Катриона - английский и русский параллельные тексты (fb2)

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)

Настройки текста:

Роберт Луис Стивенсон. Катриона

CATRIONA DEDICATION. To CHARLES BAXTER, Writer to the Signet_. MY DEAR CHARLES, It is the fate of sequels to disappoint those who have waited for them; and my David, having been left to kick his heels for more than a lustre in the British Linen Company's office, must expect his late re-appearance to be greeted with hoots, if not with missiles. Yet, when I remember the days of our explorations, I am not without hope. There should be left in our native city some seed of the elect; some long-legged, hot-headed youth must repeat to-day our dreams and wanderings of so many years ago; he will relish the pleasure, which should have been ours, to follow among named streets and numbered houses the country walks of David Balfour, to identify Dean, and Silvermills, and Broughton, and Hope Park, and Pilrig, and poor old Lochend-if it still be standing, and the Figgate Whins-if there be any of them left; or to push (on a long holiday) so far afield as Gillane or the Bass. So, perhaps, his eye shall be opened to behold the series of the generations, and he shall weigh with surprise his momentous and nugatory gift of life. You are still-as when first I saw, as when I last addressed you-in the venerable city which I must always think of as my home. And I have come so far; and the sights and thoughts of my youth pursue me; and I see like a vision the youth of my father, and of his father, and the whole stream of lives flowing down there far in the north, with the sound of laughter and tears, to cast me out in the end, as by a sudden freshet, on these ultimate islands. And I admire and bow my head before the romance of destiny.R. L. S. Vailima , Upolu , Samoa , 1892.CATRIONA-Part I-THE LORD ADVOCATE * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ * . ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ПРОКУРОР
The 25th day of August, 1751, about two in the afternoon, I, David Balfour, came forth of the British Linen Company, a porter attending me with a bag of money, and some of the chief of these merchants bowing me from their doors. 25 августа 1751 года около двух часов дня, я, Дэвид Бэлфур, вышел из банка Британского Льнопрядильного кредитного общества; рядом шел рассыльный с мешком денег, а важные коммерсанты, стоя в дверях, провожали меня поклонами.
Two days before, and even so late as yestermorning, I was like a beggar-man by the wayside, clad in rags, brought down to my last shillings, my companion a condemned traitor, a price set on my own head for a crime with the news of which the country rang. Всего два дня назад, и даже еще вчера утром, я ничем не отличался от нищего бродяги, ходил в лохмотьях, без единого шиллинга в кармане, товарищем моим был приговоренный к виселице изменник, а из-за преступления, о котором шла молва по всей стране, за мою голову была объявлена награда.
To-day I was served heir to my position in life, a landed laird, a bank porter by me carrying my gold, recommendations in my pocket, and (in the words of the saying) the ball directly at my foot. Сегодня, получив наследство, я вступил в новую жизнь, я стал богатым землевладельцем, банковский рассыльный нес в мешке мои деньги, в кармане лежали рекомендательные письма, словом, как говорится, я вытянул из колоды счастливую карту.
There were two circumstances that served me as ballast to so much sail. Однако же две тучки омрачали мой сияющий небосклон.
The first was the very difficult and deadly business I had still to handle; the second, the place that I was in. Первая -- то, что мне предстояло выполнить чрезвычайно трудное и опасное дело; вторая -окружавший меня город.
The tall, black city, and the numbers and movement and noise of so many folk, made a new world for me, after the moorland braes, the sea-sands and the still country-sides that I had frequented up to then. Высокие, темные дома, толчея и шум на многолюдных улицах -- все это было для меня ново и непривычно после поросших вереском склонов, песчаного морского берега и тихих деревень -- словом, всего, что я знал до сих пор.
The throng of the citizens in particular abashed me. Особенно меня смущала уличная толпа.
Rankeillor's son was short and small in the girth; his clothes scarce held on me; and it was plain I was ill qualified to strut in the front of a bank-porter. Сын Ранкилера был ниже и тоньше меня, его одежда выглядела на мне кургузой, и, конечно, мне в таком виде негоже было гордо выступать впереди рассыльного.
It was plain, if I did so, I should but set folk laughing, and (what was worse in my case) set them asking questions. Люди, конечно, подняли бы меня на смех и, пожалуй (что в моем положении было еще хуже), начали бы любопытствовать, кто я такой.
So that I behooved to come by some clothes of my own, and in the meanwhile to walk by the porter's side, and put my hand on his arm as though we were a pair of friends. Стало быть, мне следовало поскорее обзавестись собственной одеждой, а пока что шагать рядом с рассыльным, положив руку ему на плечо, как закадычному другу.
At a merchant's in the Luckenbooths I had myself fitted out: none too fine, for I had no idea to appear like a beggar on horseback; but comely and responsible, so that servants should respect me. В одной из лавок Лакенбуса я оделся с ног до головы -- не слишком роскошно, ибо мне вовсе не хотелось походить на нищего в раззолоченном седле, -- но вполне прилично и солидно, так, чтобы слуги относились ко мне почтительно.
Thence to an armourer's, where I got a plain sword, to suit with my degree in life. Оттуда я направился к оружейнику, где приобрел плоскую шпагу, соответствовавшую моему новому положению.
I felt safer with the weapon, though (for one so ignorant of defence) it might be called an added danger. С оружием я чувствовал себя безопаснее, хотя, при моем неумении фехтовать, оно скорее представляло лишнюю опасность.
The porter, who was naturally a man of some experience, judged my accoutrement to be well chosen. Рассыльный, человек само собою опытный, одобрил мою одежду.
"Naething kenspeckle," {1} said he; "plain, dacent claes. -- Неброско, -- сказал он, -- все скромно и прилично.
As for the rapier, nae doubt it sits wi' your degree; but an I had been you, I would has waired my siller better-gates than that." And he proposed I should buy winter-hosen from a wife in the Cowgate-back, that was a cousin of his own, and made them "extraordinar endurable." А рапира -- ну, вам, конечно, положено ее носить, только на вашем месте я бы своими денежками распорядился поумнее. -- И он посоветовал мне купить зимние панталоны у лавочницы в Каугейт-Бэк, которая приходилась "ему родственницей -- он особенно упирал на то, что они у нее "на редкость прочные".
But I had other matters on my hand more pressing. Но у меня были другие, более неотложные дела.
Here I was in this old, black city, which was for all the world like a rabbit-warren, not only by the number of its indwellers, but the complication of its passages and holes. Меня окружал старый черный город, больше всего напоминавший кроличий садок, не только огромным количеством обитателей, но и сложным лабиринтом крытых проходов и тупичков.
It was, indeed, a place where no stranger had a chance to find a friend, let be another stranger. Вот уж поистине место, где ни один приезжий не сумеет разыскать друга, тем более, если тот тоже приезжий.
Suppose him even to hit on the right close, people dwelt so thronged in these tall houses, he might very well seek a day before he chanced on the right door. Пусть даже ему посчастливится найти нужную улицу -- эти высокие дома населены таким множеством людей, что можно потратить на поиски целый день, прежде чем найдешь нужную дверь.
The ordinary course was to hire a lad they called a _caddie_, who was like a guide or pilot, led you where you had occasion, and (your errands being done) brought you again where you were lodging. Поэтому здесь принято нанимать мальчишек, которых называют "бегунки"; такой "бегунок", как проводник или лоцман, приведет вас к цели, а когда вы закончите свое дело, проводит вас домой.
But these caddies, being always employed in the same sort of services, and having it for obligation to be well informed of every house and person in the city, had grown to form a brotherhood of spies; and I knew from tales of Mr. Campbell's how they communicated one with another, what a rage of curiosity they conceived as to their employer's business, and how they were like eyes and fingers to the police. Но эти "бегунки", которые постоянно занимаются подобного рода услугами и потому должны знать каждый дом и каждого жителя в городе, постепенно образовали некое общество шпионов; из рассказов мистера Кемпбелла я знал, что все они связаны друг с другом, что они проявляют к делам своих клиентов жгучее любопытство и стали глазами и пальцами полиции.
It would be a piece of little wisdom, the way I was now placed, to take such a ferret to my tails. В нынешнем моем положении было бы крайне неумно таскать за собой такую ищейку.
I had three visits to make, all immediately needful: to my kinsman Mr. Balfour of Pilrig, to Stewart the Writer that was Appin's agent, and to William Grant Esquire of Prestongrange, Lord Advocate of Scotland. Мне предстояло сделать три крайне необходимых, срочных визита: к моему родственнику Бэлфуру из Пилрига, к стряпчему Стюарту, эпинскому поверенному, и к Уильяму Гранту, эсквайру из Престонгрэнджа, Генеральному прокурору Шотландии.
Mr. Balfour's was a non-committal visit; and besides (Pilrig being in the country) I made bold to find the way to it myself, with the help of my two legs and a Scots tongue. Визит к мистеру Бэлфуру особого риска не представлял; кроме того, Пилриг находился в загородной местности, и я отважился бы разыскать к нему путь без посторонней помощи, полагаясь на свои ноги и знание шотландского языка.
But the rest were in a different case. Но что касается двух других -- здесь дело обстояло иначе.
Not only was the visit to Appin's agent, in the midst of the cry about the Appin murder, dangerous in itself, but it was highly inconsistent with the other. Мало того, что посещение эпинского поверенного сейчас, когда все только и говорят об эпинском убийстве, само по себе опасно, -- оно к тому же совершенно несовместимо с визитом к Генеральному прокурору.
I was like to have a bad enough time of it with my Lord Advocate Grant, the best of ways; but to go to him hot-foot from Appin's agent, was little likely to mend my own affairs, and might prove the mere ruin of friend Alan's. Даже в лучшем случае разговор с ним у меня будет нелегкий, и если я к нему явлюсь прямиком от эпинского поверенного, это вряд ли улучшит мои дела, а моего друга Алана может простонапросто погубить.
The whole thing, besides, gave me a look of running with the hare and hunting with the hounds that was little to my fancy. Кроме того, все это выглядело так, будто я веду двойную игру, что было мне сильно не по душе.
I determined, therefore, to be done at once with Mr. Stewart and the whole Jacobitical side of my business, and to profit for that purpose by the guidance of the porter at my side. Поэтому я решил прежде всего разделаться с мистером Стюартом и всем, что относилось к якобитам, использовав для этой цели моего рассыльного как проводника.
But it chanced I had scarce given him the address, when there came a sprinkle of rain-nothing to hurt, only for my new clothes-and we took shelter under a pend at the head of a close or alley. Но случилось так, что едва я успел сказать ему адрес, как начался дождь, хоть и не сильный, но довольно опасный для моего нового костюма, -и мы укрылись под навесом в начале какой-то улочки или переулка.
Being strange to what I saw, I stepped a little farther in. Все в этом городе было для меня диковинно, и я из любопытства прошел несколько шагов по улочке.
The narrow paved way descended swiftly. Узкая булыжная мостовая круто спускалась вниз.
Prodigious tall houses sprang upon each side and bulged out, one storey beyond another, as they rose. По обе стороны на спуске вырастали огромные, высокие дома, и каждый их этаж выступал над другим.
At the top only a ribbon of sky showed in. Вверху виднелась лишь узенькая полоска неба.
By what I could spy in the windows, and by the respectable persons that passed out and in, I saw the houses to be very well occupied; and the whole appearance of the place interested me like a tale. Судя по тому, что мне удалось подглядеть в окнах, и по солидному виду входивших и выходивших господ, я понял, что в домах обитает не простой люд, и вся эта улица заворожила меня, как сказка.
I was still gazing, when there came a sudden brisk tramp of feet in time and clash of steel behind me. Я рассматривал ее, широко открыв глаза, как вдруг позади раздался быстрый мерный топот и звяканье стали.
Turning quickly, I was aware of a party of armed soldiers, and, in their midst, a tall man in a great coat. Мигом обернувшись, я увидел отряд вооруженных солдат, а среди них высокого человека в плаще.
He walked with a stoop that was like a piece of courtesy, genteel and insinuating: he waved his hands plausibly as he went, and his face was sly and handsome. Он шел, чуть склонив голову, словно кого-то украдкой приветствуя учтивым поклоном; он даже слегка взмахнул рукой на ходу, и при этом на его красивом лице было хитрое выражение.
I thought his eye took me in, but could not meet it. Мне казалось, что он глядит в мою сторону, но наши глаза так и не встретились.
This procession went by to a door in the close, which a serving-man in a fine livery set open; and two of the soldier-lads carried the prisoner within, the rest lingering with their firelocks by the door. Процессия подошла к двери, которую распахнул слуга в нарядной ливрее; два молодых солдата повели пленника в дом, а остальные со своими кремневыми ружьями остались стоять у входа.
There can nothing pass in the streets of a city without some following of idle folk and children. В городах любое уличное происшествие мгновенно собирает толпу зевак и ребятишек.
It was so now; but the more part melted away incontinent until but three were left. Так было и сейчас, но затем толпа быстро растаяла и осталось только трое.
One was a girl; she was dressed like a lady, and had a screen of the Drummond colours on her head; but her comrades or (I should say) followers were ragged gillies, such as I had seen the matches of by the dozen in my Highland journey. Среди них была девушка, одетая, как леди, на шарфе вокруг ее шляпки я узнал цвета Драммондов; но ее товарищи, вернее сказать, спутники, были в лохмотьях, как все шотландские слуги -- таких я видел немало во время своих странствий по горному краю.
They all spoke together earnestly in Gaelic, the sound of which was pleasant in my ears for the sake of Alan; and, though the rain was by again, and my porter plucked at me to be going, I even drew nearer where they were, to listen. Все трое озабоченно о чем-то говорили на гэльском языке, который был приятен для моего слуха, так как напомнил об Алане; и хотя дождь уже прошел и мой рассыльный поторапливал меня продолжать путь, я подошел ближе к разговаривавшим, чтобы лучше слышать.
The lady scolded sharply, the others making apologies and cringeing before her, so that I made sure she was come of a chief's house. Девушка резко выговаривала слугам, те оправдывались и лебезили пред ней, и мне стало ясно, что она принадлежит к семье вождя какого-то клана.
All the while the three of them sought in their pockets, and by what I could make out, they had the matter of half a farthing among the party; which made me smile a little to see all Highland folk alike for fine obeisances and empty sporrans. Все трое рылись у себя в карманах -- насколько я мог понять, им удалось наскрести всего полфартинга, и я усмехнулся: как видно, все уроженцы гор одинаковы -- у них много достоинства и пустые кошельки.
It chanced the girl turned suddenly about, so that I saw her face for the first time. Девушка случайно обернулась, и я увидел ее лицо.
There is no greater wonder than the way the face of a young woman fits in a man's mind, and stays there, and he could never tell you why; it just seems it was the thing he wanted. Нет на свете большего чуда, чем то, как женский образ проникает в сердце мужчины и оставляет в нем неизгладимый отпечаток, и он даже не понимает, почему; ему просто кажется, что именно этого ему до сих пор и недоставало.
She had wonderful bright eyes like stars, and I daresay the eyes had a part in it; but what I remember the most clearly was the way her lips were a trifle open as she turned. У девушки были прекрасные, яркие, как звезды, глаза, и, конечно, эти глаза сделали свое дело, но яснее всего мне запомнились ее чуть приоткрытые губы.
And, whatever was the cause, I stood there staring like a fool. Впрочем, не знаю, что меня больше всего поразило, но я уставился на нее, как болван.
On her side, as she had not known there was anyone so near, she looked at me a little longer, and perhaps with more surprise, than was entirely civil. Для нее было неожиданностью, что кто-то стоит совсем рядом, и она задержала на мне удивленный взгляд, быть может, чуть дольше, чем позволяли приличия.
It went through my country head she might be wondering at my new clothes; with that, I blushed to my hair, and at the sight of my colouring it is to be supposed she drew her own conclusions, for she moved her gillies farther down the close, and they fell again to this dispute, where I could hear no more of it. По своей деревенской простоте я подумал, что она поражена моей новой одеждой; я вспыхнул до корней волос, и, должно быть, выступившую на моем лице краску она истолковала по-своему, так как тут же отвела своих слуг подальше, и я уже не мог расслышать продолжения их спора.
I had often admired a lassie before then, if scarce so sudden and strong; and it was rather my disposition to withdraw than to come forward, for I was much in fear of mockery from the womenkind. Мне и раньше нравились девушки, правда, не настолько сильно и не с первого взгляда, но я всегда был заслонен скорее отступать, чем идти напролом, так как очень боялся женских насмешек.
You would have thought I had now all the more reason to pursue my common practice, since I had met this young lady in the city street, seemingly following a prisoner, and accompanied with two very ragged indecent-like Highlandmen. Казалось бы, сейчас я тем более должен был по своему обыкновению отступать: ведь я встретил эту юную леди на улице, она, по-видимому, провожала арестованного, и с нею были два довольно неказистых оборванца.
But there was here a different ingredient; it was plain the girl thought I had been prying in her secrets; and with my new clothes and sword, and at the top of my new fortunes, this was more than I could swallow. Но тут было особое обстоятельство: девушка, несомненно, заподозрила, что я хочу подслушать ее секреты, а сейчас, когда у меня была новая одежда и новая шпага, когда на меня, наконец, свалилась удача, я не мог отнестись к этому спокойно.
The beggar on horseback could not bear to be thrust down so low, or, at least of it, not by this young lady. Человек, попавший из грязи в князи, не хотел терпеть подобного унижения, тем более от этой юной леди.
I followed, accordingly, and took off my new hat to her the best that I was able. Я последовал за ними и снял перед ней свою новую шляпу, стараясь проделать это как можно изящнее.
"Madam," said I, "I think it only fair to myself to let you understand I have no Gaelic. -- Сударыня, -- сказал я, -- справедливости ради я должен вам объяснить, что не понимаю по-гэльски.
It is true I was listening, for I have friends of my own across the Highland line, and the sound of that tongue comes friendly; but for your private affairs, if you had spoken Greek, I might have had more guess at them." Не отрицаю, я прислушивался, но это потому, что у меня есть друзья в горной Шотландии и слышать этот язык пне приятно, но что касается ваших личных дел, то, говори вы по-гречески, я понял бы столько же.
She made me a little, distant curtsey. Она с надменным видом слегка присела.
"There is no harm done," said she, with a pretty accent, most like the English (but more agreeable). "A cat may look at a king." -- Что же тут дурного? -- произнесла она с милым акцентом, похожим на английский (но гораздо приятнее). -- Даже кошка может смотреть на короля.
"I do not mean to offend," said I. "I have no skill of city manners; I never before this day set foot inside the doors of Edinburgh. -- У меня и в мыслях не было вас обидеть, -сказал я. -- Я не приучен к городскому обхождению; до нынешнего дня я еще никогда не входил в ворота Эдинбурга.
Take me for a country lad-it's what I am; and I would rather I told you than you found it out." Считайте меня деревенщиной, -- так оно и есть, и лучше уж я предупрежу вас сразу, не дожидаясь, пока вы сами в этом убедитесь.
"Indeed, it will be a very unusual thing for strangers to be speaking to each other on the causeway," she replied. "But if you are landward {2} bred it will be different. -- Да, правда, здесь не принято заговаривать с незнакомыми на улице, -- ответила она. -- Но если вы из деревни, тогда это простительно.
I am as landward as yourself; I am Highland, as you see, and think myself the farther from my home." Я ведь тоже выросла в деревне, я, как видите, из горного края и очень тоскую по родным местам.
"It is not yet a week since I passed the line," said I. "Less than a week ago I was on the braes of Balwhidder." -- Еще и недели нет, как я перешел границу, -сказал я. -- Меньше недели назад я был на склонах Бэлкиддера.
"Balwhither?" she cries. "Come ye from Balwhither! -- Бэлкиддера? -- воскликнула она. -- Неужели вы были в Бэлкиддере?
The name of it makes all there is of me rejoice. От одного этого звука у меня радуется сердце.
You will not have been long there, and not known some of our friends or family?" Быть может, вы пробыли там долго и встречались с кем-нибудь из наших друзей или родичей?
"I lived with a very honest, kind man called Duncan Dhu Maclaren," I replied. -- Я жил у честнейшего, доброго человека по имени Дункан Ду Макларен, -- ответил я.
"Well, I know Duncan, and you give him the true name!" she said; "and if he is an honest man, his wife is honest indeed." -- О, я знаю Дункана, и вы совершенно правы! -воскликнула она. -- Он честный человек, и жена его -- тоже честная женщина.
"Ay," said I, "they are fine people, and the place is a bonny place." -- Да, -- подтвердил я, -- они очень славные люди, а местность там прекрасная.
"Where in the great world is such another!" she cries; "I am loving the smell of that place and the roots that grow there." -- Лучше не найти на всем свете! -- воскликнула она. -- Я люблю каждый запах тех мест и каждую травинку на той земле.
I was infinitely taken with the spirit of the maid. Я был бесконечно тронут воодушевлением девушки.
"I could be wishing I had brought you a spray of that heather," says I. "And, though I did ill to speak with you at the first, now it seems we have common acquaintance, I make it my petition you will not forget me. -- Жаль, что я не привез вам оттуда веточки вереска, -- сказал я. -- И хотя я поступил нехорошо, заговорив с вами на улице, но раз уж у нас нашлись общие знакомые, окажите мне милость и не забывайте меня.
David Balfour is the name I am known by. Зовут меня Дэвидом Бэлфуром.
This is my lucky day, when I have just come into a landed estate, and am not very long out of a deadly peril. Сегодня у меня счастливый день -- я стал владельцем поместья, а совсем еще недавно находился в смертельной опасности.
I wish you would keep my name in mind for the sake of Balwhidder," said I, "and I will yours for the sake of my lucky day." Прошу вас, запомните мое имя в память о Бэлкиддере, а я запомню ваше в память о моем счастливом дне.
"My name is not spoken," she replied, with a great deal of haughtiness. "More than a hundred years it has not gone upon men's tongues, save for a blink. -- Мое имя нельзя назвать вслух, -- очень надменно ответила она. -- Уже больше ста лет никто его не произносит, разве только нечаянно.
I am nameless, like the Folk of Peace. {3} Catriona Drummond is the one I use." У меня нет имени, как у Мирного народца -эльфов.
Now indeed I knew where I was standing. Я ношу имя Катрионы Драммонд.
In all broad Scotland there was but the one name proscribed, and that was the name of the Macgregors. Теперь-то я понял, кто передо мной. Во всей обширной Шотландии не было другого запрещенного имени, кроме имени Макгрегоров.
Yet so far from fleeing this undesirable acquaintancy, I plunged the deeper in. Однако мне и в голову не пришло спасаться от этого опасного знакомства, и я нырнул в пучину еще глубже.
"I have been sitting with one who was in the same case with yourself," said I, "and I think he will be one of your friends. -- Мне случилось встретиться с человеком, который находится в таком же положении, -сказал я, -- и думается мне, он один из ваших друзей.
They called him Robin Oig." Зовут его Робин Ойг.
"Did ye so?" cries she. "Ye met Rob?" -- Не может быть! -- воскликнула девушка. -- Вы видели Роба?
"I passed the night with him," said I. -- Я провел с ним под одной кровлей целую ночь.
"He is a fowl of the night," said she. -- Он ночная птица, -- сказала девушка.
"There was a set of pipes there," I went on, "so you may judge if the time passed." -- Там были волынки, -- добавил я, -- и вы можете легко догадаться, что время пролетело незаметно.
"You should be no enemy, at all events," said she. "That was his brother there a moment since, with the red soldiers round him. It is him that I call father." -- Мне кажется, что вы нам, во всяком случае, не враг, -- сказала она. -- Тот, кого только что провели здесь красные мундиры, -- его брат и мой отец.
"Is it so?" cried I. "Are you a daughter of James More's?" -- Неужели? -- воскликнул я. -- Стало быть, вы дочь Джемса Мора?
"All the daughter that he has," says she: "the daughter of a prisoner; that I should forget it so, even for one hour, to talk with strangers!" -- Да, и притом единственная дочь, -- ответила девушка, -- дочь узника; а я почти забыла об этом и целый час болтаю с незнакомцем!
Here one of the gillies addressed her in what he had of English, to know what "she" (meaning by that himself) was to do about "ta sneeshin." Тут к ней обратился один из слуг и на языке, который ему казался английским, спросил, как же все-таки "ей" (он имел в виду себя) раздобыть "хоть шепотку нюхального табаку".
I took some note of him for a short, bandy-legged, red-haired, big-headed man, that I was to know more of to my cost. Я пригляделся к нему: это был рыжий, кривоногий малый небольшого роста, с огромной головой, которого мне, к несчастью, пришлось потом узнать поближе.
"There can be none the day, Neil," she replied. "How will you get 'sneeshin,' wanting siller! -- Не будет сегодня табаку, Нийл, -- возразила девушка. -- Как ты достанешь "щепотку" без денег?
It will teach you another time to be more careful; and I think James More will not be very well pleased with Neil of the Tom." Пусть это послужит тебе уроком, в другой раз не будешь разиней; я уверена, что Джемс Мор будет не очень доволен Нийлом.
"Miss Drummond," I said, "I told you I was in my lucky day. -- Мисс Драммонд, -- вмешался я, -- сегодня, как я сказал, у меня счастливый день.
Here I am, and a bank-porter at my tail. Вон там рассыльный из банка, у него мои деньги.
And remember I have had the hospitality of your own country of Balwhidder." Вспомните, я ведь пользовался гостеприимством Бэлкиддера, вашей родины.
"It was not one of my people gave it," said she. -- Но ведь не мои родственники оказывали вам гостеприимство, -- возразила она.
"Ah, well," said I, "but I am owing your uncle at least for some springs upon the pipes. -- Ну и что же, -- ответил я, -- зато я в долгу у вашего дядюшки за пение его волынки.
Besides which, I have offered myself to be your friend, and you have been so forgetful that you did not refuse me in the proper time." А кроме того, я предложил себя вам в друзья, а вы были столь рассеянны, что не отказались вовремя.
"If it had been a great sum, it might have done you honour," said she; "but I will tell you what this is. -- Будь это большая сумма, -- сказала девушка, -- это, вероятно, сделало бы вам честь. Но я объясню вам, что произошло.
James More lies shackled in prison; but this time past they will be bringing him down here daily to the Advocate's. . . ." Джемс Мор сидит в тюрьме, закованный в кандалы, но в последнее время его каждый день водят сюда, к Генеральному прокурору...
"The Advocate's!" I cried. "Is that . . . ?" -- К -- прокурору? -- воскликнул я. -- Значит, это...
"It is the house of the Lord Advocate Grant of Prestongrange," said she. "There they bring my father one time and another, for what purpose I have no thought in my mind; but it seems there is some hope dawned for him. -- Это дом Генерального прокурора Гранта из Престонгрэнджа, -- сказала она. -- Сюда то и дело приводят моего отца, а с какой целью, я совсем не знаю, но мне кажется, что для него забрезжила надежда.
All this same time they will not let me be seeing him, nor yet him write; and we wait upon the King's street to catch him; and now we give him his snuff as he goes by, and now something else. Они не разрешают мне видеть его, а ему -писать мне; вот мы и ждем здесь, на Кингз-стрит, когда его проведут мимо, и стараемся сунуть ему то немножко нюхательного табаку, то еще что-нибудь.
And here is this son of trouble, Neil, son of Duncan, has lost my four-penny piece that was to buy that snuff, and James More must go wanting, and will think his daughter has forgotten him." И вот этот злосчастный Нийл, сын Дункана, потерял -- мой четырехпенсовик, отложенный на покупку табака, и теперь Джемс Мор уйдет ни с чем, будет думать, что дочь о нем позабыла.
I took sixpence from my pocket, gave it to Neil, and bade him go about his errand. Then to her, Я вынул из кармана шестипенсовик, дал его Нийлу и велел сбегать за табаком.
"That sixpence came with me by Balwhidder," said I. -- Эта монетка пришла со мной из Бэлкиддера, -сказал я девушке.
"Ah!" she said, "you are a friend to the Gregara!" -- А! -- отозвалась она. -- Вы друг Грегоров.
"I would not like to deceive you, either," said I. "I know very little of the Gregara and less of James More and his doings, but since the while I have been standing in this close, I seem to know something of yourself; and if you will just say 'a friend to Miss Catriona' I will see you are the less cheated." -- Не стану вас обманывать, -- сказал я. -- О Грегорах я знаю очень мало, и еще меньше -- о Джемсе Море и о его деяниях, но за то время, что я стою на этой улице, я узнал кое-что о вас; и если вы скажете "друг мисс Катрионы", я постараюсь, чтобы вы об этом не пожалели.
"The one cannot be without the other," said she. -- Я и остальные -- неразделимы, -- сказала Катриона.
"I will even try," said I. -- Я постараюсь стать другом и для них.
"And what will you be thinking of myself!" she cried, "to be holding my hand to the first stranger!" -- Но брать деньги от незнакомого человека! -воскликнула она. -- Что вы обо мне подумаете?
"I am thinking nothing but that you are a good daughter," said I. -- Ничего не подумаю, кроме того, что вы хорошая дочь, -- сказал я.
"I must not be without repaying it," she said; "where is it you stop!" -- Я, разумеется, верну вам долг. Где вы остановились?
"To tell the truth, I am stopping nowhere yet," said I, "being not full three hours in the city; but if you will give me your direction, I will be so bold as come seeking my sixpence for myself." -- По правде говоря, еще нигде, я всего три часа в этом городе, -- ответил я. -- Но скажите, где живете вы, и я осмелюсь сам явиться за своими, -- шестью пенсами.
"Will I can trust you for that?" she asked. -- Я могу положиться на ваше слово?
"You need have little fear," said I. -- Вам нечего опасаться, что я не сдержу его.
"James More could not bear it else," said she. "I stop beyond the village of Dean, on the north side of the water, with Mrs. Drummond-Ogilvy of Allardyce, who is my near friend and will be glad to thank you." -- Иначе Джемс Мор не позволил бы мне взять деньги, -- сказала она. -- Я живу за деревней Дин, на северном берегу реки, у миссис Драммонд-Огилви из Аллардайса, она мой ближайший друг и будет рада поблагодарить вас.
"You are to see me, then, so soon as what I have to do permits," said I; and, the remembrance of Alan rolling in again upon my mind, I made haste to say farewell. -- Тогда я буду у вас, как только позволят мне дела, -- сказал я; и, спохватившись, что совсем забыл об Алане, поспешил проститься с нею.
I could not but think, even as I did so, that we had made extraordinary free upon short acquaintance, and that a really wise young lady would have shown herself more backward. Но, продолжая свой путь, я невольно подумал, что для столь краткого знакомства мы вели себя слишком непринужденно и что истинно благовоспитанная девушка должна была бы держаться несколько застенчивее.
I think it was the bank-porter that put me from this ungallant train of thought. Кажется, от этих далеко не рыцарских мыслей меня отвлек рассыльный.
"I thoucht ye had been a lad of some kind o' sense," he began, shooting out his lips. "Ye're no likely to gang far this gate. -- Я-то думал, у вас есть голова на плечах, -начал он, презрительно скривив губы. -- Эдак вы далеко не уйдете.
A fule and his siller's shune parted. Коли нет ума, денежки быстро на ветер летят.
Eh, but ye're a green callant!" he cried, "an' a veecious, tae! А вы, как я погляжу, большой любезник! -воскликнул он. -- Из молодых да ранний!
Cleikin' up wi' baubeejoes!" Ловите потаскушек.
"If you dare to speak of the young lady. . . " I began. -- Как ты смеешь так говорить о молодой леди!.. -начал было я.
"Leddy!" he cried. "Haud us and safe us, whatten leddy? -- Леди! -- фыркнул, тот. -- Господи помилуй, какая такая леди?
Ca' _thon_ a leddy? Вон ту вы зовете леди?
The toun's fu' o' them. Таких леди в городе хоть пруд пруди.
Leddies! Леди!
Man, its weel seen ye're no very acquant in Embro!" Сразу видно, что город вам в новинку!
A clap of anger took me. Я вспыхнул от гнева.
"Here," said I, "lead me where I told you, and keep your foul mouth shut!" -- Эй ты, -- крикнул я, -- веди меня, куда ведено, и держи свой скверный язык за зубами!
He did not wholly obey me, for, though he no more addressed me directly, he very impudent sang at me as he went in a manner of innuendo, and with an exceedingly ill voice and ear- Он повиновался лишь отчасти, он больше не обращался ко мне, зато на редкость неприятным голосом и немилосердно фальшивя затянул песню, звучавшую, как наглый намек:
"As Mally Lee cam doun the street, her capuchin did flee, She cuist a look ahint her to see her negligee. Красотка наша Мэлли Ли по улице гуляет, Чепец слетел, ей хоть бы что, лишь глазками стреляет.
And we're a' gaun east and wast, we're a' gann ajee, We're a' gaun east and wast courtin' Mally Lee." А мы налево, мы направо, мы за ней пошли, Все полюбезничать хотят с красоткой Мэлли Ли!
Mr. Charles Stewart the Writer dwelt at the top of the longest stair ever mason set a hand to; fifteen flights of it, no less; and when I had come to his door, and a clerk had opened it, and told me his master was within, I had scarce breath enough to send my porter packing. К жилищу мистера Чарлза Стюарта, стряпчего, вела лестница, длиннее которой, наверно, не выкладывал ни один каменщик в мире -- в ней было, маршей пятнадцать, не меньше.
"Awa' east and west wi' ye!" said I, took the money bag out of his hands, and followed the clerk in. Наконец, я добрался до двери, и, когда открывший мне -- клерк сказал, что хозяин у себя, я, еле переводя дух, отослал рассыльного прочь.
The outer room was an office with the clerk's chair at a table spread with law papers. -- Убирайся на все четыре стороны, -- сказал я, отогал у него мешок с деньгами и вслед за клерком вошел в дверь.
In the inner chamber, which opened from it, a little brisk man sat poring on a deed, from which he scarce raised his eyes on my entrance; indeed, he still kept his finger in the place, as though prepared to show me out and fall again to his studies. В первой комнате была контора; здесь у стола, заваленного деловыми бумагами, стоял стул клерка.
This pleased me little enough; and what pleased me less, I thought the clerk was in a good posture to overhear what should pass between us. Во второй, смежной, комнате, небольшой человечек с подвижным лицом сосредоточенно читал какой-то документ; он сразу поднял на меня глаза и держал палец на недочитанной строчке, словно намереваясь выставить меня вон и снова продолжить чтение.
I asked if he was Mr. Charles Stewart the Writer. Мне это не -- слишком исправилось, и еще меньше понравилось то, что клерку, по-видимому, было очень удобно подслушивать наш разговор.
"The same," says he; "and, if the question is equally fair, who may you be yourself?" -- Вы мистер Чарлз Стюарт, стряпчий? -- спросил я.
"You never heard tell of my name nor of me either," said I, "but I bring you a token from a friend that you know well. -- Он самый, -- ответил стряпчий, -- а вы, позвольте узнать, кто такой?
That you know well," I repeated, lowering my voice, "but maybe are not just so keen to hear from at this present being. -- Имя мое вам ничего не скажет, -- ответил я, -но я покажу вам памятку от друга, которого вы хорошо знаете.
And the bits of business that I have to propone to you are rather in the nature of being confidential. Вы его хорошо знаете, -- повторил я, понизив голос, -- но, быть может, при нынешних обстоятельствах не так уж стремитесь получать от него, вести.
In short, I would like to think we were quite private." И дела, о которых я должен с вами поговорить, секретного свойства.
He rose without more words, casting down his paper like a man ill-pleased, sent forth his clerk of an errand, and shut to the house-door behind him. Одним словом, я хотел бы знать, что нас с вами никто не слышит.
"Now, sir," said he, returning, "speak out your mind and fear nothing; though before you begin," he cries out, Ничего не ответив, он поднялся, с досадой бросил на стол недочитанную бумагу, отослал клерка с каким-то поручением и запер за ним входную дверь.
"I tell you mine misgives me! -- Ну, сэр, -- сказал он, возвратясь, -выкладывайте, с чем пришли, и ничего не бойтесь.
I tell you beforehand, ye're either a Stewart or a Stewart sent ye. Но прежде я вам скажу, что уже предчувствую нырнет -- нести! -- воскликнул он. -- Заранее знаю, либо вы сами один из Стюартов, либо кто-то из Стюартов вас послал.
A good name it is, and one it would ill-become my father's son to lightly. Это -- славное имя, и грешно было бы сыну моего отца относиться к нему неуважительно.
But I begin to grue at the sound of it." Но когда я его слышу, меня кидает в дрожь.
"My name is called Balfour," said I, "David Balfour of Shaws. -- Мое имя -- Бэлфур, -- сказал я. -- Дэвид Бэлфур из Шоса.
As for him that sent me, I will let his token speak." And I showed the silver button. А кто меня прислал, об этом вам скажет вот что. -- И я показал ему серебряную пуговицу.
"Put it in your pocket, sir!" cries he. "Ye need name no names. -- Спрячьте ее в карман, сэр! -- закричал он. -Не нужно называть никаких имен.
The deevil's buckie, I ken the button of him! Чертов шалопай, узнаю я эту его пуговицу!
And de'il hae't! Пусть ею дьявол любуется!
Where is he now!" Где он сейчас, этот головорез?
I told him I knew not where Alan was, but he had some sure place (or thought he had) about the north side, where he was to lie until a ship was found for him; and how and where he had appointed to be spoken with. Я сказал, что мне неизвестно, где Алан, но у него есть надежное (так он, по крайней мере, считал) убежище, где так в ветреной стороне; там он будет скрываться, пока ему не добудут корабль.
"It's been always my opinion that I would hang in a tow for this family of mine," he cried, "and, dod! Я рассказал также, где и как с ним можно встречаться.
I believe the day's come now! -- Я так и знал, что рано или поздно меня вздернут на виселицу из-за моих родственничков, -- воскликнул стряпчий, -- и, как видно, этот день настал!
Get a ship for him, quot' he! Добыть ему корабль -- слыхали?
And who's to pay for it? А кто будет платить?
The man's daft!" Он рехнулся, этот малый?
"That is my part of the affair, Mr. Stewart," said I. "Here is a bag of good money, and if more be wanted, more is to be had where it came from." -- Об этом позабочусь я, мистер Стюарт, -- сказал я. -- В этом мешке немалые деньги, а если не хватит, найдется и еще.
"I needn't ask your politics," said he. -- Мне незачем спрашивать, каковы ваши политические убеждения.
"Ye need not," said I, smiling, "for I'm as big a Whig as grows." -- Спрашивать незачем, -- улыбнулся я. -- Я виг до мозга костей.
"Stop a bit, stop a bit," says Mr. Stewart. "What's all this? -- Погодите, погодите, -- сказал мистер Стюарт. -Как это так?
A Whig? Вы виг?
Then why are you here with Alan's button? and what kind of a black-foot traffic is this that I find ye out in, Mr. Whig? Тогда почему же вы явились ко мне с пуговицей Алана? И что это за странная затея, мистер виг?
Here is a forfeited rebel and an accused murderer, with two hundred pounds on his life, and ye ask me to meddle in his business, and then tell me ye're a Whig! Он осужденный мятежник, убийца, голова которого оценена в двести фунтов, и вы просите меня вмешаться в его дела, а потом объявляете, что вы виг!
I have no mind of any such Whigs before, though I've kent plenty of them." Что-то не попадались мне такие виги, хотя знавал я их немало!
"He's a forfeited rebel, the more's the pity," said I, "for the man's my friend. -- Да, он осужденный мятежник, -- сказал я, -- и это тем прискорбнее, что он мой друг.
I can only wish he had been better guided. Могу только пожалеть, что у него не было наставников получше.
And an accused murderer, that he is too, for his misfortune; but wrongfully accused." Алана, на беду его, обвиняют в убийстве, это верно, но обвиняют несправедливо.
"I hear you say so," said Stewart. -- От вас первого это слышу, -- сказал Стюарт.
"More than you are to hear me say so, before long," said I. -- Скоро услышите не только от меня.
"Alan Breck is innocent, and so is James." Алан Брек невиновен, и Джемс тоже.
"Oh!" says he, "the two cases hang together. -- Ну! -- отмахнулся он. -- Эти двое всегда заодно.
If Alan is out, James can never be in." Если один чист, значит, и другой не может быть замаран.
Hereupon I told him briefly of my acquaintance with Alan, of the accident that brought me present at the Appin murder, and the various passages of our escape among the heather, and my recovery of my estate. Я вкратце рассказал ему о том, как я познакомился с Аланом, как случайно оказался свидетелем эпинского убийства, о том, что приключилось с нами в вересковых пустошах во время бегства, и о том, как я стал владельцем поместья.
"So, sir, you have now the whole train of these events," I went on, "and can see for yourself how I come to be so much mingled up with the affairs of your family and friends, which (for all of our sakes) I wish had been plainer and less bloody. -- Итак, сэр, -- продолжал я, -- зная все эти события, вы поймете, каким образом я стал причастен к делим ваших родичей и друзей. Хотелось бы только, ради нашего общего блага, чтобы эти дела были не столь запутанными и кровавыми.
You can see for yourself, too, that I have certain pieces of business depending, which were scarcely fit to lay before a lawyer chosen at random. И теперь, как вы понимаете, у меня есть некоторые поручения, с которыми неудобно обращаться к первому попавшемуся адвокату.
No more remains, but to ask if you will undertake my service?" Мне ничего не остается, как спросить вас, согласны ли вы вести эти дела.
"I have no great mind to it; but coming as you do with Alan's button, the choice is scarcely left me," said he. -- Не скажу, чтобы я горел таким желанием, но раз вы пришли с пуговицей Алана, мне, пожалуй, выбирать не приходится.
"What are your instructions?" he added, and took up his pen. Каковы же ваши поручения?
"The first point is to smuggle Alan forth of this country," said I, "but I need not be repeating that." -- Прежде всего тайком вывезти Алана из этой страны, -- сказал я. -- Но этого, наверное, я мог бы и не повторять.
"I am little likely to forget it," said Stewart. -- Да уж вряд ли я могу это забыть.
"The next thing is the bit money I am owing to Cluny," I went on. -- Затем, я должен немного денег Клуни.
"It would be ill for me to find a conveyance, but that should be no stick to you. Мне едва ли удастся найти оказию, но для вас это, вероятно, не составит труда.
It was two pounds five shillings and three-halfpence farthing sterling." Всего долгу два фунта пять шиллингов и три четверти пенса в английской валюте.
He noted it. Он записал это.
"Then," said I, "there's a Mr. Henderland, a licensed preacher and missionary in Ardgour, that I would like well to get some snuff into the hands of; and, as I daresay you keep touch with your friends in Appin (so near by), it's a job you could doubtless overtake with the other." -- В Ардгуре есть некий мистер Хендерленд, проповедник и миссионер, которому мне хотелось бы послать нюхательного табаку; и так как вы, я полагаю, сообщаетесь со своими друзьями в Эпине (это ведь рядом!), то, без сомнения, это дело вам будет так же нетрудно исполнить, как и первое.
"How much snuff are we to say?" he asked. -- Сколько нужно табаку? -- спросил он.
"I was thinking of two pounds," said I. -- Пожалуй, два фунта.
"Two," said he. -- Два, -- повторил он.
"Then there's the lass Alison Hastie, in Lime Kilns," said I. "Her that helped Alan and me across the Forth. -- Затем, там, в Лаймкилнсе, есть девушка, Элисон Хэсти, -- сказал я. -- Та самая, что помогла нам с Аланом переправиться через Форт.
I was thinking if I could get her a good Sunday gown, such as she could wear with decency in her degree, it would be an ease to my conscience; for the mere truth is, we owe her our two lives." Мне думается, если бы я мог подарить ей хорошее воскресное платье, сообразное ее положению, то это облегчило бы мою совесть, так как, честно говоря, оба мы обязаны ей жизнью.
"I am glad so see you are thrifty, Mr. Balfour," says he, making his notes. -- Я рад убедиться, что вы экономны, мистер Бэлфур, -- сказал стряпчий, записывая.
"I would think shame to be otherwise the first day of my fortune," said I. -- Не годится проматывать деньги, едва успев разбогатеть, -- сказал я. -- А теперь будьте добры подсчитать расходы и прибавить то, что вы возьмете за труды.
"And now, if you will compute the outlay and your own proper charges, I would be glad to know if I could get some spending-money back. Мне хотелось бы знать, останутся ли у меня карманные деньги.
It's not that I grudge the whole of it to get Alan safe; it's not that I lack more; but having drawn so much the one day, I think it would have a very ill appearance if I was back again seeking, the next. Не потому, что мне жаль отдать все, чтобы спасти Алана, и не потому, что больше у меня ничего нет, но, взяв такую сумму в первый день, мне кажется, было бы неловко назавтра просить еще.
Only be sure you have enough," I added, "for I am very undesirous to meet with you again." Только, пожалуйста, проверьте, хватит ли на все этих денег, -- добавил я, -- потому что у меня нет никакого желания встречаться с вами снова.
"Well, and I'm pleased to see you're cautious, too," said the Writer. "But I think ye take a risk to lay so considerable a sum at my discretion." -- Отлично, мне приятно убедиться, что вы еще и осмотрительны, -- сказал стряпчий. -- Но не рискованно ли с вашей стороны доверять мне такую значительную сумму?
He said this with a plain sneer. Он произнес это с нескрываемой насмешкой.
"I'll have to run the hazard," I replied. "O, and there's another service I would ask, and that's to direct me to a lodging, for I have no roof to my head. -- Что ж, придется рискнуть, -- ответил я. -- Ах, да, я должен просить вас еще об одной услуге: посоветуйте, где мне поселиться, у меня ведь нет здесь крыши над головой.
But it must be a lodging I may seem to have hit upon by accident, for it would never do if the Lord Advocate were to get any jealousy of our acquaintance." Только нужно устроить так, будто я нашел это жилище случайно; не дай бог, если Г енеральный прокурор заподозрит, что мы знакомы.
"Ye may set your weary spirit at rest," said he. "I will never name your name, sir; and it's my belief the Advocate is still so much to be sympathised with that he doesnae ken of your existence." -- Пусть успокоится ваш неугомонный дух, -сказал стряпчий. -- Я никогда не произнесу вашего имени, сэр, а прокурору надо глубоко посочувствовать: он, бедняга, даже не знает о вашем существовании.
I saw I had got to the wrong side of the man. Я понял, что с этим человеком надо говорить по-другому.
"There's a braw day coming for him, then," said I, "for he'll have to learn of it on the deaf side of his head no later than to-morrow, when I call on him." -- Значит, для него скоро настанет счастливый день, -- сказал я, -- ибо хочет он того или нет, но завтра, когда я явлюсь к нему, он узнает о моем существовании.
"When ye _call_ on him!" repeated Mr. Stewart. "Am I daft, or are you! -- Когда вы к нему явитесь? -- поразился мистер Стюарт. -- Кто из нас сошел с ума, я или вы?
What takes ye near the Advocate!" Зачем вы пойдете к прокурору?
"O, just to give myself up," said I. -- Да просто затем, чтобы сдаться ему, -- ответил я.
"Mr. Balfour," he cried, "are ye making a mock of me?" -- Мистер Бэлфур! -- воскликнул стряпчий. -- Вы смеетесь надо мной?
"No, sir," said I, "though I think you have allowed yourself some such freedom with myself. -- Нисколько, сэр, -- сказал я, -- хотя мне кажется, что вы позволили себе такую вольность по отношению ко мне.
But I give you to understand once and for all that I am in no jesting spirit." Но вы должны усвоить раз и навсегда, что мне не до шуток.
"Nor yet me," says Stewart. "And I give yon to understand (if that's to be the word) that I like the looks of your behaviour less and less. -- Мне также, -- сказал Стюарт. -- И вы тоже должны усвоить, как вы изволили выразиться, что мне все меньше и меньше нравится ваше поведение.
You come here to me with all sorts of propositions, which will put me in a train of very doubtful acts and bring me among very undesirable persons this many a day to come. Вы пришли ко мне с целым ворохом прожектов, тем самым вовлекая меня в разного рода сомнительные дела и заставляя вступать в общение с разными весьма подозрительными личностями.
And then you tell me you're going straight out of my office to make your peace with the Advocate! А затем заявляете, что прямо из моей конторы идете с повинной к Генеральному прокурору!
Alan's button here or Alan's button there, the four quarters of Alan wouldnae bribe me further in." Ни пуговица Алана, ни две его пуговицы, ни сам Алан целиком не вынудят меня впутываться в ваши дела.
"I would take it with a little more temper," said I, "and perhaps we can avoid what you object to. -- Я бы на вашем месте не стал так горячиться, -- сказал я. -- Наверное, можно избежать того, что вам так не по душе.
I can see no way for it but to give myself up, but perhaps you can see another; and if you could, I could never deny but what I would be rather relieved. For I think my traffic with his lordship is little likely to agree with my health. Но я не вижу иного способа, кроме как явиться к Генеральному прокурору; если вы придумаете что-либо другое, то, скажу откровенно, у меня гора свалится с плеч, ибо я побаиваюсь, что переговоры с его светлостью повредят моему здоровью.
There's just the one thing clear, that I have to give my evidence; for I hope it'll save Alan's character (what's left of it), and James's neck, which is the more immediate." Для меня ясно одно: я как свидетель должен рассказать то, что знаю; Я надеюсь спасти честь Алана, если от нее еще что-то осталось, и голову Джемса -- а тут медлить нельзя.
He was silent for a breathing-space, and then, "My man," said he, "you'll never be allowed to give such evidence." Стряпчий секунду помолчал. -- Послушайте, милейший, -- сказал он затем, -- вам ни за что не позволят дать такие показания.
"We'll have to see about that," said I; "I'm stiff-necked when I like." -- Это мы еще посмотрим, -- ответил я. -- Я могу быть упрямым, если захочу.
"Ye muckle ass!" cried Stewart, "it's James they want; James has got to hang-Alan, too, if they could catch him-but James whatever! -- Неслыханный болван! -- закричал Стюарт. -Да ведь им нужен Джемс! Они хотят повесить Джемса, -- Алана тоже, если он попадется им в руки, но Джемса уж непременно!
Go near the Advocate with any such business, and you'll see! he'll find a way to muzzle, ye." Попробуйте-ка подступиться к прокурору с таким делом и увидите, он сумеет быстро заткнуть вам рот.
"I think better of the Advocate than that," said I. -- Я лучшего мнения о Г енеральном прокуроре, -возразил я.
"The Advocate be dammed!" cries he. "It's the Campbells, man! -- Да что там прокурор! -- воскликнул он. -Кемпбеллы -- вот кто сила, милейший!
You'll have the whole clanjamfry of them on your back; and so will the Advocate too, poor body! Они накинутся на вас всем кланом, и на прокурора, беднягу, тоже.
It's extraordinar ye cannot see where ye stand! Просто поразительно, как вы сами этого не понимаете.
If there's no fair way to stop your gab, there's a foul one gaping. Если они не заставят вас замолчать добром, то пойдут на любую подлость.
They can put ye in the dock, do ye no see that?" he cried, and stabbed me with one finger in the leg. Они засадят вас на скамью подсудимых, неужели вы не понимаете? -- кричал он, тыча пальцем в мое колено.
"Ay," said I, "I was told that same no further back than this morning by another lawyer." -- Да, -- сказал я. -- Не далее, как сегодня утром, мне то же самое сказал другой стряпчий.
"And who was he?" asked Stewart, "He spoke sense at least." -- Кто же это? -- спросил Стюарт. -- Как видно, он человек дельный.
I told I must be excused from naming him, for he was a decent stout old Whig, and had little mind to be mixed up in such affairs. Я ответил, что мне неудобно называть его имя: это почтенный старый виг, который не желает вмешиваться в подобные дела.
"I think all the world seems to be mixed up in it!" cries Stewart. "But what said you?" -- По-моему, весь мир уже замешан в это дело! -воскликнул Стюарт. -- Но что же он вам сказал?
"I told him what had passed between Rankeillor and myself before the house of Shaws. Я пересказал ему свой разговор с Ранкилером перед домом в Шосе.
"Well, and so ye will hang!" said he. "Ye'll hang beside James Stewart. -- Ну да, и вас повесят, -- сказал стряпчий. -Будете болтаться на виселице рядом с Джемсом Стюартом.
There's your fortune told." Это вам на роду написано.
"I hope better of it yet than that," said I; "but I could never deny there was a risk." -- Надеюсь, меня ждет лучший удел, -- сказал я, -но спорить не стану: здесь есть известный риск.
"Risk!" says he, and then sat silent again. "I ought to thank you for your staunchness to my friends, to whom you show a very good spirit," he says, "if you have the strength to stand by it. -- Риск! -- Стряпчий хмыкнул и опять помолчал. -- Следовало бы поблагодарить вас за преданность моим друзьям, которых вы так ретиво защищаете, -- произнес он, -- если только у вас хватит сил устоять.
But I warn you that you're wading deep. Но предупреждаю, вы ходите по краю пропасти.
I wouldn't put myself in your place (me that's a Stewart born!) for all the Stewarts that ever there were since Noah. И я хоть и сам из рода Стюартов, но я не желал бы очутиться на вашем месте даже ради всех Стюартов, живших на земле со времен праотца Ноя.
Risk? ay, I take over-many; but to be tried in court before a Campbell jury and a Campbell judge, and that in a Campbell country and upon a Campbell quarrel-think what you like of me, Balfour, it's beyond me." Риск? Да, рисковать я готов сколько угодно, но сидеть на скамье подсудимых перед кемпбелловскими присяжными и кемпбелловским судьей, на кемпбелловской земле, из-за кемпбелловской распри... думайте обо мне что хотите, Бэлфур, но это свыше моих сил!
"It's a different way of thinking, I suppose," said I; "I was brought up to this one by my father before me." -- Должно быть, мы просто по-разному смотрим на вещи, -- сказал я. -- Мои убеждения внушил мне отец.
"Glory to his bones! he has left a decent son to his name," says he. "Yet I would not have you judge me over-sorely. -- Да будет ему земля пухом! Сын не посрамит его имени, -- сказал стряпчий. -- И все же, не судите меня слишком строго.
My case is dooms hard. Я в чрезвычайно трудном положении.
See, sir, ye tell me ye're a Whig: I wonder what I am. Видите ли, сэр, вы заявляете, что вы виг; а я сам не знаю, кто я.
No Whig to be sure; I couldnae be just that. Но уж, конечно, не виг; я не могу быть всего лишь вигом.
But-laigh in your ear, man-I'm maybe no very keen on the other side." Но -- пусть это останется между нами -- и другая партия, быть может, мне не очень по душе.
"Is that a fact?" cried I. "It's what I would think of a man of your intelligence." -- Неужели это так? -- воскликнул я. -- От человека с вашим умом я другого и не ждал!
"Hut! none of your whillywhas!" {4} cries he. -- Хо! Не пытайтесь ко мне подольститься.
"There's intelligence upon both sides. Умные люди есть и на той и на другой стороне.
But for my private part I have no particular desire to harm King George; and as for King James, God bless him! he does very well for me across the water. Я лично не испытываю особого желания обижать короля Г еорга; а что до короля Иакова, благослови его господь, то по мне он вполне хорош и за морем.
I'm a lawyer, ye see: fond of my books and my bottle, a good plea, a well-drawn deed, a crack in the Parliament House with other lawyer bodies, and perhaps a turn at the golf on a Saturday at e'en. Я стряпчий, понимаете, мне бы только книги да бутылочку чернил, хорошую защитительную речь, хорошо составленную бумагу, да стаканчик вина в здании парламента с другими стряпчими, да, пожалуй, субботним вечером партию в гольф.
Where do ye come in with your Hieland plaids and claymores?" И при чем тут вы, с вашими горскими пледами и палашами?
"Well," said I, "it's a fact ye have little of the wild Highlandman." -- Да, -- сказал я, -- вы, пожалуй, мало похожи на дикого горца.
"Little?" quoth he. "Nothing, man! -- Мало? -- удивился он. -- Да ничуть, милейший мой!
And yet I'm Hieland born, and when the clan pipes, who but me has to dance! И все же я родился в горах, и когда клан играет на волынке, кто должен плясать, как не я?
The clan and the name, that goes by all. Мой клан и мое имя -- вот что главное.
It's just what you said yourself; my father learned it to me, and a bonny trade I have of it. Меня, как и вас, тоже учил этому отец, и хорошими же делами я занимаюсь!
Treason and traitors, and the smuggling of them out and in; and the French recruiting, weary fall it! and the smuggling through of the recruits; and their pleas-a sorrow of their pleas! Измены и изменники, переправка их сюда и отсюда, и французские рекруты, пропади они пропадом, и переправка этих рекрутов, и их иски -- ох, уж эти иски!
Here have I been moving one for young Ardsheil, my cousin; claimed the estate under the marriage contract-a forfeited estate! Вот сейчас я веду дело молодого Ардшила, моего двоюродного брата; он претендует на поместье на основании брачного контракта, а именье-то конфискованное!
I told them it was nonsense: muckle they cared! Я говорил им, что это вздор, но им хоть бы что!
And there was I cocking behind a yadvocate that liked the business as little as myself, for it was fair ruin to the pair of us-a black mark, _disaffected_, branded on our hurdies, like folk's names upon their kye! И вот я пыжился, как мог, перед другим адвокатом, которому это дело так же не нравится, как и мне, потому что это чистая погибель для нас обоих -- это непочтенно, это пятно на нашем добром имени, вроде хозяйского тавра на коровьей шкуре!
And what can I do? Но что я могу поделать?
I'm a Stewart, ye see, and must fend for my clan and family. Я принадлежу к роду Стюартов и должен лезть из кожи вон ради своей родни и своего клана.
Then no later by than yesterday there was one of our Stewart lads carried to the Castle. А тут не далее как вчера одного из Стюартов бросили в Замок.
What for? За что?
I ken fine: Act of 1736: recruiting for King Lewie. Я знаю, за что: акт семьсот тридцать шестого года, вербовка рекрутов для короля Людовика.
And you'll see, he'll whistle me in to be his lawyer, and there'll be another black mark on my chara'ter! И вот увидите, он кликнет меня себе в адвокаты, и на моем имени будет еще одно пятно!
I tell you fair: if I but kent the heid of a Hebrew word from the hurdies of it, be dammed but I would fling the whole thing up and turn minister!" Честно вам скажу: знай я хоть одно слово по-древнееврейски, я бы плюнул на все и пошел в священники!
"It's rather a hard position," said I. -- Да, положение у вас трудное, -- согласился я.
"Dooms hard!" cries he. "And that's what makes me think so much of ye-you that's no Stewart-to stick your head so deep in Stewart business. -- Трудней трудного! -- воскликнул он. -- И потому я гляжу на вас с невольным уважением -- вы ведь не Стюарт, но с головой увязли в делах Стюартов.
And for what, I do not know: unless it was the sense of duty." А ради чего, я не знаю; разве только из чувства долга?
"I hope it will be that," said I. -- Думаю, что вы правы, -- ответил я.
"Well," says he, "it's a grand quality. -- Что ж, это превосходное качество.
But here is my clerk back; and, by your leave, we'll pick a bit of dinner, all the three of us. Но вот вернулся мой клерк, и с вашего позволения мы втроем немножко перекусим.
When that's done, I'll give you the direction of a very decent man, that'll be very fain to have you for a lodger. А потом я направлю вас к одному весьма достойному человеку, который охотно возьмет вас в жильцы.
And I'll fill your pockets to ye, forbye, out of your ain bag. И я сам наполню ваши карманы, кстати, из вашего же собственного мешка.
For this business'll not be near as dear as ye suppose-not even the ship part of it." Все это будет стоить не так много, как вы полагаете, даже корабль.
I made him a sign that his clerk was within hearing. Я знаком дал ему понять, что нас может слышать клерк.
"Hoot, ye neednae mind for Robbie," cries he. "A Stewart, too, puir deevil! and has smuggled out more French recruits and trafficking Papists than what he has hairs upon his face. -- Пусть себе, можете не бояться Робби, -- сказал стряпчий. -- Он сам из Стюартов, бедняга. Он переправил больше французских рекрутов и беглых папистов, чем у него волос на подбородке.
Why, it's Robin that manages that branch of my affairs. Эта часть моей деятельности всецело в его ведении.
Who will we have now, Rob, for across the water!" Кто у нас сейчас может переправить человека за море, Роб?
"There'll be Andie Scougal, in the _Thristle_," replied Rob. "I saw Hoseason the other day, but it seems he's wanting the ship. -- Скажем, Энди Скаугел на "Репейнике", -ответил Роб. -- Вчера я видел Хозисона, только, кажется, у него еще нет корабля.
Then there'll be Tam Stobo; but I'm none so sure of Tam. Потом еще Тэм Стобо; но я что-то в Тэме не уверен.
I've seen him colloguing with some gey queer acquaintances; and if was anybody important, I would give Tam the go-by." Я видел, как он шептался с какими-то подозрительными нетрезвыми личностями, и если речь идет о важной персоне, я бы с Тэмом не стал связываться.
"The head's worth two hundred pounds, Robin," said Stewart. -- За голову этого человека обещано двести фунтов, Робин, -- сказал Стюарт.
"Gosh, that'll no be Alan Breck!" cried the clerk. -- Господи боже мой, неужели это Алан Брек? -воскликнул клерк Робин.
"Just Alan," said his master. -- Он самый.
"Weary winds! that's sayrious," cried Robin. -- Силы небесные!
"I'll try Andie, then; Andie'll be the best." Это дело серьезное, -- сказал клерк. -- Тогда попробую столковаться с Энди; Энди будет самый подходящий...
"It seems it's quite a big business," I observed. -- Я вижу, большая у вас работа, -- заметил я.
"Mr. Balfour, there's no end to it," said Stewart. -- Мистер Бэлфур, ей конца нет, -- ответил Стюарт.
"There was a name your clerk mentioned," I went on: "Hoseason. That must be my man, I think: Hoseason, of the brig _Covenant_. -- Ваш клерк назвал одно имя -- Хозисон, -продолжал я. -- Кажется, я его знаю, это Хозисон с брига "Завет".
Would you set your trust on him?" Вы ему доверяете?
"He didnae behave very well to you and Alan," said Mr. Stewart; "but my mind of the man in general is rather otherwise. -- Он скверно поступил с вами и Аланом, -сказал стряпчий Стюарт, -- но вообще-то я о нем хорошего мнения.
If he had taken Alan on board his ship on an agreement, it's my notion he would have proved a just dealer. Если уж он примет Алана на борт своего корабля на определенных условиях, то я не сомневаюсь, что он честно выполнит уговор.
How say ye, Rob?" Что ты скажешь, Роб?
"No more honest skipper in the trade than Eli," said the clerk. "I would lippen to {5} Eli's word-ay, if it was the Chevalier, or Appin himsel'," he added. -- Нет честнее шкипера, чем Эли, -- сказал клерк. -- Слову Эли я бы доверился, как Шевалье или самому Эпину, -- добавил он.
"And it was him that brought the doctor, wasnae't?" asked the master. -- Ведь это он привез тогда доктора, верно? -спросил стряпчий.
"He was the very man," said the clerk. -- Да, он, -- подтвердил клерк.
"And I think he took the doctor back?" says Stewart. -- И, кажется, отвез его назад? -- продолжал Стюарт.
"Ay, with his sporran full!" cried Robin. "And Eli kent of that!" {6} -- Да, причем у того был полный кошель денег, -сказал Робин. -- И Эли об этом знал.
"Well, it seems it's hard to ken folk rightly," said I. -- Как видно, человека с первого взгляда не раскусишь, -- сказал я.
"That was just what I forgot when ye came in, Mr. Balfour!" says the Writer. -- Вот об этом-то я и забыл, когда вы ко мне вошли, мистер Бэлфур, -- сказал стряпчий.
The next morning, I was no sooner awake in my new lodging than I was up and into my new clothes; and no sooner the breakfast swallowed, than I was forth on my adventurers. На следующее утро, едва я проснулся в своем новом жилище, как тотчас же вскочил и надел свое новое платье; и едва проглотил завтрак, как сразу же отправился навстречу новым приключениям.
Alan, I could hope, was fended for; James was like to be a more difficult affair, and I could not but think that enterprise might cost me dear, even as everybody said to whom I had opened my opinion. Теперь можно было надеяться, что с Аланом будет все благополучно, но спасение Джемса -дело куда более трудное, и я невольно опасался, что это предприятие обойдется мне чересчур дорого, как утверждали все, с кем я делился своими планами.
It seemed I was come to the top of the mountain only to cast myself down; that I had clambered up, through so many and hard trials, to be rich, to be recognised, to wear city clothes and a sword to my side, all to commit mere suicide at the last end of it, and the worst kind of suicide, besides, which is to get hanged at the King's charges. Похоже, что я вскарабкался на вершину горы только затем, чтобы броситься вниз; я прошел через множество суровых испытаний, достиг богатства, признания своих прав, возможности носить городскую одежду и шпагу на боку, и все это лишь затем, чтобы в конце концов совершить самоубийство, причем самоубийство наихудшего рода: то есть дать себя повесить по указу короля.
What was I doing it for? I asked, as I went down the high Street and out north by Leith Wynd. "Ради чего я это делаю?" -- спрашивал я себя, шагая по Хай-стрит и свернув затем к северу по Ли-Уинд.
First I said it was to save James Stewart; and no doubt the memory of his distress, and his wife's cries, and a word or so I had let drop on that occasion worked upon me strongly. Сначала я попробовал внушить себе, что хочу спасти Джемса Стюарта; я вспомнил его арест, рыдания его жены и сказанные мною в тот час слова, и это соображение показалось мне весьма убедительным.
At the same time I reflected that it was (or ought to be) the most indifferent matter to my father's son, whether James died in his bed or from a scaffold. Но тут же я подумал, что, в сущности, мне, Дэвиду Бэлфуру, нет (или не должно быть) никакого дела до того, умрет ли Джемс в своей постели или на виселице.
He was Alan's cousin, to be sure; but so far as regarded Alan, the best thing would be to lie low, and let the King, and his Grace of Argyll, and the corbie crows, pick the bones of his kinsman their own way. Конечно, он родня Алану; но что касается Алана, то ему лучше всего было бы где-то притаиться, и пусть костями его родича распорядятся как им угодно король, герцог Аргайлский и воронье.
Nor could I forget that, while we were all in the pot together, James had shown no such particular anxiety whether for Alan or me. Я к тому же не мог забыть, что, когда мы все вместе были в беде. Джемс не слишком заботился ни об Алане, ни обо мне.
Next it came upon me I was acting for the sake of justice: and I thought that a fine word, and reasoned it out that (since we dwelt in polities, at some discomfort to each one of us) the main thing of all must still be justice, and the death of any innocent man a wound upon the whole community. Затем мне пришло в голову, что я действую во имя справедливости: какое прекрасное слово, подумал я, и в конце концов пришел к заключению, что (поскольку мы на свое несчастье живем среди дел политических) самое главное для нас -- соблюдать справедливость; а казнь невинного человека -- это рана, нанесенная всему обществу.
Next, again, it was the Accuser of the Brethren that gave me a turn of his argument; bade me think shame for pretending myself concerned in these high matters, and told me I was but a prating vain child, who had spoken big words to Rankeillor and to Stewart, and held myself bound upon my vanity to make good that boastfulness. Потом во мне заговорил другой голос, пристыдивший меня за то, что я вообразил себя участником этих важных событий, обозвавший меня тщеславным мальчишкой-пустозвоном, который наговорил Ранкилеру и Стюарту громких слов и теперь единственно из самолюбия старается выполнить свои хвастливые обещания.
Nay, and he hit me with the other end of the stick; for he accused me of a kind of artful cowardice, going about at the expense of a little risk to purchase greater safety. Но мало этого, тот же голос нанес мне удар побольнее, обвинив меня в своего рода трусливой хитрости, в том, что я хочу ценою небольшого риска купить себе полную безопасность.
No doubt, until I had declared and cleared myself, I might any day encounter Mungo Campbell or the sheriff's officer, and be recognised, and dragged into the Appin murder by the heels; and, no doubt, in case I could manage my declaration with success, I should breathe more free for ever after. Да, конечно, пока я не явлюсь к Генеральному прокурору и не докажу свою непричастность к преступлению, я в любой день могу попасться на глаза Манго Кемпбеллу или помощнику шерифа, меня опознают и за шиворот втянут в эпинское убийство. И, конечно, если я дам свои показания и это кончится для меня благополучно, мне будет потом дышаться гораздо легче.
But when I looked this argument full in the face I could see nothing to be ashamed of. Но, обдумав этот довод, я не нашел в нем ничего постыдного.
As for the rest, "Here are the two roads," I thought, "and both go to the same place. Что касается остального, то есть два пути, думал я, и оба ведут к одному и тому же.
It's unjust that James should hang if I can save him; and it would be ridiculous in me to have talked so much and then do nothing. Если Джемса повесят, в то время, как я мог бы его спасти, это будет несправедливо; если я, наобещав так много, не сделаю ничего, я буду смешон в своих собственных глазах.
It's lucky for James of the Glens that I have boasted beforehand; and none so unlucky for myself, because now I'm committed to do right. Мое бахвальство оказалось счастьем для Джемса из Глена и не таким уж несчастьем для меня, ибо теперь я обязан поступить по долгу совести.
I have the name of a gentleman and the means of one; it would be a poor duty that I was wanting in the essence." Я ношу имя благородного джентльмена и располагаю состоянием джентльмена; худо, если окажется, что в душе я не джентльмен.
And then I thought this was a Pagan spirit, and said a prayer in to myself, asking for what courage I might lack, and that I might go straight to my duty like a soldier to battle, and come off again scatheless, as so many do. Но тут же я упрекнул себя, что так рассуждать может только язычник, и прошептал молитву, прося ниспослать мне мужества, чтобы я мог, не колеблясь, исполнить свой долг, как солдат в сражении, и остаться невредимым.
This train of reasoning brought me to a more resolved complexion; though it was far from closing up my sense of the dangers that surrounded me, nor of how very apt I was (if I went on) to stumble on the ladder of the gallows. Эти мысли придали мне решимости, хотя я нисколько не закрывал глаза на грозившую мне опасность и сознавал, насколько я близок (если пойду по этому пути) к шаткой лесенке под виселицей.
It was a plain, fair morning, but the wind in the east. The little chill of it sang in my blood, and gave me a feeling of the autumn, and the dead leaves, and dead folks' bodies in their graves. Стояло погожее, ясное утро, но дул восточный ветер; свежий его холодок студил мне кровь и наводил на мысли об осени, о мертвых листьях, о мертвых телах, лежащих в могилах.
It seemed the devil was in it, if I was to die in that tide of my fortunes and for other folks' affairs. Мне подумалось, что если я умру сейчас, когда в моей судьбе произошел счастливый поворот, и умру к тому же за чужие грехи, то это будет делом рук самого дьявола.
On the top of the Calton Hill, though it was not the customary time of year for that diversion, some children were crying and running with their kites. На верхушке Келтонского холма бегали дети, с криками запуская бумажных змеев, хотя это время года считалось неподходящим для таких забав.
These toys appeared very plain against the sky; I remarked a great one soar on the wind to a high altitude and then plump among the whins; and I thought to myself at sight of it, Бумажные змеи четко выделялись в синеве; я видел, как один из них высоко взлетел на ветру в небо и тут же рухнул в кусты дрока.
"There goes Davie." "Вот так и ты, Дэви", -- подумал я, глядя на него.
My way lay over Mouter's Hill, and through an end of a clachan on the braeside among fields. Путь мой лежал через Маутерский холм, мимо маленькой деревушки среди полей на его склоне.
There was a whirr of looms in it went from house to house; bees bummed in the gardens; the neighbours that I saw at the doorsteps talked in a strange tongue; and I found out later that this was Picardy, a village where the French weavers wrought for the Linen Company. Здесь из каждого дома доносилось гудение ткацкого станка, в садиках жужжали пчелы; соседи, стоя у своих дверей, переговаривались на незнакомом мне языке; позже я узнал, что это была Пикардия, деревня, где французские ткачи работали на Льнопрядильную Компанию.
Here I got a fresh direction for Pilrig, my destination; and a little beyond, on the wayside, came by a gibbet and two men hanged in chains. Здесь мне указали путь на Пилриг, цель моего путешествия; пройдя немного, я увидел у дороги виселицу, на которой болтались два тела в цепях.
They were dipped in tar, as the manner is; the wind span them, the chains clattered, and the birds hung about the uncanny jumping-jacks and cried. По обычаю вымазанные дегтем, звякая цепями, они раскачивались на ветру, а птицы с криком носились вокруг этих жутких марионеток.
The sight coming on me suddenly, like an illustration of my fears, I could scarce be done with examining it and drinking in discomfort. Неожиданное зрелище служило как бы наглядным подтверждением моих страхов; проникаясь тоскливым чувством, я не мог оторвать от него глаз.
And, as I thus turned and turned about the gibbet, what should I strike on, but a weird old wife, that sat behind a leg of it, and nodded, and talked aloud to herself with becks and courtesies. Я стал обходить виселицу кругом и вдруг наткнулся на зловещую древнюю старуху, которая сидела, прислонясь к столбу и что-то приговаривая, кивала, кланялась и манила меня рукой.
"Who are these two, mother?" I asked, and pointed to the corpses. -- Кто они, матушка? -- спросил я, указывая на мертвецов.
"A blessing on your precious face!" she cried. "Twa joes {7} o'mine: just two o' my old joes, my hinny dear." -- Бог да благословит тебя, драгоценный мой! -воскликнула она. -- Это мои милые дружки, оба были моими милыми, голубчик.
"What did they suffer for?" I asked. -- За что их казнили? -- спросил я.
"Ou, just for the guid cause," said she. "Aften I spaed to them the way that it would end. -- Да за дело, -- сказала старуха. -- Сразу, как только я им судьбу предсказала.
Twa shillin' Scots: no pickle mair; and there are twa bonny callants hingin' for 't! Два шотландских шиллинга и ни чуточки больше, и вот два славных красавчика за это болтаются на веревке.
They took it frae a wean {8} belanged to Brouchton." Они их отняли у мальчишки из Броутона.
"Ay!" said I to myself, and not to the daft limmer, "and did they come to such a figure for so poor a business? -- Да! -- сказал я себе, а не сумасшедшей старухе. -- Неужели они поплатились жизнью за такой пустяк?
This is to lose all indeed." Вот уж поистине полный проигрыш!
"Gie's your loof, {9} hinny," says she, "and let me spae your weird to ye." -- Дай твою руку, голубчик, -- бормотала старуха, -- дай, я предскажу твою судьбу.
"No, mother," said I, "I see far enough the way I am. -- Не надо, матушка, -- ответил я. -- Пока что я и сам ее вижу.
It's an unco thing to see too far in front." Нехорошо заглядывать слишком далеко вперед.
"I read it in your bree," she said. "There's a bonnie lassie that has bricht een, and there's a wee man in a braw coat, and a big man in a pouthered wig, and there's the shadow of the wuddy, {10} joe, that lies braid across your path. -- Твоя судьба у тебя на лбу написана, -продолжала старуха. -- Есть у тебя славная девушка с блестящими глазками, и есть маленький человек в коричневой одежде, и большой человек в пудреном парике, а поперек твоей дороги, миленький мой, лежит тень виселицы.
Gie's your loof, hinny, and let Auld Merren spae it to ye bonny." Покажи руку, голубочек, и старая Меррен расскажет тебе все, как есть.
The two chance shots that seemed to point at Alan and the daughter of James More struck me hard; and I fled from the eldritch creature, casting her a baubee, which she continued to sit and play with under the moving shadows of the hanged. Два случайных совпадения -- Алан и дочь Джемса Мора! -- поразили меня так сильно, что, швырнув этому страшному существу полпенни, я бросился прочь, а старуха все так же сидела под качающимися тенями повешенных и играла монеткой.
