КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно 

Новая жизнь в Простоквашино [Эдуард Успенский] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



История первая. МЕБЕЛЬ ПЕЛАГЕИ КАПУСТИНОЙ

Жизнь в деревне Простоквашино всегда была полна интересных дел и событий. Потому, что в ней жили очень интересные люди. Один другого интересней, кого ни возьми.

Пелагея Капустина, подружка почтальона Печкина, была женщина деловая и невероятно хозяйственная. В доме у неё размещалось большое количество всякой ненужной мебели. Одних сервантов у неё было четыре штуки.

И всё потому, что у неё было три сестры в городе. Они очень любили Пелагею и всё старое ей присылали. Весь дом у неё был заставлен стульями, креслами с вылезшей ватой, этажерками и письменными столами.

Когда приезжала новая старая вещь, допустим, тумбочка бамбуковая, старую вещь приходилось выставлять в огород.

Как-то раз по вечерней росе дядя Фёдор с профессором Сёминым шли мимо её дома. И профессор Сёмин говорит:

— Смотри, дядя Фёдор, какое интересное кресло Пелагея Федотовна в огород вынесла. Наверное, будет реставрировать.

Пелагея в это время в огороде работала (она в любое время в огороде работала), она и услышала.

— Не реставрировать, — говорит, — а на дрова колоть.

Профессор Сёмин ужасно расстроился.

— Такое кресло нельзя на дрова колоть. Это музейное кресло.

— Мне это кресло не нужно, — говорит Пелагея. — У меня дом, а не музей. А дрова сейчас подорожали.

Тогда дядя Фёдор предложил:

— А вы, Эрик Трофимович, с ней это кресло на дрова поменяйте.

Они так и договорились. Взяли тачку кота Матроскина, привезли Пелагее две охапки тяжёлых берёзовых дров, а кресло музейное забрали и с трудом унесли.

Причём всё время садились на кресло отдыхать.

Через несколько дней Пелагея резной сервант в огород вынесла. Он стоял там рядом с помидорами и сверкал всеми стёклами. Профессор Сёмин как раз в это время рысцой пробегал мимо в поисках здоровья. Увидел этот сервант и говорит:

— Это ранний модерн времён Пушкина. Я такой сервантик в музее Достоевского в Петербурге видел.

Он позвал дядю Фёдора и спрашивает:

— Ну как?

Дядя Фёдор говорит:

— Этот сервантик, пожалуй, тяжелее судейского кресла будет. Раза в два. Он на всю вашу поленницу потянет.

И верно, пришлось профессору Сёмину всю свою поленницу к Пелагее Капустиной перетаскивать. Зато сервант у него в кабинете рядом с судейским креслом просто засиял. Профессор всё время в нём стёклышки протирал и зубной щёткой резьбу по дереву чистил.

Как-то раз почтальон Печкин к нему зашёл, газету принёс. Увидел он сервант и кресло и говорит:

— Хорошая работа. Бывалошная. Такие кресла у нас в своё время в селе Троицком делали. Всё село креслами промышляло. Была кресельная фабрика.

— А скажите тогда, Игорь Иванович, как они умудрялись ножки у кресел так выгибать?

— Никак они не умудрялись, — говорит Печкин. — Они в лесу искали такие деревья, которые у корня искривлённые. Из них ножки и делали.

Он много чего интересного рассказал. Что древесина на мебель шла особая, дорогая. Что порой некоторые деревья в воде по двадцать лет держали, чтобы они твёрже становились. Что основная фабрика была в городе, а в селе мужики только резьбу резали да кресла склеивали.

— Спасибо, Игорь Иванович, — сказал Сёмин. — Вы по мебели просто профессор.

Люди в деревне и в окрестностях узнали, что профессор за старую мебель дровами рассчитывается, и всё ненужное к нему в дом понесли. Кто шкафчик для лекарства, кто крышку от старого патефона, кто приёмник ламповый. И ещё обижались, если профессор что-нибудь не брал.

Хромой Шуряйка с лесопилки притащил такой же хромоногий табурет большущий, на медведя рассчитанный. Профессор Сёмин от этого табурета отказался:

— Нет, спасибо, дядя Шура. Нам такой табурет не в коллекцию.

— Да ты внимательнее посмотри, — говорил Шуряйка, — этот табурет ещё мой дедушка мастерил. Сколько лет стоит, и всё сносу нету.

— Я табуретками не интересуюсь, — ответил профессор Сёмин. — Нет ли у вас чего-нибудь более интересного? Более сложной работы?

— Как нет, — говорит Шуряйка. — Лавка у меня есть очень сложной работы. Она берёзовая. Берёза для работы ой как трудна.

— И лавками я не интересуюсь, — отвечал профессор. — И табурет этот вам самому пригодится. Он всех нас переживёт.

— Не переживёт, — сказал хромой Шуряйка. — Раз он вам не нужен, я его на дрова пущу.

Скоро столько старинной мебели у профессора Сёмина набралось, что хоть самому её на дрова меняй. А мебель всё прибывала.

Раньше в этой области много помещичьих усадеб было. Усадьбы исчезли, а мебель по соседним сёлам разбрелась.

Она вся довольно старая была, поменять на дрова её было не сложно, а вот реставрировать её после этого — никаких денег не хватало.

И тут кот Матроскин предложил:

— А давайте мы музей старинной мебели организуем. Вон у нас какой сараище на берегу речки стоит.

Так они и сделали. Сарай всей деревней подремонтировали. Всю мебель туда свезли. Печкина директором сделали. Он билеты продавал и всё про мебель рассказывал.

Печкин был человек вредный, но мастеровой. Он всё умел делать. И скоро музей заработал. И даже стал доход давать.

Только профессор Сёмин всю эту осень на даче мёрз. Дров у него было маловато. Он их всё время на разные зеркала и полочки менял.

История вторая. ПУТЕШЕСТВИЕ ПО РЕКЕ ПРОСТОКВАШКЕ

Это лето выдалось в Простоквашино особенно удачное. Листва шелестела, трава зеленела, дождики шли.

Дядя Фёдор с Шариком и Матроскиным жили нормально. В огороде работали, купались, книжки читали. Корову Мурку по очереди пасли. Но чего-то всё-таки дяде Фёдору не хватало. Он всё время маму с папой уговаривал:

— Купите мне надувную лодку. Купите мне надувную лодку.

— А зачем?

— Мы хотим в речной поход пойти.

Мама отвечала:

— Сначала ты хорошо плавать научись.

Дядя Фёдор думал про себя: «Если бы я плавать умел, я бы без лодки обходился».

В конце концов, дядя Фёдор научился хорошо плавать. Шарик хорошо плавать умел с самого рождения, а Матроскин, хоть и в тельняшке родился, плавать совсем не умел. Может быть, он кое-как и умел, только он ни разу не пробовал.

Когда дядя Фёдор научился хорошо плавать, он снова стал папу и маму уговаривать купить резиновую лодку:

— Купите лодку, хотя бы без мотора.

Вот это «хотя бы» и решило всё дело. Потому что лодку с мотором ему бы точно не купили. Она — очень дорогой подарок. А без мотора стыдно не купить. Лодка без мотора только на треть цены тянет.

И однажды лодка приехала. Вернее, приехал папа на машине и лодку привёз. Её тут же вытащили и накачали воздухом.

Сначала лодка тряпочная была, как шкурка. А потом стала твёрдой, как барабан.

— Почему вы так долго лодку просили? — спросил папа.

— Мы хотим в морской поход пойти по реке, — объяснил Матроскин.

— Но ведь коты плавать не умеют, — говорит папа.

— Ничего, ничего, — отвечает кот. — В крайнем случае, я вдоль берега побегу с рюкзаком. Не барин небось.

— Ой, — попросил папа, — возьмите меня.

Но дядя Фёдор, Шарик и Матроскин отказались:

— Мы хотим одни, без взрослых.

Без взрослых, так без взрослых. Папа уехал домой. Он немного даже обиделся. Он подумал про себя: «Ничего, ничего, мы с мамой тоже уедем куда-нибудь без детей. Хотя бы на горных лыжах кататься».

С этого дня Матроскин, как главный завхоз, стал в поход готовиться. Он приготовил тёплые вещи, удочки и продукты. И всё это в рюкзак уложил и в корзину продуктовую.

Стали маршрут обговаривать.

— Вверх по течению плыть бесполезно, — сказал Шарик. — Мы через два дня на том же месте сойдём, где начали.

— Будем плыть вниз, — сказал дядя Фёдор, — до города. А там нас Печкин встретит на телеге. И обратно привезёт.

Побежали к Печкину договариваться.

— Где ж я лошадь возьму? — говорит Печкин. — У нас на всю деревню только одна и есть, у деда Сергея с горушки.

