Мир противоположностей (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Михаил Ивонин

http://www.readandenjoy.me/


Мир противоположностей

Лишь вершина знает цену жизни




Мой дорогой читатель, были времена, когда было жить проще, хотя и казалось, что сложно. Коммунизм всё же наступил. И как бы многим не нравилось это слово, но наступил он именно под своим названием и с тем же красным цветом. Даже идеологическая основа была почти та же. Первое время жизнь шла очень трудно, особенно для более развитых государств, тем не менее выбор был добровольный и коммунизм пришёл вполне демократическими методами. Но всё менялось так быстро, что люди даже не успели пожалеть о своём выборе. Механизм был выстроен с невероятной точностью и не давал сбоев. Каждому в этом механизме была замена, потому что никто не был в нём первым номером, все – от самого низа и до самого верха – были действительно равны. Никто не жаловался на дискриминацию, потому что царил настоящий интернационализм, перерастающий с лёгкой руки идеологов в космополитизм. Множество смешанных браков делались возможными благодаря всеобщему атеизму, поглотившему религию всего за несколько лет. Пусть не всегда уважительными, однако действенными методами. Обоснованная пропаганда, возросшее влияние науки в обществе чередовались с погромами, заточениями и убийствами. Наш новый лидер действовал по всем канонам своего учителя Лейбы Давидовича Бронштейна, более известного, как Лев Давидович Троцкий. Разминулись они, правда, в полвека, но, ходили слухи, что Лейба Давидович являлся нашему будущему лидеру во снах и делал наставления, поэтому с самого раннего детства он знал, что коммунизм без терроризма невозможен.

Вернёмся же к нашей жизни. Коммунизм наступил довольно быстро, причём люди недолго привыкали к отсутствию в обращении денег, потому как была проделана хорошая работа над мышлением «масс», что дало возможность сделать резкий переход на безденежную экономику. Люди не побежали в магазины сметать всё с полок, даже когда были отменены талоны на продовольствие.  В общем, каждый по способностям, каждому по потребностям, как писал Маркс. Были, естественно, люди недовольные и просто неучаствующие во всеобщем коммунизме. Неучаствующие жили своими колониями и, в основном, устраивали собственный коммунизм, только в меньших масштабах, отвергая глобализм. Этих людей не трогали, пока они не начинали мешать прямо или косвенно, то есть существовал некий нейтралитет.

Естественно, когда новое мировое коммунистическое государство набирало обороты, случались довольно мощные противодействия, экстремизм, но, надо отдать должное выстроенному механизму, инородные тела сметались в кратчайшие сроки, каким бы они масштабом не отличались. Довольно скоро недовольство если и проявлялось, то исключительно на бытовом уровне и не имело за собой никаких последствий, потому что, объективно говоря, на уровень жизни было невозможно жаловаться.

Однако если большинство населения Земли довольно легко стало частью механизма, некоторые члены общества выбивались из этой дружной когорты, даже при желании шагать в общих рядах на встречу к ещё более светлому будущему. Некоторое время люди, шагающие, вяло идущие либо вообще лежащие другими рядами, довольно сносно относились к новому порядку. Но постепенно число членов других рядов увеличивалось за счёт ностальгирующих и романтизирующей молодёжи, знакомых с некоммунистическим миром по книгам и фильмам, так как цензура хоть и существовала, но была вполне лояльна из-за позиции Предводителя Новой Эпохи, уверенного, что построенный с его подачи коммунизм во стократ лучше любого капиталистического общества.

Таким образом Новый Мир увидел Новую Оппозицию, количество членов которой прибывало из-за возможности реализовываться исключительно в творческих профессиях. Люди начали задумываться о возвращении капитализма, их идолом была концепция свободного рынка, в котором, думали они, возможна большая самореализация. Поэтому быстрое становление коммунизма сыграло с ним самим злую шутку – люди насытились хорошей беспечной жизнью и вновь нуждались в трудностях и в их преодолении.



























Часть 1.Как мир вступил на этот путь снова? Иван

Всё началось, когда родился наш новый Троцкий. Имя его стало обычным даже в далеко неславянских странах – Иван. Само имя появилось задолго до рождения и даже зачатия. Оно не претерпело бы заметных изменений при рождении девочки, добавили бы лишь женское окончание –на. Роды прошли легко, но тяжёлый характер ребёнка с лихвой это компенсировал впоследствии. Годы шли, Иван взрослел, хоть и как-то медленнее своих сверстников. Волосы из светловатых превратились сначала в каштановые, а после и вовсе несколькими лишь немногим не дотягивали до чёрного. Неусидчивость и излишняя активность претерпели изменений и, ещё не пойдя в школу, Иван стал отличаться застенчивостью и неактивным поведением. Всё в его мире должно было поддаваться определению и строгому разграничению. Долгое время нигилизм был для Ивана огромнейшем грехом, но, как бывает, человек, склонный к некоторым крайностям, в довольно короткий промежуток времени переметнулся на другой полюс нигилизма, хотя грубить себе позволял довольно редко, исключительно в ответ и слегка утончённо (если данное слово поддаётся написанию в данном контексте).

Но до нигилизма был долгий путь сомнений, изменений и тому подобного. Иными словами, опыт приходил к Ивану. Удивительное свойство памяти и опыта: опыт остаётся, а мозг может вычеркнуть из памяти негативные моменты. С годами такие моменты начинают видоизменяться, пока они не стираются либо вовсе, либо от них остаются лишь общие черты. И тогда жизнь разделяется на этапы, а всё, связанное с забывшимися моментами, становится чем-то чужим, будто из другой жизни. Однажды, когда мозг Ивана скомбинирует подобные мысли, Иван спросит себя: «Неужели смысл в опыте?». И тогда кровь, выступающая на ладони, после падения на асфальт, и собственноручно разрушенная церковь, выстоявшая кого только можно за века существования, обретут понятную связь.

Когда наш первый герой стал подростком, он обозначил в своей жизни двоих себя, после – троих, четырёх и, осознав изменчивость жизни и своей натуры, перестал разделять себя вовсе. В конечном итоге, приведшем к коммунизму, Иван отожествил себя со всей Вселенной и бродячим псом за окном, продолжая расширяться, как требовала того его новая вселенская сущность. Наконец-то всякие габариты и рамки исчезли, оставив только условные обозначения Ивана в нём самом же, то есть во Вселенной.

Если Вы ещё не поняли, то под действием коммунизма, Иван вновь изменил своё восприятие, отмёл все притязания на именование себя «Вселенной» и постарался не раздумывать над этой темой, отведя себе роль, сопоставимую, возможно, с ролью муравья.

Не любил Иван поначалу трудностей, всячески избегал их, пока не пришёл к выводу, что не всё, кажущееся на первый взгляд одним, может оказаться впоследствии другим. Постепенно пришёл к этому, стал испытывать на себе трудности.

Лет в четырнадцать Иван случайным образом начал читал «Первого человека» Альбера Камю. Наверное, это была первая серьёзная книга Ивана, от которой он получал такое наслаждение. Описания Камю были настолько прекрасны, что явственно стояли перед глазами. Ощущения так запомнились Ивану, что спустя пять лет, побывав в краях, повествование о которых велось в книге, Иван осознал гений Камю. Альбер Камю сумел не просто описать, а и своим великолепным стилем предоставил осознанность самого прекрасного в мире. Для Ивана язык Камю навсегда останется идеалом, с которым не сравнится ни один из прочитанных авторов. За всю жизнь Иван не прочитает больше не строчки Камю, чтобы магия, созданная «Первым человеком» и «Чумой» не смогли исчезнуть. Иван и сам любил писать, но зачитать отрывки из написанного он осмеливался только в сентиментальные моменты своего настроения и только ближайшим людям. К сожалению, мы так и не узнаем каким был писателем Иван, потому что, сохранив в своём сердце рядом с идеалом коммунизма идеал стиля письма, Иван обрёк себя и, живя юношескими воспоминаниями, закрыл нам доступ к своему творчеству.

И мы можем поразмыслить – имей Иван такой же поведенческий идеал, каким был для него Альбер Камю в письме, имели бы мы представшего перед нами позже Ивана, сделавшего мир по своему подобию. Надеюсь, дорогой читатель сам даст ответ.

---


Небольшая статуя ликийского льва, выполненная из серого гранита и покрытая лаком, внимательно следила за Иваном. Случалось, он иногда подозревал, что это разумная форма жизни, единственная цель которой – составлять хронологию действий будущего лидера для всеобщей истории Вселенной. Но лидером он ещё тогда не был, были лишь предпосылки и неясные желания.

Карандаш упал на пол, Иван положил небольшой блокнот с рисунком на пол и нагнулся за карандашом, предоставив нам возможность разглядеть рисунок. Слегка серый оттенок листа подчёркивал уверенные линии, оставленные карандашом, объединяясь в неловкое изображение редких деревьев, травы, облаков и памятнику Троцкому по центру рисунка. Лейба Давидович смотрел прямо в глаза каждому, кто смел взглянуть на рисунок. Глаза революционера были нарочито выделены из безжизненной статуи, казалось, они были единственным живым местом всего рисунка.

Каждый раз, увлёкшись какой-нибудь теорией, Иван неизбежно приходил к мысли: а стоит ли отдаваться идеалу или же существует необходимость в консенсусе. Бывает ли так, что всем хорошо? Безусловно, Иван хотел общество, в котором все и всем довольно, хотя и допускал небольшое статистическое отклонение. Ну как же так, думал Иван, создадим мы настоящий коммунизм, будут все делать, что хотят, и получать, что хотят. И сразу же ловил себя на мысли о неверии в то, что будет хватать хотящих идти в поле или на завод, но старался отгонять такие мысли, потому что понимал, что неспособен дать ответ без серьёзных сдвигов в сторону коммунизма. Рассматривал наш герой и вариант о том, что какую-нибудь часть пищи человек обязательно сам себе будет выращивать, но в таком варианте был неизбежен натуральный обмен, который виделся Ивану крахом коммунизма.

Самое неприятное, что в любой подобной утопической теории были свои тёмные пятна, вызывающие настолько существенные вопросы, что акцентированность на них фактически делала теорию невозможной в применении на практике. Однако при изучении «тёмных пятен» Иван наткнулся на одну весьма интересную запись в неизвестном блоге, в которой говорилось как раз об эксперименте, открывающем «тёмное пятно» в анархизме. Эксперимент был проведён в городе Драхтен, расположившемся на территории Нидерландов, и суть эксперимента заключалась в отмене любых дорожных правил и отмене разметок, светофоров и т.п. Эксперимент удался на славу. В блоге, в котором Иван прочитал об эксперименте, было написано относительно данного эксперимента следующее:


Типичная ошибка дорожных проектировщиков состоит в том, что когда с дорогой начинаются проблемы, они всегда пытаются что-нибудь добавитьНа мой взгляд, в таких ситуациях гораздо лучше что-нибудь убрать


Хотя Иван мог вспомнить Махно и Украину при нём, также в памяти всплывала Испания с социальной революцией 1936 года.

С уверенностью могу сказать, именно слова этого неизвестного на тот момент человека стали хорошим толчком для укрепления идей коммунизма. Относительно пока ещё неизвестного автора блога, хочу отметить, немного забежав вперёд повествования, что к нему мы ещё вернёмся и будем, наверняка, удивлены коим образом случайности происходят, даря нам мысли и убеждения о неслучайности процессов. Впрочем, всё было абсолютно случайным, каким бывают самые невероятные совпадения в нашей жизни.

---


Взросление Ивана ускорялось, но некоторые вещи казались неизменными, пока нечто не заставляло их преображаться за короткий промежуток времени. Бывало, что штиль жизни вызывал у Ивана апатию к самой жизни.

Казалось, что цель иллюзорна и не стоит усилий. Некоторые моменты вызывали непонимание логики, движущей жизнью. Другие – заставляли судорожно искать ответы, что-то делать, размышлять. Иван продолжал часто читать блог неизвестного ему человека, который будто бы задавал аналогичные вопросы. Ответы не всегда совпадали с мировоззрением Ивана, но это было не так уж важно, ведь наличие в мире человека, который двигался в одинаковом направлении, заставляло нашего героя смотреть в будущее более оптимистично. Причина этого вряд ли была ясна и для самого Ивана.


«Есть у Сартра очень хорошая фраза: «Я всегда могу выбирать, но я должен знать, что даже в том случае, если я ничего не выбираю, я тем самым всё-таки выбираю». Она показывает истинную сущность мира, её главную составляющую, которую зарывают всё глубже и глубже.


Вот только многим ли людям, кроме Сартра, нужна была и будет свобода? Ответ лежит на поверхности. Для этого приведу цитату Фрейда: «Большинство людей в действительности не хотят свободы, потому что она предполагает ответственность, а ответственность большинство людей страшит». Разве это не так? Проблема заключается в том фундаменте, на котором стоят многие религии. […]


Свобода – это ответственность. Прежде всего, за свою жизнь. Когда есть свобода, уже не пожалуешься на власть, церковь, судьбу, etc. Жаловаться теперь можно только на самого себя. Это возможно в обществе, где жалуются на всё вокруг, исключая собственную слабую (а от того и бездарную) личность, процентов так девяносто девять населения, включая крупных предпринимателей, видных политиков, религиозных деятелей?


Нужна ли кому-то сейчас свобода? Как может быть необходимо то, что мы в глаза никогда не видели, чего мы по ощущениям не знаем? Весь мир покрыт колючей проволокой. Наш мир уже не наш, потому что пока ещё – их. Но у нас есть логика, которая и выстраивает нашу мораль. Она сначала шепчет, потом говорит, но мы её слышим только, когда она кричит, и сердце от этого начинает разрываться.


Логика говорит что есть правильно, исходя из равенства всего. Как может быть правильна та система всего, что мы имеем на сегодняшний день? Структура этой системы весьма точна с помощью подмен понятий, с помощью незнаний людей, поэтому своей точностью она туманна.


Всегда и везде нужно исходить из равенства, которое существует между людьми и людьми, между людьми и животными, между людьми и природой, etc. Только, исходя из равенства, животные и природа не будут вымирать. Если человек не будет употреблять в пищу, то, что ему неположено, не будет брать из природы то, что можно заменить, тогда и только тогда мы будем жить в раю, в который собираются христиане (но всем ведь известно, что, если их что-то и ждёт, согласно их же убеждениям, то имя этому Ад). 


В этом нужно искать свободу. В равенстве. В ответственности за свои поступки, следуя этому равенству».


Было в этих словах нечто левое, что привлекало Ивана. Он был одержим равенством, которое не заканчивается на определённых границах комфорта, а простирается сквозь горизонт во все стороны. Иван представлял, как эхо счастья разносится над планетой, а сам он ликует, потому что донёс до всех свой посыл.

Только вот сомнения были на тот счёт, что равенство в бесконечной степени много кому может не понравится. Одним – по экономическим причинам, другим – по моральным, а третьим – по той простой причине, что это нарушит на некоторое время их драгоценный комфорт. Последние представлялись Ивану наиболее проблемной группой, которых к тому же было многочисленнее всего. Для них он хотел произвести подмену понятий – завлечь чем-нибудь, что будет сулить нечто сверкающее, а на самом деле будет нести выгодный Ивану результат.

---


В процессе взросления есть свои подводные камни, которые становятся настоящими замками из-за излишней впечатлительности, свойственной в такие годы. Небольшое дуновение ветра способно кардинально изменить восприятие мира, заменить жизненные принципы, то есть перестроить фундамент. А ведь когда капитального сооружения на фундаменте нет, замена основы проходит весьма безболезненно.

Сколько значит любовь для подростка? Сколько приносит она ему переживаний, сменяющихся от прекрасных до гнетущих? Для Ивана данный период проходил непросто, так как излишняя застенчивость в подобных делах играла злую шутку с ним. Выход он находил в саморазвитии, что особенно нравилось ему, только вот комплексность личности не реализовывало.

В блоге, который читал Иван, почти не было комментариев. Благодаря этому, Иван чувствовал некоторую интимность момента, ведь ему казалось, что эти слова адресовались конкретно ему. Ивану было очень интересно взглянуть на автора, но невнятная фотография давала представление только о некоторых чертах блогера.


«У каждого поступка есть моральная сторона, определяющая этот самый поступок в прошлом и подсвечивающая подходящие под неё участки будущих решений. Смею предположить, что, чем большее развитие отдельного человека, тем большая вероятность того, что в обстоятельствах, угрожающих его жизни, он не последует своей трусливой стороне, которую принято считать доставшейся ему от предков по эволюционной линии. Тем не менее поступки животных далеко не всегда определяются сохранением собственной жизни, примеры этого притом лежат далеко за пределами «очеловеченных» животных, таких как коты и собаки.


Нормальная мораль держится в стороне от нашего общества. И будь оно хоть сто раз цивилизованным, люди превратятся в дикарей, если все институты, сдерживающие общество, как клей, ставящие перед гнилыми клыками ширму вежливости с белоснежной натянутой улыбкой, распадутся в мгновении ока, случись толчок, обнажающий истинную суть, истинные ценности.


Нужно ли нам держать эту шаткость или лучше начинать перестраивать фундамент, пока всё не разрушилось от дуновения малейшего ветерка, не оставило человечество без малейшего сколь-нибудь действенного плана?».


Ивана потрясли эти слова, потому что они в иной форме передавали суть его недавних размышлений, въевшихся в голову. Некая связь, которую ощущал Иван к этому блогеру, с каждым разом всё больше усиливалась, но Иван не решался наладить с ним контакт. По многим причинам, но главная – как раз боязнь ослабить связь, которая гарантировала свою прочность, в том числе незнанием человека за пределами его рассуждений.

Хотя что может быть важнее рассуждений, думал Иван, и понимал, что, возможно, ничего, однако многие моменты по совокупности могут свести к минимуму умственные способности.

