Сказки лиски и медведика (СИ) (fb2)


Настройки текста:



Анна СемирольСказки лиски и медведикаСказка о больших ушах, одном крыле и тёплом пузике

Ложись рядом со мной, милый. Закрывай глаза. Трудной была неделя, я вижу. У тебя даже ресницы усталые. И складочка между бровями залегла. Всё, мой родной, всё, мы отдыхаем. Засыпай. А я расскажу тебе одну сказку. Уж прости, если нескладно получится. Рассказывать сказки взрослым куда труднее, чем детям, но я постараюсь.

  Случилось это не так уж давно и не то, чтобы совсем неправда... но далеко. Был в мире такой небольшой остров, на котором жили странные лиски. Лиски были с крыльями. Маленькие всё больше по земле ходили, но чем взрослее становилась лиска, тем сильнее тянуло её небо. Так уж получается, что лапы взрослых лисок плохо держали, хотя обычные, вобщем-то, лапы были...

  Просто лиски становились лёгкими и летали себе в удовольствие. На земле им было менее комфортно, чем в небе. А ещё у них были уши, которыми они выражали свои эмоции, потому что больше такими большими ушами выражать было нечего. Слушать? Ну, слушать и обычными ушами можно. А это были эмоциональные уши. Когда лиски летали, уши у них были на затылок лихо заломлены и прижаты - ветром сдувало.

  Иногда лиски залетали на дальние Соседние Острова. На одном из них жили курицы. Они были глупые и неверующие, и для них летящая лиска была, как для нас - йети - нонсенс, что-то нереальное, идущее вразрез с не совсем здравым куриным смыслом. Курицы орали и падали в обморок, а лиски кружились над ними и хихикали. Вообще, куриц было принято есть, но лиски были маленькие, а курицы - мало того, что бройлерные, так их ещё и взращивал страшный тренер женской сборной по баскетболу (или волейболу, я уже не помню) Его звали Карполь. Он был суров, жилист и больно наказывал пинками.

  А ещё на одном из Соседских Островов жили такие же летающие медведики. Медведиков лиски уважали и побаивались, ибо медведики были умные, сурьёзные и большие, могли и лапой треснуть по уху - но это если очень им очень сильно и долго надоедать. А так... Было классно с разлёту ткнуться в медведиково тёплое пузо и отпружинить обратно.

  А ещё были волки Позорные. Позорные - это в честь семьи, открывшей этих волков. Но так как семейство волки благополучно схарчили, мир о волках Позорных так и не узнал.

  Волки любили две вещи: жрать и много. Лиски были вкусные, поэтому к волкам не летали. Но волки иногда совершали наплывы на лисий островок и наводили там шухер - особенно среди маленьких и сонных. Лишь только силами медведиков лисок не съели совсем, потому что медведики были мудрые и понимали, что в природе должна быть гармония и элементарная справедливость.

  Вот такой был маленький мир. На картах его нет, чтобы туристы не ломились и не портили нам сказку. Вроде как не добраться туда. Хотя бройлерами на рынках торгуют, да и про Карполя кое-где слышали. Но сказка-то не об этом.

  Итак...

  Жила-была на лисьем острове одна безымянная, но ужасно невезучая лиска. В раннем детстве она постоянно куда-то влипала - то в папин гуталин для носа, то в бабушкино варенье, то в мамину краску для хвоста. Хорошо, что клей умел готовить только Карполь, иначе лискино "была" случилось бы гораздо раньше, и ты о ней бы не узнал.

  Бестолковый лисий младенец повсюду совался, родители её драли ремнём, но попа у нашей лиски была пушистая (завидная считалась невеста!), и родительские старания пропадали даром.

  Однажды она заколола детский сад и весёлым крылатым комочком носилась по побережью. Ей нравилось ложиться на ветер - он её на ручках баюкал...

  Она до того увлеклась, что не заметила, что к берегу причалили волки с моторными хвостами. Что такое моторный хвост?.. Ну... вроде пропеллера, понимаешь? Так. Не сбивай меня. Слушай, что случилось.

  Невезучую лиску бы съели всю, если бы не вмешался случайно пролетавший мимо отряд медведиков. Они отбили горемыку. Всю. Кроме левого крыла. Вернули её маме.

  Лишиться способности летать было среди лисок страшным позором. Такое случалось в результате жутких проклятий, которым карали только преступников - и у них отсыхало одно крыло. Преступники... а тут вот тебе - однокрылый ребёнок, позор рода.

  Лискины родители продержались молодцом почти несколько лет. Они потеряли всех друзей и положение в обществе - им запретили летать выше верхушек дубов и папу лишили права красить нос гуталином. Лискиных сестрёнок и братишек взяли только в самую непрестижную школу. Они были маленькие, поэтому искренне злились на горемычную сестрёнку. Кусали её и толкали, и обзывали гадкими словами.

  Потом лискиного папу в очередной раз понизили в должности, и варенье в доме стало варить не на что. А потом лиска ушла. Ей старшая сестра объяснила, почему в семье одни беды и сказала, что если бы невезучей лиски не было, всё пришло бы в норму. Она не злая. Просто очень хотела есть. И больше других любила варенье.

  Невезучая лиска была послушная. Она ушла в самую глубь острова, вырыла себе ямку под корнями большого дерева, и стала там жить. Питалась кузнечиками и листиками.

