завтра мы и пойдем в специальный магазин и купим такую книгу. Ликура предположила, что цена на такую книгу непомерно высока. Я не стал ее разубеждать, что такую книгу можно и в библиотеке почитать, а подтвердил ее догадки. Все же, действительно, атлас стоит дороже, чем такая же книга просто с текстом.

Сегодня мы опять искупали малыша, а потом сами приняли ванну. После промозглой погоды на улице, это было необходимо. Водные процедуры заняли у нас весь вечер, так что часам к девяти мы все клевали носом. По телевизору смотрели только мультики. Всякая политическая или экономическая заумь Ликуре была не нужна, а фильмы, как наши, так и зарубежные, оставляли желать лучшего. Вообще я наметил сводить Ликуру в кино или дать ей просмотреть фильм по телевизору, но желательно по ее специальности. Может, подойдут фильмы про Гарри Поттера. Правда здесь была одна загвоздка, амулеты не работали с телевизором. Видимо, им нужен был живой объект излучающий среду для перевода. Лучше всего такой просмотр провести дома. Мои финансы не позволяли мне иметь дома хорошую видеоаппаратуру. Мой телевизор был выпущен в прошлом веке корейцами, так что на большом экране не получится. Скорее придется скачать фильм из интернета и прокрутить его на компьютере, а синхронный перевод буду осуществлять я.

Так, борясь со сном, я нашел в просторах интернета несколько серий популярного детского фильма и предоставил торренту качать их, пока я буду спать. Интернет был безлимитный, так что пусть трудится без меня и на благо меня и Ликуры. Она то и мультики смотрит как-то отвлеченно, может и на экране ничего не видит? Я, до этого момента, об этом не задумывался. Вдруг у нее какой-нибудь ограниченный диапазон восприятия света или цветовых оттенков. Ведь и на Земле встречаются дальтоники, так что нужно будет ее и об этом расспросить.













.17.

Глава 17.




* * *



Утром встали поздно, видимо Ликура и малыш, адаптировались к местному времени, так что, учитывая все обязательные утренние процедуры, мы вышли на улицу после десяти часов. Я, держа малыша, указал Ликуре направление на остановку. Мы двинули туда достаточно бодро, так как я сказал Ликуре, что мы идем покупать ей книгу о строении человеческого тела. После этих слов, она задавала нам темп движения. В общем, на остановку мы почти прибежали. Пока ждали автобус, колдунья вся извелась. Ее фантазия не могла представить, что человека можно поместить в книгу. Да, они рисовали что-то в своих магических трактатах, но это все было схематичным и довольно неуклюжим. Думаю, что нужно будет искать детский атлас, а не для медицинских вузов. В детском атласе были, в основном, картинки, ничуть не уступающие вузовскому атласу, а вот текста мало, или он написан достаточно понятно. Так что сомнений нет, нужно искать детский, да и малышу куплю пару книжек для раскраски, пусть мать уверится, что мы вернем ему зрение.

Наконец автобус подошел, и мы влезли внутрь. Народу было полно. Все почему-то выбрали именно это время, чтобы съездить по своим делам. Я, почему-то вспомнил интервью с Михаилом Боярским в его автомобиле, когда он удивлялся, куда это все едут? Мы прижались к стеклу на задней площадке, о том, чтобы пробраться к сидениям, не было даже мысли. Это был автобус из старых. Расталкивая всех, на заднюю площадку протолкалась кондуктор. Как она умудрялась ориентироваться в пассажирах, было уму непостижимо, но она четко отличала тех, кто уже купил билеты и тех, кто еще не обилетился. Мы всю дорогу так и простояли на одном месте. За пару остановок до нашей, стали пробираться к выходу. Малыша нес я, так как Ликуру бы затолкали. Она прижалась к моей спине и шагала буквально след в след за мной. Наконец автобус, издав протяжный стон, остановился на нашей остановке. Мы выбрались из этой консервной банки и поправили одежду, Хорошо, что на Ликуре был пуховик, он скользит по одежде других, хуже было бы, если бы это была дубленка или шуба. Но, все хорошо, что хорошо кончается. Наш путь лежал в Дом книги. Это был специализированный магазин, и я рассчитывал найти там что-нибудь подходящее. Мы прошли чуть больше квартала, и перед нами оказался небольшой двухэтажный магазин. Я прижал одной рукой малыша, а другой подхватил Ликуру под руку и помог ей подняться по ступеням. Малыш, который так и не отошел от стресса после автобуса, где все галдели и толкались, сидел тихо и только сопел. Видимо переживал, как там мама. Я подтолкнул колдунью и попросил ее сказать сыну пару слов, а то он напуган. Ликура заворковала что-то на своем родном языке, малыш сразу успокоился и притих. Мне даже показалось, что он хочет заснуть. Я перехватил его поудобнее, чтобы его положение было более горизонтальным, и он, правда, через пару минут уже спокойно посапывал, пока мы направлялись к детскому отделу. Мои глаза привычно выхватывали названия на обложках книг. Вскоре мне на глаза попалась детская энциклопедия человека. Я попросил продавца показать мне ее. В целом, эта книга была подходящей, но не такой точной, как медицинский атлас, однако я попросил продавца отложить нам эту книгу. За более обстоятельной информацией пришлось подниматься на второй этаж. Здесь была учебная литература, и я, наконец-то, обнаружил красочный анатомический атлас. Книга, конечно, кусалась по цене, но я был обязан Ликуре своими успехами в области магии, поэтому это будет мой подарок для нее. Ведь не нужно забывать, что она, прежде сего, целитель. Попросив отложить и эту книгу, мы опять спустились на первый этаж и я купил три книжки раскраски, где на одной странице была цветная картинка, а на другой, не раскрашенная. Ликура удивилась и спросила, зачем я покупаю эти книжки. Я ей объяснил, что это мой подарок малышу. Ведь когда он сможет видеть, то ему захочется разглядывать красивые картинки, а когда пальчики станут более ловкими, то он сможет раскрашивать серые картинки так же, как раскрашены цветные. Ликура ничего мне не сказала, но посмотрела на меня очень внимательно. В принципе, все покупки мы сделали, так что можно было возвращаться домой, так как подходило время кормить малыша. Мы вернулись на ту улицу, где вышли из автобуса и подошли к остановке. Не прошло и пяти минут, как подошел троллейбус, который тоже шел в сторону моего дома. Народу было не много и нам даже уступили место. Так что назад ехали с комфортом.

Остановки за две до нашей, Ликура напряглась, было видно, как она сжала руки и затем произнесла несколько слов на родном языке. Вскоре показалась наша остановка. Мы вышли и пошли к моему дому. Около подъезда Ликура передала мне ребенка, я поудобнее пристроил его на руках, думая, что она просто устала его нести, но все оказалось совсем не так, как я думал. Мы подошли к моей двери, а в это время с верхнего этажа спустился молодой парень. Было такое ощущение, что он не осознает, что делает. Он вошел в квартиру, открыв мою дверь, которая оказалась не запертая. В комнате нас дожидались еще двое. Они стояли посреди комнаты и держали в руках наши мешки с золотом. Ликура опять что-то сказала, не разжимая кулаков. Парни повернулись, положили золото на пол, и пошли к двери. Только тут до меня стало доходить, что нас пытались ограбить. Ликура, сквозь плотно сжатые зубы спросила меня, что с ними делать? Решение созрело быстро. Я сказал Ликуре, что пусть она направит их на соседскую дверь и прикажет взламывать ее, а я позвоню в полицию. Пусть их тепленькими тут и застукают. Ликура направила их на противоположную дверь, и они завозились там с отмычками и какими-то маленькими металлическими крючками. Я бегом бросился к телефону и, набрав номер, который знает почти каждый образованный человек, скороговоркой назвал адрес соседей и сообщил, что трое неизвестных пытаются взломать дверь. Объяснил, что я сосед и вижу все это через дверной глазок. Дежурная приняла мой вызов и я, повесив трубку, быстро скатал бумажный шарик, разжевал его и прилепил на свой дверной глазок, а потом помог ему упасть на пол. Будет выглядеть так, как будто нам глазок заткнули, а затычка отвалилась. Ликура держала эту троицу из последних сил, когда по лестнице поднялся наряд полиции. Я скомандовал Ликуре отключаться, и воры, с удивлением на лицах, повернулись к наряду. Дальше было неинтересно. Наручники, обыск. Дверь они так и не взломали, а то было бы перед соседями неудобно. Двое из наряда повели задержанных грабителей к машине, а один позвонил ко мне в дверь. Я отправил Ликуру с малышом в ванную, а потом открыл и, сделав испуганное лицо, спросил, задержали ли грабителей. Меня успокоили, что задержали и милиционер попросился в квартиру, чтобы составить протокол задержания и опрос свидетелей. Я сразу объяснил полицейскому, что это я увидел в глазок, что кто-то взламывает соседнюю дверь. Меня насторожил какой-то шум на лестничной площадке. Сначала было ничего не видно, а потом, как будто что-то отпало с двери, и я увидел трех человек, ковыряющих соседскую дверь. На соседей они совершенно не походили, и я решил вызвать полицию. Полицейский мои слова записал и заставил расписаться в протоколе и моих свидетельских показаниях. Затем попросил разрешение позвонить и, соединившись со своим отделом, доложил о задержании. Потом предупредил меня, что, возможно, ко мне придет следователь, хотя вряд ли, так как грабителей поймали с поличным, на месте преступления. Я поблагодарил его за службу, он меня за бдительность, и я пошел провожать его к входной двери. Когда он вышел на лестничную клетку, то показал мне бумажную затычку, которой был закрыт мой глазок. Она валялась недалеко от моей двери. Я понимающе кивнул, как будто только сейчас понял, что закрывало мне видимость, и мы, пожав друг другу руки, расстались.

Я выпустил из ванной Ликуру с ребенком и успокоил ее, что теперь этими грабителями будут заниматься стражники, по-нашему, полиция, а я съезжу к леснику и договорюсь о временном хранении груза, да может, если успею, то проскочу к лошадкам. Если они будут на месте, то сориентирую их по времени, так как незачем им прибегать к телеге через каждые два дня. Да и договорюсь, что оставлю какой-нибудь знак, означающий, что мы в ближайшее время возвращаемся. Ликура была сильно измотана, из-за того, что воздействовала на разумы грабителей, и ей нужно было поспать, чтобы восстановить силы. Я попросил ее не беспокоиться и ложиться спать, так как я буду отсутствовать не менее четырех, а то и пяти часов. Взяв самое необходимое, я вышел и закрыл дверь на ключ, а Ликура изнутри закрылась на задвижку. Когда я вернусь, она откроет мне дверь. Так будет спокойнее.













.18.

Глава 18.




* * *



На улице уже слегка потеплело, по ощущениям, градусов двенадцать, так что нужно будет быстро подняться до лесника, и договориться с ним. Это должно занять минут сорок. От него к месту перехода еще столько же, так что округляем до полутора часов, переход займет минут пятнадцать. Если лошадки там, то еще столько же, и того выходит два часа. На возвращение выделим полтора часа, плюс время, если придется ждать автобус, так что я правильно сказал Ликуре, сколько меня не будет.

Проблемы начались уже на остановке, ждал автобус около часа, видимо попал в такое время, когда водители отдыхают или обедают. Раньше-то, все время по этому маршруту утром ездил и не знал, когда у водителей бывает отстой. Наконец подошел автобус, пропустив старичков, я запрыгнул одним из последних. Мы еще минут пятнадцать стояли на остановке, а затем тронулись. Дальше все шло по графику. До лесничества мы шли, даже опережая график движения автобуса, так что, выйдя на остановке, я в хорошем темпе начал подниматься к кордону лесника. Я рассчитывал отыграть, таким образом, задержку в один час. К кордону пришел, сильно вспотев и тяжело дыша, зато наверстал двадцать минут. Хоть я и говорил Ликуре о четырех или пяти часах, но сам понимал, что она будет сидеть вечером, как на иголках. Как ни странно, мне повезло. Лесник был дома. Меня проводили в дом и мы, за чашкой чая решили мои проблемы. Договорились, что он мне сдаст на пару дней свой сарай. Инструмент сложим на брезент, для этого он снимет тент, так как сейчас в нем надобности нет. За постой он запросил у меня дрель и шуруповерт. Я согласился, так как кроме товара больше рассчитываться, кроме золота, было нечем. После чая мы вышли во двор, и он повел меня показывать сарай. Как я понял, это был скорее дровник, но места было много, а брезент, оказалось, будет нужен потому, что одно время здесь держали уголь. Ударили по рукам, и я направился к месту перехода.

Пока пили чай, то я полностью восстановился и просох. Потом, конечно, от меня несло, но ничего, вечером вымоюсь и буду как новенький. От лесничества тропа была более пологой, чем от следующей автобусной остановки, но там я выигрывал по времени, и мне нравилось идти по той тропе. Она была красивая, а эта, скорее была дорогой, да еще и заезженной. Оно и понятно, лесник всюду на лошади перемещается, ему, по горам, это самый лучший вид транспорта, а если в город, так у него Нива есть. Здесь же было видно, что частенько использовали телегу, а то и Ниву.

Вот так я и шел по тропе, обходя навозные кучи. К моему переходу я вышел, отыграв еще десять минут. Это начало радовать, может, и лошадок застану. Недолго думая, я вошел в серпантин перехода. На этот раз я внимательно смотрел, когда появится туман. Ведь что удивительно, я ждал этот момент, думал, что глазами увижу впереди себя туманную пелену, а вышло все неожиданно. Один шаг, и я полностью в тумане. Вот только что его не было и раз, я уже в нем. Ну, значит и выход будет таким же. Пирамидки и камни, определяющие направление привычно ощущались под подошвами ботинок, так что я, даже, начал привыкать к этому проходу. Некоторые повороты чувствовал заранее, так что вышел я из тумана в том же самом месте, как и в прошлый раз. Лошадей, возле телеги не было. Я оглядел горизонт, и к своему удивлению увидел уходящих или приближающихся коней. Наши или нет это были кони, раздумывать было нечего, и я заорал, размахивая руками. Понять, слышат они меня или нет, было сложно, поэтому я применил самое доступное и проверенное средство, я засвистел. На грани видимости различил, что кони встрепенулись, и я еще яростнее замахал руками над головой. Наконец увидел, что кони развернулись, во всяком случае, я увидел их боком, и понеслись ко мне. Минут через десять, четверка коней подбежала ко мне. Я их приласкал и распутал руками им гривы, а потом заговорил с ними. Я объяснил, что мы придем сюда дней через десять, так что не нужно приходить сюда через каждые два дня. Если что-то изменится, то я воткну рядом с телегой в землю столько веток, сколько дней нас еще не будет, так что они могут поохотиться чуть дальше, чем сейчас ходят. Напомнил им про хищников, а потом попросил одного из коней пройти со мной через проход. Мне нужно было убедиться, что я смогу их всех провести в наш мир. Ведя коня за гриву, я довольно быстро провел его по спирали и мы вышли в заснеженные горы. Конек сразу стал усиленно вдыхать воздух носом, толи ему было трудно дышать, толи хотел определить, не угрожает ли нам опасность. Я похлопал его по шее и повел назад. Вскоре мы выбрались из тумана и конь, возбужденно фыркая, пошел к своим соплеменникам. Ну, сейчас он им будет рассказывать, что он видел и где побывал, а то и приврет слегка. Я махнул лошадкам рукой и скрылся в переходе.

Теперь нужно было возвращаться домой, и я припустил вниз по моей тропе. Я торопился, так как солнце уже начало садиться, а в горах темнота наступает очень резко, так что мне не улыбалась перспектива, брести на ощупь по горной тропе. Я выбежал на дорогу, когда машины уже включили подфарники. Мне даже пришлось ускориться, так как к остановке подкатывал автобус. Водитель дождался меня и я, тяжело дыша, вскочил на подножку. За моей спиной закрылись двери, я оплатил проезд, и устроился на сидении. Все, теперь от меня ничего не зависит.

Пересадку на автобус к своему дому, я делал уже в темноте. В городе зажгли фонари, и их свет искрился на выпавшем снегу. В автобусе было тепло и не многолюдно. Видимо основной поток пассажиров схлынул, да это и понятно, рабочее время давно закончилось. Еще тридцать минут, и я вышел на своей остановке. Взглянув на свои окна, увидел, что Ликура зажгла свет в кухне, так что может и готовит чего-нибудь к ужину. Включать газ я ее научил сразу же, в первый день. Хорошо, что плита у меня с электроподжогом. Поднялся к себе на этаж и постучав в дверь, стал открывать замок. Оказалось, что Ликура задвижку уже открыла, так что я прошел в коридор и, закрыв за собой дверь, принялся раздеваться. На шум, вышла Ликура и поинтересовалась у меня, как я съездил. Я, получая удовольствие от домашнего тепла, коротко рассказал ей о моем вояже, сказал, что с лесником договорился расплатиться инструментом, так как у нас с ней денег, рассчитаться с ним, нет, а золотом у нас просто так не расплачиваются. Это с базаркомом мы договорились, чтобы никто не знал. Рассказал и о встрече с лошадьми, что я их отпустил на десять дней побегать, так как мы с ней однозначно будем заняты здесь еще, как минимум, три дня, а в ее мире это девять дней. Вот и пусть побегают, может на озеро попадут, да искупаются. В общем, у них десять дней отпуска, вот и пусть используют их с толком.

Расспросил Ликуру, как она себя чувствует, как малыш? Оказалось, что она очень долго восстанавливалась, дома это прошло бы быстрее, а здесь, очень мало магической энергии. Видимо поэтому, у меня такая сильная магическая энергетика, ведь я постоянно ощущал дефицит ее, и мой организм научился аккумулировать такую энергию из крупиц, которые ему доставались, и использовать ее по максимуму. Потом Ликура махнула рукой, как бы отметая все лишнее, позвала меня ужинать. Еще находясь в коридоре, я почувствовал запах жареной картошки. У нас теперь ни один день не будет обходиться без картошки, уж очень она Ликуре понравилась.













.19.

Глава 19.




* * *



После ужина я разомлел, делать ничего не хотелось, но я помнил, что сильно пропотел, так что нужно было принять ванну или душ и постирать одежду, да и малышу с Ликурой, тоже простирнуть что-нибудь надо. Я поинтересовался у Ликуры, пойдет ли она в ванную, если нет, то я займу ее минут на пятнадцать, двадцать. Ликура, видя мое состояние, благодушно разрешила мне первому воспользоваться благами цивилизации, так что я оставил их с малышом опять одних, и пошел в ванную. Я плескался, наверное, около получаса. Когда я вышел распаренный и чистый, то Ликура оставила на меня малыша, а сама юркнула в ванную. Я не сопротивлялся, малыш вел себя так, как если бы его вообще не было, то есть ни плакал, ни вырывался из пеленок, даже не гугукал. Я быстро покидал приготовленные вещи в стирку и включил машинку. Взяв малыша на руки, пошел к компьютеру. Проверил, что фильмы уже скачались, так что сегодня устрою Ликуре показательные выступления. Затем проверил почту. На этот раз писем по золоту не было, так что я успокоился и вернулся на кровать в комнате. Там лежал раскрытый анатомический атлас. Я посмотрел на страницу, это был раздел о брюшной полости. Ну, это и понятно, чаще всего именно это место страдает настолько сильно, что нужно срочно вызывать целителя.

Все забываю спросить Ликуру, как она различает цвета? Ведь у дальтоников очень часто несколько цветов воспринимаются как один, тогда она ничего путного в иллюстрациях не увидит. О, а что, если использовать детские книжки. Там контрольные рисунки выполнены четкими, контрастными красками, так что, если она мне покажет границы цветов, то сразу все, ну, почти все, встанет на свои места. Следующие пятнадцать минут я ерзал на месте, так мне хотелось удивить Ликуру, какой я умный. Наконец, щеколда в двери ванной щелкнула, и Ликура вернулась к нам. Я нетерпеливо дождался, пока колдунья придет в себя после горячей ванны. Теперь она пользовалась моим советом и завязывала на голове полотенце вместе с волосами, так они быстрее сохли и не мешались. Я указал ей на место рядом с нами и принялся тестировать ее цветовосприятие. Оказалось, что цвета она видит так же, как и я. Это воодушевляло, ведь те книги, что я ей купил, не будут напрасными, а ее навыки целительницы возрастут многократно. Она подтвердила мне мои мысли, ведь раньше она залечивала раны наобум, смутно представляя, что с чем сращивает. Спасало только то, что края ран, под действием магии, как бы сами тянулись друг к другу, поэтому пустяковые раны залечивались легко, но если были множественные повреждения внутренностей, то лечение не всегда заканчивалось удачно. Здесь уже присутствовал элемент удачи, как целителя, так и пациента.

Тут я вспомнил о скаченных фильмах. Я сходил на кухню и принес свой ноутбук. Установил его на табуретку рядом с кроватью и, найдя в каталогах скаченные фильмы, запустил первый. Распахнул окно видеоплейера на весь экран и сказал Ликуре, что она сейчас посмотрит фильм о волшебниках. Это все ненастоящее, но наши умельцы научились делать такие фильмы. Наконец, кончились титры и на экране стал разворачиваться основной сюжет картины. Ликура поудобнее уселась на кровати, а я был вынужден работать переводчиком. Когда начались основные действия с элементами магии, скептическая улыбка не сходила с лица колдуньи. Я мужественно отработал переводчиком до конца первого фильма и попросился у Ликуры отдохнуть. Язык почти не ворочался. Ликура, царственным жестом разрешила мне отлучиться в туалет и попить чаю, а заодно принести и ей чашечку, а то подходит время кормить малыша. Я умчался в туалет, а потом на кухню. Приготовил все к чаю и, поставив кружку Ликуры на большую плоскую тарелку, обложил ее печеньем. Себе взял кружку чая с парой печенюшек и вернулся в комнату. Подал тарелку колдунье, а когда она устроилась с кружкой в руке и тарелкой на коленях, то я тоже осторожненько сел на край кровати. Мы попили чаю, а затем Ликура сказала, чтобы я не расстраивался, но то, что нам показали, не может быть правдой. Та магия, которую она знает, на такое не способна. Может где-нибудь во вселенной и есть такие маги, но в той части вселенной, которую она знает, а это около пяти миров, такой магии нет. Ее не наблюдается, даже у демонов, а ведь они более сильные маги, чем люди.

Я поинтересовался, как же они с ними борются? Оказалось, что для этой цели больше подходят луки и арбалеты, пока демоны не подошли достаточно близко. Как только рогатые оказываются ближе тридцати-сорока метров, то они просто подчиняют своей воле всех, до кого могут дотянуться ментально, и просто вырезают все живое. Им не важно, кто перед ними, лошадь, человек, птица, им важно убить. Появляются они не часто, их планета приближается настолько близко, что позволяет открыть порталы только один раз в пятьдесят лет. Не везет тем, в чьих землях открываются порталы. Держаться порталы не долго, максимум три дня, так что далеко от порталов они не отходят. Людей умирает много. Животные чувствуют угрозу и уходят, даже лошади стараются сбежать, если могут. Люди же медлительны и глупы. Ведь охотники не могут не заметить, что дичь ушла, но упорно продолжают искать ее по лесам, вместо того, чтобы сообщить в ближайший город такую весть. Достаточно уйти на пять дневных переходов и можно спокойно подождать, когда беда минует эту часть местности, но чаще всего, предупреждения игнорируют и надеются на авось. Я поинтересовался у Ликуры, а как на демонов действуют стрелы из лука или арбалета. Она пожала плечами и сказала, что так же, как и на людей, только кровь у них другого цвета, и два сердца, так что убить их труднее, чем людей, но можно. Хорошие охотники и воины знают, куда нужно попасть, чтобы убить демона одной стрелой. Тогда я рассказал Ликуре о нашем оружии. Ведь маленький кусочек свинца делает то же самое, что и стрела. Так что можно будет закупить и огнестрельное оружие, на такой случай. Ликура в сомнении пожала плечами, пока не попробуешь, не определишь. А пробовать люди не решаться, уж лучше использовать то, в чем уверены, а не надеяться на чудо, чтобы, в конце концов, убедиться, что новшество не подошло и распрощаться с жизнью. Я, для себя решил, что когда будут деньги, приобрести для себя охотничье ружье под пулю, думаю, что дробь такую тварь не остановит. Хорошо бы прикупить что-нибудь армейское, но это целая проблема. В магазине такое не продают, а покупать у подпольных продавцов, это как с золотом, или пан, или пропал. Время было позднее, да и Ликуре подошло время кормить малыша, поэтому я напомнил ей, что мы завтра пойдем в больницу за результатами томографии, а потом сравним полученные снимки с ее атласом. Вот сразу и поймем, подходит нам такой атлас или нет. Пожелав им спокойной ночи и забрав компьютер, я ушел на кухню и принялся готовиться ко сну. Уже засыпая, услышал характерный звук пришедшего письма по электронной почте, но разлеплять глаза было лень, поэтому я проигнорировал его и, дотянувшись рукой до кнопки включения, нажал ее. Утром разберемся и, перевернувшись на другой бок моментально заснул.













.20.

Глава 20.




* * *



Утром проснулись поздно, это уже стало входить в привычку. Чтобы не будить Ликуру с малышом, принялся готовить все к завтраку. Достал из холодильника яйца, молоко и масло. Сегодня можно будет приготовить омлет. Нарезал хлеб и потихоньку пробрался в ванную комнату. Помылся и побрился, сегодня нужно будет демонстрировать приличного отца, так как к врачу я пойду сам, правда, может разрешат и Ликуру с собой взять, все-таки, заключение специалиста. Может что-нибудь посоветуют в плане лечения. Когда возвращался из ванной, то Ликура уже проснулась и кормила сына. Я протопал на кухню и включил электрический чайник, нужно будет заварить чай, а то потом будет некогда. Стал резать хлеб и сыр. Ликура закончила кормление и прошла в ванную. Теперь можно было приступать к приготовлению омлета. Я разбил яйца в миску и стал их взбивать. Слегка взбив их до негустой пены, я стал вливать туда молоко, постоянно взбивая венчиком получившуюся смесь. Посолил и вылил на горячую сковороду, в которой разогрелось сливочное масло. Как только вылил смесь в сковороду, то сразу накрыл ее плотной крышкой и стал делать нам бутерброды и заварил чай. В это время подоспел омлет, я выложил его на наши тарелки. Когда я уже заканчивал раскладывать его по тарелкам, на кухню пришла колдунья. Она потянула носом и вопросительно взглянула на меня. Я сообщил ей, что сегодня мы едим омлет. Это тоже яйца, но только взбитые с молоком и пожаренные в сковороде. Ликура удовлетворенно кивнула, для нее теперь все, что с яйцами, это правильно и вкусно. Надо отдать ей должное, съела она омлет с аппетитом и попросила научить ее, как готовить такое вкусное блюдо. Тем временем, нам следовало собираться в диагностический центр. Я поинтересовался у колдуньи, пойдет ли она к врачу вместе со мной и сыном. Ликура решительно кивнула. Ну, здесь все было понятно, когда я ей рассказал о том, как будет проходить диагностика, то она поняла, что мы ничего не увидим, так что дала мне полный карт-бланш на то, чтобы я был с малышом. Теперь же врач будет объяснять, что у ребенка не так и куда нам обратиться, а главное, чем, и как лечить.

Наконец мы начали собираться на улицу. Сегодня было еще теплее, чем вчера, так что на улице было комфортно. Проехали по знакомому маршруту, на этот раз такой давки не было, и мы даже посидели немного. Наконец показалась наша остановка, мы вышли и направились к зданию диагностического центра. Заняв очередь к врачу, мы просидели около сорока минут и, наконец, нас пригласили в кабинет. Медсестра уже выложила врачу наши снимки, и он принялся их разглядывать. Я, благодаря интернету, знал, что собой представляют такие снимки, Это, как если бы человека нарезали, как колбасу, на кусочки. Вот сейчас врач разглядывал такие кусочки. Заключение он написал раньше, а сейчас восстанавливал в памяти, что он хотел нам сказать.

Наконец он отложил снимки и обратился к нам. Как я его понял, то в мозге ребенка наблюдалась какая-то опухоль, которая давила на глазные нервы и затрагивала зрительные области мозга. Сделать заключение, доброкачественная или злокачественная опухоль он по снимкам не может, так что нужна биопсия, однако хирургическое вмешательство исключено, так как ребенок очень маленький и организм еще продолжает формироваться. Если опухоль злокачественная, то будет предложена химеотерапия, а если доброкачественная, то только хирургия, и в более позднем возрасте. Он выписал несколько направлений, поставил на них штамп и пожелал нам удачи.

Ничего себе, по меркам нашего мира это очень серьезно, тем более, если это злокачественная опухоль. Он нам ее прямо на снимках показал, так что это очень плохо. У меня даже настроение испортилось. Ликура видимо по моему эмоциональному фону поняла, что дело плохо. Она меня прямо так и спросила, что неужели дело настолько безнадежное. Я только расстроено кивнул головой. Не ломать же перед ней комедию, что все само собой рассосется. Тут я одернул себя и вспомнил, что мы же лечили раненых в замке барона, так неужели мы, два целителя, не сможем помочь рассосаться этой опухоли. Если удачно запустить этот процесс, то организм сам начнет нам помогать. Значит, нужно как можно больше узнать о таком заболевании. А где взять такую информацию? Где-где, да только в интернете, все остальное нам не понятно, не доступно и долго. Об этом я и сказал Ликуре. Мы, проделав знакомый маршрут, вернулись домой. Ликура стала раздевать малыша, а я пошел на кухню к компьютеру. На этот раз, компьютер настойчиво показывал мне, что пришло письмо. Я кликнул на сообщение о письме, и оно раскрылось. Оказалось, что нашелся еще один нумизмат. Он скинул мне выход на скайп и просил связаться с ним. Я кликнул на ссылку и, на удивление, клиент оказался в сети. Мы поприветствовали друг друга, и он начал выяснять, реально ли то, что я предлагал в письме. Я подтвердил. Он попросил продемонстрировать товар перед камерой. Я сходил в комнату и принес несколько монет. Монеты на продажу я выбирал самые обезображенные. Если честно, то все они были плохого качества. Каждый купец пробовал их на зуб, чтобы не обманули, поэтому по периметру монеты, отступив от края около пяти-шести миллиметров, шла неровная полоса от зубов. По просьбе оппонента приближал их к камере или, наоборот, отводил руку подальше. Наконец мой собеседник сообщил мне, что возьмет пять таких единиц, цену он мне напишет в письме, там же укажет адрес, куда нам нужно будет приехать. Поинтересовался, почему у меня такой хмурый вид. Я ему рассказал о ребенке, у которого обнаружили опухоль головного мозга. Тот предположил, что я продаю монеты из-за того, что нужно собрать необходимую сумму на лечение. Я не стал его разубеждать, ведь если у нас с Ликурой ничего не получиться, то придется воспользоваться услугами земных врачей, а это, очень приличные деньги. Выйдя из скайпа и почты, я стал в поисковике искать информацию об опухолях. Что это такое и как они образуются. Через три часа я с уверенностью мог сказать, что врачи сами ничего об этом не знают. Складывалось такое впечатление, что все статьи написаны не для людей. Выводы и предположения строятся больше на домыслах, чем на реальном материале. В общем, я разочаровался. Ликура несколько раз заглядывала ко мне, и всякий раз, видя, как я недовольно мотаю головой, исчезала. Наконец я прекратил насиловать поисковую систему и вспомнил, что нам же нужно поесть. Крикнул Ликуру, ведь нужно было приготовить обед. Ликура пришла, а когда взглянула на мое лицо, то предложила опять сделать омлет. Я ее поучу, да и готовиться он быстро. Я не возражал. Мы еще раз прошли все стадии приготовления классического омлета. Он получился пышным, пока была закрыта крышка, а как только ее открыли, сразу опал. Ликура начала сокрушенно качать головой, но я ее успокоил, ведь у меня получается точно так же. Мы сервировали стол, нарезали хлеб и я вспомнил о квашенной капусте, которая стояла с начала зимы на балконе. Попросив Ликуру слегка подождать с едой, сходил на балкон и притащил банку квашенной капусты. Выложил небольшую ее часть в глубокую миску и приправил растительным маслом. По-хорошему нужно было бы еще и покрошить туда репчатого лука, но и так это блюдо ушло у нас на ура. Помыв тарелки и сковороду, мы вышли в комнату. Малыш тихонько спал, а рядом с ним лежал атлас, раскрытый на странице, где был изображен мозг человека. Ликура попросила показать то место, где сейчас находится опухоль. Я стал листать атлас, и нашел такой рисунок, где это место было хорошо видно. Потом показал на общем рисунке, где это место находится. Ликура задумалась, а потом меня спросила, что я по этому поводу думаю. Надо отдать ей должное, она не впала в истерику, не ругала кого-то, она просто ждала, когда ситуация проясниться. Думаю, что она была спокойна еще и из-за своего незнания такого заболевания, как рак. Для современного человека, услышать такой диагноз, это равносильно смертному приговору. Да, кто-то вылечивается, и опять же врачи не могут сказать, почему два одинаковых человека с одинаковым диагнозом имеют совершенно разные результаты одного и того же лечения. На кухне звякнул компьютер, значит, пришло письмо, а это надежда на деньги, которые действительно могут помочь в лечение малыша. Я извинился перед Ликурой и пошел читать послание. Предложение было более чем заманчивое. Клиент, если с монетами все нормально, берет пять штук. Окончательную цену определим на месте. Ориентировочная цена за единицу, три тысячи долларов США. Это же пятнадцать тысяч, мелькнуло у меня в голове. Мне, чтобы заработать такие деньги нужно трудиться целый год, а то и больше, учитывая налоги и прочие обязательные траты. Все мое богатство, это однокомнатная квартира в старом кирпичном доме. "Хрущевка", как такие называли в народе. Жилье очень-очень эконом класса. Встречу он мне назначил на завтра в три часа дня, так что сегодня можно было успеть сбегать на базар и узнать, что надумал базарком. Тот так шифровался, что не дал мне ни номера телефона, ни адрес, где бы мы могли встретиться. Только кабинет в административном здании на базаре. Я решил, что если выгорит, то он везет меня с товаром к леснику, там я рассчитываюсь с ним золотом. Контрольную монету я решил ему не давать. Ну, куда я дену товар на тысячу долларов. Это я забью всю комнату. Нет, пусть везет своего специалиста. Насколько я знаю, золото можно проверить химическим путем. Так что капнут какой-нибудь кислоты и все будет ясно. По качеству золота, тут я могу сказать, что там не научились еще сплавлять золото с другими металлами. То есть это чистое золото, но доказать это можно только расплавив монету. В общем, вопросов больше чем ответов. Схожу на базар, и сразу все станет ясно.










.21.

Глава 21.




* * *



Пока еще оставалось время до конца рабочего дня, отправился на базар. Сразу направился в административное здание. Базаркома на месте не оказалось, однако молодая девушка, сидевшая в соседнем кабинете, остановила меня, когда я искал базаркома по всем кабинетам. Выяснив, что я тот самый, кто собирается купить инструмент на бартер, вручила мне визитку, и передала просьбу позвонить на указанный номер в девять часов вечера. Делать нечего, я развернулся и отправился домой. Обратный путь я проделал на автомате, так как голова была занята расчетами. К какому из вариантов склониться. Если нумизмат купит монеты, то мы можем сами закупить все, что нужно и вывезти к леснику. Но тогда, после этого нужно будет провернуть еще одну сделку с продажей монет, как антиквариата, ведь резерв денег нужен на случай, если у нас с Ликурой ничего не получиться в лечении малыша нашими магическими методами. Если выгорит с базаркомом, то тогда все нас устраивает. Резерв денег есть, товар закуплен, начать лечение у земных врачей можем в любое время.

Вот так, размышляя, я обнаружил себя возле собственной двери. Найдя ключи в кармане куртки, открыл дверь и затем постучал, чтобы Ликура открыла внутреннюю задвижку. Наконец дверь открылась и я, войдя, принялся раздеваться. Прошел в комнату, и обнаружил, что малыш спит. Мы прошли с Ликурой на кухню, и я рассказал ей, какие у нас перспективы. Пока все висит в воздухе. Сегодня буду разговаривать с базаркомом в девять часов вечера. Если мы договоримся, то завтра займемся вывозом товара. Нужно учитывать, что у нас одна телега, так что объем товара должен быть в пределах грузоподъемности телеги.

С нумизматом встречаемся завтра в три часа. Если получим от него деньги, то, при положительном решении базаркома, оставляем их на лечение малыша здесь. Если же базарком откажет, то тогда часть денег пускаем на закупку и перевозку инструмента, и выдвигаемся в баронство. Остатки денег, опять же, оставляем на лечение малыша земными врачами, но потом придется еще раз совершить продажу монет. Я напомнил Ликуре, что это всегда связано с риском, не только для наших денег, но и для жизни. Сейчас же, предложил ей пойти к малышу, пока спит, и попробовать просканировать опухоль нашими методами. Ликура призналась, что уже попыталась воздействовать на опухоль сама, но ничего не получается, сил не хватает. Я решил попробовать хотя бы увидеть опухоль, так, как я видел внутреннее строение брюшной полости у вожака лошадей или у того воина, на стене замка. Мы вернулись в комнату, и я стал вглядываться в голову ребенка. Я пытался погрузиться сознанием за грань его ауры и начать видеть все, что находится внутри черепной коробки. Как я не старался, кроме ауры я ничего увидеть не мог, да и аура была видна не четко, а расплывчато, что не давало возможности применить магическую диагностику. Устало откинувшись на кровати, я признался Ликуре, что и у меня ничего не получается. У Ликуры было такое лицо, как будто ей пообещали дать конфету, а потом отобрали. Я предложил Ликуре не принимать все так близко к сердцу, ведь никто ей не обещал, что ребенок вылечится. Дома она смирилась, что малыш так и останется слепой, а здесь у нее появилась надежда, но начать лечение лучше всего в баронстве, а земные методы лечения такого заболевания лучше оставить на тот случай, если у нас ничего не получится. Я уверил ее, что земной метод лечения злокачественной опухоли очень тяжелый для пациента, а в нашем случае это грудной ребенок. Те препараты, которые в него будут вливать настолько ядовитые, что одним из проявлений их действия, будет выпадение волос. Это то, что мы увидим, а есть еще то, что не видно простым глазом. Например, как разрушается печень. Конечно, потом будут назначать всякие поддерживающие лекарства, но ущерб организму будет нанесен значительный. Так что лучше бы у нас получилось решить этот вопрос своими силами.

Было видно, что Ликура с трудом, но взяла себя в руки. Видимо в ее голове сложились все разрозненные куски информации. Время было позднее, так что она позвала меня ужинать. Мы доедали то, что я прикупил в первый день, после мытья холодильника. Денег не было, и я всерьез подумывал о продаже ноутбука. В интернет можно зайти и из интернет-кафе, зато не будем так впроголодь питаться. Мне даже неудобно стало перед Ликурой. Я, вроде как принимающая сторона, а нормально накормить не могу, Стыдно. Я помог Ликуре убрать со стола и помыть посуду, все-таки я не забывал, что передо мной баронесса.

Тут и время подошло созвониться с базаркомом. Я набрал номер его телефона и мне сразу ответил знакомый голос. Я поинтересовался, в силе ли наша сделка, а то я все приготовил для бартера. На том конце мой собеседник слегка помялся, а потом спросил, как мы будем определять качество моей продукции. Я ему сказал, что это самое чистое, какое только возможно, он может взять с собой специалиста и проверить, пока я буду разгружать его машину. Ведь убежать с таким количеством товара я просто физически не могу. Моя проблема заключается в том, что я потом буду перегружать инструмент на лошадей и доставлять его высоко в горы. Там дорог нет, а то я бы сразу завез все на машине туда. Так что, пока его специалист не проверит мой товар, то собственником его он и остается, до положительного заключения его специалиста. Со своей стороны я утверждаю, что это почти сто процентное качество. Базарком еще немного помычал в трубку, видимо что-то прокручивая в голове, а потом рубанул, что он согласен и мы можем выдвигаться с товаром от базара завтра в десять утра. Я подтвердил, что буду готов и поинтересовался, сколько единиц моего товара я должен взять. Оказалось, что четыре штуки его полностью устроят. Я подтвердил, что все понял, и мы распрощались.

Я был доволен, если все пройдет как надо, то у нас появляется шанс неплохо заработать на продаже монет нумизмату. С базаркомом меня настораживала сумма сделки. Получалось что-то около четырех тысяч долларов. Не думаю, что он будет заламывать цену, так как я написал приемлемые цены на каждый вид товара. Значит, будет большой объем. В крайнем случае, договорюсь с лесником и заберу остатки через три-четыре дня. В том мире пройдет недели полторы, как раз хватит довезти нашу телегу до баронства и вернуться еще с парой телег за остатками инструментов. Еще вертелось в голове мысль, что может взять телегу здесь, перед порталом разобрать ее и перенести по частям, а там собрать и если все поместится в две телеги, то мы одним рейсом привезем все. Однако, у нас нет лошадей, а если их здесь покупать, то тогда, овчинка выделки не стоит. Но если честно, то мне больше нравился первый вариант. В общем, мысли мои метались, так и не придя к какому-то одному решению.

Легли спать рано, Ликура чувствовала, что наступает переломный момент. Если ничего не получится, то нам нужно будет возвращаться в баронство и придумывать что-то, что поможет экономике их края подняться на новый уровень. Сейчас это была провинция, которая замахнулась на графский титул, а ведь за это могут и наказать. Нужно было задабривать окружение короля и его семью, а нечем. Пока новые производства только раскачивались и отлаживались технологии. Я качал из интернета технологии производства всего, до чего только мог дотянуться. В первую очередь меня интересовало производство стекла, литье и обработка металла, металлургия, ткацкое производство, налаживание деревообрабатывающей промышленности, развитие животноводства и сельского хозяйства. Чем больше я качал информации, тем больше понимал, что это, пустая трата времени. Лучше всего подходили старинные рецепты, проверенные временем. Как только в описании процесса появлялись какие-нибудь химические реагенты или редкоземельные элементы, то я на таком описании ставил крест. Мы с Ликурой договорились, что как только у нас появятся деньги, то мы пустим их, конечно, на лечение малыша, но если что-то останется, то закупим семена новых овощных культур, а так же птицу и, может быть рыбу. Про рыбу у меня появилась мысль еще тогда, когда я обдумывал, как нам плавать по бурной горной реке. У нас в таких реках водится форель. В свое время она считалась царской рыбой, как и зеркальный карп. Но, чтобы довезти такую рыбу живой до замка, нужно было очень постараться. Я хотел отдать все животноводство и сельское хозяйство на откуп барону и его жене, а самому заняться промышленными технологиями. Нужна была хорошая лаборатория и экспериментальный цех широкой направленности. Вот с такими мыслями я и заснул.












.22.

Глава 22.




* * *



Утром встал пораньше, так как нужно было успеть позавтракать и мчаться на базар. Деньги решил оставить у Ликуры. Когда загрузим машин и тронемся в горы, то все равно будем проезжать мимо нашего дома, вот тогда и заскочу за деньгами, а то всякое может случиться. Как я не старался делать все потише, но все равно, Ликура проснулась и пришла проводить меня. Условились, что когда я приду за деньгами, то позвоню в дверь, потом постучу вот так, и я отбил незамысловатый ритм. Ликура повторила за мной и, улыбнувшись, закивала головой. Наконец пришла пора поторопиться, а то я могу и опоздать. Торопливо оделся и побежал на базар. Мне повезло и я прибыл даже чуть раньше, чем рассчитывал. На мое удивление все уже было загружено в машину. Когда я заглянул, то глаза мои поползли на лоб от удивления. На глаз здесь было инструментов и оборудования на четыре телеги. Четыре телеги, четыре монеты. В принципе очень неплохо. Я кивнул головой сам себе и спрыгнул на землю. Когда обернулся, то увидел улыбающегося базаркома. Мы поздоровались и он поинтересовался, понравилось ли мне. Я молча показал ему большой палец, а потом прокашлявшись спросил, почему так много? Оказалось, что он просмотрел мой список, а так как раньше работал на заводе снабженцем, то на свое усмотрение включил кое-что дополнительно, так как я это не предусмотрел, кроме того, у меня было кое-что зачеркнуто, но по его, базаркома, мнению, все равно было нужно. Я спорить не стал, Попросил только включить тогда еще и плотные мешки, так как теперь везти все придется только на лошадях. Базарком пожал плечами и, подозвав какого-то молодого парня, отправил его за мешками. Через пятнадцать минут все было готово. Базарком поинтересовался, когда будет расчет. Я напомнил ему, что мы договаривались, что я передам ему монеты при разгрузке. Тот кивнул и махнул куда-то рукой. Буквально через минуту за газелью пристроился современный джип с водителем за рулем. На заднем сидении виднелся какой-то лысоватый мужчина, скорее всего тот, кто будет проверять золото. Я рассказал маршрут водителю газели, а когда повернулся, то базарком показал мне на старенькую шестерку. Я непонимающе посмотрел на него, тот улыбнулся и коротко бросил, что это грузчики. Умные люди деньги зарабатывают, а глупые только и умеют, что тяжести таскать. В принципе мне это было на руку, да и базарком подтвердил, что он хотел бы уладить все побыстрее. Я его заверил, что все будет тип-топ и мы расселись по машинам. Меня, как представителя заказчика, посадили рядом с тем лысым мужиком. Тот оказался действительно оценщиком и имел опыт работы с золотом. Базарком дал отмашку, и наша колонна двинулась в направлении гор. По дороге я попросил подъехать к моему дому, так как деньги я оставил дома. Водитель, по молчаливому согласию хозяина машины, подъехал к моему дому. Я выбрался из машины и степенно направился в подъезд. Не гоже бегать как пацан, ведь я солидный покупатель. Это уже в подъезде я пулей взлетел к себе на этаж и позвонил, а потом и отстучал наш условный стук. Ликура тут же открыла дверь. И передала мне четыре монеты. Я уже спокойнее спустился вниз и вышел из подъезда. Машина так и стояла с включенным двигателем, я подошел и сел в салон. Водитель тут же сорвался с места, и мы понеслись догонять колонну. Как мне объяснил базарком, ему не нужны проблемы с работниками дорожной полиции, а они обязательно за городом прицепятся к грузовой машине. Так бы и случилось, но наш джип вырулил вперед, и как только у полицейского возникало желание заработать на нашей газели, как тут же базарком, прямо из окна джипа разводил эту ситуацию.