---


Несмотря на саморазвитие, выбранное Иваном в качестве основной ценности, природа не оставлял шансов. Первая любовь, вторая, третья…

Где-то на пятнадцатой Иван начал ставить под сомнение своё определение слова "любовь". Но понять разницу между любовью и влюблённостью он не мог. Создавалось впечатление, что всю жизнь он проведёт в мире влюблённостей, исчезающих вскоре после проявления взаимности.

Иван размышлял: у всех ли возникает чувство влюблённости настолько часто, что, кажется, каждая из его знакомых представительниц противоположного пола удостоилась быть объектом симпатий?

На 14 лет пришёлся пик влюблённостей, когда Иван разрывался между поэтичностью своих чувств и суровой действительностью, в которой предмет его симпатии находился в зоне недосягаемости. До неё можно было дотянуться рукой, но даже это было непозволительно. Настолько большой была стена, возведённая им самим. Как следствие, эта стена была видна всем. Не наоборот. Иван не позволил себе быть счастливым, придумывая всё новые причины того, почему стена стоит незыблемо, а он и его возлюбленная находятся по разные стороны стены.

Проблема любви подростков в том, что до определённого возраста и опыта любовь рассматривается в идеалистической плоскости. А фильмы и книги о любви только проталкивают любовь в вакууме. Для опытных пользователей любовью подобное кинематографичное или литературное искусство являет собой сказку. В это хочется верить и, возможно, многое из приписываемого существует. Но не всё вместе и не всегда. Существуют оттенки. И они не менее прекрасны, чем то, что мы видим в фильмах и читаем в книгах.

Но иногда нет силы терпеть, хочется совершать безумные поступки. Если есть хоть немного уверенности, поступки совершаются. Уверенность растёт. При наличии предпосылок к удачному исходу уверенность вырывается в стратосферу, а при положительном исходе уверенность заполняет собой всё место во Вселенной.

В такие моменты Ивану хотелось, чтобы все вокруг были тоже счастливы. Мысли его блуждали в поисках некоего эликсира, способного помочь всем.


«Видим волну избитых временем и порядком надоевших предположений о том, что нечто в людях должно измениться, чтобы человечество могло выйти на новый уровень своего развития. Только мало кто хоть что-то предлагает. Не должны пускать на самотек такие важные вещи. Многие люди прекрасно понимают к чему должны привести изменения, потому что довольно легко логически дойти до этого.


Нам необходимо общество, построенное на высокой нравственности. И это вполне возможно даже без каких-либо катаклизмов. Одна лишь кардинальная реформа образования, подкреплённая заинтересованностью власти. Но за всю известную человечеству историю, мало какой власти было интересно иметь народ, состоящий из личностей. Говоря о тех представителей власти, которые хотели говорить со своим народом на равных, следует сказать, что, если им не преграждали все дороги в своих попытках равенства, то их просто лишали жизни.


Говорить о том, нужны ли в новом обществе правила, очень трудно на данном этапе, но можно с уверенностью говорить о том, что первое время они будут нужны. Хоть и в меньшем количестве, тем не менее определяющие социальное взаимодействие, хотя известный эксперимент с отменой правил дорожного движения и разметок, который я упоминал ранее, вселяет надежду. Наверное, мы сможем избавиться от гласных правил, как только мы перестанем чувствовать страх, а первый шаг к этому – начать испытывать полную ответственность за свою жизнь, за свои поступки. Негласные же правила, возможно, будут существовать всегда, но они будут выходить из нравственности. То есть сама нравственность будет определять все рамки поведения и социального взаимодействия в общем. […]».

---


Жизнь Ивана шла своим чередом. Взросление продолжало вносить коррективы. Наивность всё чаще находила замену в скептицизме. Но усиленные познания в одних областях не могли подтянуть другие области. Любовь и отношения были для нашего героя непознанными и малопонятными.

Иван скромно подошёл к симпатичной ровеснице, за которой он уже давно тайком наблюдал. Он думал, что его неуверенность удачно скрыта, однако, хотя она и выглядела немногим лучше обычной неуверенности, всё было заметно стороннему наблюдателю.

- Потанцуем? – спросил Иван.

Танцевать он не умел. Только когда-то в детстве, теперь ему поддавались только медленные танцы, с которыми он, стоит сказать, справлялся также не самым лучшим образом.

Девочка усмехнулась, ведь она была гораздо опытнее в отношениях, какими они могут быть в том возрасте в не совсем безнадёжном обществе.

Она взяла Ивана за руку, давая таким образом своё согласие. Для мальчика тот танец стал настолько знаковым и полным впечатлений, что воспоминания о нём заняли в памяти Ивана отдельное место.

Трепетно держа в одной руке руку девочки, другой рукой Иван осторожно держался за талию объекта симпатий. Мальчик не совсем уверенно вёл, боясь испортить момент. Страх перемешался с эйфорией. Внутри всё ликовало. Как же мало человеку нужно для сиюминутного счастья.

Иван посмотрел в глаза девочки. Он хотел сказать о своей любви. Он хотел дотронуться до её губ. Он хотел нежно прижаться своей щекой к её щеке.

Она посмотрела ему в глаза. Иван почувствовал, что его глаза от этого момента начинают слезиться и отвёл взгляд. От неё исходил очень приятный запах. Один только этот запах сводил его с ума.

В голове Ивана крутились вопросы: если мы танцуем, значит ли, что я ей нравлюсь? Если она на меня смотрит, есть ли шанс, что она испытывает симпатию ко мне? Если её тонкие пальцы соприкасаются с моими, значит ли это, что ей нравится прикасаться ко мне?

Множество вопросов. Возможно, многое в жизни непонятно. Нам кажется, что это требует ответов. Главное – найти для себя область вопросов, на поиск ответов к которым стоит тратить время. Остальные области – по желанию. Всё контролировать нельзя, да и чудеса в жизни случаются, когда мы немного отпускаем контроль.

Музыка стихла, Иван отпустил руку девочки. Она нежно провела своей рукой по его щеке, улыбнулась и ушла. Это прикосновение вызвало шквал вопросов и непонимания. Почему всё так сложно и непонятно? Но ведь в этом, наверное, и состоит всё прекрасное в подобных моментах, которые вспоминаются годы спустя с особым трепетом.

В юношеском возрасте ощущается печаль и неуверенность. Кажется, что у остальных всё хорошо, а именно этот человек выкинут на дорогу жизни. Не спорю, возможно, кто-то не ощущает серости мира вокруг, но у многих юношество обёрнуто именно в эти тона. Даже радость имеет некий оттенок печали.

---


«Наверное, сегодняшнее положение вещей, когда в основу ставится экономическое благополучие отдельного индивида и общества в целом, является вполне логичным. И можно было бы не рассматривать те случаи, когда в основу ставится нечто иное, если бы эти случаи не представляли собой весомую часть и не проявляли некоторую тенденцию в отдельных регионах нашей планеты. Я говорю о религии и патриотизме. Эти два бедствия умудрились настолько изменить природные процессы, заложенные в человеке, что, казалось бы, нормальный со всех точек зрения эгоизм (в его умеренной форме, находящейся далеко от границы с нарциссизмом) уступает место, возможно и свойственному человеку, но стадному инстинкту.


При всём негативе капитализма, я признаю, что именно он является на данном этапе зеркалом эгоизма. Но только на данном этапе и цивилизованный капитализм, лежащий исключительно в рамках экономики, строящийся на взаимоуважении и честности, что, к сожалению, не меньшая утопия на сегодняшний день, нежели анархические идеи.


Вот только при всей логичности капитализма следует учитывать личные факторы. И эти факторы даже при эгоизме и в отсутствии патриотизма с религией могут сыграть на «левой» стороне поле. И это нормально. Это хорошо. Но, наверное, более спокойным будет постепенный переход к «левым» идеям. Через капитализм. Идеалом видится Швеция, потому как её лёгкий социализм, заигрывающий с капитализмом, не мешает быть ей одной из самых благополучных стран, в прочем, как и самому анархичному государству на нашей планете – Швейцарии. Наверное, всё хорошо, когда нет всего того лишнего, что есть в капиталистических (да и всех остальных) государствах. Как писал Эрнандо де Сото: «Разрыв в уровне богатства на Западе и в остальных странах мира слишком велик, чтобы его можно было списать исключительно на культурные различия»».


С этой записью в блоге Иван наконец-то по-настоящему поверил в возможность коммунизма. В успешный шанс его становления. В который раз блог незнакомца вдохновил Иван. На этот раз ещё сильнее обычного.

В ту ночь Ивану снился Троцкий, заталкивающий его на броневик, стоящий перед Храмом Святого Семейства в Барселоне. Броневик окружала сотня людей. Лейба Давидович говорил, что вот они настоящие идейные коммунисты, с них всё и начнётся. Товарищ Троцкий шептал на ухо Ивану: "Скажи им разнести собор. Они это сделают!". Иван отвечал ему, что не может, ведь это великий Антонио Гауди. Иван предлагал Лейбе Давидовичу сделать из церкви музей, но Троцкий стоял на своём, говорил о слабости Ивана, неспособности пожертвовать малым, а затем и вовсе засомневался в человеке, которого он выбрал для продолжения своих славных дел.

Иван сумел убедить своего наставника, пообещав разнести до последней пылинки все церкви, не имеющие подобной исторической ценности, как Храм Святого Семейства.

---


Был обычный урок математики. Иван старался сосредоточиться на том, что учительница рассказывала и писала на доске, но взгляд автоматически падал на ту самую девочку. Она быстро переписывала всё с доски, а потом что-то обсуждала со своей подружкой, сидящей сзади. Обе они смеялись настолько тихо, насколько это возможно. Но иногда смех всё-таки привлекал внимание учительницы. В подобные моменты они удостаивались грозного взгляда или даже словесного замечания.

Иван думал о том, насколько была красива его одноклассница. Её очаровательная улыбка запала в память. Её запах всплывал в голове. Сами мысли о ней и об их недавнем танце приносили Ивану наслаждение. Как же хорошо, думал он, когда есть в целом мире такое прекрасное создание, которое к тому же не отвергает тебя.

Иван так задумался, глядя на свою возлюбленную, что не заметил стоящую рядом с его одной из последних парт учительницу.

- Иван, почему не пишешь? Влюбился? – голос учительницы показался Ивану несколько насмеивающимся. Строгая учительница математики смотрела в сторону первых парт, где сидела его любовь. Почти весь класс засмеялся. Иван встретился взглядом с той, которая наполняла собой все мысли. Она нежно улыбнулась в тот момент и тоже засмеялась. Как-то особенно невинно.

---


Конечно, было непросто совмещать раннее выбранный путь и столь прекрасный новый. Ивану хотелось успевать всё. Он верил, что человек может быть счастлив и успешен в каждом своём действии, ведь мудрость, к которой он стремился, набираясь знаний и опыта, будет подталкивать к наиболее рациональному и выгодному решению. Будь это политическая, экономическая или любовная деятельность.

«Почему некоторые люди считают правильным критиковать свободный рынок за саму идею, смотря исключительно на последствия? Например, […] говорится о том, что рынок должно регулировать государство. В какой-то краткосрочный момент? Возможно, но уж точно государство не должно вмешиваться на постоянной основе. Единственная необходимая задача государства – реформа образования. И только это оправдывает на данный момент существование государства. Без реформы образования будет и в дальнейшем осуществляться необходимость в контроле государства. Государство через образование должно воспитывать мораль, которая в дальнейшем будет стоять на первом месте при принятии решении. Стоит-то она там всегда у людей, только у некоторых мораль или совсем аморальна или же отсутствует в том понимании, которое вкладывают в неё здоровые адекватные люди.


В чём может государство помочь на данный момент?


Во-первых: обеспечить независимость каждого отдельного участника рынка. И дело не в том будут ли монополии, олигополии (ведь договориться немногочисленным участникам в поддержании одной цены будет не так уж сложно).


Во-вторых: обеспечить контроль цены. Есть же принятый нормальный процент прибыли, который выводил сам рынок на протяжении времени. Нужно понимать, что баснословная маржа – это не нормально. Все основные факторы, определяющие цену, вывел ещё Хуан де Мантьенсо почти пять веков назад. И все эти факторы актуальны и сейчас.


Но, если государство займётся действительно качественным образованием, воспитывающим в человеке культ знания, мораль, ответственность, через несколько поколений человечество выйдет на новый уровень, в котором не будет необходимости ни только в контроле государства, но и в самом государстве и в большей части экономики, которая по своей сути обрастает всё большей бессмысленностью и держится за счёт того, что мы растём внутри и не способны взглянуть на весь этот мыльный пузырь снаружи.


Напоследок стоит признать, что свободный рынок сегодня далеко не такой уж и свободный. Хотя бы потому, что продавцы не договариваются с покупателями о цене, а ставят их перед выбором, и собственность далеко не всегда достаётся честными методами».


Иван был согласен с этими доводами. Почему, думал он, некие параметры, выводящие компанию вперёд, должны отражаться на потребителях? К сожалению, подобная детская наивность, прочное понимание интересов лишь одной стороны и стоят нам неверных решений в большинстве случаев. Ивану это ещё предстояло открыть, ведь опыт появляется вследствие действий. Однако действия, как опыт, были ещё впереди. Да и в процессе получения опыта признаться себе, что в каком-то моменте был неправ, довольно непросто.

---


Они сидели на причале, свесив ноги в воду, и разговаривали. Темы их разговоров касались всего – начиная от одноклассников и заканчивая вопросами происхождения жизни. Подобное время наиболее ценно, потому как можно не уставая говорить сутками, плавно переходя с одной темы на другую. Всё будет интересно.

Рука Ивана нашла руку возлюбленной и нежно прикоснулась. Чувства переполняли его. Одноклассница посмотрела на Ивана непонятным для него взглядом, но руку не убрала. Голову разрывали тысячи сомнений, каждое из которых решало вопрос: целовать или не целовать?

Иван аккуратно придвинулся к своей спутнице и совсем чуть-чуть коснулся своими губами её губ. Они оказались очень нежными и сладкими. Поцелуй медленно продолжался.

- Знаешь, мне кажется, это всё так замечательно.

- Мне тоже так кажется.

Впереди вся жизнь. Всё только начинается. И начинается настолько прекрасно. Не хочется думать больше ни о чём другом. Только о ней. Смотреть на неё вечно, улыбаться в ответ на её улыбку, ощущать восторг и умиление от её смеха.

- Я не мог даже представить, что мы будем вместе, – сказал Иван.

- Я тоже не могла.

- Многое изменится?

- Возможно.

- Я не знаю, стоит ли говорить это сейчас, но, мне кажется, это серьёзно. Я хотел бы, чтобы это было навсегда. Ты бы этого хотела?

- Да, я хочу. Я хочу, чтобы мы были постоянно вместе.

Красивая белоснежная улыбка заставляла любить её ещё больше. Всё в ней было идеально. А то, что казалось неидеальным, добавляло очередные пункты в достоинства.

Иван сказал: "Я люблю тебя". Девочка замолчала. Через несколько секунд она ответила:

- Пока я не могу сказать тебе это же. Я не совсем осознаю что такое любовь. Мне надо немного разобраться в своих чувствах. Понимаешь?

Иван утвердительно кивнул. Его возлюбленная продолжила:

- Нужно время. Пока я могу сказать тебе, что мне очень всё нравится. Я счастлива.

Она вновь улыбнулась и взяла Ивана в крепкие объятия. Приятные крепкие объятия. Такие, в которых хочется находиться вечно. Объятия любимого человека.

---


«Странно наблюдать различия между людьми, даже едва заметные, и сложно пытаться их понять. Приходится постоянно списывать различия на разницу в воспитании, социальные, культурные, классовые различия, но неужели, если стереть весь этот мусор, поведение людей будет вписываться в какие-то узкие рамки? […]


У человека есть возможность, которую он имеет не благодаря тому, что кто-то подарил ему эту возможность, а потому что он сам и есть возможность. Кто-то реализует свою возможность в качестве развития, а кто-то – в качестве деградации».

---


Сложнее всего для Ивана было принять некоторые моменты своего прошлого, которые нарушали его мораль. В его голове часто всплывал один момент, когда он не помог в ситуации, в которой помочь было не так уж и сложно. Он проигнорировал щенка, который прибился к нему во время холодного зимнего вечера. Себе он мог объяснять это чем угодно, оправдывать свои действия, но от этого впоследствии становилось только хуже. Как можно было не обратить внимания, не помочь? Иван мог ответить себе только своей собственной безжалостностью, стеной, которую он выстроил от чувств, ранивших его раньше. Стена скрыла всё хорошее, превратив его в обывателя, который не заботится о том, что он есть составляющая мира. Никакая жестокость, никакая неразборчивость о наличии центральной нервной системы в потребляемой пищи, ничто иное не могли отделить человека от мира.


«Что отличает разумное существо от неразумного? Действительно ли все животные, которых человек, считающий себя разумным, относит к неразумным, такими являются? […]


Как мне кажется, за разумностью стоит возможность пользоваться логикой, которая достигается в процессе воспитания, обучения, наблюдения, эмпирическим путём. Имеет ли человек какую-либо дополнительную базу данных от рождения или нет – дело второе, потому как разумным существом вряд ли можно стать не переживая чего-либо.


Рано или поздно каждый человек сталкивается с проблемой относительности, когда трудно понять является ли что-либо общепринятое последней инстанцией? Это ведёт к нигилизму, если не обращать внимания на природу, частью (и вовсе не отдельной) которой мы являемся. Именно здесь нам и нужна логика, чтобы сопоставить линию поведения природы и линию поведения человека. Истина всегда где-то рядом? Всегда, но лишь если смотреть на свой человеческий мирок. За человеческим мирком истина везде».

---


Чистое ночное небо. Ни единого облака. Два человека и миллиарды звёзд, множество из которых только угадывалось где-то вдалеке. Некоторых уже даже не существовало. Мальчик и девочка находились в последних днях юности. Они просто смотрели на звёзды и размышляли о том, есть ли там кто-нибудь. Некая цивилизация, представители которой способны лежать так же, как они, и задавать вопросы схожего характера.