  Хуже всего ей приходилось в сезон дождей. Лиски переживали его сообща - собираясь семьёй в тёплые шарики. Младших брали в середину - самую нежную, мягкую... Лиска часто вспоминала свой семейный шарик, забившись под самые корни дерева и слизывая с мокрого меха капли дождевой невкусной воды. Было холодно, иногда голодно и совершенно не с кем поговорить. Лиска одичала и забыла язык. Почти совсем. Помнила только слова "мама", "ветер", "люблю" и "спасибо".

  Она пропиталась запахом трав, и её перестали вообще принимать за летающую лиску. Когда однажды на остров снова набежали волки, лиска вышла к ним сама. Она очень замёрзла. Очень. Когда холодно, вообще плохо соображаешь, что делаешь...

  Волки сперва не поняли, что за рыженькое чучело с волчий кулак величиной стоит перед ними, покачиваясь на тонких лапках. Потом посмеялись - прикольно! воняет травой и не летает, ржачно же!

  Лиской сыграли в матч "Россия - Голландия", ибо по мнению волков Позорных, лучшего мяча - мягкого, пушистого и лёгкого - было не найти. Поиграли и бросили. Лиске повезло - её бросили на солнышке, и она немного отогрелась. Мимо прополз червячок, она его съела. Маленькому тельцу много ли нужно? Появились силы, и лиска доползла до своего дерева. Кусочек коры, три листика сиреневого клевера, жужелица - и лиска поправилась.

  Поправившись, первым делом она сделала ямку под корнями поглубже. Правда, в неё так натекло в следующий дождь, что лиска во сне едва не утонула. Хлебнула воды, заболела пневмонией - пришлось есть вонючих жуков.

  Постепенно она научилась справляться почти со всеми трудностями -

  только одиночество плохо давалось...

  Прошло несколько лет, наступило Время Парочек. В это время молодых лисок начинало звать и тянуть к себе небо. На земле им делалось больно. А в небе они находили себе пару. Как-то так само собой получалось...

  Наша невезучая лиска измучилась. Она пыталась прыгать, хлопая крылышком, пыталась лезть на деревья... Слабые лапки болели, лиска тихонечко скулила и упрямо карабкалась вверх. Но лиски - не кошки, для лазания по деревьям не предназначены.

  Удалось залезть только на нижнюю ветку ивы. Наша лиска сидела на иве почти два дня. Ей было хорошо. Потом захотелось пить. Чуть позже - кушать и очень сильно - пить. Пришлось слезть.

  Снова потянулись злые дни Времени Парочек. Если бы лиска знала, что это продолжается годы, она доковыляла бы до моря и накормила собой оранжевых рыб. Но лиска была не очень умная. Она думала, что просто болеет из-за несвежего кузнечика, съеденного... когда она его съела? не помнила. Поэтому лиска упорно день за днём карабкалась на иву.

  Она отощала и перестала напоминать пушистый маленький комок. Мокрые уши было очень тяжело поднимать. Лиска пыталась втащить на иву запасы еды, но в сезон дождей ей особенно плохо думалось, и поэтому она так и не придумала, как это сделать. Изо дня в день она то карабкалась вверх, обдирая кору и теряя клочки меха, то обессилев от голода и жажды, печально сползала вниз - не землю, которая делала больно.

  Так продолжалось два года, пока Карполь не решился на создание Общеостровного Мировецкого Зоопарка. Жители островов построили вольер и принялись стаскивать туда всё непохожее на них самих.

  На тот момент, когда кто-то нашёл и поймал (хотя это громко сказано. На самом деле подобрал) нашу несчастную лиску, в зоопарке уже был шизанутый беззубый волк и потерявший способность летать медведик. А ещё были бройлеры и реактивные зайцы. Зайцев никто никогда не успевал увидеть, даже поговаривали, что нет на самом деле никаких зайцев, но еду из мисок зверей и сумочки у посетителей кто-то тырил.

  Лиску положили посреди вольера и оставили в покое. Её не покормили, потому что не знали, что ест такая странная лиска. Решили, что ничего не ест.

  В тот вечер лиску очень сильно тянуло небо. А ивы рядом не было. И было очень больно. Она лежала на камнях - голодная и больная. И тихо-тихо скребла камень лапкой - чтобы не плакать.

  Шизоидный волк скакал вокруг и делал лиске неприличные жесты. А потом подошёл медведик. Он наступил волку на ухо (правда, перед этим он связал ему лапы на спине узлом и потоптал хвост) и поставил рядом с лиской мисочку с водой. Сам сел рядом, памятуя о реактивных зайцах, которые тырили даже воду, если за ней не присматривать.

  Лиска сделала несколько глоточков и вспомнила слово "спасибо".

  Медведик был очень умный. Он вспомнил, что земля с возрастом начинает делать лискам больно. Ночью лиска спала у него в лапах и у неё ничего не болело. А утром медведик выломал пару досок из карполевского грандиозного забора, заткнул образовавшуюся дыру волчьей жопой и сделал лиске насест. Благодарная лиска к вечеру вспомнила слово "мама" - потому что более тёплого слова она не смогла себе представить. Медведик смутился и задумался.