— Вот у него и возьмите, — предложил дядя Фёдор.

— Он на ней коров пасёт.

— А мы в воскресенье поплывём. В воскресенье все коровы дома, — сказал дядя Фёдор.

— Коровы — это тебе не детский сад и не школа, — говорит Матроскин. — Они всё время в поле.

Тут Печкин придумал:

— Вы только доплывите до Простоквашинска. А оттуда к нам в деревню почтовая машина два раза в день ходит. Она вас и подберёт. И от хлебозавода машина к нам ходит, в наш поселковый ларёк буханки доставляют. Не пропадёте.

На этом и порешили.

— Всё, — сказал дядя Фёдор. — Завтра в поход.

Завтра, так завтра.

Утром рано-рано, ещё темно было, они встали, отнесли лодку на берег, подкачали её немного и стали вещи подносить.

В резиновую лодку очень трудно вещи с берега складывать. Эта лодка всё норовит одна, без пассажиров, от берега отплыть.

Дядя Фёдор и Матроскин погрузили рюкзак, продукты в корзинке, чайник со свистком, кружки алюминиевые в связке и в лодку сели. Последним Шарик прибежал, котелок принёс.

Только они отчалили, кот Матроскин говорит:

— А ты, Шарик, сарай наш запер?

— Нет, — отвечает Шарик. — А зачем его запирать?

— А затем, — говорит Матроскин, — что у меня там вещи есть ценные — ведро эмалированное, лопаты.

— Тоже мне ценные, — говорит Шарик. Ты мне ещё кувалду перечисли.

Пёс поворчал немного, но домой сбегал, сарай запер.

Поплыли дальше. Дядя Фёдор говорит:

— Что-то холодно на воде. А у меня куртка лёгкая.

Шарик, молча, с лодки на берег прыгнул и за тёплой курткой побежал. Скоро он вернулся и говорит:

— Вот твоя куртка, дядя Фёдор, согревайся.

Поплыли дальше. И тут кот спрашивает:

— Шарик, а что мы будем есть на обед?

— Как что? Картошку с консервами.

— Прекрасно, — говорит кот. — А ты нож консервный захватил?

— Нет.

— Придётся бежать.

Шарик за консервным ножом сбегал. А погода прекрасная, утреннее солнце воду лучами гладит. Дядя Фёдор на корме сидит рыбу ловит. Рядом Матроскин с сачком наготове. Рыба хорошо клюёт.

Не успело полчаса пройти, как дядя Фёдор полведра лещей и язей наловил. Даже один линь попался.

— Ой, сколько рыбы, — говорит дядя Фёдор. — Хоть в ведре её засаливай.

И тут все про соль вспомнили. Смотрят, сколько они ни плыли, вокруг ни одного киоска. Тогда Шарик молча из лодки выпрыгнул да домой за солью побежал.

Только он вернулся, Матроскин кричит:

— Ой, а мы спички взяли?

Тут дядя Фёдор не выдержал:

— Всё, хватит. Скоро наш Шарик без лап останется. Плохо мы к путешествию подготовились. Едем назад.

Скоро вся деревня с удивлением смотрела, как Шарик, Матроскин и дядя Фёдор, как бурлаки на Волге, лодку обратно тащили.

Правда, Шарику ещё раз пришлось в деревню сбегать к деду Сергею с горушки, чтобы вожжи принести, чтобы из вожжей лямки сделать.

История третья. КОМПЬЮТЕР, ИЛИ СОН ДЯДИ ФЁДОРА

Долгое время дядя Фёдор жил без телевизора вовсе. И прекрасно обходился. Он книжки читал.

У них в соседнем селе Троицком библиотека была. Не такая, как в Москве там или в Санкт-Петербурге, но не плохая. Томов на триста.

Ещё его книгами профессор Сёмин снабжал. Это всё книги были про животных, про птиц, про разные страны. Так что дядя Фёдор очень много интересного узнавал из книг.

Но вот папа дяде Фёдору компьютер подарил.

Папа постарался. Он на ребёнка не очень много времени тратил, и его совесть мучила. Так что компьютер он купил самый сложный, со всеми играми и интернетами.

Экран у компьютера был размером с деревенское окно. Игр в нём всяких было записано на целый детский сад. И «догонялки», и «стрелялки», и «стратегии», и даже космические войны.

И каждый себе любимую игру подобрал.

Шарик так всё время в такую игру играл: «Бум-бум». Он брал автомат наперевес и по каменным коридорам бегал. Из всяких закоулков на него выпрыгивали двуногие монстры, похожие на бесхвостых динозавров, и страшно плевались опасными сверкающими шариками. А он по ним из автомата палил:

— Вот тебе. И вот тебе!

— А если он по тебе сильнее пальнёт? — спрашивал кот Матроскин. — И попадёт ещё.

— Мне не страшно, — отвечал Шарик. — У меня запасные жизни есть.

— А тебе не жалко этих монстров? Ведь у них маленькие дети есть, монстрики.

— Нет у них маленьких детей, нет у них монстриков! — кричал Шарик. — Это условный противник.

— А если у него есть условные дети?

— Условных детей не бывает, — твёрдо решил Шарик. — Дети — они всегда безусловные. И вообще, перестань мне мешать, или я своим фоторужьём тебя по затылку стукну.

Дядя Фёдор себе выбрал гоночные машины и мотоциклы. Ух, он на них носился! Со скоростью до двухсот километров. Он горячий был. Он в этом компьютере чуть не пятьдесят машин переломал. И много ограничителей разрушил.

Только и слышно было:

— Опять эта дорога не туда заворачивает! Играть невозможно.

— Ой, плохую машину подсунули. Дорогу не держит.

— Ура! Теперь я первый приехал.

Матроскин, конечно, выбрал себе игру про ферму с коровами и пастбищами. Он всегда сельскохозяйственным миром интересовался. Его крестьянская душа туда стремилась. Он условное сено заготовлял вовремя, условное молоко выгодно продавал на рынке и даже зарубежные поставки цветов осуществлял. Скоро у него не ферма была, а большой агрогород с консервными заводами и племенными лошадьми.

Зато его любимая ферма на одну корову Мурку в запустение пришла. Корова Мурка сама по себе по деревне бродила с козами и огурцы с чужих огородов ела. Навоз на поля больше не вывозился, коровник опустел, и надои резко упали.

А тут почтальон Печкин пришёл и новую игру принёс, стратегию — «Замок на старом кладбище».

Дядя Фёдор спросил:

— Откуда это у вас, Игорь Иванович?

— Это детское приложение к взрослому журналу «Супермен». Там ещё было написано, что вся Америка от этой игры взбесилась.

— Не надо нам такой игры, от которой Америка взбесилась, — говорит Матроскин.

— Надо, надо! — говорит дядя Фёдор. — А то я на своих гонках все уровни прошёл.

И стал он в эту стратегию играть. На старом кладбище в замке поселились какие-то скелеты в красных плащах. И надо было идти по коридорам, ни на что не наступая. Как только ты наступал на какую-нибудь старинную паркетину, откуда-то выскакивал страшный скелет и кричал:

— У-у-у-у-у-у-у-у-у!

И с каждым уровнем скелет становился всё больше, и кричал он всё громче и страшнее.

— У-ее-крах-скрип-ёё!!!

Матроскин каждый раз от этих воплей вздрагивал и подпрыгивал на полметра. И говорил:

— Смотри, дядя Фёдор, вся Америка от этой игры взбесилась, скоро ты и нас всех бешеными сделаешь.

Так бы всё шло и шло без перемен в лучшую сторону.

Но однажды приснился дяде Фёдору сон. Будто он на гоночной машине «Феррари» с приличной скоростью мчится по красивой зимней дороге, как будто бы в Простоквашинск. И всё-то хорошо вокруг, и дорога, и погода, и пейзажи со всех сторон.

И вдруг рядом с ним другой «Феррари». За рулём скелет из «Замка на кладбище». Хочет он дядю Фёдора обогнать.

Дядя Фёдор поднажал, и «Феррари» поднажал. И мчатся они вперёд голова в голову. Видит дядя Фёдор, дорога впереди раздваивается, и он от греха подальше решил из этой гонки выбраться.

Свернул он в сторону, а впереди ферма, тот самый агрогород, в который кот Матроскин играл.

Дядя Фёдор тормозит, а «Феррари» тормозить не хочет.

Впереди длинный курятник, целая куриная фабрика. Машина прямо в этот курятник въехала и по нему несётся. Куры во все стороны, как водяные брызги, летят.

Дядя Фёдор даже взмок. А впереди дело ещё чуднее. Впереди уже не курятник, а скелетник. «Феррари» через него летит, а скелетики во все стороны вылетают, как курицы. И в машину попадают, и по дяде Фёдору бегают. И кричат мелкими голосами, как их в компьютере учили:

— У-у-у-у-у-у-у-у-у!

