Спаситель (fb2)


Настройки текста:



Джон Джексон Миллер Затерянное племя ситхов 4. Спаситель

4975 лет до Явинской Битвы

Глава 1

«Дети Кеша! Ваши Защитники вернулись к вам. Вновь!»

Корсин замолчал, ожидая, пока толпа утихнет. Но радостный гомон все не смолкал. Коммандер Яру Корсин, Великий Лорд Племени ситхов Кеша безмятежно взирал с высоты мраморной платформы на пурпурное море восторженных лиц. А позади него возвышались каменные колонны и своды его нового дома. Будучи некогда большим, но беспорядочно застроенным и неимоверно грязным туземным селением, Тахв стал теперь великолепной столицей ситхов.

Выросли на месте старой городской площади — Круга Вечности — новые величественные дворцы. Сегодня, через четверть стандартного века после появления ситхов на Кеше, Корсин устраивал большой праздник в твердом намерении отметить эту дату торжеством, а не слезами. И на праздничной церемонии он объявил о своем новом решении — его народ, отныне и навсегда, будет жить бок о бок с кешири.

Уже было ясно, что восстановить «Знамение» не удастся, и забота о сохранности того, что осталось от корабля — лишь бессмысленная суета. А помощи извне им не дождаться. Корсин ясно понял это, разглядывая расплавленное нутро трансмиттера. Чудесная планета Кеш блеклой искоркой затерялась среди бесконечности космоса, джедай его знает где, в секторе том, не знаю каком. Иначе Нага Садоу давно бы уже разыскал и потерянный корабль, и свои ненаглядные кристаллы.

Корсин временами задумывался о судьбе капитана Сайеса и его «Предвестника». Им повезло больше? Смог ли пережить другой корабль столкновение, фактически убившее «Знамение»? И получил ли падший джедай должную принадлежать ситхам славу после победы на Праймус Голуд? Или Нага Садоу уничтожил его, карая за ошибку?

А жив ли сам Садоу?

Корсин знал, что эти вопросы так и останутся без ответа. Но он также знал, что ситхи Кеша все равно должны задаваться ими, пока жива память о том кто они и откуда пришли. Это — залог стабильности.

Сложившаяся ситуация требовала от него определенной аккуратности, даже изящества действий. Их будущее — это Кеш. И за обладание властью над этим миром будет бороться каждый. Еще не раз повториться их с Деворе смертельный танец над бездной — в другое время, в других лицах и с той же сутью. Он перевел взгляд на ситхов, вытянувшихся на карауле по обе стороны сланцевой аспидно-черной лестницы, ведущей на платформу. Сколько людей, столько и амбиций. Поэтому ситхы должны верить в то, что аварийный радиобуй, прежде чем выйти из строя, успел послать сигнал. Надежда покинуть Кеш, вернуться на родину — объединяла; а иллюзия возможного прибытия высшей карающей силы — усмиряла.

Но, направляя мысли своего народа в небеса, Корсин не забывал и о делах земных, настоящих — превращении Кеша в мир ситхов. Печальная история людей Равилана произошла по его, Корсина, недосмотру. Впрочем, итогом он остался доволен. В отличие от жены Корсин относился к красным ситхам благодушно, но они подрывали и без того хрупкий порядок. Однородная человеческая масса ситхов была более управляема.

Его жена. Этот брак был еще одним шагом к стабильности, еще одним узлом выстраиваемой им системы, связавшим экипаж «Знамения» и шахтерскую команду его пассажиров. Сиелах, конечно же, была сейчас здесь. Стояла на противоположной стороне платформы, приветствуя жрецов — тех немногих из кешири, кто мог похвастаться весьма легким грузом игрушечной власти. Приветствовала, разумеется, никого из них так и не коснувшись. Корсин тоже больше не прикасался к ней. Досадно. Она была великолепна сейчас — смуглое лицо безупречно, локоны струятся искристой тьмой. Он не знал, какое черное волшебство творили ее эксперты, но выглядела она не старше тридцати пяти.

Идея покинуть гору принадлежала ей. Сиелах ненавидела каменную громаду, холод и безжизненность высоты. Здесь, внизу, и воздух, и краски были гораздо теплее. Мастера кешири и проектировщики ситхов многому научились друг у друга. Здесь тоже был камень, но по стенам взбирались яркие цветы колючей далсы. Широко раскинулись сады, а в блестящих желобках журчала вода, наполняя прозрачные пруды. Прекрасное место для жизни.

А ведь не все города кешири так же хороши, признал Корсин, кивая ковыляющим мимо старейшинам. Много лет назад он едва не потерял все. Но гибель жителей озерных городов удачно списали на недостаток в них веры в божественность племени ситхов. А небольшое представление, разыгранное прямо на этом месте, тогда еще бывшим главной площадью, окончательно утвердило статус ситхов на Кеше. Спектакль получился грубым и прямолинейным: один из известные кеширских отступников, горячо выступающий против «так называемых Защитников», упал замертво на середине своей пламенной речи, словно захлебнувшись собственными лживыми словами. Корсин смог убедительно изобразить и великодушие, и крайнее удивление. Но посыл был предельно ясен — мор, чума и прочие беды только и ждут какой-нибудь дерзости.

Глойд придумал этот трюк. Старый, добрый Глойд… Теперь старости в нем куда больше, чем добра. Несгибаемый хоук стоял позади, обнажив оружие согласно своей роли церемониального телохранителя, но выглядел так, словно это ему требуется защита. Единственный экзот экипажа, оставшийся в живых. И он, как и все, моложе не становился.

— Дочь Рожденных Небесами, Адари Вааль! — объявил Глойд.

Корсин моментально забыл обо всем — и о красоте архитектуры, и о старых, добрый хоуках. Адари, маленькая отважная туземка, принесшая им спасение, мягко шагнула вперед и поклонилась.

Теплолюбивая Сиелах поприветствовала ее весьма холодно. Было бы еще холоднее, не стой они на виду у доброй половины Кеша. Оказавшись рядом, они неизменно изумляли Корсина. Сравнивать там было нечего. Сиелах была красива, она прекрасно это знала — и никому не позволяла об этом забывать. Кешири, по ее мнению, были отменно безобразны. И это еще раз доказывало то, что суждениям Сиелах доверять не стоит.

Адари была кешири. Конечно, она была чем-то невероятно малым по сравнению с Сиелах. И, в то же время, чем-то гораздо большим. Она не владела Силой, но ум ее был удивительно гибок и постигал предметы, лежащие далеко за пределами миропонимания ее народа. И у нее была воля ситха. Только дважды за все эти годы он видел, как ее сила изменила ей — и в первый раз, самый важный, это случилось, когда она решила сохранить в тайне подробности смерти Деворе. Сколь многое стало возможным благодаря этому — для них обоих.