  Потом в вольер случайно попала книжка со сказками. Вряд ли её забыли волки Позорные или сам Карполь. Скорее, обронили реактивные зайцы или мудрые медведики. Как бы там не было, медведик, обозначаемый нашей лиской как "мама" (произносилось нежно и с придыханием), взялся за обучение невезучей чтению.

  Лиска оказалась способной. Но очень робкой. Поэтому читать она научилась очень быстро, но про себя. Книжка была презамечательная. В ней рассказывалось о том, что далеко-далеко есть место, где земля больно не делает. Правда, упоминалось о том, что там свои проблемы, но нашу лиску это не волновало. Главное - там земля не делала больно.

  Очарованная лиска часами просиживала на своём насесте или в лапах медведика и вчитывалась в волшебные строчки. Единственное крыло за спиной тихо шелестело мягкими пёрышками. Со стороны читающая лиска и охраняющий её медведик смотрелись так замечательно, что на них приходило глазеть огромное количество посетителей. Даже больше, чем желающих посмотреть на волка, затыкающего своей филейной частью дырку в заборе. И куда больше, чем на бройлеров.

  Вскоре лиска заметила, что земля делает больно и медведику. Он всё больше спал и меньше ел. И зайцы опасались тырить у него еду, поэтому было очень заметно, что медведик плохо ест. Лиска испугалась, что медведик уснёт навсегда. И тогда она вспомнила слово "ветер".

  Спросонья медведик долго не мог понять, почему его маленькая лиска тычет лапкой в книгу и всё время взволнованно твердит: "Мама, ветер!". А когда понял, усадил лиску на колени, погладил большой лапой смешные рыжие уши и объяснил, что по одному крылу - это маловато. Лиска расстроилась, попыталась возразить, что не по одному крылу, а два! Два крыла на двоих! Но как всегда - не сумела объяснить. Потому что умишком понимала, что один и один - уже целых волшебное "два", но слова такого не знала. Лиска поникла ушами.

  Медведик снова засыпал. В полудрёме он думал о том, зачем в книжках пишут недоправду, в которую верят глупые невезучие лиски. На самом деле он и сам бы попробовал поверить, но ему очень хотелось спать...

  Вскоре Зоопарк поднадоел обитателям Островов, и они попросили Карполя создать им ещё что-нибудь. Карполь попытался создать сборную по волейболу, но идею как-то не поддержали. Тогда он придумал Науку.

  Медведики ворчали, что наука была и раньше, просто ею никто особо не интересовался. Но лиски, волки Позорные и особенно бройлеры карполевский авторитет признали и не особо медведиков слушали.

  Наука призывала изучать всё непонятно. Как часы, которые тикают, потому что у них внутри тикалка цепляется за зубчики. А в электронных часах всё гладенько, тикалке зацепиться не за что - вот они и молчат, как оранжевые рыбы...

  Зоопарк переделали в Лабораторию. Сперва изучили, почему у бройлера такие сильные ноги. Посмотрели на ниточки сухожилий, толстые кости, мощные мышцы... и скормили волкам то, что от бройлера осталось. Потом стало интересно, почему не летает медведик. Но сунуться к нему побоялись. Во-первых, медведик был большой, а во-вторых, слишком мудрый для изучения. Изучать решили невезучую лиску.

  Лиска забралась высоко на насест и спряталась там. Она не знала, как именно её будут изучать, потому и не боялась. Но что-то ей подсказывало, что у неё отберут и замечательную книжку и самого лучшего в мире медведика. Когда посетители Зоопарка ушли, потому что в десять часов все ложились спать, лиска слезла с насеста. Она доковыляла до спящего медведика, зарылась в его густой мех и уснула до утра.

  А утром распластавшись на тёплом медведиковом пузике, которое ей так нравилось обнимать лапками, лиска неожиданно вспомнила слово "люблю". "Люблю!" - пискнула она и запрыгала на пузике. "Люблю! Люблю! Люблю!"

  Конечно же, медведик тут же проснулся. Потому что такое слово не услышать невозможно - если оно искреннее. И невозможно не откликнуться - если "люблю" настоящее. Невезучая лиска умела говорить только настоящими словами. Этот секрет медведик разгадал не сразу. А когда разгадал - поверил в слово "ветер".

  Он посадил лиску на колени и долго-долго объяснял, что на самом деле может случиться всякое. И что возможно, нет ничего за Островами. И что океан большой. И что по одному крылу на каждого из них - этого может быть мало. Ещё он подумал, что никто из них не знает, в какую сторону лететь, но вслух ничего не сказал. Просто обнял свою маленькую лиску и попросил махать крылышком изо всех сил. Сколько она сможет. И ещё тоже сказал "люблю".

  Шизоидный беззубый волк обалдело наблюдал, как поднялась в воздух эта странная парочка. А когда они улетели, принялся выдираться из дырки в заборе, потому что изучать в Лаборатории кроме него было теперь некого...

  Лиску и медведика на Островах больше не видели. И никто не знает по сей день, куда они делись.

  Засыпай, мой родной. Я прижмусь к твоему тёплому пузику, поправлю чуть помявшееся твоё единственное крыло, сонно сложу ушки и тоже усну. Всё хорошо. Спи крепко. То, что когда-то случилось с нами - это всего лишь сказка...