My way down the causeway of Leith Walk would have been more pleasant to me but for this encounter. Идти по мощенной щебнем Лит-Уокской дороге было бы гораздо приятнее, если бы не эта встреча.
The old rampart ran among fields, the like of them I had never seen for artfulness of agriculture; I was pleased, besides, to be so far in the still countryside; but the shackles of the gibbet clattered in my head; and the mope and mows of the old witch, and the thought of the dead men, hag-rode my spirits. Древний вал тянулся между полей -- я никогда еще не видел столь тщательно возделанной земли; кроме того, мне было отрадно снова очутиться в деревенской глуши; но в ушах у меня звенели кандалы на виселице, перед глазами мелькали ужимки и гримасы старой ведьмы, и мысль о повешенных преследовала меня, словно дурной сон.
To hang on a gallows, that seemed a hard case; and whether a man came to hang there for two shillings Scots, or (as Mr. Stewart had it) from the sense of duty, once he was tarred and shackled and hung up, the difference seemed small. Быть повешенным -- страшная участь; а что привело человека на виселицу -- два ли шотландских шиллинга или, как сказал мистер Стюарт, чувство долга, то, если он закован в цепи, вымазан дегтем и повешен, разница не очень велика.
There might David Balfour hang, and other lads pass on their errands and think light of him; and old daft limmers sit at a leg-foot and spae their fortunes; and the clean genty maids go by, and look to the other aide, and hold a nose. Вот так же может висеть и Дэвид Бэлфур, и какие-то юнцы, проходя мимо по своим делам, мельком подумают о нем и забудут, а старая полоумная ведьма будет сидеть у столба и предсказывать им судьбу, а чистенькие красивые девушки мимоходом взглянут, отвернутся и заткнут носик.
I saw them plain, and they had grey eyes, and their screens upon their heads were of the Drummed colours. Я представлял себе их очень ясно -- у них серые глаза и шарфы цвета Драммондов на шляпках.
I was thus in the poorest of spirits, though still pretty resolved, when I came in view of Pilrig, a pleasant gabled house set by the walkside among some brave young woods. Я был сильно подавлен всем этим, но решимость моя ничуть не ослабела, когда я увидел перед собой Пилриг, приветливый дом с остроконечной кровлей, стоявший у дороги среди живописных молодых деревьев.
The laird's horse was standing saddled at the door as I came up, but himself was in the study, where he received me in the midst of learned works and musical instruments, for he was not only a deep philosopher but much of a musician. У дверей стояла оседланная лошадь хозяина; он принял меня в своем кабинете, среди множества ученых книг и музыкальных инструментов, ибо он был не только серьезным философом, но и неплохим музыкантом.
He greeted me at first pretty well, and when he had read Rankeillor's letter, placed himself obligingly at my disposal. Он сердечно поздоровался со мной и, прочитав письмо Ранкилера, любезно сказал, что он к моим услугам.
"And what is it, cousin David!" said he-"since it appears that we are cousins-what is this that I can do for you! -- Но что же, родич мой Дэвид, -- ведь мы с вами, оказывается, двоюродная родня? что же я могу для вас сделать?
A word to Prestongrange! Написать Престонгрэнджу?
Doubtless that is easily given. Разумеется, это мне нетрудно.
But what should be the word?" Но что я должен написать?
"Mr. Balfour," said I, "if I were to tell you my whole story the way it fell out, it's my opinion (and it was Rankeillor's before me) that you would be very little made up with it." -- Мистер Бэлфур, -- сказал я, -- если бы я поведал вам всю свою историю с начала до конца, то мне думается -- и мистер Ранкилер того же мнения, -- что вам она пришлась бы не по душе.
"I am sorry to hear this of you, kinsman," says he. -- Очень прискорбно слышать это от родственника, -- сказал он.
"I must not take that at your hands, Mr. Balfour," said I; "I have nothing to my charge to make me sorry, or you for me, but just the common infirmities of mankind. -- Поверьте, я не заслужил этих слов, мистер Бэлфур, -- сказал я. -- На мне нет такой вины, которая была бы прискорбна для меня, а из-за меня и для вас -- разве только обыкновенные человеческие слабости.
'The guilt of Adam's first sin, the want of original righteousness, and the corruption of my whole nature,' so much I must answer for, and I hope I have been taught where to look for help," I said; for I judged from the look of the man he would think the better of me if I knew my questions. {11} "But in the way of worldly honour I have no great stumble to reproach myself with; and my difficulties have befallen me very much against my will and (by all that I can see) without my fault. "Первородный грех Адама, недостаток прирожденной праведности и испорченность моей натуры" -- вот мои грехи, но меня научили, где искать помощи, -- добавил я, так как, глядя на этого человека, решил, что произведу на него лучшее впечатление, если докажу, что знаю катехизис. -- Но если говорить о мирской чести, то против нее у меня нет больших прегрешений, и мне не в чем себя упрекнуть; а в трудное положение я попал против своей воли и, насколько я понимаю, не по своей вине.
My trouble is to have become dipped in a political complication, which it is judged you would be blythe to avoid a knowledge of." Беда моя в том, что я оказался замешанным в сложное политическое дело, о котором, как мне говорили, вам лучше не знать.
"Why, very well, Mr. David," he replied, "I am pleased to see you are all that Rankeillor represented. -- Что же, отлично, мистер Дэвид, -- ответил он. -- Рад, что вы оказались таким, как описал вас Ранкилер.
And for what you say of political complications, you do me no more than justice. А что касается политических дел, то вы совершенно правы.
It is my study to be beyond suspicion, and indeed outside the field of it. Я стараюсь быть вне всяких подозрений и держусь подальше от политики.
The question is," says he, "how, if I am to know nothing of the matter, I can very well assist you?" Одного лишь не пойму: как я могу оказать вам помощь, не зная ваших обстоятельств.
"Why sir," said I, "I propose you should write to his lordship, that I am a young man of reasonable good family and of good means: both of which I believe to be the case." -- Сэр, -- сказал я, -- достаточно, если вы напишете его светлости Г енеральному прокурору, что я молодой человек из довольно хорошего рода и с хорошим состоянием -- и то и другое, по-моему, соответствует истине.
"I have Rankeillor's word for it," said Mr. Balfour, "and I count that a warran-dice against all deadly." -- Так утверждает и Ранкилер, -- сказал мистер Бэлфур, -- а это Для меня самое надежное ручательство.
"To which you might add (if you will take my word for so much) that I am a good churchman, loyal to King George, and so brought up," I went on. -- Можно еще добавить (если вы поверите мне на слово), что я верен англиканской церкви, предан королю Георгу и в таком духе был воспитан с детства.
"None of which will do you any harm," said Mr. Balfour. -- Все это вам не повредит, -- заметил мистер Бэлфур.
"Then you might go on to say that I sought his lordship on a matter of great moment, connected with His Majesty's service and the administration of justice," I suggested. -- Затем, вы можете написать, что я обращаюсь к его светлости по чрезвычайно важному делу, связанному со службой его величеству и со свершением правосудия.
"As I am not to hear the matter," says the laird, "I will not take upon myself to qualify its weight. -- Так как вашего дела я не знаю, -- сказал мистер Бэлфур, -- то не могу судить, сколь оно значительно.
'Great moment' therefore falls, and 'moment' along with it. Поэтому слово "чрезвычайно" мы опустим, да и "важное" тоже.
For the rest I might express myself much as you propose." Все остальное будет написано так, как вы сказали.
"And then, sir," said I, and rubbed my neck a little with my thumb, "then I would be very desirous if you could slip in a word that might perhaps tell for my protection." -- И еще одно, сэр, -- сказал я, невольно потрогав пальцем шею, -- мне очень хотелось бы, чтобы вы вставили словечко, которое при случае могло бы сохранить мне жизнь.
"Protection?" says he, "for your protection! -- Жизнь? -- переспросил он. -- Сохранить вам жизнь?
Here is a phrase that somewhat dampens me. Вот это мне что-то не нравится.
If the matter be so dangerous, I own I would be a little loath to move in it blindfold." Если дело столь опасно, то, честно говоря, я не испытываю желания вмешиваться в него с завязанными глазами.
"I believe I could indicate in two words where the thing sticks," said I. -- Я, пожалуй, могу объяснить его суть двумя словами, -- сказал я.
"Perhaps that would be the best," said he. -- Да, вероятно, так будет лучше.
"Well, it's the Appin murder," said I. -- Это эпинское убийство, -- произнес я.
He held up both his hands. Мистер Бэлфур воздел руки кверху.
"Sirs! sirs!" cried he. -- Силы небесные! -- воскликнул он.
I thought by the expression of his face and voice that I had lost my helper. По выражению его лица и по голосу я понял, что потерял защитника.
"Let me explain. . ." I began. -- Позвольте мне объяснить... -- начал я.
"I thank you kindly, I will hear no more of it," says he. "I decline in toto to hear more of it. -- Благодарю покорно, я больше ничего не желаю слышать, -- сказал он. -- Я in toto [1] отказываюсь слушать.
For your name's sake and Rankeillor's, and perhaps a little for your own, I will do what I can to help you; but I will hear no more upon the facts. Ради имени, которое вы носите, и ради Ранкилера, а быть может, отчасти и ради вас самого, я сделаю все для меня возможное, чтобы помочь вам; но об этом деле я решительно ничего не желаю знать.
And it is my first clear duty to warn you. И считаю своим долгом предостеречь вас, мистер Дэвид.
These are deep waters, Mr. David, and you are a young man. Это глубокая трясина, а вы еще очень молоды.
Be cautious and think twice." Будьте осторожны и подумайте дважды.
"It is to be supposed I will have thought oftener than that, Mr. Balfour," said I, "and I will direct your attention again to Rankeillor's letter, where (I hope and believe) he has registered his approval of that which I design." -- Надо полагать, я думал больше, чем дважды, мистер Бэлфур, -- сказал я. -- Позволю себе напомнить вам о письме Ранкилера, в котором он -- верю и надеюсь! -- выражает одобрение тому, что я задумал.
"Well, well," said he; and then again, "Well, well! -- Ну, ладно, ладно, -- сказал мистер Бэлфур и еще раз повторил: -- Ладно, ладно.
I will do what I can for you." There with he took a pen and paper, sat a while in thought, and began to write with much consideration. "I understand that Rankeillor approved of what you have in mind?" he asked presently. Сделаю все, что могу. -- Он взял перо и бумагу, немного помедлил и стал писать, обдумывая каждое слово. -- Стало быть, Ранкилер одобряет ваши намерения? -- спросил он немного погодя.
"After some discussion, sir, he bade me to go forward in God's name," said I. -- Мы обсудили их, и он сказал, чтобы я, уповая на бога, шел к своей цели.
"That is the name to go in," said Mr. Balfour, and resumed his writing. -- Да, без божьей помощи вам не обойтись, -сказал мистер Бэлфур и снова принялся писать.
Presently, he signed, re-read what he had written, and addressed me again. "Now here, Mr. David," said he, "is a letter of introduction, which I will seal without closing, and give into your hands open, as the form requires. Наконец, он поставил свою подпись, перечел написанное и опять обратился ко мне: -- Ну, мистер Дэвид, вот вам рекомендательное письмо, я приложу свою печать, но заклеивать конверт не стану и дам его вам незапечатанным, как положено по этикету.
But, since I am acting in the dark, I will just read it to you, so that you may see if it will secure your end- Но поскольку я действую вслепую, я прочту его вам, а вы глядите сами, то ли это, что вам нужно.
"PILRIG, _August_ 26th, 1751. "Пилриг, 26 августа 1751 года.
"My Lord,-This is to bring to your notice my namesake and cousin, David Balfour Esquire of Shaws, a young gentleman of unblemished descent and good estate. Милорд! Позволяю себе представить вам моего однофамильца и родственника Дэвида Бэлфура из Шоса, молодого джентльмена незапятнанного происхождения, владеющего хорошим состоянием.
He has enjoyed, besides, the more valuable advantages of a godly training, and his political principles are all that your lordship can desire. Кроме того, он обладает и более ценным преимуществом -- благочестивым воспитанием, а политические его убеждения таковы, что ваша светлость не может желать ничего лучшего.
I am not in Mr. Balfour's confidence, but I understand him to have a matter to declare, touching His Majesty's service and the administration of justice; purposes for which your Lordship's zeal is known. Я не посвящен в дела мистера Бэлфура, но, насколько мне известно, он намерен сообщить вам нечто, касающееся службы его величеству и свершения правосудия, то есть того, о чем, как известно, неустанно печется ваша светлость.
I should add that the young gentleman's intention is known to and approved by some of his friends, who will watch with hopeful anxiety the event of his success or failure. Мне остается добавить, что намерение молодого джентльмена знают и одобряют несколько его друзей, которые с надеждой и волнением будут ждать удачного или неудачного исхода дела".
"Whereupon," continued Mr. Balfour, "I have subscribed myself with the usual compliments. -- Затем, -- продолжал мистер Бэлфур, -следуют обычные изъявления преданности и подпись.
You observe I have said 'some of your friends'; I hope you can justify my plural?" Вы заметили, я написал "несколько друзей"; надеюсь, вы можете подтвердить, что я не преувеличиваю?
"Perfectly, sir; my purpose is known and approved by more than one," said I. "And your letter, which I take a pleasure to thank you for, is all I could have hoped." -- Несомненно, сэр, мои цели и намерения знают и одобряют не один, а несколько человек, -сказал я. -- А что касается вашего письма, за которое с вашего разрешения я приношу вам благодарность, то оно превзошло мои надежды!
"It was all I could squeeze out," said he; "and from what I know of the matter you design to meddle in, I can only pray God that it may prove sufficient." -- Это все, что я сумел из себя выжать, -- сказал он, -- и, зная, что это за дело, в которое вы намерены вмешаться, я могу только молить бога, чтобы мое письмо принесло вам пользу.
My kinsman kept me to a meal, "for the honour of the roof," he said; and I believe I made the better speed on my return. Мой родственник заставил меня отобедать с ним -- "дабы поддержать честь дома", -- сказал он; поэтому на обратном пути я шагал гораздо быстрее.
I had no thought but to be done with the next stage, and have myself fully committed; to a person circumstanced as I was, the appearance of closing a door on hesitation and temptation was itself extremely tempting; and I was the more disappointed, when I came to Prestongrange's house, to be informed he was abroad. Я думал только о том, как бы поскорее покончить со следующей частью моего дела, и спешил навстречу опасности; ведь для человека в моем положении возможность отделаться от колебаний и искушения сама по себе очень соблазнительна; тем сильнее было мое разочарование, когда я, добравшись до дома Престонгрэнджа, услышал, что его нет.
I believe it was true at the moment, and for some hours after; and then I have no doubt the Advocate came home again, and enjoyed himself in a neighbouring chamber among friends, while perhaps the very fact of my arrival was forgotten. Должно быть, мне сказали правду, и его в самом деле не было дома ни в ту минуту, ни в последующие несколько часов; но потом я убедился, что Генеральный прокурор вернулся и принимает в соседней комнате гостей, а о моем присутствии, очевидно, просто позабыли.
I would have gone away a dozen times, only for this strong drawing to have done with my declaration out of hand and be able to lay me down to sleep with a free conscience. Я бы давно ушел, если бы не страстное желание немедленно рассказать все, что я знаю, чтобы наконец-то заснуть со спокойной совестью.
At first I read, for the little cabinet where I was left contained a variety of books. Сначала я пробовал читать: в маленьком кабинете, где я ждал, были всевозможные книги.
But I fear I read with little profit; and the weather falling cloudy, the dusk coming up earlier than usual, and my cabinet being lighted with but a loophole of a window, I was at last obliged to desist from this diversion (such as it was), and pass the rest of my time of waiting in a very burthensome vacuity. Но, боюсь, от этого чтения было мало проку; а небо тем временем заволокли тучи, сумерки наступили раньше обычного, а кабинетик освещался оконцем вроде бойницы, и в конце концов мне пришлось отказаться от единственного развлечения (если это можно так назвать) и остальное время ждать в тягостном безделье.
The sound of people talking in a near chamber, the pleasant note of a harpsichord, and once the voice of a lady singing, bore me a kind of company. Впрочем, одиночество мое несколько скрашивали доносившиеся из ближней комнаты приглушенные разговоры, приятные звуки клавикордов и поющий женский голос.
I do not know the hour, but the darkness was long come, when the door of the cabinet opened, and I was aware, by the light behind him, of a tall figure of a man upon the threshold. Не знаю, который был час, но уже давно стемнело, когда дверь кабинета открылась и на пороге появился освещенный сзади высокий мужчина.
I rose at once. Я тотчас же встал.
"Is anybody there?" he asked. "Who in that?" -- Здесь кто-то есть? -- спросил вошедший. -- Кто это?
"I am bearer of a letter from the laird of Pilrig to the Lord Advocate," said I. -- Я пришел к Г енеральному прокурору с письмом от лорда Пилригского, -- ответил я.
"Have you been here long?" he asked. -- И давно вы здесь?
"I would not like to hazard an estimate of how many hours," said I. -- Боюсь назвать точно, сколько именно часов, -сказал я.
"It is the first I hear of it," he replied, with a chuckle. "The lads must have forgotten you. -- Впервые об этом слышу, -- с коротким смешком отозвался вошедший. -- Должно быть, моя челядь позабыла о вас.
But you are in the bit at last, for I am Prestongrange." Но вы своего добились, я Престонгрэндж.
So saying, he passed before me into the next room, whither (upon his sign) I followed him, and where he lit a candle and took his place before a business-table. С этими словами он прошел в смежную комнату, куда по его знаку я последовал за ним и где он зажег свечу и сел за письменный стол.
It was a long room, of a good proportion, wholly lined with books. Это была длинная, но просторная комната, сплошь уставленная книжными полками вдоль стен.
That small spark of light in a corner struck out the man's handsome person and strong face. Огонек свечи в углу слабо освещал статную фигуру и энергичное лицо Генерального прокурора.
He was flushed, his eye watered and sparkled, and before he sat down I observed him to sway back and forth. Он был красен, глаза его влажно блестели, и, идя к столу, он заметно пошатывался.
No doubt, he had been supping liberally; but his mind and tongue were under full control. На нем, несомненно, сказывался обильный ужин, однако и разум и язык повиновались ему полностью.
"Well, sir, sit ye down," said he, "and let us see Pilrig's letter." -- Ну что же, садитесь, сэр, -- сказал он, -- и давайте сюда письмо из Пилрига.
He glanced it through in the beginning carelessly, looking up and bowing when he came to my name; but at the last words I thought I observed his attention to redouble, and I made sure he read them twice. Он небрежно пробежал глазами начало письма, взглянул на меня и кивнул, дойдя до моего имени, но последние строчки, как мне показалось, прочел с удвоенным вниманием -- я даже могу поручиться, что он перечел их дважды.
All this while you are to suppose my heart was beating, for I had now crossed my Rubicon and was come fairly on the field of battle. Вполне понятно, что в это время у меня колотилось сердце: ведь я перешел свой Рубикон и очутился на поле битвы.
"I am pleased to make your acquaintance, Mr. Balfour," he said, when he had done. "Let me offer you a glass of claret." -- Весьма приятно познакомиться с вами, мистер Бэлфур, -- сказал он, дочитав письмо. -Разрешите предложить вам стакан кларета.
"Under your favour, my lord, I think it would scarce be fair on me," said I. "I have come here, as the letter will have mentioned, on a business of some gravity to myself; and, as I am little used with wine, I might be the sooner affected." -- С вашего позволения, милорд, вряд ли это будет правильно, -- ответил я. -- Как сказано в письме, я пришел по важному для меня делу, а так как я не привычен к вину, оно может подействовать на меня плохо.
"You shall be the judge," said he. "But if you will permit, I believe I will even have the bottle in myself." -- Что же, вам виднее, -- сказал он. -- Но если разрешите, я, пожалуй, выпил бы бутылочку.
He touched a bell, and a footman came, as at a signal, bringing wine and glasses. Он позвонил, и слуга, словно по условному сигналу, внес бутылку вина и стаканы.
"You are sure you will not join me?" asked the Advocate. "Well, here is to our better acquaintance! -- Вы решительно не хотите присоединиться ко мне? -- спросил прокурор. -- Ну, тогда -- за продолжение знакомства!
In what way can I serve you?" Чем могу вам служить?
"I should, perhaps, begin by telling you, my lord, that I am here at your own pressing invitation," said I. -- Вероятно, мне следует начать с того, милорд, что я явился по вашему настойчивому приглашению, -- сказал я.
"You have the advantage of me somewhere," said he, "for I profess I think I never heard of you before this evening." -- Стало быть, у вас есть некоторое преимущество передо мной, ибо могу поклясться, что до нынешнего вечера я никогда о вас не слышал.
"Right, my lord; the name is, indeed, new to you," said I. "And yet you have been for some time extremely wishful to make my acquaintance, and have declared the same in public." -- Верно, милорд, мое имя вам совершенно незнакомо, -- сказал я. -- И все же вы с некоторых пор стремитесь встретиться со мной и даже объявили об этом публично.
"I wish you would afford me a clue," says he. "I am no Daniel." -- Желательно, чтобы вы подсказали мне разгадку, -- ответил он. -- Я не пророк Даниил.
"It will perhaps serve for such," said I, "that if I was in a jesting humour-which is far from the case-I believe I might lay a claim on your lordship for two hundred pounds." -- Быть может, вам будет легче понять меня, если я скажу, что, будь я расположен шутить -- а это не так, -- я бы мог потребовать с вашей милости двести фунтов.
"In what sense?" he inquired. -- На каком основании? -- осведомился он.
"In the sense of rewards offered for my person," said I. -- На том основании, что за мою поимку обещана в объявлении награда, -- сказал я.
He thrust away his glass once and for all, and sat straight up in the chair where he had been previously lolling. Он резко отодвинул стакан и выпрямился в кресле, где до сих пор сидел развалясь.
"What am I to understand?" said he. -- Как прикажете это понимать? -- спросил он.
"_A tall strong lad of about eighteen_," I quoted, "_speaks like a Lowlander and has no beard_." -- "Высокий, крепкий юноша лет восемнадцати, -прочел я на память, -- говорит чисто, не как горец, бороды не имеет".
"I recognise those words," said he, "which, if you have come here with any ill-judged intention of amusing yourself, are like to prove extremely prejudicial to your safety." -- Помню эти слова, -- сказал он, -- и, если вы явились сюда с необдуманным намерением позабавиться, они могут стать для вас пагубными.
"My purpose in this," I replied, "is just entirely as serious as life and death, and you have understood me perfectly. I am the boy who was speaking with Glenure when he was shot." -- Намерения мои серьезны, -- отвечал я, -- ибо речь идет о жизни и смерти, и вы меня отлично поняли, я тот, кто разговаривал с Г ленуром, когда в него выстрелили.
"I can only suppose (seeing you here) that you claim to be innocent," said he. -- Раз вы явились ко мне, могу предположить только одно: вы считаете себя невиновным, -сказал он.
"The inference is clear," I said. "I am a very loyal subject to King George, but if I had anything to reproach myself with, I would have had more discretion than to walk into your den." -- Вы совершенно правы, -- подтвердил я. -- Я преданнейший слуга короля Георга, но если бы я знал за собой какую-нибудь вину, я бы поостерегся входить в логовище льва.
"I am glad of that," said he. "This horrid crime, Mr. Balfour, is of a dye which cannot permit any clemency. -- Рад слышать, -- сказал прокурор. -- Это такое чудовищное преступление, мистер Бэлфур, что ни о каком помиловании не может быть речи.
Blood has been barbarously shed. Варварски пролита человеческая кровь.
It has been shed in direct opposition to his Majesty and our whole frame of laws, by those who are their known and public oppugnants. Это убийство -- прямой бунт против его величества, против всей системы наших законов, устроенный известными нам явными врагами.
I take a very high sense of this. Мне это представляется делом весьма серьезным.
I will not deny that I consider the crime as directly personal to his Majesty." Не стану скрывать, я полагаю, что преступление направлено лично против его величества.
"And unfortunately, my lord," I added, a little drily, "directly personal to another great personage who may be nameless." -- И к несчастью, милорд, -- довольно сухо вставил я, -- также и против другого высокопоставленного лица, которого я называть не стану.
"If you mean anything by those words, I must tell you I consider them unfit for a good subject; and were they spoke publicly I should make it my business to take note of them," said he. -- Если ваши слова -- намек, то должен вам сказать, что странно их слышать из уст верного подданного.
"You do not appear to me to recognise the gravity of your situation, or you would be more careful not to pejorate the same by words which glance upon the purity of justice. И если бы они были произнесены публично, я счел бы своим долгом взять их на заметку, -произнес прокурор. -- Мне сдается, вы не сознаете серьезности вашего положения, иначе вы не стали бы ухудшать его намеками, порочащими правосудие.
Justice, in this country, and in my poor hands, is no respecter of persons." В нашей стране и в руках его скромного служителя Генерального прокурора правосудие нелицеприятно.
"You give me too great a share in my own speech, my lord," said I. -- Осмелюсь заметить, милорд, -- сказал я, -что слова эти не принадлежат мне.
"I did but repeat the common talk of the country, which I have heard everywhere, and from men of all opinions as I came along." Я всего лишь повторяю общую молву, которую слышал по всей стране и от людей самых различных убеждений.
"When you are come to more discretion you will understand such talk in not to be listened to, how much less repeated," says the Advocate. "But I acquit you of an ill intention. -- Когда вы научитесь осторожности, вы поймете, что такие речи не следует слушать, а тем более повторять, -- сказал прокурор. -- Но я не стану обвинять вас в злонамеренности.
That nobleman, whom we all honour, and who has indeed been wounded in a near place by the late barbarity, sits too high to be reached by these aspersions. Знатный джентльмен, которого все мы чтим и который действительно задет этим варварским преступлением, имеет столь высокий сан, что его не может коснуться клевета.
The Duke of Argyle-you see that I deal plainly with you-takes it to heart as I do, and as we are both bound to do by our judicial functions and the service of his Majesty; and I could wish that all hands, in this ill age, were equally clean of family rancour. Герцог Аргайлский -- видите, я с вами откровенен -- принимает это близко к сердцу, так же, как и я, и оба мы должны поступать так, как того требуют наши судебные обязанности и служба его величеству; можно только пожелать, чтобы в наш испорченный век все руки были так же не запятнаны семейными распрями, как его.
But from the accident that this is a Campbell who has fallen martyr to his duty-as who else but the Campbells have ever put themselves foremost on that path?-I may say it, who am no Campbell-and that the chief of that great house happens (for all our advantages) to be the present head of the College of Justice, small minds and disaffected tongues are set agog in every changehouse in the country; and I find a young gentleman like Mr. Balfour so ill-advised as to make himself their echo." So much he spoke with a very oratorical delivery, as if in court, and then declined again upon the manner of a gentleman. "All this apart," said he. "It now remains that I should learn what I am to do with you." Но случилось так, что один из Кемпбеллов пал жертвой своего долга, ибо кто же, как не Кемпбеллы, всегда были впереди всех там, куда призывал их долг? Сам не будучи Кемпбеллом, я вправе это сказать! А глава этого знатного дома волею судьбы -- и на благо нам! -- сейчас является председателем Судебной палаты. И вот мелкие душонки и злые языки принялись бушевать во всех харчевнях страны, а молодые джентльмены вроде мистера Бэлфура оказываются столь неблагоразумными, что повторяют их пересуды. -- Эту речь он произнес весьма напыщенно, словно ораторствуя в суде, потом вдруг перешел на свой обычный светский тон. -- Но оставим это, -- сказал он. -Теперь мне остается узнать, что с вами делать?
"I had thought it was rather I that should learn the same from your lordship," said I. -- Я думал, что это я узнаю от вашей светлости, -сказал я.
"Ay, true," says the Advocate. "But, you see, you come to me well recommended. -- Да, конечно, -- отозвался прокурор. -- Но видите ли, вы пришли ко мне с надежной рекомендацией.
There is a good honest Whig name to this letter," says he, picking it up a moment from the table. "And-extra-judicially, Mr. Balfour-there is always the possibility of some arrangement, I tell you, and I tell you beforehand that you may be the more upon your guard, your fate lies with me singly. Это письмо подписано хорошим, честным вигом. -- Он приподнял лежавший на столе листок. -И, помимо судопроизводства, мистер Бэлфур, всегда есть возможность прийти к соглашению. Должен вам сказать заранее: будьте осторожнее, ваша судьба зависит всецело от меня.
In such a matter (be it said with reverence) I am more powerful than the King's Majesty; and should you please me-and of course satisfy my conscience-in what remains to be held of our interview, I tell you it may remain between ourselves." С позволения сказать, в подобных делах я могущественнее, чем его королевское величество, и если я буду вами доволен и, разумеется, если будет спокойна моя совесть, то обещаю, что наша беседа останется между нами.
"Meaning how?" -- Как прикажете это понять? -- спросил я.
I asked. -- О, это весьма просто, мистер Бэлфур.
"Why, I mean it thus, Mr. Balfour," said he, "that if you give satisfaction, no soul need know so much as that you visited my house; and you may observe that I do not even call my clerk." Если я буду удовлетворен нашей беседой, то ни одна душа не узнает о том, что вы были у меня. Как видите, я даже не зову своего клерка.
I saw what way he was driving. Я догадался, к чему он клонит.
"I suppose it is needless anyone should be informed upon my visit," said I, "though the precise nature of my gains by that I cannot see. -- Полагаю, что нет нужды сообщать кому-либо о моем визите, -- сказал я, -- хотя я не совсем понимаю, чем это для меня лучше.
I am not at all ashamed of coming here." Я не стыжусь, что пришел к вам.
"And have no cause to be," says he, encouragingly. "Nor yet (if you are careful) to fear the consequences." -- Да и нет на то никаких причин, -- ободряюще сказал он, -- так же, как нет пока причин бояться последствий, если только вы будете благоразумны.
"My lord," said I, "speaking under your correction, I am not very easy to be frightened." -- Милорд, -- сказал я, -- смею уверить, что меня не так-то легко запугать.
"And I am sure I do not seek to frighten you," says he. -- А я заверяю вас, что нисколько не стараюсь вас пугать, -- возразил он. -- Но приступим к допросу.
"But to the interrogation; and let me warn you to volunteer nothing beyond the questions I shall ask you. И попрошу запомнить: отвечайте только на мои вопросы и яе добавляйте ничего лишнего.
It may consist very immediately with your safety. От этого может зависеть ваша участь.
I have a great discretion, it is true, but there are bounds to it." Я многое беру на свою ответственность -- это правда, но всему есть пределы.
"I shall try to follow your lordship's advice," said I. -- Постараюсь следовать вашему совету, милорд, -- ответил я.
He spread a sheet of paper on the table and wrote a heading. Он положил перед собой лист бумаги и написал заголовок.
"It appears you were present, by the way, in the wood of Lettermore at the moment of the fatal shot," he began. "Was this by accident?" -- Стало быть, вы, проходя через Леттерморский лес, оказались свидетелем рокового выстрела, -- начал он. -- Было ли это случайно?
"By accident," said I. -- Да, случайно, -- сказал я.
"How came you in speech with Colin Campbell?" he asked. -- Почему вы заговорили с Колином Кемпбеллом?
"I was inquiring my way of him to Aucharn," I replied. -- Я спросил у него, как пройти в Охарн.
I observed he did not write this answer down. Я заметил, что он не стал записывать этот ответ.
"H'm, true," said he, "I had forgotten that. -- Гм, верно, -- сказал он. -- Я об этом позабыл.
And do you know, Mr. Balfour, I would dwell, if I were you, as little as might be on your relations with these Stewarts. И знаете, мистер Бэлфур, я бы на вашем месте как можно меньше упоминал о ваших отношениях со Стюартами.
It might be found to complicate our business. Это, пожалуй, только осложнит дело.
I am not yet inclined to regard these matters as essential." Я пока не вижу в таких подробностях ничего существенного.
"I had thought, my lord, that all points of fact were equally material in such a case," said I. -- Я думал, милорд, что в подобном деле все факты одинаково важны.
"You forget we are now trying these Stewarts," he replied, with great significance. "If we should ever come to be trying you, it will be very different; and I shall press these very questions that I am now willing to glide upon. -- Вы забыли, что мы сейчас судим этих Стюартов, -- многозначительно сказал он. -Если нам придется судить и вас, тогда совсем другое дело, тогда я буду настойчиво расспрашивать вас о том, что сейчас хочу пропустить.
But to resume: I have it here in Mr. Mungo Campbell's precognition that you ran immediately up the brae. Однако продолжим. В показаниях мистера Манго Кемпбелла говорится, что вы сразу же бросились бежать вверх по склону.
How came that?" Это верно?
"Not immediately, my lord, and the cause was my seeing of the murderer." -- Не сразу, милорд; побежал я потому, что увидел убийцу.
"You saw him, then?" -- Значит, вы его видели?
"As plain as I see your lordship, though not so near hand." -- Так же ясно, как вижу вас, милорд, хотя и не так близко.
"You know him?" -- Вы его знаете?
"I should know him again." -- Я мог бы его узнать в лицо.
"In your pursuit you were not so fortunate, then, as to overtake him?" -- Вы побежали за ним, но, очевидно, вам не удалось его догнать?
"I was not." -- Нет.
"Was he alone?" -- Он был один?
"He was alone." -- Да, он был один.
"There was no one else in that neighbourhood?" -- И никого поблизости не было?
"Alan Breck Stewart was not far off, in a piece of a wood." -- Неподалеку в лесу был Алан Брек.
The Advocate laid his pen down. Прокурор положил перо.
"I think we are playing at cross purposes," said he, "which you will find to prove a very ill amusement for yourself." -- Я вижу, мы играем в "кто кого перетянет", -сказал он. -- Эта забава может плохо для вас кончиться.
"I content myself with following your lordship's advice, and answering what I am asked," said I. -- Я стараюсь следовать совету вашей светлости и только отвечать на вопросы, -- возразил я.
"Be so wise as to bethink yourself in time," said he, -- Будьте благоразумнее и одумайтесь, пока не поздно.
"I use you with the most anxious tenderness, which you scarce seem to appreciate, and which (unless you be more careful) may prove to be in vain." Я отношусь к вам с заботливым участием, которое вы, как видно, не цените; если вы не будете осмотрительнее, оно может оказаться напрасным.
"I do appreciate your tenderness, but conceive it to be mistaken," I replied, with something of a falter, for I saw we were come to grips at last. "I am here to lay before you certain information, by which I shall convince you Alan had no hand whatever in the killing of Glenure." -- Я очень ценю ваше участие, но вижу, что происходит некое недоразумение, -- сказал я чуть дрогнувшим голосом, ибо понял, что сейчас предстоит схватка. -- Я пришел убедить вас своими показаниями, что Алан Брек совершенно непричастен к убийству Гленура.
The Advocate appeared for a moment at a stick, sitting with pursed lips, and blinking his eyes upon me like an angry cat. Прокурор, казалось, на мгновение даже растерялся: он застыл, поджав губы и сузив глаза, как разозленная кошка.
"Mr. Balfour," he said at last, "I tell you pointedly you go an ill way for your own interests." -- Мистер Бэлфур, -- сказал он наконец. -- Я решительно заявляю; вы поступаете во вред собственным интересам!
"My lord," I said, "I am as free of the charge of considering my own interests in this matter as your lordship. -- Милорд, -- ответил я, -- в этом деле я так же мало считаюсь с собственными интересами, как и ваша светлость.
As God judges me, I have but the one design, and that is to see justice executed and the innocent go clear. Видит бог, я пришел сюда с единственной целью: добиться, чтобы свершилось правосудие и невиновный был оправдан.
If in pursuit of that I come to fall under your lordship's displeasure, I must bear it as I may." Если при этом я навлек на себя гнев вашей светлости -- что же, я в ваших руках.
At this he rose from his chair, lit a second candle, and for a while gazed upon me steadily. Он встал с кресла, зажег вторую свечу и пристально поглядел мне в глаза.
I was surprised to see a great change of gravity fallen upon his face, and I could have almost thought he was a little pale. Я с удивлением заметил, как резко изменилось выражение его лица: оно стало чрезвычайно серьезным, и мне даже показалось, что он побледнел.
"You are either very simple, or extremely the reverse, and I see that I must deal with you more confidentially," says he. "This is a political case-ah, yes, Mr. Balfour! whether we like it or no, the case is political-and I tremble when I think what issues may depend from it. -- Вы либо чересчур наивны, либо совсем наоборот, и я вижу, что с вами надо говорить откровеннее, -- сказал он. -- Это -- дело политическое... да, да, мистер Бэлфур, хотим мы того или нет, но это -- политическое дело, и я дрожу при мысли о том, что оно за собой повлечет.
To a political case, I need scarce tell a young man of your education, we approach with very different thoughts from one which is criminal only. _Salus populi suprema lex_ is a maxim susceptible of great abuse, but it has that force which we find elsewhere only in the laws of nature: I mean it has the force of necessity. Вряд ли нужно объяснять юноше, получившему такое воспитание, как вы, что к политическому делу мы относимся совсем по-иному, чем к обыкновенному уголовному. Salus populi supremo lex [2], -- этот принцип допускает большие злоупотребления, но в нем есть та сила, которой проникнуты все законы природы, а именно: сила необходимости.
I will open this out to you, if you will allow me, at more length. Разрешите, я объясню вам несколько подробнее.
You would have me believe-" Вы хотите, чтобы я поверил...
"Under your pardon, my lord, I would have you to believe nothing but that which I can prove," said I. -- Прощу прощения, милорд, я хочу, чтобы вы верили только тому, что я могу доказать, -перебил я.
"Tut! tut; young gentleman," says he, "be not so pragmatical, and suffer a man who might be your father (if it was nothing more) to employ his own imperfect language, and express his own poor thoughts, even when they have the misfortune not to coincide with Mr. Balfour's. -- Ай-ай, молодой человек! -- сказал он. -- Не будьте столь дерзким и позвольте человеку, который годится вам по меньшей мере в отцы, изъясняться пусть даже неточно, но по-своему и беспрепятственно высказывать свои скромные суждения, даже если они, к сожалению, не совпадают с мнением мистера Бэлфура.
You would have me to believe Breck innocent. Итак, вы хотите, чтобы я поверил в невиновность Брека.
I would think this of little account, the more so as we cannot catch our man. Я бы не придал этому значения, тем более что мы не можем поймать беглеца.
But the matter of Breck's innocence shoots beyond itself. Но вопрос о невиновности Брека заведет нас слишком далеко.
Once admitted, it would destroy the whole presumptions of our case against another and a very different criminal; a man grown old in treason, already twice in arms against his king and already twice forgiven; a fomentor of discontent, and (whoever may have fired the shot) the unmistakable original of the deed in question. Признать его невиновность -- значит отказаться от обвинения второго преступника, человека иного склада, давнего изменника, который уже дважды поднимал оружие против своего короля и дважды был помилован. Он подстрекатель всякого недовольства, и кто бы ни сделал тот выстрел, вдохновителем был, бесспорно, он.
I need not tell you that I mean James Stewart." Мне незачем вам пояснять, что я говорю о Джемсе Стюарте.
"And I can just say plainly that the innocence of Alan and of James is what I am here to declare in private to your lordship, and what I am prepared to establish at the trial by my testimony," said I. -- А я, ваша светлость, честно вам скажу, что пришел к вам в дом только для того, чтобы заявить о невиновности Алана и Джемса и сообщить, что я готов дать показания перед судом.
"To which I can only answer by an equal plainness, Mr. Balfour," said he, "that (in that case) your testimony will not be called by me, and I desire you to withhold it altogether." -- Я вам так же честно отвечу, мистер Бэлфур, -сказал он, -- что ваши показания по этому делу мне не желательны и я хочу, чтобы вы вовсе от них воздержались.
"You are at the head of Justice in this country," I cried, "and you propose to me a crime!" -- Вы, человек, возглавляющий правосудие в нашей стране, толкаете меня на преступление! -воскликнул я.
"I am a man nursing with both hands the interests of this country," he replied, "and I press on you a political necessity. -- Я -- человек, грудью стоящий за интересы своей страны, -- ответил он, -- и понуждаю вас из политической необходимости.
Patriotism is not always moral in the formal sense. Патриотизм не всегда нравствен в строгом смысле этого слова.
You might be glad of it, I think: it is your own protection; the facts are heavy against you; and if I am still trying to except you from a very dangerous place, it is in part of course because I am not insensible to your honesty in coming here; in part because of Pilrig's letter; but in part, and in chief part, because I regard in this matter my political duty first and my judicial duty only second. Но вы, я полагаю, должны быть рады; ведь в этом ваше спасение. Факты -- серьезная улика против вас, и если я еще пытаюсь вытащить вас из пропасти, то это, конечно, отчасти потому, что мне нравится честность, которую вы доказали, явившись ко мне, отчасти из-за письма Пилрига, но главным образом потому, что в этом деле для меня на первом месте -- долг политический, а судейский долг -- на втором.
For the same reason-I repeat it to you in the same frank words-I do not want your testimony." По этой причине я все с той же откровенностью повторяю вам: ваши показания мне не нужны.
"I desire not to be thought to make a repartee, when I express only the plain sense of our position," said I. "But if your lordship has no need of my testimony, I believe the other side would be extremely blythe to get it." -- Не сочтите, милорд, мои слова за дерзость -- я только называю вещи своими именами, -- сказал я. -- Но если ваша светлость не нуждается в моих показаниях, то, вероятно, другая сторона будет чрезвычайно им рада.
Prestongrange arose and began to pace to and fro in the room. Престонгрэндж встал и принялся мерить шагами комнату.
"You are not so young," he said, "but what you must remember very clearly the year '45 and the shock that went about the country. -- Вы уже не дитя, -- сказал он, -- вы должны ясно помнить сорок пятый год и мятежи, охватившие всю страну.
I read in Pilrig's letter that you are sound in Kirk and State. В письме Пилрига говорится, что вы верный сын церкви и государства.
Who saved them in that fatal year? Кто же спас их в тот роковой год?
I do not refer to His Royal Highness and his ramrods, which were extremely useful in their day; but the country had been saved and the field won before ever Cumberland came upon Drummossie. Я не говорю о его королевском величестве и солдатах, которые в свое время внесли немалую лепту; но страна была спасена, а сражение было выиграно еще до того, как Кемберленд захватил Драммосси.
Who saved it? Кто же ее спас?
I repeat; who saved the Protestant religion and the whole frame of our civil institutions? Я еще раз спрашиваю, кто спас протестантскую веру и наше государство?
The late Lord President Culloden, for one; he played a man's part, and small thanks he got for it-even as I, whom you see before you, straining every nerve in the same service, look for no reward beyond the conscience of my duties done. Во-первых, покойный президент Каллоден; он был истинным героем, но благодарности так и не дождался; вот и я тоже -- я все свои силы отдаю тому же делу и не жду иной награды, кроме сознания исполненного долга.
After the President, who else? Кто же еще, кроме президента?
You know the answer as well as I do; 'tis partly a scandal, and you glanced at it yourself, and I reproved you for it, when you first came in. Вы знаете не хуже меня, это человек, о котором нынче злословят, вы сами намекнули на это в начале нашей беседы, и я вас пожурил.
It was the Duke and the great clan of Campbell. Итак, это герцог и великий клан Кемпбеллов.
Now here is a Campbell foully murdered, and that in the King's service. И вот один из Кемпбеллов подло убит во время несения королевской службы.
The Duke and I are Highlanders. Герцог и я -- мы оба горцы.
But we are Highlanders civilised, and it is not so with the great mass of our clans and families. Но мы горцы цивилизованные, чего нельзя сказать о наших кланах, о наших многочисленных сородичах.
They have still savage virtues and defects. В них еще сохранились добродетели и пороки дикарей.
They are still barbarians, like these Stewarts; only the Campbells were barbarians on the right side, and the Stewarts were barbarians on the wrong. Они еще такие же варвары, как и эти Стюарты; только варвары Кемпбеллы стоят за правое дело, а варвары Стюарты -- за неправое.
Now be you the judge. Теперь судите сами.
The Campbells expect vengeance. Кемпбеллы ждут отмщения.
If they do not get it-if this man James escape-there will be trouble with the Campbells. Если отмщения не будет, если ваш Джемс избегнет кары, Кемпбеллы возмутятся.
That means disturbance in the Highlands, which are uneasy and very far from being disarmed: the disarming is a farce. . ." А это означает волнения во всей горной Шотландии, которая и без того неспокойна и далеко не разоружена: разоружение -- просто комедия...
"I can bear you out in that," said I. -- Могу это подтвердить, -- сказал я.
"Disturbance in the Highlands makes the hour of our old watchful enemy," pursued his lordship, holding out a finger as he paced; "and I give you my word we may have a '45 again with the Campbells on the other side. -- Волнения в горной Шотландии сыграют на руку нашему старому, недремлющему врагу, -продолжал прокурор, тыча пальцем в воздух и не переставая шагать по комнате, -- и могу поручиться, что у нас снова будет сорок пятый год, на этот раз с Кемпбеллами в качестве противника.
To protect the life of this man Stewart-which is forfeit already on half-a-dozen different counts if not on this-do you propose to plunge your country in war, to jeopardise the faith of your fathers, and to expose the lives and fortunes of how many thousand innocent persons? . . . И что же, ради того, чтобы сохранить жизнь вашему Стюарту, который, кстати, уже осужден и за разные другие дела, кроме этого, -- ради его спасения вы хотите ввергнуть родину в войну, рисковать попранием веры ваших отцов, поставить под угрозу жизнь и состояние многих тысяч невинных людей?..
These are considerations that weigh with me, and that I hope will weigh no less with yourself, Mr. Balfour, as a lover of your country, good government, and religious truth." Вот какие соображения влияют на меня и, надеюсь, в не меньшей мере повлияют на вас, мистер Бэлфур, если вы преданы своей стране, справедливому правительству и истинной вере.
"You deal with me very frankly, and I thank you for it," said I. "I will try on my side to be no less honest. -- Вы откровенны со мной, милорд, и я вам за это очень признателен, -- сказал я. -- Со своей стороны, постараюсь быть не менее честным.
I believe your policy to be sound. Я понимаю, что ваши политические соображения совершенно здравы.
I believe these deep duties may lie upon your lordship; I believe you may have laid them on your conscience when you took the oath of the high office which you hold. Я понимаю, что на плечах вашей светлости лежит тяжелое бремя долга, понимаю, что ваша совесть связана присягой, которую вы дали, вступая на свой высокий пост.
But for me, who am just a plain man-or scarce a man yet-the plain duties must suffice. Но я простой смертный, я даже не дорос до того, чтобы называться мужчиной, и свой долг я понимаю просто.
I can think but of two things, of a poor soul in the immediate and unjust danger of a shameful death, and of the cries and tears of his wife that still tingle in my head. Я могу думать только о двух вещах: о несчастном, которому незаслуженно угрожает скорая и позорная смерть, и о криках и рыданиях его жены, которые до сих пор звучат у меня в ушах.
I cannot see beyond, my lord. Я не способен видеть дальше этого, милорд.
It's the way that I am made. Так уж я создан.
If the country has to fall, it has to fall. Если стране суждено погибнуть, значит, она погибнет.
And I pray God, if this be wilful blindness, that He may enlighten me before too late." И если я слеп, то молю бога просветить меня, пока не поздно.
He had heard me motionless, and stood so a while longer. Он слушал меня, застыв на месте, и стоял так еще некоторое время.
"This is an unexpected obstacle," says he, aloud, but to himself. -- Вот негаданная помеха! -- произнес он вслух, но обращаясь к самому себе.
"And how is your lordship to dispose of me?" I asked. -- А как ваша светлость намерены распорядиться мною? -- спросил я.
"If I wished," said he, "you know that you might sleep in gaol?" -- Знаете ли вы, -- сказал он, -- что, если я пожелаю, вы будете ночевать в тюрьме?
"My lord," said I, "I have slept in worse places." -- Милорд, -- ответил я, -- мне приходилось ночевать в местах и похуже.
"Well, my boy," said he, "there is one thing appears very plainly from our interview, that I may rely on your pledged word. -- Вот что, юноша, -- сказал он, -- наша беседа убедила меня в одном: на ваше слово можно положиться.
Give me your honour that you will be wholly secret, not only on what has passed to-night, but in the matter of the Appin case, and I let you go free." Дайте мне честное слово, что вы будете держать в тайне не только то, о чем мы говорили сегодня вечером, но и все, что касается эпинского дела, и я отпущу вас на волю.
"I will give it till to-morrow or any other near day that you may please to set," said I. "I would not be thought too wily; but if I gave the promise without qualification your lordship would have attained his end." -- Я дам слово молчать до завтра или до любого ближайшего дня, который вам будет угодно назначить, -- ответил я. -- Не думайте, что это хитрость; ведь если бы я дал слово без этой оговорки, то ваша цель, милорд, была бы достигнута.
"I had no thought to entrap you," said he. -- Я не собирался расставлять вам ловушку.
"I am sure of that," said I. -- Я в этом уверен, -- сказал я.
"Let me see," he continued. "To-morrow is the Sabbath. -- Дайте подумать, -- продолжал он. -- Завтра воскресенье.
Come to me on Monday by eight in the morning, and give me your promise until then." Приходите ко мне в понедельник утром, в восемь часов, а до этого обещайте молчать.
"Freely given, my lord," said I. -- Охотно обещаю, милорд.
"And with regard to what has fallen from yourself, I will give it for an long as it shall please God to spare your days." А о том, что я от вас слышал, обещаю молчать, пока богу будет угодно продлевать ваши дни.
"You will observe," he said next, "that I have made no employment of menaces." -- Заметьте, -- сказал он затем, -- что я не прибегаю к угрозам.
"It was like your lordship's nobility," said I. -- Это еще раз доказывает благородство вашей светлости.
"Yet I am not altogether so dull but what I can perceive the nature of those you have not uttered." Но все же я не настолько туп, чтобы не понять смысла не высказанных вами угроз.
"Well," said he, "good-night to you. -- Ну, спокойной ночи, -- сказал Генеральный прокурор. -- Желаю вам хорошо выспаться.
May you sleep well, for I think it is more than I am like to do." Мне, к сожалению, это вряд ли удастся.
With that he sighed, took up a candle, and gave me his conveyance as far as the street door. Он вздохнул и, взяв свечу, проводил меня до входной двери.
The next day, Sabbath, August 27th, I had the occasion I had long looked forward to, to hear some of the famous Edinburgh preachers, all well known to me already by the report of Mr Campbell. На следующий день, в воскресенье, двадцать седьмого августа, мне удалось наконец осуществить свое давнее желание -- послушать знаменитых эдинбургских проповедников, о которых я знал по рассказам мистера Кемпбелла.
Alas! and I might just as well have been at Essendean, and sitting under Mr. Campbell's worthy self! the turmoil of my thoughts, which dwelt continually on the interview with Prestongrange, inhibiting me from all attention. I was indeed much less impressed by the reasoning of the divines than by the spectacle of the thronged congregation in the churches, like what I imagined of a theatre or (in my then disposition) of an assize of trial; above all at the West Kirk, with its three tiers of galleries, where I went in the vain hope that I might see Miss Drummond. Но увы! С тем же успехом я мог бы слушать в Эссендине почтенного мистера Кемпбелла. Сумбурные мысли, беспрестанно вертевшиеся вокруг разговора с Престонгрэнджем, не давали мне сосредоточиться, и я не столько слушал поучения проповедников, сколько разглядывал переполненные народом церкви; мне казалось, что все это похоже на театр или (соответственно моему тогдашнему настроению) на судебное заседание. Это ощущение особенно преследовало меня в Западной церкви с ее трехъярусными галереями, куда я пошел в тщетной надежде встретить мисс Драммонд.
On the Monday I betook me for the first time to a barber's, and was very well pleased with the result. В понедельник я впервые в жизни воспользовался услугами цирюльника и остался очень доволен.
Thence to the Advocate's, where the red coats of the soldiers showed again about his door, making a bright place in the close. Затем я пошел к Г енеральному прокурору и снова увидел у его дверей красные мундиры солдат, ярким пятном выделявшиеся на фоне мрачных домов.
I looked about for the young lady and her gillies: there was never a sign of them. Я огляделся, ища глазами юную леди и ее слуг, но их здесь не было.
But I was no sooner shown into the cabinet or antechamber where I had spent so wearyful a time upon the Saturday, than I was aware of the tall figure of James More in a corner. Однако, когда меня провели в кабинетик или приемную, где я провел томительные часы ожидания в субботу, я тотчас заметил в углу высокую фигуру Джемса Мора.
He seemed a prey to a painful uneasiness, reaching forth his feet and hands, and his eyes speeding here and there without rest about the walls of the small chamber, which recalled to me with a sense of pity the man's wretched situation. Его, казалось, терзала мучительная тревога, руки и ноги его судорожно подергивались, а глаза беспрерывно бегали по стенам небольшой комнатки; я вспомнил о его отчаянном положении и почувствовал к нему жалость.
I suppose it was partly this, and partly my strong continuing interest in his daughter, that moved me to accost him. Должно быть, отчасти эта жалость, отчасти сильный интерес, который вызывала во мне его дочь, побудили меня поздороваться с ним.
"Give you a good-morning, sir," said I. -- Позвольте пожелать вам доброго утра, сэр, -сказал я.
"And a good-morning to you, sir," said he. -- И вам того же, сэр, -- ответил он.
"You bide tryst with Prestongrange?" I asked. -- Вы ждете Престонгрэнджа? -- спросил я.
"I do, sir, and I pray your business with that gentleman be more agreeable than mine," was his reply. -- Да, сэр, и дай бог, чтобы ваш разговор с этим джентльменом был приятнее, чем мой.
"I hope at least that yours will be brief, for I suppose you pass before me," said I. -- Надеюсь, что ваша беседа, во всяком случае, будет недолгой, так как вас, очевидно, примут первым.
"All pass before me," he said, with a shrug and a gesture upward of the open hands. "It was not always so, sir, but times change. -- Меня нынче принимают последним, -- сказал он, вздернув плечи и разводя руками. -- Так не всегда бывало, сэр, но времена меняются.
It was not so when the sword was in the scale, young gentleman, and the virtues of the soldier might sustain themselves." Все обстояло иначе, юный джентльмен, когда шпага была в чести, а солдатская доблесть ценилась высоко.
There came a kind of Highland snuffle out of the man that raised my dander strangely. Он растягивал слова, чуть гнусавя, как все горцы, и это почему-то меня вдруг разозлило.
"Well, Mr. Macgregor," said I, "I understand the main thing for a soldier is to be silent, and the first of his virtues never to complain." -- Мне кажется, мистер Макгрегор, -- сказал я, -что солдат прежде всего должен уметь молчать, а главная его доблесть -- никогда не жаловаться.
"You have my name, I perceive"-he bowed to me with his arms crossed-"though it's one I must not use myself. -- Я вижу, вы знаете мое имя, -- он поклонился, скрестив руки, -- хотя сам я не вправе его называть.
Well, there is a publicity-I have shown my face and told my name too often in the beards of my enemies. I must not wonder if both should be known to many that I know not." Что ж, оно достаточно известно: я никогда не прятался от своих врагов и называл себя открыто; неудивительно, если и меня самого и мое имя знают многие, о ком я никогда не слыхал.
"That you know not in the least, sir," said I, "nor yet anybody else; but the name I am called, if you care to hear it, is Balfour." -- Да, ни вы не слыхали, -- сказал я, -- ни пока еще многие другие, но если вам угодно, чтобы я назвал себя, то мое имя -- Бэлфур.
"It is a good name," he replied, civilly; "there are many decent folk that use it. -- Имя хорошее, -- вежливо ответил он, -- его носят немало достойных людей.
And now that I call to mind, there was a young gentleman, your namesake, that marched surgeon in the year '45 with my battalion." Помню, в сорок пятом году у меня в батальоне был молодой лекарь, ваш однофамилец.
"I believe that would be a brother to Balfour of Baith," said I, for I was ready for the surgeon now. -- Это, наверное, был брат Бэлфура из Байта, -сказал я; теперь уж я знал об этом лекаре.
"The same, sir," said James More. "And since I have been fellow-soldier with your kinsman, you must suffer me to grasp your hand." -- Именно, сэр, -- подтвердил Джемс Мор. -- А так как мы сражались вместе с вашим родственником, то позвольте пожать вашу руку.
He shook hands with me long and tenderly, beaming on me the while as though he had found a brother. Он долго и ласково жал мне руку, сияя так, будто нашел родного брата.
"Ah!" says he, "these are changed days since your cousin and I heard the balls whistle in our lugs." -- Ах, -- воскликнул он, -- многое изменилось с тех пор, как мы с вашим родичем слышали свист пуль!
"I think he was a very far-away cousin," said I, drily, "and I ought to tell you that I never clapped eyes upon the man." -- Он был мне очень дальним родственником, -сухо ответил я, -- и должен вам признаться, что я его никогда и в глаза не видал.
"Well, well," said he, "it makes no change. -- Ну, ну, -- сказал Джемс Мор, -- это неважно.
And you-I do not think you were out yourself, sir-I have no clear mind of your face, which is one not probable to be forgotten." Но вы сами... ведь вы, наверное, тоже сражались? Я не припомню вашего лица, хотя оно не из тех, что забываются.
"In the year you refer to, Mr. Macgregor, I was getting skelped in the parish school," said I. -- В тот год, который вы назвали, мистер Макгрегор, я бегал в приходскую школу, -сказал я.
"So young!" cries he. "Ah, then, you will never be able to think what this meeting is to me. -- Как вы еще молоды! -- воскликнул он. -- О, тогда вам ни за что не понять, что значит для меня наша встреча.
In the hour of my adversity, and here in the house of my enemy, to meet in with the blood of an old brother-in-arms-it heartens me, Mr. Balfour, like the skirling of the highland pipes! В мой горький час в доме моего врага встретить человека одной крови с моим соратником -- это придает мне мужества, мистер Бэлфур, как звуки горских волынок.
Sir, this is a sad look back that many of us have to make: some with falling tears. Сэр, многие из нас оглядываются на прошлое с грустью, а некоторые даже со слезами.
I have lived in my own country like a king; my sword, my mountains, and the faith of my friends and kinsmen sufficed for me. В своем краю я жил, как король; я любил свою шпагу, свои горы, веру своих друзей и родичей, и мне этого было достаточно.
Now I lie in a stinking dungeon; and do you know, Mr. Balfour," he went on, taking my arm and beginning to lead me about, "do you know, sir, that I lack mere ne_cess_aries? А теперь я сижу в зловонной тюрьме, и поверите ли, мистер Бэлфур, -- продолжал он, беря меня под руку и вместе со мной шагая по комнате, -поверите ли, сэр, что я лишен самого необходимого?
The malice of my foes has quite sequestered my resources. По злобному навету врагов все мое имущество конфисковано.
I lie, as you know, sir, on a trumped-up charge, of which I am as innocent as yourself. Как вам известно, сэр, меня бросили в темницу по ложному обвинению в преступлении, в котором я так же неповинен, как и вы.
They dare not bring me to my trial, and in the meanwhile I am held naked in my prison. Они не осмеливаются устроить надо мной суд, а тем временем держат меня в узилище раздетого и разутого.
I could have wished it was your cousin I had met, or his brother Baith himself. Как жаль; что я не встретил здесь вашего родича или его брата из Бэйта.
Either would, I know, have been rejoiced to help me; while a comparative stranger like yourself-" Я знаю, и тот и другой с радостью пришли бы мне на помощь; в то время, как вы -- человек сравнительно чужой...
I would be ashamed to set down all he poured out to me in this beggarly vein, or the very short and grudging answers that I made to him. Он плакался, как нищий, и мне стыдно пересказывать его бесконечные сетования и мои краткие, сердитые ответы.
There were times when I was tempted to stop his mouth with some small change; but whether it was from shame or pride-whether it was for my own sake or Catriona's-whether it was because I thought him no fit father for his daughter, or because I resented that grossness of immediate falsity that clung about the man himself-the thing was clean beyond me. Временами я испытывал большое искушение заткнуть Джемсу Мору рот, бросив ему несколько мелких Монеток, но то ли от стыда, то ли из гордости, ради себя самого или ради Катрионы, потому ли, что я считал его недостойным такой дочери, или потому, что меня отталкивала явная и вульгарная фальшивость, которая чувствовалась в этом человеке, но у меня не поднялась на это рука.
And I was still being wheedled and preached to, and still being marched to and fro, three steps and a turn, in that small chamber, and had already, by some very short replies, highly incensed, although not finally discouraged, my beggar, when Prestongrange appeared in the doorway and bade me eagerly into his big chamber. И вот я слушал лесть и нравоучения, шагал рядом с ним взад и вперед по маленькой комнатке -- три шага и поворот обратно -- и своими отрывистыми ответами уже успел если не обескуражить, то раздосадовать этого попрошайку, как вдруг на пороге появился Престонгрэндж и нетерпеливо позвал меня в свой большой кабинет.
"I have a moment's engagements," said he; "and that you may not sit empty-handed I am going to present you to my three braw daughters, of whom perhaps you may have heard, for I think they are more famous than papa. -- У меня минутное дело, -- сказал он, -- и чтобы вам не скучать в одиночестве, я хочу представить вас своей прекрасной троице -- моим дочерям, о которых вы, быть может, уже наслышаны, так как, по-моему, они куда более известны, чем их папенька.
This way." Сюда, прошу вас.
He led me into another long room above, where a dry old lady sat at a frame of embroidery, and the three handsomest young women (I suppose) in Scotland stood together by a window. Он провел меня наверх, в другую длинную комнату, где за пяльцами с вышивкой сидела сухопарая старая леди, а у окна стояли три, как мне показалось, самые красивые девушки во всей Шотландии.
"This is my new friend, Mr Balfour," said he, presenting me by the arm, "David, here is my sister, Miss Grant, who is so good as keep my house for me, and will be very pleased if she can help you. -- Это мой новый друг, мистер Бэлфур, -держа меня под руку, представил Престонгрэндж. -- Дэвид, это моя сестра, мисс Грант, которая так добра, что взяла на себя управление моим хозяйством и будет очень рада вам услужить.
And here," says he, turning to the three younger ladies, "here are my _three braw dauchters_. А это, -- он повернулся к юным леди, -- это мои три прекрасные дщери.
A fair question to ye, Mr. Davie: which of the three is the best favoured? Скажите честно, мистер Дэви, которую из них вы находите лучше?
And I wager he will never have the impudence to propound honest Alan Ramsay's answer!" Держу пари, что у него не хватит духу ответить честно, как Алан Рамсэй!
Hereupon all three, and the old Miss Grant as well, cried out against this sally, which (as I was acquainted with the verses he referred to) brought shame into my own check. Три девушки и вместе с ними старая мисс Грант шумно запротестовали против этой выходки, которая и у меня (я знал, что за стихи он имел в виду) вызвала краску смущения на лице.
It seemed to me a citation unpardonable in a father, and I was amazed that these ladies could laugh even while they reproved, or made believe to. Мне казалось, что подобные намеки недопустимы в устах отца, и я был изумлен, что девушки, негодуя или разыгрывая негодование, все же заливались смехом.
Under cover of this mirth, Prestongrange got forth of the chamber, and I was left, like a fish upon dry land, in that very unsuitable society. Воспользовавшись общим весельем, Престонгрэндж выскользнул из комнаты, и я, чувствуя себя, как рыба на суше, остался один в этом весьма непривычном для меня обществе.
I could never deny, in looking back upon what followed, that I was eminently stockish; and I must say the ladies were well drilled to have so long a patience with me. Теперь, вспоминая все, что произошло потом, я не стану отрицать, что оказался совершеннейшим чурбаном, а юные леди только благодаря превосходному воспитанию проявили ко мне такое долготерпение.
The aunt indeed sat close at her embroidery, only looking now and again and smiling; but the misses, and especially the eldest, who was besides the most handsome, paid me a score of attentions which I was very ill able to repay. Тетушка склонилась над своим рукоделием и время от времени вскидывала глаза и улыбалась мне, зато девушки, и в особенности старшая, к тому же и самая красивая из них, осыпали меня знаками внимания, на которые я ничем не сумел ответить.
It was all in vain to tell myself I was a young follow of some worth as well as a good estate, and had no call to feel abashed before these lasses, the eldest not so much older than myself, and no one of them by any probability half as learned. Напрасно я внушал себе, что я не просто деревенский юнец, а состоятельный владелец поместья и мне нечего робеть перед этими девицами, тем более что старшая была лишь немногим старше меня, и, разумеется, ни одна из них не была и вполовину так образованна, как я.
Reasoning would not change the fact; and there were times when the colour came into my face to think I was shaved that day for the first time. Но эти доводы ничуть не помогали делу, и несколько раз я сильно краснел, вспоминая, что сегодня я в первый раз в жизни побрился.
The talk going, with all their endeavours, very heavily, the eldest took pity on my awkwardness, sat down to her instrument, of which she was a passed mistress, and entertained me for a while with playing and singing, both in the Scots and in the Italian manners; this put me more at my ease, and being reminded of Alan's air that he had taught me in the hole near Carriden, I made so bold as to whistle a bar or two, and ask if she knew that. Несмотря на все их усилия, наша беседа не клеилась, и старшая сестра, сжалившись над моей неуклюжестью, села за клавикорды, которыми владела мастерски, и принялась развлекать меня игрой, потом стала петь шотландские и итальянские песни. Я почувствовал себя чуточку непринужденнее и вскоре осмелел настолько, что, вспомнив песню, которой научил меня Алан в пещере близ Кэридена, насвистал несколько тактов и спросил девушку, знает ли она ее.
She shook her head. Она покачала головой.
"I never heard a note of it," said she. "Whistle it all through. -- В первый раз слышу, -- ответила она. -Просвистите всю до конца...
And now once again," she added, after I had done so. А теперь еще раз, -- добавила она, когда я просвистел.
Then she picked it out upon the keyboard, and (to my surprise) instantly enriched the same with well-sounding chords, and sang, as she played, with a very droll expression and broad accent- Она подобрала мелодию на клавишах и, к моему удивлению, тут же украсила ее звучными аккордами. Играя, она скорчила забавную гримаску и с сильным шотландским акцентом пропела:
"Haenae I got just the lilt of it? Ферно ль я подобрала мотив?
Isnae this the tune that ye whustled?" То ли это, что вы мне швистели?
"You see," she says, "I can do the poetry too, only it won't rhyme. And then again: -- Видите, -- сказала она, -- я тоже умею сочинять стихи, только они у меня без рифмы. -- И опять пропела:
"I am Miss Grant, sib to the Advocate: You, I believe, are Dauvit Balfour." Я мисс Грант, прокурорская дочка, Вы, мне сдается, Дэфид Бэлфур.
I told her how much astonished I was by her genius. Я сказал, что поражен ее талантами.
"And what do you call the name of it?" she asked. -- А как называется эта песня? -- спросила она.
"I do not know the real name," said I. "I just call it _Alan's air_." -- Не знаю, -- ответил я. -- Я называю ее просто песней Алана.
She looked at me directly in the face. Девушка взглянула мне в глаза.
"I shall call it _David's air_," said she; "though if it's the least like what your namesake of Israel played to Saul I would never wonder that the king got little good by it, for it's but melancholy music. -- Я буду называть ее "песней Дэвида", -- сказала она, -- но если она хоть чуть-чуть похожа на ту, что ваш тезка-израильтянин пел перед Саулом, то я не удивляюсь, что царь не получил никакого удовольствия, ведь мотив-то довольно унылый.
Your other name I do not like; so if you was ever wishing to hear your tune again you are to ask for it by mine." Имя, которым вы окрестили песню, мне не нравится; так что если когда-нибудь захотите услышать ее еще раз, называйте по-моему.
This was said with a significance that gave my heart a jog. Это было сказано так многозначительно, что у меня екнуло сердце.
"Why that, Miss Grant?" I asked. -- Почему же, мисс Грант? -- спросил я.
"Why," says she, "if ever you should come to get hanged, I will set your last dying speech and confession to that tune and sing it." -- Да потому, -- ответила мисс Грант, -- что, если вас все-таки повесят, я положу ваши последние слова и вашу исповедь на этот мотив и буду петь.
This put it beyond a doubt that she was partly informed of my story and peril. Сомнений не было -- ей что-то известно и о моей жизни и о моей беде.
How, or just how much, it was more difficult to guess. Что именно она узнала и каким образом -догадаться было труднее.
It was plain she knew there was something of danger in the name of Alan, and thus warned me to leave it out of reference; and plain she knew that I stood under some criminal suspicion. Она, конечно, знала, что имя Алана произносить опасно, и предупредила меня об этом; и, конечно же, она знала, что меня подозревают в преступлении.
I judged besides that the harshness of her last speech (which besides she had followed up immediately with a very noisy piece of music) was to put an end to the present conversation. Я решил, что резкость ее последних слов (вслед за ними она тотчас же громко заиграла что-то бравурное) означала желание положить конец этому разговору.
I stood beside her, affecting to listen and admire, but truly whirled away by my own thoughts. Я стоял рядом с нею, делал вид, будто слушаю и восхищаюсь, на самом же деле меня далеко унес вихрь собственных мыслей.
I have always found this young lady to be a lover of the mysterious; and certainly this first interview made a mystery that was beyond my plummet. Впоследствии я убедился, что эта юная леди -большая любительница всего загадочного, и, разумеется, этот наш первый разговор превратила в загадку, недоступную моему пониманию.
One thing I learned long after, the hours of the Sunday had been well employed, the bank porter had been found and examined, my visit to Charles Stewart was discovered, and the deduction made that I was pretty deep with James and Alan, and most likely in a continued correspondence with the last. Много времени спустя я узнал, что воскресный день был использован с толком, что за это время разыскали и допросили рассыльного из банка, дознались, что я был у Чарлза Стюарта, и сделали вывод, что я тесно связан с Джемсом и Аланом и, по всей вероятности, состою с последним в переписке.
Hence this broad hint that was given me across the harpsichord. Отсюда и прозрачный намек, который был брошен мне из-за клавикордов.
In the midst of the piece of music, one of the younger misses, who was at a window over the close, cried on her sisters to come quick, for there was "_Grey eyes_ again." Одна из младших девушек, стоявших у окна, которое выходило на улицу, прервала игру сестры и крикнула, чтобы все шли сюда скорей: "Сероглазка опять тут!"
The whole family trooped there at once, and crowded one another for a look. Сестры немедленно бросились к окну, оттесняя одна другую, чтобы лучше видеть.
The window whither they ran was in an odd corner of that room, gave above the entrance door, and flanked up the close. Окно-фонарь, к которому они подбежали, находилось в углу комнаты -- оно выдавалось над входной дверью и боком выходило в переулок.
"Come, Mr. Balfour," they cried, "come and see. She is the most beautiful creature! -- Идите сюда, мистер Бэлфур, -- закричали девушки, -- посмотрите, какая красавица!
She hangs round the close-head these last days, always with some wretched-like gillies, and yet seems quite a lady." В последнее время она часто приходит сюда, и всегда с какими-то оборванцами, но выглядит как настоящая леди!
I had no need to look; neither did I look twice, or long. Мне не было нужды всматриваться, я бросил один только быстрый взгляд.
I was afraid she might have seen me there, looking down upon her from that chamber of music, and she without, and her father in the same house, perhaps begging for his life with tears, and myself come but newly from rejecting his petitions. Я боялся, что она увидит, как я смотрю на нее сверху, из этой комнаты, откуда слышится музыка, а она стоит на улице возле дома, где отец ее в эту минуту, быть может, со слезами умоляет не лишать его жизни, где я сам только что возмущался его жалобами.
But even that glance set me in a better conceit of myself and much less awe of the young ladies. Но даже от одного взгляда на нее я почувствовал себя гораздо увереннее и почти перестал испытывать благоговейную робость перед этими юными леди.
They were beautiful, that was beyond question, but Catriona was beautiful too, and had a kind of brightness in her like a coal of fire. Спору нет, они были красивы, но Катриона тоже была красива, и от нее исходил какой-то теплый свет, как от пламенеющего уголька.
As much as the others cast me down, she lifted meup. И если эти девицы меня чем-то подавляли, то Катриона, наоборот, воодушевляла.
I remembered I had talked easily with her. Я вспомнил, как легко с ней было разговаривать.
If I could make no hand of it with these fine maids, it was perhaps something their own fault. Если мне не удалось разговориться с этими красивыми барышнями, то, быть может, это было отчасти по их вине.
My embarrassment began to be a little mingled and lightened with a sense of fun; and when the aunt smiled at me from her embroidery, and the three daughters unbent to me like a baby, all with "papa's orders" written on their faces, there were times when I could have found it in my heart to smile myself. Мне вдруг стало смешно, и от этого смущение мое начало постепенно проходить; и когда тетушка, отрываясь от рукоделия, посылала мне улыбку, а три девицы занимали меня, как ребенка, и при этом на их лицах было написано "так велел папенька", я временами даже посмеивался про себя.
Presently papa returned, the same kind, happy-like, pleasant-spoken man. Вскоре вернулся и сам папенька, столь же благодушный и любезный, как прежде.
"Now, girls," said he, "I must take Mr. Balfour away again; but I hope you have been able to persuade him to return where I shall be always gratified to find him." -- Теперь, девочки, -- сказал он, -- я должен увести от вас мистера Бэлфура, но вы, надеюсь, сумели уговорить его бывать у нас почаще, -- я всегда буду рад его видеть.
So they each made me a little farthing compliment, and I was led away. Каждая из них сказала мне какую-то ничего не значащую любезность, и Престонгрэндж увел меня.
If this visit to the family had been meant to soften my resistance, it was the worst of failures. Если этот семейный прием был задуман с целью смягчить мое упорство, то Генеральный прокурор потерпел полный крах.
I was no such ass but what I understood how poor a figure I had made, and that the girls would be yawning their jaws off as soon as my stiff back was turned. Я был не настолько глуп, чтобы не понять, какое жалкое впечатление я произвел на девиц, которые, должно быть, дали волю зевоте, едва моя оцепеневшая спина скрылась за дверью.
I felt I had shown how little I had in me of what was soft and graceful; and I longed for a chance to prove that I had something of the other stuff, the stern and dangerous. Я показал, как мало во мне мягкости и обходительности, и теперь жаждал случая доказать, что у меня есть и другие свойства, что я могу быть непреклонным и даже опасным.
Well, I was to be served to my desire, for the scene to which he was conducting me was of a different character. И желание мое тотчас же исполнилось, ибо беседа, ради которой увел меня прокурор, носила совсем иной характер.
There was a man waiting us in Prestongrange's study, whom I distasted at the first look, as we distaste a ferret or an earwig. В кабинете Престонгрэнджа сидел человек, который с первого взгляда внушил мне отвращение, как внушает отвращение хорек или уховертка.
He was bitter ugly, but seemed very much of a gentleman; had still manners, but capable of sudden leaps and violences; and a small voice, which could ring out shrill and dangerous when he so desired. Он отличался редкостным уродством, но выглядел как джентльмен; он обладал спокойными манерами, но мог внезапно заметаться по комнате в приступе ярости, а его тихий голос порой становился пронзительным и грозным.
The Advocate presented us in a familiar, friendly way. Прокурор представил нас друг другу непринужденным, почти небрежным тоном.
"Here, Fraser," said he, "here is Mr. Balfour whom we talked about. -- Вот, Фрэзер, -- сказал он, -- это мистер Бэлфур, о котором мы с вами толковали.
Mr. David, this is Mr. Simon Fraser, whom we used to call by another title, but that is an old song. Мистер Дэвид, это мистер Саймон Фрэзер, которого мы прежде знавали под другим именем... но это дело прошлое.
Mr. Fraser has an errand to you." У мистера Фрэзера есть к вам дельце.