Она подошла, пристально вглядываясь в его лицо. Пытливые умные глаза, прячущие в темной глубине столько загадок. Он взял ее за руку и улыбнулся. Забудь о Сиелах.

Двадцать пять лет. Он сохранил свой народ.

Сегодня чудесный день.

* * *

Ты читаешь мой разум. Ты же знаешь, насколько мне это неприятно. Или тебе все равно?

Адари вывернула свою руку из ладони Корсина, с трудом растянув губы в улыбке. «Дружелюбие» Сиелах вызывало у нее лишь легкий озноб. Но Яру Корсин смотрел так… Словно она — повозка на базаре, которую он примерился купить за полцены.

Она отступила назад. Хотелось сбежать с платформы и раствориться в толпе. Но Корсин удержал ее:

— Это и твой день, Адари. Твое место здесь, рядом с нами.

Замечательно, подумала она. Адари постаралась расположиться вне прямой видимости Сиелах. Кто знает, тело Корсина может оказаться не таким уж прочным щитом. Впрочем, ежедневные тренировки приучили ее переносить Сиелах относительно безболезненно. А вот к подобным публичным смотринам ей никогда не привыкнуть.

Не так уж много их было. И все закончились для нее благополучно. Именно здесь ее обвиняли в отступничестве. Именно здесь, спустя лишь несколько дней, ее чествовали, как героя — а ведь она принесла своему народу великую беду по имени ситхи. И сейчас, когда старая площадь исчезла под каменной мощью новых дворцов, она снова стоит здесь перед толпой глупцов и невежд. Кешири беспечно праздновали свое собственно порабощение, позабыв о своих несчастных братьях и сестрах, погибших с тех пор, как явились ситхи. Многие тысячи погибли в озерных городах; но больше, гораздо больше жизней сожрали тяжелые работы в попытке угодить небесным гостям. А ситхи изворачивали верования кешири так, что жертвы, казалось, не имели значения. И все свои надежды и чаяния — от самых незначительных до судьбоносных — кешири возложили на ситхов.

Это коснулось даже семьи Адари. Она вспомнила своего бедного Финна, окровавленного и изломанного. Едва возмужав, он стал рваться в рабочие отряды. Ее называли дочерью Рожденных Небесами, и ее детям не было нужды работать. Но кровь Жари Вааля дала о себе знать — Финн попросту сбежал.

А потом… Возведенные в спешке, плохо укрепленные строительные леса рухнули. Адари не удалось в тот день долететь до храма ситхов и принести своего разбитого умирающего ребенка к ногам Корсина. Великий Лорд пришел сам. Он делал что-то, колдовал по-своему. И на мгновение ей показалось, что Корсин сможет совершить невозможное, сможет вернуть жизнь ее сыну. Но он, конечно, не смог.

Ведь тогда она уже знала, что они — не боги.

В тот день Корсин поругался с Сиелах — целительство было ее епархией. Но Адари и не думала обращаться к ситхским медикам. Последних кешири сами по себе мало интересовали. Им вполне достаточно было знания того, что ситхи не болеют кеширскими болезнями и что общих детей у двух рас быть не может. Возможно, поэтому-то Сиелах и закрывала глаза на их встречи с Корсином.

После того случая что-то разладилось в их общении. Адари все также старательно внимала рассказам Корсина, но смерть сына пробудила в ней чувство вины. До того дня для своего народа она была только дочерью Рожденных Небесами. А после — стала во главе тех, кто еще не был безнадежно обманут ситхами.

И теперь они, наконец-то, готовы действовать.

С юга донесся гневный гул — Сессал Спайр в последнее время оживился, словно почувствовав себя юным. Поводов для беспокойства не было — слишком далеко отсюда находился вулкан. Но его грозный голос внес смятение в до того ровный строй уваков, парящих над процессией.

Оторвавшись от суматохи в небе, Адари перевела тяжелый взгляд на Корсина, пряди волос которого уже давно выцвели до грифельно — серого. Она научилась прятать от него свои мысли, укрывая разум щитом равнодушия и бесстрастности. Сейчас от этого зависело очень многое.

Адари выдавила улыбку. Много лет назад Корсин обещал спасение ей. Но вот, совсем скоро, она станет спасителем для своего народа.

Вы ошибаетесь, считая, что купили задешево меня и весь Кеш.

* * *

Сиелах мысленно поморщилась, наблюдая, как наездники, пытаясь не мешать друг другу, опускают ящеров на специально расчищенную площадку. Более неуклюжую посадку трудно было представить. Конечно, эпизод слишком незначителен, чтобы испортить церемонию, но идеальное торжество таковым быть перестало. Впрочем, предводительницу наездников, поднимающуюся сейчас по черной лестнице, это явно не волновало. Небесных Всадников — нелепую причуду — Корсин подарил своей дочери на ее двадцатый день рождения. Это был некий клуб любителей полетов, пригодный лишь для простеньких шоу. Слабо пригодный, что Нида Корсин только что и доказала.

То, что Нида и ее дочь тоже — просто строчка в родословной. Внешний вид девушки оставлял желать лучшего. Сиелах подумала было, что жилет из кожи увака и чапсы способны придать этому недоразумению чуть более внушительный вид, но Нида выглядела комично. Скулы, глаза — вот почти и все, что досталось Ниде от матери. Даже если девушка и унаследовала частичку красоты Сиелах, то короткие волосы и ярко раскрашенное лицо надежно это скрывали. Нида никогда не прошла бы одну из печально известных инспекций Сиелах.

— И это дочь Великого Лорда, — прошипела Сиелах Корсину, когда Нида ступила на платформу. — Что должны думать кешири?

— Когда тебя это волновало?

Кивком сымитировав поклон отцу, Нида отошла, шаркая ногами. Ну что ж, пришло время для настоящего шоу.

В толпе раздались крики — удивленные, затем радостные. Откуда-то из дальних рядов десятка два фигур в церемониальных масках кешири, взвились в воздух. Они легко расчистили себе место, используя Силу, и приземлились, уже сорвав маски. Одетые в черное акробаты — новая сила и гордость Племени, Меченосцы. Алые клинки с волшебной легкостью плели замысловатую вязь узоров — красиво и смертельно опасно. Кешири просто взорвались восторженными возгласами. А после Глойд объявил:

— Высокий Лорд Джериад из рода Корсина.