Сказка о шести хвостишках

Морозный снег поскрипывал под ногами спешащих прохожих. И казалось, что ботинки, сапожки и валенки повизгивают от холода. Пахло хвоей и мандаринами, люди несли пакеты, полные аппетитной снеди. Лиска ехала по улице на саночках и с любопытством крутила головой в вязаной пёстрой шапочке. Так ловилось больше вкусных запахов и было теплее. Единственное, шапочка от выкрутасов съезжала, лиска старалась поправить её, и в результате то сама шапочка, то и лиска в придачу время от времени с саночек падали. "Мама!" - пищала лиска, медведик останавливался, поправлял на плече ёлочку, сажал лиску в санки и шагал дальше.

  - Гор-р-рячие пир-р-рожки! - кричала румяная продавщица на перекрёстке, приплясывая от мороза. Лиске нравилось, как это звучит, и она пробовала слова на вкус, вторя продавщице:

  - Гор-р-рячие пир-р-рожки!

  Звонко смеялись над лиской снегири, сидящие на одинокой рябинке у автобусной остановке. Забавная лиска в шапочке набекрень многих заставляла улыбаться в морозный предпраздничный день.

  Медведик остановился у палатки, чтобы купить хлеба. Лиска поправила шапчонку... и вдруг ей показалось, что она что-то слышит сквозь поскрипывание снега и птичий щебет. Она сползла с саночек и прислушалась. Да. Несомненно: это песенка. Очень тихая и замёрзшая настолько, что звучат лишь отдельные нотки.

  Обычно в новогодние праздники люди редко смотрят себе под ноги. Почему-то все уверены, что чудеса и ангелы приходят в наш мир с небес. И потому никто не замечал замёрзшую песенку под ногами прохожих.

  Шесть мышат сидели на краю тротуара. Двое кутались в грязные конфетные фантики, один держал в покрасневших от холода лапках крохотные литавры из пуговиц, ещё два приплясывали на обувной картонке и еле слышно попискивали. Шестой мышонок дул в сверкающую на солнце дудочку, выдувая те самые одиночные нотки, что уловили лискины чуткие ухи. Звуки замерзали в воздухе и с грустным звоном падали вниз. На обувной картонке образовался целый ворох обледенелых ноток.

  Лиска нахмурилась. Подумала, что это неправильно: чтобы шесть мышат, замёрзшая музыка - и на грязной картонке под ногами праздничных, счастливых людей. Она сняла шапочку, бережно усадила в неё маленьких музыкантов, завернула их, чтобы было теплее, и вернулась на санки. Медведик тем временем купил большую свежую булку к чаю, взял санки за верёвочку и зашагал домой.

  Дома медведик протянул лапу, чтобы снять с лиски шапочку, и только тут обнаружил, что шапчонку лиска бережно прижимает к себе, а ухи у неё холодные-прехолодные. Медведик расстроился, испугавшись, что теперь лиска заболеет, и потопал на кухню греть молоко. Лиска бережно вытерла лапы об коврик у двери и помчалась в комнату. Там она вскочила на старенький продавленный диванчик и бережно высадила шестерых мышат на мягкую пуховую подушку. Мышата поглядела на лиску и на всякий случай притворились ненастоящими. Лиска решила, что они замёрзли абсолютно, и положила подушку с замёрзышами на батарею. В комнату вошёл медведик и всё не так понял.

  - Откуда мыши?!

  Он сказал лиске, что никто не разогревает еду на батарее и вместо подушки лучше использовать сковородку. Лиска протестующе покрутила ушами, пытаясь объяснить медведику, что это не еда.

  - Шесть мышат! - заверещала она. - Мама! Шесть мышат!

  - Не еда! - настаивал медведик. - Ты же любишь апельсины и овсяную кашу! Мыши - фу!

  Но лиска упорствовала, даже хвост распушила. Медведик вздохнул и достал с полки Весомый Аргумент - большую энциклопедию домашнего хозяйства. Эту книгу лиска очень уважала. В книге жили рецепты её любимых блюд, сто способов выведения пятен с одежды, перечислялись семьдесят четыре вида кактусов, содержались советы по штопке, стирке, выбору обоев для кухни и прочие замечательные и безусловно полезные вещи.

  - "Мыши, - зачитывал вслух медведик. - Природные носители большого числа паразитов и хранители возбудителей многих болезней, включая опасные инфекции. Вредят зерновому и лесному хозяйству, повреждают материалы и продукты питания". Лиска. Это нельзя есть. От них будет болеть живот. Выброси.

  Шесть мышат не хотели, чтобы их ели или выбрасывали. Они испуганно заморгали и переплелись хвостами. Хвостишки у них были такие же эмоциональные, как лискины ухи. Лиска задумалась. Вязать нужные слова казалось слишком долгим, а мышат надо было оставить и отогреть. Она потрогала косичку из мышехвостишек и сказала медведику:

  - Мама, праздник...

  - Праздник, так праздник, - пожал плечами медведик. - Иди на кухню, попей горячего молока. А я пока поставлю ёлку.

  Молоко было вкусным и согревало изнутри. Лискины ухи после кружечки молока радостно расправились, лапки потянулись за булочкой. А голова подумала: "Шесть мышат наверняка голодны..." Лиска наполнила до краёв молоком блюдечко с синей каёмкой, покрошила булку и отнесла в комнату. Шесть мышат оживились, радостно пискнули и, закрутив бантиками хвостишки, окружили блюдце.