По пути в горы таких мест было всего два, это пост экологов и стационарный пост дорожной полиции. Наконец мы свернули на проселочную дорогу и вскоре подъехали к домику лесника. Его самого не было дома, но жена была предупреждена, да и видела меня она, когда мы чаи с лесником гоняли. Она показала нам сарай, и мы приступили к завершающей фазе этой операции. Я организовал грузчиков, показал, куда и как выгружать инструмент и оборудование и отправился в машину к базаркому. Тот нетерпеливо ерзал на сидении, водителя не было, видимо он не входил в круг доверенных лиц. Я уселся удобнее и принялся извлекать монеты из внутреннего кармана. Когда появилась первая монета, то лысый мужик издал вздох восхищения, и по мере того, как я доставал монеты, он все больше и больше погружался в какой-то экстаз. Я поинтересовался, почему он так реагирует, на что тот мне ответил, что за свою бытность он насмотрелся на золото от слитков до монет. И ему даже не надо проводить анализ, так как он видит, что это монеты из чистого золота. Однако, работа есть работа и он принялся колдовать с какими-то химикатами. Капал на монету, потом что-то очень тихо говорил базаркому. Тот тоже проникся моментом, поэтому, когда мы выяснили, что я полностью с ними рассчитался, то базарком вытащил пачку пятитысячных купюр и всучил мне. Я непонимающе уставился на него. Тот улыбнулся и ответил, что это сдача, и кроме того, мне нужно будет рассчитаться с грузчиками. Каждому по пять тысяч. Я вздохнул с облегчением, так как денег у меня с собой практически не было, да и не только с собой, а вообще. Мы тепло распрощались, и я получил предложение, что если у меня опять возникнет необходимость, то я всегда знаю, к кому обратиться. Я искренне поблагодарил их обоих, так как не исключено, что я еще раз обращусь к ним. Мои коммерческие партнеры расцвели от уха до уха. Затем мы распрощались, и я пошел руководит процессом разгрузки. Джип уехал, а я присел на завалинке и постарался успокоиться. Все же я до конца не был уверен, что меня не обманут и просто не отнимут эти монеты. Конечно, я бы сопротивлялся и не факт, что противоположная сторона победила бы, но самое главное, товар бы я не получил, а у меня и так, каждый день на счету. Наконец я успокоился, приготовил пять бумажек по пять тысяч, и пошел к грузчикам. У тех работа спорилась, чувствовался опыт. Они не просто сбрасывали инструмент, а раскладывали его кучками, еще и сортируя. Наконец, через два часа работы были закончены, и я поблагодарил их. Я распрощался с женой лесника и пообещал с завтрашнего дня начать вывозить инструмент в горы. Если у меня и будет задержка, то только на один день. Парни стояли и терпеливо ждали, когда я с ними рассчитаюсь. Я выдал каждому по обещанной купюре, а пятую положил сверху и объяснил, что это за хорошую, качественную работу. Парни расцвели и сами предложили подвезти меня до города, я не стал отнекиваться, мне же сегодня еще к нумизмату нужно успеть. Мы сели в машину, гордость советского автопрома и уже через сорок минут я был возле своего дома. У меня в запасе оставалось еще полтора часа, так что можно закупить продукты и успеть покушать. Я заскочил в продовольственный магазин и набрал два больших пакета с едой. На мой звонок и условный стук в дверь, мне разрешили войти. Ликура увидев мое радостное лицо, да еще два пакета с едой сразу все поняла и обрадовалась, как ребенок. Теперь нам предстояло выдержать торги с нумизматом, и мы готовы отправляться в баронство.

Я разделся, и Ликура принялась помогать мне, выкладывая еду из пакетов. В этот раз я набрал деликатесов, консервы в банках и детское питание. Объяснил Ликуре, что мы завтра или послезавтра отправляемся домой, в баронство. Дорога длинная, и мы можем позволить себе не заниматься готовкой еды, а будем только разогревать готовую еду. А малышу взял детское питание на всякий случай. Когда сумки были разобраны, то Ликура попросила меня опять приготовить омлет. В этот раз она стояла у меня над душой и смотрела, как я его готовлю. Потом мы покушали, подождали, пока Ликура покормит малыша, а затем, прихватив шесть монет, мы направились к нумизмату.











.23.

Глава 23.




* * *



Рядом с Ликурой я чувствовал себя гораздо увереннее. Она, как-то уже вписалась в особенности нашей жизни, ее ритм. Видимо то, что она колдунья, объясняло такую высокую степень адаптации. Кроме того, Ликура могла за себя постоять и это были не пустые слова Она так лихо расправилась тогда с грабителями, правда и сил потратила много, но эффект того стоил. Вот и сейчас, я мог позволить себе расслабиться и, разговаривая с нумизматом, не опасаться за свои тылы. Ликура безоговорочно доверила мне вести переговоры, может впечатлилась моими успехами в приобретении инструмента, а может потому, что в последнее время узнала меня получше. Как бы там ни было, а автобус нес нас все ближе и ближе к завершающей фазе нашего пребывания в этом мире. Если все у нас получится, то мы завтра же выдвигаемся к границе перехода. Может Ликура еще поживет в моей квартире, а может у лесника, там посмотрим, но я прямо с утра начну загружать мешки и связывать их попарно. Я решил, что на каждую лошадь я буду укладывать четыре мешка, то есть две пары. Расстояние нам предстоит преодолеть небольшое, так что лошадки должны выдержать, а там, на месте перегрузим все в телегу, а на колесах везти гораздо легче, чем на спине.

Я так размечтался, что чуть не проехал нужную нам остановку. Мы, крича водителю, чтобы подождал, выбрались из автобуса и направились в нужную нам сторону. Я вчера специально просмотрел наш путь на компьютере, открыв карту города и проложив по ней наш сегодняшний маршрут. Ликура тогда стояла у меня за спиной и тоже смотрела на карту, но так ничего не поняла. Я пытался объяснить ей, что это карта города и вот так мы пойдем. Она не могла понять, как на этом плоском листе я вижу автобусы и дома. У них на родине охотники тоже рисовали карты, но это было скорее похоже на детские рисунки, ни масштаба, ни схемы всей местности, только основные ориентиры. И ведь потом могли передвигаться с помощью такой карты и даже, находили конечную точку. Это, правда, относилось только к охотникам. Да и такую карту могли разобрать только те, кто вместе жил и работал рядом с исполнителем карты. В чужих руках она была бесполезна.

Вот мы прошли пару дворов насквозь, и вышли к большой девятиэтажке. На нужном нам подъезде дверь была закрыта, но присутствовал домофон, так что я набрал номер квартиры и представился. Домофон запикал и дверь открылась. Мы с Ликурой и малышом прошли к лифту и через пару минут были на месте. Я позвонил в дверь и та тотчас же открылась. Я за всех поздоровался с хозяином и нам предложили войти в квартиру. Мы разделись, по очереди держа малыша на руках, а потом прошли в комнату. Здесь все дышало стариной. Видимо коллекционирование монет было не единственным увлечением хозяина. Он внимательно осмотрел нас, а потом пригласил меня к столу. Мы сели с двух сторон рабочего стола, а Ликура расположилась в кресле и внимательно смотрела на нас.

Хозяин квартиры представился. Оказалось, что зовут его Илья Степанович, и он профессионально занимается антиквариатом, а по совместительству еще и нумизмат. Он попросил меня выкладывать монеты, а сам встал и подошел к Ликуре и посмотрел на малыша. Поводил перед его глазами рукой и, видя, что зрачки никак не реагируют на резкую перемену света, кивнул своим мыслям и вернулся к столу. Я выложил все шесть монет. На лице Ильи Степановича отразилось удивление и он внимательно посмотрел на меня, а потом напомнил, что речь шла лишь о пяти монетах. Я послушно убрал одну монету со стола, и наш покупатель приступил к их осмотру. Сначала он, как и тот лысый мужичок, у базаркома, положил на тарелку одну из монет и капнул на нее какой-то жидкостью, а затем накрыл все это небольшим стеклянным колпаком. Сам в это время, вооружившись лупой, стал внимательно осматривать все монеты подряд. Наконец он принял какое-то решение и вернулся к той монете, что была обработана каким-то химическим составом. Он снял колпак, повторно капнул чем-то другим и стал смотреть на реакцию монеты. Та, по моему мнению, никак не реагировала. Так продолжалось довольно долго. Были проверены все монеты, как химией, так и визуально. Наконец он откинулся на спинку своего рабочего кресла и слегка улыбнувшись, начал со мной торговаться. Оказалось, что золотые монеты царской чеканки, так называемые "империалы", он бы взял по тридцать тысяч за штуку, но это не царские монеты, хотя вес у них гораздо больше, да и золото очень чистое. Но таких монет нет в каталогах а, следовательно, и цена у них будет низкая. В общем, он, скрепя сердцем, дает нам за все пять монет, двадцать тысяч. Получается, что каждая монета стоит четыре тысячи долларов США. Это было выше самых моих смелых ожиданий, но поторговаться стоило, и я начал поднимать цену. Давил на то, что таких монет сейчас в мире около десятка, не больше. Как только они засветятся на аукционах, то цена на них может подняться раз в пять. Так что я не прогадаю, если назначу за монету пять тысяч. В ответ мне прилетело возмущение и предложение одуматься. В общем, этот цирк продолжался довольно долго. Мы вошли в раж, каждый отстаивал свою точку зрения, но все же цену мне удалось поднять до четырех с половиной тысяч за монету. Наконец мы ударили по рукам, довольные друг другом и таким яростным торгом. Сам я никогда не торговался и брал на базаре все за такую цену, какую мне говорили, но здесь были не мои деньги, и я считал своим долгом отстоять честь баронства. Ликура с удивлением смотрела на меня. Она не могла оценить, много ли мы получили или мало, но следила за нами очень внимательно.

Когда Илья Степанович рассчитался со мной, то предложил обмыть сделку. Он достал из антикварного бара бутылку коньяка и пару фужеров. Плеснул в них немного этого янтарного напитка, и мы с ним чокнулись, отдавая дань потраченной энергии и полученному удовольствию. Выпили. Коньяк оказался отменным, теперь Илья Степанович вспомнил о нашей беде с малышом и порекомендовал мне знакомого врача. Он передал мне визитку, и я аккуратно переписал с нее номер телефона, а так же фамилию, имя и отчество врача. Наконец я, повинуясь кивкам Ликуры, стал раскланиваться с хозяином. Тот благодушно кивал, думаю, у него в голове уже выстраивалась цепочка ходов, которая поможет ему заработать на наших монетах еще столько же. Ребенок стал беспокойно ерзать, и мы поспешили распрощаться. Мы оделись, как всегда по очереди держа малыша, еще раз попрощались и заспешили домой. Когда мы отошли от дома нумизмата почти на квартал, Ликура спросила меня, можно ли доверять нашему покупателю. Я немного подумал, а потом успокоил ее. Если бы он хотел устроить нам ограбление или еще что-нибудь похуже, то не приглашал бы в свой дом, хотя, можно было и квартиру снять, но уж сумма слишком маленькая, чтобы проворачивать такую аферу. Самое большее, что может быть, это банальное ограбление где-нибудь в подворотне. Ну, будут нам угрожать ножами, может быть пистолетом, но стрелять не будут, слишком много шума. Думаю, что только ножи и кулаки. Деньги отберут и сбегут, а мы их даже догнать из-за ребенка не сможем. Наконец мы забрались в автобус и, учитывая, что еще не наступил конец рабочего дня, то народу было немного, так что мы просидели всю дорогу. Ликура успокоилась только, когда мы переступили порог моей квартиры. Мы разделись, уложив малыша на кровать и Ликура пошла готовиться кормить сына, а я сидел рядом с малышом и развлекал его, давая ему в руки погремушки. Потом меня отправили готовить ужин, а Ликура принялась кормить малыша грудью. Когда она, уставшая и голодная, появилась на кухне, у меня все уже было готово. Мы сели за стол и долго молча ели, а еще дольше пили чай с конфетами. Вещи у нас все были собраны еще вчера, так как мы не знали, как у нас пройдут переговоры, может, придется срочно отсюда бежать. В общем, мы еще раз проверили, все ли взяли и пошли досматривать фильмы про Гари Поттера. Ликура, видя мое состояние, предложила не переводить, так как перевод все равно ничего не объясняет, а просто смотреть ей нравится даже больше чем со звуком. Ликура смотрела фильм, но я видел, что мысли ее были далеко, видимо соскучилась по своему дому и мужу. Нужно было вывести ее из этого состояния, поэтому я попросил ее пока пожить здесь, а я все приготовлю к нашему возвращению в баронство. У Лесника пожить не получится, так как места у него в доме мало, да и удобств гораздо меньше чем здесь. Я постараюсь управиться за один, максимум за два дня, а потом приду за ней и мы прямо отсюда отправимся к переходу. Ликура не хотела соглашаться, но элементарная логика подсказывала, что так сделать нужно. Она согласно кивнула головой, и мы решили ложиться спать, так как завтра я выйду из дома пораньше.













.24.

Глава 24.




* * *



Утром, наскоро позавтракав, пока мои гости еще спали, я пробрался в коридор и быстренько одевшись, стал загружаться. Я взял запасной рюкзак, в который вчера уложил все, что купил малышу, туда же положил всю сумму денег, полученную от нумизмата. Затем ремнями обвязки я перевязал коробку с детской коляской. Проверил, как буду это нести и вышел из квартиры. По опыту прошлых походов в горы я уже четко знал график движения автобусов, поэтому к остановке подоспел вовремя. Еще около сорока минут, и я вышел на нужной мне остановке. Пристегнул коробку с коляской к рюкзаку и закинул за спину. Проверил, как поклажа держится на мне, попрыгал и пошевелил плечами. Вроде не сползает и не мешает при движении, все, можно отправляться к переходу.

Шлось легко, вес был хоть и большой, но все было пристегнуто плотно и не раскачивалось а, следовательно, не мешало ходьбе. По протоптанной тропинке я стал подниматься в горы. Тропа была знакомой, поэтому поднимался без особых осложнений, если не считать, что несколько раз зацепился коробкой за низко нависающие ветки елей, но это случилось уже на подходе к месту перехода, так что я просто выпутывался из раскидистых лап, и поднимался дальше. Вот и показалось знакомое место. Я не стал останавливаться, а так и продолжил движение к точке перехода. Пройдя по спирали я, как и в прошлые разы выбрался в мир Ликуры. Прошел к спрятанной телеге и рядом с ней спрятал свои вещи. Потом оставил знак лошадям, а сам отправился обратно.

Выйдя из перехода, я разбросал снег, чтобы не было видно моих следов, не хватало еще, чтобы кто-нибудь заинтересовался исчезающими на снегу следами, и отправился к домику лесника. Этот переход, налегке, занял не более двадцати минут. У лесника дома были все, так что я поздоровался и предупредил, что буду готовить вещи к погрузке и может быть, уже сегодня начну перевозку инструмента. Оставил леснику оговоренную плату в виде инструмента и отправился в сарай. Там начал загружать мешки и связывать их попарно, чтобы можно было перевешивать их через спину лошади. Соорудил даже нехитрую лебедку, чтобы можно было загружать мешки на лошадей в одиночку, используя натянутую толстую металлическую проволоку, по которой каталось труба с цепью, к которой привязывали собаку, когда вся семья уезжала из дома. При таком варианте у меня получится загружать лошадей прямо в воротах, а это мне на руку, так как не хотелось показывать леснику моих коней, которые не совсем походили на земных лошадей. Я управился с загрузкой одной трети инструментов часа за два. После этого предупредил хозяев, что пойду за лошадьми, те понимающе кивнули. В горах не очень-то легко перетаскивать тяжелый груз без лошадей. На себе много не унесешь, да и тяжело. Машина здесь не пройдет, а вертолет, это просто нереально.

Я припустил по знакомой лесной дороге, вскоре я опять выписывал зигзаги в спирали перехода. Когда вышел из тумана, то сразу увидел лошадей. Те, тоже увидели меня, и радостно зарычав, бросились ко мне. Я погладил всех четверых и, взяв самую смелую из них за гриву, потащил к переходу. Она слегка дрожала, но я успокаивал ее и, слегка похлопывая по шее, вел ее за собой. Когда мы вышли из перехода, то я глазам своим не поверил. За нами выходили оставшиеся кони. Они зубами держались за хвост впередиидущей лошади. Это несколько облегчало мне задачу, так как изначально я планировал перевозить груз только на одной лошади. Сейчас у меня было приготовлено двадцать парных комплектов мешков. Все же мой утренний труд не пропал даром. Я предложил лошадкам погулять здесь, так как мне нужно было перенести все мешки, которые мы сегодня увезем, в одно место, поближе к тому, где была прикреплена проволока. Около тридцати минут у меня ушло на то, чтобы стащить все шестнадцать мешков. Я подозвал первого коня и поставил его в проеме ворот головой на улицу, чтобы не было видно передних лап и оскаленной пасти. Потом прошел в сарай и с помощью лебедки приподнял первую пару мешков так, чтобы можно было зацепить их за трубу на проволоке. Я зацепил веревку за трубу, и покатил первую пару к воротам. Когда дотащил до конца то, подогнал лошадиную спину поближе к мешкам и, встав на дверь ворот и калитку, поднатужившись, перенес первую пару на спину коня. Тот практически не шелохнулся, тогда я бегом бросился за второй парой. Так я и носился, меняя то мешки, то лошадей. Наконец я загрузил последнего коня и, прикрыв ворота, отправился с лошадками к переходу. Было уже половина пятого, когда мы подошли к месту входа в портал. Я, как и в прошлый раз, взял первого конька за гриву и пошел с ним в переход. Обернувшись, увидел, что все кони прошли следом за нами, ухватив поднятый, для их удобства, хвост впередиидущей лошади.

Вот, наконец, и новый мир. Мы сразу направились к спрятанной телеге. Как только подошли к ней, так я начал разгружать моих лошадок, так как было видно, что веревки вдавливают кожу на спинах лошадей. Около часа у меня ушло на то, чтобы разгрузить коней. Место в телеге оставалось буквально на пару мешков, но я напомнил себе, что будем еще мы, то есть я и Ликура с малышом, так что грузить больше ничего не буду, итак, мешки лежат в два ряда. Коней попросил не бросать груз, а мы с Ликурой будем здесь через три дня. После этого я отправился в обратный путь. Солнце садилось, а мне нужно было успеть выйти на дорогу хотя бы в сумерках, а не в полной темноте, поэтому я бросился бегом. Как я ни торопился, а к автобусу опоздал, и мне пришлось ждать следующий, а это лишние тридцать минут. Конечно, если бы я раньше стал спускаться с хребта, то мне не пришлось бы в самом конце пути идти почти на ощупь. Меня спасало то, что я иногда видел свет от фар проезжающих по дороге автомобилей. Это хотя бы давало примерное направление. В общем, я видел, как уходит автобус, но до него было еще далеко, так что я не стал, сломя голову нестись вперед в полнейшей темноте. Остановка была оборудована скамейкой, так что я сел и вытянул ноги, пусть отдохнут. Так и просидел все тридцать пять минут в одиночестве, никто больше на остановку не пришел.

Подошедший автобус был почти пустой. Я забрался в него и только тут почувствовал, как устал. Тепло и гул двигателя убаюкивали, так что я слегка задремал. Водитель растолкал меня, когда никого в салоне уже не осталось. Он сделал это как-то буднично, видимо ему часто такие пассажиры попадаются. Я поднялся с сидения и поплелся к выходу, постепенно приходя в себя. Еще одно путешествие на автобусе и вот я уже подхожу к своему дому. Свет фонарей разрывал зимнюю ночную темень. У меня на кухне тоже горел свет, так что я поспешил наверх, к своей квартире. Позвонил в дверь и стал открывать дверь ключом. Ликура должна была на звонок открыть внутреннюю задвижку. Наконец та щелкнула, и я оказался дома. Пока я раздевался, Ликура вопросительно смотрела на меня. Я поставил ботинки и, выпрямившись, утвердительно кивнул ей. Потом рассказал, что телегу загрузил полностью, там и осталось места, только нам троим. Одна телега, это треть объема купленного инструмента, так что нужно будет сразу по приезду отправить еще две телеги. Когда доберемся к переходу, то еще один земной день уйдет на то, чтобы упаковать весь оставшийся инструмент в мешки. Потом на лошадях вывозим все к телегам и добираемся в баронство. Потом подумал и высказался на тему золота и денег. По моим предположениям, они будут целее, если их спрятать рядом с переходом. Со стороны баронства, тогда и Ликура сможет до них добраться и я, если мне что-то понадобится.













.25.

Глава 25.




* * *



Утром вышли, как только позавтракали. В дорогу, прямо в магазине, загрузили мой запасной рюкзак консервами, кашами быстрого приготовления, не забыли сахар с конфетами и печением, а также китайскую лапшу из моих запасов. Хлеба взяли четыре булки, так что должно будет хватить на весь переход. Я решил закупить у лесника еще и мешок картошки, уж его-то я смогу и на себе до телеги дотащить. В общем, ближе к десяти утра мы уже стояли на остановке возле моего дома, а в начале одиннадцатого, на конечной остановке автобуса, который увезет нас в горы. Я не хотел нанимать такси. Так мы привлекаем меньше внимания. Подумаешь, двое купили что-то и теперь везут его к себе домой в горы вместе с ребенком. Все, что нужно, не вырастишь возле дома, поэтому кое-что люди вынуждены закупать в городе, так что здесь не подкопаешься. Какой-то я стал мнительный.

Я нетерпеливо поглядывал на часы, но автобус пришел точно по расписанию, минута в минуту. Мы загрузились в автобус, но сели так, чтобы быть поближе к двери. Все-таки рюкзак получился большой и с ним не побегаешь по всему автобусу. Наконец водитель закрыл двери, и машина стала набирать скорость. За окном мелькал знакомый пейзаж, сегодня было тепло, так что идти будет хорошо. Чистый воздух, легкий морозец и яркое солнышко. На солнечной стороне снег начнет таять где-то ближе к обеду, мы к этому времени уже будем подходить по дороге к месту перехода. Так мы и добрались до остановки на лесничество. Вышли и стали подниматься в гору. Я специально решил набирать высоту отсюда. Здесь подъем был положе, да и к леснику зайти все равно нужно. Во-первых, предупредить, что все остальное заберем через неделю, а во-вторых, купим у него мешок картошки. Он все равно мотается в город, вот и докупит, если у него начнет картофель заканчиваться. Я нес рюкзак и малыша. Они друг друга уравновешивали, да и для меня это был нормальный вес.

Вскоре показался забор избушки лесника, а по-умному, кордон. Мы подошли к воротам, и я позвонил в дверной звонок. За забором послышался лай, но потом умолк, видимо барбос меня почуял. Все же хозяин меня мимо него несколько раз водил. Так что я теперь вроде как немножко свой. Наш малыш, как только услышал собачий лай, так сразу стал как-то меньше росточком. Теперь его из одеяльца и не видно было. Наконец к воротам подошла жена лесника. Я поздоровался и поинтересовался, дома ли хозяин. Оказалось, что уехал на соседний кордон, я описал ситуацию и спросил, сможет ли она продать нам мешок картошки, нам очень нужно. Можно, даже проросшей. При слове проросшей, жена лесника изменилась в лице и сказала, что у нее проросла часть картошки, когда была оттепель, так что она готова мне ее продать. Цена была названа, и я заплатил не торгуясь. Потом предупредил хозяйку, что остальной свой инструмент заберу через неделю, так как раньше с нашей точки спуститься не получится, но я рассчитаюсь инструментом или деньгами, так что пусть хозяин не волнуется. Забирать товар буду так же, как и в прошлый раз. Хозяйка пообещала передать мужу мои слова, но меня успокоила, что сарай сейчас все равно простаивает, так что и мне хорошо и им подспорье. Потом позвала меня за картошкой. Ликура побоялась входить во двор из-за собаки. У них таких животных не было, а ее зубы и воинственный вид ясно говорили, что это хищник. Насыпать мешок картошки было минутным делом, так что через десять минут я выходил из ворот дома лесника, и мы направились по дорожке в сторону перехода. Сейчас Ликура несла ребенка, но здесь не было больших и крутых подъемов, дорога плавно поднималась в гору, так что через сорок минут мы подошли к месту перехода. Я связал нас с Ликурой страховочной веревкой, что была в рюкзаке, и мы вошли в переход. Еще минут двадцать и вот мы в родном мире Ликуры. Все забываю спросить, как он называется.

Ликура как будто помолодела лет на двадцать, а может, так оно и было, ведь магический фон всегда поддерживает мага, да и я себя здесь чувствовал гораздо лучше, чем дома. Хотя, ведь я тоже, по словам Ликуры, маг. Ну не маг, а ученик мага, но все равно, индивидуум, наделенный магической силой. Теперь бы только до замка добраться, да сделать вторую ходку за инструментом и можно будет расслабиться. Пока все эти мысли проносились у меня в голове, к нам подбежали наши кони. Ликура так была рада, что потрепала их по загривкам, чего раньше никогда не делала. Похоже я на нее плохо влияю. Хи-Хи. Я тоже подошел к лошадям и принялся их поглаживать и расчесывать гривы руками. Лошадки, отталкивая друг друга, подставляли мне свои морды. Наконец обнимашки были закончены и мы стали впрягать лошадей в телегу. По обоюдному согласию, я закопал в приметном месте наше золото и деньги, уложенные в толстый полиэтилен. При необходимости любой из нас мог воспользоваться этим кладом. Все было готово и мы, усевшись на маленьком пятачке в телеге, тронулись в обратный путь.

Судя по местному солнцу, была первая половина дня. Ехали мы гораздо быстрее, чем в первый раз, когда везли раненых, так что первая ночевка совпала со старым местом, где мы ночевали в прошлый раз. Распрягли коней и отправили их охотиться, а сами стали готовиться к ужину. На этот раз я вытащил из рюкзака маленькую походную газовую плитку. На нее я поставил небольшую кастрюльку с водой, которую мы набрали по дороге. Кастрюлька имела тефлоновое покрытие, что облегчало процесс приготовления в ней пищи. Я открыл газ в баллончике и нажал на кнопку поджига, огонь под кастрюлькой загорелся с характерным гудением. Вскрыв два пакета с кашей быстрого приготовления, я высыпал их в две походных миски. Как только вода закипела, я разлил ее по мискам с сухой кашей и накрыл подходящими крышками. Через пару минут над поляной ароматно пахло уже готовой, и судя по запаху, вкусной кашей. В остатки воды высыпал немного заварки и закрыл крышкой. Пока ели кашу, чай заварился и мы, отставив пустые миски, разлили чай по двум бокалам с поворотными крышками. Это было удобно, так как чай долго не остывал, а отпив из кружки, поворотом крышки можно было прикрыть кружку полностью, и даже если бы она упала на бок, то чай бы не разлился. Мы посидели еще немного и принялись готовиться ко сну. Ликура ушла кормить малыша, а я отправился к лошадкам. Отыскав в телеге их любимый гребень, я стал расчесывать им гривы. Лошади от этого действия млели. Было видно, что они испытывают истинное наслаждение. Мне было не трудно, и я расчесал их всех, а потом отправился спать. В этот раз костер мы зажигать не стали, а если будет что-то происходить, то у меня под рукой был сильный фонарь.

Но ничего этого не понадобилось, ночь прошла спокойно и утром мы тронулись дальше. Вокруг нас простиралась степь с небольшими островками маленьких рощ. Ветра почти не было, так что ни пыли, ни каких-то других неудобств наше путешествие нам не доставляло.











.26.

Глава 26.




* * *



Дни были похожи один на другой. Мы ехали, на много опережая наш прошлый график передвижения по этой лесостепи. Теперь мы не останавливались на обед, а кушали его прямо на ходу. Моя плитка вызывала восторг Ликуры. Конечно будешь радоваться, когда не надо собирать хворост, потом разжигать костер, вешать на него котелок на распорках и помешивать варево обжигаясь об огонь. После еды нужно было хорошо вымыть котелок и почистить его с песком, чтобы не запачкать все вокруг сажей с его боков. Сейчас все эти проблемы исчезли и мы делали остановки только чтобы сменить лошадей и самим сбегать в кусты или просто размяться. Вот в конце третьего дня Ликура вечером и предложила попытаться воздействовать на опухоль малыша. По ее словам, в этом месте было разлито много магической силы, так что место было идеальным, в этом отношении. Я только кивнул головой. Во всем, что касалось магии я доверял Ликуре безоговорочно. Мы удобно устроились на травке в небольшой рощице. Решили сделать так, сначала я сканирую малыша и ничего не говоря предоставляю сделать это и Ликуре. Потом мы обсуждаем то, что увидели. Если все то, что мы обнаружим можно будет магически удалить, то мы приступаем к лечению, если нет, то оставляем это для земных врачей. Как и договаривались, первым к сканированию приступил я. Опять небольшая задержка, а потом образ подкожных тканей и костей прыжком раскрылся и я увидел то место, что нас интересовало. Опухоль была с небольшими отростками, которые прорастали прямо в соседние ткани. Вот такой отросток и передавил место соединения глазных нервов. Этот отросток можно было убрать, но это не решало всю проблему. Ну, будет ребенок видеть, но опухоль то останется, значит нужно каким-то образом убить опухоль. Если она исчезнет, то и отростки съежатся и перестанут активно давить на глазные нервы. Может и еще что-то передавлено разросшийся опухолью, так трудно угадать, куда еще проросли отростки опухоли. Я вышел из состояния глубокого сканирования и предоставил свое место Ликуре. Она тоже вошла в какое-то, доступное только ей состояние и застыла. Прошло наверное около двадцати минут, прежде чем она, как и я выпрямила спину и устало откинулась назад. Я вопросительно взглянул на Ликуру. Она честно призналась, что смогла различить самый ближний край опухоли. Она такая же, как и на том рисунке, что давал нам врач. Но глубже она не смогла погрузиться. Ей это не под силу. Тогда я начал рассказывать, что разглядел сам. Описал место, где опухоль пережимает глазные нервы. Показал ей это на рисунке. Ликура тут же ухватилась за эту ниточку и стала меня уговаривать, чтобы я освободил нервы, тогда ребенок будет видеть. Я отрицательно покачал головой. Стал ей объяснять, что в нашем мире делают что-то подобное. Разрезают тело человека и вырезают опухоль, но очень часто, после такого лечения, опухоль опять появляется, иногда и не одна. Мне бы хотелось убить опухоль, а уже потом освобождать зажатые нервы. И вся проблема в том, что я не знаю, как ее убить. Тут Ликура задумалась, а потом высказалась в том плане, что наверное я прав, так как мы вылечим следствие, а не причину. Ее учитель, когда она только начала обучаться у него, однажды был вызван к богатому купцу. Тот подвергся нападению болотного рейга. Тот проник под кожу и длинным жгутом впился в печень купца. Многие маги пытались лечить такие укусы, но их пациенты всегда погибали. В книгах рекомендовалось отрезать усик, чтобы не давать рейгу питаться человеком. Но ее учитель, который сам несколько раз лечил такие укусы рассказывал, что когда ты отрезаешь усик, то из рейга вырастают уже два усика, причем в разные стороны. Если отрезать и эти два, то усиков будет уже четыре. Если срезать четыре, то их станет шестнадцать. Геометрическая прогрессия прошептал я Ликуре. Та непонимающе пожала плечами и продолжила. Оказалось, что ее учитель отказался от того, что рекомендовали лекарские магические книги и пошел своим путем. Он замораживал рейга, а потом резко вырывал его из тела человека, так как рейг очень быстро начинал возвращать свою нормальную температуру и у лекаря на все, про все, оставалось времени не более трех ударов сердца. Рана была глубокая и всегда рваная. Очень долго не заживала, но человек оставался жить. Но это нам не подойдет, так как опухоль находится в голове, и ее так просто не выдернешь. Я же, наоборот, ухватился за эту идею, только немного иначе.

Ликура, ты молодец, это почти то, что нужно. Просто я читал, что с некоторыми подобными заболеваниями наши врачи пробовали справляться нагревая этот участок или наоборот, охлаждая. Нагревать я боюсь, так как не знаю, при какой температуре может начаться разрушение белка. По идее чуть больше сорока градусов по Цельсию, но у нас нет термометра, да и не поместим мы его туда, даже если бы и был, а вот заморозка мне нравится больше. Мы локально заморозим опухоль и подождем реакции самой опухоли и организма. Если все станет восстанавливаться, то сколько на это уйдет времени мы не знаем. Если этот процесс будет длительным, то тогда мы сможем работать с ней, как с куском стрелы. Мы начнем просто рвать ее по кускам и выводить наружу. Через небольшое отверстие. Но может случиться и такое, что опухоль начнет рассасываться, тогда мы не будем мешать этому процессу и дождемся его окончания. После такого лечения нужно будет раз в год обязательно сканировать все тело малыша, чтобы обнаружить появление новой опухоли, если такая возникнет. Теперь возникает другая проблема, я могу видеть опухоль всю, но я не умею замораживать ткани.

Ликура задумалась на мгновение, а потом произнесла, что она с радостью бы научила меня такому, но ее учитель заставил свою ученицу поклясться своей жизнью, что она не научит ни одного из их магов этому заклинанию, потому что маг, владеющий такими знаниями может убивать на расстоянии. Я задумался так и так прокручивая последнюю фразу Ликуры. Получалось, что мне она может доверить такие знания, так как я, не их маг. Я еще раз попросил Ликуру дословно произнести то, что сказал ее учитель и как она поклялась. Когда Ликура все проговорила, то стало понятно, что смысл услышанного мною не изменился, а значит, я мог получить такие знания из рук Ликуры, о чем ей и сказал. Она задумалась, а потом ее лицо просияло. Она потерла руки так, как это делают маленькие дети, когда хотят сделать что-то, что им запрещено. Она прошептала, что даже если она умрет, то таким образом даст шанс своему ребенку жить и видеть. Я успокоил ее, так как клятва все очень четко описывала, и мы ее никак не нарушаем. Ликура встала и пошла в глубь рощи. Вскоре она вернулась оттуда, неся в руке небольшое животное похожее на сурка или хомяка. Миг, и она погрузила его в сон. Затем, сделав небольшое движение рукой, губами что-то прошептала и по пузу животного стала проступать изморозь. Затем она опять проделала похожее движение и опять шепот. На моих глазах изморозь пропала, а зверек вскочил, что-то застрекотал и бросился под защиту деревьев. Улыбка не сходила с лица Ликуры, думаю, что она была рада тому, что не забыла того, что вложил ей учитель. Она положила мне руки на голову и принялась вкладывать запретные знания в меня, как и в начале моей карьеры ученика мага. Когда кошмар, раздирающий мой мозг прошел, то я хриплым голосом поинтересовался у колдуньи, когда и мне произносить клятву, но та успокоила меня и призналась, что по сравнению с их магами, мне можно доверять такие знания, так что я сам буду знать, кому можно доверить этот секрет, а кому нет.











.27.

Глава 27.




* * *



Все, что говорила мне Ликура, я воспринимал, как будто это говорилось другому человеку. Я не представлял себя в роли лекаря для такой крохи, поэтому попросил Ликуру начать самой, я покажу ей место, расскажу, на какой глубине от края головы нужно развернуть заклинание, и буду следить, как протекает процесс. Ликура стала возмущаться, что силы у меня больше, а значит, я смогу лучше воздействовать на опухоль. Однако, я наоборот, убедил ее, что она не сможет причинить вред, так как при максимальном воздействии, подопытное животное все равно осталось живым, я же могу не сдержаться, и тогда последствия будут необратимыми. Если понадобиться, то я подключусь, но мне кажется, что у нас все получится, опухоль надо только подтолкнуть к рассасыванию, а дальше организма ребенка справится и сам. Ликура еще немного поупиралась, а потом, признав мою правоту, сдалась. Решили начать лечение, когда малыш уснет. Пока было время, то мы хорошо поели, чтобы хватило сил. По очереди отлучились за ближайшие кусты. В общем, мы были полностью готовы, когда ребенок тихо засопел. Я осмотрел его и убедился, что все складывается удачно. Ребенка даже не надо будет поворачивать, так как из такого положения доступ к опухоли наиболее подходящий. Я заставил свое сознание проникнуть под черепную коробку малыша. Раньше я такого не делал, проникал только через мягкие ткани, через кость как-то не довелось, может быть в прошлый раз именно из-за этого я не смог пробиться сквозь ауру и кости черепа. Я сделал попытку проникновения, и мне это удалось. Опухоль была как на ладони, она и была размером с грецкий орех, может чуть больше. Я стал проводить замеры, на какую глубину следует направить заклинание перед тем, как активировать его. Для этой цели я использовал травинки, которые обломил, изготовив, таким образом, своеобразное лекало. Одна показывала расстояние от отверстия ушной раковины, а точнее, от козелка, до того места, где нужно будет погрузить заклинание на глубину второй травинки. Когда я показал Ликуре, куда воздействовать и на какую глубину, то она слегка расслабилась, одно дело, когда ты работаешь вслепую, и совсем другое дело, когда имеешь четкие ориентиры. Договорились, что Ликура нанесет первое воздействие в половину своей силы, а я посмотрю, точно ли мы попали, и если все нормально, то она усиливает воздействие, а если нет, то я буду корректировать ее своими подсказками.

Наконец мы приступили к лечению. Я вошел в состояние, когда я вижу внутреннюю структуру организма, и по моей команде, Ликура погрузила заклинание и активировала его. Отклонение было незначительным, и я дал добро на полное воздействие. На этот раз я увидел, как опухоль, странно вздрогнув и покрывшись, в месте воздействия чем-то вроде инея, слегка съежилась. Все, воздействие оказано, теперь предоставим организму немного побороться, а потом, дня через два, проверим, что у нас получилось. Я шепнул Ликуре, что можно прекращать воздействие и она, отключив свою силу, покинула мозг ребенка. Я, чтобы не навредить, тоже отключил свое видение этой опухоли. Ликура была как выжатый лимон. Видимо, эмоциональная усталость наложилась на физическую и магическую, ведь она дважды воздействовала на опухоль. Я помог разложить постели, все, теперь можно ложиться спать, а по приезду в замок, я посмотрю, что стало с опухолью. Подкинув несколько веток в костер, я направился к своей постели.

Мы, под присмотром коней, тут же улеглись спать, так что буквально через пять минут все спали, как убитые. Ночью несколько раз слышал звуки борьбы, но посмотрев на спокойно спящую Ликуру, я успокоился. Ни коней, ни того, кто нападал, видно не было, видимо наша охрана дежурила на подступах к нам, чтобы не мешать спать, да и поохотиться тоже нужно было. Я перевернулся на другой бок и, так и проспал до самого утра, пока меня не подтолкнула Ликура, которая уже давно встала и раздув костер разогревала нам еду. Я выскочил из постели и убежал в кусты. Там сделав свои дела, обнаружил того, кто напал на нас ночью. Вернее то, что от него осталось. Судя по остаткам лапы с огромными когтями, это был крупный хищник, но кони меня не беспокоили, так что обошлось без жертв с нашей стороны. Я вернулся к костру, и мы принялись за завтрак. Ликура поделилась со мной новостью, оказывается, ей ночью приснился сон, который можно назвать хорошим, или несущим что-то хорошее, так что она надеется на положительный результат от нашего воздействия на опухоль. Я только пожал плечами, если бы все можно было так прогнозировать. Посмотрел сон и знаешь, что тебя ждет, или, как в нашем случае, что лечение прошло удачно. Нет, я бы на такое не надеялся, нужно убедиться в положительном результате своими методами, да и проверить все остальное, вдруг еще где-нибудь растет что-то подобное.

После завтрака мы стали сворачивать лагерь и запрягать коней. Те прибежали довольные, правда на парочке были видны следы когтей того зверя, которого они порвали, но судя по их веселому рыку и довольным мордам, это их нисколько не тревожит. Наконец все было собрано и мы, усевшись на телегу, двинулись к замку. За сегодняшний день мы планировали добраться до конца нашего путешествия. На этом участке и дорога была получше, так что наши прогнозы обещали сбыться и ужинать мы будем уже в обеденной зале. Ликура от нетерпения ерзала на неудобном сидении, сооруженном из наших постелей. Малыш сегодня проявлял больше активности, он что-то агукал, пускал пузыри, в общем, сейчас он больше походил на обычных грудных детей, чем несколько дней назад. Лошадки бежали резво, а вскоре дорога пошла под уклон, так что мы решили не распрягать, тащившую нас пару. Здесь уже была территория, контролируемая замковой дружиной, так что опасаться было нечего и мы, ближе к полудню, стали готовить обед. Теперь, вместо костра включили мою походную газовую плитку. Нагрели воду и залив пару контейнеров с китайской лапшой, стали ждать, когда лапша распариться. Я честно рассказал Ликуре, что в такой лапше не все полезно, но как еда на несколько дней, она нам подойдет, так как готовиться быстро, весит мало и еще она идет сразу с посудой, в которой можно есть. В горах незаменимая вещь, так что Ликура согласилась, да и наши запасы, которые мы оставляли в телеге, за почти месяц, несколько подпортились. Кто же знал, что время в наших мирах идет по-разному. Вот вскоре стали попадаться небольшие деревеньки. Народ трудился на полях, но нам приветливо не махал. Наоборот, настороженно провожали взглядом и дальше принимались за работу. Ясно, что баронессу, в такой телеге разглядеть было невозможно, поэтому и поклоны никто не бил. Надо отдать Ликуре должное, она воспринимала это нормально. Да я и сам видел, как она вела себя в битве, на стенах замка. Никакого панибратства, но и никакого превосходства открыто не выражала, а поклоны принимала с достоинством, как должное. Вот вдали показались стены нашего замка, мы оба вздохнули с облегчением. Все-таки одинокая телега, доверху наполненная мешками с добром, могла и привлечь каких-нибудь разбойников. Еще полтора часа тряски и мы подъехали к наглухо закрытым воротам замка. На землю опустились сумерки, быстро темнело. Мы принялись стучать, хотя дозорный должен был доложить о нашем приезде начальнику охраны ворот. Однако не прошло и пяти минут, как ворота заскрипели и стали открываться. Нас встречал усиленный наряд охранников с Вантилием во главе. Когда они разглядели наши лица, то громко рявкнули приветствие мне, а баронессе поклонились. Я соскочил и пошел здороваться с воинами. Всех уже узнавал в лицо, все-таки много времени мы были рядом. С Вантилием обнялись как старые добрые приятели. Я поинтересовался, почему днем ворота на запоре? Оказалось, что в соседнем замке было нападение демонов. Появились раньше обычного, все гадают, как такое могло произойти. До времени противостояния двух миров еще не менее года. Но гонец говорит, что были именно демоны. Пробыли в нашем мире не более трех часов, но пограбили знатно, да и убили многих. Так что по приказу барона, здесь теперь усиленная охрана, да и ворота держат все время закрытыми. Мы приняли все сказанное к сведению и двинулись внутрь замка, разгружать телегу. Я остался на разгрузке, а баронесса побежала к мужу, обрадовать его своим появлением, да и расспросить, что произошло за эти дни.













.28.

Глава 28.




* * *



Разгружать телегу ночью не было никакого резону, поэтому я оставил ее возле ворот, как бы под присмотром охраны. Стражу на воротах предупредил, что в телеге рабочий инструмент, так что пусть не ломают головы, что там. Для подтверждения своих слов вытащил несколько лопат и показал всем. Воины, хоть и не были ремесленниками, но толк в железе понимали. Поцокали языками, когда пощелкали ногтем по металлической части лопаты. Оставив их размышлять над превратностями жизни, как это инструмент может быть лучше оружия, я отправился спать. Моя комната была уже готова. Постель застелена, и ужин дожидался меня на столе в комнате. Видимо барон уже отужинал, так что из-за меня и баронессы никто стол заново накрывать не будет. Ужин был простой, напиток, в виде киселя и каша с куском лепешки. Лепешки были твердые как камень не потому, что черствые, а потому, что так их пекли, да и мука, из которой их пекли, оставалась для меня загадкой. Я поужинал и улегся спать не раздеваясь. Утром сразу нужно будет заняться обустройством склада и разгрузкой инструмента. В стратегическом плане, возникла у меня идея, как подать воду в замок, а то если длительная осада, то можно и без воды остаться, а так проложим пластиковую трубу вдоль реки, повыше, чтобы напор был, да и закопаем ее. Если никому не рассказывать, что мы делаем, так враг никогда и не догадается, откуда вода поступает. Если напор будет хороший, так можно и маленькую гидроэлектростанцию организовать, для городского освещения и освещения замка хватит. В общем, мысли всякие в голову лезли, но все равно, сон победил и я отключился до утра.