А дальше самое страшное началось — дядя Фёдор в старый замок въехал. И там его монстры с автоматами схватили.

Главный монстр, похожий на динозавра без хвоста, сердито рычит:

— А ну, подать мне сюда дядю Фёдора!

Дядю Фёдора за ногу принесли, как курёнка.

— Ты зачем моих солдат шаровыми молниями убивал?

Дядя Фёдор в ответ:

— Я буду говорить только в присутствии адвоката.

Динозавровый монстр командует:

— Принести ему адвоката.

И за ногу принесли адвоката. А это кот Матроскин. Кот Матроскин извивается и хочет монстра за лапу укусить. И тоже говорит:

— Я буду говорить в присутствии адвоката.

Следующего адвоката за ногу принесли. Это был Шарик.

Дядя Фёдор думает: «Ну, если сейчас ещё Печкина за ногу принесут, мне отсюда не выбраться».

Кот Матроскин тем временем извернулся и ловко так рубильник на стене выключил. Свет погас, и всё исчезло.

Дядя Фёдор проснулся и сказал:

— Всё, никаких скелетов. Будем только в развивающие игры играть. И не больше, чем час в день.

— Ура! — согласились кот и Шарик.

История четвёртая. НОВЫЕ КОЛЁСА, ИЛИ СТО ЛЕТ В БАГАЖНИКЕ

Однажды папа и мама дяди Фёдора под воскресенье приехали в Простоквашино отдохнуть. Всем они подарки привезли. Матроскину — фартук домохозяйский, переливающийся с бретельками, и половник полуторного объёма. Шарику — косточку искусственную продолжительной жевательности. А дяде Фёдору — телефон сотовый.

Но самым главным подарком было то, что папа приехал на новой машине, на иномарке. Вообще-то машина была старая — ей было сто лет в обед, просто для папы она была новая.

До коллекционной она не дотягивала, но зато очень прилично ездила да и выглядела на все сто. Дядя Фёдор, Матроскин и Шарик все вместе целый день с папой катались по деревне и по окрестностям. Даже в город заехали, в Простоквашинск. Мама в это время обед готовила из городских продуктов.

В Простоквашинске таких красивых машин было мало, поэтому она засветилась. И по каким улицам они ни проезжали, везде люди на них оборачивались. То есть многие люди её заметили. Они говорили:

— Хорошая машина. Совсем новая. Ей ещё и шестнадцати лет нету.

— Такая машина будет до старости ходить.

Между прочим, в городе Простоквашинске жил жуликоватый дедушка Кадушкин. Он с детства шоколадно-ювелирные изделия любил. И эта любовь плюс плохое воспитание его сгубили. Он много лет в заключении провёл и там много чему научился. В том числе чужие машины вскрывать и угонять. Он был очень опытный жулико-преступник.

Как только он увидел новую машину в городе, так сразу решил к ней прицепиться. Дедушка Кадушкин стал за машиной следить.

Когда он увидел, что папа с дядей Фёдором и Матроскиным в кафе зашли, он сразу чёрные очки из кармана достал, спортивную шапочку надел и к ним подошёл. И так интеллигентно начал:

— Хорошая у вас машина.

— Хорошая, — говорит папа.

— Давно купили? — спрашивает дедушка Кадушкин.

— Недавно, — отвечает папа.

— Сигнализацию поставили?

— Не успели ещё, — ответил папа.

Тут кот Матроскин спохватился:

— Зачем нам сигнализация. Вон у нас в машине сигнализация сидит, какая зубастая. Системы Шарик-зубарик.

— И верно, — говорит дедушка Кадушкин, — с такой сигнализацией вам никакие воришки не страшны.

А про себя подумал: «С такой сигнализацией умелый человек в пять минут справится».

А сам дальше спрашивает:

— Только ваша машина для сельской местности вовсе неприспособленная.

— Это почему? — спрашивает Матроскин.

— Да потому, что по нашим дорогам ваши городские колёса пробуксовывать будут.

— У нас колёса особые, — говорит папа. Ярославского шинного завода с углублённым протектором. Опытная партия.

— И запаска у вас есть?

— И запаска есть, — ответил папа. Как же без запаски.

— Тогда другое дело, — сказал дедушка Кадушкин и отошёл. Но эти опытные колёса очень ему запали в душу.

Он решил их похитить и продать местным автомобилистам. И он приступил к операции. Он придумал: «Первым делом надо сигнализацию отключить».

Он имел в виду Шарика. И решил он это сделать при помощи специальных таблеток.

Дело в том, что все жулики в мире спят плохо. Их совесть мучает. И они успокаивающие таблетки употребляют, снотворные. Чем преступнее жулик, тем сильнее у него снотворные таблетки.

У дедушки Кадушкина таблетки самыми сильными были, потому что дедушка был жулик первого класса.

Он купил в кафе два пирожка с мясом, запихнул в них две таблетки для крепкого сна и к Шарику подошёл.

— Вам ваши товарищи из кафе пирожки передали. Чтобы вам тут не скучно было.

Шарик, ничего не подозревая, эти таблетки и съел.

Когда папа с дядей Фёдором и Матроскиным из кафе пришли, он им сказал:

— Большое спасибо за пирожки.

Они подумали, что это он их критикует за то, что они о нём забыли. Поэтому они сильно застеснялись и ничего не сказали. А если бы они спросили: «За какие пирожки?» — дело, может быть, по-другому бы повернулось.

Когда простоквашинцы вдоволь накатались по городу на машине и домой вернулись, папа сказал:

— Теперь я к вам чаще буду приезжать. Когда на такой машине из города едешь, отдых с самой первой минуты начинается.

Потом они все вместе сено для коровы Мурки в стог складывали и яблони поливали. Ещё огурцы собирали на огороде. В общем, хорошо наработались. Надо было отдыхать.

Но неуёмный Шарик сказал:

— А давайте будем в пряталки играть.

Папа с мамой ответили:

— Мы уже наигрались. Мы после вашего дачного отдыха рук, ног поднять не можем. Мы пойдём на сеновал прятаться до утра.

А дядя Фёдор и Матроскин решили немного поиграть. Это всегда было интересно, хотя и очень трудно.

Кот Матроскин очень хитро умел прятаться. Он мог в будку Шарика залезть и за крышу когтями вцепиться. В будку заглядывай не заглядывай, не видно его.

Шарик прятался не так хорошо, зато хорошо всех отыскивал. Он всех по запаху искал. Нюх у него был как у собаки, но не простой, а охотничьей. Он дядю Фёдора в любом месте находил, хоть в шкафу, хоть в сарае, хоть на крыше. И дяде Фёдору труднее всех приходилось.

Поэтому дядя Фёдор решил так спрятаться, чтобы его вынюхать было нельзя. Он в багажник папиной машины залез. Крышку захлопнул и стал ждать, когда Шарик опростоволосится.

Кот Матроскин тоже хитро спрятался. Он на корове Мурке устроился, лёг на неё, как коврик или как седло, и всё. Запах от него идёт коровий, и не видно его совсем. От Муркиного тепла он сразу уснул.

Шарик побегал, побегал кругами — нет дяди Фёдора, нет Матроскина. Шарик решил, что папа с мамой их на сеновал арестовали, и в свою будку ушёл.

Здоровье у Шарика крепкое было, его организм долго таблеткам не сдавался. Но в конце концов, таблетки победили, и он заснул.

Заснул и дядя Фёдор в багажнике.

Утром рано-рано, когда только рассветать стало, дядя Фёдор проснулся. Руки, ноги у него затекли, и замёрз он сильно.

Дядя Фёдор вправо поворачивается — стенка, влево — стенка.

«Где это я? — думает дядя Фёдор. — Может, меня похоронили?»

Вдруг он слышит, как к машине другая машина подъехала, шинами зашуршала. И какой-то тихий разговор начался.

Дядя Фёдор сразу вспомнил, где он. И стал разговор слушать.

А это дедушка Кадушкин приехал, да не один, а с покупателем. Он решил ему чужие колёса продать.

Покупатель спрашивает у дедушки:

— Почему вы в такую рань свои колёса продаёте?

— Потому что я в командировку вылетаю в одну из зарубежных держав.

— А куда?

— В Японию. В Тель-Авив. Я себе оттуда ещё лучшие колёса привезу. Японские с двойной шиповкой.

— Ладно, — говорит покупатель, — колёса ваши хорошие, деньги у меня имеются. Поехали в налоговую инспекцию сделку оформлять.

— Зачем? — спрашивает дедушка Кадушкин.

— Затем. У нас о любой покупке больше двух тысяч рублей положено в налоговую инспекцию сообщать.