  Медведик возился в углу, закрепляя ёлку в ведре с песком, и что-то ворчал про лептоспироз, чуму и бешенство. Лиска слушала и думала, что медведик бурчит заклинания, чтобы ёлка стояла, как надо. Шесть мышат пили молочко и смотрели на лиску с обожанием. Комната наполнялась запахом хвои и мандаринов.

  - Лиска, - сказал вдруг медведик. - Я совсем забыл про ёлочные игрушки... У нас с тобой целый пакет мишуры и дождика - и ни одной игрушки.

  Он сел на старый диван и грустно ссутулился. Лиска забралась к медведику на коленки, как смогла, обняла тёплый мягкий животик и ласково шепнула:

  - Люблю...

  Как смогли, украсили ёлку мишурой и дождиком, поужинали большим омлетом с праздничными колбасками, и легли спать. Шесть мышат рядком сидели на подоконнике и мелодично попискивали.

  "Что-то они замышляют..." - успел подумать медведик, прежде чем большое пушистое облако унесло его в яркий праздничный сон.

  В окна уснувшего дома заглянула любопытная луна, осветив тарелку с мандаринами на столе и ёлку в углу комнатки лиски и медведика. Шесть мышат зашуршали, смешно задрали хвостишки, тихо спустились с подоконника по шторе и уселись кружком на лунной дорожке. Запела крошечная дудочка, зазвенели в лапках литавры из пуговиц, пустились в пляс маленькие ножки. Тоненький голосок принялся выводить песню, творящую рождественские чудеса. Волшебные нотки проникали в лискины пушистые ухи, и всю ночь напролёт ей снилось Большое Лискино Счастье...

  Утром медведика разбудил звонок телефона. Она сонно нашарил на столе трубку, буркнул: "Алло" - и только потом сообразил, что это игрушечный лискин телефон и звонить он не может. Но вот странно: в трубке что-то пищало и шуршало. Потом раздались короткие гудочки.

  - Откуда мыши?.. - задумчиво спросил медведик, выключая телефон.

  - Мама, - окликнула его лиска с подоконника.

  В углу комнаты мягко светилась разноцветными огнями ёлка. Тихо покачивались на ветках конфеты в ярких фантиках, стеклянные бусины, куклы из пёстрых ниток-мулине, гирлянды из пуговиц. На верхушке висел большой серебристый шар с узором, напоминающим закрученный бантиком мышиный хвостик.

  Медведик подошёл к окну и посмотрел в небо - туда же, куда смотрела и лиска. По сиреневым рассветным облакам высоко-высоко летели маленькие сани, запряжённые игрушечной лошадкой. В санях сидели шесть мышат в красных колпачках и - лиска и медведик знали точно! - весело махали лапками просыпающемуся городу.

Сказка о большой дедушкиной мечте

има выдалась долгой. На крыше кто-то постоянно выбивал подушки, и белый пух всё сыпался, сыпался... Лиска часами сидела на подоконнике и удивлялась, почему от пуха холодно и дворники его не убирают. Медведик боялся, что она заболеет и потчевал лиску чаем с малиной. Белый пух всё сыпался и сыпался... А потом у неведомого Кого-то На Крыше закончились подушки.

  Улицы превратились в реки. Лиска носилась вдоль дороги, провожая восторженным взглядом несомые волнами Большой Дорожной Реки кораблики, лодочки и катерки и радовалась. Время от времени по Большой Дорожной Реке проплывали машины и даже автобусы. Приходилось прятаться за мусорные баки - иначе лиску грозило накрыть волной. Лиска была очень вёрткая и ловкая, но уж очень безалаберная. То без шарфа на улицу летела, то без вязаной шапочки с помпоном. Медведик ворчал, ловил лиску во дворе, одевал её, давал лёгкого воспитательного шлепка по пушистой попе и отпускал гулять дальше. Но однажды медведик задремал в кресле с книгой, и лиска умчалась на улицу без синих резиновых сапожек. Вернулась сама - с мокрыми ножками и хвостом. И принесла с собой грипп.

  Грипп не могли выгнать до лета. Он прицепился к лискиному носу, щекотал его - от этого лиска чихала и сопливилась. Кусочек гриппа прилип к горлу и страшно кашлял оттуда. Медведик выгонял зловредного гостя малиновым вареньем, мёдом и тёплым молоком с маслом. Лиска жила в гнезде из трёх шерстяных шарфов и грустно читала книжки. Медведик ворчал и стучал спицами - вязал специальные лечебные носки.

  Когда лиска совсем поправилась, медведик отправил её на дачу. Там водились вишни, мыши, клубника, огород и одуванчики. А ещё на даче жил совершенно замечательный Дедушка. Вот Дедушке-то медведик и доверил неугомонную лиску на всё лето. "Люблю!" сказала лиска медведику, выразила ушами обещание не скучать, и убежала знакомиться с клубникой.