Утром сломя голову бросился к телеге, решил ее перегнать к кузнице. Там будет основное место, где будут рождаться новые идеи, и где будем целенаправленно раздавать инструмент. Определив один из сараев, я начал сгружать мешки и перетаскивать их внутрь. Кузнецы, увидев такое безобразие, оттеснили меня и озадачили своих подмастерьев. Четыре молодых парня перетаскали все мешки меньше чем за час. Я только и успевал, что сортировать мешки. Нужно будет, как только перевезу весь груз с Земли, научить какого-нибудь кузнеца, как управляться со всяким инструментом, привезенным сюда и назначить его кладовщиком. Сам я буду мотаться, то на Землю, то сюда. Может еще и лекарством придется заниматься, Ликура ведь не отступит, пока из меня приличного лекаря и мага не сделает. Вернулся с рабочего квартала взмыленный и сразу во дворе умылся прямо из бочки, здесь все так делают. Немного обсох и направился к барону. Застал барона, беседующего с Зравшуном. Они торговались как на базаре. Оказалось, что торгуются по найму охраны для сопровождения очередного каравана. Я удивился, как они так быстро изготовили столько товара, а потом вспомнил, что время здесь идет несколько быстрее, чем ощутили мы с Ликурой. Дождался окончания торгов, несколько раз думал, что буду их разнимать, так яростно они орали друг на друга, а потом, как ни в чем не бывало, ударили по рукам и лица у обоих были довольные. Перевели на меня взгляд, и барон поинтересовался, что я хотел. Я попросил приготовить еще одну телегу и дать мне в сопровождение кого-нибудь из охранников или мастеровых, так как мне придется везти две телеги с инструментом, и я не знаю, справлюсь ли я один. Все-таки навыка пользования гужевого транспорта у меня мало. Зравшун поинтересовался, когда нужно ехать. Я ему честно сказал, что желательно было бы уже сегодня в обед. Зравшун помрачнел. Оказалось, что все его воины разобраны, кто еще не вернулся с предыдущим караваном, кто уже определен с нынешним, кто в персональной охране, кто отпросился на побывку к родным. Неожиданно он посветлел лицом и спросил, возьму ли я его. Я несколько опешил, ведь мы держим в секрете, что я из другого мира. Я перевел взгляд на барона, тот слегка заметно кивнул. Видимо он тоже все просчитал и пришел к выводу, что Зравшуну можно доверять. Тогда я дал свое согласие. Мы договорились, что я плачу ему два золотых за две недели его командировки. Тот радостный, согласно кивнул. Ведь они только что сторговались за пять золотых для семи человек на почти месяц сопровождения каравана, а тут один человек на две недели, и по золотому за каждую. У меня же мелькнула одна мысль, и я решил поделиться с ними обоими. Я объяснил им, что слышал о том, что недалеко появились демоны. Лица обоих сразу помрачнели, и барон кивнул, что да, эта проблема стоит очень остро. Я напомнил им, что лучше всего отстреливать демонов издалека, когда имеется дальнобойная оружие, а именно луки и арбалеты. Но я могу предоставить и другое оружие, но только для борьбы с демонами. Оно будет поражать врага на дистанции в три-четыре раза превышающую дальность для арбалета. Нужно только научиться пользоваться таким оружием. Думаю, что для десятерых воинов я смогу поставить такое оружие. Я потом сам подберу людей и научу пользоваться этим оружием. Оба мои собеседника обрадовались, ибо они не понаслышке знали, что творят демоны, если врываются за крепостную стену. Почувствовав, что разговор закончен, Зравшун извинившись, пошел собираться в дорогу, а мы остались с бароном наедине. Барон поинтересовался, если я привезу такое оружие, то смогут ли его повторить здесь местные умельцы. Я отрицательно покачал головой. Если мы наладим выпуск хорошей стали и освоим привезенный инструмент, то, может быть, лет через пять-семь. Барон задумчиво кивнул своим мыслям и пообещал расплатиться со мной по-королевски, если я обеспечу замок таким оружием. Я пообещал сделать все, что будет в моих силах. Время поджимало, поэтому я откланялся и пошел на конюшню подбирать себе лошадей и телегу. Коней выбрал помощнее, все же остатки товара были большими, так что и тягловая сила должна быть соответствующей. Вскоре ко мне присоединился Зравшун. Он был экипирован, как на войну. Я решил пока его не разоружать, так как в дороге всякое может случиться, так что мы уложили его доспехи в телегу, и он остался в облегченном варианте воина сопровождения. Мое вооружение представляла только сабля, да и то, если бы мне пришлось ей воспользоваться, то враг был бы, наверное, насмерть поражен знанием того, что я вообще не умею сражаться на саблях или мечах. Из защиты, простенькая кольчуга, которую я сам сплел на пробу. Конечно, я, когда был мальчишкой то, как и остальные в нашем дворе, играл во всяких там рыцарей и мушкетеров. Мы казались сами себе самыми умелыми фехтовальщиками, но когда я посмотрел, как рубятся здесь, даже просто начинающие воины, то у меня отпали все сомнения в моей полной никчемности в этом вопросе. Зравшуна я в деле не видел, но одно то, что он является вторым лицом в иерархии всего отряда, говорит о многом. Думаю, что среди его воинов найдется немало таких, кто знает, как получать прибыль от торгов с нанимателем, однако выбрали то его. Значит, он и как воин стоит немало.

Немного смущаясь, я как на духу выложил все свои сомнения Зравшуну. Надо отдать ему должное, он не поднял меня на смех. Он, наоборот, посмотрел на меня с долей уважения. Я ничего понять не мог, пока он выдерживал театральную паузу. Наконец Зравшун произнес, что просто поражен, как я вел себя на стене, во время приступа. Ведь здешние люди, не владеющие оружием, не то что на стену не полезут, а наоборот, запрячутся в подвалы и схроны, да и будут там сидеть, пока приступ не прекратится или пока еда не кончится. Я же не только командовал защитой вместе с Вантилием, но и выказал храбрость на поле боя, когда спасал двух командиров возле ворот. Еще немного подумав, он заключил, что сделает из меня хорошего рубаку. Тут главное, чтобы человек был не трус и не дурак. Под такой диалог мы и выкатились из ворот замка.













.29.

Глава 29.




* * *



Мы ехали с Зравшуном на одной телеге, кони умные, так что вторая телега не потеряется. Когда подошло время обеда, то Зравшун начал выискивать место, где можно было бы сделать привал. Я его остановил и предупредил, что обедать будем на ходу. Зравшун решил, что мы всухомятку поедим чего-нибудь, но когда я налил в котелок воды и разжег походную газовую плиту, удивлению его не было предела. Он все порывался засунуть руку в пламя горелки. Я честно предупредил его, что будет ожог, если он засунет руку в пламя или возьмется за раскаленный металл. Конечно, дорога оставляла желать лучшего, да и на телегах не было ни рессор, ни пружин, но я, за прошлые разы, приспособился. Теперь моя плита стояла на куче тряпья, а я рукой придерживал котелок с водой. Наконец вода закипела, я выключил подачу газа и отставил котелок рядом с плитой. В это время достал из рюкзака две упаковки с китайской лапшой быстрого приготовления. Вскрыл упаковки, и залил содержимое кипятком, а затем вернул крышки на место. В остаток кипятка насыпал заварки и принялся ждать, придерживая упаковки с лапшой. Через пару минут я протянул одну Зравшуну, а вторую взял себе. Вооружившись ложками, мы принялись за еду. Зравшун ел с удовольствием, да и я от него не отставал. Когда с лапшой было покончено, то мы разлили в кружки чай и принялись потихоньку попивать его, закусывая конфетами. Зравшун не был бы заместителем командира отряда, если бы не стал выведывать, где можно взять такую еду. Он как опытный воин-наемник, сразу оценил неоспоримые преимущества такой еды. Я его успокоил и одновременно разочаровал. Да, купить такую еду можно и хранится она очень долго, но вот пользы приносит мало, не совсем здоровая еда. Если есть возможность, то лучше заменить ее нормальной едой, а вот если кого-то преследуешь или наоборот уходишь от погони, то такая еда может помочь нагнать кого-то или спасти свои жизни. Я ему прикуплю такой еды несколько коробок, и я показал руками размер коробок. Глаза у Зравшуна загорелись.

Если купишь мне пять таких коробок, то я научу тебя драться на саблях чуть хуже, чем умеют мои воины, просто у них есть опыт таких схваток, а у тебя нет. Но если ты будешь упражняться с кем-нибудь из нас хотя бы по полчаса в день в течение месяца, то станешь отличным воином, это я тебе обещаю.

Я только скептически улыбнулся, уж я-то знал, каким трудом достигается такие навыки, ведь в свое время я занимался спортом и что такое тренировка, знаю не понаслышке. Но я сделал вид, что поверил Зравшуну, и мы продолжили наслаждаться чаем. Так мы и ехали до самого вечера. На ночь остановились километров через десять после той рощи, где мы осматривали малыша Ликуры. Коней распрягли и отпустили пастись, сами принялись готовить ужин. На этот раз я приготовил пюре и достал сырокопченую колбасу. Мы сытно поужинали, и Зравшун стал укорять меня, что я как демон, показываю ему каждый раз все более дорогие вещи. Я не стал спорить насчет дороговизны колбасы, но напомнил ему, что я предупреждал о том, что это не очень хорошая еда. Да и долго она лежать без охлаждения не будет. Вот когда вернемся, то я научу его коптить мясо. Это будет почти то же самое, но только из натуральных продуктов, да и достать будет проще и, наверное, дешевле.

Вообще-то я сам себе удивился, ведь я ел в замке постную и пресную еду. Она была простая и, если честно, то не вкусная. Ее преимущество было в том, что она была на сто процентов настоящая. Нужно будет прикупить специи, да и, действительно, научить их заготавливать еду впрок. Мясо и рыбу они вялят и солят, так что мое копчение будет воспринято на ура. Может отдать эту хитрость на откуп Зравшуну, он мужик толковый и хваткий, так, глядишь, и царский двор начнет копчености покупать. Сейчас вяленое мясо такое, что его просто так не разгрызешь. Конечно, оно может храниться долго, этого у него не отнимешь, но вот просто так его на стол не подашь, а если вымочить, то оно становиться невкусным.

Вообще, я стал замечать за собой некоторые вещи, не свойственные мне ранее. Я, теперь, старался помочь тем людям, кто проявил ко мне интерес или поддержал меня, к остальным относился с недоверием. Может, такое отношение накладывало оружие, навешанное на людях, общающихся со мной. Я знал, что не выстою против любого из них и пары минут, даже если буду просто убегать, не отбиваясь.

Утром, едва рассвело, Зравшун поднял меня и заставил умыться. Едва я поплескал себе в лицо водой из протекающего ручья, как Зравшун бросил мне слегка изогнутую палку. Я поймал ее на лету и принялся осматривать. Это было какое-то подобие сабли, что висела у меня на боку. Зравшун оказался вооружен такой же палкой. Он поставил меня на поляне. Слегка развел мои ноги чуть шире плеч и приказал не сдвигать ноги ни на вершок, а сам стал обходить меня по кругу и имитировать удары по мне. Вначале я вздрагивал и пытался подставить палку, под удар, но Зравшун даже ни разу не ударил по моей палке. В последний момент он как-то хитро уводил ее в сторону и прикасался к моей одежде, но удара я не чувствовал. Наконец он приказал мне расслабиться и сказал, что реакция у меня есть и хорошая, чувство "врага" притуплено, но есть, гибкость в пределах нормы, так что, как только я куплю ему обещанную еду, то он всерьез займется моим обучением. Месяца вполне хватит, чтобы я научился неплохо обороняться. Для того, чтобы самому задираться с воинами и стать записным дуэлянтом, я, оказывается, слишком добрый. Это самый большой мой минус. Все остальное ему очень даже нравиться. Еще полчаса мы посвятили вырабатыванию навыка отводить удар плоскостью клинка. Зравшун объяснил, что никто не подставляет острую кромку под удар. Это он мне начал объяснять, когда попросил отбить его замедленный удар. Я, как помнил из детства, подставил под его удар свою "саблю", именно острой кромкой.

Учитель он оказался отменный. Он четко акцентировал внимание на том, что жизненно необходимо, все остальное, говорил он, ты приобретешь с опытом. Его воины быстро растолкуют мне, что можно делать, а что лучше даже не начинать. Мой рубящий удар из-за спины он поднял на смех, а потом удивлялся, кто вложил мне в голову, что саблей нужно орудовать как дубиной. Удары должны быть резкими и короткими, горизонтальными, вертикальными или наискось, используя в основном, только кисть руки, иногда еще и локоть. Зравшун акцентировал мое внимание на том, что приводящие действия мышц руки всегда быстрее отводящих. Иными словами, когда мы тянем руку к себе, это всегда быстрее, чем когда мы разгибаем ее наружу. На этом и строиться наступательно-оборонительная тактика воина. Заставив меня немного повертеть кистью с зажатой в ней палкой, он удовлетворительно кивнул головой и предложил на этом закончить наше занятие. Палку попросил не выбрасывать, так как теперь, каждое утро мне нужно будет выполнять несколько специальных упражнений с ней.

Мы вернулись в лагерь, и позавтракав, отправились дальше. По дороге я прикидывал, как подготовить Зравшуна, что мы направимся в другой мир. Мне бы не хотелось, чтобы он, испугавшись, не кинулся куда-нибудь в том тумане или еще хуже, с саблей на меня. Я начал издалека, и поинтересовался, знает ли он что-нибудь о том, что есть другие миры? Зравшун только фыркнул и сам спросил меня, знаю ли я, что демоны приходят из другого мира? Тут крыть было нечем, я обреченно кивнул головой, но продолжил, а есть ли еще какие-нибудь миры, кроме того, откуда приходят демоны? Зравшун философски предположил, что раз есть один, то могут быть и другие. Тогда я поинтересовался, а хотел бы он взглянуть на такой мир. Зравшун посмотрел на меня, как на идиота, а потом продолжил, что посмотреть хотел бы, но это сделать нельзя. Я удивился и поинтересовался, почему нельзя? Оказывается, за гранью есть пустота, которая убивает все живое. Я отметил для себя, что здесь, оказывается, есть концепция космоса. Ну и напрямую спросил его, а если бы кто-нибудь провел его через эту пустоту, не причинив вреда, пошел бы? У Зравшуна загорелись глаза и он поинтересовался, кто же это должен быть такой, чтобы провести без последствий, демон что ли? Я замялся, не хватало, чтобы он меня за демона принял. Я долго перебирал возможные варианты, которые бы устроили нас обоих. Демоном называться не хотелось, а то этот быстро мне какую-нибудь железку под ребра сунет. Тут меня осенило, я стал задавать наводящие вопросы, кто их водит через такие земли, где они еще не бывали. Зравшун опять хмыкнул, и пояснил мне, как непутевому, что тогда нужно искать проводника или самим пытаться, но второй вариант хуже, так как можно так заплутать, что потом и не выберешься из густого леса или пустыни. Я обрадовался, что здесь существует такое понятие, как проводник. Тут я его напрямую спросил, а могу ли я быть таким проводником, только между мирами. Тут я, конечно, несколько приврал, так как мог перемещаться только в свой мир и обратно. Зравшун смерил меня подозрительным взглядом и, положив руку на рукоять кинжала, поинтересовался, зачем я задаю такие вопросы? Я немного подумал, а потом решил играть в открытую.

Зравшун, ты же видишь, что я отличаюсь от людей вашего мира? У меня есть знания, которых нет здесь, я помог построить стену замка за короткое время, и научил жителей баронства некоторым ремеслам, которые хоть и есть в вашем мире, но находятся под большим секретом. Так уж получилось, что я живу в другом мире и к демонам не имею никакого отношения. У нас живут такие же люди, как и у вас, я даже думаю, что раньше наши миры общались между собой. Вот сейчас я еду в свой мир, где мы с баронессой закупили инструменты и еще кое-какую мелочевку для улучшения вашей жизни. Уже завтра мы будем на месте моего перехода, если ты боишься, то оставайся рядом с телегами, еду и газовую плитку я тебе оставлю, так что с голода не пропадешь. Я схожу с лошадями за товаром и как только все перевезу, так мы сразу поедем обратно в замок. Ну и как обещал, специальную еду я тебе принесу. Только не держи меня за монстра, да и руку бы с кинжала убрал, а то мне не очень приятно с тобой беседовать.

Ну, ладно, Серигей, а как ты с нами разговариваешь, если ты с другого мира? Что, у вас там такой же язык, как и у нас. Даже у нас в мире есть несколько языков, так что я не поверю, что у вас такой же язык, как и у нас.

Я без всякой задней мысли сунул руку за пазуху и вытащил горсть амулетов. Тут же острие кинжала уперлось в мою шею. Я запоздало вспомнил, что и Ликура отреагировала на них несколько своеобразно, подтянув заряженный арбалет поближе к себе. Я хрипло обратился к наемнику.

Зравшун, извини, я забыл, что вы так агрессивно реагируете на эти амулеты. Да, я снял их с оборотней, но мне они нужны, чтобы понимать вас и чтобы вы, понимали меня. Если я их сниму, ты поверишь мне?

Зравшун кивнул мне и теперь кончик сабли упирался мне в живот, а кинжал от моей шеи отдалился, но не на много. Я осторожно вздохнул, и зацепив всю связку амулетов, аккуратно снял ее через голову.

Вот и все, теперь ты мне веришь? Думаешь, что я оборотень? Мне Ликура объяснила, что они имеют много функций, но самая главная для меня, это то, что они являются универсальными переводчиками.

Зравшун сказал что-то на непонятном языке, а потом показал, чтобы я надел свои амулеты обратно. Как только я напялил всю связку на себя, то сразу уловил окончание фразы Зравшуна, что-то вроде идиота, который свою жизнь в грош не ставит. Однако саблю и кинжал от моего бренного тела убрал, а сам спрыгнул с телеги и пересел на другую. Видимо обиделся, что я с ним так. Значит, он со мной не пойдет, придется самому все мешки перетаскивать. Нужно было вообще, одному отправляться, так было бы спокойнее, а работу все равно придется исполнять в одиночку.


КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.


 Коммивояжер

Глава 1.

Так мы и ехали на разных телегах. Обед я разогрел в своей телеге и отнес Зравшуну. Тот даже руки не протянул, чтобы взять еду. Я пожал плечами и пристроил пластиковый контейнер с лапшой на плоской скамье телеги. Захочет, возьмет, не захочет, значит, на ближайшем ухабе все улетит на дно телеги. Я вернулся на свое место и принялся за обед. Когда поел, то чай решил не относить, но заварил все равно на двоих. Потом плюнул на свою гордость и отнес ему кружку. Оставил, как и в прошлый раз, но заметил, что упаковки с лапшой нет ни на дне телеги, ни в руках Зравшуна. Опять вернулся к себе и так просидел до самого вечера. В этот раз кони сами остановились в небольшом подлеске. На поляне было видно старое кострище, так что я слез с телеги и стал распрягать коней. Те, как только почувствовали свободу, тут же умчались порезвиться, ну и попить, поесть. Я выложил около телеги постель и принялся готовить ужин. Все повторилось, как и в обед. Зравшун ко мне старался не приближаться, а я уже смирившись с необходимостью погрузочно-разгрузочных работ в одиночку, не настаивал на возобновлении наших отношений. Пока ели, стемнело, и я улегся спать. Чем раньше усну, тем быстрее закончится эта каторга. Осознание того, что если бы я сразу поехал один, то одиночество было бы для меня нормой, а так, сейчас я чувствовал себя, как провинившийся ребенок. Такое состояние немного давило на психику. Душой я Зравшуна понимал, но все равно, было обидно, ведь я ничего не стал скрывать от него. Это своеобразное доверие своему напарнику, а он со мной обошелся как..., как.... Даже не знаю, как и назвать. С этими мыслями я и провалился в спасительный сон.

Утро встретило меня щебетом птиц. Я вскочил и побежал в кусты, потом умылся в протекающем ручье и отправился на соседнюю поляну. Там, вытащив свою саблю, так как палку, что выстругал мне Зравшун, я из телеги не взял, принялся повторять то, что показывал и рассказывал мне наемник. Через полчаса я вернулся в наш лагерь и принялся готовить обед на двоих, хотя Зравшуна на поляне видно не было. Когда лапша настоялась, а чай заварился, на поляне появился Зравшун. Он присел напротив меня, но не так близко, как раньше. Взяв приготовленную еду, он сказал, что решил идти со мной в другой мир, но если что-то пойдет не так, то он всегда успеет меня прирезать. Толи он так меня успокоил, толи пригрозил, не поймешь. Но раз пойдет, то и работать будет, никуда не денется. Уже легче. Я-то помню, чего мне стоило перетаскать первую часть инструмента, а в этот раз будет раза в два больше. Нужно будет дать ему один из амулетов, как и Ликуре. Она, правда, как только мы вернулись в этот мир, сразу отдала мне его. Видимо боится какого-то воздействия этих амулетов на себя.

После того, как поели, стали собирать лагерь. Запрягли коней в телеги и двинулись дальше. По моим подсчетам еще половина дня и мы на месте. Так и вышло, потянулись знакомые места. Я остановил телегу и сходил к спрятанным деньгам. Взял пять тысяч долларов и десять золотых монет. Вернулся к оставленной телеге, Зравшун так и остался сидеть на своей. Я пояснил ему, что мы приехали и сейчас нужно будет спрятать телеги так, чтобы они не попались на глаза проезжающим караванам, а то останемся без телег и постелей, больше то в телегах ничего и не было. Зравшун зыркнул на меня из-под нахмуренных бровей, толи злиться, толи в транс себя вгоняет. Ну, это его проблемы, время еще есть отказаться. Я провел коней на то место, где мы в прошлый раз прятали телеги и стал распрягать их. Попросил вернуться сюда через три дня и подождать нас, если что, то я вернусь и скажу им, сколько нас еще ждать. Выйдя ко второй телеге, я попросил Зравшуна перегнать телегу к моей и отпустить коней, пусть поохотятся, а мы сейчас поедим и отправимся в мой мир, если он, конечно, не передумал. Было видно, как борются в нем осторожность и любопытство. Он ничего не сказал мне, а лишь соскочил с телеги и повел коней по следу моей телеги. Пока он парковался, я принялся за приготовление обеда, на этот раз я сделал его богаче, так как экономить продукты не было смысла. Да и переход в разные временные зоны организмом ощущался, все же пятнадцать минут для нашего мира оборачивалось чуть ли не часом в этом. Вскоре вернулся Зравшун, его уверенность куда-то исчезла вместе с хмуростью, сейчас он выглядел испуганным. Я сделал вид, что не заметил этих перемен и пододвинул ему его порцию. Мы молча поели и стали собираться. Я предложил Зравшуну оставить здесь саблю и кольчугу со щитом и всеми дополнительными причиндалами. Сам я уже давно все снял и остался в своей повседневной одежде. Зравшун отрицательно покачал головой, видимо все еще ждал от меня подвоха. Я вздохнул, а потом вспомнил, что несколько раз видел толкиенистов, экипированных ничуть не хуже, чем он, а может даже лучше. Многим из них доспехи помогали делать знакомые инженеры и слесари, да и сталь запускали такую, что у Зравшуна крышу бы снесло от осознания качества таких детских игрушек. В общем, я попросил его не вытаскивать саблю из ножен, а кинжал закрепить на поясе так, чтобы он не бросался в глаза, щит и копье оставить здесь, так как нам придется таскать груз, и они будут только мешаться. Ну, и когда мы выйдем в мой мир, и он убедится, что нам ничего не угрожает, то разрядит свой арбалет, а то наконечник у болта выглядит уж слишком кровожадным. Зравшун, уже немного пришедший в себя, криво усмехнулся, но головой кивнул. Видимо мой вид подтверждал, что нам там ничего не грозит.

Наконец все было готово, и я вытащил из-за спины веревку. Зравшун опять напрягся, но я объяснил, что он до сих пор мне не доверяет, поэтому я пойду впереди, а он привяжет себя ко мне веревкой, чтобы не потеряться в момент перехода. Переход длинный и я буду несколько раз поворачивать, а потеряться там, плевое дело. Так что будет лучше, если он свяжется со мной такой веревкой. Нас будет разделять пара метров, так что мы будем чувствовать друг друга. Если он хочет, то я могу взять его за руку и вести за собой. Зравшун отрицательно помотал головой и стал решительно связывать наши пояса веревкой. Когда мы проверили надежность связки, то я двинулся к переходу. Веревка сзади натянулась, это Зравшун не давал ей провисать, фиксируя ее одной рукой, второй он обнажил саблю. Я пожал плечами, все же, я сам не лучше чувствовал себя, когда брел по этому серпантину в первый раз.

Наткнувшись на ледоруб, я выдернул его и поинтересовался у Зравшуна, все ли у него в порядке? Подергивание веревки подтвердило, что он меня понял, и я продолжил путь. На поворотах я несколько замедлялся, стараясь обозначить место поворота для Зравшуна. В общем, наш переход растянулся на добрых полчаса. Я коней и Ликуру, быстрее проводил, чем закаленного в боях наемника. Мы вышли из перехода уставшие как лошади. Я скомандовал привал и прислонился к толстому стволу ели. Нужно было отвязать веревку, которая соединяла нас с наемником. Зравшун выглядел плохо, видимо он перенапряг свои внутренние силы, а может так на него повлиял наш мир, все же Ликура была сильной колдуньей, а он простой наемник и немного маг. Хорошо, что под елью не было снега, потому что Зравшун буквально рухнул на землю. Я предложил ему попробовать надеть на себя один из моих амулетов, все же это магическая вещь и она может помочь ему адаптироваться к другим условиям. Вредный наемник отрицательно покачал головой. Я, в ответ, пожал плечами, насильно мил не будешь. Я предложил Зравшуну немного передохнуть, а потом сообщить мне, когда он будет готов продолжить путь. Минут через сорок стало заметно, что наемнику совсем плохо, тогда я просто снял с себя один из амулетов и, отпихнув бессильные руки Зравшуна, надел ему амулет. Не прошло и десяти минут, как лицо его порозовело, и взгляд стал нормальным, а не как у измученного кролика. Я дал еще десять минут на то, чтобы он полностью пришел в себя, а потом спросил, сможет ли он идти сам? Оказалось, что силы вернулись к нему полностью, так что мы можем выдвигаться.

Выдвигаться, это хорошо, но вот куда? К леснику, за оставленным инструментом, не имеет смысла, так как уже вечер и скоро солнце уйдет за гору и станет совсем темно. Значит, ко мне домой, там поедим и поспим, а завтра с утра можно будет наведаться в оружейный магазин и присмотреть патроны и охотничьи ружья. О нарезном оружии даже думать не хочу. Во-первых, неизвестно, где взять, а во-вторых, из него нужно уметь стрелять. Охотничье ружье, как арбалет, навел приблизительно на цель и нажал на курок, да и заряжать его проще, чем тот же автомат или карабин. В общем, решено, если удастся, то куплю с десяток ружей и несколько ящиков с патронами. Естественно придется дать сверху, так как никакого разрешения у меня нет. Ладно, решено, идем ко мне домой, о чем я и сказал наемнику, указав на солнце, а то скоро ночь. Отдал Зравшуну свою пуховку, а сам остался в своем утепленном спортивном костюме. Так мы продержимся до остановки, а дома я найду ему что-нибудь подходящее.

 Глава 2.

* * *

Нужно было торопиться, так как в горах темнеет быстро, а если не видишь тропу, то идти нельзя, просто из соображения безопасности. Я припустил по тропинке вниз, темп задал высокий и пока, наемник не отставал. Мы спускались эдаким тандемом. Зравшун выглядел неплохо на таком спуске. И хорошо, что это был спуск, подъем бы он не выдержал. Не стоило забывать, что здесь была другая сила тяжести, чем в его родном мире. Сказывалось и то, что наемники много тренируются в свободное время, во всяком случае каждое утро я видел Зравшуна со своими наемниками на своеобразной разминке, которую они проводили во дворе замка. Разбившись на три-четыре человека, они ставили одного в центр круга и остальные пытались его повалить. Были какие-то простые правила, но я в них не вникал, так что физическая подготовка позволяла наемнику не отставать от меня. Было, правда видно, что по снегу он ходить не умеет, да и видит его, похоже, первый раз, но молчит и воспринимает его как должное. Кроме того, проблему составляла его обувь, а точнее, сапоги, вначале он поскальзывался на каждом шагу, но буквально через десяток шагов как-то приспособился и его мягкие сапожки уже не выскакивали из-под него, как ненормальные. Ладно, спустимся, я ему расскажу, что такое зима и как с ней бороться. Повернувшись к Зравшуну, предупредил, чтобы не дышал через рот, а больше дышал носом, а то простуда, для неподготовленного горла обеспечена. Тот сразу изменил дыхание, вот что значит воин, враги, друзья, а советы воспринимает нормально, может и отойдет от своих тяжелых раздумий в мой адрес.

На этот раз мы выскочили на дорогу буквально за десять минут до прихода автобуса, и я просветил наемника, что мы поедем на специальном транспорте для людей. Там не нужно ни на кого нападать, а тихо сесть на сидение, если будут места. И, еще, нам желательно не разговаривать, а то его сразу вычислят, что он не местный. Его экипировка похожа на экипировку наших молодых людей, которые играют в военные игры, поэтому, пока он молчит, все примут его за такого парня. Тут подошел наш автобус, и мы вошли в открывшиеся двери. Я сразу провел Зравшуна на заднее сидение, так как ехать нам до конечной остановки, и усадив, отправился покупать билеты. Зравшун напрягся, но я оставался в пределах его видимости, так что он успокоился. Хорошо, что народу было мало, все же поздний час. Я вернулся и уселся рядом. Так уж получилось, что остальные пассажиры предпочли сесть поближе к водителю, так что мы были в задней части автобуса одни.

Пока ехали, я просвещал наемника о правилах поведения в общественных местах. Рассказал, что у нас никто с оружием не ходит, так как нас охраняют специальные стражники, и я ему их покажу, чтобы он был в курсе. Если нас остановят, то говорить буду я, а если они будут спрашивать его, то пусть кивает на меня и говорит, что все объяснит Сергей. Он повторил несколько раз эту фразу, пока я не добился, чтобы акцент стал еле заметен. Поинтересовался, взял ли он с собой деньги. Оказалось, что взял и они висят у него на поясе в кошеле. Я попросил показать. Кошель больше напоминал обыкновенный мешочек с завязками, который был просто привязан к его поясному ремню. Я попросил Зравшуна отвязать его и положил в свой рюкзак. Наемнику объяснил, что у нас в транспорте, как и у них на базарах, промышляют воришки и будет очень грустно, если его здесь оставят без денег. Этот довод оказался самым убедительным. Наивный, он рассчитывал расплачиваться здесь своими монетами на постоялом дворе или харчевне. За окном была уже ночь, но всюду горели фонари. Они поразили наемника до глубины души. Он спрашивал, как там зажигают огонь, ведь это очень высоко, а фонари стоят достаточно часто. Оказывается, в столице есть такие фонари возле королевского дворца. Так фонарщики начинают зажигать их, когда еще светло, а их-то всего около тридцати, а заканчивают где-то около полуночи. А здесь он сбился со счета фонарей, после первой сотни. Я не стал рассказывать ему про электричество, а перевел все это в магию. Тогда ему стало понятно, и он поразился силе наших магов. Я сказал ему, что, если получится, то мы сделаем такие фонари в замке у барона, на сторожевых башнях и на воротах. Зравшун одобрил такое решение, ведь когда ты светишь факелом со стены, то разглядеть, кто стоит у ворот, практически не возможно. Я пообещал, лично для него, купить такой фонарь, который можно будет зажигать, когда понадобится свет, и он будет светить так, что со стены можно будет осветить человека на лошади и даже узнать его, если когда-нибудь видел. Зравшун, аж заерзал на сидении, так ему захотелось такой фонарь. Видимо он уже забыл, что обещал меня прирезать, если что. Один такой фонарь я оставил на складе с инструментом в баронском замке, так как решил, что он мне не понадобиться на обратном пути.

Вот, наконец, и конечная остановка. Мы дождались, когда все выйдут и направились на выход. Я показал водителю билеты, а тот, улыбнувшись, мотнул головой в сторону Зравшуна, мол, бывают же на свете такие идиоты. Зравшун подбоченился и вышел из автобуса. Комизм ситуации понимали только мы с водителем. Зравшун же считал, что водитель был сражен видом его экипировки. Как бы там ни было, но в автобус я его больше впускать не хотел, поэтому поймал такси и назвал свой адрес. Мы уселись на заднее сидение и буквально через тридцать-сорок минут были возле моего дома. Я расплатился, и мы направились к моему подъезду. Наемник поразился высоте дома, когда мы ехали, он удивленно качал головой, но помня мой совет, молчал. Но одно дело видеть высокие дома со стороны, и другое, когда ты подходишь к нему вплотную. Сейчас же он поинтересовался, неужели это мой дом. Я подтвердил, что мой, а потом вспомнил, как Владислав Третьяк рассказывал, что однажды пригласил к себе в гости, по-моему, Грецки. Он вот так же привел того к своему дому и на вопрос Грецки, его ли это дом, ответил утвердительно. Впоследствии выяснилось, что Грецки решил, что весь дом принадлежит Третьяку. Вот такой конфуз вышел с нашим уважаемым спортсменом, а я поспешил развеять неверное представление о моем богатстве, объяснив, что в этом доме живет еще больше сотни человек. Таких больших глаз я у Зравшуна еще не видел. Мы поднялись на второй этаж, и я открыл своим ключом дверь моей квартиры. Нащупав на стене выключатель, зажег свет. Наемник вмиг отскочил от меня и в его руке блеснул кинжал. Я только укоризненно покачал головой и закрыл входную дверь. Предложил ему пройти в комнату, где предварительно тоже зажег свет и присесть в кресло, а я пока приготовлю что-нибудь поесть. Так как в холодильнике, в этот раз, кое-что осталось, то я решил сделать нам жареную яичницу с помидорами, так как помидоры слишком долго пролежали и сейчас не совсем свежие, но как кислинка для яичницы подойдут. Выбрав большую сковородку, я поставил ее на огонь и принялся нарезать помидоры. Как только сливочное масло в сковородке разогрелось и стало слегка пузыриться, я забросал все дно помидорами в один слой. Когда они слегка запеклись с одной стороны, я перевернул их кончиком ножа и, подождав еще немного, стал разбивать в сковороду яйца. Сделал каждому по три штуки, больше просто бы на сковороду не влезло, и включил электрический чайник. В общем, через десять минут мы ели яичницу, запивая ее чаем с молоком. Что яйца, что молоко вызвали восторг у Зравшуна. Он, как и Ликура стал мечтать, что и у них было бы неплохо иметь такие продукты. Он бы их брал с собой в походы. Я его пыл остудил, рассказав, что и яйца и молоко не выдержат долгой дороги и могут стать даже опасными, если испортятся. Но тут же успокоил его, сообщив, что мы с Ликурой уже обсуждали, что нужно привезти вам туда коров и кур несушек. Так что вскоре у них дома появится и молоко и яйца.

Конечно, для здорового мужика такая еда только раззадорит аппетит, поэтому я повел Зравшуна в ванную и предложил помыться с дороги, а я приготовлю настоящий ужин, а потом и сам помоюсь. Зравшун, в отличие от Ликуры, боялся всяких пузырьков с шампунями и гелями для душа. Однако, мыло он воспринял нормально, так что я ему напустил воды в ванную и положил рядом банное мыло и показал, каким полотенцем следует вытираться. Думаю, что уж такое нехитрое дело, как помыть голову, он сможет сделать. Оставив его одного в ванной комнате, я отправился на кухню. Там у меня оставалось еще немного картошки, так что на сегодняшний вечер хватит, а завтра прикупим чего-нибудь в магазине или на базаре. Едва я почистил картошку и принялся ее резать, как из ванной комнаты раздался вопль Зравшуна. Бросив все, я понесся туда. Все оказалось до неприличия просто. Мыло попало в глаза. Открыв воду, я подтащил Зравшуна к струе теплой воды и приказал промыть глаза. Через некоторое время он расслабился, а я укорил его за то, что он мог бы и закрыть глаза, когда мылил голову. В общем, он теперь знает, как пользоваться мылом, так что я пошел готовить ужин, а он может домываться.

Минут через десять, Зравшун вышел распаренный, однако напялил всю свою одежду, да еще и кольчугу сверху натянул. Сабля висела на боку, кинжал, за поясом.

Ты бы еще арбалет в руки взял! - Укорил я его. Стал объяснять, что никто к нам сюда, без нашего согласия, войти не сможет, так что можно расслабиться. Если ему так спокойнее, то можно нацепить кинжал, а вот саблю и кольчугу лучше снять. Во-первых, они от воды ржаветь начнут, а во-вторых, мы с завтрашнего дня будем ходить почти без оружия, так как пойдем в оружейную лавку, а там, на входе проверяют, есть ли у тебя спрятанное оружие или нет. Так что все придется оставить дома.

Зравшун уже начал прислушиваться к моим словам, так что молча снял кольчугу и отстегнул саблю с ремня. Я предложил ему снять одежду, а сам принес ему халат. Зравшун непонимающе уставился на меня.

Ты снимай всю одежду, а я тебе ее выстираю, так что завтра будешь как новенький.

Ты что, как женщина будешь стирать мне вещи?

Ты, Зравшун, говори, да не заговаривайся! Не я буду стирать тебе вещи, а специальную штуку попрошу, она и постирает. Я ей только твои шмотки отдам, а то если ты ей сам их отнесешь, то она не поймет, что нужно делать. Давай, снимай все с себя, пока я картошку режу. Сам наденешь вот этот халат и, пока будем кушать, твоя одежда уже постирается, останется только развесить ее сушиться, а завтра утром погладим, чтобы не мятая была. Все, я ушел готовить ужин. Когда вернусь, чтобы вся твоя одежда лежала перед тобой на полу. Из потайных карманов все вытащи, чтобы не потерялось.

В общем, легли мы спать поздно ночью. Перед сном я проверил почту. Там была просьба о встрече с тем самым нумизматом, который купил у нас с Ликурой золотые монеты. Я написал, что готов встретиться завтра в первой половине дня. Через минуту пришел ответ, что встретимся завтра у него в одиннадцать часов. Я подтвердил встречу и улегся спать.

Глава 3.

* * *

Утром я проснулся первым. Зравшун вчера получил столько впечатлений и физической нагрузки, что спал как убитый. Я помылся и принялся готовить все к завтраку. Решил сделать омлет. Молоко с консервантами прекрасно пережило мое почти недельное отсутствие. Я выложил на стол все ингредиенты для омлета и наскоро одевшись, сбегал в ближайший магазин за продуктами, все же яйца, яйцами, а мужикам необходимо питаться чем-то более существенным, да и хлеб дома был уже черствый. Похватав в магазине все, что попадалось на глаза из еды, а также взяв зубную щетку для Зравшуна, я расплатился и вернулся домой. В этот раз на звук щелкнувшей двери проснулся Зравшун. Такого грозного голого мужика с кинжалом и саблей я никогда в жизни не видел. Комизм ситуации был настолько откровенным, что я сполз по стенке, хохоча чуть ли не в голос. Зравшун обиделся, а потом его взгляд упал на большое зеркало, где он отразился во всем своем великолепии. Через мгновение ко мне присоединился хохочущий Зравшун. Когда отсмеялись, он попросил меня не рассказывать в замке об этом инциденте. Все-таки, авторитет командира. Я пообещал, что это останется между нами. Потом разделся и понес продукты на кухню. Там я уже убрал свою постель, которая представляла собой спальный мешок. Гости, как уже повелось, спали в моей кровати. Зравшуна направил умываться, предварительно открыв ему теплую воду. Зубы они дома тоже чистят, но только залой из печи или костра и пальцем. Здесь же я выдавил ему на новую зубную щетку пасту из тюбика. Зравшун запоминал мои действия, так что в следующий раз мне не придется ходить за ним следом и выключать воду или нажимать кнопку унитаза. Зравшун вышел из ванной комнаты, завязав на поясе полотенце. Я подал ему его нижнее белье, которое представляло собой старые штаны, обрезанные выше колена. Видимо, так они получали вторую жизнь в виде нижнего белья. Верхняя одежда уже практически высохла, так что когда буду гладить, то она придет в норму. Но сегодня он пойдет в моей одежде, так как в оружейный магазин нас просто не пустят, если он заявится в своем наряде. Просто посчитают за сумасшедших. Я уже выбрал для него старые джинсы, рубашку и свитер. Куртка тоже нашлась, и мои вторые горные башмаки, ведь на его сапогах была очень скользкая подошва. Осмотр показал, что она представляла собой просто кусок кожи, которую не потрудились сделать хотя бы шершавой, ведь необходимости в этом не было. В горах его спасли каблуки. Не знаю, по какой причине, но они были слегка зауженные книзу и в высоту достигали, наверное, пяти сантиметров. Он так и спускался, втаптывая каблук в снег. Я поинтересовался у наемника, зачем такой каблук? Оказалось, что это дополнительное оружие и любой воин знает, как наступить на ногу противника или нанести удар каблуком.

В общем, сейчас наемник сидел в своих старых трусах за столом, а я готовил омлет. Одновременно с этим, включил чайник, нарезал хлеб, сыр и ветчину. Вскоре омлет был готов, и я разложил нашу еду по тарелкам. Мы дружно приступили к трапезе. Зравшуну, как и Ликуре, понравился омлет, сыр и мясо. Конечно, у них вся еда пресная, нередко даже без соли, да и готовится на костре. Это только в книжках все красиво и по рассказам главных героев, вкусно. А вы попробуйте сами пожарить тушку кролика на костре, сразу вся романтика исчезнет. Наружный слой будет подгорелый, а глубже, мясо окажется сырым. Конечно, не все так грустно, были и умельцы, которые умудрялись приготовить мясо более или менее прилично, но такие случаи были редки.

Наконец наш завтрак подошел к концу, и я повел Зравшуна одеваться. Как бы там ни было, но вскоре Зравшун уже выглядел как обычный колхозник, попавший в большой город. Если одежда еще смотрелась нормально, то его взгляд никуда не денешь. Как говориться в одной присказке, девочку из деревни вытащить можно, а вот деревню из девочки, никак. Если мы пойдем сейчас в оружейный магазин, то боюсь, что все может кончиться плохо. Нет, пока есть время, лучше мы сходим на оптовый рынок и прикупим ему его любимую китайскую лапшу. Пусть Зравшун немного приспособится к нашему миру. Его сейчас выдает все, и походка, и блуждающий восторженный взгляд, и даже общий вид. Для оптового рынка это нормально, а там, глядишь, понемногу войдет в норму. По нему было видно, что он быстро приспосабливается к непривычной силе тяжести, она здесь выше, чем у них, так что он быстрее устает. Значит, будем почаще отдыхать.

Наконец мы оделись и направились к входной двери. Предложил наемнику смотреть на меня и копировать походку, так как его походка оставляет желать лучшего. До автобусной остановки мы так и шли друг за другом. Уже подходя к дороге, я заставил Зравшуна выйти вперед и показал ему нашу конечную точку. Да, теперь его походка мало чем отличалась от походки обычных прохожих. Я и рассчитывал на это, все же хороший спортсмен или воин, быстрее схватывает технику выполнения какого-нибудь упражнения. Вот и сейчас результат был на лицо. Похвалил Зравшуна и предложил ему присматриваться к тому, как двигаются молодые люди, обратить внимание на их поведение. Так мы и вышли к автобусной остановке. Ждали не долго. Вторым подошел наш троллейбус, куда мы и вошли. Я, пройдя к валидатору, расплатился за проезд. Сидячие места были свободны, так что мы уселись недалеко от двери и стали наблюдать, как пассажиры входят и выходят на остановках. Вскоре объявили и нашу остановку. Здесь выходило много народу, все же цены на оптовом рынке были ниже, чем на простых базарах, а тем более в магазинах, поэтому народ сюда и валил. Мы, подхваченные небольшой толпой вышли из троллейбуса, и я потащил наемника за собой.

Такую лапшу я покупал часто, так что уверенно вел Зравшуна к намеченной части рынка. Вот, наконец, на прилавках показалась знакомая наемнику упаковка. Он подергал меня за рукав. Я кивнул, но направился к уже проверенному продавцу. Лучше покупать у тех, кому доверяешь. Да и они всегда рады, когда я прихожу за покупками. Наконец остановились возле одного из контейнеров. На мое покашливание к нам развернулся один из продавцов. Его лицо посветлело, так как он узнал меня. Мы поприветствовали друг друга, и я поинтересовался, есть ли моя лапша. Меня заверили, что есть, но пришлось уточнить задачу. Мне нужно было шесть больших коробок. Глаза продавца расширились, а потом, подозвав какого-то мальчишку, он отправил его с поручением. Он подмигнул мне и заверил, что недостающее сейчас поднесут. Действительно, не прошло и пяти минут, как двое парней принесли со склада шесть коробок, уже перевязанных скотчем. Попросил распределить по три коробки, так как нам придется везти их в общественном транспорте. Работа закипела, и вскоре перед нами лежали две связки коробок с лапшой. Я расплатился, на этот раз цена получилась даже ниже, чем я всегда брал. Указал Зравшуну на одну связку, а сам взял другую. На обратном пути мы купили несколько банок сгущенки и пару пачек чая. Они там к нашему чаю непривычные, в основном пьют отвары из трав. Тоже ничего, но я привык к нашему черному чаю. Завершили наши покупки кондитерские изделия в виде пряников, сушек, конфет. Так мы и вышли к автобусной остановке, Зравшун пыхтел со своей связкой, а я тащил свои три коробки и все, что мы купили дополнительно. Обратно ехали на автобусе, время было такое, что в нашем направлении народу почти не было. Это было хорошо, так как протолкаться с таким багажом через плотную толпу пассажиров, была бы еще та проблема.

На последнем издыхании наемника, мы поднялись на мой этаж, и я открыл дверь. Зравшун бросил коробки на пол и, буквально пробежав через квартиру, рухнул на кровать. Видимо устал как собака, да плюс, началась акклиматизация. Вот и хорошо, пусть отдохнет, наберется сил, ведь нам еще возвращаться с грузом, а я сейчас, отправлюсь к нумизмату.

 Глава 4.

* * *

Зравшун хотел пойти со мной, хотьи был, как выжатый лимон, но я попросил его остаться дома, так как там нас двоих в квартиру не пустят просто из соображений безопасности. Была мысль попросить его покараулить меня на улице, но потом передумал. Во-первых, пусть отдохнет, у него сейчас все вместе и физическая усталость, и акклиматизация, ну, а во-вторых, вот предположим меня вытащат связанным и, втолкнув в машину, увезут куда-нибудь. Что тогда он будет делать? Догонять меня пешком, не зная города, да и обратно в квартиру он не попадет, пробовали уже открывать дверь ключом и пользоваться домофоном на подъездной двери. Нет, пусть уж лучше дома посидит, целее будет.