With that he stepped aside to his book-shelves, and made believe to consult a quarto volume in the far end. Он отошел в дальний конец комнаты и сделал вид, будто углубился в какой-то взятый с книжной полки объемистый труд.
I was thus left (in a sense) alone with perhaps the last person in the world I had expected. Я, таким образом, остался с глазу на глаз с человеком, которого меньше всего на свете ожидал здесь встретить.
There was no doubt upon the terms of introduction; this could be no other than the forfeited Master of Lovat and chief of the great clan Fraser. Судя по тому, как мне его представили, это, несомненно, был лишенный прав владелец Ловэта и вождь огромного клана Фрэзеров.
I knew he had led his men in the Rebellion; I knew his father's head-my old lord's, that grey fox of the mountains-to have fallen on the block for that offence, the lands of the family to have been seized, and their nobility attainted. Я знал, что он во главе своего клана участвовал в восстании; я знал, что его отец -- прежний владелец Эссендина, эта серая лисица тамошних гор, -- сложил голову на плахе как мятежник, что родовые земли были у них отняты, а члены семейства лишены дворянского звания.
I could not conceive what he should be doing in Grant's house; I could not conceive that he had been called to the bar, had eaten all his principles, and was now currying favour with the Government even to the extent of acting Advocate-Depute in the Appin murder. Я не мог представить себе, как он оказался в доме Гранта; я, конечно, не догадывался, что он получил звание юриста, отрекся от своих убеждений и теперь пляшет на задних лапках перед правительством так, что его даже назначили помощником Генерального прокурора в эпинском деле.
"Well, Mr. Balfour," said he, "what is all this I hear of ye?" -- Ну-с, мистер Бэлфур, -- обратился он ко мне, -что же вы скажете?
"It would not become me to prejudge," said I, "but if the Advocate was your authority he is fully possessed of my opinions." -- Не берусь предрешать, -- ответил я, -- но если вы толковали обо мне с его светлостью Генеральным прокурором, то ему мои взгляды известны.
"I may tell you I am engaged in the Appin case," he went on; "I am to appear under Prestongrange; and from my study of the precognitions I can assure you your opinions are erroneous. -- К вашему сведению, я занимаюсь эпинским делом, -- продолжал он. -- Я выступаю в суде в качестве помощника Престонгрэнджа и, изучив показания свидетелей, могу вас уверить, что ваши взгляды ошибочны.
The guilt of Breck is manifest; and your testimony, in which you admit you saw him on the hill at the very moment, will certify his hanging." Виновность Брека очевидна; и вашего свидетельства, подтверждающего, что он в момент убийства находился на холме, будет вполне достаточно, чтобы его повесить.
"It will be rather ill to hang him till you catch him," I observed. "And for other matters I very willingly leave you to your own impressions." -- Трудно вам будет повесить его, пока вы его не поймали, -- заметил я. -- Что же касается остального, то я охотно признаю ваше право доверять своим впечатлениям.
"The Duke has been informed," he went on. "I have just come from his Grace, and he expressed himself before me with an honest freedom like the great nobleman he is. -- Г ерцог уже осведомлен обо всем, -- продолжал Фрэзер. -- Я только что от его высочества, и он мне высказал все откровенно и прямо, как истинный вельможа.
He spoke of you by name, Mr. Balfour, and declared his gratitude beforehand in case you would be led by those who understand your own interests and those of the country so much better than yourself. Он назвал ваше имя, мистер Бэлфур, и заранее выразил вам свою признательность, если вы станете внимать советам тех, кто печется о вашем благополучии и благополучии страны куда больше, чем вы сами.
Gratitude is no empty expression in that mouth: _experto-crede_. Благодарность в устах герцога не пустые слова: experto crede [3].
I daresay you know something of my name and clan, and the damnable example and lamented end of my late father, to say nothing of my own errata. Смею утверждать, что вам кое-что известно о моем имени и моем клане, о недостойном примере и плачевной смерти моего отца, не говоря уже о моих собственных заблуждениях.
Well, I have made my peace with that good Duke; he has intervened for me with our friend Prestongrange; and here I am with my foot in the stirrup again and some of the responsibility shared into my hand of prosecuting King George's enemies and avenging the late daring and barefaced insult to his Majesty." И что же -- я примирился с нашим добрым герцогом; он походатайствовал обо мне перед нашим другом Престонгрэнджем, я опять на коне и принимаю участие в судебном преследовании врагов короля Георга и мщении за недавнее дерзкое и наглое оскорбление, нанесенное его величеству.
"Doubtless a proud position for your father's son," says I. -- Что и говорить, весьма благородное занятие для сына вашего отца, -- сказал я.
He wagged his bald eyebrows at me. Фрэзер сдвинул свои белесые брови.
"You are pleased to make experiments in the ironical, I think," said he. "But I am here upon duty, I am here to discharge my errand in good faith, it is in vain you think to divert me. -- Вы можете ехидствовать сколько вам угодно, -- сказал он. -- Но я здесь по долгу службы, я здесь для того, чтобы добросовестно выполнить данное мне поручение, и вы напрасно думаете, что вам удастся сбить меня.
And let me tell you, for a young fellow of spirit and ambition like yourself, a good shove in the beginning will do more than ten years' drudgery. И разрешите вам сказать, что для юноши с вашим умом и честолюбием хороший толчок в самом начале гораздо полезнее, чем десять лет упорного труда.
The shove is now at your command; choose what you will to be advanced in, the Duke will watch upon you with the affectionate disposition of a father." Вам только стоит захотеть этого толчка; скажите, в какой области вы желали бы выдвинуться, и герцог будет заботиться о вас с отеческой любовью.
"I am thinking that I lack the docility of the son," says I. -- Боюсь, что мне недостает сыновней покорности, -- сказал я.
"And do you really suppose, sir, that the whole policy of this country is to be suffered to trip up and tumble down for an ill-mannered colt of a boy?" he cried. "This has been made a test case, all who would prosper in the future must put a shoulder to the wheel. -- Неужели вы в самом деле думаете, сэр, что вся политика нашей страны может рухнуть и развалиться из-за какого-то неотесанного мальчишки? -- закричал он. -- Эпинское дело -пробный камень; всякий, кто хочет преуспеть в будущем, должен ревностно помогать нам!
Look at me! Do you suppose it is for my pleasure that I put myself in the highly invidious position of persecuting a man that I have drawn the sword alongside of? Возьмите хоть меня -- вы думаете, я ради своего удовольствия ставлю себя в некрасивое положение человека, который преследует того, с кем он сражался плечом к плечу?
The choice is not left me." Просто у меня нет выбора!
"But I think, sir, that you forfeited your choice when you mixed in with that unnatural rebellion," I remarked. "My case is happily otherwise; I am a true man, and can look either the Duke or King George in the face without concern." -- Но мне думается, сэр, что вы лишили себя выбора участием в этом чудовищном восстании, -- заметил я. -- Я же, к счастью, в ином положении: я верный подданный и могу с чистой совестью смотреть в глаза герцогу и королю Георгу.
"Is it so the wind sits?" says he. "I protest you are fallen in the worst sort of error. -- Вы так полагаете? -- усмехнулся он. -Разрешите возразить: вы глубоко заблуждаетесь.
Prestongrange has been hitherto so civil (he tells me) as not to combat your allegations; but you must not think they are not looked upon with strong suspicion. Насколько я знаю, Простонгрэндж был до сих пор настолько деликатен, что не опровергал ваши свидетельства; тем не менее они нам кажутся чрезвычайно сомнительными.
You say you are innocent. Вы утверждаете, что невиновны.
My dear sir, the facts declare you guilty." Факты, мой дорогой сэр, говорят о том, что вы виновны.
"I was waiting for you there," said I. -- Этого я от вас и ждал.
"The evidence of Mungo Campbell; your flight after the completion of the murder; your long course of secresy-my good young man!" said Mr. Simon, "here is enough evidence to hang a bullock, let be a David Balfour! -- Свидетельство Манго Кемпбелла, ваше бегство после убийства, то, что вы так долго скрывались, мой дорогой юноша, -- сказал мистер Саймон, -этих улик достаточно, чтобы послать на виселицу смирного вола, а не то что Дэвида Бэлфура!
I shall be upon that trial; my voice shall be raised; I shall then speak much otherwise from what I do to-day, and far less to your gratification, little as you like it now! Я буду заседать в суде, мне предоставят слово, и тогда я заговорю иначе, чем сегодня, и если мои слова вам и сейчас не нравятся, то тогда они доставят вам еще меньше удовольствия!
Ah, you look white!" cries he. "I have found the key of your impudent heart. О, да вы побледнели! -- воскликнул он. -- Я задел за живое вашу бесстыжую душу!
You look pale, your eyes waver, Mr. David! Вы бледны, и у вас бегают глаза, мистер Дэвид!
You see the grave and the gallows nearer by than you had fancied." Вы поняли, что могила и виселица куда ближе, чем вы воображали!
"I own to a natural weakness," said I. "I think no shame for that. -- Просто естественная слабость, -- сказал я. -Ничего позорного в этом нет.
Shame. . ." I was going on. Позор... -- хотел я продолжить.
"Shame waits for you on the gibbet," he broke in. -- Позор ожидает вас на виселице, -- перебил он.
"Where I shall but be even'd with my lord your father," said I. -- Где сравняюсь с милордом вашим отцом, -сказал я.
"Aha, but not so!" he cried, "and you do not yet see to the bottom of this business. -- О, нисколько! -- воскликнул он. -- Вы не понимаете сути дела.
My father suffered in a great cause, and for dealing in the affairs of kings. Мой отец пострадал за государственное преступление, за вмешательство в дела королей.
You are to hang for a dirty murder about boddle-pieces. А вас повесят за подлое убийство из самых низких целей.
Your personal part in it, the treacherous one of holding the poor wretch in talk, your accomplices a pack of ragged Highland gillies. И вы играли в нем гнусную роль предателя, вы заговорили с этим беднягой, чтобы задержать его, а вашими сообщниками была шайка горских оборванцев.
And it can be shown, my great Mr. Balfour-it can be shown, and it _will_ be shown, trust _me_ that has a finger in the pie-it can be shown, and shall be shown, that you were paid to do it. Можно доказать, мой великолепный мистер Бэлфур, можно доказать, и мы докажем, уж поверьте мне, человеку, от которого кое-что зависит, мы сможем доказать и докажем, что вам за это было заплачено.
I think I can see the looks go round the court when I adduce my evidence, and it shall appear that you, a young man of education, let yourself be corrupted to this shocking act for a suit of cast clothes, a bottle of Highland spirits, and three-and-fivepence-halfpenny in copper money." Я так и вижу, как переглянутся судьи, когда я представлю улики и выяснится, что вы, такой образованный юноша, дали себя подкупить и пошли на это ужасное дело ради каких-то обносков, бутылки виски и трех шиллингов и пяти с половиной пенсов медной монетой!
There was a touch of the truth in these words that knocked me like a blow: clothes, a bottle of _usquebaugh_, and three-and-fivepence-halfpenny in change made up, indeed, the most of what Alan and I had carried from Auchurn; and I saw that some of James's people had been blabbing in their dungeons. Меня словно обухом ударило; в его словах была доля правды: одежда, бутылка ирландского виски и три шиллинга пять с половиной пенсов медяками -- это было почти все, с чем Алан и я ушли из Охарна, и я понял, что кто-то из людей Джемса проболтался в тюрьме.
"You see I know more than you fancied," he resumed in triumph. "And as for giving it this turn, great Mr. David, you must not suppose the Government of Great Britain and Ireland will ever be stuck for want of evidence. -- Как видите, мне известно больше, чем вы думали, -- злорадно сказал он. -- И не рассчитывайте, мой великолепный мистер Дэвид, что правительству Великобритании и Ирландии будет трудно найти свидетелей, чтобы дать делу такой оборот.
We have men here in prison who will swear out their lives as we direct them; as I direct, if you prefer the phrase. У нас здесь, в тюрьме, сколько угодно людей, которые поклянутся в чем угодно, когда мы им прикажем, -- когда им прикажу я, если так вам больше нравится.
So now you are to guess your part of glory if you choose to die. И теперь судите сами, что за славу вы о себе оставите, если предпочтете умереть.
On the one hand, life, wine, women, and a duke to be your handgun: on the other, a rope to your craig, and a gibbet to clatter your bones on, and the lousiest, lowest story to hand down to your namesakes in the future that was ever told about a hired assassin. С одной стороны, жизнь, вино, женщины и рука герцога, всегда готовая вас поддержать. С другой стороны, веревка на шее, виселица, на которой будут стучать ваши кости, и позорнейшая, гнуснейшая история о наемном убийце, которая останется у вас в роду и перейдет из поколения в поколение.
And see here!" he cried, with a formidable shrill voice, "see this paper that I pull out of my pocket. Вот, взгляните! -- перешел он на угрожающий визг. -- Вот я вынимаю из кармана бумагу!
Look at the name there: it is the name of the great David, I believe, the ink scarce dry yet. Видите, чье тут написано имя -- это имя Дэвида Великолепного, и чернила едва просохли.
Can you guess its nature? Смекнули, что это за бумага?
It is the warrant for your arrest, which I have but to touch this bell beside me to have executed on the spot. Это приказ о взятии вас под стражу, и стоит мне позвонить вот в этот колокольчик, как он будет немедленно приведен в исполнение.
Once in the Tolbooth upon this paper, may God help you, for the die is cast!" И когда с этой бумагой вас препроводят в Толбут, то да поможет вам бог, ибо ваш жребий брошен!
I must never deny that I was greatly horrified by so much baseness, and much unmanned by the immediacy and ugliness of my danger. Не стану отрицать, эта низость испугала меня не на шутку, и мужество почти покинуло меня -- так ужасна была угроза позорной смерти.
Mr. Simon had already gloried in the changes of my hue; I make no doubt I was now no ruddier than my shirt; my speech besides trembled. Минуту назад мистер Саймон злорадствовал, заметив, что я побледнел, но сейчас я, наверное, был белее своей рубашки, к тому же голос мой сильно дрожал.
"There is a gentleman in this room," cried I. "I appeal to him. -- В этой комнате присутствует благородный джентльмен! -- воскликнул я. -- Я обращаюсь к нему!
I put my life and credit in his hands." Я вверяю ему свою жизнь и честь.
Prestongrange shut his book with a snap. Престонгрэндж со стуком захлопнул книгу.
"I told you so, Simon," said he; "you have played your hand for all it was worth, and you have lost. -- Я же говорил вам, Саймон, -- сказал он, -- вы пошли ва-банк и проиграли свою игру.
Mr. David," he went on, "I wish you to believe it was by no choice of mine you were subjected to this proof. Мистер Дэвид, -- продолжал он, -- прошу вас поверить, что вас подвергли этому испытанию не по моей воле.
I wish you could understand how glad I am you should come forth from it with so much credit. И прошу вас поверить -- я очень рад, что вы вышли из него с честью.
You may not quite see how, but it is a little of a service to myself. Быть может, вы меня не сразу поймете, но тем самым вы оказали мне некоторую услугу.
For had our friend here been more successful than I was last night, it might have appeared that he was a better judge of men than I; it might have appeared we were altogether in the wrong situations, Mr. Simon and myself. Если бы мой друг добился от вас большего, чем я вчера вечером, оказалось бы, что он лучший знаток людей, чем я; оказалось бы, что каждый из нас, мистер Саймон и я, находится не на своем месте.
And I know our friend Simon to be ambitious," says he, striking lightly on Fraser's shoulder. "As for this stage play, it is over; my sentiments are very much engaged in your behalf; and whatever issue we can find to this unfortunate affair, I shall make it my business to see it is adopted with tenderness to you." А я знаю, что наш друг Саймон честолюбив, -добавил он, легонько хлопнув Фрэзера по плечу. -- Ну что же, этот маленький спектакль окончен; я настроен в вашу пользу, и, чем бы ни кончилось это неприятнейшее дело, я постараюсь, чтобы к вам отнеслись снисходительно.
These were very good words, and I could see besides that there was little love, and perhaps a spice of genuine ill-will, between these two who were opposed to me. Хорошие слова сказал мне Престонгрэндж, и, кроме того, я видел, что отношения между моими противниками были далеко не дружеские, пожалуй, в них даже сквозила враждебность.
For all that, it was unmistakable this interview had been designed, perhaps rehearsed, with the consent of both; it was plain my adversaries were in earnest to try me by all methods; and now (persuasion, flattery, and menaces having been tried in vain) I could not but wonder what would be their next expedient. Тем не менее я не сомневался, что этот допрос был обдуман, а быть может, и прорепетирован ими совместно; очевидно, мои противники решили испробовать на мне все средства, и теперь, когда не подействовали ни убеждения, ни лесть, ни угрозы, мне оставалось только гадать, что же они придумают еще.
My eyes besides were still troubled, and my knees loose under me, with the distress of the late ordeal; and I could do no more than stammer the same form of words: Но после перенесенной пытки у меня мутилось в глазах и дрожали колени, и я только и мог, что пробормотать те же слова:
"I put my life and credit in your hands." -- Я вверяю вам свою жизнь и честь.
"Well, well," said he, "we must try to save them. -- Хорошо, хорошо, -- сказал Престонгрэндж, -мы постараемся спасти и то и другое.
And in the meanwhile let us return to gentler methods. А пока вернемся к более приятным делам.
You must not bear any grudge upon my friend, Mr. Simon, who did but speak by his brief. Вы не должны гневаться на моего друга мистера Саймона, он всего лишь выполнял полученные указания.
And even if you did conceive some malice against myself, who stood by and seemed rather to hold a candle, I must not let that extend to innocent members of my family. А если вы в обиде на меня за то, что я стоял здесь, словно его пособник, то пусть ваша обида не распространится на мое ни в чем не повинное семейство.
These are greatly engaged to see more of you, and I cannot consent to have my young womenfolk disappointed. Девочки жаждут вашего общества, и я не желаю их разочаровывать.
To-morrow they will be going to Hope Park, where I think it very proper you should make your bow. Завтра они собираются в Хоуп-Парк, вот и вам хорошо бы прогуляться с ними.
Call for me first, when I may possibly have something for your private hearing; then you shall be turned abroad again under the conduct of my misses; and until that time repeat to me your promise of secrecy." Но сначала загляните ко мне, быть может, мне понадобится сказать вам кое-что наедине, и потом я вас передам под надзор моим барышням, а до тех пор еще раз подтвердите свое обещание молчать.
I had done better to have instantly refused, but in truth I was beside the power of reasoning; did as I was bid; took my leave I know not how; and when I was forth again in the close, and the door had shut behind me, was glad to lean on a house wall and wipe my face. Напрасно я не отказался сразу, но, говоря по правде, в ту минуту я соображал довольно туго и послушно повторил обещание. Как я с ним простился -- не помню, но когда я очутился на улице и за моей спиной захлопнулась дверь, я с облегчением прислонился к стене дома и отер лицо.
That horrid apparition (as I may call it) of Mr. Simon rang in my memory, as a sudden noise rings after it is over in the ear. Мистер Саймон, этот, как мне казалось, страшный призрак, не выходил у меня из головы, подобно тому, как внезапный грохот еще долго отдается в ушах.
Tales of the man's father, of his falseness, of his manifold perpetual treacheries, rose before me from all that I had heard and read, and joined on with what I had just experienced of himself. В памяти моей вставало все, что я слыхал и читал об отце Саймона, о нем самом, о его лживости и постоянных многочисленных предательствах, и все это перемешивалось с тем, что я сейчас испытал сам.
Each time it occurred to me, the ingenious foulness of that calumny he had proposed to nail upon my character startled me afresh. Каждый раз, вспоминая о гнусной, ловко придуманной клевете, которой он хотел меня заклеймить, я вздрагивал от ужаса.
The case of the man upon the gibbet by Leith Walk appeared scarce distinguishable from that I was now to consider as my own. Преступление человека на виселице у Лит-Уокской дороги мало чем отличалось от того, что теперь навязывали мне.
To rob a child of so little more than nothing was certainly a paltry enterprise for two grown men; but my own tale, as it was to be represented in a court by Simon Fraser, appeared a fair second in every possible point of view of sordidness and cowardice. Разумеется, подлое дело свершили эти двое взрослых мужчин, отняв у ребенка какие-то жалкие гроши, но ведь и мои поступки в том виде, как их намерен представить на суде Саймон Фрэзер, выглядят не менее подлыми и возмутительными.
The voices of two of Prestongrange's liveried men upon his doorstep recalled me to myself. Меня заставили очнуться голоса двух слуг в ливреях; они разговаривали у дверей Престонгрэнджа.
"Ha'e," said the one, "this billet as fast as ye can link to the captain." -- Держи-ка записку, -- сказал один, -- и мчись что есть духу к капитану.
"Is that for the cateran back again?" asked the other. -- Опять притащат сюда этого разбойника? -спросил другой.
"It would seem sae," returned the first. "Him and Simon are seeking him." -- Да, видно так, -- сказал первый. -- Хозяину и Саймону он спешно понадобился.
"I think Prestongrange is gane gyte," says the second. "He'll have James More in bed with him next." -- Наш Престонгрэндж вроде бы малость свихнулся, -- сказал второй. -- Скоро он этого Джемса Мора насовсем у себя оставит.
"Weel, it's neither your affair nor mine's," said the first. -- Ну, это не наше с тобой дело, -- ответил первый.
And they parted, the one upon his errand, and the other back into the house. И они разошлись: один убежал с запиской, другой вернулся в дом.
This looked as ill as possible. Это не сулило ничего хорошего.
I was scarce gone and they were sending already for James More, to whom I thought Mr. Simon must have pointed when he spoke of men in prison and ready to redeem their lives by all extremities. Не успел я уйти, как они послали за Джемсом Мором, и, наверное, это на него намекал мистер Саймон, сказав о людях, которые сидят в тюрьме и охотно пойдут на что угодно, лишь бы выкупить свою жизнь.
My scalp curdled among my hair, and the next moment the blood leaped in me to remember Catriona. Волосы зашевелились у меня на голове, а через секунду вся кровь отхлынула от сердца: я вспомнил о Катрионе.
Poor lass! her father stood to be hanged for pretty indefensible misconduct. Бедная девушка! Ее отцу грозила виселица за такие некрасивые проступки, что его, конечно, не помилуют.
What was yet more unpalatable, it now seemed he was prepared to save his four quarters by the worst of shame and the most foul of cowardly murders-murder by the false oath; and to complete our misfortunes, it seemed myself was picked out to be the victim. Но что еще противнее: теперь он готов спасти свою шкуру ценою позорнейшего и гнуснейшего убийства -- убийства с помощью ложной клятвы. И в довершение всех наших бед, по-видимому, его жертвой буду я.
I began to walk swiftly and at random, conscious only of a desire for movement, air, and the open country. Я быстро зашагал, сам не зная куда, чувствуя только, что мне необходим воздух, движение и простор.
I came forth, I vow I know not how, on the _Lang Dykes_ {12}. This is a rural road which runs on the north side over against the city. Могу поклясться, что совершенно не помню, как я очутился на Ланг-Дайкс [4] -- проселочной дороге на северном, противоположном городу берегу озера.
Thence I could see the whole black length of it tail down, from where the castle stands upon its crags above the loch in a long line of spires and gable ends, and smoking chimneys, and at the sight my heart swelled in my bosom. Отсюда мне была видна черная громада Эдинбурга; на склонах над озером высился замок, от него бесконечной чередой тянулись шпили, остроконечные крыши и дымящие трубы, и от этого зрелища у меня защемило сердце.
My youth, as I have told, was already inured to dangers; but such danger as I had seen the face of but that morning, in the midst of what they call the safety of a town, shook me beyond experience. Несмотря на свою молодость, я уже привык к опасностям, но ничем еще я не был так потрясен, как опасностью, с которой столкнулся нынче утром в так называемом мирном и безопасном городе.
Peril of slavery, peril of shipwreck, peril of sword and shot, I had stood all of these without discredit; but the peril there was in the sharp voice and the fat face of Simon, properly Lord Lovat, daunted me wholly. Угроза попасть в рабство, погибнуть в кораблекрушении, угроза умереть от шпаги или пули -- все это я вынес с честью, но угроза, которая таилась в пронзительном голосе и жирном лице Саймона, бывшего лорда Ловэта, страшила меня, как ничто другое.
I sat by the lake side in a place where the rushes went down into the water, and there steeped my wrists and laved my temples. Я присел у озера, где сбегали в воду камыши, окунул руки в воду и смочил виски.
If I could have done so with any remains of self-esteem, I would now have fled from my foolhardy enterprise. Если бы не боязнь лишиться остатков самоуважения, я бы бросил свою безрассудную дерзкую затею.
But (call it courage or cowardice, and I believe it was both the one and the other) I decided I was ventured out beyond the possibility of a retreat. Но -- называйте это отвагой или трусостью, а, по-моему, тут было и то и другое -- я решил, что зашел слишком далеко и отступать уже поздно.
I had out-faced these men, I would continue to out-face them; come what might, I would stand by the word spoken. Я не поддался этим людям, не поддамся им и впредь. Будь что будет, но я должен стоять на своем.
The sense of my own constancy somewhat uplifted my spirits, but not much. Сознание своей стойкости несколько приободрило меня, но не слишком.
At the best of it there was an icy place about my heart, and life seemed a black business to be at all engaged in. Где-то в сердце у меня словно лежал кусок льда, и мне казалось, что жизнь беспросветно мрачна и не стоит того, чтобы за нее бороться.
For two souls in particular my pity flowed. Я вдруг почувствовал острую жалость к двум существам.
The one was myself, to be so friendless and lost among dangers. Одно из них -- я сам, такой одинокий, среди стольких опасностей.
The other was the girl, the daughter of James More. Другое -- та девушка, дочь Джемса Мора.
I had seen but little of her; yet my view was taken and my judgment made. Я мало говорил с ней, но я ее рассмотрел и составил о ней свое мнение.
I thought her a lass of a clean honour, like a man's; I thought her one to die of a disgrace; and now I believed her father to be at that moment bargaining his vile life for mine. Мне казалось, что она, совсем как мужчина, ценит превыше всего незапятнанную честь, что она может умереть от бесчестья, а в эту самую минуту, быть может, ее отец выменивает свою подлую жизнь на мою.
It made a bond in my thoughts betwixt the girl and me. Мне подумалось, что наши с ней судьбы внезапно переплелись.
I had seen her before only as a wayside appearance, though one that pleased me strangely; I saw her now in a sudden nearness of relation, as the daughter of my blood foe, and I might say, my murderer. До сих пор она была как бы в стороне от моей жизни, хотя я вспоминал о ней со странной радостью; сейчас обстоятельства внезапно столкнули нас ближе -- она оказалась дочерью моего кровного врага и, быть может, даже моего убийцы.
I reflected it was hard I should be so plagued and persecuted all my days for other folks' affairs, and have no manner of pleasure myself. Как это жестоко, думал я, что всю свою жизнь я должен страдать и подвергаться преследованиям из-за чужих дел и не знать никаких радостей.
I got meals and a bed to sleep in when my concerns would suffer it; beyond that my wealth was of no help to me. Я не голодаю, у меня есть кров, где я могу спать, если мне не мешают тяжелые мысли, но, кроме этого, мое богатство ничего мне не принесло.
If I was to hang, my days were like to be short; if I was not to hang but to escape out of this trouble, they might yet seem long to me ere I was done with them. Если меня приговорят к виселице, то дни мои, конечно, сочтены; если же меня не повесят и я выпутаюсь из этой беды, то жизнь будет тянуться еще долго и уныло, пока не наступит мой смертный час.
Of a sudden her face appeared in my memory, the way I had first seen it, with the parted lips; at that, weakness came in my bosom and strength into my legs; and I set resolutely forward on the way to Dean. И вдруг в памяти моей всплыло ее лицо, такое, каким я видел его в первый раз, с полуоткрытыми губами; я почувствовал замирание в груди и силу в ногах и решительно направился в сторону Дина.
If I was to hang to-morrow, and it was sure enough I might very likely sleep that night in a dungeon, I determined I should hear and speak once more with Catriona. Если меня завтра повесят и если, что весьма вероятно, эту ночь мне придется провести в тюрьме, то напоследок я должен еще раз увидеть Катриону и услышать ее голос.
The exercise of walking and the thought of my destination braced me yet more, so that I began to pluck up a kind of spirit. Быстрая ходьба и мысль о том, куда я иду, придали мне бодрости, и я даже чуть повеселел.
In the village of Dean, where it sits in the bottom of a glen beside the river, I inquired my way of a miller's man, who sent me up the hill upon the farther side by a plain path, and so to a decent-like small house in a garden of lawns and apple-trees. В деревне Дин, приютившейся в долине у реки, я спросил дорогу у мельника; он указал мне ровную тропинку, по которой я поднялся на холм и подошел к маленькому опрятному домику, окруженному лужайками и яблоневым садом.
My heart beat high as I stepped inside the garden hedge, but it fell low indeed when I came face to face with a grim and fierce old lady, walking there in a white mutch with a man's hat strapped upon the top of it. Сердце мое радостно билось, когда я вошел в садовую ограду, но сразу упало, когда я столкнулся лицом к лицу со свирепого вида старой дамой в мужской шляпе, нахлобученной поверх белого чепца.
"What do ye come seeking here?" she asked. -- Что вам здесь нужно? -- спросила она.
I told her I was after Miss Drummond. Я сказал, что пришел к мисс Драммонд.
"And what may be your business with Miss Drummond?" says she. -- А зачем вам понадобилась мисс Драммонд?
I told her I had met her on Saturday last, had been so fortunate as to render her a trifling service, and was come now on the young lady's invitation. Я сказал, что познакомился с ней в прошлую субботу, что мне посчастливилось оказать ей пустяковую услугу и пришел я сюда по ее приглашению.
"O, so you're Saxpence!" she cried, with a very sneering manner. "A braw gift, a bonny gentleman. -- А, так вы Шесть-пенсов! -- с колкой насмешкой воскликнула старая дама. -- Экая щедрость и экий благородный джентльмен!
And hae ye ony ither name and designation, or were ye bapteesed Saxpence?" she asked. А у вас есть имя и фамилия, или вас так и крестили -- "Шесть-пенсов"?
I told my name. Я назвал себя.
"Preserve me!" she cried. "Has Ebenezer gotten a son?" -- Боже правый! -- воскликнула она. -- Да неужто у Эбенезера есть сын?
"No, ma'am," said I. "I am a son of Alexander's. -- Нет, сударыня, -- сказал я. -- Я сын Александра.
It's I that am the Laird of Shaws." Теперь владелец Шоса я.
"Ye'll find your work cut out for ye to establish that," quoth she. -- Погодите, он с вас еще семь шкур сдерет, покуда вы отвоюете свои права, -- заметила она.
"I perceive you know my uncle," said I; "and I daresay you may be the better pleased to hear that business is arranged." -- Я вижу, вы знаете моего дядюшку, -- сказал я. -- Тогда, возможно, вам будет приятно слышать, что дело уже улажено.
"And what brings ye here after Miss Drummond?" she pursued. -- Ну хорошо, а зачем вам понадобилась мисс Драммонд? -- не унималась старая дама.
"I'm come after my saxpence, mem," said I. "It's to be thought, being my uncle's nephew, I would be found a careful lad." -- Хочу получить свои шесть пенсов, сударыня, -- сказал я. -- Будучи племянником своего дяди, я, конечно, такой же скопидом, как и он.
"So ye have a spark of sleeness in ye?" observed the old lady, with some approval. "I thought ye had just been a cuif-you and your saxpence, and your _lucky day_ and your _sake of Balwhidder_"-from which I was gratified to learn that Catriona had not forgotten some of our talk. -- А вы хитрый малый, как я погляжу, -- не без одобрения заметила старая дама. -- Я-то думала, вы просто теленок -- эти ваши шесть пенсов, да "ваш счастливый день", "да в память о Бэлкиддере"!.. Я обрадовался, поняв, что Катриона не забыла моих слов.
"But all this is by the purpose," she resumed. "Am I to understand that ye come here keeping company?" -- Оказывается, тут было не без умысла, -продолжала она. -- Вы, что же, пришли свататься?
"This is surely rather an early question," said I. "The maid is young, so am I, worse fortune. -- Довольно преждевременный вопрос, -- сказал я. -- Мисс Драммонд еще очень молода; я, к сожалению, тоже.
I have but seen her the once. Я видел ее всего один раз.
I'll not deny," I added, making up my mind to try her with some frankness, "I'll not deny but she has run in my head a good deal since I met in with her. Не стану отрицать, -- добавил я, решив подкупить мою собеседницу откровенностью, -не стану отрицать, я часто думал о ней с тех пор, как мы встретились.
That is one thing; but it would be quite another, and I think I would look very like a fool, to commit myself." Но это одно дело, а связывать себя по рукам и ногам -- совсем другое; я не настолько глуп.
"You can speak out of your mouth, I see," said the old lady. "Praise God, and so can I! -- Вижу, язык у вас хорошо привешен, -- сказала старая дама. -- Слава богу, у меня тоже!
I was fool enough to take charge of this rogue's daughter: a fine charge I have gotten; but it's mine, and I'll carry it the way I want to. Я была такой дурой, что взяла на свое попечение дочь этого негодяя -- вот уж поистине не было других забот! Но раз взялась, то буду заботиться по-своему.
Do ye mean to tell me, Mr. Balfour of Shaws, that you would marry James More's daughter, and him hanged! Не хотите ли вы сказать, мистер Бэлфур из Шоса, что вы женились бы на дочери Джемса Мора, которого вот-вот повесят?
Well, then, where there's no possible marriage there shall be no manner of carryings on, and take that for said. Ну, а нет, значит, не будет и никакого волокитства, зарубите себе это на носу.
Lasses are bruckle things," she added, with a nod; "and though ye would never think it by my wrunkled chafts, I was a lassie mysel', and a bonny one." Девушки -- ненадежный народ, -- прибавила она, кивая, -- и, может, вы не поверите, глядя на мои морщинистые щеки, но я тоже была девушкой, и довольно миленькой.
"Lady Allardyce," said I, "for that I suppose to be your name, you seem to do the two sides of the talking, which is a very poor manner to come to an agreement. -- Леди Аллардайс, -- сказал я, -- полагаю, я не ошибся? Леди Аллардайс, вы спрашиваете и отвечаете за нас обоих, так мы никогда не договоримся.
You give me rather a home thrust when you ask if I would marry, at the gallow's foot, a young lady whom I have seen but once. Вы нанесли мне меткий удар, спросив, собираюсь ли я жениться у подножия виселицы на девушке, которую я видел всего один раз.
I have told you already I would never be so untenty as to commit myself. Я сказал, что не настолько опрометчив, чтобы связывать себя словом.
And yet I'll go some way with you. И все же продолжим наш разговор.
If I continue to like the lass as well as I have reason to expect, it will be something more than her father, or the gallows either, that keeps the two of us apart. Если девушка будет нравиться мне все так же -- а у меня есть основания надеяться на это, -тогда ни ее отец, ни виселица нас не разлучат.
As for my family, I found it by the wayside like a lost bawbee! А моя родня -- я нашел ее на дороге, как потерянную монетку.
I owe less than nothing to my uncle and if ever I marry, it will be to please one person: that's myself." Я ровно ничем не обязан своему дядюшке; если я когда-нибудь и женюсь, то только для того, чтобы угодить одной-единственной особе: самому себе.
"I have heard this kind of talk before ye were born," said Mrs. Ogilvy, "which is perhaps the reason that I think of it so little. -- Такие речи я слыхала еще до того, как вы на свет родились, -- заявила миссис Огилви, -должно быть, потому я их и в грош не ставлю.
There's much to be considered. Тут много есть над чем поразмыслить.
This James More is a kinsman of mine, to my shame be it spoken. Этот Джемс Мор, к стыду моему, приходится мне родственником.
But the better the family, the mair men hanged or headed, that's always been poor Scotland's story. Но чем лучше род, тем больше в нем отрубленных голов и скелетов на виселицах, так уж исстари повелось в нашей несчастной Шотландии.
And if it was just the hanging! Да если б дело было только в виселице!
For my part I think I would be best pleased with James upon the gallows, which would be at least an end to him. Я бы даже рада была, если бы Джемс висел в петле, по крайней мере с ним было бы покончено.
Catrine's a good lass enough, and a good-hearted, and lets herself be deaved all day with a runt of an auld wife like me. Кэтрин -- славная девочка и добрая душа, она целыми днями терпит воркотню такой старой карги, как я.
But, ye see, there's the weak bit. Но у нее есть своя слабость.
She's daft about that long, false, fleeching beggar of a father of hers, and red-mad about the Gregara, and proscribed names, and King James, and a wheen blethers. Она просто голову теряет, когда дело касается ее папаши, этого лживого верзилы, льстеца и попрошайки, и помешана на всех Грегорах, на запрещенных именах, короле Джемсе и прочей чепухе.
And you might think ye could guide her, ye would find yourself sore mista'en. Если вы воображаете, что сможете ее переделать, вы сильно ошибаетесь.
Ye say ye've seen her but the once. . ." Вы говорите, что видели ее всего раз...
"Spoke with her but the once, I should have said," I interrupted. "I saw her again this morning from a window at Prestongrange's." -- Я всего один раз с ней разговаривал, -- перебил я, -- но видел еще раз сегодня утром из окна гостиной Престонгрэнджа.
This I daresay I put in because it sounded well; but I was properly paid for my ostentation on the return. Должен признаться, я сказал это, чтобы щегольнуть своим знакомством, но тотчас же был наказан за чванство.
"What's this of it?" cries the old lady, with a sudden pucker of her face. "I think it was at the Advocate's door-cheek that ye met her first." -- Как так? -- вдруг забеспокоившись, воскликнула старая дама. -- Ведь вы же и в первый раз встретились с ней у прокурорского дома?
I told her that was so. Я подтвердил это.
"H'm," she said; and then suddenly, upon rather a scolding tone, "I have your bare word for it," she cries, "as to who and what you are. By your way of it, you're Balfour of the Shaws; but for what I ken you may be Balfour of the Deevil's oxter. -- Гм... -- произнесла она и вдруг сварливо набросилась на меня. -- Я ведь только от вас и знаю, кто вы и что вы! -- закричала она. -- Вы говорите, что вы Бэлфур из Шоса, но кто вас знает, может, вы Бэлфур из чертовой подмышки!
It's possible ye may come here for what ye say, and it's equally possible ye may come here for deil care what! И зачем вы сюда явились -- может, вы и правду сказали, а может, и черт знает зачем!
I'm good enough Whig to sit quiet, and to have keepit all my men-folk's heads upon their shoulders. But I'm not just a good enough Whig to be made a fool of neither. Я никогда не подведу вигов, я сижу и помалкиваю, чтобы мужчины моего клана сохранили головы на плечах, но я не стану молчать, когда меня дурачат!
And I tell you fairly, there's too much Advocate's door and Advocate's window here for a man that comes taigling after a Macgregor's daughter. И я вам прямо скажу: что-то слишком часто вы околачиваетесь у прокурорских дверей да окон, непохоже, чтоб вы были вздыхателем дочери Макгрегора.
Ye can tell that to the Advocate that sent ye, with my fond love. Так и скажите прокурору, который вас подослал, и низко ему кланяйтесь.
And I kiss my loof to ye, Mr. Balfour," says she, suiting the action to the word; "and a braw journey to ye back to where ye cam frae." Прощайте, мистер Бэлфур. -- Она послала мне воздушный поцелуй. -- Желаю благополучно добраться туда, откуда вы пришли!
"If you think me a spy," I broke out, and speech stuck in my throat. -- Если вы принимаете меня за шпиона... -вскипел я, но у меня перехватило горло.
I stood and looked murder at the old lady for a space, then bowed and turned away. Я стоял и свирепо глядел на старую даму, потом поклонился и пошел было прочь.
"Here! -- Ха!
Hoots! Вот еще!
The callant's in a creel!" she cried. "Think ye a spy? what else would I think ye-me that kens naething by ye? Кавалер обиделся! -- закричала она. -- Принимаю вас за шпиона! А за кого же мне вас принимать, если я про вас ровно ничего не знаю?
But I see that I was wrong; and as I cannot fight, I'll have to apologise. Но, видно, я все-таки ошиблась, а раз я не могу драться, придется мне попросить извинения.
A bonny figure I would be with a broadsword. Хороша бы я была со шпагой в руке!
Ay! ay!" she went on, "you're none such a bad lad in your way; I think ye'll have some redeeming vices. Ну, ну, -- продолжала она, -- вы посвоему не такой уж скверный малый. Наверное, ваши недостатки чем-то искупаются.
But, O! Davit Balfour, ye're damned countryfeed. Только, ох, Дэвид Бэлфур, вы ужасная деревенщина.
Ye'll have to win over that, lad; ye'll have to soople your back-bone, and think a wee pickle less of your dainty self; and ye'll have to try to find out that women-folk are nae grenadiers. Надо вам, дружок, пообтесаться, надо, чтобы вы ступали полегче и чтобы вы поменьше мнили, о своей прекрасной особе; да еще постарайтесь усвоить, что женщины не гренадеры.
But that can never be. Хотя где уж вам!
To your last day you'll ken no more of women-folk than what I do of sow-gelding." До последнего своего дня вы будете смыслить в женщинах не больше, чем я в холощении кабанов.
I had never been used with such expressions from a lady's tongue, the only two ladies I had known, Mrs. Campbell and my mother, being most devout and most particular women; and I suppose my amazement must have been depicted in my countenance, for Mrs. Ogilvy burst forth suddenly in a fit of laughter. Никогда еще я не слыхал от женщины таких слов; в своей жизни я знал всего двух женщин -свою мать и миссис Кемпбелл, и обе были весьма благочестивы и весьма деликатны. Должно быть, на моем лице отразилось изумление, ибо миссис Огилви вдруг громко расхохоталась.
"Keep me!" she cried, struggling with her mirth, "you have the finest timber face-and you to marry the daughter of a Hieland cateran! -- О господи, -- воскликнула она, борясь со смехом, -- ну и дурацкая же у вас физиономия, а еще хотите жениться на дочери горного разбойника!
Davie, my dear, I think we'll have to make a match of it-if it was just to see the weans. Дэви, милый мой, надо вас непременно поженить -- хотя бы для того, чтобы посмотреть, какие у вас получатся детки!
And now," she went on, "there's no manner of service in your daidling here, for the young woman is from home, and it's my fear that the old woman is no suitable companion for your father's son. Ну, а теперь, -- продолжала она, -- нечего вам здесь топтаться, вашей девицы нет дома, и боюсь, что старуха Огилви не слишком подходящее общество для вашей милости.
Forbye that I have nobody but myself to look after my reputation, and have been long enough alone with a sedooctive youth. К тому же, кроме меня самой, некому позаботиться о моем добром имени, а я и так слишком долго пробыла наедине с весьма соблазнительным юношей.
And come back another day for your saxpence!" she cried after me as I left. За шестью пенсами зайдете в другой раз! -крикнула она мне уже вслед.
My skirmish with this disconcerting lady gave my thoughts a boldness they had otherwise wanted. Стычка с этой старой насмешницей придала моим мыслям смелость, которой им сильно недоставало.
For two days the image of Catriona had mixed in all my meditations; she made their background, so that I scarce enjoyed my own company without a glint of her in a corner of my mind. Уже два дня, как образ Катрионы сливался со всеми моими размышлениями; она была как бы фоном для них, и я почти не оставался наедине с собой: она всегда присутствовала где-то в уголке моего сознания.
But now she came immediately near; I seemed to touch her, whom I had never touched but the once; I let myself flow out to her in a happy weakness, and looking all about, and before and behind, saw the world like an undesirable desert, where men go as soldiers on a march, following their duty with what constancy they have, and Catriona alone there to offer me some pleasure of my days. А сейчас она стала совсем близкой, ощутимой; казалось, я мог дотронуться до нее, которой не касался еще ни разу. Я перестал сдерживать себя, и душа моя, счастливая этой слабостью, ринулась к ней; глядя вокруг, вперед и назад, я понял, что мир -- унылая пустыня, где люди, как солдаты в походе, должны выполнять свой долг со всей стойкостью, на какую они способны, и в этом мире одна лишь Катриона может внести радость в мою жизнь.
I wondered at myself that I could dwell on such considerations in that time of my peril and disgrace; and when I remembered my youth I was ashamed. Мне самому было удивительно, как я мог предаваться таким мыслям перед лицом опасности и позора; а когда я вспомнил, какой я еще юнец, мне стало стыдно.
I had my studies to complete: I had to be called into some useful business; I had yet to take my part of service in a place where all must serve; I had yet to learn, and know, and prove myself a man; and I had so much sense as blush that I should be already tempted with these further-on and holier delights and duties. Я должен закончить образование, должен найти себе какое-то полезное дело и пройти службу там, где все обязаны служить; я еще должен присмотреться к себе, понять себя и доказать, что я мужчина, и здравый смысл заставлял меня краснеть оттого, что меня уже искушают мысли о предстоящих мне святых восторгах и обязанностях.
My education spoke home to me sharply; I was never brought up on sugar biscuits but on the hard food of the truth. Во мне заговорило мое воспитание: я вырос не на сладких бисквитах, а на черством хлебе правды.
I knew that he was quite unfit to be a husband who was not prepared to be a father also; and for a boy like me to play the father was a mere derision. Я знал, что не может быть мужем тот, кто еще не готов стать отцом; а такой юнец, как я, в роли отца был бы просто смешон.
When I was in the midst of these thoughts and about half-way back to town I saw a figure coming to meet me, and the trouble of my heart was heightened. Погруженный в эти мысли, примерно на полпути к городу я увидел шедшую мне навстречу девушку, и смятение мое возросло.
It seemed I had everything in the world to say to her, but nothing to say first; and remembering how tongue-tied I had been that morning at the Advocate's I made sure that I would find myself struck dumb. Мне казалось, что я мог так много сказать ей, но начать было не с чего; и, вспомнив, как я был косноязычен сегодня утром в гостиной генерального прокурора, я думал, что сейчас совсем онемею.
But when she came up my fears fled away; not even the consciousness of what I had been privately thinking disconcerted me the least; and I found I could talk with her as easily and rationally as I might with Alan. Но стоило ей подойти ближе, как мои страхи улетучились, и даже эти мои тайные мысли меня больше ничуть не смущали. Оказалось, что я могу разговаривать с нею свободно и рассудительно, как разговаривал бы с Аланом.
"O!" she cried, "you have been seeking your sixpence; did you get it?" -- О! -- воскликнула она. -- Вы приходили за своими шестью пенсами!
I told her no; but now I had met with her my walk was not in vain. Вы их получили? Я ответил, что нет, но поскольку я ее встретил, значит, прошелся не зря.
"Though I have seen you to-day already," said I, and told her where and when. -- Хотя я вас сегодня уже видел, -- добавил я и рассказал, когда и где.
"I did not see you," she said. "My eyes are big, but there are better than mine at seeing far. -- А я вас не видела, -- сказала она. -- Глаза у меня не маленькие, но я плохо вижу вдаль.
Only I heard singing in the house." Я только слышала пение.
"That was Miss Grant," said I, "the eldest and the bonniest." -- Это пела мисс Грант, -- сказал я, -- старшая и самая красивая из дочерей Престонгрэнджа.
"They say they are all beautiful," said she. -- Говорят, они все очень красивые.
"They think the same of you, Miss Drummond," I replied, "and were all crowding to the window to observe you." -- То же самое они думают о вас, мисс Драммонд, -- ответил я. -- Они все столпились у окна, чтобы на вас посмотреть.
"It is a pity about my being so blind," said she, "or I might have seen them too. -- Как жаль, что я такая близорукая, -- сказала Катриона. -- Я бы тоже могла их увидеть.
And you were in the house? Значит, вы были там?
You must have been having the fine time with the fine music and the pretty ladies." Наверное, славно провели время: хорошая музыка и хорошенькие барышни!
"There is just where you are wrong," said I; "for I was as uncouth as a sea-fish upon the brae of a mountain. -- Нет, вы ошибаетесь, -- сказал я. -- Я чувствовал себя не лучше, чем морская рыба на склоне холма.
The truth is that I am better fitted to go about with rudas men than pretty ladies." По правде сказать, компания грубых мужланов подходит мне куда больше, чем общество хорошеньких барышень.
"Well, I would think so too, at all events!" said she, at which we both of us laughed. -- Да, мне тоже так кажется, -- сказала она, и мы оба рассмеялись.
"It is a strange thing, now," said I. "I am not the least afraid with you, yet I could have run from the Miss Grants. -- Странная вещь, -- сказал я. -- Я ничуть не боюсь вас, а от барышень Грант мне хотелось поскорее сбежать.
And I was afraid of your cousin too." И вашу родственницу я тоже боюсь.
"O, I think any man will be afraid of her," she cried. "My father is afraid of her himself." -- Ну, ее-то все мужчины боятся! -- воскликнула Катриона. -- Даже мой отец.
The name of her father brought me to a stop. Упоминание об отце заставило меня умолкнуть.
I looked at her as she walked by my side; I recalled the man, and the little I knew and the much I guessed of him; and comparing the one with the other, felt like a traitor to be silent. Идя рядом с Катрионой, я смотрел на нее и вспоминал этого человека, все немногое, что я о нем знал, и то многое, что я в нем угадывал; я сопоставлял одно с другим и понял, что молчать об этом нельзя, иначе я буду предателем.
"Speaking of which," said I, "I met your father no later than this morning." -- Кстати, о вашем отце, -- сказал я. -- Я видел его не далее, как сегодня утром.
"Did you?" she cried, with a voice of joy that seemed to mock at me. "You saw James More? -- Правда? -- воскликнула она с радостью в голосе, прозвучавшей для меня укором. -- Вы видели Джемса Мора?
You will have spoken with him then?" И, быть может, даже разговаривали с ним?
"I did even that," said I. -- Даже разговаривал, -- сказал я.
Then I think things went the worst way for me that was humanly possible. И тут все обернулось для меня как нельзя хуже.
She gave me a look of mere gratitude. Она взглянула на меня полными благодарности глазами.
"Ah, thank you for that!" says she. -- О, спасибо вам за это, -- сказала она.
"You thank me for very little," said I, and then stopped. -- Меня не за что благодарить, -- начал я и умолк.
But it seemed when I was holding back so much, something at least had to come out. "I spoke rather ill to him," said I; Но мне показалось, что если я о стольком умалчиваю, то хоть что-то все же должен ей сказать. -- Я говорил с ним довольно резко.
"I did no like him very much; I spoke him rather ill, and he was angry." Он мне не очень понравился, поэтому я был с ним резок, и он рассердился.
"I think you had little to do then, and less to tell it to his daughter!" she cried out. "But those that do not love and cherish him I will not know." -- Тогда зачем же вы разговариваете с его дочерью да еще и рассказываете ей про это! -воскликнула Катриона. -- Я не желаю знаться с теми, кто его не любит и кому он не дорог!
"I will take the freedom of a word yet," said I, beginning to tremble. "Perhaps neither your father nor I are in the best of spirits at Prestongrange's. -- И все же я осмелюсь сказать еще слово, -произнес я, чувствуя, что меня бросает в дрожь. -Вероятно, и вашему отцу и мне у Престонгрэнджа было совсем не весело.
I daresay we both have anxious business there, for it's a dangerous house. Обоих нас мучила тревога, ибо это опасный дом.
I was sorry for him too, and spoke to him the first, if I could but have spoken the wiser. Мне стало жаль вашего отца, и я заговорил с ним первый... Правда, я мог бы разговаривать умнее.
And for one thing, in my opinion, you will soon find that his affairs are mending." Одно могу вам сказать: по-моему, вы скоро убедитесь, что дела его улучшаются.
"It will not be through your friendship, I am thinking," said she; "and he is much made up to you for your sorrow." -- Но, наверное, не благодаря вам, -- сказала она, -- а за соболезнование он, конечно, вам очень признателен.
"Miss Drummond," cried I, "I am alone in this world." -- Мисс Драммонд! -- воскликнул я. -- Я один на свете!..
"And I am not wondering at that," said she. -- Меня это ничуть не удивляет, -- сказала она.
"O, let me speak!" said I. "I will speak but the once, and then leave you, if you will, for ever. -- О, позвольте мне говорить! -- сказал я. -- Я выскажу вам все и потом, если вы хотите, уйду навсегда.
I came this day in the hopes of a kind word that I am sore in want of. Сегодня я пришел к вам в надежде услышать доброе слово, мне так его не хватает!
I know that what I said must hurt you, and I knew it then. Знаю, то, что я сказал о вашем отце, вас обидело, и я знал это заранее.
It would have been easy to have spoken smooth, easy to lie to you; can you not think how I was tempted to the same? Было бы куда легче сказать вам что-нибудь приятное -- и солгать; разве вы не понимаете, как это было для меня соблазнительно?
Cannot you see the truth of my heart shine out?" Разве вы не видите, что я чистосердечно говорю вам правду?
"I think here is a great deal of work, Mr. Balfour," said she. "I think we will have met but the once, and will can part like gentle folk." -- Я думаю, что все это слишком сложно для меня, мистер Бэлфур, -- сказала она. -- Я думаю, что одной встречи достаточно и мы можем расстаться, как благородные люди.
"O, let me have one to believe in me!" I pleaded, "I cannae bear it else. -- О, если бы хоть одна душа мне поверила! -взмолился я. -- Иначе я не смогу жить!
The whole world is clanned against me. Весь мир словно в заговоре против меня.
How am I to go through with my dreadful fate? Как же я исполню свой долг, -- если судьба моя так ужасна?
If there's to be none to believe in me I cannot do it. Ничего я не смогу сделать, если никто в меня не поверит.
The man must just die, for I cannot do it." И человек умрет, потому что я не смогу выручить его!
She had still looked straight in front of her, head in air; but at my words or the tone of my voice she came to a stop. Она шла, высоко подняв голову и глядя прямо перед собой, но мои слова или мой тон заставили ее остановиться.
"What is this you say?" she asked. "What are you talking of?" -- Что вы сказали? -- спросила она. -- О чем вы говорите?
"It is my testimony which may save an innocent life," said I, "and they will not suffer me to bear it. -- О моих показаниях, которые могут спасти невинного, -- сказал я, -- а мне не разрешают быть свидетелем.
What would you do yourself? Как бы вы поступили на моем месте?
You know what this is, whose father lies in danger. Вы-то знаете, каково это, вашему отцу тоже угрожает смерть.
Would you desert the poor soul? Покинули бы вы человека в беде?
They have tried all ways with me. Меня пытались уговорить всякими способами.
They have sought to bribe me; they offered me hills and valleys. Хотели подкупить и сулили золотые горы.
And to-day that sleuth-hound told me how I stood, and to what a length he would go to butcher and disgrace me. А сегодня этот цепной пес объяснил мне, что я у него в руках, и рассказал, каким образом он меня погубит и опозорит.
I am to be brought in a party to the murder; I am to have held Glenure in talk for money and old clothes; I am to be killed and shamed. Меня хотят сделать соучастником убийства; я будто бы разговором задержал Гленура, польстившись на старое тряпье и несколько монет; я буду повешен и опозорен.
If this is the way I am to fall, and me scarce a man-if this is the story to be told of me in all Scotland-if you are to believe it too, and my name is to be nothing but a by-word-Catriona, how can I go through with it? Если меня ждет такая смерть -- а я еще даже не считаюсь взрослым, -- если по всей Шотландии обо мне будут рассказывать такую историю, если и вы тоже ей поверите, и мое имя станет притчей во языцех, -- как я могу, Катриона, довести свое дело до конца?
The thing's not possible; it's more than a man has in his heart." Это невозможно, этого не выдержит ни одна человеческая душа!
I poured my words out in a whirl, one upon the other; and when I stopped I found her gazing on me with a startled face. Слова мри лились сплошным потоком, без передышки; умолкнув, я увидел, что она смотрит на меня испуганными глазами.
"Glenure! -- Гленур!
It is the Appin murder," she said softly, but with a very deep surprise. Это же эпинское убийство! -- тихо, но изумленно произнесла она.
I had turned back to bear her company, and we were now come near the head of the brae above Dean village. Встретившись с нею, я повернул обратно, чтобы проводить" ее, и сейчас мы почти дошли до вершины холма над деревней Дин.
At this word I stepped in front of her like one suddenly distracted. При этих ее словах я, не помня себя, шагнул вперед и заступил ей дорогу.
"For God's sake!" I cried, "for God's sake, what is this that I have done?" and carried my fists to my temples. "What made me do it? -- Боже мой! -- воскликнул я. -- Боже мой, что я наделал! -- Я сдавил кулаками виски. -- Что со мной?
Sure, I am bewitched to say these things!" Как я мог проговориться, это просто наваждение!
"In the name of heaven, what ails you now!" she cried. -- Да что случилось? -- воскликнула она.
"I gave my honour," I groaned, "I gave my honour and now I have broke it. -- Я поступил бесчестно, -- простонал я, -- я дал слово и не сдержал его!
O, Catriona!" О Катриона!
"I am asking you what it is," she said; "was it these things you should not have spoken? -- Но скажите же, что произошло? -- спросила она. -- Чего вы не должны были говорить?
And do you think I have no honour, then? or that I am one that would betray a friend? Неужели вы думаете, что у меня нет чести? Или что я способна предать друга?
I hold up my right hand to you and swear." Вот, я поднимаю правую руку и клянусь.
"O, I knew you would be true!" said I. "It's me-it's here. -- О, я знаю, что вы будете верны слову, -- сказал я. -- Речь обо мне.
I that stood but this morning and out-faced them, that risked rather to die disgraced upon the gallows than do wrong-and a few hours after I throw my honour away by the roadside in common talk! Только сегодня утром я смело смотрел им в лицо, я готов был скорее умереть опозоренным на виселице, чем пойти против своей совести, а через несколько часов разболтался и швырнул свою честь в дорожную пыль!
'There is one thing clear upon our interview,' says he, 'that I can rely on your pledged word.' "Наша беседа убедила меня в одном, -- сказал он, -- на ваше слово можно положиться".
Where is my word now? Где оно теперь, мое слово?
Who could believe me now? Кто мне теперь поверит?
You could not believe me. Вы-то уже не сможете мне верить.
I am clean fallen down; I had best die!" Как я низко пал! Лучше бы мне умереть!
All this I said with a weeping voice, but I had no tears in my body. Все это я проговорил плачущим голосом, но слез у меня не было.
"My heart is sore for you," said she, "but be sure you are too nice. -- Я гляжу на вас, и у меня разрывается сердце, -сказала она, -- но, знаете, вы чересчур к себе взыскательны.
I would not believe you, do you say? Вы говорите, что я вам не стану верить?
I would trust you with anything. Я доверила бы вам все, что угодно.
And these men? А эти люди?
I would not be thinking of them! Я бы и думать о них не стала!
Men who go about to entrap and to destroy you! Люди, которые стараются поймать вас в ловушку и погубить!
Fy! this is no time to crouch. Фу! Нашли, перед кем унижать себя!
Look up! Держите голову выше!
Do you not think I will be admiring you like a great hero of the good-and you a boy not much older than myself? Знаете, я готова восхищаться вами, как настоящим героем, а вы ведь только чуточку старше меня!
And because you said a word too much in a friend's ear, that would die ere she betrayed you-to make such a matter! И стоит ли так убиваться из-за того, что вы сказали лишнее слово другу, который скорее умрет, чем выдаст вас!
It is one thing that we must both forget." Лучше всего нам с вами об этом забыть.
"Catriona," said I, looking at her, hang-dog, "is this true of it? -- Катриона, -- сказал я, глядя на нее виноватыми глазами, -- неужели это правда?
Would ye trust me yet?" Вы все же мне доверяете?
"Will you not believe the tears upon my face?" she cried. "It is the world I am thinking of you, Mr. David Balfour. -- Вы видите мои слезы? Вы и им не верите? -воскликнула она. -- Я бесконечно вас уважаю, мистер Дэвид Бэлфур.
Let them hang you; I will never forget, I will grow old and still remember you. Пускай даже вас повесят, я никогда вас не забуду, я стану совсем старой и все равно буду помнить вас.
I think it is great to die so: I will envy you that gallows." Это прекрасная смерть, я буду завидовать, что вас повесили!
"And maybe all this while I am but a child frighted with bogles," said I. "Maybe they but make a mock of me." -- А может быть, я просто испугался, как ребенок буки, -- сказал я. -- Может быть, они просто посмеялись надо мной.
"It is what I must know," she said. "I must hear the whole. -- Вот это мне надобно уразуметь, -- сказала Катриона. -- Вы должны рассказать мне все.
The harm is done at all events, and I must hear the whole." Так или иначе, вы проговорились, теперь извольте рассказывать все.
I had sat down on the wayside, where she took a place beside me, and I told her all that matter much as I have written it, my thoughts about her father's dealings being alone omitted. Я сел у дороги, она присела рядом, и я рассказал ей все почти так, как здесь написано, умолчав только о своих опасениях, что ее отец пойдет на постыдную сделку.
"Well," she said, when I had finished, "you are a hero, surely, and I never would have thought that same! -- Да, -- сказала она, когда я кончил, -- вы, конечно, герой, вот уж никогда бы не подумала!
And I think you are in peril, too. И мне кажется, жизнь ваша действительно в опасности.
O, Simon Fraser! to think upon that man! О Саймон Фрэзер! Подумать только, что за человек!
For his life and the dirty money, to be dealing in such traffic!" And just then she called out aloud with a queer word that was common with her, and belongs, I believe, to her own language. "My torture!" says she, "look at the sun!" Ввязаться в такое дело из-за денег и из страха за свою жизнь! -- И тут я услышал странное выражение, которое, как я потом убедился, было ее постоянным присловьем. -- Вот наказанье! -воскликнула она. -- Поглядите, где солнце!
Indeed, it was already dipping towards the mountains. Солнце и в самом деле уже клонилось к горам.
She bid me come again soon, gave me her hand, and left me in a turmoil of glad spirits. Катриона велела мне поскорее прийти опять, пожала мне руку и оставила меня в радостном смятении.
I delayed to go home to my lodging, for I had a terror of immediate arrest; but got some supper at a change house, and the better part of that night walked by myself in the barley-fields, and had such a sense of Catriona's presence that I seemed to bear her in my arms. Я не спешил возвращаться на свою квартиру, боясь, что меня тотчас же арестуют; я поужинал на постоялом дворе и почти всю ночь пробродил по ячменным полям, так явственно чувствуя присутствие Катрионы, будто я нес ее на руках.
The next day, August 29th, I kept my appointment at the Advocate's in a coat that I had made to my own measure, and was but newly ready. На следующий день, двадцать девятого августа, в условленный час я пришел к Г енеральному прокурору в новой, с иголочки, сшитой по моей мерке одежде.
"Aha," says Prestongrange, "you are very fine to-day; my misses are to have a fine cavalier. -- Ого, -- сказал Престонгрэндж, -- как вы сегодня нарядны; у моих девиц будет прекрасный кавалер.
Come, I take that kind of you. Это очень любезно с вашей стороны.
I take that kind of you, Mr. David. Очень любезно, мистер Дэвид.
O, we shall do very well yet, and I believe your troubles are nearly at an end." О, мы с вами отлично поладим, и надеюсь, все ваши тревоги близятся к концу.
"You have news for me?" cried I. -- Вы хотите мне что-то сообщить?
"Beyond anticipation," he replied. "Your testimony is after all to be received; and you may go, if you will, in my company to the trial, which in to be held at Inverary, Thursday, 21st _proximo_." -- Да, нечто совершенно неожиданное, -- ответил он. -- Вам, в конце концов, разрешено дать показания; и если вам будет угодно, вы вместе со мной пойдете на суд, который состоится в Инверэри, в четверг двадцать первого числа будущего месяца.
I was too much amazed to find words. От удивления я не мог найти слов.
"In the meanwhile," he continued, "though I will not ask you to renew your pledge, I must caution you strictly to be reticent. -- А тем временем, -- продолжал он, -- хотя я и не беру с вас еще раз слово, но все же обязан предупредить, что вам следует строго соблюдать наш уговор.
To-morrow your precognition must be taken; and outside of that, do you know, I think least said will be soonest mended." Завтра вы дадите предварительные показания; а потом -- надеюсь, вы понимаете, что чем меньше вы будете говорить, тем лучше.
"I shall try to go discreetly," said I. "I believe it is yourself that I must thank for this crowning mercy, and I do thank you gratefully. -- Постараюсь быть благоразумным, -- сказал я. -- За эту огромную милость я, наверное, должен поблагодарить вас, и я приношу свою глубокую благодарность.
After yesterday, my lord, this is like the doors of Heaven. После вчерашнего, милорд, для меня сейчас словно открылись врата рая.
I cannot find it in my heart to get the thing believed." Мне даже с трудом верится, что это правда.
"Ah, but you must try and manage, you must try and manage to believe it," says he, soothing-like, "and I am very glad to hear your acknowledgment of obligation, for I think you may be able to repay me very shortly"-he coughed-"or even now. -- Ну, постарайтесь как следует, и вы поверите, постарайтесь и поверите, -успокаивающе молвил он, --а я очень рад слышать, что вы считаете себя обязанным мне. Вероятно, возможность отплатить мне представится очень скоро... -- Он покашлял. -Быть может, даже сейчас.
The matter is much changed. Обстоятельства сильно изменились.
Your testimony, which I shall not trouble you for to-day, will doubtless alter the complexion of the case for all concerned, and this makes it less delicate for me to enter with you on a side issue." Ваши свидетельские показания, ради которых я не хочу сегодня вас беспокоить, несомненно, представят дело в несколько ином свете для всех, кого оно касается, и потому мне уже будет менее неловко обсудить с вами один побочный вопрос.
"My Lord," I interrupted, "excuse me for interrupting you, but how has this been brought about? -- Милорд, -- перебил я, -- простите, что я вас прерываю, но как же это случилось?
The obstacles you told me of on Saturday appeared even to me to be quite insurmountable; how has it been contrived?" Препятствия, о которых вы говорили в субботу, даже мне показались совершенно непреодолимыми, как же удалось это сделать?
"My dear Mr. David," said he, "it would never do for me to divulge (even to you, as you say) the councils of the Government; and you must content yourself, if you please, with the gross fact." -- Дорогой мистер Дэвид, -- сказал он, -- я никак не могу даже перед вами разглашать то, что происходит на совещаниях правительства, и вы, к сожалению, должны удовольствоваться просто фактом.
He smiled upon me like a father as he spoke, playing the while with a new pen; methought it was impossible there could be any shadow of deception in the man: yet when he drew to him a sheet of paper, dipped his pen among the ink, and began again to address me, I was somehow not so certain, and fell instinctively into an attitude of guard. Он отечески улыбался мне, поигрывая новым пером; я не допускал и мысли, что в его словах есть хоть тень обмана; однако же, когда он придвинул к себе лист бумаги, обмакнул перо в чернила и снова обратился ко мне, моя уверенность поколебалась, и я невольно насторожился.
"There is a point I wish to touch upon," he began. "I purposely left it before upon one side, which need be now no longer necessary. -- Я хотел бы выяснить одно обстоятельство, -начал он. -- Я умышленно не спрашивал вас о нем прежде, но сейчас молчать уже нет необходимости.
This is not, of course, a part of your examination, which is to follow by another hand; this is a private interest of my own. Это, конечно, не допрос, допрашивать вас будет другое лицо; это просто частная беседа о том, что меня интересует.
You say you encountered Alan Breck upon the hill?" Вы говорите, вы встретили Алана Брека на холме?
"I did, my lord," said I. -- Да, милорд, -- ответил я.
"This was immediately after the murder?" -- Это было сразу же после убийства?
"It was." -- Да
"Did you speak to him?" -- Вы с ним разговаривали?
"I did." -- Да
"You had known him before, I think?" says my lord, carelessly. -- Вы, я полагаю, знали его прежде? -- небрежно спросил прокурор.
"I cannot guess your reason for so thinking, my lord," I replied, "but such in the fact." -- Не могу догадаться, почему вы так полагаете, милорд, -- ответил я, -- но я действительно знал его и раньше.
"And when did you part with him again?" said he. -- А когда вы с ним расстались?
"I reserve my answer," said I. "The question will be put to me at the assize." -- Я не стану отвечать сейчас, -- сказал я. -- Этот вопрос мне зададут на суде.
"Mr. Balfour," said he, "will you not understand that all this is without prejudice to yourself? -- Мистер Бэлфур, -- сказал Престонгрэндж, -поймите же, что от этого никакого вреда вам не будет.
I have promised you life and honour; and, believe me, I can keep my word. Я обещал спасти вашу жизнь и честь, и, поверьте, я умею держать свое слово.
You are therefore clear of all anxiety. Поэтому вам совершенно не о чем беспокоиться.
Alan, it appears, you suppose you can protect; and you talk to me of your gratitude, which I think (if you push me) is not ill-deserved. По-видимому, вы думаете, будто можете выручить Алана; вы выражали мне свою благодарность, которую, если уж на то пошло, я вполне заслужил.
There are a great many different considerations all pointing the same way; and I will never be persuaded that you could not help us (if you chose) to put salt on Alan's tail." Можно привести множество других соображений, и все сводятся к одному и тому же; и меня ничто не убедит, что вы не можете, если только захотите, помочь нам изловить Алана.
"My lord," said I, "I give you my word I do not so much as guess where Alan is." -- Милорд, -- ответил я, -- даю вам слово, я даже не догадываюсь, где Алан.
He paused a breath. Он помолчал.
"Nor how he might be found?" he asked. -- И даже не знаете, каким образом его можно разыскать? -- спросил он наконец.
I sat before him like a log of wood. Я сидел перед ним, как пень.
"And so much for your gratitude, Mr. David!" he observed. Again there was a piece of silence. "Well," said he, rising, "I am not fortunate, and we are a couple at cross purposes. -- Стало быть, такова ваша благодарность, мистер Дэвид, -- заметил он и снова немного помолчал. -- Ну что же, -- сказал он, вставая, -- мне не повезло, мы с вами не понимаем друг друга.
Let us speak of it no more; you will receive notice when, where, and by whom, we are to take your precognition. Не будем больше говорить об этом. Вас уведомят, когда, где и кто будет вас допрашивать.
And in the meantime, my misses must be waiting you. А сейчас мои девицы, должно быть, уже заждались вас.
They will never forgive me if I detain their cavalier." Они никогда мне не простят, если я задержу их кавалера.
Into the hands of these Graces I was accordingly offered up, and found them dressed beyond what I had thought possible, and looking fair as a posy. После этого я был препровожден к трем грациям, которые показались мне сверхъестественно нарядными и напоминали пышный букет цветов.
As we went forth from the doors a small circumstance occurred which came afterwards to look extremely big. Когда мы выходили из дверей, произошел незначительный случай, который впоследствии оказался необычайно важным.
I heard a whistle sound loud and brief like a signal, and looking all about, spied for one moment the red head of Neil of the Tom, the son of Duncan. Кто-то громко и отрывисто свистнул, точно подавая сигнал; я оглянулся по сторонам: невдалеке мелькнула рыжая голова Нийла, сына Дункана из Тома.
The next moment he was gone again, nor could I see so much as the skirt-tail of Catriona, upon whom I naturally supposed him to be then attending. Через мгновение он исчез из виду, и я не успел увидеть даже краешка юбки Катрионы, которую, как я, естественно, подумал, он, должно быть, сопровождал.
My three keepers led me out by Bristo and the Bruntsfield Links; whence a path carried us to Hope Park, a beautiful pleasance, laid with gravel-walks, furnished with seats and summer-sheds, and warded by a keeper. Мои прекрасные телохранительницы повели меня по Бристо и Брантсфилд-Линкс, откуда дорога шла прямо к Хоуп-Парку, чудесному месту с усыпанными гравием дорожками, скамейками и беседками; все это находилось под охраной сторожа.
The way there was a little longsome; the two younger misses affected an air of genteel weariness that damped me cruelly, the eldest considered me with something that at times appeared like mirth; and though I thought I did myself more justice than the day before, it was not without some effort. Путь был довольно долгим, две младшие девицы приняли томно-усталый вид, что меня чрезвычайно угнетало, а старшая временами чуть ли не посмеивалась, глядя на меня; и хотя я чувствовал, что держусь гораздо лучше, чем накануне, все же это стоило мне немалых усилий.
Upon our reaching the park I was launched on a bevy of eight or ten young gentlemen (some of them cockaded officers, the rest chiefly advocates) who crowded to attend upon these beauties; and though I was presented to all of them in very good words, it seemed I was by all immediately forgotten. Едва мы вошли в парк, как я попал в компанию восьми или десяти молодых джентльменов -почти все они, кроме нескольких офицеров, были адвокатами. Они окружили юных красавиц, намереваясь сопровождать их; и хотя меня представили им весьма любезно, все они тут же обо мне позабыли.
Young folk in a company are like to savage animals: they fall upon or scorn a stranger without civility, or I may say, humanity; and I am sure, if I had been among baboons, they would have shown me quite as much of both. Молодые люди в обществе похожи на диких животных: они либо набрасываются на незнакомца, либо относятся к нему с полным презрением, забывая о всякой учтивости и, я бы даже сказал, человечности; не сомневаюсь, что, очутись я среди павианов, они вели бы себя почти так же.
Some of the advocates set up to be wits, and some of the soldiers to be rattles; and I could not tell which of these extremes annoyed me most. Адвокаты принялись отпускать остроты, а офицеры шумно болтать, и я не знаю, которые из них раздражали меня больше.
All had a manner of handling their swords and coat-skirts, for the which (in mere black envy) I could have kicked them from the park. Все они так горделиво поглаживали рукоятки своих шпаг и расправляли полы одежды, что из одной черной зависти мне хотелось вытолкать их за ворота парка.
I daresay, upon their side, they grudged me extremely the fine company in which I had arrived; and altogether I had soon fallen behind, and stepped stiffly in the rear of all that merriment with my own thoughts. Мне казалось, что и они, со своей стороны, имели против меня зуб за то, что я пришел сюда в обществе этих прелестных девиц; вскоре я отстал от веселой компании и с натянутым видом шагал позади, погрузившись в свои мысли.
From these I was recalled by one of the officers, Lieutenant Hector Duncansby, a gawky, leering Highland boy, asking if my name was not "Palfour." Меня отвлек от них один из офицеров, дубоватый и хитрый, судя по говору, уроженец гор, спросивший, верно ли, что меня зовут "Пэлфуром".
I told him it was, not very kindly, for his manner was scant civil. Довольно сухо, ибо тон его был не очень вежлив, я ответил, что он не ошибся.
"Ha, Palfour," says he, and then, repeating it, "Palfour, Palfour!" -- Ха, Пэлфур, -- повторил он. -- Пэлфур, Пэлфур!
"I am afraid you do not like my name, sir," says I, annoyed with myself to be annoyed with such a rustical fellow. -- Боюсь, вам не нравится мое имя, сэр? -произнес я, злясь на себя за то, что меня злит этот неотесанный малый.
"No," says he, "but I wass thinking." -- Нет, -- ответил он, -- только я думал...
"I would not advise you to make a practice of that, sir," says I. "I feel sure you would not find it to agree with you." -- Я бы не советовал вам заниматься этим, сэр, -- сказал я. -- Я уверен, что это вам не по силам.
"Tit you effer hear where Alan Grigor fand the tangs?" said he. -- А фам известно, где Алан Грегор нашел чипцы?
I asked him what he could possibly mean, and he answered, with a heckling laugh, that he thought I must have found the poker in the same place and swallowed it. Я спросил, как это понять, и он с лающим смехом ответил, что" наверное, там же я нашел кочергу, которую, как видно, проглотил.
There could be no mistake about this, and my cheek burned. Мне все стало ясно, и щеки мои запылали.
