Отцы и дети - русский и английский параллельные тексты (fb2)




Ivan Turgenev Иван Сергеевич Тургенев Fathers and Sons Отцы и дети Chapter 1 I "Well, Pyotr, still not in sight?" was the question asked on 20th May, 1859, by a gentleman of about forty, wearing a dusty overcoat and checked trousers, who came out hatless into the low porch of the posting station at X. He was speaking to his servant, a chubby young fellow with whitish down growing on his chin and with dim little eyes. - Что, Петр, не видать еще? - спрашивал 20 мая 1859 года, выходя без шапки на низкое крылечко постоялого двора на *** шоссе, барин лет сорока с небольшим, в запыленном пальто и клетчатых панталонах, у своего слуги, молодого и щекастого малого с беловатым пухом на подбородке и маленькими тусклыми глазенками. The servant, in whom everything - the turquoise ring in his ear, the hair plastered down with grease and the polite flexibility of his movements - indicated a man of the new improved generation, glanced condescendingly along the road and answered, Слуга, в котором все: и бирюзовая сережка в ухе, и напомаженные разноцветные волосы, и учтивые телодвижения, словом, все изобличало человека новейшего, усовершенствованного поколения, посмотрел снисходительно вдоль дороги и ответствовал: "No, sir, definitely not in sight." "Никак нет-с, не видать". "Not in sight?" repeated his master. - Не видать? - повторил барин. "No, sir," replied the servant again. - Не видать, - вторично ответствовал слуга. His master sighed and sat down on a little bench. Барин вздохнул и присел на скамеечку. We will introduce him to the reader while he sits, with his feet tucked in, looking thoughtfully around. Познакомим с ним читателя, пока он сидит, подогнувши под себя ножки и задумчиво поглядывая кругом. His name was Nikolai Petrovich Kirsanov. Зовут его Николаем Петровичем Кирсановым. He owned, about twelve miles from the posting station, a fine property of two hundred serfs or, as he called it - since he had arranged the division of his land with the peasants - a "farm" of nearly five thousand acres. У него в пятнадцати верстах от постоялого дворика хорошее имение в двести душ, или, как он выражается с тех пор, как размежевался с крестьянами и завел "ферму", - в две тысячи десятин земли. His father, a general in the army, who had served in 1812, a crude, almost illiterate, but good-natured type of Russian, had stuck to a routine job all his life, first commanding a brigade and later a division, and lived permanently in the provinces, where by virtue of his rank he was able to play a certain part. Отец его, боевой генерал 1812 года, полуграмотный, грубый, но не злой русский человек, всю жизнь свою тянул лямку, командовал сперва бригадой, потом дивизией и постоянно жил в провинции, где в силу своего чина играл довольно значительную роль. Nikolai Petrovich was born in south Russia, as was his elder brother Pavel, of whom we shall hear more; till the age of fourteen he was educated at home, surrounded by cheap tutors, free-and-easy but fawning adjutants, and all the usual regimental and staff people. Николай Петрович родился на юге России, подобно старшему своему брату Павлу, о котором речь впереди, и воспитывался до четырнадцатилетнего возраста дома, окруженный дешевыми гувернерами, развязными, но подобострастными адъютантами и прочими полковыми и штабными личностями. His mother, a member of the Kolyazin family, was called Agatha as a girl, but as a general's wife her name was Agafoklea Kuzminishna Kirsanov; she was a domineering military lady, wore gorgeous caps and rustling silk dresses; in church she was the first to go up to the cross, she talked a lot in a loud voice, let her children kiss her hand every morning and gave them her blessing at night - in fact, she enjoyed her life and got as much out of it as she could. Родительница его, из фамилии Колязиных, в девицах Agathe, а в генеральшах Агафоклея Кузьминишна Кирсанова, принадлежала к числу "матушек-командирш", носила пышные чепцы и шумные шелковые платья, в церкви подходила первая ко кресту, говорила громко и много, допускала детей утром к ручке, на ночь их благословляла, - словом, жила в свое удовольствие. As a general's son, Nikolai Petrovich - though so far from brave that he had even been called a "funk" -was intended, like his brother Pavel, to enter the army; but he broke his leg on the very day he obtained a commission and after spending two months in bed he never got rid of a slight limp for the rest of his life. В качестве генеральского сына Николай Петрович - хотя не только не отличался храбростью, но даже заслужил прозвище трусишки - должен был, подобно брату Павлу, поступить в военную службу; но он переломил себе ногу в самый тот день, когда уже прибыло известие об его определении, и, пролежав два месяца в постели, на всю жизнь остался "хроменьким". His father gave him up as a bad job and let him go in for the civil service. Отец махнул на него рукой и пустил его по штатской. He took him to Petersburg as soon as he was eighteen and placed him in the university there. Он повез его в Петербург, как только ему минул восемнадцатый год, и поместил его в университет. His brother happened at the same time to become an officer in a guards regiment. Кстати, брат его о ту пору вышел офицером в гвардейский полк. The young men started to share a flat together, and were kept under the remote supervision of a cousin on their mother's side, Ilya Kolyazin, an important official. Молодые люди стали жить вдвоем, на одной квартире, под отдаленным надзором двоюродного дяди с материнской стороны, Ильи Колязина, важного чиновника. Their father returned to his division and to his wife and only occasionally wrote to his sons on large sheets of grey paper, scrawled over in an ornate clerkly handwriting; the bottom of these sheets was adorned with a scroll enclosing the words, Отец их вернулся к своей дивизии и к своей супруге и лишь изредка присылал сыновьям большие четвертушки серой бумаги, испещренные размашистым писарским почерком. На конце этих четвертушек красовались старательно окруженные "выкрутасами" слова: "Pyotr Kirsanov, Major-General." "Пиотр Кирсаноф, генерал-майор". In 1835 Nikolai Petrovich graduated from the university, and