Ближе к половине одиннадцатого я отправился на встречу с нумизматом. Добрался до него без приключений. Сегодня на рынке я проверил свою ментальную силу. Попытался подчинить молодого парня, заставляя его подходить к тем контейнерам, на которые я мысленно указывал. Все прошло гладко, так что я уверовал в свои силы. Вскоре стоял на лестничной площадке и ждал, когда откроют дверь. Когда прошел в квартиру, то обнаружил еще одного человека. Нас представили друг другу, это оказался еще один коллекционер антиквара со звучным именем Арсений Петрович. Одной из его страстей было коллекционировать старинные золотые монеты. Я поразился, что неужели только золотые. Тот самодовольно кивнул. Наш посредник предложил мне продать несколько таких же монет, какие я продал ему. Пожав плечами, поинтересовался, сколько монет их интересует. В ответ, у меня поинтересовались, а сколько я могу продать. Прикинул, что, в принципе, могу продать все десять, которые взял возле перехода, поэтому назвал эту цифру. Тогда наш посредник, многозначительно посмотрев на моего покупателя, кивнул в знак согласия и поинтересовался, смогу ли я продать их по такой же цене, как и в прошлый раз. Я согласно кивнул. Если честно, то цена была хорошая и гораздо выше, чем, если бы я продавал золото, как лом. Теперь азарт читался у обоих моих собеседников. Прозвучал вопрос, когда можно было бы провести такую сделку. Я сообщил им, что хоть сейчас. Оба удивились, ведь прийти сюда с золотом было верхом безрассудства. Я успокоил обоих, пообещав, что если меня попытаются надуть, то мне есть чем себя защитить, так что лучше пусть оставят крамольные мысли и просто расплатятся со мной. Те заверили меня, что никаких темных мыслей у них не было, просто деньги мой покупатель с собой не взял, но это можно решить в течение часа. Он созвонился с кем-то и вернулся к нам в комнату. Хозяин принес чашки, чайник, и вазочку с конфетами. Мы разлили чай по чашечкам и приготовились ждать. Меньше чем через час раздался звонок моему покупателю и тот ответил утвердительно. Вскоре позвонили в домофон и, хозяин квартиры пошел открывать входную дверь. Через минуту в комнату вошли двое с небольшими автоматами и с небольшой сумкой в руках. Они обменялись взглядами с моим покупателем, и тот кивнул им. Тогда сумка перекочевала к его ногам, а парни уселись на диван, демонстративно поигрывая оружием.

Сергей, а Вы неплохо держите удар! Я думал, Вы схватитесь за оружие, а Вы сидите, будто бы ничего не происходит.

А чего мне волноваться, Вы же не видели мои монеты, может у меня их здесь, просто нет? Ваши действия читаются, как блеф. Если наша сделка не будет проведена, то так и скажите, да и разойдемся, как говориться, каждый при своих.

Лицо хозяина квартиры выглядело растерянным. Он, видимо, никак не предполагал, что события начнут разворачиваться по такому сценарию. Он дернулся было встрять в разговор, но его грубо перебили. Мой покупатель похлопал по сумке с деньгами и заявил, что здесь вся сумма целиком, но ему интересно, как я собирался их обмануть? Я непонимающе уставился на хозяина квартиры. Взгляд того был похож на мой. Ясно, что наш новый покупатель затеял какую-то свою игру. Я немного подумал, а потом обратился к нашему террористу.

Не понимаю, для чего нужен весь этот спектакль. Если деньги здесь, то Вы согласны на сделку, в противном случае сюда пришли бы только они. - Я кивнул на его охрану. Те, сидя на диване, улыбались от уха до уха. - Ну, раз наша сделка расторгнута, то я, пожалуй, пойду.

Сядь! Монеты на стол живо! Не может быть такого чистого золота! Монеты на стол, я сказал!

Ну, такого чистого золота действительно не может быть. У Вас. Потому что я сейчас пойду к себе домой, а Вы можете искать себе нового поставщика развлечений. Единственное, что мне обидно, это то, что Вы подставили такого уважаемого мною, Илью Степановича. У нас с ним сложились доверительные отношения. Думаю, что и он пересмотрит свое отношение к Вам. Всего доброго.

Я стал подниматься из-за стола, когда услышал тихие слова.

Ладно, сядьте, я действительно погорячился. Понимаете, очень скучно жить. Да и деньги не дают всю полноту власти, а иногда так хочется покуролесить. Видимо это от предков. Наверное, кто-то из них бандитствовал на дорогах. Да садитесь, в сумке действительно деньги и я рад, что не ошибся в Вас. Теперь я хотел бы увидеть монеты, все десять. Пока я буду их проверять, мои парни посторожат вас обоих.

Я опять пожал плечами и вытащил из бокового кармана куртки все десять золотых кружочков. Глаза нашего мафиози полезли на лоб. Он действительно думал, что я сейчас начну созваниваться с кем-нибудь, чтобы подвезли монет. Но нет, вот они лежат на столе, все десять. По ним было видно, что они прожили не простую жизнь. Кого-то обтрепало сильнее, кто-то выглядел помоложе. Он ногой пододвинул сумку в мою сторону и, собрав монеты в горсть, отправился на кухню, не спросив у хозяина даже разрешения. Чувствовалось, что он привык повелевать.

Вы бы деньги пересчитали. - Хриплым голосом предложил мне хозяин квартиры. Было видно, что ему стыдно, что он возмущен, и что это, так и останется в нем. Он не выскажет свое "фе", этому наглому выскочке. Сразу становилось понятно, что передо мной сидит истинный интеллигент, а вот тот, который на кухне, этот, что называется, из грязи, в князи. Но, опять же, как говориться, деньги не пахнут. Мне нужно заработать, а ему купить. Пока я контролировал ситуацию.

Вы не поверите, но он честно привез всю сумму, не понимаю, для чего весь этот цирк. Может он рассчитывал, что я сломаюсь, вот тогда он просто забрал бы у меня эти монеты. Вернее, попытался бы забрать. И хорошо, что вовремя одумался. Мне бы не хотелось, чтобы в Вашей квартире скверно пахло и потом пришлось бы менять обивку на диване или покупать новый, да и кресло, возможно, тоже.

Парни на диване поняли, что моя фраза каким-то образом относится к ним, и напряглись, но в это время из кухни вышел мой покупатель. Он обвел взглядом всю комнату и скомандовал своим бойцам, на выход. На удивление, извинился перед хозяином квартиры и вышел вслед за своими бойцами, бросив на прощание.

А твою последнюю фразу я слышал, но не думаю, что до этого бы дошло.

Хозяин квартиры долго смотрел на закрывшуюся дверь, а потом перевел непонимающий взгляд на меня.

Да не переживай ты так, Илья Степанович. Вроде мужик он не плохой, но со своими тараканами в голове. Не думаю, что они на улице нападут на меня, а если попробуют, то это будет уже не на твоей территории, да и деньги-то не такие уж и большие, чтобы за них на мокрое дело идти.

Глава 5.

* * *

Распрощавшись с хозяином квартиры, я отправился домой, так же, как и пришел. Пешком и на автобусе. Если следят, то пусть помучаются. Все прошло буднично, люди видели человека идущего по своим делам со средних размеров сумкой. В автобусе я просто поставил ее на пол, не держать же ее всю дорогу. Окружение, конечно же, контролировал, но ментально. Просто ловил сильное чувство агрессии или любопытства. Ничего такого не было. В этот раз передал деньги на билет. Пока люди передавали деньги я, ради любопытства, отслеживал их ментальный фон. В основном было безразличие, только двое испытывали раздражение, когда их просили передать деньги, а потом билет. Меня это позабавило, но пришлось одернуть себя. Ликура предупреждала, что ментальная власть развращает мага, так что лучше использовать ее как оружие, а не средство развлечения или самоутверждения. Выйдя на своей остановке, отправился в сторону дома. В голове крутилась мысль, что нужно будет написать Илье Степановичу, что добрался без проблем, а то он весь изведется. По его виду, когда мы прощались, было видно, что он проклял тот день и час, когда согласился на это посредничество. Есть такая категория людей, которые очень трепетно относятся к своей чести. Вот он был из таких.

Вскоре я уже открывал двери своей квартиры. В коридоре, поигрывая кинжалом, стоял Зравшун. Ну, это уже прогресс, не голый и всего-то только с кинжалом. Для себя решил, что когда поедем на телегах, то я поучу его стрелять из ружья. У него есть несколько плюсов. Во-первых, он обладает властью и достаточно честолюбив. Во-вторых, умеет держать себя в руках и слушается приказов. Ну, а в-третьих, кто-то же должен начать обучать воинов замкового гарнизона обращению с секретным оружием против демонов.

Убрав кинжал, Зравшун позвал меня перекусить. Оказывается, он тут попробовал применить на практике то, что видел, наблюдая, как я готовлю еду. Я уселся за накрытый стол. Хлеб, колбаса и сыр были нарезаны. Подумаешь, толстые куски, но он же старался. Если вспомнить, какие куски отрезают его воины, да и он сам, когда едят в своем кругу, то это, очень даже ничего. Наемник встал к плите и принялся готовить яичницу. Я ему не подсказывал. Ну, яичница получилась немного пережаренная, но в целом все выглядело пристойно. Стол накрыт, так чего же не поесть. Мы принялись за еду. У меня мелькнула одна мысль, ведь в соседнем доме живут, вроде, трое парней, которые активно учавствуют в толкиенистских баталиях. Я предложил Зравшуну сходить и посмотреть на холодное оружие. Может, выторгуем у парней что-нибудь стоящее. Глаза у Зравшуна загорелись. Он кинулся одеваться, я тоже прошел в коридор, так как, придя домой, снял только куртку и ботинки. На улице еще не зажгли фонари, мы перешли наш двор и я направился к группе молодых людей, сидевших на скамеечке, рядом с домом. Выяснив у них, как мне найти толкиенистов, отправился к указанному подъезду. Мой карман оттопыривала пачка стодолларовых купюр. На вызов домофона откликнулся тот, кто и был мне нужен. Я представился соседом и объяснил наш интерес, попросил показать их оружие. Объяснил, что мой друг хотел бы взглянуть на него, и может быть, они нам что-нибудь продадут. Я бил сразу в две цели. Во-первых, похвастать своим оружием они любили, а во-вторых, слово "купить" для них слаще меда. Так что вскоре мы сидели в одной из квартир, а парни подтягивались туда с оружием и доспехами. Глаза Зравшуна загорелись, но я тихо предупредил его, что среди всего этого великолепия, может быть и бутафория. Так и вышло, зато Зравшун ощупав и проверив все предметы, решительно отобрал три кольчуги тройного плетения с капюшонами и пару мечей. Сабель не было, только мечи щиты и луки. Я подошел к выставленным образцам и, проверив блочный лук, тоже пододвинул его в кучку, выбранную Зравшуном, и взглянул на парней. У тех в голове щелкал калькулятор. Ясно, что у кого-то из них, где-нибудь на заводе, работает или отец, или брат. Так что они быстренько компенсируют потери.

От меня прозвучал вопрос, "сколько?". Было видно, что жадность тоже присутствует в молодых душах, но я готов был выложить, не торгуясь, названную сумму. Наконец была названа сумма, которую я посчитал вполне нормальной. Триста долларов за все. Я молча положил на стол деньги и предложил Зравшуну попробовать оружие в деле, а то, может, что и вернем. А парням, посоветовал снять все это на сотку, не пожалеют. Надо отдать должное, сталь на клинках была качественная, да и кольца в кольчугах не гнулись руками. Зравшун взял в руки один из мечей и, крутанув его в руке, выполнил какую-то связку. Комната была маленькая, но меч не задел ничего и никого. Парни с восхищением смотрели на Зравшуна, а тот примеривался ко второму мечу. Когда он закончил с мечами, даже я определил, что первый меч, лучше всего подходил Зравшуну, да и он не зря взял его в руки первым. Я неосознанно прорекламировал Зравшуна, сообщив парням, что он больше с саблями работает, чем с мечом. Поблагодарили парней и забрали все, что до этого отобрали. Парни были счастливы. Думаю, что они быстро компенсируют потери. Я распрощался с толкиенистами, и мы поспешили домой. Зравшун тащил все сам, только лук достался мне. Зравшун посчитал его моим чудачеством, и не воспринимал, как оружие. А, тем не менее, лук был сделан качественно, да и металл был подобран с умом. Где нужно, облегчили, а где, наоборот, создали повышенную прочность. Я схватил лук только потому, что он был хорошим образцом для изготовления подобного оружия. Когда мастеровые поймут принцип действия, а воины, что можно долго держать тетиву натянутой и не уставать, вот только тогда и раскроются все достоинства такого лука. Я поинтересовался у Зравшуна, где он научился так махать мечом. Оказалось, что там, откуда он родом, все сражаются на мечах. Там север и экипировка воинов даже без защиты настолько толстая, что ее саблей можно и не взять. Шкура, валянная шерсть, ну и на все это в некоторых особо опасных местах пришиты бронзовые пластины. А в отряде наемников он перешел на саблю. Оружие легче, экипировка на воинах другая, так что он уже и к ней привык.

Сегодня мы еще раз помылись, ведь пока тащили с рынка наши коробки то прилично вспотели, во всяком случае, я, да и наемник поупражнялся с мечом. А ведь он действительно, мечник не из последних, ведь свое упражнение он провел так, как и у себя дома, а ведь здесь были другие условия, теснота, другая сила тяжести. Я мылся вторым, Зравшун уже освоился и с мылом и с прочими банными премудростями, поэтому мылся он долго. Я от него не стал отставать и с наслаждением полежал в ванне, отмокая. Часов около десяти вечера мы уселись за стол, душа требовала праздника. Достал из своей заначки бутылку коньяка, и мы пропустили по паре рюмок под горячее. Картошка с мясом пошла на ура. Мы уже разлили по третьей, когда запиликал домофон. Я пошел к двери, а Зравшун опять вытащил свой кинжал. Осторожный, этого у него не отнимешь. В домофоне раздались голоса наших сегодняшних продавцов. Просили пустить, чтобы поговорить. Я нажал на кнопку открытия двери и, повернув ключ, открыл свою дверь. Будет обидно, если потребуют все вернуть. На лестнице слышалось шумное дыхание, а потом показалась сегодняшняя троица. Они, запыхавшись, тащили какой-то мешок. Было видно, что он не тяжелый а, скорее неудобный. Я посторонился, и парни ввалились в коридор. Я закрыл дверь и вопросительно уставился на них.

Мы, эта.... Ну, товарищ ваш классно с мечом управляется, а вы говорили, что он и с саблями также. Может, попросите, пусть покажет. Мы тут всю упряжь принесли.

Парни вытряхнули из мешка переплетение ремней, в которых были видны ножны двух сабель. А я ругал себя за длинный язык. Вот кто просил хвастать? Делать нечего и я пригласил парней в комнату. Зравшун уже был без кинжала, видимо узнал парней по голосам. Те с ним еще раз поздоровались и опять просительно взглянули на меня. Я поинтересовался у Зравшуна, не обидится ли он, что парни просят показать, как он управляется с саблями. Зравшун удивленно посмотрел на меня, а я пожал плечами. Тут парни из-за моей спины стали упрашивать Зравшуна. Мол, дяденька, покажите, как с саблями, а то в книжках пишут, что взял две сабли и порубил всех в капусту. Я, чтобы не подводить Зравшуна поинтересовался у парней, а что, нужно именно с двумя? Парни заверили, что, мол, с одной-то они уже и сами все умеют, а вот с двумя. Зравшун прислушивался к разговору, потом просто протянул руку к одной из сабель. Его натура наемника требовала, чтобы оружие показало себя. Он задумчиво вытащил клинок из ножен. Парни прыснули к стенам, да и я отошел подальше. Места было очень мало, но Зравшун стал раскручивать саблю в руке. Один из парней стал снимать на сотку, видимо потом будут прокручивать все это в замедленном повторе. А Зравшун стал входить в какой-то боевой транс. Сабля мелькала все быстрее и быстрее. Стал слышен характерный звук. По лицам парней было видно, что они немного погорячились, когда произносили, что с одной-то они уже все умеют.

Я боялся, что Зравшун что-нибудь заденет, все же моя квартирка была поменьше той, где наемник пробовал мечи, да и потолок у меня, хоть и немного, но пониже. Вдруг вращение клинка сменилось, причем настолько резко, что глаз за этим движением не успевал. Это был какой-то танец почти на месте. Думаю, что если бы был простор, то Зравшун раскрылся бы полностью. Внезапно его танец оборвался, и он протянул раскрытую левую ладонь к парням. Секундная заминка, а потом ему в руку вложили второй клинок. Теперь все повторилось, только другой рукой. Причем, на мой взгляд, разницы в рисунке, который выписывал этот клинок, не было никакой. И вдруг второй клинок резко взлетел вверх и подхватил танец, который исполнял клинок в левой руке. Рисунок боя с тенью немного поменялся, теперь наемника окружал своеобразный атакующий щит. Он и в этой тесноте несколько раз подпрыгнул и пару раз опускался на колени, как бы перекатываясь на них. Несколько раз клинки выстреливали из защиты на разных уровнях. Своеобразный брейк-дансинг, но только с оружием. Еще пара минут и Зравшун замер. Грудь его вздымалась от дыхания, но не как у загнанной лошади, а размеренно, просто дыхание было более глубоким. Думаю что, таких как он специально обучали бою в тесноте. Наемник ударил клинком о клинок и по квартире поплыл мелодичный звон. Зравшун с сожалением положил клинки на кровать и кивнул, что, мол, да, хорошие клинки.

 Глава 6.

* * *

Я повернулся к парням. Лица у них были, как у малолетних детей, которые впервые увидели фокус хорошего иллюзиониста. Я перевел взгляд на Зравшуна, тот не отрываясь, смотрел на клинки, как будто прощался с ними. Я повернулся к парням и опять спросил, "сколько?". Те замялись и из нестройных, сбивчивых объяснений стало понятно, что клинки чужие, по первому мечу они поняли, что руки у моего товарища и у Васьки одинаковые, а Климу отец сделал сабли. Вот они и рванули к Климу. Васька примерился, и определил, что клинки, вроде бы подходят. Потом они выпросили у Клима сабли и понеслись сюда. Я предложил парням созвонится с Климом и спросить, продаст ли он эти клинки моему другу. Минут тридцать парни взахлеб что-то втолковывали Климу, тот видимо не соглашался. Наконец лица парней просветлели, а потом, улыбка сползла с лица звонившего. Он повернулся ко мне и со слезами на глазах сказал, что тот согласен продать за триста долларов, но только каждую, и виновато опустил глаза. Я молча подошел к телефону и, взяв трубку из рук парня уточнил, что действительно ли он просит именно триста и за каждую? На том конце с вызовом ответили, что да! Тогда я спросил, могу ли я отдать деньги его друзьям, а себе оставить все, что они принесли? Мой собеседник, похоже, обалдел, но потом, видимо вспомнив, что сам назначил такую цену, виновато сказал, что он конечно погорячился. Но по двести долларов за саблю возьмет, так как иначе батя всю задницу ремнем располосует. Я напомнил, про его друзей. Он подтвердил, что да, деньги им можно отдать. Я передал трубку тому пареньку, который и начал телефонный разговор и демонстративно стал выкладывать на кровать стодолларовые купюры. Их я положил пять, одну немного в стороне. Парень закончил разговор и повернулся ко мне. Я указал ему на деньги. Тот прошептал, что ему сказали, четыреста. Я кивнул и прибавил, что сто за посредничество, ибо моему другу очень пригодятся эти клинки. Парни схватили деньги и, шумно обсуждая все, что произошло, выкатились из квартиры. Я закрыл за ними дверь и вернулся в комнату. Зравшун стоял на коленях перед кроватью и гладил клинки. По его щекам текли слезы. Хм, не знал, что Зравшун такой сентиментальный. Я похлопал его по плечу и позвал на кухню.

Давай, Зравшун, обмоем это приобретение. Железо действительно хорошее.

Серигей, если бы оружие делало только железо, то любой, у кого оно есть, стал бы лучшим оружейником. Нет, я впервые в жизни ощутил, что все сделано как надо и, твоему другу очень повезло. Если он такой же, как я по высоте и длине рук, то они будут ему впору.

Зравшун, ты что, еще не понял, что это твои клинки. Я же о тебе говорил. Да и кому мне еще клинки покупать, барону что ли? Так ему какие-нибудь расписные нужны, а не рабочее оружие. Ты потом еще и ножны посмотри, по-моему, это такие, которые крепятся за спиной, а пока давай, обмоем твою обновку, и я опрокинул в себя стопку коньяка. Зравшун тоже выпил и стал ерзать на стуле.

Да иди, примеряй уже. Ты сегодня с ними и спать будешь, наверное.

Тот хмыкнул, но ничего не сказал, однако смущенно глянув на меня, выскочил в комнату. Я вымыл посуду и тоже пошел в комнату. Зравшун как муха в паутине, дергался в сбруе. Я глянул на окна, мама дорогая, ведь даже шторы не задернули, а Зравшун тут такое вытворял! Я прошел к окну и закрыл шторы, нечего нас разглядывать, а то мы тут, как рыбки в аквариуме, все на виду. Зравшун все еще пытался завернуться в эти ремни с пристегнутыми ножнами. Я рявкнул на него, чтобы все снял. Как только ремни оказались в его руках, то я просто забрал их и разложил на кровати. Сориентировав эту портупею, я, наконец, определил, где у нее перед, а где зад. Низ определялся широким поясным ремнем. Под правой мышкой обнаружились ножи для метания. Правда, всего четыре штуки, но для такого рубаки, как Зравшун, это нормально. Я вытащил нож и показал его наемнику. На того он не произвел никакого впечатления так как ручка у него была из железа и несколько коротковатая, просто кусок железа, заточенный как нож. Я не стал акцентировать его внимание на метательных ножах, а решил показать ему их в деле, но только на той стороне. Когда со сбруей все стало понятно, то обнаружилась и общая застежка. Это была не пряжка, а именно застежка, которая открывалась, когда у нее с двух сторон надавливали на специальные выступы. По-моему очень удобно, если ты оказался в воде и тонешь. Одно нажатие любой рукой, и выскальзывай вперед из своей упряжи. Я нажал на выступы и застежка выпустила верхние и нижние лямки, снабженные металлическими оконечниками со специальными прорезями для фиксации в застежке. Я нацепил на пояс Зравшуну основной поясной ремень, а потом пропустил две верхние лямки через спину и плечи к застежке. Фиксация производилась простым нажатием металлических оконечников в застежку. Потом туда же защелкнули и нижние, которые шли от поясного ремня спереди. Они были короткие и их удобно было застегивать самыми последними. Сбруя была немного великовата, но в системе были предусмотрены элементы регулирования по длине. Так что через пять минут сбруя сидела на Зравшуне как влитая. Ножны, правда, смотрели на одну сторону, за левым плечом. Я вставил туда сабли и теперь обе рукоятки выглядывали над левым плечом наемника. Зравшун попробовал вытащить клинки. Они, прошелестев, оказались в его руках. Он попытался вложить их обратно, но только распорол себе плечо. Я забрал клинки и сходил за перекисью и бинтом, так как помнил, что посмотреть на опухоль малыша у меня здесь не получилось, так что, видимо, и лечение не выйдет. Я показал наемнику, как снимается перевязь и стал обрабатывать рану. Зравшун все порывался опять надеть сбрую, но я предостерег его, так как нужно было, чтобы рана затянулась, ведь завтра нам предстоит много работы.

Ради интереса, попробовал зарастить порез на плече наемника, ведь, действительно, завтра нам грузить мешки на лошадей, да еще оружие будет или в коробках, или в ящиках, ну и патроны, разумеется, в каких-нибудь цинковых упаковках. Видеть область раны в глубину, не видел, но края начали срастаться. Они тянулись друг к другу, так что я только запускал процесс сращивания, а дальше все происходило само собой. Взял на вооружение, что здесь я тоже оказывается, что-то могу. Как только, по моему мнению, рана полностью заросла, я отправил Зравшуна опять в ванную комнату. Во-первых, хочешь, не хочешь, а вспотел, а во-вторых плечо в остатках крови. Наемник молча кивнул и поплелся мыться. Было видно, что он не может расстаться с клинками, но гигиена, есть гигиена.

В этот раз у нас был рекорд по скорости мытья человека. Когда Зравшун вышел из ванной, то попросил его накормить. Оказывается такой бой очень энергозатратен. Пока он просил о еде, глаза его все время съезжали на то место, где лежали клинки. Я понимающе хмыкнул, и потащил наемника на кухню. Было уже около одиннадцати, так что нам нужно было готовиться ко сну, ведь завтра у нас тяжелый день. Нужно каким-то образом купить гладкоствольное оружие.

Глава 7.

* * *

Утром уже привычно встали и помылись, потом занялись приготовлением завтрака. Я предпочел, чтобы завтрак был плотным, а то наемник вчера выложился по полной. Сначала коробки, а потом бой с тенью. Если бы сам не видел, то ни за что бы не поверил, что так можно махать саблями, да и мечом. С саблями, конечно, красивее. Так что теперь он дома будет стоить целой армии. Поели, перемыли посуду и стали одеваться. На этот раз я немного скорректировал одежду наемника. Надо отдать ему должное, упирался он не долго. Самым веским аргументом оказалось то, что наши торговцы оружием не продадут свой товар человеку, выглядящему как умалишенный. Оказалось, что и у них торговцы поступили бы так же. Я подсластил пилюлю, уверяя, что его бы в своей старой одежде приняли бы за какого-нибудь отшельника, а раз он очень сильно выделяется из толпы своей одеждой, то просто поостереглись бы продавать ему товар.

Наконец все было готово, и мы отправились в оружейный магазин. Доехали, слава богу, без приключений. Мимо охранника мы прошли довольно спокойно, так как наемник просто с любопытством зыркал по сторонам. Его взгляд перескакивал с одной вещи на другую. На лице читался неприкрытый восторг. Как я и предполагал, охранник принял его за провинциала, и снисходительно улыбнулся, видать не первый такой. Я направился к стеллажам с охотничьими ружьями. Для себя решил брать небольшой калибр. Все-таки там люди не искушенные в стрельбе, а меньший калибр, меньшая отдача, да и вес всего комплекта будет тоже немного поменьше. Когда мы остановились, и начали рассматривать ружья, к нам подошел менеджер. Я поинтересовался у него, что бы он предложил в геологическую партию, которая поедет в тайгу. Тот расцвел в улыбке и поинтересовался, а будут ли там женщины. Я его заверил, что как минимум половина и их следует вооружить, хотя бы одно ружье на двоих. Мысленно менеджер уже потирал руки. Он подобрал мне самозарядную одностволку шестнадцатого калибра, как бы для женщин, и предложил комбинированное ружье с вертикальным расположением стволов, да еще и с оптическим прицелом. Я решил, что первых возьму десять штук, а вот вторых всего три, ну и патронов для всех по паре ящиков, патронташи и охотничьи ножи, в два раза больше, чем оружия.

Я пока не знал, как мне поступить. Если покупать, то нужно оформлять на себя, а кто мне продаст такое количество ружей в одни, так сказать, руки? Ну, допустим, даже зарегистрирую, но ведь оружие уйдет из нашего мира, значит нужно искать подпольного продавца. По человеческим меркам криминала не было, но попробуй, докажи это полиции. Тем более мне нужно не одно ружье, а как минимум десяток. Хочешь, не хочешь, а придется обращаться в криминальные структуры. На примете были две личности, первая, это базарком, для него деньги действительно не пахнут, а второй, это мой недавний покупатель монет. Так что начну, пожалуй, со второго. Мне кажется, что для него оружие, это норма. Так что сейчас созвонюсь с Арсением Петровичем и попытаюсь решить свои проблемы, если нет, то звоню базаркому.

Я вышел на улицу и начал набирать номер телефона Арсения Петровича с его визитной карточки, за мной, буквально заставил себя выйти из магазина Зравшун. Он был дитя своего времени и на оружие мог любоваться часами. Ружья его, конечно, не впечатлили, а вот от ножей он действительно, глаз не мог оторвать. Но дисциплина, есть дисциплина и вот мы стоим на улице. Наконец, телефон ответил, голос я узнал сразу, поэтому не стал ходить вокруг да около, а сразу напомнил, что мы вчера встречались у Ильи Степановича и остались, друг другом довольны, так что я хотел бы с ним еще раз встретиться, но по другому вопросу. Тот на секунду задумался, а потом поинтересовался, где я. Я назвал ему адрес магазина и тот, узнав, что я без машины, отправил за мной своего водителя. Что же, так даже лучше. Буквально через пять минут подъехал огромный джип. Одно из окон опустилось, и мне приветливо помахал один из охранников, видевших меня в квартире Ильи Степановича. Я подхватил Зравшуна под локоть и поволок к машине. Едва мы сели, как водитель втопил педаль газа и машина, заревев, рванула с места. Я что-то такое ожидал, поэтому поддержал Зравшуна, чтобы тот не опрокинулся на сидении, так как наемник присел на самый его краешек. Подвинувшись, я втащил его поглубже, и показал на руку и на ручку над дверью. Тот все понял с первого раза и вцепился мертвой хваткой. Еще пять минут и мы возле одного из бизнес центров. Машина въехала в подземный гараж и остановилась возле лифта. Мы выбрались, причем мне пришлось открывать ручку двери, перегнувшись через Зравшуна. Оставлять его было нельзя, и я потащил его за собой на приватный разговор. Охранник вызвал лифт и едва двери открылись, предложил нам заходить. Мы юркнули внутрь, и охранник нажал номер этажа. Двери закрылись, и мы поехали вверх. Надо отдать должное Зравшуну, он, видимо, почувствовал, что творится что-то необычное, и не делал удивленные глаза, а лишь фиксировал все взглядом. Сейчас он был как натянутая пружина. Его моторика сильно изменилась, сейчас он напоминал хорошего телохранителя. Что же, меня это устраивало.

Лифт замедлил свое движение и мелодично звякнув, остановился. Двери открылись, и мы прошли за охранником к одной из дверей. Она выделялась на общем фоне, так что ошибиться было сложно. Охранник опять открыл дверь и мы все дружно зашли в приемную, а иначе эту комнату и не назовешь. Здесь было шесть человек, Четверо, видимо посетители, одна секретарша и еще один охранник, знакомый мне по сделке с золотыми монетами.

Едва мы вошли, как миловидная секретарша извинившись, попросила посетителей подождать, так как прибыл ожидаемый Арсением Петровичем гость. Мы направились ко второй двери, когда Зравшуна придержали. Подсознательно я был готов к такому повороту событий, поэтому попросил Зравшуна подождать меня здесь, а остальных предупредил, что он немой, так что не нужно с ним беседовать. Указал ему на стул и отправился в кабинет к начальству.

Ну, что сказать, огромная светлая комната. Посредине длинный стол, человек на десять-двенадцать. К нему примыкает рабочий стол Петровича, как я его мысленно окрестил. Тот, слегка приподнявшись со своего кресла указал мне на один из стульев. Я уселся и, в свою очередь поинтересовался, можно ли здесь говорить. Мой собеседник утверждающе кивнул, и я перешел непосредственно к делу. Без всякой вступительной белиберды, я сразу определил свою проблему.

Арсений Петрович, мне нужно гладкоствольное оружие, совмещенное с нарезным, единиц пятнадцать двадцать. Без всяких разрешений и прочего бумагомарательства. Оружие уедет из страны мимо таможни. Так что самая большая проблема это время и разрешение. В идеале все это с патронами и охотничьими ножами мне нужно сегодня, максимум завтра. Меня не волнуют грузовые и таможенные декларации, сертификаты и прочая ерунда. Я хочу иметь товар и плачу наличными.

Я протянул ему список и пояснил, что согласен на аналоги. Арсений задумался, и я его понимал, ведь на самом деле это чистейшей воды криминал, но и в его кристально честную душу я не верил. Тот еще немного пожевал губами, как бы разговаривая с самим собой, а потом рубанул. Оружие будет завтра, но, он хочет расчет такими же монетами. Я поинтересовался, во сколько монет мне это выйдет. Здесь уже цену диктовал он, так что я мог лишь торговаться. Для себя я решил придерживаться обычной цены на золотой лом. Однако тот меня удивил, и он менял оружие на восемь монет, которые он оценил немного ниже, чем в прошлый раз. Я сделал попытку торговаться, но для себя решил, что это то, что нужно. Наконец мы ударили по рукам. Было видно, что он доволен сделкой, так что была надежда, что не обманет. Расчет договорились произвести возле домика лесника, ориентировочно в первой половине дня. Договорились, что я позвоню и встречу машину.

 Глава 8.

* * *

Как только рассвело, мы начали собираться. Кто бы удивлялся! Зравшун пришел, нацепив всю сбрую с клинками. Я, в принципе, не возражал. Возражала полиция, о чем я и сказал Зравшуну. Нужно было спрятать перевязь с клинками, как минимум, до гор, а лучше всего, до места перехода. Вот как будем на той стороне, так можно и экипироваться. Моя сабля ждала меня в телеге, если ее, конечно, никто не нашел, пока лошадки отсутствовали. После завтрака и затаривания наших мешков едой из холодильника, мы отправились на остановку. Зравшун, поездки на городском транспорте уже стал воспринимать, как должное, так что после очередной пересадки, мы стали подниматься в горы. Мотор автобуса натужено гудел, но это, не шло ни в какое сравнение с теми автобусами, которые ходили здесь раньше. По сравнению с ними, мы просто неслись в гору. Автобус трогался с места мощно и плавно. Сегодня опять предстояло выходить на лесничестве. Для лесника мы уже стали своими в доску, как говорят у меня на работе. В глазах Зравшуна появилось узнавание. Местность действительно, была уникальной, да и мост через небольшую горную реку ни с чем не спутаешь. Мы вышли на нашей остановке и распределили поклажу. На этот раз Зравшун шел в моих старых горных башмаках, Хорошо размер ноги у нас, почти одинаковый.

Закинув нашу поклажу на спину, мы отправились к кордону. Зравшун, да и я, напоминали небольших ишачков. Его коробки с китайской лапшой возвышались над нами, сантиметров на семьдесят. Все остальное было уложено в рюкзаки. Минут через пятнадцать, Зравшун понял, что не все так легко в жизни альпиниста, да даже простого туриста. Воздух с шумом вырывался из его легких. Пришлось остановиться и перераспределить поклажу. Теперь я был похож на простого китайца, несущего добро своего мандарина. Меня из-за коробок видно не было. Но, я ведь обещал Зравшуну, что снабжу его, как минимум, пятью коробками с такой лапшой, что мы ели по дороге от замка к месту перехода. Не его вина, что он не может донести свою часть поклажи до домика лесника. Все-таки он воспитан на другой силе тяжести, а это сильно отражается на работоспособности организма. Да и ходить по снежным тропам в горах надо уметь. Так что я добрался до нашей первой точки, дыша ничуть не лучше, чем Зравшун. Однако на этом наши мучения с подъемом прекращались, так как вскоре должны были привезти оружие, и мы начнем погрузочно-разгрузочные работы с закупленным товаром. Сбросив на землю коробки с лапшой, я позвонил Арсению Петровичу, тот взял трубку сразу. Узнав меня, он передал трубку кому-то из своих людей. Там долго расспрашивали, куда доставить товар, хотя я, в прошлый раз, нарисовал подробный план. Наконец я понял, что мне придется выйти на основную трассу и встречать машину с грузом. Хорошо, что до ее приезда было около полутора часов. Я загрузил коробки с лапшой к себе на загривок и направился по дороге к месту перехода. Мной было принято решение не терять напрасно время, а отнести то, что на нас навешано к телегам, и привести оттуда лошадей.

Переход прошел нормально, Зравшун не потерялся, даже веревки не потребовалось. Мы вывалились из тумана и, испытав неимоверное облегчение от смены силы тяжести, направились к телегам. Те стояли там же, где мы их и оставили. Сгрузив на них поклажу, я стал высвистывать коней. Зравшун смотрел на меня как на какого-то демона. Видимо у них тут не подают сигналы свистом, но это уж их проблемы, зато не прошло и десяти минут, как послышался дробный топот и к нам выскочили наши кони. Я пошел к ним расчесывать гривы и гладить по мордам. Почему-то местные жители не баловали своих коней лаской и заботой. Кони исправно несли свою службу, но вот доверительных отношений у местного населения с лошадьми не было. Если честно, то меня это мало волновало, главное, что лошади во мне души не чаяли, да и я в них, так что любовь у нас была взаимной. На этот раз у меня был табун из шести коней. Я поинтересовался у Зравшуна, пойдет ли он помогать загружать лошадей или останется здесь, и будет разгружать поклажу. Зравшун побоялся, видимо, испытывать судьбу еще раз, и решил остаться здесь, а я буду отправлять ему коней с поклажей сюда. Ну, что же, как я и рассчитывал, грузить мне придется в одиночку. Благо, какую-никакую автоматизацию погрузки я организовал. Рассказал Зравшуну, как планирую укладывать груз. Что положить вниз, что сверху. Сходил за монетами, как и просили, взял восемь и еще одну, на всякий случай. Не думаю, что прямо сейчас могут понадобиться дополнительные расходы, но кто его знает. Вернулся к Зравшуну и, мотнув головой ему на прощание, я поманил за собой лошадок. Часть из них уже проходила по моему пути, так что все шесть вышли со мной на той стороне перехода. Я опять объяснил лошадкам, как нужно подходить к воротам, что бы их принимали за земных лошадей. Когда все было усвоено, то я направился к воротам лесничества.

Как и в прошлый раз, дома была только жена лесника. Мы быстро утрясли финансовые вопросы, и я стал загружать коней. Проведя первый караван через переход, я вернулся на Землю с одной лошадкой и, усевшись на нее, стал спускаться к основной трассе. Спустившись, отправил ее обратно. Она взбиралась по дороге какими-то необычными прыжками. Да, на лошадиный галоп или рысь совсем не похоже. Ждать пришлось не долго. Вскоре показалась новенькая газель и знакомый джип. Водитель джипа напряженно высматривал кого-то вдоль дороги. Я помахал рукой и машина остановилась. Из окна джипа показалось знакомое лицо, и я махнул рукой, показывая, куда свернуть. Джип поравнялся со мной и мне гостеприимно распахнули дверку. Я уселся на пассажирское сидение рядом с водителем и стал показывать дорогу. Арсений Петрович попросил перегружать все подальше от людских глаз. Я заверил его, что есть неплохая поляна, откуда я потом заберу свой товар и погнал машину к месту перехода, мимо домика лесника. Сгрузив ящики, водитель и грузчики уехали, и наступило время расчета. Мне показали перечень товара, выходило, что я получаю пятнадцать автоматических ружей шестнадцатого калибра, три вертикалки со стволом калибром семь, шестьдесят два, и две под мелкокалиберный патрон. К каждому ружью идет пять ящиков с патронами и два охотничьих ножа. Я стал перекладывать ящики, проверяя все ли на месте. Определял только общее количество, а то мой продавец обидится. Все выходило правильно, и я вытащил из кармана все восемь монет. Петрович поморщился, по его мнению, следовало очень бережно обращаться с таким товаром. Я передал ему их в руки, но удивительно, он не стал их проверять, а положил в специальную коробочку. Мы ударили по рукам, скрепляя сделку и я отошел от машины. Мотор взревел, и водитель лихо развернулся на небольшом пятачке. Я вышел на дорогу и помахал машине вслед рукой. Как только та скрылась за деревьями, я свистнул моих коней. Ящики были очень хорошо упакованы, и я стал приспосабливать их на спину моей лошадки. Бросать остальное оружие на месте побоялся, так что вручную перенес его в туман перехода. Лучше я буду спотыкаться об эти ящики, чем вернувшись, не застану их на месте. В общем, оружие я перенес в основном, на руках, потратив на это лишних два часа, но зато, душа у меня была спокойна.

Не буду рассказывать, чего мне это стоило, но до конца дня я перевез все закупленное из домика лесника к телегам. Зравшуна заставал то спящим, то бодрствующим, но разгружать лошадей он мне помогал, как мог. В общем, последний товар я вывозил глубокой ночью, но зато я твердо знал, что как только отдохну, так сразу можно будет выдвигаться к замку. В последнем караване ехал еще один мешок с проросшей картошкой. Чем Зравшун питался все это время, я даже не стал расспрашивать. В рюкзаки мы сложили всю еду из холодильника, так что ему было, чем закусить эти три дня. Я же, ел то, что мне дала на прощание жена лесника, когда пришла закрывать ворота. Краюха хлеба, молоко, кусок окорока и холодец. Я выпросил у нее кости от холодца, так что сейчас кони доедали их, громко хрустя костями на огромных зубах.

 Глава 9.

* * *

Вид у Зравшуна был очень плохой, да и я выглядел не лучше. Решили выспаться на месте, а уже потом запрягать лошадей и выдвигаться к замку. Коней будем менять по кругу, на каждую телегу, три лошади. Две тянут, одна отдыхает. Утро безбожно проспали, и если бы не кони, то спали бы до обеда. Завтракать не стали, наскоро умылись, запрягли коней и тронулись друг за другом по знакомой дороге. Как только выехали на накатанную калию, то я вставил газовый баллончик в плитку и принялся разогревать воду в кастрюльке. Если честно, то мне эта лапша еще в горах надоела, но что у нее не отнять, так это время и удобство приготовления, вес для транспортировки небольшой, да и чувство сытости она дает, так что не прогадал Зравшун, получив шесть коробок такой лапши. Если будут хранить в прохладном месте и подальше от грызунов, то им надолго ее хватит. Наконец вода закипела, и я махнул наемнику, чтобы шел кушать. Я уже залил нам две порции и сейчас в кастрюльке заваривался чай. Достал печенье и конфеты. Зравшун запрыгнул на мою телегу, и мы принялись за еду. Завтрак был не долгим, а чего там есть-то, я достал одно ружье, которое специально отложил в сторону, так как решил обучить наемника стрельбе. Но сначала надо было все приготовить. Наемник смотрел на меня с интересом, но без восторга, ведь он еще не знал, для чего это. Вернее он присутствовал при разговоре, что я помогу оружием против демонов, но что это за оружие, он не имел ни малейшего понятия. Вскрыв упаковки с патронами, я вытащив из коробки одну пачку, мелкокалиберных патронов, пристроил их в ногах, а затем достал и пачку патронов шестнадцатого калибра. Ружье извлек из чехла и стал вытирать смазку. Смотрелось ружье красиво, оптический прицел ставить не стал, так как при такой дороге можно было его и повредить. Решил попробовать зарядить. Переломив ружье вставил в каждый ствол свой патрон. Шестнадцатым пока решил не стрелять, а вот мелкокалиберный можно и проверить, да вот только стрелять не во что. Я поставил ружье на предохранитель и отставил его в сторону. Зравшун внимательно следил за всеми моими движениями, но пока ничего не понимал. Я у него поинтересовался, запомнил ли он мои последние движения с этим оружием. Тот молча кивнул. Я пообещал ему, что как только встанем на ночь, то я покажу ему, как это работает, да и ему дам попробовать. Его задача, научиться правильно обращаться с этим ружьем, так как потом он будет обучать выбранных воинов замка воевать этим оружием. Зравшун кивнул мне и перебрался в свою телегу. Он всем своим видом показывал, что не считает эти ружья оружием, толи дело у него теперь клинки. Обе рукоятки выглядывали из-за левого плеча наемника. Как я и предполагал, он с ними теперь не расстается. Пока было нечего делать, я покопался в чехле от ружья и вытащил оптику. Я не хотел ее ставить, но и проверить не мешало бы. Приладив оптический прицел, я открыл окуляры и посмотрел через него вдаль. Очень удобно, а если еще и положить ружье на мешок с песком, то даже самые плохо обученные воины смогут попасть в силуэт человека на расстоянии метров в триста. Думаю, что больше им и не нужно. Так что на стоянке попробую организовать такой тир для Зравшуна, вот он удивиться. Закрыв окуляры, я опять отставил ружье, прислонив его к тюкам. Хотелось подремать. Я в последний раз оглядел наши телеги, Зравшун тоже клевал носом, поэтому я прижался к тюкам и провалился в сон. Спал долго, часа два. Разбудило меня солнце, которое стало светить в лицо. Я открыл глаза и поморщился, действительно, тут не поспишь, при таком-то освещении. Я остановил лошадей и свистнул Зравшуна, тот сразу схватился за сабли, но потом, разглядев меня, стоящего у телеги, притормозил свою телегу рядом с моей и, кивнув мне, что понял, принялся распрягать одну из лошадей. Я тоже распрягал свою. Мы поменяли лошадей и опять тронулись в путь, теперь уже до места ночлега. Лошадки сами определят очередность, кому завтра впрягаться первыми. Зравшун запрыгнул на мою телегу и поинтересовался, чего это я, перед нашим сном, эту палку к глазам прикладывал. Я понял, что это он о ружье. Самое интересное, он знает, что это называется ружье, так как все разговоры проходили при нем. Но выказать свое пренебрежение ему уж очень хотелось. Я пожал плечами и предложил ему самому посмотреть в эту палку. С этими словами я подтянул ружье поближе и переломив, вытащил оба патрона. Вернув стволы на место, я открыл окуляры и предложил Зравшуну поглядеть вот сюда одним глазом, второй лучше закрыть, чтобы почувствовать разницу. Наемник, скептически фыркнув, взял у меня ружье, причем проделал это грамотно, хотя это и понятно, каждый из них, хоть раз, но держал арбалет в руках, а там нужна осторожность, а то можно болт и кому-нибудь из своих засадить. Дальше последовало то, что он совершенно правильно прижал приклад к плечу и прильнул к окуляру, правда, тут же отстранившись, и отодвинув ружье вперед. Он перевел недоуменный взгляд на меня.

