Сражение за будущее (fb2)


Настройки текста:



Владислав Карабанов, Глеб Щербатов. Сражение за будущее. Бояр-1.

Не всё похожее на правду - правда,

не всё похожее на вымысел - вымысел.


Пролог.


1. Битва в горах.

Северное Причерноморье, на границе земли русов. За тысячу триста лет до наших дней.


Туман волнами плыл над горами, предвещая, что день будет жаркий. Белели покрытые снегом вершины и уступы, но их подножия еще терялись в серой мгле. Её мягкую завесу периодически разрывали зычные звуки боевых труб, эхом отражавшиеся от каменных стен. Затухая, они отдалялись среди скал.

В сопровождении трех исполинского роста спафариев, в белых палатийских плащах на золоченых латах, центурион сотни избранных телохранителей божественного, объезжал выстроенные на битву боевые порядки.

Подул ветер. Густая пелена стала быстро уноситься к небу, открывая темные контуры огромного моря людей, тонущего в волнующемся облаке тумана.

Величаво плывя на великолепном скакуне, подаренном самим божественным, центурион не сводил восхищенного взгляда со своих лучших в мире воинов, неуклонно расширявших империю Византии. Перестаивалась тяжелая пехота, в такт шагам, громыхая латами и массивными прямоугольными щитами. Увидев командующего, легионеры обратили к нему свои восторженные возгласы.

Пришпорив коня, центурион пронесся к зажатому горой правому флангу, где, словно бронзовые изваяния, застыли в седлах хазарские всадники - с ног до головы покрытые кольчугами, в тяжелых заостренных шлемах, вооруженные копьями и небольшими круглыми щитами. Их стрелки с большими выгнутыми луками были вооружены легче. Не входя в общую строевую коробку, они находились в авангарде и сейчас с устрашающими криками одиночными десятками уносились в туман, наводя ужас на диких язычников.

Позади византийских боевых порядков за линией полных камней повозок стояли баллисты, созданные лучшими мастерами Константинополя. Длинный, окованный медью брус подобно качелям балансировал на массивной металлической основе. Его более длинное, утонченное плечо было плотно притянуто к земле, где в привязном брусу кожаном мешке лежал отесанный круглый камень, готовый со свистом и скрежетом ринуться на головы противника. С другого, толстого и короткого конца бруса к основе протягивались туго скрученные пучки сухожилий, призванные вытолкнуть снаряд. Вокруг баллист суетились команды обслуги, подгоняемые пинками и криками командиров.

Из-за гор, сквозь дымку и тучи показался край солнца. Его первые лучи посеребрили наконечники копий огромного, перегородившего вход в долину войска. Солдаты возбужденно переговаривались, оттачивая мечи и в последний раз поправляя доспехи.

С тяжелыми стонами баллисты освободились от своего груза, выбросив на боевые порядки язычников горы камней. С жутким, ужасающим грохотом они били выставленные над строем щиты, разрывали в куски людей и сносили головы лошадям. За первым залпом последовал второй, третий, четвертый. Стрельба из баллист не прекращалась ни на мгновение, пугая даже стоящую по флангам хазарскую конницу. С изумлением и почти суеверным ужасом степняки наблюдали за невероятным зрелищем.

Лучники скифов отвечали градом стрел, но они не долетали до византийских боевых порядков. Видя, что цель слишком далека, скифы покинули свои позиции, укрывшись за выстроенным «черепахой» передовой линией воинства. Зияя кровавыми брешами, едва прикрытая расколотыми щитами небольшая армия скифов продолжала стоять, словно чего-то ждала.

Почувствовав близость победы, командующий византийцами отдал приказ наступать. Над боевыми порядками ритмично стали подниматься и опускаться цветные флаги, передавая команды. С невообразимым шумом и лязгом, в волнах терпкого запаха пота и вони кишечных газов, в страшной тесноте обильно выделяемых людьми и лошадьми, закованная в металл армада пошла в атаку.


2. Огнеслав.

Облака разорвались, образовав в небе быстро растущий просвет, наполненный солнцем. Наверху возник невидимый круг, на глазах он стал напитываться, как будто великое светило проснулось и ожило. Внутри небесного круга стали проскальзывать золотые протуберанцы, и он стал на глазах увеличиваться, словно приближаясь к стоящему на вершине скалы человеку.


С каждым мгновением усиливаясь, луч протянулся вниз ярким золотом света, настолько интенсивного, что он казался материальным. И эта солнечная сила могучим потоком погрузила в себя закутанную в белую ткань фигуру волха, закручиваясь вокруг неё в гигантский смерч. Порождая тёплый ветер, волны неведомой энергии, окутывали человека, терзая его развевающиеся белые волосы, трепля одежду, но с каждым оборотом напитывая его Яр-Силой. Волх неподвижно стоял, склонив голову.


Жребий, определивший судьбу врагов, был брошен. Жребий бросал Огнеслав, и страшно было смотреть на него в ту минуту, окутанного золотым светом и смерчем голубых молний, низошедших с самого Неба. Рука Огнеслава сжимала магический посох, увенчанный вбирающим молнии древним перуном - оружием, подаренным волхам самими Богами.


Все происходило на вершине священной Гром-Скалы, древнего монолита, словно каменный часовой охраняющего вход в ущелье - дорогу в священные земли русов. Выбор был сделан с соблюдением всех древних законных обычаев. Было созвано Коло, были принесены положенные жертвы и волхи ждали только знаки Яра, чтобы определить жребий. Теперь, это было сделано и судьба вторгшихся на Русь незваных гостей, была решена, - Боги позволили убить пришельцев, признав в них врагов.


Тучи снова затмили небо, словно исполинские черные крылья. Над полем боя повис мрак, и русы издали единый боевой кличь, подняв стяги, под которыми ходил сам Бус Белояр. Засверкали выхваченные из ножен мечи. Взгремели сотрясаемые ударами палиц щиты. Над горами проревел мощный, единодушный крик: знамение принято! Воевода Ратша склонил голову, в знак исполнения.


3. Бояры.

С вершины Гром-Скалы блеснул перун Огнеслава и старший, из отмеченных Яром, шагнул вперед. Это был Ратибор - убеленный сединами могучий воин, в груди и плечах казавшийся шире своего роста. Взглянув на боевые порядки византийцев, его глаза вспыхнули неестественным темно синим светом, словно изнутри осветив испещренное глубокими шрамами суровое лицо.

Отбросив ненужные ему щит и копье, Ратибор развел пустые руки, куда подошедшие вои вложили секиры. Тяжелые, со стальной рукоятью, каждая из которых весила как четыре больших боевых топора. Не каждую битву Ратибору позволялось взывать к силе Яра, но каждый из воев видел и знал, что секира Ратибора может сделать с человеком. Что с человеком - с лошадью, которую разъяренный Ратибор, одним ударом, рубил пополам, вместе с попавшим под лезвие всадником.

Справа был Лют. Уступая Ратибору в плечах, он выделялся над воями исполинским ростом - редкий взрослый муж доходил ему до плеча. Лют не любил оружия, предпочитая рвать врагов голыми руками - хватая за ноги и разрывая их пополам. Но сейчас был случай особый и Лют шел в бой с огромной трофейной цепью, вырванной с подъемного моста одной из ромейских крепостей.

Войдан, сын Рагдая стоял третьим в строю десяти бояр - посвятивших себя Яру, воинов.

Яр создал небо и звезды, время и свет, Землю и нас, русов. Яр вдохнул в нас силу и дух свой и наполнил радостью. Яр родил Богов наших и Боги пришли к щурам и пращурам наших, и научили они нас охоте и бою, песням и волшеству, дали кузню и пряжу, но Яр над всеми Богами и свет его есть сила мира нашего и радость наша. И приходим мы в мир тесный от его света и уходим к нему. И дал Яр нам эту землю и дал нам покровительство и идём мы в священные места и соединяемся с Яром и называем это место Хор, ибо там мы поём вместе, хором священный слова -ори-, обращаясь к Богу вышнему нашему, и там мы, с творцом нашим Яром, отцем праотцев наших. Те же, кто избран, обретают в Хоре великую силу для боя, данную Яром - и называются они бояры, и нет им равных под Солнцем, и сильнее они берсерков которые у готов.

Заглушив завывания византийских труб, низко заревел древний рог русов подобный вою разъяренного бера и наполнил собой всю долину. Смерть и уничтожение нависли над скалами. Сыновья Яра, молча, растянутой редкой цепью пошли в атаку. Их было всего десять.

Засвистел металл, пронзающий доспехи. Началось избиение. В тумане послышались первые крики византийцев. Над их строем прокатились громкий вой, прерываемый отчаянными, душераздирающими криками:

- Боярис! Даймонис!


Размытые движением кольчуги бояров, словно молнии вспыхивали среди строя врагов. Войдан был здесь в своей стихии - стихии огня, в котором должна была сгореть вся эта пришедшая на его Родину чужеземная нечисть. Его скорость и его ярость не знали пределов. Он легко уворачивался от летящих в него камней и стрел. Его меч вспыхивал молниями необузданных, первозданных сил. Он рубил врагов, широкими круговыми ударами зачищая от них пространство вокруг себя. Ни один удар не пропадал даром.

Враги бросали в него копья и стрелы, метали камни. Но для Войдана они летели неестественно медленно, словно камни, тонущие в мёрзлом прозрачном масле, ибо, повинуясь воле Войдана, время практически остановилось. Всё вокруг словно застыло, превращая воздух в вязкий кисель. Двигался только он, Войдан и его сражающиеся рядом братья-бояры, за каждым из которых, тянулась длинная просека уничтоженных врагов Отчины.

Мощный напор бояров заставлял врагов разлетаться волнами, словно воду под тяжелыми ударами камней. Бояры рубили всех подряд, орудуя секирами, мечами и цепями. Когда сталь ломалась или застревала в доспехах, они отнимали оружие у врагов и продолжали свою суровую брань, пока с криками ужаса, теряя сотни убитых, византийцы в неистовом ужасе не кинулись в бегство.


Часть первая .

Глава 1.


1. На берегу Невы.

Год 200…

Его звали Олег Власов. Он стоял на краю врезавшейся в море скалы, вдыхая холодный соленый питерский ветер, уже заставляющий людей на берегу поднимать боковые стекла машин. Море клокотало. Тяжелые холодные волны грязного цвета обрушивались на камень, закручиваясь шумными злобными водоворотами.

Прошлое снова вторглось в сон Олега. Каждое пробуждение здесь, и без этого оборачивалось страданием, но сейчас отдых не приходил даже во сне, заставляя сознание раздваиваться. Сегодня ночью он снова был там. В прошлом. Сегодня днём его место здесь - в будущем, ставшим настоящим. Такова была Воля Богов, Воля Яра.

Память человека не в состоянии хранить образы, яркость которых превышает порог восприятия. Падение в бесконечную бездонную шахту, где нет ни пространства, ни времени, где раскаленный воздух огнем обжигает легкие, где мышцы связаны незримой каменной силой. С чем можно сравнить дорогу, по которой ему пришлось пройти?

Сделав медленной выдох, Олег открыл глаза, отразившие тяжелые облака, несущиеся с горизонта. Он научился переносить холод, сливаясь ним. С ветром его тело боролось само. Мощное, мускулистое, которое не могла исказить даже брезентовая куртка, в сумерках оно казалось продолжением гранита, служившего ему подножием.

У ног кипела черная еще поверхность моря, уходящего к горизонту. Вдали виднелись подернутые дымкой индустриальные окраины Питера, почти вплотную примыкавшие к Финскому заливу - уродующие пейзаж башни портовых кранов, трубы, ублюдочные серые здания складов. Еще большим уродством были, где только возможно растыканные бигборды партии «Едим Эрефию», за кандидата которой призывала проголосовать эта наглядная агитация.

Олег стоял здесь давно. Возможно тысячу лет. Может быть минуту, растянувшуюся в века. Это место словно ждало его. Ждало всю его предыдущую жизнь. И еще его ждала встреча с ними - порождениями Тьмы, караулившими его тогда у Врат. Тогда лишь мелькнули щупальца Зла.

Прошло полтора года с того момента, когда Олег проснулся у Гром-Скалы и почувствовал в себе дух чего-то неведомого, связанный с Небом, с Солнцем, с Землей, с Великой Силой с Яром. Он тогда не понимал что это. Древние персы-зороастрийцы называли это фраваши - Стержнем Духа, а предки звали солнечной или огонь-душой. Это было похоже на некую громадную энергию, цвета Солнца, как будто вошедшую в его солнечное сплетение - дух древнего воина-русича, посланный Предками в эти окаянные дни, когда над русским народом встала угроза тотального уничтожения и гибели. Этот дух - фраваши, солнечная огонь-душа Войдана, сына Рагдая, Посланник великих предков из глубины веков, соединился с ним в назначенный час.

За эти полтора года прошло очень много, и Олег чувствовал себя уже не Олегом, а Войданом, огонь-душа которого стало доминировать. Наверное, и тело Олега, и то, что называют сейчас генами, через череду веков, через несколько десятков поколений, было вплощением Войдана. Один народ, один дух и одно тело тогда и сейчас - каждая череда поколений воплощает в себе своих предков. Всё чаще и чаше сознание Олега, человека 21-го века заполнял огненный дух древнего воина-руса, Войдана. Возможно, этот дух жил в Олеге и раньше, существуя в самых глубинах подсознания, закрытых уголках души и из Гром-Скала пришёл лишь ключ, пробудивший его. Возможно, но всё чаще и чаще Олег так себя и называл - Войдан, всё чаще и чаще думал и обращался к себе как к Войдану.

Друзья и соратники знали его как Олега Власова, верного и последовательного борца, который когда-то, только закончив медицинский, ездил воевать в Сербию. Затем в России, работал в охранном агентстве, общаясь с теми редкими и трезвыми националистами, кому доверял, видя предательство подставных лидеров для патриотов и страдая от бессилия перед Злом, утвердившимся на его земле. Потом знакомство с Надеем, следуя за которым, в борьбе и поиске Посланника он и оказался тогда у Гром-Скалы. Сколько себя он помнил, он был всегда в Национальном Движении. Еще тогда, в 1989-м году, когда его родители спасались от смерти из ада Ферганы, где строили местным феллахам электростанции, Олег понял суть устройства этого мира. И еще, сколько он себя помнил, его душа всегда жаждала справедливости и правды. В этом с Войданом они были едины и не случайно он был тогда у Гром-Скалы, когда вырвавшийся из каменного сна Дух бояра нашёл его.

За эти полтора года, когда в него влился дух Войдана, очень многое поменялось. Разрозненные ячейки родноверов - таящиеся друг от друга, не доверяющие друг другу, авторитетом Надея были объединены в единую сеть - начала возрождаться Земная Правь. Конечно, в них было пока мало соратников, но в каждом регионе Руси эти ячейки бусинки уже были, тем самым, проявляя зерна подлинной русской власти, нанизываясь, бусина к бусине в великую нить русской Прави. И теперь можно было приехать хоть в Екатеринбург, хоть в Ростов, на Ставрополье, Питер или на Кубань, всегда рядом был кто-то, кто подставит плечо.

Надей формально не возглавлял эту сеть, в ней ещё не было вертикального руководства, общих структур, но он координировал систему, признаваемый фактическим руководителем. Он, разработал единую систему управления, связи, взаимодействия. Земная Правь Руси, так именовались нарождающаяся ткань русской жизни. Земная, потому, что Истинная Правь была на Небесах и на земле мы только шли её путём. Правь приняла первые Закон ы Земли Русской и кирпичик за кирпичиком обозначала контуры грядущей Руси. В задачу же Войдана входили поездки, мониторинг на местах, а так же, в особых случаях - защита наиболее важных для общины людей и специальные поручения. Второе рождение Войдана, приход его духа в нынешние дни имел ещё какое-то мистическое значение, которое было пока для него самого загадкой. И по настоящему, только недавно, спустя полтора года Олег свыкся со своим новым состоянием и полностью ассимилировал огонь-душу - солнечный стержень Войдана, воина-боряра отправленного предками в помощь своим потомкам.

Было еще много других событий, но это уже была рутина.

На одной из последних встреч с Надеем, тот вдруг отвлёкся от разговора, неожиданно посмотрев куда-то вдаль, перевёл затем взгляд на Войдана и медленно сказал:

- Я вижу знаки и ощущаю наступление событий, которым предстоит раскрыть тот тайный источник Зла, с которым мы столкнулись в те дни, когда исполняли завещанное Огнеславом, когда ты, Олег, стал Войданом.

Надей назвал его Олегом, впервые за долгое время.

Тогда, видимые черные щупальца этого Зла, Войдан встретил у Врат. Он, очнулся, уже вобравшим в себя огонь-душу, напитанную Яр-силой и сразу вступил в бой. Он убил, проткнув рукой того странного типа, который руководил погоней. Убил тогда, когда тот, скривив презрительно губы над распростёртым телом Олега, готовился нанести последний удар. Но удар получил сам, устремив угасающий изумлённый взор на пробудившегося воина. Второго, такого же, опешившего от неожиданности, Войдан поразил следом. С остальными, справиться было совсем легко, Олег их просто раскидал, щадя жизни. Но в пылу битвы, он не обратил внимания, как тело странного человека вынесли. Потом, ни в отчётах местных ментов, ни в морге, тело и факт гибели, по всей видимости, очень важной птицы, не были зафиксированы. Как будто этого человека и не было. Он исчез даже мёртвый.

Так и не удалось понять, кто всё это время прятался в глубоком тумане, кто дергал за ниточки, кто всем дирижировал на русской земле. Они чувствовали только контуры гигантской Тёмной силы, которая тщательно пряталась, таилась в складках нынешней власти. Зла, обладавшего какой-то невиданной, циклопической мощью, погружавшей Великую Русь в мглистый Гигантский Морок. Морок, который разъедал волю огромного русского народа, выпивал его разум, лишал сил и искажал мир. Парадокс состоял в том, что не смотря на колоссальность применённой силы, понять где обретается кащеево логово, как действует, кто это, откуда происходит, было почти невозможно. Вероятно, до этого дня у Прави и не было сил ещё что-то делать. Как сказал Надей, - открываем веки, замкнутые столетья, видим свет - уже подвиг, первый шаг сделали к свободе из векового плена - уже, Слава Богам! Значит, есть мы, а значит рано или поздно нальёмся силой и победим.

Теперь те, кто принял свет Истинной Прави, объединившись в одном кругу, именовались Правью, а люди правичами. Но согласно принятым разделениям, другой, погруженный во мглу мир с его ложью, именами, правилами, правичи называли Мороком. Поэтому у всех в Прави было данное или признанное именным Кругом имя, восходящее к Древней Славянской традиции, истинное Имя, открывавшее доступ к Духам Предков и подчеркивающее связь с этой Землей. Круг узнавал имя нового правича или признавал то, что он выбрал сам. Так и имя Войдана было признано за тем, кого при рождении назвали Олегом.

Войдан остановил взгляд на далеком, выдающемся из воды утесе. Его темные очертания сливались водой, оставляя видимой только тонкую белую корону пены. Не отрывая глаз, Войдан упорно смотрел на скалу, пока она словно не поплыла ему навстречу, стремительно увеличиваясь в размерах и заполняя все поле зрения.


Пространство углубилось и расширилось, позволяя рассмотреть даже причудливый рисунок укрывающего камень мха. Взгляд Войдана скользнул вниз по телу скалы, возвышающейся над каменной россыпью дна подобно древней, разваленной башне. Там, среди огромных глыб парили и перемещались серебристые стрелы рыб.


Усилием воли Войдан попытался замедлить их стремительное движение. Его легкие замерли на вдохе. Из мира исчезли все незначащие краски и звуки. Сердце, а вместе с ним и время словно остановилось, превратив подводный ландшафт в переплетение невесомых, сплетенных между собой теней.


Зазвонил мобильный телефон, заставляя время вновь обрести свой привычный ход. Телефон лежал в машине, оставленной неподалеку на берегу. Здесь, за шумом волн его не было слышно, даже если бы он действительно звонил именно сейчас. Войдан до сих пор не мог привыкнуть к событиям, которые он иногда видел до того, как им надлежало произойти. Хотя далеко в будущее, подобно волхам, он смотреть не мог - его предназначение было иным. Он был щитом Прави и карающим мечом её, пришедшим из древнего русского прошлого, чтобы защитить ростки нового русского будущего.

Повернувшись Войдан длинными, размашистыми прыжками направился к берегу, перелетая с валуна на валун.


2. Надей.

Звонил Надей. Войдан коротко обрисовал ему ситуацию:


- Я встретился с ребятами из Питерской Прави. Они вышли на людей Боговикова и, судя по тому, что они знают, всё обстоит именно так как ты и предвидел.


- Говорильник включен? - на всякий случай поинтересовался Надей. Называя так условным термином скремблер.


- Разумеется.


С ним Войдан практически не расставался. Небольшая приставка к телефону, созданная людьми из Уральской Управы, паковала информацию с микрофона в тщательно зашифрованные модули, каждый из которых слышался чужому уху, как помеха на фоне заготовленного безобидного аудиофайла. Перехват такого разговора и стандартная процедура расшифровки мобильника выводила в наушники потенциального взломщика абсолютно банальный разговор типа: «Ну как там погода в Питере?» - интересовался собеседник в Сочи. «Говно погода» - как бы отвечал его абонент. И дальше шел самый обычный разговор о планах на рыбалку и так далее, набор таких заранее заготовленных аудиофайлов вшивался в скремблеры, а в это время собеседники вели настоящий диалог, дешифровать который было невозможно. Реально можно было обойтись и без говорильника, настолько стойким был алгоритм шифра, но принципом было не вызывать нездорового интереса к людям говорящим с помощью шифрованный систем. Россиянские спецслужбы не любили непонятных тайн.


- Я так спросил, на всякий случай. Дело в чем. Делом Боговикова сейчас занимается Озеров, ты понимаешь о ком я.


- Да, Надей.


- Вот. Потому понимаешь, что Озеров не сам там копает - делом занимается его человек, абсолютно надежный человек. У него, возможно, есть информация - потом, когда приедешь, расскажу что за информация - но пока для принятия решения мне нужно узнать ситуацию от тебя.


- Я мало что могу добавить к тому, что ты смог увидеть. Питерская Правь вышла на ребят Боговикова, наши ненавязчиво переговорили практически с каждым. У парня был некий странный видеоматериал, который, насколько можно судить по последним словам Дмитрия, сильно взбудорожит власть в россиянской федерации. Где он его взял и что за материал - непонятно. Но известно, что он понес это всё в КРОТ, - так называемый Комитет Русскоговорящих Обществ и Товариществ. Парень Дмитрий был упертый и требовал, чтобы ему организовали встречу с кем-то из руководства КРОТа - ни с кем другим он разговаривать не хотел. Встреча такая была, хотя пока и неизвестно с кем. А через три дня Боговикова убили. Официальная формулировка - сопротивление при аресте. Ну а какое там было «сопротивление» ты же сам сказал.


- Понятно.


Голос в трубке на некоторое время умолк - Надей задумался. Затем он продолжил.


- Какие-то люди там со всех сторон зашевелились, видимо дело особенное. Значит, давай так. Сейчас езжай за Ладой, и сразу вылетаете ко мне. Я встретить не смогу, вечером у меня по нашему каналу разговор с Озеровым, потому попрошу Колояра подогнать твою машину к аэропорту. Возможно, он даже там сам будет.


- Договорились.


Глава 2.


1. Обряд демонов.

За три недели до этого…


Холодная Нева несла свои воды в Балтику, тысячелетия размывая пологий, заросший камышом берег. Этот берег видел многое на своем веку. Видел гигантских арктических рыб, выброшенных сюда наступающим ледником, видел исполинские каменные глыбы, катимые им назад по руслу.

Видел леса и поросшие травой пустоши, видел лагеря диких завоевателей, и городища прятавшихся от них людей, видел поселки рыбаков и землянки рудничных крепостных, изрывших его тайными глубокими норами. Видел странные железные машины, изрыгающие огонь и рыхлящие грунт движущимися стальными лентами. И людей он видел не мало. Но то, что происходило сейчас - было впервые.

Здесь, у самой воды собрались десять мужчин и десять женщин, приехавшие на больших черных машинах и стоящих далеко отсюда - за внутренним периметром оцепления. Эти люди были облачены в странные одежды, покрытые непонятными орнаментами, похожими на какие-то ритуальные убранства жрецов Древнего Востока. Обратив свои лица к огромной яркой Луне, они пели, стоя в очень странных, очень необычных для людей позах.

И был еще один человек, выделявшийся изо всех ростом. Он был одет в такой же ниспадающий до земли балахон, зелёного с коричневым цвета, а лицо его скрывала страшная маска, напоминающая голову чудовищного земноводного или рептилии. Но маска не могла скрыть блеск его глаз, загоравшихся когда человек пел. Его голос был монотонным, как при чтении молитвы.

Внезапно на дне одной из отдаленных ям раздался шорох, словно кто-то выбирался на поверхность из многочисленных шахт, оставшихся здесь еще с Петровских времен. В свете Луны мигнула и погасла крошечная оптика. Шум исчез, и никто из занятых непонятным ритуалом, не обратил на него никакого внимания. Странно разведя руки, одну направив к земле, другую вверх, эти люди продолжали пение, изредка прерываемое монотонной молитвой жреца.

Они не опасались свидетелей, уверенные в надежности оцепления, но даже если бы произошло чудо и здесь появился чужой, он смог бы разобрать только окончание какого-то непонятного слова -…инна, ритмично повторяемое хором. Чужих же, понимающих суть и важность события, чужих, понимающих этот древний язык Земля не видела уже тысячи лет.

Для маленького цифрового устройства, бывшего единственным одиноким свидетелем ритуала, всё это не имело значения. Повинуясь, простой программе, оно кадр за кадром бесстрастно фиксировало происходящее, не занимаясь такими сложными функциями как распознавание образов. Пока это было только уделом людей, один из которых и был хозяином этого телефона.

Укрывшись в тени шахтного выхода, он хладнокровно ждал утра, вслушиваясь в любые посторонние звуки. Он был готов к тому, что его обнаружат. Он понимал, что за этим последует. Он знал, что будет в полной безопасности, спустившись на несколько ярусов и спрятавшись в лабиринте полуразрушенных старых выработок - в эти старинные рудничные катакомбы не рисковали приходить даже опытные диггеры. Но он и не думал бежать отсюда без камеры, пусть даже с несколькими минутами записи, ибо лица некоторых собравшихся на берегу людей, были узнаваемы - иных из них знала вся страна.


2. Лада.

Лада ждала Войдана у подъезда своего дома. Она была в легком ярком свитере и узких в талии синих шелковых брюках, спадающих вниз, завязанных вокруг щиколоток, на манер запорожских казаков. Сверху был короткий плащ. Она была бы очень похоже на Шарлиз Терон, которую он видел на афише фильма «Эон Флакс», но в отличие от актрисы в фильме, была большей частью блондинка - только чёлку Лада красила в яркий красный цвет, видимо символизировавший чуб её далеких предков запорожских казаков. Через плечо у Лады была перекинута сумка, в которой находился свято оберегаемый ноутбук, собранный неведомыми Войдану, но видимо очень крутыми умельцами по её спецзаказу и содержащий все последние извороты, а по защищенности данных вряд ли имеющий аналоги даже в ЦРУ.


- Почему так срочно, - поинтересовалась она, как только села в машину.


- Про Боговикова слышала уже? - пожал плечами Войдан, выруливая машину со двора.


- Естественно, весь Интернет говорит только об этом. Мусор пристрелил парня прямо на глазах родителей - типа с ножом он на них бросился.


- Ну вот, теперь нам и предстоит выяснить - кто, на кого и зачем там бросился. Кстати мент этот тоже уже не в живых.


- Ты?


- Да ты что, марать руки о такое дерьмо! Он просто тупое орудие. Но кто-то ему приказал это сделать. В том то и дело, свои же его зачем-то и пришили. У Боговикова видео какое-то важное было. Менту, кажется Рустамов его фамилия, наверное, сказали флешку с видео привезти в сохранности своему хозяину, а этот придурок, похоже, полез его смотреть. На память, видно.


Через три часа Войдан и Лада приземлившись в аэропорту Сочи, загружались в оставленную Колояром машину. Еще через полчаса Войдан и Лада уже подъезжали к дому Надея. Он жил в двухэтажном коттедже с небольшим гостевым домиком, соединенным с основным зданием протянутой между вторыми этажами террасой. Дом был на окраине Сочи, недалеко от берега и глядя с возвышающейся над другими крышами террасы можно было увидеть море.


Свой выбор Сочи как места жительства Надей объяснял отсутствием здесь Морока, довлеющего над Россией - на узкую полоску побережья он практически не проникал, будучи остановленным вершинами Кавказского хребта. Свою роль играла и повышенная концентрация геомагнитной энергии в этих местах, связанная с глубокими тектоническими разломами на дне Черного Моря. Здесь же находились и древние места Родной Силы.


Морок был явлением четко осязаемым, тесно связанным с россиянских режимом - но в отличие от режима явлением нематериальным или надматериальным. По словам Надея это был некий чёрный эгрегор, сложная энергоинофрмационная субстанция, которая покрывала всю территорию страны, каким-то неведомым демоническим образом притупляла разум людей, подавляла волю, окутывала душу. Всё вместе делало человека похожим на зомби. Эти оковы лучше всех чувствовали впервые приезжающие в Россию иностранцы, хотя подсознательно негативное влияние Морока ощущали и сами верные слуги режима - советская, а после и россиянская номенклатура, всеми силами стремившаяся обзавестись в районе Сочи куском недвижимости. Начиная с Джугашвили. Упырь проводил здесь по четыре месяца в году. Видимо не просто так. Видать и на него давило. Хребет Кавказа неким мистическим образом был преградой для Морока и узкая полоска морского берега, вдоль хребта была почти свободна от его влияния. Как считал Надей, для создания Морока использовалась какая-то особая геомантия, в которой он пока безрезультатно пытался разобраться. Много очень сложных оккультных форм, построений, влияний. Кто и как это сделал, оставалось загадкой, на которую Надей искал ответ. Фактом было только то, что побережье моря было почти свободно от воздействия Морока.

Надей поселился в Сочи несколько лет назад, перед тем, когда у Гром-Камня, где он ждал выхода солнечного духа Войдана, должно было случится, завещанное Огнеславом. В той битве он стал совсем седой. Надей был высокого роста, говорил тихим, густым и успокаивающим голосом, хотя иногда мог и выйти из себя. Ему было около пятидесяти лет, но на лицо он выглядел значительно моложе - хотя и не всегда. Волх обладал удивительным свойством иногда казаться намного моложе своих реальных лет, но иногда, когда закрывал глаза и впадал в транс, он выглядел старше своих лет, но не физически, в нём проступала какая-то вековая мудрость. Движения его были медленные и как бы ленивые, но в то же время, было похоже, что в нем присуствовала некая сжатая пружина.


Надей встретил их как всегда, каким-то мистическим образом зная точный момент приезда машины Войдана: дверь джипа открылась одновременно со стальной калиткой дома волха, выкованной его руками, как и много других работ, служивших и другим людям. Хотя чаще в его кузне работали помощники Надея.


Обняв каждого из гостей, Надей провел Войдана и Ладу в дом, где после короткого ужина сразу перешел к делам.


- Кажется, нам удалось выяснить, что было на той записи.


Войдан и Лада, сидящие в креслах напротив Надея, удивленно переглянулись. Общую мысль сформулировал Войдан:


- Каким образом? Никто ведь эту запись не видел. Все кто видел - уже мертвы.


- Не совсем. Есть как минимум еще один человек, о существовании которого знаем, к счастью, только мы.


- Кто? - спросили в один голос Войдан и Лада.


- Скажу. Более того, с ним придется встретиться. Это один ученый-ассиролог. Но сначала я расскажу, что мне, точнее Озерову удалось выяснить.


- Это этому ФСБ-шнику, - Лада брезгливо поморщилась, ибо аббревиатура «ФСБ» у неё вызывала не меньшее, если не большее раздражение, чем слово «Майкрософт».


- Лада, Озеров - уже довольно давно на пенсии, он человек, сильно пересмотревший свою жизнь и понявший, на кого он на самом деле всю жизнь работал. Он не из Прави, он только знает о её существовании, однако он русский и в меру сил он абсолютно искренне борется за общее наше дело. Думаю, пытается снять камень с души. К тому же он не из того КГБ-ФСБ, что людей в концентрационные лагеря паковали…


- Он в технической контрразведке, кажется, был, - заметил Войдан.


- Да, и кое-какие связи у него там и в других местах остались. Но речь не об этом. У Озерова и так хватает проблем, за помощь нашим, а тут с Боговиковым ситуация крайне тёмная, похоже затрагивающая сами основы этой власти. Он попросил заняться разработкой дела одного своего человека, о связях которого с ним не знает практически никто.


- Что за человек? - спросил Войдан.


- Опять из ГПУ? - опять поморщилась Лада.


- Его фамилия Дубровин. Он из ФАПСИ. Бывший. Сейчас у него своя небольшая охранная фирма - компьютеры, сигнализация, защита информации и так далее. Человек честно работает.


- И много ему удалось накопать? - поинтересовался Войдан.


- Не намного больше чем нам. Он тоже встретился с ребятами из структуры Боговикова и они рассказали ему то же самое: у Дмитрия была некая флэшка с видео, сделанным предположительно с его камеры. Своим, уже плотно этим кто-то интересовался, он её никому, к счастью, не показывал, ибо трупов было бы гораздо больше. Показал он её кому-то в КРОТе.


- Комитете Русскоговорящих Организаций и Товариществ? - спросила Лада.


- Да, так эти мерзавцы себя называют. И после показа за Боговиковым приехала целая толпа ОМОНа. Одному из ментов, некоему майору Рустамову, видимо было приказано забрать носитель информации, а их хозяина ликвидировать - что он и сделал. Но майор оказался не в меру любопытным, видео просмотрел и сохранил на память на своём ноутбуке по пути на базу - о чему тут же донесли начальству его такие же любопытные коллеги.


- И тогда майора тоже не стало, - заключила Лада


- Я объяснил ей по дороге, пояснил Войдан.


- Да, - Надей утвердительно кивнул, - именно всё так и было.


- Интересно, что ж там, на видео, было? Разве эту власть можно каким-то видео свалить? Тут хоть покажи закладку гексогена в дом - тут же объявят что видеомонтаж.


- Или учения, - развил мысль Войдан.


- Согласен. Но там информация, которую действительно кто-то очень боялся выпустить. Там заснят некий обряд, ритуал, случайным свидетелем которого и стал Боговиков. И в этом обряде видимо были задействованы некоторые достаточно узнаваемые люди. Хотя - это только гипотеза.


- Это от Озерова, то есть от Дубровина информация? - спросил Войдан.


- Не совсем. Дело в том, что когда Дубровин стал заниматься этим делом, на него вышел человек из Моссада.


- Моссада? - поперхнулась Лада.


Войдан не сказал ничего - от удивления у него не было слов.


- Да это может подстава какая-то, - переполняемая негодованием Лада вскочила с кресла. Так хотят засветить нас.


Надей успокаивающе поднял руку:


- Лада, не волнуйся ты так. Я сам поначалу был удивлен, и Озеров удивлен. И более того - Дубровин приблизительно так же как ты отреагировал на возможность контакта с этой иностранной разведкой, но хорошо всё взвесив, и обсудив со мной, Озеров всё-таки отправил его на эту встречу.


- И? - Войдан с ожиданием посмотрел на Надея.


- И - мы теперь имеем информацию о том, что было на видео. Это, во-первых. Во-вторых, мы имеем намётки о том, кто убрал того мента - Рустамова. К делу это мало относится, но если в убийстве обвинят кого-то из наших - мы всегда сможем указать настоящих убийц. Наконец, в-третьих, этот вышедший на Дубровина человек похоже хочет ему передать нечто еще более важное - но только при условии, что контакт будет продолжен, и мы поделимся информацией.


- И мы должны решить, будет он продолжен или нет? - предположил Войдан?


- Похоже, что нет, - Надей отрицательно покачал головой, - похоже, что это они будут решать.


- И на основании чего?


- Не знаю, Войдан. У Дубровина назначена вторая встреча с этим человеком. Как только она произойдет - Озеров отправит Дубровина сюда, в Сочи. И если я не ошибаюсь, если всё произойдет так, как я вижу


Надей ненадолго закрыл глаза, и его лицо стало сурово-сосредоточенным, словно он смотрел туда, куда не могут заглянуть другие. Помедлив, он продолжил, всё так же, не открывая глаз:


- Дубровин прилетит завтра, привезя с собой некий предмет - он его и получит на встрече. И как подсказывают мне Боги - эта вещь, эта древняя, как они говорят вещь, поможет поиску ключа к разгадке довлеющего над Русью Морока.


3. Дубровин.

За два дня до этого…


Дубровин оставил машину возле станции метро Петроградская, на всякий случай дальше решив воспользоваться подземкой. Немного походил по улице, задержавшись перед мебельным магазином. С интересом рассматривая витрину, Дубровин тренированным взглядом сканировал мелькающих в ней прохожих, проверяя, нет ли хвоста. Убедившись, что все чисто быстрым шагом спустился на станцию.


Делом Боговикова Дубровин занимался по просьбе Озерова. Расследованиями убийств, тем более убийств, совершенных ментами охранное агентство Дубровина не занималось. Его спецификой была информация - поиск, сбор, получение, иногда получение не совсем законное. И тут такая сложная ситуация. Почему ею столь озабочен Озеров, Дубровин догадывался - Сергей Геннадьевич был хорошо известен в кругах русских националистов, печатался в их изданиях, многих сумел вытащить из лап россиянских прокуроров. Хоть и будучи на пенсии, Сергей Геннадьевич возглавлял одно из общественных объединений отставной спецуры и обладал огромным авторитетом среди них. Естественно, - когда убили Боговикова, люди обратились к Озерову за помощью. А помощь им была нужна очень и очень.


Мента, убившего Боговикова, при жизни звали лейтенант Рустамов. С официальным рапортом «убийства подозреваемого в порядке самообороны» Дубровин ознакомился. Имел ли он основания стрелять или не имел, Дубровин не знал, хотя и догадывался. Спросить же было не у кого ибо позавчера господина Рустамова, точнее то что от него осталось обнаружили за городом: какие-то крепкие ребята среди бела дня выдернули Рустамова на улице, запихнули в машину и как в старые добрые 90-е вывезли в лес где проверили на нём работу инструмента для пилки леса.


Однако и не это было самое интересное. Убийство господина Рустамова было обставлено с такими торжественными декорациями, что удивило бы самого господина Геббельса. Сработали по всем правилам. Никаких помповых ружей со свастикой и прочей лабуды, про которую нужно потом объяснять овощам, что так мол и так, - в городе действует подполье русских «фошистов». Всё более наглядно. На месте казни висит какое-то тряпьё, сработанное под флаг Третьего Рейха, на груди у трупа вырезан кусок кожи в форме свастики, короче - полный набор. Овощи по ящику посмотрят и охренеют. Можно начинать борьбу с фошизмом, улики ведь налицо: вчера убили фошиста, нападающего с автоматом на милиционеров, сегодня фошисты распилили милиционера на кровавую колбасу. И аресты начались. Теперь, чтобы отпустили русских, нужно было найти настоящих убийц. Это раз. А во-вторых, что-то здесь в действиях хозяев Рустамова было не совсем понятным, нелогичным. Рустамов, пользовался серьёзным доверием своих покровителей, и, похоже, его оправдывал. А тут такая расправа. Могли бы попроще кадра найти для спектакля. Надо будет восстановить события до деталей.


Глава 3.


1. Майор Рустамов

Десятью днями раньше…


Майор Рустамов с АКСУ в руке первым выпрыгнул из «Уазика». Еще четыре машины и автобус с визгом остановились сзади, высыпав на асфальт несколько десятков ОМОНовцев в полной экипировке: кевларовые броники, тяжелые ботинки, автоматы, два парня собаками, тут же поднявшими отчаянный лай. Рустамов усмехнулся: немецкие псы отлично чуют фашистскую мразь.

- Лейтенант, - взмахом опущенного дулом вниз ствола Рустамов подозвал командира ОМОНа, - ставишь пятерых с той стороны дома, пасите окна. Четверо в подвал, четверо у входа. Остальные со мной. Ясна задача?


Закованный в металл и пластмассу человек кивнул, о чем-то пробурчав за стеклом забрала, и неторопливо пошел к своим, жестами отдавая короткие приказания.


Рустамова такое отношение к службе ОМОНа начинало напрягать. Надо будет написать рапорт генералу Алибекову. Понабирают в структуры какое-то говно из колхозов, ни в какое сравнение не идут с ребятами из Чечни или Дагестана. Ими бы укомплектовать милицию - в стране сразу бы был порядок. Но сейчас в первую очередь дело.

Рустамов прошелся взглядом по фасаду дома. Увидев, что и ОМОН уже вышел на отведенные позиции, российский майор смело шагнул в темный подъезд. Этим майским вечером ему надлежало уничтожить очередную фашистскую метастазу, поразившую ЕГО город. Уничтожить раз и навсегда.


2. Боговиков.

Дмитрий посмотрел на свое слабое отражение в стекле. Тридцать лет, а на вид все сорок пять. Резкие черты лица, глубокие морщины на лбу, седые совсем виски. Ментовские карцеры здоровья не прибавляют.


Сколько лет прошло с того памятного дня, когда он дал в морду первому борцу за интернационализм и толерантность. Скольким потом еще он доказывал свое право на эту землю? Обладая незаурядными умственными и физическими качествами, Дмитрий еще в середине девяностых стал признанным лидером одной из групп молодых патриотов, иногда словом, а иногда и кулаком объясняя особо рьяным борцам, что их враги - не вьетнамские гастербайтеры. В доказательство своей правоты Дмитрий приводил соратникам простой арифметический подсчет: даже если каждый русский патриот завалит одного торгующего на рынке таджика - Таджикистан восполнит убыль и представителей этой диаспоры в городе будет не меньше, если не больше! Огромный был наплыв мигрантов. Но после такой акции, Движение скорее всего не досчитается как минимум одного бойца - а то и всех сразу свинтят - на годы, если не навсегда исключив возможность какой-либо борьбы.


Не на уличном уровне должен решаться вопрос с иностранцами, решается же он как-то в Кувейте, где гастербайтеров - под 90%. И ничего: на всех административных должностях - кувейтцы, все доходы государства - кувейтцам, и попробует кто-то из заезжих братьев во Аллахе что-то вякнуть против такой системы. Зачитают ему пару сур пророка о правильном поведении в гостях - и дадут под зад. Иное дело - наши мздоимцы в палатах, готовы маму родную продать за сильно воняющие героином баксы. С ними нужно было бороться, но как?


Около двух недель назад Дмитрий забрел на лежащий у самой воды заброшенный, еще царской эпохи рудник. Он был очень старым и больше напоминал поросший камышом пустырь. Место было каким-то безлюдным, причём, что очень удивило, аккурат по периметру 10 километров в радиусе, были выселены и ликвидированы все хутора и посёлки. Место прекрасно подходило для летнего лагеря, который они решили организовать с ребятами летом. Кругом никого, никто не побеспокоит. И рудник какой-то древний, можно будет им заняться.

Приметив это странное место, Дмитрий вплотную занялся его исследованием - земля там была испещрена уходящими в глубину штольнями. После опасных многочасовых странствий по осыпавшимся подземным галереям, Дмитрий стал подниматься на поверхность. Было около полуночи, но сверху было необычно шумно: работали мощные моторы, на незнакомом, каком-то квакающем языке, переговаривались какие-то люди. Потом, где-то за полночь послышалось странное, словно загробное хоровое пение.


Каким-то шестым чувством Дмитрий понял, что сейчас лучше особо не высовываться - сверху явно творилась какая-то чертовщина. Аккуратно пробираясь между камнями незамеченным он почти выбрался из шахты и взгляду его открылась более чем странная картина. Яркая, полная Луна, освещала действо. Группа полуодетых во что-то темное мужчин и женщин стояла кругом у самого берега, причем стояли - не совсем, то, слово. Широко, как будто борцы сумо расставив ноги, они делали ритмичные приседающие движения и что-то пели. В центре лежало нечто наподобие огромной бадьи, наполненной не-то илом, не то какой-то похожей жидкой грязью и стоящий возле неё высокий человек в страшной маске набирал эту жижу в ладони и тщательно размазывал по телу, каждого из танцующих.


Такого, Дмитрий никогда не видел. Он видал разного рода подсмотренные в фильмах «ритуалы», изобретаемые самопосвященными психами из колдунов или «волхвов», но тут всё было по серьезному - Дмитрий это понял по маркам стоящих в отдалении машин. Все были одинаково черные и огромные, с тонированными стеклами, причем явно сделанные по какому-то дорогому персональному заказу. У некоторых были правительственные номера. То есть, вряд ли приехавшие на них дяди и тети занимались дурачеством.


Не сильно волнуясь за потраченный даром день Дмитрий быстро обнулил флэшку портативной камеры и включив её на ночной режим поставил на запись, незаметно пристроив между камней. Сам он снова спустился вниз, поднявшись на поверхность только утром. В штольнях было много, конечно, чего интересного, что Дмитрий планировал показать своим из клуба исторического фехтования, туда бы с парой диггеров прийти, а еще лучше - с аквалангом, но это потом - придется мужикам поверить ему на слово, что он видел. Новой же записи на камере и поверить было нельзя. Съёмка в лунном свете была очень чёткой. Он сам смотрел на это, увеличивал попавшие в начале кадров номера машин - и не верил в происходящее: номеров таких в его базе ГАИ не было!

Что это? Секта какая-то? Но номера на машинах! И сами машины очень не простые. Государственный заговор? Кто вообще это был и что выплясывал в полночь на берегу реки? Самое главное, что и спросить было не у кого.


Дмитрий решил начать с КРОТа - офиса «Комитета Русскоговорящих Обществ и Товариществ», где он знал пару человек. Года два назад его и других ребят туда приглашали, на встречу с местными «лидерами-пидерами», на предмет «патриотизма» которых Дмитрий не испытывал никаких иллюзий, - благо на ari.ru мужики всё давно и грамотно объяснили. Но были во главе той конторы и вроде приличные люди, например Хабурин - защищал ведь наших иногда от прокуроров. Что если ему было слить инфу? А он все же депутат, найдет, кому показать. На Хабурина его так и не вывели, хотя взглянуть на флэшку решил сам Глазин, как раз, прикативший из Москвы. Чё, показал.


Еще показывал Абреновичу. Этого он услышал по радио. Тот вёл на старой проводной радиотрансляционной системе, передачу «Историческая мысль». Он, конечно, ботаник немного, но вроде правильных взглядов и главное - все сразу зашарил, не стал как этот говнюк рассказывать, что мол он сам это склепал. Если сам, то на фига Глазин просил отдать флэшку? Дмитрий решил не сливать всё и записал только пару кадров. Всё он покажет, когда они вместе будут на пресс-конференции. Он представил, как ошарашенным журналюгам показывают видео, и он его комментирует. Ему нужна была эта пресс-конференция, чтобы многое сказать людям, очень нужна.

Внезапно тишину холодного питерского вечера разорвали резкие звуки сирены. В этот момент майор Рустамов подъезжал к дому Дмитрия.


3. Шестой, шестой, я первый…

Майор Рустамов повернул голову к рации, закрепленной на левом плече:


- Шестой, шестой, я первый. Готовность?


- Здесь шестой. Мы перед дверью, - ответила рация голосом командира ОМОНа, находившегося семью этажами выше.


- Начинайте - снова повернулся к рации Рустамов.


- Принято.


Треск динамиков заглушил грохот обрушиваемой наверху двери и топот закованного в железо ОМОНа, рванувшегося в проход, словно разъяренные быки.


- Вперед, коротко скомандовал майор Рустамов своим людям и бегом стал подниматься по лестнице.


Когда они добрались до квартиры всё уже было закончено: преступник лежал мордой вниз, с выкрученными за спину руками, для верности скованными наручниками. Родственники визжали на кухне. ОМОНовцы неторопливо рассредоточились по комнате, за несколько секунд превращенную в свалку ломанной мебели. На полу медленно растекалась лужа крови, сочащейся из сломанной руки задержанного. Он со стоном чуть повернулся набок.


- Лежать, сволочь, - Рустамов ударом ботинка придавил преступника к полу.


- Зачем, майор, - недоуменно спросил один из ОМОНовцев. Что-то ему во всем этом не нравилось. Говорили - будут брать до зубов вооруженного чеченского террориста, а этот на чеченца мало похож. Оружие - да, было, так он его почему-то опустил, не стал стрелять, хотя легко мог положить пару человек.


- Боец, твое дело телячье. Так, лейтенант - Рустамов повернулся к командиру ОМОНа, - уводи своих клоунов, они начинают действовать мне на нервы.

- Майор, я…


- Ты сЛИЩал, что я сказаль?


От напряжения акцент Рустамова стал очень сильным.


- И завтра у твоего генерала будет рапорт.


Вдавливая задержанного ногой в пол, Рустамов прислушивался к шагам спускающегося вниз ОМОНа. Когда хлопнула дверь автобуса, и завелся двигатель, Рустамов достал пистолет и спокойно вставил обойму.


- Эй, переверните его.


Пришедшие с Рустамовым менты бегом кинулись выполнять приказание, пинками перевернув задержанного.


Передернув затвор, Рустамов направил ему ствол в голову и хладнокровно нажал на курок:


- Сдохни тварь!


Грохот выстрела слился с визгом запертых женщин на кухне. Рустамов спрятал дымящийся пистолет, бросив своим бойцам:


- Запишите: оказал сопротивление при аресте. И…- Рустамов усмехнулся родившейся удачной шутке - вызовите этому придурку «скорую».