- Думаешь, они выглядят по-человечески? Руки, ноги, голова? Или больше похожи на каких-нибудь осьминогов? – спросила девочка.

- Если они достигли хотя бы не меньшего развития, чем мы, мне кажется, они должны в определённой степени походить на нас. Не в точности, но иметь определённые части тела. Большой палец, к примеру.

- Почему именно большой?

- Я видел это в какой-то передаче. Там говорилось о том, что большой палец – важная составляющая успеха.

Они оба засмеялись. В этот момент на небе показался быстро движущийся огонёк.

-Падающая звезда. Загадывай желание! – закричала девочка, крепко сжимая руку Ивана.

Через некоторое время Иван спросил:

- Что ты загадала?

- Не скажу! – засмеялась девочка.

- Тогда и я не скажу, – сказал Иван улыбнувшись.

- А я и не спрашиваю, – вновь засмеялась девочка своим прекрасным смехом, действующим на Ивана столь положительно.

- Я ведь и сам могу оказаться пришельцем.

- Не пугай меня. Думаешь, мы узнаем, есть ли кто-нибудь там ещё при нашей жизни?

- Я думаю, узнаем. А, если не узнаем, будем жить, пока не узнаем.

- Хотелось бы верить. Я очень боюсь смерти. Меня пугает, что я не знаю о том, есть ли после неё что-нибудь или нет.

Иван обнял свою возлюбленную и сказал:

- Не бойся. Что именно тебя пугает: что всё обрывается, что ты перестаёшь существовать? Или что мы можем не знать нечто очень важное? Что, например, всё вокруг – сплошная иллюзия и мы – плод чьего-нибудь воображения?

- Меня посещали подобные мысли раньше. Это меня очень пугает. Но, наверное, не меньше меня пугает, что я перестану существовать. Что не будет больше никаких моих мыслей. Ты этого не боишься?

-Я боялся этого раньше, но со временем, когда этот страх извёл меня окончательно, мне пришлось убедить себя, что ничего не важно. Сейчас для меня важна ты и наше будущее. Мне всё равно, если это плод чьей-то фантазии. Если от этого буду счастлив я. Если от этого будешь счастлива ты. Я буду этим жить. Я буду бороться за наше счастье. Пусть оно будет ненастоящим для кого-то, создавшим этот мир. Меня это не беспокоит.


«Многое зависит от самосознания. Именно это мешает человеку воспринимать картину мира более объективно. Из-за определённого восприятия самого себя человек во многих случаях не может быть отстранённым и примет сторону, которая ближе к его самосознанию.


Одни из первых ролей в восприятии человеком себя занимают принадлежность к определённому народу и религии. Причём, если религии существуют давно, то вот такой глобальный (в рамках государства или региона) патриотизм закрепился только в последние несколько веков и осубъективил и так уже достаточно искривлённую для разных людей картину мира.


Однозначно, для каких-то выводов (независимо от их масштабности) человеку необходимо максимально избавиться от всех факторов, искажающих восприятие. Проблема состоит в том, что избавляться от них так же сложно и долго, как и прививать, что с лёгкостью можно проследить на детях, являющихся и атеистами, и космополитами».

---


Разговоры и чувства поглощали пару. Их разговоры затрагивали любую тему, они делились своими мнениями, переживали, радовались, расстраивались. Всё вместе. У них самих складывалось впечатление, будто они настроились на одинаковую частоту. Так гладко всё шло.

- Что для тебя важно? – спросил Иван.

- Чтобы мы были честны друг с другом.

- Это ведь нетрудно.

- Сейчас нетрудно. Но что, если что-то изменится? Тогда это может быть трудно.

- Что должно измениться?

- Наши отношения.

- Они не изменятся.

- Тебе сложно представить, но они могут измениться. И, скорее всего, изменятся.

- Моя любимая, не надо так думать. Если что-то изменится, тогда будем над этим думать. Хорошо?

- Хорошо.

Недальновидная позиция позволяла продолжить наслаждаться "сейчас", но страх за "потом" затаился. Он был незаметен, однако его присутствие явно ощущалось.

Иван размышлял о сущности ревности. Почему она возникает? Неужели из-за неуверенности? В себе? В партнёре? Почему её так сложно обуздать? При этом если её не обуздать, она способна, будто снежный шар, стремительно увеличиваться, нанося впоследствии необычные разрушения.

Бывало, что разрушения наносились противоположными точками зрениями. Споры затрагивали темы, в которых оба из них определённо не имели полного понимания. Точка зрения строилась на отрывочных знаниях и чужом мнении. Наш герой почти всегда старался сглаживать спор, но случалось, что он злился на фактически своё отражение, потому как разница существовала в словах, а не в подходе.


«Я не могу поверить в существование бога. И нет для меня ни одного разумного довода в эту пользу. Но я верю в силу природы и верю в её разум, неподвластный осознанию человека в силу конечности нашей мысли и необходимости установления границ. В то же время я очень сомневаюсь, что истоком всего может быть неслучайный процесс. Пусть не в той вселенной, которая поддаётся нашим изучениям. Я признаю несостоятельность своего мышления в разумном заключении даже теоретически на большую часть темы возникновения, но я продолжаю склоняться и настаивать на случайном возникновении всего. И я нахожу логичной теорию существования бесконечного множества других вселенных, в которых хоть какая-нибудь жизнь была невозможна в принципе, то есть неудачных случайных попыток, либо вселенных, неподвластных даже самым абсурдным представлениям, созданных человеческим разумом».


---

- Моменты, когда нам вместе не так интересно, как раньше, стоит воспринимать нормально?

- Нам же не может быть постоянно интересно друг с другом, если мы находимся большинство времени вместе? – ответил Иван.

- Ты действительно так считаешь?

- Почему я не должен так считать?

- Мне кажется, ты успокаиваешь себя и меня, когда любовь начинает гаснуть.

- Ты серьёзно думаешь, что твои чувства ко мне становятся меньше?

- Мне так иногда кажется.

- Ты уверена, что это именно любовь, а не некая страсть?

- Я не уверена. Я уже ни в чём полностью не уверена.

- Сомнения – это нормально. Тебе так не кажется? – спросил Иван.

- Не знаю, это, может быть, и нормально, но сомнения заставляют меня сомневаться именно в любви.


Бывает, что отношения заходят в тупик, из которого не видно выхода, кроме прекращения этих самых отношений. Долгие часы раздумья о том, что раньше всё было несколько иначе, намного лучше. Поиски ответов: почему так случилось? Кто и что сделал неправильно?

Возможно, никто ничего неправильного не делал. Всё сделало время. Но, исходя из неопытности, кажется, будто всё пропало. "Так не могло быть" – крутится в голове. Могло-могло. И даже будет ещё ни раз и в этих отношениях, и в любых других. Создаётся впечатление, что никакого смысла вообще ни в чём нет. Возможно, так и есть. Люди стремятся придать излишний смысл отдельным событиям или всей жизни в целом. Хотят верить, что не напрасно они не совершили суицид в подростковом возрасте, что не напрасно они встают по звонку будильника.

Может, и напрасно, но это не должно быть причиной суицида, потому как ожидание чего-то впереди, вера в осмысленность происходящего с большинством людей сослужит злую шутку. На определённом этапе станет окончательно понятно, что это не так.

Возможно, в будущем мы будет смеяться, даже презирать подобную веру в осмысленность, как сейчас относимся к другим распространённым явлениям дней минувших.

Каков выход из болота отношений, первых разочарований от того, что сильные чувства не длятся вечно? Начинать трансформировать чувства, находить в своём избраннике новые стороны, которые будут помогать именно долгосрочным отношениям, а не временной страсти. Необходимо учиться замечать в человеке спутника на всю жизнь. И смотреть именно через эту призму. Если противна сама мысль о том, что с данным человеком необходимо провести рядом многие годы, завести семью, воспитывать детей, значит, возможно, даже не стоит тратить время?


- Если мы сможем исправить то, что происходит сейчас, всё будет хорошо, так ведь? – спросил Иван.

- Как исправить?

- Тебе комфортно со мной? Ты ко мне ещё что-то чувствуешь?

- Да. Но как тебе объяснить… Я бы не сказала, что эти чувства, которые я бы сейчас хотела получать. Это что-то совсем другое. Я хочу получать такие чувства, которые у нас были в самом начале. Понимаешь?

- Так ты теперь хочешь всю жизнь находиться только на самой ранней стадии отношений?

- Мне кажется, то, что у нас – это ненормально для любви. Она должна быть одинаковой постоянно.

- Ты мыслишь слишком идеалистически. Может, тебе нужно пообщаться на эту тему с родителями? С кем-нибудь, кто имеет опыт долгих отношений?

- Откуда мне будет известно, что между ними любовь? Они могли прийти к такому же компромиссу, как и ты. Ты хочешь говорить "мне с тобой комфортно" вместо "я люблю тебя"? Я слишком молода для этого. Я хочу ещё ярких чувств. Я хочу той романтики, которой между нами уже никогда не будет. Я хочу узнавать человека. Хочу, чтобы он узнавал меня. У нас такого никогда больше не будет. Неужели тебе наплевать, что в таком молодом возрасте ты больше не испытаешь такой сильной влюблённости?


В юности кажется, что идиллия в отношениях, сила и яркость чувств не закончатся никогда. Но наступает момент разочарования, когда появляется осознание того, что чувства всё ещё сильны, но они видоизменяются. Пропадает искра, начинает втягивать обыденность.

Сущность отношений теряется. Они больше не идеализированы, они – приземисты. В этом диссонансе с недавним праздником мозг пытается найти некую разницу, которая сможет положительно обосновать нынешний этап отношений. Всё на стороне убеждений. Если человек заинтересован в продолжении отношений, даже спад прежних чувств не помешает. Мозг найдёт множество доказательств в пользу моногамии, правильности выбора. Аналогично и в противоположной ситуации. Убеждения человека смогут разрушить отношения при малейших сомнениях (или даже без них). Верящие в полигамию обречены, как и сторонники моногамии, доказывать себе всю жизнь правоту собственных убеждений.

Нам может казаться, что отношения потеряны, что все чувства прошли. Однако это может быть очередной рубеж, испытание на прочность. Если людям нужны отношения, они сумеют углубиться в них, найти новые положительные моменты.

Внешность заиграет новыми красками, улыбка вновь покажется очаровательной. Всё всегда зависит от нас самих. Мы можем признаваться себе в этом, а можем делать вид, что наша жизнь подчинена внешним обстоятельствам. Будто кто-то за нас, кроме нас самих, может сделать выбор. Если люди думают, что всё предрешено, значит всё предрешено для них. Но именно они сделали этот выбор.

Существует ли любовь? Да, она существует. Но, как и во многом другом, высокое чувство, которое подают в глянцевом виде, нуждается в постоянной  работе, совершенствовании, поиске лучших путей. Ни один успех в жизни не может прийти от одного лишь желания. С каждой новой ступенью мы становимся лучше для себя и для других. Постоянное развитие – единственно правильное решение для эволюции индивида и человечества в целом.

Со временем Ивана стало посещать гнетущее ощущение зря прожитых лет, которые подарили ему некоторый опыт, но общее впечатление было скорее похоже на пустоту. Пустоту ценою в жизнь. Было очень неприятно осознавать, что несколько лет из жизни были прожиты фактически зря. Ничего не совершив, ничего не найдя. Только растеряв былой запал, людей, жажду.

---


Иван смотрел на себя в зеркало. Ему казалось, что, кроме ранних седых волос, он видел морщины. Он увидел уходящую жизнь, в которой не были использованы возможности, не были достигнуты цели. В ней не было ничего на том месте, которое должно быть переполнено достижениями и воспоминаниями. В тот момент, когда нужно было перейти во взрослую жизнь, он остался стоять на месте, думая, что взрослая жизнь сама прилетит к нему с дарами.

Оказалось, не было достаточно лишь стремиться. Не было достаточно делать, как можешь. Нужно было воспарить надо всем, чтобы достичь целей, одержать победу, воссесть на своём собственном Олимпе.

Он не хотел двигаться вперёд обманом, подлостью. Скрытые мотивы казались Ивану злейшим преступлением, но чистыми помыслами достичь намеченного было невероятно сложно. Можно было размышлять о полученном опыте, приближавшем к успеху, но эти отговорки хорошо смотрятся только с высоты достижений. Рекорды не побить. Колонну не возглавить.

Чувство отвращения к отношениям коррелирует с чувством отвращения к людям. Стоит исчезнуть пелене, открывается множество недостатков. Остаётся непонятным, как это можно было не замечать раньше. Появляется мизантропия, потому что приходит понимание того, что раз человек, который раньше представлялся идеалом, обладает недостатками, значит всё человечество больно. И мало кто старается вылечить себя. Определённые люди даже поклоняются своим недостаткам. Но ведь легче всего изменить своё отношение к ситуации, чем саму ситуацию. Тем более, когда сама ситуация вполне поддаётся изменению.

Стоит посмотреть на себя, чтобы понять, что больны мы все без исключения. В той или иной степени. Все мы нуждаемся в принудительном излечении. До первых признаков крови.

Мы можем жить вечно, так и не найдя вдохновения для того, чтобы взлететь ввысь. Мы можем искать вдохновение, но будем находить подвалы жизни с наркоманами и ужасными проститутками. Эти подвалы действуют разрушающе. Они заставляют нас думать, что это и есть настоящая жизнь. Только в ней люди без масок. Но в подвалах люди без масок только по причине отсутствия места, куда можно нацепить маску. Родились ли они с головой? Наверное. Но окружение подстраивает каждого под свои стандарты. Нельзя быть частью чего-то, но быть при этом другим. Выбор всегда есть.


«Интересно, что перевод слову «нравственность» в английском языке – «moral» или «ethic». Относительно нравственности и морали, так различие очевидно, если и не на первый взгляд, то на второй уж точно, потому как нравственность подразумевает оценивание самого себя, действия согласно какому-то внутреннему стержню и установкам. Мораль же подразумевает нечто внешнее, можно сказать даже так: нравственность определённого социума, некой группы. То есть мораль может быть традицией и не совпадать с нравственностью, тем не менее человек с отсутствующей или малопроявленной стороной нигилизма будет придерживаться морали определённой группы людей.


Если посмотреть на английскую версию вики-статьи, которая аналогична статье о нравственности в других языках, называется она «Sittlichkeit», как и немецкая, и относит нас исключительно к Гегелю, то есть можно считать такое слово лишь формально существующем в английском языке.


Касательно нравственности и этики, то этика, согласно определению на википедии, включает в себя как нравственность, так и мораль. Если попытаться разобраться в том, что являла собой этика в начале своего пути, то есть у Аристотеля, это скорее нечто среднее между нравственностью и моралью».

---


Толпа перед сценой ликовала в нетерпении, будто к ним в гости пожаловал не политик, а популярная группа, занимающаяся в свободное время акциями вроде лечения болезней среди людей, ставшим одним безликим потоком из-за неспособности государства предложить хоть что-нибудь стоящее. Иван почти не нервничал, было небольшое приятное томление, которое усиливала прямая трансляция по центральному каналу. Он любил выступать. И, безусловно, мир остался бы прежним обладай Иван хоть небольшой способностью к пению.

К концу выступления, чувствуя недостаточное взаимодействие с публикой, Иван достал из внутреннего кармана пиджака складной нож, крепко сжал его в правой руке и сказал: «У меня есть желание. Очень сильное желание. Я хочу, чтобы все люди были равны. Пожалуйста, посмотрите сюда, – Иван раскрыл нож и задрал рукава пиджака и рубашки  на левой руке. – Я клянусь. Клянусь! Мы все одинаковы, какими бы разными не казались. Каждое существо на этой планете ничем не хуже и не лучше меня! Лучшее доказательство – то, что течёт в наших венах, кровь одна не только у меня и у вас. Мы все одинаковы!».

Когда была произнесена последняя фраза, Иван надавил ножом вдоль вены и из неё пошла кровь. Одна из камер взяла руку Ивана крупным планом и миллионы телезрителей видели кровь около  секунды, пока режиссёр не сориентировался и не переключил на камеру, показывающую шокированную публику. Но рука Ивана была на двух огромных экранах с обеих сторон сцены. В момент, когда показалась кровь, несколько людей потеряли сознание. Иван смотрел вперёд, однако стоило ему посмотреть на руку, как он моментально упал. Впоследствии он рассказывал в личных беседах с близкими людьми, что плохо ему стало, как он думал, именно из-за вида крови.

Эта спонтанная мысль стоила миру предсказуемого будущего. Иван стал моментально кем-то более чем значимым для своей эпохи. То, что для большинства культовых людей, пришло после смерти, к Ивану пришло после такого хода, сблизившего его со смертью.

Иван практиковал довольно эмоциональные выступления, делая возможным закрепиться в умах большинства, а не быть полностью честным и убедительным, чтобы быть понятым и уважаемым элитой, кем бы эта самая элита не являлась. Следом за первыми выступлениями перед публикой, принёсшей, возможно, не самую однозначную популярность, последовали и другие выступления. В каждом из них наш герой выкладывался максимально, как выкладывается первоклассный исполнитель. Его игра была отточена в наиважнейших моментах, в остальное время была исключительно импровизация.

- Я уверен, что на данный момент к нам относятся несерьёзно, смеются над нами. Но нам должно быть определённо безразлично. Мы имеем определённую задачу, которая обязательна к исполнению в рамках нашего движения. Всё начинается с мысли. Искра данной мысли уже давно переросла в полномасштабный костёр, который вскоре заполнит миллионы квадратных километров территории. То, что на данный момент власть с нами не считается – значит лишь то, что власть ещё глупее, чем мы можем ожидать. Хуже всего власть без какой-либо длительной стратегии. Они – бегуны на короткие дистанции, за которые они пытаются решить исключительно свои задачи. Мы ударим по ним со всех сторон, заставим исчезнуть!