Сопровождаемый восхищенным шепотом глава Меченосцев поднялся на платформу. Волосы и борода идеально причесаны, в каждом движении — красота и сила. Сын Деворе Корсина и Сиелах вырос. Джериад остановился перед Яру Корсином, так и не убрав меч. И не от кого не укрылось, что племянник и пасынок Великого Лорда выше последнего почти на треть метра.

Они обменялись ледяными взглядами. Пауза чуть затянулась, но вот Джериад опустился на колени, удерживая меч в каких-то сантиметрах от загорелой шеи:

— Моя жизнь и моя смерть принадлежат Вам, Великий Лорд Корсин.

— Поднимись, Высокий Лорд Корсин.

Сиелах облегченно выдохнула, когда Корсин тепло обнял ее сына. По толпе пронесся умиленный вздох. Несмотря на титулы и кровное родство, ни Джериад, ни Сиелах не являлись прямыми наследниками Корсина. А Великий Лорд о своих планах на этот счет не распространялся. Семь назначенных им Высоких Лордов были лишь советниками. Но Сиелах понимала, что если Джериад будет явным фаворитом, ни ситхи, ни кешири не оспорят его право на власть. Она была довольна — Джериад действовал так, как она и советовала ему. Джериад имел право ненавидеть Яру Корсина, но сейчас был не лучший момент это показывать.

Джериад поприветствовал остальных, заострив внимание на Адари. Кеширка моментально опустила глаза, попятившись. И скромность тут ни при чем, хотя скромность Адари Вааль и не помешала бы. С тех пор, как Джериад вырос, став точной копией отца, Сиелах часто ловила отголоски непонятных мыслей Адари о нем. Это вызывало удивление. Неужели Корсин похвастался своей шлюхе убийством Деворе? Оттого столь бурная реакция?

Наконец, Сиелах нашла ответ — в своей собственной памяти. Она ведь читала разум Адари той ночью, когда они впервые встретились. Тогда Сиелах искала лишь намек на спасение. Но вернувшись к этому воспоминанию позже, Сиелах, помимо камней и пурпурных физиономий, разглядела в примитивном разуме и кое-что еще. Нечто, совсем недавно увиденное на тот момент. Увиденное мельком, но сильно испугавшее Адари — тело, летящее с обрыва в бушующее море.

Адари Вааль видела, как Яру Корсин убил Деворе.

И, через нее, это увидела и Сиелах.

Джералд встал рядом с матерью, послав ей сочувственнопонимающий взгляд.

— Скоро, — прошептала она одними губами.

Нужно соблюдать осторожность. У Корсина много сторонников — большая часть экипажа «Знамения», на самом деле. Но живы еще и союзники Деворе. А слухи о том, что коммандер утаивает информацию об истинном положении вещей, перетянуло на их сторону многих людей. И каждый окажется в нужном месте в нужное время — она проследит за этим.

Толпа радостно взревела, когда Корсин, взяв ее за руку, двинулся к ступеням, ведущим в их новый дом.

Двадцать пять лет. И ее ненависть не утихла с годами.

Конец близок.

Глава 2

Этот звук Корсин не спутал бы ни с каким другим — в центральной галерее, прямо перед вестибюлем его кабинета столкнулись световые мечи.

Скользя по глянцевому полу, Джериад отражал атаки трех Меченосцев, закутанных в свои черные одежды. И на этот раз это была не безобидная, рассчитанная на зрелищность, демонстрация мастерства, а настоящий бой. Атака противников Джериада захлебнулась — он отбросил всех троих гневными ударами: первый из нападавших сбил статую, второй вылетел сквозь совсем новое дымчатое стекло, а третий, сжав зубы, смотрел, как катиться по полу его световой меч, еще зажатый в отрубленной руке.

Корсин вышел в галерею и поднял мертвую кисть с оружием:

— Ты уверен, что хочешь называть свой отряд Меченосцами? Они ведь так легко теряют свои мечи.

Джериад деактивировал оружие и вздохнул:

— Я хотел, чтобы Вы увидели это, Великий Лорд. Слишком легко их обезоружить.

— Не стоит понимать все буквально, сын, — сказал Корсин, кинув на пол, рядом с дрожащим ситхом, его отрубленную конечность. — У нас нет нормального медбокса.

— Слабость не заслуживает пощады.

— Это тренировка, Джериад, а не Великий Раскол. Успокойся и ступай.

Корсин вздохнул. Он не любил своего брата, но старался стать хорошим наставником для его сына. Получалось плохо. В Джериаде было много того безудержного эгоизма, что погубил Деворе. Он либо ничего ни делал, либо сильно перебарщивал. Хорошо, что на Кеше нет наркотиков, подумал Корсин, Джериад легко бы пошел по стопам отца.

Коммандер вышел в густо-золотые лучи закатного солнца. Снова послышался грохот вулкана — последние дни он раздавался все чаще. Сбоку материализовался кеширский слуга, нагруженный подносом с закусками.

— Ситуация плачевна, — это снова Джериад. — В городе слишком много отвлекающих факторов.

— А они и рады отвлекаться, — ответил Корсин. Он окинул взглядом внутренний двор и улыбнулся, заметив Адари Вааль.

Джериад ее появление проигнорировал.

— Великий Лорд, позволь мне забрать Меченосцев в северные пределы для тренировок. Там они смогут сконцентрироваться.

— А? — Корсин повернулся к племяннику. — Да, конечно.

Он подхватил с подноса вторую чашку.

— Извини.

Корсин думал, что все это время Адари наблюдала за ним. Но, спустившись в сад, обнаружил, что она разглядывает барельеф, высеченный в треугольном фронтоне дворца.

— Что… что это? — спросила она.

Корсин прищурился:

— Если не ошибаюсь, мое рождение, — он сделал глоток. — Не знаю, причем тут солнце и звезды.

В этом дворце, везде, где только можно, кешири изобразили картины, отражающие его божественность. Он усмехнулся про себя. Мы отлично поработали над своим статусом.

— Я не ждал тебя сегодня.

— Мы теперь соседи, — она автоматически приняла предложенный стакан.

— Ну, это место такого размера, что половину Кеша можно смело записать в соседи.

— А вторая половина моет полы во дворце, — Адари резко остановилась и вгляделась в него. Как и всегда, случись ей высказаться на грани уважения. Довольно часто, кстати. Корсин расхохотался от души. Ей удавалось по-настоящему его рассмешить. Довольно часто, кстати.

Над головой зашуршали кожистые крылья. А вот и истинная причина визита Адари. Тона, ее единственный теперь сын, выбежал из богато украшенного здания. Он ловко поймал поводья приземлившегося увака. Нида Корсин вернулась из своего утреннего полета.