Глава 4.


1. Неразрешимые вопросы.

Снова выйдя на поверхность, Дубровин оказался почти перед входом в «Макдональдс», где было оговорено место встречи. Спрятанный под рукой ствол приятно тяжелил плечо. Оружие Дубровин не любил, но в современной россиянской федерации жизнь была такая, что лучше было носить ствол с собой.


С открытием двери в «Макдональдс» на Дубровина обрушился гул сотен голосов. Ресторан был полон и приведенные туда дети бегали и орали как сумасшедшие. Осмотрев зал, Дубровин сразу обнаружил столик Шумалинского, с которым у него и была назначена здесь встреча. С Шумалинским Дубровин встречался второй раз - он сам зачем-то на него вышел, узнав, что Дубровин занимается делом Боговикова.


На самом деле Иван Николаевич Шумалинский был таким же Иваном Николаевичем, как Дубровин каким-нибудь Аароном Моисеевичем, но в отличие от многих его подзадержавшихся в России соплеменников Иван Николаевич сам по себе был приличным человеком: не лез в политику, не участвовал в «приватизации», ровно относился к борьбе с русским «фошизмом». Однако эта ровность имела под собой не столько личные взгляды Ивана Николаевича скольку несколько иную причину - Иван Николаевич достаточно плотно работал с израильской разведкой.


В свою очередь Дубровин тоже ровно относился к этому факту. Еще во времена СССР в конторе было немало господ вроде условно покойного генерала Калугина, но в Россиянии сотрудничество людей его уровня с иностранными спецслужбами стало более правилом, чем неким необычным явлением. Кто головой, кто жопой чувствовал глобальный распад советской системы, люди в больших погонах искали «крыши», уже сами путаясь - двойные, тройные или даже более того они агенты. Некоторые умудрялись одновременно налаживать сотрудничество и с китайскими, и с американскими товарищами, в последнем случае умудряясь дружить и с ЦРУ, и с армейской разведкой - то есть организациями, противоречия между руководством которых, на порядки превосходили былую паркетную борьбу генералов ГРУ и КГБ СССР.


Иван Николаевич был человеком попроще, попавшим в поле зрения КГБ СССР еще в восьмидесятые. Тогда в преддверии борьбы с пьянством в ведомстве господина Либермана-Андропова была еще борьба с восточными единоборствами, которыми господин Шумалинский немного увлекался - тренировал мальчишек, сам даже на Восток катался. Ну и в рамках борьбы с такими несознательными гражданами однажды ему было сделано стандартное предложение, от которого сложно было отказаться: или 15 лет за противозаконную деятельность, отягощенную нанесением тяжких телесных повреждений полезному члену социалистического общества, пытавшегося снять шапку с господина Шумалинского, или - добровольное сотрудничество с органами охраны советского конституционного строя. Иван Николаевич подумав, и посовещавшись с членами своей немалой питерской общины, выбрал второе.


Однако, несмотря на все старания, советский конституционный строй распался, и так получилось, что кураторы господина Шумалинского внезапно стали просителями: как оказалось - Иван Николаевич к тому времени долго и видимо плодотворно сотрудничал со спецслужбами государства Израиль. Он туда даже не раз съездил на стажировку. Самому появлению этого государства КГБ СССР, называвшееся тогда НКВД или МГБ, чинило всяческие препятствия: не пускало туда евреев, помогало зачем-то стремившимся туда арабам. Ситуация была более чем странная, поскольку еще в те времена, когда КГБ СССР называлось ОГПУ - от евреев там было не продохнуть. Кадровый состав немного изменился в 1937-м году, о чем до сих пор стенает «демократическая» общественность, однако верхушка осталась та же - равно как и верхушка Политбюро ЦК КПСС, где товарищи с русскими фамилиями типа Андропов были либо сами потенциальные репатрианты маленькой замечательно страны на Ближнем Востоке, либо имели жен и детей - потенциальных репатриантов. Зачем было срать на голову своим же соплеменникам, для Дубровина оставалось загадкой. Собственно этот вопрос был, похоже, неразрешимым и для самих евреев.


На прошлой встрече с Дубровиным Шумалинский вскользь коснулся этой темы, приведя серьезные факты на предмет родословной Либермана-Андропова, родословных жен некоторых советских Генсеков и россиянских президентов.


2. Встреча с Шумалинским.

Поздоровавшись, Дубровин удобно расположился в легком пластиковом кресле - так, чтобы удобно было наблюдать за входом.

Подождав, пока официантка примет заказ и отойдет, Шумалинский сразу перешел к интересующей Дубровина теме.


- Вчера я имел беседу со своими друзьями и мне разрешили поделиться с вами информацией. Но сначала хотелось бы узнать, что обо всем происходящем думаете вы?

Выдержав небольшую паузу, Дубровин коротко изложил свои мысли:


- Я думаю, что история с убийством Боговикова и последующей «местью» Рустамову - это спектакль, рассчитанный на внешний просмотр и последующее оправдание закручивания режимом гаек. На носу «выборы» без выбора, власть очень беспокоит вопрос явки, вопрос общественных настроений после так сказать «избрания». Настроения в России сегодня формируют русские националисты, это единственная реальная и политически активная сила в обществе, хотя ещё аморфная, не слившаяся в структуры. Задача деморализовать нас обвинениями. В прошлом десятилетии тактика работы была простая: разделяй и властвуй! Была создана масса каких-то «партий» во главе с раскрученными СМИ купленными крикунами. Лозунги крикунов были в основном правильные и логичные, но каждый, тем не менее, привносил в свое учение спущенную его «крышей» частичку смердящего аромата - строительство империи, коммунизма, гитлеризма и прочие гнусности, которые сами по себе отпугивали массы от националистов. Вдобавок каждый «фюрер» мечтал стать главным и поливал дерьмом конкурентов, от чего разброда и шатаний в рядах националистов становилось всё больше. Сегодня же ситуация несколько иная: у нового поколения старые «фюреры» с заезженными пластинками совсем не в почете, а новых вроде Цоткина с его борцами против нелегалов - люди не принимают, открытом текстом посылая на три буквы.


- Классическая ситуация, - хихикнул Шумалинский, - низы не хотят, а верхи не могут.


- Да, - согласился Дубровин, - Но могут, другое. Могут, открыто закрутить гайки, рассадив по тюрьмам одних и тщательно переписав других. Могут заблокировать средства коммуникации, могут закрыть все просветительские русские средства информации. Много что могут. Но для этого нужен повод. Не удивлюсь, если завтра какие-то «радикальные националисты» начнут пускать под откос поезда и взрывать автобусы с бабушками.


- Вы правы, - Шумалинский согласно кивнул, - Нет ничего нового под Луной. Мы подобные вещи проходили в Израиле - там тоже англичане одно время вешали на еврейских экстремистов всех собак, но, тем не менее, вынуждены были умотать на свой островок. Но это так, к слову. Вы, полагаю, уже информированы о моем роде занятий здесь? - Шумалинский извиняющее улыбнулся.


- Исчерпывающе.


- Это хорошо. Поэтому, видимо, для встречи с вами и был выбран я, чтобы после нашей первой беседы вы не сильно ломали голову с наведением обо мне справок. Вы доверяете этим данным?


- Вполне, - Дубровин повернулся к официантке, принесшей заказанное кофе.


- Это правильно. Мои друзья были очень расстроены, если бы вы расценили сказанное мной как бред выжившего из ума старого еврея. На самом деле и мне эта информация сначала показалась бредом, но к несчастью для моего народа всё происходит на самом деле. Для нас, для моих друзей очень важно чтобы ВАШИ ДРУЗЬЯ тоже отнеслись к сказанному мной со всей серьезность. - Шумалинский сделал ударение на «ваши друзья» и замолчал.


Дубровин сосредоточенно крошил сахар в кофе. Теперь кое-что уже понятно - им нужен Озеров и на него у Массада нет доверительных выходов. Нет, в конторе полно, конечно, работающего на Израиль говна - но с говном Озеров старается рядом не находиться рядом, даже когда случай сталкивает их в коридоре. А явись к нему Шумалинский или кто-то еще, под тем или иным предлогом - благо представители иностранных спецслужбы шныряли и по коридорам ФСБ как у себя дома - Дубровин даже не знал, чем могла закончиться тупая встреча ребят из Массада со строптивым русским офицером, даже пенсионером.


- Не беспокойтесь, - перехватив тревожный взгляд Дубровина, скользнувший по стене, Шумалинский легонько пнул носком ноги стоящий под столом кэйс, - здесь уже всё работает. Мы знаем, что здесь могут быть и, скорее всего, есть микрофоны и совсем даже не обязательно конечный пункт передачи их сигнала находится на Лубянской площади. Но с этой электроникой мы можем разговаривать абсолютно спокойно. Она давит всё, во всяком случае, исходя из того бюджета, который слушатели могли бы выделить на оборудование этого заведения.


Дубровин был слегка удивлен и заинтригован. Как бывший сотрудник ФАПСИ он прекрасно знал, что все основные гостиницы, ресторанчики и удобные скамейки в парках столиц набиты микрофонами. Другое дело, что данные от них сегодня если куда-то и идут - то сливаются на рынок сотрудниками среднего звена, так сказать в порядке ныне модной частной предпринимательской инициативы. Но сам факт фиксации информации, никто не отменял: всё сказанное с телефонов, в престижных номерах гостиниц или вот так вот, за столиком в кафе, - всё куда-то уходило и фиксировалось на жестких дисках больших и мощных машин, благо техника эта стоила сегодня сущие копейки по меркам 70-х, когда для того, чтобы контролировать связи одного человека нужен был целый отдел.


Прошли и те времена, когда за встречами иностранной агентуры следили из кустов молодцы с биноклями. Проще взять под контроль основные возможные места контактов, которых в принципе не так много - мало кто назначает встречи с агентурой на отдаленных пустырях. Используется то, что под рукой, что поблизости, на пересечении магистралей. Первыми это просекли еще в Гестапо, снабдив прослушкой места тусни местной оппозиции. В те времена работа жрала много ресурсов - нужен был целый штат людей, слушающих и записывающих поступающую информацию. Плюс подразделение аналитиков, плотно сидящих в мэйнстриме разного рода коммунистических подполий и умеющих правильно истолковывать безобидные, на первый взгляд намеки и фразы.


В 21-м веке всё стало гораздо проще. Стало можно без особых затрат записывать всё подряд - начиная от данных с камер наблюдения и заканчивая разговорами по мобильному, - а после, по мере необходимости, поднимать эти файлы и искать необходимые данные. Это была общепринятая во всем мере система. То, что какие-то иностранные разведки наверняка расширили сканируемую территорию несколько за пределы своих государств, Дубровин догадывался, но то, что американцы или МИ-6 так плотно сидят уже и здесь, было новостью и для Дубровина. И самое главное - Шумалинский так спокойно об этом говорит. Это и вызывало удивление. Интригой же было несколько другое. Интригой было то, что этот связанный Массадом человек определенно таился от агентуры разведок союзных на первый взгляд государств, и был бы явно расстроен, если бы их разговор услышали в посольстве США, например. Тогда если это не какая-то коварная игра - Дубровин покосился на кэйс под столом - послушать стоит. Он весь превратился во внимание.


Размышлял Дубровин не более нескольких секунд, но не сводивший с него глаз Шумалинский словно читал мысли:


- Я полагаю, вы подозреваете меня в некоей игре, так? - он вопросительно посмотрел на слегка удивленного Дубровина и успокаивающе поднял руку, - я не читаю ваши мысли. Просто я давно работаю с людьми, внимательно слежу за вашей мимикой и взглядом. С господином Озеровым у меня это вряд ли бы получилось - у него специфика занятий та же, что и у меня. А вы, кажется, служили в ФСБ по технической части.


- В ФАПСИ, - уронил Дубровин.


- Да. Но суть не в этом. Говорить, по большому счету, буду я. Вы будете слушать и - либо не верить, либо немного серьезно отнесетесь к сказанному и совместно с господином Озеровым наведете кое-какие справки. И поверьте - встречаясь с вами, я более чем рискую. Мир далеко не черно-белый. Даже встречаясь с кем-то из своих друзей, или скажем прямо - коллег, я не всегда знаю - друг передо мной или враг. Позволю поначалу не открывать все карты, поэтому кратко. Я представляю даже у нас очень закрытую группу, так как, то, чем я с вами хочу поделиться, выходит за рамки дозволенных предположений и у нас.


Дубровин понимающе кивнул.


Шумалинский продолжил:


- Ваш персонаж, который погиб…


- Нельзя ли повежливее, без персонажей, - прервал Дубровин.


- Хорошо, тогда объект. Мы о нём толком ничего не знаем и вряд ли узнаем. А вот вы знаете. Важно другое. Он что-то заснял, такое, что заставило завертеться самые тайные механизмы в этой стране, заставило шевелиться неких людей. Они послали своего человека убрать свидетеля, акогда поняли, что их человек тоже что-то видел, убрали и его. Набор фактов и косвенных улик, говорит, что обнаружена некая среда или структура, очень чувствительная к появлению сведений о них. И эти люди, с одной стороны враждебны вам, с другой информация о них представляет серьёзный интерес для нас. Даже не сама информация, а информация как подтверждение наших гипотез.


Дубровин с интересом слушал. Боговикова он не знал, знал только, что ему было 30 лет, он был активным национально мыслящим человеком, вокруг которого собралась небольшая группа и его звали Дмитрий…


3. Договор.

Снова подошла официантка. Шумалинский сделал заказ и повернувшись к Дубровину продолжал:


- В самую первую встречу, при знакомстве, мы говорили о евреях в руководстве СССР, вы помните?


Дубровин кивнул:


- Да, это действительно интересные факты, но проверить их сложно.


- Сложно. Мы сами их проверяли и перепроверяли не один год. Всё настолько зашифровано в части родословных, будто это не семьи, а военные объекты. Кстати о военных объектах. Вы никогда не интересовались объемами военной помощи арабам со стороны СССР?


- Нет, но думаю, она была сопоставима с помощью США Израилю.


Шумалинский улыбнулся:


- Так многие думают и думали. Даже бывшие строители Асуанской плотины в Египте. А это ведь колоссальный по стоимости объект был и остается - в самом СССР подобных сооружений от силы пара наберется. На эти деньги можно было шоссе построить от Бреста до Владивостока.


- Ну, КПСС много денег закопало. Тех же дорог в Средней Азии русскими было построено больше чем в России - Таджикистан сегодня имеет больше первоклассных шоссе на единицу площади, чем США.


- Да, это так, должен с вами согласиться. Но ведь кроме плотины были сотни других, может чуть менее грандиозных объектов: заводы, дороги, те же электростанции. И за всё арабы платили финиками и пальмовыми вениками - даже советских военных баз не разрешали у себя строить в качестве компенсации издержек. А оружие?


- Ну, что это было за оружие! Старье всякое туда сплавляли.


- О-о, опять мифология. Вы поинтересуйтесь, сколько мы подбили новых советских танков и новых, буквально только что с конвейера самолетов в египетской войне. Только НОВЫМИ и неповрежденными трофейными советскими танками Израиль укомплектовал дивизию. А сколько их сгорело в пустыне? И сколько еще было старой боевой техники, которая тоже денег стоит, между прочим - её вообще горы были сожжены или отправлены на металлолом. Танк, пусть даже устаревший - это ведь 50 тонн высокопрочной легированной стали! Посчитайте по мировым ценам, сколько это стоит. Зачем это было дарить, когда в мире была и остается масса покупателей? У китайцев по сей день Миг-21 и его местные модификации - основной боевой самолет ВВС. Танки Т-55 до сих пор по всему миру стоят на вооружении, хотя что Т-55 - советы сплавили своим арабским друзьям сотни трофейных немецких Pz-4, не говоря уже о своих танках времен Второй мировой. Там один металл и транспортировка чего стоили! А промышленные товары? А продовольствие? В России люди голодали - а СССР на халяву кормил миллионы арабских солдат.


- Так и США помогали Израилю. Не просто так его называли и называют непотопляемым американским авианосцем на Ближнем Востоке? - возразил Дубровин


- Господин Дубровин, в 1970-м году всё населения Израиля насчитывало два миллиона человек. Это один ваш крупный промышленный город. Если бы США дали этим двум миллионам столько же денег, сколько СССР ста пятидесяти миллионам арабов - в Тель-Авиве мостовые были бы облицованы золотом, а унитаз в каждом доме инкрустирован крупными бриллиантами. Подумайте - откуда у правительства СССР, где вся верхушка имела еврейские корни, было столько ненависти к Израилю и столько любви к арабам? И самое главное - эта любовь у Москвы какая-то наследственная: СССР вроде уже и нет, но стоило США влезть в Ирак - какие ваш МИД стал издавать крики!? А ваш, тогдашний премьер-министр? Когда начали бомбить дружественную Югославию - он всего лищь развернул самолет и полетел домой, но затем продолжил дела с американцами, как ни в чём не бывало. Но когда США вторглись в Ирак - ваш этот министр сам, лично, рванул в Багдад. С чего бы?


Дубровин озадаченно пожал плечами:


- Честно говоря, не очень понятно.


- Вот. Но должен вас утешить - нам самим это долгие годы было непонятно. Но потом люди стали сопоставлять факты, кое-что проверять - вплоть до копания в исторических анналах.


- Да, вы рассказывали о Брежневе крайне интересные вещи.


- А сколько еще я мог бы вам рассказать. Например, вам известно, что Ротшильды женятся исключительно на членах своей семьи - таких же Ротшильдах.


- Да, я что-то читал об этом. Но были исключения.


- Правильно - несколько женщин было выдано замуж в другие семьи. Но подумайте: только мать более или менее уверенно может сказать кто настоящий отец её ребенка.


Дубровин удивленно посмотрел на собеседника - всё, что он только что сказал, было абсолютной правдой, но Дубровин, практически всю жизнь работавший с «софтом» и «железом» никогда не задумывался о столь человеческом аспекте поднятой проблемы.


- Однако, всё очень интересно, но мне кажется, что эти сведения вряд ли имеют отношения к предмету нашей встречи.


Дубровин, отпил после этих слов глоток уже остывшего кофе.


- Вот как раз имеют, - продолжил Шумалинский, - к Ротшильдам мы еще вернемся. Просто я вам для начала очерчиваю серьезность обсуждаемой проблемы, которая затрагивает очень и очень больших людей в мировом еврейском движении. Отсюда такая, я бы сказал, некая излишняя секретность нашего разговора - не все будут счастливы, узнав, что мы - то есть я и стоящие за мной люди - посвящаем в свои еврейские проблемы кого-то из русских.


- Зачем? Что вы от нас хотите? - Дубровин сурово посмотрел в глаза собеседнику - евреям он никогда не доверял.


Шумалинский сделал вид, что не заметил его взгляда, взяв со стола журнал. Сосредоточенно пролистав там несколько страниц, он положил его на стол, развернув его к Дубровину.


- Заберете это с собой. Там - ключ от камеры хранения на Балтийском вокзале. В ней - сумка с тряпьем. Его можете выбросить, хотя - Шумалинский улыбнулся - вещи все новые, по моей просьбе дочка специально покупала. У вас тоже, кажется, есть дочь и, кажется её возраста.


- Не юлите, вы наверняка всё прекрасно знаете.


- Да, знаю, потому мы и решили подстраховаться, чтобы не привлекать к содержимому внимания.


- А что там?


- Там - банка с чаем. В ней - то, что вы должны доставить связанным с вами людям. Это артефакт, точнее слепок с него. Если эта вещь вас, их, заинтересует и что-то подскажет - тогда наш дальнейший разговор будет иметь смысл. Также, станет понятным многое из того, что я сказал.


Часть вторая.

Глава 5.


1. Приезд в Сочи.

Дубровин прибыл в Сочи поздно вечером. В аэропорту он сразу заметил в руках среднего роста мужчины с волосами цвета спелой пшеницы, табличку с надписью «На озеро», это был условный текст, производное от фамилии Озеров. Он уже и сам смотрел в сторону Дубровина, а когда тот подошёл, спросил:


- Вы… ммм…


- Дубровин, Николай.


Ответил он


- Тогда здравствуйте, я Колояр. - представился он.


Посадив его в машину, он перебросился с гостем несколькими замечаниями о видневшихся вдали горах, в которые обещал обязательно сводить. Узнав, что Дубровин начинал службу в Афганистане и прошел довольно серьезную горную подготовку, Колояр не умолкал половину дороги, описывая сочинские горные достопримечательности. Заметив, что пассажир, занятый своими мыслями пару раз ответил невпопад, Колояр расстроено приумолк. Дубровину же, было над чем, подумать.


После беседы с Шумалинским он сразу встретился с Озеровым, находившимся в Питере, в одном из скверов, где пожилой, «прогуливающийся человек» присел на скамейку отдохнуть. Место было проверенным и позволяло говорить на любые темы, не привлекая к себе внимания.


Прослушав практически дословно пересказанный разговор, Озеров задумался. К Моссаду у него было внутренне предубеждение, и он более чем скептически относился к идее контактов с ним в той или иной форме. Однако с другой стороны, какой-то особой ценности для иностранных разведок Озеров не представлял. Хотя он выглядел более чем спортивно и молодо, но возраст и сложный, бескомпромиссный характер сделали его фамилию одной из первых в списке идущих под «сокращение» старших офицеров. Если это от старых товарищей в Москве знал сам Озеров, то наверняка первым делом узнали бы и любые вербовщики - пенсионер не представлял для них никакого интереса.


В самом неприятном случае это могла быть какая-то сложная комбинация, призванная бросить тень на некоторых людей в Москве. Озеров прозондировал эту тему и с ними, отправляя Дубровина на странную встречу. В конце концов, это была просто встреча отставного офицера ФАПСИ, занимающегося сейчас частным охранным бизнесом и по роду занятий встречающимся с кем угодно. Вплоть до уголовных авторитетов, только на десятом году бегания с «трубами» вдруг внезапно осознавших, что они, мало чем отличаются от переговорных труб на пароходах. Правда, второй конец трубы на мостике идет не в машинное отделение, а сразу в ФСБ или в кабинет более продвинутого конкурента.


Всё старательно обдумав, и тщательно взвесив, Озеров вызвал своего человека, попросив Дубровина передать ему ключ. Вечером Дубровин обнаружил сумку Шумалинского у себя в машине, уже по пути на вокзал. К сумке прилагалась записка с уверениями на предмет отсутствия там чего-бы то ни было постороннего. Улыбнувшись, Дубровин принял утверждение на веру ибо люди, сумевшие вскрыть его тачку, противоугон к которой он подбирал и ставил лично, наверняка все проверили как надо.


План действий был оговорен с Озеровым заранее: он направлял его в Сочи, где Надей, о котором Озеров говорил с каким-то трепетным уважение, неожиданным для сурового офицера, генерала, должен посмотреть переданный Шумалинским артефакт. Артефакта Дубровин так пока и не видел - по словам Озерова это был копия некой древней каменной печати и фотографии оригинала. Дальше Дубровин поступал в распоряжение Надея. Собственно, это и было основной задачей поездки, решение по которой было принято еще несколько дней назад: нужно было отвезти в Сочи кое-какие документы.


Этот Надей, считал себя кем-то типа не то медиума не то волшебника - волхвом, хотя нет как-то по-другому называл его Озеров, -волхом- вот, без «в» в середине - наконец вспомнил Дубровин. Странно как-то, у Пушкина вроде по-другому. В общем, Надей попросил Озерова изготовить ему несколько экземпляров документов на некоего Олега Власова, которого следовало привезти в Питер, и повсюду сопровождать, помогая ему вжиться в легенду оперативного сотрудника одного из малозначительных подразделений ФСБ - подразделение Озеров предложил Дубровину выбрать самому. Этот Олег, по словам Озерова, был какой-то очень особенный человек, и должен был как-то по-особому расследовать дело Боговикова. Тоже, наверное, медиум, - Дубровин улыбался при мысли как этот необычный парень будет сидеть с завязанными глазами над картой Питера, водить по ней пальцем и в итоге, как в фильмах, скажет: вот здесь спрятаны заказчики убийства!


Вообще затея с этой магией была какая-то странная. Хотя атеистом Дубровина назвать было нельзя, он скептически относился к подобным вещам, веря только в то, что можно потрогать или увидеть, на худой конец - увидеть на экране монитора. Может, в жизни пришлось повстречать много шарлатанов? Но Озерова он знал более чем давно и в его адекватности не сомневался. Может этот волхв или, как его, волх, был прикрытием чего-то, чего Дубровину знать не следовало, может, разыгрывалась какая-то другая какая-то комбинация - с чего бы этому Олегу Власову ехать в Питер и изображать из себя агента спецслужб? Сидел бы себе в Сочи и смотрел в свой хрустальный шар.

А дальше оно уже само как-то все друг на друга наложилось. Хотя и начало событий было странным. Несколько дней назад, один ныне мертвый нерусский негодяй в погонах, убил Боговикова, и вдруг Озеров попросил Дубровина провентилировать ситуацию. Дубровин не мог отказать, но почему вызвали его? Понятно, что доверяли, понятно, что он был патриотом и в душе и в делах всегда был на стороне таких ребят как Боговиков, даже завидуя молодёжи, которая может так свободно это демонстрировать. Но, тем не менее, Дубровин никогда не был специалистом по этим делам с убийствами, хотя в резерве у Озерова была как минимум пара таких ребят, а его специализация - электроника, хотя в свое время приходилось и по горам немного побегать. Потом убрали этого Рустамова: сегодня вечером Дубровин разговаривал с этим высокомерным наглым бараном - а завтра утром этого барана кто-то принес в жертву. Странно. Дальше появился этот Шумалинский. Начал разговор с убийства Боговикова, мол, кое-что знаю, могу помочь и всё такое - и тут вместо конкретной информации с дичайшими мерами предосторожностями вручил какую-то печать, которую Дубровин так и не видел. А что если этот Шумалинский вообще ненормальный, сбрендил и убежал от своих? Хотя…, хотя - не похож он на идиота.


2. У Надея.

Надей сильно разочаровал Дубровина, по-хорошему, здорово изменив представление о волхвах. Эти ряженные «волхвы» откровенно раздражали Дубровина. Надей был без бороды и не в шкуре - очень умный взгляд современного человека в джинсах и классической рубашке. Он встретил его у дома, взглянув гостю в глаза и тепло поздоровавшись. Их представил друг другу Колояр, но Дубровин и так разобрался, кто есть кто: Колояра он уже знал, а фотографию стоявшего справа от Надей Власова он изучил до мельчайших подробностей, старательно подгоняя под документы. Но фотография это одно - а сейчас перед ним был живой человек, с суровым и в то же время спокойным взглядом. Какая-то неведомая мощь исходила от него, чувствовалась в каждом его движении и Дубровин, кажется, начинал понимать, чем продиктована просьба Озерова. Это был не медиум и не волшебник. Это был воин. Почему-то Дубровин очень явно представил его с мечом в руках и внезапно ощутил, что такой легко справиться даже с сотней.


Надей выделялся над всеми ростом и тоже никак не походил на тот образ, что мысленно успел уже себе нарисовать Дубровин. Это был высокий, широкоплечий современный мужик и совсем не напоминал клоунов, называвшими себя волхвами - Дубровин знал не одного такого по Питеру.


Третьей была девушка, почему-то как заметил Дубровин к нему не очень расположенная. Она, была, конечно, красивая, он бы даже сказал очень красивая, чем-то даже похожая на голливудскую актрису последней волны, которые прыгают, изображая боевые искусства, но в её взгляде сквозило какое-то холодное презрение. Дубровин сразу его прочувствовал, видя как этот взгляд меняется, обращаясь в сторону Олега. Ну да ладно, она ему тоже не очень то и понравилась.


Встретив гостя, Надей сразу провел его в дом - ужинать. Дубровин многозначительно взглянул на сумку.


- Дело потом. Изгоним бесов голода, чтобы они нас в сторону не увели.


Заявил Надей.


Как чуть позже понял Дубровин к процедуре обеда или ужина Надей относился крайне серьезно, считая её подобием жертвы. За столом слегка проголодавшиеся гости обменивались короткими репликами по поводу блюда, под простым названием соус, который приготовила жена Надея Снежа, и отвечали на вопросы его молодого сына относительно программных новинок.


3. Артефакт.

Войдан задумчиво перебирал фотографии, на которых в разных проекциях был изображен небольшой цилиндр, сделанный из непонятного материала - он был одновременно похож и на камень, и на металл. Цилиндр был покрыт причудливым орнаментом - фигурками людей и каких-то мифических существ, окруженных непонятными пиктограммами. Это были фотографии, переданные Дубровину вместе с гипсовой копией артефакта, изготовленной в натуральную величину. Сам артефакт, видимо, находился у тех людей из Моссада, которых и представлял Шумалинский.


Весь предыдущий день и весь вечер Надей подробно расспрашивал Дубровина об обстоятельствах и деталях встречи с тем странным израильтянином, похоже, представлявшим некую группу в Моссаде. Время от времени он задавал уточняющие вопросы, несколько раз связывался по скремблеру с Озеровым и разговор в итоге затянулся далеко за полночь. Наконец, чувствуя, что не спавший двое суток Дубровин, слегка устал, Надей мягко, но настойчиво отправил гостя отдыхать.


Чуть позже ушла и Лада, на которую сегодня свалилась львиная доля нагрузки - она много часов подряд исследовала просторы всемирной сети Интернета, в поисках чего-либо, напоминающего находящийся у них предмет. Ладе пришлось пересмотреть сотни страниц, посвященных археологическим находкам Древнего Египта, Китая, Ирана и Мезоамерики - но нигде и ничего подобного она не встречала. Единственным более или менее похожим предметом, стали так называемые цилиндрические печати, иногда встречающиеся при раскопках на территории бывшей Месопотамии. Они немного напоминали то, что привез Дубровин, поэтому артефакт Надей предложил считать печатью, как и говорил Шумалинский - другого, более подходящего наименования нельзя было придумать.


Предмет и в самом деле напоминал печать - её копия в натуральную величину была выточена из гипса на специальном лазерном принтере. Это был цилиндр, около пятнадцати сантиметров длиной и около десяти сантиметров в диаметре, покрытый рисунками, пиктограммами и орнаментами. Одна его грань носила следы того, что могло бы быть небольшой ручкой, противоположная же сторона была выполнена в виде впалого оттиска, контуры которого напоминали голову, повернутую в профиль. Больше ничего об этом сказать было нельзя - изображение было сильно изъедено временем и даже снимки самого артефакта, изображающие это место при крупном увеличении, ничего не давали.


Даже голову эту сложно было увидеть - её обнаружил Надей, изучая фотографии. Взяв их осторожно в руки, изредка дотрагиваясь до печати кончиками пальцев, он пытался снять с этого предмета какую-нибудь энергетическую информацию, как он мог это легко проделывать со многими предметами. Но, просидев в страшном напряжении несколько часов, покрывшись потом, он так и не смог ничего понять - стоящая за артефактом информация была для него закрыта какой-то мощной Силой.


Он взывал за помощью к Щурам и Пращурам, взывал к древним Волхам, вызвал к Богам, и к самому Предвечному ЯРУ, но истина не приходила. Дух волха Огнеслава, которого он вызвал, был бессилен и безмолвствовал. Он только напомнил ему, что такими же, если не много большими способностями обладает и Велияра.


Со времени той их встречи, связанной с пробуждением Войдана в жизни Велияры многое переменилось. Она жила уединенно в одном из небольших глухих поселков, в двухстах километрах южнее Москвы, где почти все жители либо разъехались, либо вымерли. Однако, Правь ей выделила средства на установку спутникового дуплексного Интернет-канала, с помощью которого Велияра всегда была на связи, в курсе всех событий и писала иногда статьи для Агенства Русской информации, в просторечье АРИ. Несмотря на все уговоры Надея, перебраться поближе к городу, Велияра отвечала категорическим отказом. Здесь она занималась живописью, и только жизнь вдали от людей позволяла ей слышать голос Небес и видеть то, что было не дано видеть даже Надею. Её картины отражали духовный мир вернувшихся русских Богов, создавали новую эстетику русского мира, наполненного сильным светом, могуществом, радостью. Человек, после того как видел её картины, обретал уверенность в будущем празднике, празднике прихода Прави для всей земли русской.


После безуспешных попыток разобраться с артефактом самому, Надей вызвал Велияру. Переговорив с ней по Скайпу, снабжённому шифратором, он на всякий случай отправил ей сканы с привезенных Дубровиным фотографий, попросив нарисовать то, что она, погрузившись в медитацию, увидит - если она вообще сможет что-то увидеть. Надежды у Надея особой не было, он сам был очень сильным сенситивом, но ничего не увидел.


Сейчас же, когда все гости разошлись по своим комнатам отдыхать, Надей решил предпринять последнюю попытку проникнуть в скрытую печатью тайну. Войдан, видя, что волх расстроен, оставался рядом, поддерживая его своим присутствием, хотя и валился с ног от усталости - он не спал трое последних суток.


Надей напряженно всматривался в пиктограммы, покрывающие цилиндр. Это были очень странные рисунки, словно плод воображения безумного художника. Они буквально излучали незаметный, тихо подкрадывающийся невидимый ужас. Они притупляли чувства, охватывая разум оцепенением, излучая нечто незримое и холодное. Такие же излучения исходили от мертвых тел.


Закрыв глаза, Надей удерживал руку над фотографией оттиска печати, но его сознание было словно в темном пустом пространстве, упругой стеной не позволяющем взглянуть глубже некоего предела, за которым простиралась Тьма. Тем не менее, предыдущие попытки видения не прошли даром и в какой-то момент Надей смог ощутить печать на ощупь - он словно держал её в ладони, застывшей над рисунком.


Поверхность артефакта казалась холодной и липкой, словно его только что достали их лужи ледяной слизи. Под кончиками пальцев он пульсировал, как будто увеличиваясь в размерах. Тяжелыми холодными волнами от него исходила странная энергия, похожая на покалывающие электрические колебания. Эта странная таинственная вибрация пронизывала тело волха, заволакивала разум и наполняла кровь непонятной сонливостью. И чем сильнее внутренний взгляд Надея вглядывался в разверзающуюся Тьму, тем более сильными становились исходящие оттуда наркотические излучения, наполняя его уши жесткой, демонической музыкой и затягивая его душу всё глубже и глубже. Только чудовищным усилием воли Надею удалось вырваться из этих липких объятий, словно отпрянув от разверзшейся у его ног Бездны.

- Нет, у меня ничего не получится, - Надей с раздражением откинулся на спинку кресла, - здесь какая-то ужасная, непонятна для меня магия.


- Ужасная? - Войдан удивленно и обеспокоено повернул голову. Он никогда ранее не слышал от волха слова страх и тем более слова ужас, временами ему даже казалось, что Найдей вообще не боится чужой магии. Как впрочем, и сам Войдан. И эти слова волха поразили его как громом.


- Да, Войдан. Сила, стоящая за этим предметом - абсолютно чужая, противоположная нам, для нас это само средоточие Тьмы. Наши души - светлые и тёплые, а там - всепроникающий и всепоглощающий холод. И я, кажется, понимаю, почему эти люди из Массада не передали нам сам артефакт, а только его копию.


- По-моему всё объяснимо - они нам не доверяют, как, впрочем, и я им.


- Нет, Войдан, суть, в другом. Артефакт, настоящий артефакт может убить. Или, по меньшей мере, свести медиума с ума, навечно поглотив его душу. Боюсь, кто-то в Израиле отдал свою жизнь, пытаясь получить сокрытое в печати. Возможно даже и не один человек.


- Ты думаешь, мы тоже ничего не сможем?


Надей медлил с ответом. Войдана напугала произошедшая с ним перемена: только что перед ним был цветущий, пышущий энергией человек, которому никто не дал бы больше сорока лет. Сейчас же перед ним сидел почти старик, ибо сражение с Тьмой забрало почти все его силы.


- Да, Войдан, думаю здесь, мы бессильны.


Перебросившись парой предложений о завтрашних делах, Войдан и Надей простились до утра, уныло расходясь по своим комнатам.


Уже шагнувшего в коридор Войдана, какое-то шестое чувство заставило обернуться. Он успел вовремя - поднявшись на несколько ступенек, Надей зашатался и начал падать. Войдан не на штуку испугался за волха - последний раз он видел его таким слабым только тогда, у Гром-Скалы, битва у которой отняла все силы могучего мага. Для Войдана не составляло труда в одно мгновение пересечь разделяющее их пространство и подставить плечо - он мог двигаться гораздо, гораздо быстрее. Но Надей его опередил, останавливающе подняв руку:


- Не волнуйся. Всё в порядке. Завтра утром я буду в норме.


- Ты уверен?


Надей молча, и слегка хмуро, посмотрел на Войдана.


Пожав плечами, он пошел в свою комнату.


На следующий день, проспав немного более обычных четырех часов, Надей действительно был бодр как всегда и о вчерашнем, напоминали только глубокие тени под глазами. Но сами глаза сияли.


- Смотри! - он торжествующе поднял вверх небольшую стопку бумаги, еще тёплой от принтера.


Войдан, еще до конца не проснувшийся, вяло сел за стол, наливая себе кофе.


- Что смотреть?


- Это! - Надей положил бумагу на стол, - у Велияры получилось.


- Как? - лицо Войдана выразило крайне удивление, граничащее с недоумением.


- Я потом расскажу. Важно, что она смогла там увидеть.


- Это её рисунки?


- Да. Она торопилась и здесь что-то карандашом, что-то акварелью. Кое-где сканер зажевал бумагу, но это мелочи - смотри!


Войдан с удивлением стал перебирать рисунки. Они действительно оставляли желать лучшего - зарисовки были не самого лучшего качества. Но, в конце концов, это были не работы для картинной галереи.


На первой был изображен город, отдаленно похожий на компьютерную реконструкцию какого-то древнего города - похожую Войдан видел по «дискавери» буквально вчера.


Рисунок запечатлел город как бы с высоты птичьего полета.


Был виден четкий периметр крепостных стен, приземистые квадратные башни. В город вели несколько ворот, откуда ровные радиальные улицы устремлялись к цитадели в центре города - там был еще один периметр стен и башен, внутри которого возвышалось нечто наподобие ступенчатой пирамиды.


- Зиккурат, - пояснил Надей, - храм древних халдеев. Они все сделаны по одному типу.


- Больше похоже на ацтекскую пирамиду.


- Что-то отдаленное есть, - согласился Надей, - ты взгляни дальше.


На других рисунках были изображены более крупные планы зиккурата, некоторые даже с деталями: маленькими фигурками людей, поднимающихся по ступеням, фигурками собравшихся на вершине зиккурата жрецов.


Вершина эта Войдану что-то смутно напоминала - он это видел, причем - явно не по телевизору. Зиккурат был увенчан подобием античной беседки - только прямоугольной формы, с широкими квадратными колоннами, отчего проходы между ними напоминали бойницы.

- А это?


- Это, собственно, и есть храм - пирамида только его подножие. Храм бога Наинны.


- Наинны? - переспросил Войдан.


- Да, лунного бога халдеев. Наинна, в медитации Велияра отчётливо слышала это имя. Я уже успел посмотреть, что сказано об этом у Захарии Ситчина, у пары других авторов. Насколько можно понять из расшифровок месопотамских текстов, в определенные дни лунного цикла Наинна спускался на землю, и этот храм был его домом. Тогда жрецы приводили туда специально избранных женщин из высших фамилий, и они рожали от Наинны царей и воинов - практически непобедимых, собственно и построивших Вавилонскую Империю.


Надей сделал паузу


- А сам город, это древний Вавилон, я уже посмотрел в Гугле съёмки из космоса. Этот и этот сектора полностью совпадают.


Надей выложил распечатку рядом с рисунком Велияры и показал сектора.


- Сомнений нет


- Я нечто подобное уже видел, - Войдан задумчиво потер подбородок, - и как бы пирамиду, и как бы храм такой же. Воочию видел, но где - не помню. Может в фильме?


- Смотри дальше.


Войдан, молча перебирал рисунки, пока не дошел до последней. На ней была изображена хорошо ему знакомая Красная Площадь и стоящий ей центре мавзолей Владимира Ильича Бланка.


- Ничего себе! - от удивления Войдан даже привстал.


- Вот так вот.


Вскоре пришли Дубровин и Лада. Все вместе они сели на веранде, активно принявшись за завтрак, который подготовила и оставила гостям ушедшая по делам Снежа. Между делом возбуждённо рассматривались рисунки и обменивались замечаниями. Лада и Дубровин были удивлены не меньше Войдана, хотя больше всего его удивляло другое:


- Я одного не понимаю - как Велияре удалось то, что не далось тебе?


- Нам. Нам удалось, - поправил Войдана Надей.


- В смысле?


- Сегодня ночь, когда я спал, ко мне приходил дух Огнеслава. Была астральная битва, Велияра была в ней бритвой в моих руках, и я срезал часть покрова Тьмы. Мы узнали, что это за печать и кто ей владел. Дело в том, что эта печать - очень важный и редкий ритуальный символ халдеев, ключ одной из сторон Зиккурата, можно сказать ключевой предмет некоего древнего обряда, наделяющего жреца неземной властью и могуществом.


- И? - в один голос заинтригованно спросили Дубровин и Лада - Надей уже коротко рассказал им о своих вчерашних попытках увидеть тайну, скрывающуюся за печатью.


- Печать, - продолжал Надей, - это своего рода дирижёрская палочка жреца-стража стороны света у Зиккурата. С её помощью он управлял демоном стражником.


- Ну, должны же были быть какие-то стражи в том халдейском храме, где в свое время и хранилась эта печать, - спросила Лада.


- Правильно, подтвердил Надей, - должны. Но где они, эти стражи? Нет их. Кости их лежат где-то в песках Ирака, а печать - где-то в сейфе в Израиле, что вряд ли бы обрадовало охранявших её слуг Тьмы.


- Естественно - Вавилон однажды даже разрушил Иерусалим до основания, - заметил Дубровин.


- Правильно. Поэтому все эти столетия, если не сказать тысячелетия, печать охранял главный, основной её страж. Невидимый и тайный. Как сказал Огнеслав - это был демон, очень сильный демон. Сложно сказать, где он физически присутствует - возможно, среди песков, укрывающих руины халдейского храма, возможно вообще в другом пространстве. Но, имея власть над печатью, он способен влиять на разум любого, кто только осмелится прикоснуться к тайне. Израсходовав же все силы на борьбу со мной, он и позволил Велияре безнаказанно прикоснуться к охраняемой им информации.


- А почему Огнеслав сразу об этом не сказал? - Войдан был удивлен и даже немного разгневан на древнего волха.


- Нельзя было, не видел он их, ибо демоны - всевидящи и всезнающи, умеют скрываться не только в пространстве, но и во времени и в духовном мире. Но теперь, как видите, кое-что знаем и мы.


Глава 6.


1. Масуд.

20.04.200… 16.30 Северный Ирак

Высоко в небе висело тысячелетнее палящее солнце. Его раскаленное око холодными каплями выжимало пот из Масуда, которого мучили самые страшные предчувствия. Ему мерещился лязг оружия, запах свежей крови и чьи-то предсмертные крики. Временами налетал ветер, принося с собой вонь миллионов разложившихся трупов. Далеко за горизонтом собирались темные, похожие на грозовые тучи. Масуд не видел этого. Он чувствовал. В идущем оттуда воздухе пахло страхом и смертью.

Раскопки давно окончены. На месте исследуемого кургана осталась только ровная, тщательно засыпанная песком площадка. Изъятие грунта проводилось ночью, скрывающей пустыню от глаз американских спутников. К утру котлован укрывался щитами и заравнивался, до наступления следующей ночи, а его содержимое увозилось грузовиками в Басру, где все находки тщательно исследовались, заносились в список и отправлялись по назначению.

Находок было много. Золотая посуда, резные драгоценные кубки, украшения, небольшие фигурки, изображающие древних богов, отделанное серебром и золотом оружие и доспехи на древних воинах с полуистлевшими скелетами. Ничто из этого не укрывалось от бдительных глаз охраны. Попытки воровства пресекались безжалостно и солдаты, смеясь рубили руки незадачливым курдам, возившимся в пыли и пытавшимся припрятать что-нибудь из сокровищ.

Тупой народ эти курды. Но Масуд, - айсор. Изучал историю и археологию в Лондоне. Ему лучше, чем этим всем ублюдкам понятно, что здесь искал Садам Хуссейн. Совсем не золото. Всё найденное здесь золото по сравнению с ЭТИМ просто старое верблюжье дерьмо. И не только это золото - всё золото Ирака не стоит тайн, спрятанных рядом с руинами древнего зиккурата.

Масуд еще раз осмотрелся по сторонам. Вокруг только песок и скалы. Ни звука, кроме завывания ветра и треска помех в радиоприемнике его джипа. Масуд снова начал работать, выбрасывая песок из осыпающейся ямы. Минут через тридцать под лезвием лопаты звякнул металл. Масуд отбросил бесполезный теперь инструмент. Разбросав песок руками, он вывернул старое автомобильное колесо, прикрывающее собой небольшой, завернутый в пластик сверток.

Аккуратно, словно стекло, перенеся его в багажник джипа, Масуд снова вернулся к яме - опять бросил туда бесполезное теперь колесо, привалив его сверху песком. Взглянул на часы. До встречи с русскими оставалось крайне мало времени - они должны были забрать то, ради чего заставляли Садама, даже в разгар войны с американцами проводить раскопки, взамен поставляя приборы ночного видения, оружие, разведданные. Даже после прихода американцев они продолжали раскопки. Ради этого русские содержали целую банду генерала Бурхана, контролировавшего район и ведавшего ещё по поручению Садама операцией. Но главная вещь не должна была попасть к нему, этого, как понял Масуд, им хотелось меньше всего. Тогда они договорились с ним. То, ради чего это было затеяно, должен был взять именно он, а Бурхан пусть думает, что русским нужно это старое золото.

Всё было не так просто, но Масуд был не тупой курд и не бестолковый охранник. Тупые и бестолковые сейчас лежали друг поверх друга в пересохшем колодце. И Масуду там место уже приготовили, не просто так генерал интересовался о его планах до конца недели. Понятно, почему интересовался - через три дня заканчивается инвентаризация находок, потому задействованный на раскопках археолог еще мог понадобиться - вопросы задать, вдруг, кто решит. А у трупа не спросишь.

Бережно обложив сверток одеялами, Масуд забросал заднее сиденье уже приготовленным барахлом. Даже если остановит патруль - никого эти, похожие на глиняные, черные черепки не заинтересуют. Цену этим черепкам во всей стране знает от силы пять человек. Сам Масуд узнал совершенно случайно. Русские подсказали. Обещали миллион долларов. И вытащить его отсюда. Масуд мысленно вознес молитву Аллаху, чтобы всё получилось как надо.

На мгновение Масуд замер, облившись потом - звяканье ключей зажигания в окружающей тишине показалось ему раскатом грома. По спине пробежал холодок. Что ждало его? Масуд включил двигатель, резко повернул руль и направился в сторону гор, где среди камней виднелась петлявшая по серпантину нитка дороги.


2. Римаков.

Граница Сирии и Ирака. 21.04.200… 00.30


Поднимая тучи песка лопасти Ми-24 описывали над вертолетом медленные круги. Его мощный прожектор заливал холодным светом двух людей в черных, похожих на водолазные костюмах. Слаженными, профессиональными движениям они сажали в джип мертвого на вид человека, готовясь столкнуть машину в пропасть. Еще двое возились с машиной, настраивали двигатель, проверяли угол поворота колес.


- Всё будет сработано четко. В самом худшем случае его найдут местные крестьяне через пару дней, вызовут армию, переправят местному полицейскому спецу. Тот подтвердит, что парня покарал Аллах за нарушение заповедей: обожрался, сел пьяный за руль и упал в проспать.


Голос принадлежал подтянутому немолодому человеку в камуфляже, по жестам, тону и манере говорить которого, было очевидно, что он тут главный. Почти главный, поскольку к своему собеседнику, сидящему глубоко в тени десантного отсека, человек в камуфляже обращался с большим пиететом.


- А в лучшем? - тихо спросил этот собеседник?


- А в лучшем и, скорее всего, его обглоданные собаками кости найдут через год. Не думаю, что люди Бурхана что-то заподозрят, да и не до этого им сейчас.


- Правильно не думаете, - одобрительно кивнул Римаков, хорошо зная что через год, да какой через год - через пару месяцев Бурхану, с которым он два часа назад ужинал, будет не до этого. Хотя полковнику об этом знать не обязательно. Хотя…


- Американцы завязли здесь серьёзно, - доверительно сообщил полковнику Римаков.


- Нефти пиндосам захотелось? - голос расчувствовавшегося от оказанного ему доверия полковника дрогнул.


- Да, а чего же еще, - согласился Римаков, не снимая руки со свертка рядом с собой. - Материалы, переданные нам этим айсором очень ценны для страны. Считайте, генерал, что орден у вас уже на груди.


- Служу России! - отрапортовал тут же вытянувшийся полковник.


Он много слышал о человеке, который сейчас с ним разговаривал. Большом человеке. Вряд ли тот ошибся, назвав его генералом. Его слово - закон, а его личное присутствие здесь - свидетельство важности проведенной операции, хотя полковник и не совсем понимал важность для страны мешка старинных и странных черепков, отливавшихся тусклой зеленью. Возможно, это было маскировка - пользовались же недавно изобличенные английские шпионы в Москве камнем для маскировки радиопередатчика.