  Клубника была вкусная, а Дедушка - и впрямь потрясающий. Он варил лиске по утрам кашу с земляникой, брал её в лес за грибами, устроил ей на даче бассейн из большого таза и научил поджаривать над костром хлебушки на прутиках. Ещё Дедушка делал потрясающие кораблики из чурочек. Лиска тоже пыталась их мастерить, но когда она замахивалась молотком, пытаясь вбить гвоздик-мачту, лёгонькую пушистую недотёпу почему-то сносило в сторону. Дедушка был очень добрый и вежливый. Он даже не смеялся над лиской и никогда не ругал её за утащенный молоток и разбросанные гвозди и чурочки. По вечерам Дедушка укладывал лиску спать в гамаке и читал ей сказки. В основном сказки были из журнала "Юный натуралист" и половину слов глупая лиска не понимала, но засыпалось под них здорово.

  А ещё Дедушка обожал рыбачить. Два раза в неделю он оставлял лиску в даче с книжками и корабликами и уходил на Дальний Пруд. Оттуда он приносил маленьких вкусных карасиков. Лиску кормили ухой и рассказывали о Большой Дедушкиной Мечте. Оказывается, в Дальнем Пруду водился огромный Главный Карась. Вот его-то и мечтал поймать Дедушка. Для него он выкапывал самых вкусных червей, готовил хлебные шарики с ароматным маслом и даже где-то доставал опарышей. Опарышей лиска боялась и не понимала, как рыба может такое любить - они же противные! Но караси считали иначе и трескали всё, что Дедушка насаживал на крючок - оттого прекрасно ловились. Но Главный Карась был очень хитрый. Всего один раз он чуть было не поймался. Подвесился на крючок, потянул... Дедушка подумал, что это маленькая рыбка, начал вытаскивать. А когда увидел, что его с той стороны удочки за крючок держит - даже немного испугался. И упустил Главного Карася.

  Раз за разом лиска слушала эту историю, и однажды вспомнила, как ловила на крыше особую звёздную рыбу для своего медведика. И её осенило.

  Она отыскала в сарае сачок и принялась проситься на рыбалку вместе с Дедушкой. Но Дедушка слабо понимал лиску, и вместо рыбы ловил сачком бабочек. Невезучая лиска выражала пушистыми ушами огорчение и грустно пускала в тазу кораблики. Главный Карась всё не попадался...

  А потом в Дальнем Пруду появились тритоны. Видимо, как и всякие гастербайтеры, они приехали на заработки из далёкого Непоймиоткуда. Так думала лиска, но это неважно. Важно то, что тритоны полюбили Дедушку всей душой. Они ходили на рыбалку как в ресторан - семьями. Едва завидев Дедушку с удочкой и ведром на берегу, тритоны принимались весело скандировать: "Е-да! Е-да!" и мутить воду. Дедушка смущался, пытался объяснить тритонам, что еда - это для карасей, но тритоны, как и полагается неместным, его совершенно не понимали. Игнорируя Дедушкины пламенные и гневные местами речи, они клевали, как обезумевшие, отталкивая от крючка с наживкой карасей. Караси, обалдевшие от наглости пришельцев, обиженно глотали голодную слюну в сторонке.

  Катастрофа началась, когда Дедушка как-то с досады принёс партию пойманных тритонов на дачу и подарил лиске. Лиска поселила подарки в тазу с корабликами и накормила червяками и хлебными крошками, а потом посадила в ведро и отдала Дедушке, когда он в очередной раз собрался на рыбалку. Она думала, что тритонов надо вернуть, чтобы они не скучали по своим родным. Восторженные возвращенцы прорекламировали Дедушку ещё и как турагентство. Теперь на крючок вешались гроздьями. Вскоре Дедушка начал находить на берегу поклонниц с ярко раскрашенными пузами и транспарантами с признаниями в любви.

  Апофеозом стала драка стенка на стенку дедушкиных фанатов с оголодавшими карасями. Возмущённый Дедушка метнул в гущу дерущихся ведро с хлебными шариками, червями и деликатесным опарышем, вскричал: "Чума возьми семейства ваши оба!" и вернулся к лиске очень печальным.

  Хлебушек на костре подгорал, кораблики переворачивались в тазу, а в огороде обильно вырос противный пырей ползучий. Лиска загрустила.

  А когда наступил август, и с неба по ночам с тихим звоном посыпались крошечные звёзды, приехал медведик. Привёз Дедушке бочку сбитня, а лиске - леденцовых петушков и рыбок. Лиска попрыгала вокруг любимого медведика, повалялась на его уютном пузике... а потом покрутила в лапках леденцовую рыбку и задумалась. Несколько минут спустя лиска принялась всеми доступными ей способами рассказывать медведику о дедушкиной мечте и бесчинствах тритонов. Она так эмоционально шевелила ушами, что её сносило в сторону ветерком. Медведик угукнул и предложил Дедушке отправиться на рыбалку втроём. Дедушка с сомнением пожал плечами, вздохнул, махнул рукой - мол, что с вас взять... и согласился.

  Фанаты встретили маленькую компанию на подступах к пруду. Они расселись вдоль тропинки на пеньках и принялись радостно махать лапами, приветствуя Великого Кормильца. Они готовы были лезть в ведро за едой, но присутствие грозного на вид медведика удержало их от откровенного гоп-стопа. Лиска, пристроившись на плече любимого медведика, наблюдала, как Дедушка священнодействует на берегу, раскладывая снасти и цепляя на крючки наживку.