— Только не это, — говорит дедушка Кадушкин. — Давайте как-нибудь по-другому.

— Как по-другому?

— По-семейному. Я вам колёса передам, вы мне деньги, и всё. И без всякой инспекции. А то я на самолёт опаздываю.

— А что, — говорит покупатель. — Пожалуй, в этом что-то есть. Мне и самому в инспекцию идти не хочется. Они ещё могут спросить — откуда у меня деньги.

— И откуда у вас деньги? — спросил дедушка Кадушкин.

— Откуда, откуда — от верблюда. Снимай колёса.

Дедушка Кадушкин был опытный воришка. Он домкрат из своей машины принёс и стал папину машину поддомкрачивать.

— А запаска у вас есть? — спрашивает покупатель.

— А как же, — говорит Кадушкин. — Как же без запаски?

Тут дядя Фёдор насторожился: «Эге, сейчас они меня найдут».

Он достал из кармана сотовый телефон и стал в дом звонить.

Только трубку никто не берёт. Конечно, папа с мамой на сеновале. Матроскин в сарае на корове спит. А Шарик из своей будки ничего не слышит, потому что сонные таблетки его из службы до утра вывели.

Что делать? Дедушка Кадушкин уже первое колесо снял.

Тогда дядя Фёдор по 02 позвонил. Ему ответили:

— Инспектор Люськин на проводе.

Дядя Фёдор говорит:

— Инспектор Люськин, у нас жулики колёса с машины снимают.

— А кто это звонит?

— Дядя Фёдор.

— Откуда вы звоните?

— Из багажника.

— Из какого ещё багажника?

— Из багажника машины.

— А что вы там делаете?

— Я там сижу. Я в пряталки играл. И в нём заснул.

Тогда Люськин по-другому спросил:

— В какой деревне багажник находится?

— В Простоквашино.

— Отлично. Задержите пока жуликов, мы выезжаем.

Он сказал «задержите», интересно. А как задержать?

Тут дядя Фёдор багажник открыл, сел на краешек и ножки свесил.

— Здравствуйте, граждане дорогие. Что это вы тут делаете?

Граждане с перепугу руки подняли и отвечают:

— Да мы вот тут колёсами интересуемся. Хотим посмотреть, какой они марки, чтобы такие же купить.

— Зачем же колёса снимать?

— Чтобы лучше рассмотреть.

— Рассмотрели? — спрашивает дядя Фёдор.

— Рассмотрели.

— Ставьте на место, — приказал дядя Фёдор.

— Знаете, — говорит дедушка Кадушкин. — Мы всё лучше как есть оставим. Мы в аэропорт спешим.

И они с покупателем быстро к своей машине побежали и уехали. Даже домкрат оставили.

Тут инспектор Люськин на мотоцикле приехал. И спрашивает:

— Где жулики?

— Убежали, — говорит дядя Фёдор.

— Я же просил их задержать.

— Они очень спешили, — сказал дядя Фёдор. — У них самолёт улетает в Японию. В Тель-Авив.

— Всё, — сказал инспектор Люськин, — ушли.

Но никуда они не ушли. Их очень скоро выловили.

Потому что у дяди Фёдора в телефоне фотоаппарат был. И он этих двух жуликов успел сфотографировать.

История пятая. ДЯДЯ ФЁДОР СТРОИТ БАНЮ

Всё хорошо было в доме у дяди Фёдора. Только с удобствами у него было плоховато — никаких удобств не было. Ни горячей воды, ничего.

Проблему с горячей водой кот Матроскин просто решил. Он в рукомойник кипятильник запустил. С тех пор они и посуду мыли, и умывались горячей водой. Иногда так просто кипятком.

Дядя Фёдор решил дальше пойти. Однажды он сказал:

— Осень приближается. Надо нам баню срубить.

Кот Матроскин его успокоил:

— Дядя Фёдор, это же очень трудно. Ты сначала просто лавочку сруби.

— Тоже мне трудности, — сказал Шарик. — Натащил брёвен откуда-нибудь, положил их друг на друга, пакли запихнул в щели. А потом печку сложил из кирпичей. И всё.

Дядя Фёдор сказал:

— Я бани никогда не рубил, но тоже считаю, что это просто.

— Хорошо, — говорит кот. — А где вы брёвна возьмёте?

— Да хотя бы на лесопилке у сторожа Шуряйки. Мы с ним дружим. Он нам не откажет, — сказал дядя Фёдор.

— А дверь вы где возьмёте? — спрашивает Матроскин.

— Да где все люди берут, — говорит Шарик. — На стройке.

И пошли они с дядей Фёдором на стройку. Рядом новый санаторий строили «Простоквашино-2»

Пришли, а стройка стоит. Один только плотник дверь на балкон ставит. Красивую, стеклянную.

— Гражданин плотник, — говорит дядя Фёдор. — Нам точно вот такая дверь нужна для бани. Можете нам продать, если у вас есть лишние?

— А что, могу. Конечно, у нас есть лишние. Так что приходите завтра вечером.

— А почему завтра вечером?

— Сегодня сторожа нет.

— Вот и хорошо, — говорит Шарик. — Сторожа нет, вы её спокойно и унесёте.

— Да, — говорит плотник, — она такая тяжёлая. Её одному ни за что не унести.

Когда с дверью разобрались, дядя Фёдор с Шариком на лесопилку отправились. Сторож Шуряйка им очень обрадовался, они давно дружили, и он разрешил им взять несколько брёвен.

— Берите, берите, пока начальства нет.

И потащили дядя Фёдор с Шариком одно бревно. А оно не тащится. Тогда они его покатили.

Но оно и катится не очень. За час только на десять метров от лесопилки откатились.

— Нет, — говорит дядя Фёдор. — Эти брёвна нам домой не дотащить.

— Придётся прямо здесь баню рубить, — говорит Шарик.

— Ага, — соглашается дядя Фёдор. — Очень милая баня получается, за полкилометра от дома.

Шарик подумал, подумал и говорит:

— Придётся на лавочку соглашаться.

История шестая. КАК ДЯДЯ ФЁДОР ЛАВОЧКУ МАСТЕРИЛ

И занялся дядя Фёдор лавочкой. Сначала они с Шариком большую широкую доску у сторожа Шуряйки с лесопилки выпросили и с большим трудом домой её донесли.

Доска была вся в занозах, и некоторая часть заноз на дяде Фёдоре осталась. Пришлось с него рубашку снимать и все занозы выдёргивать.

И сразу встал вопрос: что сначала — доску ошкурить и от заноз очистить, а потом лавочку делать. Или сначала лавочку сделать, а потом её от заноз шкуркой очищать.

Здесь мнения разделились. Шарик сказал:

— Доска такая здоровая, а лавочка маленькая. Зачем же нам пустую работу делать — большую доску чистить?

Матроскин ответил:

— Пока вы из этой занозной доски лавочку сделаете, вы от заноз погибнете. Вон сколько штук вы из дяди Фёдора вытащили!

Решили так: сначала отпилить кусок доски для лавочки и уже потом его ошкурить.

Дядя Фёдор и Шарик за дело принялись. Отпилили они кусок доски и вдруг увидели, что один край остроугольный получился. Стали его подравнивать. Подравнивали, подравнивали — подровняли, зато другой край острым стал. А доска резко уменьшилась.

— Да, — говорит Шарик, — лавочка не выходит. Придётся табуретку рубить.

В этот раз дядя Фёдор умнее поступил. Он сначала карандашом линию прочертил, а потом уж пилить начал. И у него хороший квадрат получился.

Шарик по-быстрому его шкуркой обработал дочиста.

— Всё, дядя Фёдор, делай теперь ножки.

С ножками ещё сложнее получалось. Они никак не хотели квадратными быть. Всё время были кособокими. И круглыми не хотели становиться.

Дядя Фёдор сказал:

— Нет, Шарик, я опускаю руки. Сначала мне надо у почтальона Печкина несколько уроков по плотницкому делу взять.

Шарик говорит:

— А я это дело до конца доведу.

Шарик был упрямый и волевой, но бестолковый. Он взял две лопаты для снега, которые в сарае стояли, вытащил из них ручки и на четыре части распилил.

— До снега далеко. Я к осени новые сделаю.

И эти ножки гвоздями к квадрату приколотил. И ничего, вполне приличная табуретка получилась. Даже садиться на неё можно было. Но ненадолго.

Пока сам Шарик садился или кот Матроскин присаживался, всё нормально получалось. Но вот почтальон Печкин пришёл. Как он сел на эту табуретку, так у неё ножки и разъехались. Бедный Печкин на полу оказался, руки в стороны, валенки вверх.

Он спрашивает с пола:

— Это кто же такую табуретку сделал?

Шарик с гордостью отвечает:

— Это я.