- Сами понимаете, генерал, он опять назвал его генерал, это очень важная и очень секретная информация. Вы не хотите остаться в Сирии нашим военным советником, сами ведь знаете - эти старые козлы из генштаба вроде Кивашова жопу себе самостоятельно подтереть не могут, как они могут помогать нашему союзнику руководить действиями?


- Служу России! - полковник из штанов выпрыгивал от рвения и от радости, не видя улыбки человека, наблюдающего за ним с борта вертолета.


Где было знать полковнику, что генеральские погоны ему не примерить. Что, подчистив следы и доставив Римакова на базу в Сирии, откуда тот благополучно полетит в Москву, полковник сразу же получит новое - простое, можно сказать пятиминутное задание. Но старый, еще советской постройки Ми-24 вдруг не выдержит тяжелых условий местной окружающей среды, угробив всё находящееся на его борту подразделение. А Максим Евгеньевич в этот момент будет сидеть на борту самолета МСЧ России, пить дорогой, когда-то подаренный другом-Садамом коньяк и поздравлять молодого, ретивого майора ГРУ с присвоением очередного звания - за уничтожение вертолета с агентом ЦРУ, готовившего заговор против союзника России. Где было знать тому майору, что на борту находится такой же, как и он, тупой русский полковник. И где было знать это полковнику? В уровень его компетенции такие вопросы не входили.


3. Привольский.

Из огромного, обращенного на северо-запад окна видимая часть мегаполиса смотрелась единым, завершенным архитектурным ансамблем. Доминируя над приземистыми сталинскими постройками небо, протыкали шпили нового, грандиозного Москва-сити. У подножия стекло-бетонных башен тянулись серые лабиринты загазованных улиц, переброшенные мостами через реку и уходящие в тёмное марево далеких спальных районов. Сегодня вечером их обитатели, умело подсаженные на иглу «Останкино», прослушают очередную дозу нравоучений на тему «управляемой демократии», «эффективного менеджмента» и прочих составляющих политической системы страны.


- Сначала коротко о том, что мы хотим. Мы хотим видеть Россию демократической страной с развитыми экономическими институтами. Кто-то хочет этого из лучших побуждений, а кто-то по рациональным причинам, поскольку новейшая история показывает, что сложно устроенное общество более эффективно, чем вертикально интегрированное. У нас есть представление о скорости этих процессов. Такая огромная система как наша страна не терпит резких движений. Мы не просто за демократию. Мы за суверенитет Российской Федерации.


Закончив фразу, стоящий у окна очень солидный мужчина непонятного возраста повернулся к телевизионщику одного из новостных каналов, старательно записывавшего каждое слово хозяина кабинета. Для него он был Аркадием Семеновичем Привольским, в бытность СССР - аппаратчиком самого высокого уровня, равно как и сегодня - президентом КПР, Конгресса Предпринимателей России.


К ещё большим должностям Аркадий Семенович и не стремился, ибо ему и его племени и так принадлежало в этой стране всё - в том числе этот патлатый гомосексуалист, поставленный Аркадием Семеновичем руководить важным для него государственным телеканалом, и сейчас со всей тщательностью конспектирующий каждое слово Привольского. Через два часа телевизионщик уже у себя в кабинете соберет кукольный театр из местных «политиков», объяснив персонажам что, кому и как говорить в эфире.


- Я уверен, что российские люди в широком смысле слова способны к демократии и способны в ней жить и ее создавать, способны наслаждаться ее плодами. Но, наверно, здесь есть какой-то исторический путь. Но не перепрыгнешь его - шею свернешь. Не искусственно мы это сдерживаем, как многим кажется. Мы просто боимся…


Сидящий за столом телевизионщик тихо скрипел «Паркером» ибо то, что говорилось здесь, было запрещено писать иначе как на бумаге. Телефоны, диктофоны и прочие атрибуты современности оставлялись внизу, у охраны. Вообще, кабинет Аркадия Семеновича был словно вырван из времени, зафиксировав обстановку классического номенклатурного кабинета середины пятидесятых и с точностью перенеся её внутрь многоэтажной башни постройки начала 21-го века. Здесь не то, что не было компьютеров - здесь не было вообще никаких цифровых устройств, которые охрана Аркадия Семеновича вежливо просила выложить перед входом. И так было во всех офисах, где бывал Привольский.


Как-то давно, еще в середине 90-х молодой начинающий тогда телепродюсер Костя Бёрнст в шутку поинтересовался у Аркадия Семеновича, у которого брал интервью - почему он не любит столь новомодные тогда компьютеры: каждый чиновник тогда считал правилом хорошего тона выставить на всеобщее обозрение IBM самой последней модели - куда-нибудь на стол или другое видное место, чтобы всякий входящий сразу понимал, что хозяин кабинета на ты с техникой.


Аркадий Семенович тогда шутливо отмахнулся, мол - это для вас, для молодых все эти новомодные веяния. Мы же, старики, привыкли работать по своему - Аркадий Семенович жестом показал Бёрнсту на старые, еще советские телефонные аппараты, целыми рядами, стоящие у него на столе. И хотя тон Аркадия Семеновича был при этом как обычно мягкий и даже шутливый - при слове «компьютер» в его глазах мелькнул какой-то злой и не понятный огонь, не ускользнувший от имевшего слабость к мужским глазам Бёрнста. Потому больше таких вопросов он не задавал, что, видимо и стало одной из причин его стремительного продвижения по службе - с кресла мелкого телепродюсера, каких только в «Останкино» сотни, до главы крупнейшего телеканала страны.


- Открытая экономика и глобальная финансовая сеть делают суверенитет понятием устаревающим, - Продолжал Аркадий Семенович, - Сейчас в некоторых политических школах господствуют иллюзии. Успехи, которые делает открытая экономика, очень впечатляют. Но это не значит, что глобальная финансовая система является сверхустойчивой, и что она не будет видоизменяться во времени. Мне кажется люди, ослепленные сегодняшними результатами, заблуждаются. Мир должен быть интегрированным, но ценность национальной культуры не утрачивается, а возрастает. Суверенитет надо блюсти. Здесь есть прямая задача борьбы с терроризмом, который угрожает целостности нашего государства и как следствие - нашему суверенитету. Кавказ - номер один. Ситуация, к сожалению, не улучшается. Даже ухудшается. Похоже на подземный пожар. Тут у нас пока нечем хвастаться…


4. Немного денег для Паханова.

Мягкий, успокаивающий голос Аркадия Семеновича оборвался - в кабинет вошел один из его личных помошников. Это был немного рыхловатый молодой человек, лет тридцати, неяркой внешности, напоминавший одновременно молдаванина, еврея и круглолицего турка, но с носом «картошкой». У него были густо смазанные гелем чуть курчавые каштановые волосы, какая-то сероватая кожа и огромные, круглые, необычно широко расставленные, навыкате глаза, взгляд которых заставлял Бёрнста замирать от разливающейся по телу сладкой истомы. Но, несмотря на все его знаки, помошник ни разу не обратил на Бёрнста внимания, всегда глядя, словно сквозь него. Иногда даже Бёрнсту казалось, что каждый раз в приемной Аркадия Семеновича дежурит какой-то новый молодой человек, словно брат близнец похожий на предыдущего, - настолько чужим и отсутствующим был обращенный к Бёрсту взгляд, словно его обладатель видел его впервые. А Бёрнст был одним из немногих в стране, кому было разрешено встречаться с Аркадием Семеновичем лично - не каждый министр приглашался к нему в офис.


Офисов у Аркадия Семеновича было в Москве несколько - он постоянно переезжал между ними, словно подстраиваясь к добирающимся к нему людям. Еще был главный офис - пожалуй, самый роскошный, находящийся видимо где-то под землей - Бёрнст был там всего два раза, и каждое посещение его проводил собой сам Аркадий Семенович, по дороге надиктовывая инструкции. Из подземной парковки туда вел лифт, но ехал ли он вниз или вверх - было абсолютно непонятно. Окон, в том огромном, выложенным мраморе кабинете, не было и Бёрнст почему-то решил для себя, что это некое подобие правительственного бункера - с той же, столь типичной для кабинетов Подольского, спартанской обстановкой кабинетов секретарей Горкомов СССР - большой стол, уставленный рядами телефонов, голые практически стены и встроенные в них шкафы.


Коротко переговорив с Аркадием Семеновичем, помошник тихо вышел, мягко, словно пантера, ступая по толстому ковру. Отойдя от окна, Аркадий Семенович улыбнулся телевизионщику:


- Костя, вы можете быть свободны. Сами уж как-то разбросайте тезисы - кому, что говорить в Думе, кому в Администрации и Совете Федераций. Главное - придерживайтесь общего направления.


Несмотря на хлопотность контроля за информационными потоками, явно не по его статусу, Привольский предпочитал сам давать направление, не доверяясь порученцам даже из тех, у кого был статус наблюдателей. История с Березисом, Кацишвили и Утинским не должна была повториться. Можно лишний раз допустить вольность премьеру, но ни в коем случае не СМИ. Надо чтобы они дышали, но под жёстким присмотром.


Вежливо попрощавшись, Бёрнст подхватился с места и двинулся к выходу, оставив Аркадия Семеновича ждать нового посетителя.


Ждал он много кого. Главным из гостей был, разумеется, Римаков, уже доложивший о выполнении порученного ему, в Ираке. Пророчества сбывались! Ритуал, каждые семь лет исполняемый в ожидании Этого, был проведен и оставалось только ждать, когда цикл замкнется и Это свершится. После столетий безуспешных поисков обретена, наконец, главная Святыня их народа - Экура-Ме, связывающие аннунаков с их Богом. Близится полнолуние, время проведения заключительного обряда открытия Экура-Ме - моста миров. И когда они будут распечатаны - вновь, спустя тысячелетия Наинна сюда вернется и всё будет так, как когда-то. Не надо будет прятаться и таится, изображать из себы кого-то другого, на потребу этим авдам. Пока же надо было заняться текущими делами - пусть невообразимо мелкими, но из-за тупости слепых исполнителей требующих личного участия.


Но до Римакова должен был прийти владелец и главный редактор одного из бывших коммунистических изданий - Андрей Александрович Паханов, возглавлявший газету «За Советскую Родину», или сокращенно «ЗаСР». Андрей Александрович шел просить денег на развитие своей газеты, просить сущие пустяки - миллион долларов.


Стоящий у окна хозяин кабинета мысленно улыбнулся качеству проработки своей «легенды» - никто, даже этот извращенец с телевидения, бывавший в святая святых Гамеша, не знал и не догадывался о истинных масштабах его власти. Президент Конгресса Предпринимателей - это была достаточная должность, чтобы иметь в стране несколько офисов, связи, позволяющие делать те или иные назначения - и, разумеется, соответствующую социальному статусу охрану.


Еще «Аркадий Семенович» мог подбросить немного денег тем или иным партиям или изданиям. Немного - вовсе не потому, что было жалко. Просто серьезные деньги имели как следствие привлечение к себе критической массы серьезных людей - креативных политиков, аналитиков и журналистов. Скопление креативных, энергичных людей где-либо выводило систему из равновесия, тогда процессы становились неуправляемыми. Ни в СМИ, ни в политике такие люди были не нужны - они были просто опасны. Гораздо спокойнее было дать тому же Паханову каких-нибудь тысяч сто - исключительно чтобы удержать редакцию на плаву и дать немного на пьянку сидящим там старым и не очень маразматикам. Свою задачу загаживать поляну информационным мусором они выполняли исправно, потому еще раз прокрутив в уме возможные расходы Паханова, Гамеш, он же «Аркадий Семенович» остановился на сумме в сто двадцать тысяч долларов и самой ласковой улыбкой на губах приготовился встречать нового посетителя.


5. Пиршество.

Артефакт, привезённый Дубровиным от Шумалинского, акварели Велияры и информация, содержащаяся в книгах Захарии Ситчина, соединившись, произвели подобие информационной революции. Казалось, приоткрылась какая-то дверь. То, что пряталось в непроглядном тумане, можно было уже различить. Контуры, пока, силуэты, но понятно где искать. Информации хватало, чтобы всё заново осмыслить и внести корректировки в понимание реальности. На лице Надея проскальзывала улыбка, в глазах отражалось торжество охотника вышедшего на след добычи.


- Мы на верном пути, - как-то коротко сказал Надей после поездки к Олтарю, куда он приходил по зову духа Огнеслава. Больше Надей о той поездке не говорил ничего, и никто лишний раз не тревожил его лишними расспросами. Сказал он только, что скоро к Олтарю им предстоит ехать всем вместе - ему, Войдану, Колояру и Дубровину.


Дубровин, сам не осознавая как, почувствовал себя среди этих людей абсолютно своим, как будто знал их тысячу лет и тоже проникся атмосферой воцарившегося подъёма.


По неписанной традиции, все разговоры в доме у Надея длились далеко за полночь. Днем у него были дела, как и у всех посещавших его людей, вечер же всегда начинался с длинного ужина, редко заканчивавшегося раньше десяти вечера. Про алкоголь в этом доме, похоже, даже не ведали, зато их неотъемлемой частью было жареное на углях верченое мясо, которое комбинировалось с зеленью, овощами и продуктами кухни соседей с Кавказа, с которой Надей считал своим долгом познакомить приезжавших к нему людей.


В основном это касалось, конечно, гостей из центра России, где русские традиции кулинарии были утеряны, если не сказать - выбиты огнем и мечем. Холопами, поедающими кашу с постными щами было куда проще управлять, чем свободными земледельцами, рыбаками и охотниками, на столах которых никогда не переводились рыба, мясо и всевозможная птица. Ну а туда, куда «рука Москвы» не дотянулась - свободные земли русского Юга, Сибири, северного побережья, туда явились бородатые топтуны, начавшие парить народу мозги каким-то «постами».


В итоге же всех этих мероприятий и сложилось представление о национальной русской кухне как о жидком вареве, мало чем отличающемся от тюремной баланды: им потчевали холопов, им потчевали бегавшим непонятно зачем по Альпам чудо-богатырей, им же кормили и «многонациональный советский народ», больше русскую его часть.


К счастью для себя часть этого «многонационального народа», а ранее - подданных Российской Империи - сидела у себя в горах и тщательно хранила свои кулинарные традиции, совершенствуя их, передавая из поколения в поколение. По мнению Надея не было ничего плохого в том, чтобы с этими традициями немного ознакомиться. Что он в меру сил и делал для гостей, параллельно восстанавливая и нашу, русскую кулинарию, с энтузиазмом посвящая этому всё немногое свободное время.


От любимого его блюда - верченого мяса, гости были всегда в восторге, что и не удивительно. Он сам его тщательно выбирал, покупая только у лично ему известных продавцов на сочинском рынке и зная, можно сказать, пищевую родословную животных с самого рождения - чем и где кормили, чем поили. Всё это было крайне важно.


В качестве примера Надей всегда приводил советскую «баранину» из старых околевших животных, которую партия и правительство сливало в магазины - после того как на несчастном баране уже и шерсть от старости повылазила. Воспоминания об этом ужасе у многих гостей Надея были еще свежи, поэтому контрольной дегустации не требовалось. Они просто сажал их в машину и вез в горы - чаще всего в Абхазию, где в каком-нибудь маленьком, затерянном среди гор своеобразном «кавказском ранчо» - пацхе, гостеприимный хозяин за умеренную плату готовил друзьям Надея шашлык.


Впечатлений от хорошей еды на открытом воздухе в окружении потрясающих пейзажей у людей была масса, однако и они становились ничем, когда Надей привозил их домой и предлагал отведать свое мясо, вымоченное в особых травах. Рецепт был настолько замечательный, что один его знакомый абхаз, владевший у себя парой известных ресторанов, предлагал Надею за рецепт пять тысяч баксов. Надей только рассмеялся.


Абхаз расстроенный уехал, наверное, более расстроенный, чем кот Надея. Это был здоровенный серый хищник, не очень понятной даже Надею породы - наглый до безумия. Когда начиналась жарка мяса, он бросал все свои прямые дела по охране участка от соседских конкурентов - их там были визжащие по ночам толпы - и приваливал к столу. Не сильно церемонясь с людьми, он как танк двигался к мясу - его не останавливали ни высота, ни посуда, ни мягкие шлепки под зад ни даже огонь. Охота редко была удачной и тогда возмущенный зверь, прыгал на забор и оглашал окрестности гневными воплями - вероятно в адрес производителей еды для кошек, которых глубоко презирал.


В тот вечер ужин был особенно ярким. Радость того, что была нащупана какая-то информация, создавала особую атмосферу, хотя за столом говорили на отвлечённые темы, как будто стараясь не спугнуть удачу. Надей и Войдан ушли спать рано, ибо рано утром им предстояло ехать к Хору.


6. Олтарь Яра.

Ранним утром, с визгом шин вписываясь в извитые повороты, анличанин - «Дефендер» Надея несся в холодном горном тумане. В машине с ним был ещё Войдан и Колояр. В стремительном свете фар хаотично сверкали листья огромных деревьев, раскинувших могуче ветви над дорогой, искрами вспыхивали покрытые росой камни. Врывающийся в окно ветер летел ему в глаза, гудел в ушах, забирался в рукава, и он с наслаждением вдыхал этот ветер, чувствуя его свободную и освежающую силу.

Дорога петляла среди скал, когда с одной стороны была отвесная скала, а с другой переходила в такой же обрыв. Древний лес обступал дорогу и «Лендровер», который вел Надей, казался магически-волшебным, вышедшим из сказок. Никто бы не удивился, если на дорогу выскочила Баба Яга, Змей Горыныч или Кащей.


Машину оставили в специальном месте, приблизительно в километре от Хора. Солнце еще не взошло, но чувствовалось, что скоро будет рассвет.


Колояр остался на окраине поляны, а Войдан и Надей подошли к Хору. На высокую, доминирующую фигуру волха упали первые лучи солнца.


Посреди Хора стоял огромный валун, сверху сточенный в виде четырехугольного стола. Надей нашел это место когда вызывал дух Огнеслава и называл этот олтарь Проком. Войдан особенно чувствовал здесь концентрацию Яр-Силы, которую в этом месте впитывала огонь-душа сына Рагдая.


В выемках олтаря Надей насыпал стружку ольхи, под ольху положил сухой мох. В нишу были положены хлеб и три чаши кваса, хлеб и посуда с жертвенной едой - хлебом, мясом, квашеной капустой и сыром.


Надей поджег сухой мох под ольхой и из ниши пошел тонкий дымок. Вдвоем они взялись за руки и Надей произнес:


- Яр-Сила, наполни нас, пусти Огнеслава на помощь!


Когда появился первый луч Солнца все трое запели песнь. Это была песнь без слов, в которой были только три буквы - О, Е и Я.


Дым ольхи стал плотным. Свет Солнца осветил Хор и поверхность камня стала похожей на серебро. Мир стал расплываться, а Солнце словно покатилось по небосводу и стало одновременно с четырёх сторон.


Если бы кто-то наблюдал за происходящим со стороны, он бы заметил, что всё в Хоре стало отчетливым и вместе с тем слегка прозрачным - люди, камни, трава. Как будто сюда вторглось другое измерение. Песнь звучала вне времени и пространства.


Так продолжалось с час обычного времени, хотя для них этого времени не было. Когда они закончили около минуты простояли в молчании. Лица Надея и Войдана выглядели так, как будто просыпались.


Они открыли глаза вместе. Мир опять стал таким, каким он был и они начали краткий пир с малой жертвы. Надей разломил хлеб и оба стали есть мясо с хлебом, капусту, запивая квасом. Всё было так, как будто ничего не произошло - только в третьей чаше не было кваса.


Еще через минут пять, Войдан убрал чашу, почистил Олтарь. С Надеем они подошли к краю Хора, повернулись и поклонились Проку.


По дороге Надей глядя вперёд, вдруг сказал вслух, но в то же время как будто про себя, как заклинание. Его речь была необычно торжественной:


- Я чувствую жар небесный. Яр позволяет мне понять грядущее. На Небе идёт битва и мы на Земле воплощаем её. Мы все идем за открытием чужой мерзкой тайны, направленной против нашего народа. Мы еще не готовы к битвам, но мы готовы чтобы узнать правду и приготовиться к ним.


Войдан понял, что степень важности событий, открытая у Олтаря волху, превосходит всё, с чем они встречались раньше. И он принял Волю Диев, Волю Яра.


Вскоре они уже подъезжали к дому Надея.


Через час Надей собрал Колояра, Войдана и сказал.


- То, с чем мы должны будем столкнуться в самое ближайшее время не оставит нам сил и времени на дела Прави, да и на обычные, тоже, а у нас они есть, неотложные.


- Такова Воля Яра и Боги нам посланы в помощь!

Вечером приехал Ярогор, бывший в Черноморской Управе Проводом - офицером связи. Завтра он должен был ехать в Ростов на своём тягаче с фурой, а попутно выполнить задачу - надо уладить некоторые плановые вопросы в Донской Управе, запросившей у Надея согласование. За раскрещиванием обратились к местной Управе кто-то из работников областной администрации. Такие вещи были под особым контролем. Ведь раскрещивание было началом признания человека своим в Прави. А если он запятнал себя против русских чем-то, что несовместимо с Правью? А тут его раскрестили, значит, признали своим. Это пятно. Хотя, смотря, что сделал, можно ли простить человека? Вдобавок в таких случаях информация должна быть полностью засекречена, если человек искренен, он для дела неоценим. Его нельзя было подвести. В общем, на месте надо было выслушать всё, взглянуть на человека и передать слово в слово Надею.


Тем временем Надей попросил Войдана собрать у себя во дворе в беседке Дубровина и Ладу, повторив им то же, что сказал Войдану и Колояру:


- То, с чем мы должны будем столкнуться в самое ближайшее время не должно застигнуть нас врасплох. Мы окунёмся в поток, который нас понесёт. Такова Воля Богов.


Сказано это было с нечастой для Надея серьёзностью тона, которая

появилась ещё у Хора.


Затем чуть мягче, он добавил:


- Дух Огнеслава пришёл ко мне, и смотрел на меня так, что в глазах его я увидел твёрдое напутствие - здесь отступать нельзя.



Огнеслав был тем древним волхом, который тысячу триста лет назад сумел заглянуть в наше, далекое от его эпохи время. Вещим взглядом, разглядел он грядущее, увидев, что Русь спустя тысячелетие встанет на краю пропасти и либо навсегда сгинет под теми крестами, что на неё понаставили адепты распятого, либо стряхнёт Морок и возродиться. Это он, Огнеслав, убедил древний Круг Прави - Коло Яра, отправить сюда дух Войдана, запечатанный в Гром-Камне - дух самого могучего бояра - воина посвятившего себя Яру. И дух самого Огнеслава, не ушедший до конца в Ирий, долгие годы ждал и искал человека - своего преемника, здесь, на земле, которому можно доверить великое дело и тайну. Таким человеком стал Надей, который вырвался из Морока, прийдя к Родным Диям к Отцу Яру, далеко не в двадцать лет. Установив с ним непонятную даже Войдану духовную, мистическую связь, Огнеслав, сквозь миры, обучил Надея тем высшим знаниям, которыми владел, практически всему что знал сам и никогда не оставлял его без совета, являясь в трудные минуты в снах. И только в исключительных случаях, таких как, видимо, сегодня, Огнеслав приходил на зов волха в Яви - невидимый для других, но видимый самому волху.



- Да, - как будто прочитав мысли Войдана, кивнул Надей, - дух Огнеслава поведал о великой опасности на том пути, который мы открыли, в тех битвах, к которым идём. Да ты, Войдан, и сам всё ощущаешь. Все мы ощущаем. Сильные и страшные колдуны, стоят за окутавшей Русь Тьмой. Они могут видеть сквозь расстояния, морозить душу и губить сердце. Но Огнеслав научил меня и тому, как можно скрыться и противостоять. Недолго, но можно. Потому вы должны сделать всё от вас зависящее, чтобы уложиться в данный Огнеславом отрезок времени. За него на Небе будет великая битва. Наша же битва - здесь.


- Знать бы только с кем, боремся.


- Узнаешь. Мы их почти нашли, пойдём по следу, на который напали, уже догадываемся теперь, с кем имеем дело. Но вот они нас не должны найти. Обойдём их сенситивов и мантиков, запутаем их, возьмём их тактику и стратегию - спрячемся. Обряд мне открыл Огнеслав, и сделать его можно только под Ростовом.


Запоминай.


И Надей обстоятельно рассказал что делать. По мере рассказа Войдан понял. Да, начинать надо именно с этого.


- Завтра вы поедете с Ярогором в Ростов.


Глава 7.


1. Отъезд в Ростов.

Ярогор включил низкую передачу, и кабина грузовика завибрировала противной мелкой дрожью, заставляя дергаться руль - предстоял очередной крутой подъем, и нужно было максимально сбавить скорость. Пятисотсильный немецкий движок взревел, набирая обороты, и медленно потащил груженую фуру вверх.

Ярогор протянул руку к панели, погромче включая музыку. В колонках взревели последние композиции финской группы «Найтвиш», заглушая шум двигателя. Всё-таки без солистки Тарьи и её голоса, оно уже не то. Не говно, конечно, но и не легенда. Хотя в этом есть и свои плюсы. Морок над страной рассеивается, открывая ростки новой русской музыки. Мощные конкуренты им на первых порах не нужны.

Убрав стекло кабины, Ярогор впустил внутрь холодный еще, но всё-таки какой-то особый, другой воздух Юга России. Здесь Морока меньше. Здесь возродилась Правь, объединившая доселе разрозненные общины русских людей, души которых услышали Зов Родных Богов. Сегодня таких общин уже много по Руси, но что толку от этого множества? Капля, для огромной страны, погружённой в Морок. А как развеять этот Морок?

С падением Совка государство прекратило финансирование двух третей дурдомов и клиенты вышли гулять на свободу - общаться с инопланетянами, пропагандировать новые или обновлять старые религии. Часть таких полудурков попыталась найти себя и в языческой теме, путем самовыдвижения, назначив себя кто главным волхвом города, кто страны. Некоторые даже работали в масштабах галактики - Ярогор повидал и таких полудурков. Кто-то был и вполне здоровым, но решил срубить бабла на набирающем силу течении. Но реальных волхов, таких как Надей, пока были единицы. Собственно с Надея и началась Правь.

Он приехал в город лет пять назад. Построил хорошую кузницу. Стал делать древний доспех - русский, европейский, монгольский. Чудачество - на дворе уж 21 век! Но к нему стали приезжать люди. Отовсюду. Некоторые оставались. Работа пошла очень серьёзно.

Пока, какие-то пришибленные поцтриёты бегали по Москве с красными и романовскими флагами, Надей занимался благородным арийским делом - ковал металл. Зарабатывал этим деньги. Но жил он скромно и не сильно заметно. Замечать его стали только, когда вокруг Надея сформировалась община единомышленников, медленно, планомерно, без лишних слов завоевывающая экономику региона. Кто-то занимался перевозками, кто-то торговлей, часть соратников, потихоньку выдавливала гостей из другого бизнеса. До полной победы было еще очень далеко, но база была положена.

Хотя Надей и приложил немало сил к созданию Прави, непосредственно управлять ей он и не пытался - отсутствие формального единоначалия в Прави им самим и было заложено в её структуру, основой единицей которой была Управа. Время пока ещё разбрасывать камни, важно людей достойных собрать. «Правь это не войско, там нужна вертикаль, а здесь сообщество свободных людей объединённых общим ощущением правды проистекающей из Небесной Прави, обители Русских Богов» - учил Надей. Нами управляет Правда. Когда будет у нас русское государство, тогда и будут механизмы управления, но всё ровно Правь, Круг Правды будет выше, над бюрократическими структурами - повторял он. Но сам он был лидером духовным, слово которого являлось решающим.


Управы формировались методом делегирования или ввиду малочисленности соратников, методом кооптации. Отдельная Управа состояла из Управного Собрания - представительского органа Управы, и Приказа - оперативного органа Управы. Приказ имел Старшину и Наказных: Старшина руководил всем Приказом, а Наказные руководили отделами и направлениями.


2. Управы.

Структура Управ формировалась единообразно, множась вокруг Верховной Управы, сформированной представителями всех объединенных Надееем общин. Дальше Управы делились на Земельные, или региональные, те в свою очередь на Отделы. Земельная Управа формировалась из уполномоченных от Управ Отделов и непосредственно из жителей месторасположения Земельной Управы. Чтобы связать Управы воедино, единой нитью, вокруг единых принципов в составе каждой Управы начиная от Отдела, был делегат от Круга Русской Правды, который обладал правом Запрета на решения или действия Управ. Таким образом, действия и развитие Земельных Управ и Управ Отделов соотносились с принципами Круга, а всё вместе создавало единство. И работало! Очень хорошо работало!


Естественно Управы всех уровней не являлись так называемыми «юридическими лицами» по законам россиянской федерации, не выдвигали кандидатов на россиянских «выборах», поэтому никому из соратников даже не приходило в голову «регистрироваться» в Мороке. Когда на первом Сборе Наказных от региональных Управ кто-то просто поднял этот вопрос, Надей популярно ему объяснил, что любая «зарегистрированная» в Мороке русская партия подобна регистрации ополчения Минина и Пожарского у стряпчих Лжедмитрия.


О появлении и развитии в россиянской федерации Прави знало очень мало людей не из соратников. Правь, до поры всячески избегала любой засветки, любого привлечения к себе внимания. Сил было пока мало и не следовало вызывать на себе огонь огромной и мощной машины чужого государства, раньше времени. Еще настанет то Великое Время, когда Правь сможет прямо и открыто заявить о себе.


Тем не менее, несмотря на все меры предосторожности спецслужбы россиянской федерации подозревали о существовании Прави, потому в целях максимального сокрытия от них информации, она делилась на Явную, Прямую и Тайну. Явной информацией было то, что открыто говорилось сочувствующим, - в прессе, в Интернете, на собраниях, но без упоминания Прави. Прямая информация была рассчитана уже только на соратников - она и передавалась Наказными. Наконец Тайна была информацией абсолютно закрытой. Наказной, передающий Тайну от Управы к Управе и был Проводом. Это было правилом. Ничего незаконного с точки зрения россиянских законов, настолько законспирированные люди, ибо поимка любого из них МВД не обещала ни Проводу, ни его Управе ничего хорошего.

- А вот и они, легки на помине, - Ярогор подумал уже вслух, убирая музыку и нажимая на тормоза.

Зашипела пневматика. Взвизгнули идущие юзом колеса прицепа. Двигатель приутих, пуская в кабину внешние звуки.

Грузовик добрался до края серпантина городской объездной дороги, и отсюда уже хорошо просматривалась дорога впереди. Там метрах в ста стояла машина ГАИ, откуда семенил одетый в серую форму какой-то явно нерусский гаишник. Но раньше в дверь справа постучали. Ярогор озадаченно повернул голову - там же никого не было!

Щелкнул электрозамок и дверь открылась.

- Привет!

Ярогор открыл дверь, в очередной раз, удивившись скорости и бесшумности, с которой умел появляться и исчезать Войдан. С тех пор как Ярогор впервые познакомился с ним прошел почти год и Ярогор всегда внутренне радовался, когда Надей назначал его сопровождать Войдана.

В его внешности не было ничего особо примечательного - обычный русский парень, лет тридцати пяти, хотя глаза какие-то странные, смотрящие, словно внутрь человека, прямо в душу. Потертые джинсы, такая же застиранная добела хебешная куртка. Телосложение спортивное, хотя никаких гор мускулов, которые в свое время ожидал увидеть Ярогор - уже через полгода после своего появления здесь, Войдан был чем-то вроде легенды среди Управ, пересказываемой шепотом и по большому секрету. Но знакомы с ним лично были единицы. Нет, его конечно знали очень и очень многие, но знали как старого соратника Олега Власова, и не более того.

Ярогор делал скидку на то, что описывая друг другу подвиги Войдана, Старшины могли слегка и приврать, добавив к трем-пяти покалеченным врагам, еще, ибо расправиться с десятью подготовленными противниками было выше человеческих сил. Но всё равно, тогда Ярогор ожидал увидеть перед собой двухметрового богатыря, способного порвать врагов на куски. И он их действительно рвал, как чуть позднее успел убедиться Ярогор, и не три-пять, и даже не десять, но тогда он всё равно был удивлен. И еще его удивили его глаза.

Ярогор не первый год был в Движении, видел и распри среди соратников, видел и страшную силу Морока, потому было время, что он сильно засомневался в Русской Победе. Потом он встретил Надея. И когда Ярогор впервые услышал его твердый, уверенный в себе голос, говорящий о Победе - он снова проникся надеждой, что наше дело - Правое, что мы рано или поздно - но победим. Но когда Ярогор впервые посмотрел в глаза Войдана, то его надежда вдруг стала стопроцентной уверенность. Теперь он не просто верил в Победу - он о ней знал как о чем-то само собой разумеющемся.

С левой стороны кабины раздался резкий, возмущенный стук


- Да, да, я щас…

Ярогор открыл дверь и протянул руку за документами, шаря в карманах висящей сзади куртки. Им с Войданом предстояла дорога в Ростов, и тут на тебе - нарисовались эти козлы.

Ярогор не любил ментов, а особенно нерусских гаишников, иногда испытывая непреодолимое желание взять их всех и перестрелять. Надей в таких случаях смерял его пыл, объясняя, что такими ментов сделала система. Морок. И там есть нормальные ребята, кое-где даже были приняты в Правь. Ну, Надей конечно оптимист. Да, туда сейчас в основном шло всякое отребье, всякий двуногий сброд, которой Надей очень наделся после Победы перевоспитать, например, приобщив их к полезному труду, дав профессию - строителя, укладчика дороги. Много в России дорог надо было строить после Победы. А кому? Вот этих двуногих потрошителей карманов и надо будет приучать к труду.

Вместе с тем, Ярогор нехотя, но признавался себе - среди ментов и ФСБ-шников существовали и правильные люди - Надей приводил в пример Озерова. Человек десятилетия отдал служению системе, ордена даже имел. Но однажды понял, на КОГО на самом деле он работал, ЧЬЮ власть на самом деле укреплял. Раскаялся вот, угрызения совести начал испытывать. Тем более бабушка у Озерова была не совсем простая, людей лечила - со всей области к ней в деревню приезжали. Молодой был - не слушал, что говорила, отмахивался - мол, чушь это все. А сам когда стал в возрасте как тогда его бабушка - то и понял, что не чушь. Да и открылось в нём кое-что, в школах ФСБ будущих генералов не учат ведь лечить наложением рук.

А к взяткам русских ментов Надей учил относиться еще спокойнее. У него даже теория целая на этот счет была. Теория, предполагающая временное обустройство россиянской федерации, позволяющее сделать жизнь русских более комфортной и чуть оживить чахнущую экономику. Она предполагала если не поощрение мзды, собираемой чиновниками, то, во всяком случае, изменение к этому процессу отношения в Прави.


Гаишник, вымогавший денег у Ярогора, под категорию сбившихся с пути и пытающихся подзаработать соплеменников не попадал. Это был настоящий сын гор. Горы был явно не его, но он почему-то решил, что здесь можно поразбойничать, вымогая денег у водителей. Способствовать ему в этом Ярогору никак не хотелось, но и ехать было надо.


Войдан разрядил ситуацию жестом:

- Не нужно. Я разберусь.

Второй гаишник, видимо старший, уже подходил, весело помахивая палочкой. Он уже открыл было рот, что-то сказать, когда встретился взглядом с Войданом. Ярогор не видел этого взгляда - он видел только лицо гаишника, которое исказила гримаса какого-то нереального, нечеловеческого ужаса. Он замер, глядя на Войдана как сурок на питона.

- Поехали, - в полголоса обронил Войдан.

Ярогор дал полный газ. Грузовик вздрогнул и тронулся с места, медленно описав небольшую дугу. В центре её стоял покрытый мурашками россиянин. Его морда, полностью соответствовала виду человека, внезапно понявшего что молчание и покорность сохранят ему здоровье, если не жизнь.


3. Кафе на пути в Ростов.

Не доезжая километров ста до Ростова, Войдан и Ярогор сделали остановку в небольшом не то городке, не то поселке - здесь их полно было, натыканных вдоль трассы и переходящих один в другой. Ярогор высадил Войдана, в как бы географическом центре городка, светившим десятком вывесок магазинов, сам поехал дальше - от указателя к указателю, обещавшему кафе где-то в трехстах метрах. Их там, правда, было все пятьсот, но кафе действительно присутствовало.


Его интерьер был оформлен в классическом стиле тридцатых годов: полированный дуб, бакелит, небольшие квадратные столики из белого мрамора, кое-где цветная стеклянная мозаика и масса предметов из кованного железа - люстры, бра, стулья и ножки столиков. Хозяин заведения, физиономия которого, похоже, была изображена на панно во всю стену, явно не рационально потратил бабло на декорации - мраморные столешницы стоили кучу денег, а ковка была нелепой и примитивной, которую Надей побрезговал бы даже поставить в сарае, тем не менее, кафе очень выделялось на фоне разрухи, начинавшейся в десяти километрах от Ростова.


Ярогор немного знал это место, пользовавшееся недоброй славой среди дальнобойщиков. Вообще таких мест в россиянской федерации было более чем достаточно. Местная братва жила по им одним, ведомым «понятиям»: трясли фуры, хотя выборочно. Например, с гонявших бензин чеченцев взымать «налог» кишка была тонка, да и по слухам, с местными бандитами отлично поладили некоторые из прощенных россиянской федерацией глубоко раскаявшихся боевиков. Сильно Ярогор в местные расклады не вникал - Прави здесь не было, защищать было некого, а их редкие фуры никто ни разу, к своему счастью, не трогал.


Расположившись за одним из столиков, Ярогор подозвал официантку и сделал заказ себе и Войдану - он должен был подойти с минуты на минуту.


Выйдя из грузовика Войдан договорился с Ярогором встретиться в кафе, судя по вывеске, бывшее в трехстах метрах отсюда, а сам направился в магазин, купить очки, вместо развалившихся. Ничего толкового не было, в небольшом заведении, торговавшем стандартным набором ширпотреба для провинции, с тремя продавщицами, одна из которых, судя по всему, была хозяйкой. Пришлось купить китайские, пластиковые, с гордой биркой полароида. Уже на выходе он столкнулся со светлорусой девочкой, лет восьми с губами красно-синими от каких-то ягод, которая, счастливая, пронеслась, чуть не сбив его. Войдан внутренне улыбнулся - дети не меняются. Ему показалось, что в той, другой жизни, тысячу лет назад, он уже видел эту девчёнку. Мы один народ, тогда и сейчас, подумалось ему.


Уже отойдя на полсотни метров, он обратил внимание, как к магазину подъехала голубая семерка BMW, откуда вывалились четверо типов с очень неприятными лицами и перебрасываясь матами направились ко входу. Пятый, в темных очках и с угрюмой мордой, отогнал машину в сторону и развалясь в сиденье слушал блатную музыку. Каким-то неведомым образом Войдан вдруг увидел, что трое из этих людей - убийцы. Их фигуры были словно подернуты серым туманом, невидимым взгляду обычного человека. То, с каким видом они зашли и последовавшие за этим женские крики не предвещали ничего хорошего. Его передёрнуло, он вспомнил маленькую девочку, только что забежавшую туда. Мимо пройти Войдан не мог.


4. Драка в магазине.

От мощного пинка двери распахнулись, с треском ударившись о стену. Висевшая над ними какая-то звенящая хреновина громко звякнула и оборвавшись полетела на пол. Под ногами зазвенело битое стекло. Первым в магазин неторопливо, с достоинством ввалился высокий и широкоплечий Расул. Колян и остальные пацаны один за другим проследовали за ним.


Задуманный наезд был делом вполне обычным и не сулил особых проблем. До убийств дело доходило редко, но иногда они и случались. С мусорами проблем тоже почти не было, где надо все схвачено, хотя пара-тройка мертвяков иногда послужит хорошим предостережением жадным барыгам и наглым конкурентам.


Колян работал сейчас на Димона, поставившего себя единственным и абсолютным владыкой сорока километров трассы Ростов-Баку. Даже менты вежливо здоровались с ним, а гаишники и близко не решались подойти к его тачке. А на разборки пацанов возил Расул, сам бывший мент. А еще раньше он по горам бегал, моча федералов. Похоже, оно ему так понравилось, что, даже раскаявшись, он никак не мог остановиться. В этом году он уже замочил троих - одного из ствола, еще двоих изувечил голыми руками.

Колян всякого повидал у старого папы, но то, как Расул объяснял правила тупым барыгами убеждало куда больше. Убедил Расул и Коляна вовремя слинять с тонущего корыта - пахан оказался слабак, за что его с почестями пустили по конвейеру пилорамы. Кишка у него была тонка, тягаться с Расулом, и уже не далек был тот день, когда Расул подвинет самого Димона. Но об это мало пока кто знал.

Братва разбрелась по магазину, присматривая чего взять. Расул сразу пошел к стоящей рядом с продавщицей тёлке - по понтам и прикиду, хозяйке этой дыры, задев попавшую под ноги, тут же заревевшую, малявку. И оно в натуре была дыра. Все, блин, платили Димону исправно, а тут понимаешь, какая-то стерва стала пугать его каким-то дядей, военным майром. Ха, на таких борзых как раз и был Расул. Ему замочить что человека, что два пальца - и ищи свищи в горах, пока шум не уляжется.

Расул был здоровенный мужик с фигурой штангиста-тяжеловеса и огромной, деформированной стероидами нижней челюстью. Он брился наголо и в сочетании с густыми, сросшимися на переносице бровями его вид производил устрашающее впечатление. И тёлка конкретно обосцалась - вона как зырит по сторонам, прижала плачущего детёныша - типа хто-та ей поможет. Ща, разбежались. Если тёлка тока обосцалась, то тусовавшиеся тут два задохлика их охраны, глядя на Расула уже и обосрались - стоят смирно, определенно с полными штанами.

Увлеченно наблюдая за базаром Расула с бабой, Колян не заметил, как в магазине появился какой-то странный полудурок. Он вроде пришел по своим делам, но постояв, посмотрев по сторонам, подошел к Расулу:

- Э, гость. Здесь не ярмарка для гоблинов. Забирай своих баранов и ползи в родной аул.

Опа на! Герой, блин, тупой! Американского кина по ходу насмотрелся - пошел Расулу чего-то объяснять. Колян, давясь от смеха, сделал пару шагов поближе - такой цирк редко бывает, надо ниче не пропустить.

Колян не расслышал начала базара, но уже и от последней заявы, можно было охренеть. Расул тоже, наверное, охренел, но не подавал вида, растягивая удовольствие от спектакля. Не удостоив придурка даже взглядом, Расул с деланным добродушием процедив:

- Ти кто, мужик? Балной, да-а? Хотэт быт инвалыдом, да-а?

Придурок, спокойно вышел в центр торгового зала, обведя пацанов холодным, словно видящим насквозь взглядом. Потом повернулся к Расулу, нагло передразнивая его легкий акцент.

- Я Войдан. И я буду твоя убивать, - придурок как-то нехорошо улыбнулся

Расул повернулся к пацанам, оскалился:

- Сейчас ми этого козла будем немножко рэзат! Ха-ха-ха!

По тону, каким это было сказано, Колян понял, что настрой у Расула был явно серьезный. Он не шутит. Сейчас у придурка начнутся серьезные неприятности. Рука Расула медленно пошла за отворот куртки, демонстративно доставая нож. Коляну стало даже немного жаль дурака: если кавказец достал нож - то всё, шутки закончились. Последний раз Расул так светил оружием перед тем, как пригвоздить им к капоту одного непонятливого гаишника.

И вдруг Коляном овладели нехорошие предчувствия. Нечто подобное, похоже, снизошло и на остальных - пацаны определенно напряглись, начиная тянуться за оружием. Собственная рука Коляна на бите покрылась противным, липким потом.

Колян передернул плечами, отгоняя нахлынувший на него какой-то давящий, совершенно непонятный страх. Чего сцать-то? Их пятеро здоровых мужиков. Этот хрен один. Может тот самый майор, что тёлка пугала? Отсюда от такой бурый? Рассчитывает взять нас на понт, армией? Так у Ибрагима есть крыша и в ФСБ, даром он, что ли, такой неуловимый. Нефиг сцать. Тут дашь слабину - свои же и опустят. Перехватив биту поудобнее и расталкивая висящие вокруг какие-то шланги и кабели Колян стал заходить этому клоуну в тыл.

А лох явно хотел умереть. Молча поведя головой, он обежал магазин холодным, ничего не выражающим взглядом. И таким же ничего не выражающим голосом произнес:

- Я буду считать до трех. Сейчас уже два. - Придурок говорил размеренно, как машина, старательно выговаривая каждое слово, - А на счет три ты предстанешь перед Аллахом уже сегодня.


Придурок опять нехорошо улыбнулся и помедлив добавил:


- И не целым.

Голос мужика был спокойный и ровный, как могильная плита. От него словно и веяло могилой.

Расул выпучил от удивления глаза. Он видел борзых и не таких, но то были стрелочные понты людей, тщательно скрывающих свой страх получить пулю в башку. А этот в натуре забыл о смерти. Явно неадекватный.

Вполоборота повернув голову к братве, Расул с издевкой протянул:

- Ти сегодня курил, да-а? Чито курил?

Все заржали. Колян тоже расслабился, переступая с одной ноги на другую. Как он сразу не просек - придурок явно обкуренный. Нет, обколотый. Накаченный наркотой по самые брови. Отсюда и такая преисполненность собственной значительности.

Прикалываясь, Расул закрутил нож в пальцах, махая бешено мелькающим лезвием прямо перед мордой придурка.

- Сичас ми тэбэ будэм дэлат хара-кыри. Зинаешь чито это?

Расул перестал улыбаться. Теперь чуваку точно конец, решил про себя Колян, - поломанными ногами и слегка порезанной мордой он никак не отделается. Одно напрягало - взгляд мужика. Холодный. Ничего не выражающий. Пора бы ему уже и в штаны наложить, а он стоит как столб, храня угрюмое молчание и пялясь на них по очереди, тяжелым как рельса взглядом.

Толкнув плечом и обвалив несколько полок, Колян замахнулся битой. От затылка хамящего людям козла его отделяла пара шагов, но право первого удара принадлежало Расулу. И он не заставил себя долго ждать: Колян не успел и моргнуть, а нож молнией метнулся в горло придурковатого. Но его уже там не было.

И вдруг мир бешено завертелся перед глазами Коляна, словно ему в грудь ударили кувалдой. Колян только потом понял, что это была не кувалда, а локоть мужика, нашедший его с невероятной, непостижимой стремительностью. А Колян полетел назад со скоростью упавшего в мусоропровод ведра. Перед тем, как на его пути возникло препятствие - в виде стены, и мир окончательно не померк, Колян услышал жуткий, нечеловеческий вопль Расула.


Увиденное заставило Коляна еще в полете похолодеть от ужаса - рука придурка погрузилась в живот Расула по самый локоть. Расул вопил при этом настолько громко, что в магазине задрожали стекла. Тишина, наступившая когда он вырубился, стала отдыхом для ушей окружающих. Но Колян начал отдыхать раньше, больно ударившись башкой о стену. Последней его мыслью было, что слово жопа у русских как раз для таких случаев.


5. Колян.

Еще до того, как бандиты появились в поле зрения, Войдан знал, что их пятеро - это были те самые люди с BMW. Двое приближались спереди, двое заходили по бокам, еще один стал в нескольких метрах сзади, поигрывая бейсбольной битой. Обежав нападающих скользящим взглядом, Войдан констатировал: они не представляют опасности. Совершенно безвредные особи, если не считать их пренебрежения общепринятыми правилами поведения.


Сжимая кольцо, они обменивались короткими репликами. Затем, наступил решающий момент. Всё произошло настолько быстро, что свидетели, потом, не кривя душой, скажут - кавказцы сами перебили друг друга. Проблемой было другое - Надей очень его просил по возможности улаживать конфликты без трупов - в XXI веке это не приветствовалось.


Окинув взглядом место потасовки, Войдан с сожалением обнаружил только один труп, - этот лысый вывел его из себя, не позволив контролировать вложенную в удар Яр-силу. Рука Войдана вышла у чеченца из спины, попутно вырвав кусок позвоночника. Остальные валялись хотя и немного покалеченные, но судя по воплям, издыхать не собирались.


Еще были свидетели - перепуганные, белые как Смерть продавщицы и хозяйка. Они ничего не скажут, даже если захотят - скорость, с которой всё случилось, превосходила предел человеческого восприятия.


Итак, один труп, - мрачно посчитал про себя Войдан,- И была еще проблема - тот говнюк со стволом, оставшийся в машине.


Войдан сделал глубокий вдох, напитавший его легкие безумной смесью запахов свежей крови, развороченных суставов и выпавших внутренностей дохлого бугая. Чудовищно обостренное восприятие бояра, мгновенно анализировало ауру и атмосферу всего, что находилось в помещении - одежды, пластмассы, оружейной смазки и пота посетителей - уже ушедших, и тех, что валялись у его ног в причудливых позах.


Войдан повернулся к сбившимся за прилавком девушкам - обнявшись, и дрожа всем телом, они со страхом смотрели за происходящим. Они были похожи и внешне, и льдистым, переходящим один в другой ароматом кожи, хотя и залитым резкими, раздражающими ноздри духами. Сквозь полуприкрытую дверь с улицы вползал узкий воздушный поток, принесший с собой мощный запах горячего асфальта, выхлопов и непередаваемый козлиный смрад перепуганного насмерть человека. Судя по исходящему от его пота вони, кровью этого урода был сейчас чистый адреналин.