  Как только Дедушка забросил удочки, тритоны гурьбой ломанулись в воду. Но не тут-то было! Медведик ловко вычёрпывал их прихваченным с дачи сачком и отправлял на берег под присмотр лиски. Та собирала тритонов в таз и следила, чтобы они сидели тихо и не убегали обратно. Дедушка, увидев такие дела, улыбнулся и уселся на бережок ждать карасиной поклёвки.

  Поплавок деликатно качнулся раз, другой - и резко ушёл под воду. Дедушка вскочил, схватил удочку и шёпотом закричал: "Урааааа!!!". Медведик замер, лиска отвлеклась от таза с тритонами и настороженно расправила уши. Да и сами цветнопузые узники таза попритихли и уставились в сторону пруда.

  Тот, кто держался за крючок, пруд покидать не хотел. Он упирался, тянул Дедушку к себе, и точно утащил бы, не схвати лиска Дедушку за ботинок. На помощь пришёл медведик. Он влез в пруд, который на середине оказался ему чуть выше пуза, пошарил в воде лапой и вытащил за хвост Главного Карася.

  - Урррраааа!!! - закричал Дедушка теперь уже в полный голос.

  Главный Карась оказался действительно огромным: в половину Дедушки или почти в четверть Медведика. Мелкая лиска свободно помещалась на его хвосте. Если измерять его площадь в тритонах, то цифра вызвала бы восторг у любого мало-мальски грамотного человека. Вот такой большой оказалась мечта Дедушки! И в ведро, конечно же, не уместилась. Пришлось рыбину сфотографировать, обнять, пожать плавник и выпустить обратно в пруд. С собой Главному Карасю Дедушка отдал всю вкусную наживку - на память. Медведик провёл с тритонами нравоучительную беседу, из которой цветнопузые сделали главный вывод: еда - это хорошо, но её должно хватать всем. И тритонам, и карасям. Но больше всех радовалась лиска. Просто потому, что в масштабе мелкой лиски даже маленькая радость становилась большой. А уж большая-то...

  Так закончилось лето. Лиска уехала с дачи, взяв с собой кораблики и гербарий, который они с Дедушкой собирали всё лето. Дедушке же осталось хорошее настроение и целая пачка лискиных рисунков. На них Дедушка был изображён то с корзиной грибов, то с молотком и корабликами, то жарящим на костре хлебушки, то ведущим за лапки тритонов, то в обнимку с Главным Карасём... И все рисунки вместе изображали Большое Дедушкино Счастье.

  Уж в большом счастье маленькая лиска, поверьте, знала толк!

Сказка про рыбу для особого дня

Лиска сидела на крышке мусорного бачка и смотрела, как холодный ветер гонит по асфальтовому морю белые волны. Сухие волны на сухом море - это тоже здорово на самом деле. Жаль, люди думают иначе. Они ездят на машинах, не зная даже, что на самом деле плавают на лодках по сухому морю. И каждый - моряк.

  Волны с тихим шуршанием несли фантиковые водоросли и забегали в гроты из пустых пластиковых стаканчиков. Лиска сидела, пристально вглядываясь в сухое море, и ждала рыбу. Где-то она слышала, что завтра - особенный день и надо делать что-то особенное. Лиска хотела наловить своему медведику особенной рыбы. Обычную-то ей давали в магазине знакомые продавцы, когда лиска разрешала потрогать своё единственное крылышко или погладить уши, но на особенный день обычная рыба не годилась. Рыба, которую выслеживала наша лиска, называлась сухарики. Те же пескарики, только живут в сухом море. Они костлявые снаружи, но вкусные внутри. Наверное. Лиска так полагала, охотясь.

  Сухарики обкусывали фантик из-под твикса и тихонько разговаривали. Ушей у сухариковых рыб не было, потому они сами себя не слышали и думали, что как и все рыбы, говорить не умеют. Болтают себе - ну, так и попадаются. Хотя занятые собой люди чаще всего принимают голоса сухариков за что-то ещё.

  Так вот. Сухариковые рыбы говорили, что видят лисьи уши, торчащие над краем мусорного бачка. Что на ушах скопился снег. Что они шевелятся, и наверное, это лиска. Лиска одновременно старалась не шевелить ушами и стряхивать снег, но получалось рыбам на смех. Она уже начала подумывать о том, где бы купить клей БФ и приклеить мешающие охотиться глупые уши к не намного умной голове, чтобы рыбы обманулись и вылезли из фантиковых зарослей. Тогда можно на них радостно напрыгнуть и наловить. Но клея БФ не было, уши не слушались лиску и выражали лишь голод и то, что они замёрзли.

  Рыбы хихикали всё громче. Лиска обиделась, слезла с бачка. Сухое море тоже обиделось, потому что неосторожная лиска на него наступила, и принялось морозить лисьи лапы. Повизгивая, лиска понеслась домой, прижимая единственным крылом к тощенькой спинке пакет с сырными шариками и мечтая о тёплых красных носках. Сырные шарики планировались на ужин, но медведику всё равно нужно было рыбы. И особенной рыбы. А шарики хоть и сырные, но вовсе не рыба и совершенно не особенные.

  На ужин лиска пожарила неособенную картошку с принесёнными медведиком из ближайшего магазина вкусными котлетами. Медведик заметил, что лискины уши грустные, и спросил о причине. Лиска решила не говорить про особенных рыб и протянула ему покусанные сухим морем лапы. Тут же из шкафа были извлечены красные вязаные носочки, лиску положили на колени и полечили лапки дыханием. Потом нарядили в носки и положили с собой спать, потому что детское время кончилось.