— Вот что, — говорит Печкин. — Каждый должен своим делом заниматься. Тебе положено на цепи сидеть, ты и сиди. А табуретками пусть умные люди займутся.

Он Шарика обидел, и сам обиженный ушёл. Потом ему стыдно стало, что он Шарика на цепь хотел посадить, и он новую табуретку для дяди Фёдора сделал. Такую крепкую, ядрёную. На неё даже можно было всем вместе садиться. Почтальон Печкин был человек вредный, но очень умелистый.

История седьмая. МОРОЖЕНОЕ ДЛЯ ПРОСТОКВАШИНО

В деревне Простоквашино в основном была хорошая погода. Особенно летом. Но иногда Простоквашино тяжёлый зной одолевал, земля хорошо прогревалась, и сверху и снизу шёл жар.

Тогда всем мороженого хотелось. А мороженое в деревню не завозили, потому что по дороге оно в машине плавилось. И почтальон Печкин решил мороженый бизнес открыть.

Он пришёл к дяде Фёдору в дом, сел на главную лавочку, резиновый сапог на резиновый сапог положил и так вальяжно говорит:

— У меня есть тут одна идея перспективная. В области местного бизнеса.

— Какая идея? — заинтересовался Матроскин. Потому что главнее его в области местного бизнеса никого не было.

— Давайте мороженое выпускать. Давайте свою фирму создадим. Я свою идею вношу и свою пенсию, а вы — молоко и холодильник.

Все даже растерялись от такой невиданной активности Печкина.

— А кто будет сахар вкладывать? — спрашивает Матроскин.

— А не надо сахара, — отвечает Печкин. — У меня с прошлого года три банки варенья осталось.

Матроскин говорит:

— Идея хорошая, надо её как следует обдумать.

— Чего тут думать, — говорит Шарик. — Налил в банку молока, напихал варенья, поставил в холодильник — вот тебе и мороженое.

— У меня даже название есть для фирмы: «Печкин-инкорпорейтед», — говорит Печкин. Или ещё лучше: «Айс-Простоквашино».

Название «Печкин-инкорпорейтед» быстро забраковали, остановились на «Айс-Простоквашино».

— Хорошо, — говорит Матроскин. — А кто будет мороженое продавать?

— Конечно, не я, — говорит почтальон. — Род Печкиных никогда торговлей не занимался. Род Печкиных всегда по почтовой линии шёл.

— И род Шариковых никогда по торговой линии не шёл, — говорит Шарик. Род Шариковых всегда по дворовой линии шёл. Дворы охранял.

— И род Матроскиных никогда торговлей не занимался, — говорит кот. Род Матроскиных всегда по мышиной линии шёл, а сейчас очевидно придётся. Тем более у меня ларёк есть.

— А как вы будете доходы распределять? — спрашивает дядя Фёдор.

— По паям, — отвечает Печкин. — Мне за идею пай и за пенсию пай. А вам — за молоко и холодильник. Два-два получается.

— А за торговлю пай? — кричит Матроскин.

— А за малину? — кричит Печкин.

— А за рекламу! — кричит Шарик и своим фоторужьём помахивает.

— Успокойтесь, — приказал дядя Фёдор. — Давайте сначала пробную партию сделаем, потом будем и разбираться.

И стали они пробную партию делать. Матроскин достал с полки самую большую кастрюлю, отмыл её как следует и налил в неё молока. Печкин за вареньем сбегал. Целую двухлитровую банку принёс.

Варенье в кастрюлю засыпали. Всё размешали и торжественно понесли кастрюлю ставить в морозильник.

Она в морозильник не вмещается.

Тогда Печкин снова домой сбегал и принёс чугунный котелок как раз нужных размеров.

Котелок отчистили, отмыли и перелили в него часть мороженого. Мороженое поместили в морозилку. Все сели и стали ждать.

Через час Матроскин говорит:

— Пора.

Они открыли холодильник и увидели, что котелок лопнул. Разлетелся на части. Вся корпорация «Айс-Простоквашино» открыла рот от неожиданности.

Матроскин ловко сунул тяжёлый розовый колобок в целлофан и снова положил в морозильник.

— Хороший котелок был, — сказал Печкин. — Почти неношеный. Таких сейчас не делают.

Дядя Фёдор сказал:

— Теперь, Матроскин, бери ножовку и режь этот шарик на кусочки для продажи.

Матроскин снова достал ледяной шар из холодильника и попытался пилить его. Шар всё время выскальзывал, падал на пол и собирал весь мусор. Скоро в избе чисто стало.

Шарик сказал:

— Ничего не получается. Давайте по очереди его лизать.

Все отказались, даже Печкин. Кот Матроскин подвёл итоги:

— Итак, что мы имеем. Потеряно два литра молока, две банки варенья. И полдня времени. Это всё в минус. А что же в плюс?

— В плюс накопленный опыт, — сказал дядя Фёдор.

Все члены мороженой фирмы, кроме Печкина, резко поостыли. Матроскин занялся сеном с помощью новой сенокосилки. Шарик вышел с фоторужьём на охоту на новых русских. Он усиленно подрабатывал на летних фотографиях. А Печкин решил продолжать эксперименты.

Первым делом он нашёл удобную цилиндрическую пластмассовую бутылку из-под кваса, отрезал верх. И туда смесь свою сладкую залил. У него уже не шар получился, а красивый ледяной цилиндр. Цилиндр легко выскользнул из пластика.

Это была удача. Но когда лёд начали распиливать на кружочки, повторилось всё то же самое. Цилиндр выскакивал, падал на пол и собирал весь окружающий мусор.

Дядя Фёдор сказал:

— Всё. Надо перестать переводить продукты. Нечего разводить антисанитарию. Пора привлекать родителей.

Но Печкин упёрся:

— Русские погибают, но не сдаются.

Он только просил, чтобы ему давали сколько хочешь молока и разрешили пользоваться холодильником.

В этот раз он решил поступить по-умному. Он нарезал круглые кружочки из картона и стал делать так. Нальёт сто граммов розового раствора в пластмассовый цилиндр, положит кружочек. Нальёт ещё сто граммов смеси молока с вареньем и снова положит кружочек.

А потом всё быстро как запихнёт в холодильник.

Через час он достал мороженое, смотрит — все кружочки вверх всплыли и там все вместе дружно замёрзли. Никакого разделения мороженого на дольки не получилось.

— Тьфу ты! — сказал Печкин. Он был в доме один, поэтому смело продолжил эксперименты.

Он стал поступать хитрее. Налил сто граммов сладкой штуки и заморозил её. Потом достал, положил бумажный кружочек и налил ещё сто граммов.

А когда он снова достал цилиндрик, кружочек снова плавал вверху, а две порции мороженого смёрзлись.

К тому времени от постоянного растаивания и выскальзывания мороженое было уже не розовым, а светло-серым.

Дядя Фёдор не выдержал такого количества экспериментов и позвонил родителям:

— Папа и мама, приезжайте к нам, у нас бизнес не получается.

Дядя Фёдор долго по телефону рассказывал папе и маме о том, что в деревне жарко, о том, что можно делать мороженое, и о том, что они создали мороженую фирму «Айс-Простоквашино».

— Ура! — сказал папа. — Я давно хотел заняться бизнесом.

— Каким бизнесом? — спросила мама. — Да у тебя за всю неделю минуты свободной не было.

— А я буду бизнесменом воскресного дня, — говорит папа.

— Когда тебе! Ты всё своей иномаркой занимаешься. У тебя на кухне два таза немытой посуды стоит.

— Это не моя немытая посуда, — говорит папа. — Это общая немытая посуда. Я свою немытую посуду в кастрюлю складываю.

И в первую же субботу родители приехали в Простоквашино.

Мама легко решила проблему с разделением мороженого на дольки.

— Что тут мучиться. Купили пластмассовые стаканчики, разлили сироп по стаканам и замораживайте.

Мама хорошо подготовилась к молочному бизнесу. Она даже Печкину белый халат привезла. А уж рецептов мороженого она привезла целых четыре: малиновое мороженое, абрикосовое мороженое, апельсиновое мороженое и мороженое лимонное с ликёром.

Этим мороженым очень папа заинтересовался:

— Можно я за ликёром съезжу. Я заодно и коньяка куплю.

— Это зачем? — спрашивает мама.

— А затем, что я в одном ресторане видел мороженое сливочное «Пломбир». Подаётся с коньяком и под музыку.

— Обойдёмся мы без коньяка и музыки, — сказала мама и стала читать первый рецепт:

— «Из 200 г мякоти желаемых фруктов или ягод сделать с помощью миксера пюре, добавив нужное количество сахарной пудры. Затем можно протереть пюре через сито. Добавить 1 столовую ложку лимонного сока и 2 ст. л. ликёра. Добавить фруктового сока или сиропа и 150 г йогурта. Осторожно соединить с 150 мл взбитых сливок. Массу выложить на 30–35 минут в мороженицу или поставить в морозильник. Добавить 100 г мелко нарезанных фруктов и поставить ещё на 30 минут в морозильник. Сделать шарики и сразу подать. Время приготовления: 1 час 20 минут».