Разум, пронизанный Яр-силой, простерся вовне, внимательно изучая замершего у входа типа с оружием. Щелкнул затвор, дослав патрон в патронник. Судя по звуку - старый, найденный на какой-то помойке Калашников. Обостренный слух Войдана четко различил шумы напряженно работающих лёгких стрелка. Он нервничал, очень нервничал. Если откроет с перепугу огонь - наверняка попадет в женщин, стоящих прямо напротив входа. Медленно, чтобы не вспугнуть бойца, Войдан подошел к двери. Осторожно открыл, старательно делая вид что смотрит в другую сторону и давая взять себя на мушку. И только потом, притянув на себя ствол, резко развернулся и замер перед зияющим в трех метрах дулом. Оттуда в любой момент была готова вырваться несущая смерть вспышка.


6. Прощание с Черпаком.

Судорожно передернув затвор автомата, Черпак занял позицию у входа в магазин, где творилась какая-то чертовщина. Обычный день, обычный объезд барыг. Он даже не стал выключать двигатель пока Расул побазарит, и они поедут дальше. Но Расул задерживался. А потом из-за двери понеслись душераздирающие вопли, словно там показывали кино про ниндзя. Черпак не спешил реагировать - чё там, без него справятся. Но когда вопли стали агонирующими и из витрины вылетел кусок руки Ахмета, всё еще сжимающей нож, Черпак понял что дело плохо. Очень плохо. Дрожащими руками, зарядив автомат, он встал у входа, собираясь всадить очередь в козлов, сотворивших такое с Ахметом. Если, конечно, пацаны его уже сами не замочили.


Черпак не спускал глаз с появившегося из магазина широкоплечего козла, правая рука которого по локоть была в чьей-то крови. Черпак застыл на месте, полный гнева и страха. Он лихорадочно соображал - стрелять или не стрелять, ведь хрен его знает, сколько там их. Суки, всех же завалили! Суки! Суки! Суки! Черпак нажал на спусковую скобу.

С необычайно ясностью Войдан снова начинал чувствовать время словно в двух измерениях - страшную быстроту убегающих секунд и тягучую медлительность, в которой растворялся окружающий мир. Сам воздух, казалось застыл до состояния вязкого прозрачного воска. Реальность сузилась, сведясь к огромному, черному провалу смотрящего на него ствола. Он вспыхнул ярким, огненно красным цветком, вытолкнув сияющую, раскаленную до бела пулю. В клубах пороховых газов, медленно, словно маневрирующий локомотив пошла назад затворная рама.

В долях секунды от смерти Войдан почувствовал, как нечто необъяснимое открывается у него в сознании: трещина, сквозь которою он позволял Яр-силе наполнять себя, буквально по капле превратилась в зияющую, не поддающуюся контролю дыру. Вспышка гнева, словно молния зарядила энергией его мышцы, затопив его сознание потопами Силы из прошлого. Её мощь и концентрации росли.


Войдан легко, небрежно повел корпусом, уступая дорогу пуле. Медленно вращаясь, окруженная кольцами турбулентности она проплыла мимо, словно тонущая в масле ртутная капля. Вторым движением Войдан разобрался с противником и Черпак упал - живой, но с хорошо видимыми следами насилия. Повернувшись, Войдан взглянул на маленькую девочку, которая удивлённо смотрела на него из-за текла. Он подумал, что теперь этот ребёнок в своей жизни будет уверен, что правда сильнее зла. Надей поймёт его, и не будет возмущаться.


Через пять минут они уже мчались с Ярогором по трассе.


Глава 9.


1. Шахта.

В тусклом свете видавшей виды рудничной лампы Ярогор рассматривал схему заброшенных шахтных выработок, переданную Ратибором, Старшиной Донской Управы. Войдан, прекрасно видевший при минимальном свете, приказав Ярогору его ждать, один ушел вперед по штреку.


Отец Ратибора двадцать лет отработал проходчиком на одной из шахт Донбасса, а выйдя на пенсию, переехал сюда, в Богучаров, откуда родом были и его дед, и его прадеды, копавшие шахты и рудники еще при царе Николаше. От них Ратибору досталась в наследство целая кипа схем старых, заброшенных выработок, тянувшаяся в окрестностях Шахтинска на сотни километров. Хотя отец еще мальчишкой научил Ратибора не бояться подземелий и умению ориентироваться в многокилометровых подземных норах, он никогда не думал, что эти навыки когда-то ему пригодятся. Но всё более усугубляющееся давление на русских в россиянской федерации, сделало эти знания не лишними - в эти древние катакомбы не рискнул бы сунуться ни один мент, а если бы и сунулся, то постоянные обвалы и открывающиеся на каждом шагу шахты через пару сотен метров вычеркнули бы его из списка живых.


Зная обо всех этих опасностях, Ратибор сразу предложил Войдану свою помощь проводника, но Войдан вежливо отказался, ограничившись картой - в его намерения не входило проникать слишком глубоко под землю, да и дело, которое поручил ему Надей, не следовало афишировать - от его исхода зависела жизнь трёх человек: его, Лады и Дубровина.


2. Куклы.

Сама поездка в Ростов была плановая, но все дела там обычно решал Ярогор, бывший в Управе Проводом. Однако вчера, после поездки к Хору, Надей собрал у себя Войдана, Ладу и Дубровина, приказав им каждому состричь по локону волос. Войдан сразу догадался, зачем это требуется, а в ответ на недоуменные вопросы Дубровина Лада молча подобралась к нему с ножницами и улыбнувшись, лишила его маленького фрагмента шевелюры:


- Надей всё объяснит.


- Что объяснит? - Дубровин чуть не подпрыгнул от неожиданности, но спасать стрижку было поздно - Лада передала волосы Надею.


- Всё очень серьезно, Николай. Вам предстоит поединок со столь серьезными, столь могущественными силами, что их масштабы даже я не могу представить. Вас будут искать.


Предугадав вопрос Дубровина, Надей останавливающе поднял руку:


- Нет, не ФСБ и не милиция. Вас будут искать маги - экстрасенсы, если выражаться современными понятиями. И найдя вас, - во всяком случае, тебя и Ладу - они вас легко убьют. Вы и понять не успеете, что произошло. С разумом человека можно сделать такое, что он даже сам наложит на себе руки.


- А волосы здесь, при чем?


- А волосы, - Надей развернул лежащий на столе сверток, где были сложены вырезанные из дерева стилизованные человеческие фигурки - две мужских и одна женская, - а волосы мы поместим сюда. Стол был тоже странный - его час назад принес сюда Колояр.


Взяв одну из мужских фигурок, в лице которой Дубровин уловил отдаленное сходство с собой, Надей стал аккуратно покрывать её голову волосами Дубровина, запечатывая их воском.


- Этот деревянный человечек - это на время как бы ты. Любой, кто тем или иным оккультным способом захочет найти тебя - увидит его. То есть эту маленькую куклу. И удар свой он направит на куклу - максимум, что ты почувствуешь, это легкую боль в том месте, куда будет направлен удар.


- Вы это серьезно? - в голосе Дубровина сквозило недоверие.


Вместо ответа, Надей поднял уже готовую куклу Дубровина в ладони, и слегка надавил ей большим пальцем на грудь, при этом беззвучно зашевелив губами. Дубровин мгновенно вскрикнул - не столько от легкого покалывания в груди, сколько от чудовищного удивления.


- Ну что, теперь ты веришь? - усмехнулся Войдан.


Дубровин был настолько изумлен случившимся, что всё еще отказывался поверить, и собирался попросить Надея повторить опыт:


- Достаточно, - Надей отрицательно качнул головой, - Хотя, если будет с твоей стороны желание, я могу научить тебя некоторым вещам. Главное ты сейчас понял, что я не шутки шучу, что всё очень серьезно. Пока, во всяком случае, на время действия моего заговора, ни тебе, ни Войдану с Ладой ничего не грозит. Наши враги будут искать вас, а найдут только эти ипостаси. Чтобы тебе было понятней - это как тепловые ловушки, выстреливаемые самолетом. Летящая к нему ракета ориентируется на тепло двигателя, но ловушка - горячее выхлопа и потому ракета, теряя самолет, летит на такую приманку.


Дубровин с интересом смотрел, как Надей закончив с куклой Лады пытался приклеить волосы к деревянному двойнику Войдана. Покончив с этим он попросил всех взять в руки каждого своего «двойника» и встав вокруг него повторить специальный заговор, устанавливающий с куклами психическую связь. Затем, снова уложив кукол на столе, Надей троекратно обвел их ритуальным ножом, каждый раз оставляя в столешнице глубокие борозды.


- А это зачем? - не удержался от вопроса Дубровин, увидев, что Надей уже закончил обряд.


- Это - Коло защиты, - Надей показал на круг, оставленный ножом на столе, - Нож оборвал связь кукол с вами, а Коло - своего рода невидимая граница, стена, отгораживающая вас. Смотри:


С этими словами Надей взял куклу Дубровина и стал сильно давить ей на голову:


- Чувствуешь теперь что-либо?


- Нет, - Николай отрицательно качнул головой.


- Вот. А я ведь пытался сделать то же самое, что и перед этим - воздействовать на тебя, причем, - много сильнее, чем в первый раз. Коло тебя защитило. Но теперь нужно защитить само Коло. Рано утром мы его, то есть этот алтарь, - Надей кивнул на изготовленный Колояром столик, - предадим огню.


- Они останутся у тебя? - кивнул Войдан на кукол.


Он не в первый раз видел подобный обряд, хотя сегодня впервые принимал в нем участие. Обычно к Надею обращались общинники, преследуемые в россиянской федерации. Последний раз приезжал журналист из Владивостока, что-то плохо написавший про гаранта. Сам он был не из родноверов, сначала дергался всё и сомневался. Но потом, когда его вдруг в упор перестали видеть и находить менты, проведя при этом под десять обысков на его пустой даче, где был закопан двойник - человек сильно пересмотрел свои взгляды на мир и сейчас работал главным редактором газеты Дальневосточной Управы. Газета была как бы легальная, на вид обычная и про Правь там не писалось ничего. Не писалось открыто, но необходимая информация, о сборах, задачах, опасностях, размещалась при помощи кодовых слов. Посвящённый человек читал и понимал, так как надо.


- Нет, на этот раз их ни здесь оставить нельзя, ни вам отдать - иначе всё было бы очень просто. Кукол нужно спрятать под землю. Причем не просто под землю, а в месте, указанном мне ночью Огнеславом.


- А где это? - озадаченно спросил Дубровин, с опаской глядя как Надей, осторожно снова заворачивает его куклу в ткань.


- Это в районе Шахтинска, под Ростовом.


- К Донской Прави поедем?


- Да. В Богучаров к Ратибору.


Войдан понимающе кивнул - он виделся несколько раз со старшиной Донской Управы, хотя Ратибор даже понятия не имел, кого к нему привозил Ярогор. У Прави тогда были небольшие трения с местными бандюками - их Войдан и уладил. Как уладил он никому не объяснял, небрежно отмахнувшись - мол, ерунда, договорились по мирному и они вас больше не побеспокоят. Договорились и договорились, кивнул тогда Ратибор. Бандиты действительно перестали их дергать, но почему перестали - спросить было, кроме Войдана, уже не у кого.


- А почему именно Шахтинск? - немного обеспокоено поинтересовался Дубровин, увидевший прямую связь с собой своей небольшой копии.


- Шахтинск - это от слова шахты, улыбнувшись, пояснил Войдан.


- Так и здесь они вроде есть?


- Есть. Но там - особые породы горные. Да и не пусты те подземелья, совсем не пусты. Взгляд медиума будет искать тебя - а придет к кукле. Придя же к кукле - он увидит только пустоту и мрак, а то и кого из обитателей недр. Неизвестно еще, чем закончится та встреча.


- А сами-то как, Надей? Вам не нужен этот фальшпатрон?

Поинтересовался Дубровин


Войдана и Ладу, судя по застывшему внимательному взгляду, тоже этот вопрос заинтересовал.


- У меня другая защита. Поведаю как-нибудь. Не сейчас.


3. В шахте.

Замечание Надея про обитателей заброшенных рудников немного беспокоило Войдана. Его Яр-Сила позволяла ему не бояться людей, никто из которых не мог причинить вреда золотой оболочке бояра, но духи - иное дело. Предугадав его мысли перед отъездом в Ростов Надей вручил Войдану обереги - его и Ярогора, дав последние наставления как спрятать кукол.


- Боишься? - спросил он Войдана.


- За Ярогора. Ты говорил о духах подземелий, а я не знаю, смогу ли я его от них защитить.


- Не волнуйся - те духи не причинят вам вреда. Это русские духи - астральные оболочки людей, замученных в тех катакомбах.


- Хранители?


- Да, это древняя магия, когда для сокрытия того или иного места человека или даже многих людей приносили там в жертву. По словам Огнеслава в тех шахтах когда-то камень драгоценный добывали, потому хозяева тех рудников творили черную магию, убивая под землей крепостных. После того их духи рвали на куски разум тех, кто только помыслить хотел о камненосном месте, подпитывали же их эманации страдания крепостных шахтеров, прикованных в своих выработках. Там, под землей, по сей день живет концентрированная мука, способная повредить любому, посмевшему туда сунуться. К вам у тех душ претензий нет, да и оберегами я тебя снабдил на всякий случай. Ну а для других, для злодеев, или для нерусских людей - там очень опасно. Думаю, они испытают много больше, чем я при встрече с охранявшим печать демоном.

Войдан уверенно продвигался в конец горизонтальной выработки, нет-нет, да вспоминая этот разговор с Надеем. Обостренные чувства бояра позволяли ему слышать то, что было недоступно ушам Ярогора. Казалось, здесь сами камни излучали стоны и зловещий, шипящий шепот. И чем глубже они спускались, тем шёпот становился яростнее.


Дойдя до последней сбойки - своеобразного перекрестка выработок, где они соединялись между собой, почти физически Войдан ощутил присутствие чего-то тёмного, злого и давящего, когтями царапающего его грудь, но словно на броню налетая на оберег. Бросив короткий взгляд на спокойного как на прогулке Ярогора, Войдан понял, что он ничего не видит и не чувствует, потому на всякий случай приказал ему остаться у сбойки, не ступая на перекресток. Предлог был благовидный:


- Осталась последняя штольня. Я сам пойду, - как можно спокойнее бросил Войдан.


- А вдруг…


- Не волнуйся, никаких вдруг, не будет, я отлично вижу даже в темноте. А ты можешь оступиться, и я не успею тебя вовремя поймать. Штольня может быть полуобвалившейся и обнаружится только у тебя или у меня под ногами.


- Хорошо, - согласился Ярогор.


Войдан ушел вперед, а Ярогор с изумлением осматривал стены, своды, темные провалы выработок, уходящие куда-то вдаль. Они никогда не бывал в шахтах и путешествие произвело на него сильное впечатление. Особенно его поразили гигантские черные стволы древних, окаменевших деревьев. Они были настолько прочными, что шахтеры прошлых столетий, работавшие кирками и лопатами не могли пробить эти крепкие тела, превратившиеся в железо и кремень. Выработки их огибали - сверху, снизу, с боков, опутывая доисторический лес подобно гигантским полым лианам.


Большинство стволов были упавшие, лежа поперек или горизонтально, но некоторые деревья застали свою смерть, стоя и сейчас подкрепляли своды толстыми черными колоннами. Некоторые носили следы кайла - глубокие борозды, сколы и царапины. Это всё что смогло сделать железо с тем, с чем ничего не смогло сделать время. Иное дело - современные крепи, за сто-двести лет рассыпавшие в прах. В таких местах кровля давно обвалилась, усыпав пол глыбами с отпечатками листьев, папоротников и даже странных причудливых животных - Ярогор подобрал по пути несколько таких камней. Но там где был каменный лес рудник продолжал стоять.


А камни пришлось взять не только из любопытства - даже Ратибору не следовало знать, что они спрятали здесь с Войданом. Камни же будут доказательством того, что именно за ними послал сюда Надей. Для чего же они, или что другое, могли понадобиться Надею, в Прави спрашивать было не принято, ибо если в её внутренней жизни царила древняя русская демократия, то в вопросах кудесных авторитет Надея был беспрекословный. В общине ему верили настолько, что прикажи он взять голыми руками огонь - любой взял бы, прекрасно зная, что раз так сказал Надей - значит это полностью безопасно.


Дойдя до какой-то древней развилки в штольне, Войдан достал из сумки кожаный мешок, затем сам надел на правую руку кожаную перчатку из толстой свиной кожи. Недей предупреждал, что надо достать заговорённые куклы из мешка, но брать их только в перчатке из свиной кожи. Войдан тщательно выполняя инструкции волха, вынув куклы, поставил их вдоль штольни на расстоянии метров пяти друг от друга. Поставив последнюю, это судя по деталям, была кукла Лады, Войдан достал нож, и отчертил полосу, как бы разрезав пространство между куклами и собой. Дело было почти сделано. Оставалось только завалить проход сюда и осуществить действие прикрытия. Никто не должен был знать, зачем он сюда приходил, кроме тех, защиту которых выстраивал волх и самого волха. От этого зависел успех ритуала. Для всех Войдан ходил сюда за особыми камнями.


В подтверждение «легенды» о спуске за камнями Надей поручил Войдану с Ярогором еще одно дело - заехать к ведунье Всеведе, в Мороке служившей в ЗАГСе и отправлявшей для «россиян» государственные ритуалы, а в Прави готовившей для её нужд разные целебные зелья и мази. Могла она, конечно, не только целить и как-то ученики ее даже спросили - почему она не нашлет порчу на представителей россиянской администрации в их городе, на что Всеведа хмуро ответила:


- А зачем, когда многие они скоро и сами издохнут. Пусть живут, грешат, занимая посты, ибо отправившись в Пекло каждый из них освободит свое кресло для другого человека - пусть тоже из россиянской администрации, но еще не столь много зла сотворившего своему народу. И тогда в Пекло пойдет не один, а оба. Зачем оно, когда там и так уже много кого - сама видела, - при последних словах голос ведуньи стал суровым, почти железным, - так что пусть пока поживут.


Ни лечить, не изводить кого, Надей, конечно не собирался. Всеведа должна была передать ему Туман-Земли - особого порошка, добавление которого в тот или иной водоем вызывало туман, а то и атмосферные осадки в радиусе нескольких десятков километров. Готовилась она в том числе и из особых минералов, которые можно было найти только в этих шахтах, причем добыть их должен был только тот, кто потом будет Туман-Землю применять.


Шаги Войдана полностью поглотил толстый песок, устилающий дно выработки и Ярогор даже не заметил появления бояра.


- Пошли, - мягко сказал Войдан, положив ему руку на плечу.


Ярогор даже вздрогнул от неожиданности:


- Всё?


- Нет, - покачал головой Войдан, - Ты знаешь что - давай, поднимайся вверх на следующий горизонт.


- А ты?


- Давай, без вопросов. Когда будешь наверху - крикни. Главное - не убирай веревку. И еще - оставь внизу фонарь на всякий случай.


Ярогор молча повиновался. Дождавшись, когда он поднимется и крикнет, Войдан подошел к одной из черных колонн, подпирающих свод. Обернулся, высматривая далекий свет от фонаря - бежать придется в облаке пыли, потому побольше света не помешает. Затем, сконцентрировавшись, он закрыл глаза, вознося молитву Яру и прося о помощи, ибо задуманное долгие тысячи лет не делал еще никто из людей. Наконец, ощутив, как его наполняет Яр-Сила, Войдан ударил кулаком в огромный, поддерживавший свод ствол. По черному камню пробежала трещина, но звук от скола был тут же поглощен сотрясшим все недра гулом.


Килотонны подвинувшейся породы в доли секунды превратили колонну в метеоритное облако, убившее бы, любого, кто оказался в зоне досягаемости камней, но Войдана там уже не было - гигантскими прыжками, приведшими бы в ужас стаю гепардов он несся по выработке наперегонки с гулом обрушивающейся земли. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы добежать до конца длинной подземной галереи и одним прыжком взлететь по шахте наверх. Рывком, подхватив Ярогора, он стремительно преодолел еще две галереи и еще два горизонта - опешивший Провод даже не понял, что произошло - накрыло ли его обвалом или вынесло воздушной волной. В себя он пришел только на поверхности, сотрясаемой гулом обрушивающейся под ними земли.


- Ты как, - переводя дыхание, спросил Войдан?


- Да вот, - Ярогор растерянно развел руками, - я камни для Всеведы собрать не успел.


- Держи!


Войдан полез в карман и протянул Ярогору горсть небольших кристаллов, напоминающих соль, но зеленоватых на цвет, - предъявишь их Ратибору, ты ведь за главного.


- А карта?


- Ну, - ухмыльнулся, Войдан, направляясь в сторону машины, - то, что эта карта изображала, теперь увидят только археологии четвертого, если не пятого тысячелетия.


Глава 10.


1. Побоище.

- У этих козлов столько врагов из таких же уродов, что никто особо не будет заниматься расследованием. Можно смело выбить им мозги.


Войдан безразлично пожал плечами, восприняв эти слова как шутку, как речевой оборот - но не как прямую рекомендацию к противоправным действиям. Он был уверен, что сможет разрулить все без кровопролития.


После происшествия в кафе приключений у них с Ярогором практически не было, не считая каких-то пришибленных немчиков.


В Ростове все вопросы решили за два дня - Надей помог общине с деньгами, выделив средства на обновление сайта и технику. Вечером их попросили остаться на Именной Круг - новому члену общины давали имя. Ну и самое главное - потратили полдня на поездку в Шахтинск. Ярогор до сих пор был под впечатлением и с трудом верил, что Войдану удалось ударом кулака разбить скалу.


Из Ростова они выехали уже почти ночью. И их ждали.


Видимо «Димон» тут был на ответственной работе, если Войдана караулили двое суток. Ждало не трое «пацанов», а две «тойоты» - микроавтобуса, набитые козлами с дубьем. Человек тридцать их тут было, не меньше. Процессом заправлял уголовный элемент, которого все называли «Медведь».


На первый взгляд это было оскорбление для тотемного зверя Руси, ибо у «Медведя» было от силы метр шестьдесят росту. А возможно и меньше. Но с другой стороны могучего Бера, хозяина русского леса, спящего до поры в берлоге, логове Бера, стали назвать «ведающим мёдом» лет триста как. По наущению византийских попов - в том магия была определенная, уничижающая дух могучего зверя и вместе с ним дух нации, выбравшей его тотемом. Так что этот бегающий с мобилой кучерявый говнюк был «Медведем» вполне заслуженно.


На вид он был чистый ботаник и явно не русский, но «Димон» и его братва, как-то подобострастно перед ним расстилались. «Медведь» шестерил у какого-то главного босса, который и давал ему указания по телефону - Войдан обострённым слухом мог слышать, что говорит этот босс не лучше самого «Медведя». Из диалога следовало, что сюда уже едут.


Последнее открытие осложняло ситуацию - рядом был Ярогор и если начнется стрельба Войдан вряд ли смог бы уберечь его от пуль. Надо было что-то решать сейчас. А эти урки решать явно хотели, и их разговор звучал все агрессивнее. Все были здоровые как на подбор и настроены очень решительно.


Став вокруг него кольцом часть бандитов пошла к машине Ярогора. Войдан слышал, как хлопнула дверь кабины - Ярогор его не послушал и похоже, собирался лезть сюда, геройствовать. Приходилось подстраиваться под ситуацию

Войдан методично, но очень легко начал вбивать кулаки в маячащие перед ним толстые хари. Он никому не хотел причинить сильную боль и тем более покалечить. Зная свое тотальное превосходство, зная, что он может здесь натворить Войдан просто пытался, как мог, это все остановить.


Но нападающие останавливаться явно не хотели. Получившие легкий шлепок или толчок бойцы отлетали на несколько метров, но тут же вставали и с яростными криками устремлялись в новую атаку. В ход пошли палки, кастеты и монтировки.


Войдан тоже распалялся, ему нравилась драка. Он позволил Яр-Силе пустить в него дух Бера, открыв тайные, только ему ведомые каналы, связывающие его с Небом. И бойцы уже падали со свернутыми челюстями, покрывая асфальт мозаикой выбитых зубов. Тем не менее, ни один из ответных ударов не достигал цели, что заставило бандитов изменить тактику.


Посапывая как свиньи на случке, с разгоряченными выпитым лицами, братва окружила Войдана тесным кругом, намереваясь повалить его на асфальт и там уже оторваться по полной. К нему потянулось несколько пар рук. Это была первая ошибка нападающих - Войдан очень дорожил личной свободой. Затрещали поломанные кости и выбитые из суставов руки. Раздались первые настоящие вопли. Но всё еще могло кончиться мирно, ибо Войдан продолжал контролировать Яр-Силу. Однако урки совершили вторую, на этот раз уже фатальную ошибку.

За спиной Войдана щелкнул взведенный боёк - подкравшийся сзади «Димон» навел Войдану на затылок огнестрельный ствол и держал палец на курке. Это было вопиюще неспортивное поведение.


Войдан даже не развернулся, а просто дал своему телу мягко осесть назад, словно падая навзничь. Но падение было обманчивым: «Димон» успел увидеть только спину человека, которому он только что собирался снести голову из «Макарова». Спустя доли секунды пистолет с силой развернуло на сто восемьдесят градусов и череп стрелка взорвался облаком брызг. Для этого, конечно, пришлось сначала сломать ему еще и руку, но это уже была проблема сулмедэкспертов. Войдана оно не волновало.


Яр-Сила наполнила его мышцы сверхъестественной силой, а разбуженная гневом огонь-душа бояра, все больше и больше подчининяла его мозг. Он не был уже ни Олегом Власовым, воином 21-го века, и даже не Войданом, сыном Рагдая. Он был воплощением всеэгрегора Бера, потревоженного в своей небесной берлоге. Он хотел только убивать - и как можно больше.

Первым в замес пошел придурок с двумя здоровенными ножами. Ножи были хорошие, размером напоминая мачете. Да и махал он ими вполне прилично. Нырнув под рукой Войдан зашел этому акробату в тыл и намерство схватил за запястья. Теперь они махали ножами вместе. Хозяин, конечно, пытался всё сделать по-своему, но Войдан пару раз прикрылся им как живым щитом. Щит некоторое время орал, но вобрав в себя несколько выстрелов, щит умер. Целыми были только его руки с зажатым в них оружием. Они продолжали атаковать оставшихся, которых с каждым ударом становилось все меньше и меньше.


Когда труп сильно поизносился, Войдан схватил другого бойца, оказавшегося в бронежилете, а его предшественник кубарем полетел на головы своих пацанов. Методично ломая уркам руки, ноги, вбивая их бошками в стекла машин, Войдан тщательно следил за пытающимися подняться, - их тут же приканчивала опускающаяся на головы нога. Добивать лежащих было, конечно, против правил, но сила могучего зверя, охватившая Войдана, стала выходить из под контроля его воли. У Бера же были свои правила.


Несмотря на приказ Войдана оставаться в машине, Ярогор не мог оставить его одного. Он не знал всех возможностей бояра, хотя и видел, что произошло позавчера в кафе, слышал от Надея кое-что. Поэтому он решил выйти на помощь. И тут с Войданом что-то начало происходить.


Ярогор не мог сказать что - он даже не видел Войдана, плотно окруженного кольцом бандитов. Но он чувствовал, словно там где стоял Войдан возник водоворот непонятной, мистической силы и вокруг бояра всё завертелось, словно он был центром цунами. Нападающие отлетали от него в разные стороны и бились лбами в стекла, словно электроны об экран телевизора.


Ураган становился всей сильнее и вскоре на асфальт падали только изуродованные тела, которые Войдан, с обезумевшим, ставшим очень жестким лицом, буквально втаптывал в кровавые лужи. И Ярогор испугался - сейчас Войдан был действительно страшен.


Надей намекал однажды на это. За полтора года, проведенных с ними Войданом, ему только один раз пришлось встретиться с достойными его силы противниками - самый первый раз, у Гром-Скалы. Но эту битву видела только Велияра и только она смогла тогда остановить совершенно обезумевшего Войдана.


Как - Надей не объяснял, но рассказывал, что подобные боярам воины были у многих народов - берсерки у германцев, люди-леопарды и люди-росомахи у индейцев Америки, люди-хорьки, люди-змеи у племен Африки. Они сливали свой дух с общим эгрегором того или иного тотемного зверя племени, объединенная мощь которого была страшна.


При всей относительной слабости таких животных как лисы, например, их объединенный эгрегор наделял воина нечеловеческой силой и вместе с тем нечеловеческим поведением - обезумевшие берсерки не просто убивали и калечили врагов, но рвали зубами даже их трупы. Прекратить это можно было, только как-либо смутив воина.


Викинги, своих берсерков, по окончании боя кидали в море или в озеро, иначе они представляли опасность даже для своих - овладевший ими дух зверя должен был убивать и убедить его не делать этого не было никакой возможности.


Ключ к управлению духом Бера, Войдану давала Яр-Сила, но управлять ей, он мог только пока он осознавал себя Олегом Власовым или хотя бы Войданом, сыном Рагдая. Но однажды, говорил Надей, Войдан мог забыть, что он Войдан и полностью слить свой дух с Бером. Надей сам волновался, что когда-нибудь Войдан сможет слишком приблизиться к этому опасному состоянию, поэтому никогда никуда не отпускал Войдана одного - везде его сопровождали Ярогор, Колояр, Лада или сам Надей. Иногда с ним еще ездила по делам Велияра, но это случалось редко. Пока ни разу еще не случалось, чтобы Войдана приходилось останавливать, но увидев, что он делает с людьми - пусть очень плохими людьми - Ярогор растерялся. Но собравшись, он бросился назад в машину - только попав туда можно было выполнить указание Надея.


Последнего двуногого урода Бер прикончил, разодрав ему челюсти и раздавив череп в сгибе лапы. Очень хотелось еще и попробовать на вкус его мозги, но внимание Бера привлекла двуногая тварь, двигавшаяся к его берлоге. Это была какая-то странная берлога, но это была его берлога! А тварь туда шла. Страшным, нереальным прыжком Бер преодолел разделявшее их расстояние, перелетев черед два дребезжащих холма. Они чем-то напоминали его берлогу и в них пытались прятаться от него двуногие твари. Бер разрывал эти штуки когтями, а тварям вырывал позвоночники. Это было очень здорово! А этой, которая шла к его берлоге, нужно оторвать голову и выпить её мозги. Лапы Бера сомкнулись на черепе двуногого…


В лицо Войдана ударил ослепительный свет. Он не совсем понимал, что с ним происходит. Он совершенно мокрый стоял перед кабиной грузовика, удерживая в руках голову вопящего как раненый заяц «Медведя». На подножке кабины стоял бледный как смерть Ярогор, дрожащими руками удерживая кулек с водой. Войдан отпустил «Медведя», пытаясь разобраться в происходящем.


Разобраться не получилось - «Медведь» перестал визжать и выхватил откуда-то пистолет. Растерявшийся Войдан, даже не заметил, как это произошло. Он спохватился в последний момент, вернув руки на место. Они сами вернулись и легли на голову «Медведя», словно их положила туда какая-то незримая сила, овладевшая Войданом. Эта сила хотела оторвать «Медведю» голову.


Войдан не дал Беру контролировать себя. Тем не менее, резким движением он содрал кожу с боков головы «Медведя», отчего тот стал больше похож на жуткого Чебурашку, сбежавшего со стола вивисектора. Раздался запоздалый выстрел и уклоняясь от пули Войдан всё-таки оторвал эту противную голову. И только тогда он окончательно пришел в себя.


Утром местному главному менту на стол ляжет рапорт о внезапной эпидемии безумия, охватившей местную братву. Собравшись на стрелку, они о чем-то повздорили, и во время ссоры один сумасшедший стал бегать с ножом по стоянке и наносить людям страшные, убивающие наповал удары. Конкурирующей стороне пришлось его пристрелить, на что оперативно среагировали подельники убитого. И тогда началось страшное месилово. Версия была вполне правдоподобная.


Опытная следственная бригада определила, бы, конечно, что некоторые из братвы продолжали сражаться с отстреленными головами и вывернутыми на спину мордами, но в условиях россиянской федерации такие детали мало кого волновали. Здесь люди умудрялись кончать жизнь самоубийством, по два, а то и по три раза стреляя себе в голову, и если никто не сильно копался в смертях генералов, то уж этих опустят в ямы без особых вопросов.


2. Лада. О Мороке.

Лада, пока Войдан выехал в Ростов, настроила дома у Надея программу для сервера, который начал поиск на всемирных просторах Интернета и частичное скачивание заголовков по всей информации касающейся Древней Месопотамии, на всех доступных Ладе языках. Потом, отфильтровав то, что нужно, можно будет добраться до хорошего канала и скачать по выбранным ссылкам пару сотен гигабайт всего, что касалось нужной темы. Готовиться, так готовиться. Пока её ноутбук собирал материал по всемирной сети, можно было насладиться местной природой.


Дом Надея, в сочинском районе который назывался Светлана, по одноимённому санаторию, был не очень далеко от берега, потому Лада отправилась к морю пешком. Дойдя до цирка, она мельком заценила так называемый «дом на набережной», обустроенный для себя представителями московских «элит» - с гранитным забором, рядами стилизованной под копья арматуры и прочими противопехотными заграждениям по периметру. Не хватало только пулеметов на крыше, хотя не исключено что таковые где-то и были.


Перейдя дорогу к кафе «Тифлис» Лада прогулялась по набережной, одетой в камень еще, видимо, при товарище Джугашвили - во всяком случае, архитектура беседок и ограждений была в стиле тех лет. В свое время «отец народов» любил плавать здесь вдоль берега, раздавая своим высокопоставленным холопам мимолетные ценные указания - они тут же ловились и принимались к исполнению. Так в Сочи появилась точная копия древнегреческого Парфенона, неожиданная для города, но радовавшая взор Иосифа Виссарионовича и скорее всего выполнявшая некие магические функции, ибо хотя СССР был и атеистическим государством, законы симпатической магии там кому надо знали и свято соблюдали. Афинский Храм был вратами в небо и Джугашвили здесь хотел получить такие же. Не случайно видимо в этом зале проводили все эти россиянские «Кинотавры» с их бездарями - лауреатами. Упорно стучали в небо, пытаясь подкупить его.


Пройдя какие-то новомодные бани, по виду напоминающие норвежскую буровую платформу, Лада обошла стоящее посреди дороги «Синее Море», для чего снова пришлось подниматься вверх. Справа маячило здание огромной «Жемчужины». Колояр любил рассказывать, что в недавнем прошлом это было мест сосредоточения средней номенклатуры КПСС, куда даже первые секретари провинциальных райкомов считали за счастье попасть в купальный сезон. Остальные райкомовские секретари и заводские парторги довольствовались созерцанием зимнего берега, в то время как ведомые этими коммуняками в «светлое будущее» граждане, могли полюбоваться домом отдыха пастырей только издали. Слева было нечто, напоминающее парусник и Лада снова решила спуститься ближе к морю.


Парусник оказался грубой железной поделкой под средневековый корабль и не шел ни в какое сравнение даже с аналогичными заведениями которые стояли на Неве - там уже люди вкладывали в ресторанчики такого типа настоящее бабло, и если он стилизовался под парусник, то пусть это был не настоящий пиратский фрегат, но что-то реально плавающее на воде и приятно покачивающееся под ногами.


Побродив по многочисленным стоящими плотными лавочкам, набитыми какими-то сувенирами, Лада выбрала столик в ресторане на набережной, под названием «Шарме», где заказала себе кофе. Посетителей, даже в это время года, было много, и Лада невольно вспомнила объяснения Надеем сути Морока - люди реально чувствовали его отсутствие в Сочи и видимо интуитивно ехали сюда сплошным потоком.

Морок имеет свою иерархию, свой пантеон демонов, которые служат тому, кто вызывает и кормит их. Где-то Лада читала, как Предки различали этих демонов-бесов и их, если можно так сказать, специализацию.

Первый из них это Пут. Он устанавливал тесную телесную связь с живущими на земле, ибо имел особую власть над земными материями. Он внедрялся в тело человека, и человек становился очень суетлив, всюду и везде опаздывал, все события, которые он планировал, проходили не так, как ему хотелось. Появлялось множество сложных ситуаций, мысли человека начинали путаться, он переставал видеть события ясно, ясно понимать, что и как нужно делать.

Второй морок, Нав, владеет переходом в прошлое и будущее, он хранитель нашего внутреннего перекрестка, который есть в каждом из нас. Нав обладает способностью открывать все тайны и секреты, которые человек хочет забыть. Более того, он помогает увидеть темные тайны в личностях других людей и именно этим сеет вражду и недоверие между людьми. Нав разрушает отношения между людьми, уничтожает все положительные качества человечества: любовь, счастье, радость.

Третий демон - Мраз. Он является отравителем, создает обманчивые галлюцинации, как бы вселяет наркотическую энергию в нутро человека, после чего может прийти и увлечение наркотиками, алкоголем и сексуальным блудством. Мраз сеет вражду, разжигая похоти и различные страсти. Человек становится одержим всевозможными запретными ощущениями, у него появляется запретный интерес ко всяким растлевающим излишествам.

Четвертый, Тьмун, делает людей маньяками. Он хитер и очень мудр. Накладывая тьму на собственное сознание человека, в результате чего человек не берет на себя ответственность за свою жизнь и начинает выдвигать обвинения в чей-то адрес, почему он живет так, а не по-другому.

Пятый морок - Шептун, его также называли Говоруха. Этот говорит с каждым на языке его внутренних желаний, а желания у человека могут быть и не очень приличными. Он является искусителем и предлагает человеку ненужную информацию, которая растлевает нрав человеческий и делает из людей «зомби». Шептун овладевает человеческим вниманием и начинает управлять им, после чего увеличивает в нем количество злобливости.

За Шептуном следует Мор. Он наполняет пространство ужасными, режущими слух звуками, в связи с чем, люди становятся раздражительны и «глухи» для хорошего. Пространство переполняется деструктивно звучащими, отрицательными, конфликтными, визгливыми, режущими эмоциями. И все эти отрицательные звуки, на которых зацикливается человек, отключают его сознание от божественной информации. Он начинает слышать только плохое, только ужасное и провоцирует воспроизведение таких же ужасных звуков, но уже в собственной личности, усиливая тем самым разрушительную вибрацию отрицательных разговоров, отрицательных мыслей. Таким образом, такой заговорщик меняет пространство, разрушая божественное взаимопонимание душ у людей.

За Мором следует Узд. Узд проникал в сознание человека и находил самое сокровенное в этом сознании. Проживая мечты человека сам, он мог стереть их из сознания и тем самым стирал человеческое будущее, потому что мечты являются проводником в наше будущее время. Более того, он настраивал человека на то, чтобы он сам начинал уничтожать в сознании все свои мечты. Человек после этого уже ходил по кругу, отрицая все возможности и считая их неправильными, слабыми, убеждая себя и других в том, что ничего и никогда не будет хорошо.

Узда сменяет Драк, использующий животных для своих деяний; развлекался тем, что вытаскивал из человека низменные, животные качества и оскотинивал людей, делал их быдлом, превращая человеческое бытие в жизненный цикл исключительно биологического существа по принципу «покушал, поспал, погулял». Такого человека больше ничего не волнует, он превращается в жвачное существо с периодическими, агрессивными, низменными проявлениями.

Краж контролирует антисоциальные группы, разрушает города и общественные структуры государства, руководит ворами и бандитами, всячески покровительствует им и покрывает их от законов. Он видит воровство в мыслях человека. Что такое воровство в мыслях? Это зависть. Зависть потенциально растлевает человеческую сущность, а зацикливание на зависти и недоброжелательности - это и есть ментальное воровство. Краж дает советы: укради, отними.

Морок Кнур заведовал вероломством и предательством. Он нагнетал в дух человека продажность и коварство и доводил эти качества до излишеств, до безобразности, человек падал до самого нижнего уровня моральной распущенности и от других требовал того же. Постоянно наставляя своих последователей, Кнур требует вероломства и наушничества, двоедушия. Он подкрадывается к любому человеку через чувства, через его желания, особенно если они темные и неконтролируемые.

Тлен приносит в человека войну. Он знает все хитрости и премудрости битвы, выстраивает все события на много уровней вперед с таким расчетом, чтобы человек, попадающий в эти события, начинал воевать, отнимать, убивать. Он влюблял человека в войну, и кроме войны такой человек уже ничего не желал.

Последний из двенадцати мороков считается самым опасным, и зовут его Горин. Имя ему - гордыня. Одержимость гордыней происходит от того, что человек потенциально готов к ней и, более того, совершенствует ее, называя хорошим чувством - гордостью. Гордость же отличается от гордыни тем, что человек не позволяет унижать себя, но и никогда не унизит никого. Гордыня же, в свою очередь, требует к себе величественного отношения при высокомерном отношении к другим. Гордыня - это элемент звездной болезни, мании величия.

Лада посмотрела на море, прислушалась к своим чувствам. Пожалуй, здесь, даже несмотря на близость вечно забитой пробками трассы, дышалось значительно легче чем где либо. Видимо Чёрное море и правда, обладало некое чудодейственной силой, разгоняющей довлеющий над Россией Мрак.

Около трех часов дня позвонил Колояр, припарковавший машину неподалеку. По просьбе Надея он привез Ладу домой.

По дороге они завернули на кузню, где Колояр забрал кое-какие вещи. Там уже все разошлись и работал только Муса, - молчаливый и медлительный дагестанец, обожавший металл. Он передал Колояру только что выделанные заготовки, сделанные по древним технологиям лакских мастеров.

Обсуждение проходило, как это было принято у Надея - за столом. Сегодня основным блюдом была долма - мясо, чем-то напоминавшее наши голубцы, но завернутое в молодые виноградные листья. К ней был овечий сыр, лаваш и тархун.

- Как отдохнулось, - поинтересовался у Лады Надей. По его лицу было видно, что он, скорее всего, сам сегодня почти не спал.

- Хорошо отдохнулось. Легко здесь дышится. Вроде та же россиянская федерация, а дышится легче и свободнее.

- Понятно, - Надей понимающе улыбнулся, - Видишь, Морока здесь много меньше, чем в Питере, а какая разительная перемена в ощущениях.

К столу присоединился Дубровин.

Разговор начал Надей, обращаясь к Дубровину:


- Мы обдумали всё, что вы рассказали. Ваш питерский собеседник не шутил и не играл с вами. Вопрос, который он поднял и его предложение нам, говорит о том, что настало время узнать тайны. Знаки, которые были мне даны, всё это предвещали, - всё это ожидалось.


Глава 11.


1. Геомантия.

Идя на встречу с Шумалинским, Дубровин прокручивал в памяти события последних дней, выстраивая логику предстоящего разговора. Это была его четвертая в общей сложности встреча с израильтянином и вторая - за сегодняшний день. Сегодня ему предстояло получить ответы на давно созревшие в голове вопросы.

Утром Войдан, приехавший накануне из Шахтинска, Лада и Дубровин прибыли в Питер. Летели одним самолетом, но держались отдельно, как будто никогда ранее и не видели друг друга, - только Войдан взял себе место недалеко от Лады, чуть позади ней в салоне.

Решено было рассредоточиться и жить в разных местах. Лада поехала в гостиницу, Войдан - к одному своему приятелю, живущему на Гражданке. Дубровин же, не заезжая домой, - сразу к Озерову, приехавшему специально в Питер, что бы рассказать всё непосредственно и ввести в курс дел. В первую очередь нужно было снова выйти на Шумалинского. Дубровин позвонил с телефона автомата на мобильный телефон. После трёх звонков, как договаривались, положил трубку и отправился на остановку. Через час мимо прошёл Шумалинский - «случайно» задев Дубровина. В кармане Дубровин обнаружил флэшку - с вызывающими рвоту физиономиями лидеров КРОТа - так называемого - Комитет Русскоговорящих Общин и Товариществ, и короткое видео, снятое скрытой камерой: на нем убитый Боговиков заходил в Питерский офис КРОТа. Откуда это видео было у Шумалинского - вопрос отдельный, но это уже был зацепка.

Знакомиться с русскоговорящими общинниками поехал Войдан, забрав с собой Ладу - предполагалось послушать, о чем там, в КРОТе говорят, выяснить их связь с Боровиковым - и уже потом обдумать какие-то совместные действия.

Третьим доком на флэшке было фото этого ресторанчика - камера как бы зафиксировала сегодняшнюю дату время. То есть место и время встречи. Но что более всего Дубровина удивило - это описание этого места, данное Надеем. Каким-то непонятным образом волх смог увидеть этот день, это место и даже время немного после этого. Дубровин ещё и ещё раз убеждался, что огромный пласт знаний был умело припрятан от подавляющего большинства людей, к которому, увы, до последнего времени относился и он.

Разговор с Дубровиным был во время поездки на сочинские дольмены, на показ которых Дубровину Надей потратил целый день. Зачем это было нужно, стало понятно только вечером, когда по свежим впечатлениям Надей устроил гостю вводный курс геомантии. Николай слышал что-то об этой науке, относясь к ней еще более скептически, чем к астрологии и алхимии, потому, не видя никогда дольменов в реальности, не прочувствовав исходящую от них странную энергетику, он не был готов к восприятию того, что было ему рассказано - пусть даже рассказано самим Надеем, к которому Дубровин проникся глубоким уважением. Но поездка по древним, сакральным местам яриев или ариев - так иногда называли себя предки русов, прикосновение к этим странным камням, очень серьезно пошатнула мировоззрение Николая.

Это были чудесные места. Здесь, по словам Надея, остались даже древние сакральные святилища - Хоры, места общения с Богами, созданные на самой ярийской заре. Попами эти места, называемые тогдашними монастырскими географами Княжеством Тьмутаракань, было решено уничтожить, но получалось оно у них плохо: непокорные люди, трудный рельеф - и та самая загадочная геомантия, не позволившая нечестивцам даже приблизиться к Хорам. И тогда эти места было решено отторгнуть от Руси, оборвав связь русских с главными святилищами их Богов. Это уже получилось. 1000 лет длился этот темный исторический промежуток - но уже подходил он к своему предопределенному концу: русские, потомки яриев, людей Солнца, просыпались.

Еще Надей рассказывал Дубровину легенды о великанах, якобы живших когда-то в этих горах. И действительно, сложенные из огромных многотонных глыб древние сооружения производили впечатление построек некоей другой расы - расы гигантов. Трудно было себе представить людей, непонятно как обрабатывших и на многие километры тащивших сюда эти громады. И главное - зачем?

Рядом с этими исполинскими замшелыми мегалитами Николаю на миг показалось, что он слышит какие-то древние голоса, доносящиеся оттуда. Надей называл их Тенями Камней, призванными охранять эти места:

- Эти места издревле принадлежали русам, - рассказывал вчера Надей, когда вечером, расположившись у камина, они пили чай, - многие близкие нам племена, ставшие прародителями наций современной Европы, вышли отсюда. Греки возводят свои древнейшие мифы к этим местам. Здесь был прикован Прометей, здесь Деус или Зевс бился с Кроном в ущелье Агуры и на пути Крона встал пастух по имени Кавказ - отсюда и имя гор Кавказ. Здесь, в ущелье речки Агуры или Авгуры гадали древние прорицатели и сами гадатели у латинян сименовались авгуры. Август, значит священный - это слово тоже возводится к этому месту. Поэтому, здесь больше всего дольменов, магических каменных сооружений. Отсюда и подобные комплексы мегалитов практически по всему континенту.

Но когда началась первая смута, устроенная Владимиром, - византийцы, христиане, больше всего боялись этих древних мест. Борьба с волхами была не шуточной и всех вынудили уйти отсюда. Но всё равно тут так никто и не поселился: убыхи - адыгское племя пришли сюда только после нашествия Тимура - в 15 веке, а как только в 19-м сюда пришли кубанские казаки, они всем народом оставили эту землю. Родину так не покидают, не их земля была. Да и когда жили, пришельцы старались селиться подальше от дольменов. Когда чужие охотники забредали в эти места, страшные вещи рассказывали выжившие. В горах и в лесах были слышны страшные крики неведомых существ, а по ночам с неба и из-под земли шли загадочные, пугающие людей огни. От всего этого у пришельцев или сердце останавливалось, или с ума они сходили. Или начинались галлюцинации и люди или в пропасть бросались, или выхватывали оружие и начинали убивать друг друга.

- Почти как с заговоренными мечами, о которых вы рассказывали, - заметил Николай.

Надей утвердительно кивнул.

- Так. Природа задействованных сил ведь точно та же, только за мечом, украденным у потомка, к вору приходила горстка предков, а на защиту оставленных потомкам земель вставал весь сонм Пращуров. Потому никто и никогда на землях, принадлежащих русам, жить не будет - во всяком случае, пока стоят эти камни.

- А если отбросить мистику, кто и зачем мог построить дольмены? Вы говорили, что кроме учебы на историческом факультете вы еще и физик по образованию?

- Понимаю твои сомнения, сам через это прошел, пока жизнь не свела меня с одним человеком. Тоже вот так вот сидели, я ему всё про формулы рассказывал. А какими формулами руководствовались екатерининские попы, когда пришедшие сюда крепостные войска российской империи первым делом обязали сровнять с землей дольмены? Из пушек зачем-то расстреливали, порохом пытались взрывать. Какими формулами руководствовались большевики, когда целое движение своих комсомольцев организовали - по всему Кавказу лазили юные дегенераты, всё взрывали. Только в середине пятидесятых остановились, передав эстафету директорам совхозов. Те уже пробовали растаскивать камни тракторами.

- Я впервые об этом слышу, хотя если честно - то и никогда не интересовался темой. Думал, что коммуняки только церкви взрывали.

- Вот, видишь. А на самом деле за монастыри большевики принялись только потом. Просто их взрывать полегче, да и поближе они. Ты подумай: зачем цари приказывали сносить дольмены? Чем они мешали сидящим в Москве и Петербурге нерусским людям?