"Before I went about to put affronts on gentlemen," said I, "I think I would learn the English language first." -- На вашем месте, -- сказал я, -- прежде чем наносить оскорбления джентльменам, я бы выучился английскому языку.
He took me by the sleeve with a nod and a wink and led me quietly outside Hope Park. Он взял меня за рукав, кивнул и, подмигнув, тихонько вывел из парка.
But no sooner were we beyond the view of the promenaders, than the fashion of his countenance changed. Но едва мы скрылись от глаз гуляющей компании, как выражение его лица изменилось.
"You tam lowland scoon'rel!" cries he, and hit me a buffet on the jaw with his closed fist. -- Ах ты болотная жаба! -- крикнул он и с силой ударил меня кулаком в подбородок.
I paid him as good or better on the return; whereupon he stepped a little back and took off his hat to me decorously. В ответ я ударил его так же, если не крепче; тогда он отступил назад и учтивым жестом снял передо мной шляпу.
"Enough plows I think," says he. "I will be the offended shentleman, for who effer heard of such suffeeciency as tell a shentlemans that is the king's officer he cannae speak Cot's English? -- Хватит махать кулаками, -- сказал он. -- Вы оскорбили шентльмена. Это неслыханная наглость -- сказать шентльмену и к тому же королевскому офичеру, пудто он не умеет говорить по-англишки!
We have swords at our hurdles, and here is the King's Park at hand. У нас есть шпаги, и рядом Королевский парк.
Will ye walk first, or let me show ye the way?" Фы пойдете первым, или мне показать фам дорогу?
I returned his bow, told him to go first, and followed him. Я ответил таким же поклоном, предложил ему идти вперед и последовал за ним.
As he went I heard him grumble to himself about _Cot's English_ and the _King's coat_, so that I might have supposed him to be seriously offended. Шагая позади, я слышал, как он бормотал что-то насчет "англишкого языка" и королевского мундира, из чего можно было бы заключить, что он оскорблен всерьез.
But his manner at the beginning of our interview was there to belie him. Но его выдавало то, как он вел себя в начале нашего разговора.
It was manifest he had come prepared to fasten a quarrel on me, right or wrong; manifest that I was taken in a fresh contrivance of my enemies; and to me (conscious as I was of my deficiencies) manifest enough that I should be the one to fall in our encounter. Без сомнения, он явился сюда, чтобы затеять со мной ссору под любым предлогом; без сомнения, я попал в ловушку, устроенную моими недругами; и, зная, что фехтовальщик я никудышный, не сомневался, что из этой схватки мне не выйти живым.
As we came into that rough rocky desert of the King's Park I was tempted half-a-dozen times to take to my heels and run for it, so loath was I to show my ignorance in fencing, and so much averse to die or even to be wounded. Когда мы вошли в скалистый, пустынный Королевский парк, меня то и дело подмывало убежать без оглядки, -- так не хотелось мне обнаруживать свою неумелость и так неприятно было думать, что меня убьют или хотя бы ранят.
But I considered if their malice went as far as this, it would likely stick at nothing; and that to fall by the sword, however ungracefully, was still an improvement on the gallows. Но я внушил себе, что если враги в своей злобе зашли так далеко, то теперь уж не остановятся ни перед чем, а принять смерть от шпаги, пусть даже не очень почетную, все же лучше, чем болтаться в петле.
I considered besides that by the unguarded pertness of my words and the quickness of my blow I had put myself quite out of court; and that even if I ran, my adversary would probably pursue and catch me, which would add disgrace to my misfortune. К тому же, подумал я, после того, как я неосторожно наговорил ему дерзостей и так быстро ответил ударом на удар, у меня уже нет выхода; если даже я побегу, мой противник, вероятно, догонит меня, и ко всем моим бедам прибавится еще и позор.
So that, taking all in all, I continued marching behind him, much as a man follows the hangman, and certainly with no more hope. И, поняв все это, я уже без всякой надежды продолжал шагать за ним, точно осужденный за палачом.
We went about the end of the long craigs, and came into the Hunter's Bog. Мы миновали длинную вереницу скал и подошли к Охотничьему болоту.
Here, on a piece of fair turf, my adversary drew. На лужке, покрытом мягким дерном, мой противник выхватил шпагу.
There was nobody there to see us but some birds; and no resource for me but to follow his example, and stand on guard with the best face I could display. Здесь нас никто не мог видеть, кроме птиц; и мне ничего не оставалось, как последовать его примеру и стать в позицию, изо всех сил стараясь выглядеть уверенно.
It seems it was not good enough for Mr. Dancansby, who spied some flaw in my manoeuvres, paused, looked upon me sharply, and came off and on, and menaced me with his blade in the air. Что-то, однако, не понравилось мистеру Дункансби; очевидно, усмотрев в моих движениях какую-то неправильность, он помедлил, окинул меня острым взглядом, отскочил и сделал выпад, угрожая мне концом шпаги.
As I had seen no such proceedings from Alan, and was besides a good deal affected with the proximity of death, I grew quite bewildered, stood helpless, and could have longed to run away. Алан не показывал мне таких приемов, к тому же я был подавлен ощущением неминуемой смерти, поэтому совсем растерялся и, беспомощно стоя на месте, думал только о том, как бы пуститься наутек.
"Fat deil ails her?" cries the lieutenant. And suddenly engaging, he twitched the sword out of my grasp and sent it flying far among the rushes. -- Што с вами, шорт вас дери? -- крикнул лейтенант и вдруг ловким движением выбил у меня из рук шпагу, которая отлетела далеко в камыши.
Twice was this manoeuvre repeated; and the third time when I brought back my humiliated weapon, I found he had returned his own to the scabbard, and stood awaiting me with a face of some anger, and his hands clasped under his skirt. Он дважды повторил этот маневр, а подняв свой опозоренный клинок в третий раз, я увидел, что мой противник уже засунул шпагу в ножны и ждет меня со злым лицом, заложив руки за спину.
"Pe tamned if I touch you!" he cried, and asked me bitterly what right I had to stand up before "shentlemans" when I did not know the back of a sword from the front of it. -- Разрази меня гром, если я до вас дотронусь! -- закричал он и язвительно спросил, какое я имею право выходить на бой с "шентльменом", если не умею отличить острия шпаги от рукоятки.
I answered that was the fault of my upbringing; and would he do me the justice to say I had given him all the satisfaction it was unfortunately in my power to offer, and had stood up like a man? Я ответил, что виной тому мое воспитание, и осведомился, может ли он по справедливости сказать, что получил удовлетворение в той мере, в какой, к сожалению, я мог его дать, и что я держался, как мужчина.
"And that is the truth," said he. "I am fery prave myself, and pold as a lions. -- Это ферно, -- сказал он, -- я и сам шеловек храбрый и отвашный, как лев.
But to stand up there-and you ken naething of fence!-the way that you did, I declare it was peyond me. Но стоять, как вы стояли, даже не умея дершать шпагу, -- нет, у меня не хватило бы духу!
And I am sorry for the plow; though I declare I pelief your own was the elder brother, and my heid still sings with it. Прошу прощенья, что ударил вас, хотя вы стукнули меня еще сильнее, у меня до сих пор в голове гудит.
And I declare if I had kent what way it wass, I would not put a hand to such a piece of pusiness." Знай я такое дело, я бы нипочем не стал связываться!
"That is handsomely said," I replied, "and I am sure you will not stand up a second time to be the actor for my private enemies." -- Хорошо сказано, -- ответил я. -- Уверен, что в другой раз вы не захотите быть марионеткой в руках моих врагов.
"Indeed, no, Palfour," said he; "and I think I was used extremely suffeeciently myself to be set up to fecht with an auld wife, or all the same as a bairn whateffer! -- Да ни за что, Пэлфур! -- воскликнул он. -- Если подумать, так они меня сильно обидели, заставив фехтовать все равно, что со старой бабкой или малым ребенком!
And I will tell the Master so, and fecht him, by Cot, himself!" Так я ему и скажу и, ей-богу, вызову его сражаться со мной!
"And if you knew the nature of Mr. Simon's quarrel with me," said I, "you would be yet the more affronted to be mingled up with such affairs." -- А если бы вы знали, почему мистер Саймон зол на меня, -- сказал я, -- вы оскорбились бы еще больше за то, что вас впутывают в такие дела.
He swore he could well believe it; that all the Lovats were made of the same meal and the devil was the miller that ground that; then suddenly shaking me by the hand, he vowed I was a pretty enough fellow after all, that it was a thousand pities I had been neglected, and that if he could find the time, he would give an eye himself to have me educated. Он поклялся, что охотно верит этому, что все Ловэты сделаны из одного теста, которое месил сам дьявол; потом вдруг крепко пожал мне руку и заявил, что я в общем-то славный малый и какая жалость, что никто как следует не занялся моим воспитанием; если у него найдется время, то он непременно последит за ним сам.
"You can do me a better service than even what you propose," said I; and when he had asked its nature-" Come with me to the house of one of my enemies, and testify how I have carried myself this day," I told him. -- Вы могли бы оказать мне куда более важную услугу, -- сказал я; и когда он спросил, какую же именно, я ответил: -- Пойдите вместе со мной к одному из моих врагов и подтвердите, как я себя вел сегодня.
"That will be the true service. Это будет истинная услуга.
For though he has sent me a gallant adversary for the first, the thought in Mr. Simon's mind is merely murder. There will be a second and then a third; and by what you have seen of my cleverness with the cold steel, you can judge for yourself what is like to be the upshot." Хотя мистер Саймон на первый раз послал мне благородного противника, но ведь он замыслил убийство, -- значит, пошлет и второго, и третьего, а вы уже видели, как я владею холодным оружием, и можете судить, чем, по всей вероятности, это кончится.
"And I would not like it myself, if I was no more of a man than what you wass!" he cried. "But I will do you right, Palfour. -- Будь я таким фехтовальщиком, как вы, я тоже этому не обрадовался бы! -- воскликнул он. -- Но я расскажу о вас все по справедливости!
Lead on!" Идем!
If I had walked slowly on the way into that accursed park my heels were light enough on the way out. They kept time to a very good old air, that is as ancient as the Bible, and the words of it are: "_Surely the bitterness of death is passed_." Если я шел в этот проклятый парк, с трудом передвигая ноги, то на обратном пути я шагал легко и быстро, в такт прекрасной песне, древней, как библия; "Жало смерти меня миновало" -таковы были ее слова.
I mind that I was extremely thirsty, and had a drink at Saint Margaret's well on the road down, and the sweetness of that water passed belief. Помнится, я почувствовал нестерпимую жажду и напился из колодца святой Маргариты, стоявшего у дороги. Вода показалась мне необычайно вкусной.
We went through the sanctuary, up the Canongate, in by the Netherbow, and straight to Prestongrange's door, talking as we came and arranging the details of our affair. Сговариваясь на ходу о подробностях предстоящего нам объяснения, мы прошли мимо церкви, поднялись до Кэнонгейт и по Низербау подошли прямо к дому Престонгрэнджа.
The footman owned his master was at home, but declared him engaged with other gentlemen on very private business, and his door forbidden. Лакей сказал, что его светлость дома, но занимается с другими джентльменами каким-то секретным делом и приказал его не беспокоить.
"My business is but for three minutes, and it cannot wait," said I. "You may say it is by no means private, and I shall be even glad to have some witnesses." -- Мое дело займет всего три минуты, и откладывать его нельзя, -- сказал я. -- Передайте ему, что оно вовсе не секретно, и я даже рад буду присутствию свидетелей.
As the man departed unwillingly enough upon this errand, we made so bold as to follow him to the ante-chamber, whence I could hear for a while the murmuring of several voices in the room within. Лакей неохотно отправился докладывать, а мы осмелились пройти вслед за ним в переднюю, куда из соседней комнаты доносились приглушенные голоса.
The truth is, they were three at the one table-Prestongrange, Simon Fraser, and Mr. Erskine, Sheriff of Perth; and as they were met in consultation on the very business of the Appin murder, they were a little disturbed at my appearance, but decided to receive me. Как оказалось, там у стола собрались трое --Престонгрэндж, Саймон Фрэзер и мистер Эрскин, пертский шериф; они как раз обсуждали эпинское дело и были очень недовольны моим вторжением, однако решили принять меня.
"Well, well, Mr. Balfour, and what brings you here again? and who is this you bring with you?" says Prestongrange. -- А, мистер Бэлфур, что вас заставило вернуться сюда? И кого это вы с собой привели? -- спросил Престонгрэндж.
As for Fraser, he looked before him on the table. Фрэзер тем временем молчал, уставясь в стол.
"He is here to bear a little testimony in my favour, my lord, which I think it very needful you should hear," said I, and turned to Duncansby. -- Этот человек пришел, чтобы дать свидетельство в мою пользу, милорд, и мне кажется, вам необходимо его выслушать, -ответил я и повернулся к Дункансби.
"I have only to say this," said the lieutenant, "that I stood up this day with Palfour in the Hunter's Pog, which I am now fery sorry for, and he behaved himself as pretty as a shentlemans could ask it. -- Могу сказать одно, -- произнес лейтенант. -Мы с Пэлфуром сегодня обнажили шпаги у Охотничьего болота, о чем я ошень теперь сожалею, и он вел себя, как настоящий шентльмен.
And I have creat respects for Palfour," he added. И я очень уважаю Пэлфура, -- добавил он.
"I thank you for your honest expressions," said I. -- Благодарю за честные слова, -- сказал я.
Whereupon Duncansby made his bow to the company, and left the chamber, as we had agreed upon before. Затем, как мы условились, Дункансби сделал общий поклон и вышел из комнаты.
"What have I to do with this?" says Prestongrange. -- Но ради бога, при чем тут я? -- сказал Престонгрэндж.
"I will tell your lordship in two words," said I. "I have brought this gentleman, a King's officer, to do me so much justice. -- Это я объясню вам в двух словах, милорд, -ответил я. -- Я привел этого джентльмена, офицера армии его величества, чтобы он при вас подтвердил свое мнение обо мне.
Now I think my character is covered, and until a certain date, which your lordship can very well supply, it will be quite in vain to despatch against me any more officers. Теперь, мне кажется, честь моя удостоверена, и до известного срока -- ваша светлость знает, до какого, -- бесполезно подсылать ко мне других офицеров.
I will not consent to fight my way through the garrison of the castle." Я не согласен пробивать себе путь сквозь весь гарнизон замка.
The veins swelled on Prestongrange's brow, and he regarded me with fury. На лбу Престонгрэнджа вздулись жилы, глаза его загорелись яростью.
"I think the devil uncoupled this dog of a lad between my legs!" he cried; and then, turning fiercely on his neighbour, "This is some of your work, Simon," he said. "I spy your hand in the business, and, let me tell you, I resent it. -- Честное слово, сам дьявол натравляет на меня этого мальчишку! -- закричал он и в бешенстве повернулся к своему соседу. -- Это ваша работа, Саймон, -- сказал он. -- Я вижу, что вы к этому приложили руку, и позвольте вам сказать, что я вами возмущен!
It is disloyal, when we are agreed upon one expedient, to follow another in the dark. Договориться об одном способе и тайком применять другой -- это нечестно!
You are disloyal to me. Вы поступили со мной нечестно.
What! you let me send this lad to the place with my very daughters! Как! Вы допустили, чтобы я послал туда этого мальчишку с моими дочерями!
And because I let drop a word to you И только потому, что я обмолвился при вас...
Fy, sir, keep your dishonours to yourself!" Фу, сэр, не вовлекайте других в ваши козни!
Simon was deadly pale. Саймон мертвенно побледнел.
"I will be a kick-ball between you and the Duke no longer," he exclaimed. "Either come to an agreement, or come to a differ, and have it out among yourselves. -- Я больше не желаю, чтобы вы и герцог перебрасывались мною, как мячом! -воскликнул он. -- Спорьте между собой или соглашайтесь, воля ваша.
But I will no longer fetch and carry, and get your contrary instructions, and be blamed by both. Но я больше не хочу быть на побегушках, получать противоречивые указания и выслушивать попреки от обоих!
For if I were to tell you what I think of all your Hanover business it would make your head sing." Если бы я сказал все, что думаю об этих ваших делах с Ганиоверами, у вас бы долго звенело в ушах!
But Sheriff Erskine had preserved his temper, and now intervened smoothly. Но тут наконец вступил в разговор шериф Эрскин, до сей поры сохранявший полную невозмутимость.
"And in the meantime," says he, "I think we should tell Mr. Balfour that his character for valour is quite established. -- А тем временем, -- ровным голосом произнес он, -- мне кажется, следует сказать мистеру Бэлфуру, что мы удостоверились в его отваге.
He may sleep in peace. Он может спать спокойно.
Until the date he was so good as to refer to it shall be put to the proof no more." До упомянутого срока его доблесть больше не будет подвергаться испытаниям.
His coolness brought the others to their prudence; and they made haste, with a somewhat distracted civility, to pack me from the house. Его хладнокровие отрезвило остальных, и они вежливо, но несколько торопливо стали прощаться, стараясь поскорее выпроводить меня из дома.
When I left Prestongrange that afternoon I was for the first time angry. Я вышел из этого дома, впервые разгневавшись на Престонгрэнджа.
The Advocate had made a mock of me. Оказывается, прокурор просто насмехался надо мной.
He had pretended my testimony was to be received and myself respected; and in that very hour, not only was Simon practising against my life by the hands of the Highland soldier, but (as appeared from his own language) Prestongrange himself had some design in operation. Он лгал, что мои показания будут выслушаны, что мне ничто не угрожает, а тем временем не только Саймон с помощью офицера-горца покушался на мою жизнь, но и сам Престонгрэндж, как явствовало из его слов, тоже замышлял что-то против меня.
I counted my enemies; Prestongrange with all the King's authority behind him; and the Duke with the power of the West Highlands; and the Lovat interest by their side to help them with so great a force in the north, and the whole clan of old Jacobite spies and traffickers. Я пересчитал моих врагов. Престонгрэндж, на стороне которого королевская власть; герцог и вся подвластная ему западная часть шотландских гор; и тут же под боком Ловэт, готовый привлечь им на помощь огромные силы на севере страны и весь клан старых якобитских шпионов и их наемников.
And when I remembered James More, and the red head of Neil the son of Duncan, I thought there was perhaps a fourth in the confederacy, and what remained of Rob Roy's old desperate sept of caterans would be banded against me with the others. А вспомнив Джемса Мора и рыжую голову Нийла, Дунканова сына, я подумал, что в заговоре против меня, быть может, есть и четвертый участник и что остатки древнего клана Роб Роя, потомки отчаянных разбойников, тоже объединятся против меня с остальными.
One thing was requisite-some strong friend or wise adviser. Как мне сейчас не хватало сильного друга или умного советчика!
The country must be full of such, both able and eager to support me, or Lovat and the Duke and Prestongrange had not been nosing for expedients; and it made me rage to think that I might brush against my champions in the street and be no wiser. Должно быть, в стране немало людей, которые могут и хотят прийти мне на выручку, иначе Ловэту, герцогу и Престонгрэнджу незачем было бы измышлять способы от меня отделаться; и я выходил из себя при мысли, что где-нибудь на улице я мог задеть друга плечом и не узнать его.
And just then (like an answer) a gentleman brushed against me going by, gave me a meaning look, and turned into a close. И тотчас же, словно подтверждая мои мысли, какойто джентльмен, проходя мимо, задел меня плечом, бросил многозначительный взгляд и свернул в переулок.
I knew him with the tail of my eye-it was Stewart the Writer; and, blessing my good fortune, turned in to follow him. Уголком глаза я успел разглядеть, что это стряпчий Стюарт, и, благословляя судьбу, повернулся и последовал за ним.
As soon as I had entered the close I saw him standing in the mouth of a stair, where he made me a signal and immediately vanished. В переулке я увидел его тотчас же: он стоял на лестнице у входа в дом и, сделав мне знак, быстро исчез.
Seven storeys up, there he was again in a house door, the which he looked behind us after we had entered. Несколькими этажами выше я догнал его у какой-то двери, которую он запер на ключ, как только мы вошли.
The house was quite dismantled, with not a stick of furniture; indeed, it was one of which Stewart had the letting in his hands. Это была пустая квартира, без всякой мебели -очевидно, одна из тех, которые Стюарту было поручено сдать внаем.
"We'll have to sit upon the floor," said he; "but we're safe here for the time being, and I've been wearying to see ye, Mr. Balfour." -- Придется сидеть на полу, -- сказал он, -- зато здесь мы в полной безопасности, а я жаждал вас видеть, мистер Бэлфур.
"How's it with Alan?" I asked. -- Как Алан? -- спросил я.
"Brawly," said he. "Andie picks him up at Gillane sands to-morrow, Wednesday. -- Прекрасно, -- сказал стряпчий. -- Завтра, в среду, Энди возьмет его на борт с Джилланской отмели.
He was keen to say good-bye to ye, but the way that things were going, I was feared the pair of ye was maybe best apart. Он очень хотел попрощаться с вами, но, боюсь, при нынешнем положении вам лучше держаться подальше друг от друга.
And that brings me to the essential: how does your business speed?" А теперь о главном: как подвигается ваше дело?
"Why," said I, "I was told only this morning that my testimony was accepted, and I was to travel to Inverary with the Advocate, no less." -- Да вот, -- ответил я, -- сегодня утром мне сказали, что мои свидетельские показания будут выслушаны и что я отправлюсь в Инверэри вместе с самим Генеральным прокурором -- ни больше, ни меньше!
"Hout awa!" cried Stewart. "I'll never believe that." -- Ха-ха! -- засмеялся стряпчий. -- Как бы не так!
"I have maybe a suspicion of my own," says I, "but I would like fine to hear your reasons." -- Я и сам подозреваю тут неладное, -- сказал я, -но мне хотелось бы услышать ваши соображения.
"Well, I tell ye fairly, I'm horn-mad," cries Stewart. "If my one hand could pull their Government down I would pluck it like a rotten apple. -- Скажу вам честно, я просто киплю от злости, -почти кричал Стюарт. -- Достать бы мне рукой до их правительства, я бы сбил его наземь, как гнилое яблоко!
I'm doer for Appin and for James of the Glens; and, of course, it's my duty to defend my kinsman for his life. Я доверенное лицо Эпина и Джемса Г ленского, и, само собой, мой долг бороться за жизнь моего родича.
Hear how it goes with me, and I'll leave the judgment of it to yourself. Но вы послушайте, что творится, и судите сами.
The first thing they have to do is to get rid of Alan. Первым делом им нужно разделаться с Аланом.
They cannae bring in James as art and part until they've brought in Alan first as principal; that's sound law: they could never put the cart before the horse." Они не могут притянуть Джемса ни за преступление, ни за злоумышление, пока сначала не притянут Алана как главного виновника, -таков закон: нельзя ставить повозку перед лошадью.
"And how are they to bring in Alan till they can catch him?" says I. -- Как же они притянут Алана, если они его не поймали? -- спросил я.
"Ah, but there is a way to evite that arrestment," said he. "Sound law, too. -- А этот закон можно обойти, -- сказал он. -- На то имеется другой закон.
It would be a bonny thing if, by the escape of one ill-doer another was to go scatheless, and the remeid is to summon the principal and put him to outlawry for the non-compearance. Было бы куда как просто, ежели бы по причине бегства одного из преступников другой остался безнаказанным. Но в таком случае вызывают в суд главного виновника и по причине неявки выносят приговор заочно.
Now there's four places where a person can be summoned: at his dwelling-house; at a place where he has resided forty days; at the head burgh of the shire where he ordinarily resorts; or lastly (if there be ground to think him forth of Scotland) _at the cross of Edinburgh_, _and the pier and shore of Leith_, _for sixty days_. Вызов можно посылать в четыре места: по месту его жительства, затем туда, где он проживал в течение сорока дней, затем в главный город графства, где он обычно проживает, и, наконец, если есть основания полагать, что он уехал из Шотландии, то его два месяца кряду вызывают на Главной площади Эдинбурга, в гавани и на литском берегу.
The purpose of which last provision is evident upon its face: being that outgoing ships may have time to carry news of the transaction, and the summonsing be something other than a form. Цель этой последней меры Ясна сама собою: корабли, уходящие за море, успеют передать сообщение в тамошних гаванях, и, следственно, такой вызов -- не просто для проформы.
Now take the case of Alan. Теперь как же быть с Аланом?
He has no dwelling-house that ever I could hear of; I would be obliged if anyone would show me where he has lived forty days together since the '45; there is no shire where he resorts whether ordinarily or extraordinarily; if he has a domicile at all, which I misdoubt, it must be with his regiment in France; and if he is not yet forth of Scotland (as we happen to know and they happen to guess) it must be evident to the most dull it's what he's aiming for. Я не слыхал, чтобы у него был свой дом. Я был бы весьма признателен, если бы хоть кто-нибудь указал мне место, где бы он жил сорок дней подряд, начиная с сорок пятого года. Нет такого графства, где бы он жил постоянно или хотя бы временно; если у него вообще есть какое-то жилище, то оно, вероятно, во Франции, где стоит его полк, а если он еще не покинул Шотландию -о чем мы с вами знаем, а они подозревают, -- то даже последний глупец догадается, каковы его намерения.
Where, then, and what way should he be summoned? Где же и каким образом следует его вызывать?
I ask it at yourself, a layman." Это я спрашиваю у вас, человека, не искушенного в законах.
"You have given the very words," said I. "Here at the cross, and at the pier and shore of Leith, for sixty days." -- Вы сами только что сказали, -- ответил я. -Здесь, на Главной площади, и в гавани, и на литском берегу в течение двух месяцев.
"Ye're a sounder Scots lawyer than Prestongrange, then!" cries the Writer. "He has had Alan summoned once; that was on the twenty-fifth, the day that we first met. -- Видите, вы гораздо более толковый законник, чем Престонгрэндж! -- воскликнул стряпчий. -Он уже однажды вызывал Алана; это было двадцать пятого, в тот день, когда вы пришли ко мне.
Once, and done with it. Вызвал один раз -- и на этом успокоился.
And where? И где же, вы бы думали?
Where, but at the cross of Inverary, the head burgh of the Campbells? На площади в Инверэри, главном городе Кемпбеллов!
A word in your ear, Mr. Balfour-they're not seeking Alan." Скажу вам по секрету, мистер Бэлфур: они не ищут Алана.
"What do you mean?" I cried. "Not seeking him?" -- Как так? -- изумился я. -- Они его не ищут?
"By the best that I can make of it," said he. "Not wanting to find him, in my poor thought. -- Насколько я понимаю, -- нет, -- сказал он. -По моему скудному разумению, они вовсе не желают найти его.
They think perhaps he might set up a fair defence, upon the back of which James, the man they're really after, might climb out. Они боятся, что он, быть может, сумеет оправдаться, а тогда и Джемс, с которым они, собственно, и хотят разделаться, чего доброго, ускользнет у них из рук.
This is not a case, ye see, it's a conspiracy." Это, видите ли, не правосудие, это заговор.
"Yet I can tell you Prestongrange asked after Alan keenly," said I; "though, when I come to think of it, he was something of the easiest put by." -- Однако, уверяю вас, Престонгрэндж настойчиво расспрашивал об Алане, -- сказал я. -- Впрочем, сейчас я понял, что мне не стоило никакого труда уклониться от ответов.
"See that!" says he. "But there! I may be right or wrong, that's guesswork at the best, and let me get to my facts again. -- Вот видите, -- заметил стряпчий. -- Ну хорошо, прав я или нет, но это в конце концов лишь догадки, обратимся же к фактам.
It comes to my ears that James and the witnesses-the witnesses, Mr. Balfour!-lay in close dungeons, and shackled forbye, in the military prison at Fort William; none allowed in to them, nor they to write. До моих ушей дошло, что Джемса и свидетелей -свидетелей, мистер Бэлфур! -- держат под семью замками, они закованы в кандалы и сидят в военной тюрьме форта Вильям. К ним никого не допускают и не разрешают переписываться.
The witnesses, Mr. Balfour; heard ye ever the match of that? А ведь это свидетели, мистер Бэлфур, слышали вы что-либо подобное?
I assure ye, no old, crooked Stewart of the gang ever out-faced the law more impudently. Уверяю вас, ни один Стюарт из всей их нечестивой шайки никогда не нарушал законов так нагло.
It's clean in the two eyes of the Act of Parliament of 1700, anent wrongous imprisonment. Ведь в парламентском акте тысяча семисотого года черным по белому написано о незаконном заключении в тюрьму.
No sooner did I get the news than I petitioned the Lord Justice Clerk. Как только я узнал о Джемсе и свидетелях, я подал петицию лордусекретарю Верховного суда.
I have his word to-day. И сегодня получил ответ.
There's law for ye! here's justice!" Вот вам и закон! Вот вам и справедливость!
He put a paper in my hand, that same mealy-mouthed, false-faced paper that was printed since in the pamphlet "by a bystander," for behoof (as the title says) of James's "poor widow and five children." Он сунул мне в руки бумагу, ту самую бумагу с медоточивыми и лицемерными словами, которая впоследствии была напечатана в книжечке, изданной "Посторонним наблюдателем" в пользу, как гласило заглавие, "несчастной вдовы и пятерых детей" Джемса.
"See," said Stewart, "he couldn't dare to refuse me access to my client, so he _recommends the commanding officer to let me in . -- Видите, -- продолжал Стюарт, -- он не смеет мне отказать в свидании с моим клиентом, поэтому он "испрашивает дозволения у коменданта впустить меня".
Recommends!-the Lord Justice Clerk of Scotland recommends. Испрашивает дозволения! Лорд-секретарь Верховного суда Шотландии испрашивает!
Is not the purpose of such language plain? Разве смысл этих слов не ясен?
They hope the officer may be so dull, or so very much the reverse, as to refuse the recommendation. Они надеются, что комендант окажется столь глуп или, наоборот, столь умен, что не даст своего дозволения.
I would have to make the journey back again betwixt here and Fort William. И придется мне не солоно хлебавши тащиться из форта Вильям обратно.
Then would follow a fresh delay till I got fresh authority, and they had disavowed the officer-military man, notoriously ignorant of the law, and that-I ken the cant of it. А потом -- новая проволочка, пока я буду обращаться к другому высокопоставленному лицу, а, они будут все валить на коменданта -солдаты, мол, полные невежды в законах, -знаю я эту песню!
Then the journey a third time; and there we should be on the immediate heels of the trial before I had received my first instruction. Затем я проделаю этот путь в третий раз, и пока я получу от моего клиента первые распоряжения, суд будет уже на носу.
Am I not right to call this a conspiracy?" Разве я не прав, считая это заговором?
"It will bear that colour," said I. -- Да, похоже на то, -- сказал я.
"And I'll go on to prove it you outright," said he. "They have the right to hold James in prison, yet they cannot deny me to visit him. --Ия вам сейчас же это докажу, -- заявил стряпчий. -- У них есть право держать Джемса в тюрьме, но они не могут запретить мне видеться с ним.
They have no right to hold the witnesses; but am I to get a sight of them, that should be as free as the Lord Justice Clerk himself! У них нет права держать в тюрьме свидетелей, но смогу ли я увидеться с этими людьми, которые должны были бы разгуливать на свободе, как сам лорд-секретарь?
See-read: _For the rest_, _refuses to give any orders to keepers of prisons who are not accused as having done anything contrary to the duties of their office_. Вот, читайте: "Что касается остального, то лорд-секретарь отказывается давать какие-либо приказания смотрителям тюрьмы, которые не были замечены ни в каких нарушениях долга своей службы".
Anything contrary! Ни в каких нарушениях!
Sirs! Господи!
And the Act of seventeen hunner? А парламентский акт тысяча семисотого года?
Mr. Balfour, this makes my heart to burst; the heather is on fire inside my wame." Мистер Бэлфур, у меня разрывается сердце, вереск моей страны пылает в моей груди!
"And the plain English of that phrase," said I, "is that the witnesses are still to lie in prison and you are not to see them?" -- В переводе на простой язык, -- сказал я, -это значит, что свидетели останутся в тюрьме и вы их не увидите?
"And I am not to see them until Inverary, when the court is set!" cries he, "and then to hear Prestongrange upon _the anxious responsibilities of his office and the great facilities afforded the defence_! -- И я их не увижу до Инверэри, где состоится суд! -- воскликнул он. -- А там услышу, как Престонгрэндж распространяется об "ответственности и душевных тревогах, связанных с его должностью", и о "необычайно благоприятных условиях, созданных для защитников"!
But I'll begowk them there, Mr. David. Ноя их обведу вокруг пальца, мистер Дэвид!
I have a plan to waylay the witnesses upon the road, and see if I cannae get I a little harle of justice out of the _military man notoriously ignorant of the law_ that shall command the party." Я задумал перехватить свидетелей на дороге, и вот увидите, я выжму хоть каплю справедливости из того солдата -- "полного невежды в законах", который будет сопровождать узников.
It was actually so-it was actually on the wayside near Tynedrum, and by the connivance of a soldier officer, that Mr. Stewart first saw the witnesses upon the case. Так и случилось: мистер Стюарт впервые увиделся со свидетелями на дороге близ Тиндрама благодаря попустительству офицера.
"There is nothing that would surprise me in this business," I remarked. -- В этом деле меня уже ничто не удивит, -заметил я.
"I'll surprise you ere I'm done!" cries he. "Do ye see this?"-producing a print still wet from the press. "This is the libel: see, there's Prestongrange's name to the list of witnesses, and I find no word of any Balfour. -- Нет, пока я жив, я вас еще удивлю! -воскликнул стряпчий. -- Вот, видите? -- Он показал мне еще не просохший, только что вышедший из печатного станка оттиск. -- Это обвинительный акт: смотрите, вот имя Престонгрэнджа под списком свидетелей, в котором я что-то не вижу никакого Бэлфура.
But here is not the question. Но не в том дело.
Who do ye think paid for the printing of this paper?" Как вы думаете, на чьи деньги печаталась эта бумага?
"I suppose it would likely be King George," said I. -- Должно быть, короля Георга, -- сказал я.
"But it happens it was me!" he cried. -- Представьте себе, на мои!
"Not but it was printed by and for themselves, for the Grants and the Erskines, and yon thief of the black midnight, Simon Fraser. То есть они ее печатали сами для себя: для Грантов, Эрскинов и того полунощного вора, Саймона Фрэзера.
But could _I_ win to get a copy! Но мог ли я надеяться, что получу копию?
No! I was to go blindfold to my defence; I was to hear the charges for the first time in court alongst the jury." Нет, мне полагалось вести защиту вслепую, мне полагалось услышать обвинительный акт впервые на суде, вместе с присяжными.
"Is not this against the law?" I asked. -- Но ведь это не по закону? -- спросил я.
"I cannot say so much," he replied. "It was a favour so natural and so constantly rendered (till this nonesuch business) that the law has never looked to it. -- Да как вам сказать, -- ответил он. -- Это столь естественная и -- до этого небывалого дела -неизменно оказываемая услуга, что закон ее даже никогда не рассматривал.
And now admire the hand of Providence! А теперь преклонитесь перед рукой провидения!
A stranger is in Fleming's printing house, spies a proof on the floor, picks it up, and carries it to me. Некий незнакомец входит в печатню Флеминга, замечает на полу какой-то оттиск, подбирает и приносит его ко мне.
Of all things, it was just this libel. И что же? Это оказался обвинительный акт!
Whereupon I had it set again-printed at the expense of the defence: _sumptibus moesti rei_; heard ever man the like of it?-and here it is for anybody, the muckle secret out-all may see it now. Я снова отдал его напечатать -- за счет защиты: sumptibus moesti rei. Слыхано ли что-либо подобное? И вот он -- читайте, кто хочет, великая тайна уже ни для кого не тайна.
But how do you think I would enjoy this, that has the life of my kinsman on my conscience?" Но как вы думаете, много ли радости доставила вся эта история мне, человеку, которому вверена жизнь его родича?
"Troth, I think you would enjoy it ill," said I. -- Думаю, что никакой, -- сказал я.
"And now you see how it is," he concluded, "and why, when you tell me your evidence is to be let in, I laugh aloud in your face." -- Теперь вы понимаете, что творится и почему я засмеялся вам в лицо, когда вы заявили, что вам разрешено дать показания.
It was now my turn. Теперь настала моя очередь.
I laid before him in brief Mr. Simon's threats and offers, and the whole incident of the bravo, with the subsequent scene at Prestongrange's. Я вкратце рассказал ему об угрозах и посулах мистера Саймона, о случае с подосланным убийцей и о том, что произошло затем у Престонгрэнджа.
Of my first talk, according to promise, I said nothing, nor indeed was it necessary. О моем первом разговоре с ним я, держась своего слова, не сказал ничего, да, впрочем в этом и не было надобности.
All the time I was talking Stewart nodded his head like a mechanical figure; and no sooner had my voice ceased, than he opened his mouth and gave me his opinion in two words, dwelling strong on both of them. Слушая меня, Стюарт все время кивал головой, как заводной болванчик, и едва только я умолк, как он высказал мне свое мнение одним-единственным словом, произнеся его с большим ударением:
"Disappear yourself," said he. -- Скройтесь!
"I do not take you," said I. -- Не понимаю вас, -- удивился я.
"Then I'll carry you there," said he. "By my view of it you're to disappear whatever. -- Ну что же, я объясню, -- сказал стряпчий. -На мой взгляд, вам необходимо скрыться.
O, that's outside debate. Тут и спорить не о чем.
The Advocate, who is not without some spunks of a remainder decency, has wrung your life-safe out of Simon and the Duke. Прокурор, в котором еще тлеют остатки порядочности, вырвал вашу жизнь из рук Саймона и герцога.
He has refused to put you on your trial, and refused to have you killed; and there is the clue to their ill words together, for Simon and the Duke can keep faith with neither friend nor enemy. Он не согласился отдать вас под суд и не позволил убить вас, и вот откуда у них раздоры: Саймон и герцог не могут быть верными ни другу, ни врагу.
Ye're not to be tried then, and ye're not to be murdered; but I'm in bitter error if ye're not to be kidnapped and carried away like the Lady Grange. Очевидно, вас не отдадут под суд и не убьют, но назовите меня последним болваном, если вас не похитят и не увезут куда-нибудь, как леди Грэндж.
Bet me what ye please-there was their _expedient_!" Ручаюсь чем угодно -- вот это и есть их "способ"!
"You make me think," said I, and told him of the whistle and the red-headed retainer, Neil. Я вспомнил еще кое-что и рассказал ему, как я услышал свист и увидел рыжего слугу Нийла.
"Wherever James More is there's one big rogue, never be deceived on that," said he. "His father was none so ill a man, though a kenning on the wrong side of the law, and no friend to my family, that I should waste my breath to be defending him! -- Можете не сомневаться: где Джемс Мор, там непременно какое-нибудь темное дело, -- сказал стряпчий. -- Об его отце я ничего дурного не сказал бы, хотя он был не в ладах с законом и совсем не по-дружески относился к моему роду, так что я и палец о палец не ударил бы, чтобы его защитить.
But as for James he's a brock and a blagyard. Но Джемс, тот просто подлец и хвастливый мошенник.
I like the appearance of this red-headed Neil as little as yourself. Мне это появление рыжего Нийла не нравится так же, как вам.
It looks uncanny: fiegh! it smells bad. Это неспроста -- фу, это пахнет какой-то пакостью.
It was old Lovat that managed the Lady Grange affair; if young Lovat is to handle yours, it'll be all in the family. Ведь дело леди Грэндж состряпал старый Ловэт; если младший Ловэт возьмется за ваше, то пойдет по стопам отца.
What's James More in prison for? За что Джемс Мор сидит в тюрьме?
The same offence: abduction. За такое же дело -- за похищение.
His men have had practice in the business. Его люди уже набили руку на похищениях.
He'll be to lend them to be Simon's instruments; and the next thing we'll be hearing, James will have made his peace, or else he'll have escaped; and you'll be in Benbecula or Applecross." Он передаст этих мастеров Саймону, и вскоре мы узнаем, что Джемс помилован или бежал, а вы очутитесь в Бенбекуле или Эплкроссе.
"Ye make a strong case," I admitted. -- Стало быть, дело плохо, -- согласился я.
"And what I want," he resumed, "is that you should disappear yourself ere they can get their hands uponye. -- Я хочу вот чего, -- продолжал он, -- я хочу, чтобы вы исчезли, пока они не успели зажать вас в кулак.
Lie quiet until just before the trial, and spring upon them at the last of it when they'll be looking for you least. Спрячьтесь где-нибудь до суда и вынырните в последнюю минуту, когда они меньше всего будут этого ждать.
This is always supposing Mr. Balfour, that your evidence is worth so very great a measure of both risk and fash." Это, конечно, только в том случае, мистер Бэлфур, если ваши показания стоят такого риска и всяких передряг.
"I will tell you one thing," said I. "I saw the murderer and it was not Alan." -- Скажу вам одно, -- произнес я. -- Я видел убийцу, и это был не Алан.
"Then, by God, my cousin's saved!" cried Stewart. "You have his life upon your tongue; and there's neither time, risk, nor money to be spared to bring you to the trial." He emptied his pockets on the floor. "Here is all that I have by me," he went on, "Take it, ye'll want it ere ye're through. -- Тогда, клянусь богом, мой родич спасен! -воскликнул Стюарт. -- Жизнь его зависит от ваших показаний на суде, и ради того, чтобы вы там были, нельзя жалеть ни времени, ни денег и надо идти на любой риск. -- Он вывалил на пол содержимое своих карманов. -- Вот все, что у меня есть при себе, -- продолжал он. -- Берите, это вам еще понадобится, пока вы не закончите свое дело.
Go straight down this close, there's a way out by there to the Lang Dykes, and by my will of it! see no more of Edinburgh till the clash is over." Идите прямо по этому переулку, оттуда есть выход на Ланг-Дайкс, и заклинаю вас -- не показывайтесь в Эдинбурге, пока не кончится этот переполох.
"Where am I to go, then?" I inquired. -- Но куда же мне идти? -- спросил я.
"And I wish that I could tell ye!" says he, "but all the places that I could send ye to, would be just the places they would seek. -- А! Хотел бы я знать! -- сказал стряпчий. -- В тех местах, куда я мог бы вас послать, они непременно будут рыскать.
No, ye must fend for yourself, and God be your guiding! Нет, придется вам самому о себе позаботиться, и да направит вас господь!
Five days before the trial, September the sixteen, get word to me at the _King's Arms_ in Stirling; and if ye've managed for yourself as long as that, I'll see that ye reach Inverary." За пять дней до суда, шестнадцатого сентября, дайте о себе знать а Стирлинг, я буду там в гостинице "Королевский герб", и если вы до тех пор будете целы и невредимы, я сделаю все, чтобы вы добрались до Инверэри.
"One thing more," said I. "Can I no see Alan?" -- Скажите мне еще одно: могу я видеть Алана?
He seemed boggled. Он, видимо, заколебался.
"Hech, I would rather you wouldnae," said he. "But I can never deny that Alan is extremely keen of it, and is to lie this night by Silvermills on purpose. -- Эх, лучше бы не надо, -- сказал он. -- Но я не стану отрицать, что Алан очень этого хочет и на всякий случай нынче ночью будет ждать у Селвермилза.
If you're sure that you're not followed, Mr. Balfour-but make sure of that-lie in a good place and watch your road for a clear hour before ye risk it. It would be a dreadful business if both you and him was to miscarry!" Если вы убедитесь, что за вами не следят, мистер Бэлфур, -- но имейте в виду, только если вы твердо убедитесь в этом, -- то спрячьтесь в укромном месте и понаблюдайте за дорогой целый час, не меньше, прежде чем рискнете пойти туда. Если вы или он оплошаете, будет страшная беда!
It was about half-past three when I came forth on the Lang Dykes. Было около половины четвертого, когда я вышел на Ланг-Дайкс.
Dean was where I wanted to go. Меня влекло в деревню Дин.
Since Catriona dwelled there, and her kinsfolk the Glengyle Macgregors appeared almost certainly to be employed against me, it was just one of the few places I should have kept away from; and being a very young man, and beginning to be very much in love, I turned my face in that direction without pause. Так как там жила Катриона, а ее родня, Гленгайлские Макгрегоры, почти наверное будет пущена по моему следу, то это было одним из немногих мест, от которых мне следовало держаться подальше; но я был очень молод и, кажется, очень влюблен, а потому, не задумываясь, повернул в сторону деревни.
As a slave to my conscience and common sense, however, I took a measure of precaution. Правда, чтобы успокоить совесть и здравый смысл, я старался соблюдать осторожность.
Coming over the crown of a bit of a rise in the road, I clapped down suddenly among the barley and lay waiting. Там, где дорога пошла в гору, я, взойдя на перевал, внезапно бросился в ячмень и притаился там, выжидая.
After a while, a man went by that looked to be a Highlandman, but I had never seen him till that hour. Некоторое время спустя мимо прошел человек, по виду горец, но мне совершенно незнакомый.
Presently after came Neil of the red head. Вскоре прошел рыжеголовый Нийл.
The next to go past was a miller's cart, and after that nothing but manifest country people. Затем проехала тележка мельника, а после шел только всякий деревенский люд.
Here was enough to have turned the most foolhardy from his purpose, but my inclination ran too strong the other way. Этого было достаточно, чтобы заставить самого отчаянного смельчака отказаться от своей цели, но во мне еще сильнее разгорелось желание попасть в деревню Дин.
I argued it out that if Neil was on that road, it was the right road to find him in, leading direct to his chief's daughter; as for the other Highlandman, if I was to be startled off by every Highlandman I saw, I would scarce reach anywhere. Я убеждал себя, что появление Нийла на этой дороге вполне естественно, ибо эта дорога вела к дому, где жила дочь его господина; что касается первого прохожего, то, если я стану пугаться всякого попавшегося на пути горца, мне далеко не уйти.
And having quite satisfied myself with this disingenuous debate, I made the better speed of it, and came a little after four to Mrs. Drumond-Ogilvy's. И, успокоив себя этими хитрыми доводами, я прибавил шагу и в самом начале пятого уже был у калитки миссис Драммонд-Огилви.
Both ladies were within the house; and upon my perceiving them together by the open door, I plucked off my hat and said, Обе дамы были в доме; увидев их через открытую дверь, я сорвал с себя шляпу.
"Here was a lad come seeking saxpence," which I thought might please the dowager. -- Тут пришел один малый за своими шестью пенсами, -- сказал я, думая, что это понравится вдове.
Catriona ran out to greet me heartily, and, to my surprise, the old lady seemed scarce less forward than herself. Катриона выбежала мне навстречу и сердечно поздоровалась; к моему удивлению, старая дама встретила меня не менее приветливо.
I learned long afterwards that she had despatched a horseman by daylight to Rankeillor at the Queensferry, whom she knew to be the doer for Shaws, and had then in her pocket a letter from that good friend of mine, presenting, in the most favourable view, my character and prospects. Много времени спустя я узнал, что она еще на рассвете посылала верхового в Куинсферри к Ранкилеру, который, как она знала, был поверенным по делам имения Шос, и у нее в кармане лежало письмо от моего доброго друга с самыми лестными словами обо мне и моем будущем.
But had I read it I could scarce have seen more clear in her designs. Но даже не зная об этом письме, я легко разгадал, что она замышляет.
Maybe I was _countryfeed_; at least, I was not so much so as she thought; and it was even to my homespun wits, that she was bent to hammer up a match between her cousin and a beardless boy that was something of a laird in Lothian. Быть может, я ив самом деле был "деревенщиной", но не настолько, как ей представлялось; и даже при моем не слишком тонком уме мне было ясно, что она вознамерилась устроить брак своей родственницы с безбородым мальчишкой, который как-никак владел поместьем в Лотиане.
"Saxpence had better take his broth with us, Catrine," says she. "Run and tell the lasses." -- Пусть-ка Шесть-пенсов отведает нашей похлебки. Кэтрин, -- сказала она. -- Сбегай и скажи девушкам.
And for the little while we were alone was at a good deal of pains to flatter me; always cleverly, always with the appearance of a banter, still calling me Saxpence, but with such a turn that should rather uplift me in my own opinion. И пока мы оставались одни, она всячески старалась польстить мне, всегда умно, всегда как бы подшучивая, по-прежнему называя меня "Шесть-пенсов", но таким тоном, который должен был возвысить меня в собственных глазах.
When Catriona returned, the design became if possible more obvious; and she showed off the girl's advantages like a horse-couper with a horse. Когда вернулась Катриона, намерения старой дамы стали еще более очевидны, если только это было возможно; она принялась расхваливать достоинства девушки, словно барышник, продающий коня.
My face flamed that she should think me so obtuse. Щеки мои пылали при мысли, что она считает меня таким тупицей.
Now I would fancy the girl was being innocently made a show of, and then I could have beaten the old carline wife with a cudgel; and now, that perhaps these two had set their heads together to entrap me, and at that I sat and gloomed betwixt them like the very image of ill-will. Порой мне приходило в голову, что наивная девушка даже не догадывается, что ее выставляют напоказ, и тогда мне хотелось стукнуть старую перечницу дубиной; а порой казалось, что обе они сговорились завлечь меня в ловушку, и тогда я мрачнел, хмурился и сидел между ними, как воплощение неприязни.
At last the matchmaker had a better device, which was to leave the pair of us alone. Наконец, старая сваха придумала наилучшую уловку -- оставить нас наедине.
When my suspicions are anyway roused it is sometimes a little the wrong side of easy to allay them. Если уж во мне зародится подозрение, заглушить его бывает нелегко.
But though I knew what breed she was of, and that was a breed of thieves, I could never look in Catriona's face and disbelieve her. Но хотя я знал, к какому воровскому роду принадлежит Катриона, для меня было невозможно смотреть ей в глаза и не верить ей.
"I must not ask?" says she, eagerly, the same moment we were left alone. -- Я не должна вас расспрашивать? -- быстро спросила она, как только мы остались одни.
"Ah, but to-day I can talk with a free conscience," I replied. "I am lightened of my pledge, and indeed (after what has come and gone since morning) I would not have renewed it were it asked." -- Нет, сегодня я могу говорить обо всем с чистой совестью, -- ответил я. -- Я уже не связан словом, и после того, что произошло за сегодняшний день, я бы не дал его снова, если бы меня о том попросили.
"Tell me," she said. "My cousin will not be so long." -- Тогда рассказывайте скорее, -- поторопила она. -- Тетушка вот-вот вернется.
So I told her the tale of the lieutenant from the first step to the last of it, making it as mirthful as I could, and, indeed, there was matter of mirth in that absurdity. Я рассказал ей всю историю с лейтенантом с начала до конца, стараясь представить ее как можно смешнее, и в самом деле все это было так нелепо, что невольно вызывало смех.
"And I think you will be as little fitted for the rudas men as for the pretty ladies, after all!" says she, when I had done. "But what was your father that he could not learn you to draw the sword! -- Оказывается, все-таки грубые мужланы для вас столь же неподходящее общество, как и хорошенькие барышни! -- воскликнула она, когда я кончил. -- Но как же это ваш отец не научил вас владеть шпагой?
It is most ungentle; I have not heard the match of that in anyone." В жизни не слыхала ничего подобного! Это так неблагородно!
"It is most misconvenient at least," said I; "and I think my father (honest man!) must have been wool-gathering to learn me Latin in the place of it. -- Во всяком случае, неудобно, -- сказал я, -- а мой отец -- честнейший человек! -- вероятно, витал в облаках, иначе он не стал бы вместо фехтования обучать меня латыни.
But you see I do the best I can, and just stand up like Lot's wife and let them hammer at me." Но, как видите, я делаю, что могу: я, подобно жене Лота, превращаюсь в соляной столб и даю себя рубить.
"Do you know what makes me smile?" said she. "Well, it is this. I am made this way, that I should have been a man child. -- Знаете, отчего я смеюсь? -- сказала Катриона. -- Вот отчего: я такая, что мне следовало бы родиться мужчиной.
In my own thoughts it is so I am always; and I go on telling myself about this thing that is to befall and that. И я часто воображаю, что я мужчина, и придумываю для себя всякие приключения.
Then it comes to the place of the fighting, and it comes over me that I am only a girl at all events, and cannot hold a sword or give one good blow; and then I have to twist my story round about, so that the fighting is to stop, and yet me have the best of it, just like you and the lieutenant; and I am the boy that makes the fine speeches all through, like Mr. David Balfour." Но когда дело доходит до боя, я спохватываюсь, что я ведь только девушка, что я не умею держать шпагу или нанести хороший удар, и тогда я перекраиваю свою историю так, чтобы бой не состоялся, а я бы все равно вышла победительницей -- вот как вы с вашим лейтенантом; и я -- мальчик и все время произношу благородные слова, совсем как мистер Дэвид Бэлфур.
"You are a bloodthirsty maid," said I. -- Вы кровожадная девица, -- сказал я.
"Well, I know it is good to sew and spin, and to make samplers," she said, "but if you were to do nothing else in the great world, I think you will say yourself it is a driech business; and it is not that I want to kill, I think. -- Я знаю, что надо уметь шить, прясть и вышивать, -- ответила она, -- но если бы вы только этим и занимались, вы бы поняли, какая это скука. И по-моему, это вовсе не значит, что мне хочется убивать.
Did ever you kill anyone?" А вам не случалось убить человека?
"That I have, as it chances. -- Случалось, и даже двоих.
Two, no less, and me still a lad that should be at the college," said I. "But yet, in the look-back, I take no shame for it." И я был тогда мальчишкой, которому еще надо -бы учиться в школе, -- ска зал я. -- Но, вспоминая об этом, я нисколько не стыжусь.
"But how did you feel, then-after it?" she asked. -- Но что вы чувствовали тогда... после этого? -спросила она.
' "Deed, I sat down and grat like a bairn," said I. -- Я сидел и ревел, как малый ребенок, -- сказал я.
"I know that, too," she cried. "I feel where these tears should come from. -- Я понимаю! -- воскликнула она. -- Я знаю, откуда берутся эти слезы.
And at any rate, I would not wish to kill, only to be Catherine Douglas that put her arm through the staples of the bolt, where it was broken. Во всяком случае, я не желаю убивать, я хочу быть Кэтрион Дуглас, которая, когда выломали засов, просунула в скобы свою руку.
That is my chief hero. Это моя любимая героиня.
Would you not love to die so-for your king?" she asked. А вы хотели бы так умереть за своего короля?
"Troth," said I, "my affection for my king, God bless the puggy face of him, is under more control; and I thought I saw death so near to me this day already, that I am rather taken up with the notion of living." -- По правде говоря, -- сказал я, -- моя любовь к королю (бог да благословит его курносое величество!) гораздо более сдержанна; к тому же я сегодня так близко видел смерть, что теперь предпочитаю думать о жизни.
"Right," she said, "the right mind of a man! -- Это хорошо, -- сказала она, -- так и должен рассуждать мужчина!
Only you must learn arms; I would not like to have a friend that cannot strike. Только вам нужно научиться фехтовать. Мне было бы неприятно, если б мой друг не умел сражаться.
But it will not have been with the sword that you killed these two?" Но тех двоих вы, наверное, убили не шпагой.
"Indeed, no," said I, "but with a pair of pistols. -- Нет, -- ответил я, -- у меня была пара пистолетов.
And a fortunate thing it was the men were so near-hand to me, for I am about as clever with the pistols as I am with the sword." И к счастью моему, эти люди были совсем рядом со мной, ибо стреляю я ничуть не лучше, чем фехтую.
So then she drew from me the story of our battle in the brig, which I had omitted in my first account of my affairs. Она тотчас выведала у меня все о сражении на бриге, о чем я умолчал, когда впервые рассказывал о себе.
"Yes," said she, "you are brave. -- Да, -- сказала она, -- вы очень храбрый.
And your friend, I admire and love him." А вашим другом я просто восхищаюсь и люблю его.
"Well, and I think anyone would!" said I. "He has his faults like other folk; but he is brave and staunch and kind, God bless him! -- Им нельзя не восхищаться, -- сказал я. -- У него, как у всех, есть свои недостатки, но он храбрец, верный друг и добрая душа, благослови его бог!
That will be a strange day when I forget Alan." And the thought of him, and that it was within my choice to speak with him that night, had almost overcome me. Не верится мне, что придет такой день, когда я смогу забыть Алана! -- Сейчас я уже мог думать только об Алане и о том, что от меня одного зависит, увидимся мы нынче же ночью или нет.
"And where will my head be gone that I have not told my news!" she cried, and spoke of a letter from her father, bearing that she might visit him to-morrow in the castle whither he was now transferred, and that his affairs were mending. "You do not like to hear it," said she. "Will you judge my father and not know him?" -- Боже, где моя голова, ведь я забыла сообщить вам новость! -- воскликнула Катриона и рассказала мне, что получила письмо от отца: он пишет, что его перевели в Замок, где она может завтра его навестить, и что дела его улучшаются. -- Вам это, наверное, неприятно слышать, -- сказала она. -- Но можно ли осуждать моего отца, не зная его?
"I am a thousand miles from judging," I replied. "And I give you my word I do rejoice to know your heart is lightened. If my face fell at all, as I suppose it must, you will allow this is rather an ill day for compositions, and the people in power extremely ill persons to be compounding with. -- Я и не думаю его осуждать, -- ответил я. -- И даю вам слово, я рад, что у вас стало легче на душе, а если я и приуныл, что, должно быть, видно по моему лицу, то согласитесь, что сегодня неподходящий день для примирений и что люди, стоящие у власти, -- совсем не те, с кем можно поладить.
I have Simon Fraser extremely heavy on my stomach still." Я все еще не могу опомниться после встречи с Саймоном Фрэзером.
"Ah!" she cried, "you will not be evening these two; and you should bear in mind that Prestongrange and James More, my father, are of the one blood." -- О, как можно их сравнивать! -- воскликнула она. -- И кроме того, не забывайте, что Престонгрэндж и мой отец Джемс Мор -- одной крови.
"I never heard tell of that," said I. -- В первый раз об этом слышу, -- сказал я.
"It is rather singular how little you are acquainted with," said she. "One part may call themselves Grant, and one Macgregor, but they are still of the same clan. -- Странно, как мало вы вообще знаете, -заметила Катриона. -- Одни называют себя Грантами, другие Макгрегорами, но все принадлежат к одному клану.
They are all the sons of Alpin, from whom, I think, our country has its name." И все они сыны Эпина, в честь которого и названа наша страна.
"What country is that?" I asked. -- Какая страна? -- спросил я.
"My country and yours," said she. -- Моя и ваша, -- ответила Катриона.
"This is my day for discovering I think," said I, "for I always thought the name of it was Scotland." -- Как видно, сегодня для меня день открытий, -сказал я, -- ибо я всегда думал, что моя страна называется Шотландией.
"Scotland is the name of what you call Ireland," she replied. "But the old ancient true name of this place that we have our foot-soles on, and that our bones are made of, will be Alban. -- А на самом деле Шотландия -- это страна, которую вы называете Ирландией, -- возразила она. -- Настоящее же, древнее название земли, по которой мы ходим и из которой сделаны наши кости, -- Эпин.
It was Alban they called it when our forefathers will be fighting for it against Rome and Alexander; and it is called so still in your own tongue that you forget." И когда наши предки сражались за нее с Александром и римлянами, она называлась Эпин. И до сих пор так называется на вашем родном языке, который вы позабыли!
"Troth," said I, "and that I never learned!" For I lacked heart to take her up about the Macedonian. -- Верно, -- сказал я, -- и которому я никогда не учился. -- У меня не хватило духу вразумить ее относительно Александра Македонского.
"But your fathers and mothers talked it, one generation with another," said she. "And it was sung about the cradles before you or me were ever dreamed of; and your name remembers it still. -- Но ваши предки говорили на нем из поколения в поколение, -- заявила она, -- и пели колыбельные песни, когда ни меня, ни вас еще и в помине не было. И даже в вашем имени еще слышится наша родная речь.
Ah, if you could talk that language you would find me another girl. Ах, если бы мы с вами могли говорить на этом языке, вы бы увидели, что я совсем другая!
The heart speaks in that tongue." Это язык сердца!
I had a meal with the two ladies, all very good, served in fine old plate, and the wine excellent, for it seems that Mrs. Ogilvy was rich. Дамы угостили меня вкусным обедом, стол был сервирован красивой старинной посудой, и вино оказалось отменным; очевидно, миссис Огилви была богата.
Our talk, too, was pleasant enough; but as soon as I saw the sun decline sharply and the shadows to run out long, I rose to take my leave. За столом мы оживленно болтали, но, заметив, что солнце быстро клонится к закату и по земле потянулись длинные тени, я встал и откланялся.
For my mind was now made up to say farewell to Alan; and it was needful I should see the trysting wood, and reconnoitre it, by daylight. Я уже твердо решил попрощаться с Аланом, и мне нужно было найти и осмотреть условленное место при дневном свете.
Catriona came with me as far as to the garden gate. Катриона проводила меня до садовой калитки.
"It is long till I see you now?" she asked. -- Долго я вас теперь не увижу? -- спросила она.
"It is beyond my judging," I replied. "It will be long, it may be never." -- Мне трудно сказать, -- ответил я. -- Быть может, долго, а быть может, никогда.
"It may be so," said she. "And you are sorry?" -- И это возможно, -- согласилась она. -- Вам жаль?
I bowed my head, looking upon her. Я наклонил голову, глядя на нее.
"So am I, at all events," said she. "I have seen you but a small time, but I put you very high. -- Мне тоже, и еще как, -- сказала она. -- Мы мало виделись с вами, но я вас высоко ценю.
You are true, you are brave; in time I think you will be more of a man yet. I will be proud to hear of that. Вы храбрый и честный; со временем вы, наверное, станете настоящим мужчиной, и я буду рада об этом услышать.
If you should speed worse, if it will come to fall as we are afraid-O well! think you have the one friend. Если даже случится худшее, если вам суждено погибнуть... что ж! Помните только, что у вас есть друг.
Long after you are dead and me an old wife, I will be telling the bairns about David Balfour, and my tears running. И долго-долго после вашей смерти, когда я буду совсем старухой, я стану рассказывать внукам о Дэвиде Бэлфуре и плакать.
I will be telling how we parted, and what I said to you, and did to you. _God go with you and guide you_, _prays your little friend_: so I said-I will be telling them-and here is what I did." Я расскажу им, как мы расстались, что я вам сказала и что сделала. "Да сохранит и направит вас бог, так будет молиться ваша маленькая подружка" -- вот что я сказала, и вот что я сделала...
She took up my hand and kissed it. Она схватила мою руку и поцеловала ее.
This so surprised my spirits that I cried out like one hurt. Это так меня поразило, что я вскрикнул, словно от боли.
The colour came strong in her face, and she looked at me and nodded. Лицо ее зарделось, она взглянула мне в глаза и кивнула.
"O yes, Mr. David," said she, "that is what I think of you. -- Да, мистер Дэвид, -- сказала она, -- вот что я думаю о вас.
The head goes with the lips." Вместе с поцелуем я отдала вам душу.
I could read in her face high spirit, and a chivalry like a brave child's; not anything besides. Я видел на ее лице воодушевление и рыцарский пыл смелого ребенка, но не больше того.
She kissed my hand, as she had kissed Prince Charlie's, with a higher passion than the common kind of clay has any sense of. Она поцеловала мне руку, как когда-то целовала руку принцу Чарли, в порыве высокого чувства, которое неведомо людям обычного склада.
Nothing before had taught me how deep I was her lover, nor how far I had yet to climb to make her think of me in such a character. Только теперь я понял, как сильно я ее люблю и какой трудный путь мне еще нужно пройти для того, чтобы она думала обо мне, как о возлюбленном.
Yet I could tell myself I had advanced some way, and that her heart had beat and her blood flowed at thoughts of me. И все же я чувствовал, что уже немного продвинулся на этом пути и что при мысли обо мне сердце ее бьется чуть чаще, а кровь становится чуть горячее.
After that honour she had done me I could offer no more trivial civility. После великой чести, которую она мне оказала, я уже не мог произнести какую-нибудь обычную любезность.
It was even hard for me to speak; a certain lifting in her voice had knocked directly at the door of my own tears. Мне даже трудно было говорить: в голосе ее звучало такое вдохновение, что у меня готовы были хлынуть слезы.
"I praise God for your kindness, dear," said I. "Farewell, my little friend!" giving her that name which she had given to herself; with which I bowed and left her. -- Благодарю господа, что вы так добры, дорогая, -- сказал я. -- Прощайте, моя маленькая подружка. -- Я назвал ее так, как она назвалась сама; затем поклонился и вышел за калитку.
My way was down the glen of the Leith River, towards Stockbridge and Silvermills. Путь мой лежал по долине вдоль реки Лит, к Стокбриджу и Силвермилзу.
A path led in the foot of it, the water bickered and sang in the midst; the sunbeams overhead struck out of the west among long shadows and (as the valley turned) made like a new scene and a new world of it at every corner. Тропинка бежала по краю долины, посреди журчала и звенела река, низкое солнце на западе расстилало свои лучи среди длинных теней, и с каждым извивом тропы передо мной открывались все новые картины, точно за каждым поворотом был новый мир.
With Catriona behind and Alan before me, I was like one lifted up. Думая об оставшейся позади Катрионе и ждавшем меня впереди Алане, я летел, как на крыльях.
The place besides, and the hour, and the talking of the water, infinitely pleased me; and I lingered in my steps and looked before and behind me as I went. Мне бесконечно нравились и здешние места, и этот предвечерний свет, и говор воды; я замедлил шаг и огляделся по сторонам.
This was the cause, under Providence, that I spied a little in my rear a red head among some bushes. И потому, а также по воле провидения -- увидел недалеко позади себя в кустах рыжую голову.
Anger sprang in my heart, and I turned straight about and walked at a stiff pace to where I came from. Во мне вспыхнул гнев; я круто повернул назад и твердым шагом пошел обратно.
The path lay close by the bushes where I had remarked the head. Тропа проходила рядом с кустами, в которых я заметил рыжую голову.
The cover came to the wayside, and as I passed I was all strung up to meet and to resist an onfall. Поравнявшись с засадой, я весь напрягся, готовясь встретить и отразить нападение.
No such thing befell, I went by unmeddled with; and at that fear increased upon me. Но ничего не случилось, я беспрепятственно прошел мимо, и от этого мне стало только страшнее.
It was still day indeed, but the place exceeding solitary. Еще светило солнце, "о вокруг было совсем пустынно.
If my haunters had let slip that fair occasion I could but judge they aimed at something more than David Balfour. Если мои преследователи упустили такой удобный случай, то можно было предположить лишь одно: они охотятся за кем-то поважнее, чем Дэвид Бэлфур.
The lives of Alan and James weighed upon my spirit with the weight of two grown bullocks. Ответственность за жизнь Алана и Джемса легла мне на душу тяжким бременем.
Catriona was yet in the garden walking by herself. Катриона все еще была в саду, одна.
"Catriona," said I, "you see me back again." -- Катриона, -- сказал я, -- видите, я вернулся.
"With a changed face," said she. -- И на вас нет лица! -- воскликнула она.
"I carry two men's lives besides my own," said I. "It would be a sin and shame not to walk carefully. -- Я отвечаю за две человеческие жизни, кроме своей собственной, -- сказал я. -- Было бы преступно и позорно ходить, не остерегаясь.
I was doubtful whether I did right to come here. Я не знаю, правильно ли я поступил, придя к вам.
I would like it ill, if it was by that means we were brought to harm." Я был бы очень огорчен, если бы навлек этим беду на нас обоих.
"I could tell you one that would be liking it less, and will like little enough to hear you talking at this very same time," she cried. "What have I done, at all events?" -- Есть человек, который был бы огорчен еще больше и уже сейчас огорчен вашими словами, -проговорила она. -- Скажите по крайней мере, что я такого сделала?
"O, you I you are not alone," I replied. "But since I went off I have been dogged again, and I can give you the name of him that follows me. -- О, вы! Вы ничего не сделали, -- ответил я. -Но когда я вышел, за мной следили, и я могу назвать того, кто шел за мной по пятам.
It is Neil, son of Duncan, your man or your father's." Это Нийл, сын Дункана, слуга вашего отца и ваш.
"To be sure you are mistaken there," she said, with a white face. "Neil is in Edinburgh on errands from my father." -- Вы, разумеется, ошиблись, -- сказала она, побледнев. -- Нийл в Эдинбурге, его послал с каким-то поручением отец.
"It is what I fear," said I, "the last of it. -- Вот этого я и боялся, -- сказал я, -- то есть последних ваших слов.
But for his being in Edinburgh I think I can show you another of that. А если вы думаете, что он в Эдинбурге, то, кажется, я смогу доказать, что это не так.
For sure you have some signal, a signal of need, such as would bring him to your help, if he was anywhere within the reach of ears and legs?" У вас, конечно, есть условный сигнал на случай необходимости, сигнал, по которому он поспешит к вам на помощь, если сможет услышать и добежать?
"Why, how will you know that?" says she. -- Как вы узнали? -- удивленно воскликнула Катриона.
"By means of a magical talisman God gave to me when I was born, and the name they call it by is Common-sense," said I. "Oblige me so far as make your signal, and I will show you the red head of Neil." -- С помощью волшебного талисмана, который бог подарил мне при рождении, и называется он Здравый Смысл, -- ответил я. -- Сделайте одолжение, подайте сигнал, и я покажу вам рыжую голову Нийла.
No doubt but I spoke bitter and sharp. Не сомневаюсь, что слова мои звучали горько и резко.
My heart was bitter. Горечь переполняла мое сердце.
I blamed myself and the girl and hated both of us: her for the vile crew that she was come of, myself for my wanton folly to have stuck my head in such a byke of wasps. Я винил и себя и девушку и ненавидел нас обоих; ее за то, что она принадлежит к этой подлой шайке, себя -- за глупое легкомыслие, с которым я сунул голову в это осиное гнездо.
Catriona set her fingers to her lips and whistled once, with an exceeding clear, strong, mounting note, as full as a ploughman's. Катриона приложила пальцы к губам, и раздался свист, чистый, пронзительный, на высокой ноте; так мощно мог бы свистнуть пастух.
A while we stood silent; and I was about to ask her to repeat the same, when I heard the sound of some one bursting through the bushes below on the braeside. С минуту мы стояли молча, и я уже хотел было просить, чтобы она повторила сигнал, но вдруг услышал, как внизу на склоне холма кто-то пробирается сквозь кустарник.
I pointed in that direction with a smile, and presently Neil leaped into the garden. Я с улыбкой указал ей в ту сторону, и вскоре Нийл прыгнул в сад.
His eyes burned, and he had a black knife (as they call it on the Highland side) naked in his hand; but, seeing me beside his mistress, stood like a man struck. Глаза его горели, в руке был обнаженный "черный нож", как называют его в горах; увидев меня рядом со своей госпожой, Нийл остановился, как вкопанный.
"He has come to your call," said I; "judge how near he was to Edinburgh, or what was the nature of your father's errands. -- Он явился на ваш зов, -- сказал я, -- судите сами, был ли он в Эдинбурге и какого рода поручение дал ему ваш отец.
Ask himself. Спросите его самого.
If I am to lose my life, or the lives of those that hang by me, through the means of your clan, let me go where I have to go with my eyes open." Если я или те двое, что от меня зависят, должны погибнуть от руки вашего клана, то дайте мне идти навстречу смерти с открытыми глазами.
She addressed him tremulously in the Gaelic. Дрожащим голосом Катриона обратилась к нему погэльски.
Remembering Alan's anxious civility in that particular, I could have laughed out loud for bitterness; here, sure, in the midst of these suspicions, was the hour she should have stuck by English. Вспомнив деликатную щепетильность Алана в таких случаях, я чуть не рассмеялся горьким смехом; именно сейчас, зная о моих подозрениях, она должна была бы говорить только по-английски.
Twice or thrice they spoke together, and I could make out that Neil (for all his obsequiousness) was an angry man. Они перебросились двумя-тремя фразами, и я понял, что Нийл, несмотря на всю свою подобострастность, очень разозлился.
Then she turned to me. Затем Катриона повернулась ко мне.
"He swears it is not," she said. -- Он клянется, что это неправда, -- сказала она.
"Catriona," said I, "do you believe the man yourself?" -- Катриона, -- произнес я, -- а вы сами верите этому человеку?
She made a gesture like wringing the hands. "How will I can know?" she cried. -- Откуда я знаю? -- воскликнула она, ломая руки.
"But I must find some means to know," said I. "I cannot continue to go dovering round in the black night with two men's lives at my girdle! -- Но я должен как-то узнать, -- сказал я. -- Не могу больше блуждать в потемках, неся на себе две человеческие жизни!
Catriona, try to put yourself in my place, as I vow to God I try hard to put myself in yours. Катриона, постарайтесь поставить себя на мое место, а я богом клянусь, что изо всех сил стараюсь стать на ваше.
This is no kind of talk that should ever have fallen between me and you; no kind of talk; my heart is sick with it. Не думал я, что когда-нибудь нам с вами придется вести такой разговор, вот уж не думал; сердце мое обливается кровью.
See, keep him here till two of the morning, and I care not. Но задержите его здесь до двух часов ночи, и больше мне ничего не нужно.
Try him with that." Попробуйте его уговорить.
They spoke together once more in the Gaelic. Они опять заговорили по-гэльски.
"He says he has James More my father's errand," said she. -- Он говорит, что мой отец. Джемс Мор, дал ему поручение, -- сказала Катриона.
She was whiter than ever, and her voice faltered as she said it. Она побледнела еще больше, и голос ее дрожал.
"It is pretty plain now," said I, "and may God forgive the wicked!" -- Теперь мне все ясно, -- сказал я, -- и да простит им господь их злодеяния!
She said never anything to that, but continued gazing at me with the same white face. Она ничего не ответила, но по-прежнему смотрела на меня, и с лица ее не сходила бледность.
"This is a fine business," said I again. "Am I to fall, then, and those two along with me?" -- Что же, прекрасно, -- сказал я, -- Значит, я должен умереть и те двое тоже?
"O, what am I to do?" she cried. "Could I go against my father's orders, him in prison, in the danger of his life!" -- О, что же мне делать! -- воскликнула она. -Как я могу идти наперекор отцу, когда он в тюрьме и жизнь его в опасности?
"But perhaps we go too fast," said I. "This may be a lie too. He may have no right orders; all may be contrived by Simon, and your father knowing nothing." -- Но может быть, все не так, как мы думаем? -сказал я. -- Может быть, он опять лжет и никакого приказа он не получал; возможно, все это подстроил Саймон, без ведома вашего отца?
She burst out weeping between the pair of us; and my heart smote me hard, for I thought this girl was in a dreadful situation. Она вдруг расплакалась, и у меня больно сжалось сердце; я понимал, в каком ужасном положении эта девушка.
"Here," said I, "keep him but the one hour; and I'll chance it, and may God bless you." -- Знаете что, -- сказал я, -- задержите его только на час; я попробую рискнуть и буду молить за вас бога.
She put out her hand to me, Она протянула мне руку.
"I will he needing one good word," she sobbed. -- Мне так нужно хоть одно доброе слово, -всхлипнула она.
"The full hour, then?" said I, keeping her hand in mine. "Three lives of it, my lass!" -- Итак, на целый час, -- сказал я, беря ее руку в свою. -- Он стоит трех жизней, дорогая!
"The full hour!" she said, and cried aloud on her Redeemer to forgive her. -- Целый час! -- сказала она и стала громко молить Спасителя, чтобы он простил ее.
I thought it no fit place for me, and fled. Я подумал, что мешкать здесь больше нельзя, и убежал.
I lost no time, but down through the valley and by Stockbridge and Silvermills as hard as I could stave. Я не терял времени и что было духу помчался вниз по долине, мимо Стокбриджа и Силвермилза.