— Ну, что я говорил? — сказал папа. Надо ехать за ликёром.

— Почему?

— Без него не обойтись. Смотри, тут написано «2 ст. л. ликёра». Два стакана л. ликёра. То есть лучшего ликёра.

Мама сначала опешила, а потом хватилась:

— Не два стакана л. ликёра, а две столовых ложки. Из-за них мы машину гонять не будем.

— Минуточку, — сказал Матроскин, — давайте составим список нужного оборудования.

— Какого ещё оборудования? — удивились все.

— Во-первых, миксер, — сказал кот. — У нас его нет. Во-вторых, сито. Тоже нет. В-третьих, мороженица. И её нет. Я думаю, надо лавочку закрывать.

Но лавочку закрывать не хотелось. Дядя Фёдор сказал:

— Я с детства привык всё доводить до конца. Поехали.

— Поехали, — сказала мама. — Миксер мы можем заменить вилкой. Мороженицу кастрюлей. А вот сито необходимо.

— Вот и хорошо, — сказал папа. — Я сейчас за ситом съезжу, а заодно и ложку ликёра привезу в бутылке. Пойду машину заводить.

— Не надо машину заводить, — говорит Печкин. Вы лучше мой велосипед заводите.

— Почему велосипед?

— Потому, что у нас на пляже мини-супермаркет открыли. Там всё есть, и ликёр, и сито.

Папа пошёл велосипед заводить.

— И мою сумку возьмите, — сказал Печкин, — чтобы вещи положить.

Так и поехал папа на печкинском велосипеде с печкинской сумкой в простоквашинский суперминимаркет.

А люди говорили:

— Новый почтальон поехал. Наверное, ученик.

Скоро папа вернулся довольный-предовольный и внёс симпатичную коробочку, покрытую инеем.

— Что это?

— Мороженое «Апельсиновое».

— Откуда?

— У вас на пляже новый ларёк поставили с мороженым. На нём написано «Альтервест».

История восьмая. ВСЕОХВАТНОСТЬ ПОЧТАЛЬОНА ПЕЧКИНА

Когда к Простоквашино осень подходила, а лето начинало убегать, наступала какая-то такая тревожная пора упущенных возможностей. Многие простоквашинцы думали: «Вот ещё одно лето заканчивается, а я так ничего выдающегося и не сделал».

Почтальона Печкина тоже неожиданно бурная деятельность охватила. Однажды утром он проснулся и сказал:

— До этого времени я жил впустую. Ни одного миллиона не заработал. А люди вокруг олигархами становятся.

Он начал свой трудный путь в олигархи. Стал много дел делать.

Завёл пчёл.

Завёл корову.

Взял ссуду в сберкассе на мотоцикл.

Пчёл он завёл очень просто. Вытащил старый улей из сарая, подновил его новыми дощечками и в лес отнёс. Время было тёплое, такое, когда пчёлы роятся. Один рой сразу к нему в улей и залетел.

В обычное время пчёлы так просто в пустые ульи не залетают. Их надо долго выслеживать, уговаривать и ловить. Но в этот год много иностранного китайского мёда завезли, местные доходы упали, и пчеловоды на своих пчёл рукой махнули. Они и стали разлетаться.

С коровой всё тоже просто было. Эта корова была ничейная. Она однажды сама из леса вышла. Может, она была дикая, может, от какого-нибудь лесника отбилась. Но оказалась очень хорошей коровой. Почти такой, как корова Мурка кота Матроскина, она много молока давала.

У неё был один недостаток — она была бродяжка. Всё время приходилось её искать. С этой бедой Печкин легко справился. Он достал с чердака дома старый ямщицкий колокольчик, с каким ещё его дед гонял почтовые тройки, и повесил на корову. Теперь корову за километр было слышно, и её легко было искать.

С мотоциклом было посложнее. Новых мотоциклов в Простоквашино никогда не было, все жильцы друг другу старые продавали. А старых мотоциклов было всего два: у Пелагеи Капустиной и у хромого Шуряйки с лесопилки.

Печкин приобрёл Шуряйкин мотоцикл с коляской, чтобы на нём корову пасти и мёд с молоком в город доставлять.

Как только мотоцикл на Печкина переоформили, сразу инспектор Люськин нарисовался. И стал допытываться:

— Какого цвета это транспортное средство?

— Обыкновенного цвета, — ответил Печкин. — Лилового цвета в цветочек.

— Такого цвета не бывает, — заметил Люськин. — Никаких цветочков. Придётся перекрасить.

Печкин упёрся:

— Не буду перекрашивать. Мне этот цвет нравится. Я из-за этого цвета транспортное средство и купил.

— Тогда будем снимать номера, — сказал Люськин.

— Не будем, — сказал Печкин.

— Почему?

— У меня номеров нет. У нас в Простоквашино их отродясь не бывало.

— Значит, при первом выезде на асфальт транспортное средство будет арестовано, — сурово сказал инспектор.

Люськин ушёл. Печкин долго возмущался и кипел:

— Милиция в этом году совсем распустилась. Притесняет народ.

Хотя это вовсе и не милиция распустилась, а Печкин со своими цветочками распустился. Потому что нельзя раскрашивать машины как хочешь. Один цветочки нарисует, другой — скелетики, а третий — совсем уж картинку «Найди, где зайчик спрятан». Водители начнут зайчика искать и внимание потеряют. А значит — авария. В раскрасках машин должен быть порядок.

И Печкин понял, что перекрашивать придётся, иначе никуда ему из деревни не выехать.

И ещё, вдобавок к корове и пчёлам, Печкин сторожем на военную базу устроился на полставки.

Это так только говорится — военная база. А в самом деле, это был огромный кирпичный сарай, куда старую военную одежду привозили и ботинки военные, чтобы из них новые комплекты делать.

Печкин эту базу сторожил вместе с собакой Каштан тибетской породы ши-цу-цы.

На базу сапоги и ботинки привозили в куче, и надо было из них составлять одинаково размерные пары. Иногда пары не совпадали, и оставались отдельные ботинки и сапоги. Тогда их отдавали населению, то есть Печкину. И Печкин этими ботинками и сапогами топил печку.

Так что он был всегда обут и здорово экономил на дровах. Правда, он теперь постоянно ходил в одном сапоге и в одном ботинке, но это было мало заметно из-за длинного, тоже военного, плаща типа «плащ-палатка».

И начал Печкин большим трудом своё благосостояние поднимать.

С утра Печкин уходил на военную базу ботинки сортировать. В полдень он возвращался и бежал в поля корову Зорьку доить.

Его корова давала много молока, и Печкин с ним не справлялся. Ему некогда было творог делать и сливки снимать для сметаны. Он с Матроскиным объединился. Он ему молоко сдавал. Прямо с пастбища к Матроскину с ведром молока бежал.

А Матроскин уже дальше молоко в более интересные для продажи виды преобразовывал: в творог, сметану, а то и в сливочное масло.

Матроскин ворчал, намекая на Шарика:

— Некоторые работают день и ночь для общего благосостояния. А некоторые, как бабочки, с фотоаппаратами порхают.

— Где это видел бабочек с фотоаппаратами? — спрашивал Шарик.

— Да вот один бабочек передо мной сидит. Языком машет. Никакой от тебя, Шарик, пользы, одни фотографии.

После коровы Печкин пчёлами занимался. Мёд из ульев доставал и в центрифугу запихивал. Но это сначала было. Потом он с Шуряйкой с лесопилки в медовом отношении объединился. Так что мёд Шуряйка доставал и в центрифугу запихивал. А Печкин должен был на своём мотоцикле с коляской мёд и прочие продукты в город Простоквашинск на рынок отвозить.

Там он с Пелагеей Капустиной объединился. Она на рынке свинину продавала и огурцы с помидорами. Её огурцы и помидоры на весь Троицкий район славились.

Пелагея Капустина общей торговой точкой стала.

Всю неделю Печкин мотоцикл драил, старую краску снимал. Потому что инспектор Люськин ни за что бы его на асфальт не выпустил.

В общем, Печкин крутился как белка в колесе. То база, то корова, то пчёлы, то мотоцикл. И постепенно он в свое кручение всю деревню включил.

Всё началось с того, что Печкин одному заезжему коллекционеру продал звучный исторический колокольчик со своей коровы.

Коллекционер сказал ему:

— Слушай, дедок, колокольцы, да лапти всякие и сапоги, да треухи — это всё прошлый век. Сейчас знаешь что в моде?