Корсин, создав для Ниды ее Небесных Всадников, назначил Тону главным смотрителем их передвижных загонов. Молодой человек был достаточно любезен, лишь изредка позволяя себе остроты. И он нравился Ниде. Адари отвела сына в сторону, их разговор был слишком тих, чтобы разобрать хоть слово.

Вернувшись к Корсину, она извинилась:

— Мне пора, у меня дела в городе.

— Я тебя еще увижу?

— Что? Сегодня?

— О, конечно же, я имел ввиду, вообще когда-нибудь, — Корсин снова рассмеялся. Она встревожена, подумал он, и в чем причина? — Разумеется, сегодня. Мы же теперь соседи, верно?

Адари перевела взгляд на дворец, величественной громадой поднимающийся за его спиной.

— Многовато усилий лишь для того, чтобы поселиться по-соседству со мной, — она натянуто улыбнулась.

— Завтра меня не будет. Сюда перевозят медцентр Сиелах. Я должен там оглядеться, прежде чем спускать все вниз. Это не займет больше одного дня.

Выслушав, Адари коснулась его руки:

— Мне пора.

Когда она шагнула назад, Корсин повернулся к дочери. Та стояла на другой стороне двора, наблюдая за нарочито торжественным отлетом Меченосцев Джериада.

А Тона в то же время наблюдал за ней.

— Твоему сыну, Адари, надо быть поосторожнее. Он много времени проводит с Нидой. — Корсин самодовольно ухмыльнулся. — Очарование Корсинов крепко удерживает возле нас семью Вааль.

— Но не сегодня, Великий Лорд, — Адари указала на походящего к ним Тону. — Тона пойдет со мной. Семейные дела.

— Понимаю, — ответил Корсин. Глядя вслед удаляющемуся на север Джериаду, он сам себе пожелал поменьше семейных дел.

* * *

Много лет назад Изри Даж заклеймил ее, как отступницу, оскверняющую легенды о создании Кеша и Рожденных Небесами — высоких богов этого мира.

Даж давно мертв. Сейчас, в едва освещенной пламенем свечей гостиной Дажа, сидят напротив Адари его сыновья и внуки. Где заговорщики только не собирались в течение всех этих лет — от тоннелей под водопроводом до задворок увакских стойл Тоны, перемещенных недавно в Тахв. Но в такой роскоши — по меркам старого, доситхского мира — встреча проходила впервые. В доме, где некогда останавливался сам Великий Лорд Корсин, Нештовар и осквернительница их веры решали судьбу кеширского народа.

— У нас получится, — твердо произнесла Адари. — Если то, что вы рассказали мне про уваков — правда, если ваши люди все сделают правильно… У нас получится.

— Это лучшее, что можно придумать, — голос у самого старшего из мужчин был низкий и грубый. — Мы идем на большие жертвы.

— Вы уже многим пожертвовали. Это единственный шанс.

Адари была уверена, что не проиграет, вовлекая в свой заговор Нештовар. Пока старейшины помнили, что принесли им ситхи; пока помнили о том, каков был старый порядок, и сколько бед посыпалось на Нештовар с приходом новоявленных богов, бывшие правители Кеша готовы были бороться вместе с Адари.

Адари задумалась об уваках не так давно. Ситхи были сильны. Даже один из них мог справиться со множеством кешири, может быть даже с целым селением. Но до селения прежде надо добраться. А Кеш огромен.

Количество ситхов увеличилось почти вдвое с тех пор, как они прибыли. Сейчас их около шести сотен. Но деревень и городов на Кеше гораздо больше. Ситхам для поддержания порядка необходим личный контроль. А быстро перемещаться можно только одним способом — оседлав увака. Именно с помощью ящеров наездники в свое время объединили континент, легко преодолев по воздуху непроходимые природные препятствия. Ситхи использовали ту же схему управления, посылая уже собственных наездников-гонцов к местным главам, большинство из которых были из Нештовар. Гонцы передавали приказы и контролировали исполнение воли ситхов.

И Нештовар оказались безнадежно привязаны к своей земле, уступив власть над ней ситхам. Ситхи забрали себе лучших уваков, но у кешири оставались еще тысячи одомашненных ящеров. Большинство из них использовали в тяжелых работах, и Нештовар разрешалось также летать на уваках в горную крепость ситхов, если возникнет такая необходимость.

После катастрофы на озерах это закончилось. Наездники традиционно разносили по континенту новости, но ситхи решили оставить эту возможность только для себя. В итоге, бывшие наездники — те из них, кто не работал в полицейских отрядах — занимались выращиванием и дрессировкой уваков, которых им никогда не позволят оседлать. Их уваки еще в материнских утробах являлись собственностью ситхов. Единственным исключением стала Адари — ей позволили оставить Нинка, чтобы она могла навещать Корсина.

— Корсин завтра улетит в горный храм, — сказала она. — Сиелах уже там, а Джериад отправился на север.

Нештовар кивнули друг другу.

— Отлично, — пророкотал старший. — У нас достаточно людей, если ваши расчеты верны.

— Они верны.

В числе заговорщиков было много кешири, приближенных к ситхской элите: Тильден Каах был личным слугой Сиелах, среди прислужников Корсина и Джералда также были ее люди, а Тона, ее сын, следил за полетами Ниды и Небесных Всадников.

— Завтра, в полдень. Все получится.

Она думала о Корсине, сворачивая в освещенный факелами проулок за домом. В храм он собирается, вероятно, по просьбе Сиелах. Но он не полетит один, как бы незначительна, на его взгляд, была проблема. Она перепроверила цифры, написанные на руке. Для завершения дела в Тахв достаточно даже работников загонов.

Из темноты вынырнул Тона:

— Я заждался.

— Прости, — Адари взглянула вверх. — Они захотели все перепроверить.

Тона вошел в круг красноватого света факелов. Он недовольно хмурился. Адари всегда казалось, что ее сыновья пошли в отца. Но сейчас Тона стал очень похож на нее.

— Я должен быть рядом с тобой, мама. Я из рода Нештовар.

— Ты должен быть здесь. Мы встретимся, когда все закончится, — она погладила его по щеке. — Тебе нельзя надолго оставлять Ниду и ее Всадников. Завтра будет трудный день. Тебе надо выспаться.

Адари смотрела, как растворяется в ночи фигура ее сына. Славный, простой Тона. Она ведь не все ему рассказала. Но как бы она смогла? Покойная мать Адари так никогда и не приняла ни отступничество дочери, ни последующее объявление ее святой. Как сможет ее сын принять мученичество своей матери?