It was Alan's tryst to be every night between twelve and two "in a bit scrog of wood by east of Silvermills and by south the south mill-lade." Каждую ночь от двенадцати до двух часов Алан ждал в условленном месте -- "в роще, что восточное Силвермилза и южнее южной мельничной запруды".
This I found easy enough, where it grew on a steep brae, with the mill-lade flowing swift and deep along the foot of it; and here I began to walk slower and to reflect more reasonably on my employment. Рощу я нашел довольно легко, она сбегала по крутому склону холма к быстрой и глубокой речке; здесь я пошел медленнее, стараясь спокойно обдумать свои действия.
I saw I had made but a fool's bargain with Catriona. Я понял, что мой уговор с Катрионой -- сущая бессмыслица.
It was not to be supposed that Neil was sent alone upon his errand, but perhaps he was the only man belonging to James More; in which case I should have done all I could to hang Catriona's father, and nothing the least material to help myself. Вряд ли Нийла послали с таким поручением одного, но возможно, что он был единственным из приверженцев Джемса Мора; в таком случае я сделал все, чтобы отправить отца Катрионы на виселицу, и ничего такого, что помогло бы мне.
To tell the truth, I fancied neither one of these ideas. Сказать по правде, раньше мне все это и в голову не приходило.
Suppose by holding back Neil, the girl should have helped to hang her father, I thought she would never forgive herself this side of time. Если то, что она задержала Нийла, приблизит гибель ее отца, она не простит себе этого до конца своей жизни.
And suppose there were others pursuing me that moment, what kind of a gift was I come bringing to Alan? and how would I like that? А если сейчас по моим следам идут и другие, хороший же подарок я преподнесу Алану; и каково будет мне самому?
I was up with the west end of that wood when these two considerations struck me like a cudgel. Я уже подходил к западному краю леска, когда эти мысли поразили меня, как громом.
My feet stopped of themselves and my heart along with them. Ноги мои вдруг сами собой остановились и сердце тоже.
"What wild game is this that I have been playing?" thought I; and turned instantly upon my heels to go elsewhere. "Зачем я затеял эту безумную игру?" -- подумал я и круто повернулся, готовый бежать, куда глаза глядят.
This brought my face to Silvermills; the path came past the village with a crook, but all plainly visible; and, Highland or Lowland, there was nobody stirring. Передо мной открылся Силвермилз; тропа огибала деревню петлей, однако была видна отсюда вся как на ладони, и кто бы за мной ни охотился, горцы или не горцы, но на ней не было ни души.
Here was my advantage, here was just such a conjuncture as Stewart had counselled me to profit by, and I ran by the side of the mill-lade, fetched about beyond the east corner of the wood, threaded through the midst of it, and returned to the west selvage, whence I could again command the path, and yet be myself unseen. Вот он, удобный случай, вот то стечение обстоятельств, которым мне советовал пользоваться Стюарт, и я побежал вдоль запруды, обогнул восточный край леса, прошел его насквозь и снова очутился на западной опушке, откуда я мог наблюдать за тропой, оставаясь невидимым.
Again it was all empty, and my heart began to rise. Она попрежнему была безлюдной, и я немного приободрился.
For more than an hour I sat close in the border of the trees, and no hare or eagle could have kept a more particular watch. Больше часа я сидел, притаившись за деревьями, и, наверное, ни заяц, ни орел не могли бы следить за опасностью зорче и настороженнее, чем я.
When that hour began the sun was already set, but the sky still all golden and the daylight clear; before the hour was done it had fallen to be half mirk, the images and distances of things were mingled, and observation began to be difficult. Солнце зашло еще в начале этого часа, но небо сияло золотом, и было еще совсем светло; к исходу часа дневной свет стал меркнуть, очертания предметов сливались вдали, и наблюдать стало трудно.
All that time not a foot of man had come east from Silvermills, and the few that had gone west were honest countryfolk and their wives upon the road to bed. За это время к востоку от Силвермилза не прошел ни один человек, а в западном направлении шли только честные поселяне с женами, возвращавшиеся по домам на покой.
If I were tracked by the most cunning spies in Europe, I judged it was beyond the course of nature they could have any jealousy of where I was: and going a little further home into the wood I lay down to wait for Alan. Если даже за мной следят самые хитроумные шпионы в Европе, думал я, и то маловероятно, чтобы они догадались, где я; забравшись немного глубже в лесок, я лег и стал дожидаться Алана.
The strain of my attention had been great, for I had watched not the path only, but every bush and field within my vision. Все это время я сильно напрягал внимание, следя не только за тропой, но и, насколько хватало глаз, за всеми кустами и полями.
That was now at an end. Сейчас в этом уже не было надобности.
The moon, which was in her first quarter, glinted a little in the wood; all round there was a stillness of the country; and as I lay there on my back, the next three or four hours, I had a fine occasion to review my conduct. Луна в первой своей четверти поблескивала между ветвями; вокруг стояла сельская тишина, и следующие три-четыре часа я, лежа на спине, мог спокойно обдумывать свое поведение.
Two things became plain to me first: that I had no right to go that day to Dean, and (having gone there) had now no right to be lying where I was. Прежде всего два обстоятельства не вызывали у меня сомнений: я не имел права идти сегодня в Дин, и уж если я там побывал, то не имел права лежать в этом леске, куда должен прийти Алан.
This (where Alan was to come) was just the one wood in all broad Scotland that was, by every proper feeling, closed against me; I admitted that, and yet stayed on, wondering at myself. Если здраво рассуждать, то из всех лесов обширной Шотландии именно в этот мне был заказан путь; я это знал и тем не менее лежал здесь, дивясь самому себе.
I thought of the measure with which I had meted to Catriona that same night; how I had prated of the two lives I carried, and had thus forced her to enjeopardy her father's; and how I was here exposing them again, it seemed in wantonness. Я думал о том, как дурно я сегодня поступил с Катрионой; как я твердил, что от меня зависят две человеческие жизни, и этим заставил подвергнуть опасности ее отца; и о том, что, легкомысленно явившись сюда, я опять могу выдать их обоих.
A good conscience is eight parts of courage. Чистая совесть -- залог мужества.
No sooner had I lost conceit of my behaviour, than I seemed to stand disarmed amidst a throng of terrors. И как только я здраво оценил свои поступки, мне показалось, что я стою безоружный среди полчища опасностей.
Of a sudden I sat up. Я быстро привстал.
How if I went now to Prestongrange, caught him (as I still easily might) before he slept, and made a full submission? А что если я сейчас пойду к Престонгрэнджу, застану его, пока он не лег спать (я легко успею дойти), и покорно отдамся в его руки?
Who could blame me? Кто меня за это осудит?
Not Stewart the Writer; I had but to say that I was followed, despaired of getting clear, and so gave in. Не стряпчий же Стюарт: мне только стоит сказать, что за мною гнались, что я отчаялся спастись и поэтому сдался.
Not Catriona: here, too, I had my answer ready; that I could not bear she should expose her father. И не Катриона, для нее тоже ответ у меня был наготове: я не мог допустить, чтобы она выдала своего отца.
So, in a moment, I could lay all these troubles by, which were after all and truly none of mine; swim clear of the Appin Murder; get forth out of hand-stroke of all the Stewarts and Campbells, all the Whigs and Tories, in the land; and live henceforth to my own mind, and be able to enjoy and to improve my fortunes, and devote some hours of my youth to courting Catriona, which would be surely a more suitable occupation than to hide and run and be followed like a hunted thief, and begin over again the dreadful miseries of my escape with Alan. И в одно мгновение я смогу избавиться от всех бед, которые, в сущности, и не были моими: выпутаться из эпинского убийства, уйти из-под власти всех Стюартов и Кемпбеллов, всех вигов и тори в стране и отныне жить по собственному разумению, наслаждаться своим богатством, увеличивать его и посвятить дни моей молодости ухаживанию за Катрионой, что для меня будет куда более подходящим занятием, чем прятаться от преследователей, словно воришка, и снова терпеть тяжкие мытарства, которыми была полна моя жизнь после бегства с Аланом.
At first I thought no shame of this capitulation; I was only amazed I had not thought upon the thing and done it earlier; and began to inquire into the causes of the change. Поначалу я не видел ничего постыдного в том, чтобы сложить оружие; я только удивлялся, почему я не додумался до этого раньше, и стал размышлять, почему же во мне свершилась такая перемена.
These I traced to my lowness of spirits, that back to my late recklessness, and that again to the common, old, public, disconsidered sin of self-indulgence. Очевидно, причина в том, что я пал духом, а это было следствием моего недавнего безрассудства, которое, в свою очередь, порождено старым, всеобщим позорным грехом -- безволием.
Instantly the text came in my head, "_How can Satan cast out Satan_?" Мне тотчас же вспомнились евангельские слова: "Как сатане изгнать сатану?"
What? (I thought) I had, by self-indulgence; and the following of pleasant paths, and the lure of a young maid, cast myself wholly out of conceit with my own character, and jeopardised the lives of James and Alan? Неужели же, думал я, изза своего малодушия, из-за того, что я пошел по приятному мне пути и поддался влечению к молодой девушке, я совсем лишился самоуважения и готов погубить Алана и Джемса?
And I was to seek the way out by the same road as I had entered in? И теперь должен искать выхода там, откуда я вошел?
No; the hurt that had been caused by self-indulgence must be cured by self-denial; the flesh I had pampered must be crucified. Нет, зло, причиненное себялюбием, надо исправить самоотречением; плоть, которую я ублажал, должна быть распята на кресте.
I looked about me for that course which I least liked to follow: this was to leave the wood without waiting to see Alan, and go forth again alone, in the dark and in the midst of my perplexed and dangerous fortunes. Я мысленно искал такой образ действий, который был бы мне наименее приятен: очевидно, я должен уйти из леса, не дождавшись Алана, и продолжить свой путь в одиночестве, во тьме, среди невзгод и опасностей, уготованных мне судьбой.
I have been the more careful to narrate this passage of my reflections, because I think it is of some utility, and may serve as an example to young men. Я описываю свои размышления столь подробно потому, что они, как мне кажется, могут быть полезными и послужить уроком для молодых людей.
But there is reason (they say) in planting kale, and even in ethic and religion, room for common sense. Но говорят, и в том, чтобы сажать капусту, есть своя истина, и даже в нравственности и вере находится место здравому смыслу.
It was already close on Alan's hour, and the moon was down. Близился час прихода Алана, и луна уже зашла.
If I left (as I could not very decently whistle to my spies to follow me) they might miss me in the dark and tack themselves to Alan by mistake. Если я уйду и шпионы в темноте меня не заметят (не мог же я свистнуть им, чтобы они следовали за мной!), то по ошибке они могут накинуться на Алана.
If I stayed, I could at the least of it set my friend upon his guard which might prove his mere salvation. А если я останусь, то хотя бы сумею его предостеречь и, быть может, этим спасу.
I had adventured other peoples' safety in a course of self-indulgence; to have endangered them again, and now on a mere design of penance, would have been scarce rational. Потворствуя своим желаниям, я рисковал жизнью других людей; навлекать на них опасность снова, и на этот раз во имя искупления, вряд ли было бы разумно.
Accordingly, I had scarce risen from my place ere I sat down again, but already in a different frame of spirits, and equally marvelling at my past weakness and rejoicing in my present composure. И я, привстав было, опять опустился на землю, но теперь я был настроен по-иному: я одинаково удивлялся приступу малодушия и радовался охватившему меня спокойствию.
Presently after came a crackling in the thicket. Вскоре я услышал треск сучьев.
Putting my mouth near down to the ground, I whistled a note or two, of Alan's air; an answer came in the like guarded tone, and soon we had knocked together in the dark. Низко наклонившись к земле, я просвистел две-три нотки из песни Алана; он ответил таким же осторожным свистом, и немного погодя мы с Аланом натолкнулись друг на друга в темноте.
"Is this you at last, Davie?" he whispered. -- Неужели это ты наконец, Дэви? -- прошептал он.
"Just myself," said I. -- Я самый, -- ответил я.
"God, man, but I've been wearying to see ye!" says he. "I've had the longest kind of a time. -- Боже, как мне хотелось тебя видеть! -- сказал он. -- Время тянулось бесконечно.
A' day, I've had my dwelling into the inside of a stack of hay, where I couldnae see the nebs of my ten fingers; and then two hours of it waiting here for you, and you never coming! Я целые дни просиживал в стоге сена, где нельзя было разглядеть даже собственных пальцев, а потом два часа ждал тебя здесь, а ты все не шел!
Dod, and ye're none too soon the way it is, with me to sail the morn! Ей-богу, ты не слишком торопился -- ведь я отплываю завтра утром.
The morn? what am I saying?-the day, I mean." Что я говорю, не завтра, а сегодня!
"Ay, Alan, man, the day, sure enough," said I. "It's past twelve now, surely, and ye sail the day. -- Да, Алан, дружище, конечно, сегодня, -- сказал я. -- Уже первый час, и ты отплываешь сегодня.
This'll be a long road you have before you." Долгий тебе путь предстоит!
"We'll have a long crack of it first," said he. -- Но сначала мы всласть наговоримся, -- сказал Алан.
"Well, indeed, and I have a good deal it will be telling you to hear," said I. -- Конечно, -- ответил я, -- и у меня есть что порассказать!
And I told him what behooved, making rather a jumble of it, but clear enough when done. И я рассказал все, что ему надлежало знать, правда, довольно сбивчиво, но в конце концов Алан понял все.
He heard me out with very few questions, laughing here and there like a man delighted: and the sound of his laughing (above all there, in the dark, where neither one of us could see the other) was extraordinary friendly to my heart. Он слушал меня, почти не задавая вопросов, иногда от души смеялся, и его смех, особенно в этой темноте, где мы не видели друг друга, удивительно согревал мне сердце.
"Ay, Davie, ye're a queer character," says he, when I had done: "a queer bitch after a', and I have no mind of meeting with the like of ye. -- А ты, Дэви, все-таки на редкость странный малый, -- сказал он, когда я кончил, -- чудак да и только, не дай бог столкнуться с такими, как ты!
As for your story, Prestongrange is a Whig like yoursel', so I'll say the less of him; and, dod! I believe he was the best friend ye had, if ye could only trust him. А насчет того, что ты рассказал, -- ну, Престонгрэндж тоже виг, как и ты, и я о нем распространяться не стану, но, ей-богу, он был бы тебе лучшим другом, если б только ты мог ему доверять.
But Simon Fraser and James More are my ain kind of cattle, and I'll give them the name that they deserve. Но Саймон Фрэзер и Джемс Мор одной породы со мной, и я вправе говорить о них, что думаю.
The muckle black deil was father to the Frasers, a'body kens that; and as for the Gregara, I never could abye the reek of them since I could stotter on two feet. Все Фрэзеры пошли от черного дьявола, это каждый знает, а от Макгрегоров меня мутит с тех пор, как я научился стоять на ногах.
I bloodied the nose of one, I mind, when I was still so wambly on my legs that I cowped upon the top of him. Помню, одному я расквасил нос, когда еще ходить как следует не умел, я его толкнул и шмякнулся ему на спину.
A proud man was my father that day, God rest him! and I think he had the cause. Отец тогда очень этим гордился, упокой, господи, его душу, да и было чем.
I'll never can deny but what Robin was something of a piper," he added; "but as for James More, the deil guide him for me!" Спору нет, Робин волынщик, каких мало, -прибавил он, -- но Джемс Мор пусть идет к черту в зубы!
"One thing we have to consider," said I. "Was Charles Stewart right or wrong? -- Нам надо подумать вот о чем, -- сказал я. -Прав был Чарлз Стюарт или нет?
Is it only me they're after, or the pair of us?" Им нужен только я или мы оба?
"And what's your ain opinion, you that's a man of so much experience?" said he. -- А ты как полагаешь, ты ведь теперь человек опытный? -- спросил Алан.
"It passes me," said I. -- Не могу понять, -- сказал я.
"And me too," says Alan. "Do ye think this lass would keep her word to ye?" he asked. -- И я тоже, -- признался Алан. -- Ты думаешь, эта девушка сдержала слово?
"I do that," said I. -- Конечно.
"Well, there's nae telling," said he. "And anyway, that's over and done: he'll be joined to the rest of them lang syne." -- Ну, кто ее знает, -- сказал Алан. -- Впрочем, что теперь говорить: этот рыжий давно уже вместе с остальными.
"How many would ye think there would be of them?" I asked. -- А много ли их, как по-твоему? -- спросил я.
"That depends," said Alan. "If it was only you, they would likely send two-three lively, brisk young birkies, and if they thought that I was to appear in the employ, I daresay ten or twelve," said he. -- Смотря какие у них намерения, -- ответил Алан. -- Если они ловят одного тебя, наверно, пошлют двух-трех проворных молодцов, а если они решат, что не худо прихватить и меня, тогда человек десять -- двенадцать.
It was no use, I gave a little crack of laughter. Я невольно прыснул со смеху.
"And I think your own two eyes will have seen me drive that number, or the double of it, nearer hand!" cries he. -- И думается мне, ты собственными глазами увидишь, как они побегут от меня, будь их даже вдвое больше! -- воскликнул Алан.
"It matters the less," said I, "because I am well rid of them for this time." -- Увидеть не придется, -- сказал я, -- на этот раз я от них отделался.
"Nae doubt that's your opinion," said he; "but I wouldnae be the least surprised if they were hunkering this wood. -- Как знать, -- возразил Алан, -- я ничуть не удивлюсь, если они притаились где-то в этом лесу.
Ye see, David man; they'll be Hieland folk. Видишь ли, Дэвид, дружище, это ведь горцы.
There'll be some Frasers, I'm thinking, and some of the Gregara; and I would never deny but what the both of them, and the Gregara in especial, were clever experienced persons. А среди них, наверное, будет кое-кто из Фрэзеров и из Макгрегоров тоже; и спору нет, что и те и другие, в особенности Макгрегоры, люди умные и опытные.
A man kens little till he's driven a spreagh of neat cattle (say) ten miles through a throng lowland country and the black soldiers maybe at his tail. Кто не гнал стадо коров целых десять миль по людным дорогам низин, зная, что его вот-вот настигнет черная стража, тот еще ничего не испытал.
It's there that I learned a great part of my penetration. Вот это, пожалуй, больше всего и научило меня быть прозорливым.
And ye need nae tell me: it's better than war; which is the next best, however, though generally rather a bauchle of a business. Что и говорить, это лучше, чем война, но война тоже может многому научить, хотя вообще это пустяковое дело.
Now the Gregara have had grand practice." Так вот, Макгрегоры -- люди бывалые.
"No doubt that's a branch of education that was left out with me," said I. -- В моем образовании тут как раз пробел, -произнес я.
"And I can see the marks of it upon ye constantly," said Alan. "But that's the strange thing about you folk of the college learning: ye're ignorat, and ye cannae see 't. -- Это я вижу то и дело, -- сказал Алан. -- Но вот что странно в вас, людях образованных: вы невежды и сами этого не замечаете.
Wae's me for my Greek and Hebrew; but, man, I ken that I dinnae ken them-there's the differ of it. Я, к примеру, не знаю ни погречески, ни по-древнееврейски; но ведь я, дружище мой, сознаю, что я этого не знаю, -- вот в чем разница.
Now, here's you. А ты?
Ye lie on your wame a bittie in the bield of this wood, and ye tell me that ye've cuist off these Frasers and Macgregors. Ты валяешься на брюхе в этом лесу и уверяешь, что отделался от всех Фрэзеров и Макгрегоров.
Why? _Because I couldnae see them_, says you. И почему? "Потому, что я их не видел", -говоришь ты.
Ye blockhead, that's their livelihood." Глупая ты голова, да ведь тем они и живут, что умеют прятаться.
"Take the worst of it," said I, "and what are we to do?" -- Предположим самое худшее, -- сказал я, -- что же нам тогда делать?
"I am thinking of that same," said he. "We might twine. -- Вот и я о том же думаю, -- ответил Алан. -- Мы можем разделиться.
It wouldnae be greatly to my taste; and forbye that, I see reasons against it. Это мне очень не по душе. И кроме того, совсем не разумно.
First, it's now unco dark, and it's just humanly possible we might give them the clean slip. Во-первых, тьма здесь кромешная, и, может, мы сумеем улизнуть.
If we keep together, we make but the ae line of it; if we gang separate, we make twae of them: the more likelihood to stave in upon some of these gentry of yours. Если мы будем держаться вместе, то пойдем в одну сторону, а разделившись, побежим в разные стороны, и тем вероятнее, что кто-то из нас наткнется на этих твоих джентльменов.
And then, second, if they keep the track of us, it may come to a fecht for it yet, Davie; and then, I'll confess I would be blythe to have you at my oxter, and I think you would be none the worse of having me at yours. А, во-вторых, если они нас выследят, наверное, драки не миновать, и скажу тебе честно, Дэви, я был бы рад чувствовать рядом твое плечо, а ты, думаю, не прочь чувствовать мое.
So, by my way of it, we should creep out of this wood no further gone than just the inside of next minute, and hold away east for Gillane, where I'm to find my ship. Так что, по-моему, надо нам поскорей выбираться из леса и держать на восток, в Джиллан, где меня подберет корабль.
It'll be like old days while it lasts, Davie; and (come the time) we'll have to think what you should be doing. Все, как в наши былые дни, Дэви, и если найдется время, надо будет подумать, что тебе делать дальше.
I'm wae to leave ye here, wanting me." Трудно мне бросать тебя одного, Дэви.
"Have with ye, then!" says I. "Do ye gang back where you were stopping?" -- Что ж, будь по-твоему, -- согласился я. -- Ты зайдешь туда, где ты остановился?
"Deil a fear!" said Alan. "They were good folks to me, but I think they would be a good deal disappointed if they saw my bonny face again. -- Боже упаси! -- сказал Алан. -- Они хорошо ко мне отнеслись, но, наверное, не обрадуются при виде моего милого лица.
For (the way times go) I am nae just what ye could call a Walcome Guest. Время нынче такое, что меня нельзя назвать желанным гостем.
Which makes me the keener for your company, Mr. David Balfour of the Shaws, and set ye up! Тем больше я дорожу вашим обществом, мистер Дэвид Бэлфур из Шоса, можете задирать нос!
For, leave aside twa cracks here in the wood with Charlie Stewart, I have scarce said black or white since the day we parted at Corstorphine." С тех пор как мы расстались у Корсторфайна, я почти и рта не раскрывал, если не считать двух перебранок с Чарли Стюартом здесь, в лесу.
With which he rose from his place, and we began to move quietly eastward through the wood. Он встал, и мы бесшумно пошли через лес на восток.
It was likely between one and two; the moon (as I have said) was down; a strongish wind, carrying a heavy wrack of cloud, had set in suddenly from the west; and we began our movement in as black a night as ever a fugitive or a murderer wanted. Шел, вероятно, второй час ночи; луна, как я уже говорил, зашла, с запада внезапно налетел сильный ветер, несущий тяжелые, рваные тучи, и мы пустились в путь в такой непроглядной тьме, о которой может только мечтать беглец или убийца.
The whiteness of the path guided us into the sleeping town of Broughton, thence through Picardy, and beside my old acquaintance the gibbet of the two thieves. Белеющая в темноте дорога привела нас в спящий городок Браутон, а оттуда пошла через Пикардию мимо старой моей знакомой -виселицы с телами двух воров.
A little beyond we made a useful beacon, which was a light in an upper window of Lochend. Пройдя немного дальше, мы увидели очень нужный для нас маяк: огонек в верхнем окне какого-то дома в Лохэнде.
Steering by this, but a good deal at random, and with some trampling of the harvest, and stumbling and falling down upon the banks, we made our way across country, and won forth at last upon the linky, boggy muirland that they call the Figgate Whins. Мы направились к нему почти наугад, топча ногами жатву, спотыкаясь и падая в канавы, затем миновали деревню и добрались наконец до покатой болотистой пустоши под названием Фигейтские Дроки.
Here, under a bush of whin, we lay down the remainder of that night and slumbered. Здесь, под кустом дрока, мы улеглись и продремали до зари.
The day called us about five. Солнце пробудило нас в пять часов.
A beautiful morning it was, the high westerly wind still blowing strong, but the clouds all blown away to Europe. Стояло погожее утро, все еще дул сильный западный ветер, но тучи уплыли в Европу.
Alan was already sitting up and smiling to himself. Алан сидел на земле и чему-то улыбался.
It was my first sight of my friend since we were parted, and I looked upon him with enjoyment. С тех пор, как мы расстались, я впервые видел своего друга и глядел на него с удовольствием.
He had still the same big great-coat on his back; but (what was new) he had now a pair of knitted boot-hose drawn above the knee. На нем был все тот же широкий плащ, но вязаных гетр, натянутых выше колен, он раньше не носил.
Doubtless these were intended for disguise; but, as the day promised to be warm, he made a most unseasonable figure. Гетры, без сомнения, служили своего рода маскировкой, но так как день обещал быть жарким, то наряд Алана был совсем не по сезону.
"Well, Davie," said he, "is this no a bonny morning? -- Смотри, Дэви, -- сказал он, -- какое славное утро!
Here is a day that looks the way that a day ought to. Будет такой денек, каким ему положено быть от бога.
This is a great change of it from the belly of my haystack; and while you were there sottering and sleeping I have done a thing that maybe I do very seldom." Это не то, что сидеть в стоге сена! Пока ты спал да похрапывал, я тут занялся тем, чего никогда почти не делаю.
"And what was that?" said I. -- Чем же? -- спросил я.
"O, just said my prayers," said he. -- Да просто взял и помолился.
"And where are my gentry, as ye call them?" I asked. -- А где же мои джентльмены, как ты их называешь? -- спросил я.
"Gude kens," says he; "and the short and the long of it is that we must take our chance of them. -- Кто их знает, -- сказал он. -- Одним словом, надо нам воспользоваться тем, что их не видно.
Up with your foot-soles, Davie! Живей подымайся, Дэви!
Forth, Fortune, once again of it! Мы сейчас славно прогуляемся.
And a bonny walk we are like to have." Вперед, Фортуна, веди нас за собой!
So we went east by the beach of the sea, towards where the salt-pans were smoking in by the Esk mouth. Мы пошли берегом моря на восток, к устью Эска, туда, где курились паром соляные варницы.
No doubt there was a by-ordinary bonny blink of morning sun on Arthur's Seat and the green Pentlands; and the pleasantness of the day appeared to set Alan among nettles. В лучах утреннего солнца Стул Артура и зеленые Пентлендские холмы, были необычайно живописны; но прелесть занимающегося дня, по-видимому, вызывала в Алане только досаду.
"I feel like a gomeral," says he, "to be leaving Scotland on a day like this. It sticks in my head; I would maybe like it better to stay here and hing." -- Надо быть сущим ослом, чтобы покидать Шотландию в такой денек, -- ворчал он. -Неохота уезжать; лучше бы мне остаться, и пусть меня тут повесят.
"Ay, but ye wouldnae, Alan," said I. -- Нет, Алан, это нисколько не лучше.
"No, but what France is a good place too," he explained; "but it's some way no the same. -- Не потому, что Франция хуже, -- объяснил он, -а просто она совсем другая.
It's brawer I believe, but it's no Scotland. Там, пожалуй, еще красивее, чем здесь, но все-таки это не Шотландия.
I like it fine when I'm there, man; yet I kind of weary for Scots divots and the Scots peat-reek." Когда я во Франции, мне там очень нравится, и все же я тоскую по шотландскому дерну и торфяному дыму.
"If that's all you have to complain of, Alan, it's no such great affair," said I. -- Если дело только в дыме, то это еще не беда, -заметил я.
"And it sets me ill to be complaining, whatever," said he, "and me but new out of yon deil's haystack." -- Конечно, грех жаловаться, когда я только что вылез из того проклятого стога, -- сказал он.
"And so you were unco weary of your haystack?" I asked. -- Тебе, должно быть, опостылел этот стог? -спросил я.
"Weary's nae word for it," said he. "I'm not just precisely a man that's easily cast down; but I do better with caller air and the lift above my head. -- Мало сказать, опостылел, -- сказал он. -- Я не так-то легко впадаю в уныние, но мне нужен свежий воздух и небо над головой.
I'm like the auld Black Douglas (wasnae't?) that likit better to hear the laverock sing than the mouse cheep. Я, как и старый Черный Дуглас, больше люблю пение жаворонка, чем писк мышей.
And yon place, ye see, Davie-whilk was a very suitable place to hide in, as I'm free to own-was pit mirk from dawn to gloaming. А в этом стоге, Дэви, хотя я признаю, что лучшего тайника не сыскать, но там с рассвета до сумерек было темно, как в могиле.
There were days (or nights, for how would I tell one from other?) that seemed to me as long as a long winter." Иные дни (а может, и ночи, разве их там отличишь?) казались мне долгими, как зима.
"How did you know the hour to bide your tryst?" I asked. -- Как же ты узнавал час, когда идти на место встречи? -- спросил я.
"The goodman brought me my meat and a drop brandy, and a candle-dowp to eat it by, about eleeven," said he. -- Около одиннадцати хозяин приносил мне еду, немножко бренди и огарок свечи, чтобы не есть в темноте.
"So, when I had swallowed a bit, it would he time to be getting to the wood. И я знал, что, когда поем, пора идти в лес.
There I lay and wearied for ye sore, Davie," says he, laying his hand on my shoulder "and guessed when the two hours would be about by-unless Charlie Stewart would come and tell me on his watch-and then back to the dooms haystack. Там я лежал и сильно тосковал по тебе, Дэви, -сказал он, кладя руку мне на плечо, -- и гадал, прошло уже два часа или нет, если только не приходил Чарли Стюарт со своими часами; а потом возвращался в свой распроклятый стог.
Na, it was a driech employ, and praise the Lord that I have warstled through with it!" Нет, дрянное было житье, и слава богу, что я оттуда вырвался.
"What did you do with yourself?" I asked. -- А что же ты там делал все время?
"Faith," said he, "the best I could! -- Да все, что мог!
Whiles I played at the knucklebones. Иногда играл в бабки.
I'm an extraordinar good hand at the knucklebones, but it's a poor piece of business playing with naebody to admire ye. Я отлично играю в бабки, только неинтересно играть, если тобой никто не любуется.
And whiles I would make songs." А иногда сочинял песни.
"What were they about?" says I. -- О чем? -- спросил я.
"O, about the deer and the heather," says he, "and about the ancient old chiefs that are all by with it lang syne, and just about what songs are about in general. -- Ну, об оленях, о вереске, -- сказал Алан, -- о вождях, что жили в давние времена, и вообще обо всем, о чем поется в песнях.
And then whiles I would make believe I had a set of pipes and I was playing. А иной раз я воображал, что в руках у меня волынка и я играю.
I played some grand springs, and I thought I played them awful bonny; I vow whiles that I could hear the squeal of them! Я вспоминал прекрасные песни, и мне казалось, будто я играю страх как хорошо; клянусь тебе, порой я даже слышал звуки своей волынки!
But the great affair is that it's done with." Но до чего я рад, что все это кончилось!
With that he carried me again to my adventures, which he heard all over again with more particularity, and extraordinary approval, swearing at intervals that I was "a queer character of a callant." Он заставил меня снова рассказать о моих приключениях и выслушал все с начала до конца, расспрашивая о подробностях, выказывая бурное одобрение и временами восклицая, что я "на редкость храбрый, хоть и чудак".
"So ye were frich'ened of Sim Fraser?" he asked once. -- Значит, ты испугался Саймона Фрэзера? -однажды спросил он.
"In troth was I!" cried I. -- По правде сказать, да!
"So would I have been, Davie," said he. "And that is indeed a driedful man. But it is only proper to give the deil his due: and I can tell you he is a most respectable person on the field of war." -- Я бы на твоем месте тоже испугался, Дэви, -сказал Алан. -- Но хоть он и негодяй, а надо по справедливости сказать, что в сражениях он вел себя очень достойно.
"Is he so brave?" I asked. -- Так он не трус? -- спросил я.
"Brave!" said he. "He is as brave as my steel sword." -- Трус! -- хмыкнул Алан. -- Да он бесстрашный, как моя шпага.
The story of my duel set him beside himself. Рассказ о моей дуэли привел его в неистовство.
"To think of that!" he cried. "I showed ye the trick in Corrynakiegh too. -- Подумать только! -- кричал он. -- Я ведь показывал тебе этот прием в Корринэки!
And three times-three times disarmed! Три раза, три раза ты дал выбить у себя шпагу!
It's a disgrace upon my character that learned ye! Позор на мою голову -- ведь это я тебя учил!
Here, stand up, out with your airn; ye shall walk no step beyond this place upon the road till ye can do yoursel' and me mair credit." Ну-ка, становись, вынимай шпагу, мы не сойдем с этого места, пока ты не сотрешь пятно со своей и моей чести!
"Alan," said I, "this is midsummer madness. -- Алан, -- сказал я, -- тебя, должно быть, хватил солнечный удар!
Here is no time for fencing lessons." Ну время ли сейчас заниматься уроками фехтования!
"I cannae well say no to that," he admitted. "But three times, man! -- Ты, пожалуй, прав, -- согласился он. -- Но три раза выбить шпагу, Дэви!
And you standing there like a straw bogle and rinning to fetch your ain sword like a doggie with a pocket-napkin! А ты стоял, как соломенное чучело, и бегал за ней, точно собачонка за платком!
David, this man Duncansby must be something altogether by-ordinar! Дэвид, этот Дункансби, очевидно, какой-то особенный!
He maun be extraordinar skilly. Должно быть, несравненный фехтовальщик!
If I had the time, I would gang straight back and try a turn at him mysel'. Будь у меня время, я бы побежал назад и сразился с ним сам.
The man must be a provost." Он, как видно, большой мастер!
"You silly fellow," said I, "you forget it was just me." -- Глупый ты человек, -- сказал я, -- ты забываешь, что сражался-то он со мной.
"Na," said he, "but three times!" -- Это верно, -- сказал он, -- но три раза!
"When ye ken yourself that I am fair incompetent," I cried. -- Ты же сам знаешь, что я никудышный фехтовальщик, -- сказал я.
"Well, I never heard tell the equal of it," said he. -- Все равно, я сроду ничего подобного не слыхал!
"I promise you the one thing, Alan," said I. "The next time that we forgather, I'll be better learned. -- Обещаю тебе одно, Алан, -- сказал я. -Когда мы свидимся в следующий раз, я буду фехтовать лучше.
You shall not continue to bear the disgrace of a friend that cannot strike." Тебя больше не опозорит друг, не умеющий биться на шпагах.
"Ay, the next time!" says he. "And when will that be, I would like to ken?" -- В следующий раз! -- вздохнул Алан. -- Когда он будет, хотел бы я знать?
"Well, Alan, I have had some thoughts of that, too," said I; "and my plan is this. It's my opinion to be called an advocate." -- Я подумывал об этом, Алан, -- сказал я, -- и у меня вот какие намерения: мне хочется стать адвокатом.
"That's but a weary trade, Davie," says Alan, "and rather a blagyard one forby. -- Это такая скучища, Дэви, -- возразил Алан, -- и к тому же сплошное крючкотворство.
Ye would be better in a king's coat than that." Нет, тебе больше подходит королевский мундир.
"And no doubt that would be the way to have us meet," cried I. "But as you'll be in King Lewie's coat, and I'll be in King Geordie's, we'll have a dainty meeting of it." -- И конечно же, тогда нам будет легче всего встретиться! -- воскликнул я. -- Но так как ты наденешь мундир короля Людовика, а я -- короля Георга, то встреча будет премиленькая!
"There's some sense in that," he admitted. -- Пожалуй, ты прав, -- согласился Алан.
"An advocate, then, it'll have to be," I continued, "and I think it a more suitable trade for a gentleman that was _three times_ disarmed. -- Лучше я стану адвокатом, -- продолжал я, -на мой взгляд, это -- самое подходящее дело для джентльмена, у которого три раза выбили шпагу.
But the beauty of the thing is this: that one of the best colleges for that kind of learning-and the one where my kinsman, Pilrig, made his studies-is the college of Leyden in Holland. Но вот в чем соль: один из лучших колледжей, где учат на адвокатов и где учился мой родич Пилриг, -- это Лейденский колледж в Голландии.
Now, what say you, Alan? Что ты на это скажешь, Алан?
Could not a cadet of _Royal Ecossais_ get a furlough, slip over the marches, and call in upon a Leyden student?" Не сможет ли волонтер Royal Ecossais [5] взять отпуск, перескочить через границу и навестить лейденского студента?
"Well, and I would think he could!" cried he. "Ye see, I stand well in with my colonel, Count Drummond-Melfort; and, what's mair to the purpose I have a cousin of mine lieutenant-colonel in a regiment of the Scots-Dutch. -- Еще бы, конечно, сможет! -- воскликнул он. -- Видишь ли, мой полковник, граф Драммонд-Мелфорт, ко мне благоволит; а что еще важнее, один из моих родичей -- подполковник шотландского полка в Голландии.
Naething could be mair proper than what I would get a leave to see Lieutenant-Colonel Stewart of Halkett's. Это проще простого -- отпроситься, чтобы навестить подполковника Стюарта из Халкета.
And Lord Melfort, who is a very scienteefic kind of a man, and writes books like Caesar, would be doubtless very pleased to have the advantage of my observes." А лорд Мелфорт -- человек весьма ученый, он, как Цезарь, пишет книги и бесспорно будет доволен, если я поделюсь с ним своими наблюдениями.
"Is Lord Meloort an author, then?" I asked, for much as Alan thought of soldiers, I thought more of the gentry that write books. -- Стало быть, лорд Мел форт -- писатель? -обрадовался я, ибо если Алан превыше всего ценил солдат, то я питал гораздо большее уважение к джентльменам, пишущим книги.
"The very same, Davie," said he. "One would think a colonel would have something better to attend to. -- Вот именно, Дэви, -- подтвердил он. -- Многие думают, что полковник мог бы заняться делами и поважнее.
But what can I say that make songs?" Но что мне сказать, когда я сам сочиняю песни?
"Well, then," said I, "it only remains you should give me an address to write you at in France; and as soon as I am got to Leyden I will send you mine." -- Ну что же, -- сказал я, -- теперь тебе остается лишь дать адрес, куда тебе писать во Францию; а как только я попаду в Лейден, я пришлю тебе свой.
"The best will be to write me in the care of my chieftain," said he, "Charles Stewart, of Ardsheil, Esquire, at the town of Melons, in the Isle of France. -- Лучше всего писать на имя вождя моего клана, -- сказал он. -- Чарлзу Стюарту из Ардшила, эсквайру, город Мелон во Франции.
It might take long, or it might take short, but it would aye get to my hands at the last of it." Рано или поздно письмо непременно попадет в мои руки.
We had a haddock to our breakfast in Musselburgh, where it amused me vastly to hear Alan. Мы позавтракали жареной пикшей в Массельборо, где я от души потешался над Аланом.
His great-coat and boot-hose were extremely remarkable this warm morning, and perhaps some hint of an explanation had been wise; but Alan went into that matter like a business, or I should rather say, like a diversion. В это жаркое утро его плащ и вязаные гетры невольно бросались людям в глаза, и, быть может, разумнее было бы объяснить причины такого наряда вскользь, как бы между прочим; но Алан взялся за дело необычайно ретиво, вернее, даже разыграл целое представление.
He engaged the goodwife of the house with some compliments upon the rizzoring of our haddocks; and the whole of the rest of our stay held her in talk about a cold he had taken on his stomach, gravely relating all manner of symptoms and sufferings, and hearing with a vast show of interest all the old wives' remedies she could supply him with in return. Он расхвалил хозяйку за ее умение жарить рыбу, а потом до самого ухода рассказывал, как у него от простуды заболел живот, торжественно описывал всевозможные симптомы болезни и свои страдания и с огромным интересом выслушивал хозяйкины советы.
We left Musselburgh before the first ninepenny coach was due from Edinburgh for (as Alan said) that was a rencounter we might very well avoid. Мы постарались уйти из Массельборо до прихода первой почтовой кареты, ибо, как сказал Алан, этой встречи нам лучше избежать.
The wind although still high, was very mild, the sun shone strong, and Alan began to suffer in proportion. Ветер, хотя и сильный, дышал теплом, и чем сильнее припекало солнце, тем больше Алан страдал от жары.
From Prestonpans he had me aside to the field of Gladsmuir, where he exerted himself a great deal more than needful to describe the stages of the battle. В Престонпансе он увел меня в сторону, на Глэдсмьюрское поле, и стал с совершенно излишней пространностью описывать мне здешнее сражение.
Thence, at his old round pace, we travelled to Cockenzie. Оттуда мы прежним быстрым шагом отправились в Кокенси.
Though they were building herring-busses there at Mrs. Cadell's, it seemed a desert-like, back-going town, about half full of ruined houses; but the ale-house was clean, and Alan, who was now in a glowing heat, must indulge himself with a bottle of ale, and carry on to the new luckie with the old story of the cold upon his stomach, only now the symptoms were all different. Несмотря на верфи миссис Кэделл, где сооружались рыбачьи шхуны для ловли сельдей, это был пустынный, обветшалый городишко с множеством разрушенных домов; однако в харчевне оказалось чисто, и Алан, совсем разомлевший от жары, угостился бутылкой эля и поведал старухе хозяйке историю о простуженном животе, хотя на этот раз симптомы были совсем другие.
I sat listening; and it came in my mind that I had scarce ever heard him address three serious words to any woman, but he was always drolling and fleering and making a private mock of them, and yet brought to that business a remarkable degree of energy and interest. Я сидел и слушал, и вдруг мне пришло в голову, что я не припомню, чтобы он сказал какой-нибудь женщине хоть два-три слова всерьез: он всегда зубоскалил и дурачился, втайне издеваясь над ними, однако же предавался этому делу с большим азартом и энергией.
Something to this effect I remarked to him, when the good-wife (as chanced) was called away. Я намекнул ему об этом, когда хозяйку случайно отозвали из комнаты.
"What do ye want?" says he. "A man should aye put his best foot forrit with the womankind; he should aye give them a bit of a story to divert them, the poor lambs! -- Что же ты хочешь? -- сказал он. -- Мужчина всегда должен веселить женский пол и плести всякие небылицы, чтобы развлечь бедных овечек!
It's what ye should learn to attend to, David; ye should get the principles, it's like a trade. Тебе во что бы то ни стало надо поучиться этому, Дэвид, надо усвоить приемы, это ведь как ремесло.
Now, if this had been a young lassie, or onyways bonnie, she would never have heard tell of my stomach, Davie. Ну, само собой, если б тут была молоденькая женщина, да еще и хорошенькая, я бы и не заикнулся про свой живот.
But aince they're too old to be seeking joes, they a' set up to be apotecaries. Но если женщина слишком стара, чтобы думать о любовниках, ее хлебом не корми, только дай кого-то полечить.
Why? Почему?
What do I ken? Откуда я знаю?
They'll be just the way God made them, I suppose. Такими уж создал их бог.
But I think a man would be a gomeral that didnae give his attention to the same." И все равно болван тот мужчина, который не постарается им угодить.
And here, the luckie coming back, he turned from me as if with impatience to renew their former conversation. Но тут старуха вошла в комнату, -- и он отвернулся от меня, словно ему не терпелось продолжить увлекательный разговор.
The lady had branched some while before from Alan's stomach to the case of a goodbrother of her own in Aberlady, whose last sickness and demise she was describing at extraordinary length. Хозяйка, отвлекшись на время от Аланова живота, принялась рассказывать о своем девере из Эберледи, чью болезнь и кончину она живописала бесконечно долго.
Sometimes it was merely dull, sometimes both dull and awful, for she talked with unction. Иногда это было скучно, иногда же и скучно и противно, ибо старуха рассказывала, смакуя подробности.
The upshot was that I fell in a deep muse, looking forth of the window on the road, and scarce marking what I saw. В конце концов я погрузился в глубокую задумчивость и глядел в окно на дорогу, почти не замечая того, что видел перед собой.
Presently had any been looking they might have seen me to start. Но если бы ктонибудь за мной наблюдал, он увидел бы, как я внезапно вздрогнул.
"We pit a fomentation to his feet," the good-wife was saying, "and a het stane to his wame, and we gied him hyssop and water of pennyroyal, and fine, clean balsam of sulphur for the hoast. . . " -- И припарки к ногам мы ему ставили, -говорила хозяйка, -- и горячий камень на живот клали, и давали ему пить отвар из иссопа, и мятную воду, и хороший, чистый серный бальзам...
"Sir," says I, cutting very quietly in, "there's a friend of mine gone by the house." -- Сэр, -- тихо произнес я, вмешиваясь в разговор, -- сейчас мимо дома прошел один мой друг.
"Is that e'en sae?" replies Alan, as though it were a thing of small account. And then, "Ye were saying, mem?" says he; and the wearyful wife went on. -- Да неужели? -- небрежно отозвался Алан, словно речь шла о сущем пустяке. -- Ну, а еще что, мэм? -- обратился он к несносной старухе, и она опять повела свой рассказ.
Presently, however, he paid her with a half-crown piece, and she must go forth after the change. Вскоре, однако, он расплатился с ней монетой в полкроны, и ей пришлось выйти за сдачей.
"Was it him with the red head?" asked Alan. -- Это был тот рыжий? -- спросил Алан.
"Ye have it," said I. -- Ты угадал, -- ответил я.
"What did I tell you in the wood?" he cried. "And yet it's strange he should be here too! -- А что я тебе говорил в лесу! -- воскликнул он. -- И все же странно, что он оказался тут.
Was he his lane?" Он был один?
"His lee-lane for what I could see," said I. -- По-моему, да.
"Did he gang by?" he asked. -- Он прошел мимо? -- продолжал Алан.
"Straight by," said I, "and looked neither to the right nor left." -- Да, -- сказал я, -- и не смотрел ни направо, ни налево.
"And that's queerer yet," said Alan. "It sticks in my mind, Davie, that we should be stirring. -- Это еще более странно, -- произнес Алан. -Мне думается, Дэви, что нам надо уходить.
But where to?-deil hae't! Но куда? Черт его знает!
This is like old days fairly," cries he. Похоже на прежние времена! -- воскликнул он.
"There is one big differ, though," said I, "that now we have money in our pockets." -- Нет, не совсем похоже, -- возразил я. -- Теперь у нас есть деньги в кармане.
"And another big differ, Mr. Balfour," says he, "that now we have dogs at our tail. -- И еще одна большая разница, мистер Бэлфур, -- сказал он. -- Теперь за нами гонятся псы.
They're on the scent; they're in full cry, David. It's a bad business and be damned to it." And he sat thinking hard with a look of his that I knew well. Они почуяли след; вся свора бежит за нами. -Он выпрямился на стуле, и на лице его появилось знакомое мне сосредоточенное выражение.
"I'm saying, Luckie," says he, when the goodwife returned, "have ye a back road out of this change house?" -- Послушайте, матушка, -- обратился он к вошедшей хозяйке, -- нет ли другой дороги к вашему постоялому двору?
She told him there was and where it led to. Она ответила, что есть, и сказала, куда эта дорога ведет.
"Then, sir," says he to me, "I think that will be the shortest road for us. -- Я думаю, сэр, -- сказал он мне, -- что этот путь будет для нас короче.
And here's good-bye to ye, my braw woman; and I'll no forget thon of the cinnamon water." Прощайте, милая хозяюшка, я не забуду о припарках из коричной настойки.
We went out by way of the woman's kale yard, and up a lane among fields. Через огород с грядками капусты мы вышли на тропинку среди полей.
Alan looked sharply to all sides, and seeing we were in a little hollow place of the country, out of view of men, sat down. Алан зорко огляделся по сторонам и, заметив, что мы находимся в неглубокой лощине, где нас из деревни не видно, сел на землю.
"Now for a council of war, Davie," said he. "But first of all, a bit lesson to ye. -- Теперь давай держать военный совет, Дэви, -сказал он. -- Но прежде всего хочу дать тебе небольшой урок.
Suppose that I had been like you, what would yon old wife have minded of the pair of us! Если бы я вел себя, как ты, что бы запомнила о нас хозяйка?
Just that we had gone out by the back gate. Только то, что мы вышли через огород.
And what does she mind now? А что запомнит теперь?
A fine, canty, friendly, cracky man, that suffered with the stomach, poor body! and was real ta'en up about the goodbrother. Что проходил красивый, веселый, любезный и разговорчивый молодой человек, он мучился животом, бедняжка, и очень расстроился, когда она рассказала про своего деверя.
O man, David, try and learn to have some kind of intelligence!" Вот, Дэвид, голубчик; учись, как нужно соображать!
"I'll try, Alan," said I. -- Постараюсь, Алан, -- сказал я.
"And now for him of the red head," says he; "was he gaun fast or slow?" -- Ну, теперь о рыжем, -- сказал Алан. -- Он шел быстро или медленно?
"Betwixt and between," said I. -- Ни так, ни эдак, -- ответил я.
"No kind of a hurry about the man?" he asked. -- Ты не заметил, он не торопился?
"Never a sign of it," said I. -- Нет, что-то незаметно было, -- сказал я.
"Nhm!" said Alan, "it looks queer. -- Гм!.. Это странно.
We saw nothing of them this morning on the Whins; he's passed us by, he doesnae seem to be looking, and yet here he is on our road! Утром в Дроках мы их не видали; он прошел мимо нас, он как будто нас и не ищет, и все-таки он тут, на нашем пути!..
Dod, Davie, I begin to take a notion. Черт возьми, Дэви, я, кажется, догадываюсь.
I think it's no you they're seeking, I think it's me; and I think they ken fine where they're gaun." По-моему, они ищут не тебя, а меня; и, по-моему, они отлично знают, куда им идти.
"They ken?" I asked. -- Знают? -- переспросил я.
"I think Andie Scougal's sold me-him or his mate wha kent some part of the affair-or else Charlie's clerk callant, which would be a pity too," says Alan; "and if you askit me for just my inward private conviction, I think there'll be heads cracked on Gillane sands." -- Думаю, что меня выдал Энди Скаугел -- либо он, либо его приятель, который тоже кое-что знает; или этот молодчик, клерк Чарли Стюарта, что было бы совсем прискорбно, -- сказал Алан, -- и, попомни мое слово, на Джилланской отмели наверняка будет разбито несколько голов.
"Alan," I cried, "if you're at all right there'll be folk there and to spare. -- Алан! -- воскликнул я. -- Если ты прав, то людей там будет много, силы неравные.
It'll be small service to crack heads." Несколько разбитых голов только ухудшат дело.
"It would aye be a satisfaction though," says Alan. "But bide a bit; bide a bit; I'm thinking-and thanks to this bonny westland wind, I believe I've still a chance of it. -- Все-таки хоть какое-то удовлетворение, -сказал Алан. -- Но постой-ка, постой... я вспомнил -- спасибо славному западному ветру, кажется, я еще смогу уплыть.
It's this way, Davie. И вот каким образом, Дэви.
I'm no trysted with this man Scougal till the gloaming comes. _But_," says he, Я условился с этим Скаугелом, что мы встретимся, когда стемнеет.
"_if I can get a bit of a wind out of the west I'll be there long or that_," he says, "_and lie-to for ye behind the Isle of Fidra_. "Но, -- сказал он, -- если ветер подует с запада, я приду гораздо раньше, лягу в дрейф и буду ждать вас за островом Фидра".
Now if your gentry kens the place, they ken the time forbye. Так вот, если твои джентльмены знают место встречи, то, конечно, знают и час.
Do ye see me coming, Davie? Понимаешь меня, Дэви?
Thanks to Johnnie Cope and other red-coat gomerals, I should ken this country like the back of my hand; and if ye're ready for another bit run with Alan Breck, we'll can cast back inshore, and come to the seaside again by Dirleton. Благодаря Джонни Коупу и остолопам в красных мундирах я знаю эти места, как свои пять пальцев; если хочешь еще раз бежать с Аланом Бреком, то мы повернем от берега и снова выйдем к морю возле Дирлтона.
If the ship's there, we'll try and get on board of her. Если корабль там, мы попробуем попасть на него.
If she's no there, I'll just have to get back to my weary haystack. Если его не будет, придется мне возвращаться в постылый стог.
But either way of it, I think we will leave your gentry whistling on their thumbs." Во всяком случае, думаю, что мы оставим твоих джентльменов в дураках.
"I believe there's some chance in it," said I. "Have on with ye, Alan!" -- Мне кажется, надежда есть, -- сказал я. -- Будь по-твоему, Алан!
I did not profit by Alan's pilotage as he had done by his marchings under General Cope; for I can scarce tell what way we went. Несмотря на старания Алана, мне не удалось изучить эти места так, как он изучил их во время похода с генералом Коупом; я почти не замечал, какой дорогой мы шли.
It is my excuse that we travelled exceeding fast. В оправдание свое могу сказать, что мы чрезвычайно спешили.
Some part we ran, some trotted, and the rest walked at a vengeance of a pace. Часть пути мы бежали бегом, часть трусили рысцой, остальное время шли очень быстрым шагом.
Twice, while we were at top speed, we ran against country-folk; but though we plumped into the first from round a corner, Alan was as ready as a loaded musket. Мчась изо всех сил, мы дважды наталкивались на крестьян; но хотя на первого мы налетели изза угла, Алан оказался наготове, как взведенный курок.
"Has ye seen my horse?" he gasped. -- Вы не видели мою лошадь? -- запыхавшись, выпалил он.
"Na, man, I haenae seen nae horse the day," replied the countryman. -- Нет, милый человек, не видел я никакой лошади, -- ответил крестьянин.
And Alan spared the time to explain to him that we were travelling "ride and tie"; that our charger had escaped, and it was feared he had gone home to Linton. Алан, не пожалев времени, осведомил его, что мы по очереди ехали верхом на коне, что конь куда-то ускакал и мы боимся, не вернулся ли он домой, в Линтон.
Not only that, but he expended some breath (of which he had not very much left) to curse his own misfortune and my stupidity which was said to be its cause. Но этого ему показалось мало: еле переводя дух, он стал проклинать свою неудачливость и мою глупость, из-за которой все и случилось.
"Them that cannae tell the truth," he observed to myself as we went on again, "should be aye mindful to leave an honest, handy lee behind them. -- Если нельзя говорить правду, -- заметил он, когда мы двинулись дальше, -- надо уметь лихо и правдоподобно солгать.
If folk dinnae ken what ye're doing, Davie, they're terrible taken up with it; but if they think they ken, they care nae mair for it than what I do for pease porridge." Когда люди не знают, что ты тут делаешь, Дэви, их разбирает ярое любопытство; а когда ени думают, что знают, им до тебя столько же дела, сколько мне до прошлогоднего снега.
As we had first made inland, so our road came in the end to lie very near due north; the old Kirk of Aberlady for a landmark on the left; on the right, the top of the Berwick Law; and it was thus we struck the shore again, not far from Dirleton. Так как мы сначала уходили от моря, то путь вел нас прямо на север; вехами нам служили слева старая церковь в Эберледи, а справа -- вершина горы Бервик Ло; таким образом, мы снова вышли к морю неподалеку от Дирлтона.
From north Berwick west to Gillane Ness there runs a string of four small islets, Craiglieth, the Lamb, Fidra, and Eyebrough, notable by their diversity of size and shape. К западу от Северного берега до Джилланского мыса тянутся цепочкой четыре островка: Крэйглит, Лэм, Фидра и Айбро; все они сильно разнятся друг от друга и величиной и формой.
Fidra is the most particular, being a strange grey islet of two humps, made the more conspicuous by a piece of ruin; and I mind that (as we drew closer to it) by some door or window of these ruins the sea peeped through like a man's eye. Самый своеобразный из них Фидра; это странный серый островок с двумя горбами, приметный еще и тем, что на нем виднеются какие-то развалины; помню, когда мы подошли ближе, через дверь или окно в этих развалинах море блеснуло, как человеческий глаз.
Under the lee of Fidra there is a good anchorage in westerly winds, and there, from a far way off, we could see the _Thistle_ riding. Между островом и берегом есть удобное, защищенное от западных ветров место для стоянки кораблей, и мы еще издали увидели стоящий там "Репейник".
The shore in face of these islets is altogether waste. Напротив островков тянулся совершенно пустынный берег.
Here is no dwelling of man, and scarce any passage, or at most of vagabond children running at their play. Здесь нет человеческого жилья и редко встретишь модей, разве только пробегут резвящиеся ребятишки.
Gillane is a small place on the far side of the Ness, the folk of Dirleton go to their business in the inland fields, and those of North Berwick straight to the sea-fishing from their haven; so that few parts of the coast are lonelier. Маленькая деревушка Джиллан расположена на дальнем конце мыса; жители Дирлтона работают вдали от моря, на полях, а рыбаки Северного Бервика выходят на ловлю из своей гавани; словом, на всем побережье вряд ли найдется столь безлюдное место, как это.
But I mind, as we crawled upon our bellies into that multiplicity of heights and hollows, keeping a bright eye upon all sides, and our hearts hammering at our ribs, there was such a shining of the sun and the sea, such a stir of the wind in the bent grass, and such a bustle of down-popping rabbits and up-flying gulls, that the desert seemed to me, like a place alive. Но, помнится, когда мы, озираясь по сторонам и слыша громкий стук своих сердец, ползли на животе среди бесчисленных бугров и впадин, то здесь так ослепительно сияло солнце и сверкало море, так шелестели под ветром травы, так быстро юркали в норы кролики и взлетали чайки, что мне казалось, будто в этой пустыне царит кипучее оживление.
No doubt it was in all ways well chosen for a secret embarcation, if the secret had been kept; and even now that it was out, and the place watched, we were able to creep unperceived to the front of the sandhills, where they look down immediately on the beach and sea. Бесспорно, место для тайного отплытия было бы выбрано превосходно, если бы только оно оставалось тайным; даже сейчас, когда тайна была выдана и за берегом следили, нам все же удалось незаметно подползти к дюнам, спускавшимся прямо к морю.
But here Alan came to a full stop. Но тут Алан остановился.
"Davie," said he, "this is a kittle passage! -- Дэви, -- сказал он, -- здесь нам не пройти.
As long as we lie here we're safe; but I'm nane sae muckle nearer to my ship or the coast of France. Пока мы лежим, мы в безопасности, да только ни корабль, ни берег Франции от этого не станут ближе.
And as soon as we stand up and signal the brig, it's another matter. А если мы встанем и начнем подавать знаки бригу, то неизвестно, чем это кончится.
For where will your gentry be, think ye?" Где сейчас твои джентльмены, как ты думаешь?
"Maybe they're no come yet," said I. "And even if they are, there's one clear matter in our favour. -- Может, они еще не пришли, -- сказал я. -- А если они и здесь, то у нас все-таки есть одно преимущество.
They'll be all arranged to take us, that's true. Они ждут нас, чтобы схватить, это правда.
But they'll have arranged for our coming from the east and here we are upon their west." Но ведь они ждут, что мы придем с востока, а мы явились с запада.
"Ay," says Alan, "I wish we were in some force, and this was a battle, we would have bonnily out-manoeuvred them! -- Да, -- ответил Алан. -- Вот если бы нас было больше да завязался бы бой, тогда они остались бы с носом.
But it isnae, Davit; and the way it is, is a wee thing less inspiring to Alan Breck. Но нас только двое, Дэвид, и положение наше мало радует Алана Брека.
I swither, Davie." Не знаю, что делать.
"Time flies, Alan," said I. -- Время идет, Алан, -- напомнил я.
"I ken that," said Alan. "I ken naething else, as the French folk say. -- Я это знаю, -- ответил Алан, -- и больше ничего не знаю, как говорят французы.
But this is a dreidful case of heids or tails. Просто хоть гадай -- орел или решка.
O! if I could but ken where your gentry were!" Если бы только знать, где они, твои джентльмены!
"Alan," said I, "this is no like you. -- Алан, -- сказал я, -- это на тебя непохоже.
It's got to be now or never." Надо решать сейчас или никогда.
"This is no me, quo' he," sang Alan, with a queer face betwixt shame and drollery. "Не мне, не мне, сказал он"... -- пропел Алан и сделал забавную гримасу, в которой сочетались и смущение и озорство.
"Neither you nor me, quo' he, neither you nor me. Не мне и не тебе, сказал, не мне и не тебе!
Wow, na, Johnnie man! neither you nor me." Клянусь я, Джонни славный мой, не мне и не тебе!
And then of a sudden he stood straight up where he was, and with a handkerchief flying in his right hand, marched down upon the beach. Внезапно он встал во весь рост и, подняв правую руку с развевающимся платком, стал спускаться к берегу.
I stood up myself, but lingered behind him, scanning the sand-hills to the east. Я тоже встал и пошел сзади, внимательно разглядывая песчаные холмы на востоке.
His appearance was at first unremarked: Scougal not expecting him so early, and _my gentry_ watching on the other side. Сначала его появление осталось незамеченным: Скаугел не ждал его так рано, а "мои джентльмены" высматривали нас с другой стороны.
Then they awoke on board the _Thistle_, and it seemed they had all in readiness, for there was scarce a second's bustle on the deck before we saw a skiff put round her stern and begin to pull lively for the coast. Затем на палубе "Репейника" началось движение; очевидно, там было все наготове, ибо не прошло и секунды, как с кормы спустили шлюпку, которая быстро поплыла к берегу.
Almost at the same moment of time, and perhaps half a mile away towards Gillane Ness, the figure of a man appeared for a blink upon a sandhill, waving with his arms; and though he was gone again in the same flash, the gulls in that part continued a little longer to fly wild. Почти тотчас же в стороне Джилланского мыса, примерно в полумиле от нас, на песчаном холме, поднялся человек и взмахнул руками, и, хотя он сразу же исчез, в той стороне еще с минуту беспокойно метались чайки.
Alan had not seen this, looking straight to seaward at the ship and skiff. Алан, глядевший на корабль и на шлюпку, ничего не заметил.
"It maun be as it will!" said he, when I had told him, "Weel may yon boatie row, or my craig'll have to thole a raxing." -- Будь что будет! -- воскликнул он, когда я сказал ему об этом. -- Быстрей бы они гребли на этой шлюпке, не то пройдется топор по моей шее!
That part of the beach was long and flat, and excellent walking when the tide was down; a little cressy burn flowed over it in one place to the sea; and the sandhills ran along the head of it like the rampart of a town. Здесь вдоль берега тянулась длинная плоская отмель, во время отлива очень удобная для ходьбы; по ней в море стекал маленький ручеек, а песчаные холмы высились над нею, как крепостной вал.
No eye of ours could spy what was passing behind there in the bents, no hurry of ours could mend the speed of the boat's coming: time stood still with us through that uncanny period of waiting. Мы не могли видеть, что происходит по ту сторону холмов, и нетерпение наше не могло ускорить приближение шлюпки: время словно остановилось, и ожидание казалось мучительно долгим.
"There is one thing I would like to ken," say Alan. "I would like to ken these gentry's orders. -- Хотел бы я знать, какой приказ получили эти джентльмены.
We're worth four hunner pound the pair of us: how if they took the guns to us, Davie! Мы с тобой вместе стоим четыреста фунтов; что, если они начнут стрелять в нас из ружей, Дэви?
They would get a bonny shot from the top of that lang sandy bank." С этого длинного песчаного вала очень удобно стрелять.
"Morally impossible," said I. "The point is that they can have no guns. -- Этого не может быть, -- сказал я. -- Прежде всего у них нет ружей.
This thing has been gone about too secret; pistols they may have, but never guns." Все делается секретно; возможно, у них есть пистолеты, но никоим образом не ружья.
"I believe ye'll be in the right," says Alan. "For all which I am wearing a good deal for yon boat." -- Надеюсь, что ты прав, -- произнес Алан. -- И все равно -- скорей бы подошла эта лодка!
And he snapped his fingers and whistled to it like a dog. Он щелкнул пальцами и свистнул, подзывая лодку, как собаку.
It was now perhaps a third of the way in, and we ourselves already hard on the margin of the sea, so that the soft sand rose over my shoes. До берега ей оставалось приблизительно треть пути, мы уже подошли к самой воде, и мне в башмаки набился сырой песок.
There was no more to do whatever but to wait, to look as much as we were able at the creeping nearer of the boat, and as little as we could manage at the long impenetrable front of the sandhills, over which the gulls twinkled and behind which our enemies were doubtless marshalling. Теперь нужно было набраться терпения, всматриваться в медленно приближающуюся лодку и поменьше оглядываться на длинную непроницаемую гряду песчаных холмов, над которыми мелькали чайки и за которыми, несомненно, расположились наши враги.
"This is a fine, bright, caller place to get shot in," says Alan suddenly; "and, man, I wish that I had your courage!" -- В таком славном, солнечном, прохладном месте обидно получить пулю в лоб, -- вдруг сказал Алан, -- и я завидую твоему мужеству, дружище.
"Alan!" I cried, "what kind of talk is this of it! -- Алан! -- воскликнул я. -- Подумай, что ты говоришь!
You're just made of courage; it's the character of the man, as I could prove myself if there was nobody else." Да ты храбрейший человек на свете, ты само мужество, я берусь это доказать кому угодно!
"And you would be the more mistaken," said he. "What makes the differ with me is just my great penetration and knowledge of affairs. -- И ты бы очень ошибся, -- сказал он. -- Я опытнее и дальновиднее тебя, только и всего.
But for auld, cauld, dour, deadly courage, I am not fit to hold a candle to yourself. А если говорить о спокойном, твердом, стойком мужестве, то я тебе и в подметки не гожусь.
Look at us two here upon the sands. Here am I, fair hotching to be off; here's you (for all that I ken) in two minds of it whether you'll no stop. Вот я стою и думаю только о том, как бы удрать; а ты, насколько я понимаю, подумываешь, не остаться ли здесь.
Do you think that I could do that, or would? Ты полагаешь, я был бы способен так поступить, если б и захотел?
No me! Никогда!
Firstly, because I havenae got the courage and wouldnae daur; and secondly, because I am a man of so much penetration and would see ye damned first." Во-первых, я бы не решился, у меня не хватило бы мужества; во-вторых, я человек настолько прозорливый, что уже видел бы себя под судом.
"It's there ye're coming, is it?" I cried. "Ah, man Alan, you can wile your old wives, but you never can wile me." -- Вот к чему ты клонишь! -- сказал я. -- Алан, дорогой, ты можешь морочить старых баб, но меня тебе не удастся провести!
Remembrance of my temptation in the wood made me strong as iron. Память об искушении, которое я испытал в лесу, сделала меня твердым, как железо.
"I have a tryst to keep," I continued. "I am trysted with your cousin Charlie; I have passed my word." -- Я назначил встречу, -- продолжал я, -- мы с твоим родичем Чарли условились встретиться, я дал ему слово.
"Braw trysts that you'll can keep," said Alan. "Ye'll just mistryst aince and for a' with the gentry in the bents. -- Черта с два ты с ним встретишься, -- сказал Алан. -- Ты прямиком отправишься на свидание с джентльменами из-за холмов.
And what for?" he went on with an extreme threatening gravity. "Just tell me that, my mannie! Are ye to be speerited away like Lady Grange? И чего ради, скажи на милость? -- мрачным и грозным тоном продолжал он. -- Хочешь, чтобы тебя похитили, как леди Грэндж?
Are they to drive a dirk in your inside and bury ye in the bents? Чтобы тебя проткнули насквозь и зарыли в песчаном холме?
Or is it to be the other way, and are they to bring ye in with James? А может быть, хочешь другого: чтобы тебя засудили вместе с Джемсом?
Are they folk to be trustit? Да можно ли им доверять?
Would ye stick your head in the mouth of Sim Fraser and the ither Whigs?" he added with extraordinary bitterness. Неужели ты сунешь голову в пасть Саймону Фрэзеру и прочим вигам? -- добавил он с горечью.
"Alan," cried I, "they're all rogues and liars, and I'm with ye there. -- Алан! -- воскликнул я. -- Я с тобой согласен, все они негодяи и лгуны.
The more reason there should be one decent man in such a land of thieves! Тем более необходимо, чтобы хоть один порядочный человек остался в этом царстве воров!
My word is passed, and I'll stick to it. Я дал слово и сдержу его.
I said long syne to your kinswoman that I would stumble at no risk. Еще давно я сказал твоей родственнице, что меня не остановит опасность.
Do ye mind of that?-the night Red Colin fell, it was. Ты помнишь? Это было в ту ночь, когда убили Рыжего Колина.
No more I will, then. И меня действительно ничто не остановит.
Here I stop. Я останусь здесь.
Prestongrange promised me my life: if he's to be mansworn, here I'll have to die." Престонгрэндж обещал сохранить мне жизнь. Если он предатель, значит, я умру.
"Aweel aweel," said Alan. -- Ладно, ладно, -- сказал Алан.
All this time we had seen or heard no more of our pursuers. Все это время наших преследователей не было ни видно, ни слышно.
In truth we had caught them unawares; their whole party (as I was to learn afterwards) had not yet reached the scene; what there was of them was spread among the bents towards Gillane. Позже я узнал, что наше появление застигло их врасплох: главный отряд еще не успел подойти; те же, кого послали в засаду раньше, рассыпались по холмам близ Джиллана.
It was quite an affair to call them in and bring them over, and the boat was making speed. Собрать их было нелегко, а лодка тем временем приближалась к берегу.
They were besides but cowardly fellows: a mere leash of Highland cattle-thieves, of several clans, no gentleman there to be the captain and the more they looked at Alan and me upon the beach, the less (I must suppose) they liked the look of us. Кроме того, это были трусы, шайка горских воров, угоняющих скот; все они принадлежали к разным кланам и не имели во главе командира-джентльмена. И чем больше они глазели с холмов на нас с Аланом, тем меньше, я полагаю, воодушевлял их наш вид.
Whoever had betrayed Alan it was not the captain: he was in the skiff himself, steering and stirring up his oarsmen, like a man with his heart in his employ. Не знаю, кто предал Алана, но только не капитан: он сидел в шлюпке у руля и беспрестанно подгонял гребцов, и было видно, что он искренне стремится выполнить свое дело.
Already he was near in, and the boat securing-already Alan's face had flamed crimson with the excitement of his deliverance, when our friends in the bents, either in their despair to see their prey escape them or with some hope of scaring Andie, raised suddenly a shrill cry of several voices. Лодка быстро неслась к берегу, уже близка была свобода, и лицо Алана запылало от радостного волнения, как вдруг наши друзья из-за холмов то ли от отчаяния, что добыча ускользает из их рук, то ли надеясь испугать Энди, пронзительно завопили хором.
This sound, arising from what appeared to be a quite deserted coast, was really very daunting, and the men in the boat held water instantly. Этот внезапный крик среди, казалось бы, пустынных песков был и вправду страшен, и гребцы на лодке перестали грести.
"What's this of it?" sings out the captain, for he was come within an easy hail. -- Что это? -- воскликнул капитан; теперь лодка была уже так близко, что мы могли переговариваться.
"Freens o'mine," says Alan, and began immediately to wade forth in the shallow water towards the boat. "Davie," he said, pausing, "Davie, are ye no coming? -- Мои друзья, -- ответил Алан и, войдя в воду, устремился навстречу лодке. -- Дэви, -- произнес он, останавливаясь. -- Дэви, что же ты не идешь?
I am swier to leave ye." Я не могу бросить тебя тут.
"Not a hair of me," said I. -- Я не пойду, -- сказал я.
"He stood part of a second where he was to his knees in the salt water, hesitating. Заколебавшись, он какое-то мгновение стоял по колено в морской воде.
"He that will to Cupar, maun to Cupar," said he, and swashing in deeper than his waist, was hauled into the skiff, which was immediately directed for the ship. -- Ну, чему быть, того не миновать, -- сказал он и двинулся дальше; когда он был уже почти по грудь в воде, его втащили в шлюпку, которая тотчас же повернула к кораблю.
I stood where he had left me, with my hands behind my back; Alan sat with his head turned watching me; and the boat drew smoothly away. Я стоял все на том же месте, заложив руки за спину; Алан, обернувшись к берегу, не отрывал от меня глаз, а лодка плавно уходила все дальше и дальше.
Of a sudden I came the nearest hand to shedding tears, and seemed to myself the most deserted solitary lad in Scotland. Вдруг я понял, что вот-вот расплачусь: мне казалось, что нет во всей Шотландии человека более одинокого и несчастного, чем я.
With that I turned my back upon the sea and faced the sandhills. Я повернулся спиной к морю и оглядел дюны.
There was no sight or sound of man; the sun shone on the wet sand and the dry, the wind blew in the bents, the gulls made a dreary piping. Там было тихо и пусто, солнце золотило мокрые и сухие пески, меж дюнами посвистывал ветер и уныло кричали чайки.
As I passed higher up the beach, the sand-lice were hopping nimbly about the stranded tangles. The devil any other sight or sound in that unchancy place. Я отошел чуть дальше от моря; водяные блохи проворно скакали по выброшенным на берег водорослям -- и больше ни звука, ни движения на этом зловещем берегу.
And yet I knew there were folk there, observing me, upon some secret purpose. И все же я чувствовал, что кто-то тайком за мной наблюдает.
They were no soldiers, or they would have fallen on and taken us ere now; doubtless they were some common rogues hired for my undoing, perhaps to kidnap, perhaps to murder me outright. Вряд ли это солдаты, они давно бы уже выбежали и схватили нас; вернее всего, это просто какие-то проходимцы, нанятые, чтобы разделаться со мной, быть может, похитить, а может, тут же и убить меня.
From the position of those engaged, the first was the more likely; from what I knew of their character and ardency in this business, I thought the second very possible; and the blood ran cold about my heart. Судя по их поведению, первое, пожалуй, было вернее; но, зная повадки и усердие таких наемников, я подумал, что второе тоже весьма вероятно, и похолодел.
I had a mad idea to loosen my sword in the scabbard; for though I was very unfit to stand up like a gentleman blade to blade, I thought I could do some scathe in a random combat. Мне пришла в голову отчаянная мысль вынуть из ножен шпагу; хоть я и не умею сражаться с джентльменами по всем правилам, но, быть может, мне случайно удастся ранить противника в рукопашной схватке.
But I perceived in time the folly of resistance. Но тут же я понял, как бессмысленно было бы всякое сопротивление.
This was no doubt the joint "expedient" on which Prestongrange and Fraser were agreed. Ведь это, наверное, и есть тот "способ", на котором сошлись Престонгрэндж и Фрэзер.
The first, I was very sure, had done something to secure my life; the second was pretty likely to have slipped in some contrary hints into the ears of Neil and his companions; and if I were to show bare steel I might play straight into the hands of my worst enemy and seal my own doom. Я был убежден, что прокурор настоял на том, чтобы сохранить мне жизнь; Фрэзер же, по всей вероятности, намекнул Нийлу и его товарищам, что это вовсе не обязательно; и обнажив клинок, я, пожалуй, сыграю на руку моему злейшему врагу и подпишу себе смертный приговор.
These thoughts brought me to the head of the beach. Погруженный в эти мысли, я дошел почти до дюн.
I cast a look behind, the boat was nearing the brig, and Alan flew his handkerchief for a farewell, which I replied to with the waving of my hand. Я оглянулся на море; шлюпка приближалась к бригу, и Алан, прощаясь со мной, размахивал платком, а я в ответ помахал ему рукой.
But Alan himself was shrunk to a small thing in my view, alongside of this pass that lay in front of me. Но вскоре и Алан, отделенный от меня морским пространством, превратился в еле различимую точку.
I set my hat hard on my head, clenched my teeth, and went right before me up the face of the sand-wreath. Я надвинул шляпу поглубже, стиснул зубы и пошел прямо к песчаному холму.
It made a hard climb, being steep, and the sand like water underfoot. Взбираться на крутой склон было нелегко, песок уходил из-под ног, как вода.