Надей продолжал:

- Дольмены существуют по всей Евразии - везде, где ступала нога наших предков. Все вместе они образуют единый энерго-информационный щит, покрывающий ту или иную территорию. Пока щит цел - никакой враг на этой земле не будет чувствовать себя хорошо.

- Но ведь ступали же!

- Ступить то можно, но куда. Вспомни Вторую Мировую. По всем прогнозам зима 1941-го должна была быть теплой. Столетиями ритм соблюдался - после двух особенно холодных зим, следующая обязательно была теплой. А вон оно как вышло. Чем-то прогневили немцы наших Богов. И так происходит со всеми и везде - природа обращается против завоевателя. Если это теплая страна - над ней воцаряется испепеляющая жара, уносящая жизни солдат чужеземца. Если страна дождливая - льют такие ливни, что местность становится подобной морю, как это случилось с американцами во Вьетнаме. С Наполеоном, вторгшимся в Египет. Потому первым делом, приходя куда-либо, враг разрушает храмы и капища завоеванного народа, свержение и пинание идолов его богов не просто акт победы - это акт глубоко магический, применявшийся тысячелетия. Ты полагаешь, из развлечения французы расстреливали из пушек Сфинкса? Из соображений эстетики Медный Всадник водружен на священную скалу, за сотни верст привезенную в Петербург, с древнего порушенного капища? Или сугубо в целях борьбы с родным для многих из них Иеговой большевики взрывали храмы правоверных? Зачем же было взрывать, чтобы потом строить по новой, чтобы потом посылать выпускников училищ НКВД на кафедры богословия?

- Вы полагаете, взрывы храмов были оккультным актом, призванным разрушить магический круг?

- Не разрушить, и не щит, а перехватить паутину Морока, что они и сделали. Перехватили. Не я так полагаю. Так есть. Но все эти паутины, и церковный и новый большевистский - ничто по сравнению с тем, что представляют собой дольмены. Дольмены это как раз магический щит или круг оберега. Наши враги к счастью плохо представляют механизм их действия, для этого надо быть русским волхом, чтобы ощущать это, понимать. За эту тысячу лет ни один истинный русский волх, обладающий посвящением Яра не предал своих Богов, поэтому враг до сих пор в неведении. Но всё равно, подспудно они бояться долменов, поэтому тысячи их уничтожены. Еще при Владимире начали выкорчевывать, но всё осилить не смогли, многие части механизма ведь под землей спрятаны. До сих пор находят, некоторые даже запечатанные и заряженные, высшей энергией. Когда снимают печать, слышат гул несколько часов. Недавно, под Краснодаром такой дольмен откопали.

- Но если так, то почему Россия столетия находится под игом? Если тот древний щит столь силен - как враг может удерживать русских в рабстве.

- Это, Николай, наука целая, которую, кстати, отрицают и в школьном, и тем более в институтском курсе физики. Имя её - Черная Геомантия. О фэн-шуй слышал что-либо?

- Конечно. У нас, по фирмам, с которыми работал, даже народ завелся, начал столы и компьютеры двигать.

- Вот. Хотя на самом деле ваши передвижения компьютеров к магии не имеют ни малейшего отношения. Это так - игры популярные. Не пишут о магии в продаваемых на каждом углу книгах. Книгам настоящим цены нет. На кострах людей за такие книги жгли, на дыбах ломали. И сейчас убивают.

- Правильно, наверное, делали. Если эта наука охарактеризована как черная, то зачем же допустить чтобы каждый идиот мог применять полученные им знания?

- Правильно оно, может быть, было бы и правильно - если бы борцы с чернокнижниками ставили своей задачей уничтожить вредные знания как таковые. Но задача была другая - ликвидировать конкурентов. Магия, настоящие высшие знания - это инструмент, мощь которого, ни в какое сравнение не идет с мощью технологий, в том числе атомных. Народы целые на колени можно поставить, причем - без особых на то затрат.

- Как?

- Как? - ухмыльнувшись, шутливо передразнил Надей, - ты же не веришь в магию.

- Но всё-таки.

- Но всё-таки не думаю что ты готов к восприятию таких вещей. Но как некогда физик-материалист, - Надей улыбнулся, - попробую объяснить другому материалисту, верящему только в физику. Ты пока налей себе чаю.

Надей поднялся с кресла, ненадолго отлучившись на второй этаж. Когда вернулся, в руках у него была пара камертонов - побольше и поменьше.

- Включи, пожалуйста, телевизор. Погромче.

Николай, молча повиновался, пока Надей устанавливал камертоны на столе. По щелчку пульта в ящике появилась толстая говорящая морда градоначальника Москвы Полянкина, прячущего лысину в кепке.

- О-о, муж миллиардерши что-то опять втирает, - вырвалось у Николая.

- Лучше музыкальный канал какой-то подбери. Развивая мысль профессора Преображенского на счет вреда от чтения советских газет перед едой, могу добавить, что такие бесовские морды, не к вечеру будут показаны.

Николай начал интенсивно нажимать кнопки, но вместо Полянкина ящик показывал или морды еще более гнусные, или пляшущих негров, что раздражало взгляд даже больше.

- Оставь, для наших задач их вопли подходят еще лучше. Раздражают?

- Еще как!

- Это вполне естественно. Ритмы, ласкающие слух европейцев, например мелодии Рамштайна, убийственны для психики негров. Они в депрессию от них впадают. И наоборот: то, что приводит в танцевальный экстаз афроамериканца, у слушающего эту какофонию европейца вызывает желание что-то сделать с источником шума.

- Вбить музыканту башку в плечи, - предложил Николай.

- Ну, зачем так кроваво. Проще нажать кнопку. Выключи, пожалуйста.

Телевизор умолк, и комната наполнилась нежным, тонким гудением. Надей передвинул меньший из камертонов к Николаю:

- Видишь, из всей этой какафонии он сумел выделить одну частоту, один звук. Звук, кстати, очень приятный, несмотря на неприятность африканских бада-бум в целом. Приблизительно так же работает и щит мегалитов, только они впитывают из пространства не звук, а совершенно другие волны. Вбирают, накапливают, усиливают - и передают по цепочке.

- Волн не так много. Наверное, это что-то связанное с гравитацией или электричеством.

Надей отрицательно покачал головой:

- И не с гравитацией и не с электричеством, хотя о природе и того, и другого современные теоретики не имеют ни малейшего представления. Это волны, исходящие из самой планеты, особенно из определенных районов - Мест Силы. В таких местах издревле ставились капища, дольмены, обсерватории. Попы - только самые главные попы и те, кто ими руководит, прекрасно знают силу таких мест, потому и ставят на руинах русских святынь свои культовые богадельни распятого. Культом смерти травят места силы. И это только один из методов той самой Черной Геомантии. Смотри.

Надей передвинул в центр стола большой камертон, до этого момента придерживаемый рукой. Снова попросил Николая включить и выключить телевизор. Никакого звука Николай не услышал, но вместе с тем в сознании возникло ощущение присутствия в комнате чего-то давящего, темного и незримого.

Надей сжал камертон рукой и ощущение пропало:

- Это инфразвук. Тоже известное физическое явление, с известными эффектами. Будучи достаточно мощным, он способен повергнуть в животный ужас даже самого смелого человека. Приблизительно так же в отношении порабощенного народа работает и система ритуальных сооружений завоевателей: генерируемое ими поле подавляет покоренный народ, притупляет его разум, его волю. В то же время оккупанты чувствуют себя в этих частотах преотлично.

- Всё-таки интересно, если такие волны, действительно существуют - какова их природа.

- Тебе приходилось стрелять из пистолета? - ответил Надей вопросом на вопрос, и, не ожидая реплики, продолжал, - Приходилось. Но ты сильно задумывался о природе пороха? О природе металлургии, на основе которой сделан ствол? Точно так же ты пользуешься сотнями других вещей: компьютером, электричеством, телефоном, автомобилем. В общих чертах ты их работу представляешь, возможно, даже очень хорошо знаешь устройство тех или иных отдельных элементов, но большего тебе для работы с ними не требуется. Тот же самый принцип и в магии, и в разного рода мантиках. Ты не веришь в магию, но когда дорогу перебегает черная кошка - ты как-то реагируешь?

Николай, молча, усмехнулся.

- Реагируешь. А какова природа этого явления? Какова взаимосвязь появления кошки у тебя на пути и дела, по которому ты идешь и которое после появления кота, в большинстве случаев будет неудачным? Не знаешь ты взаимосвязь. Более того - в магию даже не веришь. Но - пользуешься опытом. Опытом своим и опытом предыдущих поколений. Вот и магия - это тоже опыт. Где-то, возможно, физически объяснимый, где-то - сверхъестественный и лезть его проверять с физическими приборами подобно попыткам запломбировать зуб, используя лопату, цемент и отбойный молоток.

- Не знаю, - Николай пожал плечами. Услышанное за последние дни от Надея сильно поколебало его веру в привычную, устоявшуюся и простую картину мира. Но сколько было вопросов!

Мысли Дубровина вернулись в настоящее. Стуча каблуками, подошла официантка кафе, перенося Дубровина назад в Питер. Недовольно морщась, протянула меню, и как раз в этот момент за столик подсел Шумалинский.


2. Вавилон.

В кафе Дубровин встретил Шумалинского почти как старого знакомого. Он был очень интересный собеседник, всегда начиная разговор с вроде бы не относящихся к теме вещей и выкладывая самое главное потом, тем самым, сводя всё воедино и заставляя формулировать вопросы для следующего диалога.

Вначале, Дубровин рассказал о результатах исследования печати, о Вавилоне, о выводах. Шумалинский внимательно слушал и кивал головой.

- Да, вы действительно очень серьёзно продвинулись…

Сказал он, когда Дубровин закончил. Затем, задумавшись, добавил

- В нужном направлении.

И, как в прошлый раз, Шумалинский стал рассказывать, в основном - подробности исхода евреев из Вавилона. Рассказывал немного о магии, о геомантии, по сути, на другом историческом материале - повторяя всё то, что объяснил ему Надей, возивший его на сочинские дольмены. Только сейчас, вникая в рассказанное Шумалинским, Дубровин начинал понимать, зачем Надей ему всё это объяснял, в очередной раз, поражаясь прозорливости волха.

Помолчав, Шумалинский добавил:

- Похоже, мы в вас не ошиблись. Вы смогли сделать то, что не сумели наши медиумы.

- Они есть в Моссаде? - удивился Дубровин.

- А как же, причем - самые лучшие. У вас, в КГБ тоже, когда-то были подобные отделы, хотя вы, скорее всего об этом и не знаете.

- Ходили слухи, но я, честно говоря, не особо в эти разговоры верил.

- Вот именно. На самом деле магия - это такое оружие, которое никто не доверяет никому. Погоны могут дать, людей в подчинение, деньги, оружие, но реальные знания, знания способные что-то изменить в этом мире - никогда. Был такой отдел.

- Мощь вашей спецслужбы иногда поражает, - невесело улыбнулся Дубровин.

- Да бросьте, - Шумалинский махнул рукой, - во время Второй Мировой был и здесь такой отдел. Насылали порчу на Гитлера, воздействовали на его сознание, сбивали энергетику его. Целых двадцать человек работало, причем известный советским людям господин Мессинг был на фоне любого из них жалкой обезьяной. И если посмотреть записи мемуаристов о Гитлере, там достаточно подтверждений об успехах отдела. С 1941 года стали отмечать усиление бессонницы у Адольфа, бессмысленные решения и так далее. И поверьте, я знаю, о чем говорю, поскольку один человек из этого отдела в свое время вернулся на историческую родину и с тех пор работает у нас. От него и информация об отделе. А вы думали - шпионы, агенты.

- Ну, в общем да. А что потом стало с отделом?

- Потом, когда прямая угроза режиму товарища Иосифа отпала, отдел разогнали. Кое-кого сразу убили. Был там шаман один якутский, от возможностей которого становились дыбом волосы даже у нашего коллеги, еще была пара человек. Их, ввиду опасности, и кончили. Остальных же, застращав, спрятали по дачам до лучших, точнее - худших времен: вдруг снова понадобятся.

- И что, никого не осталось?

- Ну, не знаю, - пожал плечами Шумалинский, - по нашим данным так, для галочки работает какая-то команда, а всех реальных людей либо скупают для личных нужд номенклатурные бонзы, ушедшие в «бизнес», либо выживают по-всякому. Вон, Глобу видите - аж в Германию загнали, чтоб не вякал про черных карликов.

- А якута того за что убили?

- Как за что. Знал много. Точнее - мог много, в силу вошёл. Собственно, рассказанное как-то им и побудило нашего коллегу при первой возможности вернуться на родину - до этого он очень идейным был и своими руками готов был пристрелить любого сиониста.

Подошла официантка, принеся сделанный заказ. Отпив кофе, Шумалинский отпустил по его поводу нехорошее замечание и вернулся к основной теме разговора:


- Меня тоже предупреждали, что будет опасно и поверьте, я принял уже некоторые меры предосторожности. Возможно, эта встреча наша будет последней, - во всяком случае, на территории России. Но всё равно скажите вашему экстрасенсу спасибо за предупреждение. Не имея обо мне практически никакой информации увидеть то, что с трудом нащупали наши сенситивы - это впечатляет. Но, перейдем к делу, на чем мы остановились? - с улыбкой изобразив забывчивого, немного пожилого человека, Шумалинский попытался хоть что-то сделать с кофе, интенсивно засыпая чашку сахаром.


- О Вавилоне вы рассказывали.


- Да, именно так, - взгляд Шумалинского вдруг стал необычайно серьезным, словно он вдруг посмотрел сквозь тысячелетия, отделяющего его от времени повествования, - Вавилон, - продолжил он, - одна из важнейших точек отсчета в истории еврейского народа. Каббала и кабалистика появилась у евреев после Вавилона. Вавилон был мировой столицей, средоточием магических знаний, восходящих к незапамятным временам и к скрытым тысячелетиями источникам. Что это за источники мы не знаем, но чтобы вам легче было оценить уровень знаний вавилонских астрономов, приведу такой факт: их календарь оперировал датами, отстоявшими от их времени на 432 000 лет назад. Всё в Вавилоне было подчинено оккультизму. Вавилон был разгромлен персами, но история его разгрома изобилует множеством загадок и мифов. Например, даже вам, очевидно, известен миф, прошедший через века - миф о вавилонском царе, на стенах покоев которого появилась загадочная надпись: мене, мене, текел, упарсин. Для её истолкования был приглашен еврейский пророк Даниил.


- Да, что-то помню об этом из Библии.


- Именно что-то, - Шумалинский улыбнулся, - как, собственно, и три четверти, если не более моих соплеменников, никогда не задумывавшихся над вопросом: почему после исхода из Вавилона у евреев больше не рождалось пророков? Даниил ведь был последним!


Дубровин озадаченно пожал плечами - ему было глубоко начхать, сколько там было у евреев пророков и вряд ли это относилось к делу.


- Ладно, мы еще к этому вернемся, - Шумалинский жестом подозвал официантку, заказывая еще кофе, - нас сейчас интересуют сам момент исхода и последовавший за этим захват Вавилона персами. Персы были на тот момент сильным и многочисленным племенем в регионе, «региональным центром силы» - если выражаться современным языком. Многие царства пали под ударами их полководцев, подобно современным штабам, тщательно рассчитывавшим свои кампании - вплоть до числа заклепок для ремонта панцирей воинов. Мы об этом сегодня знаем по остаткам документам той эпохи - меньше осталось текстов с опись трофеев, чем текстов с приказами и описью требуемого для войны имущества.


- Да, это важный момент в боевых действиях, возведенный до идеала в античном Риме, - согласился Дубровин.


- Ну, идеала ни идеала, а когда римляне сунулись в уже угасающую Персию - кончилось это заливанием расплавленного золота в горло их плененного главнокомандующего - зачем, он собственно, и пришел. Но важно другое. При всей тщательности подготовки персов к военным походам, большое внимание уделялось оккультным мероприятиям - гаданием, заговорам, насыланию порчи и других напастей на военачальников противоположной стороны.


- Римляне тоже этим занимались, - заметил Дубровин.


По дороге на дольмены Надей прочел ему целую лекцию на этот счет. С удивлением для себя Дубровин узнал, что магия для практичных римских военачальников была явлением столь же обычным, сколько и чистка оружия, например. Каждое утро похода, начиналось с гаданий гаруспиков, подробные отчеты о которых заносились в подобие современных судовых журналов и служили юридическим документом: полководца, принявшего бой при неблагоприятных небесных знамениях, вполне могли отдать под трибунал.


- Римляне - да, занимались, - согласился Шумалинский, - но римским высшим знаниям и эзотерическому опыту было далеко до персидских. Само слово, термин - маг, происходит от самоназвания персидского племени магов. Персы не знамения в небе искали - они в некоторой степени управляли самим небом, вызывая засухи или бури над войсками противника. Была у них даже особая каста жрецов, способная, выражаясь современным парамагическсим языком, выходить из тела в так называемый астрал, находить там душу спящего военачальника противника - и либо держать его там, что в реальном мире воспринималось как тяжелая болезнь и кома, либо каким-то образом ослеплять, внушая те или иные мысли.


- Да, пожалуй, у римлян такого не было, - кивнул Дубровин. Чтобы как-то поддержать разговор. Не хотелось выглядеть профаном.


- Наверное, ни у кого не было - кроме вавилонян, у которых, высшие знания, и их практическое применение - магия, в разы, если не на порядки превосходила способности персидских жрецов. Мы ничего прямо не знаем об объёме этих высших знаний, но можем судить о них только по косвенным источникам, таким как Каббала, например. Евреи вынесли её из Вавилонского плена, до этого ничего подобного у них не было. Но еще более потрясающее свидетельство - это свидетельства самих персов. Я не случайно столь подробно рассказывал вам о мероприятиях, предварявший каждый их поход. Иное дело - поход на Вавилон. Судя по немногим дошедшим до нас текстам, говорящих о том событии, персы только и занимались, что оккультным и ритуальным обустройством похода. Как в 1941-м году товарищ Джугашвили превратил СССР в огромную танковую фабрику - точно так же накануне похода на Вавилон Персия превратилась в государство, где всё было брошено на некое оккультное обеспечение предстоящего похода. И потому представьте себе - с чем персам предстояло столкнуться, что же их так напугало? Персов напугало, самих наводивших страх на окружающие народы?!


Дубровин задумчиво покачал головой:


- Знаете, если бы вы рассказали всё это на нашей первой встрече, вряд ли бы у меня возникло желание продолжать этот диалог. Но то, что вы нам передали, другие события, произошедшие со мной в последние дни, заставляют меня пересмотреть свои взгляды на очень и очень многое. Не могу с вами не согласиться, что за всеми этими разговорами о сверхъестественном, вообще есть нечто такое, чего я не могу пока осмыслить. И еще непонятно: почему люди в Израиле, что-то в оккультизме понимающие, не могут сами найти ответы на все вопросы?


Настала очередь задуматься Шумалинского. Помедлив, он сказал:


- Сложившаяся ситуация неоднозначна. Дело в том, что доступная нам технологическая магия, не в состоянии помочь заглянуть достаточно глубоко - взгляд словно проваливается во тьму. Это первый сложный аспект. Второй момент, - и я о нем вам уже говорил, возможно, как раз это самое главное - выясненное нами на сегодняшний день затрагивает интересы больших, поверьте ОЧЕНЬ, - Шумалинский сделал ударение, - больших людей в еврейском движении. Мы ничего не можем сделать. Дело в том, что тогда из вавилонского пленения евреи вышли НЕ ОДНИ, - Шумалинский опять сделал ударение на последних словах, - Поэтому, после многих раздумий и колебаний и возникло решение передать эстафету вам, русским, поскольку вас это касается в не меньшей, если не в большей степени, чем нас. В то же время вы можете распутать ситуацию более хладнокровно. Теперь, после встречи с вашими друзьями, вы понимаете, насколько я с вами откровенен?


Дубровин, молча, кивнул.


- Мы называем этих людей «скрытыми». Кто они - мы не знаем, но можем почерпнуть сведения о них рядом косвенных способов. Первым, из которых, стали совпавшие с выходом из Вавилона явления. С одной стороны - расцвет еврейской оккультизма и достижение нашим небольшим народом беспрецедентного для такого малочисленного этноса влияния в мире, с другой - отсутствие после Вавилона у нашего народа пророков, что можно расценить исключительно как гнев на него со стороны нашего Бога или некие помехи. Об этом сохранились тщательно вымарываемые цитаты последнего нашего Великого пророка Иеремии: «Они - среди нас! Они похожи на нас, они говорят как мы, они говорят, что они - это мы, но мы - не они! Трепещи, о Израиль, бойся скрытых! От них, из-за них не допущены мы к Б-гу!». Кстати Иеремия - это один из немногих наших пророков, что был убит.


- Вы хотите сказать, что после нашествия персов часть вавилонской элиты каким-то образом смешалась с евреями, благополучно избежав плена, а после - сделала евреев чем-то вроде своего инструмента?


- Не совсем, поскольку смешивания на самом деле никакого не произошло - почему мы и называем этих людей «скрытыми». Одной из замечательных традиций иудаизма является тщательнейшее и скрупулезное ведение раввинами генеалогических книг и родословных. Это колоссальный, колоссальный даже по нынешним меркам объем данных, бывший долгое время недоступным какому-либо глобальному изучению. Но с развитием вычислительной техники мы смогли исследовать очень многое из этого материала, к удивлению своему, обнаружив: среди евреев существует пара сотен семейных линий, которые никогда и нигде не пересекались с другими линиями. Они образуют своеобразную замкнутую систему, своего рода паразитический кустарник, растущий на некоторых деревьях: на вид, - это то же дерево, но генетические ветви этой системы срастаются только между собой - и никогда с общим генеалогическим деревом еврейского народа.


- Но позвольте, разве сами раввины не могли этого увидеть?


- Никак, - Шумалинский энергично отрицательно покачал головой, - наша, ведущая расследование группа несколько десятилетий назад пыталась, не привлекая к себе внимания получить ответ на этот вопрос. Это было уже практически в цифровую эпоху - то есть компьютеры уже были. Но не было на тот момент ни соответствующего масштабу задачи математического аппарата, ни софта, ни аппаратного обеспечения. Только в последние годы проблема была решена, и мы смогли выявить, что генетические линии «скрытых» - полностью липовые. То есть, как и сказал Иеремия: они - это не мы!

- Но ведь сейчас эти, как вы их называете, «скрытые», должны как-то быть обнаружены?


- Да они и не сильно таятся. В предыдущее нашей беседе мы вскользь уже упоминали клан Ротшильдов - как бы стопроцентных евреев…


- Да, - перебил с улыбкой Дубровин, - на вас они мало похожи.


- И не только на меня. В Израиле нужно очень хорошо поискать, чтобы найти человека похожего на кого-либо из этой могущественной семьи. У них очень интересные семейные традиции, как я уже говорил - согласно их, своего рода внутреннему брачному кодексу, сыновья должны были жениться на девушках из отдаленных ветвей Ротшильдов. Возьмите только два последних поколения: парижский Джеймс Ротшильд женился на своей племяннице Бетти Ротшильд - дочери главы венского дома Соломона. Вообще половина супружеских союзов Ротшильдов были близкородственными браками, остальные с другими ветвями Ротшильдов.


- То есть только мужчины должны были жениться внутри семьи.


- Да, кивнул Шумалинский, - у женщин были некоторые послабления. Дочь Натана стала женой лорда Сауптгемптона. Две внучки Карла Мейера вышли замуж за герцогов - и так далее и тому подобное.


- Вы говорили, что в этом случае не совсем понятно тогда кто отец ребенка. Вдобавок, близкородственные браки должны вести к вырождению, уродствам. Это ведь генетика.


Высказал общеизвестную мысль Дубровин


- Да всё абсолютно понятно - это только лорд, как всякий муж узнает последний, если вообще узнает. «Скрытые» не вступают в браки с евреями не столько, видимо потому, что хотят, таким образом, как-то сохранить свою кровь, а просто потому, что брак этот абсолютно неплодовит - в лучшем случае рождается урод. У них, похоже, есть проблемы. Про вырождение же, это говорит «генетика» предназначенная для толпы. Наоборот, и это скрывают, если разнос генов высок, то рождаются как раз уроды, поэтому межрасовые браки часто порождают мутации, неустойчивый тип. Похоже, у скрытых очень сильный генный разнос с остальными людьми и в этом их проблема. Они не могут никого ассимилировать, разрастись за счёт этого. Поэтому и браки только внутри группы. А незаметно на стороне зачать ребёнка в еврейской семье невозможно, очень развиты методы определения подмены. Вот и приходилось довольствоваться аристократами. В то же время, отсюда и возникла необходимость фальшивых еврейских как бы родословных - чтобы как бы соплеменники не начали задавать вопросов. Евреи для них всё равно очень удобны были, пока не было Израиля. Кстати вам известно, что у Ротшильдов запрещено проводить какую-либо перепись имущества и публикацию размера состояния?


- Но это вполне понятно: никто не хочет показывать свои доходы.


- Э-э, нет, тут вы не правы. Это здесь в России люди не хотят светиться: всё либо нажито нечестно, либо - если честно - придут нечестные и всё отберут. На Западе ситуация несколько другая. Но Ротшильды, как и некоторые другие называющие себя еврейскими семьи, всячески скрывают свое состояние. А чего им бояться? Рекетиров? А боятся они засветки, поскольку всякая опись - это та же, по сути, родословная, ибо никто не завещает деньги чужому дяде. С родословной же там очень и очень много вопросов.


Дубровин задумался, помедлив спросив:


- А как же евреи? Разве они не видели, что среди них затесались какие-то «скрытые»?


- А вы поставьте себя на их место. Вы представьте, что у русских есть президент и элиты, от русских практически не отличимые. Под их управлением Россия занимает лидирующие позиции в мире: эти похожие на русских люди живут в других странах, владеют банками, предприятиями - и очень хорошо делятся с русскими своей долей. Представьте, что какой-нибудь господин Джорж Сорос похож не на еврея, а на русского. Вы приезжаете к нему за деньгами на школу для русских детей - и он вам легко отваливает пару миллиардов долларов, чтобы вы этих школ сотню построили. Вас где-то обозвали русской мордой - и какой-нибудь господин Шпрингер через сеть своих СМИ втопчет обидчика в говно, а то и отдаст под суд за отрицание Русского Холокоста 1917-1933-го. Скажите, вы спросите у этого господина: а русский ли ты на самом деле? А не «скрытый» ли ты?


Дубровин улыбнулся:

- Вряд ли. Девяносто из ста будут довольны и ничего не будут ни у кого спрашивать.


Шумалинский со смешком покачал головой из стороны в сторону:


- Э-э, вы сильно высоко оцениваете людей. Сто из ста не просто не будут спрашивать, а даже будут ЗНАТЬ, что ими правят не совсем русские - но будут вполне довольны ситуацией. Как довольны евреи.


- Пожалуй, да. В россиянской федерации правят не то, чтобы не совсем русские, а совсем даже не русские - и быдло довольно. А если бы жизнь у быдла в России была аналогична жизни быдла в Израиле - даже не знаю, куда бы «россияне» целовали своих правителей.


- Да, - невесело кивнул Шумалинский.


- Но вы то, чем не довольны?


Шумалинской сильно помедлил с ответом.


- Не знаю. Если бы ситуация сегодня была другая - честно скажу: не знаю как бы я поступил. Может быть, как еврейский националист сидел и молчал, видя, что мой народ вполне счастлив в синтезе с этими «скрытыми». Подчёркиваю в синтезе, а не под их властью. В конце концов, под их властью не евреи - а вы, остальные. Мы - только оболочка, фасад. Удобный для них фасад.


- Но что тогда заставляет вас сейчас рассказывать это мне?


Шумалинский тяжело вздохнул.


- Дело в том, что только при поверхностном взгляде, их действия выглядят как помощь и позитивный симбиоз. В реальности евреи только инструмент. А инструмент не принято жалеть. Вдобавок, как уже мною говорилось, больших ненавистников Израиля, нежели они, не найти. Они не хотят упускать инструмент из рук и ради этого готовы на всё.


Наступила долгая пауза: о чем-то невесело думал Шумалинский, о чем-то думал Дубровин. Наконец он первым нарушил молчание:


- Всё что вы говорили - пока касалось исключительное евреев. Почему вы решили передать эстафету нам, русским?


- Мы получили подтверждение, что люди, которым вы показывали переданный мной артефакт - достаточно компетентны, потому вы всё скоро узнаете и без моей помощи - необходимые ключи я уже дал. Если я скажу больше - вы начнете подозревать меня в ведении какой-то игры, начнете предполагать, что это я вас натолкнул на тут или иную мысль. Потому думайте сами и ищите следы сами. Возможны мы с вами еще даже и увидимся, - Шумалинский, прощаясь, протянул Дубровину ладонь. Наша единственная просьба, условие - поделиться информацией. На связь я выйду сам, мы поймём, когда вам, будет чем поделиться.


- Еще вопрос. Вы Сороса упомянули…Что, и он тоже…, - спросил Дубровин пожимая руку.


- А вы сами подумайте, - Шумалинский пожал плечами, - каким удобным поводом была Вторая мировая и Холокост, чтобы похоронить концы? Копните половину известных сегодня магнатов, говорящих, что они евреи, и они скажут вам - что папу и маму убили немцы, а оно чудом спасся. Причем в почти младенческом возрасте. И все вопросы на предмет его истинного происхождения упираются в ответ: помню что я - еврей, а что дальше - не помню. В этот период они провели какую-то миграцию, задачи которой нам не известны. Думаем, что подобное они проводили регулярно. Да, пароль для связи, если будете получать информацию - слово со слогом «тау». Это значит от меня.

Шумалинский замолчал, давая понять, что встреча завершена.


Расплатившись с подошедшей официанткой, напоследок помахав рукой, он направился к выходу. Дубровин задержался, заказав себе еще кофе: его внимание привлекли только что вошедшие в ресторан два необычного вида здоровых типа - в черных очках, надвинутых на звероподобные лица, с тяжелыми квадратными фигурами борцов. Задержавшись у входа, они методично прощупывали взглядами помещение ресторана, старательно делая вид, что не смотрят на столик Дубровина. Но эти лоховатые следопыты искали конкретно или его, или Шумалинского.


Правая рука как-то машинально легла на столик - в непосредственной близости к пистолету. Вряд ли вошедшие имели приказ открывать огонь в ресторане, скорее им была поставлена задача найти кого-то из них и проследить следующее перемещение. Но лица незнакомцев показались Дубровину слегка дебильными и было не исключено что приказ не стрелять они могли понять неправильно.


Подошла официантка. Типы внезапно развернулись и вышли, оставшись торчать неподалеку от входа. На севшего в машину Шумалинского, они не обратили ровно никакого внимая. Значит, их прислали по его, Дубровина, душу. Ну что ж, ребятки, - с легким злорадством подумал Дубровин, - сейчас преподадим вам пару уроков.


Глава 12.


1. Уход от хвоста.

Засунув руки в карманы, Дубровин неспеша шел от метро «Петроградская», в сторону «Горьковской», периодически переходя дорогу. Светофоры очень удобная шутка, позволяющая не привлекая внимание тщательно контролировать пространство у себя за спиной. Следующие за ним типы явно не владели даже элементарными навыками слежки, но, судя по всему, близкий контакт с ними не обещал быть легким. Это уже говорило о многом.


Само собой напрашивалось предположение, что слежка демонстративная - исключительно с целью о чем-то сигнализировать объекту наблюдения. Но зачем нужны именно эти жлобы, каждый из которых стал бы настоящим брильянтом в короне телохранителей какого-нибудь местного уркагана. Наиболее простое объяснение - наиболее вероятное, а наиболее простым объяснением было наделение этих кретинов функцией своеобразного якоря. Пославший их сюда, скорее всего, предполагал, что объект начнет метаться, уходя от легко вычисляемого хвоста. Быстро это сделать не так просто, тем более с возможностями человека, отдавшего приказание - столь оперативно пробить его по системам слежения в метро по силу не всякому отделу, даже зная, где он оставил машину. Это не одни сутки работы даже для конторы, ибо системы распознавания изображений пока существую только в научных журналах. Но его вычислили. В пять минут. И это первый прокол с их стороны.


Дубровин остановился купить сигарет. Преследователи нелепо остановились, с интересом уставившись в витрину с женским бельем. Это надо было видеть. И это второй прокол их хозяина. Или прокол его, Дубровина, не заметившего чего-то важного. Свернув на Пушкарскую, он убедился, что хвост на месте и ровным шагом двинулся по намеченному маршруту.


Он давно уже случайно присмотрел это место. Идеальное, чтобы пообщаться с преследователями с глазу на глаз и подраспросить о наболевшем. Не думал, что оно понадобится - так, просто заметил. Это было подобием стихийного «эвакуатора» - так на жаргоне спецуры назывались разного рода «киоски», «трансформаторные будки» и прочие естественные для города объекты, куда преследуемый сотрудник мог незаметно зайти - и был таков.


Дубровин неторопливо углублялся в путаницу дворов. Сделав короткий бросок здесь можно было исчезнуть совершенно бесследно, скрывшись в одной из многочисленных арок. Но у Дубровина были немного другие планы на этот счет. Ускорив шаг, он быстро оторвался от хвоста на дополнительные полсотни метров, нырнув в неприметный, заваленный мусором вход в подвал.


Когда-то давно срезая через эти дворы угол, Дубровин обратил внимание на парочку бродяг, сначала плетшихся немного позади него, и зашедших в один из подъездов - Дубровин был немало удивлен, встретив их через несколько минут у этого подвала. Бродяги удобно расположились на солнышке и уже успели осушить половину раздобытого пузыря. Заинтересовавшись, Дубровин познакомился с мужиками и за дополнительные пол-литра один из них показал ему дорогу.


Дом был постройки середины 19-го века, несколько раз реконструировался, во время войны был даже частично разрушен. Потом были достроены дополнительные этажи, целая сеть пристроек и перемычек с соседними зданиями. В итоге всех этих архитектурных изысков часть его подвальных помещений потерялась даже для всевидящего ока исполкомов, умудрявшихся сдавать в аренду каждый квадратный метр зассаных подземелий. А подвал был любопытный, позволявший легко и незаметно переходить из одного двора в другой без наворачивания кругов по тупикам. Дубровин запомнил это место, и сейчас вложенная в него когда-то бутылка водки обещала дать приличные дивиденды.


Выйдя в тыл преследователям, Дубровин со злорадством смотрел за их нелепыми метаниями. Метаться им было особо некуда - вокруг были сплошные тупики, в которых мужики не ориентировались. Наконец они стали делать то, что должны были делать - звонить. Дубровин опять тихо позлорадствовал - в этой мощной кирпичной трубе не брал ни один оператор. Чтобы войти в сеть здоровякам нужно было либо топать до ближайшей улицы, либо подняться в один из подъездов, которых было не так много. Кроме того, и скорее всего, - если ребята не совсем тупые один из преследователей должен был остаться на улице, иначе побеседовать с ними двумя сразу не будет никаких шансов - Дубровин четко взвешивал свои возможности.


Наконец, после злобных терзаний телефона один из бугаев стал озираться в поисках открытого подъезда. Найдя то, что искал он, слоноподобной трусцой ринулся связываться с руководством. Дождавшись, когда он поднимется достаточно высоко, Дубровин бегом бросился к оставшемуся на улице здоровяку, на ходу выхватывая ствол и взводя курок.


- Эй ты, мудило!


Мудило уже услышал звук шагов Дубровина и опешивши разворачивался, оценивающе глядя на наставленное в него оружие. Это был настоящий атлет с бритой наголо башкой, тупым мясистым лицом и маленькими злобными глазками. Парень был не из робких и хладнокровно посматривал то на ствол, то глядя в глаза Дубровину. Он прекрасно понимал, что вряд ли Дубровин будет стрелять, и глуповатая морда лихорадочно соображала - знает ли он про напарника? Мощный удар ботинком в пах застал его как раз за этим занятием, и коротко взвыв, мужик рухнул на колени. Когда голова противника оказалась на достаточно удобной высоте, Дубровин с размаха опустил на неё рукоятку ствола. Как подбитый Терминатор здоровяк рухнул мордой в асфальт. По тоненькому пульсирующему фонтану из черепа Дубровин определил, что оставляет клиента в добром здравии. Наскоро прищелкнув ему в наручники кисть и голень, Дубровин бросился к подъезду.


Второй был полностью занят переговорами, на весь подъезд, рассказывая руководству, что он сделает с этим убежавшим козлом, когда увидит в следующий раз. Руководство явно было расстроено потерей объекта - вскоре обещания сменились виноватыми оправданиями и, наконец, отборными матами - мужик видимо посмотрел, наконец, в окно. Издав звериное рычание он со слоновьим грохотом ринулся вниз по лестнице.


Достигнув полутемного первого этажа, он ничего не видел и не слышал, ломясь к выходу как совесткий бронетрораспортер. Дубровин замер в укрытии. Пульс стремительно подскочил вверх. Резко вынырнув из-за батареи почтовых ящиков, он изо всех сил врезал спускающегося противника ногой в колено. Удар, способный раздробить сустав нормальному человеку, на амбала, похоже, не произвел ни малейшего эффекта, заставив его только слегка провалиться на ушибленную ногу. Но этого хватило: потеряв равновесие он оступился и с разбега вмазался башкой в стену. Во все стороны полетели куски штукатурки, подняв над лестничной площадкой тучу пыли. Замотав головой, здоровяк попытался встать, одной рукой вытирая залитую кровью морду, но Дубровин уже яростно обрабатывал его руками и ногами. Пару раз, еще дернувшись, мужик на добрых полчаса затих.


Дубровин достал фонарик и устроил противнику экспресс-обыск, с удивлением обнаружив, что поверх горы мускулов, мужик зачем-то напялил еще и кевларовый бронежилет. Никаких документов и вообще бумаг. Два пистолета с дополнительными обоймами. Пара ножей - обычный охотничий и зачем-то здоровенный мачетеподобный клинок, фиксированный в прилаженных к голени ножнах. Но в первую очередь его интересовал телефон, ради получения которого всё и затевалось.


Разговор был закончен несколько неожиданно для одного из абонентов, потому даже возиться с пин-кодами не пришлось - телефон был включен. Дубровин активировал меню последних звонков. Номер там был всего один. Здоровяк звонил негоему Agl, номер которого тут же предоставила тупая «моторолла».


Следущим пунктом его встреч, был Абренович - учёный. Оказалось, Боговиков, встречался и с ним, о чём Дубровин узнал совершенно случайно…


2. Шумалинский.

После встречи с Дубровиным, Шумалинский поехал в свой спортивный клуб. Спустя пару часов, дождавшись, когда последний из детей покинет зал, Шумалинский пошел в раздевалку, отдав распоряжения старшим ученикам - они сами закроют додзе, они же будут завтра проводить тренировку с утренними группами. Бросив короткий взгляд на портрет Основателя, Шумалинский в очередной раз скептически улыбнулся предприимчивости этого японского дедушки, сумевшего выдать за личное ноу-хау немного не свое. А еще говорят, что евреи вроде Эйнштейна самые продвинутые в этом плане.


Годам к сорока, то есть почти двадцать лет назад, с опытом занятий, по меньшей мере, в десятке боевых школ и стилей, у господина Шумалинского появились серьезные сомнения и в этих школах, и в этих стилях. Как правильно заметили еще ганфайтеры Дикого Запада - бог создал людей сильных и людей слабых, но полковник Кольт уравнял всех.


Тем не менее, рукопашный бой был и остается отличной сферой бизнеса, потому, когда правители СССР милостиво разрешили людям им заниматься, в конце восьмидесятых, Шумалинский открыл своё небольшое додзе, где охотно знакомил людей с частью того, что знал сам. А впоследствии его школа стала отличным прикрытием для его миссии здесь, давая возможность, и встречаться с нужными людьми, и выезжать за границу на «семинары».


Приняв душ, переодевшись, Шумалинский вырулил машину со стоянки, направляясь к супермаркету - у Миры сегодня был день рожденья и надо было еще за подарком заскочить. Но на Литейном, опять намечалась пробка, и от намерения купить дочери новый ноутбук в придётся сегодня отказаться.


Вдалеке переключился светофор, колонна автомобилей тронулась, и сзади раздался пронзительный гудок клаксона. Шумалинский чуть подал вперед и снова встал, чуть не въехав в багажник резко остановившегося впереди «копейщика». Так называли обладателей известной «копейки» - ВАЗ 2101 выпуска подчас середины прошлого века. Хотя к «копьям» копейщики имели мало отношения - не сильно жалея свои тарантасы, они гоняли по городу как копья на колесах, втыкая их во всех попало.


Снова сменился светофор. Шумалинский проехал еще метров пятьдесят. Поправил зеркало, в котором выстроилась полукилометровая вереница машин. Не иначе - опять кого-то по Неве катают. Наверное, жидомасоны в город приехали! Шумалинский зло усмехнулся. Странно, почему они любят плавать на катерках только по Неве или Москва-реке - по Рейну и по Темзе никто из жидомасонов не плавает, во всяком случае, ради прогулки какого-то дерьма никто нигде дороги не перегораживает. В США так вообще дерьмо вертолетами возят.

Шумалинский доехав до 17-й линии Васильевского, свернул на двухполосную дорогу. Через десять минут фары уперлись в фасад его дома. Закрыв машину и войдя в подъезд, он вызвал лифт.


3. Группа «Тау».

Оказавшись, наконец, дома Шумалинский первым делом поцеловал дочь, поздравив её с двадцатилетием. Гостей не приглашали, решили провести этот вечер вдвоем. За столом, слушая богатый жестами пересказ Миры о вчерашнем предварительном праздновании с друзьями, Шумалинский напряженно размышлял об этом парне Дубровине, о стоящих за ним людях. Люди эти были очень необычным явлением в среде русских националистов, которых он для себя давно разделил на патриотов и «поцтриётов».


«Поцтриёты» были в России особым явлением. Моссад внимательно отслеживал попытки конкурирующих спецслужб наладить контакт с русскими, которых они считали националистами, чтобы потом использовать их в своей игре. Как-то стало известно, что в Россию прибыла группа из Китая с целью наладить связи с теми или иными националистическими структурами. На будущее, так сказать сделать услугу. Естественно, на главную общую встречу пошел и человек из Моссада, известный в московских патриотических кругах как самый яростный и непримиримый жидофоб - только пена у него изо рта разве что не шла, когда представлялся случай поговорить о жидах.


Китаец был замечательный - скромный, тихий такой, маленький и вежливый. Собрав на секретные переговоры тусню «патриотов», сразу перешел к делу и сообщил им, что для работы бюджет может быть ни много, ни мало - два миллиарда долларов. Это по курсу 1998-го года! Их человек просто обалдел от такой щедрости: с подобным размахом Китай сложно было переиграть.


Но еще больше обалдел китаец, когда эти «патриоты» прямо при нем начали бить друг другу морды и выяснять кто главный - то есть, кто будет пилить бабло. Естественно, бабла этому сброду не дали.


После этого, еще пары аналогичных случаев, в Моссаде сложилось устойчивое мнение, что русские националисты - абсолютно бесперспективная масса, там не с кем говорить. Другое мнение было у совсем немногих, к которым принадлежал и шеф Шумалинского, Цви Шрайман неформальный лидер группы «Тау», к которой Шумалинский непосредственно принадлежал.


Шрайман был известным человеком в еврейской разведке, начинавший свою карьеру еще организацией диверсий против англичан. Его родители жили в Австрии, но с появлением перспективы создания Израиля они без лишних раздумий поехали в Палестину, где едва достигнув 16-ти лет, Цви с головой погрузился в войну, начав деятельность в «Хагане» ещё при англичанах. Очень быстро сделав карьеру, он дослужился до генерала - начальника отдела Моссада. Ныне, уйдя как бы на пенсию, ибо о его продолжающейся деятельности внутри Массада было известно очень немногим - по сути, только членам группы «Тау», которую он создал в начале 80-х.


Официально Шрайман, имевший очень богатый опыт диверсий, занимался борьбой с террористами - так, служба досмотра аэропортов Израиля работала на основе его концепции. Вместе с тем, случайно столкнувшись с некоторыми необъяснимыми для себя фактами, Шрайман познакомил со своими выводами некоторых, самых доверенных ветеранов разведки. Вместе они тогда и создали основу «Тау», названной так по последней букве еврейского алфавита.


Большей частью её работой была проверка родословных некоторых видных деятелей международного еврейского движения, в еврействе которых у Шраймана появились серьезные сомнения. На первый взгляд эти люди делали всё правильно: помогали соплеменникам деньгами и пиаром, преследовали врагов евреев по всему миру. С точки зрения тактики это были в доску свои люди, готовые отдать последнюю рубашку на еврейское дело. Но с точки зрения стратегии их действия, действия их предков никак не способствовали еврейскому делу, а иногда вредили.


На этом основании и родилась концепция «скрытых» - дикая, сумасшедшая на первый взгляд, но как опытный разведчик Шрайман проверял и самые сумасшедшие гипотезы. Как оказалось - не такими уж они были и сумасшедшими, особенно применительно к России, тогда она ещё называлась СССР, ибо основная масса «скрытых» похоже, жила там. Но как проверить свои догадки в чужой стране, причем стране, где часть элиты, во многом вроде еврейской по крови, ненавидят Израиль какой-то животной ненавистью?


Идеальным вариантом, по мнению Шраймана, было познакомить с некоторыми своими наблюдениями кого-то из русских военных или офицеров спецслужб - вместе вести расследование было бы значительно легче. Но от этой мысли быстро пришлось отказаться, поскольку система отрицательного отбора командного состава была отработана Москвой и видимо этими скрытыми, до мелочей - любой мало-мальски значительный офицер был, как правило, либо моральным уродом, либо полным дебилом, а высшие силовики - так носили в себе оба этих качества. Естественно, на таких людей режим мог полностью положиться - работа с ними была исключена.


Следующим после генералов объектом интересов Шраймана стали русские националисты, но и там его постигло разочарование, так как дальше жидомасонской концепции мироустройства не могли выглянуть даже самые продвинутые, а некоторые так даже за таджиками с арматурой гонялись, виня их в бедах России. И уже совсем отчаявшись, Шрайман обратил внимание на Озерова, на которого Шумалинским, как и на многих других генералов СССР-Россиянии, собиралось скрупулезное досье.


Изначально досье Озерова лежало в папке с китайской агентурой, задействованной в Москве. Прямых фактов, конечно, не было, но то, как себя вел этот человек, заставляло подозревать в нем разведчика - уж слишком он правильный какой-то был. Задействовав свои связи в ЦРУ и МИ-6 Шрайман исключил его как агента этих спецслужб, а поскольку варианты работы Озерова на какое-нибудь Никарагуа не рассматривались, автоматически он стал «человеком Пекина». Как позже выяснилось, это допущение было неправильным. Более того - похоже, Озеров был как-то связан с некой группой людей, которых Шрайман окрестил «странными националистами».


О них, об эти «странных», по большому счету ничего не было известно, хотя действия в России некой мощной националистической организации были налицо. Например, постепенно, с чьей-то непонятной подачи русские перестали ассоциировать себя с барачным коммунизмом и византийским православием, перестали интересоваться имперскими идеями и борьбой с мировыми жидомасонами. Такое массовое самопроизвольное прозрение было исключено, но кто за ним стоял - было совершенно непонятно. Во всяком случае, определенно не «скрытые», присутствие которых в российской власти Шрайман подозревал. Империя, жертвенный народ-богоносец и жидомасонский заговор - это были их, «скрытых», фишки, после развала СССР, уже двадцать лет водящих по кругу «патриотов». И тут, похоже, кто-то решил выйти из этого круга, а Озеров явно был с этими «кто-то» связан.


Со всей этой логикой, Шумалинского ознакомил он сам - Цви Шрайман. Бодрый старик и самого Шумалинского изучал лет пятнадцать. Когда-то сам занимался, курировал его подготовку, регулярно вызывая на «семинары» в Цфат, пока стал полностью доверять ему.


Озерова Шумалинский никогда не видел, но, как известно: хочешь узнать человека - посмотри на его людей. И этот Дубровин, человек Озерова, произвел на Шумалинского впечатление - таких башковитых ребят мало было даже в Моссаде, который Шумалинский считал лучшей спецслужбой мира. Но люди, которые стояли за Дубровиным были, похоже, и посильнее их специалистов. Два человека сошло с ума, пытаясь проникнуть в тайну печати. Один выцарапал себе глаза сразу после медитации, второй ничего тоже не увидел, но придя домой выпрыгнул из окошка. А эти русские медиумы не только остались в здравом уме и памяти, но еще и узнали нечто такое, чего не знал, похоже, сам Шрайман…

В дверь позвонили, вырвав Шумалинского из потока размышлений.


- Это наверное Костя, - тут же подскочила Мира.


- Сиди, - Шумалинский жестом остановил дочь, - я открою.


Обладатель не одного черного пояса, находясь под неусыпным надзором, по меньшей мере 33-х разведок, Шумалинский привык открывать дверь не опасаясь.


Щелкнул замок и на пороге появились два незнакомых молодых человека. Приятные довольно лица, до странности очень похожие друг на друга чуточку еврейские черты, но что-то подсознательно говорило Шумалинскому, что это не его соплеменники. Скорее это был некий средиземноморский тип людей - немного евреев, немного тюрков, немного ещё кого-то. Еще было нечто особенно в разрезе чуть навыкате глаз, в форме черепа, в каких-то других неуловимых деталях. И очень скоро Шумалинский убедился в правоте своей интуиции.