— Что? — спросил Печкин.

— Бейсболки, кроссовки и радиомаячки. Бейсболку и кроссовки я дам тебе со своего плеча даром, а радиомаячок купишь сам. Вот тебе сто рублей.

Он долго толковал Печкину про маячок:

— Да пойми ты, старичок, что такое маячок. Ты надел его на корову и теперь спокоен как танк. Куда бы твоя корова ни шла, у тебя в руках прибор со стрелочкой. Стрелочка всегда корову найдёт. Меня жена так часто в городе ищет.

Печкин и согласился. Колокольчик отдал, а сто рублей взял. Только в Простоквашинске никто про маячки не знал. Надо было в областной центр ехать. А Печкин туда выезжал раз в жизни. Вот он и остался без маячка и колокольчика.

Он надел на шею Зорьки консервную банку с подшипником внутри и сразу же понял, как ошибся. Зорьку едва теперь было слышно за сто метров.

День у Печкина выглядел так. Как только он приходил с работы и выкатывал мотоцикл для покраски, тут же прибегал кот Матроскин и кричал что-нибудь типа:

— Печкин, а Печкин, твоя корова вишни у профессора Сёмина объедает.

Когда корова с колоколом была, её за версту было слышно и её сразу из садов и огородов выгоняли, а с банкой на шее она, как партизанка, тихо-тихо всюду возникала и всё съедала. И капусту на огороде, и бельё на заборе, и вишни вместе с деревом.

Едва Печкин бросится её выгонять, как тут же возникнет хромой Шуряйка:

— Печкин, Печкин, у тебя пчёлы улетели. Бежим их ловить.

Они за пчёлами бежать. А тут дождь начинается. Пробегая мимо дома дяди Фёдора, Печкин вопит:

— Дядя Фёдор, дядя Фёдор, сбегай ко мне домой, накрой мотоцикл сеном, чтобы он не заржавел.

Дядя Фёдор сразу же бежал мотоцикл сеном накрывать. И к концу дня, когда пчёлы были пойманы, а корова загнана в сарай, мотоцикл опять успевал заржаветь.

Утром надо на работу идти, а Печкин не может. Во-первых, его пчёлы покусали с ног до головы, и он весь синий. Во-вторых, этих пчёл надо из большого садка в новый улей вытряхивать. А в-третьих, опасную корову Зорьку надо на дальнее пастбище отогнать.

Печкин просит соседку Пелагею Капустину:

— Пелагея, сходи вместо меня на работу, поразбирай ботинки. Может, что и для себя подберёшь.

Потом он идёт к профессору Сёмину и просит:

— Слушай, Трофимыч, попаси за меня корову сегодня, а то я мотоцикл докрасить не успею.

И хромого Шуряйку он в работу запрягал.

— Ты, Михалыч, давай до леса пробежись. Там у меня у кривой сосны за торфяной фабрикой борт установлен. Нет ли там роя нового?

— А ты, дядя Фёдор, за меня письма разнеси. Всё равно у тебя каникулы, и делать тебе нечего.

Сначала вся деревня навстречу Печкину шла. Эрик Трофимович Сёмин корову пас. Пелагея Капустина на военную базу ходила. Хромой Шуряйка, хромая, за пчёлами бегал. А дядя Фёдор почту разносил.

Потом деревня постепенно сопротивляться начала. Бежит Печкин к профессору Печкину:

— Трофимыч, попаси мою корову.

Профессор Сёмин отвечает:

— Хорошо. А ты попиши мою диссертацию. Составь статистику употребления слова «укушу» на языке бродячих собак Подмосковья. Тогда попасу.

Бежит Печкин к хромому Шуряйке с лесопилки:

— Шуряйка, Шуряйка, подежурь за меня на базе ботиночной часика три в пятницу.

— Хорошо, — отвечает Шуряйка. — Подежурю. А ты посторожи за меня на лесопилке. Полови жуликов. У меня сейчас зарплата сдельная. За одного жулика целую месячную зарплату дают.

Обращается Печкин к Пелагее Капустиной:

— Пелагея, а Пелагея, пошкурь мне мотоцикл к обеду. А я, как приду, так его и покрашу.

Пелагея и отвечает:

— А ты прополи мои огурцы, по всему району прославленные. Да помидоры полей по полведра на куст. Тогда пошкурю.

У Печкина одна надежда остаётся на дядю Фёдора и кота Матроскина.

— Пошкурь, дядя Фёдор.

Дядя Фёдор шкурит.

— Попаси, Матроскин!

Матроскин пасёт.

— Сбегай, Шарик, на почту. Получи мою зарплату.

Шарик бежит, получает.

Но однажды дядя Фёдор сказал:

— У вас, дядя Печкин, потому ничего не получается, что вы за всё берётесь и ни одного дела до конца не доводите. Надо одним делом заниматься. Займитесь коровой и пчёлами, а с мотоциклом мы вам поможем.

— А как быть с ботиночной базой?

— Базу придётся покинуть, — сказал Матроскин. — Иначе вы всю деревню разорите. Все жильцы уже давно свои дела оставили, только вашей коровой и пчёлами занимаются.

И Печкин поплёлся на базу увольняться. И правильно, у него и на почте дел хватало.

Дядя Фёдор и Матроскин быстро ошкурили мотоцикл. И в этот же день его покрасили в правильный автомобильный цвет, в самый неаварийный, в ярко-жёлтый.

Шарик вместе с хромым Шуряйкой притащили борт почтальона Печкина, который у кривой сосны за торфяной фабрикой был установлен. И всех пчёл в новый улей вытряхнули.

И ещё дядя Фёдор домой родителям позвонил:

— Купите, пожалуйста, Печкину колокол посильнее и маячок со стрелочным искателем. А то он своей коровой всю деревню замучил.

Так что всё хорошо кончилось. И ещё в Простоквашино что-то вроде церковного звона появилось. И дачные люди говорили:

— Слышите, бом-бом! Не иначе как к заутрене звонят.

А это почтальон Печкин свою Зорьку на пастбище отправляет.

История девятая. ДЕНЬ КОТОВ

Дело близилось к сентябрю. Грачи ещё не улетели, но намыливались. Они собирались стаями и с радостью грабили сады тружеников-дачников, освобождая их от вишни и сливы. Большой, огромной стаей мух носились по пейзажам скворцы.

Кот Матроскин вдруг ни с того ни с сего сказал:

— Так дело не пойдёт. День учителей есть. День шахтёров есть. Даже День птиц есть. А Дня котов нет. Будем это положение исправлять.

— А как? — спросил пёс Шарик.

— А так. Выберем какой-нибудь день получше и назовём его «День котов». В этот день все будут поздравлять котов и дарить им подарки.

— Пойдём советоваться к профессору Сёмину, — сказал дядя Фёдор.

— В принципе мы можем провести такое мероприятие, — сказал профессор. — Только я думаю, нас не поддержат на всероссийском уровне.

— А мне не надо, чтобы на всероссийском уровне, мне хватит и простоквашинского, — сказал Матроскин. — Ведь главные подарочники живут здесь.

— Это кто главные подарочники? — спросил Шарик.

— Как кто? — ответил Матроскин. — Ты и дядя Фёдор. И папа и мама. И профессор Сёмин.

— А почтальон Печкин? — спросил Шарик.

— Какой же он подарочник! Он — получалочник. Он пять подарков возьмёт и только один подарит.

— Я, наверное, тоже получалочник, — сказал Шарик. — Я больше люблю подарки получать, чем дарить.

— Я, наверное, подарочник, — сказал профессор Сёмин. Я больше дарить люблю. Подарочникам легче живётся. Когда я дарю человеку подарок, например будильник, я сам радуюсь, и он тоже радуется. Две радости получается.

— Мне кажется, что одна, — возразил Шарик. — Какой же человек будильнику радоваться станет. От будильника одни неприятности.

— А что будет в этот день, кроме подарков? — спросил дядя Фёдор. — Для птиц скворечники строят, а для котов что?

— В этот день для котов и кошек люди будут блюдечки с молоком выставлять на крыльцо, — сказал Матроскин. — Музыку будут передавать по радио кошачью.

— Это какая такая кошачья музыка? — спросил Шарик.

— А вот такая: МАУУУУ-УУУУУ-ЙЯЯЯЯ-УАУАУАУАУАУА!

— Жуть какая-то, — сказал Шарик.

— Это для вас жуть, — поправил его профессор Сёмин. — А если перевести с кошачьего на русский, получается: «Выхожу один я на дорогу. Сквозь туман кремнистый путь блестит». Очень даже красивая музыка.

— Ну, и какие будут наши действия? — спросил дядя Фёдор. — Получается, что это что-то вроде запасного дня рождения.