But I caught hold at last by the long bent-grass on the brae-top, and pulled myself to a good footing. Наконец я ухватился за пучок длинной и жесткой травы, росшей на вершине, и, подтянувшись, очутился на твердой площадке.
The same moment men stirred and stood up here and there, six or seven of them, ragged-like knaves, each with a dagger in his hand. И в то же мгновение справа и слева зашевелились и подняли головы шесть или семь разбойничьего вида оборванцев с кинжалами в руках.
The fair truth is, I shut my eyes and prayed. Должен сознаться, я зажмурился и прошептал молитву.
When I opened them again, the rogues were crept the least thing nearer without speech or hurry. Когда я открыл глаза, негодяи молча и неторопливо подползли чуть ближе.
Every eye was upon mine, which struck me with a strange sensation of their brightness, and of the fear with which they continued to approach me. Они смотрели на меня не отрываясь, и я со странным ощущением увидел, как горят их глаза и с какой опаской они продвигаются ко мне.
I held out my hands empty; whereupon one asked, with a strong Highland brogue, if I surrendered. Я протянул руки, показывая, что безоружен; тогда один из них с сильным горским акцентом спросил, сдаюсь ли я.
"Under protest," said I, "if ye ken what that means, which I misdoubt." -- Против своей воли, -- сказал я, -- если ты понимаешь, что это значит, в чем я сильно сомневаюсь.
At that word, they came all in upon me like a flight of birds upon a carrion, seized me, took my sword, and all the money from my pockets, bound me hand and foot with some strong line, and cast me on a tussock of bent. При этих словах они накинулись на меня, как стая воронов на падаль, отняли шпагу и все деньги, что были у меня в карманах, связали мне руки и ноги крепкой веревкой и бросили на траву.
There they sat about their captive in a part of a circle and gazed upon him silently like something dangerous, perhaps a lion or a tiger on the spring. Затем они уселись полукругом и в настороженном молчании глядели на своего пленника, словно на опасного зверя, льва или тигра, готового прыгнуть на них в любую секунду.
Presently this attention was relaxed. Немного погодя опасения их, очевидно, рассеялись.
They drew nearer together, fell to speech in the Gaelic, and very cynically divided my property before my eyes. Они сбились в кучу, заговорили по-гэльски и на моих глазах весьма нагло занялись дележкой моего имущества.
It was my diversion in this time that I could watch from my place the progress of my friend's escape. К счастью, я мог отвлечься от этого зрелища: с места, где я лежал, было удобно наблюдать за бегством Алана.
I saw the boat come to the brig and be hoisted in, the sails fill, and the ship pass out seaward behind the isles and by North Berwick. Я видел, как лодка подошла к бригу, как ее подняли на борт, затем надулись паруса и корабль, пройдя за островами и миновав Северный Бервик, ушел в открытое море.
In the course of two hours or so, more and more ragged Highlandmen kept collecting. Neil among the first, until the party must have numbered near a score. В течение двух часов прибывали другие горцы в лохмотьях, пока не собралась шайка человек в двадцать; одним из первых пришел рыжий Нийл.
With each new arrival there was a fresh bout of talk, that sounded like complaints and explanations; but I observed one thing, none of those who came late had any share in the division of my spoils. С появлением каждого нового оборванца возобновлялся оживленный разговор, в котором слышались и жалобы и оправдания; но я заметил, что никому из тех, кто пришел позже, из добычи не досталось ничего.
The last discussion was very violent and eager, so that once I thought they would have quarrelled; on the heels of which their company parted, the bulk of them returning westward in a troop, and only three, Neil and two others, remaining sentries on the prisoner. В конце концов между ними разгорелся такой жаркий и злобный спор, что мне казалось, они вот-вот передерутся; после этого шайка тотчас же разделилась: большинство гурьбой направилось на запад, и только трое, Нийл и двое других, остались стеречь своего пленника.
"I could name one who would be very ill pleased with your day's work, Neil Duncanson," said I, when the rest had moved away. -- Я могу назвать человека, который будет очень недоволен твоими сегодняшними делами, Нийл, Дунканов сын, -- сказал я, когда остальные ушли.
He assured me in answer I should be tenderly used, for he knew he was "acquent wi' the leddy." В ответ он стал уверять, что со мной будут обращаться по-хорошему, не то ему придется "держать ответ перед леди".
This was all our talk, nor did any other son of man appear upon that portion of the coast until the sun had gone down among the Highland mountains, and the gloaming was beginning to grow dark. At which hour I was aware of a long, lean, bony-like Lothian man of a very swarthy countenance, that came towards us among the bents on a farm horse. На этом наша беседа окончилась, и на берегу больше не появлялась ни одна живая душа. Когда же солнце опустилось за Шотландские горы и стали сгущаться сумерки, я увидел тощего, костлявого верзилу с темным от загара лицом, который подъехал к нам по дюнам на деревенской кляче.
"Lads," cried he, "has ye a paper like this?" and held up one in his hand. -- Эй, братцы, -- крикнул он, -- есть у вас такая штука? -- И он помахал бумагой, которую держал в руке.
Neil produced a second, which the newcomer studied through a pair of horn spectacles, and saying all was right and we were the folk he was seeking, immediately dismounted. Нийл протянул ему другую бумагу; тот, нацепив очки в роговой оправе, прочел ее и, сказав, что все правильно и мы те самые, кого он ищет, тотчас же спешился.
I was then set in his place, my feet tied under the horse's belly, and we set forth under the guidance of the Lowlander. Меня посадили на его место, связали мне ноги под брюхом лошади, и во главе с приморским жителем мы отправились в путь.
His path must have been very well chosen, for we met but one pair-a pair of lovers-the whole way, and these, perhaps taking us to be free-traders, fled on our approach. Он, должно быть, хорошо выбрал дорогу: за все время мы не встретили ни души, кроме двух влюбленных, которые при нашем приближении пустились наутек, очевидно, приняв нас за контрабандистов.
We were at one time close at the foot of Berwick Law on the south side; at another, as we passed over some open hills, I spied the lights of a clachan and the old tower of a church among some trees not far off, but too far to cry for help, if I had dreamed of it. Путь наш проходил у самого подножия Бервик Ло с южной его стороны; с другой стороны, когда мы шли через холмы, я увидел неподалеку огоньки деревушки и старинную церковную колокольню среди деревьев, но вряд ли мой голос донесся бы туда, если бы даже мне вздумалось позвать на помощь.
At last we came again within sound of the sea. Наконец мы опять услышали шум моря.
There was moonlight, though not much; and by this I could see the three huge towers and broken battlements of Tantallon, that old chief place of the Red Douglases. Светила луна, хотя и неяркая, и при ее свете я разглядел три огромные башни и разбитые зубцы на стенах Тантеллона, старинной крепости Красных Дугласов.
The horse was picketed in the bottom of the ditch to graze, and I was led within, and forth into the court, and thence into the tumble-down stone hall. Лошадь привязали к колу у рва и оставили пастись, а меня ввели во двор и оттуда в полуразрушенный замковый зал.
Here my conductors built a brisk fire in the midst of the pavement, for there was a chill in the night. Ночь была холодная, и мои провожатые тут же, на каменном полу, развели яркий костер.
My hands were loosed, I was set by the wall in the inner end, and (the Lowlander having produced provisions) I was given oatmeal bread and a pitcher of French brandy. Мне развязали руки, усадили возле внутренней стены, наш приморский житель вытащил привезенную им еду, и мне дали кусок хлеба из овсяной муки и кружку французского коньяку.
This done, I was left once more alone with my three Highlandmen. Затем я снова остался в обществе своих трех горцев.
They sat close by the fire drinking and talking; the wind blew in by the breaches, cast about the smoke and flames, and sang in the tops of the towers; I could hear the sea under the cliffs, and, my mind being reassured as to my life, and my body and spirits wearied with the day's employment, I turned upon one side and slumbered. Усевшись поближе к огню, они пили и переговаривались; ветер задувал в проломы стен, разбрасывал во все стороны искры и дым и завывал на верхушках башен. Я слушал, как внизу, под скалами, гудело море; я был теперь спокоен за свою жизнь и, устав телом и духом от всего пережитого за этот день, повернулся на бок и задремал.
I had no means of guessing at what hour I was wakened, only the moon was down and the fire was low. Не знаю, который был час, когда меня разбудили, но луна уже зашла и костер почти догорал.
My feet were now loosed, and I was carried through the ruins and down the cliff-side by a precipitous path to where I found a fisher's boat in a haven of the rocks. Мне развязали ноги, провели меня через развалины и заставили спуститься по крутой тропинке на краю скалы вниз, где в бухточке меж камней нас ждала рыбачья лодка.
This I was had on board of, and we began to put forth from the shore in a fine starlight. Мы сели в нее и при свете звезд отплыли от берега.
I had no thought where they were taking me; only looked here and there for the appearance of a ship; and there ran the while in my head a word of Ransome's-the_ twenty-pounders_. Я не мог догадаться, куда меня везут, и только глядел во все стороны, не ждет ли нас где-нибудь корабль, а из головы у меня не выходило выражение Рэнсома -"двадцатифунтовые".
If I were to be exposed a second time to that same former danger of the plantations, I judged it must turn ill with me; there was no second Alan; and no second shipwreck and spare yard to be expected now; and I saw myself hoe tobacco under the whip's lash. Если мне опять угрожает опасность попасть на плантации, размышлял я, то дело обстоит как нельзя хуже: сейчас мне нечего надеяться ни на второго Алана, ни на второе -- кораблекрушение и запасную рею.
The thought chilled me; the air was sharp upon the water, the stretchers of the boat drenched with a cold dew: and I shivered in my place beside the steersman. Я уже представил себе, как меня хлещут бичом, заставляя мотыжить табачное поле, и невольно поежился. На воде было холодно, перекладины в лодке покрылись ледяной росой, и, сидя рядом с рулевым, я чувствовал, что меня пробирает дрожь.
This was the dark man whom I have called hitherto the Lowlander; his name was Dale, ordinarily called Black Andie. Рулевым был тот самый смуглый человек, которого я называл про себя приморским жителем; звали его Черным Энди, хотя настоящее имя его было Дэйл.
Feeling the thrill of my shiver, he very kindly handed me a rough jacket full of fish-scales, with which I was glad to cover myself. Заметив, что я дрожу, он дружелюбно протянул мне грубую куртку, покрытую рыбьей чешуей, и я с радостью набросил ее на себя.
"I thank you for this kindness," said I, "and will make so free as to repay it with a warning. -- Спасибо за вашу доброту, -- сказал я. -Взамен позволю себе предостеречь вас.
You take a high responsibility in this affair. Вы можете сильно поплатиться за это дело.
You are not like these ignorant, barbarous Highlanders, but know what the law is and the risks of those that break it." Вы не похожи на этих невежественных, диких горцев, и вам, наверное, известно, что такое закон и что грозит тем, кто его нарушает.
"I am no just exactly what ye would ca' an extremist for the law," says he, "at the best of times; but in this business I act with a good warranty." -- По правде сказать, я никогда не был рьяным приверженцем закона, -- сказал он, -- а тут мне дали хорошую поруку.
"What are you going to do with me?" I asked. -- Что вы собираетесь со мной делать? -- спросил я.
"Nae harm," said he, "nae harm ava'. -- Ничего дурного, -- ответил он, -- ровно ничего.
Ye'll have strong freens, I'm thinking. У вас, видно, есть заступники.
Ye'll be richt eneuch yet." Ничего с вами не случится, скоро будем на месте.
There began to fall a greyness on the face of the sea; little dabs of pink and red, like coals of slow fire, came in the east; and at the same time the geese awakened, and began crying about the top of the Bass. Море начинало понемногу сереть, на востоке слабо засветились розовые и красные облачка, похожие на медленно тлеющие угли, и сейчас же на вершине скалы Басе проснулись и заголосили морские птицы.
It is just the one crag of rock, as everybody knows, but great enough to carve a city from. Скала Басе, как известно, одиноко стоящий камень, но такой огромный, что его гранита хватило бы на целый город.
The sea was extremely little, but there went a hollow plowter round the base of it. Море было необычайно тихим, но плеск воды у подножия скалы с гулким шумом отдавался в расселинах.
With the growing of the dawn I could see it clearer and clearer; the straight crags painted with sea-birds' droppings like a morning frost, the sloping top of it green with grass, the clan of white geese that cried about the sides, and the black, broken buildings of the prison sitting close on the sea's edge. Занималась заря, и я уже мог рассмотреть отвесные утесы, покрытые птичьим пометом, словно инеем, покатую вершину, поросшую зеленой травой, стаи белых бакланов, кричавших со всех сторон, и черные развалины тюрьмы над самым морем.
At the sight the truth came in upon me in a clap. И вдруг меня осенила догадка.
"It's there you're taking me!" I cried. -- Вы везете меня сюда! -- вскричал я.
"Just to the Bass, mannie," said he: "Whaur the auld saints were afore ye, and I misdoubt if ye have come so fairly by your preeson." -- Да, прямо на Басе, приятель, -- сказал он. -- В давние времена тут томились святые, но вы-то вряд ли попали сюда без вины.
"But none dwells there now," I cried; "the place is long a ruin." -- Но ведь здесь теперь никого нет! -- снова воскликнул я. -- Темница давно разрушена.
"It'll be the mair pleisand a change for the solan geese, then," quoth Andie dryly. -- Что ж, зато бакланам будет с вами веселее, -сухо сказал Энди.
The day coming slowly brighter I observed on the bilge, among the big stones with which fisherfolk ballast their boats, several kegs and baskets, and a provision of fuel. При свете наступающего дня я увидел, что посреди лодки, вместе с камнями, которые служат для рыбаков балластом, лежит несколько бочонков, корзин и вязанки дров.
All these were discharged upon the crag. Andie, myself, and my three Highlanders (I call them mine, although it was the other way about), landed along with them. Все это было выгружено на скалу; Энди, я и три моих горца -- я называю их своими, хотя скорее они владели мною, -- также сошли на берег.
The sun was not yet up when the boat moved away again, the noise of the oars on the thole-pins echoing from the cliffs, and left us in our singular reclusion: Еще не взошло солнце, когда лодка двинулась в обратный путь; заскрипели весла в уключинах, перекликаясь с эхом среди скал, и мы остались одни в этом странном месте заточения.
Andie Dale was the Prefect (as I would jocularly call him) of the Bass, being at once the shepherd and the gamekeeper of that small and rich estate. Энди Дэйл, которому я дал шутливое прозвище мэра скалы Басе, был одновременно и пастухом и смотрителем дичи в этом небольшом и богатом поместье.
He had to mind the dozen or so of sheep that fed and fattened on the grass of the sloping part of it, like beasts grazing the roof of a cathedral. Он присматривал за десятком овец, которые на травянистом склоне утеса, где они паслись и жирели, напоминали мне изображения животных на крыше собора.
He had charge besides of the solan geese that roosted in the crags; and from these an extraordinary income is derived. На его попечении были еще и бакланы, которые гнездились в скалах и представляли собою довольно необычный источник дохода.
The young are dainty eating, as much as two shillings a-piece being a common price, and paid willingly by epicures; even the grown birds are valuable for their oil and feathers; and a part of the minister's stipend of North Berwick is paid to this day in solan geese, which makes it (in some folks' eyes) a parish to be coveted. Птенцы бакланов считались весьма изысканным блюдом, и любители полакомиться охотно платили по два шиллинга за штуку. Сало и перья взрослых птиц тоже ценились высоко; еще и до сих пор в Северном Бервике священнику выплачивают часть жалованья бакланами, что и заставляет некоторых пасторов домогаться этого прихода.
To perform these several businesses, as well as to protect the geese from poachers, Andie had frequent occasion to sleep and pass days together on the crag; and we found the man at home there like a farmer in his steading. Энди проводил на скалах целые дни, зачастую и ночи, выполняя свои разнообразные обязанности и сторожа птиц от браконьеров; здесь он чувствовал себя, как фермер в своей усадьбе.
Bidding us all shoulder some of the packages, a matter in which I made haste to bear a hand, he led us in by a locked gate, which was the only admission to the island, and through the ruins of the fortress, to the governor's house. Велев нам взвалить на спину груз, что я и не замедлил сделать, он отомкнул калитку, единственный вход на остров, и через развалины крепости провел к сторожке.
There we saw by the ashes in the chimney and a standing bed-place in one corner, that he made his usual occupation. Судя по золе в очаге и по кровати, стоявшей в углу, здесь было его постоянное жилище.
This bed he now offered me to use, saying he supposed I would set up to be gentry. Кровать он предложил мне -- раз уж я корчу из себя благородного джентльмена, проворчал он.
"My gentrice has nothing to do with where I lie," said I. "I bless God I have lain hard ere now, and can do the same again with thankfulness. -- Я останусь им, на чем бы я ни спал, -- ответил я. -- По божьей воле, до сих пор постели мои были жесткими, и я охотно буду спать на полу.
While I am here, Mr. Andie, if that be your name, I will do my part and take my place beside the rest of you; and I ask you on the other hand to spare me your mockery, which I own I like ill." Пока я здесь, мистер Энди, -- так вас, кажется, зовут? -- я буду жить во всем наравне с остальными; но прошу избавить меня от ваших насмешек, которые мне не слишком нравятся.
He grumbled a little at this speech, but seemed upon reflection to approve it. Он немного побрюзжал, но по некотором размышлении, кажется, одобрил мои слова.
Indeed, he was a long-headed, sensible man, and a good Whig and Presbyterian; read daily in a pocket Bible, and was both able and eager to converse seriously on religion, leaning more than a little towards the Cameronian extremes. Человек он, как оказалось, был толковый и себе на уме, хороший виг и пресвитерианин; он ежедневно читал карманную Библию, умел и любил вести серьезные беседы о религии, обнаруживая склонность к суровым догмам Камерона.
His morals were of a more doubtful colour. Нравственность его оставалась для меня под сомнением.
I found he was deep in the free trade, and used the ruins of Tantallon for a magazine of smuggled merchandise. Я убедился, что он усиленно занимался контрабандой и превратил развалины Тантеллона в склад контрабандных товаров.
As for a gauger, I do not believe he valued the life of one at half-a-farthing. Что до таможенных стражников, то, думается мне, жизнь любого из них он не ставил ни в грош.
But that part of the coast of Lothian is to this day as wild a place, and the commons there as rough a crew, as any in Scotland. Впрочем, эта часть Лотианского берега и доныне самая дикая местность в Шотландии, и обитает здесь самый отчаянный народ.
One incident of my imprisonment is made memorable by a consequence it had long after. За время моего житья на скале произошел случай, о котором мне пришлось вспомнить много времени спустя.
There was a warship at this time stationed in the Firth, the _Seahorse_, Captain Palliser. В Форте тогда стоял военный корабль под названием "Морской конь", капитаном его был некий Пэллисер.
It chanced she was cruising in the month of September, plying between Fife and Lothian, and sounding for sunk dangers. Случилось так, что в сентябре корабль крейсировал между Файфом и Лотианом, промеряя лотом дно, чтобы обнаружить опасные рифы.
Early one fine morning she was seen about two miles to east of us, where she lowered a boat, and seemed to examine the Wildfire Rocks and Satan's Bush, famous dangers of that coast. Однажды ранним погожим утром корабль появился в двух милях к востоку от нас, спустил шлюпку и, как нам казалось, стал исследовать Уайлдфайрские скалы и Чертов куст -- места, известные своей опасностью для судов.
And presently after having got her boat again, she came before the wind and was headed directly for the Bass. Но вскоре, подняв лодку на борт, корабль пошел по ветру и направился прямо к Бассу.
This was very troublesome to Andie and the Highlanders; the whole business of my sequestration was designed for privacy, and here, with a navy captain perhaps blundering ashore, it looked to become public enough, if it were nothing worse. Энди и горцы встревожились: мое похищение было делом секретным, и если на скалу явится флотский капитан, то, по всей вероятности, не миновать огласки, а быть может, чего-нибудь и похуже.
I was in a minority of one, I am no Alan to fall upon so many, and I was far from sure that a warship was the least likely to improve my condition. Здесь я был одинок, я не мог, как Алан, напасть на нескольких человек сразу и был отнюдь не уверен, что военный корабль возьмет мою сторону.
All which considered, I gave Andie my parole of good behaviour and obedience, and was had briskly to the summit of the rock, where we all lay down, at the cliff's edge, in different places of observation and concealment. Приняв это в соображение, я дал Энди слово, что буду вести себя смирно и не выйду из повиновения; меня быстро увели на вершину скалы, где все мы залегли и притаились на самом краю, поодаль друг от друга, наблюдая за кораблем.
The _Seahorse_ came straight on till I thought she would have struck, and we (looking giddily down) could see the ship's company at their quarters and hear the leadsman singing at the lead. "Морской конь" шел прямо на нас, мне даже казалось, что он неизбежно врежется в нашу скалу; с головокружительной высоты мы видели всю команду и слышали протяжные выкрики лотового у лота.
Then she suddenly wore and let fly a volley of I know not how many great guns. Вдруг корабль сделал поворот фордевинд и дал залп, не знаю уж, из скольких пушек.
The rock was shaken with the thunder of the sound, the smoke flowed over our heads, and the geese rose in number beyond computation or belief. От грохота содрогнулась скала, над нашими головами поплыл дым, несметные стаи бакланов взметнулись вверх.
To hear their screaming and to see the twinkling of their wings, made a most inimitable curiosity; and I suppose it was after this somewhat childish pleasure that Captain Palliser had come so near the Bass. Г лядеть, как мелькают крылья, и слышать птичий крик было на редкость любопытно, и я подозреваю, что капитан Пэллисер подошел к скале только ради этой ребяческой забавы.
He was to pay dear for it in time. Со временем ему пришлось дорого поплатиться за это.
During his approach I had the opportunity to make a remark upon the rigging of that ship by which I ever after knew it miles away; and this was a means (under Providence) of my averting from a friend a great calamity, and inflicting on Captain Palliser himself a sensible disappointment. Пока "Морской конь" приближался к скале, я успел рассмотреть его так, что много позже мог узнать по оснастке за несколько миль; благодаря этому мне, по воле небес, удалось отвратить от друга большую беду и доставить серьезное огорчение капитану Пэллисеру.
All the time of my stay on the rock we lived well. На скале нам жилось недурно.
We had small ale and brandy, and oatmeal, of which we made our porridge night and morning. У нас был эль, коньяк и овсяная мука, из которой мы по утрам и вечерам варили кашу.
At times a boat came from the Castleton and brought us a quarter of mutton, for the sheep upon the rock we must not touch, these being specially fed to market. Иногда из Каслтона нам привозили на лодке четверть бараньей туши; трогать здешних овец запрещалось, их откармливали для продажи.
The geese were unfortunately out of season, and we let them be. К сожалению, время для охоты на бакланов уже миновало, и пришлось оставить их -- в покое.
We fished ourselves, and yet more often made the geese to fish for us: observing one when he had made a capture and scaring him from his prey ere he had swallowed it. Мы ловили рыбу сами, но чаще заставляли бакланов добывать ее для нас: мы подстерегали птицу с рыбой в клюве и спугивали ее, прежде чем она успевала проглотить свою добычу.
The strange nature of this place, and the curiosities with which it abounded, held me busy and amused. Своеобразие этого места и разные диковины, которыми изобиловала скала Басе, занимали меня и заполняли все мое время.
Escape being impossible, I was allowed my entire liberty, and continually explored the surface of the isle wherever it might support the foot of man. Убежать отсюда было невозможно, поэтому я пользовался полной свободой и исследовал всю скалу, лазая повсюду, где только можно было ступить ногой.
The old garden of the prison was still to be observed, with flowers and pot-herbs running wild, and some ripe cherries on a bush. Я не оставил без внимания запущенный тюремный сад, где росли одичавшие цветы и огородные растения, а на старой вишне попадались спелые ягоды.
A little lower stood a chapel or a hermit's cell; who built or dwelt in it, none may know, and the thought of its age made a ground of many meditations. Чуть пониже сада стояла не то часовня, не то келья пустынника; неизвестно, кто ее построил и кто в ней жил, и древний ее вид вызывал раздумья.
The prison, too, where I now bivouacked with Highland cattle-thieves, was a place full of history, both human and divine. Даже тюрьма, где я ютился вместе с горцами-скотокрадами, была памятником исторических событий, мирских и духовных.
I thought it strange so many saints and martyrs should have gone by there so recently, and left not so much as a leaf out of their Bibles, or a name carved upon the wall, while the rough soldier lads that mounted guard upon the battlements had filled the neighbourhood with their mementoes-broken tobacco-pipes for the most part, and that in a surprising plenty, but also metal buttons from their coats. Я дивился, что множество святых и мучеников, томившихся в этих стенах, не оставили после себя даже листка из Библии или выскобленного на камне имени, а грубые солдаты, стоявшие в карауле на сторожевых башнях, усеяли скалу памятками, главным образом сломанными трубками -- я поражался их количеству -- и металлическими пуговицами от мундиров.
There were times when I thought I could have heard the pious sound of psalms out of the martyr's dungeons, and seen the soldiers tramp the ramparts with their glinting pipes, and the dawn rising behind them out of the North Sea. Временами мне чудилось, что я слышу пение псалмов из подземелий, где сидели мученики, и вижу солдат, попыхивающих трубками на крепостной стене, за которой из Северного моря встает рассвет.
No doubt it was a good deal Andie and his tales that put these fancies in my head. Разумеется, причиной моих фантазий был Энди со своими рассказами.
He was extraordinarily well acquainted with the story of the rock in all particulars, down to the names of private soldiers, his father having served there in that same capacity. Он знал историю скалы Басе до мельчайших подробностей, вплоть до имен рядовых солдат, среди которых в свое время был и его отец.
He was gifted besides with a natural genius for narration, so that the people seemed to speak and the things to be done before your face. Кроме того, он обладал природным даром рассказчика; когда я слушал его, мне казалось, что я вижу и слышу живых людей и участвую в их делах и поступках.
This gift of his and my assiduity to listen brought us the more close together. Этот его талант и моя готовность слушать его часами сблизили нас.
I could not honestly deny but what I liked him; I soon saw that he liked me; and indeed, from the first I had set myself out to capture his good-will. Не стану отрицать, что он пришелся мне по душе, и вскоре я понял, что тоже нравлюсь ему; сказать по правде, я с самого начала старался завоевать его расположение.
An odd circumstance (to be told presently) effected this beyond my expectation; but even in early days we made a friendly pair to be a prisoner and his gaoler. Странный случай, о котором я расскажу позже, заставил меня убедиться, что он расположен ко мне больше, чем я думал, но даже и в первое время мы жили дружнее, чем полагалось бы пленнику и тюремщику.
I should trifle with my conscience if I pretended my stay upon the Bass was wholly disagreeable. Я покривил бы душой, если бы стал утверждать, что мое пребывание на скале Басе было беспросветно тягостным.
It seemed to me a safe place, as though I was escaped there out of my troubles. Здесь мне было покойно; я как бы укрылся на этой скале от всех своих тревог.
No harm was to be offered me; a material impossibility, rock and the deep sea, prevented me from fresh attempts; I felt I had my life safe and my honour safe, and there were times when I allowed myself to gloat on them like stolen waters. Со мной обращались нестрого, скалы и море лишали меня возможности предпринимать попытки к бегству, ничто не угрожало ни моей жизни, ни чести, и временами я позволял себе наслаждаться этим, как запретным плодом.
At other times my thoughts were very different, I recalled how strong I had expressed myself both to Rankeillor and to Stewart; I reflected that my captivity upon the Bass, in view of a great part of the coasts of Fife and Lothian, was a thing I should be thought more likely to have invented than endured; and in the eyes of these two gentlemen, at least, I must pass for a boaster and a coward. Но бывали дни, когда меня одолевали другие мысли. Я вспоминал решительные слова, которые говорил Ранкилеру и Стюарту; я думал о том, что мое заключение на скале Басе, не так уж далеко от файфского и лотианского берегов, может показаться выдумкой, и в глазах по меньшей мере двух джентльменов я окажусь хвастунишкой и трусом.
Now I would take this lightly enough; tell myself that so long as I stood well with Catriona Drummond, the opinion of the rest of man was but moonshine and spilled water; and thence pass off into those meditations of a lover which are so delightful to himself and must always appear so surprisingly idle to a reader. Правда, это меня мало беспокоило; я говорил себе, что покуда Катриона Драммонд думает обо мне хорошо, мнения других людей для меня ничто; и я предавался размышлениям, которые так приятны для влюбленного и, должно быть, кажутся читателю удивительно скучными.
But anon the fear would take me otherwise; I would be shaken with a perfect panic of self-esteem, and these supposed hard judgments appear an injustice impossible to be supported. Но тотчас же меня начинали терзать иные опасения: мое самолюбие возмущалось тем, что меня, быть может, станут сурово осуждать, и это казалось мне такой несправедливостью, которую невозможно перенести.
With that another train of thought would he presented, and I had scarce begun to be concerned about men's judgments of myself, than I was haunted with the remembrance of James Stewart in his dungeon and the lamentations of his wife. Тут мои мысли перескакивали на другое, и стоило подумать о том, какого мнения будут обо мне люди, как меня начинали преследовать воспоминания о Джемсе Стюарте в его темнице и о рыданиях его жены.
Then, indeed, passion began to work in me; I could not forgive myself to sit there idle: it seemed (if I were a man at all) that I could fly or swim out of my place of safety; and it was in such humours and to amuse my self-reproaches that I would set the more particularly to win the good side of Andie Dale. И тогда меня обуревало неистовое волнение, я не мог простить тебе, что сижу здесь сложа руки; будь я настоящим мужчиной, я бы улетел или уплыл из своего спокойного убежища. В таком состоянии, стремясь заглушить угрызения совести, я еще больше старался расположить к себе Энди Дэйла.
At last, when we two were alone on the summit of the rock on a bright morning, I put in some hint about a bribe. Наконец однажды солнечным утром, когда мы оказались одни на вершине скалы, я намекнул, что могу заплатить за помощь.
He looked at me, cast back his head, and laughed out loud. Он поглядел на меня и, закинув голову, громко расхохотался.
"Ay, you're funny, Mr. Dale," said I, "but perhaps if you'll glance an eye upon that paper you may change your note." -- Да, вам смешно, мистер Дэйл, -- сказал, я, -но, быть может, если вы взглянете на эту бумагу, то отнесетесь к моим словам иначе.
The stupid Highlanders had taken from me at the time of my seizure nothing but hard money, and the paper I now showed Andie was an acknowledgment from the British Linen Company for a considerable sum. He read it. Глупые горцы отобрали у меня на дюнах только звонкую монету, бумага же, которую я показал Энди, была распиской от Льнопрядильного общества, дающей мне право получить значительную сумму.
"Troth, and ye're nane sae ill aff," said he. -- Верно, вы человек не бедный, -- сказал он.
"I thought that would maybe vary your opinions," said I. -- Мне кажется, это вас должно настроить по-другому, -- заметил я.
"Hout!" said he. "It shows me ye can bribe; but I'm no to be bribit." -- Ха! -- произнес он. -- Я вижу, вы можете подкупить, да только я неподкупный.
"We'll see about that yet a while," says I. "And first, I'll show you that I know what I am talking. -- Мы поговорим об этом после, -- сказал я. -Сначала я докажу, что знаю, где тут собака зарыта.
You have orders to detain me here till after Thursday, 21st September." Вам велено держать меня здесь до четверга, двадцать первого сентября.
"Ye're no a'thegether wrong either," says Andie. "I'm to let you gang, bar orders contrair, on Saturday, the 23rd." -- Вы почти что не ошиблись, -- ответил Энди. -Я должен отпустить всех вас, ежели не будет другого приказа, в субботу, двадцать третьего.
I could not but feel there was something extremely insidious in this arrangement. Я сразу понял, сколько коварства таилось в этом замысле.
That I was to re-appear precisely in time to be too late would cast the more discredit on my tale, if I were minded to tell one; and this screwed me to fighting point. Я появлюсь именно в тот день, когда будет слишком поздно, и поэтому, если я захочу оправдаться, мой рассказ покажется совсем неправдоподобным. Меня охватил такой гнев, что я решил идти напролом.
"Now then, Andie, you that kens the world, listen to me, and think while ye listen," said I. "I know there are great folks in the business, and I make no doubt you have their names to go upon. -- Вот что, Энди, вы человек бывалый, так выслушайте же и поразмыслите над тем, что я скажу, -- начал я. -- Мне известно, что тут замешаны важные лица, и я не сомневаюсь, что вы знаете их имена.
I have seen some of them myself since this affair began, and said my say into their faces too. С тех пор, как началось это дело, я виделся кое с кем из них и сказал им в лицо то, что думаю.
But what kind of a crime would this be that I had committed? or what kind of a process is this that I am fallen under? Какое же преступление я совершил? И что они со мной делают?
To be apprehended by some ragged John-Hielandman on August 30th, carried to a rickle of old stones that is now neither fort nor gaol (whatever it once was) but just the gamekeeper's lodge of the Bass Rock, and set free again, September 23 rd, as secretly as I was first arrested-does that sound like law to you? or does it sound like justice? or does it not sound honestly like a piece of some low dirty intrigue, of which the very folk that meddle with it are ashamed?" Тридцатого августа меня хватают какие-то оборванцы с гор, привозят на кучу старых камней, которая уже не крепость, не тюрьма, а просто жилище сторожа скалы Басе, и отпускают на свободу двадцать третьего сентября так же втихомолку, как и арестовали, -- где тут, по-вашему, закон? И где тут правосудие? Не пахнет ли это какой-то подлой и грязной интригой, которой стыдятся даже те, кто ее затеял?
"I canna gainsay ye, Shaws. -- Не стану спорить, Шос.
It looks unco underhand," says Andie. "And werenae the folk guid sound Whigs and true-blue Presbyterians I would has seen them ayont Jordan and Jeroozlem or I would have set hand to it." Тут, мне сдается, и вправду что-то не чисто, -сказал Энди. -- И не будь те люди хорошими вигами и истинными просвитерианами, я бы послал их к черту на рога и не стал бы ввязываться в такие дела.
"The Master of Lovat'll be a braw Whig," says I, "and a grand Presbyterian." -- Лорд Ловэт -- прекрасный виг, -- усмехнулся я, -- и отменный просвитерианин!
"I ken naething by him," said he. "I hae nae trokings wi' Lovats." -- Не знаю такого, -- сказал Энди, -- я с Ловэтами не якшаюсь.
"No, it'll be Prestongrange that you'll be dealing with," said I. -- Да, верно, ведь вы связались с Престонгрэнджем, -- сказал я.
"Ah, but I'll no tell ye that," said Andie. -- Ну нет, этого я вам не скажу, -- заявил Энди.
"Little need when I ken," was my retort. -- И не надо, я и сам знаю, -- возразил я.
"There's just the ae thing ye can be fairly sure of, Shaws," says Andie. "And that is that (try as ye please) I'm no dealing wi' yoursel'; nor yet I amnae goin' to," he added. -- Одно только зарубите себе на носу, Шос, -сказал Энди. -- С вами я связываться не стану, так что не старайтесь попусту.
"Well, Andie, I see I'll have to be speak out plain with you," I replied. And told him so much as I thought needful of the facts. -- Что ж, Энди, вижу, придется поговорить с вами начистоту, -- ответил я и рассказал ему все, что счел нужным.
He heard me out with some serious interest, and when I had done, seemed to consider a little with himself. Энди слушал меня серьезно и с интересом, а когда я кончил, он призадумался.
"Shaws," said he at last, "I'll deal with the naked hand. -- Шос, -- сказал он наконец, -- буду говорить без обиняков.
It's a queer tale, and no very creditable, the way you tell it; and I'm far frae minting that is other than the way that ye believe it. Диковина все это, и не очень мне верится, что так оно и есть, как вы говорите, может, совсем и не так, хоть вы сами, сдается мне, честный малый.
As for yoursel', ye seem to me rather a dacent-like young man. Но я все же постарше вас и порассудительней, я могу видеть то, что вам и невдомек.
But me, that's aulder and mair judeecious, see perhaps a wee bit further forrit in the job than what ye can dae. And here the maitter clear and plain to ye. There'll be nae skaith to yoursel' if I keep ye here; far free that, I think ye'll be a hantle better by it. Скажу вам честно и прямо. Ничего дурного не будет, если я вас здесь продержу, сколько надо; пожалуй, будет куда лучше.
There'll be nae skaith to the kintry-just ae mair Hielantman hangit-Gude kens, a guid riddance! On the ither hand, it would be considerable skaith to me if I would let you free. И для страны тут ничего дурного нет; ну, повесят вашего горца -- и слава богу, одним меньше будет. А вот мне-то не поздоровится, если я вас отпущу.
Sae, speakin' as a guid Whig, an honest freen' to you, and an anxious freen' to my ainsel', the plain fact is that I think ye'll just have to bide here wi' Andie an' the solans." Г оворю вам как хороший виг и как честный ваш друг, а еще больше друг самому себе: оставайтесь-ка здесь с Энди и бакланами, и все тут.
"Andie," said I, laying my hand upon his knee, "this Hielantman's innocent." -- Энди, -- промолвил я, положив руку ему на колено, -- этот горец ни в чем не повинен.
"Ay, it's a peety about that," said he. "But ye see, in this warld, the way God made it, we cannae just get a'thing that we want." -- Экая жалость, -- сказал он. -- Но что ж поделаешь, так уж бог сотворил наш мир, что не все выходит, как нам хочется.
I have yet said little of the Highlanders. До сих пор я почти ничего не сказал о моих горцах.
They were all three of the followers of James More, which bound the accusation very tight about their master's neck. Все трое были сторонниками Джемса Мора, поэтому его причастность к моему заключению была несомненна.
All understood a word or two of English, but Neil was the only one who judged he had enough of it for general converse, in which (when once he got embarked) his company was often tempted to the contrary opinion. Все они знали по-английски не больше двух-трех слов, но один только Нийл воображал, будто может свободно изъясняться на этом языке; однако стоило ему пуститься в разговоры, как его собеседники быстро убеждались в обратном.
They were tractable, simple creatures; showed much more courtesy than might have been expected from their raggedness and their uncouth appearance, and fell spontaneously to be like three servants for Andie and myself. Горцы были люди смирные и недалекие; они вели себя гораздо учтивее, чем можно было ожидать, судя по их неприглядной внешности, и сразу же выказали готовность прислуживать мне и Энди.
Dwelling in that isolated place, in the old falling ruins of a prison, and among endless strange sounds of the sea and the sea-birds, I thought I perceived in them early the effects of superstitious fear. Мне казалось, что в этом пустынном месте, в развалинах древней тюрьмы, среди постоянного и непривычного для них шума моря и крика морских птиц на них нападал суеверный страх.
When there was nothing doing they would either lie and sleep, for which their appetite appeared insatiable, or Neil would entertain the others with stories which seemed always of a terrifying strain. Когда нечего было делать, они либо заваливались спать -- а спать они могли сколько угодно, -либо слушали Нийла, который развлекал их страшными историями.
If neither of these delights were within reach-if perhaps two were sleeping and the third could find no means to follow their example-I would see him sit and listen and look about him in a progression of uneasiness, starting, his face blenching, his hands clutched, a man strung like a bow. Если же эти удовольствия были недоступны -например, двое спали, а третий почемулибо не мог последовать их примеру, -- то он сидел и прислушивался, и я замечал, что он все тревожнее озирается вокруг, вздрагивает, лицо его бледнеет, пальцы сжимаются, и весь он точно натянутая тетива.
The nature of these fears I had never an occasion to find out, but the sight of them was catching, and the nature of the place that we were in favourable to alarms. Мне так и не довелось узнать причину этого страха, но он был заразителен, да и наша временная обитель была такова, что располагала к боязливости.
I can find no word for it in the English, but Andie had an expression for it in the Scots from which he never varied. Я не могу найти подходящего слова по-английски, но Энди постоянно повторял по-шотландски одно и то же выражение.
"Ay," he would say, "_it's an unco place_, _the Bass_." -- Да, -- говорил он, -- наша скала наводит жуть.
It is so I always think of it. Я думал то же самое.
It was an unco place by night, unco by day; and these were unco sounds, of the calling of the solans, and the plash of the sea and the rock echoes, that hung continually in our ears. Здесь было жутко ночью, жутко и днем; нас окружали жуткие звуки -- стенания бакланов, плеск моря и эхо в скалах.
It was chiefly so in moderate weather. Так бывало в тихую погоду.
When the waves were anyway great they roared about the rock like thunder and the drums of armies, dreadful but merry to hear; and it was in the calm days that a man could daunt himself with listening-not a Highlandman only, as I several times experimented on myself, so many still, hollow noises haunted and reverberated in the porches of the rock. Когда бушевало море и волны разбивались о скалу с грохотом, похожим на гром или бой несчетных барабанов, было страшно, но вместе с тем весело; когда же наступало затишье, человек, прислушиваясь, мог обезуметь от ужаса. И не только горец, я и сам испытал это не раз, такое множество глухих, непонятных звуков возникало и отдавалось в расселинах скал.
This brings me to a story I heard, and a scene I took part in, which quite changed our terms of living, and had a great effect on my departure. Это напомнило мне одну услышанную на Бассе историю и случай, который произошел не без моего участия, круто изменил наш образ жизни и сыграл большую роль в моем освобождении.
It chanced one night I fell in a muse beside the fire and (that little air of Alan's coming back to my memory) began to whistle. Однажды вечером, сидя у огня, я задумался и стал насвистывать пришедшую мне на память песню Алана.
A hand was laid upon my arm, and the voice of Neil bade me to stop, for it was not "canny musics." Вдруг на плечо мне легла рука, и голос Нийла велел мне перестать, потому что это "не бошеская песня".
"Not canny?" I asked. "How can that be?" -- Как не божеская? -- удивился я. -- Почему?
"Na," said he; "it will be made by a bogle and her wanting ta heid upon his body." {13} -- Не бошеская, -- повторил он. -- Она -- песня привидения, что хочет назад свою отрубленную голову.
"Well," said I, "there can be no bogles here, Neil; for it's not likely they would fash themselves to frighten geese." -- Ну, тут привидения не водятся, Нийл, -- сказал я, -- очень им нужно пугать бакланов!
"Ay?" says Andie, "is that what ye think of it! -- Да? -- произнес Энди. -- Вы так думаете?
But I'll can tell ye there's been waur nor bogles here." А я вам скажу, что тут водилось кое-что похуже привидений.
"What's waur than bogles, Andie?" said I. -- Что же такое хуже привидений, Энди? -спросил я.
"Warlocks," said he. "Or a warlock at the least of it. -- Колдуны, -- сказал он. -- То бишь колдун.
And that's a queer tale, too," he added. "And if ye would like, I'll tell it ye." Любопытная приключилась здесь история, -прибавил он. -- Если желаете, я расскажу.
To be sure we were all of the one mind, and even the Highlander that had the least English of the three set himself to listen with all his might. Разумеется, тут мы были единодушны, и даже горец, понимавший по-английски еще меньше других, и тот обратился в слух.
MY faither, Tam Dale, peace to his banes, was a wild, sploring lad in his young days, wi' little wisdom and little grace. Мой отец, Том Дэйл, упокой, господи, его душу, в молодости был бедовый малый и большой озорник, в голове у него гулял ветер, а уж благочестием он сроду не мог похвастаться.
He was fond of a lass and fond of a glass, and fond of a ran-dan; but I could never hear tell that he was muckle use for honest employment. Ему бы только бутылочки распивать, и с девушками баловать, да буянить, а вот чтобы делом каким заняться -- к этому у него охоты не было.
Frae ae thing to anither, he listed at last for a sodger and was in the garrison of this fort, which was the first way that ony of the Dales cam to set foot upon the Bass. Ну, туда-сюда, записался он наконец в солдаты, и послали его служить в здешний гарнизон, а у нас в роду еще никто на Басе и ногой не ступал.
Sorrow upon that service! Незавидная тут была служба, скажу я вам.
The governor brewed his ain ale; it seems it was the warst conceivable. Начальник здешний сам варил эль, да такой, что хуже и вообразить невозможно.
The rock was proveesioned free the shore with vivers, the thing was ill-guided, and there were whiles when they but to fish and shoot solans for their diet. Провизию им с берега привозили, да только так, что ежели они сами рыбы не наловят и бакланов не настреляют, то хоть зубы на полку клади.
To crown a', thir was the Days of the Persecution. The perishin' cauld chalmers were all occupeed wi' sants and martyrs, the saut of the yearth, of which it wasnae worthy. А тогда как раз гонения за веру начались, на Бассе в холодных каменных мешках держали мучеников и святых, соль земли, которой земля эта недостойна.
And though Tam Dale carried a firelock there, a single sodger, and liked a lass and a glass, as I was sayin,' the mind of the man was mair just than set with his position. А Том Дэйл, хоть он здесь ходил под ружьем и был самый что ни на есть простой солдат, любил и бутылочку распить и с девушками баловать, а все же душа у него была не по чину благородная.
He had glints of the glory of the kirk; there were whiles when his dander rase to see the Lord's sants misguided, and shame covered him that he should be haulding a can'le (or carrying a firelock) in so black a business. Он тут нагляделся на узников, славу нашей церкви; иной раз у него кровь вскипала, когда он видел, как мучают святых, и он со стыда сгорал от того, что приходится ему ходить под началом (либо под ружьем) у тех, кто творил эти черные дела.
There were nights of it when he was here on sentry, the place a' wheesht, the frosts o' winter maybe riving in the wa's, and he would hear ane o' the prisoners strike up a psalm, and the rest join in, and the blessed sounds rising from the different chalmers-or dungeons, I would raither say-so that this auld craig in the sea was like a pairt of Heev'n. Бывало, стоит он ночью на часах, кругом тишина, мороз пробирает до костей, и вдруг слышит, кто-то из узников запел псалом, другие подхватили, и вот уже из всех камер, вернее сказать, склепов, слышались священные песнопения, и чудилось ему, что он не на скале среди моря, а на небесах.
Black shame was on his saul; his sins hove up before him muckle as the Bass, and above a', that chief sin, that he should have a hand in hagging and hashing at Christ's Kirk. Совестно ему становилось за свою жизнь и мерещилось, что грехов у него целая куча, побольше, чем скала Басе, а главный грех то, что он пособляет мучить и губить приверженцев святой церкви.
But the truth is that he resisted the spirit. Ну, правда, это у него скоро проходило.
Day cam, there were the rousing compainions, and his guid resolves depairtit. Наступал день, подымались дружки-товарищи, и всех благих помыслов как не бывало.
In thir days, dwalled upon the Bass a man of God, Peden the Prophet was his name. В то время жил на Бассе божий человек, звали его Педен-пророк.
Ye'll have heard tell of Prophet Peden. Вы, верно, слыхали про Педена-пророка.
There was never the wale of him sinsyne, and it's a question wi' mony if there ever was his like afore. Таких, как он, больше нет на свете, и бьюсь об заклад, что и не было.
He was wild's a peat-hag, fearsome to look at, fearsome to hear, his face like the day of judgment. Он был дикий, как чертополох, смотреть на него было страшно, а слушать и того страшнее.
The voice of him was like a solan's and dinnle'd in folks' lugs, and the words of him like coals of fire. Лицо у него было, точно божья кара, голос -как у баклана, от него потом в ушах звенело, а слова его жгли, как горячие угли.
Now there was a lass on the rock, and I think she had little to do, for it was nae place far decent weemen; but it seems she was bonny, and her and Tam Dale were very well agreed. А на скале тогда жила одна девушка; уж не знаю, чем она занималась, потому как приличным женщинам тут не место. Но, говорят, она была красива собою, и они с Томом Дэйлом быстро поладили.
It befell that Peden was in the gairden his lane at the praying when Tam and the lass cam by; and what should the lassie do but mock with laughter at the sant's devotions? Вот как-то раз Педен молился один в саду, а Том с девушкой проходили мимо, и она возьми да передразни святого на молитве, да еще и смеяться начала.
He rose and lookit at the twa o' them, and Tam's knees knoitered thegether at the look of him. Педен встал и так поглядел на обоих, что у Тома поджилки затряслись.
But whan he spak, it was mair in sorrow than in anger. А заговорил Педен не сердито, а жалостно.
"Poor thing, poor thing!" says he, and it was the lass he lookit at, "I hear you skirl and laugh," he says, "but the Lord has a deid shot prepared for you, and at that surprising judgment ye shall skirl but the ae time!" "Бедная ты, бедная! -- говорит он и смотрит на девушку. -- Вон как ты визжишь и хохочешь, но господь уготовил тебе смертный удар, и, когда тебя нежданно настигнет его кара, ты взвизгнешь только один раз!"
Shortly thereafter she was daundering on the craigs wi' twa-three sodgers, and it was a blawy day. Вскорости она пошла с двумя-тремя солдатами прогуляться по скалам, а день был ветреный.
There cam a gowst of wind, claught her by the coats, and awa' wi' her bag and baggage. И вдруг налетел такой вихрь, что раздул все ее юбки и мигом смахнул в море.
And it was remarked by the sodgers that she gied but the ae skirl. Солдаты рассказывали, что она и взвизгнуть-то успела только разок.
Nae doubt this judgment had some weicht upon Tam Dale; but it passed again and him none the better. Конечно, после такого случая Том малость приуныл, но скоро оправился и ничуть не стал лучше.
Ae day he was flyting wi' anither sodger-lad. Как-то поссорился он с другим солдатом.
"Deil hae me!" quo' Tam, for he was a profane swearer. "Дьявол меня возьми!" -- крикнул Том, большой любитель ругаться и богохульничать.
And there was Peden glowering at him, gash an' waefu'; Peden wi' his lang chafts an' luntin' een, the maud happed about his kist, and the hand of him held out wi' the black nails upon the finger-nebs-for he had nae care of the body. И откуда ни возьмись перед ним Педен, страшный, лохматый, глаза горят, на плечах пастушья дерюга, и руку вперед вытянул с черными ногтями -- он всегда грязный ходил, как угольщик.
"Fy, fy, poor man!" cries he, "the poor fool man! _Deil hae me_, quo' he; an' I see the deil at his oxter." "Тьфу, тьфу, вот бедный! -- крикнул он. -Бедный дурачина! Говорит: "Дьявол меня возьми". А я вижу, дьявол-то уже стоит у него за спиной!"
The conviction of guilt and grace cam in on Tam like the deep sea; he flang doun the pike that was in his hands-"I will nae mair lift arms against the cause o' Christ!" says he, and was as gude's word. Тут Том словно прозрел и увидел пучину своей греховности, и на него сошла божья благодать: он бросил пику, что была у него в руках, и сказал: "Никогда больше не подыму оружие против дела Христова!" -- и своего слова держался крепко.
There was a sair fyke in the beginning, but the governor, seeing him resolved, gied him his discharge, and he went and dwallt and merried in North Berwick, and had aye a gude name with honest folk free that day on. Поначалу пришлось ему туго, но потом начальник видит, что ничего с ним поделать нельзя, ну и отпустил его в отставку. Том вернулся в Северный Бервик, женился и нажил себе доброе имя среди честных людей.
It was in the year seeventeen hunner and sax that the Bass cam in the hands o' the Da'rymples, and there was twa men soucht the chairge of it. В тысяча семьсот шестом году скала Басе перешла в руки Далримплов, и на место смотрителя попросились двое.
Baith were weel qualified, for they had baith been sodgers in the garrison, and kent the gate to handle solans, and the seasons and values of them. Forby that they were baith-or they baith seemed-earnest professors and men of comely conversation. И тот и другой были подходящими, оба служили солдатами в здешнем гарнизоне, знали, как обращаться с бакланами: и когда можно на них охотиться, и почем продавать.
The first of them was just Tam Dale, my faither. Первый был Том Дэйл, мой отец.
The second was ane Lapraik, whom the folk ca'd Tod Lapraik maistly, but whether for his name or his nature I could never hear tell. Второй человек был Лэпрайк, люди звали его Лис Лэпрайк, но то ли это было его имя, то ли так его прозвали из-за лисьего нрава, я уж не скажу.
Weel, Tam gaed to see Lapraik upon this business, and took me, that was a toddlin' laddie, by the hand. Вот однажды Тому пришлось пойти к Лэпрайку по делу, и он взял меня с собой, а я тогда был еще совсем малым ребенком.
Tod had his dwallin' in the lang loan benorth the kirkyaird. Лис жил в длинном проулке между церковью и кладбищем.
It's a dark uncanny loan, forby that the kirk has aye had an ill name since the days o' James the Saxt and the deevil's cantrips played therein when the Queen was on the seas; and as for Tod's house, it was in the mirkest end, and was little liked by some that kenned the best. Проулок был темный, страшный, да к тому же церковь имела дурную славу еще со времен Якова Шестого, там и при королеве нечистая сила колдовала. А дом Лиса стоял в самом темном углу, и люди разумные старались туда не наведываться.
The door was on the sneck that day, and me and my faither gaed straucht in. В тот день дверь была не заперта на задвижку, и мы с отцом прямо шагнули через порог.
Tod was a wabster to his trade; his loom stood in the but. Надо вам сказать, что Лэпрайк занимался ткацким ремеслом, и в первой его каморке стоял станок.
There he sat, a muckle fat, white hash of a man like creish, wi' a kind of a holy smile that gart me scunner. Сам он сидел тут же, толстый, белый, точно кусок сала, и улыбался, как блаженный, у меня даже мурашки по коже поползли.
The hand of him aye cawed the shuttle, but his een was steeked. В руке он держал челнок, а у самого глаза были закрыты.
We cried to him by his name, we skirled in the deid lug of him, we shook him by the shou'ther. Мы окликали его, мы кричали ему в самое ухо, мы трясли его за плечо.
Nae mainner o' service! Ничего не помогало!
There he sat on his dowp, an' cawed the shuttle and smiled like creish. Он сидел на табурете, держал челнок и улыбался, как блаженный,
"God be guid to us," says Tam Dale, "this is no canny?" -- Господи, помилуй нас, -- сказал Том Дэйл, -- с ним что-то неладно!
He had jimp said the word, when Tod Lapraik cam to himsel'. Только он это выговорил, как Лис Лэпрайк очнулся.
"Is this you, Tam?" says he. "Haith, man! -- Это ты, Том? -- сказал он. -- Здорово, приятель.
I'm blythe to see ye. Хорошо, что ты пришел.
I whiles fa' into a bit dwam like this," he says; "its frae the stamach." А на меня иногда находит такое беспамятство, это от желудка.
Weel, they began to crack about the Bass and which of them twa was to get the warding o't, and little by little cam to very ill words, and twined in anger. Ну, тут они принялись толковать про скалу Басе, про то, кому достанется место смотрителя, слово за слово перебранились и расстались злые как черти.
I mind weel that as my faither and me gaed hame again, he cam ower and ower the same expression, how little he likit Tod Lapraik and his dwams. Хорошо помню, как по дороге домой отец все время твердил, что ему сильно не по душе Лис Лэпрайк и его беспамятство.
"Dwam!" says he. "I think folk hae brunt for dwams like yon." -- Беспамятство! -- говорил он. -- Да за такие беспамятства людей на костре сжигают!
Aweel, my faither got the Bass and Tod had to go wantin'. Вскорости отец получил место на Бассе, а Лис остался ни при чем.
It was remembered sinsyne what way he had ta'en the thing. Люди еще долго вспоминали, что он сказал отцу.
"Tam," says he, "ye hae gotten the better o' me aince mair, and I hope," says he, "ye'll find at least a' that ye expeckit at the Bass." "Том, -- сказал он, -- ты еще раз взял надо мной верх, ну так желаю тебе найти на Бассе то, чего ты ждешь".
Which have since been thought remarkable expressions. После люди говорили, что он недаром сказал такие слова.
At last the time came for Tam Dale to take young solans. Вот наконец пришло время Тому Дэйлу выбирать птенцов из гнезд.
This was a business he was weel used wi', he had been a craigsman frae a laddie, and trustit nane but himsel'. Дело было для него привычное: он с самого детства лазал по скалам и никому эту работу не хотел доверять.
So there was he hingin' by a line an' speldering on the craig face, whaur its hieest and steighest. Он обвязался веревкой и спустился с самого высокого и крутого края утеса.
Fower tenty lads were on the tap, hauldin' the line and mindin' for his signals. Наверху стояли другие охотники, они держали веревку и следили за его сигналами.
But whaur Tam hung there was naething but the craig, and the sea belaw, and the solans skirlin and flying. А там, где висел Том, были только скалы, да море внизу, да вокруг летали и вопили бакланы.
It was a braw spring morn, and Tam whustled as he claught in the young geese. Утро стояло ясное, весеннее, и Том карабкался за птенцами да посвистывал.
Mony's the time I've heard him tell of this experience, and aye the swat ran upon the man. Сколько раз он мне про это рассказывал, и всегда у него на лбу выступал пот.
It chanced, ye see, that Tam keeked up, and he was awaur of a muckle solan, and the solan pyking at the line. Верите ли. Том случайно глянул наверх и увидел большущего баклана, и баклан тот долбил клювом веревку.
He thocht this by-ordinar and outside the creature's habits. Он подивился: за бакланами такого сроду не водилось.
He minded that ropes was unco saft things, and the solan's neb and the Bass Rock unco hard, and that twa hunner feet were raither mair than he would care to fa'. Он смекнул, что веревка-то мягкая, а клюв у баклана и скала Басе твердые и что падать в море с двухсотфутовой вышины не так уж приятно.
"Shoo!" says Tam. "Awa', bird! Shoo, awa' wi' ye!" says he. -- Кыш! -- крикнул Том. -- Пошел вон, окаянный!
The solan keekit doon into Tam's face, and there was something unco in the creature's ee. Баклан поглядел вниз на Тома, а глаза у него были какие-то странные.
Just the ae keek it gied, and back to the rope. Глянул разок -- и опять давай долбить клювом.
But now it wroucht and warstl't like a thing dementit. Только теперь он стал долбить и трепать веревку как бешеный.
There never was the solan made that wroucht as that solan wroucht; and it seemed to understand its employ brawly, birzing the saft rope between the neb of it and a crunkled jag o' stane. Никогда еще не бывало, чтобы баклан клевал веревку, а этот будто прекрасно знал, чего хочет: он тер мягкую веревку об острый край камня.
There gaed a cauld stend o' fear into Tam's heart. У Тома от страха похолодели руки-ноги.
"This thing is nae bird," thinks he. Он подумал: "Это не птица".
His een turnt backward in his heid and the day gaed black aboot him. Он оглянулся назад, и у него в глазах потемнело.
"If I get a dwam here," he toucht, "it's by wi' Tam Dale." "Если сейчас найдет на меня беспамятство, прощай. Том Дэйл", -- подумал он.
And he signalled for the lads to pu' him up. И подал знак охотникам, чтобы его тащили наверх.
And it seemed the solan understood about signals. А баклан будто понял, какой Том подал знак.
For nae sooner was the signal made than he let be the rope, spried his wings, squawked out loud, took a turn flying, and dashed straucht at Tam Dale's een. Он сразу бросил веревку, взмахнул крыльями, громко крикнул, сделал круг над Томом и кинулся, чтоб выклевать ему глаза.
Tam had a knife, he gart the cauld steel glitter. Но у Тома был нож, он его мигом выхватил.
And it seemed the solan understood about knives, for nae suner did the steel glint in the sun than he gied the ae squawk, but laighter, like a body disappointit, and flegged aff about the roundness of the craig, and Tam saw him nae mair. Баклан, видно, и насчет ножей понимал: как только сталь блеснула на солнце, он опять крикнул, но уже потише и будто с досадой и улетел за скалу, так что Том его больше не видел.
And as sune as that thing was gane, Tam's heid drapt upon his shouther, and they pu'd him up like a deid corp, dadding on the craig. Тут голова Тома упала на плечо, и пока его тащили, он болтался вдоль скалы, как мертвое тело.
A dram of brandy (which he went never without) broucht him to his mind, or what was left of it. Up he sat. Дали ему глотнуть бренди -- а Том без него на скалу не ходил, -- и он очнулся, но был как будто не в себе.
"Rin, Geordie, rin to the boat, mak' sure of the boat, man-rin!" he cries, "or yon solan'll have it awa'," says he. -- Беги, Джорди, скорей беги к лодке, смотри за лодкой! -- закричал он. -- Не то этот баклан ее угонит!
The fower lads stared at ither, an' tried to whilly-wha him to be quiet. Охотники переглянулись и попробовали было его утихомирить.
But naething would satisfy Tam Dale, till ane o' them had startit on aheid to stand sentry on the boat. Но Том не унимался, и в конце концов кто-то побежал вниз сторожить лодку.
The ithers askit if he was for down again. Другие спросили, полезет ли он опять вниз.
"Na," says he, "and ni ether you nor me," says he, "and as sune as I can win to stand on my twa feet we'll be aff frae this craig o' Sawtan." -- Нет, -- сказал Том, -- и сам не полезу и вас не пущу. И как только меня будут держать ноги, мы дадим тягу с этой чертовой скалы.
Sure eneuch, nae time was lost, and that was ower muckle; for before they won to North Berwick Tam was in a crying fever. Ну, понятно, они мешкать не стали и хорошо сделали: не успели они добраться до Северного Бервика, как у Тома началась сильная горячка.
He lay a' the simmer; and wha was sae kind as come speiring for him, but Tod Lapraik! Он пролежал все лето. И кто же, вы думаете, приходил, как добрый сосед, спрашивать о его здоровье? Лис Лэпрайк!
Folk thocht afterwards that ilka time Tod cam near the house the fever had worsened. Люди потом говорили, что, когда Лис подходил к дому, горячка начинала трепать Тома еще пуще.
I kenna for that; but what I ken the best, that was the end of it. Я-то этого не помню, зато хорошо помню, чем все кончилось.
It was about this time o' the year; my grandfaither was out at the white fishing; and like a bairn, I but to gang wi' him. Как-то раз, примерно об эту пору, мой дед собрался ловить сигов, и что бы я был за мальчишка, ежели б не увязался с ним.
We had a grand take, I mind, and the way that the fish lay broucht us near in by the Bass, whaur we foregaithered wi' anither boat that belanged to a man Sandie Fletcher in Castleton. Помню, улов был большой, мы плыли вслед за рыбой и очутились неподалеку от скалы Басе, а там повстречали лодку Сэнди Флетчера из Каслтона.
He's no lang deid neither, or ye could speir at himsel'. Он не так давно умер, а то он бы сам рассказал.
Weel, Sandie hailed. Сэнди нас окликнул.
"What's yon on the Bass?" says he. -- Что это, -- спрашивает, -- там на Бассе?
"On the Bass?" says grandfaither. -- На Бассе? -- тоже спрашивает дед.
"Ay," says Sandie, "on the green side o't." -- Ну да, -- говорит Сэнди. -- на зеленом откосе.
"Whatten kind of a thing?" says grandfaither. "There cannae be naething on the Bass but just the sheep." -- Что же там такое? -- говорит дед. -- На Бассе ничего нет, одни овцы.
"It looks unco like a body," quo' Sandie, who was nearer in. -- Как будто бы человек, -- говорит Сэнди; его лодка была ближе к скале, чем наша.
"A body!" says we, and we none of us likit that. -- Человек! -- удивились мы, и нам это что-то не понравилось.
For there was nae boat that could have brought a man, and the key o' the prison yett hung ower my faither's at hame in the press bed. Откуда бы ему взяться, лодки у скалы не видать, а ключ от тюремной калитки висел у нас дома, в изголовье складной кровати, где лежал отец.
We keept the twa boats close for company, and crap in nearer hand. Мы подвели лодки ближе друг к другу и стали грести к скале.
Grandfaither had a gless, for he had been a sailor, and the captain of a smack, and had lost her on the sands of Tay. У деда была подзорная труба, он прежде был моряком и плавал капитаном на рыболовном судне, а судно потом затонуло возле Тэйских мелей.
And when we took the glass to it, sure eneuch there was a man. Мы посмотрели в трубу -- верно, там был человек.
He was in a crunkle o' green brae, a wee below the chaipel, a' by his lee lane, and lowped and flang and danced like a daft quean at a waddin'. Вон там, где на зеленом откосе есть впадина, чуть пониже часовни, он, совсем один, прыгал, приплясывал и выделывал коленца, как полоумная побирушка на свадьбе.
"It's Tod," says grandfather, and passed the gless to Sandie. -- Это Лис, -- говорит дед и дает трубу Сэнди.
"Ay, it's him," says Sandie. -- Да, он самый, -- говорит Сэнди.
"Or ane in the likeness o' him," says grandfaither. -- Либо кто-то обернулся Лисом, -- говорит дед.
"Sma' is the differ," quo' Sandie. "De'il or warlock, I'll try the gun at him," quo' he, and broucht up a fowling-piece that he aye carried, for Sandie was a notable famous shot in all that country. -- Разница невелика, -- отвечает Сэнди. -Дьявол то или оборотень, попробую-ка стрельнуть в него из ружья. -- И Сэнди вытаскивает охотничье ружье, которое всегда носил при себе: он был лучшим стрелком в нашей местности.
"Haud your hand, Sandie," says grandfaither; "we maun see clearer first," says he, "or this may be a dear day's wark to the baith of us." -- Постой-ка, Сэнди, -- говорит дед, -- надо еще раз посмотреть, а то как бы нам с тобой не нажить беду.
"Hout!" says Sandie, "this is the Lord's judgment surely, and be damned to it," says he. -- Вот еще, -- говорит Сэнди, -- это божий суд, и бог его покарает.
"Maybe ay, and maybe no," says my grandfaither, worthy man! "But have you a mind of the Procurator Fiscal, that I think ye'll have foregaithered wi' before," says he. -- Может, и так, а может, и не так, -- говорит мой дед; разумный был человек. -- Только не забывай окружного прокурора, ты, кажется, с ним уже познакомился.
This was ower true, and Sandie was a wee thing set ajee. Дед попал не в бровь, а в глаз, и Сэнди немножко смешался.
"Aweel, Edie," says he, "and what would be your way of it?" -- Ладно, Энди, -- говорит он, -- а что, по-твоему, делать?
"Ou, just this," says grandfaither. "Let me that has the fastest boat gang back to North Berwick, and let you bide here and keep an eye on Thon. -- А вот что, -- говорит дед. -- У меня лодка побыстрее твоей, и я сейчас вернусь в Северный Бервик, а ты стой тут и не спускай глаз с Того.
If I cannae find Lapraik, I'll join ye and the twa of us'll have a crack wi' him. Если Лэпрайка нету дома, я вернусь, и мы вместе потолкуем с ним.
But if Lapraik's at hame, I'll rin up the flag at the harbour, and ye can try Thon Thing wi' the gun." Если же он дома, я подыму на пристани флаг, и тогда можешь пальнуть в То из ружья.
Aweel, so it was agreed between them twa. I was just a bairn, an' clum in Sandie's boat, whaur I thoucht I would see the best of the employ. Вот так они и уговорились, а я, постреленок, поскорее перелез в лодку Сэнди: мне думалось, что отсюдато я увижу самое любопытное.
My grandsire gied Sandie a siller tester to pit in his gun wi' the leid draps, bein mair deidly again bogles. Дед дал Сэнди серебряный шестипенсовик, чтобы зарядить ружье вместе со свинцовой дробью: против оборотней это самое верное средство.
And then the as boat set aff for North Berwick, an' the tither lay whaur it was and watched the wanchancy thing on the brae-side. Потом одна лодка пошла в Северный Бервик, другая осталась на месте, и с нее мы следили за чудищем на зеленом откосе.
A' the time we lay there it lowped and flang and capered and span like a teetotum, and whiles we could hear it skelloch as it span. Все время, пока мы там стояли, оно скакало, металось, подпрыгивало и кружилось, как юла, порой еще и визжало.
I hae seen lassies, the daft queans, that would lowp and dance a winter's nicht, and still be lowping and dancing when the winter's day cam in. Мне случалось видеть, как девушки, словно одержимые, отплясывают всю зимнюю ночь напролет и не могут угомониться, даже когда наступает зимний день.
But there would be fowk there to hauld them company, and the lads to egg them on; and this thing was its lee-lane. Но тогда кругом полно народу, и девушек подзадоривают молодые парни, а это чудище было одно-одинешенько.
And there would be a fiddler diddling his elbock in the chimney-side; and this thing had nae music but the skirling of the solans. Там, возле очага, пиликает смычком скрипач, а тут оно плясало безо всякой музыки, разве что под крики бакланов.
And the lassies were bits o' young things wi' the reid life dinnling and stending in their members; and this was a muckle, fat, creishy man, and him fa'n in the vale o' years. Там девушки были молодые, кровь у них играла в каждой жилке, а тут плясал большой, жирный и бледный увалень уже, как говорится, на склоне лет.
Say what ye like, I maun say what I believe. Вы как хотите, а я скажу, что думаю.
It was joy was in the creature's heart, the joy o' hell, I daursay: joy whatever. Это чудище скакало от радости, может, то была и сатанинская радость, но все равно радость.
Mony a time I have askit mysel' why witches and warlocks should sell their sauls (whilk are their maist dear possessions) and be auld, duddy, wrunkl't wives or auld, feckless, doddered men; and then I mind upon Tod Lapraik dancing a' the hours by his lane in the black glory of his heart. Я часто думаю, зачем же колдуны и колдуньи продают дьяволу самое дорогое, что у них есть, -свои души, ежели все они либо сморщенные, оборванные старушонки, либо немощные, дряхлые старики? А потом я вспоминаю, как Лис Лэпрайк один-одинехонек плясал немало часов кряду оттого, что темная радость била в его сердце ключом.
Nae doubt they burn for it muckle in hell, but they have a grand time here of it, whatever!-and the Lord forgie us! Спору нет, всем им гореть в адском огне, да зато здесь, прости меня господи, они порой бывают счастливее всех на свете.
Weel, at the hinder end, we saw the wee flag yirk up to the mast-heid upon the harbour rocks. Но вот мы наконец увидели, что над пристанью на шесте развернулся флаг.
That was a' Sandie waited for. Сэнди только того и ждал.
He up wi' the gun, took a deleeberate aim, an' pu'd the trigger. Он вскинул ружье, осторожно прицелился и спустил курок.
There cam' a bang and then ae waefu' skirl frae the Bass. Бухнул выстрел, и со скалы донесся жалобный вопль.
And there were we rubbin' our een and lookin' at ither like daft folk. А мы терли себе глаза и смотрели друг на друга, думая, уж не рехнулись ли мы.
For wi' the bang and the skirl the thing had clean disappeared. Потому что, как только мы услышали выстрел и вопль, чудище точно сквозь землю провалилось.
The sun glintit, the wund blew, and there was the bare yaird whaur the Wonder had been lowping and flinging but ae second syne. И солнце светило по-прежнему, и ветер дул так же, а на том месте, где секунду назад прыгало и приплясывало чудище, было пусто.
The hale way hame I roared and grat wi' the terror o' that dispensation. Всю дорогу домой я ревел и дрожал от страха.
The grawn folk were nane sae muckle better; there was little said in Sandie's boat but just the name of God; and when we won in by the pier, the harbour rocks were fair black wi' the folk waitin' us. Взрослым было не намного лучше: в лодке Сэнди все примолкли и только поминали господа бога, а когда мы подошли к пристани, там на скалах было черным-черно, столько собралось народу, и все ждали нас.
It seems they had fund Lapraik in ane of his dwams, cawing the shuttle and smiling. Оказывается, Лэпрайка нашли опять в беспамятстве с челноком в руке и с блаженной улыбкой.
Ae lad they sent to hoist the flag, and the rest abode there in the wabster's house. Какого-то мальчишку послали поднять флаг, остальные столпились в доме ткача.
You may be sure they liked it little; but it was a means of grace to severals that stood there praying in to themsel's (for nane cared to pray out loud) and looking on thon awesome thing as it cawed the shuttle. Само собой, никому это не было приятно, но некоторые остались по долгу милосердия, молились про себя -- вслух-то молиться никто не смел -- и смотрели на страшилище, державшее в руке челнок.
Syne, upon a suddenty, and wi' the ae dreidfu' skelloch, Tod sprang up frae his hinderlands and fell forrit on the wab, a bluidy corp. Вдруг Лис с ужасным воплем вскочил на ноги и весь в крови замертво рухнул на станок.
When the corp was examined the leid draps hadnae played buff upon the warlock's body; sorrow a leid drap was to be fund! but there was grandfaither's siller tester in the puddock's heart of him. Мертвеца осмотрели, и оказалось, что дробь от колдуна отскакивала, как от буйвола, еле нашли одну дробинку, но дедов серебряный шестипенсовик попал в самое сердце.
* * * * * Andie had scarce done when there befell a mighty silly affair that had its consequence. Едва только Энди кончил, как произошел глупейший случай, не оставшийся, впрочем, без последствий.
Neil, as I have said, was himself a great narrator. Нийл, как я уже говорил, сам любил рассказывать страшные истории.
I have heard since that he knew all the stories in the Highlands; and thought much of himself, and was thought much of by others on the strength of it. Мне потом доводилось слышать, что он знал все легенды горной Шотландии и потому был о себе самого высокого мнения; такого же мнения были о нем и другие.
Now Andie's tale reminded him of one he had already heard. Сейчас, слушая Энди, он вспомнил, что эта история ему знакома.
"She would ken that story afore," he said. "She was the story of Uistean More M'Gillie Phadrig and the Gavar Vore." -- Моя знала этот рассказ раньше, -- заявил он. -Это было с Уистином Мором Макджилли Фодригом и Гэвером Воуром.
"It is no sic a thing," cried Andie. "It is the story of my faither (now wi' God) and Tod Lapraik. -- Вот враки! -- возмутился Энди. -- Это было с моим отцом, да покоится он с миром, и Лисом Лэпрайком.
And the same in your beard," says he; "and keep the tongue of ye inside your Hielant chafts!" Что ты врешь, бесстыжие твои глаза! Держика лучше язык за своими горскими клыками!
In dealing with Highlanders it will be found, and has been shown in history, how well it goes with Lowland gentlefolk; but the thing appears scarce feasible for Lowland commons. Нетрудно убедиться, и исторические примеры это подтверждают, что джентльмены низинной Шотландии отлично ладят с горцами, но что касается простого люда, то приятельство с горцами для них попросту немыслимо.
I had already remarked that Andie was continually on the point of quarrelling with our three MacGregors, and now, sure enough, it was to come. Все это время я чувствовал, что Энди вотвот рассорится с тремя Макгрегорами, и сейчас, очевидно, ссора была неминуема.
"Thir will be no words to use to shentlemans," says Neil. -- Вы не смеет так говорить с шентльменами, -сказал Нийл.
"Shentlemans!" cries Andie. "Shentlemans, ye hielant stot! -- С шентльменами! -- вскричал Энди. -- Какие вы там шентльмены, вы просто горские скоты!
If God would give ye the grace to see yoursel' the way that ithers see ye, ye would throw your denner up." Посмотрели бы на себя со стороны, живо бы с вас спесь соскочила!
There came some kind of a Gaelic oath from Neil, and the black knife was in his hand that moment. Нийл выкрикнул по-гэльски какое-то ругательство, и в его руке блеснул нож.
There was no time to think; and I caught the Highlander by the leg, and had him down, and his armed hand pinned out, before I knew what I was doing. Раздумывать было некогда; я схватил горца за ногу, повалил на землю и прижал его руку с ножом, не успев толком понять, что я делаю.
His comrades sprang to rescue him, Andie and I were without weapons, the Gregara three to two. Товарищи бросились ему на помощь. Мы с Энди, были безоружны, вдвоем против трех Грегоров.
It seemed we were beyond salvation, when Neil screamed in his own tongue, ordering the others back, and made his submission to myself in a manner the most abject, even giving me up his knife which (upon a repetition of his promises) I returned to him on the morrow. Казалось, спасения уже нет, как вдруг Нийл закричал по-гэльски, приказывая остальным не трогать нас, и с самым униженным видом выразил полную готовность подчиниться мне и даже отдал нож, который я, заставив Нийла повторить обещание, вернул ему на другое утро.