Последние слова были сказаны более громко и более жёстко. Публика "взорвалась" от произнесённых слов, ведь наиболее активные жаждали этих слов, ожидали исполнения. Иван продолжил:

- Мы – бегуны на длинные дистанции. У нас чёткий и весьма простой план, который может понять любой человек. В этом плане есть весомое место для каждого, позволяющее наслаждаться своим существованием без угнетения других участников общества, без невероятного количества сковывающих обязательств. Это звучит, как сказка только потому, что нас заставили поверить, что всё должно быть именно так, как сейчас. В качестве итога мы имеем долю процента тех, кто имеет возможность быть счастливым, и почти сто процентов тех, благодаря кому это возможность была осуществлена!

---


Громадные чёрные вороны кружили над полем в поисках чего-то. Ивану только здесь удавалось побыть в одиночестве. Как же он его ценил, особенно в нынешнее время. В жизни появилось много новых людей. Случайных и неслучайных, но которые сопровождали его везде. Часто Иван боялся думать, чтобы мысли не вылетели через рот. Иногда, когда мысли овладевали, Иван ловил на себе чей-нибудь взгляд и подозревал человека в чтении его мыслей. Почему были такие страхи? Сомнения. Они были всегда в его жизни и, наверное, двигали вперёд. Когда сомнения исчезали, начиналась деградация. Интересный процесс, правда? Статичное положение отсутствует. Либо вперед, либо назад. Прогресс или деградация, иными словами. Понимание и осознание опыта или восприятие его в образе неблагосклонности судьбы.

Зима была, как обычна, сурова в последнее время. Связано ли это было с тем, что Иван перестал носить действительно зимние вещи? Таким образом, он пытался уменьшить влияние на себя ненавистной зимы.

Иван любил степь. Непонятная любовь. Для себя он, конечно, это как-то объяснял: например, генами. Говорил, его предки могли скакать на своих конях по бескрайним степям, тянущимся от Азии и до почти центра Европы. А леса не переносил (сосновые особенно), лишь мог немного в них погулять. Говорил, что в лесах прятались, искали спокойствия, обыденности. Ивану это напоминало подозрительность к новым технологиям. Сложно было реформатору понять, почему люди доверяют устаревшим технологиям и болезненно переходят на новые.

Степь была удивительна хотя бы потому, что, если посчастливилось застать на ней жёсткую траву, мелкий кустарник летом, то зимой степь не будет противно обнажённой, будто дряхлая и повидавшая всякую жизнь женщина.

Главным минусом, конечно, был ветер. Но Иван терпел его, потому что снега была немного и высокая жёсткая трава с кустарником, который вполне мог быть травой, создавали впечатление хоть небольшой наполненности пространства. Одинокие деревья вдалеке не разочаровывали, потому что однажды Иван в них что-то, известное только ему, заметил и стал называть их «поэтичными». Многие из них для него были красивей без листвы, чем с ней.

Иван хранил это место, потому что оно было не в степной и даже не в лесостепной зоне. Около часа он ходил по немного проезженной сквозь степь кривой дороге, пока не пошёл сильный снег. Тогда Иван достал из-под верхней одежды небольшой термос, отпил из него немного травяного чая и покинул свою святую землю.

---


- Боюсь, люди думают, что дошли до некоего финального этапа, – сказал Иван.

- Ты так не думаешь?

- Могу судить лишь по себе, по своему опыту. Путь к развитию, путь вперёд есть всегда. Так же как всегда есть путь назад. Нет только остановки. Остановка может быть мнимой, на самом деле – это путь назад, деградация. Поэтому я считаю важным встряхнуть человечество для осознания этого. Возможно, мы не чувствуем направления, но дорога вперёд, прогресс существует в любой ситуации. Понимаешь, нам важно, очень важно сделать революцию даже не ради своих убеждений, а ради человечества. Впоследствии человечество может изменить курс, но мы сделаем важный толчок к этому. Наша революция забудется, а последствия будут жить.

- За что ты мне нравишься, за что мы тебя поддерживаем, так это за то, что, будучи таким идейным человеком, ты действительно умеешь мыслить. А ещё очень хорошо говоришь. Ты мне нравишься, да и всем, кто вкладывает в тебя деньги, иначе как объяснить, что люди, которые потеряют при твоей революции больше всех финансово, поддерживают тебя, Иван?

- Возможно, потому что понимают, что власть может дать гораздо больше, чем деньги? Возможно, ради интереса поддерживаете?

- Что ты имеешь ввиду?

- Ради общего интереса. Интереса, который двигал людей к накоплению капитала. Теперь этот интерес двигает в эту сторону, тем более суммы, естественно, большие, но не критичные, я прав?

- Прав, не критичные.

- То есть такая себе диверсификация. Перестраховываются, увидев тренд. А на счёт интереса?

- Не могу сказать. Мысль интересная, но сказать не могу, потому что сам не знаю. Что-то в тебе есть, на что мой скептицизм, моя критичность не срабатывают. Мне хочется, чтобы мир стал лучше. Целей я достиг. Но в своём бизнесе я не смог достичь вершины человеколюбия, хотя был максимально честен. Надеюсь, ты сможешь воплотить в жизнь свои идеи, тогда мы увидим: существует ли Утопия. Я выиграю в любом случае – сейчас мне хорошо за себя, за мою семью, за моё окружение, если всё будет, как ты хочешь, тогда мне будет хорошо за всех.

- Спасибо, Генрих, хороший у Вас эгоизм, неэгоистический. Надеюсь, Вас и людей, которых Вы представляете, я не разочарую.

- Не разочаруй лучше самых обычных людей, Иван. Большинство, ради которого ты это делаешь. У нас есть ресурсы, чтобы не разочаровываться. Скажи мне, будь добр, своё мнение относительно законов.

- Что Вы имеете ввиду?

- У тебя такие большие планы. Вся планета. Как ты работаешь с различиями? Как ты заставишь различия уважать закон?

- Естественно, у меня есть некоторые идеи, наработки по работе с различиями. Как только мы возьмём барьер здесь, будут составляться базы данных по всему миру, мы учитываем различия. Но, касательно закона, я думаю, всё довольно просто – закон работает сверху. Иными словами, люди начинают уважать закон, когда его уважают наверху. Если наверху не чтят общие правила, берут взятки, крадут, люди не будут жить по закону.

- Давай коснёмся одной непростой темы?

- Какой?

- Ты же понимаешь, когда ты станешь реальной силой, тебе будут предлагать деньги. Что ты можешь об этом сказать?

- Мне это неинтересно. Мне интересна идея.

- А если это будут очень большие деньги? Может быть, нечто нематериальное, что будет интересно для тебя? Не проснётся ли в тебе жадность?

- Не думаю. Граница жадности пройдена.

Иван и Генрих сидели молча ещё около минуты, когда машина подъехала к зданию, где располагался штаб коммунистов. Обменявшись рукопожатиями, Иван вышел на скользкий, покрытый лёгким пушистым снегом, тротуар и поспешил в здание, прикрываясь от падавших больших белых хлопьев.

---


- Мне кажется, ты не доверяешь нашему штабу в полной степени. Может, из-за этого некоторые люди не отдаются в полную силу.

- Шура, это не так. Возможно, так может казаться из-за замкнутости. В любом случае с этим надо что-то делать. Думаешь, стоит что-то сказать людям?

- Тебе лучше знать, Иван.

Горячий кофе с корицей медленно отдавал своё тепло пространству, дым лёгкой грацией извивался, растворяясь в воздухе помещения. Иван смотрел всё это время на дым, размышляя о разговоре с его штабом. Взвешивал, рассуждал. Всего несколько минут. Шура сидел рядом и смотрел то в большое окно, то на кофе Ивана. Внезапно Иван мгновенно выпил всё содержимое маленькой чашечки, успевшее стать едва тёплым.

- Шура, будь добр, попроси людей собраться совсем на чуть-чуть, – сказал Иван.

- Хорошо, будет сделано, – последовал ответ.

Через несколько минут Шура зашёл в кабинет и предупредил, что все собрались. Иван смотрел в окно ещё четверть минуты и пошёл в основное помещение их штаба. Люди пристроились где могли – кто на своих рабочих местах, развернув стулья, а кто и в проходах.

- Здравствуйте, дорогие соратники, я заберу у вас совсем немного времени. Во-первых: я хотел бы вновь поблагодарить каждого за содействие. Мы все делаем общее дело. И я не хотел бы, чтобы меня воспринимали как-то иначе. Мы все – одно целое. Вы все осуществляете необычайную помощь в нашем общем деле. Возможно, в нынешнее время я провожу с вами мало времени, но это лишь потому, что я занимаюсь пропагандой наших идей, в том числе среди влиятельных и состоятельных людей, которые могут осуществлять нам громаднейшую помощь. Во-вторых: мне очень важно, чтобы вы все до единого знали о моём доверии к вам. Не знаю как у других людей, но я обладаю лишь двумя пограничными состояниями – доверие или недоверие, иного я не могу испытать. Поэтому хочу вновь вас поблагодарить за работу, которую вы проводите. Она очень важна. Важна каждая деталь. Если же кто-нибудь имеет какие-либо предложения или вопросы ко мне, но не может их сказать мне ввиду моего отсутствия, прошу передавать всё Александру, он держит меня в постоянной осведомлённости.

Иван сделал кивок головы, дав понять, что закончил речь. После этого к нему подошло несколько человек, чтобы выразить признательность и поддержку от лица всех.


- Знаешь, Шура, а если я подведу людей? Что я буду испытывать?

- Может, разочарование?

- А позор?

- Думаешь, позор?

- Я не знаю, просто интересно, вот и спрашиваю.

---


- Иван, почему ты такой закрытый?

- Я удалился от людей.

- Для меня, как и для Камю, сложно, что люди воспринимают меня лучше, чем я есть. Наверное, это проблема многих.

- Но не все ведь воспринимают тебя положительно?

- Люди, которые воспринимают плохо, воспринимают меня или совсем плохо или как-то по-другому. Почему-то меня воспринимают или как последнего добродетеля, или как  последнего мерзавца.

- А ты сам-то как считаешь?

- Я, конечно, совершал плохие поступки, но меня за них порицали очень редко и больше это делал я сам.

- Возможно, плохие люди видели слишком уж большую угрозу в тебе?

- Это не имеет значения, коммунизм наступит демократически и всем придётся смириться, что добро укоренилось в большинстве людей.

---


События начали набирать всё больший оборот, поначалу это казалось Ивану невероятным, но довольно скоро он привык, как привыкает человек почти к любым обстоятельствам, хотя пару раз в день, а затем в неделю всё ещё подлавливал себя на мысли о невероятности происходящего. А как же всё медленно начиналось, были ощущения ходьбы в чём-то плотном и липком. Бывало, Иван вспоминал некоторые события в возрасте, который было сложно вспомнить из-за стёршейся памяти. Промежуток между десятью и четырнадцатью годами был для него тёмным пятном, вернуться в которое было уже невозможно и лишь некоторые события, чувства и мысли иногда можно было воскресить, но события эти были из совсем чужой жизни. И не могли даже проснуться мысли сочувствия к себе прежнему, только отрешённость. А иногда и презрение.

В те времена Ивану казалось, что жизнь закончена и в ней нет смысла, хотя, бывало, он всё ещё мечтал, как в детстве, и верил в что-то далёкое. Спустя годы Иван приложит неимоверные усилия, потянется к, казалось, уже ушедшему, упущенному и вновь научится мечтать. Но тогда в темноте, царившей даже в самый солнечный весенний день, для Ивана всё было призрачно, будто пелена тумана захватила весь его мир. И даже в дырявом ковре смеялась с него моль, делавшая очередную оплешину многолетнему ковру, который мог бы написать не один пронзительный печальный роман. Безысходнее и печальнее Маркеса и Кизи. Тогда адом были не другие, как считал Сартр. Тогда адом был сам Иван.

---


- Иван, спасибо, что пришли к нам на передачу, – сказала симпатичная ведущая.

- Добрый вечер, спасибо Вам, что позвали, – улыбнувшись ответил Иван.

Подобная ситуация не была для Ивана привычной, всё было довольно странным, особенно каким-то образом смущали внезапные обрывки декорации. Зрителей в студии было куда больше, чем он мог себе представить.

Иван был частью шоу, оставленный напоследок. До него в студии побывали уличный художник, преображающий по ночам рекламные бигборды в социальные послания, и мужчина, проживший в лесу десять лет, внезапно осознавший необходимость в обществе.

Иван думал, что сейчас он похож на этих людей, единственное, что, возможно, несолько успешнее. Только вот масштабность не уменьшала ощущение клоуна в себе. Выход на экран начался со слов ведущей:

- По существу хотелось бы задать такой вопрос: почему коммунизм?

- Не думаю, что есть что-нибудь лучше. Коммунизм – логический этап развития человечества.

- Но ведь попытки уже были. И они не увенчались успехом.

- Вы правы, но тогда было другое время, другие трактовки. Сейчас же мы имеем несколько иной взгляд и хотим донести его людям, чтобы они поняли, что коммунизм – это не диктатура лидера и даже не диктатура определённого сословия. Коммунизм – он для всех и нужно понимать, что коммунизм даёт путёвку в будущее, даёт возможность развиваться. Не будет необходимости работать на непонятного человека, государство и получать многим меньше, чем Ваш труд способен приносить прибыли. С каждого по возможностям, каждому по потребностям!

- Иван, насколько я знаю Вы – приверженец идей Троцкого. Как Вы относитесь к его убеждениям?

- Очень уважительно.

- Поддерживаете?

- В какой-то степени.

- Конкретней, пожалуйста.

- Некоторые его мысли устарели, их мы не поддерживаем.

- А мысль относительно невозможности коммунизма без терроризма? Она устарела?

- На данном этапе сложно сказать.

- То есть Вы допускаете терроризм для достижения коммунизма?

- Давайте обозначим, что такое терроризм в интерпретации Троцкого, а коммунизм у людей и так непонятно с чем ассоциируется. Терроризм в его понимании – восстание, возможно, силовое. Думаю, это и так всем ясно, что революция в определённых рамках возможна в любой ситуации. Хочу подчеркнуть, это мои домыслы, не более. Мао Цзэдун писал, что при уничтожении капитализма войны перестанут существовать. И он был убеждён, что фашисты и империалисты заинтересованы в войнах. Думаю, немного силы, чтобы никогда её больше не применять – не так уж плохо.

- Компромисс между Троцким и Ганди? – спросила ведущая и мило улыбнулась. Иван удивился её вопросу, потому что в его представлениях ведущие подобных передач были обычно самодовольны и не обращали внимания на персонажей истории подобных Троцкому и Ганди глубже, чем того требовали обычные жизненные ситуации. Ивану стало стыдно за такое поверхностное суждение, основанное на стереотипах.

- Вы сказали «компромисс». Эти люди слишком далеки. Одного я уважаю. Другого я уважал. Один – настоящий космополит, хоть, может, и был интернационалистом. Троцкий отрицал своё еврейство, как нечто важное и воспринимал его, как лишнюю одежду на себе, по которой его дополнительно искажали. А второй – националист, шовинист, говорящий красивые слова, при этом выступающий за кастовую систему в Индии, антисемит, как и его друзья по переписке Толстой и Гитлер. Так что не стоит их употреблять в одном предложении, если начало предложения не диаметрально противоположно концу.

- Вас заботит национальный вопрос?

- В качестве наличия национальности. Каждая клетка моего космополитического тела – космополитична на все сто процентов.

- Давайте затронем такой важный момент, как противостояние капитализма и коммунизма. Ваше мнение, пожалуйста.

- Есть смена эпох, противостояние уже прошло, мы видим его конец. Если мы смотрим на капитализм со свободным рынком, это, конечно, лучше, чем капитализм со всевозможными государственными ограничениями, потому что такой капитализм, мне кажется, рано или поздно упразднит государство, то есть один важный для меня пункт способен исполниться. Но в любом случае о равенстве людей не будет идти и речи. Будут рабы и их хозяева, как бы Вы это не называли. Может быть я – романтик, но я за полное равенство каждого существа, независимо даже млекопитающее это или нет.

- У Вас потенциально большое количество единомышленников, ну а что делать с людьми, которых устраивает текущее положение?

- Во-первых: потенциально единомышленников у нас гораздо больше, чем Вы можете предположить, а среди реальных сегодняшних единомышленников у нас есть весьма состоятельные люди, которым, казалось бы, коммунизм должен быть противен едва ли не больше всех. Но способность мыслить сделала их нашими союзниками. А во-вторых: мы придём к коммунизму демократически – по воле большинства. В этом случае, коммунизм и капитализм имеют общее. Как писал Милтон Фридман в своей книге «Капитализм и свобода»: «Единодушие – это, разумеется, идеал». И далее он говорил о том, что они вынуждены исходить из мнения большинства. Так и мы. Не будем изобретать паровоз.

- Хорошо, с этим понятно, а вот касательно Вашей команды. Как она формировалась, как формируется?

- Всё начиналось, естественно, с обычных единомышленников, с которыми беседовали, сомневались, предлагали. Наступил момент, когда было необходимо двигаться от разговоров к делу. Меня поддержали. Вот эти люди стали первыми соратниками. Когда всё начало разрастаться, начали появляться новые люди. Некоторые из них теперь выполняют более ответственную работу, чем при приходе. Скажем так, являются исполнительными соратниками. То есть такого нет, чтобы в соратниках, с которыми я провожу больше времени, были только те, кто были с самого начала. Мы смотрим на людей и, если есть необходимость, просим взять на себя какой-то дополнительный участок, потому что видим в них способность это сделать.

-Как Вы определяете?

- Определить-то несложно, просто необходимо некоторое время. Формируется ведь мнение. Безответственность в большом начинается с безответственности в малом.

- Что для вас свобода?

- Личная? Наверное, личная свобода – это экономическая свобода.

- Как вы видите мир личной свободы?

- К нему надо прийти постепенно, но, уверяю, мы сможем превратить постепенно в быстро.

- Каким образом?

