Новый мир, 2012 № 12 (fb2)




Светлое будущее

Бахыт Кенжеев родился в 1950 году. Окончил химфак МГУ. Поэт, прозаик, эссеист. Лауреат нескольких литературных премий, в том числе новомирской премии “Anthologia” (2005) и “Русской премии” (2009). Живет в США и в Москве. Постоянный автор “Нового мира”.

             

              1904

Когда хандра, в час темной синевы,

где, знай, кривляется луна кривая,

промчусь по льду красавицы Невы

в звенящем электрическом трамвае.

Стук черного металла о металл.

От жалости к себе вдруг втихомолку

расплачусь, потому что так устал,

что даже санатория без толку —

развалины, лимоны, лаццарони.

Как все же гнусен пресловутый юг!

Пускай Харон не терпит посторонних —

в своем каяке — мне давно б каюк

настал, когда б не славный фармацевт

с Васильевского, не шары с цветными

растворами в витрине, не рецепт

с печатью смазанной, и на чужое имя.

Спеши, трамвай, не быстро, а бистро,

как то метро в Париже. Только не заснуть бы.

Ах, химия, как широко ты про-

стираешь руки в нынешние судьбы:

витая над окаменевшею водой,

оружием играешь многогранным,

амилнитрит, эфир утонченный даря нам,

и спит в баллонах хлор, царевич молодой.

 

 

             1920

когда гражданская война

не брали пленных ни хрена

и обезумевшие дети

аптекарей других детей

крестьян фабричных и врачей

расстреливали на рассвете

и красный спит и белый спит

во сне ворочается сопит

но белый вроде динозавра

а красный (хор гремит) убит

не просто так — за новый быт

за ослепительное завтра

он видит будущее где

не варят кашу на воде

наука победила голод

и старость тесно в облаках

от дирижаблей смертный страх

изжит где каждый чист и молод

как те мальчишки с полотна

дейнеки новая страна

богата солодом и медом

хватает хлеба всем и рыб

в пустой церквушке поп охрип

по тучным нивам и заводам

растят ячмень и варят сталь

дорога убегает вдаль

и прочее и мы недаром

погибнем думает герой

предсмертной ветреной порой

шумя бестрепетным гайдаром

 

 

             1988

Достиженья пытливого гения

(пароход, бомбовоз, дальногляд),

будто сытные звезды весенние,

обещанием грустным горят.

Гончаровская цивилизация,

ананас за пятак — да, да, да!

На прогресс, господа, огрызаться я

не намерен и, кубики льда

добавляя в свою водку с тоником,

благодарен неведомому

ледотворцу. Вольно же историкам,

разгребающим пыльную тьму,

в прошлом странствовать. Лучше на выставку

электронных новинок сходи —

где наука легко и осмысленно,

с силиконовым сердцем в горсти,

альбатросом взмывает дюралевым.

ЭВМ, размерцавшись, поет

и сияет, и вдумчивым заревом

восторгается детский народ —

тем от смертного плена и лечится.

Веселей в нашей бездне висеть,

уповая, что цвет человечества

в мировую составится сеть,

и охватит вселенную раннюю,

где над кельями черных сестер

пожилой инженер мироздания,

перепончатый парус простер

 

 

             1957

Потому что Эра Кольца

означает свет без конца,

жизнь в грядущем, быть может, строже,

но прекраснее — говорит

мне с обложки “Техники — молодежи”

большеглазая Низа Крит.

Над туманностью Андромеды

проплывет в межзвездной пыли,

как стальное знамя победы,

молодой далекой Земли

представитель — корабль, раскованный,

будто спасшийся Прометей.

В этой миссии, пусть рискованной,

не бывает пошлых страстей,

потому что давно из нор

не вылазят враги народа,