Two things I saw plain: the first, that I must not build too high on Andie, who had shrunk against the wall and stood there, as pale as death, till the affair was over; the second, the strength of my own position with the Highlanders, who must have received extraordinary charges to be tender of my safety. Я отчетливо понял, что, во-первых, я не должен чересчур полагаться на Энди, который, смертельно побледнев, прижимался к стенке, пока не кончилась эта стычка, а во-вторых, что я имею силу над горцами, которым, должно быть, строго-настрого приказали заботиться о моей безопасности.
But if I thought Andie came not very well out in courage, I had no fault to find with him upon the account of gratitude. Но если я убедился, что Энди не хватало мужества, зато я мог рассчитывать на его признательность.
It was not so much that he troubled me with thanks, as that his whole mind and manner appeared changed; and as he preserved ever after a great timidity of our companions, he and I were yet more constantly together. Он не докучал мне изъявлениями благодарности, но стал обращаться со мной и, очевидно, думать обо мне совсем иначе; а так как с этих пор он стал сильно побаиваться наших сожителей, то мы постоянно бывали вместе.
On the seventeenth, the day I was trysted with the Writer, I had much rebellion against fate. Семнадцатого сентября, в день условленной встречи со стряпчим Стюартом, я взбунтовался против своей судьбы.
The thought of him waiting in the _King's Arms_, and of what he would think, and what he would say when next we met, tormented and oppressed me. Меня мучили и угнетали мысли о том, что он ждет меня в "Королевском гербе", и о том, что он обо мне подумает и что скажет, когда мы встретимся.
The truth was unbelievable, so much I had to grant, and it seemed cruel hard I should be posted as a liar and a coward, and have never consciously omitted what it was possible that I should do. Ему трудно будет поверить правде, этого я не мог не признать, но какая жестокая несправедливость -- в его глазах я окажусь трусом и лжецом, в то время как я никогда не упускал случая сделать все, что только мог придумать.
I repeated this form of words with a kind of bitter relish, and re-examined in that light the steps of my behaviour. Я повторял про себя эти слова, находя в них горькую отраду, и проверял ими все мои прошлые поступки.
It seemed I had behaved to James Stewart as a brother might; all the past was a picture that I could be proud of, and there was only the present to consider. Мне казалось, что в отношении Джемса Стюарта я вел себя, как брат; за все прошлое я был вправе гордиться собою, теперь оставалось подумать о настоящем.
I could not swim the sea, nor yet fly in the air, but there was always Andie. Я не мог переплыть море и не мог полететь по воздуху, но у меня был Энди.
I had done him a service, he liked me; I had a lever there to work on; if it were just for decency, I must try once more with Andie. Я оказал ему услугу, и он ко мне очень расположен -- вот рычаг, который надобно использовать! Я должен еще раз поговорить с Энди, хотя бы только для очистки совести.
It was late afternoon; there was no sound in all the Bass but the lap and bubble of a very quiet sea; and my four companions were all crept apart, the three Macgregors higher on the rock, and Andie with his Bible to a sunny place among the ruins; there I found him in deep sleep, and, as soon as he was awake, appealed to him with some fervour of manner and a good show of argument. День подходил к концу; море было спокойно, на Бассе царила полная тишина и слышался только негромкий плеск и бульканье воды среди камней. Четверо моих сотоварищей разбрелись кто куда; трое Макгрегоров поднялись выше на скалу, а Энди со своей Библией примостился на солнце среди развалин; я застал его крепко спящим и, едва он открыл глаза, принялся горячо убеждать его, приводя множество доводов.
"If I thoucht it was to do guid to ye, Shaws!" said he, staring at me over his spectacles. -- Если б я знал, что вам от этого будет лучше, Шос! -- сказал он, глядя на меня поверх очков.
"It's to save another," said I, "and to redeem my word. -- Ведь я смогу спасти человека, -- настаивал я, -- и сдержать свое слово.
What would be more good than that? Что же может быть для меня лучше этого?
Do ye no mind the scripture, Andie? Разве вы не помните, что сказано в Священном писании. Энди?
And you with the Book upon your lap! _What shall it profit a man if he gain the whole world_?" А ведь Библия лежит у вас на коленях! Там сказано: "Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?"
"Ay," said he, "that's grand for you. -- Да, -- сказал он, -- для вас-то, конечно, так лучше.
But where do I come in! А для меня?
I have my word to redeem the same's yoursel'. Я тоже должен держаться своего слова.
And what are ye asking me to do, but just to sell it ye for siller?" А вы чего от меня требуете? Чтобы я продал его за сребреники.
"Andie! have I named the name of siller?" cried I. -- Энди! Разве я произнес слово "серебро"? -воскликнул я.
"Ou, the name's naething", said he; "the thing is there, whatever. -- Ну, не в словах суть, -- ответил он, -- все и так понятно.
It just comes to this; if I am to service ye the way that you propose, I'll lose my lifelihood. Дело вот как обстоит: ежели я услужу вам, как вы того хотите, значит, я потеряю свой кусок хлеба.
Then it's clear ye'll have to make it up to me, and a pickle mair, for your ain credit like. Понятно, вы должны будете возместить мой заработок и даже из благородства чуток добавите.
And what's that but just a bribe? А это что, разве не подкуп?
And if even I was certain of the bribe! И кабы я еще знал, что я получу ваши деньги!
But by a' that I can learn, it's far frae that; and if _you_ were to hang, where would _I_ be? Так нет, сколько я могу судить, и это еще неизвестно; и если вас повесят, что со мной-то будет?
Na: the thing's no possible. Нет, это никак невозможно.
And just awa' wi' ye like a bonny lad! and let Andie read his chapter." Ступайте-ка вы отсюда, голубчик вы мой, и дайте Энди дочитать главу.
I remember I was at bottom a good deal gratified with this result; and the next humour I fell into was one (I had near said) of gratitude to Prestongrange, who had saved me, in this violent, illegal manner, out of the midst of my dangers, temptations, and perplexities. Помнится, в глубине души я был очень благодарен ему за отказ; через минуту я ощутил почти благодарное чувство к Престонгрэнджу за то, что он избавил меня, пусть даже насильственно и незаконно, от всех окружавших меня опасностей, соблазнов и затруднений.
But this was both too flimsy and too cowardly to last me long, and the remembrance of James began to succeed to the possession of my spirits. Но чувство это было слишком мелким и трусливым, поэтому оно быстро исчезло, и мысли о Джемсе завладели мною безраздельно.
The 21st, the day set for the trial, I passed in such misery of mind as I can scarce recall to have endured, save perhaps upon Isle Earraid only. Двадцать первое сентября -- день, на который был назначен суд, -- я провел в таком отчаянии, какое, пожалуй, испытал только еще на островке Иррейд.
Much of the time I lay on a brae-side betwixt sleep and waking, my body motionless, my mind full of violent thoughts. Большую часть дня я пролежал на травянистом склоне, находясь в каком-то полузабытьи; Я лежал неподвижно, а в голове моей бушевали мучительные мысли.
Sometimes I slept indeed; but the court-house of Inverary and the prisoner glancing on all sides to find his missing witness, followed me in slumber; and I would wake again with a start to darkness of spirit and distress of body. Иногда я все же засыпал, но и во сне меня преследовал зал суда в Инверэри и узник, бросающий взгляды во все стороны в поисках пропавшего свидетеля, и я вздрагивал и просыпался все с тем же мрачным унынием в душе и ломотой во всем теле.
I thought Andie seemed to observe me, but I paid him little heed. Кажется, Энди часто поглядывал на меня, но я не обращал на него внимания.
Verily, my bread was bitter to me, and my days a burthen. Вот уж поистине горек был мой хлеб и дни мои были тягостны.
Early the next morning (Friday, 22nd) a boat came with provisions, and Andie placed a packet in my hand. На следующий день, в пятницу двадцать второго сентября, рано утром пришла лодка с провизией, и Энди сунул мне в руку пакет.
The cover was without address but sealed with a Government seal. Он был без адреса, но запечатан государственной печатью.
It enclosed two notes. В нем лежали две записки:
"Mr. Balfour can now see for himself it is too late to meddle. "Мистер Бэлфур теперь сам убедился, что вмешиваться уже слишком поздно.
His conduct will be observed and his discretion rewarded." За его поведением будут наблюдать, и его благоразумие будет вознаграждено".
So ran the first, which seemed to be laboriously writ with the left hand. Так гласила первая записка, которая, очевидно, была старательно написана левой рукой.
There was certainly nothing in these expressions to compromise the writer, even if that person could be found; the seal, which formidably served instead of signature, was affixed to a separate sheet on which there was no scratch of writing; and I had to confess that (so far) my adversaries knew what they were doing, and to digest as well as I was able the threat that peeped under the promise. Разумеется, в этих словах не было ничего такого, что могло бы бросить тень на того, кто их писал, даже если бы он был обнаружен; печать, внушительно заменявшая подпись, была поставлена на отдельном, совершенно чистом листке; мне оставалось лишь признать, что покамест мои противники знают, что делают, и как можно спокойнее отнестись к угрозе, просвечивающей сквозь обещание награды.
But the second enclosure was by far the more surprising. Вторая записка удивила меня куда больше.
It was in a lady's hand of writ. "_Maister Dauvit Balfour is informed a friend was speiring for him and her eyes were of the grey_," it ran-and seemed so extraordinary a piece to come to my hands at such a moment and under cover of a Government seal, that I stood stupid. "Мистеру Дэвиту Бэлфуру сообщаем, что о нем беспокоится друг, у которого серые глаза" -- так было написано женской рукой, и меня так поразило, что эта записка попала ко мне в такую минуту, да еще с государственной печатью, что я просто остолбенел.
Catriona's grey eyes shone in my remembrance. Передо мной засияли серые глаза Катрионы.
I thought, with a bound of pleasure, she must be the friend. Сердце мое радостно вздрогнуло при мысли, что этот друг -- она.
But who should the writer be, to have her billet thus enclosed with Prestongrange's? Но кто же написал записку и вложил ее в послание Престонгрэнджа?
And of all wonders, why was it thought needful to give me this pleasing but most inconsequent intelligence upon the Bass? И, что самое непостижимое, почему кто-то счел нужным послать мне это приятное, но совершенно бесполезное сообщение насекалу Басе?
For the writer, I could hit upon none possible except Miss Grant. Единственный человек, которого я мог заподозрить, была мисс Грант.
Her family, I remembered, had remarked on Catriona's eyes and even named her for their colour; and she herself had been much in the habit to address me with a broad pronunciation, by way of a sniff, I supposed, at my rusticity. Я вспомнил, что три сестры неизменно восхищались глазами Катрионы и по цвету глаз даже дали ей прозвище; а сама мисс Грант, обращаясь ко мне, по-деревенски коверкала слова, очевидно, в насмешку над моей неотесанностью.
No doubt, besides, but she lived in the same house as this letter came from. И, кроме того, она жила в том же доме, откуда была послана первая записка.
So there remained but one step to be accounted for; and that was how Prestongrange should have permitted her at all in an affair so secret, or let her daft-like billet go in the same cover with his own. Оставалось найти объяснение еще одной странности: как мог Престонгрэндж посвятить ее в столь секретное дело и почему позволил приложить это легкомысленное послание к его собственному?
But even here I had a glimmering. Но и тут передо мной забрезжила догадка.
For, first of all, there was something rather alarming about the young lady, and papa might be more under her domination than I knew. Во-первых, недаром эта юная леди умела нагонять робость; быть может, она властвовала над папенькой больше, чем я думал.
And, second, there was the man's continual policy to be remembered, how his conduct had been continually mingled with caresses, and he had scarce ever, in the midst of so much contention, laid aside a mask of friendship. А во-вторых, не следует забывать о постоянной тактике прокурора: он старался быть ласковым, несмотря ни на что, и даже в раздражении не снимал маски дружеского участия.
He must conceive that my imprisonment had incensed me. Вероятно, он понимает, как я разъярен своим пленением.
Perhaps this little jesting, friendly message was intended to disarm my rancour? Быть может, послав эту шутливую, дружескую записку, он рассчитывал смягчить мой гнев?
I will be honest-and I think it did. Честно говоря, так и случилось.
I felt a sudden warmth towards that beautiful Miss Grant, that she should stoop to so much interest in my affairs. У меня возникло теплое чувство к этой красивой мисс Грант, которая снизошла до заботы о моих делах.
The summoning up of Catriona moved me of itself to milder and more cowardly counsels. Намек на Катриону сам по себе настроил меня на более мирные и более трусливые мысли.
If the Advocate knew of her and our acquaintance-if I should please him by some of that "discretion" at which his letter pointed-to what might not this lead! _In vain is the net prepared in the sight of any fowl_, the Scripture says. Если Генеральному прокурору известно о ней и о нашем знакомстве... если я сумею угодить ему тем "благоразумием", о котором говорилось в письме, то к чему это может привести? "В глазах всех птиц напрасно расставляется сеть" -сказано в Писании.
Well, fowls must be wiser than folk! Ну что же, стало быть, птицы умнее людей!
For I thought I perceived the policy, and yet fell in with it. А я, полагая, что разгадал тактику прокурора, все же попал в его сети.
I was in this frame, my heart beating, the grey eyes plain before me like two stars, when Andie broke in upon my musing. Я был взволнован, сердце мое колотилось, глаза Катрионы сияли передо мной, как звезды, но тут мои размышления перебил Энди.
"I see ye has gotten guid news," said he. -- Приятные новости, как я погляжу, -- сказал он.
I found him looking curiously in my face; with that there came before me like a vision of James Stewart and the court of Inverary; and my mind turned at once like a door upon its hinges. Я увидел, что он с любопытством смотрит мне в лицо; тотчас же мне, точно видение, представился Джемс Стюарт, судебный зал в Инверэри, и мысли мои сразу повернулись, точно дверь на петлях.
Trials, I reflected, sometimes draw out longer than is looked for. Судебные заседания, подумал я, иногда затягиваются дольше назначенного срока.
Even if I came to Inverary just too late, something might yet be attempted in the interests of James-and in those of my own character, the best would be accomplished. Если даже я появлюсь в Инверэри слишком поздно, все равно своими попытками я смогу поддержать Джемса, а свое доброе имя и тем более.
In a moment, it seemed without thought, I had a plan devised. В одно мгновение, почти не задумываясь, я сообразил, как мне действовать.
"Andie," said I, "is it still to be to-morrow?" -- Энди, -- сказал я, -- значит, вы отпустите меня завтра?
He told me nothing was changed. Он ответил, что ничего не изменилось.
"Was anything said about the hour?" I asked. -- А был ли указан час? -- спросил я.
He told me it was to be two o'clock afternoon. Он сказал, что меня велено отпустить в два часа дня.
"And about the place?" I pursued. -- А где? -- не отставал я.
"Whatten place?" says Andie. -- Что где?
"The place I am to be landed at?" said I. -- Где вы меня должны высадить?
He owned there was nothing as to that. Он признался, что об этом ничего не было сказано.
"Very well, then," I said, "this shall be mine to arrange. -- Что ж, отлично, -- сказал я, -- тогда я сам выберу место.
The wind is in the east, my road lies westward: keep your boat, I hire it; let us work up the Forth all day; and land me at two o'clock to-morrow at the westmost we'll can have reached." Ветер с востока, а мне нужно на запад; задержите лодку, я ее нанимаю. Сегодня весь день будем плыть вверх по Форту, а завтра в два часа дня вы меня высадите на западе, там, куда мы успеем добраться.
"Ye daft callant!" he cried; "ye would try for Inverary after a'!" -- Сумасшедшая голова! -- воскликнул он. -- Вы все-таки хотите попасть в Инверэри!
"Just that, Andie," says I. -- Совершенно верно, Энди, -- подтвердил я.
"Weel, ye're ill to beat!" says he. "And I was a kind o' sorry for ye a' day yesterday," he added. "Ye see, I was never entirely sure till then, which way of it ye really wantit." -- Вас не переупрямишь! -- сказал Энди. -- По правде говоря, мне вчера вас даже жалко стало, -- прибавил он. -- Только, знаете, я до вчерашнего дня не очень понимал, чего вы на самом-то деле хотите.
Here was a spur to a lame horse! Нужно было поскорее подлить масла в огонь.
"A word in your ear, Andie," said I. "This plan of mine has another advantage yet. -- Скажу вам по секрету, Энди, -- начал я. -- В том, что я задумал, есть еще одно преимущество.
We can leave these Hielandman behind us on the rock, and one of your boats from the Castleton can bring them off to-morrow. Мы оставим горцев на скале, а завтра их заберет лодка из Каслтона.
Yon Neil has a queer eye when he regards you; maybe, if I was once out of the gate there might be knives again; these red-shanks are unco grudgeful. Этот Нийл косо на вас поглядывает; кто знает, может, как только я уеду, он опять возьмется за нож: эти оборванцы очень злопамятны.
And if there should come to be any question, here is your excuse. А если вас станут допрашивать, у вас есть оправдание.
Our lives were in danger by these savages; being answerable for my safety, you chose the part to bring me from their neighbourhood and detain me the rest of the time on board your boat: and do you know, Andie?" says I, with a smile, "I think it was very wisely chosen." Наша жизнь была в опасности, а вы за меня отвечаете, вот и решили увезти меня от этих дикарей и продержать остальное время в лодке. И знаете что, Энди? -- добавил я, улыбаясь. -По-моему, вы очень мудро решили.
"The truth is I have nae goo for Neil," says Andie, "nor he for me, I'm thinking; and I would like ill to come to my hands wi' the man. -- Сказать по правде, Нийла я не больно-то жалую, -- сказал Энди, -- да и он меня, видно, тоже; с ним опасно связываться.
Tam Anster will make a better hand of it with the cattle onyway." (For this man, Anster, came from Fife, where the Gaelic is still spoken.) Том Энстер справится с этими скотами куда лучше. Лодочник Энстер был родом из Файфа, где говорят по-гэльски.
"Ay, ay!" says Andie, "Tam'll can deal with them the best. Да, да, -- продолжал Энди. -- Том с ними лучше управится.
And troth! the mair I think of it, the less I see we would be required. И ежели пораскинуть умом, так нас вряд ли кто хватится.
The place-ay, feggs! they had forgot the place. Скала, да будь я неладен, они и думать забыли про эту скалу.
Eh, Shaws, ye're a lang-heided chield when ye like! А вы, Шос, бываете смекалистым, когда захотите.
Forby that I'm awing ye my life," he added, with more solemnity, and offered me his hand upon the bargain. Про то, что вы меня спасли, я уж и не говорю, -- уже серьезнее добавил он и в знак согласия протянул мне руку.
Whereupon, with scarce more words, we stepped suddenly on board the boat, cast off, and set the lug. Без лишних слов мы поспешно сели в лодку, отчалили от берега и подняли парус.
The Gregara were then busy upon breakfast, for the cookery was their usual part; but, one of them stepping to the battlements, our flight was observed before we were twenty fathoms from the rock; and the three of them ran about the ruins and the landing-shelf, for all the world like ants about a broken nest, hailing and crying on us to return. Макгрегоры хлопотали у очага, готовя завтрак, -- стряпней всегда занимались они, но один из них зачем-то вышел на зубчатую стену, и мы едва успели отойти от скалы на сотню с лишним футов, как наше бегство было обнаружено; все трое, как муравьи у разоренного муравейника, забегали, засуетились у развалин и причала, стали звать нас и требовать, чтобы мы вернулись.
We were still in both the lee and the shadow of the rock, which last lay broad upon the waters, but presently came forth in almost the same moment into the wind and sunshine; the sail filled, the boat heeled to the gunwale, and we swept immediately beyond sound of the men's voices. Мы еще находились в защищенном от ветра месте и в тени от Басса, огромным пятном лежавшей на воде, но вскоре вышли на солнце, и в ту же минуту ветер надул наш парус, лодка накренилась по самый планшир, и сразу же нас отнесло так далеко, что мы уже не слышали их криков.
To what terrors they endured upon the rock, where they were now deserted without the countenance of any civilised person or so much as the protection of a Bible, no limit can be set; nor had they any brandy left to be their consolation, for even in the haste and secrecy of our departure Andie had managed to remove it. Каких страхов они натерпелись на этой скале, оставшись без покровительства цивилизованного человека и без защиты Библии -- трудно себе представить; они даже не могли утешиться выпивкой, ибо хотя мы сбежали тайком и второпях, Энди все же ухитрился прихватить коньяк с собой.
It was our first care to set Anster ashore in a cove by the Glenteithy Rocks, so that the deliverance of our maroons might be duly seen to the next day. Первой нашей заботой было высадить лодочника Энстера в бухточке возле Глейнтейтских скал, чтобы наших островитян сняли со скалы на другой же день.
Thence we kept away up Firth. Оттуда мы направились вверх по Форту.
The breeze, which was then so spirited, swiftly declined, but never wholly failed us. Разыгравшийся было ветер стал быстро спадать, но не стихал совсем.
All day we kept moving, though often not much more; and it was after dark ere we were up with the Queensferry. Весь день мы плыли под парусом, хотя большей частью не слишком быстро, и только с наступлением темноты добрались до Куинсферри.
To keep the letter of Andie's engagement (or what was left of it) I must remain on board, but I thought no harm to communicate with the shore in writing. Чтобы Энди не нарушал своих обязательств (если они еще существовали), я не должен был выходить из лодки, но не видел ничего дурного в том, чтобы сообщаться с берегом письменно.
On Prestongrange's cover, where the Government seal must have a good deal surprised my correspondent, I writ, by the boat's lantern, a few necessary words, aboard and Andie carried them to Rankeillor. На листке Престонгрэнджа с государственной печатью, которая, должно быть, немало удивила моего адресата, я при свете фонаря нацарапал несколько необходимых слов, и Энди доставил записку Ранкилеру.
In about an hour he came again, with a purse of money and the assurance that a good horse should be standing saddled for me by two to-morrow at Clackmannan Pool. Через час Энди вернулся с полным кошельком денег и заверением, что завтра в два часа дня в Клэкманонпуле меня будет ждать наготове добрый конь.
This done, and the boat riding by her stone anchor, we lay down to sleep under the sail. Затем мы бросили с лодки камень на веревке, служивший якорем, и, накрывшись парусом, улеглись спать.
We were in the Pool the next day long ere two; and there was nothing left for me but to sit and wait. Назавтра мы прибыли в Пул задолго до двух, и мне ничего не оставалось делать, как сидеть и ждать.
I felt little alacrity upon my errand. Я не так уж рвался выполнять задуманное мною дело.
I would have been glad of any passable excuse to lay it down; but none being to be found, my uneasiness was no less great than if I had been running to some desired pleasure. Я был бы рад отказаться от него, если бы подвернулся благовидный предлог, но предлога не находилось, и я волновался не меньше, чем если бы спешил навстречу какому-нибудь долгожданному удовольствию.
By shortly after one the horse was at the waterside, and I could see a man walking it to and fro till I should land, which vastly swelled my impatience. Вскоре после часа на берегу показалась лошадь, и когда я увидел, как человек в ожидании, пока пристанет лодка, проваживает ее взад и вперед, мое нетерпение усилилось еще больше.
Andie ran the moment of my liberation very fine, showing himself a man of his bare word, but scarce serving his employers with a heaped measure; and by about fifty seconds after two I was in the saddle and on the full stretch for Stirling. Энди с большой точностью соблюдал срок моего освобождения, как бы желая доказать, что он верен своему слову, но не более того, и не желает задерживаться сверх положенного времени; поэтому не прошло и пятидесяти секунд после двух, как я уже сидел в седле и сломя голову скакал к Стирлингу.
In a little more than an hour I had passed that town, and was already mounting Alan Water side, when the weather broke in a small tempest. Через час с небольшим я миновал этот городок и помчался по берегу Алан-Уотер, где вдруг поднялась буря.
The rain blinded me, the wind had nearly beat me from the saddle, and the first darkness of the night surprised me in a wilderness still some way east of Balwhidder, not very sure of my direction and mounted on a horse that began already to be weary. Ливень слепил мне глаза, ветер едва не выбивал из седла, и наступившая ночная темнота застигла меня врасплох где-то в диких местах восточное Бэлкиддера; я не знал, в каком направлении ехать дальше, а между тем лошадь подо мной начинала выбиваться из сил.
In the press of my hurry, and to be spared the delay and annoyance of a guide, I had followed (so far as it was possible for any horseman) the line of my journey with Alan. Подгоняемый нетерпением, я, не желая терять времени и связываться с проводником, до сих пор следовал, насколько это возможно для всадника, по пути, пройденному с Аланом.
This I did with open eyes, foreseeing a great risk in it, which the tempest had now brought to a reality. Я сделал это умышленно, хоть и понимал, как это рискованно, что и не замедлила доказать мне буря.
The last that I knew of where I was, I think it must have been about Uam Var; the hour perhaps six at night. В последний раз я видел знакомые мне места где-то возле Уом Вара, должно быть, часов в шесть вечера.
I must still think it great good fortune that I got about eleven to my destination, the house of Duncan Dhu. Я и до сих пор считаю великой удачей, что к одиннадцати мне наконец удалось достичь своей цели -- дома Дункана Ду.
Where I had wandered in the interval perhaps the horse could tell. Где я проплутал эти несколько часов -- о том, быть может, могла бы сказать только лошадь.
I know we were twice down, and once over the saddle and for a moment carried away in a roaring burn. Помню, что два раза мы с нею падали, а один раз я вылетел из седла, и меня чуть не унесло бурным потоком.
Steed and rider were bemired up to the eyes. Конь и всадник вымазались в грязи по самые уши.
From Duncan I had news of the trial. От Дункана я узнал о суде.
It was followed in all these Highland regions with religious interest; news of it spread from Inverary as swift as men could travel; and I was rejoiced to learn that, up to a late hour that Saturday it was not yet concluded; and all men began to suppose it must spread over the Monday. Во всей этой горной местности за ним следили с благоговейным вниманием, новости из Инверэри распространялись с быстротой, на которую способен бегущий человек; и я с радостью узнал, что в субботу вечером суд еще не закончился и все думают, что он будет продолжаться и в понедельник.
Under the spur of this intelligence I would not sit to eat; but, Duncan having agreed to be my guide, took the road again on foot, with the piece in my hand and munching as I went. Узнав это, я так заспешил, что отказался сесть за стол; Дункан вызвался быть моим проводником, и я тут же отправился в путь, взяв с собой немножко еды и жуя на ходу.
Duncan brought with him a flask of usquebaugh and a hand-lantern; which last enlightened us just so long as we could find houses where to rekindle it, for the thing leaked outrageously and blew out with every gust. Дункан захватил с собой бутылку виски и ручной фонарь, который светил нам, пока по пути встречались дома, где можно было зажечь его снова, ибо он сильно протекал и гаснул при каждом порыве ветра.
The more part of the night we walked blindfold among sheets of rain, and day found us aimless on the mountains. Почти всю ночь мы пробирались ощупью под проливным дождем и на рассвете все еще беспомощно блуждали по горам.
Hard by we struck a hut on a burn-side, where we got bite and a direction; and, a little before the end of the sermon, came to the kirk doors of Inverary. Вскоре мы набрели на хижину у ручья, где нам дали поесть и указали дорогу; и незадолго до конца проповеди мы подошли к дверям инверэрской церкви.
The rain had somewhat washed the upper parts of me, but I was still bogged as high as to the knees; I streamed water; I was so weary I could hardly limp, and my face was like a ghost's. Дождь слегка обмыл меня сверху, но я был в грязи до колен; с меня струилась вода; я так обессилел, что еле передвигал ноги и походил на призрак.
I stood certainly more in need of a change of raiment and a bed to lie on, than of all the benefits in Christianity. Разумеется, сухая одежда и постель были мне гораздо нужнее, чем все благодеяния христианства.
For all which (being persuaded the chief point for me was to make myself immediately public) I set the door of the church with the dirty Duncan at my tails, and finding a vacant place sat down. И все же, убежденный, что самое главное для меня -- поскорее показаться на людях, я открыл дверь, "вошел в эту церковь вместе с перепачканным грязью Дунканом и, найдя поблизости свободное место, сел на скамью.
"Thirteently, my brethren, and in parenthesis, the law itself must be regarded as a means of grace," the minister was saying, in the voice of one delighting to pursue an argument. -- В тринадцатых, братья мои, и в скобках, закон должно рассматривать как некое орудие милосердия, -- вещал священник, видимо, упиваясь своими словами.
The sermon was in English on account of the assize. Проповедь из уважения к суду произносилась поанглийски.
The judges were present with their armed attendants, the halberts glittered in a corner by the door, and the seats were thronged beyond custom with the array of lawyers. Судей окружала вооруженная стража, в углу у дверей поблескивали алебарды, а скамьи, против обыкновения, были сплошь заполнены мантиями законников.
The text was in Romans 5th and 13th-the minister a skilled hand; and the whole of that able churchful-from Argyle, and my Lords Elchies and Kilkerran, down to the halbertmen that came in their attendance-was sunk with gathered brows in a profound critical attention. Священник, человек, как видно, опытный, взял для проповеди тексты из Послания к римлянам; и вся эта искушенная паства -- от Аргайла и милордов Элгиза и Килкеррана до алебардщиков из стражи, -- сдвинув брови, слушала его с глубоким и ревностным вниманием.
The minister himself and a sprinkling of those about the door observed our entrance at the moment and immediately forgot the same; the rest either did not hear or would not hear or would not be heard; and I sat amongst my friends and enemies unremarked. Наше появление заметили лишь священник да горстка людей у двери, но и те мгновенно забыли о нас; остальные же либо не слышали наших шагов, либо не обратили на них внимания, и я сидел среди друзей и врагов, не замеченный ими.
The first that I singled out was Prestongrange. Первым, кого я разглядел, был Престонгрэндж.
He sat well forward, like an eager horseman in the saddle, his lips moving with relish, his eyes glued on the minister; the doctrine was clearly to his mind. Он сидел, подавшись вперед, как всадник на быстром коне; он шевелил губами от удовольствия и не отрывал глаз от священника; проповедь явно пришлась ему по вкусу.
Charles Stewart, on the other hand, was half asleep, and looked harassed and pale. Чарли Стюарт, наоборот, подремывал; лицо у него было бледное и изнуренное.
As for Simon Fraser, he appeared like a blot, and almost a scandal, in the midst of that attentive congregation, digging his hands in his pockets, shifting his legs, clearing his throat, and rolling up his bald eyebrows and shooting out his eyes to right and left, now with a yawn, now with a secret smile. Что касается Саймона Фрэзера, то он выделялся из этой сосредоточенно внемлющей толпы своим почти скандальным поведением: он рылся в карманах, закидывал ногу на ногу, откашливался, вздергивал реденькие брови, поводил глазами направо и налево, то позевывая, то усмехаясь про себя.
At times, too, he would take the Bible in front of him, run it through, seem to read a bit, run it through again, and stop and yawn prodigiously: the whole as if for exercise. Иногда он клал перед собою Библию, листал ее, пробегал глазами несколько строк и опять принимался листать, потом отодвигал книгу и зевал во весь рот: он точно старался стряхнуть с себя скуку.
In the course of this restlessness his eye alighted on myself. И вдруг взгляд неугомонного Фрэзера случайно упал на меня.
He sat a second stupefied, then tore a half-leaf out of the Bible, scrawled upon it with a pencil, and passed it with a whispered word to his next neighbour. На секунду он остолбенел, затем вырвал из Библии половину страницы, набросал на ней карандашом несколько слов и передал ее сидящему рядом человеку, шепнув ему что-то на ухо.
The note came to Prestongrange, who gave me but the one look; thence it voyaged to the hands of Mr. Erskine; thence again to Argyle, where he sat between the other two lords of session, and his Grace turned and fixed me with an arrogant eye. Записку передали Престонгрэнджу, который бросил на меня быстрый взгляд, затем она попала в руки мистера Эрскина, а от него герцогу Аргайлскому, сидевшему между двух судей; его светлость повернулся и устремил на меня надменный взгляд.
The last of those interested in my presence was Charlie Stewart, and he too began to pencil and hand about dispatches, none of which I was able to trace to their destination in the crowd. Последним из тех, кому не безразлично было мое присутствие, меня увидел Чарли Стюарт; он также принялся строчить и рассылать записки, но я не мог проследить в толпе, кому они предназначались.
But the passage of these notes had aroused notice; all who were in the secret (or supposed themselves to be so) were whispering information-the rest questions; and the minister himself seemed quite discountenanced by the flutter in the church and sudden stir and whispering. Однако записки привлекли к себе общее внимание; те, кто знал, чем они вызваны (либо полагал, будто ему это известно), шепотом объясняли другим, остальные шепотом осведомлялись; священник, казалось, был немало смущен неожиданным шорохом, движением и перешептыванием в церкви.
His voice changed, he plainly faltered, nor did he again recover the easy conviction and full tones of his delivery. Он заговорил тише, потом сбился, и голос его окончательно утратил прежнюю звучность и спокойную убедительность.
It would be a puzzle to him till his dying day, why a sermon that had gone with triumph through four parts, should thus miscarry in the fifth. Должно быть, для него до последнего дня жизни так и осталось загадкой, почему проповедь, которая на три четверти прошла так успешно, под самый конец, совсем провалилась.
As for me, I continued to sit there, very wet and weary, and a good deal anxious as to what should happen next, but greatly exulting in my success. Я же сидел на скамье, промокший, смертельно усталый и, тревожась о том, что будет дальше, все же был в восторге от смятения, которое вызвал мой приход.
The last word of the blessing was scarce out of the minister's mouth before Stewart had me by the arm. Едва священник произнес последнее слово, как Стюарт схватил меня за руку.
We were the first to be forth of the church, and he made such extraordinary expedition that we were safe within the four walls of a house before the street had begun to be thronged with the home-going congregation. Надо было выйти из церкви, опередив всех, и он увлекал меня за собой так решительно, что прежде чем прихожане толпой наводнили улицу, мы уже очутились в каком-то доме.
"Am I yet in time?" I asked. -- Ну как, поспел я вовремя? -- спросил я.
"Ay and no," said he. "The case is over; the jury is enclosed, and will so kind as let us ken their view of it to-morrow in the morning, the same as I could have told it my own self three days ago before the play began. -- И да и нет, -- ответил он. -- Дело закончено. Присяжные уже удалились, они соблаговолят оповестить нас о своем решении только завтра утром, но я мог бы предсказать, что они решат, за три дня до этой комедии.
The thing has been public from the start. Все было ясно с самого начала.
The panel kent it, '_Ye may do what ye will for me_,' whispers he two days ago. '_Ye ken my fate by what the Duke of Argyle has just said to Mr. Macintosh_.' И подсудимый это понимал. "Делайте что хотите, -- пробормотал он позавчера едва слышно. -- Моя судьба ясна мне из того, что герцог Аргайлский только что сказал мистеру Макинтошу".
O, it's been a scandal! Ведь это стыд и срам!
"The great Agyle he gaed before, He gart the cannons and guns to roar," and the very macer cried 'Cruachan!' Великий Аргайл пред ними предстал, Громы и молнии он метал, и сам судебный пристав воскликнул: "Круахан!"
But now that I have got you again I'll never despair. Но теперь, когда вы вернулись, я не склонен отчаиваться.
The oak shall go over the myrtle yet; we'll ding the Campbells yet in their own town. Praise God that I should see the day!" Дуб еще победит мирт. Мы побьем Кемпбеллов в их собственных владениях. Слава богу, что я дожил до этого дня!
He was leaping with excitement, emptied out his mails upon the floor that I might have a change of clothes, and incommoded me with his assistance as I changed. Суетясь от волнения, он вывернул на пол содержимое своего чемодана, чтобы я мои переодеться, и, стараясь мне помочь, лишь путался под ногами.
What remained to be done, or how I was to do it, was what he never told me nor, I believe, so much as thought of. Он не только не сказал ни слова о том, что предстоит сделать и как именно я должен действовать, но, как видно, даже не думал об этом.
"We'll ding the Campbells yet!" that was still his overcome. "Мы побьем Кемпбеллов в их собственных владениях" -- это одно занимало его.
And it was forced home upon my mind how this, that had the externals of a sober process of law, was in its essence a clan battle between savage clans. И я поневоле понял, что хотя суд мог показаться серьезным и нелицеприятным, по существу, это была лишь стычка между дикими кланами, одержимыми кровной враждой.
I thought my friend the Writer none of the least savage. И мой друг стряпчий, подумалось мне, такой же дикарь, как все остальные.
Who that had only seen him at a counsel's back before the Lord Ordinary or following a golf ball and laying down his clubs on Bruntsfield links, could have recognised for the same person this voluble and violent clansman? Тот, кто видел его среди законников в присутствии окружного судьи или на поле для гольфа, где он так ловко бил по мячу, не поверил бы своим ушам, услыхав сейчас яростные речи этого неистового приверженца своего клана!
James Stewart's counsel were four in number-Sheriffs Brown of Colstoun and Miller, Mr. Robert Macintosh, and Mr. Stewart younger of Stewart Hall. Защита Джемса Стюарта состояла из четырех человек -- шерифы Браун из Колстоуна и Миллер, мистер Роберт Макинтош и мистер Стюарт-младший из Стюарт-Холла.
These were covenanted to dine with the Writer after sermon, and I was very obligingly included of the party. Стряпчий пригласил их отобедать у него после проповеди и теперь любезно предложил мне присоединиться к ним.
No sooner the cloth lifted, and the first bowl very artfully compounded by Sheriff Miller, than we fell to the subject in hand. Едва скатерть была убрана и шериф Миллер весьма искусно смешал первую чашу пунша, разговор коснулся интересовавшего нас предмета.
I made a short narration of my seizure and captivity, and was then examined and re-examined upon the circumstances of the murder. Я вкратце рассказал о том, как меня схватили и держали в плену, а потом меня еще и еще раз, до мельчайших подробностей, расспрашивали обо всех обстоятельствах убийства.
It will be remembered this was the first time I had had my say out, or the matter at all handled, among lawyers; and the consequence was very dispiriting to the others and (I must own) disappointing to myself. Не следует забывать, что я первый раз получил возможность высказаться перед законниками и поговорить с ними об этом деле; и в конечном счете они пришли к самым безнадежным выводам, а сам я, должен признаться, был сильно разочарован.
"To sum up," said Colstoun, "you prove that Alan was on the spot; you have heard him proffer menaces against Glenure; and though you assure us he was not the man who fired, you leave a strong impression that he was in league with him, and consenting, perhaps immediately assisting, in the act. -- Короче говоря, -- сказал Колстоун, -- вы подтверждаете, что Алан был на месте убийства. Вы слышали, как он грозил Гленуру. И хотя вы уверяете, что стрелял не он, из ваших слов создается полное впечатление, что он был в сговоре с убийцей, который действовал с его согласия, а может быть, и при его непосредственной помощи.
You show him besides, at the risk of his own liberty, actively furthering the criminal's escape. Далее из ваших слов явствует, что он, рискуя собственной свободой, сделал все, чтобы помочь преступнику бежать.
And the rest of your testimony (so far as the least material) depends on the bare word of Alan or of James, the two accused. Остальные же ваши свидетельства, имеющие хоть сколько-нибудь веса, основаны лишь на словах Алана или Джемса, а оба они обвиняемые.
In short, you do not at all break, but only lengthen by one personage, the chain that binds our client to the murderer; and I need scarcely say that the introduction of a third accomplice rather aggravates that appearance of a conspiracy which has been our stumbling block from the beginning." Одним словом, вы вовсе не разорвали цепь, которая связывает нашего подзащитного с убийцей, а лишь добавили к ней лишнее звено. И мне едва ли нужно говорить, что третий пособник только подкрепляет версию о заговоре, которая с самого начала была для нас камнем преткновения.
"I am of the same opinion," said Sheriff Miller. "I think we may all be very much obliged to Prestongrange for taking a most uncomfortable witness out of our way. -- Согласен, -- сказал шериф Миллер. -- Мне кажется, все мы только обязаны Престонгрэнджу за то, что он устранил самого нежелательного свидетеля.
And chiefly, I think, Mr. Balfour himself might be obliged. И я полагаю, более всех ему обязан мистер Бэлфур.
For you talk of a third accomplice, but Mr. Balfour (in my view) has very much the appearance of a fourth." Вы вот говорите о третьем пособнике, а, на мой взгляд, мистер Бэлфур очень похож на четвертого.
"Allow me, sirs!" interposed Stewart the Writer. "There is another view. -- Позвольте мне сказать, джентльмены! -вмешался стряпчий Стюарт. -- Взглянем на дело с другой стороны.
Here we have a witness-never fash whether material or not-a witness in this cause, kidnapped by that old, lawless, bandit crew of the Glengyle Macgregors, and sequestered for near upon a month in a bourock of old ruins on the Bass. Перед нами свидетель по этому делу, -независимо от того, каков вес его показаний, -похищенный грязной и мерзкой шайкой гленгайлских Макгрегоров, заключенный почти на целый месяц в хижине среди пустынных развалин Басса.
Move that and see what dirt you fling on the proceedings! Предайте это гласности, и вы увидите, как будет опорочен суд!
Sirs, this is a tale to make the world ring with! Джентльмены, да ведь это же скандал на весь мир!
It would be strange, with such a grip as this, if we couldnae squeeze out a pardon for my client." Было бы просто странно, если бы, имея такой козырь, мы не вынудили их помиловать моего клиента.
"And suppose we took up Mr. Balfour's cause to-morrow?" said Stewart Hall. "I am much deceived or we should find so many impediments thrown in our path, as that James should have been hanged before we had found a court to hear us. -- Ну, допустим, завтра мы дадим ход делу мистера Бэлфура, -- сказал Стюарт-Холл. -Смею вас заверить, на нашем пути окажется столько препятствий, что Джемса повесят прежде, чем суд согласится нас выслушать.
This is a great scandal, but I suppose we have none of us forgot a greater still, I mean the matter of the Lady Grange. Шуму, конечно, будет много, но, надеюсь, все помнят еще более громкую историю: я имею в виду дело леди Грэндж.
The woman was still in durance; my friend Mr. Hope of Rankeillor did what was humanly possible; and how did he speed? Она была тогда в заточении, и мой друг мистер Хоуп из Ранкилера сделал все, что было в человеческих силах.
He never got a warrant! И чего же он достиг?
Well, it'll be the same now; the same weapons will be used. Он не добился даже разрешения действовать от ее лица. То же самое будет и сейчас, они прибегнут к прежнему оружию.
This is a scene, gentleman, of clan animosity. Джентльмены, перед нами битва между кланами.
The hatred of the name which I have the honour to bear, rages in high quarters. Ненависть к той фамилии, которую я имею честь носить, поднялась высоко.
There is nothing here to be viewed but naked Campbell spite and scurvy Campbell intrigue." Это не что иное, как неприкрытая злоба Кемпбеллов и грязная интрига тех же Кемпбеллов.
You may be sure this was to touch a welcome topic, and I sat for some time in the midst of my learned counsel, almost deaved with their talk but extremely little the wiser for its purport. Будьте уверены, после этого у всех развязались языки, и довольно долго я сидел, оглушенный речами ученых законников, хотя извлек из них крайне мало пользы.
The Writer was led into some hot expressions; Colstoun must take him up and set him right; the rest joined in on different sides, but all pretty noisy; the Duke of Argyle was beaten like a blanket; King George came in for a few digs in the by-going and a great deal of rather elaborate defence; and there was only one person that seemed to be forgotten, and that was James of the Glens. В конце концов стряпчий начал горячиться; Колстоуну пришлось одернуть его и поставить на место; одни приняли сторону стряпчего, другие -- Колстоуна, причем все очень шумели; на герцога Аргайлского посыпались удары, как на одеяло, из которого выколачивают пыль; между прочим, досталось и королю Георгу, хотя кое-кто и защищал его в самых изысканных выражениях; забыли, казалось, только одного человека, а именно Джемса Глена.
Through all this Mr. Miller sat quiet. Шериф Миллер все это время сидел молча.
He was a slip of an oldish gentleman, ruddy and twinkling; he spoke in a smooth rich voice, with an infinite effect of pawkiness, dealing out each word the way an actor does, to give the most expression possible; and even now, when he was silent, and sat there with his wig laid aside, his glass in both hands, his mouth funnily pursed, and his chin out, he seemed the mere picture of a merry slyness. У этого худощавого немолодого человека было румяное лицо, блестящие глаза и ровный, низкий голос, каждое слово он произносил не без задней мысли, точно актер, стремящийся произвести впечатление на публику, и даже теперь, когда он сидел молча, сняв с головы парик и отложив его в сторону, и держал бокал обеими руками, забавно сморщив губы и выставив вперед подбородок, он являл собой воплощение насмешливого лукавства.
It was plain he had a word to say, and waited for the fit occasion. Было ясно: ему есть что сказать и он ждет только подходящего случая.
It came presently. Случай не замедлил представиться.
Colstoun had wound up one of his speeches with some expression of their duty to their client. Шериф Колстоун заключил одну из своих тирад упоминанием о долге перед подзащитным.
His brother sheriff was pleased, I suppose, with the transition. Его собрат, как мне показалось, обрадовался такому обороту разговора.
He took the table in his confidence with a gesture and a look. Он движением руки и взглядом привлек общее внимание.
"That suggests to me a consideration which seems overlooked," said he. "The interest of our client goes certainly before all, but the world does not come to an end with James Stewart." Whereat he cocked his eye. "I might condescend, _exempli gratia_, upon a Mr. George Brown, a Mr. Thomas Miller, and a Mr. David Balfour. -- Мне кажется, мы упустили из виду одно важное соображение, -- сказал он. -- Разумеется, интересы нашего клиента прежде всего, но ведь свет не клином сошелся на Джемсе Стюарте. -Тут он многозначительно покосился на нас. -- Я склонен подумать, exempli gratia [6], также об интересах некоего мистера Джорджа Брауна, мистера Томаса Миллера и мистера Дэвида Бэлфура.
Mr. David Balfour has a very good ground of complaint, and I think, gentlemen-if his story was properly redd out-I think there would be a number of wigs on the green." Мистер Дэвид Бэлфур имеет все основания жаловаться, и, думается мне, джентльмены, если только преподнести его историю должным образом, многим вигам не поздоровится.
The whole table turned to him with a common movement. Все сидевшие за столом, как по команде, повернулись к нему.
"Properly handled and carefully redd out, his is a story that could scarcely fail to have some consequence," he continued. "The whole administration of justice, from its highest officer downward, would be totally discredited; and it looks to me as if they would need to be replaced." He seemed to shine with cunning as he said it. "And I need not point out to ye that this of Mr. Balfour's would be a remarkable bonny cause to appear in," he added. -- Если эту историю как следует обстряпать и подать, она наверняка не останется без последствий, -- продолжал он. -- Все судебные власти, сверху донизу, будут совершенно опорочены, и, думается мне, многих ждет отставка. -- Говоря это, он буквально источал коварство. -- И мне незачем вам объяснять, что выступить в деле мистера Бэлфура будет необычайно выгодно, -- добавил он.
Well, there they all were started on another hare; Mr. Balfour's cause, and what kind of speeches could be there delivered, and what officials could be thus turned out, and who would succeed to their positions. И тут все они жадно накинулись на новый предмет: как повести дело мистера Бэлфура, какие речи предстоит произнести, каких чиновников сместят и кто будет назначен на их место.
I shall give but the two specimens. Приведу только два примера.
It was proposed to approach Simon Fraser, whose testimony, if it could be obtained, would prove certainly fatal to Argyle and to Prestongrange. Было предложено начать переговоры с Саймоном Фрэзером, чьи показания, если только он согласится их дать, несомненно, окажутся роковыми для Аргайла и Престонгрэнджа.
Miller highly approved of the attempt. Миллер отнесся к такой попытке с нечрезычайным одобрением.
"We have here before us a dreeping roast," said he, "here is cut-and-come-again for all." -- Перед нами жирный кусок, -- сказал он. -Хватит на всех, надо только не зевать.
And methought all licked their lips. И, кажется, все облизнулись.
The other was already near the end. А подзащитного предоставили его судьбе.
Stewart the Writer was out of the body with delight, smelling vengeance on his chief enemy, the Duke. Стряпчий Стюарт, вне себя от восторга, предвкушал, как он отомстит своему главному врагу, герцогу.
"Gentlemen," cried he, charging his glass, "here is to Sheriff Miller. -- Джентльмены! -- вскричал он, наполняя свой бокал. -- Выпьем за шерифа Миллера.
His legal abilities are known to all. Все мы знаем, какой он талантливый слуга закона.
His culinary, this bowl in front of us is here to speak for. Что же до приготовления напитков, вот чаша, которая сама говорит за себя.
But when it comes to the poleetical! "-cries he, and drains the glass. Ну, а когда доходит до политики... -- С этими словами он осушил стакан.
"Ay, but it will hardly prove politics in your meaning, my friend," said the gratified Miller. "A revolution, if you like, and I think I can promise you that historical writers shall date from Mr. Balfour's cause. -- Да, но это политика не совсем в том смысле, в каком вы ее понимаете, друг мой, -- отозвался польщенный Миллер. -- Это, если угодно, настоящая революция, и смею вас заверить -историки будут считать первой ее вехой дело мистера Бэлфура.
But properly guided, Mr. Stewart, tenderly guided, it shall prove a peaceful revolution." Но если действовать должным образом, мистер Стюарт, действовать с осторожностью, это будет мирная революция.
"And if the damned Campbells get their ears rubbed, what care I?" cries Stewart, smiting down his fist. -- Ничего не имею против, лишь бы только проклятым Кемпбеллам не поздоровилось! -воскликнул Стюарт и хватил кулаком по столу.
It will be thought I was not very well pleased with all this, though I could scarce forbear smiling at a kind of innocency in these old intriguers. Можете себе представить, что мне все это не очень понравилось, хотя я прятал улыбку, видя странную наивность этих старых каверзников.
But it was not my view to have undergone so many sorrows for the advancement of Sheriff Miller or to make a revolution in the Parliament House: and I interposed accordingly with as much simplicity of manner as I could assume. Но ведь я подвергся стольким мытарствам вовсе не ради преуспевания шерифа Миллера и не ради революции в парламенте; поэтому я вмешался в разговор, стараясь держаться непринужденно.
"I have to thank you, gentlemen, for your advice," said I. "And now I would like, by your leave, to set you two or three questions. -- Премного благодарен вам, джентльмены, за ваши советы, -- сказал я. -- А теперь, с вашего позволения, я осмелюсь предложить вам несколько вопросов.
There is one thing that has fallen rather on one aide, for instance: Will this cause do any good to our friend James of the Glens?" Есть одно обстоятельство, которое мы почему-то упускаем из виду: я хотел бы знать, принесет ли это дело какуюнибудь пользу нашему другу Джемсу из клана Гленов?
They seemed all a hair set back, and gave various answers, but concurring practically in one point, that James had now no hope but in the King's mercy. Все они несколько смутились и отвечали по-разному, но, по сути, сошлись на том, что Джемсу не на что надеяться, кроме королевского помилования.
"To proceed, then," said I, "will it do any good to Scotland? -- Далее, -- сказал я, -- принесет ли это пользу Шотландии?
We have a saying that it is an ill bird that fouls his own nest. Есть пословица: плоха та птица, которая гадит в своем гнезде.
I remember hearing we had a riot in Edinburgh when I was an infant child, which gave occasion to the late Queen to call this country barbarous; and I always understood that we had rather lost than gained by that. Помнится, я слышал еще ребенком, что в Эдинбурге был мятеж, который дал повод покойной королеве назвать нашу страну дикой, и я давно понял, что этим мы ничего не достигли, а только потеряли.
Then came the year 'Forty-five, which made Scotland to be talked of everywhere; but I never heard it said we had anyway gained by the 'Forty-five. А потом наступил сорок пятый год, и все заговорили о Шотландии, но я ни от кого не слышал мнения, что в сорок пятом году мы что-нибудь выиграли.
And now we come to this cause of Mr. Balfour's, as you call it. И теперь вот мы затеваем дело мистера Бэлфура, как вы это называете.
Sheriff Miller tells us historical writers are to date from it, and I would not wonder. Шериф Миллер сказал, что историки будут считать его первой вехой, -- в этом я не сомневаюсь.
It is only my fear they would date from it as a period of calamity and public reproach." Боюсь только, как бы они не сочли его первой вехой на пути к бедствиям и всеобщему позору.
The nimble-witted Miller had already smelt where I was travelling to, and made haste to get on the same road. Миллер, отличавшийся сообразительностью, уже почуял, к чему я клоню, и поспешил меня поддержать.
"Forcibly put, Mr. Balfour," says he. "A weighty observe, sir." -- Сильно сказано, мистер Бэлфур, -- заметил он. -- Поразительно глубокая мысль.
"We have next to ask ourselves if it will be good for King George," I pursued. "Sheriff Miller appears pretty easy upon this; but I doubt you will scarce be able to pull down the house from under him, without his Majesty coming by a knock or two, one of which might easily prove fatal." -- Кроме того, следует подумать, принесет ли это пользу королю Г еоргу, -- продолжал я. -- Шериф Миллер, видимо, не придает этому большого значения. Но я сомневаюсь, чтобы можно было нанести ущерб его величеству и не навлечь на себя удара, который может оказаться роковым.
I gave them a chance to answer, but none volunteered. Я выждал, не возразит ли мне кто-нибудь, но все промолчали.
"Of those for whom the case was to be profitable," I went on, "Sheriff Miller gave us the names of several, among the which he was good enough to mention mine. -- Шериф Миллер назвал имена тех, кому это дело сулит выгоду, -- продолжал я, -- и среди прочих любезно упомянул меня.
I hope he will pardon me if I think otherwise. Прошу у него прощения, но я не могу с этим согласиться.
I believe I hung not the least back in this affair while there was life to be saved; but I own I thought myself extremely hazarded, and I own I think it would be a pity for a young man, with some idea of coming to the Bar, to ingrain upon himself the character of a turbulent, factious fellow before he was yet twenty. Смею вас заверить, я не отступал в этом деле ни на шаг, пока речь шла о спасении человеческой жизни, но не скрою, я понимал, что подвергаюсь смертельному риску, как не скрою и того, что, по моему мнению, молодому человеку, которому нет еще и двадцати и который мечтает стать слугой закона, едва ли пойдет на пользу слава мятежника и отщепенца.
As for James, it seems-at this date of the proceedings, with the sentence as good as pronounced-he has no hope but in the King's mercy. Что же касается Джемса, то теперь, когда приговор, можно сказать, уже вынесен, у него остается одна надежда -- на помилование.
May not his Majesty, then, be more pointedly addressed, the characters of these high officers sheltered from the public, and myself kept out of a position which I think spells ruin for me?" Нельзя ли в таком случае обратиться прямо к его величеству, не предавая огласке неблаговидные поступки высокопоставленных людей и не толкая меня на путь, который, по сути, ведет к гибели?
They all sat and gazed into their glasses, and I could see they found my attitude on the affair unpalatable. Все сидели молча, уставясь на свои бокалы, и я понимал, что мое предложение им не по душе.
But Miller was ready at all events. Но Миллер, как всегда, не растерялся.
"If I may be allowed to put my young friend's notion in more formal shape," says he, "I understand him to propose that we should embody the fact of his sequestration, and perhaps some heads of the testimony he was prepared to offer, in a memorial to the Crown. -- Да будет мне позволено выразить точку зрения нашего юного друга на деловом языке, -- сказал он. -- Насколько я понимаю, он предлагает изложить обстоятельства его похищения, а равно и некоторые его свидетельства в прошении на имя короля.
This plan has elements of success. У этого плана есть надежда на успех.
It is as likely as any other (and perhaps likelier) to help our client. Он не хуже, а, пожалуй, лучше всякого другого может помочь нашему подзащитному.
Perhaps his Majesty would have the goodness to feel a certain gratitude to all concerned in such a memorial, which might be construed into an expression of a very delicate loyalty; and I think, in the drafting of the same, this view might be brought forward." Как знать, возможно, его величество милостиво отнесется ко всем, кого касается прошение, которое необходимо составить искусно, в верноподданническом духе. Я полагаю, что, составляя упомянутую бумагу, это следует учесть.
They all nodded to each other, not without sighs, for the former alternative was doubtless more after their inclination. Все кивнули и переглянулись со вздохом, потому что первый путь явно устраивал их куда более.
"Paper, then, Mr. Stewart, if you please," pursued Miller; "and I think it might very fittingly be signed by the five of us here present, as procurators for the condemned man."' -- В таком случае, мистер Стюарт, прошу вас, дайте нам бумаги, и надеюсь, все пятеро, здесь присутствующие, готовы подписать прошение в качестве поверенных осужденного.
"It can do none of us any harm, at least," says Colstoun, heaving another sigh, for he had seen himself Lord Advocate the last ten minutes. -- По крайней мере повредить это никому из нас не может, -- сказал Колстоун и снова вздохнул, потому что десять минут назад уже видел себя в кресле Генерального прокурора.
Thereupon they set themselves, not very enthusiastically, to draft the memorial-a process in the course of which they soon caught fire; and I had no more ado but to sit looking on and answer an occasional question. И они принялись составлять бумагу, сначала без особого воодушевления, но вскоре страсти разгорелись; я же сидел без дела, поглядывая на них, и только иногда отвечал на вопросы.
The paper was very well expressed; beginning with a recitation of the facts about myself, the reward offered for my apprehension, my surrender, the pressure brought to bear upon me; my sequestration; and my arrival at Inverary in time to be too late; going on to explain the reasons of loyalty and public interest for which it was agreed to waive any right of action; and winding up with a forcible appeal to the King's mercy on behalf of James. Бумага была составлена великолепно; сначала излагались обстоятельства, касавшиеся меня: как за мою поимку была назначена награда, как я добровольно отдал себя в руки властей, как меня принуждали поступить наперекор моей совести, как меня похитили и я с запозданием появился в Инверэри; далее говорилось, что в интересах короны и общества решено отказаться от всяких действий, на которые есть законное право, после чего следовала убедительная просьба к королю помиловать Джемса.
Methought I was a good deal sacrificed, and rather represented in the light of a firebrand of a fellow whom my cloud of lawyers had restrained with difficulty from extremes. Мне показалось, что меня принесли в жертву, выставив в самом невыгодном свете, как смутьяна, которого этой плеяде служителей закона не без труда удалось удержать от крайностей.
But I let it pass, and made but the one suggestion, that I should be described as ready to deliver my own evidence and adduce that of others before any commission of inquiry-and the one demand, that I should be immediately furnished with a copy. Но я махнул на это рукой и предложил только добавить, что я готов сам дать показания и привести свидетельства других перед любой следственной комиссией, а также потребовал, чтобы мне тотчас дали копию прошения.
Colstoun hummed and hawed. Колстоун замялся и что-то пробормотал.
"This is a very confidential document," said he. -- Эта бумага не подлежит огласке, -- сказал он.
"And my position towards Prestongrange is highly peculiar," I replied. "No question but I must have touched his heart at our first interview, so that he has since stood my friend consistently. -- Но я в особом положении перед Престонгрэнджем, -- возразил я. -- Спору нет, при первой нашей встрече он отнесся ко мне доброжелательно и с тех пор неизменно был мне другом.
But for him, gentlemen, I must now be lying dead or awaiting my sentence alongside poor James. Если бы не он, джентльмены, я был бы уже мертв либо дожидался бы сейчас приговора вместе с беднягой Джемсом.
For which reason I choose to communicate to him the fact of this memorial as soon as it is copied. Поэтому я намерен вручить ему копию прошения, как только оно будет переписано.
You are to consider also that this step will make for my protection. Кроме того, не забудьте, что это нужно и для моей безопасности.
I have enemies here accustomed to drive hard; his Grace is in his own country, Lovat by his side; and if there should hang any ambiguity over our proceedings I think I might very well awake in gaol." У меня тут есть враги, которые умеют расправляться со своими жертвами: герцог Аргайлский здесь в своих собственных владениях и весь Ловэт за него; так что если в наших действиях будет допущен какой-либо промах, боюсь, как бы завтра утром мне не проснуться в тюрьме.
Not finding any very ready answer to these considerations, my company of advisers were at the last persuaded to consent, and made only this condition that I was to lay the paper before Prestongrange with the express compliments of all concerned. Не найдя возражений на эти доводы, мои советчики наконец должны были согласиться, но с тем лишь условием, что я, передавая бумагу Престонгрэнджу, отзовусь наилучшим образом обо всех присутствующих.
The Advocate was at the castle dining with his Grace. Генеральный прокурор обедал в замке у герцога.
By the hand of one of Colstoun's servants I sent him a billet asking for an interview, and received a summons to meet him at once in a private house of the town. Я послал ему через одного из слуг Колстоуна записку с просьбой принять меня, и он назначил мне немедленно явиться к нему в чей-то частный дом.
Here I found him alone in a chamber; from his face there was nothing to be gleaned; yet I was not so unobservant but what I spied some halberts in the hall, and not so stupid but what I could gather he was prepared to arrest me there and then, should it appear advisable. Он был один; лицо его хранило непроницаемое выражение; однако я сразу заметил в прихожей несколько алебард, и у меня хватило ума понять, что он готов арестовать меня на месте, если сочтет нужным.
"So, Mr. David, this is you?" said he. -- Так это вы, мистер Дэвид? -- сказал он.
"Where I fear I am not overly welcome, my lord," said I. "And I would like before I go further to express my sense of your lordship's good offices, even should they now cease." -- Боюсь, что я для вас не слишком желанный гость, милорд, -- сказал я. -- И прежде всего я хочу выразить вашей светлости свою благодарность за милостивое ко мне отношение, даже если впредь оно переменится.
"I have heard of your gratitude before," he replied drily, "and I think this can scarce be the matter you called me from my wine to listen to. -- Я уже слышал о вашей благодарности, -- сухо отвечал он, -- и думаю, вы вряд ли оторвали меня от бокала с вином только для того, чтобы сказать о ней.
I would remember also, if I were you, that you still stand on a very boggy foundation." Кроме того, на вашем месте я не стал бы забывать, что почва у вас под ногами все еще весьма зыбкая.
"Not now, my lord, I think," said I; "and if your lordship will but glance an eye along this, you will perhaps think as I do." -- Мне кажется, милорд, это уже позади, -- сказал я. -- И, быть может, вашей светлости достаточно будет лишь взглянуть вот на эту бумагу, чтобы со мной согласиться.
He read it sedulously through, frowning heavily; then turned back to one part and another which he seemed to weigh and compare the effect of. Он внимательно прочитал бумагу, хмуря брови; потом снова перечитал некоторые места, как бы взвешивая и сравнивая их между собой.
His face a little lightened. Лицо его несколько просветлело.
"This is not so bad but what it might be worse," said he; "though I am still likely to pay dear for my acquaintance with Mr. David Balfour." -- Это не так уж плохо, могло быть и хуже, -сказал он. -- И все же, кажется, мне еще дорого придется Заплатить за знакомство с Дэвидом Бэлфуром.
"Rather for your indulgence to that unlucky young man, my lord," said I. -- Вернее, за вашу снисходительность к этому несчастному молодому человеку, милорд, -заметил я.
He still skimmed the paper, and all the while his spirits seemed to mend. Глаза его все еще бегали по бумаге, а настроение, как видно, улучшалось с каждой минутой.
"And to whom am I indebted for this?" he asked presently. "Other counsels must have been discussed, I think. -- Кому же я этим обязан? -- спросил он первым делом. -- Ведь, по всей вероятности, обсуждались и другие пути?
Who was it proposed this private method? Кто же предложил именно этот?
Was it Miller?" Наверное, Миллер?
"My lord, it was myself," said I. -- Милорд, его предложил я.
"These gentlemen have shown me no such consideration, as that I should deny myself any credit I can fairly claim, or spare them any responsibility they should properly bear. Эти джентльмены не были ко мне настолько внимательны, чтобы ради них я отказался от той чести, на которую вправе притязать, и избавил их от ответственности.
And the mere truth is, that they were all in favour of a process which should have remarkable consequences in the Parliament House, and prove for them (in one of their own expressions) a dripping roast. Уверяю вас, все они жаждали начать судебный процесс, который вызвал бы серьезные последствия в парламенте и был бы для них (как выразился один из их числа) жирным куском.
Before I intervened, I think they were on the point of sharing out the different law appointments. Перед моим вмешательством они, думается мне, собирались приступить к распределению злачных мест в правосудии.
Our friend Mr. Simon was to be taken in upon some composition." Предполагалось заключить некое соглашение с нашим другом мистером Саймоном.
Prestongrange smiled. Престонгрэндж улыбнулся.
"These are our friends," said he. "And what were your reasons for dissenting, Mr. David?" -- Вот они, друзья! -- сказал он. -- Но что же заставило вас так решительно порвать с ними, мистер Дэвид?
I told them without concealment, expressing, however, with more force and volume those which regarded Prestongrange himself. Я рассказал все без утайки, однако особенно подробно изложил причины, которые касались самого Престонгрэнджа.
"You do me no more than justice," said he. "I have fought as hard in your interest as you have fought against mine. -- Что ж, по отношению ко мне это только справедливо, -- сказал он. -- Ведь я действовал в ваших интересах столько же, сколько вы против моих.
And how came you here to-day?" he asked. "As the case drew out, I began to grow uneasy that I had clipped the period so fine, and I was even expecting you to-morrow. Но как вы попали сюда сегодня? -- спросил он. -Когда суд затянулся, я начал беспокоиться, что назначил такой короткий срок, и даже ожидал вас завтра.
But to-day-I never dreamed of it." Но сегодня... это мне и в голову прийти не могло.
I was not of course, going to betray Andie. Я, разумеется, не выдал Энди.
"I suspect there is some very weary cattle by the road," said I. -- Боюсь, что я загнал по дороге не одну лошадь.
"If I had known you were such a mosstrooper you should have tasted longer of the Bass," says he. -- Если б я знал, что вы такой отчаянный, вам пришлось бы подольше побыть на Бассе, -- сказал он.
"Speaking of which, my lord, I return your letter." And I gave him the enclosure in the counterfeit hand. -- Раз уж об этом зашла речь, милорд, возвращаю вам ваше письмо. --Ия отдал ему записку, написанную поддельным почерком.
"There was the cover also with the seal," said he. -- Но ведь был еще лист с печатью, -- заметил он,
"I have it not," said I. "It bore not even an address, and could not compromise a cat. -- Его у меня нет, -- сказал я. -- Но на листе стоял только адрес, а это не могло бы бросить тень и на кошку.
The second enclosure I have, and with your permission, I desire to keep it." Вторая записка при мне, и, с вашего разрешения, я оставлю ее у себя.
I thought he winced a little, but he said nothing to the point. Он, как мне показалось, слегка поморщился, но промолчал.
"To-morrow," he resumed, "our business here is to be finished, and I proceed by Glasgow. -- Завтра, -- продолжал он, -- все наши дела здесь будут закончены, и я отправлюсь в Глазго.
I would be very glad to have you of my party, Mr David." Я буду очень рад, если вы составите мне компанию, мистер Дэвид.
"My lord . . ." I began. -- Милорд... -- начал было я.
"I do not deny it will be of service to me," he interrupted. "I desire even that, when we shall come to Edinburgh, you should alight at my house. -- Не скрою, этим вы окажете мне услугу, -перебил он меня. -- Я даже хочу, чтобы по прибытии в Эдинбург вы жили в моем доме.
You have very warm friends in the Miss Grants, who will be overjoyed to have you to themselves. У вас там есть добрые друзья в лице трех мисс Грант, которые будут счастливы принять вас.
If you think I have been of use to you, you can thus easily repay me, and so far from losing, may reap some advantage by the way. Если вы считаете, что я был вам полезен, то таким образом легко мне отплатите и, ничего не потеряв, можете, между прочим, кое-что выиграть.
It is not every strange young man who is presented in society by the King's Advocate." Королевский прокурор далеко не всегда допускает в свое общество безвестных молодых людей.
Often enough already (in our brief relations) this gentleman had caused my head to spin; no doubt but what for a moment he did so again now. За короткое время нашего знакомства этот человек уже не впервые приводил меня в замешательство; так было и на этот раз.
Here was the old fiction still maintained of my particular favour with his daughters, one of whom had been so good as to laugh at me, while the other two had scarce deigned to remark the fact of my existence. Мог ли я поверить, будто пользуюсь особым расположением его дочерей, из которых одна соблаговолила надо мной посмеяться, а две другие вообще едва соизволили меня заметить.
And now I was to ride with my lord to Glasgow; I was to dwell with him in Edinburgh; I was to be brought into society under his protection! И теперь я должен был сопровождать милорда в Глазго, жить в его доме в Эдинбурге, появиться в обществе под его покровительством!
That he should have so much good-nature as to forgive me was surprising enough; that he could wish to take me up and serve me seemed impossible; and I began to seek some ulterior meaning. Удивительно было уже то, что у него хватило доброты простить меня, но его желание взять меня под свою опеку и оказать мне содействие было уму непостижимо, и я начал искать во всем этом скрытый смысл.
One was plain. Одно было ясно.
If I became his guest, repentance was excluded; I could never think better of my present design and bring any action. Если я стану его гостем, путь назад отрезан; я уже не смогу переменить теперешний свой план и предпринять какие бы то ни было действия.
And besides, would not my presence in his house draw out the whole pungency of the memorial? И, кроме того, не лишится ли прошение о помиловании всякой силы из-за моего присутствия в его доме?
For that complaint could not be very seriously regarded, if the person chiefly injured was the guest of the official most incriminated. Нельзя же рассматривать всерьез жалобу, если сам пострадавший живет в гостях у высокопоставленного лица, против которого выдвигаются наиболее серьезные обвинения.
As I thought upon this I could not quite refrain from smiling. При этой мысли я не мог скрыть улыбку.
"This is in the nature of a countercheck to the memorial?" said I. -- Вы хотите ослабить действие той бумаги? -сказал я.
"You are cunning, Mr. David," said he, "and you do not wholly guess wrong the fact will be of use to me in my defence. -- Вы проницательны, мистер Дэвид, -- отвечал он, -- и недалеки от истины: это будет мне полезно, чтобы оправдаться.
Perhaps, however, you underrate friendly sentiments, which are perfectly genuine. И все же, думается мне, вы недооцениваете мои дружеские чувства к вам, которые совершенно искренни.
I have a respect for you, David, mingled with awe," says he, smiling. Я вас уважаю, мистер Дэвид, даже несколько побаиваюсь, -- сказал он с улыбкой.
"I am more than willing, I am earnestly desirous to meet your wishes," said I. "It is my design to be called to the Bar, where your lordship's countenance would be invaluable; and I am besides sincerely grateful to yourself and family for different marks of interest and of indulgence. -- Больше всего на свете я хочу пойти навстречу вашим желаниям, -- сказал я. -- Я намерен служить закону, и в этом деле поддержка вашей светлости неоценима. И, кроме того, я от души благодарен вам и вашему семейству за участие и снисходительность.
The difficulty is here. Но тут есть серьезное затруднение.
There is one point in which we pull two ways. В одном вопросе мы с вами расходимся.
You are trying to hang James Stewart, I am trying to save him. Вы хотите, чтобы Джемса Стюарта повесили, а я хочу его спасти.
In so far as my riding with you would better your lordship's defence, I am at your lordships orders; but in so far as it would help to hang James Stewart, you see me at a stick." Поскольку моя поездка с вами поможет вашей светлости оправдаться, я весь в вашем распоряжении. Но, поскольку это будет способствовать казни Джемса Стюарта, я, право, не знаю, как поступить.
I thought he swore to himself. Кажется, он выругался про себя.
"You should certainly be called; the Bar is the true scene for your talents," says he, bitterly, and then fell a while silent. -- Вы непременно должны подвизаться на поприще закона, лучшей области для применения ваших талантов не найти, -- сказал он с досадой и замолчал.
"I will tell you," he presently resumed, "there is no question of James Stewart, for or against, James is a dead man; his life is given and taken-bought (if you like it better) and sold; no memorial can help-no defalcation of a faithful Mr. David hurt him. Потом заговорил снова: -- Поверьте, речь идет не о спасении или гибели Джемса Стюарта. Его уже ничто не спасет, жизнь его отдана и взята или, если угодно, куплена и продана. Никакое прошение ему не поможет, и никакое нарушение долга дружбы со стороны верного мистера Дэвида не причинит ему вреда.
Blow high, blow low, there will be no pardon for James Stewart: and take that for said! Что бы ни случилось, помилования ему не будет, так и знайте!
The question is now of myself: am I to stand or fall? and I do not deny to you that I am in some danger. Речь теперь идет обо мне: удержусь я или паду? И не стану скрывать от вас, что некоторая опасность мне грозит.
But will Mr. David Balfour consider why? Пожелает ли мистер Дэвид Бэлфур знать, почему?
It is not because I pushed the case unduly against James; for that, I am sure of condonation. Не потому, что я незаконно предал Джемса суду. К этому, я уверен, отнесутся снисходительно.
And it is not because I have sequestered Mr. David on a rock, though it will pass under that colour; but because I did not take the ready and plain path, to which I was pressed repeatedly, and send Mr. David to his grave or to the gallows. И не потому, что я силой держал мистера Дэвида на скале Басе, хотя предлог будет именно таков, а потому, что не избрал легкий и простой путь, на который меня не раз толкали, и не отправил мистера Дэвида в могилу или на виселицу.
Hence the scandal-hence this damned memorial," striking the paper on his leg. "My tenderness for you has brought me in this difficulty. Отсюда все неприятности, отсюда это проклятое прошение. -- Он хлопнул по бумаге, лежавшей у него на коленях. -- В это затруднительное положение я попал из-за того, что во мне жили добрые чувства к вам.
I wish to know if your tenderness to your own conscience is too great to let you help me out of it." Я хотел бы знать, жива ли в вас совесть и поможете ли вы мне выпутаться?
No doubt but there was much of the truth in what he said; if James was past helping, whom was it more natural that I should turn to help than just the man before me, who had helped myself so often, and was even now setting me a pattern of patience? Несомненно, в его словах было много правды: если Джемсу помочь уже нельзя, то кому же, естественней всего, должен я помочь, как не человеку, сидящему передо мной, который столько раз помогал мне и даже теперь подал пример кротости?
I was besides not only weary, but beginning to be ashamed, of my perpetual attitude of suspicion and refusal. Кроме того, я не только измучился, но и начал стыдиться своей вечной подозрительности и упорства.
"If you will name the time and place, I will be punctually ready to attend your lordship," said I. -- Если вы назначите мне время и место, я буду готов сопровождать вашу светлость, -- сказал я.
He shook hands with me. Он пожал мне руку.
"And I think my misses have some news for you," says he, dismissing me. -- Я полагаю, у моих дочерей найдутся для вас кое-какие новости, -- сказал он, отпуская меня.
I came away, vastly pleased to have my peace made, yet a little concerned in conscience; nor could I help wondering, as I went back, whether, perhaps, I had not been a scruple too good-natured. Я ушел, очень довольный, что помирился с ним, но все же на душе у меня скребли кошки; и, кроме того, оглядываясь назад, я сомневался, не слишком ли я всетаки был покладист.
But there was the fact, that this was a man that might have been my father, an able man, a great dignitary, and one that, in the hour of my need, had reached a hand to my assistance. Но, с другой стороны, этот человек годился мне в отцы, был прозорлив, занимал высокий пост и в час нужды протянул мне руку помощи.