- Прежде всего, мы будем рассказывать, почему это хорошо, а это плохо. Дадим людям самим решать. Будем приучать думать в этом направлении. Я вижу экономическую свободу в упразднении любого обмена, в том числе на деньги. Я вижу это возможным в некотором контроле данного вопроса на определённое, но не длительное время. Однако проводить отказ от денег следует исключительно после проведения разъяснительных работ. Многое держится на привычке.


После передачи к Ивану подошла ведущая и сказала с лёгкой улыбкой: "Сегодня была интересная передача, надеюсь, у Вас всё получится".

- Спасибо, Лана, за поддержку. Отдельное спасибо за хорошие вопросы, – улыбнулся Иван.

- Мне показалось, что эти вопросы помогут больше раскрыть тему для простых телезрителей.

- Вы правы, Вы мне очень помогли, сам бы я не смог затронуть такую обширную информацию за небольшой промежуток времени. Спасибо.

- Не стоит благодарностей. Рейтингов я ещё не знаю, но, думаю, Вы нам сделали их выше обычных.

- Буду рад, если это будет так, – губы Ивана сами по себе растянулись в улыбку.

Попрощавшись, Иван и Лана развернулись и пошли в разные стороны. В тот момент Иван осознал, что хочет встретиться с этой девушкой ещё раз. Он обернулся и слегка громким голосом сказал:

- Лана, я был бы счастлив, если бы мы встретились вновь.

Ведущая была рада этому предложению, но не успела ничего ответить, потому что Иван продолжил:

- Мы могли бы обсудить коммунизм или рейтинги.

Лана засмеялась и дала свою визитку.

---


- Пусть говорят, что логика губительна, но именно она сегодня может помочь нам понять тот налёт, который определяет нашу жизнь. Государство и деньги – два главных врага человечества. Так уж получилось, что экономика в современном понимании – это и есть деньги в том или ином виде, потому как в процессе обучения экономике всё приходит короткими или длинными путями к деньгам. И при рассмотрении большинства процессов маячат в угле, но уж очень настырно, именно деньги. Экономика ныне на таком громаднейшем коне. Нам вталкивают в голову, что невозможно представить всю эту объёмную махину без государства и наоборот. «Политика есть самое концентрированное выражение экономики», как говорил Ленин. Когда говорят обо всех этих утопиях, на лице человека возникает улыбка. Потому что устроили цирк с бесплатными клоунами, а когда появляется очередной человек, говорящий на подобные темы, его опять же клоуном воспримут, считая невозможным нормальное существование, которое можно увидеть у отдельных животных на Земле.

Иван остановился на мгновение, а затем вновь продолжил:

- Последние века у человека всегда был какой-то краеугольный камень, позволявший иметь вес в обществе, то есть быть успешным. Постепенно таким краеугольным камнем единолично стали деньги. Власть не перестала значить меньше, она отошла ещё больше в тень. Вот и получили мы подмену ценностей, когда на первые места вышли деньги и государство. И к и так затуманенному сознанию прибавились новые фигуранты, определяющие модель поведения человека. Мы говорим о том, что что-то неправильно. Но неправильно всё в корне, то есть в нашей голове. И не просто мысли, а то, как эти мысли строятся. Мы должны обнаруживать способности, готовые реализовывать наш потенциал. Но что-то не так идёт с самого начала, и мы приходим почти всегда к одному результату. К примеру, как не пытаешься начать мыслить без однозначных «да» и «нет», так всё равно в той или иной степени, но это именно «да» или «нет», а не то, что стоит на шкале между данными двумя полярностями.

Мысли будто появлялись сами собой, Иван любил такое состояние.

- Мы говорим о разнице в культурах, но их не существует. В каждой современной культуре фундамент одинаков. Само строение может быть одноэтажным или стоэтажным, кирпичным или деревянным, но фундамент будет один и тот же. Да и разница внутри культуры является гораздо большей, нежели может быть между двумя представителями разных культур, объединённых каким-либо общим интересом, родом деятельность. Они будут мыслить более схоже. Очень сложно даже просто размышлять безо всякой конкретики и более-менее точных предположений о путях, способных вывести человечество на ту стадию, которая будет чистой по всем параметрам. Но человечество – это мы, ни кто-нибудь и где-нибудь, а мы здесь и сейчас. И здесь глаза не закроешь, забором не отгородишься, не создашь свой искусственный мирок таких же, пытающихся закрыть на это всё глаза.

---


Есть такие темы, касаясь которых человек перестаёт быть собой. Эти темы берут над ним верх. Как правило, это какие-нибудь «сильные» темы, которые наращивались временем, пропагандой. Иван боялся их воздействия над собой, поэтому старался даже основную идею, то есть коммунизм, не доводить до ранга, заменяющему личность, как для некоторых была религия, политика, спорт или какое-либо хобби, переходящее определённую грань. Иногда держать себя было сложно, тогда Иван, боясь причинить вред организму сдерживанием, давал выйти эмоциям наружу. Правда, когда он стал публичной личностью, многое приходилось сдерживать в себе, хотя, как и с любым живым человеком, с Иваном случались сбои. Однажды, было большое мероприятие, главной частью которого было обсуждение между премьер-министром с двумя министрами и оппозиционными деятелями, в число которых входили Иван и несколько «вечных оппозиционеров», как называл их сам Иван. Но для политиков, да и для избирателей, они были паяцами, их существование было даже выгодно нынешней власти и всей системе в целом.

Диалога не получилось ни конструктивного, ни вообще никакого. Официальные лица поначалу говорили, как роботы, шаблонными фразами, оппозиционеры делали громкие заявления, которые были, по правде говоря, известными всем и не несли никакой опасности рейтингам власти. Попытки же Ивана вывести разговор на хоть какое-нибудь дело шли в пустоту. Вокруг стола постоянно бегали две любимые немецкие овчарки премьер-министра, который таскал их везде за собой.

Трансляция обсуждения велась в прямом эфире по государственному телеканалу. Было заявлено два часа эфирного времени, в пустых разговорах прошло чуть больше часа. И пришлось нашему герою воспользоваться компроматом на премьер-министра. А дело было в том, что сын премьер-министра владел солидными активами и заботливый отец первым делом брался за работу именно в выгодных сыну направлениях. Бенефициаром был, конечно же, сам премьер-министр. Было странным видеть растерянность и злость на лице главы правительства, потому что вопрос не был из разряда таких уж неожиданных, для Ивана подобная реакция стала откровением, так как вопрос был задан с расчётом на заготовленные оправдания.

Секунд пять премьер-министр молчал, явно сдерживая в себе гнев, потому что в мгновении ока лицо его покраснело, а затем он начал говорить, переходя на крик, что всё это еврейские провокации от израильского агента. Среди прочих обвинений было обвинение в еврейском заговоре и в том, что евреи никак не успокоятся со своим коммунизмом.

Злость Ивана нарастала, однако он понимал необходимость не останавливать премьер-министра, потому что эта несдержанность официального лица столь высокого ранга играла на рейтинги Ивану.

По истечении полутора минут обвинений подключились собаки, которые вовсю начали лаять на Ивана, стоя рядом со своим хозяином. После этого глава правительства проговорил ещё около половины минуты и, осознав, что из-за лая собак его уже не разобрать, закончил разговор. Собаки продолжали лаять, когда в голове премьер-министра нарастало осознание собственного провала.

Иван встал из-за стола, поставив, таким образом, точку в обсуждении, гордо уходя под лай собак.

---


Стоит ли говорить, популярность Ивана после этого случая стала невероятной, рейтинги, проведённые через неделю, давали потрясающие результаты – шестьдесят три процента, представители власти и прочие оппозиционеры довольствовались крохами. Как же велика значимость личности. Коммунизм в лице Ивана получил шанс. И не воспользоваться им было бы величайшей глупостью.

Последовало огромное количество просьб об интервью, приглашений на наиболее рейтинговые шоу. Отныне Иван не пытался играть, он хотел, чтобы люди были именно за него, а не созданный образ. На очередном вечернем шоу, затрагивающем тему питания, Иван захотел убрать излишние пробелы, которые раньше лишь очерчивались, не более.

- Своё "я" ставится на первое место. Это нормально. Я не против. Проблема в том, что общество культивирует излишний эгоизм. Я считаю, что общество может эволюционировать исключительно в том случае, когда люди уважают свободу других участников общества, других живых существ. Если мы относимся хорошо к нашему соседу, но при этом участь коровы – находиться на тарелке, это вовсе неприемлемо для нормального функционирования общества.

- Если многие не готовы менять свои гастрономические предпочтения? Лично меня вполне устраивает бифштекс на тарелке. Это ведь мой выбор. Вы сами говорите, что нам нужно уважать других.

- Если кто-то может быть правильным очень уж выборочно, соглашаясь к тому же подвергать риск своему здоровью, это его право до тех пор, пока не затрагивается свобода других существ. Мы не сможем построить здоровое общество, способное к качественной эволюции, на трупах.

- Вы предлагаете запретить есть мясо?

- Для начала мы предложим альтернативу, а потом дадим обществу выбрать. Функционировать будет выбор большинства. Наша задача – максимально корректно и беспристрастно показать положительные моменты веганского общества, изменить представление о веганстве, как об образе жизни, лишённого чего-то важного, показать насколько легко можно поддерживать оптимальную форму, насколько легко можно наращивать мышцы, насколько легко можно быть здоровым.

- Хорошо, какую альтернативу мясу на первом этапе Вы предлагаете?

- Существует несколько вариантов. Один из вариантов – искусственное мясо.

- Мясо из пробирки, как его называют?

- Да. Оно станет отличным заменителем тем людям, которые не способны отказаться именно от мяса. Вкусовые заменители существуют и сейчас. Одни похожи менее, другие – более. Выбор будет лежать в плоскостях схожести, полезности и, конечно же, цены. Я считаю, что новые технологии, позволяющие производить "мясные" полуфабрикаты на растительной основе, будут нуждаться в нашей поддержке, но, как итог, мы сможем помочь природе, страдающей из-за пастбищ и метана. Все окажутся исключительно в выигрыше.

- Кроме производителей мяса.

- Почему мы должны ориентироваться на меньшинство, которое делает хуже большинству?

- Потому что они вкладывают деньги.

- Если я открою парк, в котором заплатившие смогут убивать других людей, при этом люди будут добровольцами по финансовым или иным причинам, Вы меня будете защищать так же, как и производителей мяса?

- Разные ситуации.

- Естественно, ведь в моём случае убитые будут согласны на смерть. А в их случае убитых не спрашивают.

- В таком случае предлагаю вернуться к тому, что есть мясо – это моё желание и право. Я плачу за это деньги, на законных основаниях я могу это право реализовать. Почему Вы не уважаете мой выбор?

- Я буду согласен или не согласен с Вашим выбором, когда предоставив альтернативу, мы проведём референдум. На данный момент я могу сказать, что уважать Ваш выбор я не имею морального права, как и уважать выбор других людей, совершающих жестокость по отношению к другим – будь это человекоубийство, педофилия или что-либо ещё.

---


Работая со своим штабом, Иван пытался наладить связь с регионами. Были вариант сотрудничества с действующими коммунистами и социалистами, но многие из них таковыми были весьма условно. Иван не решался пользоваться их помощью, хотя выделенных средств явно не хватало. Возникла огромнейшая необходимость встретиться с Генрихом, чтобы поговорить о дополнительных средствах, потому что новых источников не было, как бы последние дни Иван не трудился в этом направлении, со сколькими бы людьми не говорил. После такого обхождения с действующей властью, никто не хотел финансировать Ивана, боясь дальнейших последствий в свой адрес.

Через день встреча с Генрихом состоялась. Он тоже был недоволен:

- Иван, у меня есть две позиции – человека и бизнесмена, которому ещё жить с этой властью. Мы конспирируемся. Как можем. В финансировании и симпатиях. Тем не менее для них это будет делом нескольких дней, у нас могут начаться большие проблемы. Но, как человек, я, конечно, здорово повеселился. Почему ты инициировал нашу встречу?

- После этого эфира есть громадные возможности, но мы нуждаемся в финансировании, чтобы двигаться вширь и вглубь.

- Я понимаю.

- Возможно ли выделение дополнительных средств?

Генрих молчал, будто ждал ещё чего-то от Ивана.

- В обмен на определённые гарантии? – предложил Иван.

- Это уже интересно, продолжай, – оживился Генрих.

- Выделение определённых должностей, при условии соблюдения честности и желания на этих должностях.

- Мы обсудим.

На этом разговор закончился. Генрих сказал, что ему надо спешить, ничего дополнительно сказано не было. Иван был разочарован, не знал что делать. Не желая показываться в штабе, он пошёл в кинотеатр, чтобы отвлечься от безысходных мыслей, а потом домой.

Вечером, проверяя электронную почту, Иван обнаружил письмо с адреса со случайно набранными буквами и цифрами, явно для одноразового применения. Текст письма содержал лишь три предложения основной части:


«Уважаемый Друг,


Необходимое будет обеспечено на постоянной основе. К сожалению, ты не оставил нам возможностей для манёвра. Надеюсь, это к лучшему для будущего.


С уважением,

Твой Друг»


Иван был очень рад этому письму. Был прилив энергии. До трёх часов утра сон не наступал.

Конечно, это был вызов, самый настоящий вызов, потому что в короткие сроки была возможность завладеть «массами», как сказали бы его предшественники. Чуть ли не впервые некоторая несдержанность Ивана обернулась приятными последствиями для него самого. Штаб разрабатывал стратегии развития, в регионы ехали доверенные люди с указаниями, создавалась собственная защищённая сеть для общения между революционерами, чтобы власти государств, где находятся сервера крупных существующих социальных сетей, не смогли простыми действиями сорвать грядущие возможности.

Настало время, когда все работали до полного изнеможения, с коротким сном и небольшими перерывами. Работа за идею. Иван же писал речи для скорых выступлений в регионах.

---


- Подразумевая деньги, как врага всего человечества не стоит делать их своим собственным врагом. Деньги – не более чем инструмент. И всё зависит от рук, в которых они находятся. Как говорил Трамп, деньги лишь подчёркивают достоинства либо недостатки человека. Подразумевая полный отказ от денег, мы подразумеваем наличие такого более-менее ровного общества (с помощью прогрессивного налога, к примеру), когда они просто станут ненужным атрибутом на пути к услуге либо вещи.

---


- Почему ты идёшь вперёд, Иван? Будто забываешь всё, что было с тобой раньше.

- Человеку свойственно, наверное, забывать всё плохое. Я это воспринимаю, как отрывок чужой жизни. Для меня будет страшнее чей-нибудь чужой негативный опыт, нежели свой собственный.

- То есть тебе всё равно – было бы это или не было?

- Не всё равно, это опыт. Хороший или плохой – я не знаю. Бывает ли опыт вообще хорошим или плохим? Без него я бы сейчас был в другом месте. Вряд ли в лучшем. Я сумел распорядиться своим опытом, как минимум, не плохо, потому что всё так завертелось, что я получил новый невероятный опыт. Так что, можно считать, что если человек действует, он всегда будет в выигрыше, потому что будет получен новый опыт.

- Ты так легко относишься к жизни.

- Иногда полезно менять отношение к тому, что изменить нельзя.

- Но ты меняешь весь мир сейчас. Кому это удавалось?

- Никогда об этом не думал. Действительно, никогда на Земле не жило такое количество людей. Мы меняем их, фактически силой принуждаем принять новый опыт.

- Наверное, всё же не «мы», а «ты». Разве впервые это происходит, были ведь умелые лидеры, но самыми успешными стали большевики?

- Может, время пришло. Не буду скрывать, столь глобальные мысли, конечно, вертелись в голове. Даже довольно часто, но верилось с большим трудом. Всё как-то легко происходит. Возможно, дело в отношении, как думаешь?

- Думаю, кроме отношения есть ещё что-то, Иван.

---


Спустя месяц после телешоу Иван решил встретиться с Ланой. Всё это время, в перерывах между решениями задач, Иван думал о ней. Иногда ему казалось, что это обычная влюблённость, на которую даже не стоит тратить времени, но зачастую уверенность в том, что ему нужна эта девушка, сотрясала всё его тело, требуя действий.

Как странно, думал Иван, у людей принято скрывать свои чувства. Сколько пар не сошлись из-за этого, сколько прекрасных возможностей для новой жизни было упущено. В чём же дело? Неужели лишь в каком-то мнимом приличии, запрещающем выставление своих чувств? Чувства – это слабость? Ведь в иных случаях именно слабость является табу, презренной стороной живого существа. Некоторые девушки умело пользуются своей слабостью для достижения целей, но их за это порицают, как шулеров, готовых на обман.

Иван взял визитку и набрал нанесённый на ней номер. После пяти гудков он хотел закончить попытку дозвониться, как послышалось нежное "я слушаю". Иван растерялся и понял, что не продумал разговор. Быстро перебирая варианты разговора, Иван услышал вопрос "кто это?".

- Здравствуйте Лана, это Иван, – сказал он немного нервным голосом.

- Здравствуйте Иван, приятно слышать Вас.

- Мне говорили, были хорошие рейтинги?

- Да, это так, одни из самых лучших за всю историю шоу. Только история аллигатора, дружившего с человеком, собрала большие рейтинги,– рассмеялась Лана. Иван рассмеялся в ответ и сказал, решившись:

- Можем ли мы встретиться?

- Обсудить коммунизм?

- Да, рейтинги ведь мы уже обсудили,– по голосу Ивана Лане было слышно, что он улыбается.

- Хорошо, Иван, я буду рада.

---


Они встретились на следующий день в ресторане. Ресторан был выполнен в классическом стиле, только небольшие элементы декора определённым образом давали понять, что кухня здесь далека от существовавшей во времена подобных обстановок. Оба были в хорошем настроении. Для Ивана эта встреча была полезной по той причине, что ему необходимо отвлечься от всей происходившей ситуации, ведь даром тотальное напряжение не проходит. Последствия уже начали давать знать о себе в организме, хотя Иван и старался не подавать вида. Даже самому себе. Так уж было заложено в Иване – держать всё в себе. Наверняка это лучше, чем давать постоянный выход, но для организма – явно не лучшее решение.

