Демонический мир (fb2)




ГЛАВА ПЕРВАЯ

Некоторые говорят, что Аргулеон Век прибыл на мир Торвендис, еще когда Мальстрим был юн — очень давно, ибо эта сияющая рана в реальности поистине стара. Другие утверждают, что ныне живущие еще помнят времена его деяний на Торвендисе, и что он сам возложил на них тяжесть веков, чтобы превратить свою жизнь в легенду. Большинство, впрочем, сходится на том, что это было во время Слепого Крестового похода, когда безмозглые стада человечества были объединены в Империум Бога-Трупа, и именно тогда Век начал свои завоевания. Возможно, сто и пятьдесят веков минули с тех пор, и все же наследие Аргулеона Века все еще живет на Торвендисе, подобное тысяче шрамов на его поверхности.

Есть много историй об Аргулеоне Веке, некоторые — о временах до того, как он появился в Мальстриме, некоторые (которые твердят лжецы) — о временах после. Но большая часть посвящена войне с Последним, который силой удерживал Торвендис пред ликом благословенного Хаоса. Сражения бушевали столетиями, хитрость и преданность Хаосу Аргулеона Века состязалась с силой и гордыней Последнего, и в жаре их соперничества было отковано больше историй, чем можно рассказать. Но одна история, которая действительно важна, повествует, как Аргулеон Век, окончательно победив и сразив Последнего, завладел Торвендисом во имя богов Хаоса и превратил этот мир, полный символической и реальной мощи, в место, вечно прославляющее Хаос.

Некогда оголенная и иссушенная злокозненностью Последнего, ныне планета полнилась жизнью, что затягивала шрамы, оставленные сражениями. Бесплодные пустоши исчезли под бурными океанами. Поднялись горы из ломаного камня. Магнетизм новоявленной силы Торвендиса притянул на его орбиту новые луны. Темные Боги взирали на этот мир с завистью, и с каждым новым хозяином его ландшафт снова изменялся. Новые слои добавлялись к оболочке истории, которая окутывала планету, словно кожа, ждущая, пока ее сбросят.

Таков он, Торвендис — мир, созданный из легенд, дарованный ужасным богам хаоса мифическим воителем, мир, которым больше десяти тысяч лет пытались овладеть различные силы, используя насилие, скрытность или обман. Повсюду на нем зияют раны истории, откуда кровью сочатся рассказы, и небо по-прежнему временами плачет кровавым дождем, словно в память о всех, кто погиб или встретил еще худшую участь, чтобы завладеть Торвендисом. Каждый камень, каждая снежинка и капелька крови — это история, ждущая своего времени, и всякий вздох любого живого существа — это легенда, которая однажды откроется.


Холод. Проклятый холод. Голгоф уже взбирался на эти пики, чтобы доказать, что он мужчина и может выстоять перед ледяными бурями, одиночеством и галлюцинациями, которые порой прилетали на ветрах, поднимающихся перед метелью. Таков был обряд инициации, который должен был пройти каждый истинный воин племени Изумрудного Меча — и, хотя Голгоф никогда и ни с кем бы этим не поделился, тогда он едва смог выжить. Теперь, даже под защитой толстой волчьей шкуры, наброшенной поверх многослойного кожаного одеяния с подкладкой, он чувствовал себя так, будто смерть пыталась вытащить из него кости. Хотя Голгофу было немногим более двадцати зим, он был крупным мужчиной, и мощные мышцы, подобно канатам, оплетали его руки. И все же ветер пронзал его насквозь, до самой души. Несмотря на юность, Голгоф с его буйной гривой волос, не знавших ножниц, и безбородым лицом, которое начало покрываться темным налетом щетины, знал, что выглядит, как предводитель, и не мог позволить, чтобы люди, которые шли за ним, увидели, как горы отнимают его силы.

Небо над головой было ясное, усеянное острыми холодными звездами и мазками туманностей, которые, как говорят, суть пятна от крови богов. Горы Канис, суровые и не прощающие ошибок, возвышались вокруг, словно огромные клинки из камня. Между ними зияли провалы, столь темные, что казались бездонными. Всю свою жизнь Голгоф прожил среди этих пиков, но никогда не заходил так далеко в глубину нагорья, и даже его впечатляло грандиозное великолепие опасных гор.

Высоко в небе горела Песнь Резни, яркая серебряная звезда, названная в честь легендарного скакуна Аргулеона Века — добрый знак для быстрых путешествий и скрытных переходов. На миг Голгоф забыл про обжигающую горло стужу и увидел себя вождем, горделиво возвышающимся в том месте, где сыны Изумрудного Меча собирались для состязаний в силе, посреди стены щитов племени, собравшегося на войну.

Уже много лет народ Изумрудного Меча не выходил воевать как единое целое. Они были разрознены и рассеяны по всем горам Канис. Многие жили в изолированных поселениях, которые больше контактировали с соседними племенами, чем со своими сородичами. Проклятый вождь племени, Грик, правил целым городом Меча, а с остальных взимал дань.

Старейшины провозглашали, что племя существует так же долго, как горы и моря, но если