I was in the better humour to enjoy the remainder of that evening, which I passed with the advocates, in excellent company no doubt, but perhaps with rather more than a sufficiency of punch: for though I went early to bed I have no clear mind of how I got there. Настроение у меня поднялось, и я неплохо провел остаток вечера среди служителей закона, -- без сомнения, общество было прекрасное, но, пожалуй, мы выпили слишком много пунша, потому что, хотя я и лег спать рано, мне до сих пор непонятно, каким образом я очутился в постели.
On the morrow, from the justices' private room, where none could see me, I heard the verdict given in and judgment rendered upon James. На следующее утро, сидя в судейской комнате, где меня никто не мог видеть, я выслушал решение присяжных и приговор по делу Джемса.
The Duke's words I am quite sure I have correctly; and since that famous passage has been made a subject of dispute, I may as well commemorate my version. Я уверен, что запомнил каждое слово герцога Аргайлского; и поскольку это знаменитое место его речи стало предметом спора, я могу предложить свою версию.
Having referred to the year '45, the chief of the Campbells, sitting as Justice-General upon the bench, thus addressed the unfortunate Stewart before him: Вспомнив сорок пятый год, вождь клана Кемпбеллов, председательствовавший на суде, обратился к несчастному Стюарту:
"If you had been successful in that rebellion, you might have been giving the law where you have now received the judgment of it; we, who are this day your judges, might have been tried before one of your mock courts of judicature; and then you might have been satiated with the blood of any name or clan to which you had an aversion." -- Если бы ваш мятеж тогда не был подавлен, вы диктовали бы законы здесь, где теперь по закону судят вас. Нам, сегодняшним вашим судьям, возможно, пришлось бы предстать перед вашим судом, на котором разыгрывалась бы комедия правосудия, и тогда вы могли бы вволю напиться крови любой неугодной вам семьи или клана.
"This is to let the cat out of the bag, indeed," thought I. "Да, вот уж действительно проболтался", -подумал я.
And that was the general impression. И такое впечатление создалось у всех.
It was extraordinary how the young advocate lads took hold and made a mock of this speech, and how scarce a meal passed but what someone would get in the words: Просто поразительно, как молодые стряпчие обрадовались случаю и высмеяли его речь, и стоило какой-нибудь компании собраться за столом, как кто-нибудь старался ввернуть:
"And then you might have been satiated." "И тогда вы могли бы вволю напиться..."
Many songs were made in time for the hour's diversion, and are near all forgot. В те времена сложили по этому поводу не одну веселую песенку, но теперь все они забылись.
I remember one began: Помнится, одна начиналась так:
"What do ye want the bluid of, bluid of? Чьей крови, чьей крови жаждете вы?
Is it a name, or is it a clan, Or is it an aefauld Hielandman, That ye want the bluid of, bluid of?" Крови семьи, или клана крови, Или шотландского горца злого Крови жаждете вы?
Another went to my old favourite air, _The House of Airlie_, and began thus: Другая, сложенная на мотив моей любимой песни "Дом Эрли", начиналась словами:
"It fell on a day when Argyle was on the bench, That they served him a Stewart for his denner." Суд и расправу Аргайл чинил, И Стюарт был подан к обеду...
And one of the verses ran: А в одном из ее куплетов говорилось:
"Then up and spak' the Duke, and flyted on his cook, I regard it as a sensible aspersion, That I would sup ava', an' satiate my maw, With the bluid of ony clan of my aversion." Тут герцог встал, поваров обругал: "Это очень обидно и странно, Как мне теперь быть, не могу же я пить Кровь столь недостойного клана!"
James was as fairly murdered as though the Duke had got a fowling-piece and stalked him. Джемс был убит наповал, как будто герцог подкрался к нему с ружьем и выстрелил в упор.
So much of course I knew: but others knew not so much, and were more affected by the items of scandal that came to light in the progress of the cause. Я, конечно, уже знал это; но другие не знали, и их больше моего поразили скандальные разоблачения, всплывшие в ходе суда, и особенно слова председателя суда.
One of the chief was certainly this sally of the justice's. It was run hard by another of a juryman, who had struck into the midst of Coulston's speech for the defence with a Но его перещеголял один из присяжных, который прервал защитительную речь Колстоуна словами:
"Pray, sir, cut it short, we are quite weary," which seemed the very excess of impudence and simplicity. "Прошу вас, сэр, покороче, мы устали", -- что было бесстыдной и откровенной наглостью.
But some of my new lawyer friends were still more staggered with an innovation that had disgraced and even vitiated the proceedings. Но некоторые из моих новых друзей были еще более поражены неслыханным поступком, который опозорил и лишил всякой убедительности этот процесс.
One witness was never called. Одного из свидетелей вообще не вызвали.
His name, indeed, was printed, where it may still be seen on the fourth page of the list: Его фамилию можно было прочесть на четвертой странице списка:
"James Drummond, _alias_ Macgregor, _alias_ James More, late tenant in Inveronachile"; and his precognition had been taken, as the manner is, in writing. "Джемс Драммонд, он же Макгрегор, он же Джемс Мор, в прошлом арендатор Инверонахиля"; предварительный допрос был снят с него, как полагается, в письменном виде.
He had remembered or invented (God help him) matter which was lead in James Stewart's shoes, and I saw was like to prove wings to his own. Он вспомнил или придумал (бог ему судья) нечто такое, что придавило Джемса Стюарта тяжким бременем, в то время как ему самому принесло немало выгод.
This testimony it was highly desirable to bring to the notice of the jury, without exposing the man himself to the perils of cross-examination; and the way it was brought about was a matter of surprise to all. Весьма желательно было ознакомить с его показаниями присяжных, не подвергая самого свидетеля опасностям перекрестного допроса; и все ахнули, увидев, как это было проделано.
For the paper was handed round (like a curiosity) in court; passed through the jury-box, where it did its work; and disappeared again (as though by accident) before it reached the counsel for the prisoner. Бумагу пустили по залу суда из рук в руки, как какую-то диковину; она побывала на скамьях присяжных, где сделала свое дело, и снова исчезла (как бы случайно) прежде, чем достигла защитника.
This was counted a most insidious device; and that the name of James More should be mingled up with it filled me with shame for Catriona and concern for myself. Это сочли самой коварной из всех уловок; и то, что тут замешано имя Джемса Мора, наполнило меня стыдом за Катриону и опасениями за собственную судьбу.
The following day, Prestongrange and I, with a considerable company, set out for Glasgow, where (to my impatience) we continued to linger some time in a mixture of pleasure and affairs. На другой день мы с Престонгрэнджем, в сопровождении множества спутников, отправились в Глазго, где (к моему нетерпению) несколько замешкались из-за всяческих развлечений и дел.
I lodged with my lord, with whom I was encouraged to familiarity; had my place at entertainments; was presented to the chief guests; and altogether made more of than I thought accorded either with my parts or station; so that, on strangers being present, I would often blush for Prestongrange. Милорд приблизил меня к себе, я жил под его кровом, участвовал в увеселениях, бывал представлен самым почетным гостям, словом, мне уделяли больше внимания, чем мои способности или положение того заслуживали, так что в присутствии незнакомых людей я часто краснел за Престонгрэнджа.
It must be owned the view I had taken of the world in these last months was fit to cast a gloom upon my character. Признаюсь, то представление, которое я составил себе о светском обществе за эти последние месяцы, поневоле омрачило мою душу.
I had met many men, some of them leaders in Israel whether by their birth or talents; and who among them all had shown clean hands? Я встречался со многими людьми, которые по рождению и талантам достойны бы быть израильтянскими патриархами, но у кого из них были чистые руки?
As for the Browns and Millers, I had seen their self-seeking, I could never again respect them. Что же касается Браунов и Миллеров, я увидел их своекорыстие и больше уже не мог их уважать.
Prestongrange was the best yet; he had saved me, spared me rather, when others had it in their minds to murder me outright; but the blood of James lay at his door; and I thought his present dissimulation with myself a thing below pardon. Все-таки Престонгрэндж оказался лучше других; он спас и пощадил меня, когда другие замышляли совершенно меня погубить; но кровь Джемса была на нем, и его теперешнее лицемерие со мной казалось мне непростительным.
That he should affect to find pleasure in my discourse almost surprised me out of my patience. Меня удивляло и даже сердило то, что он притворяется, будто мое общество доставляет ему удовольствие.
I would sit and watch him with a kind of a slow fire of anger in my bowels. Я смотрел на него, и во мне постепенно нарастала досада.
"Ah, friend, friend," I would think to myself, "if you were but through with this affair of the memorial, would you not kick me in the streets?" "Дорогой друг, -- думал я, -- а не вышвырнул бы ты меня вон, если б только тебе удалось отделаться от этого прошения?"
Here I did him, as events have proved, the most grave injustice; and I think he was at once far more sincere, and a far more artful performer, than I supposed. И тут, как показали дальнейшие события, я был к нему более всего несправедлив; теперь мне кажется, что он с самого начала был гораздо более искренним человеком и более искусным актером, чем я предполагал.
But I had some warrant for my incredulity in the behaviour of that court of young advocates that hung about in the hope of patronage. Но у меня были некоторые основания не доверять ему, потому что я видел, как вели себя молодые законники, вертевшиеся вокруг него в надежде снискать его покровительство.
The sudden favour of a lad not previously heard of troubled them at first out of measure; but two days were not gone by before I found myself surrounded with flattery and attention. I was the same young man, and neither better nor bonnier, that they had rejected a month before; and now there was no civility too fine for me! The same, do I say? Неожиданная благосклонность к молодому человеку, прежде никому не известному, поначалу обеспокоила их сверх всякой меры; но не прошло и двух дней, как меня окружили лестью и вниманием Я был тот же самый юнец, которого они отвергли месяц назад, я не стал за это время ни лучше, ни красивее; но какими только любезностями меня не осыпали Я, кажется, сказал "тот же самый"?
It was not so; and the by-name by which I went behind my back confirmed it. Нет, это неверно и подтверждение тому -прозвище, которым меня называли за глаза.
Seeing me so firm with the Advocate, and persuaded that I was to fly high and far, they had taken a word from the golfing green, and called me _the Tee'd Ball_. {14} I was told I was now "one of themselves"; I was to taste of their soft lining, who had already made my own experience of the roughness of the outer husk; and one, to whom I had been presented in Hope Park, was so aspired as even to remind me of that meeting. Видя, что я так близок к прокурору они, уверенные, что я взлечу высоко, назвали меня "Мячиком для гольфа". Мне дали понять, что теперь я "из их круга"; и если они жестко стлали поначалу то теперь мне было мягко и уютно; один молодой человек, которого мне некогда представили в Хоуп-Парке был так самоуверен, что даже напомнил мне о той встрече.
I told him I had not the pleasure of remembering it. Я сказал, что не имею удовольствия ее помнить.
"Why" says he, "it was Miss Grant herself presented me! -- Как же! -- сказал он. -- Ведь меня представил вам сама мисс Грант!
My name is so-and-so." Я такой-то...
"It may very well be, sir," said I; "but I have kept no mind of it." -- Весьма возможно, сэр, -- сказал я. -- Но, простите, не припоминаю.
At which he desisted; and in the midst of the disgust that commonly overflowed my spirits I had a glisk of pleasure. Тогда он перестал настаивать; и сквозь отвращение, которое постоянно наполняло мою душу, блеснула радость.
But I have not patience to dwell upon that time at length. Но у меня не хватает терпения подробно описывать это время.
When I was in company with these young politics I was borne down with shame for myself and my own plain ways, and scorn for them and their duplicity. Когда я оказывался в обществе молодых за конников, меня охватывал стыд за себя, за свое просто обхождение, и в то же время я презирал их за двуличие.
Of the two evils, I thought Prestongrange to be the least; and while I was always as stiff as buckram to the young bloods, I made rather a dissimulation of my hard feelings towards the Advocate, and was (in old Mr. Campbell's word) "soople to the laird." Из двух зол, думал я, Престонгрэндж наименьшее и если с молодыми аристократами я бывал холоде, как лед, то перед прокурором я, пожалуй, лицемерил скрывал свою неприязнь и (как говорил старик Кемпбелл) "ластился к господину".
Himself commented on the difference, and bid me be more of my age, and make friends with my young comrades. Он сам заметил это различие и, пожурив меня, велел держаться как подобает моему возрасту и подружиться с моими молодыми со товарищами.
I told him I was slow of making friends. Я сказал ему, что не так легко выбираю друзей
"I will take the word back," said he. "But there is such a thing as _Fair gude s'en and fair gude day_, Mr. David. -- Хорошо, я готов назвать это иначе, -- сказал он. -- Но ведь существует же простая учтивость, мистер Дэвид.
These are the same young men with whom you are to pass your days and get through life: your backwardness has a look of arrogance; and unless you can assume a little more lightness of manner, I fear you will meet difficulties in the path." С этими молодыми людьми вам придется проводить много времени, вся ваша жизнь пройдет в обществе. Ваша отчужденность выглядит вызывающе и если вы не усвоите несколько более непринужденные манеры, боюсь, что на пути вашем встретится немало препон.
"It will be an ill job to make a silk purse of a sow's ear," said I. On the morning of October 1st I was awakened by the clattering in of an express; and getting to my window almost before he had dismounted, I saw the messenger had ridden hard. -- Черного кобеля не отмоешь добела, -- сказал он, -- Утром первого октября меня разбудил стук подков, и, подбежав к окну, я увидел гонца, который прискакал во весь опор и теперь спешивался.
Somewhile after I was called to Prestongrange, where he was sitting in his bedgown and nightcap, with his letters round him. Через некоторое время Престонгрэндж позвал меня к себе; он сидел в халате и ночном колпаке, перед ним лежали письма.
"Mr. David," add he, "I have a piece of news for you. -- Мистер Дэвид, -- сказал он, -- у меня есть для вас новость.
It concerns some friends of yours, of whom I sometimes think you are a little ashamed, for you have never referred to their existence." Она касается кое-кого из ваших друзей, которых, думается мне, вы немного стесняетесь, поскольку никогда не упоминали об их существовании.
I suppose I blushed. Кажется, я покраснел.
"See you understand, since you make the answering signal," said he. "And I must compliment you on your excellent taste in beauty. -- По некоторым признакам я вижу, что вы меня поняли, -- сказал он. -- И должен вас поздравить, вкус у вас превосходный.
But do you know, Mr. David? this seems to me a very enterprising lass. Но знаете, мистер Дэвид, эта девица кажется мне слишком уж предприимчивой!
She crops up from every side. Нигде без нее не обходится.
The Government of Scotland appears unable to proceed for Mistress Katrine Drummond, which was somewhat the case (no great while back) with a certain Mr. David Balfour. Шотландское правительство едва ли в состоянии преследовать судебным порядком мисс Кэтрин Драммонд, как это было не столь давно с неким мистером Дэвидом Бэлфуром.
Should not these make a good match? А прекрасная получилась бы пара, не правда ли?
Her first intromission in politics-but I must not tell you that story, the authorities have decided you are to hear it otherwise and from a livelier narrator. Первое вмешательство этой девицы в политику... Впрочем, не стану ничего вам рассказывать, решено и подписано, что вы должны выслушать эту историю при иных обстоятельствах и из более красноречивых уст.
This new example is more serious, however; and I am afraid I must alarm you with the intelligence that she is now in prison." Но все же на сей раз деле обстоит серьезнее. Должен сообщить вам печальное известие: она в тюрьме.
I cried out. Я вскрикнул.
"Yes," said he, "the little lady is in prison. -- Да, -- сказал он, -- эта девица в тюрьме.
But I would not have you to despair. Но, уверяю вас, отчаиваться нет никаких причин.
Unless you (with your friends and memorials) shall procure my downfall, she is to suffer nothing." Если только вы со своими друзьями и прошениями не добьетесь моей отставки, ей ничего не грозит.
"But what has she done? -- Но что же она сделала?
What is her offence?" I cried. В чем ее преступление? -- воскликнул я.
"It might be almost construed a high treason," he returned, "for she has broke the king's Castle of Edinburgh." -- При желании это можно рассматривать чуть ли не как государственную измену, -- ответил он, -- потому что она помогла преступнику бежать из королевского замка в Эдинбурге.
"The lady is much my friend," I said. "I know you would not mock me if the thing were serious." -- Эта юная леди -- мой большой друг, -- сказал я. -- Я уверен, вы не стали бы шутить со мной, если дело было серьезным.
"And yet it is serious in a sense," said he; "for this rogue of a Katrine-or Cateran, as we may call her-has set adrift again upon the world that very doubtful character, her papa." -- И все же в некотором смысле оно серьезно, -- сказал он. -- Проказница Кэтрин выпустила на волк этого подозрительного господина, своего папеньку.
Here was one of my previsions justified: James More was once again at liberty. Итак, оправдалось одно из моих предчувствий Джемс Мор снова был на свободе.
He had lent his men to keep me a prisoner; he had volunteered his testimony in the Appin case, and the same (no matter by what subterfuge) had been employed to influence the jury. Он предоставив своих людей, чтобы держать меня в неволе; он добровольно выступил свидетелем в эпинском деле, и его показания, хоть и с помощью постыдной уловки, были использованы, чтобы повлиять на присяжных.
Now came his reward, and he was free. Теперь он вознагражден: его отпустили на свободу.
It might please the authorities to give to it the colour of an escape; but I knew better-I knew it must be the fulfilment of a bargain. Вполне возможно, что власти предпочли придать этому видимость побега; но я-то знал, что к чему, знал, что это входило в условия сделки.
The same course of thought relieved me of the least alarm for Catriona. Из тех же соображений я ничуть не тревожился за Катриону.
She might be thought to have broke prison for her father; she might have believed so herself. Пускай себе думают, что это она открыла своему отцу ворота тюрьмы; может быть, даже она и сама так думает.
But the chief hand in the whole business was that of Prestongrange; and I was sure, so far from letting her come to punishment, he would not suffer her to be even tried. Но все это -- дело рук Престонгрэнджа, и я был уверен, что он не допустит даже суда над ней, не говоря уже о наказании.
Whereupon thus came out of me the not very politic ejaculation: И тут у меня вырвался несколько опрометчивый возглас:
"Ah! -- А!
I was expecting that!" Я так и знал!
"You have at times a great deal of discretion, too!" says Prestongrange. -- Порой вы проявляете редкую скромность, -заметил Престонгрэндж.
"And what is my lord pleased to mean by that?" I asked. -- Что угодно милорду этим сказать? -осведомился я.
"I was just marvelling", he replied, "that being so clever as to draw these inferences, you should not be clever enough to keep them to yourself. -- Я просто выразил свое удивление, -- отвечал он, -- поскольку у вас хватило ума додуматься до этого, но не хватило ума промолчать.
But I think you would like to hear the details of the affair. Но, полагаю, вам будет небезынтересно узнать подробности.
I have received two versions: and the least official is the more full and far the more entertaining, being from the lively pen of my eldest daughter. Я получил два известия, причем неофициальное полней и гораздо интересней, поскольку написано бойким пером моей старшей дочери.
'Here is all the town bizzing with a fine piece of work,' she writes, 'and what would make the thing more noted (if it were only known) the malefactor is a _prot?g?e_ of his lordship my papa. "В городе сейчас только и разговоров, что об этой великолепной проделке, -- пишет она, -- а сколько было бы шуму, если б стало известно, что преступнице покровительствует милорд, мой папенька.
I am sure your heart is too much in your duty (if it were nothing else) to have forgotten Grey Eyes. Я уверена, что вы из верности долгу (а может быть, и по другим причинам) не забудете Сероглазку.
What does she do, but get a broad hat with the flaps open, a long hairy-like man's greatcoat, and a big gravatt; kilt her coats up to _Gude kens whaur_, clap two pair of boot-hose upon her legs, take a pair of _clouted brogues_ {15} in her hand, and off to the Castle! Знаете, что она сделала? Раздобыла широкополую шляпу с обвислыми полями, длинный, плотный мужской плащ и большой шейный платок, задрала юбки бог знает до каких пор, сунула ноги в штаны, взяла в руки пару заплатанных башмаков и отправилась в замок!
Here she gives herself out to be a soutar {16} in the employ of James More, and gets admitted to his cell, the lieutenant (who seems to have been full of pleasantry) making sport among his soldiers of the soutar's greatcoat. Здесь она выдала себя за сапожника, которому Джемс Мор отдавал чинить башмаки, и ее пропустили к нему, причем лейтенант (видимо, большой весельчак) хохотал вместе со своими солдатами над плащом этого сапожника.
Presently they hear disputation and the sound of blows inside. Вскоре они услышали крики и звуки ударов.
Out flies the cobbler, his coat flying, the flaps of his hat beat about his face, and the lieutenant and his soldiers mock at him as he runs off. Сапожник вылетел вон, плащ его развевался, шляпа была нахлобучена чуть ли не до подбородка, и он пустился наутек, а лейтенант и солдаты проводили его насмешками.
They laughed no so hearty the next time they had occasion to visit the cell and found nobody but a tall, pretty, grey-eyed lass in the female habit! Но им стало не до смеха, когда они потом заглянули в дверь и увидели только высокую сероглазую красотку в женском платье!
As for the cobbler, he was 'over the hills ayout Dumblane,' and it's thought that poor Scotland will have to console herself without him. Что же до сапожника, он уже давно был за тридевять земель, и, по-видимому, несчастной Шотландии придется примириться с этой утратой.
I drank Catriona's health this night in public. Сегодня вечером я при всех выпила за здоровье Катрионы.
Indeed, the whole town admires her; and I think the beaux would wear bits of her garters in their button-holes if they could only get them. Право, наш город ею восхищен; я думаю, щеголи стали бы носить в петлицах кусочки ее подвязок, если б только могли их раздобыть.
I would have gone to visit her in prison too, only I remembered in time I was papa's daughter; so I wrote her a billet instead, which I entrusted to the faithful Doig, and I hope you will admit I can be political when I please. Я хотела поехать в тюрьму навестить ее, но вовремя вспомнила, что я дочь своего папеньки, и вместо этого написала ей записку, которую переслала с верным Дойгом, так что, надеюсь, вы признаете, что я умею, когда хочу, быть осмотрительной.
The same faithful gomeral is to despatch this letter by the express along with those of the wiseacres, so that you may hear Tom Fool in company with Solomon. Этот же верный дурак доставит вам мое письмо вместе с письмами мудрецов, чтобы вы могли выслушать простачка заодно с Соломоном.
Talking of _gomerals_, do tell _Dauvit Balfour_. Кстати, о дураках: сообщите, пожалуйста, обо всем Дэвиду Бэлфуру.
I would I could see the face of him at the thought of a long-legged lass in such a predicament; to say nothing of the levities of your affectionate daughter, and his respectful friend.' Хотела бы я видеть его лицо, когда он узнает, что длинноногая девица в столь затруднительном положении! Я уж не говорю о легкомыслии вашей любящей дочери, питающей к нему уважение и дружбу".
So my rascal signs herself!" continued Prestongrange. "And you see, Mr. David, it is quite true what I tell you, that my daughters regard you with the most affectionate playfulness." А засим следует подпись моей негодницы! -продолжал Престонгрэндж. -- И -- вы видите, мистер Дэвид, я сказал истинную правду, утверждая, что мои дочери шутят над вами любя.
"The gomeral is much obliged," said I. -- Дурак весьма польщен, -- сказал я.
"And was not this prettily done!" he went on. -- А признайте, разве не великолепно разыграно?
"Is not this Highland maid a piece of a heroine?" Разве эта девица с гор не настоящая героиня?
"I was always sure she had a great heart," said I. "And I wager she guessed nothing . . . -- Я всегда знал, что у нее благородное сердце, -- сказал я. -- И уверен, что она даже не подозревала...
But I beg your pardon, this is to tread upon forbidden subjects." Но прошу прощения, я коснулся запретного предмета.
"I will go bail she did not," he returned, quite openly. "I will go bail she thought she was flying straight into King George's face." -- Могу в этом поручиться, -- сказал он напрямик. -- Могу поручиться, она думала, что бросила вызов самому королю Георгу.
Remembrance of Catriona and the thought of her lying in captivity, moved me strangely. Напоминание о Катрионе и мысль о том, что она в тюрьме, странно меня взволновали.
I could see that even Prestongrange admired, and could not withhold his lips from smiling when he considered her behaviour. Я видел, что даже Престонгрэндж восхищен и не может сдержать улыбки, думая о ее поступке.
As for Miss Grant, for all her ill habit of mockery, her admiration shone out plain. Что же до мисс Грант, то, при всей ее неприятной манере шутить, она ясно выразила свое восхищение.
A kind of a heat came on me. Меня вдруг бросило в жар.
"I am not your lordship's daughter. . . " I began. -- Я не дочь вашей светлости... -- начал я.
"That I know of!" he put in, smiling. -- Это мне известно! -- ввернул он, улыбаясь.
"I speak like a fool," said I; "or rather I began wrong. -- Я сказал глупость, -- поправился я. -- Или, верней, я не так начал.
It would doubtless be unwise in Mistress Grant to go to her in prison; but for me, I think I would look like a half-hearted friend if I did not fly there instantly." Без сомнения, было бы неразумно со стороны мисс Грант посетить тюрьму. А вот я, мне кажется, буду плохим другом, если не поспешу туда сей же час.
"So-ho, Mr. David," says he; "I thought that you and I were in a bargain?" -- Эге, мистер Дэвид, -- сказал он. -- Мы ведь, кажется, заключили с вами сделку?
"My lord," I said, "when I made that bargain I was a good deal affected by your goodness, but I'll never can deny that I was moved besides by my own interest. -- Милорд, -- сказал я, -- соглашаясь на эту сделку, я, конечно, испытывал благодарность за вашу доброту, но у меня язык не повернется отрицать, что мной руководили и собственные интересы.
There was self-seeking in my heart, and I think shame of it now. В моем сердце было своекорыстие, и теперь я этого стыжусь.
It may be for your lordship's safety to say this fashious Davie Balfour is your friend and housemate. В интересах вашей светлости рассказывать всем и каждому, что этот Дэвид, от которого столько беспокойства, ваш друг и живет в вашем доме.
Say it then; I'll never contradict you. Что ж, рассказывайте, отрицать этого я не стану.
But as for your patronage, I give it all back. Но покровительство ваше мне больше не нужно.
I ask but the one thing-let me go, and give me a pass to see her in her prison." Я прошу только одного -- отпустите меня и дайте мне пропуск, чтобы я мог повидаться с нею в тюрьме.
He looked at me with a hard eye. Он сурово посмотрел на меня.
"You put the cart before the horse, I think," says he. "That which I had given was a portion of my liking, which your thankless nature does not seem to have remarked. -- Мне кажется, вы подходите к делу не с того конца, -- сказал он. -- Вы получили от меня знак моего расположения, хотя, ослепленный неблагодарностью, видимо, не заметили этого.
But for my patronage, it is not given, nor (to be exact) is it yet offered." He paused a bit. "And I warn you, you do not know yourself," he added. "Youth is a hasty season; you will think better of all this before a year." Но покровительства своего я вам не дарил и, скажем прямо, даже еще не предлагал. -- Он помолчал. -- И предупреждаю вас, вы сами себя плохо знаете, -- добавил он. -- Молодости свойственна поспешность. Не пройдет и года, как вы переменитесь.
"Well, and I would like to be that kind of youth!" I cried. "I have seen too much of the other party in these young advocates that fawn upon your lordship and are even at the pains to fawn on me. -- А мне нравится быть таким! -- воскликнул я. -- Достаточно я насмотрелся на этих молодых адвокатов, которые выслуживаются перед вашей милостью и стараются подольститься даже ко мне.
And I have seen it in the old ones also. Да и старики тоже не лучше.
They are all for by-ends, the whole clan of them! Все они имеют тайную цель, весь их клан!
It's this that makes me seem to misdoubt your lordship's liking. Именно поэтому вам и кажется, будто я сомневаюсь в расположении вашей светлости.
Why would I think that you would like me? Какие основания у меня считать, что вы ко мне расположены?
But ye told me yourself ye had an interest!" Но вы же сами сказали, что я вам нужен!
I stopped at this, confounded that I had run so far; he was observing me with an unfathomable face. Тут я смущенно замолчал, опасаясь, что зашел слишком далеко; он смотрел на меня с непроницаемым видом.
"My lord, I ask your pardon," I resumed. "I have nothing in my chafts but a rough country tongue. -- Милорд, простите меня, -- заговорил я снова. -Я из деревни и не обучен тонкостям обхождения.
I think it would be only decent-like if I would go to see my friend in her captivity; but I'm owing you my life-I'll never forget that; and if it's for your lordship's good, here I'll stay. И все же мне кажется, само приличие требует, чтобы я поехал повидать своего друга и тюрьме. Но я никогда не забуду, что обязан вам жизнью, и, если это принесет пользу вашей светлости, я остаюсь.
That's barely gratitude." К этому обязывает меня простая благодарность.
"This might have been reached in fewer words," says Prestongrange grimly. "It is easy, and it is at times gracious, to say a plain Scots 'ay'." -- Мы могли прийти к такому выводу, потратив гораздо меньше слов, -- сказал Престонгрэндж сурово. -- Нет ничего легче, а подчас и вежливей, чем просто сказать "да".
"Ah, but, my lord, I think ye take me not yet entirely!" cried I. "For _your sake, for my life-safe, and the kindness that ye say ye bear to me-for these, I'll consent; but not for any good that might be coming to myself. -- Но, милорд, вы меня не совсем поняли! -воскликнул я. -- Ради вас, ради моей собственной жизни, ради расположения, которое, как вы говорите, вы ко мне питаете, ради всего этого я согласен, но не ради какой-либо корысти, которую я могу из этого извлечь.
If I stand aside when this young maid is in her trial, it's a thing I will be noways advantaged by; I will lose by it, I will never gain. Если я останусь в стороне, когда будут судить эту девушку, то при теперешнем положении это будет для меня только выгодно.
I would rather make a shipwreck wholly than to build on that foundation." А я не хочу на этом ничего выгадать. Я лучше все разрушу, чем строить свое благополучие на такой основе.
He was a minute serious, then smiled. С минуту он сохранял серьезность, потом улыбнулся.
"You mind me of the man with the long nose," said he; "was you to see the moon by a telescope you would see David Balfour there! -- Помните сказочку о человеке с длинным носом? -- сказал он. -- Если бы вы поглядели на луну в зрительную трубу, то и там увидели бы Дэвида Бэлфура!
But you shall have your way of it. Но ладно уж, будь по-вашему.
I will ask at you one service, and then set you free: My clerks are overdriven; be so good as copy me these few pages, and when that is done, I shall bid you God speed! Я попрошу вас только об одной услуге, а потом вы свободны. Мои секретари завалены работой. Будьте добры, перепишите вот эти несколько страниц, -- сказал он, наугад шаря среди объемистых рукописей, -- а когда закончите, с богом!
I would never charge myself with Mr. David's conscience; and if you could cast some part of it (as you went by) in a moss hag, you would find yourself to ride much easier without it." Я не желаю обременять себя совестью мистера Дэвида. А если вы по пути бросите часть этой рукописи в канаву, то вам будет куда легче ехать.
"Perhaps not just entirely in the same direction though, my lord!" says I. -- Но тогда я поеду уже не совсем в ту сторону, милорд! -- сказал я.
"And you shall have the last word, too!" cries he gaily. -- Однако последнее слово всегда остается за вами! -- воскликнул он со смехом.
Indeed, he had some cause for gaiety, having now found the means to gain his purpose. И смеялся он не зря, так как теперь он нашел способ достичь цели.
To lessen the weight of the memorial, or to have a readier answer at his hand, he desired I should appear publicly in the character of his intimate. Стремясь лишить прошение силы или иметь наготове ответ, он хотел, чтобы я публично появился в роли приближенного к нему человека.
But if I were to appear with the same publicity as a visitor to Catriona in her prison the world would scarce stint to draw conclusions, and the true nature of James More's escape must become evident to all. Но если я так же публично появлюсь у Катрионы в тюрьме, люди, конечно, все поймут, и правда о побеге Джемса Мора станет очевидной.
This was the little problem I had to set him of a sudden, and to which he had so briskly found an answer. Таково было затруднительное положение, в которое я его поставил, но он мгновенно нашел выход.
I was to be tethered in Glasgow by that job of copying, which in mere outward decency I could not well refuse; and during these hours of employment Catriona was privately got rid of. Переписка рукописи, от которой я не мог отказаться из простого приличия, задержала меня в Глазго, а за те часы, что я был занят этим, от Катрионы тайно избавились.
I think shame to write of this man that loaded me with so many goodnesses. Мне стыдно писать это о человеке, который осыпал меня столькими милостями.
He was kind to me as any father, yet I ever thought him as false as a cracked bell. Он относился ко мне с отеческой добротой, а я всегда считал его фальшивым, как треснутый колокол.
The copying was a weary business, the more so as I perceived very early there was no sort of urgency in the matters treated, and began very early to consider my employment a pretext. Переписка бумаг была скучным и утомительным занятием, тем более, что речь там, как я сразу же увидел, шла о делах совсем не спешных, и мне было ясно, что это только предлог меня задержать.
I had no sooner finished than I got to horse, used what remained of daylight to the best purpose, and being at last fairly benighted, slept in a house by Almond-Water side. Едва закончив работу, я вскочил в седло и, не теряя времени, ехал до темноты, а когда меня застигла ночь, остановился в каком-то доме близ Элмонд-Уотер.
I was in the saddle again before the day, and the Edinburgh booths were just opening when I clattered in by the West Bow and drew up a smoking horse at my lord Advocate's door. Еще затемно я снова был в седле, и лавки в Эдинбурге только открывались, когда я с грохотом проскакал по Уэст-Бау и осадил лошадь, от которой валил пар, у дверей дома генерального прокурора.
I had a written word for Doig, my lord's private hand that was thought to be in all his secrets-a worthy little plain man, all fat and snuff and self-sufficiency. При мне была записка Дойгу, доверенному милорда, от которого, как говорили, у него не было тайн, весьма достойному и простому человеку, толстенькому, самонадеянному и пропахшему табаком.
Him I found already at his desk and already bedabbled with maccabaw, in the same anteroom where I rencountered with James More. Он уже сидел за конторкой, выпачканной табачной жвачкой, в той самой приемной, где я случайно встретился с Джемсом Мором.
He read the note scrupulously through like a chapter in his Bible. Он прочел записку истово, словно главу из Библии.
"H'm," says he; "ye come a wee thing ahint-hand, Mr. Balfour. -- Гм, -- сказал он. -- Вы несколько запоздали, мистер Бэлфур.
The bird's flaen-we hae letten her out." Птичка улетела -- мы ее выпустили на волю.
"Miss Drummond is set free?" I cried. -- Вы освободили мисс Драммонд? -- воскликнул я.
"Achy!" said he. "What would we keep her for, ye ken? -- Ну да, -- ответил он. -- А зачем нам было ее держать, подумайте сами?
To hae made a steer about the bairn would has pleased naebody." Кому охота подымать шум изза ребенка.
"And where'll she be now?" says I. -- Где же она? -- спросил я.
"Gude kens!" says Doig, with a shrug. -- Бог ее знает! -- сказал Дойг, пожимая плечами.
"She'll have gone home to Lady Allardyce, I'm thinking," said I. -- Наверное, она пошла домой к леди Аллардайс, -- сказал я.
"That'll be it," said he. -- Очень может статься, -- согласился он.
"Then I'll gang there straight," says I. -- Так я скорей туда, -- сказал я.
"But ye'll be for a bite or ye go?" said he. -- Не хотите ли пожевать чего-нибудь перед дорогой?--спросил он.
"Neither bite nor sup," said I. "I had a good wauch of milk in by Ratho." -- Нет, не хочу ни пить, ни есть, -- сказал я. -- Я напился молока в Рато.
"Aweel, aweel," says Doig. "But ye'll can leave your horse here and your bags, for it seems we're to have your up-put." -- Так, так, -- сказал Дойг. -- Ну, по крайности оставьте лошадь и пожитки, квартировать ведь, небось, тут будете.
"Na, na", said I. "Tamson's mear {17} would never be the thing for me this day of all days." -- Ну нет, -- сказал я. -- В такой день ни за что не пойду на своих двоих.
Doig speaking somewhat broad, I had been led by imitation into an accent much more countrified than I was usually careful to affect a good deal broader, indeed, than I have written it down; and I was the more ashamed when another voice joined in behind me with a scrap of a ballad: Дойг выражался очень простонародно, и я вслед за ним тоже заговорил на деревенский манер, право же, гораздо проще, чем я здесь написал; и я чуть не сгорел со стыда, когда чей-то голос у меня за спиной пропел куплет из баллады:
"Gae saddle me the bonny black, Gae saddle sune and mak' him ready For I will down the Gatehope-slack, And a' to see my bonny leddy." Седлайте, друзья боевые мои, Коня вороного скорей, И я полечу на крыльях любви К красавице милой моей.
The young lady, when I turned to her, stood in a morning gown, and her hands muffled in the same, as if to hold me at a distance. Я обернулся и увидел молодую девушку в утреннем платье, которая спрятала руки в рукава, как бы желая этим удержать меня на расстоянии.
Yet I could not but think there was kindness in the eye with which she saw me. Но взгляд ее был приветлив, это я почувствовал сразу.
"My best respects to you, Mistress Grant," said I, bowing. -- Позвольте мне выразить вам мое почтение, мисс Грант, -- сказал я, отдавая поклон.
"The like to yourself, Mr. David," she replied with a deep courtesy. "And I beg to remind you of an old musty saw, that meat and mass never hindered man. -- И мне также, мистер Дэвид, -- отозвалась она и низко присела передо мной. -- Я хочу напомнить вам старую-престарую поговорку, что месса и мясо никогда не помеха мужчине.
The mass I cannot afford you, for we are all good Protestants. Мессу я не могу вам предложить, потому что все мы добрые протестанты.
But the meat I press on your attention. Но съесть кусок мяса я вам настойчиво советую.
And I would not wonder but I could find something for your private ear that would be worth the stopping for." Я же тем временем, думается, сумею рассказать вам кое-что небезынтересное, ради чего стоит задержаться.
"Mistress Grant," said I, "I believe I am already your debtor for some merry words-and I think they were kind too-on a piece of unsigned paper." -- Мисс Грант, -- сказал я, -- и без того я у вас в долгу за несколько веселых и, как мне кажется, очень добрых слов на листке бумаги без подписи.
"Unsigned paper?" says she, and made a droll face, which was likewise wondrous beautiful, as of one trying to remember. -- Без подписи? -- переспросила она с очаровательной задумчивостью, словно силилась что-то вспомнить.
"Or else I am the more deceived," I went on. "But to be sure, we shall have the time to speak of these, since your father is so good as to make me for a while your inmate; and the _gomeral_ begs you at this time only for the favour of his liberty." -- Если это не так, я вдвойне разочарован, -продолжал я. -- Но у нас, право, еще будет время поговорить об этом, ведь отец ваш любезно предложил мне пожить некоторое время под одной крышей с вами. Но в данную минуту дурак не просит у вас, ничего, кроме свободы.
"You give yourself hard names," said she. -- Вы так нелестно отзываетесь о себе, -- заметила она.
"Mr. Doig and I would be blythe to take harder at your clever pen," says I. -- Мы с мистером Дойгом рады принять еще более нелестные прозвища, если только их выведет ваше искусное перо, -- сказал я.
"Once more I have to admire the discretion of all men-folk," she replied. "But if you will not eat, off with you at once; you will be back the sooner, for you go on a fool's errand. -- Мне снова приходится восхищаться скромностью мужчин, -- заметила она. -- Но если вы отказываетесь от еды, ступайте немедля. Тем скорей вы вернетесь, ведь дело у вас дурацкое.
Off with you, Mr. David," she continued, opening the door. Ступайте, мистер Дэвид. -- И она открыла передо мной дверь.
"He has lowpen on his bonny grey, He rade the richt gate and the ready I trow he would neither stint nor stay, For he was seeking his bonny leddy." Вскочив на коня, он воскликнул: "Клянусь, Меня средь лесов и полей Ничто не удержит, пока не примчусь К красавице милой моей".
I did not wait to be twice bidden, and did justice to Miss Grant's citation on the way to Dean. Я не заставил ее повторять разрешение дважды и оценил строки, приведенные ею, уже по дороге в Дин.
Old Lady Allardyce walked there alone in the garden, in her hat and mutch, and having a silver-mounted staff of some black wood to lean upon. Старая леди Аллардайс гуляла по саду одна, в высоком чепце, опираясь на черную, отделанную серебром трость.
As I alighted from my horse, and drew near to her with _congees_, I could see the blood come in her face, and her head fling into the air like what I had conceived of empresses. Когда я спешился и подошел к ней с почтительным поклоном, она вдруг покраснела и высоко вскинула голову, как мне показалось, с величием настоящей императрицы.
"What brings you to my poor door?" she cried, speaking high through her nose. "I cannot bar it. -- Что привело вас к моему скромному порогу? -воскликнула она тонким голосом, слегка в нос. -- Я бессильна его защитить.
The males of my house are dead and buried; I have neither son nor husband to stand in the gate for me; any beggar can pluck me by the baird {18}-and a baird there is, and that's the worst of it yet!" she added partly to herself. Все мужчины из моей семьи умерли и лежат, в земле. У меня нет ни сына, ни мужа, который встал бы у моей двери. Всякий бродяга может дернуть меня за бороду, и самое ужасное, -добавила она словно бы про себя, -- что у меня и вправду есть борода.
I was extremely put out at this reception, and the last remark, which seemed like a daft wife's, left me near hand speechless. Я был рассержен таким приемом, а от последних ее слов, похожих на бред сумасшедшей, едва не лишился дара речи.
"I see I have fallen under your displeasure, ma'am," said I. "Yet I will still be so bold as ask after Mistress Drummond." -- Видимо, я имел несчастье чем-то навлечь на себя ваше неудовольствие, сударыня, -- сказал я. -- И все же я беру на себя смелость спросить, где мисс Драммонд.
She considered me with a burning eye, her lips pressed close together into twenty creases, her hand shaking on her staff. Она бросила на меня испепеляющий взгляд, плотно сжав губы, так что вокруг них разбежались десятка два морщинок; рука, сжимавшая трость, дрожала.
"This cows all!" she cried. "Ye come to me to speir for her? -- Да это верх наглости! -- вскричала она. -- Ты спрашиваешь о ней у меня?
Would God I knew!" Господи, если б я сама знала!
"She is not here?" I cried. -- Так ее здесь нет? -- воскликнул я.
She threw up her chin and made a step and a cry at me, so that I fell back incontinent. Она вскинула голову и стала наступать на меня с такими криками, что я в растерянности попятился.
"Out upon your leeing throat!" she cried. -- Лгун разнесчастный! -- вопила она. -- Как?
"What! ye come and speir at me! Ты еще меня про нее спрашиваешь?
She's in jyle, whaur ye took her to-that's all there is to it. Да она в тюрьме, куда ты сам ее упек! Вот и весь сказ!
And of a' the beings ever I beheld in breeks, to think it should be to you! Как на грех ты подвернулся, ничтожество этакое!
Ye timmer scoun'rel, if I had a male left to my name I would have your jaicket dustit till ye raired." Трусливый негодяй, да будь у меня в семье хоть один мужчина, я велела бы ему лупить тебя до тех пор, покуда ты не взвоешь!
I thought it not good to delay longer in that place, because I remarked her passion to be rising. Видя, что неистовство ее растет, я счел за лучшее более там не задерживаться.
As I turned to the horse-post she even followed me; and I make no shame to confess that I rode away with the one stirrup on and scrambling for the other. Когда я пошел к коновязи, она даже последовала за мной; и не стыжусь признаться, что я ускакал, едва успев вдеть одну ногу в стремя и ловя на ходу второе.
As I knew no other quarter where I could push my inquiries, there was nothing left me but to return to the Advocate's. Я не знал, где еще искать Катриону, и мне не оставалось ничего иного, как вернуться в дом генерального прокурора.
I was well received by the four ladies, who were now in company together, and must give the news of Prestongrange and what word went in the west country, at the most inordinate length and with great weariness to myself; while all the time that young lady, with whom I so much desired to be alone again, observed me quizzically and seemed to find pleasure in the sight of my impatience. Меня радушно приняли четыре женщины, которые теперь собрались все вместе и потребовали, чтобы я рассказал им новости о Престонгрэндже и все сплетни с Запада, что продолжалось довольно долго и было для меня весьма утомительно; тем временем молодая особа, с которой я так жаждал опять остаться наедине, насмешливо поглядывала на меня и словно наслаждалась моим нетерпением.
At last, after I had endured a meal with them, and was come very near the point of appealing for an interview before her aunt, she went and stood by the music-case, and picking out a tune, sang to it on a high key-"He that will not when he may, When he will he shall have nay." Наконец, после того, как я вынужден был откушать с ними и уже готов был молить ее тетушку о разрешении поговорить с мисс Г рант, она подошла к нотной папке и, выбрав какой-то лист, запела в верхнем ключе: "Кто не слушает совета, остается без ответа".
But this was the end of her rigours, and presently, after making some excuse of which I have no mind, she carried me away in private to her father's library. Однако после этого она сменила гнев на милость и под каким-то предлогом увела меня в отцовскую библиотеку.
I should not fail to say she was dressed to the nines, and appeared extraordinary handsome. Надо сказать, что она была изысканно одета и ослепительно красива.
"Now, Mr. David, sit ye down here and let us have a two-handed crack," said she. -- Ну, мистер Дэвид, садитесь, и давайте поговорим с глазу на глаз.
"For I have much to tell you, and it appears besides that I have been grossly unjust to your good taste." Мне многое нужно вам сказать, и, кроме того, должна признаться, в свое время я не оценила по достоинству ваш вкус.
"In what manner, Mistress Grant?" I asked. "I trust I have never seemed to fail in due respect." -- В каком смысле, мисс Грант? -- спросил я. -Кажется, я всегда оказывал вам должное уважение.
"I will be your surety, Mr. David," said she. "Your respect, whether to yourself or your poor neighbours, has been always and most fortunately beyond imitation. -- Готова поручиться за вас, мистер Дэвид, -сказала она. -- Ваше уважение как к самому себе, так и к вашим смиренным ближним, всегда, к счастью, было выше всяких похвал.
But that is by the question. Но это между прочим.
You got a note from me?" she asked. Вы получили мою записку? -- спросила она.
"I was so bold as to suppose so upon inference," said I, "and it was kindly thought upon." -- Я взял на себя смелость предположить, что эта записка от вас, -- сказал я. -- Вы были так добры, что вспомнили обо мне.
"It must have prodigiously surprised you," said she. "But let us begin with the beginning. -- Наверное, вы очень удивились, -- сказала она. -- Но не станем забегать вперед.
You have not perhaps forgot a day when you were so kind as to escort three very tedious misses to Hope Park? Надеюсь, вы не забыли тот день, когда согласились сопровождать трех прескучных девиц в Хоуп-Парк?
I have the less cause to forget it myself, because you was so particular obliging as to introduce me to some of the principles of the Latin grammar, a thing which wrote itself profoundly on my gratitude." Тем менее причин для забывчивости у меня самой, потому что вы любезно преподали мне начала латинской грамматики, что оставило неизгладимый след в моей благодарной душе.
"I fear I was sadly pedantical," said I, overcome with confusion at the memory. "You are only to consider I am quite unused with the society of ladies." -- Боюсь, что я показался вам несносным буквоедом, -- сказал я, смущенный этим воспоминанием. -- Но прошу вас принять во внимание, что я совсем не привык к дамскому обществу.
"I will say the less about the grammar then," she replied. "But how came you to desert your charge? -- А я еще меньше -- к латинской грамматике, -заметила она. -- Но как же это вы осмелились покинуть своих подопечных?
'He has thrown her out, overboard, his ain dear Annie!'" she hummed; "and his ain dear Annie and her two sisters had to taigle home by theirselves like a string of green geese! "И он швырнул ее за борт, малютку Энни!" -пропела она. -- И малютке Энни с двумя сестрами пришлось тащиться домой одним, как несчастным, покинутым гусыням.
It seems you returned to my papa's, where you showed yourself excessively martial, and then on to realms unknown, with an eye (it appears) to the Bass Rock; solan geese being perhaps more to your mind than bonny lasses." Насколько мне известно, вы отправились к моему папеньке, где проявили необычайную воинственность, а потом канули неведомо куда, взяв курс, как выяснилось, на скалу Басе, и на уме у вас были не красотки, а дикие птицы.
Through all this raillery there was something indulgent in the lady's eye which made me suppose there might be better coming. Так она подшучивала надо мною, но взгляд у нее был приветливый, и это давало мне надежду на лучшее.
"You take a pleasure to torment me," said I, "and I make a very feckless plaything; but let me ask you to be more merciful. -- Вам доставляет удовольствие меня мучить, -сказал я, -- а ведь я так беспомощен. Умоляю вас о милосердии.
At this time there is but the one thing that I care to hear of, and that will be news of Catriona." Сейчас я хочу узнать только одно: что сталось с Катрионой?
"Do you call her by that name to her face, Mr. Balfour?" she asked. -- Вы так и зовете ее в глаза, мистер Бэлфур? -спросила она.
"In troth, and I am not very sure," I stammered. -- Право, я и сам не знаю... -- сказал я, запинаясь.
"I would not do so in any case to strangers," said Miss Grant. "And why are you so much immersed in the affairs of this young lady?" -- Пожалуй, я не стала бы так называть ее в разговоре с посторонним человеком, -- сказала мисс Грант. -- Кстати, почему вы столь заинтересованы делами этой юной особы?
"I heard she was in prison," said I. -- Я слышал, она была в тюрьме, -- сказал я.
"Well, and now you hear that she is out of it," she replied, "and what more would you have? -- Ну, а теперь вы услышали, что ее выпустили, -отвечала она. -- Чего же вам еще?
She has no need of any further champion." Ей больше не нужен заступник.
"I may have the greater need of her, ma'am," said I. -- Наверное, сударыня, мне она нужна гораздо больше, чем я ей, -- сказал я.
"Come, this is better!" says Miss Grant. "But look me fairly in the face; am I not bonnier than she?" -- Вот это уже лучше! -- заметила мисс Грант. -Но взгляните на меня хорошенько. Разве я не красивее ее?
"I would be the last to be denying it," said I. "There is not your marrow in all Scotland." -- Менее всего я стал бы это отрицать, -- сказал я. -- Вам нет равной во всей Шотландии.
"Well, here you have the pick of the two at your hand, and must needs speak of the other," said she. "This is never the way to please the ladies, Mr. Balfour." -- Вот видите, вы отдаете пальму первенства той, что сейчас рядом с вами, а разговаривать хотите о другой, -- сказала она. -- Так вам не угодить женщине, мистер Бэлфур.
"But, mistress," said I, "there are surely other things besides mere beauty." -- Но, мисс, -- возразил я, -- кроме красоты, есть ведь и еще кое-что.
"By which I am to understand that I am no better than I should be, perhaps?" she asked. -- Должна ли я понять из этих слов, что я вам не по вкусу? -- спросила она.
"By which you will please understand that I am like the cock in the midden in the fable book," said I. "I see the braw jewel-and I like fine to see it too-but I have more need of the pickle corn." -- Прошу вас, поймите, что я подобен петуху из басни, который нашел жемчужное зерно, -- сказал я. -- Передо мной прекрасная драгоценность, и я восхищен ею, но мне куда нужнее одно-единственное настоящее зернышко.
"Bravissimo!" she cried. "There is a word well said at last, and I will reward you for it with my story. -- Браво! -- воскликнула она. -- Наконец-то я слышу достойные речи и в награду расскажу вам обо всем.
That same night of your desertion I came late from a friend's house-where I was excessively admired, whatever you may think of it-and what should I hear but that a lass in a tartan screen desired to speak with me? В тот самый вечер, когда вы нас покинули, я была в гостях у одной подруги и вернулась домой поздно -- там мною восхищаются, а вы можете оставаться при своем мнении, -- и что же я слышу? Какая-то девушка, закутанная в плед, просит позволения со мной поговорить.
She had been there an hour or better, said the servant-lass, and she grat in to herself as she sat waiting. Г орничная сказала, что она ждет уже больше часа и все время что-то бормочет.
I went to her direct; she rose as I came in, and I knew her at a look. '_Grey Eyes_!' says I to myself, but was more wise than to let on. _You will be Miss Grant at last_? she says, rising and looking at me hard and pitiful. _Ay_, _it was true he said_, _you are bonny at all events_.-_The way God made me_, _my dear_, I said, _but I would be gey and obliged if you could tell me what brought you here at such a time of the night_.-_Lady_, she said, _we are kinsfolk_, _we are both come of the blood of the sons of Alpin .- My dear , I replied, I think no more of Alpin or his sons than what I do of a kalestock_. _You have a better argument in these tears upon your bonny face_. Я сразу же вышла к ней. Она встала мне навстречу, и я узнала ее с первого взгляда. "Да ведь это Сероглаз ка", -- подумала я, но благоразумно удержалась и не произнесла этого вслух. "Вы мисс Грант? Наконец-то, -- сказала она, глядя на меня пристально и жалобно. -- Да, он был прав, вы красивы, что там ни говори". "Такой уж меня создал бог, дорогая, -- отвечала я, -- но я буду вам весьма признательна, если вы объясните, что привело вас сюда в столь поздний час". "Леди, -- сказала она, -- мы родня, у нас обеих в жилах течет кровь сынов Эпина". "Дорогая, -- возразила я, -- Эпин и его сыны интересуют меня не более, чем прошлогодний снег. А вот слезы на вашем красивом личике -это куда более сильный довод в вашу пользу".
And at that I was so weak-minded as to kiss her, which is what you would like to do dearly, and I wager will never find the courage of. При этом я сделала глупость и поцеловала ее, о чем вы, конечно, мечтаете, но, держу пари, некогда на это не осмелитесь.
I say it was weak-minded of me, for I knew no more of her than the outside; but it was the wisest stroke I could have hit upon. Я говорю, что сделала глупость, так как совсем не знала ее, но то было самое умное, что я могла бы придумать.
She is a very staunch, brave nature, but I think she has been little used with tenderness; and at that caress (though to say the truth, it was but lightly given) her heart went out to me. Она очень стойкая и отважная, но, боюсь, она видела мало доброты в своей жизни, и от этой ласки (которая, сказать правду, была лишь мимолетной) сердце ее раскрылось передо мной.
I will never betray the secrets of my sex, Mr. Davie; I will never tell you the way she turned me round her thumb, because it is the same she will use to twist yourself. Я никогда не выдам тайны своего пола, мистер Дэви, и не расскажу, как она обвела меня вокруг пальца, потому что она тем же способом обведет и вас.
Ay, it is a fine lass! Да, это прекрасная девушка!
She is as clean as hill well water." Она чиста, как горный родник.
"She is e'en't!" I cried. -- Она чудо! -- воскликнул я.
"Well, then, she told me her concerns," pursued Miss Grant, "and in what a swither she was in about her papa, and what a taking about yourself, with very little cause, and in what a perplexity she had found herself after you was gone away. _And then I minded at long last_, says she, _that we were kinswomen_, _and that Mr. David should have given you the name of the bonniest of the bonny_, _and I was thinking to myself_ '_If she is so bonny she will be good at all events_'; _and I took up my foot soles out of that_. -- И вот она поведала мне о своих невзгодах, -продолжала мисс Грант, -- рассказала, как она тревожится за отца и как боится за вас, без всякой к тому причины, и в каком трудном положении она оказалась, когда вы уехали. "Я долго думала и решила, что мы ведь с вами в родстве, -сказала она, -- и мистер Дэвид не зря назвал вас красавицей из красавиц, вот мне и пришло в голову: "Если она такая красавица, значит, она добрая, что там ни говори". И я пошла прямо сюда".
That was when I forgave yourself, Mr. Davie. Тут я простила вас, мистер Дэви.
When you was in my society, you seemed upon hot iron: by all marks, if ever I saw a young man that wanted to be gone, it was yourself, and I and my two sisters were the ladies you were so desirous to be gone from; and now it appeared you had given me some notice in the by-going, and was so kind as to comment on my attractions! Ведь в моем присутствии вы были как на иголках, никогда еще не видела молодого человека, который так жаждал бы избавиться от своих дам, то есть от меня и двух моих сестер. Но, оказывается, вы все-таки обратили на меня внимание и соизволили высказаться о моей красоте.
From that hour you may date our friendship, and I began to think with tenderness upon the Latin grammar." С того часа можете считать меня своим другом, я стала даже с нежностью думать о латинской грамматике.
"You will have many hours to rally me in," said I; "and I think besides you do yourself injustice. -- Вы еще успеете вволю пошутить надо мной, -сказал я. -- И, кроме того, мне кажется, вы к себе несправедливы.
I think it was Catriona turned your heart in my direction. Мне кажется, это Катриона расположила ко мне ваше сердце.
She is too simple to perceive as you do the stiffness of her friend." Она слишком простодушна, чтобы понять, как поняли вы, глупую неловкость своего друга.
"I would not like to wager upon that, Mr. David," said she. "The lasses have clear eyes. -- Не станем спорить об этом, мистер Дэвид, -сказала она. -- У девушек зоркий глаз.
But at least she is your friend entirely, as I was to see. И как бы то ни было, она вам верный друг, в этом я могла убедиться.
I carried her in to his lordship my papa; and his Advocacy being in a favourable stage of claret, was so good as to receive the pair of us. _Here is Grey Eyes that you have been deaved with these days past_, said I, _she is come to prove that we spoke true_, _and I lay the prettiest lass in the three Lothians at your feet_-making a papistical reservation of myself. Я отвела ее к своему сиятельному папеньке, и его прокурорство, вдосталь испив кларета, соблаговолил принять нас обеих. "Вот Сероглазка, о которой вам за последние три дня прожужжали уши, -- сказала я. -- Она пришла подтвердить нашу правоту, и я повергаю к вашим стопам первую красавицу во всей Англии", -при этом я лицемерно умолчала о себе.
She suited her action to my words: down she went upon her knees to him-I would not like to swear but he saw two of her, which doubtless made her appeal the more irresistible, for you are all a pack of Mahomedans-told him what had passed that night, and how she had withheld her father's man from following of you, and what a case she was in about her father, and what a flutter for yourself; and begged with weeping for the lives of both of you (neither of which was in the slightest danger), till I vow I was proud of my sex because it was done so pretty, and ashamed for it because of the smallness of the occasion. Она и впрямь упала перед ним на колени, мне кажется, она двоилась у него в глазах, что, без сомнения, сделало ее просьбу еще более неотразимой, потому что все вы, мужчины, не лучше магометан, рассказала ему о событиях прошлой ночи и о том, как она помешала человеку, посланному ее отцом, следовать за вами, как она тревожится за отца и боится за вас; после этого она стала со слезами молить его, чтобы он спас жизнь вам обоим (хотя ни одному из вас не грозила ни малейшая опасность), и клянусь, я гордилась своим полом, так очаровательно это было сделано, и стыдилась за него, потому что причина была такой пустячной.
She had not gone far, I assure you, before the Advocate was wholly sober, to see his inmost politics ravelled out by a young lass and discovered to the most unruly of his daughters. Уверяю вас, едва услышав ее мольбы, прокурор совершенно протрезвел, так как обнаружил, что юная девушка разгадала его сокровенные помыслы и теперь они стали известны самой своенравной из его дочерей.
But we took him in hand, the pair of us, and brought that matter straight. Но тут мы обе принялись за него и повели дело в открытую.
Properly managed-and that means managed by me-there is no one to compare with my papa." Когда моим папенькой руководят, то есть когда им руковожу я, ему нет равных.
"He has been a good man to me," said I. -- Он был очень добр ко мне, -- сказал я.
"Well, he was a good man to Katrine, and I was there to see to it," said she. -- И к Кэтрин тоже, уж об этом я позаботилась, -сказала она.
"And she pled for me?" say I. -- И она просила за меня! -- воскликнул я.
"She did that, and very movingly," said Miss Grant. "I would not like to tell you what she said-I find you vain enough already." -- Просила, да еще как трогательно, -- сказала мисс Грант. -- Не стану повторять вам ее слова, вы, мне кажется, и без того слишком зазнаетесь.
"God reward her for it!" cried I. -- Да вознаградит ее за это бог! -- вскричал я.
"With Mr. David Balfour, I suppose?" says she. -- Да вознаградит он ее мистером Дэвидом Бэлфуром, не так ли? -- присовокупила она.
"You do me too much injustice at the last!" I cried. "I would tremble to think of her in such hard hands. -- Вы ко мне чудовищно несправедливы! -вскричал я. -- Меня дрожь охватывает при мысли, в каких она была жестоких руках.
Do you think I would presume, because she begged my life? Неужели вы думаете, что я мог так о себе возомнить только потому, что она просила сохранить мне жизнь?
She would do that for a new whelped puppy! Да она сделала бы то же самое для новорожденного щенка.
I have had more than that to set me up, if you but ken'd. Если хотите знать, у меня есть другое, гораздо более веское основание гордиться собой.
She kissed that hand of mine. Она поцеловала вот эту руку.
Ay, but she did. Да, поцеловала.
And why? because she thought I was playing a brave part and might be going to my death. А почему? Потому что думала, будто я отчаянный храбрец и иду на смерть.
It was not for my sake-but I need not be telling that to you, that cannot look at me without laughter. Конечно, она сделала это не из любви ко мне, и мне незачем говорить это вам, которая не может смотреть на меня без смеха.
It was for the love of what she thought was bravery. Это было сделано из преклонения перед храбростью, хотя, конечно, она ошибалась.
I believe there is none but me and poor Prince Charlie had that honour done them. Думается мне, кроме меня и бедного принца Чарли, Катриона никому не оказывала такой чести.
Was this not to make a god of me? and do you not think my heart would quake when I remember it?" Разве это не сделало меня богом? И думаете, сердце мое не трепещет при воспоминании об этом?
"I do laugh at you a good deal, and a good deal more than is quite civil," said she; "but I will tell you one thing: if you speak to her like that, you have some glimmerings of a chance." -- Да, я часто смеюсь над вами даже вопреки приличию, -- согласилась она. -- Но вот что я вам скажу: если вы так о ней говорите, у вас есть искра надежды.
"Me?" I cried, "I would never dare. -- У меня? -- воскликнул я. -- Да мне никогда не осмелиться!
I can speak to you, Miss Grant, because it's a matter of indifference what ye think of me. Я могу сказать все это вам, мисс Грант, мне все равно, что вы обо мне думаете.
But her? no fear!" said I. Но ей... Никогда в жизни!
"I think you have the largest feet in all broad Scotland," says she. -- Мне кажется, у вас самый твердый лоб во всей Шотландии, -- сказала она.
"Troth they are no very small," said I, looking down. -- Правда, он довольно твердый, -- ответил я, потупившись.
"Ah, poor Catriona!" cries Miss Grant. -- Бедняжка Катриона! -- воскликнула мисс Грант.
And I could but stare upon her; for though I now see very well what she was driving at (and perhaps some justification for the same), I was never swift at the uptake in such flimsy talk. Я только пялил на нее глаза; теперь-то я прекрасно понимаю, к чему она клонила (и, быть может, нахожу этому некоторое оправдание), но я никогда не отличался сообразительностью в таких двусмысленных разговорах.
"Ah well, Mr. David," she said, "it goes sore against my conscience, but I see I shall have to be your speaking board. -- Мистер Дэвид, -- сказала она, -- меня мучит совесть, но, видно, мне придется говорить за вас.
She shall know you came to her straight upon the news of her imprisonment; she shall know you would not pause to eat; and of our conversation she shall hear just so much as I think convenient for a maid of her age and inexperience. Она должна знать, что вы поспешили к ней, как только услышали, что она в тюрьме. Она должна знать, что ради нее вы даже отказались от еды. И о нашем разговоре она узнает ровно столько, сколько я сочту возможным для столь юной и неискушенной девицы.
Believe me, you will be in that way much better served than you could serve yourself, for I will keep the big feet out of the platter." Поверьте мне, это сослужит вам гораздо лучшую службу, чем вы могли бы сослужить себе сами, потому что она не заметит, какой у вас твердый лоб.
"You know where she is, then?" I exclaimed. -- Так вы знаете, где она? -- воскликнул я.
"That I do, Mr. David, and will never tell," said she. -- Разумеется, мистер Дэвид, только этого я вам никогда не открою, -- отвечала она.
"Why that?" I asked. -- Но почему же? -- спросил я.
"Well," she said, "I am a good friend, as you will soon discover; and the chief of those that I am friend to is my papa. -- А потому, -- сказала она, -- что я верный Друг, в чем вы скоро убедитесь. И прежде всего я друг своему отцу.
I assure you, you will never heat nor melt me out of that, so you may spare me your sheep's eyes; and adieu to your David-Balfourship for the now." Смею вас заверить, никакими силами и никакими мольбами вы не заставите меня сделать это, так что нечего смотреть на меня телячьими глазами. А пока желаю Вашему Дэвидбэлфурству всего наилучшего.
"But there is yet one thing more," I cried. "There is one thing that must be stopped, being mere ruin to herself, and to me too." -- Еще одно слово! -- воскликнул я. -- Есть одна вещь, которую непременно надо объяснить, иначе мы с ней оба погибли.
"Well," she said, "be brief; I have spent half the day on you already." -- Ну, говорите, только покороче, -- сказала она. -- Я и так уже потратила на вас полдня.
"My Lady Allardyce believes," I began-" she supposes-she thinks that I abducted her." -- Миледи Аллардайс считает... -- начал я. -Она думает... она полагает... что это я похитил Катриону.
The colour came into Miss Grant's face, so that at first I was quite abashed to find her ear so delicate, till I bethought me she was struggling rather with mirth, a notion in which I was altogether confirmed by the shaking of her voice as she replied- Мисс Грант покраснела, и я даже удивился, что ее так легко смутить, но потом сообразил, что она просто с трудом удерживается от смеха, в чем окончательно убедился, когда она ответила мне прерывающимся голосом:
"I will take up the defence of your reputation," she said. -- Я беру на себя защиту вашего доброго имени.
"You may leave it in my hands." Положитесь на меня.
And with that she withdrew out of the library. С этими словами она вышла из библиотеки.
For about exactly two months I remained a guest in Prestongrange's family, where I bettered my acquaintance with the bench, the bar, and the flower of Edinburgh company. Почти два месяца я прожил в доме Престонгрэнджа и весьма расширил свои знакомства с судьями, адвокатами и цветом эдинбургского общества.
You are not to suppose my education was neglected; on the contrary, I was kept extremely busy. Не думайте, что моим образованием пренебрегали; напротив, у меня не оставалось ни минуты свободной.
I studied the French, so as to be more prepared to go to Leyden; I set myself to the fencing, and wrought hard, sometimes three hours in the day, with notable advancement; at the suggestion of my cousin, Pilrig, who was an apt musician, I was put to a singing class; and by the orders of my Miss Grant, to one for the dancing, at which I must say I proved far from ornamental. Я изучал французский язык и готовился ехать в Лейден; кроме того, я начал учиться фехтованию и упорно занимался часа по три в день, делая заметные успехи; по предложению моего родича Пйлрига, который был способным музыкантом, меня определили в класс пения, а по воле моей наставницы мисс Грант -- в класс танца, где, должен признаться, я далеко не блистал.
However, all were good enough to say it gave me an address a little more genteel; and there is no question but I learned to manage my coat skirts and sword with more dexterity, and to stand in a room as though the same belonged to me. Однако все вокруг любезно твердили, что благодаря этому манеры мои стали изысканней; как бы там ни было, но я в самом деле перестал путаться в полах своей одежды и в шпаге, а в гостях держался непринужденно, словно у себя дома.
My clothes themselves were all earnestly re-ordered; and the most trifling circumstance, such as where I should tie my hair, or the colour of my ribbon, debated among the three misses like a thing of weight. Весь мой гардероб подвергся решительному пересмотру, и самые пустячные мелочи, например, где мне перевязывать волосы или какого цвета платок носить на шее, обсуждались тремя девицами самым серьезным образом.
One way with another, no doubt I was a good deal improved to look at, and acquired a bit of modest air that would have surprised the good folks at Essendean. Одним словом, я стал неузнаваем и приобрел даже модный лоск, который очень удивил бы добрых людей в Эссендине.
The two younger misses were very willing to discuss a point of my habiliment, because that was in the line of their chief thoughts. Две младшие сестры весьма охотно обсуждали мои наряды, потому что сами только о туалетах и думали.
I cannot say that they appeared any other way conscious of my presence; and though always more than civil, with a kind of heartless cordiality, could not hide how much I wearied them. В остальном же они едва замечали мое существование; и хотя обе всегда были очень любезны и относились ко мне с некоей равнодушной сердечностью, они все же не могли скрыть, как им скучно со м, ной.
As for the aunt, she was a wonderful still woman; and I think she gave me much the same attention as she gave the rest of the family, which was little enough. Что же до тетушки, это была на редкость невозмутимая женщина, она, пожалуй, уделяла мне ровно столько же внимания, сколько всем членам семейства, то есть почти никакого.
The eldest daughter and the Advocate himself were thus my principal friends, and our familiarity was much increased by a pleasure that we took in common. Поэтому ближайшими моими друзьями были старшая дочь прокурора и он сам, причем совместные развлечения еще более укрепили эту дружбу.
Before the court met we spent a day or two at the house of Grange, living very nobly with an open table, and here it was that we three began to ride out together in the fields, a practice afterwards maintained in Edinburgh, so far as the Advocate's continual affairs permitted. Перед началом судебной сессии мы провели несколько дней в усадьбе Грэндж, где жили роскошно, ничем не стесняясь, и там начали вместе ездить верхом, а потом стали ездить ив Эдинбург, насколько прокурору позволяли его бесконечные дела.
When we were put in a good frame by the briskness of the exercise, the difficulties of the way, or the accidents of bad weather, my shyness wore entirely off; we forgot that we were strangers, and speech not being required, it flowed the more naturally on. Когда от прогулки на свежем воздухе, трудной дороги или непогоды нас охватывало оживление, робость моя совершенно исчезала; мы забывали, что мы чужие друг другу, и, так как никто не заставлял меня говорить, слова лились тем свободнее.
Then it was that they had my story from me, bit by bit, from the time that I left Essendean, with my voyage and battle in the _Covenant_, wanderings in the heather, etc.; and from the interest they found in my adventures sprung the circumstance of a jaunt we made a little later on, on a day when the courts were not sitting, and of which I will tell a trifle more at length. Тогда я и рассказал им мало-помалу все, что произошло со мной с того самого времени, когда я покинул Эссендин: как я отправился в плаванье и участвовал в стычке на "Завете", как блуждал, среди вереска и что было потом; они заинтересовались моими приключениями, и однажды в неприсутственный день мы совершили прогулку, о которой я расскажу несколько подробней.
We took horse early, and passed first by the house of Shaws, where it stood smokeless in a great field of white frost, for it was yet early in the day. Мы сели в седло ранним утром и направились прямо туда, где среди большого, заиндевелого в этот утренний час поля стоял замок Шос, и над трубой его не было дыма.
Here Prestongrange alighted down, gave me his horse, an proceeded alone to visit my uncle. Здесь Престонгрэндж спешился, велел мне подержать лошадь и один отправился к моему дяде.
My heart, I remember, swelled up bitter within me at the sight of that bare house and the thought of the old miser sitting chittering within in the cold kitchen! Помню, сердце мое исполнилось горечью, когда я увидел этот пустой замок и подумал, что несчастный скряга сидит в холодной кухне, бормоча что-то себе под нос.
"There is my home," said I; "and my family." -- Вот мой дом, -- сказал я. -- И вся моя семья.
"Poor David Balfour!" said Miss Grant. -- Бедный Дэвид Бэлфур! -- сказала мисс Грант.
What passed during the visit I have never heard; but it would doubtless not be very agreeable to Ebenezer, for when the Advocate came forth again his face was dark. Я так и не узнал, о чем они там говорили; но разговор этот, без сомнения, был не очень приятен для Эбенезера, ибо, когда прокурор вернулся, лицо у него было сердитое.
"I think you will soon be the laird indeed, Mr. Davie," says he, turning half about with the one foot in the stirrup. -- Кажется, вы скоро станете богачом, мистер Дэви, -- сказал он, вдев одну ногу в стремя и оборачиваясь ко мне.
"I will never pretend sorrow," said I; and, to say the truth, during his absence Miss Grant and I had been embellishing the place in fancy with plantations, parterres, and a terrace-much as I have since carried out in fact. -- Не стану притворяться, будто это меня огорчает, -- сказал я. По правде говоря, во время его отсутствия мы с мисс Грант дали волю воображению, украшая поместье зелеными полями, цветниками и террасой; многое из этого я с тех пор осуществил.
Thence we pushed to the Queensferry, where Rankeillor gave us a good welcome, being indeed out of the body to receive so great a visitor. Затем мы отправились в Куинсферри, где нас радушно принял Ранкилер, который буквально лез вон из кожи, стараясь угодить столь важному гостю.
Here the Advocate was so unaffectedly good as to go quite fully over my affairs, sitting perhaps two hours with the Writer in his study, and expressing (I was told) a great esteem for myself and concern for my fortunes. Здесь прокурор с искренним участием стал подробно вникать в мои дела и часа два просидел со стряпчим у него в кабинете, причем выказал (как я после узнал) большое уважение ко мне и заботу о моей судьбе.
To while this time, Miss Grant and I and young Rankeillor took boat and passed the Hope to Limekilns. Чтобы скоротать время, мы с мисс Грант и молодым Ранкилером взяли лодку и поплыли через залив к Лаймкилнсу.
Rankeillor made himself very ridiculous (and, I thought, offensive) with his admiration for the young lady, and to my wonder (only it is so common a weakness of her sex) she seemed, if anything, to be a little gratified. Ранкилер был смешон (и, как мне показалось, дерзок), когда стал громко восхищаться молодой дамой, и, хотя эта слабость столь присуща их полу, я удивился, видя, что она как будто чуточку польщена.
One use it had: for when we were come to the other side, she laid her commands on him to mind the boat, while she and I passed a little further to the alehouse. Но это оказалось к лучшему: когда мы переправились на другой берег, она велела ему сторожить лодку, а мы с ней пошли дальше, в трактир.
This was her own thought, for she had been taken with my account of Alison Hastie, and desired to see the lass herself. Она сама этого пожелала, потому что ее заинтересовал мой рассказ об Элисон Хэсти и она захотела увидеть девушку.
We found her once more alone-indeed, I believe her father wrought all day in the fields-and she curtsied dutifully to the gentry-folk and the beautiful young lady in the riding-coat. Мы снова застали ее одну -- отец ее, должно быть, целыми днями трудился в поле, -- и она, как полагается, учтиво присела перед джентльменом и красивой молодой дамой в платье для верховой езды.
"Is this all the welcome I am to get?" said I, holding out my hand. "And have you no more memory of old friends?" -- Разве вы не хотите поздороваться со мной как следует? -- спросил я, протягивая руку. -- И разве вы не помните старых друзей?
"Keep me! wha's this of it?" she cried, and then, "God's truth, it's the tautit {19} laddie!" -- Господи! Да что же это! -- воскликнула она. --Ей-богу, да ведь вы же тот оборванец...
"The very same," says I. -- Он самый, -- подтвердил я.
"Mony's the time I've thocht upon you and your freen, and blythe am I to see in your braws," {20} she cried. "Though I kent ye were come to your ain folk by the grand present that ye sent me and that I thank ye for with a' my heart." -- Сколько раз я вспоминала вас и вашего друга, и до чего ж мне приятно видеть вас в богатой одежде! -- воскликнула она. -- Я тогда поняла, что вы нашли своих, потому что вы прислали мне такой дорогой подарок, не знаю уж, как вас за него благодарить.
"There," said Miss Grant to me, "run out by with ye, like a guid bairn. -- Вот что, -- сказала мне мисс Грант, -пойдите-ка пр