- Приятно Вас увидеть, Лана, – начал первым Иван.

- Спасибо, мне Вас тоже, Иван, – с лёгкой ноткой радости в голосе ответила Лана.

- Чудесно выглядите.

Лана смущённо улыбнулась. Полчаса прошло за невинными разговорами, в которых фактически не участвовал никто из пары, за них участвовали правила приличия и заготовленные для таких разговоров фразы, существовавшие во избежание неловкого молчания. Первый шаг к нормальному разговору сделала девушка:

- Иван, расскажите мне что-нибудь о себе.

- Особо и рассказывать не о чем. Всё на виду. Давайте лучше Вы о себе.

- О Вашем прошлом мало что известно. Мне это интересно.

- Я бы не хотел говорить об этом сейчас.

- Почему?

- Потому что это скучно, – вежливо улыбнулся Иван.

- Не думаю, что это действительно так. Мне, правда, интересно.

- У меня было обычное детство, до определённого периода оно было счастливое. Потом всё начало меняться. Наверное, тем периодом я распорядился не лучшим образом. Я мог сделать тогда хороший рывок во взрослую жизнь, но не сумел справиться со своими переживаниями. Они меня надолго поглотили. Вероятно, я об этом и сейчас сожалею. Раньше я желал выделяться каким-либо образом, что-то находил. Моя особенность была вполне обыденной, ничего сверхординарного. Да, кое-что мог делать вполне неплохо, но вряд ли именно это могло послужить пропуском в ряды гениев. Потом я понял свою обычность. Осознание обычности стало довольно важным шагом, оно будто сняло тяжёлый груз.

- А как Вы пришли к коммунизму?

- Постепенно. Сначала был обычный интерес, я не разделял коммунистические взгляды в то время, затем понемногу несправедливость начала возмущать меня. Мне хотелось исправить положение, хотелось, чтобы в жизни людей не было экономического соревнование, постоянной битвы за жизнь. В некоторых государствах, если человек остановится, ему не дадут умереть. В других государствах помощь при безработице будет настолько мала, что придётся выбирать между едой и жильём. Мне кажется, мы должны заботится об оступившихся, мы должны им дать шанс войти в жизнь снова, но, пока шанс не дан, мы должны заботиться об их жизнеобеспечении. Но, естественно, мы не должны потакать лени. При коммунизме мы должны заложить эту программу в головы людей.

- Вы считаете, это удастся осуществить?

- Понятно, что будет какое-то количество людей, которые будут мыслить иначе, они не захотят подстраиваться под всеобщую модель. Наверное, мы должны будем обеспечить им комфортное существование. Но то, что большинство пожертвует чем-нибудь перед ними, значит, и они должны будут чем-нибудь пожертвовать перед большинством. Пусть это будет более узкие рамки их зоны комфорта.

После окончания свидания Иван долго обдумывал разговор, возможность отношений. Лана ему очень нравилась, но, как казалось ему, время для отношений лежало где-то в будущем. На тот момент, думал Иван, самым главным представлялся коммунизм.

---


Далее всё свершилось быстро, как и было описано вначале нашего повествования. Иван старался оставаться в определённых рамках. Не всегда удавалось. Это приносило определённые плоды во взаимодействии с определёнными людьми, желавшими видеть сильного лидера, который будет решать за них определённые вопросы. Другие же – те, которые негативно относились к несколько повышенной авторитарности, уменьшали свою лояльность к нему. Однако, как уж повелось, большинство составляли именно первая группа людей.

Это определялось дистанцией власти Хофстеде. Культуре с высоким уровнем дистанции власти характерен авторитарный стиль управления, которого как раз и придерживался наш герой. Не в последнюю очередь благодаря пониманию дистанции власти в конкретных культурах.

---


Как и у многих «вождей» у Ивана был мистический интерес. Только выражался он не в поисках граалей, шамбал и возможных обретений новой молодости, а в научной мистике, хотя и само слово «мистика» скорее условное. Если, к примеру, число π обладает весьма определённой мистикой, найденной или притянутой за уши, где только можно, то длина Планка – это нечто философское. Ивану было интересно, действительно ли длина Планка – самая маленькая длина, за которой ничего нет или за ней всё же нечто возможно. Конечно, для себя Иван решил, что возможно, но виду старался не подавать, то и дело раздумывая над этим вопросом, находя новые аргументы к своей правоте, лежащие, правда, за пределами наук, способных дать точный ответ. Ивану же, несомненно, понравилось изречение Мичио Каку «шиворот-навыворот», то есть шиворот находится с одной стороны длины Планка, а выворот – с другой.

Ивану доставляло невероятное наслаждение представлять, как с той стороны длины Планка образуются и погибают вселенные, а пока для него проходит несколько секунд, для вселенных с той стороны проходит весь жизненный цикл или нежизненный из-за невозможности создания атома и т.п. Меньше Ивану нравилось осознавать, что с другой стороны также возможна такая грань и некий гигант, больший в невероятное количество раз, чем вся родная Ивану Вселенная, выстраивает в своём огромном мозге подобные мысли, пока Вселенная Ивана рождается, расширяется и умирает в холоде.

Что-то было в этом символическое, думал Иван, весь труд его жизни – ничто по сравнению с самой Вселенной, а сама Вселенная может быть ничем по сравнению с одним только жителем другой вселенной, тогда как и сам Иван может значить значительно больше огромного количества других вселенных, в которых могли происходить открытия и происшествия куда величественнее, нежели в нашей родной Вселенной.

---


На встрече с учёными во время конференции были обозначены приоритеты. Иван, после совещаний со своими советниками по науке, выделил космос и улучшение жизни на Земле. Иван интересовался возможностью улучшения технологии опреснения воды, всевозможными фильтрами, защитами, переработками. В космосе было выделено направление более быстрого перемещения в пространстве, возможность использования чёрных и белых дыр, в дальнейшем – поиски планет с пригодной для жизни человека атмосферой. Встреча проходила целый день с небольшими перерывами. Далее ещё три дня проходили всевозможные выступления и более конкретные по наукам и задачам обсуждения, на которых Иван старался присутствовать. Наиболее интересное с пропущенных выступлений и обсуждений подавалось Ивану в докладах, которые откладывались на ближайшее после конференции время, так как даже неглубокое их изучение заняло бы, по меньшей мере, неделю.

На второй день конференции развернулась большая дискуссия над проблемой городов. Было решено создать две группы, которые должны были провести параллельную работу в этом направлении, подключить архитекторов, в наиболее короткое время выдать результаты.

Также было принято решение о собрании в скором времени новой конференции, посвящённой сельскому хозяйству.

В общем, дел было невпроворот, но никто не жаловался, потому что многие из этих людей всю жизнь ждали времени, когда их идеи не будут тормозить и всячески мешать, а дадут карт-бланш.

Реформирование проходило не всегда гладко, с некоторыми эксцессами, непониманием, неудобством. Но всё это было из-за непривычки и весьма быстро все осваивались и находили нововведения более удобными.

---


У советских коммунистов был в почёте интернационализм, космополиты были «безродными», однако для Ивана интернационализм был подобен дикости, ни одна мысль за годы не пробралась, способная хоть сколь-нибудь поставить под сомнение космополитизм. Только в нём виделось спасение.

Когда кто-нибудь проявлял интерес к этой теме, Иван был способен длительные промежутки времени посвящать общению на неё. Иван настаивал на тотальном смешивании. Так, казалось ему, люди при всём желании через несколько поколений не смогут определиться, будут иметь вечную проблему самоидентификации, пока мозг не подскажет им удалить национальность из критериев самоидентификации. "Стереть и потоптаться", как говорил Иван.

---


- Что для тебя конец жизни, Иван?

- Наверное, какое-то продолжение. Главное, чтобы продолжение не было в пустоте.

- Ты боишься пустоты?

- А ты нет?

- Не знаю.

- Я её очень боялся в детстве. Я много думал над тем, что может быть после, но кроме пугающей пустоты, мне не приходило ничего в голову. Я и сейчас не знаю: стоит ли бояться или нет.

---


Иван часто думал о рыбалке Троцкого на турецком острове. Очень часто. Троцкий представал в этот момент слишком простым, противным. То ли из-за простоты, то ли из-за рыбалки. Если бы Лев Давидович был не Троцким, а Бронштейном-редактором мелкотиражной газетёнки с общими на десятки или даже сотни подобных изданий новостями, вызывал бы он большее или меньшее отвращение? Иван настаивал на слабостях Троцкого. Многочисленных слабостях. Только так Троцкий превращался в обычного человека и не давил на Ивана.

Сны были другим делом. В них Троцкий брал полную власть над Иваном. Даже знакомил с родителями и обещал все свои тайные богатства за женитьбу на нём. Троцкий продолжал появляться во снах с завидным постоянством, а проснуться не получалось.

Проводил Иван часто параллели между собой и Троцким, неизменно приходя к выводам о том, что Лев Давидович хуже его, бесчеловечнее.

---


Можно сказать, сомнения во многом определили и продолжали определять жизнь Ивана. Бывали моменты в жизни, когда сомнения были особо активно. Иногда казалось, что с годами это случается реже и носит не столь радикальный характер. Однако в эти дни Иван мучился сильными сомнениями. Для себя он определил их как болезнь. Сомнения утверждали неправильность поступков, но Иван, такое впечатление, проглотил огромный камень, чтобы ничто не могло сдвинуть его с занятой позиции. Времени сомнения побеждали в отдельных битвах, Иван признавал неправоту, но камень был на месте и не давал возможности предать идеалы.






Часть 2. Даниэль

Большие облака опустились так близко, как можно. Со стороны они выглядели тяжёлыми и величественными. Наверное, это были последние тёплые дни осени. Ветер, поднявшийся к вечеру, был северо-восточным, холодным. Деревья вдалеке слегка наклонялись, когда северный гость проходил рядом с ними. Будь Вы в доме, Вы могли пить горячий чай, читать книгу и смотреть в окно.

Молодая девушка именно это и делала. На предпоследней странице "Звёздной пыли" её тело дало знать – ребёнок хочет наружу. Они ожидали его не менее чем через три недели. Дома она была одна. Первый звонок был в скорую помощь, второй – мужу. Через боль.

Девушке казалось, что она может потерять от боли сознание. Бессилие в это время породило страх.

Заблаговременно была открыта дверь. Когда роды уже начались, скорой помощи ещё не было. Врачи появились только спустя пятнадцать минут после начала родов. Несколько сожалений в беременности отбивались скорым приходом в их жизнь ребёнка.

Сказать, что всё в жизни Даниэля было гладко, наверное, нельзя. Гладкость губила способность мыслить с самого детства. И пусть критично мыслить он начал довольно поздно, излишне поддаваясь идеалистичным настроениям, не веря в плохую оболочку людей, но многие собственные мысли пугали, становились фундаментом новых страхов. Можно сказать, Даниэль и Иван были схожи во многом. Собственно неудивительно, что такие, как казалось, параллельные жизненные дороги, в конце концов, перестали носить параллельный характер.

---


Чтобы избавиться от негативных эмоций и мыслей, Даниэль делал физические упражнения. Редко действительно помогало, но хоть на какой-то промежуток времени он мог занять себя. В тот день, начав отжиматься, Даниэль осознал, что не чувствует усталости в руках, усталость перебивала ноющая боль в пояснице, она излишне прогибалась, не подчиняясь мозгу. В дальнейшем, это не раз повторится. Боль в пояснице приводила впоследствии к многочисленным совершенно далёким друг от друга мыслям.

После очередной подобной боли Даниэль смотрел на себя в зеркало. Казалось, кто-то другой стоял перед ним. Красивее, мужественнее. Дело было в небритости. Даниэлю казалось, что человек из отражения, этот чуждый идеал женских грёз, завладел им, насмехаясь своим холодным смехом прямо в мыслях.

Что за наглость, думал Даниэль в своих ещё более глубоких мыслях, потому что внешний слой мыслей казался захваченным Отражением навсегда. Даниэль не мог оторваться от зеркала, начинало казаться, что отражением стал он сам. Весь мир оказался в клетке. Мысли гуляли вширь.

Какая печаль, думал Даниэль, я знаю, что мы теперь в клетке, а больше никто на этой планете об этом не знает.

Позднее он осознал вину. Это же сам Даниэль смотрел в зеркало и позволил Отражению поменять миры местами.

После получаса, проведённого перед зеркалом, Даниэль почувствовал боль в ногах. Это стало спасением, и он смог оторвать взор от зеркала. Даниэль ничего не понимал, что за вздор был в его мыслях, почему внимание было настолько сосредоточено. Казалось, что его туда засасывает. Противные ощущения.

---


Даниэль вёл блог, который давал довольно посредственные результаты посещений, однако вёл он его, скорее, для приведения своих собственных мыслей в порядок. Даниэлю не с кем было поделиться своими переживаниями. Первую запись он назвал "Трагедии вдохновляют". После этого он стал писать довольно часто. Его записи касались и отмены правил дорожного движения в Драхтене, и вопросам, посвящённые морали, свободе выбора, равенстве.


"Вы же замечали, что трагедии вдохновляют? Будь это история жизни Анны Франк или Мюнхенская трагедия 1958 года с молодой командой Манчестер Юнайтед, история жизни Стива Джобса или борьба с нацистами советского солдата-еврея. Подобные трагедии заставляют жить, заставляют идти вперёд".


У Даниэля тоже была такая трагедия. Пусть и не настоящая, пусть и детская, но о ней вспоминал он довольно часто. Были и другие, но эта была особенной. Детские слёзы много раз вспоминались, они заставляли двигаться, заставляли действовать.

---


Наверное, хуже всего осознавать наличие сознания от боли. От комка неистовой боли в груди, готового взорваться, разнеся не только тело, но и всю Вселенную. И это видится самым удачным вариантом. Тогда ни один атом не будет помнить причину боли. Ни один атом не будет помнить мужских слёз. Всё померкнет в равнодушии, больше никто в целой Вселенной не будет разрываться от боли. Боль рождает сильных духом, но убивает что-то в человеке. Что-то очень важное. Возможно, целая часть человека умирает, чтобы другая часть жила, забыв причину.

От боли, теряя человека, которого любишь, хочется исчезнуть, никогда не существовать. Когда человек, которого любишь, отказывается от твоей любви, особенно после долгого времени вместе, кажется, что в этот самый комочек в груди вонзает нож именно тот человек. Потом, может, придёт осознание другого. Что сам Даниэль убил любовь. Своими поступками, словами. И сказав однажды конкретную фразу, весы слегка переползают на другую сторону.

Даниэль откажется от любви навсегда. Пообещает самому себе.

---


Даниэль в очередной раз стоял перед настенным зеркалом. Был конец осени, обычный день без солнца. Комната хорошо освещалась – если бы ни непонятный слой на небе, который тяжело было назвать облаками или тучами, в окно, располагавшемуся перпендикулярно зеркалу, ярко светило бы солнце. Даниэль не мог понять что изменилось с его внешностью с шестнадцати лет, что произошло с лицом за прошедшие шесть лет. Что-то однозначно произошло, но разглядеть не получалось. При улыбке лицо явно изменилось, обнажая средиземноморские черты, сглаженные при спокойном лице холодной северной безликостью. В детстве собственная внешность, симбиоз разных влияний, казалась Даниэлю глянцевой и безликой. Если бы не милое выражение лица, думал Даниэль в шесть лет, он бы просто растворился в окружающем мире.

Самое интересное происходило при смене взглядов – Даниэль видел в зеркале разных людей. Выражение лица менялось и начинало каким-то непонятным образом отображать сущность взглядов.

---


Часто непонятна эта бесконечная беготня за начальной мыслью. Чьей-то посторонней мыслью, которая затем, в итоге, развивается в голове и подбивается под слово «опыт». Для Даниэля, наверное, именно опыт стал определяющим. Разделение на «плохо» и «хорошо» стали менее актуальны. Из каждого мимолётного бессмысленного надо выжать опыт. А затем долгие часы размышлений о пустоте, погони за опытом. И все эти чужие мысли в голове, большинство из которых достойны пьяного философа, возомнившего себя последней истиной, то бишь не способным объективно посмотреть на свою сущность, что уж о мире говорить.

Казалось, пришёл к ответу на смысл жизни, перестал обо всём таком думать, однако вновь бессмысленность обнажила свою действительность, стала всей жизнью. Почему же не опыт? Даниэль осознавал логичность опыта, но не более. Почему он должен доверять своей логике, которая может вполне несовершенной, Даниэль не понимал.

И для чего вообще опыт? Для развития или для стремления к достоверности?

Опыт – не стремление к дальнейшему ограждению. Опыт – каждая секунда, понимаем ли мы это или нет, но опыт будет стучаться в наши двери, пока мы не примем его. До тех пор, пока не придёт осознание полученного опыта, пока опыт не войдёт в наше восприятие, поменяв его минимально или кардинально, мы будем иметь в жизни череду одинаковых событий, уповая на случайные обстоятельства или коварную судьбу.

---


Мы живём в мире эгоистов, как бы ни пытались это скрыть. Пытаемся ли мы изменить себя, пытаемся ли изменить мир вокруг. Всё это делаем для своего собственного удовлетворения. Финансовая или моральная выгода – не имеет значения. Мы пытаемся стать великими, пытаемся произвести впечатление. Всё только для себя.


- Мы не можем быть уверены в людях, мы не можем знать точно всю выстроенную государственную структуру, – говорил низкий темноволосый человек, – Даниэль, это большой риск делать резкие действия сейчас.

- А когда нам их делать? Их влияние укрепляется с каждым днём, мы потеряем года, а новых вливаний людей не будет достаточно – люди не будут иметь память о чём-то другом, кроме как о коммунизме.

- Даниэль, я тебе, конечно, доверяю, да и твои доводы более, чем убедительны, тем не менее я не стану отказываться от симпатий к более осторожной тактике.

- Я понимаю, за это я тебя и ценю, Таль.

- Тогда послушай хотя бы один мой совет и пообещай придерживаться его всегда.