Не дожидаясь приглашения, гости двинулись в квартиру.


- Э-э, да вы куда! - Обалдевший, от такой наглости Шумалинский сделал останавливающее движение открытой ладонью, направленной в грудь одного из незнакомцев. Движение, отрабатываемое десятилетиями тренировок, способное легко проломить пятисантиметровую доску, не говоря уже о грудной клетке человека. Но вместо ожидаемого эффекта Шумалинский словно пластмассовая кукла отлетел к стене.


Люди вошли. Один сразу прикрыл звуконепроницаемую дверь, второй направился в гостиную, где сидела Мира. Преодолевая подкатившую к горлу тошноту, Шумалинский попытался встать.


- Что там, папа, - крикнула Мира, услышав в прихожей шум.


Один из вошедших закрыл за собой дверь и тут же невероятно быстрая, мощная рука схватила Шумалинского за ворот и с размаху стукнула головой о стену. Все потухло.


Шумалинский очнулся, сидя на стуле посреди комнаты. На полу валялась гора сброшенной со стола посуды, а сам стол сдвинут в угол, где один из вошедших, словно кусок мяса паковал его ребенка скотчем. Шумалинский рванулся вперед, целясь ближайшему врагу в челюсть.


Тот легко увернулся, нанеся ему сокрушительный удар коленом в живот. Шумалинский с грохотом отлетел назад, перевернув стул. Он несколько раз пытался подняться, но стоящий рядом человек, - человек, по меньшей мере в полтора раза тоньше и легче его - медленными, словно ленивыми ударами валил его на пол. Потом ему это видимо надоело и перехватив взгляд Шумалинского он с размаха въехал кулаком по стене. От страшного удара, казалось дом содрогнулся до самого фундамента. Обои с треском лопнули, обнажая протянувшуюся через всю стену трещину в стене.


- Ты видишь, что я могу с тобой сделать, если захочу. Но я не хочу. Пока.

Шумалинский устало обратился, к ворвавшимся к нему в дом:


- Кто вы и что вы от меня хотите?


- Кто мы - не имеет значения. А второй вопрос - правильный. Отвечаем: мы от вас ничего особого не хотим. Пока. Пока, будьте так любезны, включите ваш компьютер.


Бросив испуганный взгляд на привязанную к столу дочь Шумалинский повиновался.


Загудел вентилятор и стол легко завибрировал от вращения жесткого диска. Не церемонясь Шумалинский ввел все необходимые пароли, но они, похоже, незнакомцев абсолютно не интересовали.


Один из них протянул ему устройство с USB разъемом:


- Теперь, будьте так любезны, сбросьте все диски сюда.


Говоривший это незнакомец стоял метрах в трех от машины и со стула Шумалинский не мог до него дотянуться. Жестокость этих людей поражала: они видели, что у него, похоже, сломана нога, но заставляли его вставать и ковылять через половину комнаты.

Морщась от боли Шумалинский протянул руку за устройством. Человек сделал шаг навстречу - и в тот же момент компьютер, издав характерный звук, пошел на перезагрузку. Увидевший это незнакомец весь перекосился от злобы. Бросив устройство в руки Шумалинского, он молча сел на диван.


Оба гостя не проронили больше ни слова, ожидая, пока Шумалинский снова вводит пароли и копирует данные. Абсолютно не понимая, что за начинка в этой штуке он скопировал туда террабайт диска - тем более что там и ценного ничего, по большому счету не было. Какие-то учебные фильмы и тому подобное. Шумалинский никогда не доверял информацию компьютерам.


Когда данные полностью были переброшены, устройство издало писк. Один из «гостей» тут же встал и сам выдернул его из разъема. Сунув его в карман, и не говоря ни слова он, вместе с тем другим, направился к выходу.


Отвязывая и успокаивая дрожащую от шока дочь, Шумалинский всеми силами не давал себе поддаваться панике и пытался трезвым взглядом разобраться в ситуации.


Кто эти люди - да и люди ли? Зачем они приходили? Кому нужен был этот цирк с данными: при желании можно было прийти сюда, когда никого нет дома и взять всё, что им нужно, да и кому был нужен мусор, по большому счету, хранящийся на дисках? Никто даже не поинтересовался ноутбуком, никому не пришло в голову скопировать диски DVD системы. Телефоны, наладонники, гора флэшек и дисков - это никого не интересовало. Тогда зачем?


Вызвать панику? Заставить его дергаться и выходить на связь с Израилем? Это было единственным логичным объяснением и стандартным методом выхода на каналы связи: испуганный, потерявший контроль над собой агент тут же пытается связаться со своими. А в этот момент припугнувшие его люди ждут - и перехватывают канал связи.


Нет, ребята - не на того напали, - зло прошипел Шумалинский, сплевывая кровь и куски зубов из разбитого рта.


Он автоматически начал прокручивать в уме досье мерзавцев, к которым можно было бы сейчас или чуть позже позвонить, тем самым пустив следящих за ним по ложному следу. Выбрав из мысленного списка нужную фамилию, он сделал «донесение» о случившемся и направил «боссу» письмо на электронный ящик, мысленно улыбнувшись своей затее - кто эти приходившие молотобойцы было пока неясно, но скоро жизнь пары говнюков из Кнессета, будет немного насыщеннее.


Шумалинским мысленно похвалил себя за идею, и стал думать какой из каналов связи с «Тау» использовать - так, чтобы…


И тут он вспомнил одну поразившую его как гром деталь. Когда этот, второй, вытаскивал своё устройство из машины - она опять пошла на перезагрузку, причем - задолго до того, как рука этого парня дотронулась до записывающего устройства. И тогда компьютер среагировал на его приближение системным сбоем. В принципе, такая реакция процессоров на некоторых людей бывает, но… но Шрайман однажды рассказывал, как еще в семидесятые он обеспечивал внешнюю охрану одному из Ротшильдов, осматривавшему новый на тот момент завод микропроцессоров в Тель-Авиве. Его еще тогда поразило требование личной охраны богатого инвестора выключить в цехе всё оборудование - якобы оно мешало их радиосвязи. А если…


При мысли, кто к нему только что приходил, Шумалинскому стало немного не по себе. Шумалинский не был трусом, но решение было однозначным. Через Хельсинки, через Франкфурт, через Бангкок, хоть через Антарктиду, но завтра он с Мирой будет в Тель-Авиве.


Глава 13.


1. Офис КРОТа.

Фото, полученное Дубровиным от Шумалинского, получило подтверждение. Как сказал один из парней Боговикова, с которым говорили люди Дубровина, Боговиков за несколько дней до убийства собирался поехать на встречу в офис партии Глазина и Развозина - известной конторы провокаторов, маскирующихся под русских патриотов.


- Да, размышлял вслух Войдан, - эти подлецы работают хорошо!


Возящаяся с аппаратурой Лада согласно кивнула:

- Твари! До сих пор нормальные русские ребята идут к ним как мухи в паутину, которую специально растянули, чтобы их поймать и сковать.


Офис партии Глазина и Развозина находился на Московском проспекте, в добротном сталинском доме и выходил окнами во двор. Осмотрев его вместе с Войданом, Лада приняла решение, что жучки внутрь подбрасывать не нужно - проще было установить считывающие лазеры на стекло.


На следующее утро, оставив Ладу с аппаратурой в Машине, Войдан зашел в парадную и позвонил в высокую тяжелую дверь партии «Комитет Русскоязычных Общин и Товариществ».


- Вы к кому? - рявкнул голос хрипловатого домофона.


- Я к Фёдору Ильичу. Я корреспондент из газеты «ЗаСР», по просьбе господина Чмурыгина - Войдан назвал первую пришедшую на ум фамилию.


Газета «ЗаСР», аббревиатура которой расшифровывалась как «За Советскую Родину!», была более чем уважаемым в кругах провокаторов изданием, ибо принадлежала мэтру провокаторского дела - Андрею Александровичу Паханову. Он начинал свою карьеру еще псалмопевцем коммунистической партии и Генштаба, вдохновляя граждан на халявный труд во имя победы коммунизма во всем мире, строительство городов за Полярным Кругом и прочие прожекты развитого социализма. Ни сам он, ни его детки, разумеется, за полярный круг не ехали и кайлом на морозе не махали - всё семейство Пахановых трудилось в основном на литературном поприще, славословя гниющее в мавзолее рыжее чучело, господ из Политбюро и их союзников из проникшихся коммунистической идеей африканских людоедов. После распада Совка писатель Паханов получил новое задание своей родной коммунистической партии - задание, изображая из себя «патриота» и «националиста», внедрять в головы своих читателей разрушительные идеи «империи», строительства коммунизма и прочий бред. И надо сказать - некоторое время Паханову это удавалось довольно неплохо. Но те времена уже прошли, и среди его сторонников осталось от силы несколько десятков тысяч пришибленных пенсионеров.


Дверь щелкнула и с той стороны выглянула подслеповатая старая морда бывшей комсомольской активистки. Красота её окончательно увяла лет так двадцать назад и сейчас активистка прозябала живой дверной пружиной в шикарном офисе КРОТа. Слово «ЗаСР» на её ум подействовало безотказно.


Иное дело задастая секретарша, встретившая Войдана в конце коридора, утопленного в ручной работы иракских коврах.


- А что это за газета «ЗаСР»? - секретарша удивленно уставила в Войдана блудливые коровьи глаза.


- Как, вы не знаете? «За Советскую Родину!».


Бросив на Войдана оценивающий взгляд секретарша включила селектор и томным голосом сообщила:


- Фёдор Ильич, к вам тут из этого…


- Из «ЗаСР», - громко напомнил Войдан.


- Впустите немедленно! - последовал ответ из динамика.


Секретарша нехотя поднялась, и вызывающе виляя задом, символически укрытым короткой юбкой, продефилировала к кабинету и распахнула перед Войданом дверь.


Войдя внутрь, Войдану стоило серьезных усилий подавить просившуюся на лицо гримасу отвращения, ибо Фёдор Ильич, он же - правая рука сопредседателя КРОТа Глазина был словно брат-близнец своего шефа. Те же жуликоватые, широко поставленные и слегка на выкате глаза, та же гнусливая улыбка, которую почему-то хотелось оторвать от черепа вместе с мордой. И столь же противный голос педераста. К этим существам Войдан относился много хуже чем к врагам, ибо то были всё-таки люди. Сейчас же перед ним прыгал по кабинету женоподобный сгусток биомассы, одетый по самой последней моде, увешанный золотыми причиндалами и залитый стобаксовым одеколоном, но всё равно распространявший непередаваемое зловоние, словно в этом «патриоте» ощущалось присутствие чего-то инфернального.


Дождавшись, когда секретарша закроет тяжелую, звуконепроницаемую дверь, Войдан без лишних прелюдий сразу перешел к делу. Схватив хозяина кабинета за шиворот, он рывком усадил его в одно из кресел, зажав ему кисти в замок одной рукой и прикрыв рот другой - чтобы от неожиданности Фёдор Ильич громко не шумел. Фёдор Ильич пытался дергаться и Войдану пришлось зажимать ему рот излишне сурово - так что Фёдор Ильич немного посинел.


Войдан отпустил пленника, с самым серьезным видом приложил палец себе к губам и глядя допрашиваемому в глаза. Тот сразу всё понял, и перепуганною смотрел нас него как кролик на удава:


- Вы кто? Вы что себе позволяете? - с трудом выдавил он.


- Я - майор ЦРУ. Центрального Разведывательного Управления Соединенных Штатов, - сообщил Войдан, изображая американский акцент и внутренне давясь от смеха, - вам показать документы?


Не дожидаясь согласия от ткнул в физиономию обалдевшего Фёдора Ильича водительские права и твердо продолжил:


- Я имею санкцию своего правительства вас убить. Прямо здесь и прямо сейчас. Если, конечно, вы обстоятельно не будете отвечать на моим вопросы. Это понятно?


Фёдор Ильич всё понял, что стало очевидно по капающему звуку под его стулом, откуда нечто вонючее потекло прямо на дорогой ковер. Войдан брезгливо поморщился и стал задавать вопросы. Фёдор Ильич быстро и сбивчиво отвечал, иногда прерываясь на рыдания и не относящиеся к делу реплики типа - а сохранят ли ему жизнь? Войдан изображал глубокую задумчивость, качал головой, и шаг за шагом выяснял нужную информацию.


2. Прослушка офиса КРОТа.

Как удалось понять, из путаных объяснений перепуганного до полусмерти Фёдора Ильича, у Боговикова была на руках некая запись, сделанная на мобильный телефон. Что было на записи, Фёдор Ильич не знал, поскольку пришедший к нему в офис Боговиков категорически отказался её показывать - заметив только, что это информация государственной важности и он передаст её только в руки одному из лидеров КРОТа, лица которых он знал из телевизора. Его, разумеется, выставили из офиса. В разговоре с шефом Фёдор Ильич, желая его развлечь, упомянул этот казус, после чего они с Глазиным долго смеялись над глупым придурком. Но после, уехавший в Москву Глазин вдруг перезвонил в офис, дал Фёдору Ильичу нагоняй и приказал разыскать этого Боговикова организовав с ним встречу. Встреча состоялась, после чего, почему-то испуганный чем-то Глазин срочно вылетел в Москву.


Больше Фёдор Ильич ничего не знал - Войдан это понял по глазам, готовым рассказать всё что угодно и кому угодно - лишь бы «ЦРУ» оставило его в покое. Но помня, чем в конечном итоге обернулись действия этой мрази, Войдан попросил допрашиваемого написать заявление на имя директора ЦРУ (в целях конспирации Войдан разрешил не ставить его имя) с просьбой принять на работу внештатным сотрудником. Фёдор Ильич явно не первый раз писал подобную бумагу и быстро исполнил требуемое. Положив документ в карман, Войдан дружески потрепал Фёдора Ильича по плечу, доверительно сообщив, что с ним скоро свяжутся и дадут первое важное задание. Фёдор Ильич с энтузиазмом закивал своей уродливой головой, но Войдан уже покидал кабинет.


- Ну что, - бросил он Ладе, усаживаясь в машину.


- Сейчас он звонит какому-то капитану из ФСБ, до этого он связывался с неким Моисеем Изральевичем Фридкиным - судя по номеру это человек откуда-то с таможни. Потом были звонки в мэрию Питера некоему Бланку и в питерское же отделение партии «Яблоко» - я всё записала на диск.


- А что там с капитаном? Ни про какое заявление он не говорит?


Лада, прижав к наушнику ухо непонимающе покачала головой. Войдан рассказал ей ситуацию в двух словах и Лада буквально зарыдала от смеха.


Заведя машину Войдан начал выводить её со двора. Передача сбилась и в наушниках затрещали хаотические шумы. В этот момент Фёдор Ильич разговаривал со своим непосредственным начальником, четвертым в списке его звонков, но о чем беседовали эти два педераста, Войдана уже не интересовало.


Похоже, работу надо было переносить в Москву. Здесь всё было ясно…


Через час Войдан звонил Надею по скремблеру. Надей уже получил информацию и от Дубровина. Надо было всё тщательно обсудить, и Надей предложил обсудить всё вечером по видеоконференцсвязи.


Глава 14.


1. Дольмен. Лада.

Видеоконференцию с Надеем устроили на питерском телекоммуникационном узле норвежской «Телиа-Сонера», которая владела магистралями оптоволоконной связи опоясывающей добрую часть Европы. Там работал человек из питерской Прави. Фирма очень трепетно относилась к защите своих помещений от ФСБ, а канал, по которому проходила видесвязь, был надёжно зашифрован уже Ладой. Так что, учитывая серьёзность полученной информации, обеспечение гарантий секретности, было полным.

Выслушав рассказы Войдана, Лады и Дубровина Надей констатировал - люди, которым звонил начальник питерского КРОта, Глазин, связи Рустамова, всё вело в Москву. Номер в базе мобильника, конфискованного Дубровиным у амбалов, как Ogl, также был московским. Наконец кое-какая информация поступила и от Озерова. Все ниточки шли в столицу. Там были, судя по всему и те, кто боялся огласки того, что заснял Боговиков. Дальше нужно было работать там.

Надей, не прерывая связь, тут же вызвал Колояра, попросив его срочно вылететь в Москву и договориться с местной Управой о помощи группе Войдана-Дубровина и создать незасвеченную базу для работы. Для этого подошла бы квартира в тихом районе.


Уже через день Войдан и Лада мчались по трассе в Москву. По обочинам мелькали захудалые деревеньки с почерневшими, покосившимися избами, как будто кто-то высосал жизненную силу из этих мест. Даже не верилось, что на дворе двадцатый век. Что эти «дома», срок службы которых, истёк лет сто назад, стоят здесь, на фактически главной трассе страны, связывающей две столицы. На дороге страны, владеющей сорока процентами мировых ресурсов, где живёт народ, который никто не смог победить в открытом бою. Но кто-то ведь высосал? Лада, прикрыв веки, окунулась в недавнее прошлое, когда, затаив дыхание она впитывала очередной рассказ волха:


- После уничтожения Атлантиды и Ледникового периода на планете происходило массовое строительство дольменов. Дольмены есть в Испании, на севере Африки, особенно много их в Марокко. Массовое строительство дольменов осуществлялось в Сирии, Ливане и Израиле, север Китая, Корея и Япония тоже имеют мегалитные сооружения. Очень много дольменов сохранилось в Британии. Но все вместе они составляют единый геоэнергетический комплекс, все линии которого сходятся к Кавказу. Из-за этого он тысячелетиями является ареной борьбы двух противоположных начал - Света и Тьмы, Божественного Космического Порядка и Демонов Хаоса. Основная масса дольменов выстроена по горным хребтам Карпат, Альп, Крыма, Алатау, Копетдага, Памира и Тянь-Шаня. Смыкаются они здесь, на Кавказе, где две самые высокие вершины - Эльбрус и Казбек - являются уникальными космическими ретрансляторами, принимающими и передающими энергию. В этих местах - корни и ареал всех арийских цивилизаций. Здесь, на склоне Эльбруса была древняя столица русов - легендарный город КиЯр, остатки которого существуют до сих пор. Киев, это его бледная копия. Историю про Кия, Щека и Хорива придумали попы, взяв её у чехов, чтобы забыли русские люди истинное начало и главное -имя Яра Предвечного, начала нашего, творца нашего и отца Богов наших. Здесь были священные места силы, принадлежавшие нашим предкам, о которых писали ещё греки. Именно поэтому еще во времена киевского князя Владимира, поставленного на княжение хазарами, Северный Кавказ был отторгнут от Руси. Чтобы было понятно, сам Северный Кавказ начинается с Ростова-на-Дону - именно здесь обитали наши предки, обильно и детально описанные в древней истории как скифы.


Определив покинуть эти края, советниками киевских князей, тем самым была произведена магическая процедура сжатия ауры народа, за которым последовала и его волевая деградация. В то же время, у народов Кавказа, посмотрите, какая воля. У тех же русских, которые здесь жили и живут - здесь не было ни крепостных, ни поповщины. Именно отсюда шли потоки освободительного движения - восстание Разина, Булавина, поднялась Белая армия в 1918.


- А как работают дольмены? На каких принципах?


- Принципы здесь те же, что использованы и строителями древних пирамид Китая, Египта и Мексики. Внутренняя камера дольмена несет в себе такое же воздействие, как и воздействие пирамид. Вода, находящаяся в дольмене, если она набрана с обыкновенного ручья, не содержит болезнетворных бактерий. Мясо, положенное в дольмен мумифируется и не разлагается. Немыслимым образом затачиваются лезвия, повергая в шок физиков. А всё просто, ибо дольмены построены в уникальных местах силы, именуемых сегодня тектоническими разломами. В этом заключены уникальные свойства дольменов, позволяющие подключаться к космическим информационным потокам, в этом же заключена и исходящая от дольменов опасность.


- Опасность? - удивилась Лада.


- А как же. Есть ведь Белые Дольмены, такие как Волконский, куда мы возили Николая, есть Черные Дольмены, такие как Стоунхендж. Они строились в аномальных местах, запечатывая точки выхода негативной энергии. Пока система мегалитов не нарушена, она справляется со своей задачей и нахождение там безопасно. Более того, древние волхи умели манипулировать этой энергией, обрушивая её на головы врагов. Но сегодня, когда многие важные камни обрушены со своих мест, растащены на «исследования», а то и просто на строительство домов, конструкция не всегда правильно работает. Нахождение там подобно нахождению возле работающего реактора с отсутствующим куском кожуха. Геомагнитная энергия - это не радиация, конечно, сразу её влияние не проявляется, но рано или поздно она уничтожает свою мишень - убивает её или сводит с ума. Подчёркиваю, это касается Чёрного дольмена, а не Белого.


- А как отличить Белый Дольмен от Чёрного?


- На самом деле для любого сенситивного человека отличия очевидны уже при достаточном приближении к мегалитному комплексу, но остальным людям можно ориентироваться проще. Собственно слово дольмен - уже подразумевает под собой Белый Дольмен, поскольку дольмен - это камень с небольшой полостью внутри, или полая конструкция из каменных плит, имеющая вход в полость. Сама подумай: зачем было древним строителям проделывать вход в место, которое может убить? В то же время другие мегалиты, о назначении которых не знаешь, далеким от эзотерических знаний людям, лучше обходить стороной.


- Да, пожалуй, хорошая рекомендация, - согласилась Лада, - Но тогда полости в Белых Дольменах, зачем они?


- Главное в дольмене - это находящийся внутри него человек, волх, творящий молитву. Что ведь такое, на самом деле, молитва? Это, если грубо - связанный ряд слов, проявленный миром звука. Настоящий волх видит, что говорит и говорит то, что видит - тогда его разум обретает силу движения во времени. Его мысль фокусируется в молитве подобно лучу, высвечивающему прошлое, будущее и любые уголки настоящего, ибо по закону магических соответствий она материализует мысли. Так, называя имена космических иерархий, волх призывает их себе на помощь, и если его побуждения соответствуют устремлениям Света, он будет им принят, и его будут вести ангелы хранители. Это ясно?


- Да, конечно, - кивнула Лада.


- Вот, - продолжал Надей, - Полость внутри дольмена - это зона, изолированная от внешних раздражителей, это место безвременья и в какой-то мере, - место вне пространства. Находящийся внутри неё волх, входит в полностью отрешенное состояние, тем самым активизируя все свои энергетические центры, открывая своё духовное зрение. Через 10-20 часов, проведенных в этом месте, волх начинает видеть свечение собственных рук. Находясь же в таком добровольном заточении еще дольше, по нескольку суток, постоянно творя песенные молитвы, волх способен увидеть картины из прошлого, и созерцать будущее.


- И как долго волх оставался в дольмене? - спросила Лада.


- Всё зависит от силы волха, от способности его разума вместить увиденное, ибо находясь в дольмене без пищи по многу дней, подчас нескольких месяцев волхи могли видеть Богов и даже Свет Дия - Предвечного Яра, покровителя и творца нашего, которого враги наши, адепты распятого, именуют Люцифером.


Обычно волх входил в дольмен так, чтобы выйти оттуда в день Летнего Солнцеворота, отмечаемый в народе как Купала. Задвигающий вход камень открывали на рассвете, синхронизируя энергетику волха с первыми лучами Солнца. Тем самым волх полностью освобождался от кармы прошлого года, которую он был призван нести за всю общину, а если заточение было достаточно длительным - по его окончании волх приобретал новый духовный сан. Ту же процедуру медитации в дольмене проходили все военные вожди перед походом, однако всё это было достаточно обыденно.


- Но как же, - удивилась Лада, - разве может быть обыденной магия?


- Для сегодняшних людей, оторванных от своих корней - магия это действительно нечто неординарное, не поддающееся объяснению. Но наши древние предки жили с ней каждый день и пользовались её так, как пользуются сегодня в быту предметами. Даже римляне, жившие много тысячелетий после строительства дольменов, не видели в магии ничего из ряда вон выходящего. Как сегодня генералы перед началом наступления узнают о погоде у синоптиков, так и римляне перед началом сражения обращались к гаруспикам и авгурам творить волшбу - гадать по полету птиц и внутренностям жертвенных животных. Без одобрения Неба, вещавшего голосом знамений, ни один солдат не покидал лагеря. И то было не суеверие - так предписывал римлянам устав. Говоря же об обыденном я имел в виду другое.


Надей на миг задумался, пытаясь словами описать то сверхъестественное, свидетелем чего ему пришлось быть. Помедлив, он продолжал:


- Я уже говорил, что не всякий человек способен пережить заточение в дольмене. Дольмен вскрывает его внутреннюю суть и некоторых, недобрых людей эта их внутренняя суть убивает. Но если речь идет о длительном нахождении в дольмене - на то способен и не всякий волх. Здесь время заточения прямо пропорционально силе волха, потому и уходили они в дольмены, чтобы проверить эту силу перед преодолением очередной ступени в своей магической иерархии. Я пробыл в дольмене 30 дней. Не всё мне позволено рассказать из того что видел, но выход мой оттуда был моим решением, ибо если до определенного дня волх Яра, Диев только слышит - то после он может их видеть. Волхи в дольменах, постигали высшее знание, открывали путь к сверхъестественному и становились великими Магами, великими Духовными Учителями, но жизнь среди людей для них уже не представляла интереса, ибо они приобретали способность общаться с самими Богами, становясь посредниками между их миром и миром людей. В древние времена некоторые волхи именно так и делали - от них мы и имеем сегодня Веды, другие священные книги. Но сегодня усилия хранителей древнего высшего знания нужны здесь, в этом мире. Враги русского народа тоже сегодня живут здесь, в мире людей, потому уход отсюда - это своего рода бегство. Да и зачем русским Божественные знания, если большая часть из них - стадо? Стаду нужны не книги, а пастыри.


Лада очнулась. Справа и слева потянулись очертания огромных торговых комплексов со сверкающей рекламой. Москва приближалась, приближалось ощущением какой-то вибрации, чего-то циклопического и неясного. Впереди была кольцевая. Позвонил Дубровин. Выехавший утренним поездом, он уже был на квартире подобранной под базу.


2. В Москве.

Дубровин задумчиво вертел в руках картонный квадратик, на котором тушью, каллиграфическим почерком Лады было выведено странное для жителя России имя: Саид-Оглы.


Это была одна из нескольких десятков картонок, со вписанными на них именами, старательно разложенных на огромном столе в ситуационной комнате, устроенных Дубровиным на одной из конспиративных квартир. Эту место под базу предоставила Московская Управа Прави, и Лада сразу же занялась информационной безопасностью этого места: расставила постановщики радио и акустических помех - на случай если кто-то удумает забрести сюда в их отсутствие и оставить после себя жучки, затянула окна собственноручно сделанными гардинами, в которые незадачливый дизайнер насовал алюминиевых нитей. Выглядело оно убого и производило впечатления занавесок цыганской кибитки, но Ладу эти мелочи не волновали: замкнув алюминиевые нити в цепь, она подвела к гардинам высокочастотный сигнал, давивший помехами все излучения оргтехники в квартире.


Интернет она тоже сделала особый. Будучи до истерического смеха под впечатлением сообщения новостей, как россиянское ФСБ обезвредило «английскую радиостанцию», замаскированную под камень - Лада тут же присмотрела на радиорынке видавший виды блок Wi-Fi. Обклеив его картоном, она получила почти настоящий кирпич, который Войдан бросил в гору строительного мусора на чердаке. Дальше, было делом пяти минут соединиться с висящей там, на стене, коробкой хаба и внешней антенной, под которую использовали трубу отопления. Физически связь была обеспечена. С выяснением нужных IP и подбором паролей пришлось повозиться немного дольше, но в конечном итоге соединение получилось устойчивое и невидимое даже для администраторов местной кабельной сети.


Чтобы ни кого не вводить в убыток Лада предварительно зашла в офис к этим горе-провайдерам, официально подключившись на пятимегабитный безлимит. Оно и по честному было, и безопаснее - с этого канала она контролировала локалку, да и потенциальные недруги вряд ли допускали существование шизофреников, покупающих дорогой шлюз, а пользующихся халявным самопалом. Начни их кто искать - безлимиттчиков начнут шмонать в самую последнюю очередь.


С шифрованием всё тоже было на уровне: приходящие и уходящие информационные пакеты были вложены в WAW с пиратской музычкой и 20-ти буквенным паролем - и это уже после выхода из скремблера. Всё это творчество страшно жрало ресурсы, но и взломать его можно было только на суперкомпьютере по обсчету процессов в Черных Дырах. Да и то - лет за 300 или в лучшем случае за 250.


Сейчас Лада была на связи с Надеем, организуя ему видеоконференцию с Озеровым - Дубровин изредка слышал её короткие, но ёмкие реплики, адресованные компании Skype. Это был как бы основной несущий канал, по которому перебрасывались не сильно зашифрованные пакеты. В принципе сервис был ничего, но Дубровин его не любил за обилие множественных и малопонятных соединений, назначение которых было загадкой даже для Лады. Пока она управлялась с портами сама, и Дубровин целиком сосредоточился на лежащей перед ним схемой.


На некоторых квадратах были приклеены небольшие фото, добытые разными путями и наспех отпечатанные на принтере, на других не было даже имен - одни IP адреса и телефонные номера, пробитые Ладой по Интернету, по закрытым базам. Все вместе они образовали подобие двойного кольца, где по внешнему кругу были разложены второстепенные и малозначительные персонажи вроде господина Глазина, по внутреннему - фигуры уровня генерала Алибекова и выше.


Cхема лежала здесь с самого начала расследования. Были две копии - в ситуационных комнатах в доме у Надея и в кабинете Озерова, но эта была базовой - все движения картонных фигур начинались и заканчивались здесь. Постепенно, эта импровизированная шахматная доска обрастала новыми персонажами и теряла старые, - что называется «убранные с доски». Некоторые, как майор Рустамов, были убраны даже не в переносном смысле.


Благодаря помощи региональных Управ Прави со сбором информации не возникало проблем. Практически в каждом крупном городе у Прави были свои люди в небольших ответвлениях россиянской «вертикали» - в Мороке эти соратники старательно изображали ментов, мелких чиновников и прочих мелких государственных служащих, подчас настолько мелких, что большие боссы и не подозревали о их существовании. Тем не менее, доступ к внутренним информационным потокам у этих людей был, ибо многие по роду занятий эти информационные потоки как бы оберегали.


Каждому персонажу, появлявшемуся на столе, соответствовала небольшая папка, появлявшаяся одновременно и стремительно наполнявшаяся нужными данными. Подчас данных была настолько много, что их даже не распечатывали, а сбрасывали на RW-шки, одиноко стучащие в пластике. DVD-RW обычно хватало с головой чтобы поместить туда почти все от клиенте - от сканов с личного дела, до спутниковой фотографии его дома, или домов. Исключение составлял только господин Глазин, на которого только знакомые хакеры Лады перегнали целый DVD «избранного видео». На нём этого господина в ФСБ и держали, причем, судя по контенту - очень плотно.


Но если с данными на персонажей проблем не было, то с их местом на схеме проблемы возникали одна за другой. Вот, например этот господин Саид-Оглы. Дубровин уже пятнадцать минут вертел в руках его карточку, пробуя ставить её, то в одно, то в другое место, но везде она нарушала стройную, с таким трудом выстроенную логику связей и контактов.


- Ну, как дела, - поинтересовалась появившаяся с ноутбуком Лада. В другой руке у неё была баночка клея, ножницы и еще теплая после принтера фотография господина восточной внешности.


- Не знаю, - пожав плечами Дубровин забрал у Лады протянутую фотографию, - это он?


- А как же. Правда снимок от 1991-го года, но морда мерзкая, вряд ли она сильно за это время изменилась.


- Разве что стала еще хуже, - улыбнулся Дубровин, - а от Озерова есть новости?


- Не знаю. Надей только что к нему дозвонился, сейчас говорят по зашифрованному каналу. Насколько я поняла, какие-то новости будут. А если нет - еще Войдан не звонил.


- Да, пожалуй, пока он не провентилирует этих типов господину Саид-Оглы лучше полежать в сторонке. Может он вообще даже не в раскладе.


- А ты сам что думаешь?


- Что думать. Те два олуха, что за мной увязались, были с Саид-Оглы на прямой связи, причем ты сама подтвердила - они звонили ему на домашний телефон. Но где я перешел дорогу этому азербайджанцу - ума не приложу.


- Может это человек Алибекова или как там его? Ну, этого, шефа Рустамова?


- Генерал Алибеков, - Дубровин щелкнул пальцем по толстой физиономии в милицейской фуражке, лежащей во внутреннем кругу картонок. Во внешнем, ей соответствовала бирка того самого Рустамова, «зверски убитого русскими фашистами». Центр же схемы представлял собой несколько карточек с тремя телефонами, на которые звонил Аликбеков. Два были мобильными, один - стационарным и кремлёвская вертушка АТС-2, записанная за офисом в одном из старых, еще сталинской постройки московских небоскребов. Фото этой высотки, найденное Ладой в Интернете, лежало тут же. Что оно там делало, Дубровину было непонятно, но положить его туда настоял Надей. Лада тогда принесла первые распечатки звонков Алибекова, на всякий случай, найдя и картинку дома с единственным городским телефоном из списка. Дубровин хотел его выбросить, но Надей, посмотрев картинку, вдруг стал очень серьезным и попросил положить её в центр схемы.

- Ну, так… - переспросила Лада, видя, что Дубровин о чем-то мучительно думает.


- Нет, - Дубровин отрицательно покачал головой, - Хотя это была и моя первая мысль. Смотри. Два азербайджанца: Рустамов, Саид-Оглы и лакец Алибеков. Между двумя первыми - связь самая что ни на есть прямая. Больше азербайджанцы у нас нигде не фигурируют, а третий шеы первого, потому вполне логично думать, что эта троица расположена на одной оперативной линии.


- Да, - согласилась Лада.


Вдруг, вспомнив, что стоять с распахнутым ноутом, немного неудобно, она тяжело брякнула его на стол. Вообще такие вещи с техникой она не позволяла, но эта была резервная, серийная машина, служившая для складирования информации уже доживавшая своё, хотя ей и был месяц от роду. Неделю назад она сидела с ней в парке и терзала «висту», когда проходившая рядом туповатая мамаша, заговорилась по телефону и её чадо вылезло из коляски. Лада когда-то занималась баскетболом и поймать мальчишку не составило особого труда. Правда ноут пришлось резко уронить, и он теперь никак не хотел ей этого простить. Надо брать новую машину на резерв и лучше опять у уральцев, не связываться с этой магазинной техникой.


- Но линии эти - нечто вроде вертикалей власти, про которые говорит наш горячо любимый и законно избранный, продолжал Дубровин, - То есть там в одном кресле не сидит два начальника.


- Ну и кто у кого начальник? Саид-Оглы у Алибекова или Алибеков и Саид-Оглы?


- Никто и ни у кого. Я не знаю, кто отдает неформальные приказы Алибекову, но эти же люди - Дубровин указал пальцем в центр схемы, где была фотография небоскреба - кое-что поручают еще и этому человеку.


С этими словами Дубровин взял со стола и протянул Ладе фотографию главы Промышленно-Торгового союза, как и Алибеков лежащую во внутреннем кругу.


- Ты представляешь, что этому господину отдает приказы господин Саид-Оглы, заведующий рынком горских евреев?


- Да, пожалуй ты прав, - согласилась Лада и вернула фотографию Римакова на место.


- Вот и думаю: Саид-Оглы - это некая другая структура. Какую роль он в ней играет, я не знаю, но по опыту могу сказать: это нечто вроде тайной службы, время от времени делающей грязную работу.


- Ты хочешь сказать, что люди, приказавшие убить Боговикова, содержат еще и какие-то структуры, контролирующие своих же?


- Да, похоже, именно так. Вряд ли Алибеков отправил бы на тот свет своего же подчиненного. Тут вопрос не этики, а скорее эстетики, то есть засветки. И вполне возможно господин Саид-Оглы - одно из звеньев этой службы. Поэтому я и попросил Озерова поставить телефоны Саид-Оглы на прослушку. Теперь, если у него засветится хоть один из телефонов, с которых звонили Алибекову - значит мои предположения правильные.


- А если нет? - обеспокоено спросила Лада.


- Если нет - тогда у нас на доске появился какой-то новый игрок, и я понятия не имею, какие силы он представляет.


3. Поиск.

Они устраивали практически ежедневные «мозговые штурмы» ситуации, пытаясь рассортировать новые данные, отработать взаимосвязи новых, появившихся в игре фигур.


Как и предполагалось, господин Глазин был мелкой пешкой, не имеющей нигде и никакого влияния, но пешкой он был не обычной, а связанной с очень и очень многими фигурами. Будучи же человеком глуповатым и весьма разговорчивым, он этими связями охотно делился со своим телефоном, отследить звонки которого для Лады было парой пустяков. Немало информации дало и изучение данных видеокамер московского офиса КРОТа, тщательно регистрировавших всех входящих и выходящих. Они стали прекрасным дополнением к видео, собранным Массадом, позволяя детально рассмотреть всех зарегистрированных израильтянами посетителей «Комитета Русскоязычных Общин и Товариществ».


К сожалению, к такой мелкой сошке как Глазин особо интересные гости практически не являлись - за исключением пары плечистых типов с откровенно уголовными физиономиями. Они нарисовались много позже даты убийства Боговикова - к Глазину часто наведывались мускулистые мужики из стрип-баров, видимо участвовавшие в его «партийных делах». Но в этих физиономиях что-то было странное, кроме их явной кавказской внешности - кавказских мачо Глазин, похоже, не любил, предпочитая ядреных сибирских жеребцов. Дубровин в одном из них узнал одного из тех типов, которых вырубил в питерском дворе. Ниточки сходились. На всякий случай, Войдан взял кусок записи с этими людьми, и поехал с видео к наказному по безопасности Московской Прави, где уже два года работал своеобразный отдел мониторинга «гостей с Юга». За всеми уследить было пока, конечно, невозможно, но самые яркие господа, светящиеся в дорогих ресторанах и передвигающиеся на недешевых машинах из-под взгляда Прави не ускользали. Шансов было мало, конечно, но Войдан решил попытаться. И видимо сами Боги стояли за этим решением, ибо в Прави не только узнали эти лица, но проследили номера машины гостей страны: «мэрс» числился за структурами некого господина Саид-Оглы. Это уже была вторая зацепка.


Дальше было больше. В Прави Войдану помогли установить и место основной дислокации азербайджанцев. Большую часть времени они проводили в гостинице Космос, свозя туда толпы верещащих тёлок, но несколько раз появлялись в одном из спальных районов столицы, где снимали явно не соответствующую их возможностям засцанные панельные «апартаменты». Это Войдана и заинтересовало.


На опросы всезнающих и всевидящих бабушек на лавочке, Войдан не разменивался, - с таким же успехом эти бабушки рассказали бы любому желающему и о нём. Узнав у ребят в Прави точный адрес, по которому ездили приходившие к Глазину типы, Войдан без особых церемоний приехал ночью к интересующему его дому и немного повозившись с отмычками, внимательно осмотрел квартиру. А посмотреть, было на что, ибо не было там только мешков с гексогеном. Всё остальное присутствовало, включая стопки цинков с патронами и сваленные в ванной гранатометы. Оружие было количествах, достаточных для обороны дома от мотострелкового полка. Похоже, тут у кого-то была мощная перевалочная база.


Но заинтересовало Войдана другое. В куче грязного и иногда окровавленного тряпья, громоздящегося в одном из углов, он нашел сумку с тщательно сложенными «фашистскими декорациями»: флаг со свастикой, нарукавные повязки и даже настоящую немецкую форму, явно украденную где-то на киностудии. В дополнение коллекции от кутюрье Третьего Рейха, в сумке лежала видеокамера. Вытаскивая из неё жесткий диск, Войдан уже определенно знал: там будет видео с казнью Рустамова, записанное со всеми подробностями и без купюр. Видео было, конечно, стёрто, но не для Лады, которая на базе восстановила данные.


Утром Войдан позвонил Надею, доложив о своей находке, и, поделившись с Правью информацией о практически бесхозном складе боеприпасов. Визит к господину Саид Оглы с целью уточнить некоторые детали был теперь только вопросом времени. Однако перед дальнейшей работой надо было собраться с мыслями.


Часть третья.

Глава 15.


1. Саид-оглы.

Саид-Оглы Магомет Багиров курил кубинскую сигару, напрасно пытаясь избавиться от ощущения, что она имеет привкус рыбы. Тупорылый Ахмет не нашел места лучше как сгрузить сигары у себя на складе и табак напитал всё стоящее там в воздухе дерьмо.


Саид-Оглы Магомет Багиров был неофициальным смотрящим Сенного рынка, решавшим все связанны с ним вопросы, а Ахмет был как бы его правой рукой - человеком, которого Саид-Оглы показывал мелкой публике. С людьми поважнее, - вроде мэра города Полянкина - Саид-Оглы встречался сам.


Саид-Оглы задумчиво смотрел сквозь тонкие жалюзи, висевшие на третьем этаже его скромного домика из красного кирпича. Ахмет стоял за спинкой большого кожаного кресла босса и тоже смотрел в окно, время от времени хватая со стола пепельницу и услужливо подставляя под сигару Саид-Оглы - паркет из красного дерева был до блеска начищен, а он очень не любил, когда по нему были разбросаны хлопья пепла.


- Не здорово получилось с Рустамовым, - нарушил молчание босса Ахмет, - такая страшная смерть.


Саид-Оглы внимательно посмотрел на Ахмета:


- Почему так спросил?


Ахмет побледнел под внимательным взглядом босса:


- Да так, все сейчас об этом говорят. Спрашивают друг друга - кто убил, непонятно ведь. То, что Полянкин своему русскому быдлу рассказывает по телевизору - это ж для быдла. Люди понимают, что тёмное какое-то дело.


Саид-Оглы и сам понимал, что сляпали его люди всё очень грубо. «Русские фашисты» на картинке получились сильно похожими на джигитов Шамиля. Когда они текст «обращения к русскому народу» на камеру зачитывали - даже Саид-Оглы явно видно было, что человек в маске с трудом говорит по-русски.


Эх, мало в Москве умных людей, на которых можно опереться, кому можно важное дело поручить. Таких как он, Саид-Оглы. Недаром, Римаков попросил его решить вопрос с человеком Алибекова. Джигит тупой, понимаешь - решил сам посмотреть что там в телефоне у того русского ублюдка было. И ладно бы посмотрел и сидел тихо, не рыпался, так нашел какого-то земляка - и решил бабла срубить. Или не понятно чего они там решили - журналюга его, другой тупой баран из аула, сразу в ФСБ побежал.


Саид-Оглы бросил сигару на пол и яростно растоптал её ногой. Затем, тяжело встав, выглянул в открытое окно. Там на площади расположилась сложная живая изгородь, густо оплетающая целый лабиринт кованых стальных решеток. За десять лет, решеток уже почти не было видно, и охрана Саид-Оглы сняла уже не одного незадачливого дебила, пытавшегося пролезть сквозь изгородь. А дебилов присылали регулярно - конкурентов было много. Для них это был дом Ахмета, он же, как бы и изображал из себя смотрящего рынка, он же решал и свой круг вопросов. Но о том, что на верхние этажи своего как бы дома, Ахмет входит предварительно постучав, не знала даже охрана Ахмета. Зачем разрушать у людей иллюзию, что их босс - и есть самый главный? Хотя кто на самом деле главный - было загадкой и для самого Саид-Оглы. Во всяком случае, уж не тот новый клоун в Кремле.


Саид-Оглы приехал в Москву почти сорок лет назад - еще при Брежневе. Начинал с маленькой сапожной мастерской - осматривался. Потом потихоньку стал перевозить сюда своих родственников, земляков. И тогда же начались первые проблемы с КГБ, которые и помог уладить Римаков - серьёзным человек он уже тогда был. Он же помогал общине и дальше. Хорошо помогал - теперь им хороший кусок Москвы принадлежит. Но это они там, у Ахмета так думают. Саид-Оглы же был не дурак и вовремя понял, что не всё тут так просто, что есть вещи в стране, о которых лучше не спрашивать. Сам Римаков, похоже, не знал об этих вещах, хотя и знание Саид-Оглы с натяжкой можно было назвать знанием. Так, старик один из дальних родственников сказал ему кое-что еще сорок лет назад. Не простой старик - самому Сталину готовил. По молодости Саид-Оглы с сомнением отнесся к тому рассказу, но потом, с годами понял - не врал аксакал, и правда, видел он кое-что странное. Похоже, то же видел, что и этот Рустамов, который полез на телефоне смотреть. Но в отличие от юного дурака, всю жизнь держал язык за зубами, открывшись родственнику только перед смертью.


2. Штаб-квартира Саид-Оглы.

Сегодня звезды плохо сложились над господином Саид-Оглы, зашифрованным настолько, что о его реальной роли не догадывались и свои же. Изображая из себя преуспевающего директора рынка, на самом деле он был человеком для особых поручений у неких могущественных, но пока малопонятных людей. Рынок же был более чем удачным прикрытием, помогая хозяину встречаться «по бизнесу» с массой гостей страны, приезжающих с Юга.


У одних с ними были «дела», другие просто останавливались в принадлежащих Саид-Оглы квартирах и гостиницах, после убывая в неизвестном направлении. Причем как-то так всегда получалось, что после их отбытия в городе оставались трупы известных в россиянской федерации дам и господ - начиная от разного уровня депутатов и политиков, заканчивая банкирами и не очень крупными пока «олигархами» (более крупные сидели в Краснокаменске). Обо всех этих «делах» Саид-Оглы Войдан пока только догадывался, но уже имевшейся информации было достаточно, чтобы считать такие догадки правильными.


Усадьба Саид-Оглы, вытянувшаяся вдоль Рублевского шоссе, была с виду практически пуста. Невидимая охрана стояла на своих местах - заметны были только два дюжих, плечистых охранника у ворот, с презрением наблюдавших как Войдан и Дубровин не спеша выгружались из видавшей виды «девятки». «Девятка» принадлежала одному из бойцов господина Абдулова, находившегося с владельцем усадьбы не в самых теплых отношениях. После беседы с Войданом боец мирно спал в багажнике, не причиняя особых хлопот.


Под не сильно дружелюбными взглядами охраны, явно набранной из бывших борцов, Войдан отправился вдоль изгороди, опоясывающей усадьбу. Один из борцов тут же связался с кем-то по рации, второй, повинуясь его кивку, молча скрылся за забором. Войдан четко слышал его шаги, идущие параллельным курсом.


Пока Войдан разглядывал со всех сторон дом, запоминая схему постов охраны, Лада подключилась к ближайшей к усадьбе станции сотовой связи, поставив на запись все исходящие из дома звонки. Раскодировать их можно будет потом - машина уже начала подбор шифра. Точнее работало около десяти тысяч зараженных троянами компьютеров.


Войдан не сильно вникал в детали, но из объяснений Лады он понял, что она еще пару лет назад накатала какой-то вирус, с тех пор старательно размножая его по интернету. Особых хлопот владельцам машин он не причинял, но периодически - в качестве платы за скачанную бесплатную музыку - Лада использовала объединенный вычислительный ресурс в своих целях, как правило - для подбора ключей к шифрам.


Сейчас Лада находилось внутри неброского фургончика, оставленного неподалеку, и занималась своей частью работы - брала под контроль систему видеонаблюдения. Надо было зациклить картинку, чтобы на записях ничего не оставалось. Попутно сканируя переговоры охраны. На рациях Ахмет сэкономил и переговоры охраны Лада декодировала в течении пяти минут, подсказывая Войдану её перемещения.


- Мы напрягли их чем-то, - раздался в наушниках голос Лады, - этот хмырь у ворот приказал спустить собак.


- Я слышал, - от чуткого уха Войдана не ускользнул усилившийся далекий лай, - а внутрь они сообщали?


- Нет пока. Действиями руководит начальник охраны, он там во флигеле со своими орлами заседает. А еще один тебя пасет - он с той стороны идет. У них там камеры над забором. Могу их отключить.


- Нет, не нужно. Мне важно чтобы они все в одном месте собрались и Дубровин мог без свидетелей затащить в дом нашего пассажира из багажника.


- О-кей.


- Сколько сейчас народу на улице?


- Один у ворот, еще двое к нему идут. Один сейчас как раз напротив тебя. Пятеро по саду разбросаны и еще пять, не считая начальника, сидят, играют в карты во флигеле.


- Ты можешь заблокировать их связь с домом? Ну что б хозяев не беспокоили?


Раздался веселый стук клавиш, после чего Лада сообщила:


- Сделано. Можешь начинать.


3. Штурм резиденции Саид-Оглы.

Рычание и лай быстро становились громче.


Первую собаку Войдан увидел слева. Это был огромный доберман ровного темно-коричневого окраса. Его глаза сверкнули кровавым блеском, как только он заметил Войдана, стоящего над распростертым охранником. За первой собакой выскочили еще три - каждая не меньше полусотни килограмм костей, мышц и натасканных на людей клыков. Клыки недобро блестели, и с них капала ядовитая слюна.


Увидев Войдана они бросились на него почти одновременно, старясь опередить друг друга. Неподвижный Войдан спокойно смотрел как одни из самых сильных и свирепых представителей песьего рода обступают его с четырех сторон.


Издав победоносный лай все четыре добермана выскочили на открытое пространство и в несколько размашистых прыжков преодолели небольшое расстояние, отделявшее их от человека. Распахнутые в страшном оскале челюсти почти вцепились Войдлану в горло. Почти, ибо он терпеливо ждал, пока все четверо, мощно оттолкнувшись от земли, не зависнут на какое-то время в воздухе.