* * *

Вот и начало золотого века, подумала Сиелах, обводя взглядом пустую палату. И все благодаря ей.

Они проделали огромную работу за все те годы, что она отвечала за медицинское обеспечение Племени. Все возможные местные болезни были изучены и взяты под контроль. С помощью кешири ее биологи изучили все местные растения, которые могли бы пригодиться ситхам. Ее помощники совершенствовали свое мастерство, изучая исцеляющие возможности Силы, а показатели выживаемости их пациентов росли.

И кровь Племени становилась все чище — спасибо ее вниманию к евгенике. Конечно, сменится не одно поколение, прежде чем Ситхи Кеша станут чистокровными людьми. Жаль, ей не дожить до этого.

Или, все же?.. Приятная мысль.

Но уже сейчас ситхи Кеша радовали глаз. Она смогла привить детям уважение к своим телам и тягу к физическому совершенству. Лорды ситхов, оставленные в прошлом, были ужасны — варварские украшения, жуткая боевая раскраска. В Племени Сиелах не было место подобному. Татуировки считались рабскими ярлыками. Ситхи Кеша рождались уже совершенными.

Чистка существенно снизила численность Племени, но в последние годы рождаемость неуклонно росла. Обещание теплого уютного жилища на высоте лишь нескольких метров над уровнем моря многих заставило задуматься о семье. Только что, на улице, Сиелах видела Орленду. Никто в Племени не любил больше нее одиночество и независимость. И вот, Орленде уже совсем скоро рожать. Чудеса да и только.

— Это все, — напомнила о себе помощница, опершись на груженую доверху повозку, готовую к отправлению в Тахв. Молодая женщина тревожно смотрела вниз; с минуты на минуту должен был прибыть Корсин.

— Я… я тебе еще нужна? Верхом мне нельзя, так что я могла бы спуститься в этой повозке — здесь хрупкие вещи.

Сиелах закусила губу. Если Орленда будет здесь, Корсин точно не насторожиться. Но если что-то пойдет не так, Орленда станет гарантией того, что дело Сиелах будет жить.

— Иди, — сказала она наконец, вздохнув. — Поторопись. Они уже подлетают.

Орленда, тяжело ступая, двинулась за кеширским носильщиком. Уваки были воздушным грузовым транспортом, а кеширские носильщики — сухопутным.

Время пришло. Сиелах быстрым шагом направилась к площади, окаймленной высокой стеной склепа «Знамения» и жилыми домами. На дальнем конце уже приземлялись уваки. Корсин для разнообразия не опоздал. С ним прилетел Глойд и еще четыре телохранителя, которые, едва спешившись, заняли оборонительную позицию. Пока кеширские слуги уводил ящеров — их стойла закроют последними — Корсин оглядывал площадь.

— А, Сиелах. Вот и ты, — он шагнул к ней. Оставив позади телохранителей, открываясь.

— Да. Вот и ты, — Сиелах закрыла глаза, концентрируясь. Пора, Джериад!

Глава 3

Корсин удивился не столько количеству нападавших, сколько тому, откуда они появились. Ситхи в черных одеждах высыпали на площадь из домов — дверных и оконных проемов, с крыш; и с бастионов многоярусного склепа «Знамения». Корсин активировал свой меч, ни сдвинувшись не шаг, пока противники приближались. Это были Меченосцы Джериада. Он видел их вчера утром.

Корсин переглянулся с Глойдом. Телохранители окружили их, активируя мечи. Четверо на одного.

— Держимся вместе.

Корсин смотрел на Джериада — тот твердым шагом пересекал площадь, его меч сиял алым.

— Это место мало напоминает мне северные пределы, Джериад.

Джериад промолчал. У него снова был этот дикий взгляд. Взгляд Деворе.

— Я согласился на существование вашего отряда, чтобы избавить вас от скуки, — крикнул Корсин, обращаясь к угрюмым Меченосцам. — Постыдились бы. Возвращайтесь в Тахв.

— Я не Нида, — Джериад не остановился. — Мне не до развлечений. Я и так потерял много времени.

Он обогнул своих бойцов, взявших в круг Корсина и его людей.

— Пришло время расплаты, коммандер Корсин. Вы сами объявили об этом. Пришла новая эра. Эра правления воинов. Это что касается власти и того, кто будет лучшим вождем для Племени.

— Кто? Ты? — Корсин поднял брови, изображая крайнюю степень удивления. И усмехнулся. — Ох, Джериад, ну какой из тебя вождь? Иди домой.

Джериад замер. Он прекрасно осознавал, что внимательней всего на него сейчас смотрят его же Меченосцы. Глойд, подхватив мысль Корсина, загоготал:

— Коммандер, да я даже чистку стойл ему бы не доверил.

— Я — будущее! — взорвался Джериад. — Я самый молодой из Рожденных в небесах. А все, кто младше, родились уже на Кеше.

Он поднял меч:

— Вождь ситхов должен быть особенным.

Глаза Корсина сверкнули, ответ он прорычал:

— Ты — не особенный. Я уже видел таких раньше.

— Так расскажи ему об этом! — раздался женский голос Сиелах. Он позабыл о ней. Она стояла на другом конце площади в окружении нескольких вооруженных слуг.

— Расскажи ему о том, как умер его отец, Яру. О том, как ты убил его и бросил его тело в море, чтобы сохранить власть!

Корсин начал отвечать, но Джериад отступил назад, а его Меченосцы, наоборот, подались вперед. Очевидно, Джериад решил подставить их под первые удары, чтобы после легче было убивать измотанного противника. Корсин собрался и поднял взгляд к облакам. Полдень.

Внезапно по площади заскользили огромные тени — пять, десять… дюжины ящеров взлетали в небо. Уваки.

Их уваки.

— Что это? — Джериад взглянул на мать. Но Сиелах была удивлена не меньше него.

С лестницы, задыхаясь, сбежал один из людей Сиелах.

— Кеширские слуги! Они крадут наших уваков! — ответил он на вопрос Джериада.

Несколько Меченосцев ошеломленно смотрели вверх. Корсин заминкой воспользовался. Они с Глойдом метнулись к зазевавшимся противникам, прорываясь в ближайшее здание. Телохранители прикрывали тыл.

Корсин и Глойд ворвались внутрь, слыша позади топот преследователей. Корсин свернул к лестнице, махнув Глойду, чтобы шел за ним.

— Отличный трюк, коммандер, — весело фыркнул Глойд. — Мы могли бы и больше.