- Хорошо, я обещаю.

- После этой нашей беседы ты не должен доверять никому.

- Даже тебе?

- Нельзя делать исключений, в решающий момент, особенно с профессионалами, они могут навредить, – бегло говорил Таль.

- У тебя есть какие-то конкретные сведения? – поинтересовался Даниэль.

- К сожалению, исключительно небольшие, перемешанные с предположениями.

- К счастью, твой опыт делает твои предположения невероятно ценными, – с улыбкой сказал Даниэль.

Таль попробовал улыбнуться, но его улыбка получилась излишне натянутой, натягивающей кожу на кости, придавая облику излишнюю остроту.

- Ты сам прекрасно понимаешь – у них есть люди, которые попытаются идеологически передвинуть тебя в свой лагерь, – продолжил Таль, – это будет их однозначная победа. Они могут пытаться реализовать этот сценарий достаточно долго. Ты должен помнить это при любом разговоре. Как я говорил, если ты изменишь своим убеждениям, для них это будет однозначной победой. Но, если этот сценарий не будет приводить к нужному им сценарию долгое время, они устранят тебя физически. Стандартный сценарий, вряд ли у них есть какие-то другие сценарии.

Даниэль немного замешкался, но продолжил:

- Как я смогу узнать их людей?

- Никак. Это профессионалы, причём большинство из них – идейные профессионалы. Ты их даже можешь и не заподозрить, они будут твоими единомышленниками, делать всё, чтобы ты поверил и, войдя в доверие, ослабив твою бдительность, воздействовать на тебя. Даниэль, ты должен быть концентрирован всегда. В любой момент. Ты не должен никому доверять. Иначе мы проиграем.

Разговор проходил на поле. Им казалось, что цветы могут цвести ярче, что запахи могут сводить с ума, а разнообразие вдохновлять, но Даниэль и Таль всего лишь стояли посреди поля цветов, втаптывая отдельные яркие экземпляры в землю.

- Могут ли цветы обмануть? – спросил Даниэль.

- Для выживания. Как и люди, – уныло ответил Таль.

Подул лёгкий весенний ветер, цветы с лёгкостью поддались ему, слегка нагнувшись.

- Видишь, как цветы действуют? – более оживлённым голосом спросил Таль.

- Как?

- Они не сопротивляются.

- Это твой совет – не сопротивляться?

- Это, конечно, выход, но не в нашем деле, – Таль поставил ногу на растущие рядом не повреждённые цветы и втоптал их в землю с особой яростью. – Вот как может получиться, если не сопротивляться.

---


- Мне кажется, мир без денег – нечто абсурдное. Человечество развивалось благодаря деньгам. Благодаря деньгам совершались новые открытия. Люди подгонялись жаждой денег. Не всегда это было чем-то хорошим, во многих случаях – нет. Но мне плохо в мире бездельников. Такова человеческая сущность. Мы либо следуем за кем-нибудь, кто говорит о нашем следующем шаге, либо мы чувствуем свою полную никчёмность, люди не понимают смысла делать многие вещи, если не видят для себя прямой выгодны.

- А роботы – разве не выход?

- Но ведь их надо кому-нибудь обслуживать.

- Если допустить, что не надо.

- Вы сейчас говорите о вещах, которые имеют плохое окончание для человечества. Вы сейчас говорите об уровне искусственного разума, который будет движем другой логикой, нежели существующая у них сейчас.

- Что в этом плохого?

- Ничего, кроме того, что в действиях людей логика может быть иной, не совмещающейся со стандартными представлениями. Это приведёт к выводу о бессмысленности и даже пагубном влиянии человечества. Понимаете, я за максимальный уровень личной свободы, которая мыслима только со свободой экономической. Не думаю, что коммунизм через несколько поколений будет иметь ресурсы для обеспечения населения потребностями выше среднего в сегодняшней оценке потребностей.

- На чём этот вывод основывается?

- На обычной логике. Наблюдения и опыт говорят о том, что люди ненадёжны, если им не ставить ограничения и цели.

---


Несколько дней подряд шёл дождь, сейчас он был совсем небольшой или даже вообще прекратился. Даниэль стоял на подходе к лесу. Вокруг было поле, на котором зелёный яркий цвет смешался с тускло-жёлтым – новая весенняя трава и засохшая старая. Было сыро и немного прохладно, что делало пребывание здесь вдвойне неприятным. Даниэль скрестил руки на груди, прижав пальто больше к телу, слегка согнулся, чтобы стало теплее, и пошёл в лес. Чёрные блестящие туфли вступали в грязь, ноги то и дело застревали в ней, брюки с каждым шагом набирали на свою поверхность всё новую грязь. Пройдя минут десять по этой дороге, Даниэль увидел человека прислонившегося к дереву.

Человек был в тёмно-коричневом пальто, сливался с деревьями и погодой. Если бы Даниэль не искал его все десять минут взглядом, вряд ли человек был бы замечен.

- Что же Вы опаздываете, Даниэль? – спросил мужчина, сделав несколько шагов на встречу, протягивая руку.

- Ваша конспирация не позволяет правильно рассчитать время, – сказал с некоторой претензией Даниэль.

- Я уполномочен общаться с Вами от лица людей, которым не безразлична судьба общества.

- Кто эти люди?

- На данный момент я не могу сообщить вам эту информацию. Могу лишь сказать, что в своё время многие из них оказывали помощь кое-кому для кое-чего, что мы имеем сейчас. Вы меня понимаете?

Даниэль утвердительно кивнул головой и спросил:

- Почему же Ваши люди хотят включить заднюю передачу?

- Они разочаровались, не этого они ожидали, не обо всём случившимся договаривались. Кое-кто взял на себя слишком много.

Вдалеке послышался стук дятла о дерево.

- Что Вы можете предложить мне, а я – Вам? – спросил Даниэль.

- Мы можем предложить админресурс, влияние. Вы впоследствии поможете распределить интересующие нас объекты в нашу пользу, не пуская на самотёк процесс приватизации.

- Объекты каким-то образом ограничены? Я имею ввиду, к примеру, процентное соотношение, определённая отрасль?

- Нет.

- Почему я должен согласиться на эти условия?

- С нами у Вас есть хоть какие-нибудь шансы, без нас же Ваши шансы стремятся к нулю.

---


Наверное, самое непонятное чувство – близость и признательность человеку, с которым никогда не был знаком, свидетельства о жизни которого есть, но прямому подтверждению не поддаются. Смотря на старые фотографии можно испытывать неподдельный интерес к людям на них, восхищаться, испытывать к ним какие-либо чувства, но невозможно узнать каким на самом деле был человек.

Отдушиной всех прошлых неудач, сомнений, невнятных действий обязана была стать безоговорочная победа. Что может быть сложнее изменения мира? Возможно, искоренение в себе негативных свойств, преобразование личности, изменение привычных укладов. Куда проще определить мир, как нечто несовершенное. Даниэль и Иван были немного похожи в этом. Катализатором для них служило зеркало.

---


Благодаря покровительству Даниэль получил то, что раньше получал его нынешний противник – эфиры. Начиналось с небольших телеканалов, радиостанций, тематических изданий. Цензура их почти не касалась только потому, что угрозы они никакой не создавали. Поэтому создавалось мнимое представление о свободе. А непопулярность многих идей объяснялась высоким уровнем населения, которым, по словам главной политической силы, было понятно превосходство коммунизма в силу своего высокого развития.

- Как Вы пришли к своим нынешним взглядам?

- Начинал я с осознания несправедливости. Мне казалось очень многое таковым. В один день я осознал свой коммунистический разум. Я начал изучать коммунизм. Он мне казался логичным тогда. Правда, в другой день я осознал надуманность в некоторых промежутках логической цепочки. Я спросил себя: "Неужели мы можем дать всем объективный отклик собственных действий?". Как Вы думаете, какой был ответ?

- Отрицательный?

- Правильно, отрицательный. Коммунизм не может дать объективный отклик. Он подразумевает, что бездеятельность не наказывается. Либертарианство наказывает бездеятельность, при этом деятельность поощряется больше. Конечно, мы можем всегда сказать, что этот капитал является не совсем справедливым. В данный момент в игру вступает маркетинг. Мы должны учить людей маркетингу. Они должны понимать в чём нуждается рынок, в чём нуждаются люди. Маркетинг – это просто, мы должны всего лишь думать о других людях, ставить себя на их место. Если мы будем создавать нужные вещи, рынок посредством людей отблагодарит нас материально.

- Вы считаете, легко ставить себя на чужое место?

- Мне легко. С детства к этому приучен. Так что я даже не понимаю, как у кого-либо могут возникнуть с этим сложности? Главное – знать черту.

- Почему?

- Потому что за чертой находится опасная страна. В этой стране люди делают всё так, как хотят другие, не обращая внимания на себя, на собственные желания, потребности. Возможно, это не так уж плохо, проблема только в том, что нет такого идеального места, где мы с Вами будем делать всё хорошее друг для друга. В нашем мире не каждый в ответ на любезность ответит любезностью.

- Возвращаясь немного назад: понимание нужд других людей – залог к успеху?

- Не только это, но весомая часть. Вы не сможете обманывать людей постоянно, люди понимают обман, манипуляцию. Мы должны быть честны. Рынок нас за это отблагодарит. Ваша прибыль – показатель того, что всё делается правильно. К этому мы должны стремиться, всегда развиваться для большей прибыли. Чем больше прибыль, тем больше понимание.

---


Среди просторов поля, основу которого составляла жёсткая невысокая растительность, пожелтевшая своей смертью, ближе к лесу, находилось выжженное болото.

- Думаю, я стал слишком чёрствым со временем. Я больше не мог терпеть. Это был выход. Думаешь, это естественно?

- А ты сам как думаешь?

- Я считаю это естественным, но, наблюдая за другими людьми, перестаю быть в этом уверенным.

- Люди ведь разные.

- Но нормальность – это ведь некий общий процесс. Я могу быть полным идиотом, но, если все вокруг будут такими, я буду нормальным. Так ведь?

- Наверное.

- А сейчас я очерствел под воздействием всех переживаний. Это как руки становятся такими грубыми с толстой кожей, если человек ими много работает. Не факт, что параллель между толстой кожей и чёрствостью человека существует.

- Почему ты не уверен, что параллель существует?

- Не люблю, когда люди упрощают более сложные вещи.

- Но это ведь работает.

- Не в каждом случае. Из-за того, что процесс обобщения всеобщий, люди не поддают сомнению эти упрощения. Теряются детали. А они могут быть определяющими. Могу провести параллель,– засмеялся Даниэль.

- Давай.

- Нам надо спрогнозировать спрос на некий продукт. Или возьмём более подходящий мне пример – цена акции. На неё могут влиять невероятное количество факторов. Определяющим может стать ссора исполнительного директора со своей супругой или вообще неизвестным человеком, случайно встретившимся по пути на переговоры. Плохое настроение выбьет исполнительного директора из колеи, он провалит по этой причине важнейшие переговоры, которые, казалось, уже были в кармане. Акции рухнут. Это же вообще может привести к полному уничтожению компании. Колоссальные последствия. А всё из-за нестоящего внимание события. Это событие изменит жизни огромного числа людей.

- Возможно, так и есть.

- Люди хотят держать всё под контролем. Данное обстоятельство служит причиной прогнозов, в которых учитывается лишь доля процента обстоятельств, влияющих на будущее. Также служит причиной постоянных обобщений. Сначала разделение на национальности, потом закрепление стереотипов этим национальностям. Не спорю, люди в чём-то похожи, но многое зависит от их окружения. Когда окружение меняется, меняются и люди. Люди хотят быть похожими на остальных. Но при этом каждый человек – личность, отличная от других. Как можно поддавать стереотипизации целые группы людей?

- Но ведь некоторые стереотипы действительны?

- Так и есть. Мы можем применить стереотип к некой группе людей и быть уверенными в том, что некоторое количество группы будет обладать в какой-то степени этими качествами. Но не все. И не у всех это качество будет выражаться одинаково и с такой же силой, как у остальных. Мы этим убиваем личность. Да и сами люди, причисляющие себя к какой-либо группе, если стереотип считается в группе допустимым, начинают себя ассоциировать с эти стереотипом, впуская его в свою жизнь, подрывая самих себя. Я не считаю это нормальным. Что ты думаешь по этому поводу?

- Ты считаешь, что кто-то проводит подобное специально? Для удовлетворения собственных эмоциональных и финансовых потребностей?

- Наверное, в некоторых случаях так и есть, но, мне кажется, глобальные заговоры возможны лишь в очень немногих случаях. Я бы сказал – вообще невозможно, но ты же сам видел,– улыбнулся Даниэль.

---


Через некоторое время советники Ивана, подконтрольные своим собственным интересам, убедили его дать возможность выступить Даниэлю по одному из наиболее крупных телеканалов. Советники мотивировали это отличной возможностью показать глупость правых идей на современном уровне развития человечества.

Фактически у Даниэля был единственный шанс. Как и у людей, поддерживающих его за политическими кулисами. Если он покажет себя достойным противником, пути назад не будет ни у кого. Если не покажет, значит всё останется на прежних местах, а советники даже возрастут в глазах Ивана.

В связи с подобными обстоятельствами Даниэль мог действовать исключительно резко. И никак иначе. В ином случае он останется в своей нише, которая превратит его в легендарную личность в узком кругу, в ходячую мумию. Поэтому Даниэль сразу начал с громкого заявления:

- Мы вынуждены признать, что коммунизм мёртв. Ни коммунизм, ни даже социализм в чистой форме не способствуют развитию. Коммунизм – это деградация, потакание слабости. Это своего рода отмена естественного отбора. При коммунизме нам не надо думать о том, как бороться за успех. Жизнь становится бессмысленной, потому что мы не обращаем внимания на наши гены, которые ведут нас в бой за место под солнцем.

- Вам не кажется, что Вы говорите довольно категорично? – спросила ведущая.

- Если какие-то люди не могут выйти из определённой ситуации, это естественный отбор. Только на пользу популяции. Мы не имеем права вмешиваться в законы природы, потому что всё равно проиграем. Если человечество пойдёт по пути искусственного поддержания жизни, человечество само себя уничтожит за счёт плохих генов, которые не будут вырождаться.

- А если бы Вы сами родились в каком-нибудь плохом месте? Где-нибудь в глухой африканской деревне, к примеру?

- Я родился там, где родился. Мои предки пошли на север, а не остались сидеть где-нибудь в глухой африканской деревне, к примеру. Поэтому вопрос бессмысленен.

- Вы переходите границы. Это расизм.

- Или мизантропия, – парировал Иван.

- Ещё лучше.

- В мизантропии нет ничего постыдного, ведь человечество известно настолько ужасными поступками, что вполне логичен вопрос: почему оно существует до сих пор?

- Вы ратуете за избавление от человечества?

- Нет, я только говорю, что мизантропия – это довольно логичный выбор.

- Вы возвышаете себя над другими людьми, говоря о том, что другие не достойны жить?

- Я не берусь рассуждать о том, что кто-то достоин жить, а кто-то жить не достоин. Я вполне осознаю свою принадлежность к людям, поэтому заслуживаю такой же участи, как и любой другой человек. Быть выборочным мизантропом – как-то совсем неправильно. Мы были свидетелями подобных мизантропов, которые считали, что принадлежность их к какой-нибудь группе людей делает их лучше других. Мы пережили нацизм и фашизм. Если мы окончательно не поборем специецизм, боюсь, что мы проиграем войну в любом случае, как бы нам не казалось, что мы выиграли. Для лучшего понимания мы можем выделить подобные явления и в истории на примере существования различных цивилизаций. Цивилизации, уверовавшие в своё господство, умирали. Они могли быть съедены изнутри или же по частям съедены заживо снаружи. Всегда найдётся кто-то более сильный.

- Что Вы имеете ввиду? Инопланетян?

- Допустим, что существование человечества может быть прекращено некой инопланетной цивилизацией. Хотя более реальная угроза – природа. Она может уничтожить нас изнутри вирусом, который мы не сможет побороть. Она может обрушить на нас природные катаклизмы. Она может истребить человечество генетически. Хотя всё это будет сделано нашими руками. Генетически человечество становится слабее, потому что перестаёт действовать естественный отбор. Социализм нарушает естественный отбор, давая руку помощи тем, кто, возможно, не заслуживает её. Но не только это! Социализм ухудшает генетику и тех людей, которые преодолели бы естественный отбор. Гены находятся в постоянном изменении. Социализм меняет их в худшую стороны. Таким образом, мы можем убить сами себя. Зайти в тупик.

---


Демон внутри каждого заставляет нас действовать, закрывать глаза на боль, грязь и невежество. Он убивает нас внутри, но позволяет развиваться. Он делает нас ницшевским Сверхчеловеком. Мы ведём за собой всё человечество, чтобы однажды обернуться и спросить себя: всё ли я правильно делал? Но ответ давать будет поздно. Уже всё сделано. Другого быть не может.

Бывает больно осознавать, что что-то было сделано неправильно. Но единственный выход – продолжить двигаться вперёд, делая и познавая что-то новое.

Демон позволяет подняться нам с пепла прошлых ошибок. Сила человеческого духа – сила отрешения. Однажды нам придётся подытожить свою жизнь. Если мы сможем сказать, что мы продвинулись вперёд, что мы смогли исправить ошибки и слёзы прошлых поколений, мы прожили жизнь не зря.

Во времена, когда ценности хрупки и дёшевы, именно ценности помогут нам сделать итог нашей жизни выгодным для нас самих. Сдавшись один раз, никогда больше не сдавайтесь. Наше царство близко.