Ты что, стал лучше видеть? - Поддел я его. - Ты посмотри по сторонам, вдаль погляди, может, и поймешь, чего.

Зравшун опять приложил приклад к плечу и стал оглядывать горизонт, по ходу наших телег. Ствол ружья мотался из стороны в сторону. Наемник, то отстранялся от прицела и смотрел куда-то двумя глазами, то опять смотрел через оптику. Телегу, конечно, потряхивало и то, что он, где-то там видел, исчезало из зоны видимости. Я ему крикнул, чтобы положил ружье на что-нибудь мягкое и тогда смотреть станет удобнее. Зравшун быстро понял меня, он развернулся на телеге назад и, прощупав мешки, устроился на одном из них. Теперь у ружья был упор, и оно не так сильно рыскало по сторонам. Наемник приник к прицелу и стал всматриваться вдаль. Затем лицо его стало серьезным, он посмотрел на меня и поинтересовался.

А ему можно доверять?

Я удивился вопросу, и пояснил, что конечно можно, ведь он смотрит своими глазами через специальные стеклышки, так что все, что он видит, там есть, просто эти самые стеклышки сильно приближают то, что он видит, и делают его больше. Это сделано специально, ведь с арбалета легче попасть в того, кто стоит ближе к тебе, чем в того, кто стоит далеко. Вот на этом принципе и устроен прицел этого ружья. Зравшун еще раз посмотрел на меня и сказал, что тогда нам каюк, так как два карисана вышли на охоту. Наши лошади от них не уйдут даже без телег, а уж с грузом, и подавно. Я стал вспоминать, откуда я знаю такое знакомое название. Наконец до меня дошло, черный вожак завалил такого карисана, правда и сам сильно пострадал. Я так и сказал Зравшуну, что я сам видел, что напав на четверку коней, карисан серьезно ранил одного, а сам был ими убит.

Ну, правильно, Серигей, раненый конь, наверное, был самым лучшим, а то и вожаком. Да, такое случается, но всегда, жизнь, за жизнь. Там, среди коней, небось, и кобылка была, к которой он благоволил. Пойми, Серигей, это редкость, когда можно справиться с карисаном. С одним. А тут два. Скорее всего, самка и самец. Нет, нам конец.

Я спрыгнул со своей телеги и бросился к телеге наемника. Миг, и я вскочил на нее и попросил показать Зравшуна, где он видел карисанов. Тот стал давать мне ориентиры и вскоре я через оптику ружья увидел так знакомый мне силуэт. Точно, такого я и видел возле раненого черного конька. Пока я в них всматривался, их профили изменились. Они явно направлялись к нам. Над ними появилось туча пыли. Значит, набрали скорость. Я, вместе с ружьем кинулся в свою телегу и стал лихорадочно запихивать патроны обоих калибров в карманы. Выскочив из телеги, я опять побежал к телеге Зравшуна, на ходу заряжая оба ствола. Вот ружье уже уложено на тот же мешок и я поинтересовался у Зравшуна, как их можно убить, а точнее, куда нужно попасть, чтобы убить такую тварь. Зравшун уже входил в боевой транс, так как решил продать свою жизнь подороже, но процедил сквозь сжатые зубы, что если попадешь копьем в глаз, и успеешь отскочить от хвоста, то тогда можно остаться в живых. Самое интересное, что за свои сабли он даже не хватался, щит и один из мечей, которые мы купили у парней, вот было его оружие.

Все, я понял самое главное, и больше уже никого и ничего не слушал. Заорав коням чтобы остановились, я стал выцеливать этих монстров. Бежали они быстро. Тело извивалось как у змеи, но голова только покачивалась на короткой шее. Я выбрал тварь покрупнее и, взяв ее на мушку стал ловить момент для выстрела. Приближение было очень хорошим, и я даже различал на морде старые шрамы. Что-то внутри меня подсказало, стреляй. Я нажал на курок. Мелкокалиберная пуля понеслась вперед, а я уже выцеливал вторую тварь. Еще пять-шесть секунд и прозвучал новый выстрел, но уже дробью. Лихорадочно перезарядив стволы, я опять припал к окуляру и произвел еще два выстрела, но уже наоборот. Второму досталась мелкокалиберная пуля, а первому дробь. Опять перезарядка. Тот карисан, в которого я стрелял первым, продолжал бежать в нашу сторону, а второй, почему-то стал забирать немного в бок. Может, пошел в обход, мелькнуло у меня в голове, хотя, какой обход, они же нас пытаются догнать. Я снова поймал на мушку, несущегося на нас хищника и выстрелил опять в морду, но уже из дробовика. Было видно, как мотнулась голова этого монстра, как что-то разлетается на его морде, но самое главное, что после этого, он завертелся волчком на одном месте. Я оторвался от окуляра и перевел взгляд на Зравшуна. Тот стоял на мешках и высматривал нашего противника. Я успел перезарядить ружье еще раз, когда наемник закричал, что тварь ослепла, и бросился на ближайшего со своим мечом и щитом. До карисана оставалось не более двадцати метров. Зравшун бежал на того, который крутился волчком на одном месте. Я прикинул, что, наверное, теперь нужно стрелять по лапам, чтобы он не кинулся на наемника. Пока еще можно было стрелять, я нацелился на переднюю лапу твари и, когда она замерла, услышав бегущего наемника, я произвел выстрел. Метил в сустав, может это чем-нибудь да поможет Зравшуну. Зверь припал на раненую лапу и перестал вертеться, а наемник продолжал бежать, не снижая темпа. Метра за два он высоко подпрыгнул и в полете вогнал меч в глаз этого хищника. Дальнейшее было как в кино. У меня почему-то все разворачивалось покадрово. Вот Зравшун выпустив меч, по инерции летит на спину этого чудовища, вот ему навстречу хлестнул хвост твари. Наемник успевает подставить под удар свой щит, который разлетается на мелкие кусочки. Наемника отбрасывает в сторону и он, как-то неудачно приземлившись, остался лежать на земле. Однако и раненый монстр, издав протяжный вой, рухнул на подкосившихся ногах. Я оглядел горизонт, второй карисан, резко развернувшись, бросился к первому. Сейчас он бежал так, что я его видел немного в профиль. Ружье уже было заряжено и я опять выстрелил по морде. Тот, резко нырнув, потерялся в густой траве, так, что его не было видно. Я, перезаряжая ружье, подозвал свободных коней и попросил разведать, где находится второй карисан. Если увидят, то пусть сразу бегут сюда. Мне нужна только информация, где он. Кони бросились выполнять мою просьбу, а я пока, не спешил к наемнику. Было понятно, что карисан зацепил его своим хвостом, но не думаю, что рана смертельная, однако сейчас нужно было разобраться со вторым карисаном. Я стал наблюдать за конями. Те отбежали метров на сорок, но немного в сторону, хотя именно туда и побежал второй карисан. Они стали кружить над чем-то, и иногда их морды опускались вниз. Наконец они ухватили что-то на земле и поволокли ко мне, держа это своими клыками. Вскоре стало понятно, что это второй карисан. Его хвост безжизненно тащился по земле. Теперь можно было заняться и наемником. Я, не выпуская ружья из рук, поспешил к нему.

 Глава 10.

* * *

Я приближался к Зравшуну, кося глаз на лежащего карисана. А вдруг вскочит! Но нет, тот лежал, подогнув под себя передние лапы. Все-таки видимо, мертв, мелькнуло у меня в голове. Однако я ему не доверял, а так, боком подошел к Зравшуну. Ну, тут и лекарем не надо быть, чтобы определить перелом левой руки. Это на ней был нацеплен щит. Да, хороший удар. Дерево-то мастера на щиты подбирают крепкое. Видимо карисан приложился от всей души. Я оглядел ауру наемника. В районе головы краски были более яркие и все время переливались. Я еще не знаю, как диагностировать по ауре, но, по-моему, это сотрясение. Решил лечить наемника на телеге, да и уезжать отсюда нужно, вдруг еще такие твари появятся, хотя, навряд-ли. У каждого хищника свои охотничьи угодья, так что будем надеяться, что мы таких, больше не встретим. Я осторожно подошел к лежащему карисану. Сознание говорило мне, что этот хищник мертв, но что-то внутри меня шептало, - как только ты протянешь к нему руку, так он сразу бросится на тебя.

Я, силой воли задавил в себе этого осторожного шептуна, и протянул руку к рукоятке меча. Мне он нужен был для медицинской шины, ведь я не просто так визуально определил перелом руки, она была согнута в месте перелома. Меч, конечно, острый, но я постараюсь быстро срастить кости, а потом отвяжу эту железку. Я дернул меч, вся туша пододвинулась ко мне на пару сантиметров и все. Ничего себе, как Зравшун засадил туда свой меч. Пришлось упереться ботинком в морду карисана, и резко дернуть меч на себя. Тот, издав какой-то скрежещущий звук, оказался у меня в руке. Я вернулся к Зравшуну и стал примеривать, какой стороной лучше всего приложить меч, чтобы потом привязать его к руке. Если острие будет торчать наружу, то наемник может порезаться, когда начнет приходить в себя, а если острие направить к телу, то тогда может, вообще, я его зря лечу? О! Да и чем привязать? Чем-чем? Да своим поясным ремнем, вот чем. Я взялся за свой ремень, а потом хлопнул себя по лбу. Вот идиот. У меня же на поясе висит сабля, а у нее есть ножны. Вот ножны и привяжу, А то, меч! Каким концом? Точно, идиот. Я снял с себя пояс с саблей и, вытащив последнюю, положил пояс с ножнами рядом с поломанной рукой Зравшуна. Теперь нужно было совместить кость. Хорошо, что переломилась кость плеча, там она всего одна, а вот если бы предплечье, то пришлось бы совмещать две кости, а для этого нужен опыт.

Я принялся вглядываться в руку наемника. Миг, и я уже вижу участок перелома. Теперь, пока Зравшун не пришел в себя, следует совместить кость и зафиксировать ее. Перелом получился удачный, для меня, конечно. Края кости напоминали корону, и я совместил оба края кости, как пазл. Все встало замечательно. Я быстро примотал свои ножны к месту перелома и понес Зравшуна к телеге. Там мне пришлось еще раз положить наемника на землю и организовать в телеге лежачее место. Если это сотрясение мозга, то ему требуется покой. Я использовал обе наши постели, а место, где будет лежать голова, обложил тряпками дополнительно, чтобы можно было зафиксировать голову, а то будет мотаться при езде. Поднял наемника и уложил его в эту люльку. Пока поправлял тело и расправлял комки одеял, Зравшун пришел в себя. Оглядев мутным взглядом меня, а потом себя, он сразу увидел мои примотанные к нему ножны. С его губ хрипло сорвался вопрос, где оружие? Я обвел взглядом тюки и непонимающе уставился на Наемника. Тот, морщась, поинтересовался, где моя сабля и его меч. Я беспечно махнул рукой, - там, возле карисана остались. - Глаза наемника налились кровью, и он рявкнул мне - Бегом! Живо принес сюда клинки!

Я, как ошпаренный выскочил из телеги и понесся к месту битвы. Клинки так и лежали на том месте, где я накладывал шину. Я схватил их и уже обиженно потащился обратно.

Вот зверь, нет, чтобы спасибо сказать, что я его начал лечить, так он на меня еще и орет.

Наемник следил за мной взглядом, так как его голова слегка возвышалась над краем телеги. Я вернулся к телеге и протянул ему его меч - На. - Тот посмотрел на меня долгим изучающим взглядом. Чувствовалось, что его мутит, но что-то не дает ему покоя.

Вытри кровь, вычисти песком и положи рядом со мной - усталым голосом прохрипел наемник и отключился.

Тут я вспомнил, что ведь негоже воину бросать свое оружие, в нашей армии за это наказывают, да и у наемников, видимо, тоже. Чувствуя теперь свою вину, я набрал травы, и принялся вытирать меч Зравшуна, потом, поплевав на тряпку, макнул ее в придорожную пыль и принялся чистить меч. На автопилоте протер и свою саблю и почистил ее тряпочкой с пылью. Когда поднял глаза на телегу, то увидел внимательный взгляд Зравшуна. Я принес ему меч и положил его рядом с его правой рукой. Зравшун кивнул, как бы констатируя, что, да, именно сюда, и закрыл глаза.

Моя обида улеглась, и я хотел было отправиться дальше, но вдруг мне в голову пришло, а что, если прицепить туши карисанов к телегам. Ликура тогда обрадовалась, что кони притащили хвост карисана, может и сейчас ей из них что-нибудь сгодится? Я отправился ко второй телеге и, ведя коней в поводу, отправился к первой туше, которую убил Зравшун. Зверь лежал так, как его застала смерть, поджав под себя передние лапы. Я попробовал его приподнять. Оказалось, что с трудом, но смогу. У меня мелькнула мысль, а что если примотать сзади на телегу, ведь катить лучше, чем тащить. Для начала я обмотал одной из веревок от крепежа груза карисана за ногу и повел коней опять на дорогу. Туша потащилась по земле, но это ненадолго, там я ее хорошенько примотаю к телеге. Выбравшись на дорогу, скинул петлю с ноги карисана и отправился за вторым. Операция повторилась с той лишь разницей, что там я сразу крепко привязал карисана к телеге. Мы выкатились на дорогу, и я проделал с первой тушей то же, что и со второй, но только привязав второго карисана к телеге с Зравшуном. Лошадок попросил потерпеть, так как Ликура очень обрадуется, если мы привезем ей такое сокровище. Те удивленно всхрапывали, мол, что это за сокровище, если бегает за тобой с раскрытой пастью, но имя Ликуры действовало на них как надо.

Наконец мы тронулись в путь. Я всю дорогу, до вечера настороженно крутил головой. Зравшун спал. Насколько я знаю, при сотрясении мозга, самое лучшее лекарство, это сон, поэтому я его не будил, натянул над ним небольшой тент, чтобы солнце его не слепило и не мешало ему спать. Так мы и плелись по дороге. Пару раз я останавливался и менял лошадей. Теперь я распрягал и запрягал в одиночку, но и опыт у меня накапливался, так что я проделывал это все быстрее и быстрее. Еще немного и кони потянулись к небольшой группе деревьев, значит, здесь и будем делать привал. Как только встали, так я сразу выпряг коней, и они унеслись в степь. Им нужна еда и вода, это они могут добыть сами. Я не стал будить наемника, а оставил его в той люльке, что сдел ему из наших постелей, сам же наломал веток и устроился возле телеги. Приготовил ужин на одного, это ничего, что наемник немного поголодает, но воды нужно дать, это самое главное. Я понемногу капал ему из кружки на губы, а он слизывал воду во сне. Выпил он немного, но этого должно хватить, если запросит еще, то дам напиться прямо из кружки. Ночь уже полностью накрыла всю степь, так что и мне пора было укладываться спать. Сейчас прибегут лошади и будут нас охранять.

Глава 11.

* * *

Как только мы отъехали от места ночевки километров на пять, я перебрался в телегу к Зравшуну и стал сращивать кость. На это ушло минут тридцать. Теперь, как проснется, так я отвяжу от него свои ножны и заберу их. Ишь, как распекал меня, что я оружие бросил, и свое и его. А то, что мои ножны к его руке привязаны, это нормально. Я ведь ему же, первую медицинскую помощь оказывал! Деспот!

Очнулся Зравшун ближе к вечеру. Я, действительно, отвязал от него свои ножны и вложил в них свою саблю. Теперь она у меня все время на поясе висела. Ружье, ружьем, а все же холодное оружие, оно всегда готово к бою, не то, что огнестрельное. Нет патронов, и можешь махать ружьем как дубиной, больше оно ни на что не годно.

Так мы и ехали все оставшееся время. Зравшун периодически просыпался, я помогал ему выбраться из телеги, и он отправлялся в кусты. Пару раз я его накормил, но больше он пил и спал. На второй день я попробовал, пока он спит, подлечить его голову. Не тут-то было. Это же не рана, которую видно, и которая всем своим видом показывает, что она, рана. Здесь же я только видел, что аура светится не так, как в других местах. В общем, я видел, что это место больное, но вот как на него воздействовать, не знал. Поэтому, оставил все, как есть. Приедем в Замок, вот там мне Ликура и подскажет, как такое лечится. Лошадки чувствовали, что я слабо разбираюсь в том, что им надо, кроме того, что гриву расчесать, так что они сами останавливались, когда нужно было выпрягать одну из лошадей в каждой телеге и менять ее на свежую. Сейчас мы ехали по тому же графику, как и первый раз, когда я попал в этот мир, может даже медленнее. Тогда наш темп определяли раненные, теперь же тот груз, что был загружен в телеги. Да и Зравшуна нельзя было быстро везти, тут дороги не отличались особой гладкостью.

После встречи с карисанами, заряженное ружье всегда стояло возле меня, причем не одно. Проверив в реальном бою оружие, я пришел к выводу, что мелкокалиберная пуля, это ерунда. Одно преимущество, на этом ружье был предусмотрен оптический прицел. Так что, для обучения основам стрельбы, само то, а вот если полезут демоны, то лучше иметь под рукой ружье с автоматической перезарядкой или вертикалку под серьезный патрон. Конечно, если хороший стрелок, то и из мелкокалиберного ствола можно ослепить демона. Глаза, они и есть глаза. Без них, никуда. Но вот попробуй все это объяснить воинам гарнизона. Там такой страх в глазах появляется, при слове демон. По рассказам я понял, что если демоны подошли на расстояние менее пятидесяти метров, то все. Ты стоишь, как баран на заклании, а они всех режут. Причем как режут, не понятно, толи как волки, толи и у них холодное оружие есть. Нужно будет расспросить.

На каждой стоянке я, накормив или напоив Зравшуна, отправлялся подальше от телег и вынув саблю, пытался повторить то, что показывал мне Зравшун. Если честно, то сабля для этих тренировок была не нужна. Я стоял на полусогнутых ногах и представлял Зравшуна, наносящего мне удары своей саблей из разных положений. Я, как бы отбивал его атаки, стараясь не отрывать ноги от земли. Это было очень сложно, удержать ноги на земле, и поэтому очень часто движение заканчивалось фиксацией ступни только одним ее краем. Сначала я чувствовал себя немного по-идиотски, но потом начал замечать, что у меня появилась плавность движений в ногах. Как такое получилось, я не понимал, но то, что я и ходить стал по-другому, было заметно даже для меня. Действительно, походка стала крадущейся. Наверное, нужно что-то было делать с руками, но я не знал, что. Тут в память пришло, что китайцы, при обучении, применяют замедленные движения. Как они говорят, медленное, порождает быстрое. Некоторые движения Зравшуна я видел на Земле, поэтому я, нарочито медленно, повторял их в моих индивидуальных занятиях. Наша поездка затянулась, все же лошадям было трудно везти такой груз. Однажды я даже дал коням день отдыха, все же они любили поноситься по степи, а здесь приходилось медленно переступать ногами в течение всего дня.

За два дня до конца нашего путешествия Зравшун очнулся. Было видно, что координация движений восстановилась, и он стал чувствовать себя лучше. Он попросил накормить его, так как несколько дней почти ничего не ел. Я приготовил ему кашу быстрого приготовления и заварил чай с сахаром. Зравшун наелся, а потом попросил меня научить его стрелять из ружья. Надо же, вспомнил, как оно называется, а то издевался над ними в начале нашего возвращения в замок барона. Я хотел было отказать наемнику, но потом вспомнил, что сам обещал научить его стрелять. Недолго думая, я вспомнил, как нас учили целиться и как будто бы стрелять, не расходуя патроны. Ружье жестко фиксировалось на специальном держателе. Один человек исполнял роль стрелка, обычно это был хозяин ружья, а другой уходил к мишени. Вначале ружье настраивали точно на мишень. Мы закрепили разряженное ружье с оптическим прицелом между мешками так, чтобы оно целилось в дерево, и я понес мою мишень к этому дереву. Наконец, после нескольких попыток, мне удалось выставить мишень так, что в прицеле я видел центр мишени. Теперь Зравшун занял место стрелка, а я накрывал мишень другой картонкой и Зравшун целился через прицел, совмещая риску на прицеле и мушку. Голосом Зравшун командовал мне, куда смещать мою ручку, который я прокалывал дырку в обоих листах картона насквозь, когда стрелок считал, что он выцелил все точно. На мишени получалась дырка, которая была сродни выстрелу. Вот на этом принципе я и натаскивал Зравшуна. Как только это стало получаться уже достаточно хорошо, то я вернулся к телеге и предложив Зравшуну отдохнуть, договорился с ним, что теперь, когда он будет уверен, что правильно совместил указатели при прицеливании, то он будет плавно нажимать на спусковой крючок.

Такими играми мы теперь занимались на каждом привале. Понятно, что вскоре я уже не бегал с бумажкой за триста метров, а просто Зравшун выбирал в степи или лесочке какой-нибудь объект и старательно "стрелял" в него. Здесь я контролировал то, как он нажимает на курок. Теперь ружье каждый раз взводилось, и производился холостой выстрел, то есть слышался характерный звук щелкнувшего бойка. Помня о его сотрясении, я делал такие тренировки кратковременными, чтобы давать мозгу и глазам наемника отдых. Зравшун чувствовал себя не очень, но все же лучше, чем в первые дни, после боя с карисанами, но дать ему стрельнуть я так и не решился. Вообще, в народном целительстве раньше применяли лечение подобного, подобным. Это значило, что если ты получил сотрясение мозга, то тряся мозг, его можно как бы поставить на "место". Делалось это так, больному давали сильно зажать в зубах край сита для муки, а лекарь с двух сторон наносил удар средней силы по обоим краям этого сита. Эта процедура как бы легонько встряхивала мозг, заставляя восстанавливаться разрушенным связям в мозге. Сила удара определялась мастерством лекаря. Я такие эксперименты решил не проводить, да и особой необходимости, кроме желания Зравшуна, не было.

Так не торопясь мы и подъехали к закрытым воротам и поднятому мосту. Я стал кричать и размахивать руками. Наконец мост стал опускаться, а когда он лег на нашу сторону рва, то ворота приоткрылись и к нам направился один из охранников. Не доходя до нас, он увидел Зравшуна и бегом бросился назад. Мы с Зравшуном в недоумении уставились друг на друга, но все оказалось проще. Ворота вовсю распахнулись и нам приветливо замахали руками, мол, проезжайте.

 Глава 12.

* * *

Наши кони, без понукания, тронулись в сторону ворот. Колеса телег гулко простучали по подъемному мосту. Наконец мы въехали в ворота. Глаза охранников становились все больше и больше, когда они увидели, что к каждой телеге привязан мертвый карисан. Шепоток между стражниками превращался в гул. Видимо спорили, можно или нельзя убить сразу двух карисанов. Я высадил Зравшуна возле замка и отправил его отлеживаться, а сам проследовал до того сарайчика, в котором у меня были сложены инструменты с первой партии. Я решил, что разгружаем все, кроме ружей. Это добро нужно будет отнести в замок и организовать какую-нибудь хорошо запираемую комнату и, желательно сухую.

Начались разгрузочные работы. Как и в прошлый раз, кузнецы мне выделили подмастерьев и работа закипела. Когда я зашел в сарай, чтобы указать, куда можно будет складывать мешки, то мне в глаза бросилась коробка с детской коляской. Я хлопнул себя по лбу. Как это я ее в прошлый раз проворонил. Ведь нужно было всучить ее Ликуре сразу же, как только мы вернулись с ней в замок.

Между тем работа по освобождению телег шла полным ходом. Парни перетаскивали мешки и складывали их так, чтобы потом можно было их разобрать. Пару дней мне придется заниматься сортировкой. Все-таки нужно искать кузнечного мастера, чтобы растолковать ему назначение отдельных инструментов и технологию их использования. Думаю, начнем с напильников и ножовок по металлу. Одновременно придется готовить и столяров. Вернее они есть, а просто следует и им показать привезенный инструмент, да научить, с ним обращаться. Я стоял у входа в сарайчик, и подсказывал парням, куда следует уложить очередной мешок. Их осталось штук десять, когда за моей спиной послышалось негромкое покашливание. Я резко обернулся. У меня за спиной стояла вся баронская фамилия. Я пришел в себя и раскланялся со всеми. Барон поинтересовался, как прошла поездка, и сумел ли я приобрести то, о чем мы разговаривали перед самым отъездом. Я заверил барона, что все прошло удачно, так что как только определимся со складом, так сразу и перенесем туда привезенный товар. Баронесса молча стояла рядом, покачивая ребенка. Тут я вспомнил о своем подарке и, попросив минуточку подождать, метнулся в сарай. Разминувшись с подмастерьем, тащившим мешок внутрь сарая, я выскочил с коробкой в руках и, попросив прощения у барона за то, что не успел подарить его семье подарок по случаю рождения наследника, исправляю эту оплошность сейчас. С этими словами я стал доставать из коробки детскую коляску. Ни барон, ни баронесса не могли понять назначение этой груды сверкающих железок и какой-то матерчатой, а точнее, клеенчатой коробки. На их глазах я соединил несколько разрозненных элементов, нацепил колеса и вот, перед ними предстала самая настоящая детская коляска. Я объяснил ее назначение, показал, как поднимается и опускается защитный кожух над головой ребенка. Обратил внимание баронессы на тормоз, который фиксировал колеса, чтобы коляска не уехала под горку сама. На лицах барона с баронессой был написан восторг, пополам с недоверием. Я предложил баронессе положить ребенка в коляску. Конечно, впоследствии, следует уложить в нее детское одеяльце, нацепить какие-нибудь веселенькие игрушки. В общем, облагородить сие детское место. Зато теперь баронессе не нужно будет носить ребенка все время на руках. Пока их сын маленький, то это может быть и его спальное место. Наконец восторги по поводу такой замечательной вещи улеглись, да и разгрузочные работы были закончены. Я поинтересовался у баронессы, что нам делать с карисанами. У баронессы округлились глаза. Она непонимающе смотрела на меня. Карисаны были не очень видны, так как мы их прицепили к задней части телег, и сейчас их было плохо видно. Они уже начали издавать неприятный запах, но пока еще не сильный. Обогнув телеги я подвел баронскую чету к висящим на телегах карисанам.

Вы что, сумели привезти их полностью? Но это же практически невозможно. Выживший член семьи карисанов будет преследовать охотника, решившегося привезти всю тушу целиком. Об этом даже кони знают, поэтому они в прошлый раз притащили только хвост карисана. Я пояснил, что такие тонкости охоты на карисанов не знал. На нас напали оба этих хищника. Я застрелил одного, а второго убил Зравшун. Во время боя карисан нанес наемнику сильный удар хвостом, так что он около трех дней был в плохом состоянии, так как получил сильное сотрясение мозга и перелом руки. Руку я вылечил, а вот как лечить сотрясение не знал, поэтому лечил наемника так, как это делают у меня на родине. Давал ему как можно больше спать и только поил водой. Сейчас ему немного лучше, но я хотел бы, чтобы баронесса осмотрела его. Может нужно еще что-то сделать. Ну и, наверное, можно взять какие-нибудь части тела карисанов для производства лечебных зелий. Баронесса уже меня не слушала, она ходила возле двух огромных туш и осматривала их.

Серигей, мне впервые довелось видеть всю тушу целиком. Есть древние трактаты, которые подробно описывают, что можно получить из тела карисанов. Для начала нужно хотя бы просмотреть еще раз такое описание.

Я предложил баронессе уложить туши карисанов на лед, тогда они дольше сохранятся. Баронесса кивнула на мои слова и работа закипела. Наследник лежал в коляске, которую возила за баронессой одна из служанок, а та раздавала приказы направо и налево. Все-таки, основным хозяином замка была баронесса. Барон был скорее как символ местной власти. Когда мы отвезли туши к месту их хранения и помогли сгрузить, то я напомнил барону об оружии, и мы направились с одной из телег к замку. Здесь мне пришлось таскать ящики самому, так как барон не хотел, чтобы кто-нибудь знал о назначении этих ящиков. Пока оружие поместили в сокровищницу барона. Одно ружье я отложил в сторону с парой пачек патронов, так как собирался обучить стрельбе из него Зравшуна, который, потом сам подберет несколько толковых воинов из замкового гарнизона. Ликура их свяжет клятвой, чтобы не произошло никаких казусов. Если мы добьемся хорошей, кучной стрельбы, то тогда можно будет перезарядить несколько пачек патронов с дроби, на жаканы. Но необходимость этого покажет практика. Когда мы уже закрывали сокровищницу, к нам подошла Ликура. Она поинтересовалась, где Зравшун. Я вспомнил, что высадил его и отправил отлеживаться в его комнату, так как напрягаться после сотрясения мозга нельзя. Ликура потребовала, чтобы я проводил ее к наемнику. Я раскланялся с бароном и направился вслед за моей учительницей. Все же я не перестал быть ее учеником, да и татуировка нет-нет, да и напоминала о своем присутствии на моем теле, хотя бы своим видом в зеркале.

Наемника застали в плохом состоянии, видимо наши упражнения с ружьем не прошли бесследно. Скорее всего, он перенапрягся, когда выцеливал устанавливаемую мной мишень. Все же само упражнение требовало напрягать зрение, волноваться или злиться, когда не получалось. В общем, я несколько навредил Зравшуну, да и вид замка видимо расслабил его, так как он перестал поддерживать себя в боевом состоянии. Вот и наступила расплата.

Ликура осмотрела его на магическом уровне. Видимо проверила ауру, после чего поинтересовалась у меня, какого цвета была аура. Я ей подробно описал, что видел над головой наемника. Ликура кивнула своим мыслям и определила среднюю степень сотрясения мозга. Лечилось все достаточно просто, только нужно было знать, куда направлять энергию и как заставить резонировать внутреннюю энергию человека. Мы попрактиковались на Зравшуне. Так что перед нашим уходом он почувствовал себя гораздо лучше. Ликура определила, что он сможет полноценно заниматься своими обязанностями через два дня. Уходя последним, я положил на постель Зравшуна пять золотых кружочков. Это была оговоренная плата, плюс премиальные за то, что проявил себя как защитник каравана даже, по его мнению, в безнадежной ситуации.

 Глава 13.

* * *

Весь следующий день я сортировал привезенный инструмент. Отложил по одному изделию, как неприкосновенный запас, а точнее, как эталон, по которому мы будем когда-нибудь производить их аналоги. Сейчас остро стоял вопрос с экипировкой воинов, да и требовалась модернизация уже изготовленных устройств. В первую очередь, это пила и рубанок. Я не стал останавливать работающие станки, а решил заново изготовить основные рабочие элементы. У пилы, заново изготовить диск, а у рубанка основу. Принес им на показ образцы с Земли. Понятно, что дисковую пилу брал с небольшим диаметром, но вот сейчас им нужно было смотреть, как сделаны зубья, как они заточены. Барабан рубанка такого впечатления не произвел. Ну, видят, что сделано очень аккуратно и все. Вот сам резец оценили. Половина ротозеев пальцы порезала, пытаясь попробовать остроту лезвия. В общем, получилось, как и с пальцами, половина решила, что теперь им море по колено, все смогут, вторая, наоборот, что нам никогда не добиться таких результатов.

Когда планировал привезти инструмент, то на такую реакцию никак не рассчитывал. Мне казалось, что мастера посмотрят и начнут придумывать, как им добиться подобного качества. А сейчас, у некоторых, реакция была прямо противоположная. Дав задание кузнецам, по изготовлению диска пилы и отливке рабочего элемента рубанка, по нашей местной технологии, я отправился навестить Зравшуна. Тот уже неплохо выглядел, но это могло быть и обманчивое впечатление. Я порекомендовал ему выдержать в покое еще один день, как говорила Ликура. Уж кому-кому, а ей следует доверять. Саму Ликуру видно не было. Служанки прогуливались с коляской по двору замка. Вид у них был такой высокомерный, что я даже побоялся подойти к ребенку и посмотреть, как его там устроили. Думаю, что Ликура сегодня читает тот самый трактат о карисанах. Так что завтра начнется разделка туш. Уже одно то, что вытяжка из хвоста восстанавливает потерю магической силы, говорит о многом, да и доход дает не маленький. Я бы не отказался от одного зуба карисана. Мне бы его на шею прицепить. Все же одного из этих двух монстров убил я. Пусть и не очень честно, по меркам этого мира. Когда мы оглядывали тушу второго карисана, то я обнаружил, что попал ему под ухо. Видимо в этом месте костей черепа не было, или было какое-то отверстие, так что пуля попала в мозг, что и объясняло непонятное поведение карисана. А если бы это был честный бой, то сейчас, как минимум я, переваривался бы в желудке такого карисана и уже небольшой, не очень ароматной кучкой, лежал где-нибудь на просторах местной лесостепи.

Крупная часть инструмента предполагала наличие дополнительного оборудования, которое привезти я не мог. Например, тиски. Я привез для образца небольшие тисочки, длина губок у которых была сантиметров пятнадцать. Большие тиски были неподъемные. То есть их можно было привезти, но тогда нужно было отказываться от чего-то другого. Я рассчитывал, что мы постепенно наладим выпуск такого инструмента. Может быть, они будут из обычного металла, но нам их нужно большое количество. Остро стоял вопрос с проволокой, вернее, с качественной проволокой. Образец кольчуги тройного плетения мы имели. Не успев перебрать и четверти из всего привезенного, я был приглашен на обед. Вымыв руки в бочке, и так и не отмыв смазку, налипшую на руки, я просто тщательно вытер их о тряпку, оставив на ней грязные отпечатки, и еще раз сполоснул руки в бочке. Мыла рядом с бочкой не было, так что я довольствовался тем, что получилось. Поправив одежду и саблю на боку, я направился в обеденный зал. Все толпились в коридоре, до прихода барона садиться за стол было нельзя. Наконец появились барон с баронессой. Их пропустили, раскланиваясь, а потом дружно ломанулись в двери. Видимо нужно было занять места поближе к хозяевам замка. Я вошел одним из последних, но искать место не пришлось, барон указал мне на место, недалеко от себя, рядом с казначеем.

Обед проходил молча. - Когда я ем, я глух и нем. - Прокомментировал я обстановку за столом. Наследник лежал в коляске и дергал за какую-то погремушку. Было слышно мелодичное позвякивание. Я подумал, а вдруг зрение начало возвращаться к малышу, ведь он сознательно тянется к погремушке. Дергает одну и ту же, значит он видит ее и уже запомнил, но потом одернул себя. Он мог запомнить местоположение погремушки руками, когда обнаружил, что она лучше других издает нравящиеся ему звуки. Обед закончился и барон встал. Все тут же поднялись со своих мест, но от стола не отошли. Барон поманил казначея и меня за собой, а остальные так и остались стоять на своих местах. Мы вышли в коридор и направились в кабинет барона. Дождались, когда барон усядется в свое кресло и заняли два других. Барон немного помолчал, а потом спросил меня, как я собираюсь раздавать инструмент. Я высказался в том плане, что мне хотелось бы подобрать толкового кузнеца, которому я бы показал, как использовать различные виды привезенных инструментов, а затем назначить его ответственным за раздачу такого инструмента другим мастерам. Барон кивнул, толи в знак согласия, толи своим мыслям и обратился к казначею. Тот степенно вытер бороду и посвятил нас в некоторые секреты своей деятельности. Оказалось, что всякие новшества в замке всегда начинались со священников. У тех были свои мастеровые, которые сейчас начинают роптать, так как в некоторые вопросы они оказались не посвящены. Я, если честно, то таких тонкостей не знал, но зато я понял, что на базе монастырского храма можно создать экспериментальный цех, куда можно будет забрасывать идею и со стороны смотреть на ее реализацию. Это даже упрощало задачу. Теперь я поинтересовался у барона, а как к этому отнесутся остальные мастеровые. Оказалось, что нормально отнесутся. Те стационарные арбалеты, что я использовал на стенах замка, это была их разработка, потому что из тех, что делают в оружейном квартале, я бы не смог поразить так много врагов, потому, что мои болты просто не долетели бы до них. Вот и сейчас, настоятель храма просил познакомить его со мной. Так что мы сейчас немного выпьем легкого вина, еще перекусим дичью, что принесли утром охотники и к этому времени настоятель должен освободиться. Я же должен придумать, чем его можно удивить, потому что только благодаря ему в замке находится более или менее достойное оружие и доспехи.

Я поинтересовался, а где были монахи, когда враг подошел под стены замка. Оказалось, что вера запрещает им воевать, но изготавливать военную амуницию и оружие они могут. А на стенах замка они были, но только как целители, в отличие от магов они лечат травами, заговорами, делают какие-то прижигания и тыкаю пальцами в тело пациента. Могут разрезать нарыв, отрезать руку или ногу, если она гниет, а мага поблизости нет. Выяснилось, что сам монастырь находится в горах, вроде как поближе к богам. Это тоже укрепленная крепость, но только там крепостные стены сделаны из камня. Да там в округе и нет ничего, кроме камня. Основной костяк братства там, а его представители есть во всех замках и городах страны. Барон отвел меня к окну и когда мы отдалились от казначея, шепнул мне, чтобы я молчал о секретном оружии.

 Глава 14.

* * *

Владыка поднялся в кабинет барона сразу же, как только закончил службу в местной часовне. Это был крупный мужчина, по виду которого и не скажешь, что он не воин. На нем бы гармонично смотрелось вооружение и доспехи какого-нибудь воина, полностью экипированного для битвы. Одет он был добротно, но не броско. С ним поднялись и два его послушника, но как только настоятель увидел всех нас, то он, взмахом руки, отослал своих послушников обратно в коридор. Дверь за ними закрылась, и он обратился к нам с приветствием. Мы ответили ему тем же, и он присел на свободный стул. Беседа началась с простых вопросов об урожае, здоровье, о местных ценах на различную продукцию. Было похоже, что монастырь кормиться, в основном, тем, что продает ему барон. Видимо он самый ближайший поставщик всего необходимого для монастыря. Владыка убедился, что разговор идет в нужном ему русле и незаметно подвел нас к тому, что замок барона сумел выдержать непростую осаду. Более того, по дороге кочевники взяли две крепости в соседнем герцогстве, но их основной удар был направлен именно на это баронство. Разведчики донесли, что кочевники планировали подмять под себя проход через горную цепь и обложить данью ближайшие баронства. Таких здесь насчитывалось целых три. Так уж получилось, что их границы очень близко подходили к основному перевалу, который замыкал замок нашего барона. Варелу ухмылялся, ведь действительно, замок очень удачно запирал весь перевал. Владыка плавно подвел нас к тому, что в замке, за очень короткий период сумели возвести стену, которая поражает своими размерами. Кочевники вынуждены были отказаться от трех осадных башен, и, разобрав их, соорудили одну большую, которая едва доставала до верхнего края стены замка. Настоятеля очень впечатлил наш подъемный мост. Когда он представил себя, штурмующим этот замок, то смог признаться самому себе, что без подкупа или нескольких осадных башен, мощных таранов такой замок очень трудно взять штурмом. Постепенно все глаза устремились на меня и настоятель своей длинной, театральной паузой вынудил меня вступить в дискуссию.

Я признался, что для обороны замка мы вынуждены были применить местные материалы, которые были достаточно дешевы и обладали полезными нам свойствами. Что мы разработали методику возведения стен и с успехом ее применили. Идея подъемного моста возникла после того, как был выкопан ров, окружающий замок. Был нужен мост, который можно было бы убрать, в случае опасности для замка. Пояснил, что для возведения стены нам понадобились доски в большом количестве, которые мы и научились изготавливать, кроме того, была острая необходимость в амуниции для защитников этой самой стены. Мы стали изготавливать кирасы, причем многие получили броню только спереди, а сзади спина оставалась открытой. Настоятель слушал молча, но было видно, что он не верит ни одному моему слову. Внезапно я вспотел. А что, если он посчитает меня каким-нибудь еретиком. Видимо мой голос, в момент таких раздумий выдал меня. Владыка внимательно посмотрел на меня, как будто разобрал меня по косточкам, а потом снова собрал. Он кивнул каким-то своим мыслям, а потом поблагодарил за краткий, но достаточно понятный рассказ и отослал нас, оставшись с бароном наедине. Мы высыпали в коридор. Два послушника монастыря, так и стояли недалеко от двери. Мы удалились уже достаточно далеко, когда казначей сказал, что ему очень не понравилось поведение настоятеля. Обычно он более не сдержан в своих высказываниях и любит порассуждать о чем-нибудь новеньком. Видимо назревает какой-то торг. Я подумал, что мне бы не хотелось быть предметом этого торга. Может лучше сразу идти в сарай и начинать собирать велосипед. Потом я вспомнил карисанов, и ехать почему-то сразу расхотелось. Как мы были беспечны с Ликурой, когда ехали с ней в прошлый раз, да и в первый я не замечал за ней какой-то боязни. Ночную охрану она поручала коням и кроме арбалета, ничего из оружия больше не показывала. Может, зря я себя так завожу. Если разобраться, то в монастыре совершенно не нужно то, что я применил при строительстве стены. Ни ров, ни подъемный мост, ни технология строительства стены из глины. Нужно с кем-нибудь посоветоваться. Ликура или Зравшун, остальным я не доверяю. Откуда-то же прознали про меня монахи. Хотя их здесь постоянно штук десять околачивается. Нет, нужно бежать к Ликуре, все-таки я ее ученик. Вот и доложусь, как и положено, и я припустил к Ликуре.

Колдуньи на месте не оказалось, мои мысли в панике заметались, но потом я вспомнил, что она сегодня собиралась заняться разделкой туш карисанов. Вот и славненько, вот там и спрячусь. Я бегом направился к леднику, куда стащили туши карисанов. Слава богу, баронесса оказалась здесь. Карисаны были уже вскрыты и некоторые их органы заняли место в каких-то бурдюках. Я опять вспомнил про стекло. Вот где имеется огромная необходимость в нем. Баронесса, увидев меня, поинтересовалась, почему это я так задержался. Я ей вкратце описал нашу беседу и спросил, что мне делать в этой ситуации. Баронесса улыбнулась и под большим секретом шепнула мне, что маги стоят над церковью, так что ничего у настоятеля не выйдет, а если что, то тогда нужно показать ему мою татуировку. Постепенно я стал успокаиваться. Ликурины объяснения как бы расставляли все по своим местам. Все оказалось не так страшно. Ликура, развесила бурдюки и направилась из погреба. Я, в свою очередь поинтересовался у баронессы, можно ли мне будет получить один зуб карисана. Все же я сам убил одного из двух, так что хотелось иметь об этом какой-нибудь памятный знак. Ликура как-то странно на меня посмотрела, а потом сделала неуловимое движение рукой, и на ее ладони появился окровавленный клык одного из монстров. Я даже мог поклясться, что он из того карисана, которого я убил. Я поблагодарил баронессу и вслед за ней, вышел на свежий воздух. У колдуньи подошло время кормить ребенка, и я отправился с ней в замок. Едва мы поднялись на крыльцо, как навстречу нам вышел Зравшун. Выглядел он вполне нормально, и я поинтересовался у Ликуры, можно ли ему получать физические нагрузки. Баронесса кивнула и оставив нас, прошла в двери.

Я вспомнил, что так и не научил его стрелять из ружья, поэтому поманив его за собой, направился к себе в комнату. Там у меня стояло одно ружье. Я даже радовался, что оно с мелкокалиберным стволом, но патроны взял для обоих стволов. Я уложил ружье в чехол и обмотал его тряпками. Зравшун смотрел во все глаза, запоминая мои действия. Я пояснил ему, что это я делаю, чтобы никто не понял, что мы с собой несем. Повесив чехол на плечо, я направился на выход. Зравшун шел за мной, как привязанный. Мы спустились по лестнице в подвал, а оттуда еще и в винный погреб. Тот представлял собой длинный тоннель, в котором с двух сторон стояли бочки. Проход посредине был длинный, поэтому я сложил чехол с ружьем в одном конце прохода и направился в противоположный. Там осмотрел стену и решил, что нам потребуется четыре мешка с песком. Дав задание Зравшуну организовать нам это, сам приступил к рисованию мишеней. Мне это нужно было, чтобы контролировать качество стрельбы наемника. Да, я решил натаскать его в стрельбе из нарезного и гладкоствольного оружия. Мне нужен был доверенный человек, которому можно было бы передать знания по стрельбе.

 Глава 15.

* * *

Не прошло и двадцати минут, как в погреб втащили первый мешок. Я указал, куда его определить, и еще через пять минут, все четыре мешка стояли в конце длинного прохода. Выпроводив рабочих, что притащили мешки, мы закрылись изнутри и я начал освобождать чехол от намотанных тряпок. Вот наконец была убрана последняя тряпка и я стал показывать Зравшуну последовательность извлечения ружья и его сборку. Эту процедуру я проделал несколько раз. Когда в глазах наемника зажглось понимание, то я дал ему пару раз пройти эту процедуру. Наконец мы отложили чехол от ружья, и я расстелил принесенные тряпки на полу, не пачкаться же нам, лежа на полу. Я решил сразу приучать Зравшуна стрелять без каких-либо упоров для ружья. Если он научится стрелять из такого положения, то с упора у него будет получаться еще лучше. Мы приступили к разучиванию стрельбы из положения лежа. Сначала я показывал, акцентировал внимание наемника на фиксации приклада, упора локтей и положения руки на цевье. Когда он усвоил основное положение, то мы попрактиковались в принятии такого положения из положения стоя. В общем, в течение часа я научил его плавно опускаться с ружьем и принимать положение для стрельбы. Наконец подошло время для пробных выстрелов. Я специально убрал оптику. Нужно было научиться стрелять, используя мушку и стандартный прицел. Первый выстрел я сделал сам, Мы прошли к мишени и посмотрели на отверстие от пули. Дыра была на тройке и на пять часов. Видимо я сильно дернул спусковой крючок. Но это даже хорошо, центр мишени остался не тронутым. Теперь нужно было дать стрельнуть Зравшуну. Тот взял у меня ружье, плавно опустился на наши тряпки и изготовился для стрельбы. Делал все четко, не подкопаешься. Наконец он, задержав дыхание, выстрелил. Отложив в сторону ружье, поднялся, и мы направились к мишени. Мама дорогая, десятка! Я выпрямил пробитое место, так как не хотел менять мишень, и мы вернулись на позицию. Зравшун получил второй патрон и, улегшись на тряпки, принялся заряжать ружье.