— Это не мой трюк, — Корсин добрался до окна. — Но ты прав!

Он всматривался в небо, одновременно прощупывая пространство Силой. Безрезультатно. Много-много лет назад его вызволили из плена этой горы. Но сейчас его спаситель очень далеко.

* * *

Она теперь держалась в седле куда лучше, чем во время своего первого отчаянного полета. Адари уверенно правила Нинком, под брюхом которого причудливо изгибался пустынный берег. А за ними летело более сотни уваков — все ящеры, что были в загонах горного храма. Ими управляли кешири, работавшие в тех самых загонах. Все они принадлежали к подпольному движению Адари и оказались там не случайно. Вряд ли в храме на горе еще остались уваки. По крайне мере, погони не было.

Ее стая летела с востока. Другие прилетят с запада, с севера, с юга — со всех уголков Кеша. Заговорщики-нештовари не будут сегодня просто пасти своих уваков — они оседлают ящеров и улетят. Наездников, разумеется, слишком мало, но эту проблему они решили. Уваки не были стадными животными, но даже неприрученные ящеры слушались рева старших самцов — совсем как и сами Нештовар. Истории переходили из уст в уста сквозь века — о воздушных облавах, о наездниках, ведущих по небу тысячи ящеров. Стая Адари грозовой тучей катилась по небу, росла, вбирая в себя все новых и новых уваков с земель, над которыми они пролетали. И все они направлялись к Сессал Спайр, величаво вздымающемуся впереди в облаке пепла.

Здесь, на безопасном от кратера расстоянии, ведущие наездники могли посадить своих уваков, чтобы спешиться. А Адари, оставшись в воздухе, прикажет Нинку дать специальный сигнал — зычный крик, побуждающий всех ящеров в пределах слышимости следовать ему. Избалованный Нинк прожил уже более четырех десятков лет — самый старый увак на памяти. И остальные ящеры слепо ему подчинятся. Все должно случиться быстро. Хотя Адари думала, что для нее это займет вечность: воспарить в облака, клубящиеся высоко над кратером — и исчезнуть.

Это будет не самоубийством. Это будет спасением.

Ситхи легко оседлали уваков, летали на них над всем Кешем, но наследниками знаний о ветрах этого неба были Нештовар. И они знали — когда Ссесал Спайр пыхтит и капризничает, воздушные потоки над ним непобедимы. Наездники, поднявшись на нужную высоту, просто исчезали за утренним горизонтом, где-то далеко над восточным океаном. Адари достаточно взлететь повыше — и ветер заберет ее вместе с уваками. Она никогда не любила крылатых ящеров, но вздрогнула, представив, что будет дальше. Стая, конечно, будет бороться с вихрем, но на такой высоте третьей силой станет и сам Кеш. Возможно, именно этот феномен покалечил корабль ситхов; этого Адари не знала. Ветер постепенно будет слабеть, и могилой для нее и уваков станет океан. Как и для моего мужа, подумала она.

Ее сообщники любили своих уваков, но ситхов они ненавидели больше. Они часто обсуждали, что же случиться после. Вожди ситхов, конечно спустятся с горы — по той дороге, что проторили для них кешири, но этот путь потребует времени. Союзники Адари успеют справиться со всеми ситхскими прихлебателями в каждом селении. Никакой драки при свете дня — только лезвия шиккаров в ночи. Ситхи могли бы гордиться своей школой.

Но гордиться они, конечно, не будут. Они будут бороться. И Тахв, несомненно, ощутит всю силу их гнева. Только вот ситхам придется воевать пешком. Их транспорт исчезнет — буквально. А кешири легче будет перебить оставшихся уваков, чем ситхов.

У пришельцев сейчас есть дети. Много детей, которым требуется защита. Ситхи могут просто застолбить себе кусок Кеша и оставить все как есть. А еще лучше — запереться навсегда в своей горной крепости. Многие кешири все еще благоговели перед новоявленными Защитниками; но некоторые были готовы и отравить своих «богов». Так что, чувствовать себя в безопасности рядом с кешири ситхи не смогут.

Можно вообще всех ситхов отравить. Адари не особенно разделяла энтузиазм своих сообщников. Она хорошо знала, на что способны ситхи. Жизнь одного из них вполне могла стоить жизней тысячи кешири. Да и достанется ли им победа даже такой ценой? Сейчас удача на стороне кешири. Но так будет не всегда. Вот почему надо действовать сейчас, подумала она.

На Кеше было много жизни. То, что один из видов заплатит существованием за собственную ценность, ужасно. Но кешири уже заплатили немалую цену ситхам за то, что помогли им выжить — и хорошо жить. Конец этому близок.

В ее стаю влились прилетевшие с востока. Адари развернула Нинка и посмотрела в направлении Тахв. Скоро небо с той стороны потемнеет от тысячи ящеров.

Когда они прилетят.

Где же они?

* * *

Сиелах бегом пересекла крышу дома, в котором когда-то жила. Полжизни своей она, просыпаясь, видела море, которое поглотило Деворе. Сейчас, глядя вниз, она видела убийцу своего мужа, окруженного на краю обрыва ее людьми.

Она не знала как, но Корсин и Глойд разделились. И неуклюжий хоук все еще жив — его загнали в другую часть здания. Но важен был лишь Корсин. Его телохранители оказались хороши в бою — двое были еще живы и, несмотря на раны, отлично оборонялись.

А Меченосцы Джериада тем временем демонстрировали на практике все недостатки формального обучения. Джериад, их единственный наставник, был требователен, но серьезную боевую подготовку они начали лишь недавно, после того, как Сиелах приняла окончательное решение нанести удар. С каждым днем Джериад все больше и больше походил на отца. Все в нем напоминало Деворе Корсина.

Кража уваков стала неприятной неожиданность. Впрочем, шансов на побег не осталось ни у кого. Кешири забрали всех ящеров. Мог ли за этим стоять Джериад? Не предупредив ее? Вряд ли. Но это, кажется, вселило в Корсина надежду. Там, внизу, на крутом склоне позади склепа «Знамения», он продолжал вглядываться в небо. И, Сиелах была уверена, что не ее искал он взглядом.

Она же просто наслаждалась зрелищем. Сейчас Джериад был настоящим Корсином. Хорошо или плохо обученные — его Меченосцы имели численное превосходство. Когда телохранители Лорда, наконец, были повержены, Корсин попятился к пропасти. В такой же нашел когда-то свой конец Деворе. Джериаду понравится. Ее сын, безостановочно атакуя, смаковал каждое мгновение. Его клинок часто пересекал свой собственный след, еще не успевший угаснуть. Корсин был ранен — и серьезно, судя по обильному кровотечению. Джериад наступал, тесня своего дядю к обрыву — все ближе и ближе неровная кромка…

А Корсин продолжал бросать взгляды в небо.