Резко нагнувшись он схватил одну из собак за задние лапы и широким замахом с громким хрустом впечатал её в бетон. Громко взвизгов оставшиеся три сшиблись мордами и неуклюже посыпались вниз. Быстро вывернув ближайшему доберману заднюю лапу, Войдан хорошо пнул следующую псину. Ему никогда раньше не приходилось сильно бить больших собак и Войдана слегка поразило насколько у них живот напоминает человеческий. Результат пинка тоже был аналогичный - доберман отлетел метра на три и тихо взвизгнув встать уже не пытался.


Последний из четырех, напал на Войдана когда он с грустью поймал себя на мысли что владеющему им духу Бера немного нравится убивать собак. Доберман прыгнул, и массивная голова зверя щелкнула клыками у самого лица Войдана, ибо он уже перехватил собаку за передние лапы. Он мог порвать пса напополам одним движением плеч, как вполне мог бы порвать и схваченного за ноги человека. Но Войдан сумел сдержать себя, ограничившись броском собаки на очень вовремя появившегося охранника. Обезумевший от страха пес тут же вцепился человеку в горло и тот даже не издал ни звука. Другой охранник с ужасом смотрел на происходящее, но недолго: ладонь Войдана попала ему в горло.


- Ты как, - с тревогой в голосе спросила в наушнике Лада.


- В порядке. Где остальные?


- Бегут к тебе! Осторожно, у них оружие!


У охраны усадьбы было преимущество - они хорошо знали этот переплетенный железом лабиринт. Услышав лай, сменившийся страшным визгом, охранники повыхватывали пистолеты и со всех ног бросились туда. Чуть задержался только начальник охраны - Махмуд. Обстановка требовала доложить о происходящем Ахмету, но тот почему-то был вне зоны досягаемости. Раздраженно бросив телефон он схватил оружие и тяжелыми прыжками профессионального борца бросился за своими.

Определив по звуку, в каком из многочисленных зеленых проходов бежит охрана, Войдан стремительно взлетел на изгородь и в два прыжка оказался прямо перед носом у своих преследователей. Упираясь ногами в землю, он резко раскинул в стороны руки, сконцентрировав в них Яр-силу. Их появление на пути охраны было подобно появившемуся из ниоткуда железнодорожному шлагбауму. Врезавшись в него на хорошей скорости, охранники разлетелись как кегли. Не дав им опомниться, от неожиданности Войдан повыбивал ногами у всех пистолеты. Он торопился и не сильно сдерживал себя, поэтому под ударами страшно трещали ломаемые кости и выворачивающиеся под неправильным углом суставы. Охрана громко выла, глубоко потрясенная происходящим.


Не менее потрясен был увиденным и Махмуд, появившийся из-за изгороди последним. Он сразу навел на Войдана пистолет и выстрелил. Стоящий за Войданом охранник дернулся и упал как подкошенный - Войдан успел уйти с траектории выстрела. Второго выстрела не последовало, ибо на неслабые, рвущие подковы руки Махмуда, навалилось нечто страшное - подобно рукам-тискам гидравлического манипулятора. Порвав сопротивляющиеся мышцы и сломав пару мелких костей, эти тиски развернули оружие, вогнав ствол Махмуду прямо в глотку - как кобуру. Но, не успев понять, в чем дело, Махмуд нажал на курок.


- Все чисто? - обратился Войдан к поднятому с земли микрофону - в пылу боя он его случайно уронил.


- Да. Один остался - у ворот. Все время орет в рацию, пытается со своими связаться.


4. Охранник Рахим.

Ничего не подозревающий Рахим стоял метрах в десяти от забора, прислушиваясь к командам в наушнике - Махмуд, их начальник охраны, следил за перемещениями гостей. Тачка была одного из людей Абдулова - Махмуд сразу пробил номера, хотя это вроде был русский. А Абдулов с ними не работал. Это и напрягало - мужик вполне мог быть левым, каким-нибудь одноразовым русским лохом, которого взяли чисто завалить Ахмета - и сразу грохнуть, чтобы концы в воду. Уже пара выползков была - и оба сейчас беседуют с рыбами Москва-реки. Но прямых связей с Абдуловым у них не было, хотя Махмуд и расспрашивал их по всем правилам. Потому предъяв никаких было сделать нельзя, что Ахмета сильно расстроило. А тут, если удастся этого выцепить, то Ахмет уже сможет спокойно Абдулова валить - всё можно будет перед его земляками обосновать.


Рахим работал у Ахмета уже четыре года - после тех соревнований он его заметил. И не просто заметил - обещал на место Махмуда поставить, а Махмуду отдать тему Абдулова. Отсюда и вся суета: чем быстрее этого ишака грохнуть - тем быстрее все будут довольны. Особенно же будет доволен Ахмет, а его удовольствие многого стоит.


Рахим видел как этот киллер или кто он там - сначала направился к воротам, потом пошел вдоль забора. А первый остался с машиной - типа что-то чинит. Мы тебе сука починим! Только сначала этого взять надо. Надо чтобы камеры поймали, как он сюда лезет. А там вопросов не будет - тачка ведь человека Абдулова.


И тут Рахим услышал металлический скрежет - это тот придурок, разрывал решетки на заборе. Потом, войдя внутрь, он их тщательно выгнул назад, полностью убрав следы своего проникновения. Но Рахим этого уже не видел ибо вслед за скрежетом на него обрушился небесный свод. На том карьера Рахима у Ахмета закончилась.


5. Допрос Саид-Оглы.

Саид Оглы сидел в своем любимом кресле, лихорадочно переводя взгляд то на своих пленителей, то на обездвиженных охранников. Ахмет и его люди мешками лежали на диване, слабо посапывая и больше не подавая никаких признаков жизни.


- Кто вы? Вы меня убьете? Вы хоть понимаете, кто я? - сбивчиво говорил Саид Оглы.


Его тон, стремительно менялся от испуганно-заискивающего до властного, когда он пытался призвать к разуму вломившихся нему людей. Но кроме голосовых связок Саид-Оглы больше не рисковал шевелить ничем: он не был привязан, но при первых попытках движения стоящий перед ним страшный человек давил на какие-то точки на шеё, вызывающие сильную боль во всем теле.


Войдан никак не реагировал на монологи Саид-Оглы. Этот мерзкий человек был ему крайне неприятен, как неприятна была и сама процедура допроса. Происходи всё поближе к Сочи, негодяя можно было бы доставить к Надею, где он легко бы разговорил его безо всякого насилия - волх знал несколько настоев, после которых выпивший изливал душу как на исповеди. Однако времени на сантименты не было, информация нужна была срочно, потому с клиентом разговаривал Дубровин. Делал он это как умел, больше, в принципе пугая мерзавца. Он крутил перед его носом снятый с Ахмета ремень и рассказывал об узлах, периодически уясняя как Саид-Оглы усвоил материал:


- Надеюсь, вы понимаете правила начинающейся игры в вопросы и ответы. Мы будем спрашивать, вы будете отвечать. Мы понимаем, что вы немного нервничаете, и потому, будем давать вам время на обдумывание. Если нам ваши ответы не понравятся - ремень затянется на вашей шее. Естественно, мы его потом отпустим, чтобы дать вам еще один шанс. Если нам не понравиться и второй ваш ответ - ремень затянется опять и уже не факт, что мы его отпустим. И поверьте - прежде чем мы отсюда выйдем - мы будем знать всё, что нам нужно, или вы умрете. Само собой - это будет не быстро. Я понятно говорю?


Не сводя глаз с качающейся перед ним петли Саид-Оглы интенсивно закивал.


- Хорошо, тогда перейдем к делу. Первое. Что вам известно об убийстве Рустамова?


Видя, что его пленители не сильно торопятся выполнить обещанное, Саид-Оглы расценил это как хороший знак: они струхнули! - думал он про себя. И с этой мыслью к нему вернулась прежняя уверенность в своей власти и в своих силах: - Что ж, надо потянуть ситуацию и выиграть время. Пусть спрашивают. Москва - это его город, здесь их найдут в 24 часа и живьем скормят свиньям. Он лично с удовольствием будет смотреть, как они подыхают! Саид-Оглы внутренне улыбнулся от этой прекрасной мысли со свиньями, однако вслух он начал говорить более миролюбиво:


- Хорошо, я вам всё скажу. Только не потому, что я вас боюсь. Я вам просто расскажу, с какими людьми вы связались. Вы хотели знать, кто приказал убрать Рустамова? Вы, как я понимаю, знаете, что сделали с Рустамовым? Так вот Рустамов - он был наш. Он неправильно себя вел. Полез своим поганым носом туда, куда было не надо. И умер. Страшно умер. А теперь, представьте, что мы сделаем с вами? Ваши морды, зафиксированы аппаратурой видеонаблюдения. Через пять минут после вашего ухода здесь будет ФСБ. Генерал Алибеков будет. Это по его приказу убрали Рустамова. Вы хоть представляете себе, что такое генерал ФСБ? А кто такой Максим Евгеньевич Римаков вы хоть знаете? Вы хоть телевизор смотрите? Теперь вы понимаете, что с вами будет? Вы - трупы. На вашем месте я бы уже прямо сейчас застрелился.


Дубровин вопросительно посмотрел на Войдана. Тот отрицательно качнул головой:


- Нет, мы не палачи. Пусть эта гнида живет, но - Войдан наклонился к Саид-Оглы - должен вас расстроить. Опознать нас будет сложно. Во-первых, ваше видео уже уничтожено. Во-вторых, те, кто немного общались с нами, лично, к прискорбию не смогут это сделать. У них плохо с памятью. Совсем плохо, надо сказать - у одного даже не хватает половины головы. Представляете, ваш начальник охраны повздорил со своей охраной - и сразу застрелился. Не выдержали нервы. Хотя вас мы уродовать пока не планируем - если, конечно, вы ответите на все наши вопросы. Кто приказал убрать Рустамова? Алибеков?

Саил Оглы на секунду задумался.


- Нет, не Алибеков есть другие люди. Пожалуй, повыше него будут, - Саид Оглы недобро усмехнулся, - Римаков попросил меня проконтролировать человека Алибекова, этого Рустамова… Ты про высотку знаешь? Он туда ходит. Вы даже не знаете, с какими людьми связались. У них всё схвачено, вся страна и Саид-Оглы сжал кулак, картинно потрясая его.


- Хорошо, - мягко сказал Дубровин, - а за что убили Рустамова?


- Влез куда не надо. Ему приказали убрать одного осла, снявшего кое-что на телефон. Осла он убрал, но карту с телефона скопировал себе на компьютер. И мало того, что полез смотреть - стал бегать, вопросы задавать, что там да почему. Журналюгу какого-то, из наших нашел, предлагая ему немного подзаработать. Тот, вовремя конечно, сообразил, что к чему и по быстрому сдал земляка, но всё равно с ним что-то случилось. Кажется, напился пьяный и попал под машину.


Так, не спеша, Саид-Оглы рассказал все интересующие Правь вещи: про убийство Боговикова, про инсценировку казни Рустамова, про общую структуру этой «вертикали». Хотя Дубровин отлично запомнил всё сказанное, откровения господина Саид-Оглы на всякий случай записывались на диктофон. С ними чуть позже будет интересно познакомиться генералу Озерову, наверняка узнающему много нового о системе власти в россиянской федерации.


Покончив с вопросами, они собрались уходить. Дубровин пошел осмотреть этаж, а Войдан немного задержался, осматривая вырубленных им охранников и гостей их не сильно гостеприимного хозяина. Все, кроме начальника охраны, вроде были живы. Войдан достал из-за пазухи малюсенькую фляжку и, задержав дыхание, отвинтил несколько крыжечек на ней, одну под другой, держа сосуд на вытянутой руке. Открытую фляжку, он перевернул и губка заполнявшая горлышко под крышкой, напиталась какой-то тёмной жидкостью. Затем он по очереди дотронулся этой губкой под носами находящихся в отключке охранников. Дурман-душица действовала безотказно - трава была сильнейшим наркотиком, вызывающим к тому же почти полную амнезию ближайших событий. Микроскопического вдоха хватало, чтобы человек очнувшись, едва помнил события нескольких предшествовавших часов. В памяти оставались только какие-то фантасмагорические сны. Вспомнить, можно было только под глубоким гипнозом, когда человек как бы спит, но без подробностей. Да и что они собственно знали.


К счастью трава для основы, и методы обоработки не были известны никому на планете, кроме Всеведы, а то травку использовали бы и военные и нарики.


Занятый осмотром тел, Войдан оставил Саид-Оглы можно сказать без присмотра, демонстративно повернувшись к нему спиной. Для сверхестественного восприятия бояра это обстоятельство не имело никакого значения. Войдан не видел сидящего за ним человека, но прекрасно слышал как тот, с влажным хлюпом, пока он занимался охранниками, сполз с кресла, и крадучись стал пробираться к письменному столу, где у него был револьвер. Не поворачиваясь, Войдан не очень добро усмехнулся, ожидая развития ситуации.


- Ты, русская свинья, - Войдан как раз закончил процедуру и закрыв фляжку, наконец, услышал ставший вдруг твердым голос за спиной, - Ты на кого наехал, падла? Стой, сука, где стоишь и зови сюда второго ублюдка, или мозги твои будут на стене!


Саид-Оглы и не думал, конечно, выполнять это обещание. Нет, он не пристрелит эту русскую тварь. Он даже не отдаст его свиньям. Он вскроет ему череп и заставит того, второго жрать его мозги ложкой. А что, это вполне укладывалось в рамки первоначального плана, ибо все русские, на его взгляд, были свиньи.


- Хорошо, хорошо, - примирительно сказал Войдан, старательно изображая дрожь в голосе, - Только не стреляйте. Давайте договоримся.


Войдан медленно стал поворачиваться, весь превратившись в осязание и слух. Он видел это оружие в столе и сначала даже хотел повредить боёк, но после передумал. Ему казалось, что если эта падаль останется жить, то потом, в каждом глотке воздуха он будет ощущать его присуствие на земле. Надей требовал использовать все возможности, чтобы обойтись без насилия, но вместе с тем, Саид-Оглы уже был обречён. Подробно поведав о Алибекове, о Римакове и о том странном здании, куда даже такие могущественные люди ходят по особому приглашению, господин Саид-Оглы, уже, по сути, был трупом. Если даже ему дать вдохнуть дурман-душицы и он всё забудет, его хозяева вытрясут из него всё нутро, пытаясь узнать что произошло. Высосут, выжгут ему, все мозги. Днем больше он проживет, днем меньше, какая разница? Но пачкать руки о него не хотелось и Войдан решил дать негодяю шанс, которым тот, увы, не воспользовался.


Щелчка бойка Войдан не услышал - его поглотил мощный звук выстрела. Не видел Войдан и пули, волной сжатого воздуха, словно опалившей кожу затылка. Он, молча, отклонил голову от летящего сзади куска металла, спустя долю секунды выворотившего кусок шкафа. Второй выстрел уже слился с грохотом ломаемого дерева и безумным, диким воплем человека, которому попали в голову креслом.


Не спеша Войдан пересек кабинет. В двух шагах от него лежал поверженный негодяй, с разбитым черепом, задыхающийся в крови, все еще живой. Залитый кровью глаз Саид-Оглы сверлил его полным ненависти взглядом. На месте второго глаза торчал обломок дерева, вонзившийся глубоко в мозг.


Войдан взял со стола тяжелый мраморный бюст господина Бланка-Ульянова, которого капиталист Саид-Оглы зачем-то хранил еще с советских времен. Легко подняв тяжелый кусок камня, Войдан занес его над головой умирающего врага. Тот внезапно закашлялся, выплюнув на грудь крупные сгустки крови. В единственном его глазе зажегся страх. Войдан с размаха швырнул изваяние в ближайшую стену, разбив его на тысячу мелких осколков, и резко развернувшись, вышел прочь из этого места.


Охранники ничего не вспомнят, а для тех, кто попытается восстановить события налицо будет следующий сюжет: Обкуренные охранники повздорили с хозяином, Махмуд в наркотическом опьянении его убил, а затем застрелился сам, осознав ситуацию.


Глава 16.


1. 33-й уровень.

В этом коридоре, как и во всех ему подобных, линиях коммуникации Метро-2 не было ничего необычного. Такой же мрачный тоннель с выложенными гранитом стенами. На каждом повороте под потолком закреплена камера наружного наблюдения с мощной автоматической оптикой. Она просматривала коридор до следующего поворота, мгновенно передавая изображение на соответствующий экран главного пульта Службы Безопасности, целая стена которых располагалась в огромной комнате этого подвального этажа.


Слегка прихрамывая на прооперированный сустав, Максим Евгеньевич Римаков шел по многочисленным коридорам со сноровкой человека, хорошо знающего дорогу. На лацкане его сшитого по спецзаказу пиджака болтался одноразовый пропуск. Других здесь не давали, ибо глубоко уходящая в землю сеть коммуникаций была не простым нагромождением тоннелей, галерей и узких, прорубленных зэками в скале переходов. Это были коридоры власти. Настоящей власти, о которой даже не подозревала суетящаяся в Кремле и около шушера.


Получить пропуск сюда было невозможно для простого смертного. Еще более тяжело было попасть на 33-й этаж здания - считая от нулевого уровня, на котором сейчас находился Римаков.


Подземных этажей было десять, персонал каждого из которых десятилетиями приходя на рабочее место, пребывал в полной уверенности, что его этаж - самый последний. С несколько высокомерным видом эти люди иногда при встрече поглядывали на коллег с верхних уровней, умеющих меньший уровень доступа и катающихся на службу в отдельном лифте.


Встречи такие случались и были даже специально предусмотрены для поощрения вышестоящего личного состава. Контакты же между сотрудниками были полностью исключены, ибо служащему каждого уровня соответствовал определенный цвет пропуска на груди. Под страхом мгновенного наказания, если не более того никто из сотрудников не имел права обращаться к людям с пропусками иного, не своего цвета: «красные» здоровались и обменивались необходимой информацией только с «красными», «синие» - только с синими и так далее. Что интересно, люди в этой системе служили поколениями.


Внутренние помещения этого уровня, как и весь комплекс, были разбиты на условные сектора, каждый из которых контролировался отдельным подразделением. Это были отборные солдаты, полностью облаченные в самую современную амуницию - глухие кевларовые доспехи, шлемы и вооруженные практически с ног до головы. С грозным видом они проверяли у редких приходящих, пропуска, сканировали металлоискателями и детекторами электронного оборудования. Особо не проверяли только Римакова ибо «белый» аусвайс на его груди заставлял взирать на Максима Евгеньевича с немым благоговением даже офицеров стоящих здесь подразделений. У них были всего лишь «черные» корочки на доспехах. «Белые» же позволяли войти в святая святых здания - на 33-ё этаж, о существовании которого офицеры только догадывались, хотя никто никогда бы не рискнул делиться этими догадками с кем-то из коллег - внутренняя Служба Охраны даром деньги у государства не получала.


Выйдя в огромный подземный холл этого гигантского бункера, Максим Евгеньевич на мгновение остановился. Четыре мощных фигуры в доспехах почтительно расступились, даже не глядя на пропуск Римакова - всё сделала электроника в шлемах солдат. Пробежав взглядом целую сеть охраняемых арочных проходов, Римаков выбрал выход на нужную лестницу и не спеша, щадя побаливающую еще ногу стал спускаться к лифтовой площадке.


2. Небоскрёб.

Войдан подошел к стене, выбирая маршрут. Стометровая громада здания имела на всем пути многочисленные выступы и трещины, какой-нибудь Ален Робер без особого труда залез бы наверх за пару десятков минут. Но днём. Сейчас было уже темно. Войдан протянул руку вверх, нащупал уступ и втиснув носок ботинка в нишу между камней начал восхождение.


Господин Саид-Оглы оказался человеком весьма разговорчивым, однако, несмотря на очень высокое положение в россиянской табели о рангах был, по большому счету шестеркой - хотя и шестеркой с очень большими полномочиями. Его связями с генералом Алибековым сейчас занимался Озеров, но выяснить удалось пока крайне мало.


Единственную зацепку обнаружила Лада, несколько дней изучавшая телефонные переговоры всех попавших в поле зрения лиц. Звонков была масса, а линии, по которым они проходили, опутывали практически всю страну. Отследить что-либо в этом хаосе не было никакой возможности - ни у Озерова, ни у тем более Лады. Но было нечто, на что она сразу обратила внимание Дубровина.


Этим нечто были ключи к шифрам, кодирующим переговоры абонентов Алибекова. Софт Лады разбирался почти со всеми ними без особого труда - ресурса машины хватало еще и на мультимедиа. Файлы же, которые с ходу декодировать не удалось Лада сбрасывала в отдельную папку в расчете заняться ими чуть позже - у неё были на этот счет некоторые идеи.


Но ни одна из них так и не увенчалась успехом - легче было несанкционированно зайти на сайт ЦРУ, чем найти требующуюся для расшифровки цифровую комбинацию. Даже криптографы Озерова, очень продвинутые по мнению Лады ребята озадаченно качали головами - сама система кодирования сигналов была им непонятна.


И вот, перебирая непонятные звуковые треки и ломая голову, с какой стороны подойти к расшифровке Лада обнаружила в этих файлах некую закономерность: рисунок линий с московских АТС, посредством которых делались все звонки. Все физические линии, кремлёвская вертушка АТС-2, по которым тоже иногда проходили не поддающиеся дешифровке звонки, сходились к одной из сталинских высоток на Котельнической набережной. Или же это была не более чем ошибка графической программы.


Высотка была вполне так называемой «сталинской», так как создавалась в эпоху упыря - огромной помпезной коробкой, средины прошлого века, набитой бесполезными академиками и нечитаемыми писателями совдепии, ныне именуемой россиянской федерацией. Было не совсем понятно кто из этих старых и нестарых козлов участвовал в схеме Алибекова, но факт оставался фактом - не поддающиеся расшифровке звонки видимо шли сюда и отсюда. Лада не исключала, что здесь возможна какая-то программная лажа, но единственным способом проверить её предположения было проникновение в здание - если Лада права, то здесь должно было быть где-то спрятано подобие локальной АТС, принимавшей приходящие сюда по городской сети сигналы и передающей их дальше. Такая, во всяком случае, была у Лады версия.

Набирал силу ветер, полностью затянув небо облаками. Это было неплохо. Но до крыши нужно было добраться быстрее, чем дождь сделает мокрую стену неприступной. Первые его брызги уже жалили в лицо и делали стену всё более скользкой.


Войдан старался крепче цепляться за выступы, сильнее втискивать ботинки в ниши, поднимаясь со всё большей осторожностью и тщательностью. На одном из карнизов, пристроившись, он снял ботинки, привязав их к поясу. Босиком удержаться было проще, вдавливая плоть ног в шероховатую гранитную облицовку. На полпути ему пришлось сделать выбор, уйдя с подветренной стороны за выступающую до полуметра балку. Она тянулась до самой крыши, защищая от дождя широкую полосу стены.


И вот теперь за этот выбор приходилось расплачиваться: за несколько метров до крыши стена была абсолютно, идеально гладкой. Снизу она напоминала старый, изъеденный атмосферой гранит, но на ощунь это было стекло. Настоящее толстое холодное стекло, каким-то непостижимым образом закамуфлированное под камень. Открытие само по себе интересное, но балку нужно было тем более обходить.


Ветер набирал силу. Хлестал дождь. Прильнув к гранитной плите на высоте более ста метров Войдан понял, что не сможет оторвать от стены руки даже на мгновение. Положение казалось безнадежным: чтобы обойти выступающую балку и перехватиться за край идущего карниза нужно было минимум один раз на что-то опереться. Опереться было не за что.


Войдан закрыв глаза, глубоко вздохнул, духом своим вознёсся к Яру, освобождая в себе Яр-Силу. Его тело стало как будто легче, а материальный мир пластичен и податлив. Открыв глаза, он полностью сосредоточившись на препятствии, широко забросив руку в сторону, прыгнул. Земля с неудержимой силой потянула его вниз, но Войдан успел как следует стиснуть в руках балку, обхватив её подобно стволу дерева. Войдан приложил в этот захват всю силу, заставляя гранит под его пальцами треснуть. Падение было остановлено. Потеряв этим маневром несколько метров, Войдан перешел на карниз с противоположной стороны и быстро преодолел оставшееся расстояние до крыши.


Войдан напряг зрение. Взгляд бояра легко обнаружил полосы зеленоватого свечения, периметром окружавшие крышу. Демаркационная линия для дилетантов, - подумал Войдан. Хорошо закрепившись на последнем удобном выступе, Войдан оттолкнулся и прыгнул. Толчок получился даже больше чем нужно. Перелетев лазерное ограждение, Войдан подогнул колени и кубарем прокатился несколько метров.


2. Гамеш.

Для той сложной системы, которую создало племя Гамеша в этой стране, той тайной паутины, которую они сплели, нужен был физический центр. Скрытый от чужих глаз, тщательно охраняемый, он был воплощением власти и могущества Гамеша и его народа, тем местом, где Гамеш представал самим собой: здесь, на секретном, практически лишенном окон 33-м этаже небоскреба, если считать вместе с подземными уровнями, искусно замаскированном, сходились все нити, позволяющие контролировать эту мерзкую страну. Здесь принимались Наблюдатели - избранные пастыри, руки, глаза и уши народа Гамеша, призванные следить за управляемым ими стадом авд.

Гамеш и его народ называли эту структуру замкнутой системой управления, история которой насчитывала уже не одну тысячу лет. В стаде выделялась группа привилегированных особей - так называемых «элит», в общие полномочия которой входило управление событиями на вверенной им территории. Непосредственные же решения «элитам», не подозревающим об истинной сути тех, кто ими управляет, передавали Наблюдатели - своеобразный контур обратной связи между авдами и истинными Властителями.

После легкого завтрака Гамеш как обычно прошел к себе в кабинет - огромную комнату размером двадцать на двадцать метров, полностью отделанную египетским мрамором. Сам же Гамеш, был, увы, не из мрамора, а из плоти и крови, желудку которой определенно не по вкусу пришелся сегодняшний завтрак. Старого повара, великолепно готовящего змей пришлось убрать, ибо он, похоже, стал много о чем догадываться. А новый, явно переварил это нежное, прекрасное мясо, которое доставлялось сюда из камышевых зарослей Евфрата.

Гамеш с раздражением отрыгнул и уселся за огромный письменный стол из красного дерева. Он скрывал нижнюю часть фигуры Гамеша, с возрастом все более и более отличающуюся от тел подвластных авдов, а наводить на ненужные мысли кого-то из Наблюдателей Гамешу не хотелось. Наблюдатель - не повар, это не совсем тупое животное. Наблюдателя нужно поискать, выпестовать, провести по всем ступеням властной пирамиды, периодически опуская мордой в грязь - чтобы авда не забывал истинных хозяев и выработал рефлекс беспрекословного подчинения. А этот Римаков, похоже уже стал забывать.

Доверенное ему в Ираке дело он выполнил, хорошо выполнил - Гамеш получил обстоятельный рапорт об этом по своим, неизвестным Римакову каналам. Но, похоже, этот хитрец, работавший на Гамеша и его народ уже больше сорока лет, стал догадываться о Великом значении того, что ему поручили доставить из под Басры. Так, в общих чертах, даже близко не представляя себе сути Тайны, свято оберегаемой десятками поколений предков Гамеша. И не понимая - решил торговаться. Решил намекнуть, что неплохо бы его сделать президентом.

Гамеш усмехнулся: Наблюдатели никогда не бывают первыми лицами. Был один прецедент - бывший глава КГБ Дропов, в реальности имевший фамилию Берман, которого волею обстоятельств пришлось сделать Генсеком. И что из этого вышло? Окружение стало догадываться, что не Берман принимает решения, что решения передают ему другие люди, подчас им же введенные в коридоры власти. Информация могла попасть в опасные руки. Потому во избежание последствий утечки информации, появления ненужных подозрений этой ценной особью пришлось пожертвовать. Убирать пришлось так, чтобы он не догадался, поэтому вывели из строя его почки. Он понял только в последний момент, кто решил его судьбу и ничего не успел предпринять. Гамешу тогда пришлось поволноваться, если бы Дропов понял раньше, всё могло закончиться для Гамеша и его народа намного печальнее. И вот, теперь новый претендент. Римаков. Наглеет! Пытается обмануть его - Гамеша!

Узнав о намерениях Римакова поторговаться, искусственно замедлив вывоз объекта, Гамеш отправил в Ирак другую группу. Они и доставили объект, переброшенный в Сирию, они же всё и подчистили. Оставался один вопрос: что делать с Римаковым? Он совершил серьезный проступок. За много меньшее, такие как он, расплачивались смертью. Но с другой стороны - он сейчас им очень нужен. Очень многое на него завязано. Времена не те уж, очень трудно стало подыскивать и натаскивать хороших Наблюдателей. Информационная эпоха, понимаешь, затрудняла главное и самое важное правило аннунаков, скрытость.

Неслышными шагами вошел один из постоянно находящихся здесь руфов - личных помощников Гамеша, ими на период возмужания становилась молодёжь. Когда-то сам Гамеш был руфом у блистательного Молоша, того, кто вложил эту страну в руки его народа. То было невероятное время - Молош подобрал и взрастил целую армию сумасшедших, поставил над ними сотни Наблюдателей, подкупил и закабалил тысячи чиновников, а сынов Ану заставил поверить в победу. Мысли Гамеша переключились на руфа, который сообщил о прибытии нового посетителя. Кивком Гамеш разрешил его ввести.


3. Дубровин у Абреновича.

Дубровин ждал Войдана у небоскрёба, сидя в кабине фольцвагеновского микроавтобуса, в фургончике которого за перегородкой сидела Лада. Сама затея влезть по пологой стене уносящейся вверх угрюмой высотки, казалась дикой, безумной и невыполнимой, но в последнее время Николай пересмотрел многие свои жизненные установки. Мир предстал перед глазами, его, казалось бы, умудрённого человека, совсем другой стороной, которую никто никогда ему не показывал. Эту сторону не проходили в школе, в институте, о ней не говорили в семье, о ней не писала, считающаяся серьёзной, пресса. Но эта сторона мироздания существовала, даже более того, как начинал убеждаться Дубровин, именно она и определяла действительность. Николай вспомнил свою встречу и разговор с Абреновичем в Питере, произошедшую тогда, когда Войдан и Лада следили за офисом КРОТа.


Кабинет Леонида Андреевича Абреновича был до отказами забит книгами в старинных переплетах, полки с которыми закрывали все стены. Несмотря на весну, было довольно холодно и сев после устроенного в честь гостя небольшого ужина играть с Дубровиным в шахматы, Абренович растопил камин, бросив туда два коротких толстых полена. Не спеша, разговаривая за игрой, они сидели уже несколько часов.


На хозяина этого небольшого загородного дома Дубровин вышел не сразу, отрабатывая последние контакты Боговикова. Абренович был прописан в городе, но чаще предавался уединению, в дачном поселке возле Комарово. Навряд ли, кто-то из его соседей предполагал, что этот постоянно сосредоточенный и в то же время постоянно улыбающийся их сосед - ассиролог, крупнейший специалист в области клинописи, иудаики, египетской иероглифики и восточных таинств.


Леонид Андреевич был среднего роста, плотный, слегка полноватый, с круглым румяным лицом и прямыми каштановыми волосами. Абреновичу было чуть больше пятидесяти лет, и происходил он из старинного черногорского рода, каким-то чудом занесенного еще в царскую Россию. В нем еще оставался и запал от его предков - свободных горцев черногорских ущелий Абреновичей, и черты озорного мальчишки - с таким жаром, интересом и увлечением он всегда погружался во что-то новое.


Эти черты характера сделали его одновременно доктором философских, исторических и психологических наук, крупным специалистом по Древнему Востоку. Знания Абреновича были настолько уникальны и всесторонни, что без него не могли обойтись ни Петербургский Государственный Университет, который заканчивал и ныне правящий президент-преемник, ни Петербургская Духовная Семинария, которую заканчивал другой известный специалист в области разведки и контрразведки, шифрующийся под патриарха.


- Вы играете довольно неплохо,- похвалил Дубровина Абренович, снимая с доски пешку противника, - но, на мой взгляд, немного импульсивно. Перед тем как сделать ход - думайте, думайте и еще раз думайте.


- Пробую, - вежливо кивнул головой Дубровин, потянувшись за стоявшим тут же на столике бокалом с коньяком. Бросив короткий взгляд на доску, он увидел, по меньшей мере, две возможности мата Абреновичу - жертва пешки позволяла сделать это в восемь и в десять ходов. Быстро перебрав в голове другие возможные варианты, он передвинул на пару полей ладью - такое развитие событий дальше сводилось к простому размену, но позволяло Дубровину проиграть, изрядно помотав Абреновича и тем самым сохраняя лицо в его глазах.


Увидев столь нелепый ход противника, Абренович пришел в восторг, словно победивший папу ребенок и сразу потянулся к ферзю, снимая им королеву Дубровина:


- Понимаю, у вас видимо сейчас много других мыслей помимо игры.

Дубровин передвинул пешку, убивая вторгшегося в его пехоту ферзя. Победоносно взглянув на этот логичный, но безумный с его точки зрения акт, Абренович откинулся в кресле и со смаком отхлебнул маленький глоток коньяка - Леонид Андреевич был гипотоником и при резкой перемене погоды его спасали только кофе, коньяк и мёд.


Открыв маленькую баночку мёда Абренович придвинул Дубровину точно такую-же:


- Угощайтесь!


Дубровин вежливо отказался - мёд он не просто не любил, а терпеть не мог и с ужасом смотрел, как Леонид Андреевич мгновенно расправился с продуктом пчеловодства, со смаком облизал ложечку и еще раз поинтересовавшись - будет ли Дубровин свою баночку - принялся опустошать и её. В поведении профессора было что-то по-детски непосредственное, живое.


Они беседовали с профессором уже около двух часов, за которые он подробно рассказал Дубровину историю знакомства с Боговиковым. Дмитрию порекомендовали обратиться к Леониду Андреевичу соратник из Учёного Приказа питерской Управы, который поддерживал с ним контакт. На счастье сам Дмитрий об этом никому не сказал, и встреча осталась не известной врагам. Абренович вёл передачу на радио и был не только хорошо известен, но и уважаем националистами. В Правь его не посвящали, но хорошие контакты с ним были и он числился в Добром Внешнем Круге и резервистом Земского Войска, хотя вряд ли об этом знал.


Дубровин не стал пугать ученого, объясняя, что Димы уже нет. Как удалось выяснить, он вышел на Абреновича очень грамотно. Выяснил каким-то образом маршрут учёного, он раздобыл монографию профессора, которую купить было почти невозможно, и подошёл, попросив разъяснить неясный момент в сюжете об обрядовом значении нефти у древних египтян. Тема профессора заводила с ходу и он всех читателей монографии автоматом зачислял в близкие друзья. Голова у парня работала что надо, не каждый оперативник сообразил бы на месте Боговикова такой ход. Видимо подозревая, что за ним могут следить, что все контакты в таком случае будут отрабатываться, он не звонил Вассоевичу вообще. В противном случае убитых было бы больше как минимум на одного.


По дороге Боговиков показал профессору несколько скриншотов с видеофайла, вызвавшего столь сильный ажиотаж в КРОТе. По словам Абреновича там были запечатлены люди, выполняющие сложный и неизвестный большинству антропологов ритуал, тем не менее, по одежде жреца и характерным позам участников обряда Леонид Андреевич безошибочно узнал древнюю фреску над ритуальными вавилонскими воротами - она была изображена на античном манускрипте одного грека, скомпилировавшего некий тайный свиток о Вавилоне. Люди же, изображенные на фреске, называли себя аннунаками.


Сам свиток был, скорее всего утерян, но манускрипт грека лежал в целости и сохранности в залежах Ватиканской библиотеки. Его случайно обнаружил коллега Леонида Андреевича - Джан Карло Манчини, профессор Древней истории Генуэзского университета. Скан рукописи господин Манчини переслал Абреновичу около года назад, но аннунаки и история падения Вавилона были главным увлечением профессора на протяжении последних трех лет и как-то незаметно разговор от фотографий перешел именно на эту тему. Дубровин внимательно слушал оседлавшего свою любимую лошадку профессора, почти не перебивая, ибо рассказанное им, четко перекликалось с их последним разговором с Шумалинским.


4. Римаков у Гамеша.

Лифт с такой скоростью домчал Римакова до последнего этажа, что у него заложило уши. Этот путь он проделывал уже много раз, хорошо помня, с каким благоговейным трепетом сорок пять лет назад он переступил порог этой кабины. Сейчас, спустя годы от трепета не осталось и следа - появилось если не понимание, то общее представление о том, как и кем управляется Россия, а раньше Советский Союз. И сегодня был уже не трепет. Сегодня он боялся. Страшно боялся, ибо затеял рискованную, опаснейшую игру с самим Аркадием Семеновичем.

После поста охраны, затем предбанника, в котором посетителя рассматривали, как догадывался Римаков, сквозь огромное зеркало, он попал в приёмную. В ней Римакова встретил рыхловатый, чуточку смуглый молодой человек с как-то необычно, чуть широко расставленными глазами. Он не мог понять видел этого помощника раньше или это был новый, так, казались, похожи друг на друга эти типы, от которых веяло холодом. Глядя Римакову прямо в зрачки, помощник, извинившись, попросил некоторое время подождать и исчез за огромной, отделанной железным деревом створчатой дверью. В том, что внутри тоже был металл, Римаков даже не сомневался, как-то заметив мощные петли, каждая из которых наверняка выдержала бы несколько тонн. Удивляла та легкость, с которой охрана наловчилась их распахивать, словно они были сделаны из обычной фанеры. А впечатление атлетов эти молодые темноволосые ребята не производили.

Минут через тридцать молодой человек вернулся и вежливо пригласил Римакова в кабинет. Стараясь не шуметь, он вошел.

В кабинете Аркадия Семеновича всё говорило о ежедневном присутствии здесь тех из немногих, ведавших судьбами огромной многомиллионной страны. Здесь было абсолютно тихо - дневной шум Москвы не проникал сюда сквозь бетонную толщу построенных еще при Сталине стен. Приходящие сюда, никогда не решались первыми заговорить. Казалось, что один звук обычного человеческого голоса способен разрушить здесь что-то священное, магическое. Непроизвольно скрипнув обувью, испуганный этим звуком Римаков побледнел и мельком взглянул на сидящего за столом бывшего члена ЦК Аркадия Семеновича. Казалось, тот этого не заметил. В формальном, официальном табели о рангах, Аркадий Семенович занимал в ЦК не сильно большую должность, но это была только видимость для непосвящённых, так как именно Аркадий Иванович и те могущественные силы, которые тот представлял, сделали Римакова тем, кем он стал, разглядев в провинциале то, что им нужно.

Пригласив Римакова сесть, сидевший за огромным письменным столом Аркадий Семенович выдержал продолжительное молчание, внимательно рассматривая лицо Римакова, потом с неопределенной интонацией спросил:

- Максим Евгеньевич, что вы думаете о последних событиях?

Вопрос был двусмысленный. Догадывается или нет? - лихорадочно соображал Римаков. Понял ли его игру? Но если понял, то кто слил? Ведь свои же слили, три человека всего знало.

- О каких событиях вы спрашиваете, Аркадий Семенович, - через силу ответил Римаков, - если о пропаже объекта, то у нас нет пока никакой информации. Я думаю это работа американцев.

Человек за письменным столом задумался:

- Вы думаете или вы убеждены?

Римаков занервничал, поспешно добавив:

- Убежден.

На самом деле убеждения никакого не было. Его аналитики пришли к однозначному выводу: это были какие-то наши спецслужбы. Оружие, из которого была убита охрана было американское, но Римаков хорошо знал их методы работы: из своих пистолетов они в таких случаях не стреляют, предпочитая оставлять в трупах пули производства условного противника. А если нападавшие были столь демонстративно вооружены стволами, стоящими на вооружении американского спецназа - то это определенно попытка навести на другой след, причем довольно грубая. Так могут работать только наши дебилы, в 21 веке «находящие» радиопередатчики в камнях. Во всех службах, которые могли провернуть такое, у Римакова были свои люди, однозначно отрицавшие эту операцию. Значит, это были какие-то парни со стороны. Стороны, скорее всего напрямую работающей на Аркадия Семеновича. Римаков не знал этого определенно - ему подсказывала интуиция, которой за годы службы в КГБ СССР он научился верить.

- Убежден, - еще раз, уже твердо повторил Римаков, - Перед тем как избавиться от иракского агента мы его немного допрашивали. Выяснилось, что этот ассириец по национальности параллельно пробовал выйти и на американцев, но сами знаете их систему принятия решений.

Аркадий Семенович молчал, пристально глядя на Римакова поверх сцепленных перед лицом пальцев. Затем, словно не слышал предыдущего ответа проговорил:

- Если я попрошу возглавить вас Совет по взаимодействию с Китаем - не будет ли возражений с вашей стороны? Полагаю, вы уже лучше себя чувствуете?

Аркадий Семенович расцепил руки, вяло улыбнувшись собеседнику. Римаков не мог оторвать взгляд от его пальцев, кожа сильно контрастировала со столом, позволяя четко увидеть их структуру. Они были тонкие и сильно удлиненные, словно у человека, страдающего синдромом Марфана.

Это был редкий генетический синдром, о котором Римаков знал довольно много и причем - совершенно случайно. Оперировавший его австрийский профессор был одним из немногих, кто в Европе занимался этой проблемой и Римакову попались на глаза некоторые его пациенты. Профессор был весьма словоохотлив и пока осматривал его сустав с увлечением рассказывал ему об этой небольшой генетической аномалии, похоже бывшей наследственной у нескольких династий Древнего Египта - все фараоны этих династий имели точно такие же пальцы, как и у приходящих к профессору людей. В дополнение к этому их отличали столь же тонкие черты лица, тонкие кости скелета и несколько необычной формы голова. Но почему-то не такая, как у его собеседника. Римаков поймал себя на мысли, что невольно смотрит на руки говорящего с ним человека и смутившись быстро отвел глаза, что не ускользнуло от внимательного взгляда Аркадия Семеновича.

- Да, уже практически всё в порядке. Бегаю как двадцатилетний, - Римаков бодро пошевелил прооперированной ногой, - немецкая медицина сегодня, пожалуй, лучшая мире.

Аркадий Семенович согласно кивнул:

- Не спорю. Их врачи нам очень помогли с предыдущим президентом, а то Николай Борисович одно время ставил нас всех в очень неудобное положение. Собственно, потому мы и хотели бы вас попросить поработать в новой должности.

Римаков занервничал, не понимая, к чему он клонит. Бесстрастное лицо Аркадия Семеновича ни одним движением не выражало его мысли. А мысли эти могли быть разные. Наконец, видя беспокойство Римакова, он продолжал:

- Не волнуйтесь, вас это никак не касается, в конце концов, не ваша вина, что объект был похищен. Виноваты люди, призванные государством его охранять и эти люди, вы не хуже меня знаете, уже наказаны. Они убиты американской диверсионной группой, ведь так?

Римаков согласно кивнул.

Аркадий Семенович продолжал:

- А наше беспокойство связано с другим - с нынешним президентом, здоровье которого вызывает у нас определенные опасения. Но это уже другая проблема и как-нибудь мы с вами её обсудим. А пока мы бы хотели всех близких к нам людей вывести немного в тень, поскольку на самом верху государственной пирамиды в ближайшее время могут произойти очень серьезные изменения. Мы бы не хотели, чтобы они вас как-либо задели. Поэтому пока мы поговорим о круге ваших новых служебных обязанностей.


5. Войдан в небоскрёбе.

Забравшись наверх, Войдан, сквозь вентиляционную нишу добрался до какого-то колодца, похожего на лифтовый. Он заглянул в глубокую шахту, выложенную гладкими блоками из бетона. Нп вид было сто с лишним метров. При одной мысли, что туда придется лезть, другому человеку стало бы не очень приятно, но не Войдану, для которого имела значение только цель.


Лифт стоял далеко внизу. До тросов отсюда было не дотянутся. Кроме того, они бьли густо покрыты смазкой, за которой не видно топорщащегося стального ворса - спуск по ним наверняка обдерет кожу до кости. Но другого пути, как подумать о системе вентиляции, похоже не оставалось.


В любой большой вертикальной шахте должны быть горизонтальные технические ответвления. Они меньше по размеру, обычно в виде радиально расходящихся горизонтальных бетонных труб. Но где они? - спрашивал себя Войдан, - Есть ли такие ответвления над секретным этажом? Это можно было только проверить. Но раньше следовало найти точки опоры - шахта была слишком широкая, чтобы попробовать спуститься, упираясь в стены руками и ногами.


Имея с собой необходимое альпинистское снаряжение, намеченный путь можно было проделать без особого труда. Но для этого нужно было вернуться. А представится ли еще такая возможность?


Если в этом здании и есть АТС, то спрятать её могли только на крыше - отсюда вся Москва просматривается. Электроники здесь было море - даже удивительно насколько продвинуты были академики россиянской федерации. Перед подъемом Лада вручила Войдану собственного изготовления сканер, который она сваяла на базе стандартного КПК. Вооружившись этой мигающей штукой, Войдан старательно обошел все установленные на крыше источники электромагнитного излучения. Лада сидела в фургончике внизу, анализируя сигналы и отпуская на этот счет комментарии:


- Мама моя! Россиянский ВПК в такой глубочайшей заднице, а у академиков тут такая фаршировка какой, наверное, в Лэнгли нет!


Щелкая в наушниках невидимыми тумблерами и постоянно что-то выстукивая на клавиатуре, Лада руководила поисками Войдана. Но ничего напоминающее предмет её поисков пока обнаружено не было. Приходилось спускаться вниз, в здание.


- Сможешь? - обеспокоено спросила Лада, даже не представляя себе сложности выполнения своей просьбы.


- Да, ничего, тут пять минут делов, - бросил Войдан.


Он стал внимательно разглядывать шахту. От одного из углов отходила полоса выпавшего бетона, образуя карниз около сантиметра шириной. Он по диагонали пересекал всю стену и был не слишком крут, чтобы на него нельзя было опереться. Не удивительно, что здесь нет никакой охраны: любой, кто попробовал бы сунуться в эту бетонную дыру через десять секунд лежал бы на крыше лифта с переломанными руками и ногами.


Войдан свесился вниз на руках. Царапая подошвами по бетону, он наконец нащупал увиденный карниз. Осторожно, чтобы не сместить центр тяжести, Войдан сгруппировался и вцепившись пальцами в узкий выступ скользнул вниз. Теперь он полностью погрузился в шахту.


Войдан начал спуск. Стены были покрыты старой, смешанной с маслом пылью. Пальцы постоянно скользили. Но надо было спускаться всё ниже. И он спускался, перебирая руками, интуитивно, словно кожей нащупывая каждый удобный для опоры выступ.


Вокруг было настолько темно, что даже своим сверхчувствительным зрением Войдан почти не видел собственных рук. Окружающий мир перестал для него существовать, превратившись в монотонную последовательность выверенных, осторожных движений. Прошло всего несколько минут, казалось растянувшихся в целые часы.


Наконец стена внизу отступила. Сотрясаемый дрожью нечеловеческого напряжения, Войдан нащупал ногой вентиляционную решетку. Выбив её мощным ударом ботинка и работая поочередно руками и ногами Войдан начал забираться в коллектор. Оказавшись там, он ненадолго остановился, чтобы передохнуть.


Вокруг царила кромешная тьма. За спиной была пропасть, впереди - неизвестно кем и когда построенный бетонный лабиринт. Не исключено что внутри него путь назад будет отрезан и есть риск остаться там даже навсегда.


Отталкиваясь от стен коленями, Войдан стал втираться в уходящую непонятно куда узкую горизонтальную трубу. Периодически он останавливался передохнуть, и некоторое время лежал, зажатый бетоном со всех сторон.


Он не знал, какое расстояние преодолел. Войдан пробовал смотреть назад, оглядываясь через плечо, но за спиной не было даже малейшего намека на свет. Наконец его пальцы ощутили холод следующей стальной решетки. Ощупав её руками, Войдан обнаружил, что она с той стороны привинчена. И это было хорошей новостью: значит, с той стороны были люди - по меньшей мере когда-то. Какое-то сверхъестественное чутьё двигало бояра, подсказывая направления и движения, и он привык всецело доверять своему чувству.


Войдан прислушался - идущий из-за решетки воздух, казалось, принес обрывки какого-то разговора. Охватив руками металл, так что прутья глубоко врезались ему в кожу, Войдан медленно, прут за прутом стал выламывать тонкую сантиметровую арматуру. Сварка была не очень надежной и манипуляция не требовала особого труда.


Покончив с решеткой, Войдан осторожными движениями протиснулся в проход. Через несколько метров он заканчивался поворотом, короткий наклонный штрек за которым привел на подобие вырубленной в бетоне галереи. Войдан встал во весь рост и с наслаждением расправил плечи. Что это был за переход и куда он вёл, Войдан решил исследовать потом: внизу послышались далекие, приглушенные перекрытиями шаги. За ними последовал столь же далекий, но вполне различимый Войданом голос.


По мере того как Войдан приближался к галерее, голоса снизу становились все громче. Теперь они были отчетливыми: Войдан весь превратившись в слух, смог разбирать слова, и даже тембр говоривших. Один из голосов был странно знакомым - Войдан мучительно вспоминал, где он его слышал.


Бояр ждал и слушал, затаив дыхание: если происходящее внизу слышал он то, по меньшей мере, его перемещения могла обнаружить расположенная внизу следящая аппаратура. Но её там определенно не было: из слышимого диалога было понятно, что о присутствии над головой посторонних внизу даже не догадываются.


6. Дубровин у Абреновича (продолжение).

Дубровин ждал Войдана у небоскрёба уже два часа.


- Яр, прошу тебя, сохрани Войдана сына твоего!