Серигей, а зачем так заряжать, ведь стоя удобнее? Мне, конечно, не трудно, но хотелось бы знать, зачем?

Я стал пояснять, что так стрелка меньше видно, да и арбалетчики не попадут. То есть можно произвести выстрел во врага, который не подозревает, что в него уже метятся. Ну и самому не пострадать от ответного огня. Зравшун изготовился для повторного выстрела. Пауза, и опять резкий хлопок. Мы снова направились к мишени. Елки, опять десятка. Это не мне нужно учить наемника, а ему меня, я так и сказал Зравшуну, но он, покачал головой, а потом сказал, что я очень хорошо его учил. Теперь следовало попробовать выстрелить из шестнадцатого калибра. Здесь я только акцентировал внимание наемника, что целиться нужно под обрез. Когда до него дошел смысл сказанного, то прозвучал выстрел. Зравшун отложил ружье и, потирая плечо, отправился со мной к мишени. Конечно, смысла в мишени не было, но я должен был ему показать, куда попала дробь. Все было изрешечено, но все равно было понятно, что и основной заряд дроби угодил в центр мишени. Да, наемник не только с саблями да мечами управляться умеет. Он же теперь готовый местный снайпер.

Вокруг нас висел пороховой дым со своеобразным запахом. И это в винном погребе! Нет, барон нас точно убьет. Нужно искать такое место, чтобы ничего не было, да и дистанцию бы побольше. Думаю, что тренировать в стрельбе лучше из мелкашки, там и патроны полегче, и отдача не такая сильная, а если умеешь стрелять и понял принцип, то уж из самозарядного ружья хоть одним патроном, да попадут. Зравшун все еще потирал плечо, видимо приклад не прижимал. Ну что же, это будет уроком для него. Видимо после мелкокалиберного ствола расслабился. Я скомандовал окончание занятий и мы уложив ружье и замотав его в тряпки, отправились обратно в мою комнату. Когда стали подходить, то оказалось, что барон ищет меня для беседы. Я оставил ружье у себя и попросил Зравшуна дождаться меня, так как нужно было научить его чистить и смазывать оружие.

Я отправился к барону. Тот был в своем кабинете, но уже один. Настоятель исчез, толи уже уехал, толи отправился бродить по нашим производственным цехам. Барон сидел за своим столом и что-то писал на листе пергамента. Я вошел, и он указал мне на кресло перед его столом. Я прошел и уселся, ожидая, когда он закончит с документом и займется мною. Тот, продолжая писать стал вертеть головой и принюхиваться. Ну, ясно, это от меня пороховой гарью несет. Что же, придется колоться, ну и заодно, попросить его выделить где-нибудь место для стрельбы. Да и самого его нужно бы подучить этому делу. Воины, воинами, но и сам барон должен уметь держать такое оружие в руках.

Наконец документ был отложен, посыпан сверху мелким песком. Несколько мгновений, и песок стряхнут с документа. Барон перевел на меня взгляд и его бровь вопросительно изогнулась. Я набрал в грудь воздух и стал докладывать. Вышло это как в армии, коротко, четко и ясно. Проводил занятие с выбранным членом замкового гарнизона по применению нашего секретного оружия. Занятия пришлось проводить в винном погребе, так как следовало соблюдать секретность и найти место, чтобы никто не слышал грохота выстрелов. Выяснилось, что выбранный воин имеет хорошие задатки для стрельбы из такого оружия. Во всяком случае, все три выстрела попали точно в цель. Есть только одна проблема, после стрельбы остается вот такой запах, как вы, барон, учуяли, когда я пришел в ваш кабинет. Так что для занятий необходимо длинное узкое помещение без наличия каких-либо продуктов для еды или питья. Я бы отдал предпочтение замковым подвалам. Так что, может, мы сможем там найти такое место? Как только все будет готово, то и барону следует попрактиковаться в стрельбе, ведь воинов, обученных стрельбе, может не оказаться в нужное время рядом, так что такая практика не помешает. Барон задумался, а потом решительно встал, и направился на выход из комнаты. Я вскочил со своего места и тоже устремился за бароном. Опять спуск в подвал. Мы прошли то ответвление, где мы углубились в винный погреб, и пройдя еще одно разветвление пришли к тупику. Барон положил руку на один из камней и слегка на него надавил. Со скрежетом часть стены ушла в сторону. Мы вошли в открывшийся проход и оказались в огромном круглом зале. Как объяснил барон, это своеобразное убежище на случай длительной осады или крупного пожара на территории замка. Здесь можно пересидеть даже полный захват замка, а потом, под покровом ночи вырезать врагов. Зал был действительно огромный. Я поинтересовался, кто сюда может попасть? Оказалось, что об этом месте знает еще только баронесса. Что же, очень хорошо, тогда здесь можно будет оставить оружие, а не носить его каждый раз через весь замок. Я поблагодарил барона и пообещал, что через пару дней, я приступлю к его обучению

 Глава 16.

* * *

Возвращаться, пришлось опять в кабинет барона. Он попросил прикрыть дверь поплотнее и поделился со мной своими опасениями. По его мнению, настоятель не просто так приехал в замок. Понятно, что ему доложили, что замок необычайно быстро подготовился к отражению атаки кочевников. Его монахи не просто так бродят по замку. Похоже, что они, кроме того, что являются лекарями, так еще и по совместительству, шпионы монастыря. Монастырь, конечно, с нами заодно, но не следует забывать, что и у них есть свои интересы. В планы барона входило послать меня в монастырь, для того, чтобы посмотреть, может, можно будет использовать их секреты для наращивания мощи замка. Не только военной, но и экономической. Монастырь построен на развалинах древнего толи храма, толи тоже, монастыря. Монахи до сих пор участвуют в раскопках древнего строения. Говорят, что там сохранились подвалы и какое-то оборудование, ну и рукописи. Короче мне нужно будет быть готовым к тому, что придется посетить монастырь. Барон планировал ответный визит через пару недель. Сейчас же мне следует заняться обустройством места для стрельбы и попытаться максимально быстро натаскать Зравшуна в этом деле. Барон прекрасно знал, кто обучается у меня этим премудростям. Разговор был окончен, так что я раскланялся, и направился обратно к себе в комнату. Зравшун так и сидел на моей кровати и держал ружье. Я уселся за стол и позвал Зравшуна присоединиться ко мне вместе с ружьем. Когда он подошел, то я перехватил у него чехол с ружьем и положил его на стол. Осторожно вытащил все части ружья и достал масленку, а так же шомпол. Показал, как все крепиться и собирается. Затем провел всю чистку ствола, акцентируя внимание Зравшуна на последовательности, а так же указав, что такую чистку нужно проводить обязательно, после каждой стрельбы. Показал, какие детали ружья следует просто смазывать, чтобы они не ржавели и не заедали, при сборке-разборке ружья, и при стрельбе. Зравшун следил внимательно. Надо отдать ему должное, все, что касалось воинской дисциплины и обязанностей, он запоминал с первого раза, видимо учителя были хорошие, да и методы убеждения, действенные. Мы закончили чистку ружья, и я стал складывать его в чехол. В этот момент в дверь постучали. Я отправился открывать, так как нам не нужно было, чтобы по замку поползли слухи, будто мы что-то замышляем. На пороге стояла одна из служанок баронессы. Оказалось, что Ликура приглашала нас с Зравшуном в свою магическую лабораторию. Я ее помнил еще с того раза, когда на мне появилась татуировка, поэтому спрятав ружье и заперев комнату на секретный замок, который я, от нечего делать изготовил в кузнице, я двинулся по коридору за Зравшуном и служанкой. Замок на моей двери был не слоэный, просто поворотная щеколда, которую поворачивал специальный фигурный ключ. Изготовил это все из мягкого железа молотком. Клепка и холодная ковка. Зато теперь я мог оставлять некоторые ценные вещи в своей комнате. Я догнал Зравшуна и мы направились за провожатой по коридору. Несколько переходов и вот мы возле знакомой двери. Служанка заглянула в дверь и затем, гостеприимно распахнула ее перед нами. Мы зашли и я обомлел. На тех самых древних стульях, а скорее креслах сидело четверо мужчин в таких же балахонах, как и у Ликуры. Колдунья указала нам на два стула, стоящих несколько поодаль. Мы прошли и молча уселись. Я чувствовал, что пригласили нас сюда не просто так. По расположению кресел, было видно, что председательствует старик с длинной седой бородой. Он сидел во главе стола. По правую руку от него находилась Ликура и еще один колдун. Справа еще двое, судя по одежде, тоже магически одаренные личности. Старик встал и торжественно произнес, что сегодня здесь собрались представители Ковена магов с уклоном в стихии огня и воздуха, а так же представители лекарского и военного уклонов в Ковене. О лекарских способностях, старик заглянул в шпаргалку, Серигея, в Ковен было доложено монахами ордена, ими же было сообщено о необычном вооружении в сочетании с магическими способностями представителя наемников, Зравшуна. Почему-то имя Зравшуна у него не вызвало проблем и он произнес его, как будто знаком с наемником. Старик предложил Совету, а точнее Малому Ковену, высказаться. Первой взяла слово Ликура. Она рассказала, что я, не являясь ее поданным, пришел ей на помощь в трудную минуту и помог в схватке со звездой наемных убийц. Отметила, что я лично убил двоих. Остальных уложил командир наемников Вантилий. При имени Вантилия, все дружно закивали головами, как будто, так и должно было быть. Ликура рассказала, что в схватке был сильно ранен ее муж, а Вантилия все посчитали мертвым. После окончания боя, я не отказался выполнить ритуальную услугу и так же согласился сопроводить колдунью с ранеными до этого замка. Когда познакомились поближе, то колдунья разглядела неплохие магические задатки во мне и попросила помочь в лечении раненых. Тут и выяснилось, что я даже не подозревал о своих магических способностях. Колдунья разъяснила мне основы лекарского дела и тогда я, на ее глазах, за один день вылечил смертельно раненного барона, а через два дня помог восстановиться и Вантилию, причем последнего я лечил бесплатно. Это заявление вызвало какой-то гул голосов в президиуме, как я его про себя назвал. Они что-то горячо обсуждали вполголоса. Наконец члены Малого Ковена пришли к какому то компромиссу и колдунье разрешили продолжить. Та вспомнила, что я помог еще и коню, которого порвал карисан. Так что пока мы ехали к замку, то я выказывал все более и более высокие показатели в лекарском деле. По приезду Ликура приняла решение о присвоении мне статуса ее ученика и принялась меня обучать премудростям лекарского дела. По ее мнению, я сейчас, самый искусный лекарь на континенте, а может быть и за его пределами. Лица всех без исключения членов Ковена удивленно повернулись к ней. Та приложила правую руку к своему левому плечу и произнесла, что она клянется своей силой. Раздался низкочастотны гул в районе потолка и все стихло. Теперь все лица как по команде, повернулись ко мне. Я заерзал на стуле. Мысли скакали как необъезженные кони, чем это мне может грозить. То, что Ликура не может соврать, я понял сразу. Просто на память пришла та звездочка, которой меня наказал за непочтение бог одной из стихий. Здесь не врут, а вернее, здесь невозможно соврать. Мужчины, сидящие напротив стали активно перешептываться. У меня начало закрадываться подозрение, что те, кто со стороны Ликуры, это защитники или свидетели по делу, а напротив, обвинители. Не хватало мне еще здесь загреметь на каторгу, или того хуже, на эшафот. Я моментально покрылся холодной испариной. Старик повернулся к обвинителям и проскрипел, что следует обсудить это чуть позже, а сейчас следует выслушать второго свидетеля. Я мысленно похвалил себя за сообразительность, но спокойнее мне от этого не стало.

 Глава 17.

* * *

Напротив Ликуры поднялся очередной обвинитель и, обращаясь в основном к председателю, заговорил.

Уважаемые коллеги. Сидящий пред нами сын почтенных родителей, несравненной Фелидас и уважаемого всеми нами Картжола, исполнил танец смерти не далее, как несколько дней назад. Закон клана гласит, что вычеркнувший себя из списка живых, достоин не порицания, а наоборот, поощрения с нашей стороны, но, нам не следует забывать и о его почтенных родителях, которые очень бурно отреагировали на такое. Уважаемый Картжол потребовал примерно наказать своего сына за то, что поставил их род на грань исчезновения, так как его сын еще не обзавелся наследником. Он требует, чтобы мы лишили его фамильной сабли работы тайфулинов, о чем письменно уведомляет нас.

Обвинитель достал небольшой тубус и вытащил из него скрученный свиток. С поклоном передав свиток старейшине, он уселся на свое место. Тот пробежал глазами послание и смотав свиток, уложил его обратно в тубус, который и положил перед собой. Затем перевел взгляд на сторону, где сидят свидетели, и кивнул головой. Рядом с Ликурой поднялся тот, кому этот кивок и был предназначен. Он степенно поклонился и начал говорить о том, что он денно и нощно следит за магическими кристаллами жизни правящей верхушки страны. Не далее, как шесть дней назад, один из кристаллов испустил яркое сияние, а потом, утратив блеск, почернел. Кристалл не рассыпался, что означало бы смерть носителя, но на лицо был ритуал прощания с жизнью. Учитывая специфику службы носителя, это был танец смерти. Смотритель срочно доложил вышестоящему начальству. Те, в свою очередь, передали еще выше, с помощью почтовых птиц. Однако, через три, а может и два дня, так как из-за суеты и неразберихи, ведь такое произошло впервые, смотритель не подходил к этому кристаллу, тот опять стал набирать яркость, так что сегодня он имеет яркость выше исходного уровня на двенадцать юрани. Объяснений этому нет, поэтому он и был направлен на этот Ковен, чтобы засвидетельствовать увиденное и, если потребуется, предоставить слепок памяти.

Повисла недолгая пауза. Наконец глава Ковена принял решение. Он обратился к Зравшуну, назвав того уважаемым, и предложил исполнить волю отца, так как сам Ковен насильно не может отобрать такую фамильную реликвию. Зравшун, даже не изменившись в лице, молча отстегнул саблю с пояса и положил ее на середине пути между нашими стульями и столом Ковена. Видимо в этом был какой-то скрытый смысл или так было нужно сделать, я не знал. Зравшун так же молча вернулся на свое место. Два мага, сидящих напротив Ликуры, опять же молча встали и, подойдя к сабле, накрыли ее какой-то полупрозрачной тряпкой или платком. Затем уже через тряпку они взяли саблю и упаковали ее в эту ткань более плотно.

Старик вздохнул с облегчением, видимо это была самая щекотливая часть сегодняшнего разбирательства. Внезапно слово попросила Ликура. Старик удивился, но кивнул ей. Та поднялась, и обращаясь к обвинителям заговорила. Она напомнила им, что Зравшун нанялся охранять замок барона со своей дружиной наемников, под предводительством Квинтола. Он, как и все остальные выполнял взятые на себя обязательства по защите замка и его людей. В один из дней, ее ученику, то есть мне, потребовалось, по делам баронства, направиться на расстояние пяти дневных переходов. Мне нужна была охрана, так как я ехал один. Так получилось, что все наемники были задействованы, или уехали из замка по своим делам. Свободным оказался Зравшун. Он вызвался сопроводить лекаря, за что последним, была назначена плата. Она устроила наемника, и они отправились в путь. Уже на обратном пути на них напали два карисана. Наемник и его спутник бились до последнего, и, если лекарь мог только стрелять, то наемник решил спасти нанимателя ценой собственной жизни, для чего, собственно, их и нанимают. Так что одного карисана застрелил лекарь, а второго, мечом в глаз убил наемник. После этого Зравшун получил очень сильное сотрясение мозга и перелом руки, но его смог вылечить ехавший с ним лекарь. Так что никакого криминала она, как представитель магов лекарей, не видит. Наемник приготовился выполнить свою работу, а то, что он заранее распрощался с жизнью, так ведь и противник у них был очень серьезный, если собравшиеся понимают, о чем она говорит. Собравшиеся понимали. Бой с карисаном, это всегда размен один к одному. Пока они переваривали легкий подзатыльник, который им отвесила в этой дискуссии Ликура, та продолжила. Она сообщила, что эти два молодых человека не просто убили карисанов, но и привезли их туши в замок, так что ее доклад на ближайшем Большом Ковене, будет весьма интересным. Отвисшие челюсти были ей ответом.

Серигей, - обратилась ко мне Ликура, - какую цену ты назначил наемнику за сопровождение и охрану тебя в пути?

Две золотые монеты.

А сколько заплатил?

Пять золотых.

А почему так много?

Так ведь наемник сделал свою работу очень хорошо, вот и получил премию, за качество.

Вы удовлетворены? - Повернулась Ликура к председателю этого Ковена. Тот сидел и ждал, не накажут ли кого боги. Но нет. Не было никаких проявлений божественного недовольства. Наконец он кивнул, так как слов, видимо, не было. Но потом спохватился и напомнил, что саблю они не отдадут, а отвезут ее Картжолу. Зравшун на это никак не отреагировал, продолжая молча сидеть рядом со мной.

Пауза затянулась. Наконец председатель поднялся, его голос скрипуче разнесся под сводами этого помещения. Он согласился с доводами, как обвинения, так и защиты. Выяснил, что относительно нового лекаря не было никакого обмана или подтасовывания фактов, боги тому свидетели. В отношении провинившегося сына Картжола пока никакого обвинения выдвинуто не было, но желание такого влиятельного человека, как его отец, следует уважать и выполнять, тем более, что теперь два эти разбирательства потянут за собой целую цепочку событий. Учитывая то, что я являюсь учеником такой знаменитой колдуньи в области лекарства, как Ликура, то Ковен постановляет, отправиться ей и ее ученику к правящему дому Аштор, так как там возникли некоторые проблемы со здоровьем уважаемой Фелидас. Местные лекари и лекари из столицы не смогли ничем помочь. Своеобразным наказанием уважаемому Зравшуну будет сопровождение магов и, как ни странно, своего оружия, о чем свидетельствует глава Малого Ковена перед богами и людьми. Опять раздался низкочастотный гул. Кроме того для меня, как подающего большие надежды целителя, разрешено повысить магическую планку ограничений до выше среднего. Хорошо это или плохо, я не знал, но после такого суда, что хочешь, примешь с радостью, тем более, что остался жив, а это главное. Внезапно со стороны обвинения прозвучало, что они не согласны, так как наказание для Зравшуна не соразмерно со степенью его вины. Ликура, Зравшун и даже председатель, с удивлением посмотрели на двух обвинителей, но как оказалось, не только мы. Сверху прилетел сгусток огня, и мы смогли лицезреть, двух совершенно голых магов. Те бегом выскочили из лаборатории, сверкая голыми задницами. Правильно, пусть в следующий раз думают головой, а не тем местом, на котором сидят и которое так ярко сверкнуло в дверном проеме.

 Глава 18.

* * *

Мы с Зравшуном продолжали сидеть, так как я вообще ничего не понимал в этом судебном разбирательстве. Толи наказали, толи похвалили, было непонятно. Хотя, Зравшун же лишился фамильного оружия. Я скосил глаза на него и приготовился делать то, что и он. Видимо все присутствующие знали, как вести себя на такого рода собраниях, так что я решил инициативы не проявлять. Двое магов уже, так сказать, покинули нашу теплую компанию. Остальные продолжали молча сидеть. Наконец старик поднялся со своего места и, поблагодарив богов за терпение и справедливость, объявил Малый Ковен закрытым. Оставшиеся маги тоже поднялись со своих мест и последовали на выход за председателем. Зравшун продолжал сидеть, а значит и я остался на своем месте. Дверь за магами закрылась, и мы остались в помещении одни.

Так продолжалось минут пять. Сам я не понимал, почему мы не можем встать и выйти из Ликуриной лаборатории, ведь все уже закончилось. Звенящая тишина напрягала. Внезапно в комнате раздался хорошо поставленный голос. Это было настолько неожиданно, что я подпрыгнул на своем стуле. Оказалось, что ничего еще не кончено, и присутствие магов, как обвинения, так и защиты было простой формальностью. Суд вершили боги. Старик, обратившись к ним из этого сакрального места, запустил процесс судебного разбирательства богов. Вот нам сейчас и сообщали решение суда. Оказалось, что все обвинения с нас сняты. Мой уровень магической силы повысили на четверть, а у Зравшуна, останется тот юрани, который теперь отражает его кристалл.

Голос, так неожиданно зазвучавший в этой лаборатории, смолк, и входные двери распахнулись. Я, продолжая коситься на Зравшуна, не торопился предпринимать какие-либо действия. Остаться голым вовсе не хотелось, да и формы наказания у богов могут быть весьма изощренными. Вон мне как в прошлый раз звездочкой прилетело, и это только за неверие. Ну, магам, за наглость, тоже попало. Интересно, куда они так рьяно рванули? К барону, жаловаться на богов? Смешно. Тут богов почитают и верят в них. Уж я-то, убедился, что не верить не получится.

Пока я размышлял, Зравшун медленно поднялся со своего места. Я, слегка задумавшись, немного задержался, но тоже вскочил, чтобы не сочли за неуважение. Мы направились к двери, когда та перед нашим носом закрылась, и тот же голос произнес, чтобы мы держали в тайне то оружие, что привезли в этот мир. Цель этого оружия защита от демонов, пусть так и будет. Двери опять распахнулись, и мы вышли в коридор. Внезапно Зравшуну стало плохо. Мне пришлось поддержать его, чтобы он не свалился прямо в коридоре. Видимо эти самые юрании, или как их там называют, заработали, а может это последствие сотрясения мозга, кто их разберет, и я, взвалив наемника на плечо, потащил его в наше крыло замка.

Думаю, что Ликура пошла провожать этого старого перца. Вот кто ни в коей мере не пострадал в этом разбирательстве. Держался строго посредине ни вашим, ни нашим. Да, даже сидел так же. И с богами разошелся на дружеской ноге, и с родителями Зравшуна, и с защитой, да и со стороной обвинения тоже. Ведь не он их раздел догола. Я опять улыбнулся, вспомнив голые зады почтенных магов. В одном из коридоров мы столкнулись с бароном. Тот отстраненно посмотрел на Зравшуна, а потом пододвинувшись поближе ко мне тихо прошептал, что, как выяснилось только что, мы вскоре уедем из замка, так что следует ускорить его обучение из моего оружия. Я согласно кивнул, и мы договорились встретиться через полчаса возле секретного прохода на наше стрельбище или тир. Там разберемся.

Раз ситуация изменилась, то решил не тащить Зравшуна в его комнату, а направился в свою. Секундная борьба с самопальным замком и вот я уже вешаю на второе плечо чехол с ружьем. Из открытых пачек достал патроны и рассовал их по карманам. Нужно будет перенести в наш новый тир несколько пачек с различными патронами, да и пару ружей, чтобы не таскаться по замку с непонятными, для других, предметами. Так, с Зравшуном на плече, я и отправился в подвалы замка. По пути Зравшун несколько раз приходил в себя, но потом снова отключался. С его уст слетали какие-то бормотания, но что именно он говорил, было не понятно. Ничего, сейчас уложу его в нашем тире и займусь бароном. Его, действительно, нужно научить стрелять. Даже чистить оружие научу потом. Сейчас, главное, это обеспечить обороноспособность замка от этих непонятных демонов. Наконец я сбежал с последнего лестничного пролета и пройдя по мрачному подвальному коридору вышел к секретному проходу. Барон уже топтался здесь. Как только он увидел меня, то привел в действие механизм открывания двери, и кивком головы указав на Зравшуна, поинтересовался, зачем? Попытался пояснить барону, что после свидания с богами, у Зравшуна пошатнулось здоровье, и я боюсь оставить его одного, а так мы сейчас положим его где-нибудь на видном месте, а сами займемся учебой. Пока я пристраивал Зравшуна, барон извертелся на месте, ему не терпелось испытать то, за что он выложил свои кровные золотые кругляши.

Все. Мы отошли от наемника, и я стал присматривать, где было бы лучше установить мишени. Вскоре такое место нашлось. В одном месте, возле стены оказалась большая куча земли. Это как раз то, что нам нужно. Я поместил свои разрисованные мишени и направился к барону. Мы разложили кусок ткани, чтобы не пачкаться, лежа на земле. Барона решил тоже учить стрелять из положения лежа. Потом, с упора, им будет стрелять еще легче. Как и с Зравшуном, мы начали с холостых выстрелов, после того, как барон понял, как собирать ружье и приводить его в боевое положение можно было переходить к настоящим выстрелам.

Начали, как и с наемником, учиться целиться. Сразу стал обучать его пользоваться только обычным прицелом. Будем идти от простого, к сложному. Наконец барон понял премудрости совмещения прорези прицельной планки и мушки. Теперь я решил показать ему весь процесс, от сборки ружья, до самого выстрела. Все движения показывал медленно, и по несколько раз. Барон был образованным человеком, так что за него я был спокоен. Наконец из моего ружья прозвучал выстрел. Мы направились к мишени и посмотрели на аккуратную дырочку почти в центре мишени. Теперь я вручил барону ружье, и он пытался занять удобное положение на земле для стрельбы. Что меня поражало, так это то, что они очень быстро схватывали моторику новых движений, видимо это сказывались тренировки с холодным оружием. То, что вытворяли воины с саблей, требовало очень хорошей координации движений. Как бы там ни было, а первый выстрел барон несколько смазал. Пуля подняла фонтанчик пыли примерно в полуметре от мишени. Я попросил барона не расстраиваться, а вспомнить, что я говорил о плавности нажатия на спусковой крючок. Второй выстрел получился гораздо лучше. Когда я увидел, что барон стал стрелять более или менее кучно, то предложил зарядить охотничий патрон и выстрелить в ту же мишень. Барон проделал все плавно и четко. Причем зарядил оба ствола, хотя я ему этого еще не объяснял. Перед выстрелом, я напомнил, чтобы он не забывал прижимать приклад к плечу посильнее, а то будет больно.

 Глава 19.

* * *

Начали, как и с наемником, учиться целиться. Сразу стал обучать его пользоваться только обычным прицелом. Будем идти от простого, к сложному. Наконец барон понял премудрости совмещения прорези прицельной планки и мушки. Теперь я решил показать ему весь процесс, от сборки ружья, до самого выстрела. Все движения показывал медленно, и по несколько раз. Барон был образованным человеком, так что за него я был спокоен. Наконец из моего ружья прозвучал выстрел. Мы направились к мишени и посмотрели на аккуратную дырочку почти в центре мишени. Теперь я вручил барону ружье, и он пытался занять удобное положение на земле для стрельбы. Что меня поражало, так это то, что они очень быстро схватывали моторику новых движений, видимо это сказывались тренировки с холодным оружием. То, что вытворяли воины с саблей, требовало очень хорошей координации движений. Как бы там ни было, а первый выстрел барон несколько смазал. Пуля подняла фонтанчик пыли примерно в полуметре от мишени. Я попросил барона не расстраиваться, а вспомнить, что я говорил о плавности нажатия на спусковой крючок. Второй выстрел получился гораздо лучше. Когда я увидел, что барон стал стрелять более или менее кучно, то предложил зарядить охотничий патрон и выстрелить в ту же мишень. Барон проделал все плавно и четко. Причем зарядил оба ствола, хотя я ему этого еще не объяснял. Перед выстрелом, я напомнил, чтобы он не забывал прижимать приклад к плечу посильнее, а то будет больно. Вот, наконец, раздался грохот и на месте мишени закружился столб пыли. Мы вместе подошли к куче земли. На месте мишени была яма. Я пожалел, что так близко расположил мишень для барона. Думал, что так будет лучше, да и бегать к мишени ближе. А вот теперь, нет мишени. Барон сиял. Он напрочь забыл о мелкокалиберном стволе, теперь все его внимание притягивал большой ствол. Он считал, что чем больше грохот, тем эффективнее его оружие. Так что вот у нас появился первый почитатель гладкоствольного оружия. Зравшуну же понравилось именно то, что не очень громко, а самое главное очень точно, можно решать задачу маленьким кусочком свинца.

От грохота очнулся Зравшун. Он ошалело крутил головой, пока не увидел меня. Я улыбнулся и показал большой палец. Мол, отлично, все в порядке. Барон тем временем поглаживал ружье. Мне пришло на ум, что можно немного форсировать события, и я предложил барону сходить в сокровищницу за таким ружьем, которое больше всего подходит для него. Зравшун тем временем поднялся на ноги и направился к нам. Постепенно его походка стала походить на ту, которая была у прежнего Зравшуна. Вручил ему горсть патронов для мелкокалиберного ствола и порекомендовал немного поупражняться в стрельбе, пока нас с бароном не будет. Тот с радостью схватил ружье из рук барона. Мы посмотрели вслед наемнику, который помчался на огневую позицию. Я крикнул ему вдогонку, чтобы он немного увеличил дистанцию, и мы направились на выход. Поплутав по замку, мы вышли к сокровищнице баронства. Там я отобрал для барона одно самозарядное ружье, и мы направились обратно в наш тир. Барон торжественно нес ружье, не понимая, почему я решил предложить ему это. Но надо отдать ему должное, он воспринял все как надо. Понимал, что мне виднее, какое из ружей им с Зравшуном подходит лучше. Наконец мы, открыв проход, вошли в наше помещение для стрельбы. Очередной звук выстрела заставил нас вздрогнуть. Я присмотрелся, Зравшун отошел в противоположный конец зала и оттуда вел стрельбу по скатанным из глины шарикам, поставленным друг на друга. Прямо глиняные снеговики. Таких снеговиков было около десятка. Верхний шарик у них был размером с мой ноготь. Часть снеговиков была без голов. У некоторых было выбито брюшко с головой. Наемник, завидев нас, прекратил стрельбу, поставил ружье на предохранитель и направился к нам. Лицо его было недовольным. Когда он подошел, то пожаловался мне, что стал хуже стрелять. Когда стрелял с такой дистанции, как мы тогда, в винном погребе, то попадал в голову слепленным фигуркам, а когда отошел в самый конец зала, то стал попадать фигуркам в живот. Я успокоил его, сообщив, что мы еще не проходили на наших занятиях информацию о дальней стрельбе, а там следует подстраивать прицельную планку. Что я ему и покажу, но только после того, как мы дадим барону, насладится новым ружьем. Я забрал из рук барона чехол с ружьем и открыв его, собрал ружье. Потом демонстративно стал заряжать ружье патронами. Глаза барона удивленно поползли вверх, когда я за первым патроном, вставил второй, потом третий и четвертый, не переламывая ружье. Предложил барону пройти к удобной для него огневой позиции и произвести четыре выстрела подряд, но только не следует забывать о прикладе и плече. Барон недоверчиво взял в руки ружье и направился к той позиции, откуда он стрелял в прошлый раз. Я решил ему не мешать. Вскоре он сам поймет, что дистанцию стрельбы следует увеличить. Вот он занял позицию, затем прозвучал выстрел, затем следующий через чувствительную паузу. Видимо барон размышлял, что нужно было сделать с ружьем после первого выстрела, ничего не придумав, он опять нажал на курок и прозвучал выстрел, затем подряд прозвучали еще два и барон соскочил с тряпки довольный, но потирая плечо. Ну, понятно, от эйфории забыл прижимать приклад к плечу. Вот для этого мы и учимся, чтобы в настоящем бою ничего не мешало нашим стрелкам. Кучу земли он, конечно, сильно разворотил, но вот кучности то и не было. Барону стрелять сегодня больше не стоило, о чем я ему и сказал, а вот Зравшуна следовало немного подучить в стрельбе с дальних дистанций. Я предложил ему отмерить широкими шагами расстояние от мишени до места стрелка. Зравшун дисциплинированно прошагал всю дистанцию. Затем я показал ему на нанесенные цифры и способ, как сдвигать прицельную планку. Теперь наемнику нужно будет выучить новые для него непонятные значки, нанесенные на планку. Объяснил ему их значения. В принципе не сложно запомнить несколько цифр, зато какую помощь они могут оказать. Мы с ним вместе подкорректировали прицельную планку, и он снова произвел несколько выстрелов. Теперь головы снеговиков слетали после каждого выстрела. Все-таки Зравшун, прирожденный снайпер. После возвращения из поездки на его родину, мы с ним займемся прицеливанием через оптику, а позже, подключим более мощные патроны.

Пора было заканчивать наши стрельбы. Барон так и ходил, потирая плечо. Зравшуну такая стрельба уже ничего не давала. Ему нужно было ее усложнять. Вообще, он мне напоминал наших североамериканских индейцев, которые, только получив в руки огнестрельное оружие, стали из него стрелять так, что белым и не снилось. Во всяком случае, в тех фильмах, которые нам показывали. Думаю, что нужно будет перейти к стрельбе стоя или с колена. Все-таки у меня мало информации о демонах. Нужно будет кого-нибудь серьезно расспросить. Лучше бы, чтобы это был не теоретик, а практик. Тот, кто этих демонов сам видел, и видел, что они устраивают на занятой территории.

 Глава 20.

* * *

Я поинтересовался, у моих учеников, видел ли кто-нибудь демона живьем, и мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь подробно рассказал, что они делают с людьми и животными. Короче, мне нужна полная информация о таком противнике. Варелу поморщился, а потом честно признался, что обычно, после встречи с демонами, выживших не бывает. Вся информация есть в старых трактатах, но они больше похожи на сказки и ими пугают маленьких детей. Но нужно честно признаться, что задачу свою эти трактаты выполняют отлично. Если только приходит весть что появились демоны, то народ, бросив все свое добро, прячется, кто, где может. Многие уходят в лес, если такой есть рядом или уезжают на три-четыре дня.

Варелу честно признался, что обладание такими трактатами не приветствуется, но благодаря профессии Ликуры, у них есть один такой в библиотеке. Если я не против, то барон покажет его мне, да и Зравшуна можно прихватить, пусть набирается знаний, все же он наемник, а им чаще всего приходится сталкиваться с демонами, просто профессия такая. Мы оставили ружья в нашем тире и направились в библиотеку барона. Я не знал, умею я читать на местном языке или нет. Просто случая не представилось. Библиотекой оказалось темное помещение. В моем понимании, библиотека это всегда хороший свет, ведь плохое освещение пагубно сказывается на зрении читателя. Пришло в голову, что под библиотеку просто использовали пустующее помещение. Ликура, скорее всего, берет отсюда книги в свою комнату, а больше сюда никто и не ходит. Ну, разве что барон, но и он может прихватить отсюда книгу. В принципе, моя догадка подтвердилась. Барон вытащил какой-то древний фолиант. У нас такие читают только в специальных перчатках, чтобы не повредить страницы и обложку. Обложка впечатляла. Толстая, колючая, плохо выделанная кожа. Я высказал свои соображения об оформлении книги, на что Варелу поведал мне, что это и есть самая настоящая кожа демонов. Ему это и Ликура подтвердила. Мы выбрались в коридор, барон закрыл дверь библиотеки, и мы все втроем направились в кабинет барона. После того, как Варелу разложил книгу на своем столе, я понял, как обманчиво было мое мнение об этой книге. Она была еще древнее, чем мне показалось в первый раз. Единственное, что в этой книге совершенно не пострадало, это ее обложка. Основу ее составляли кожаные чешуйки, которые придавали фактуре обложки ромбовидный рисунок, но вот на краях, острые концы чешуек встали дыбом, и об них легко можно было распороть руку. Да, серьезная книга в серьезном переплете. Барон прокашлялся и начал зачитывать нам куски текста из разных мест. Было видно, что он не раз перечитывал этот трактат, так как очень легко и быстро находил нужные фрагменты текста.

В трактатах было написано, что ходят они медленно, но обладают ментальной магией, причем им не важно, разумная особь перед ними или нет. Вводят в ступор, и не торопясь подходят к жертве. У всех, кого находили после исчезновения демонов, разорвано горло. Не перекушено, а именно разорвано, и как будто бы изнутри. Демонов называют еще рогатыми, но рога, судя по рисунку, не острые, прямые, а такой формы, что как будто защищают голову демона со всех сторон. Они имеют спиральную форму, выходят с лобной части и, слегка приподнявшись над головой, так, параллельно, и уходят к затылку, имея диаметр у основания около пяти сантиметров. Здесь они расходятся, каждый в свою сторону и проходя под ушами поднимаются к месту своего выхода из костей черепа почти соединяясь друг с другом. Открытым остается только место, где расположена пасть. Рога почти соединяются в районе носа и, не доходя до лба, опять закручиваются к ушам, и повторяют первое кольцо, но немного сместившись внутрь. Так они совершают еще и третий круг, заканчиваясь в районе скул, и резко уходят вверх своими остриями. На голове демона получается своеобразный рогатый шлем, оставляющий небольшие открытые участки для пасти, глаз и ушей. Ну, для первых двух, это понятно, чтобы жрать и смотреть, а вот для чего доступ к ушам? Может, для того, чтобы их периодически чистить? Не понятно. Рисунок головы демона был в таком состоянии, что его просто невозможно было понять. Видимо по нему очень часто водили пальцами, поэтому теперь рисунок представлял собой только какую-то несуразную кляксу.

Описывалось и открытие портала, откуда появлялись демоны. Автор отмечал, что перед тем, как появлялась сама арка портала, у всех людей от страха вставали дыбом волосы, а затем в округе разливалось светло-голубое сияние, и уже потом, прямо из арки выпрыгивали те самые демоны. Меня насторожили две несуразицы. Ведь в начале, барон зачитал нам, что демоны передвигаются медленно, а тут они выпрыгивают из арки перехода и второе, волосы встают дыбом не от страха, а скорее всего этот эффект дает сильное электромагнитное поле, наэлектризовывая сам воздух. Про то, что выпрыгивают, у меня зародилось подозрение, что там, откуда они приходят, сила тяжести гораздо ниже, чем здесь, вот поэтому, они вначале появляются чуть ли не прыжком, а вот затем в действие вступает Ее Величество гравитация. Портал закрывается, и они остаются один на один с местной силой тяготения. Значит, от них спокойно можно убежать, главное это не подпускать их близко к себе. Еще приходит на ум то, что у существ, выросших при низкой силе тяжести и сопротивление тканей должно быть другое. Им просто не нужна повышенная прочность, а значит, что даже мелкокалиберная пуля способна пробить их дурную башку. В трактате описывалось и строение внутренних органов демонов, а это значит, что когда-то труп врага попал в руки целителей, ведь только целители имели знания о строении внутренних органов человека. Вот они и подвергли анализу весь организм демона, а затем сопоставили совпадения и отличия в строении его тела по сравнению с человеческим организмом. Большую часть книги составляли именно такие сравнительные анализы по каждому органу отдельно, но вот информации о поведении живых демонов практически не было, да и та, что была, больше походила на то, что ее додумывали, рассматривая и анализируя случайно попавший в руки магов, труп. Домыслы слушать было интересно, но вот толку они нам не давали. Я заглянул в книгу, через плечо барона. Как я и думал, читать на их языке я не могу. Видимо амулеты берут информацию из головы собеседника и транслируют ее в мою и наоборот. Ничего более умного в голову не приходит. Не зря же то, что я получаю сам, с помощью глаз и ушей, не поддается переводу. Придется учиться писать и читать на местном языке. Интересно, а у них есть букварь для самых маленьких, я бы по нему с удовольствием поучился бы. Нужно будет спросить об этом Ликуру, ведь она, все-таки, магиня, да и то, что она член Ковена магов, говорит о многом. Распрощавшись с бароном, мы направились в наши комнаты, нужно было собираться в дорогу, куда нас отправил этот старый пень. Я насторожился, а вдруг сейчас что-нибудь прилетит с потолка, но ничего, все спокойно, видимо там тоже согласны с моим мнением о председателе Малого Ковена.

 Глава 21.

* * *

Внезапно вспомнил, что со всеми этими хлопотами я забыл о привезенной картошке. Она же испортится, если ее не посадить в землю. Бросив все, кинулся в свой склад с инструментом. Оба мешка так и стояли, прислоненные к стене. Хдесь же были и пакетики с семенами. Все культуры были слишком нежными и требовали за собой значительного ухода, но была одна культура, которая могла расти как и картошка, это были семена капусты. Я прихватил лопату и, взвалив один мешок на плечо и положив в карман пакетик с семенами капусты, направился туда, где видел небольшой участок, практически брошенной земли. Скинув мешок с плеч, я принялся перекапывать землю. Здесь она была хорошая, видимо сюда когда-то вываливали навоз или что-то подобное, но хорошая, черная, жирная земля производила впечатление, да и копалась прекрасно. За два часа я вскопал около трех соток и принялся резать картофель и сажать его в выкопанные борозды. Часть поля засадил картофелем, а часть, капустой. На всю посадку у меня ушло около половины мешка. Остальное нужно будет раздать крестьянам, но только сначала следовало бы проконсультироваться с Ликурой. Я отправился к ней, как только отнес инвентарь обратно на склад и вымылся в бочке. Ликуру нашел в ее комнате. Она была не в настроении, поэтому я решил не доставать ее, а просто объяснил, что сегодня посадил на заднем дворе замка картошку, так что было бы неплохо огородить этот участок и приставить какого-нибудь человека, чтобы присматривал за ним. Посадочного материала осталось еще полтора мешка, так что может нужно раздать его крестьянам, кто не побоится экспериментировать с новой культурой. Ликура выслушала это все с постным лицом, а затем напомнила мне, что мы должны выдвинуться к родителям Зравшуна завтра утром, так как наш старик сегодня себя плохо чувствует. Я принял ее сообщение к сведению, так как времени осталось всего ничего.

Я понял, что запланированное мной обучение работе с новым инструментом откладывается на время поездки с Ликурой, так что следовало хотя бы отложить инструмент для обучения. Его я планировал сложить в моей комнате. Я вернулся на склад и стал отбирать нужный инструмент. Если каким-то подобием напильника мастеровые уже умели работать, то нарезать внутреннюю и внешнюю резьбы они не умели, да и нужно было научить их работать с пилой по металлу. Уж слишком хрупкое полотно на такой пиле. Отобрал и ручную дрель со сверлами. Для столяров отложил рубанок и фуганок, долото и коловорот. Мне кажется, что пока этого достаточно. Нужно начинать осваивать простые инструменты и изготавливать простые предметы. Думаю, что табуретки и столы мы сможем делать уже через месяц, а то и раньше. Они и сейчас есть практически в каждом доме, но вот качество их оставляет желать лучшего. Здесь их изготавливали небольшими топориками, больше напоминавшими тяпку. Из-за этого поверхность была не ровная, люди часто получали от такой мебели занозы. Образцы хорошей мебели были только у барона, но и там, особо хвастать было нечем. Грубо сколоченные столы, я их видел в кабинетах и обеденной зале. Скамьи или подобие табурета. Отдельно выделялись стулья в лаборатории Ликуры, но откуда они такие взялись, я ее не расспрашивал. Думаю, золота за них отвалили немало.

Нагруженный инструментом, я отправился к себе в комнату. Пусть образцы хранятся у меня, ведь может так получиться, что вернувшись, я ничего, что привез с Земли, не обнаружу. Уже подходя к крыльцу замка, встретился с бароном и одним из кузнецов, что помогал мне в изготовлении оси для рубанка, Варелу что-то ожесточенно ему втолковывал. Увидев меня, он призывно замахал мне рукой. Когда я приблизился, то барон поставил меня перед фактом, что поручает контролировать выдачу привезенного инструмента своему казначею и кузнецу Трехулу, так как доверяет последнему, потому, что они из одного края. Понятно, значит и здесь в ходу землячество. Я даже, в какой-то мере обрадовался, так как привезенный груз висел надо мной, как дамоклов меч. Теперь я обучу Трехулу и, впоследствии, буду исполнять роль консультанта в особо заковыристых вопросах с инструментом. Я подтвердил, что приму к сведению распоряжение барона и за остаток сегодняшнего дня, постараюсь объяснить Трехулу назначение того, что они в первую очередь начнут использовать, а так же объясню принцип работы с ними. Так что со временем, он станет еще и наставником остального мастерового люда при освоении нового инструмента.

Так как Варелу разговор с нами закончил, то я развернул Трехулу и потащил его в мою комнату. Открыв замок, что не произвело на Трехулу никакого впечатление, из чего сделал вывод, что замок нужно усложнять, я впустил его в свою комнату. Подойдя к столу, выложил на него из мешка весь захваченный с собой инструмент. Тот опять не проявил интереса. Я отсортировал всю кучу на слесарный и столярный инструмент. Предложил кузнецу вооружиться письменными принадлежностями, а я начну рассказывать, что тут перед ним лежит. Тот опять посмотрел на меня как на идиота, и поторопил начинать показывать, так как мастеровые не записывают, а запоминают, тем более многие вообще писать не умеют. Что же, в этом он прав, я переместился поближе к куче со столярным инструментом, так как там сам инструмент был попроще. Показывал я до глубокой ночи. Сначала Трехулу скептически кривил губы, Получалось, что все, что я отложил для столяров, уже применяется ими. Только не так, как я это показываю. Я разозлился и, сходив на склад, принес несколько гвоздей и молоток, а так же захватив по дороге небольшие обрезки досок. Отпилив ножовкой небольшие прямоугольные брусочки, я прибил один непосредственно к столу, предварительно разделив его ножом на две части в длину, а затем, уложив доску и прижав ее к первому брусочку, второй прибил так, чтобы доска прочно держалась между ними. Затем я продемонстрировал ему, как рубанок выравнивает доску, обработанную механическим рубанком, и предложил проверить рукой, где поверхность более гладкая. Когда кузнец провел пальцами по обработанной мной доске, то глаза его округлились. Он схватил стружку и стал ее рассматривать. Так что с каждым новым инструментом его надменность куда-то исчезала, а в глазах стал появляться интерес. Не обошлось и без казусов. Например, нарезание наружной резьбы я объяснял на выструганных щепочках, так как проволоку такой толщины, мы еще не научились тянуть, да и внутреннюю показывал на дереве. Мне главное было объяснить принцип работы, а дальше они сами многое додумают. Пила по металлу так же была продемонстрирована на дереве, но, тут уж нервы не выдержали у кузнеца. Он убежал, и вскоре вернулся с металлической заготовкой, которую нужно было распилить по нарисованной линии. Я продемонстрировал ему, как можно распилить такую деталь на краю стола, но напомнил, что на тисках деталь не будет ерзать, а значит и пилить будет значительно проще. В общем, спать я лег в середине ночи и, не успев уснуть, тут же был разбужен служанками Ликуры. Оказалось, что уже утро, и мы должны через двадцать минут быть во дворе, возле кареты. Чертыхаясь про себя, я стал одеваться и запихивать то, что мне может пригодиться в дороге. Барон ясно дал понять, что никакого огнестрельного оружия с собой не брать. Я запаниковал. Одно дело, когда у тебя в руках оружие, и совсем другое, когда ты практически гол, как сокол. Одна сабля для красоты на поясе болтается и все. Мысли мои заметались в поисках какого-нибудь выхода. Карисаны произвели на меня неизгладимое впечатление, так что мне всюду мерещились они, как только я оказывался на открытом участке за крепостными воротами. Не найдя ничего лучше, я схватил блочный лук и засунул его в свой рюкзак. Стрелы прихвачу у охраны на воротах, Они все равно скоро сменяются, так что, поделятся. Все остальное было у меня уложено в рюкзаке, с тех пор, как я вернулся в замок с инструментом и двумя карисанами. Закинул рюкзак за спину и бегом бросился во двор.