Чего он ждет?

За ее спиной раздался треск.

Тело одного из ее бойцов безвольной куклой вылетело из люка в крыше и укатилось за карниз. А вот и Глойд. И ему совсем необязательно видеть то, что происходит сейчас внизу.

Разозлившись — ее оторвали от созерцания столь долгожданной развязки — она повернулась к выбитому люку… и тут же была сбита с ног крыльями взлетевшей на крышу твари. Сиелах быстро откатилась в сторону, увернувшись от ударов когтистых лап. Уваки вернулись!

Скатившись в зияющую в крыше дыру, Сиелах ударилась коленями о каменный пол. Где-то за стеной слышался шум борьбы и зычные крики Глойда, но Сиелах бросилась к окну. Что произошло? Кешири вернулись с уваками? Или это кто-то другой, кого она упустила из своих расчетов? Сиелах выглянула в окно и увидела.

Нида.

Глава 4

Корсин разыграл свой козырь.

Он знал, что для Сиелах Нида — всего лишь еще одна ниточка, удерживающая саму Сиелах и Джериада возле его трона. Сиелах «заботливо» выбирала кеширских нянек и воспитателей для ребенка, переводя девочку из одного селения в другое. Это был широкий жест доверия ситхов к кешири. Официально. А на самом деле такое отношение к дочери лишь отражало ту бездну, что была — он чувствовал это — в сердце его жены.

И Сиелах не просто пыталась убрать Ниду с дороги; он знал о том, что его жена позволяла дочери лишь поверхностно учиться пути ситхов. Сиелах отслеживала все перемещения ситхов на Кеше; и она точно знала где и когда будут те, кто может стать наставником для Ниды.

Но и у Корсина были люди, готовые верно служить ему, исполнять любые его приказы. С помощью Глойда, Корсин инсценировал гибель нескольких ситхов в отдаленных областях континента, надежно спрятав их ото всех. И долгими ночами своего кажущегося изгнания девушка изучала Темную Сторону; днем же она завоевывала сердца кешири, выстраивая обширную сеть информаторов. Под прикрытием своей бесполезной роли воздушного посла ситхов, Нида могла свободно передвигаться по всему Кешу, не вызывая ничьих подозрений.

И пока Сиелах лепила из себя совершенного ситха, Корсин растил идеального властителя; вождя, умеющего и воевать, и повелевать. Своего наследника, а сегодня — спасителя.

Прошлой ночью один из кеширских друзей Ниды раскрыл заговор кражи уваков. Кешири намеревались лишить ситхов транспорта, пока ситхские вожаки будут далеко в горах. Так что, начало дня Нида провела, стараясь свести к минимуму вред от кеширского заговора. И сейчас, вместе со своими Небесными Всадниками и несколькими сторонниками Корсина, она добралась, наконец, до отца. Их было меньше, чем хотелось бы, но вполне достаточно. И они почти опоздали, но все-таки пришли не слишком поздно. И их появление здорово удивило его врагов. Сюрприз получился на славу.

Нида активировала меч еще до приземления. Одного из Меченосцев она пронзила, спрыгивая на землю. Еще двое тут же метнулись к ней. Девушка быстро сократила число противников наполовину. Оставшегося, Нида швырнула за спину — в стену храма. Поединок занял считанные секунды — и Нида, даже не вступив толком в схватку, вышла из него победительницей. Джериад, оторвавшись от увлекательного процесса уничтожения Корсина, бросился на помощь своим Меченосцам.

Сверху послышался глухой взрыв. Корсин знал — это Глойд. Стиснув зубы, коммандер коснулся глубокой раны на груди. Он понимал — сегодня его последний день. Земля содрогнулась под ним. Осталось недолго.

Корсин снова посмотрел на Ниду.

Очень, очень сильная. Вот сражается его будущее с будущим Сиелах. И его будущее побеждает.

Кривясь от боли, Корсин пополз прочь от обрыва — к сражающимся. Джериад, раненный, из последних сил отбивающий атаки сестры, удивленно оглянулся.

— Ты прав, Джериад, — в горле клокотала кровь, мешая говорить. — Пришло мое время. Но еще кое-что я сделать успею. Уже давно пора.

* * *

Адари должна была удивиться сильнее. С наступлением темноты у подножия Ссесал Спайр собралось более тысячи кешири. Уваков было раз в пять больше. Высоко в небе ящеры мрачным ореолом окружили огненную гору, когда-то создавшую для них землю. Это было красиво — и очень печально: все эти ящеры едва бы заполнили загоны в южных предгорьях.

Адари первой перестала всматриваться в горизонт. А ее соотечественники еще долго глядели в сторону Тахв. В полночь оттуда прибыл одинокий наездник, задыхающийся и испуганный. Он подтвердил то, что она уже подозревала — Тона не смог сопротивляться колдовству Ниды и рассказал все.

Вся затея теперь казалась изначально безнадежной. Кто-нибудь все равно проговорился бы. Тона просто оказался самым слабым. Адари ушла до того, как услышала, наградили ли ее сына или убили. Теперь это не имело значения.

А вот то, что произошло позже, стало для Адари настоящим сюрпризом. Она ожидала, что кешири разбегутся. Улетят прочь, забрав уваков, спеша вернуться обратно до того, как ситхи доберутся до них. Но когда она взлетела в небо, к темному потоку, то поняла, что остальные следуют за ней.

Она провалилась в сон, с мыслями о том, что Нинк вот-вот сдастся притяжению Кеша. Многие уже упали. Придет и ее черед.

Но проснулась она по другой причине.

Сверху острова казались тонким швом в сине-зеленых складках океана. Пенилась цепочка рифов, примыкающих к клочку грязной суши, едва ли больше того старого района в Тахв, где она жила. Ничего заманчивого. Но дикий ветер выдохся — и Нинк тоже. Их осталось не более трехсот из всех тех, кто начал свой путь у Ссесал Спайр. У них не было выбора — или этот остров, или ничего.

И это почти ничего, думала Адари, плетясь по соленой грязи пляжа. На материке кешири процветали — там было все, даже в избытке. Здесь же приходилось с трудом выцарапывать самое необходимое. Редкие дожди наполняли впадины рифов пресной водой. Уваков, бесполезных уже, едва дышащих, убивали, чтобы дать хоть какой-то шанс вырасти скудной растительности. Мясо ящеров было практически несъедобно и мертвые уваки шли на строительный материал.