---


Мы все стремимся сделать нечто, что увековечит нашу личность. Но наступает переломный момент, когда пытаешься, но не получается. Тогда есть два пути – откинуть всё, жить только для себя. И второй – не прекращать действовать. Но мы ведь понимаем, что чувство жертвенности обманчиво – оно наполняет человека снизу до верху энергией, но, если оглянуться, можно увидеть пустоту в своей собственной жизни, тусклые силуэты всех тех людей, которые в нашей жизни оставили заметный след, но не получили достаточную отдачу. Тогда под всей шелухой достижений можно заметить пустое серое пространство, мокрое, как осенний день, от слёз. В слёзах отражаются действительно важные люди и события. Те, на которые не хватило времени и желания. Те, которые были самым важным обстоятельством в жизни, но были отвергнуты ради достижений. Остаётся только надеется и успокаивать себя тем, что созданное стоит того, но, каким бы ценным не было созданное, оно не стоит этого. Мы не должны отдавать какому-либо сектору нашей жизни больше, если нам приходится отрывать куски от важных частей.

---


Прошлым своим участием Даниэль добился нужного резонанса в обществе. Он стал интересен, игнорировать его было нельзя теперь. Но, по правде говоря, Иван абсолютно не препятствовал. Он не верил ни в силу Даниэля, ни в силу его идей.

Следующем его появлением на телевидении стало политическое ток-шоу, в котором он надеялся на более предметный разговор, чтобы повергнуть коммунизм в пух и прах.

- Каким образом мы можем предотвратить превращение транснациональных компаний в подобия сверхгосударств, уничтожающих и сметающих со своего пути любое препятствие в виде конкурентов, влияние на желания общества любыми средствами? – начал ведущий.

- Я против любых ограничений, но мы можем рассмотреть определённые ограничения на первом этапе. Я вижу два действенных ограничения. Первое – не позволять компании становиться акционерными обществами без ярко выраженного владельца, в таком случае управляющий компании будет делать всё от него зависящее для обогащения акционеров, потому что толпа – есть толпа и заботиться о моральных принципах мало кто будет, особенно если ответственность за принятые решения лежит на ином человеке. В таком случае, во главе угла ставится исключительно максимально возможная прибыль акционеров.

- А второе?

- Второе – не вмешиваться в процесс, в сами компании. Государство должно вмешаться лишь в самом начале – изменить стартовые позиции: молодым компаниям дать некоторую фору, а дальше рынок сам решит в любом случае. Таким образом, конкуренция либо возрастёт, что в интересах потребителя, либо никто не заметит выбывшую компанию.

- Вам не кажется, что это весьма существенное влияние?

- Не существеннее постоянных налогов, отнимающих львиную долю доходов компании и тратящихся неэффективно. Нам необходимо найти максимальную эффективность при компромиссе между свободным рынком и государственным вмешательством, чтобы сдвигаться на каждом переходном этапе всё ближе к настоящему свободному рынку.

- Вы считаете это возможным в ближайшем будущем?

- Возможно, даже в более чем ближайшем. Существует компетентная комиссия, изучающая возможные влияния для последующего минимального негативного влияния на рынок, на экономику.

---


Главное – не переживать состояние безысходности, смешанное с мыслями о потере времени. Оно будто пожирает изнутри, говоря: «посмотри назад, в прошлое, всё было так же». И этот убивающий свет заходящего солнца, одной из многочисленных звёзд, одной из несметного количества звёзд даже в нашей родной галактике, которая сама не выделяется среди полчища других порождённых энергией галактик.

- Вы можете делать вид, что Вы – умные, недосягаемые для большинства, ставить на пьедестал что-либо только за то, что никто до вас самих не поставил это туда. Но вы как были необразованными ничтожествами раньше, такие вы и сейчас. Я осуждаю подобных людей, потому что я сам – ничтожный человек, но я выбрал для себя такую жизнь, в которой от моей ничтожности страдаю я один. От вашего ничтожества страдают все вокруг: начиная от травы под ногами, а заканчивая всей Вселенной, атомы которой вы израсходовали настолько бесценно.

---


- Для победы нам нужна искорка. Она сможет всё воплотить. Если мы не сумеем отыскать искру в себе, вряд ли мы сможем добиться чего-либо значимого. Да многие нас даже слушать не станут.

- И в чём должны быть искра?

- Наверное, в простоте, в яркости. Людям надо просто объяснить почему они должны так думать и попросить встать на нашу сторону. Если мы сумеем привлекательно объяснить преимущества, опустив недостатки, на нашу сторону вскоре даже самые отъявленные коммунисты перейдут.

- В этом ты преувеличиваешь.

- Возможно, однако мы сможем перетянуть достаточно людей.

- А будет ли честным не говорить людям о недостатках?

- Они ведь несущественные?

- Для нас они могут быть несущественные, но для некоторых они могут быть существенными.

- Всем не угодишь, – немного раздражённо ответил Даниэль.

- Но нужно же стараться.

- Нужно. У тебя есть предложения как мы можем угодить большему количеству людей?

- Пока нет.

- Тогда вернёмся к этому разговору, когда они у тебя будут. Думаешь, я над этим не думаю? Мы хотим устроить честное общество, так ведь?

Собеседник утвердительно кивнул.

- А в честном обществе счастливых будет куда меньше, потому что будет необходимость в работе. Бездельники всегда будут, они всегда будут мечтать о коммунизме, чтобы выезжать на чужой шее. Но это же утопия. Я уверен, в каждом новом поколении будет находиться всё меньше людей, которые будут хотеть заниматься малопривлекательной и тяжёлой работой. Это приведёт к диктатуре. Рано или поздно. Иначе общество быстро деградирует и распадётся.

---


Искорка была в правильно расписанной мечте. Капиталистический мир представлялся более свободным. При всей свободе коммунизма он был слишком ограничен, Даниэль же рисовал красочную картину возможностей, открывающихся для всех. Он говорили о любых целях, которые люди могут ставить перед собой. Слова Даниэля убеждали даже лояльных коммунистов в том, что их жизнь бессмысленна и не может быть другой при коммунизме.

Но Даниэль принял волевое решение о резком смене курса, а не поэтапном переходе, как он говорил ранее. В этом был весь он. Даниэль считал, что быстрая сильная боль лучше многолетних растягиваний.

---


- Нам говорят, что иррациональное начало, которое движет капитализмом разрушительно. И приводят в пример нынешнюю ситуацию, ведь она стала последствием свободной экономики. Но я с этим не согласен. Проблемы случились не из-за свободного рынка, не из-за вседозволенности, а из-за выборочной вседозволенности. Рынок не мог себя регулировать, потому что с одной стороны не было ограничений, а с другой – были, поэтому мы получили рынок, который не смог саморегулироваться.

- Вы не согласны с идеями Кейнса относительно роли государства, как регулятора?

- Государство должно регулировать экономику только в том случае, если сначала она экономику довела до ужасного состояния. Но, когда ситуация стабилизируется, государство должно отойти в сторону, иначе мы придём к состоянию, когда люди будут ощущать несправедливость. А экономика растёт только, если существует состояние справедливости в головах людей в оценке рыночной ситуации. Со временем рынок сам откорректирует иррациональность. Большинство игроков рынка начнут ощущать грань. 

---


"Я думаю", "Я считаю" – одни из самых важных слов в жизни человека. Они могут обозначать, как и сам процесс мысли, кульминацию развития одноклеточного организма, сложнейший процесс эволюции, полный случайностей, так и уважение к чужой мысли, умозаключению. Слова, означающие равенство, но и в одинаковой степени выражающие колоссальный процесс – эволюцию.

---


- Мы можем стремиться убежать от всего, но пустота нам не грозит, как минимум, при жизни. Мы имеем право смотреть только вперёд. Оглянувшийся назад окаменеет в своей печали, в свой ностальгии. Я твержу это постоянно, в надежде спасти горстку людей, оказавшихся в непонятном состоянии, пытающихся найти ответы в прошлом. В прошлом мы можем искать только ошибки, приведшие нас к не самому желательному варианту. Не тратьте слишком много времени на воспоминания. Они поглотят вас. Будто в машине времени вы перенесётесь в прошлое. И это в тот момент, когда надо продвигаться вперёд.

- Когда нет смысла, что делать?

- Придумать его. Вы можете верить, что у каждого человека есть своя собственная дорога в жизни, можете считать, что наша цель в жизни не может отличаться от цели жизни животных. Но, я прошу каждого из вас, придумайте себе цель. Глупую или возвышенную, реальную или недосягаемую. Идите к ней. Она сделает ваши жизни более осмысленными. Пока в сферах будут помещаться кубы, мы должны идти вперёд.

- Жизнь – это отчаяние?

- Каждый для себя определяет сам. Индекс счастья показывал, что самые счастливые люди жили не в самых богатых странах. Это демонстрирует нам, что люди могут и умеют себя убеждать. Если кто-то считает, что счастье не может наступить в достатке, пусть оставит эти мысли при себе, потому что это показатель слабости. Этот человек провалил естественный отбор, отказавшись идти вперёд, отказавшись эволюционировать. Смотрите на себя, как на эксперимент. Природа экспериментирует над мужчинами больше, чем над женщинами. Покажите природе, что эксперимент над вами прошёл успешно.

---


- В чём смысл жизни?

- Может быть, его нет вовсе? – вопросом на вопрос ответил Даниэль.

- Почему?

- Я не уверен, что нашёл его. Точнее, уверен, что не нашёл его. Многие годы всё внутри меня находилось в каком-то странном состоянии. Состоянии нереализованности. Я делал многие дела, пытаясь избавиться от этого состояния. Поначалу это удавалось, но всё возвращалось к прежним ощущениям. Затем внутреннее состояние не уходило даже в начале. Я понимал уже в самом начале, что берусь не за своё. Возможно, что-то из того, что я сделал, не стоило делать, чтобы пытаться доказать себе, что я могу закончить начатое.

- Ты жалеешь об этом?

- Иногда бывает, но я пытаюсь отгонять от себя сожаления. Ничего хорошего мне это не принесёт. Какой тогда смысл?

- Если бы ты мог прожить жизнь заново, сделал бы это?

- Нет.

- Почему?

- Прошлое – это прошлое. Многие вещи мне очень приятно вспоминать, но я не хочу назад. Конечно, что-то я бы хотел изменить, но, я считаю, во многих ситуациях жизнь была благосклонна ко мне. Мне удавалось всё тогда, когда я осознавал суть явления и прикладывал усилия к достижению. Я не хотел обмануть весь мир, потому что это была бы нечестная победа. Я мог исказить действительность, но только будучи уверенным, что в долгосрочном периоде большинство окажется в выигрыше.

- Для тебя это так важно?

- Да, честность – меньшее, что может сделать человек для осознания себя в позитивном образе. Конечно, человек может придумывать оправдания, делать их убедительными, однако, если всё началось, как оправдание, как бы всё убедительно не звучало, для самого человека это будет оставаться оправданием.

---


- Мы все знали, что твердолобость некоторых сыграет им на пользу. Ведь если долго биться головой о стену, можно пробиться на другую сторону. Но это ли является лучшим выходом? Можно ведь поискать дверь. Разница между жизнью и данной аналогией заключается в том, что люди могут искать дверь на полу, на потолке, в воздухе. Нам следует изменить свой подход к некоторым вещам, чтобы продвинуться в них вперёд. В любом случае, на пустом месте ничего не появится.

- Где тогда появится?

- Человеку необходимо обладать какими-то знаниями, какими-то представлением, каким-то опытом, чтобы сделать определённое действие хорошо. Но наша цель – это нечто иное. Мы идём к ней, потому что видим потребность общества в ней. Мы видим желание. Ничто не может так мотивировать, как миллионы людей за спиной. Для них надо держать реноме. Нужно постоянно доказывать свою состоятельность. Это нелёгкий процесс.

- Какая выгода лично для Вас в этом?

- Я вижу возможность изменить многие жизни. Я вижу возможность поднять планку гораздо выше.

- Что самое трудное?

- Сомнения в мелочах. Всё большое состоит из мелочей. Возможно, что-то одно неспособно разрушить всё, но сомнения не ходят поодиночке. Почему так приелась фраза Фридриха Ницше "Что не убивает меня, то делает меня сильнее"? Потому что она описывает процесс совершенствования, эволюции. Мы должны преодолевать препятствия. Будь это физическое препятствие либо ментальное. Если мы не можем окончательно преодолеть его, начинают появляться другие препятствия, которые закаляют нас до уровня, необходимого для качественного эволюционного шага.

- Говоря проще – выученный урок?

- Если смысл в Вашей голове не меняется, мне всё равно как Вы это называете для себя.

- Хорошо, а если главное препятствие – отсутствие денег?

- Мы сами наделяем деньги смыслом. Это бумажки и цифры, которые в настоящее время подкреплены исключительно верой в них. Деньги – это бог. Они существуют, пока мы верим в них. Ценность лежит в другом. Зачастую достаточно посмотреть на ситуацию шире, чтобы осознать другие методы её решения.

---


- Мы должны единиться всем миром. Вот и всё, ничего больше. Наверное, есть ошибочность в принуждении. Мы не можем ускорить процесс без последствий, если действуем принуждая. Мы должны показывать своим примером. Мы должны уважать то, что действительно можно уважать. Не дикость предков, а их достояние. Но даже достояние пройдёт, исчезнет в веках, как бы кто не старался. В тот момент, когда мы покажем искренний интерес и уважение, к нам протянется аналогичный интерес и уважение. Мы дадим знания, мы дадим иные представления, которые приведут к изменениям, которые произошли у нас. Правда не может быть субъективна. Правда – объективна, даже если никто о ней не знает.



























Часть 3.Общая

Ивану было сложно осознавать как он – главный человек во всём мире – лишился власти в мире, который сделал он сам. Как его отстранили от власти. Притом, что де-юре он и есть сама власть. Почему он недосмотрел и доверял этим людям. Они создали свой закрытый элитный мир.

Мир пришёл к простой мысли – мы сами творим свою жизнь. Неважно как, главное – в чём. В чём? В свободе.

Мы вновь приходим к одному – неидеальности человеческого идеала и ещё большей неидеальности попытки воплотить этот идеал в жизни. Так приходит осознание идеальности природы. Кажется, будто природа отточила в неведомых мирах своё мастерство и достигла мастерского идеала, которым является наш мир. Только мы не знаем, может, в тёмной энергии запрятан скрытый неудавшийся код уже нашей Вселенной? И мы не знаем, какое количество неудавшихся случайных вселенных бороздит неизвестное пространство за расширяющимися пределами нашей Вселенной.

По прихоти случайности процессов, в нашей Вселенной произошли именно такие события. Именно по этой причине мы можем думать об одном, а подразумевать разное, нечто "по умолчанию" способно быть абсолютно иным. И в этом вся прекрасность человека. Мы можем быть разными, но всегда не более разными, чтобы с общего плана мы всегда не выглядели таковыми.

Иван и Даниэль были в чём-то разными, но не более чем нужно было истории. Они предстали перед нами двумя людьми, действовавшими, как один человек. Ещё одно доказательство двойственности Вселенной, показывающее, что в результате всегда существуют две противоположности. Со своими оттенками, тем не менее, противоположности. Иван и Даниэль – лишь прихоть случайности, произошедшей в отдельно взятой вселенной.

---


Иван и Даниэль стояли на самом краю обрыва. Тёплый весенний вечер остужал ветер. Солнце ещё оставляло после себя след, хотя уже и скрылось за горизонт океана. Вдалеке была заметна большая яхта. Первым прервал молчание Иван:

-Что мы имеем в итоге?

- Наверное, ничего. Мы делали всё согласно своим убеждениям, которые оказались полярностями. Никому не нужными полярностями.

- Внутри пустота.

- Разочарование, – дополнил Ивана Даниэль.

- Мы ведь хотели сделать лучше.

- Благими намерениями вымощена дорога в ад.

---


Когда-то Иван и Даниэль были молодыми, как каждый из нас. Они всё проживали в первый раз, шли напрямик, падая, поднимаясь, разочаровываясь. Они делали выбор, устанавливали границы, решая что правильно, а что нет.

Все мы – люди. Мы делаем ошибки, чтобы становиться другими, получать новый опыт, эволюционировать. Они боролись всю жизнь только с собой. За саму жизнь они боролись лишь при рождении. Жизнь для них была маленьким полем боем, если смотреть глобально. Жизнь для них была настоящим и самым страшным сражением, если смотреть через призму одного единственного человека.

Они поклялись себе не жалеть о поступках, о несказанных словах. И через слёзы они не сожалели, что, оставив такой след в истории, они прожили жизнь, отказавшись от радости нахождения с близкими людьми, отвергнув любовь. Ничего нельзя было вернуть, они раздирали свои влажные солёные лица до крови.

Кожа, которая была в те далёкие годы упругой, теперь была немного чужой, эластичной. Отросшие ногти впивались в щёки, давили, будто на злейшего врага, сдирая кожу. Это была самая величайшая горесть за всю историю человечества. Величайшее предательство. Предательство перед самим собой – они не могли больше не жалеть.

Одинокие ничего не добившиеся люди не сожалеют так, потому что им не с чем сравнивать, они ни в чём не добились успеха, везде маленькие точки. А миллиметровая точка рядом с грядой Атласных гор заставляет осознавать колоссальную разницу.

Сколько осталось жить человечеству? Сколько будут помнить Ивана и Даниэля? Возможно, спустя тысячелетия человечество деградирует, от Ивана и Даниэля останутся только легенды, приправленные необычными способностями, заменяющими непонимание.

Крик же отчаяния Вселенная будет помнить вечно.

Любовь – едва ли не важнейшее чувство в жизни, наполняющее всё дополнительным или единственным смыслом, но она, будто горящая свеча среди поля, живёт только тогда, когда её оберегают, прикладывают усилия для поддержания огня. Она требует участия двух сторон.

Без любви нет настоящей жизни. Есть выживание. Есть мимолётные моменты счастья, дарящие иллюзию полноценной жизни. Любовь – это ли смысл жизни? Каждый даёт на этот вопрос свой ответ. Какой Ваш ответ?


Михаил Ивонин

http://www.readandenjoy.me/

Если Вы получили удовольствие и пользу от чтения, Вы можете поддержать автора (50% идёт на благотворительность) по реквизитам, указанным здесь: http://www.readandenjoy.me/download/