 Глава 22.

* * *

Когда выскочил во двор, то оказалось, что никого еще нет. Я уже собрался вернуться в свою комнату, как во двор въехали две кареты. Я вздохнул с облегчением, так как мысль о том, что это розыгрыш, не выходила у меня из головы, пока я не увидел средства передвижения. Теперь стало интересно. Как нас распределят по каретам. Ни я, ни Зравшун не хотим ехать с этим старым маразматиком. Ликура, думаю, тоже. Пока эти мысли бродили в моей голове, то на крыльце показалась Ликура со служанкой, за ними, из дверей появился тот самый председатель Ковена, который нес саблю Зравшуна, завернутую в тот самый платок. За ним на расстоянии пары шагов двигался Зравшун. Я стал высматривать тех, кто еще присоединится к нам, но никого не наблюдалось. Это что, Зравшун для всех нас и есть охрана. Я ему, конечно, доверяю, но ведь один человек не может защитить от банды разбойников, да ему элементарно, нужен сменный напарник. Что-то тут не чисто. Однако напарник нашелся, это оказался Вантилий, который должен был присоединиться к нам, когда кареты остановились возле крепостных ворот. Я, выпрыгнув из кареты, сбегал к охранникам и притащил два колчана со стрелами. Те, тонкостенные алюминиевые стрелы, что шли с блочным луком, можно было использовать для стрельбы по мишеням или для баловства. Для серьезного боя или охоты они явно не подходили. Когда я вернулся, в карете уже сидел Вантилий, мы поздоровались. Тот покосился на два колчана со стрелами, и тотчас изрек, что я их спер у Стрекалы. Тот, мол, за оружием совсем не смотрит. Я обиделся. Дело в том, что я действительно взял оба колчана у Стрекалы. Просто, когда примчался в караулку, то на мой вопрос, где можно взять стрелы в поездку, то все ткнули пальцами в этого, невзрачного на вид паренька. Тот безоговорочно отдал мне оба колчана. И что это Вантилий на него бочку катит. Я мельком глянул на оперение. Вроде все нормально, потом досконально проверю, хотя, опыта то богатого нет. Это спортивные стрелы я мог на руке проверить. Поставишь ее вертикально острием на ладонь и крутанешь большим и средним пальцем. Если неровная, сразу видно. Тогда ее прямо руками начинаешь править. А здесь, так крутить на руке, дураков нет. Там наконечник, или срезень или бронебойная. У обоих жало, как игла острое. Делать-то в караулке на дежурстве нечего, вот и точат, когда не спят.

Я пристроил колчаны в карете и спросил у Вантилия, с нами он поедет, или так, проводить выбрался. Оказалось, что с нами. Ему барон особый наказ дал, так что можно его считать сменщиком Зравшуна. Я, естественно, сразу вопрос и задал, почему охраны-то так мало. Оказалось, что для магов охрана, в общем-то, и не нужна. На то они и маги. Да, чудны дела твои, Господи. Муж жену отпускает на пару недель. И так, между прочим, мол, охрана тебе не нужна, сама справишься, а если что, то вот, на подхвате два воина у тебя будет.

Вот, наконец, ворота распахнулись, и наша колонна, выехав, двинулась на север, только почему-то в западном направлении, по той дороге, что пролегала мимо места перехода в мой мир. Дорога была знакомая, так что мы пока отдыхали. Это все еще были земли нашего баронства, да и от самого замка было недалеко. Запасные лошадки трусили сами. Иногда они исчезали, или наоборот, неожиданно выскакивали на дорогу и обменивались своими лошадиными мыслями с нашей тягловой силой. В первую ночь остановились в рощице, в которой останавливались, наверное, все, кто ехал по этой дороге. Мы не стали исключением, так что Зравшун с Вантилием занялись обустройством лагеря, а я, предоставленный самому себе, бродил как неприкаянный по поляне, не зная, что мне делать, помогать ли охране или примкнуть к магам, которые о чем-то оживленно беседовали. Мысленно махнув на всех рукой, я отправился к коляске, с которой прогуливалась служанка баронессы. Малыш лежал в ней и ударяя ручонкой по привязанной гирлянде игрушек, сам себе улыбался и пускал пузыри. Я подошел и приветливо протянул палец. Малыш моментально вцепился в него и залопотал что-то на своем. Мое сердце подскочило в груди. Так он же видит! Ведь не мог же он просто так схватить мой палец. Я поднес руку несколько в стороне от игрушек. Он мог определить ее только визуально. Я начал изощряться в пытках маленького барона. Я подсовывал травинки ему с разных сторон, но он бойко хватал все своими ручонками. Да, на лицо нормальная реакция ребенка на объекты, попавшие ему в поле зрения, если, конечно, у него не развилось какое-нибудь новое чувство, ведь он, наверное, тоже маг, как и Ликура. Должны же такие вещи передаваться по наследству, в смысле, генетически.

Служанка смотрела на мои выкрутасы с ужасом, но молча. Ведь она знала, что я лицо, приближенное к баронской семье. Наконец я выпрямился и отправился размышлять, как мне четко зафиксировать, что ребенок может видеть. С такой семейкой магов нужно быть предельно внимательным, так как они элементарно могут считывать твои мысли непосредственно из твоей головы, а ты будешь думать, что его рукой управляют его глаза, а на самом деле, он использует твои. Нет, так у меня снесет всю крышу. Нужно вспомнить институтскую программу. Какие там основные требования к проведению любых исследований. Это, по-моему, информативность, доступность, повторяемость, достоверность, чистота. Не помню что еще, а может и здесь, что-нибудь напутал, но будем исходить из того, что сам тест должен быть простым, проводится несколько раз с почти одинаковым результатом, реакция ребенка должна быть однозначной. Вот, наверное, эти требования при проведении моего исследования, будут являться основными. Теперь нужно придумать сам тест. Я долго думал, а потом пришел к выводу, что мне нужна реакция глаз ребенка. То есть, он должен следить за какой-то перемещающейся вещью. Значит, прежде всего, снимем все игрушки с коляски, затем на шнурок прикрепим какую-нибудь яркую игрушку и станем перемещать ее на шнурке перед его лицом, но на таком расстоянии, чтобы он не мог дотянуться до нее рукой. Чтобы исключить магическую составляющую ребенка, нужно разделить управление и контроль. То есть заставлю служанку тянуть через коляску шнурок с игрушкой с одной стороны на другую, а я буду наблюдать реакцию глаз. Затем нам будет необходимо поменяться и еще раз провести этот тест. Следующее перемещение сделаем от ног к голове. Если в первом случае глаза будут перемещаться, следя за игрушкой слева направо, или справа налево, то во втором они должны проводить игрушку как бы снизу вверх и наоборот. Приготовив необходимый атрибут, я опять направился к коляске. Глаза служанки заметались в панике из стороны в сторону, ища кого-нибудь себе в поддержку. Вот! Именно такую реакцию я и хочу наблюдать у ребенка, ну, может чуть-чуть поспокойнее. Подозвав служанку к себе, я в требовательной форме заставил ее снять все игрушки с коляски, затем, просмотрев их все, забраковал. Они сильно гремели. Пришлось привязать сорванный яркий цветок к приготовленной запасной тетиве от лука. Сложнее всего было заставить служанку вообще исполнить то, что я от нее хотел. Я несколько раз повторил ей ее задание. Затем заставил ее голосом повторить мне то, что я от нее хочу. Та, дрожа, как осенний лист, дословно повторила мне все то, что я вкладывал в ее голову на протяжении почти десяти минут. Наконец все было готово. Служанка встала около коляски так, чтобы видеть лицо ребенка, а я подкрался на полусогнутых и, закинув тетиву на боковые стенки коляски стал тянуть одну сторону тетивы. Вот цветок выполз на край коляски, и стал перемещаться к противоположной стороне, пока не скрылся за противоположной стенкой. Затем все повторилось в обратную сторону.

 Глава 23.

* * *

- Ну, и что это мы тут наблюдаем? - Произнесла Ликура голосом, не предвещающем ничего хорошего. У нее итак с утра было плохое настроение, а сейчас было видно, что она готова просто оторвать мне голову. Я представил себя, прячущегося и подбирающегося к коляске с ее ребенком, с вытянутыми вверх руками, в которых зажато что-то. Да будь я на месте Ликуры, уже бы прибил наглеца. За ее спиной выстроились все участники нашего похода, даже возничие.

Госпожа баронесса, Вы же помните, что на Вашего ребенка было оказано лечебное воздействие. Вот я сегодня и разработал целый ряд тестов, которые бы позволили отследить реакцию организма ребенка на внешние раздражители. Это нужно для того, чтобы определить, как прошло лечение. Учитывая возможность наличия магии в ребенке, я старался максимально исключить использование магии самим ребенком в момент проведения моих исследований. Ваша служанка исполняла роль наблюдателя, а я проводил сам эксперимент. Ребенок не мог считать положение наблюдаемого предмета из моей головы, а задача служанки была только фиксировать движение глазных яблок ребенка.

Я так же на полусогнутых отошел от коляски, а потом с трудом выпрямился. На лице Ликуры появилась усмешка и она поинтересовалась, что же я там такого наисследовал? Мне пришлось признаться, что результатов пока еще нет, так как они застали меня в самый разгар проведения моего эксперимента, но если господам угодно, то мы сейчас поинтересуемся у наблюдателя, как проходила реакция подопытного на внешний раздражитель.

А что такое, этот внешний раздражитель? - Поинтересовалась Ликура.

Я постарался объяснить, что мне нужно было заставить реагировать глаза ребенка на какой-нибудь перемещающийся предмет. Игрушки я забраковал, так как они издают звук при любом движении, поэтому выбрал вот этот цветок и я показал Ликуре тетиву с привязанным цветком. Лицо Ликуры вмиг стало злым, а на руках заискрились разряды магической энергии. Наконец она о чем-то вспомнила, или ей в голову пришло что-то, но постепенно магия всосалась обратно в руки колдуньи и она прошипела.

Серигей, ты что, идиот? Ведь любой нормальный человек знает, если цветок яркий, то это значит что он, ядовитый. Тебя что, этому не учили?

Потом она видимо сама поняла, что не учили, поэтому переключилась на служанку, которая, в общем-то, была невиновата. Той досталось, что она не проконтролировала мои действия, не остановила и не подсказала. Короче, распекали нас долго. Я уже и сам понял, что несколько погорячился. Но я-то руководствовался тем, что чем ярче объект, тем большее внимание ребенка он привлечет, а вот жизненного опыта мне и не хватило.

Наконец колдунья успокоилась и поинтересовалась у служанки, что она должна была заметить в ребенке в этом нашем эксперименте. Та, трясясь и заикаясь, стала выдавать полученную информацию. Оказалось, что глаза ребенка следили за цветком так, как я и объяснял ей. Он полностью проследил за цветком взглядом и, когда я повел цветок в противоположенную сторону, то его глаза следили за ним до конца. У меня отлегло от сердца, и я стал радостно потирать руки, когда почувствовал, что не все так гладко. Перевел взгляд на свои пальцы. Кожа с них слезала слоями. Я бросился к ручью вместе с тетивой и цветком. Добежав, я погрузил руки в прохладную воду. Начавшееся жжение прекратилось, и я стал успокаиваться. Вспомнил, что тетива скользила по краю стенок коляски, так что их нужно будет обязательно промыть. Хорошо, что они клеенчатые и все смоется прекрасно. Теперь я обдумывал свое поведение. Ведь я лопухнулся буквально на ровном месте. То, что известно каждому ребенку, я проигнорировал. Да мне никто о таком и не рассказывал. Плохо, нужно кого-нибудь попросить подучить меня. Отвязав прямо в воде этот злополучный цветок, я еще раз промыл руки и тетиву, так как больше, запасной тетивы у меня не было и, намочив платок в воде, пошел отмывать яд на краях коляски. Ликура внимательно проследила, что я проделал, а потом просто провела рукой над местом, где цветок касался стенок коляски. Затем попросила показать мои руки. Я протянул свои руки ладонями вверх. Да, зрелище было неприятное. Кожа полопалась, но крови не было. Ликура провела своими руками над моими ладонями и заставила перевернуть руки, чтобы обработать магией всю поверхность кистей. Кожа тонкими лоскутами отваливалась с рук, и вскоре я заметил, что стала нарастать новая, здоровая кожица. Я поблагодарил Ликуру, но та, только рукой махнула. Видимо вспомнила, что это она мой учитель, так что часть вины лежит и на ней. Затем резко развернулась и отправилась к своему попутчику. Служанка с коляской семенила за ней. Я следил взглядом за коляской и недоумевал, как так, ведь колеса едут по лужайке, с которой я сорвал этот злополучный цветок и ничего. Никто не протирает колеса, которые проехали по таким же цветкам, как я сорвал. Да, головоломка.

До самого ужина я бродил по поляне и не знал как себя вести не только с Ликурой, которая выступала в этом конфликте как пострадавшая сторона, но и с моими друзьями. Про служанку я и не говорю, та пострадала ни за что. Теперь она от меня шарахаться будет, мало ли что мне еще в голову придет. Я так и продолжал мерить шагами дальнюю часть поляны, когда ко мне подошел Зравшун. Он хлопнул меня по плечу и поманил за собой. Я, ничего не понимая, поплелся следом за ним. Зравшун долго плутал по роще, где мы остановились, наконец, он вывел меня на противоположенную опушку и указав куда-то вдаль, прошептал, что скоро мы прибудем на его родину, и что там нужно уметь за себя постоять, так что если кто-то тебя задевает, то ты должен ответить, иначе все будут вытирать об тебя ноги. Это не враждебность по отношению к гостям, это просто стиль их жизни. Раньше и он был таким же отморозком, но годы, проведенные на юге, немного изменили его, но когда мы прибудем к нему домой, то я увижу жутко злого и невоспитанного забияку. Иначе никак нельзя. А вот мне там будет тяжело, поэтому ему нужно меня немного подучить. Зравшун предложил мне сесть и расслабиться, устремить взгляд на протекающий ручей и отрешиться от всего. Он говорил немного нараспев, так что когда прозвучали его слова, которые я почему-то исполнял буквально, то я перестал существовать.

Пришел в себя оттого, что кто-то больно бил меня по лицу. Глаза открывать не хотелось, но удары продолжались, и я разлепил веки. Надо мной нависала Ликура и ее руки были в крови. Только сейчас я почувствовал, что мое лицо разбито в кровь. Я помотал головой и посмотрел по сторонам. Тут были все, кроме наших возничих и служанки Ликуры. Вантилий шумно вздохнул и сообщил всем, что я очнулся. Можно расходиться. Я непонимающе уставился на свою учительницу. Та пожала плечами и обращаясь к Зравшуну попросила больше в такой транс меня не вводить. Оказалось, что в такое состояние я вхожу легко, а вот вывести меня из него было очень сложно. Помогло только болевое воздействие, что в принципе, после того, что я натворил на поляне, для меня даже полезно. Я не стал возражать и попытался встать. Оказалось, что у меня в одной руке зажата моя сабля. Я недоуменно огляделся и наткнулся взглядом на Зравшуна, он глазами и руками показывал мне, чтобы я убрал клинок. Ликура уже отошла, так что я поднялся и решил вставить саблю в ножны. Только я об этом подумал, как руки сами совершили то, что было мне недоступно до сегодняшнего дня. Я не глядя левой рукой нащупал ножны, а правая, на автомате, вбросила клинок в ножны. Да не может такого быть. Я, не то, чтобы тренировался по выхватыванию и вбрасыванию моего клинка в ножны, но так, пробовал это делать, так вот, пока я не подправлял кончик сабли левой рукой, то ни за что не мог попасть саблей в ножны, а тут, как заправский рубака. Я непонимающе посмотрел на Зравшуна, тот показал мне большой палец. Мой мозг отказывался понимать, что произошло, но тут Вантилий напомнил, что ужин стынет, и мы рванули в наш временный лагерь.

 Глава 24.

* * *

Я замыкал шествие, в голове моей роились мысли, как такое могло произойти. Я же четко помнил себя с саблей. Валенок, валенком, а сегодня все происходило само собой и еще непонятные действия Зравшуна, может он меня обучал так же, как и Ликура. Да нет, он же только владеет зачатками магии. Ну, даже если обучил меня, таким образом, то я должен был научиться бою на саблях, а не каким-то бытовым вещам. Да просто нет никакого смысла вкладывать в ученика умение попасть саблей в ножны. Нет, тут что-то другое, но Зравшун от меня сразу отдалился и близко не подходит. Может, сделал что-то запрещенное? Ликура никак мои действия не прокомментировала, а саблю в моих руках, похоже, даже не заметила. Ладно, пока промолчу, а утром, ненавязчиво расспрошу Зравшуна, а если откажется, то Вантилия. Кто-то же должен мне объяснить, что со мной и чего мне еще ждать от моего организма. Мои сомнения рассеял Вантилий. Он порекомендовал мне сегодня вечером вообще не кушать, а сразу же ложиться спать, все вопросы будем решать завтра с утра. Вантилий был одним из тех людей, которым я доверял абсолютно. Все же нас очень многое связывало, да и мечник он был знатный, наверное, покруче, чем Зравшун. Хотя тот наших земных парней покорил своей виртуозной работой с мечом и саблями. А может Зравшун из тех, что как циркачи, на арене могут все, а в реальной жизни оказываются такими же, как и все остальные. Так поддерживая меня морально и физически, так как ноги у меня слегка заплетались, Вантилий помог мне добраться до поляны. Там уже были накрыты два стола, один, настоящий походный столик непосредственно в карете у Ликуры, где уже сидели оба мага, и обыкновенная тряпка, разложенная прямо на поляне. Все, кроме баронессы с магом, расселись вокруг этого стола и принялись за ужин. Я, помня наставление Вантилия, отправился спать. А спать действительно хотелось. Ноги, хоть и заплетались, но до своих вещей я дошел и повалился на уже расстеленное одеяло. Не прошло и минуты, а я уже спал, как убитый. Разбудили меня прикосновения к моему лицу. Уже приходя в себя, ощутил, что меня лижут шершавым языком. Я распахнул глаза и сел, отталкивая этого лизуна. Оказалось, что это один из коней решил меня разбудить. Ладно, буду вставать, а то что-то настойчиво подталкивает меня в ближайшие кусты. Я вскочил и, приплясывая то на одной ноге, то на другой, понесся в кусты, на ходу расстегивая свои штаны. Ничего себе, как меня припекло. Думал я, стоя возле дерева уже около трех минут. Это что, из меня вся вода решила таким образом вытечь? Наконец эта экзекуция прекратилась, и я с шумом выдохнул. Все, теперь я чувствую себя человеком. Я вернулся в лагерь, но как ни странно, есть не хотелось. Это и к лучшему. Все еще спали и я, взяв свой лук со стрелами, отправился туда, где видел небольшую полянку. Нужно было вспомнить, как обращаться с луком, да и проверить все, а то мы как купили этот лук, так больше к нему не притрагивались. Лук был разборный, так что я его собрал и натянул тетиву. Запасную решил пока не трогать, вдруг еще до сих пор ядовитая. В конце поляны был невысокий холмик, так что я подошел к нему и потыкал в него своими спортивными стрелами. Вроде входят туго, но камня внутри не чувствуется. Вернулся на противоположный край поляны и, вставив ту же стрелу, которой тыкал в холмик, оттянув тетиву, прицелился. Тетива плавно соскользнула с кончиков пальцев и, метнув стрелу, заставила завибрировать стабилизаторы. Стрела, мелькнув в пробившемся сквозь кроны деревьев луче света, по самое оперенье вошла в тот самый холмик, в который, буквально минуту назад, я ее тыкал. Теперь следовало попробовать настоящую стрелу. Она была тяжелей спортивной, но зато ее и ветром не будет так сдувать при полете. Стрела была с наконечником, который называется срезень. Попав в холмик, она подняла столб трухлявой пыли, видимо под слоем земли оставался сгнивший пень. Слева послышался голос Зравшуна.

Да, этот выстрел был не плох. Да и полет стрелы происходил почти горизонтально поверхности земли. Он что, такой мощный или ты Серигей, такой великий стрелок из лука.

А ты сам попробуй, может тогда чего и поймешь. Так же как и я вчера.

Ну, вчера я просто передал тебе свои навыки боя на саблях и с мечом. Есть у меня один такой хитрый магический артефактик, правда отец теперь знает, что я использовал этот одноразовый амулет, но да ничего. Ты, Серигей, достоин такого. Если отец будет кричать на тебя или топать ногами, смело говори, что я задолжал тебе жизнь, и вынужден был рассчитаться передачей навыков.

Ну, ты и прохиндей, Зравшун, это я задолжал тебе жизнь, если бы не ты, то карисан добрался бы до меня, а я ничего бы с ним сделать не смог.

Нет, это все твои предположения, уж поверь мне, мой бог одобрил передачу навыков тебе, так что в этом плане все чисто. Вот только бы тебе учебных боев побольше провести. Для этого бери Вантилия. Со мной тебе лучше не встречаться, так как манера боя у нас теперь одинаковая, и это не даст тебе разнообразия в стилях боя, а значит, не позволит развиваться. А теперь дай мне лук и расскажи, что я должен делать.

Я подал Зравшуну лук и тот его очень внимательно осмотрел, а потом заявил, что он не похож на тот, что мы купили. Я, молча забрал у него лук и, сняв тетиву, сложил его плечи. Зравшун улыбнулся и жестом попросил опять собрать лук. Я, так же молча, проделал все манипуляции в обратном порядке. Зафиксировав носком левой ноги нижнее плечо лука, на который накинул нижнюю петлю тетивы, я правой рукой перегнул его через заднюю поверхность правого бедра и зацепил у тетивы верхнюю петлю. Все, теперь лук был готов для нашей тренировки. Зравшун скептически глянул на меня, но лук в руки взял и протянув в мою сторону руку, потребовал стрелу. Я достал такой же срезень и протянул ему. По Зравшуну чувствовалось, что он не раз стрелял из лука, поэтому он ловко приладил стрелу на полочку лука и седло тетивы, взявшись, как и я, тремя пальцами правой руки за тетиву, и резко, как видимо его учили, оттянул ее до подбородка. Было видно, что Зравшун не почувствовал самой изюминки блочного лука, а именно начальной тугой натяжки. Наконечник выглядывал за тело лука еще сантиметров на пятнадцать, так что можно было оттянуть и до плеча, как стреляли, судя по рисункам на фресках, в Междуречье, на Земле.

Он что, сделан для детей? Мне совсем не трудно держать тетиву натянутой, я же говорю, детский лук, так что давай, рассказывай, как мне правильно целиться, а то буду целиться так, как меня учил мой отец.

 Глава 25.

* * *

Я указал ему на небольшой горизонтальный штырек, находящийся чуть выше расположения стрелы и акцентировал его внимание на шарике, находящемся на самом конце этого штырька, который визуально следовало совместить со специальной меткой на тетиве. Чувствовалось, что Зравшун ничего не понял, поэтому он сказал мне, что будет стрелять так, как его учил отец и послал стрелу. Та, конечно, улетела гораздо выше остатков холмика и там, дальше, в роще, кто-то издал жуткий и тоскливый вой. Зравшун тут же перебросил лук мне и выхватил свои клинки, а мне пришлось вытащить наугад две стрелы из колчана. Одну зажал в зубах, а вторую наложил на лук и натянул тетиву. Показав мне правым клинком, чтобы я занял позицию сзади и правее его он двинулся на звук. Но до конца поляны нам дойти не дали. Из рощи выскочили уже знакомые мне наемные убийцы. Их халаты ни с чем не спутаешь. Я, не раздумывая вогнал стрелу в скопление этих монстров. Выстрел был удачным, и стрела прошила грудь одного из нападавших навылет, а во втором застряла тоже в груди. Первый остановился и с недоумением смотрел на дыру в его халате. Судя по малому количеству вылившейся крови, стрела мне попалась бронебойная. Когда нет доспехов, толку от нее немного. Первому, конечно, досталось, а вот второй, подстреленный мной, просто выдернул ее из своего тела. И трое кинулись на нас. Я не успевал перезарядить лук и поэтому, отбросив его в сторону, выхватил саблю. Зравшун уже сошелся с двумя нелюдями, и было заметно, что он сдерживает их с трудом. Второй раненный бросился ко мне. Все же урон я ему нанес, так как движения его были менее резкими, видимо рана давала о себе знать. Внезапно, по моему телу прошла какая-то горячая волна, и я, сам себе удивляясь, расчетливо встретил атакующего меня воина. Тот решил нанести размашистый удар за счет своей скорости, чтобы его невозможно было отвести, но он просчитался, мой клинок экономно отвел несущуюся на меня саблю, и порхнув к горлу нелюдя, вспорол его одним движением. Я развернулся в легком полуприседе и окинул взглядом поле боя. Как оказалось, вовремя, ко мне несся тот, кого я ранил первым. Видимо шок прошел, и он сумел перебороть боль, а может просто ее не чувствовал. Как бы там ни было, но двигался он так же, как и тот, первый воин, который уже затих на земле. Рана мешала, но вот то, что держать саблю он умеет, я убедился с первых соприкосновений наших клинков. Мне пришлось уйти в глухую оборону. Мой мозг лихорадочно просчитывал, что мне делать, но природа сделала все за меня. В какой-то момент он просто повалился на землю и стал раздирать одежду на груди и свое горло. По-моему ему стало не хватать воздуха. Видимо, его можно было списывать со счетов, а вот Зравшун явно проигрывал. У него уже было несколько порезов, и одну руку он явно не мог поднять выше плеча, так что все время просто уходил от удара, не подставляя свой клинок под удар. Нужно было выручать, я бросился к луку, на ходу вбрасывая саблю в ножны, и выхватив изо рта стрелу, наложил ее на лук. Вот теперь я мог слегка уровнять наши шансы. Мои намерения не остались незамеченными и один из оставшихся, кинулся ко мне. Я никак не мог его поймать для выстрела, поэтому в последний момент отскочил в сторону успев нанести ногой, удар в грудь, и резко развернувшись, всадил стрелу в поворачивающегося врага. Стрелял в область живота и попал. Просто у этого страшилища не было никаких шансов. Ему нужно было или бежать дальше, как он бежал, или попытаться затормозить передо мной. Просто набранная скорость не позволила ему сразу остановиться, вот он и оказался, как стоящая ростовая мишень. Я кинулся к Зравшуну, но тут же повалился на бок. Оказалось, что этот паразит успел полосонуть меня саблей. Ничего себе, а я и не заметил. А вот Зравшуну было плохо. Он был на волосок от смерти. Похоже, что и вторую руку ему зацепили, да и крови он потерял много. Я уже не мог ему ничем помочь, если только из лука. А что, буду ловить его противника на ошибках. Вытащив очередную стрелу, я растянул тетиву стоя на колене, и стал выжидать удобный случай, чтобы произвести выстрел. Мне бросилось в глаза, что Зравшун переступает почти на месте, видимо и на ноге имеется порез, поэтому никаких шараханий в стороны, только переступая, поворачивается лицом к врагу. Мне нужно будет решить все одним выстрелом. Сейчас мне наемник закрывал своего противника, а вернее тот прикрывался им. Я решил ловить того, когда он, увлекшись боем, покажется из-за Зравшуна. Теперь я следил за ногами нашего противника. То, что вложил в меня наемник, позволяло предугадать, куда будет перемещаться твой противник, вот на этом и был построен мой план. Если он провалится, то мы с Зравшуном не переживем этой встречи. Наконец я поймал момент, когда противник наемника перекрестил ноги. Видя, какая нога впереди я приготовился к выстрелу, когда он вынужден будет отшагнуть сзади стоящей ногой в сторону, туда и произведу выстрел. Наконец по характерному смещению стоп, я понял, что движение началось, и я стрельнул на опережение. Стрелял в район живота, чтобы не промахнуться, да и боль, от попадания стрелы в живот, ужасная, так что будем надеяться на положительное, для нас, решение этой проблемы. Стрела попала очень удачно, так как воин начал делать отмашку на слабую попытку Зравшуна атаковать. Срезень чиркнул руку в районе локтевого сгиба и глубоко ушел в живот, а сабля наемника рубанула по шее наклонившегося вперед врага. Все, пять ноль в нашу пользу. Правда, для этого нам нужно было еще выжить. У меня-то рана пустяковая, а вот наемнику придется туго. Я набрал в легкие побольше воздуха и громко свистнул. Кони, что ходили со мной в поход, знают мой свист. Не прошло и пяти минут, как раздался топот, и на поляну выскочила пара коней. Оценив с одного взгляда обстановку вокруг меня, они быстро покончили с теми, кто был еще жив и подбежали ко мне. Я, обхватив за шею ближайшего ко мне коня, побрел к Зравшуну. Тот лежал лицом вниз, как-то неловко подогнув под себя руку с клинком, вторая так и осталась на клинке, который застрял в наполовину отрубленной шее последнего из нападавших.

Добравшись до наемника, я грузно осел рядом с ним и приступил к лечению. Моя рана, по сравнению с его, сущий пустяк, просто опираться на ногу не могу, ну и кровь из нее течет, а вот Зравшуна знатно располосовали. Правая рука глубоко порезана в двух местах, на спине косой разрез от плеча до нижнего края ребер. Что впереди и с левой рукой еще пока не понятно, но начну с того, что вижу, и я погрузился в процесс лечение. Через десять минут раны были закрыты, и я попросил коня перевернуть наемника, так как любое движение доставляло мне неудобство и боль. Когда Зравшуна перевернули на спину, то я ужаснулся. Как он с такими ранами продолжал сражаться? Левая ключица перерублена, Сквозная рана выше локтя и развороченный правый бок. На каждой ноге по паре глубоких рубленых ран. Да, вовремя я подсуетился. Торопливо стал затягивать самые опасные раны, постепенно восстанавливая Зравшуна, а сам, проваливаясь в какое-то неконтролируемое состояние. Очнулся я от какого-то равномерного покачивания. Открыв глаза, обнаружил, что лежу на полу кареты и где-то высоко вверху виднелось лицо Ликуры. Я пошевелился, и та накинулась на меня. Оказалось, что я успел зарастить все раны на теле Зравшуна так, что и следов не осталось, а вот о себе позаботится не смог, так и лежал, истекая кровью, пока на нас не наткнулись Вантилий с одним из возничих. Я слабым голосом поинтересовался, а почему я лежу в карете баронессы, а не там, где едет охрана. Как же маг позволил уложить меня сюда?

 Глава 26.

* * *

- А нет никакого мага, зло бросила Ликура. Сбежал подлец. Не исключено, что и нападение было подготовлено им. Это чистая случайность, что нас не перерезали как цыплят. Вчера ты взбудоражил весь лагерь своими выкрутасами, так что наемные убийцы не рискнули напасть на нас вечером, а ночью, лошади охраняли лагерь. Вот как только рассвело, так они и стали подбираться к нашему лагерю. Кони убежали в степь на охоту, и охраны у нас практически не было, только один Вантилий. Вот тут вы с Зравшуном на них и наткнулись. Не знаю, что это вы решили сразиться с ними в одиночку, а не позвали с собой Вантилия на подмогу, может тогда бы и последствия были бы не такими тяжелыми.

Оказалось, что подозрение в сделке старого мага и наемных убийц, практически налицо, так как в руках у нападающих оказалась сабля Зравшуна. Это он оказывается, благодаря ей чуть с жизнью не распрощался. Сабля могла попасть им в руки только при добровольной передаче этого артефакта. Если бы ее отобрали или похитили, Зравшун бы почувствовал это первым и поднял бы тревогу. Значит, это проделал наш председатель Малого Ковена магов. Причина предательства такой значимой фигуры в Ковене магов, пока неясна. Однако, на всякий случай, Большой Ковен и барон извещены при помощи почтовых птиц.

Но так как богами была дана установка отправляться на лечение матери Зравшуна, то наш караван не стал задерживаться с поисками мага, а двинулся дальше. Я пощупал свое бедро, от раны остался только шрам, который ощущался под пальцами, когда я просунул их в разрез на своих джинсах. Вот ведь беда, теперь нужно будет как-нибудь их зашить, а иголка с ниткой остались в рюкзаке. Еще раз посмотрел на след от сабли. Еще бы немного выше, буквально на десять сантиметров, и я мог бы исполнять арии более тонким голоском. Подтянув ноги я сел прямо там, на полу, и поблагодарил баронессу за лечение, та только рукой махнула. Оказалось, что если бы не Зравшуновская инициатива с обучением меня сабельному бою с помощью артефакта, то я бы не потерял сознание, пока лечил Зравшуна. А так получилось, что все мои лечебные силы ушли на адаптацию моего организма, получившего такой стресс. Видимо поэтому из меня так долго выводились продукты распада. Вот ведь не повезло. Хотя, это как сказать, ведь только благодаря этому я и остался жив. Там такие профессионалы нам встретились, что думаю, даже Вантилий бы не устоял. Уж больно складно у них получалось махать своими саблями. Прямо как Зравшун на показательных выступлениях. Я поинтересовался у баронессы, могу ли я отправиться в свою карету, та только молча кивнула мне, поэтому, прямо на ходу выскочил из двери кареты и стал поджидать вторую, чтобы запрыгнуть туда. Лошади, увидев меня, сами, без понуканий возницы, слегка сбавили ход, и я, махнув им рукой, чтобы двигали дальше, запрыгнул на подножку нашей кареты. В карете меня встретили мощными похлопываниями по плечам. Все улыбались, так как видимо информации о моем самочувствии не было. Зравшун схватил меня и прижал к себе, обнимая. Видимо так пытался выразить свое признание мне как лекарю. Я начал их остужать, а то, если Вантилий обнимет, то туши свет. Но Вантилий своего не упустил, повертел меня руками оглядывая на предмет повреждений и недоуменно уставился на меня.

Ты что, почти без ран? А чего тогда валялся как мертвый? Зравшун и то, получше тебя выглядел. Смотри всего одна рана, ну крови, конечно, много потерял.

Вантилий, помолчи, это он так отреагировал после моего вмешательства в его магию. Ты же помнишь, я вчера тебя просил его до поляны довести и ко мне не подпускать. Процесс же всю ночь шел, вот он сегодня и был сам не свой. Ну что, Серигей, понял теперь, как на саблях рубиться? Это тебе не из лука стрелять, хотя если бы не твой лук, то прирезали бы нас по-тихому. Там такая звезда подобралась, что тебя, Вантилий, зарезали бы как ребенка. Серигею повезло, мои навыки сработали. Я, когда место боя оглядел, то нашел троих, убитых не мною. Правда там кони немного порезвились, но все равно, след от сабли и от лошадиных зубов я на шее хоть у кого различу. Так что из пятерки двое за мной, а остальные за Серигеем.

Зравшун ты, что такое говоришь. Да Вантилий бы их всех раскидал. Я же видел собственными глазами последствия его боя со звездой. Три трупа из пяти были от его сабли.

Вантилий как-то испугано дернул меня за рукав и усадив рядом с собой на диван кареты и прохрипел.

Ты что такое говоришь, Серигей, если уж Зравшуна так знатно порезали то, что говорить обо мне. Они бы меня на кусочки нарубили. Та пятерка была из молодых, а эти опытные, А, ты же не видел, у них, у каждого на плече татуировка была. Это Серигей, элитная пятерка. И очень хорошо, что была. Да и Зравшун молодец, против своей сабли столько продержался. Думаю, что не зря ему отец ее дал. Так что, Зравшун, теперь с легким сердцем можешь отдать ее отцу. Ты и с этой парой сабель будешь непобедимым. Не зря же уже пять лет подряд признаешься лучшим мечником страны. Вообще, в этом деле все как-то не чисто. Вот смотрите, твой, Зравшун, отец, требует вернуть фамильную саблю домой. Отобрать фамильную саблю, да еще такую, это облечь тебя на верную смерть. А причина, вообще не стоит того, чтобы о ней говорить. Других за танец смерти награждают, если выживают, конечно, а так, легенды о погибших слагают. Одновременно с тем, что потребовали саблю вернуть, оказалось, что и мать твоя заболела. Пришлось лекарей взять, да еще каких. Тут еще и маг из Ковена, предателем оказался. Куда мир катится?

Я призадумался, а ведь прав Вантилий. Что-то тут не чисто. Но боги сказали, так что иди и выполняй. Может и боги с ними заодно? Не успел я додумать эту мысль, как сверху прилетела очередная звездочка и больно врезала мне по голове. Все в карете сразу от меня отодвинулись, прижав друг друга к стенкам кареты. Я потер больное место на голове и мысленно извинился. Кто его знает, не затаят ли боги на меня обиду. Тем временем карета начала замедлять свой ход. Мы выглянули в окно, но это не было похоже на привал. Возничий первой кареты так и сидел на козлах, так что, скорее всего, кому-то приспичило в кустики. Мы тоже дружно сходили за карету, так что дальнейший путь до вечера продремали, поочередно меняясь на козлах возле возничего. Охрана есть охрана и никто с Вантилия и Зравшуна такие обязанности не снимал. Один раз какой-то зверь попытался напасть на кареты, но заводные лошади просто раскатали этого зверя по земле, нам даже не удалось разглядеть, что это была за тварь. Так что кареты, не снижая темпа, пронеслись мимо раздирающих кого-то коней. Ну, ничего, заодно и покушают.

 Глава 27.

* * *

Когда все немного успокоились, поинтересовался, забрали ли лук с поляны, а то жалко такой образец, да и сделали его очень хорошо, конечно, до зарубежных образцов он не дотягивал, все же делали его кустарно, а там, производство. Но, видимо какой-то из фирменных луков использовался как образец. Ну, понятно, что прицел сделали как на спортивном луке, просто и функционально. Оказалось, что забрали, и Зравшун даже разобрал его, так как запомнил всю последовательность сборки-разборки, когда я демонстрировал ему это. Мужики вертели алюминиевые стрелы. Поражало все, и легкая металлическая стрела, они уже их успели погнуть, и пластиковое оперение. Все гадали, из чего это сделано, на некоторых были видны следы зубов. Вот монстры, все на зуб пытаются попробовать. Но больше всего изумление вызвали хвостовики стрел. Те, как будто нарочно, были сделаны из яркого пластика, желтые, зеленые, красноватые, и все цвета так подобраны, что от них глаз оторвать невозможно. Раньше краски таких расцветок на автомобилях и одежде называли электрик. Вот этот электрик и притягивал взгляды всех без исключения. Меня начали пытать, из чего сделаны такие атрибуты стрел. Я как мог, врал. По моим словам выходило, что на оперение пошла шкура одного из животных у меня на родине, а хвостовики из костей этого же животного, только покрашены специальными красками. А что, врать, так врать. Пойди, попробуй, проверь. Я все еще чувствовал себя не очень, поэтому отпросился на козлы, чтобы подышать свежим воздухом. Меня отпустили, и я прямо на ходу перебрался к возничему. Тот сидел на широких козлах и, практически, дремал. Увидев меня, он встрепенулся, так как, видимо, одному сидеть скучно. Я поинтересовался, как мы едем, так как видел, что дорога отличается от той, по которой я несколько раз уже проезжал. Оказалось, что мы свернули на север сразу же, как только выехали из той самой рощи, где мы с Зравшуном перебили звезду убийц. Возница глядел на меня с уважением, слухи о том, что я убил большую часть звезды, говорили о многом. Теперь я имел вес в отряде. Со мной и раньше считались, только ленивый не знал, что я руководил обороной замка, так как Вантилий в это время партизанил. Дорога между тем стала сильно петлять, так как все чаще и чаще стали попадаться разрозненные рощи, а то и небольшие лесочки. Сразу становилось ясно, что на севере стоят сплошные леса. Но раз есть дорога, то значит ничего страшного, доберемся. Вскоре вознице приспичило в туалет, и он попросил меня взяться за вожжи, а сам перебрался на заднюю часть кареты. Что он там делал, было не понятно, но вернулся он минут через пять, улыбаясь от уха до уха. Я предложил ему немного отдохнуть в карете, так как я все равно посижу здесь часика два, а может и больше. Попросил его принести мне мой рюкзак, так как собирался зашить разрез на джинсах. Еще через пять минут я пытался вдеть нитку в иголку на ходу. Раза с десятого, у меня это получилось, и дальше я, сверкая нижним бельем, чинил свои штаны. Заодно осмотрел свою рану, не то, что я не доверял Ликуре, но все же стоило посмотреть на нее своими глазами. Рубец был знатный, думаю, что и кость зацепили, поэтому я испытывал боль при передвижении. Нитки для починки оказались черными, была, конечно, альтернатива, белые, но это уже из области анекдотов, поэтому отдал предпочтение черным, но зашил так, что основная часть шва оказалась на изнанке. Расправив шов и срезав кинжалом бахрому в районе шва, я надел джинсы, и теперь стал более внимательно осматривать все, что нас окружало. День постепенно заканчивался, светило скатывалось за горизонт. Вскоре передний возничий показал рукой в сторону ближайшего лесочка, и мы стали забирать к нему, так как здесь предстояло заночевать. Вытащил из рюкзака лук и внимательно осмотрел его, в ходе боя я несколько раз бросал его на землю, да и Зравшун перебрасывал мне лук не жалея его. Все бы ничего, но прицел погнулся. Хотя, для новых стрел все равно нужно было лук заново пристреливать, На поляне нас спасло то, что до противника было не более тридцати метров, так что стрелял, как говориться в упор. Прицел подправил, но вот двигаться он теперь будет плохо. Придется его переделывать, но это уже когда вернемся, или если отправлюсь на Землю. Опять разобрал лук и сложил в рюкзак. Все-таки оружие дальнего боя иногда способно переломить ход небольшого сражения. Как-то незаметно лес стал подступать к дороге, да и местное солнце склонилось к горизонту, значит, скоро остановимся на ночевку. Внезапно впередиидущая карета притормозила и из нее вышла Ликура. Я придержал наших коней, но, если честно, то в этом не было необходимости, они сами прекрасно понимали, что нужно делать. Соскочил с козел и направился к баронессе.

Серигей, не нравится мне, что нас встретили чуть ли не на выезде из ворот замка. Похоже, что кто-то начал играть в какую-то свою игру. В данной ситуации я вижу только две кандидатуры на кого могли бы покушаться, это себя и Зравшуна. Не знала, что он из такого знатного рода. Уж слишком хорошо все скрывал.

Я задумался, а потом предложил Ликуре еще одного кандидата, а именно баронета.

Да нет, Серигей! Не может такого быть. Он, конечно, наследник, но ведь это значит, что пока нас не будет, то на замок опять могут напасть. Ведь он наследует все после смерти Варелу. Ой, что-то здесь нечисто. Сегодня ночью поговорю с богами. Если что-то затевается, то они предупредят. Да, и дежурить будем двойками. Ночью тоже. Что-то неспокойно мне. Может, не будем останавливаться на ночлег? Лучше под утро остановимся, поедим, да продолжим путь. Так мы собьем планы того, кто уже все посчитал.

Я задумался, в принципе, можно и проскочить. На первой карете освещать дорогу моим фонарем, а к задней части прицепить какую-нибудь лампу. Второй карете важно будет видеть, где и куда поворачивать. Ну и не гнать коней в темноте, конечно. Если все время будем держаться дороги, то тогда и ноги лошадям не переломаем. Дали команду, поменять лошадей. Пока шли подготовительные работы, возничии занялись лошадями. После расспросов относительно задних фонарей, выяснилось, что вот ни о какой лампе разговора идти не может. Тогда приняли решение, что вторая карета едет буквально в десяти метрах от первой. Так лошади сами смогут определить, где повернуть, да и свет от фонаря на первой карете все равно будет хоть что-то, но освещать. Быстро проделали все перестановки. Я отдал фонарь Зравшуну и отправил его на первую карету. Он у нас самый искусный боец, а во второй карете едем все мы. С фонарем разобрались быстро. Договорились, что он включит его тогда, когда будет уже практически ничего не видно. Перераспределились по каретам и двинулись дальше, раздав всем сухари и воду. С Зравшуном договорились, что если он будет останавливаться, то подает нам условный сигнал фонарем, чтобы наши лошади не влетели в его карету. Это будет свет под ноги нашим коням. Лошадям, как могли, объяснили этот знак и показали его. Те, вроде, поняли. На возничих в такое время суток надежды было мало. Лошади, конечно, видели в темноте получше нас, ведь они уходили на охоту по ночам, но одно дело, когда ты свободен и сам можешь выбирать себе дорогу и совсем другое, когда к тебе прицеплена карета, которая ограничивает свободу движения, да и весит немало.