Изучать ей на острове было нечего. Однотипный вулканический щебень — от побережья до вершины. Она провела много лет, мучаясь последствиями собственных решений. Но этого оказалось недостаточно — теперь Адари должна умереть со скуки. Все, что она нашла — древний труп кешири, одинокой жертвы странных ветров.

Почему ситхи не могли упасть сюда?

Но ведь ситхи оказались в настолько же безвыходной ситуации. И спасла их она, спасая саму себя и от них, и от старейшин. Корсин оказался прав. Мы все делаем то, что должно.

Вот они сейчас и делали то, что должно. Адари смотрела на Нинка. Ящер умирал от истощения. Раздвоенные лапы чуть дергались, когда их нежно касался прибой. Она не сможет просто похоронить его — им нужен труп. Уваки были вещью, необходимой для выживания. Иногда одноразовой.

Кешири стали для ситхов тем же.

Адари наблюдала за людьми, молча трудящимися на проклятом острове. Они не надеялись протянуть и года. А если их и разыщут, то не для того, чтобы спасти.

Может, ситхи Корсина думают о том же. Может, сказки оказались правдой. Может, настоящие Рожденные Небесами, истинные Защитники из легенд охотятся где-то там на ситхов.

Она не верила в это.

Она уже вообще ни во что не верила.

* * *

Сиелах очнулась на плите в одной из своих старых больничных палат. Здесь правил холодный мрамор — и для трупов в морге, и для пациентов в палатах.

Она попробовала сдвинуться с места. Все было в порядке, кроме ног. Ей понадобилось меньше минуты, чтобы прийти в себя и вспомнить все. Прошли какие-то секунды, после того, как она увидела Ниду — и в комнату ворвался Глойд. Хоук часто хвастался, что его убийца вряд ли сможет отпраздновать свою победу. И это, как оказалось, было не простым бахвальством. Загнанный Сиелах и ее бойцами в угол, Глойд активировал протонный детонатор. Где он прятал его все эти годы, осталось загадкой. В рукаве носил? Маленькая подстраховка хоука обрушила на них потолок.

С помощью Силы Сиелах смогла выбраться из-под завала, придавившего ее голени. Но ничто теперь не сможет поставить ее на ноги. И необязательны обширные познания в целительстве, чтобы понять это. Жаль. Ведь она неустанно работала, становясь совершенством, безупречным образцом для своего Племени, столько труда… Сиелах с трудом села и осмотрела себя; надежды на полное выздоровление растаяли, толком не оформившись.

— Проснулась, — донесся до нее мягкий женский голос. — Хорошо.

Сиелах подняла голову и увидела в дверном проеме свою дочь, одетую в тот же жакет и чапсы, что были на ней в День Посвящения. Нида так и стояла на месте, и Сиелах развернулась, опираясь на ноющие руки.

— Тебе придется многое делать, — Нида зашла наконец-то и опустила чашку в широкую бадью. Напившись, девушка выдохнула:

— А, да… Здесь вода, если понадобится, — Нида отвела взгляд в сторону.

А потом рассказала о том, как узнала от Тоны Вааль о краже уваков, планируемой на тот день, когда Сиелах с Корсином будут в горном храме.

О том, что наведение порядка в Тахв потребовало больше времени, чем она планировала. О том, как она спешила к отцу.

— Ты ведь чувствуешь это? Он ушел.

Сиелах облизала губы. Вкус собственной крови был неприятен.

— Да. Джериад?

— Папа пытался сбросить его со скалы. Силой, — ответила Нида. — Он пытался… но не смог. Тогда это сделала я.

Сиелах уставилась на дочь, с трудом осмысливая сказанное.

— Было противно так использовать бедного Тону. Но он сам подумал о том, что мне нужно, — Нида сделала еще глоток и уронила чашку. — Знаешь, у нас с ним было кое-что общее? Наши матери совсем не подходили нашим отцам.

Тона рассказал ей, что уваков собирают у Ссесал Спайр, но больше он ничего не знал.

— Там было пусто, — продолжила Нида. — Мы думаем, что они нырнули в лаву. Из-за страха. Или несмотря на него. Это не так уж и важно. Ситхи, кешири — Кеш теперь един. Удачный день выдался. А здесь я из-за завещания отца.

Так оно все-таки существует. И, несомненно, в пользу Ниды.

— В завещании он передает свою власть мне — и три выживших Высоких Лорда это утвердили. Понимаешь? Ты — мать нового Великого Лорда. Поздравляю. — Нида просто сияла. Разумеется, она еще очень молода, она сможет править не один десяток лет.

— Или пока ситхи не придут за нами, — добавила Нида, уловив размышления матери.

Сиелах усмехнулась:

— Ты — глупый ребенок.

Она соскользнула с плиты, пытаясь смягчить удар руками — ноги ее оставались недвижны.

— Никто не придет за нами. Твой отец знал это.

— Он рассказывал, но это не важно.

— Важно, — Сиелах попыталась выпрямиться. — Если я скажу остальным, тем, кто снаружи…

Нида подхватила чашку и отошла к двери.

— Здесь никого нет. Тебе надо дослушать завещание.

Корсин повелел, чтобы с этого момента после кончины Великого Лорда его супруг или супруга и домашние слуги приносились в жертву.

— Во славу Великого Лорда, конечно. Но мы-то понимаем в чем дело, верно? — Нида пригладила волосы рукой, затянутой в перчатку. — Боюсь, это может здорово помешать моей личной жизни, но я как-нибудь справлюсь.

— Ты… имеешь в виду?..

— Не беспокойся. С этого момента. Я приказала всем ситхам покинуть гору в знак уважения к отцу. Пока я жива, никто сюда не придет. Это теперь твой новый старый дом, — и Нида вышла.

Волочить собственное искалеченное тело по каменному полу было больно. Нида уже ступила в стремя. Ее окружали корзины, плетенные из хеджарбо, полные фруктов и овощей. Еду будут регулярно сбрасывать пролетающие уваки, сказала Нида; уваки, дикие или прирученные, были единственными существами, которым разрешалось приближаться к храму. Дорога к могиле «Знамения» также была отрезана. Внизу еще продолжались работы по уничтожению некогда тщательно проложенного пути. Все, что здесь осталось — холодный храм, в который Сиелах некогда пришла, презирая живущих в нем. Дом для высокой богини — навечно. В одиночестве.

— Нида, — Сиелах закашлялась, а ее дочь уже была готова взлететь. — Нида, я дала тебе жизнь.

— Да, мне рассказывали. До свидания.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4