— Нет, — сказал Матроскин. — Это большое государственное дело. Масштаб другой. И отмечать этот день надо по-государственному: с музыкой, с демонстрациями. С администрацией на трибуне.

— У нас администрации в деревне всего-то двое, — сказал дядя Фёдор, — почтальон Печкин и инспектор Люськин. И всё.

— Ещё сторож Шуряйка с лесопилки, — напомнил Шарик.

— Вот пусть они и стоят на трибуне, — предложил кот.

— Кто же тогда в колоннах пойдёт с плакатами? — спросил профессор Сёмин.

— Все мы и пойдём, — сказал дядя Фёдор.

— А мне куда же? — спросил кот Матроскин.

— Ты сначала на трибуне постоишь в честь праздника, а потом в колонне пройдёшься с нами, — предложил Шарик.

Решили День котов двадцать девятого августа отмечать. И стали к этому светлому празднику готовиться. Трибуной назначили крыльцо почты почтальона Печкина.

Профессор Сёмин напечатал на компьютере большие буквы «К», «А», «Ж», «Д», и так далее. Одна буква помещалась как раз на одной странице А-4. А когда их вместе склеили, получился очень длинный лозунг. Его на всю крышу хватило:

КАЖДЫЙ КОТ — ПОДАРОК ЛЮДЯМ!

Все вышли на праздник нарядные и красивые. На крыльцо взошли представители администрации — почтальон Печкин и сторож Шуряйка с лесопилки. Вышел кот Матроскин в матросском воротнике. Но украшением трибуны был, безусловно, инспектор Люськин в парадной милицейской форме. Он пришёл на почту перевод получить. Но Печкин был занят праздником и велел ему подождать.

Они стояли и приветственно махали руками колонне демонстрантов.

А колонна демонстрантов стройными рядами шла мимо трибун, неся портрет Матроскина на палочке. В колонну входили: дядя Фёдор, профессор Сёмин и пёс Шарик с фотоаппаратом. В последнюю минуту к ним присоединилась Пелагея Капустина с граблями.

Колонна торжественно прошла мимо трибуны, выкрикивая лозунги: «Да здравствует всемирный День котов», «Привет выдающемуся коту Матроскину!», «Люськин, когда техосмотр проведёшь?»

Когда колонна прошла мимо трибун, она развернулась и пошла в обратную сторону. Кот Матроскин быстро сбежал с крыльца и влился в ряды демонстрантов.

Теперь уже он вместе со всеми шёл мимо трибун и махал своим портретом. И снова из колонн демонстрантов слышались лозунги: «Коты всех стран, соединяйтесь!», «Чем больше котов, тем больше коров!», «Люськин, когда проведёшь техосмотр?»

После этого колонна демонстрантов гордым маршем дошла до дома дяди Фёдора, где уже был накрыт стол. Администрация осталась на крыльце, и получилось как-то неудобно, было неловко перед ними.

С другой стороны, внутри дома дяди Фёдора места всем не находилось. Больно много было администрации — целых три человека.

Всё же дядя Фёдор нашёл выход. Они с Матроскиным вынесли во двор все столы, все табуретки, всё угощение, а Шарик сбегал на почту и всю администрацию позвал. И День котов отмечали все вместе.

Веселье во дворе дяди Фёдора было очень весёлое. Почтальон Печкин даже принёс гармошку и стал петь.

Песни у него были народные, но не очень неприличные:

— С неба звёздочка упала

Милому в тарелочку.

Мне моей старухи мало –

Подавайте девочку.

С этого момента Шарик, который больше всех посмеивался над Матроскиным, тоже стал думать, а не устроить ли ближе к зиме, когда совсем грустно станет, День собак.

И профессор Сёмин стал подумывать:

— А что, День профессоров — это тоже звучит неплохо.

И хорошо бы профессорам тоже ставили мисочки с молоком на полу у входа.

История десятая. КАК ДЯДЯ ФЁДОР СНЕГ УБИРАЛ БЕЗ ЛОПАТ

Вообще-то в Простоквашино всегда лето было, но иногда зима приходила. Особенно после осени. А тогда и снег выпадал. Когда как: иногда совсем немного, так что можно было в тапочках ходить, а иногда сыпало снега по пояс. Слава Богу, что дядя Фёдор в это время в городе жил, потому что учился. А когда дяди Фёдора в доме долго не было, дисциплина и хозяйственность в нём резко падали.

Например, осенью, когда колёса у тачки Матроскина захромали и стали наперекосяк, Матроскин взял два колеса от велосипеда дяди Фёдора и на свою тачку поставил.

— Ничего, пусть так будет. А лето придёт, мы дядифёдоровые колёса на место вернём.

На такой длинноногой тачке Матроскин возил навоз всю осень. И тачку не починил, и велосипед испортил. Был бы в это время в доме дядя Фёдор, он бы такого самовольства не разрешил.

У собаки Шарика тоже была такая привычка — делать всё на скорую руку и в основном кое-как.

Захотелось ему табуретку для дяди Фёдора побыстрее сделать, он, недолго думая, вытащил из сарая две лопаты зимние и их на табуретные ножки распилил.

— А, — подумал он, — придёт зима, я новые лопаты сделаю.

Ну вот и зима пришла. Каникулы осенние начались. Сначала снега не было, не было, а потом он как нападал — просто под завязку.

Как раз в такое время дядя Фёдор с папой из города приехали. Рано-рано. Шарик и Матроскин ещё спали.

Хотят папа с дядей Фёдором дверь в дом открыть, а ничего не получается — снег на крыльце не пускает.

Дядя Фёдор говорит:

— Ничего, у нас в сарае, где корова, отличные лопаты стоят.

Кое-как вошли в сарай, и верно, отличные лопаты стоят, только без ручек.

Попробовали снег лопатами без ручек убирать. Трудно получается. Тем более что снег ранний был, липкий-прелипкий.

Получалась какая-то ерунда. Берёт дядя Фёдор большую лопату, и снег сразу к ней прилипает. Тогда он берёт маленькую лопату и счищает снег с большой лопаты. А потом берёт совсем маленькую лопату и счищает снег с просто маленькой лопаты. И так дальше. Полдня прошло, все лопаты чистые, а крыльцо как было в снегу, так в снегу и осталось.

— Может, снег лучше лыжами утрамбовывать? — спросил папа.

— До них тоже сначала добраться надо, — ответил дядя Фёдор.

Тут на свет Божий сквозь первую щель Шарик вылез, а за ним кот Матроскин протиснулся.

— Что вы с нашими лопатами сделали? — спрашивает дядя Фёдор.

— Мы их сейчас починим, — отвечает Шарик. — У нас биты есть для городков, мы их обстругаем и в лопаты вставим.

— Не вставим, — сказал сердитый и мокрый папа. — У вас тогда и лопаты не получатся, и городков никаких не будет.

— А что делать?

— А то. Вот тебе Шарик сто рублей, беги ты в сельский магазин и купи нормальные черенки для лопат.

Шарик вскоре прибежал и черенки принёс.

— Там, — говорит, — машинка японская для уборки снега продаётся. Давайте купим.

— А знаешь, сколько она стоит? — спрашивает Матроскин. — Да она стоит больше, чем все собаки нашей деревни, вместе взятые.

— А все коты нашей деревни, вместе взятые, — спрашивает Шарик, — сколько стоят?

— А коты, вместе взятые, не бывают, — говорит Матроскин. — Коты поодиночке бывают. Это только собаки пачками бегают.

Ещё секунда, и они бы подрались.

Тут папа вмешался:

— Вот что, быстро за дело. Давайте поедим и срочно лопатами займёмся. Я слышал, ноябрь в этом году будет самым снежным.

С тех Шарик лопаты больше на городки не переводил. А Матроскин колёса от велосипеда на место поставил.


Оглавление

  • История вторая. ПУТЕШЕСТВИЕ ПО РЕКЕ ПРОСТОКВАШКЕ
  • История третья. КОМПЬЮТЕР, ИЛИ СОН ДЯДИ ФЁДОРА
  • История четвёртая. НОВЫЕ КОЛЁСА, ИЛИ СТО ЛЕТ В БАГАЖНИКЕ
  • История пятая. ДЯДЯ ФЁДОР СТРОИТ БАНЮ
  • История шестая. КАК ДЯДЯ ФЁДОР ЛАВОЧКУ МАСТЕРИЛ
  • История седьмая. МОРОЖЕНОЕ ДЛЯ ПРОСТОКВАШИНО
  • История восьмая. ВСЕОХВАТНОСТЬ ПОЧТАЛЬОНА ПЕЧКИНА
  • История девятая. ДЕНЬ КОТОВ
  • История десятая. КАК ДЯДЯ ФЁДОР СНЕГ УБИРАЛ БЕЗ ЛОПАТ