 Глава 28.

* * *

Едва мы все перераспределились по каретам, возничих сменили на тех, кто отдохнул, как наш караван тронулся дальше. Пока лошади держали прежнюю скорость, эти хорошо отдохнули, успели поесть и попить, так что если мы сократим время своего пути то, возможно, спутаем карты тем, кто нас загоняет в угол. Из всей нашей бригады я оказался самым свежим, так как проспал почти всю первую половину дня. Забрал из кареты оба колчана со стрелами и заново собрал свой лук. Проверил тетиву и закрепил его невдалеке от себя, так как рядом, на передней стенке кареты было приспособлено несколько крючков для каких-то нужд возничих. Проверил, как снимается лук и, найдя оптимальный вариант, чтобы снимался без задержек и был недалеко от меня, стал целенаправленно управлять лошадьми. Те без понукания бежали на положенном расстоянии. Время шло, темнело все сильнее, но вокруг пока было спокойно. Вскоре возничий на первой карете зажег свет. Он бил поверх голов лошадей и те могли выбирать нормальную дорогу, объезжать опасные для их ног участки. Скорость была значительно меньше той, с которой мы скакали днем, но все равно, мы продвигались к намеченной цели. Прошло, наверное, часа четыре, когда в свете фонаря стали мелькать фигурки заводных коней. Что-то они стали жаться к каретам, видимо что-то чувствуют или видят. Я стал крутить головой по сторонам. Но разглядеть что-то в таком мраке было невозможно. Вспомнил о небольшом фонарике, на зажигалке. Может, посветить им. Я вытащил из рюкзака зажигалку и включив фонарик, направил его свет туда, где мы проехали несколько минут назад. В свете фонарика я увидел красные глаза. Их было огромное количество, как мне показалось вначале. Но потом я различил, что каждая тройка глаз совершает равномерные колебания, независимые от остальных троек. Это у них что, по три глаза на каждой морде? Как бы там ни было, а кони жмутся к нам именно из-за них. Я вставил фонарик в рот и, притянув к себе лук, наложил первую стрелу. Выбрал крайнюю, хотелось сказать пару, но нет, тройку глаз и спустил тетиву. Глаза дернулись, но продолжали бежать. Вторая стрела заставила эти глаза потеряться в ночи. Перевел лук на ближайшие несколько глаз. Здесь выпустил стрелу, не задумываясь. Куда попадет, туда попадет. Плотность еще не видимых туш была большая, так что попал. Еще одна тройка вышла из игры. Однако и глаза приблизились. Я стал, как автомат выпускать стрелы. Вскоре смог различить и преследователей. Странная смесь кабана и волка. На последнего преследователя потратил четыре стрелы, но наконец, и он рухнул на землю. Я закричал переднему возничему, чтобы остановился, так как наши лошади последние несколько минут неслись так, как и днем. Остановив коней, которые с трудом дышали, я предложил возничим, высыпавшим из карет, поменять лошадей, а я пока схожу, вытащу стрелы. У меня их не так уж и много, а ехать еще далеко. Только я направился по нашим следам, как меня догнал Зравшун. Он пристроился ко мне немного сзади, чтобы не мешать мне светить фонарем, который опять был у меня во рту, а стрела на луке. Первым мы обнаружили соответственно того, которого я завалил последним. Три стрелы торчали в нем, но он был еще жив. Зравшун обойдя меня, держащего этого монстра на мушке, одним ударом перерубил горло этой твари. Сабля исполнила какой-то замысловатый пируэт, но не соприкоснулась с поверхностью дороги, но и горло вспорола знатно, я бы даже сказал, виртуозно. Я бы, наверное, постарался перепилить такое горло саблей, ведь неудобно же. Зравшун вогнал свой клинок рядом с каждой из стрел, и я их, достаточно легко вытащил из туши. Мы двинулись дальше. В общем мы не нашли только одну тушу, ту, первую, которую я пристрелил или ранил в стороне от направления движения карет. Из этой ночной битвы я вышел с ущербом. Минус пять стрел. Часть не нашли, часть была переломлена. Переломленные я все равно вытащил, так как можно было заново использовать наконечники и оперение. Провозились мы с Зравшуном минут сорок, а тут уже и светать начало. Так что выключил фонарик, и мы отправились обратно к каретам.

Небо светлело с каждой минутой, когда мы добрались до карет, то все пассажиры топтались вокруг них. Та туша, которую я подстрелил самой последней, лежала сейчас рядом с каретами. Тут было то, с чем ее можно было сравнить, и я понял коней, это действительно был хищник с большой буквы. Я поинтересовался у Зравшуна, как называются эти звери? Тот только недоуменно пожал плечами, мол не знаю и знать не желаю. Но он не на того нарвался. Я удивился, что такой прославленный наемник не знает хищников своего мира, на что Зравшун зло бросил мне, что и те, кто в каретах, не знают этих зверей. Как выяснилось чуть позже, он был прав. Все наши попутчики видели этих зверей впервые. Это что же получается, кто-то выпустил на нас какое-то свое секретное оружие. Но тогда получается, жители этого мира не знают этих зверей, значит, звери из другого мира. Мой отпадает, остаются те, с кем маги поддерживают отношения. А если только маги поддерживают отношения, то и покушение организовали они. Теперь вопрос, на кого из нас? В голову приходит только Ликура. Она член Малого Ковена. Насколько я понял, должность является скорее обязанностью, чем дает какие-то льготы, значит, я не все знаю о своем учителе. Нужен предельно откровенный разговор. Во всяком случае, я должен понять, что нас может ждать на пути следования. Я нисколько не удивился бы, если бы по приезду нас к Зравшуну домой выяснится, что никто никаких писем никому не писал. Для Зравшуна это хорошо, а вот мы оставили баронский замок и прилегающую территорию без хороших командиров. Зравшун и Вантилий, цвет местного гарнизона, хитростью вырваны из дружины барона. По-хорошему нам сейчас следовало бы развернуться и гнать в замок, но над всем этим походом висят обязательства перед богами, значит нужно ехать до конца. У нашего путешествия есть только один хороший момент, Зравшун разберется в своих неувязках с семьей. Ну и раз уж мы, лекари приедем, то может действительно, нужно кого-то вылечить. Может как раз в этом и состоит интерес богов в этом предприятии. Все эти мысли промелькнули у меня в голове буквально за пару секунд, пока мы обходили тушу и приблизились к баронессе. Я, взглянув Ликуре прямо в глаза, попросил у нее выделить мне пару минут для приватного разговора. Ликура выдержала мой тяжелый взгляд и молча кивнула мне в направлении кареты, так как коляска с малышом находилась снаружи и ее сейчас придерживала служанка.

 Глава 29.

* * *

Едва мы уединились в карете, как баронесса задала вопрос первая. Она, применив какое-то заклятие, заставила меня оцепенеть и поинтересовалась, не из моего ли мира эти монстры. Я, находясь под своеобразным гипнозом, выдал отрицательный ответ. Баронесса сняла заклинание, и меня начало лихорадить. Я пытался вдохнуть, но воздух не поступал в легкие, я почувствовал, что проваливаюсь в какую-то дыру. Наконец звонкая пощечина, и я с хрипом сделал первый вдох, а затем на меня накатил кашель с рвотой, так что я свесился из кареты и меня основательно прополоскало. Пока это все со мной происходило, баронесса терпеливо ждала, когда меня отпустит. Наконец все вроде прекратилось, и я вопрошающе уставился на Ликуру.

Серигей, это можно выяснить и потом. Сейчас я хотела бы услышать, для чего ты позвал меня на приватный разговор. Свою информацию я получила, так что теперь очередь за тобой. Я, зло глядя на присмиревшую баронессу поинтересовался.

Ну, хорошо, Ликура, я бы хотел получить некую информацию о твоем статусе в магическом сообществе. Не то, что ты всем рассказываешь, а тот, о котором мало кто знает. Если нельзя о нем рассказывать, то я хотел бы получить простое подтверждение того, есть ли у тебя какая-нибудь должность в магических сообществах, которая дает тебе власть, привилегии или приближает тебя к кругу элиты страны?

Ликура слегка призадумалась, а потом кивнула в знак того, что такая должность есть. Но по ее виду можно было сделать вывод, что она не расскажет о ее статусе больше ни слова. Тогда я задал следующий вопрос, меня интересовало, где находится штаб-квартира этого сообщества. Можно просто указать, в этом мире, или в каком-либо другом. Ликура опять, некоторое время обдумывала свой ответ, а затем сообщила, что он находится в одном из миров магической шестерки. Тогда прозвучал мой последний вопрос, а не могут эти звери, что накинулись на нас сегодняшней ночью быть из того мира? Ликура задумалась лишь на мгновение, а потом призналась, что тот мир она не рассматривала как турист, а всегда появлялась там только на Совете. Ей открывали портал, и она просто переходила в другой мир. Тогда я ей открытым текстом сообщил, что нас пытаются устранить ее коллеги по ремеслу, которые живут в том мире. И раз мы все это определили, то нам теперь нужно определить, кому это выгодно, это и будет заказчик, а может, и исполнитель. Ликура задумалась, потом поинтересовалась, на основании чего я сделал такое заключение. Я ей, честно, как на духу выложил, что в нашей команде все лица имеют очень низкий статус в этом мире. Обо мне можно даже не думать, я ученик лекаря. Вантилий ценится только как руководитель обороны, ну и с некоторых пор он еще и командир специального подразделения для особых заданий, подчиняющийся непосредственно самому барону, но об этом пока никто не знает. Зравшун, а вернее Малый Ковен, только недавно раскрыл его инкогнито, но и он не представляет такого интереса для чьих-то честолюбивых замыслов. Остаются только баронесса и ее сын, всех остальных можно даже не рассматривать, это мелкие сошки, ее служанка и возницы. Поэтому я и говорю, нужно искать того, кому выгодна смерть или уход Ликуры с того поста, Хмурого можно не рассматривать, так как он наследник, а значит сначала должен умереть тот, у кого он наследует все права. Можно, конечно, начать с конца, но обычно так не делается.

Как, как ты назвал моего сына? - А потом расхохоталась, повторяя нараспев, "Хмурый, Хмурый, Хмурый". - Ну, ты Серигей и придумал прозвище для моего сына, а я-то гадала, как его назвать. А ведь и точно, Хмурый. Он все время хмурит бровки. Ладно, давай будем трогаться вперед, слишком мы тут задержались. Я там приказала шкуру снять с того монстра, что ты убил. Так что должны были уже сделать. Это тебе мой подарок. Там возничие шкуру натрут, чтобы не воняла, а потом обработают. Так что будет тебе прикроватный коврик.

Я передернул плечами, каждый день видеть напоминание этой ужасной ночи. Но с баронессой не поспоришь, так что положу и буду каждое утро на него голыми ногами наступать. Бррр. Поблагодарив баронессу, выбрался из кареты и направился к своей. Возничие уже укладывали шкуру где-то на задках кареты. Мы расселись по транспортным средствам и двинулись дальше. Мужики в карете не хлопали меня по плечам, не заводили разговор о том, что я хороший воин. Они как-то притихли, и было видно, что подавлены. Я терпел такое настроение минут сорок, а потом не выдержал и стал их распекать. Когда те начали оправдываться, вот тут и выплыла правда, что оказывается, я делаю их работу, а они ни на что не годны. Проворонили побег мага и нападение пятерки оборотней, проспали атаку неизвестных тварей, короче они себя ощущали ниже плинтуса. Я постучал себя по лбу костяшками пальцев и обратился к их разуму. Ведь в первом случае они ничего не могли противопоставить не просто магу, а председателю Ковена. Пусть и Малого, но сам-то маг, величина. С пятеркой разобрались только благодаря Зравшуну, если бы он не подстрелил одного из пятерки, то нас бы просто прирезали потихоньку. Ведь я-то включился только потому, что Зравшун растревожил этот улей. А в последнем случае их вины вообще нет никакой, так как я сам вызвался подежурить ночь, так как выспался, пока меня Ликура приводила в порядок. Так что хватит изображать из себя сосунков. Я у них учиться бою на саблях собрался, а они в кусты. Нет, так не пойдет. Ведь лучше них никого в целом замке нет, так что хватит разводить меланхолию. Пора брать систему охраны карет в свои руки и добиваться четкости и слаженности работы всей команды, а не вешать на себя все. Ведь их всего двое. В ночное время это как получается, один спит, а другой сторожит? Нет, так не пойдет. Основные боевые единицы должны всегда быть в форме, а это значит, что дежурить должны все участники нашего каравана, за исключением женщин, конечно. Задача сторожей не героически нестись в степь или лес за непонятно кем или чем, а просто разбудить одного из них, вот и все. Кроме того нас еще и охраняют лошади, а уж с ними я сам договорюсь. Они теперь меня все любят, я их от чьих-то клыков спас, как они сами считают. Ведут себя не лучше, чем Зравшун с Вантилием. В общем с сегодняшнего дня начинается реорганизация охранной службы нашего каравана. Начальником назначается Вантилий, который и будет распределять охранные пары так, чтобы и охрана была сильная и отдохнуть все успели. В общем, не мне их учить.

 Глава 30.

* * *

Теперь наше продвижение напоминало бегство. Мы делали только короткие перерывы, да и то, останавливались в таких местах, что другой караван просто не остановился бы. Лошадей меняли часто, те должны были накормить себя и немного отдохнуть. Хорошо, что пошли крупные лесные массивы и дичи для лошадей хватало. Мы в таком темпе проехали целых двое суток, а потом решили сделать привал. Нужно было всем дать отдохнуть и немного подремонтировать кареты. Лица у всех осунулись, так что хороший отдых был нужен нам всем. Остановились у широкого ручья, мелкого, с каменистым дном. Я повел лошадей мыться. По-моему те, кто был со мной в первом походе, всем рассказали, что с меня нужно требовать, так что я занялся чисткой их шкур и расчесыванием гривы. Ко мне выстроилась целая очередь, так что я работал не покладая рук около двух часов. Наконец вожак этого табуна подал сигнал, и они сорвались в направлении ближайшего леса. Я тоже, привел себя в порядок, умылся и почистил одежду. Место на джинсах, где меня зацепили саблей, опять покрылось бахромой, но я решил не обрезать нитки, так как благодаря такому ершистому виду, шов все еще держался. Не хотелось бы ходить и сверкать голым бедром. Шрам потихоньку рассасывался. Теперь это был бугорок гораздо светлее, чем цвет моей кожи, и он постепенно преобразовывался в простую полосу шрама на краях раны. Ликура сказала, что сабля разрубила мясо до кости и поцарапала ее отколов несколько кусочков кости, вот поэтому она меня так долго лечила. Нужно было, чтобы эти кусочки вышли. Когда я вернулся, то вместе со мной прибежал один из коней, таща в зубах довольно крупное животное, которое и положил возле моих ног. Мои попутчики встрепенулись и завистливо глядя на меня принялись нахваливать принесенную дичь, так как та считалась деликатесом. Я махнул рукой нашим возничим, которые были на все руки мастера, чтобы приготовили нам что-нибудь вкусное. Тушу тут же унесли разделывать, а еще через некоторое время над нашим лагерем распространялся умопомрачительный запах жарящегося мяса. Мужики нарезали все мясо на длинные полосы и жарили его на камнях, подтащенных к костру. Главный специалист только успевал переворачивать поджарившиеся куски, так что процесс скорее напоминал конвейер на каком-нибудь мясокомбинате. Когда мясо сняли с камней, то большую часть завернули в крупные листья какого-то растения и уложили в задние ящики карет. Получалось, что мы обзавелись консервированным продуктом, который, конечно, не будет лежать целую неделю, но три-четыре дня, благодаря каким-то травам и своему жиру, продержится. Остальное мясо нам подали к столу. Все потянулись за кусками и трапеза начала набирать обороты. К столу, на запах, заспешили и охранники, так что Вантилий только грозно шевелил усами и вращал глазами, но аромат, источаемый мясом, угробил на корню всю дисциплину. За столом это прекрасно понимали, поэтому все без исключения поглядывали по сторонам, пассивно помогая нашим охранникам. Мне запах, и вкус нашего деликатеса немного напомнил мясо сайгака. В общем, этот обед войдет в историю баронства, как самый незабываемый, ведь мы были вымотаны дорогой, до этого ели только сухой паек, и вдруг, такое изысканное мясо, да еще так искусно приготовленное. Все за столом требовали вина, но Вантилий, на этот раз рявкнул с такой яростью, что все мигом притихли. Если честно, то он был прав, ничего еще не закончилось, нас могут ждать на любом участке пути. Его окрик подействовал отрезвляюще, и мы начали собираться, чтобы продолжить путь. Уже когда все было уложено в кареты, и мы стали прохаживаться в нетерпении возле них, прискакали лошади. Две пары молча подошли к своей упряжи, и возничие принялись впрягать их в кареты. Через десять минут мы уже катили по дороге уводящей нас все дальше и дальше от родного баронства.

Ближе к вечеру нам, все чаще и чаще стали попадаться небольшие речушки. Пока дорога была проложена так, что речки пересекала вброд, но судя по обилию водных преград, вскоре мы будем вынуждены пересечь крупную реку. А это значит, мост или паром, что в любом случае означает, что нас лучше всего поджидать именно там. Я поделился своими сомнениями с Зравшуном и Вантилием. Те меня внимательно выслушали, а потом успокоили, что они сами все время думают об этом. Тут у меня возникла одна мысль, я предложил попросить лошадей, чтобы они нашли приемлемый для нас брод через такую реку, ведь не может же быть, чтобы не было каких-то тайных троп или проходов. Ведь не всем хочется проезжать именно там, где проезжают все. В голове у меня крутились слова "контрабандисты, разбойники". Но для других их было лучше не озвучивать. Оба мои собеседника подняли меня на смех, как же, попросишь наших лошадей, это они мне взятку притащили, а вот для других ничего делать не будут. Ну, тут они не правы, мы же одна команда, да и не хочется мне опять саблей махать непонятно против кого. Лучше бы объехать. На очередном привале я попросил вожака поискать такое место, чтобы можно было объехать ждущую нас впереди паромную переправу. Зравшун просветил нас, что моста нет, а вот такая переправа, действительно будет нас ждать. Конь меня понял и умчался к своему табуну. Вскоре одна из лошадей отделилась от табуна и, мягко стелясь над землей, понеслась куда-то вдаль. Ух ты, а я и не знал, что они могут скакать с такой скоростью. В этот раз мы ночевали опять на берегу речки. На всякий случай поменяли всю воду на свежую. Инициатором такого мероприятия выступил я. Мужики таскали кожаные меха и ругали меня, что я не даю им отдохнуть. Я, кстати, не отлынивал а, как и все таскал эти кожаные бурдюки. Уже почти в темноте поужинали всухомятку, так как решили костра не разжигать, ведь его на равнине будет видно далеко. Едва рассвело, как мы начали собираться в дорогу. В этот раз запалили костер ближе к речке, в низинке, и приготовили кашу с мясом из наших запасов. Плотно позавтракали и тронулись по наезженной дороге. Не прошло и полчаса, как нам навстречу прибежал взмыленный конь. Вожак остановил наш караван и оба коня, прижавшись мордами, что-то обсуждали между собой. Вскоре, не обращая внимание, на тянущих вожжи возничих, первая карета стала забирать в сторону от дороги и не к реке а, наоборот, на небольшой бугор, тянущийся вдоль дороги. Возничие только разводили руками, а обе кареты теперь катили за тем самым конем, который бегал в разведку. Колеса подскакивали на небольших камнях, в целом, кареты шли более или менее ровно. Вскоре нам пришлось преодолеть вброд еще пару небольших речушек и взобраться на, как оказалось, последний невысокий холм. С него открывался вид на широкую реку, плавно изгибающуюся перед нами. Наш провожатый уверенно вел нас по какой-то одному ему ведомой дороге, но колеса карет катились легко, да и камней здесь практически не попадалось. Конь уверенно двинулся в воду гораздо ниже изгиба реки и идя сильно наискось брел в воде погрузившись в нее почти по колено. Возничие быстро смекнули в чем дело и переложили наш провиант и все что лежало в задних ящиках карет, на сидения, потеснив пассажиров. Кареты въехали в воду и стали погружаться все глубже и глубже, пока вода не стала переливаться по полу карет. Выше этого уровня вода не поднималась, так что вскоре кареты стали выбираться на противоположный берег. Зравшун встрепенулся и, повернувшись ко мне, предложил возглавить наш караван, так как эти места ему очень хорошо знакомы. Так мы срежем изрядный кусок дороги, да еще и хорошо поохотимся, а то ему очень лошадиный подарок понравился. Перебежав в первую карету, Зравшун стал пояснять возничему, куда ему править. Лошади опять стали послушными и мы прямиком двинули к невысоким горам, стоящим у нас по левую руку.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ.

Ученик лекаря

Глава 1.

Вскоре дорога, а вернее бездорожье несколько выровнялась, и кареты покатили немного быстрее. Возничие опять переложили поклажу по слегка просохшим ящикам, и в карете теперь можно было разместиться с комфортом. Наше направление немного изменилось, Теперь это было уже предгорье, на таких пастбищах обычно пасут отары овец, но пока вокруг было пусто. Зравшун уверенно вел наш караван, все больше и больше забирая к горам. Горы были не высокие, но склоны у них выглядели крутыми. Если бы я сам ехал в этом направлении, то ни за что бы не полез в такие горы, а тем более с каретами, но Зравшун видимо знал что-то такое, что придавало ему уверенности. Лошади, чувствуя его настрой, тоже бодро бежали по мягкому травянистому ковру предгорий. В воздухе разливалось неповторимое благоухание, так и хотелось набрать охапку цветов и вдыхать их аромат, однако я помнил свой недавний урок, поэтому старательно отводил глаза от ярких цветов, а их здесь было видимо-невидимо. К аромату цветов примешивался и запах примятой нашими колесами и копытами, травы. Горы приближались, чувствовалось, что появился небольшой уклон, который немного сбавил нашу скорость, но не на много. Темп лошадей оставался таким же, как и в начале, так что чувствовалось, что для них такой подъем не представляет никаких проблем. Где-то в районе полудня мы опять резко изменили направление и устремились в одно из ущелий. Перед нами вставала стена кустарника, было непонятно, как мы будем продираться в таких зарослях. Но Зравшун не нервничал, а значит и нам не стоит волноваться. Вскоре, дорогу нам преградила еще одна речушка, небольшая, не более десяти метров в ширину. Первая карета съехала с невысокого берега в реку и, повернула прямо по руслу реки, забирая против течения. Мы повторили их маневр и кони, мягко ступая своими передними лапами, почти не создавая брызг, потянули кареты по песчаному дну реки. С копыт, конечно, немного летела вода, но возничие сидели высоко, так что никакого неудобства никто не испытывал. Лошадям, по-моему, даже нравилась такая езда. Мы проехали по реке метров триста, а потом выбрались на противоположный берег, и перед нами открылось неглубокое ущелье, обильно заросшее по краям каким-то кустарником. Так разрастаются ежевичные кусты в горах, создавая непроходимые заросли, но как ни странно, дно ущелья было свободно от кустов и, даже виднелась незаметная тропинка, поднимающаяся куда-то к невидимому, невысокому перевалу. Так вот значит, как мы переберемся через эти горы. Лошади не выказывали никакой паники, а бодро тащили кареты в гору. Зравшун предложил пока коней не менять, так как потом встретится еще один такой подъем, вот перед ним и поменяем. Все молча согласились, ведь ему виднее, это все же его земли.

Настроение у всех приподнялось, все-таки ночная гонка наперегонки с какими-то тварями из другого мира, сильно подорвала настрой людей, но теперь все опять приходило в норму, да и с тракта мы ушли, пусть нас теперь поищут наши недоброжелатели. В середине подъема решили выбраться из карет, оставив там только баронессу с ее служанкой и сыном. Распределившись по каретам, стали подталкивать их в горку. Немного запыхавшись, мы выбрались на первый перевал, теперь дорога шла под уклон и мы запрыгнули в свои кареты. Лошади, за счет своих мощных когтистых передних лап легко тормозили наши кареты, так что спуск прошел довольно непринужденно, и уже на закате, мы спустились с первого перевала. Было решено заночевать здесь, так как ночью по горным тропам передвигаться, а тем более на каретах, будет только ненормальный, так что мы разожгли костер и принялись готовить еду. Все же нужно было воспользоваться случаем и нормально поесть всей нашей честной компании. Теперь баронесса и ее служанка кушали со всеми вместе. Ночь, как и бывает в горах, упала внезапно, вот еще совсем недавно некоторые вершины освещало заходившее светило, а теперь над нами было только звездное небо.

Ночное дежурство решили не отменять, так что не прошло и часа, а вокруг костра уже слышался храп. Баронесса ночевала в своей карете, так что все приличия были соблюдены. Ночь прошла на удивление спокойно, видимо действительно, наши недоброжелатели потеряли наш след. Вот и пусть устраивают засады по всей длине тракта. Я тоже, как и все, завернулся в одеяло и провалился в глубокий сон, все же позапрошлую ночь мне не пришлось нормально поспать, а потом эта кутерьма с уходом с тракта и преодоление водных преград. В общем, я спал как младенец, который, кстати, уютно устроился в своей коляске и тоже видел десятый сон.

Утром, проснувшись, обнаружили двух пастухов, устроившихся возле костра и беседующих с Зравшуном. Как только люди начали вставать, пастухи откланялись и растворились на горных склонах. Утренний моцион и завтрак заняли около часа, так что отдохнувшие и полные сил и надежд, мы тронулись в наш не легкий путь. Вскоре, опять выбрав одно из ущелий по только одному ему известным признакам, Зравшун повел нас штурмовать второй перевал. Он мало чем отличался от предыдущего, так что буквально через пару часов после обеда мы выбрались в изумительную долину. Она простиралась до следующей горной цепи, которая угадывалась на горизонте. Это и было княжество Аштор. Не прошло и часа, как нас перехватил пеший дозор, видимо это были местные пограничники. Зравшун пообщался с ними, затем от отряда отделился один воин и, отойдя от нас на достаточно удаленное расстояние, выпустил почтовую птицу. Вот и все, с этого момента о нас появилась информация, но вот то, что на нас нападут в землях этого княжества, было очень сомнительно, да и сам князь был скор на расправу. Если таких умников поймают здесь, то затем, на протяжении очень длительного периода головы тех, кто посмел нарушить законы Аштора, будут украшать главные ворота столицы. Один воин из отряда пограничников взобрался к Зравшуну и мы отправились дальше. Теперь наше путешествие напоминало скорее прогулку. Всюду, куда бы мы ни приезжали, нас встречали приветливо, кормили, меняли воду и давали еду в дорогу. Лошади получали свой паек, можно было даже не охотится, так что заводные не отставали от нас и всюду тянули свои морды, выпрашивая еду. Похоже, что молва о нас значительно обогнала наш караван. Теперь в деревнях нас встречал местный голова, солидно расспрашивал Зравшуна о том, был ли наш путь легок и удачлив. О легкости и удачливости можно было бы поспорить, но видимо, это была дань традициям, так что небольшая остановка и мы опять продолжаем свой путь. Наконец, в конце второго дня, после того, как мы спустились с гор, вдали показалась столица герцогства Аштор.

 Глава 2.

* * *

Дорога, извиваясь, целилась, целилась и, наконец, привела нас прямо к воротам мощной крепости с замковым комплексом внутри. Архитектура разительно отличалась от той, что проповедовали в баронстве, куда я попал из своего мира. На воротах красовались чьи-то головы. Герцог Картжол был в своем репертуаре. Как по секрету рассказал нам Зравшун, он не помнил ни одного дня, когда бы на воротах не было отрубленных голов. Понятно, что рубили их не каждый день, но все равно, слава грозного и жестокого герцога Картжола была известна далеко за пределами герцогства. Кроме того, Картжол, а вернее Фелидас была близкой родственницей короля, так что почет и уважение в масштабах всей страны они имели, и даже за ее пределами. Стража на воротах была предупреждена и мы неожиданно обзавелись почетным караулом. Еще двадцать минут блуждания по запутанным улочкам и наконец, наши кареты въехали на замковый двор. Возничие быстро сориентировались в ситуации, и наш кортеж четко остановился рядом с лестницей у центрального входа в замок. Слуги кинулись к дверцам кареты, помогая всем выбраться из них, Вантилию и Зравшуну протягивали руки, желая помочь спуститься на подножку. Те рычали и свирепо вращали глазами, не обошли такие услуги и меня. Я не сопротивлялся, пусть почувствуют себя нужными, тем более я здесь присутствовал как ученик лекаря. Нас проводили до самых дверей, уже проходя вовнутрь одним из последних, я услышал набирающий обороты шум. Приглядевшись, выяснил, что нас встречают родители Зравшуна. Они стояли на середине лестницы, поджидая своих гостей. Оказалось, что это небывалое проявление признания статуса гостя, но здесь случился юридический казус, так как в числе прибывших был и их сын. Баронесса, будь она одна, удостоилась бы чести быть принятой в тронном зале, так как герцогский трон оказывается, присутствует. Баронесса понимала всю щекотливость этого момента, поэтому мягко вытолкнула вперед их сына, и мы все дружно последовали за ним. По тому, как разгладились лица встречающих, стало понятно, что вопросам этикета здесь уделяли огромное значение, что и не удивительно, учитывая происхождение жены герцога. Зравшун не утерпел, и бросился к родителям. Весь зал трогательно вздохнул, это настолько напоминало дворцовую сцену в мультфильме "Шрек", что я чуть не расхохотался. Баронесса уловила отголоски моих мыслей и незаметно двинула меня кулаком в бок. Наконец трогательная сцена закончилась, и всех громогласно пригласили в обеденный зал. Мы тронулись за своими сопровождающими, по ходу у нас забрали вещи, и пообещали, что они будут дожидаться нас в наших комнатах. Вантилий шепнул, что это один из способов предотвращения покушения на особ королевской крови. Ну, в общем-то, что-то в этом есть, ведь если пошарить у меня в рюкзаке, то там можно обнаружить очень много такого, что можно принять за оружие наемного убийцы. Тем временем вся толпа втекла в огромный зал. В середине были накрыты длинные столы, образовывающие букву "П", Во главе стола были поставлены резные стулья, ничуть не уступающие тем, что стояли в лаборатории Ликуры. Здесь это был признак достатка. Стали рассаживаться. Мы с Вантилием стояли и ждали, когда нам укажут на наши места. Что он, что я, мы оба были впервые на таком приеме. Однако все решилось просто, Зравшун замахал нам со своего места, и мы направились к нему. Наверное, нам не следовало этого делать, так как мы оказались ближе к герцогской чете, чем баронесса, но Зравшун закусил удила, и по нему было видно, что он больше рад нам, чем всей этой разноцветной толпе, окружавшей его родителей. Наконец все устроились и пир, в честь приезда наследника, начался. Конечно, все было завуалированно и прозвучало имя баронессы, как основного лица гостей, но Зравшун-то был не гость, так что заздравные речи сыпались то в одну сторону, то в другую. Мы налегали на еду и попивали вино, так как питались мы всю дорогу очень скудно. Несколько дней вообще ели только сухой паек. Зравшун тогда жаловался, что если бы он знал, то взял бы с собой коробку той лапши, что я ему презентовал. Но везла нас баронесса, а значит, она обеспечивала нас всем необходимым. Но как бы ни было, а мы смогли доехать, так что скоро все неудобства пути забудутся, да и последние два дня все же наше питание наладилось благодаря тому, что очень многие знали наследника и снабжали нас полноценной едой. Не так скоро, но поздравительные тосты закончились, и следовало приступать к самому щекотливому делу, цели нашего приезда. Это чувствовали и герцог с герцогиней, поэтому гости были приглашены на аудиенцию к его сиятельству, а мы могли отправиться в свои комнаты. Расставшись с главными действующими лицами, мы с Вантилием отправились к себе. У нас с ним была одна комната, так что слуга направился с нами, чтобы показывать дорогу. Наконец мы оказались в своей комнате и принялись обустраиваться. Определились с кроватями, Вантилий тут же завалился на свою, даже не раздеваясь. Я так не мог, просто не привык. Я умыл лицо и руки в стоящей в углу небольшой бочке, из которой воду следовало набирать высушенной и выскобленной половинкой какого-то толи плода, толи овоща. Форма была оригинальная, но для того, чтобы использовать как ковш, практически подходила. Мыться следовало над тазом, Почти родным братом того, что я держал в руках, наполненное водой. Процесс омовения прошел у меня достаточно быстро, так что я направился к своей кровати. Разделся и сложил свою одежду на спинку кровати, в ногах. Сам уютно устроился под теплым одеялом. Все же в каменных замках жить ужасно холодно. Но одеяло напоминало перину, так что буквально через пять минут я стал проваливаться в сон. А что, усталость, плюс мы плотно покушали, да и выпили немало, так что глаза мои отяжелели и я буквально провалился в сон.

Проснулся я оттого, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Я, приходя в себя, услышал тихий голос.

Господин, господин, просыпайтесь, вас желает видеть герцог.

Я стал разлеплять глаза, а мне уже подавали мою одежду. Слуга шепотом торопил, мол, нехорошо заставлять герцога ждать. До меня, наконец, дошло, чего от меня хотят, и я стал одеваться. Слуга опять настойчиво попросил делать все тихо, чтобы не разбудить своего соседа по комнате. Я перевел взгляд на кровать с Вантилием. Было плохо видно, но разглядеть человека, приставившего огромный тесак почти к шее Вантилия я смог. Сглотнув комок в горле, я кивнул и, действительно стал одеваться, стараясь не разбудить своим шумом Вантилия. Ему ведь, даже вдохнуть не дадут. Когда я потянулся к сабле, то на мою руку легла рука слуги, и он отрицательно покачал головой. Кивнув головой в знак того, что я все понял, я направился к двери. Проходя я обернулся, чтобы увидеть как второй слуга, убрав нож, быстро идет за нами. Мы крадучись вышли в коридор, и меня потащили за ближайший поворот. Там, прижав к стене, стали обыскивать. Все мои мелкие предметы их не интересовали, а вот складной нож "Зубр" они вытащили из моей одежды, и держа его у меня перед носом, поинтересовались, что это такое. Я, сделав честные глаза сказал что это лекарский прибор который помогает от таких заболеваний как жадность, глупость и наглость. Причем эффект очень стойкий, навсегда. Нож был помещен обратно и меня, завязав глаза, подхватили под руки и поволокли по запутанным переходам замка.

 Глава 3.

* * *

С завязанными глазами я мог определять только вверх мы идем или вниз. Иногда я ощущал изменение объема пространства вокруг меня. Скорее всего, мы пересекали какие-нибудь залы или комнаты. Наконец меня поставили и, слегка отряхнув одежду, развязали глаза. Затем несколько раз стукнули в дверь и, передав меня с рук на руки охранникам, шепнули что-то на ухо одному из них. Меня провели в богато обставленную комнату. Вся мебель была какая-то громоздкая, но хозяину, наверное, нравилась, так как он сидел в одном из таких толи кресел, толи тронов. Махнув рукой охранникам, которые тут же исчезли, он подозвал меня жестом руки. Я подошел поближе и остался стоять, так как проявлять самодеятельность тут было чревато последствиями. Можно ведь очень долго всматриваться вдаль, находясь отдельно от своего тела, на одном из колов на городских воротах. А может мне, как почетному гостю найдут и более престижное место. Герцог побарабанил пальцами по подлокотнику своего монстробразного трона и, видимо приняв какое-то решение, грузно поднялся с кресла.

Так, пойдешь за мной. Что увидишь или услышишь, должно остаться в тебе. Угрожать не буду, сам понимаешь. Так, а теперь тихо как мышь входишь со мной в комнату и осматриваешь герцогиню. Если замечу что-то не то, тогда не обессудь, убью не задумываясь.

Я прочистил горло и сообщил его светлости, что мне будет достаточно просто наклониться над герцогиней, он мне даже может руки связать, чтобы обезопасить ее светлость. Герцог задумался, а потом, щелкнув пальцами, приказал связать мне руки. Миг, и мои руки были туго стянуты каким-то кожаным ремнем. Причем проделано это было молниеносно. Я кивнул герцогу, что мол, готов, и мы вошли в опочивальню к герцогине. Это был роскошный, по местным меркам, будуар. Герцогиня лежала близко к краю кровати, так что мне не нужно было лезть куда-то по кровати, чтобы добраться до нее. Я подошел, и наклонившись стал осматривать ее ауру, постепенно погружаясь все глубже и глубже. Аура носила следы сильного воспаления, я начал осматривать внутренние органы сверху, хотя пятно на ауре говорило, что очаг воспаления находится в районе живота. Просмотрел легкие и сердце, затем переместился по пищеводу в желудок. Здесь появились следы воспаления, я обследовал ближайшие участки возле этих следов и наткнулся на желчный пузырь, наполовину забитый камнями. Не останавливаясь, я расширил область обследования, и обнаружил еще очаг воспаления в поджелудочной железе но, похоже, самую большую проблему вызывал желчный пузырь. На всякий случай я проверил и органы еще ниже, там все было в порядке, Совершенно случайно краем пятна своего сканирования я зацепил матку и разглядел там комочек новой жизни. Вот это да. Говорить герцогу про это или нет? Думаю, что сказать нужно, но сначала посоветуюсь с Ликурой. Я мысленно обратился к ней, но ответа не последовало, я позвал ее более мощным сигналом но, опять тишина. Краем глаза я заметил метнувшиеся ко мне две фигуры, и вскоре меня вытащили в коридор и, не давая моим ногам встать на пол, потащили обратно в кабинет герцога. Как только меня поставили посреди кабинета, так и не развязав руки и, удалившись, оставили нас с герцогом одних, тот перешел в наступление.

Так, мои амулеты засекли, что ты пытался связаться с баронессой. Ты что, хотел меня обмануть? Я жду ответа. И, кстати, можешь не мучиться, баронесса сидит в одной из камер в моей темнице, так как не смогла подтвердить то, что я знаю и без вас.

Зря Вы так с баронессой поступили, ведь у нее здесь ее ребенок и она его должна периодически кормить грудью. Он еще маленький. По поводу ее светлости, у нее проблема с желчным пузырем и желчевыводящими протоками. Все это пагубно сказывается на поджелудочной железе и желудке.

Ха! Ты тоже запел про желудок. Нет, моя жена отравлена, и жить ей осталось немного. Королевские маги сказали, что около двух недель. Главный отравитель сидит там, недалеко от баронессы.

Не знаю, что там Вам наплели Ваши маги, но у баронессы камни желчного пузыря. Если помочь рассосаться камням, то все остальное само постепенно нормализуется. Аура герцогини чистая, за исключением описанного мною участка. Может, Вы замечали, или она вам говорила, что у нее по пищеводу поднимается что-то кислое. Вот это и есть один из симптомов того заболевания, о котором я Вам рассказал. И с таким заболеванием можно жить долго, пока оно не перерастет в злокачественную форму. Кроме того, я обнаружил еще кое-что и хотел поговорить с баронессой, можно ли это Вам говорить. Но раз Вы мне не оставили ни каких шансов, то могу сообщить, что герцогиня беременна, но срок еще очень маленький. Вот и все. В остальном никаких отклонений обнаружено не было. Версия об отравлении не выдерживает никакой критики.

Герцог опять прищелкнул пальцами, и опять те же два дюжих охранника поволокли меня по коридорам, а потом и вниз по крутой лестнице. Я уже догадывался, куда меня тащат, так что участь моя была не завидная. Мое предчувствие меня не обмануло. Мокрые, склизкие на ощупь камни темницы, и слабая полоска света в небольшую щель под потолком. У них тут что, оптоволокно проложено? Как это лучи местного солнца могут попадать на такую глубину? Хотя у древних египтян было что-то подобное. Руки мне не развязали, толи забыли, толи специально, так что опираясь о те самые мокрые камни я смог подняться с того вороха какого-то хлама, заменявшего здесь постель. Вывернувшись неимоверным образом, сумел дотянуться до кармашка с ножом. Суставы выворачивало, мышцы сводило судорогой, но я все же, изрядно матерясь, сумел вытащить нож и открыть его. Теперь дело за малым. Я перевернул его в руке и начал перерезать кожу. Хорошо, что та намокла, так что резать было гораздо легче. Слегка зацепив себя острием, я разрезал путы и с облегчением растер руки. Вот было бы смешно, если бы кожа ремней сначала намокла, а потом высохла, сжавшись. Так ведь и без рук можно остаться. Немного придя в себя, разбил место пореза на коже ручкой ножа. Пусть теперь гадают, как я смог снять их путы. Нож поместил обратно. Мне теперь такая штука все время будет нужна под рукой. Опять попробовал связаться с Ликурой, но нет. Молчит. Может на нее тоже какую-нибудь дрянь надели, что не дает использовать магию. А ведь я могу применить заморозку. Так, а что я могу заморозить? Да элементарно, Ватсон, щеколду на двери, да разбить ее как стекло. А что, можно попробовать, все равно делать нечего, а вообще, эксперименты такие нужно делать, когда ты еще на свободе, а не сидишь в каталажке. Так, сейчас настроюсь и попробую. Немного отдохнув направился к двери. Хорошо, что дерево тут дорогое, а так, сейчас заморожу замок, да расколю его к едрене фене. Когда я осмотрел замок, то мне на него даже стало жалко тратить магические силы. Проволоку или шпильку и через пару минут я на свободе. Нет, все же лучше накажу этот замок, пусть меняют дверь вместе с замком. Я пристально уставился на тыльную сторону замка. Вскоре металл покрылся инеем, я вытащил нож и рукояткой нанес несильный удар по замороженному металлу. Раздался легкий звон, и часть замка просто рассыпалась. Очень хорошо! Я отпер дверь и выглянул в коридор. Никого, только факелы горят на стенах. Я направился к ближайшей камере. Всмотрелся через прутья решетки, никого, пошел дальше, опять никого. Пройдя до самого конца, так и не обнаружил узников. Странно, я развернулся и отправился в обратную сторону. Нужно искать баронессу и еще герцог оговорился о каком-то отравителе, может, кого и найду. Я молча брел по тюремному коридору и заглядывал в каждую камеру. Пусто. Нет, здесь что-то нечисто. Не может такая тюрьма пустовать, если только это не камеры для смертников. По моей спине промаршировал полк мурашек. Нет, нужно вытаскивать всех наших и сваливать из этого гадючника. Диагноз матери Зравшуна мы поставили, все остальное пусть делают сами. Я не поленился и проверил все оставшиеся камеры. Никого. Ладно, отправляемся наверх, но по дороге нужно найти баронессу, если она в темнице, то значит где-то рядом.

Глава 4.

* * *

Из своего тюремного коридора я попал на лестничную площадку. Опять ассоциация с камерой смертников, ведь я в самом низу. Стал подниматься по лестнице, внимательно смотря себе под ноги. Лестница была старая, и некоторые ступени были сильно выщерблены. Я поднялся на два пролета, на каждой площадке входил в тюремные коридоры, шел и не громко звал баронессу, а вокруг тишина. То, что там внизу были камеры смертников, не казалось мне уже такой хорошей идеей. На четвертом снизу этаже, мне улыбнулась удача. Какой-то дрожащий голос позвал меня. Определив по голосу, откуда тот шел, я быстро прошел чуть ли не половину коридора. Вот, наконец, и та самая камера, я вгляделся в темноту, на куче тряпья сидел человек достаточно преклонного возраста.

Уважаемый, не подскажите, за что вас посадили в эту клетку?

Эх юноша, за глупость. Ну что стоило мне подтвердить диагноз королевских шарлатанов. Сейчас бы спал у себя в комнате, а не трясся бы за свою жизнь.

А, так вы тот самый отравитель, о котором мне поведал герцог.

Ну, что вы, какой из меня отравитель. Я был местным лекарем при замке герцога. Основная моя вина в том, что я привык делать свою работу хорошо, вот и поплатился.

Так, деда нужно вытаскивать, тем более, что герцог говорил, что баронесса где-то рядом. Сейчас открою дверь и, пока он будет отходить от нежданно свалившейся свободы, пройдусь по камерам, может, где-то здесь держат Ликуру. Опять воздействие на замок и вот дверь открыта. Прошел внутрь камеры. Здесь чувствовалось, что нет такой влаги, как там, внизу. Ощупал деда. Ну, ни фига себе, с такой цепью на шее, не то, что побег, до угла, где справляют нужду, не доберешься. И зачем, спрашивается такого дряхлого деда приковывать к стене. Я осмотрел себя и его. Тот был в какой-то ночной рубахе, видимо тоже брали прямо из кровати, значит больше, на нем ничего нет. Ладно, осмотрел себя. О, а может мне перейти на шорты. Вытащив нож, я отрезал обе штанины и, сделав из них подкладку на шею, под ошейник, заморозил плоскую часть ошейника с заклепками. Опять легкий удар и все, старик свободен. Оставив его отходить от моей операции я, затолкав обрезки своих джинсов за пояс, отправился по этому тюремному коридору. Да, в конце наткнулся на подобную картину. Ликура на конкретной цепи и, по-моему, чем-то опоена. Лежит не шевелиться. Я стал подсовывать свои обрезки под очередной ошейник, когда глаза ее раскрылись, и она слабо прошептала, что не понимает где она. Я тихо сообщил ей, ее местоположение и даже не поленился сообщить о ее статусе. Вот тут она окончательно пришла в себя, и стала ощупывать свой ошейник. Посоветовал ей убрать руки от ошейника, так как сейчас буду его замораживать. Ликура руки убрала, но ей стало интересно, а для чего нужно замораживать металл.

Да для того, чтобы он рассыпался как стекло.

Серигей, а что такое стекло?

Я тяжело вздохнул и включил заморозку. Когда осколки ошейника, звякнув, упали на пол, я помог Ликуре встать, и мы направились к выходу. По пути я заглянул в камеру к лекарю. Тот сидел и тупо смотрел на осколки ошейника.

Уважаемый, давайте выбираться отсюда, не знаю как вы, а я ни минуты не жел