  Дома было прохладно, сквозь щели в оконных рамах насвистывал ветер. Лиска долго крутилась, устраиваясь на медведиковом пузике, бормотала ласково "люблю" и дышала на медведика теплом. Вскоре медведик уснул - усталый, согретый и знающий, что очень-очень любимый, а наша лиска потихонечку сползла с уютного пузика, вытащила из-под кровати большой сачок, которым летом ловила бабочек, и поскакала по ступенькам на крышу дома. Прямо в носках.

  Как-то в песне лиска услышала, что небо - это то же море, только вверху. А так как она была не очень умная, то конечно же поверила. Ну, раз море, значит должны быть рыбы. И коли море необычное, выходит, и рыбы в нём особенные, рассуждала лиска, прыгая по ступенькам и погромыхивая сачком по перилам. Вот и будет подарок медведику к особому дню!

  В небе было темно. "Глубоко", - решила лиска и на всякий случай вцепилась в сачок. Через пару минут выяснилось, что если не очень сильно вцепляться, то прыгать в небо гораздо легче. И выше выходит. Лиска легко отпружинивала от крыши и с гиканьем летела вверх, размахивая сачком. Всё было весело и здорово, но рыба в ту ночь в небе не клевала, хоть ты тресни. Сачку тоже очень хотелось поймать хоть кого-нибудь, поэтому пару раз он ловил саму лиску.

  А потом поймалась пожилая летучая мышь. Она летела из гостей, где по рассеянности и присущему её возрасту разгильдяйству оставила свой радар - и теперь добиралась домой чуть ли не на ощупь. Влетев в неадеквате в сачок, мышь испугалась, потом рассердилась - ну какая же пожилая дама признает, что управляет собой с трудом? Вобщем, сачок был покусан, лиска отругана, а её красные носки жестоко раскритикованы.

  - Торчать на крыше с одним крылом неприлично! - закончила отчитывать лиску мышь. - Позорище!

  Лиска хотела ответить, что мышь ошиблась и она не позорище, а невезучая лиска, но она умела говорить только четыре слова.

  - Спасибо, - на всякий случай жалобно пробормотала она, и кое-как свернув сачок, медленно пошла с крыши обратно. Крылышко она тщательно прижимала к спине - чтобы его не было видно брюзгливым летучим мышам.

  Дома было тихо и сонно. Тикали сами с собой часы, а медведик видел во сне, как он воспитывает волков позорных, и беспокойно ворочался. Лиска прошла на кухню, взобралась на табуретку и задумалась. Рыбы не было, а медведику хотелось сказать "люблю" не только словами. Тем более в особенный день.

  С табуретки лиска дотянулась до ручки холодильника - для этого пришлось ещё и на цыпочки встать. В холодильнике жили яйца, пара слитков маргарина, свежее молоко в большой бутылке с крышечкой из серебряной фольги и розовый бекон. Лиска вежливо кивнула им в знак приветствия и снова задумалась. Особенный день наступал завтра, а до завтра оставалось всего несколько часов. Что там за особый день, лиска не помнила. Знала лишь, что очень важный. Не одну лиску накрывает сачком: мы с вами тоже иногда забываем важное. Лиска заволновалась. Да так сильно, что шлёпнулась с табуретки на пол. Но попа у неё была мягкая и пушистая, поэтому лиска почти не ушиблась.

  А в кладовке лиска нашла банки. В банках сидели сахар и мука. Попробовав их на вкус, лиска обнаружила, что сладенькое - это не мука, а то, от чего нос становится белым и его щекотит чих - это не сахар.

  Пока она вытаскивала банки из кладовки, её опять поймал сачок. Выпутавшись, лиска обнаружила, что к её хвосту что-то прицепилось. Лиска была неумная, но аккуратная и терпеть не могла, когда в её мехе что-то путалось. Однажды в ней запуталась семейка блох-иммигрантов. Медведик долго пшикал лиску всякими спреями, а потом ещё и обидно щёлкал блох у неё над ухом. С тех пор лиска блюла мех особенно тщательно. Она прокралась в спальню, встав на цыпочки, стянула с комода расчёску и долго вычёсывала хвост, ворча.

  А потом обнаружила между зубчиками расчёски звезду.

  Лиска подумала, что её хвост заболел, и теперь в нём завелись звёзды. Она как-то слышала, что звёздная болезнь - это очень плохо. И испугалась. Обильно опшикала хвост спреем, прочесала его ещё три раза, и немного успокоилась. А потом покрутила в лапках звезду и вдруг подумала, что на безрыбье и звезда - рыба. На цыпочках она прокралась в комнату посмотреть на спящего медведика, а потом вернулась на кухню и до рассвета возилась, гремела посудой, прыгала, пытаясь открыть холодильник, потом закрывала холодильник, чем-то шуршала, шелестела, звякала...

  Утром медведик обнаружил в кухне жуткий погром и тарарам.

  Посреди тарарама стояло большое блюдо с пирогом. На пироге красовалась настоящая звезда, исполняющая аж целых два желания. А рядом на столе спала перепачканная мукой и маргарином маленькая его лиска.




MyBook - читай и слушай по одной подписке