Почему-то эти слова сами собой звучали в его голове. Дубровин уже видел великую силу Войдана, Яр-силу, которой, казалось, ничего не могло противостоять, он слышал и впитал в себя слова Надея о Яре - Высшем Дие отце Богов, но это здание, «сталинская высотка» к которому ушёл Войдан, выглядело символом не менее мощной и загадочной силы. Дубровин опять погрузился в вспоминания о своей встрече с Абреновичем. То, что рассказал профессор, пока ещё не совсем укладывалось в голове, но как то было связанно с россиянской действительностью.


- Когда в Персии появился царь Кир и создал Персидскую державу, - продолжал Леонид Андреевич, забыв про шахматы и вертя в руках вторую баночку мёда, - столкновения с Вавилоном было не избежать. В представлении древних современников, описывавших тогдашний Восток, Вавилон был, сосредоточим зла. Его боялись и ненавидели. Иудейские пророки поносят Вавилон на все лады. Сама организация царской власти в Вавилоне и подвластных ему городах восходила к древним и таинственным мистериям - Захария Ситчин достаточно интересно описал эту структуру. Вы читали его книги?


- Да, - слегка соврал Дубровин - будучи у Надея он успел поверхностно ознакомиться только с двумя из семи.


- Вот. Но к моменту появления Кира из-за внутренних неурядиц Вавилон был уже не тот, что раньше - государство сильно ослабло. Внутренняя борьба, грызня за первенство, народ, который ненавидел правителей - сами понимаете. Само подвластное население жаждало избавиться от аннунаков - некоей особой этнической группы или даже расы, правящей в городах Междуречья и конечно Вавилоном и составлявшей их элиты. Кир и его советники подошли к делу очень серьезно. Подготовка войны представляла целый комплекс мер, в том числе и религиозных, оккультных.


- Вы понимаете, что я имею ввиду?


Вдруг спросил Абренович


- Ну, наверное.


Уверенно проговорил Дубровин, вспомнив рассказ Шумалинского


- Жертвы там, молебны


- Да, жертвоприношения, гадания и молебны, обращения к своим богам, само собой. Это часть позитивной подготовки


Продолжил Абренович


- но древние, разрабатывая планы войн, куда серьёзнее относились и к тому, чтобы воспрепятствовать противнику, воспользоваться расположением их божеств и покровителей.


В истории с Вавилоном, слывшим несокрушимым городом, видимо персы пришли к выводу, что одним из элементов могущества аннунаков был некий артефакт. У древних авторов проскальзывает иногда его название - Глаз Ужаса или Дверь Демонов. По преданию он был вылеплен самим Наинной - верховным богом вавилонян. Артефакт хранился в главном зиккурате Вавилона и никому никогда не показывался. Я думаю, что он играл некую важную роль в связях аннунаков с их демонами, был источником их магической силы, подчинял и подавлял психику окружающих Вавилон врагов. Редкие источники говорят, что, обращаясь за помощью к Проходу Демонов, аннунаки делали людей полностью послушными своей воле - подобными зомби. Они могли заставить целые армии противника бежать с поля боя. Можно предположить, что через этот артефакт входили в этот мир некие слуги-демоны, которых жрецы Вавилона использовали против врагов и непокорных.


- А как же в таком случае их смогли победить персы?


- Вот в том то и вопрос. На самом деле Кир был не простой царь. Он и его династия происходили из древнего рода мидийских магов. Само понятие маг, магия восходит к самоназванию этого племени. Его дедом был Астиаг мидийский царь из племени магов, а матерью, дочь Астиага, Мандана. С детства Кир был наделён величайшей мистической силой, и покровительством богов, позволившим Киру выжить даже после того как дед, которому приснился сон, приказал убить младенца. Отец истории Геродот подробно описывает этот сюжет. Так вот, Кир согласно преданию, понимал, что не отняв и не уничтожив Дверь Демонов, сокрушить Вавилон не представляется возможным. И тогда персами был подготовлен специальный отряд из пятидесяти человек - жрецов и лучших воинов, которых собирали по всей стране. Предполагалось, что они сумеют скрытно проникнуть в город, перебить охрану зикккурата, а после - выкрасть и уничтожить Глаз Ужаса.


- Прямо спецоперация какая-то, - заметил Дубровин.


- Да, своего рода - спецоперация, а её участников можно даже назвать прообразом современного спецназа. Они сумели скрытно проникнуть в город, достигли главного святилища аннунаков и нейтрализовавали его охрану. Как оно там всё было внутри - мы не знаем. Все что известно на этот счет - известно по косвенным источникам и нигде в научной литературе не освещалось. Я эти тексты недавно сам обнаружил и перевёл, не без гордости подчеркнул профессор. Естественно, без магии тут не обошлось. В конечном итоге Дверь Демонов был захвачена и оставшиеся в живых воины сумели выбраться из святилища. И знаете, я склонен полагать, что как раз в это время на стене правителя Вавилона, уверенного в своей абсолютной устойчивости, и появилась та самая упомянутая в Библии надпись на стене.


- Мене, мене, тэкэл, упарсин, - вставил Дубровин, запомнивший это изречение еще из разговора с Шумалинским.


- Именно - событие достаточно детально отражено в Ветхом Завете. Пророк Даниил, из евреев, переселённых в Вавилон, сумел расшифровать надпись. Бел-сар-усура тогдашний правитель Вавилона известный в истории в греческой транскрипции как Валтасар, настолько был уверен в своей неуязвимости, что во время войны с мощным врагом, придавался пирам и приёма. Когда в святилище аннунаки обнаружили пропажу, сразу же в погоню за персами было брошено войско. Солдаты смогли настигнуть персов, в нескольких десятков километров от Вавилона.


- А какой был в этом уже смысл? Разве нельзя было уничтожить Дверь Демонов, разбить?


- Э нет, вы всё понимаете слишком буквально: Наинна вылепил Дверь Демонов. На самом деле мы можем только говорить о неком артефакте, упомянутом в исторических документах как Дверь или Проход Демонов. Возможно, этот предмет действительно был похож на некие врата, а возможно это и некая метафора. То, что артефакт был «вылеплен» Наинной совершенно не значит, что он был изготовлен из глины, а спустившийся с неба Наинна сидел и ваял череп на гончарном круге. Всё это - следствия с одной стороны перевода, с другой - следствие определенного уровня эрудиции и представлений древних комментаторов. Возьмите, например, такой язык как санскрит - там для слова «вода» существует порядка 20 синонимов.


- Зачем? - неподдельно удивился Дубровин.


- Сложно это понять, одно, во всяком случае, можно утверждать: не стали бы древние предки индусов для одного и того же явления изобретать 20 слов, видима разная это была вода в каждом конкретном случае. Равно как в шумерских текстах для слов «кровь» существует порядка десятка синонимов, только некоторые из которых и только сегодня мы научились понимать.


- Например ДНК.


- Да, это, несомненное, важное наблюдение господина Ситчина - в некоторых случаях слово, трактуемое в клинописных текстах как «кровь» несет гораздо больше смысловой нагрузки в контексте «наследственность», «гены». Приблизительно, то же самое касается и слова «вылепил». Была ли это лепка на самом деле? Вряд ли. Скорее некий другой, видимо сверхестественный способ изготовления артефакта. И артефакт этот получился настолько прочным, что только используя оккультные методики, сверхъестественные, его можно и было каким-то образом сломать - никакому физическому воздействию он был неподвластен.


- Сломать?


- Да. Точнее - разрушить. Согласно попавшим мне описаниям тех давних событий, удалившись на достаточное расстояние от Вавилона, персы первым делом провели обряд разрушения Прохода Демонов. Причем, обряд проводился в спешке, и артефакт удалось разрушить только на три осколка. Дальше, видя, что их преследуют, персы спрятали осколки в пустыне, причем не просто закопали их в песок, а жрецы наложили некое заклятие Тайны - после него никакой оккультизм не позволял артефакт найти. Может анунаки, и могли бы снять заклятие, но вся мощь их магии была связана с артефактом, а без него персидское заклятие оказалось сильнее.


- А откуда это уже известно. Ну, про заклятие?


- Дело в том, что анунаки всё же настигли персов. Персы приняли соответствующие важности своей миссии меры предосторожности: после разрушения артефакта и наложения заклятия на место его захоронения они убили друг друга. Но, видимо, или кто-то из воинов был тяжело ранен и вавилонские маги и лекари сумели привести его в чувство и допросить, или же информация была получена аннунаками другим способом - в итоге вавилонским магам всё стало известно, по меньшей мере, но в общих чертах. Дальше на место гибели персов были подтянуты солдаты, буквально в пальцах просеявшие песок на нескольких квадратных километрах окружающей пустыни, но так ничего и не было найдено. Тогда на этом пространстве был заложен памятный камень в виде зиккурата и несколько камней повторяющих звёздную карту для ориентации - своеобразные вехи, точки отсчета - где искать?


- Искать? - переспросил Дубровин, - а заклятие.


- В том то и всё дело, что вечных заклятий не бывает. Я ведь целую монографию посвятил этому. То, как представляли это древние, - похвалил себя профессор, - Так вот, заклятие, проделанное персами было каким-то образом увязано с некой «звездой Хнут» - скорее всего неким планетоидом или кометой проходившей в то время мимо Земли, поскольку известен период её обращения вокруг Солнца около двух с половиной тысяч лет. Именно на это время и распространялось заклятие: как только «звезда Хнут» пройдет полный оборот с момента наложения заклятия - его магия перестает действовать. И тогда вступит в силу магия аннунаков: они смогут найти артефакт.


- И насколько это всё легенда, а насколько реальность? Что это значит в практическом смысле? - спросил Дубровин.


- Это значит, - профессор выудил из баночки остатки мёда и облизав ложечку положил это всё на стол, - это значит что цикл «звезды Хнут», если верить фрескам на египетских храмах - истек 2 месяца назад. Это значит что фотография странной ритуальной церемонии, показанная мне Боговиковым, запечатлела так называемые «Обряд Открытия», описанный в одном ассирийском тексте, который мне попадался.


- Это, так может получаться, что эти анунаки из Вавилона или кто-то, кто под них подделывается, могут жить здесь, сейчас, среди нас в России? - Пробормотал озадаченный Дубровин


- Не думаю, скорее это какая-то мистификация, розыгрыш. Какой-то клуб исторической реконструкции. Ума не приложу, кто это мог всё сделать, очень толково всё. Ой, господин Дубровин, вы извините меня, я нагнал на вас такие мысли. Это всё мифы, далёкая история. Просто люблю я об этом говорить, - Замахал руками профессор.


- Мифы, мифами, только из-за этих фоток про обряд, Дмитрия уже несколько недель как убили.


- Как?


Лицо профессора окаменело


- Не хотел вам говорить, хотя все газеты писали, но вы их не читаете.


- Да уж, следую советам профессора Преображенского


Почти шёпотом, на автомате, проговорил позеленевший и враз поникший учёный, заготовленную для случаев с газетами, фразу.


- Вам советую никому ничего не рассказывать о встрече с Дмитрием, об этом видео. Никому не говорили?


Профессор отрицательно замотал головой.


Дубровин достал оберег Надея - маленькую фигурку, вырезанную из дерева, стилизованную под филина и протянул её Абреновичу. Волх дал несколько таких фигурок для того, чтобы защитить наших людей связанных с этим делом. Кто бы знал две недели назад, что Дубровин будет делать это.


- Вот возьмите и носите с собой


Тогда, по дороге с дачи Абреновича, вспоминая слова Шумалинского, Дубровин вспомнил о недавнем прошлом. Надей говорил о духе Огнеслава о том, что близимся к разгадке тайны Морока.


7. Гамеш после ухода Римакова.

Каждый раз, когда кто-то из авдов называл его «Аркадием Семеновичем», Гамеш с огромным трудом сдерживал гримасу брезгливости и отвращения, непроизвольно готовую появиться на его лице. Но что поделать - живя в окружении авдов было необходимо максимально на этих двугногих походить. Для них Гамеш был Аркадием Семеновичем - бывшим членом ЦК, отошедшим от дел и только время от времени вмешивающимся в политику страны. И опять-таки, не самостоятельно - а посовещавшись с другими бывшими товарищами по партии.

После ухода Римакова следующим был какой-то новый кадр из администрации президента. Этот был здесь впервые в жизни, потому его приводили со всеми полагающимися случаю правилами, в частности заставив перед входом разуться, чтобы не портить дорогую напольную мозаику, в свое время тайно вывезенную из сдаваемой туркам Византии. Но этот юнец проявил такое рвение от радости оказанного ему доверия, что готов был языком здесь полы лизать. Гамеш усмехнулся: у него будет такая возможность, хотя уже, видимо и не здесь.

Здание, построенное в середине прошлого века проектировалось и с расчетом на средства слежения того же времени, для которых стоящий вокруг штаба Гамеша занавес был абсолютно непроницаем. И только сегодня, с появлением сверх чувствительной техники, в перспективе позволявшей снимать звук даже с многометровых стен сканируемых бункеров, над штаб-квартирой Гамеша возникла теоретическая угроза.


Тогда, через нужных людей, мэру города Полянкину была отдана команда, наложить на сильно разросшийся мегаполис новое магическое кольцо высоток, - кольцо, рассчитанное на перспективу. И Полянкин, поощренный обещанием дальнейшего своего нахождения на важном посту, с энтузиазмом бросился выполнять задуманное, даже не подозревая о тайных причинах проекта. Некоторые из зданий уже были готовы, но до проведения ритуала перебираться туда было невозможно.


А этот юнец не плох, не плох. Пожалуй, мы его определим вместо Римакова, когда эта старая кукла полностью отыграет своё и её вслед за предшественниками можно будет без сожаления списать. Списание было отработанным методом, чтобы не пугать других. Просто уже не нужный человек внезапно впадал в маразм. Гамеша забавляло, что о таких простых вещах, никто из этих авдов даже не догадавался. Материалистическое образование, наука, исключавшее всё оккультное крепко сидело в головах, помогая племени Гамеша хранить свою тайну.


Гамеш встал и подошел к огромному, на половину стены окну. Его раньше здесь не было, поскольку 33-й этаж, где помещалась штаб-квартира, был объектом абсолютно секретным и о его существовании знал только архитектор проекта, по завершении работ отправленный в лагеря. А окно было подарком соплеменников в Израиле, где у аннунаков хотя и были кое-какие корреспонденты во власти, но как раз там мимикрировать было сложнее всего. Наоборот прошли слухи о том, что какие-то сионисты нащупывают тайну аннунаков. Напуганные аннунаки совсем не любили эту страну, где их могли раскрыть дотошные евреи. Хотя евреи, надо признать, были самой лучшей ширмой на протяжении сотен лет. Но, как только появилось это государство, вред от него сводил на нет многие планы.


Одно время расстроенный этим предшественник Гамеша предполагал даже стереть эту страну в порошок, но сил не хватало. Однако и они пригодились, придумав стекла с мимикрирующей поверхностью - одну из его сторон можно было закамуфлировать хоть под металл, хоть под гранит, которым был обложен небоскреб.


Нажав кнопку, Гамеш включил механизм, отодвинувший тяжелые портьеры. Гамеш с удовлетворением посмотрел на открывшийся из окна вид огромного города. Столицы страны, вот уже 90 лет безраздельно принадлежащей его, Гамеша племени.


Но эта проклятая земля лежала далеко от истинных земель. Да, здесь они имели власть, но теряли силы. В мирах присуствовало равновесие и без дара Наинны - Экура-Ме, это равновесие взамен влияния и власти отбирало ум у их потомства. Их, анунаков, было очень мало, но даже среди этой малости у них всё реже и реже рождались дети, но всё чаще и чаще среди них рождались уроды и дебилы.


Их не бросали, заботилось, даже такие, они были своими. Кого-то делали учёным, кого-то даже чиновником, однако кровь многих была настолько скверной, что доверять тайну им было нельзя. Ни к чему, кроме как пустому болтанию языком, они не были способны. Таких дебилов отправляли в шоу-бизнес или двигали их в журналистику. Одним своим видом и словами, подчинённые только инстинкту крови, они укрепляли Вуаль Беспамятства над авдами.


Мутации становились настолько частыми, что не обошли стороной семью самого Гамеша. Одним из таких дебилов был племянник Гамеша, на которого ни авды ни даже аннунаки, не могли смотреть без содрогания. Мальчик вырос и был хотя и уродлив, имел массу недостатков, но довольно не глуп для выродка. Сейчас он возглавлял радиостанцию, которая славилась полной отмороженностью в поношении русских авдов, и попутно крушил этих кукол у власти. Дурачёк, он не понимал, почему его не трогают.


Глава 17.


1. Наследник.

Чуткий, словно у земноводного, слух Гамеша уловил пока еще далекие шаги своего сына - Балсара, которого по паспорту звали Борис. Он был относительно молод и подтянут, отлично смотрясь и в седле арабских жеребцов, и за рулем нового «Порше», подаренного ему королём Сирии. Другую машину Балсару не позволял его внешний статус. В Российской Федерации он изображал лидера одной из мелких демократических партий, которой даже не суждено было когда-либо появиться в парламенте. Её роль была другая.


Гамеш, равно как и его отец, никогда не занимал особо высоких постов в КПСС. Посты были уделом слуг из авдов. Вместе с тем, Гамеш, как и каждый молодой анунак был проведен по всей номенклатурной карьерной лестнице подобно тому, как сын и преемник директора корпорации начинает там работу каким-нибудь мелким служащим. Тем самым, работая сначала в одном из московских райкомов ВЛКСМ, а далее в учреждениях КПСС областного и союзного уровня, Гамеш изнутри познавал выстроенную систему управления огромной страной, попутно присматривая себе кадры.

Ничто не было вечно в этом мире, и старые, проверенные слуги отцов один за другим уходили. А молодых было мало, поскольку людей, готовых к этой роли было мало, ведь слуга должен был быть и умным, и одновременно не сильно рассуждающим о сути отдаваемых ему приказов. Он не просто не должен был задавать лишних вопросов - такие вопросы вообще не должны были приходить ему в голову. Кроме всего прочего, слуга должен был иметь тот или иной порок, сильно неодобряемый в обществе.

Прошли, к сожалению, те времена, когда неверного исполнителя можно было просто тихо придушить в его же постели. В 20-м веке их летоисчисления система была совершенно иная, а уж в 21-м - и тем более. Несколько иной была и система управления, ведь от многих, десятилетиями обтачиваемых наработок, пришлось отказаться. Потому и приходилось Балсару многие часы проводить в обществе «соратников» по кукольной партии, дыша непередаваемой вонью от их тел и из их глоток. Подчас молодой аннунак, преемник, скорее всего, Гамеша, вынужден был даже изображать просителя у разного рода «олигархов» - подставных кукол, с которыми общались только через помошников Наблюдателей, но вместе с тем - кукол очень удобных.

Гамеш был еще ребенком, когда его деду пришлось разбираться с опасной номенклатурной группировкой, появившейся в тогда еще Ленинграде. Их лидером был очень умный слуга по фамилии Киров, который кое о чем стал догадываться, высказывая мысли об этом вслух. С ним пришлось срочно разобраться, что вызвало серьезное волнение в рядах номенклатуры. Его стадо - и то начало волноваться, очень популярный был этот Киров в народе. Но что будет, если срочно убрать кого-то из «олигархов»? Все будут только рады, и больше всего - верные слуги, от которых эти тупые марионетки призваны отвести удар.

Балсар был здесь уже несколько часов, потому зашел без приветствия, ограничившись ритуальным поцелуем отца и сразу вернулся к прерванному разговору:

- Мы еще раз всё перепроверили. К сожалению, информация просочилась, и этот еврей с кем-то контактирует.

- Выяснили с кем?

- Пока нет. Но кто-то всё вынюхивает.

Гамеш не был удивлен новостью. Он предвидел это. Предвидел с того момента когда здесь появилась эта тварь, этот мерзких демон, способный побеждать их воинов. До этого мало кто мог противостоять игигам - наполненных силой Наинны избранным аннунакам, каждый из которых был способен в одиночку противостоять десятку вооруженных людей. И хотя прошли те века, когда вопрос власти решался копьем и мечом, сегодня мало что изменилось. Избегать стрел и ядер катапульт было, конечно, проще, чем защищаться от выстрелов, но зато и стрелки уже были далеко не те.

- Приход этого существа из Тьмы был предсказан нашими пророками, - Гамеш покачал головой, словно соглашаясь сам с собой, - В его появлении я не вижу и не видел особой угрозы, ибо скоро с нами будет Наинна. Близится ритуал восстановления Экура-Ме! Но то, что эти мерзкие авды стали искать союзников на Ближнем Востоке меня пугает.

- Меня тоже, отец. Там знают о нас слишком много, и там сейчас очень мало людей из нашего народа.

- И что им уже известно?

- Мы проверяем. Я поручил надавить на того человека из Моссада и вынудить его проявить свои главные связи. Попятно сняли данные с его компьютера.

- Всё прошло гладко? Ты же знаешь, что этого человека защищают.

- Это были наши игиги, отец. Моссад ничего не должен узнать. Тем более живущие в Израиле наши агенты направят врагов в нужном направлении.

- Боюсь, сил для этого у них будет недостаточно. Эти гнусные евреи, знают слишком много. А ты ведь знаешь главный Закон: тайна - основа нашего владычества. Когда приходится выбирать между победой с утечкой информации и поражением, с сохранением тайны, мы выбираем поражение.

- Я помню, отец, но у нас нет другого выхода. Если сейчас не вбить клин между авдами здесь и авдами там, рано или поздно они забудут былые обиды и объединяться, а их объединенные знания о нас и будут той самой утечкой.

Гамеш кивнул, тяжело вздохнув:

- Хорошо. Только действуй осторожно. Что еще?

- У меня интересуются мнением по кандидатуре преемника. Слуги волнуются…

Лицо Гамеша исказилось гримасой:

- Кукольный театр - удел кукол. Пусть сами решают. Главное чтобы ничего не заподозрили

- Конечно, отец, - Балсар встал, - Я могу идти?

Гамеш дал знак глазами и Балсар ушёл.

На душе Гамеша появилось какое-то нехорошее предчувствие. Надо делать ритуал с гаданием по воде, решил он.


2. Тайна.

Провожая взглядом удаляющуюся фигуру сына, Гамешь про себя прочел древнюю молитву Наинне, прося его укрыть аннунаков от шпионов авдов. Увы, тысячелетия назад ушли те времена, когда аннунаки могли править варварами, не таясь, как это было в Вавилоне. С потерей Великого Зиккурата и хранящегося там Экура-Ме, оборвалась живая связь анунаков с Наинной, он перестал приходить к ним сам и они обращались к нему через пропасть миров, говоря как простые через терафима. Власть аннунаков базировалась уже не на силе, а на Бесконечных знаниях и Тайне, но без силы Наинны это было бледное подобие былого могущества. Десять столетий назад правило Тайны было нарушено и это чуть не обернулось для аннунаков непоправимой катастрофой.

После падения Вавилона спастись смогло только шестьсот пятдесят два анунака. Персы, искали их везде, подняв против них все народы. В течении десяти лет им удалось найти и уничтожить пятьсот девять из этого количества. Осталось только сто сорок три человека, или сорок две семьи, тех, кто догадался скрыться среди избранных ими авдов, и пользуясь ими, как ширмой затаиться, ожидая времени возвращения Наинны. Так решили старейшины семей, которые выжили.

Ещё долго персы искали анунаков и в течении семидесяти лет смогли найти и убить девять семей. Ещё, в течении ста лет, они искали и находили анунаков, с каждым десятилетием всё меньше и меньше. Больше всего повезло тем, кто скрылся среди евреев - их выжило больше всех. Но даже после разгрома Великим Александром персидской державы персы продолжали помнить про анунаков, а их жрецы искать их. Тогда старейшины семей ещё раз собрались и указали затаится, до тех пор, пока не вернут себе Экура-Ме, называемую персами Дверью Демонов, пока не выкуют печати повеления над демонами четырёх сторон, не возведут Великий Зиккурат и женщина не родит там нового сына Наинны. Пока они не сделают эти четыре столпа возвращения, им быть скрытыми - тайна превыше всего. Так решили старайшины.

Время шло. Им удалось построить тайный зиккурат, анунаков становилось всё больше и они становились сильнее. Часть аннуаков попробовала взять реванш над миром. Найдя приют среди разрозненных племен скотоводов, именуемых хазарами, аннунаки построили мощное государство, силой которого стали пользоваться, как раньше пользовались силой Вавилона. Они возвели башни пентакля и окутали подвластные племена Вуалью Беспамятства, названную персами Мароком. Вуаль покорила волю авд - никто и в мыслях не имел восстать. Всё шло успешно и прямые предки Гамеша - слегка посмеивались над теми семьями, что ушли в Европу.

Эта часть аннунаков не бедствовала, конечно, как не дано было бедстовать в этом мире аннунакам - обладавшим бесконечным знанием, и покровительством их праотца Наинны, сына Ану. Освоив Европу, эти семьи быстро разобрались в сложных противоречиях между местными царьками, делящими между собой наследие Рима. Аннунаки щедрой рукой финансировали военные кампании варваров, всячески помогая им, убивать друг друга, и наживаясь на них.

В это время Персия была разгромлена арабами и приняла ислам. Те, кто знал их тайну и мог бороться с анунаками, сошли с арены. Предкам Гамеша показалось, что час пробил, можно выйти на свет, до обретения четырёх столпов и они, среди степных скотоводов, создали государство - Хазарию и стали правит открыто. Почти весь континент подпал под их власть. Солнце не заходило над их землями. Но когда грянул гром - события показали, что древние старейшины были правы.

Гром пришел опять из Персии, где еще во времена царя Кира, разгромившего Вавилон, был создан тайный жреческий орден, члены которого сохранились в Персии и, особенно среди парсов, огнепоклонников укрывшихся от мусульман в Индии в Гуджарате. Его посвященные, знали о существовании аннуаков. И не просто знали, а следуя воле Кира, не переставая, тайно искали аннуаков по всему миру, с целью уничтожить. Они умели рассеивать чары и возвращать волю покорённым. Они владели древними знаниями и были опасны.

И когда над Саркелом взошла воля анунаков, и казалось, анунаки обретут былое могущество, раньше, чем возведут четыре столпа - грянул гром. Лазутчики персов вдруг появились у князей степных варваров, открыв им тайну анунаков и Вавилона. Они знали как рассеять Вуаль Беспамятства и они сломали башни пентакля.

Тотчас, раздираемые междуусобицами авды, объединилиь и одним ударом покончили с Хазарией. Удар был столь неожиданным, что под руинами города погибло девять десятых анунаков. И опять они спасались, скрывая себя, и опять персидские жрецы их искали. И опять их осталась ничтожная кучка.

С тех пор, получив второй страшный опыт, на всеобщем Совете, семьи принесли клятву соблюдать Тайну до тех пор, пока они не возведут хотя бы три из четырёх столпов. Тайна была основой всего - основой безопасности, основой управления. Стоит авдам только заподозрить о существовании аннунаков, об их силе, о бесконечных знаниях, о Вуали Беспамятства и башнях пентакля - участь их будет решена в считанные дни. Потому незыблемым стало правило: лучше десять раз проиграть в тайне, чем один раз ради победы нарушить Тайну.


3. Войдан ставит прослушку.

Войдан висел над бездной на одной вытянутой до предела руке. В почти сотне метров ниже шумела и сверкала огнями, уходящими в даль, Котельническая набережная. Выбора не было и приходилось снова ползти вниз по изрытой атмосферой и временем стене. Сделав мах ногами, Войдан зацепился за карниз второй рукой, подтянулся, и молча поздравил себя с прибытием на нужный этаж. Пройдя по узкому бетонному выступу, он замер возле начинающегося балкона.


Осталось только проникнуть в одну из квартир и разместить приготовленное Ладой оборудование. Его собирали по крупицам, как и информацию об этом странном здании. Первую группу приборов он поставил в шахте, в которой слышал голоса, и около неё. Вторую группу надо было поставить здесь. Алгоритм был таков, что расшифровка могла быть успешной при записи с нескольких сторон.


В хорошо известном многим москвичам небоскребе, куда еще партия и правительство СССР населили выслужившихся перед ними академиков и писателей, был дополнительный секретный этаж, не существующий ни на одном из доступных планов здания. Этаж вычислили случайно. Надей сразу же связался со Старшиной Московской Прави, попросив его достать все имеющиеся планы этого странного здания. Пока поиски были безрезультатными, но времени, как считал Надей, терять было нельзя.


Официально, согласно всем хранящимся в архивах чертежам в здании было 26 этажей. Так же официально это был суперпристижный многоквартирный дом, который товарищ Джугашвили приказал построить для своих товарищей по партии - вместе с другими пирамидальными домами-зиккуратами наподобие МИДа и МГУ, наложенными на Москву магическим пентаклем. Центром схемы был зиккурат на Красной площади. Позже были построены два дополнительных сдания, энергетически объединяющих пентакль, с опять-таки пятью высотками, выполненных в виде открытых книг.


Принципа работы системы пока не смог объяснить никто, но в том, что это была система чужой Черной Геомантии - у Надея не было ни малейшего сомнения. Пока его интересовало другое, ибо было абсолютно непонятно, кто находился в заинтересовавшем их здании, точнее - кто им заправлял. Вряд ли товарищ Джугашвили или кто бы то ни было стал ради им же назначенных «академиков» стал упражняться в оккультной архитектуре.


Московским правичам удалось накопать более чем интересную информацию о доме, полученную от диггеров. По их словам к дому вела секретная ветка Метро-2, пользовавшаяся у исследователей подземелий недоброй славой - все, пытавшиеся обследовать это место исчезали бесследно.


Обследовав этажи верхнего уровня Войдан начинал понимать, с чем пришлось столкнуться диггерам - преодолеть лабиринт узких запутанных тоннелей, то и дело заканчивающихся тупиками или уходящими в никуда колодцами было сложно даже для него, бояра. И абсолютно невозможно для сил обычного, пусть и очень подготовленного человека. Собтвенно даже установка здесь прослушивающих устройств поначлу казалась неразрешимой проблемой.


Когда на совещании на московской базе, Надей участвовавший в ней по видеосвязи, предложил как можно скорее исследовать здание и оставить там прослушивающие устройства, не дожидаясь схем, Дубровин только грустно улыбнулся:


- Вопрос не в доставке. У них там наверняка все набито пеленгующими системами и поставщиками электронных помех. Это не офис КРОТа.


Анализируя все собранные данные, дополняя материалами, полученными от Саид-Оглы, Озерова и других, группа делала единодушный вывод - всё сходилось здесь.


На обсуждении способов доставки прослушки, Дубровин сразу выразил свое скептическое отношение к идее и некоторое время не принимал участия в разговоре, переводя взгляд с Войдана на экран настенного монитора с Надеем. Лада тоже долго молчала, задумавшись. Идти без плана здания, опираясь только на догадки и предположения относительно секретного этажа было просто безрассудно. В какой-то момент от идеи обследовать небоскреб, ввиду полной неясности его схемы Надея вроде бы удалось отговорить. Однако было видно, он сильно огорчился таким настроем. Лада сама расстроенная безнадёжностью ситуации ушла в другую комнату, пообещав кое с кем поговорить в Интернете. Появилась она только к позднему ужину, состоявшемуся глубоко за полночь. Она вошла в гостиную базы, уставшая, но довольная:


- Я, думаю, знаю, каким образом всё сделать!


- Тогда присядь и расскажи, - Дубровин пододвинул стул.


Расположившись на мягком стуле, Лада склонилась над распечатками имевшихся на данный момент чертежей здания - явно неполных, но в общих чертах отражающих его конструкцию, в части несекретных уровней.


- Это предположительно квартира - Лада указала пальцем на одну из распечаток, - просто специально спроектирована для наших целей! Вот здесь и здесь, - палец Лады быстро обежал схему, - находятся вентиляционные каналы. Мы установим возле них беспроводные жучки, нужны, по меньшей мере, четырехполосные. Судя по плану, в этой комнате отличная акустика и она облегчает нам задачу.

Присутствующие удивленно переглянулись.


- Объясни попонятнее, - предложил Дубровин.

- Да, и думаю надо вызвать Надея.


Через пару минут, лицо слегка сонного волха, появилось на большом экране на стене.


Идея с жучками - это первое, что сегодня обсуждалось, но Дубровин вынужден был всех разочаровать, объяснив, что на сегодняшний день не существует надежного способа выделить нужный звуковой сигнал из сопутствующих исскуственных и естественных шумов, превосходящих его по силе на порядки, если жучёк расположен далеко. Вдобавок глушилки, а они давили весь эфир в здании, всё забьют. Нельзя будет передать информацию.


- Я только что пообщалась в сети кое с кем, - Лада победоносно осмотрела свою небольшую аудиторию, - есть четырёхканальные радиожучки всенаправленного действия с умением снимать информацию на дистанции через твёрдую среду. Это первое. Второе ребята разработали частотный алгоритм, которому не страшны глушилки. Сигнал от жучков поступает на небольшой приёмо-передатчик, который мы тоже спрячем в этой квартире, а он уже в свою очередь передаст данные за пределы здания тоже по специальному алгоритму. Ни засечь, ни подавить нельзя.


- Но зачем четыре канала, - переспросил Дубровин, всё остальное было очевидно. И непонятно.


- Главная, как мне объяснили, проблема - это нейтрализовать электронные глушилки и шумы в здании: работу лифтов, насосов, элеткроинфраструктуры. Далее сейсмические и атмосферные шумы, естественные звуки в квартире вроде включенного холодильника - и так далее. Поэтому должны быть две группы приборов по разнам сторонам, сканирующие среду по направлению друг к другу. Надо только их поставить грамотно. Два канала мы используем для слежения за нужными нам звуками, еще два - а еще лучше в четыре раза больше - нужны для ликвидации фонового шума.


Дубровин улыбнулся:


- Это невозможно. У нас этой проблемой занимался целый научно-технический отдел. Кода я поступил на службу - они её уже давно на тот момент решали, а когда я уходил - проблема так и не была решена, хотя отдел разросся до размеров института. Не-воз-мож-но! - торжественно закончил Дубровин, четко выговаривая каждый слог.


Лада кивнула, соглашаясь:


- Многие пытались решить эту проблему, в том числе с помощью теоретической математики. И никто не добился результата. Служба электронной безопасности этих людей не хуже вас информирована об этом, потому, так же как и вы даже не подозревает о возможности прослушки. Тем не менее, один головастый парень из АНБ США решил проблему. Просто анализ немного усложняется, разбиваясь на два этапа. Первый этап - сбор с уже установленных микрофонов фоновых шумов и частот радиоподавления. Всё это регистрирует специальный софт, выясняющий все особенности помех - они ведь стабильны, не так ли?


Дубровин утвердительно качнул головой:


- И потом это программное обеспечение как-то нейтрализует шум?


- Да. Меняет фазу по особым алгоритмам.


- Ну и, - Войдан озадаченно взглянул на Ладу, - где этот башковитый парень? У Прави нет никого в Агентстве Национальной Безопасности Соединенных Штатов.


Дубровин невесло улыбнулся.


Лада пожала плечами:


- Он нам и не нужен. В Новосибирске живет другой башковитый парень, который как-то случайно залез в компьютер к этому парню из АНБ - они там, в чате что-то не поделили. Всю работу американец делал дома, в качестве личной инициативы. АНБ наложило на всё лапу секретности только по завершении, когда программер решил похвастаться своему боссу.


- Ты хочешь сказать, что этот твой приятель может нам сбросить эти разработки? - Надей, на мониторе, до этого молча и крайне заинтересованно слушавший Ладу, удивленно поднял брови?


- Что он за это хочет? - Дубровин сразу перешел к практической части вопроса.


- Ну, - Лада загадочно улыбнулась, посмотрев на Дубровина, - у него там кое-какие проблемы с вашими козлами. Если вы поможете их уладить - он готов это всё перебросить.


Войдан вопросительно посмотрел на Дубровина.


- Я поговорю с Озеровым, у него, кажется, есть кто-то в Новосибирске. Если этот парень только не пытался похитить коды запуска баллистических ракет, то, думаю, мы его отмажем.


Выслушав ситуацию хакера, Дубровин твёрдо обещал помочь разрулить проблемы Новосибирского «Смита» - под этим ником его знала Лада, а тот в свою очередь поделился программой, цены которой по видимости и не представлял. Московская Правь помогла с оборудованием, и оставалось только его разместить, в квартире придурковатого старого маразматика, проживающем на последнем, как он думал этаже.


Академиков Войдан не любил, хотя не любил - это было немного не то слово. Он их просто глубоко презирал - как, собственно, и сами они друг друга. Будучи еще студентом Олегом Власовым, Войдан как и все студенты с большим пиететом относился к академическим и прочим регалиям, пока однажды один его немолодой уже преподаватель не поведал группе будущих хирургов историю как лечил себя от аппендицита Василий Колесов - русский абдоминальный хирург еще старой школы, ученый с мировым именем, сделавший его как раз на исследовании проблемы острого аппендицита и связанных с ним осложнений. Когда Колесов поставил однажды этот диагноз себе и под дверями его кабинета выстроилась целая очередь учеников-академиков, рвавшихся спасти его лично - доктор чуть ли не в пижаме драпал от них из окна, пробираясь к вокзалу. Там он сел на электричку, вышел на первом попавшемся полустанке и как рядовой советский гражданин с болящим животиком пошел в местную поликлинику - где его от академиков и спасли. А другого академика - господина Королева - академики зарезали.


И таких историй у Войдана была масса, самой грустной из которых была история про директора станции техобслуживания ВАЗа - очень важной фигуры по советским понятиям. Мужик возглавлял ВАЗ в родном городе Войдана и был фигурой достаточно известной, потому когда попал в больничку - его все сразу узнали и стали спорить кто будет спасать ибо за спасение, причиталось по меньшей мере пожизненное техобслуживание лайбы оперировавшего операцию профессора. Лайбы были у всех, и потому у съехавшейся на консилиум профессуры возник конфликт, плавно перешедший в выкрики матом и далее в рукоприкладство и таскание друг друга за волосы. Спор длился часа четыре, и битва докатилась даже до операционной, откуда ученые мужи друг друга выпихивали. Но операция так и не началась, ибо больной умер.


Ветер принес глухой металлический щелчок. Замок на двери. Очевидно убиравшаяся в квартире консьержка вышла. Перебросив через перила сумку с оборудованием, Войдан прыжком перелетел следом, мгновенно распластавшись на полу. Выждав несколько минут Войдан подполз к окну, бросив короткий взгляд на свое отражение в стекле.


Надев тонкие кожаные перчатки Войдан зажал в зубах тонкий фонарик и достал стеклорез. Укрепив на окне присоски, Войдан присоединил к ним раздвижной штатив, выставив достаточный для свободной работы радиус. Алмаз с треском впился в гладкую холодную поверхность, оставляя за собой сверкающую полосу надреза.


Войдан взялся за рукоятку и с легким хлопком вырезанный круг стекла упал на тут же подставленную ладонь. Прислушался. Ни в квартире, ни на улице не было никаких признаков движения. Выплюнув фонарик в ладонь, Войдан протянул руку в образовавшееся отверстие. Свет отразился от пластин сигнализации, закрепленных на раме и тонкой полоской обегающих окно.


Достав из сумки пару зажимов, Войдан затаив дыхание подключил клеммы к выступающим головкам никелированных винтов. Прислушался. Ничего не происходило. За спиной, по-прежнему дул холодный ветер, принося выхлоп снующих далеко внизу машин. Открыв балконную дверь Войдан словно тень, проскользнул в комнату. Медленно обвел фонариком помещение. Через десять минут все блоки были установлены так, чтобы в ближайшие десять лет никто бы их не обнаружил.


После того, как он покинул квартиру, и просунув руку закрыл опять окно, Войдан обмазал край вырезанного стекла специальным клеем и острожно вставил его в вырез, совместив плоскости. Отличная работа подумал он, сняв присоски. Радиус надреза можно было увидеть только через сильную лупу.


4. Сьём информации.

Со скоростью света инфракрасные волны, которые нельзя было запеленговать, проделывали сверхкороткий по их меркам путь от высотки с засекреченным этажом, к ретранслятору, спрятанному на крыше соседнего здания. Там сигналы записывались на жесткий диск, усиливались и уже пакетами снова отправлялись в путь.

Он лежал к антенне, спрятанной под пластиковым кожухом на крыше стоящего в двух километрах микроавтобуса. Это был неброский, лишенный окон «Фольксваген», по бортам которого красовались короткие рекламные тексты. Из них следовало, что автобус перевозил мебель и был готов откликнуться на зов любого, позвонившего по указанному на каждом борту телефону. Однако вместо дюжих мебельщиков внутри фургона сидела хрупкая Лада в глухих наушниках и в окружении целых стеллажей самой разной электроники. Саму машину и начинку пригнали люди из Зеленогорской Прави. Такая передвижная техника проходила по их разряду ответственности для Прави.

Группа работала в машине и снимала информацию уже пятый день. Программа работала отлично, но был один нюанс. В запись попали голоса сотен людей. Прослушивать, что сказали все, было бессмысленно. Нужен был голос главного - хозяина. Выяснить кто это, как оказалось, было делом не простым. Конечный, очищенный от шумов и помех аудиофайл, выдавал голоса без интонаций и эмоций. Голоса были как у роботов. Накладываясь друг на друга, они давали совершенно запутанную абракадабру слов. Прослушивала в основном Лада, находясь в фургоне.

Дубровин, переодетый в подобающий случаю комбинезон изображал сидящего за рулем водителя, а затянутый в такой же наряд Войдан расположился неподалеку на скамейке, со скучающим видом разглядывая подъезд напротив. Всё было так обыденно и настолько похоже на правду, что сидящие у подъезда пенсионерки уже около получаса напряженно обсуждали - кто, что и куда собрался перевозить? Сверхчуткий слух бояра внимательно следил за захватывающими перипетиями разговора.

Пенсионерки начали с обсуждения социализма, при котором им, по их мнению, жилось очень неплохо, ибо нихрена не нужно было делать. Потом вскользь обменявшись вопросами по поводу мебельного фургона, бабушки вспомнили Горбачева, обругали последними словами Ельцина и похвалили ГКЧП. Далее они опять повернули головы к «Фольксвагену» и сразу перешли к разговору о Глазине - последней, по их мнению, надежде пенсионеров. Судя по всему бабушки понятия не имели о находящемся неподалеку пентхаузе этого борца за права пролетариата, с продажи которого можно было столетие выплачивать пенсии пришибленному пролетариату микрорайона.

Увидев незаметный знак Дубровина, Войдан встал и отправился к нему в кабину.

- Всё?

Дубровин кивнул, включая зажигание:

- Да.

Автобус тронулся, выворачивая из двора на улицу.

- Почему так долго? Бабки уже вопросы друг другу задавать начали.

Войдан это парировал

- Мы уже весь район объехали, нас везде уже могут вспомнить. Придётся, везде как можно больше тянуть время.

«Фольксваген» нырнул в пустое пространство, образовавшееся между машинами и чуть не столкнулся с внезапно увеличившей скорость BMW с тонированными стеклами.

- Не, вот урод, блин! - вырвалось у Дубровина. До упора утопив педаль в пол, он резко набрал скорость, избегая столкновения. Автобус рванулся вперед, вдавив Войдана в сиденье:

- Ну, ни хрена себе!

В качестве ответа Дубровин использовал в основном нецензурную лексику, пользуясь отсутствием в кабине Лады.

Войдан начал обдумывать, где остановиться, чтобы перейти к Ладе и подробнее узнать, что там с расшифровкой.


Их начал обгонять тот самый черный BMW. Сровнявшись с автобусом, он опустил стекла, показав сидевших на передних сидениях двух толстых бритых типов. Водитель увлеченно ковырял в носу а пассажир, высунув лоснящуюся разъяренную морду в окно махал рукой Дубровину, не то приказывая остановиться, не то изображая, что он с ним сейчас сделает. Затем BMW резко их обогнал и оставив на асфальте дымящуюся полосу резины остановился. Дубровин затормозил.


Не обращая внимания на вывалившуюся из BMW пару больших приматов, Войдан открыл боковую дверь фургона. На пороге появилась Лада, придерживающая ушибленную руку - когда Дубровин резко набрал скорость, она слетела с кресла и здорово стукнулась об стеллажи с электроникой. Предвидя её комментарии в адрес Дубровина, Войдан в двух словах объяснил ей ситуацию. Не долго думая, Лада словно разъяренная кошка пошла разбираться с обидчиками. Войдан не торопясь двинулся следом.


Пацаны из BMW с недоумением уставились на несущуюся к ним девушку, не обращая никакого внимания на Войдана. Спокойно подойдя к тому, что был поближе, Войдан, молча, взглянул на Ладу. Получив одобрительный кивок, он мощно схватил мужика за шиворот и швырнул через крыши нескольких автомобилей. Что с ним стало Войдан не проследил, ибо уже легонько бил мордой о столб второго, после каждого удара посматривая на Ладу. Получив, второй одобрительный кивок он отпустил пацана, тут же рухнувшего как мешок со свинцом. Взяв Ладу под локоть, он помог ей забраться в машину. Надо приземлять зарвавшихся уродов. Маленькое дело, но и его нужно было время от времени делать, считали и Лада и Войдан.


- Куда теперь, - давясь от смеха, спросил наблюдавший за показательной экзекуцией Дубровин.


- На базу - ответила Лада - я уже вычислила голос хозяина, сфокусировала расшифровку на предположительно том объёме, где у него кабинет и успела кое-что послушать. Теперь у нас есть куча информации.


На базе, речи хозяина секретного этажа слушали вместе, выделяя самые интересные куски, вычислили голоса его помошников, все остальные голоса отсекались. Постепенно складывалась картина. За неделю с момента начала записей, главный, которого звали Аркадий Семёнович и ещё как-то непонятно, был на этаже каждый день от трёх до шести часов, но в разное время. Судя по всему, даже из того, что группа поняла в разговорах, сильные мира сего были просителями в этом кабинете. Наряду с этими обычными встречами, там шла подготовка к чему-то очень важному. То и дело звучало слово экура-ме ещё целый ряд непонятных слов, давались какие-то указания. Очень многое было непонятно, но всё вместе почему-то создавало ощущение чего-то надвигающегося, чего-то недоброго. Не зря Надей так торопил их.


Файл с голосом хозяина этажа, который удалось отделить от других голосов, после окончательной очистки был переслан Надею. Через пару часов, он вышел на связь и озабоченным голосом сказал


- Многое чего мне ещё понятно, но ясно одно нам срочно нужно собраться, всем. Время не ждёт. Более того я пригласил Озерова, а вас Николай, он обратился к Дубровину, прошу связаться с Абреновичем и уговорить его приехать ко мне. Думаю, без него мы не разберёмся. Оборудование на высотке деактивируйте, его вот вот засекут. Они не должны выйти на нас.


Лада и Войдан расстроено выслушали последнее указание. С таким трудом всё поставили, отладили, но возражать не стали. Если Надей говорил, значит, на то были очень веские основания.


Ранним утром фургончик был уже на Котельнической, около высотки. Запросили последние файлы, получили на сервер в машине, и Лада отправила команду в систему, на деактивацию, что означало то, что все блоки системы запустят прогу, которая буквально выжгет все их внутренности. Никаких следов, кроме коробочек.


Уже подъезжая к базе, слушая последние записи, Лада услышала, как помошник хозяина - Аркадия Семёновича, давал указания охране просканировать все верхние этажи дома на предмет чужой электроники.


После обеда, их вез в аэропорт человек из Прави.


5. Совещание в Сочи.

Войдан, Лада и Дубровин, были удивлены предложением Надея, оставив вещи, сразу собраться в него в кабинете - обычно он никогда не начинал никаких разговоров, пока гости не отдохнут с дороги. Видимо, ситуация была неординарная.


Войдан появился последним. Надей, склонившись над чертежами известного им здания, внимательно слушал пояснения Лады, а Дубровин как со старым знакомым, не спеша, разговаривал с каким-то невысоким шатеном, сидящим рядом на диване и по ходу, с энтузиазмом, расправляющимся с маленькой баночкой мёда. Тут же был и Озеров, пытающийся одновременно слушать и Ладу, и собеседника Дубровина, увлеченно рассказывающего об аннунаках. Озерова Войдан уже видел один раз до этого и был знаком.


- Вот и прекрасно, теперь все в сборе, - приветствовал Войдана Надей, - Войдан, познакомься, - это Леонид Андреевич, - Надей представил ему шатена, - Леонид Андреевич, это - Войдан.


Абренович встал и пожал протянутую руку Войдана, после чего Войдан поздоровавшись с Озеровым, легко передвинул к столу диван с не успевшим встать Дубровиным. Напротив, на таком же диване разместились Надей, Лада и Озеров.


- Как ты догадываешься, - начал Надей, мы тут времени зря не теряли, - Надей обвел взглядом Озерова и Абреновича, - Как только я начал получать от Лады пакеты аудиофайлов, мы сразу приступили к анализу новых данных.


Понимая, что сами не справится, Надей и Озеров подключили к работе несколько известных им специалистов по математической лингвистике - тех, которым можно было доверять. Кроме того, занятые анализом диалогов люди вряд ли могли представить себе всю схему взаимосвязей всех фигурирующих в аудиофайле лиц. Работа была сделана чуть ли не в режиме реального времени, что для подобных задач являлось беспрецедентным. Тем не менее, эта работа была проделана именно так. Каждый выполнял свою часть задачи и передавал следующему участнику, тот - другому и так далее, пока данные не попадали, к Надею и Озерову, который находился у Надея, последние несколько дней, с тех пор как началась работа с высоткой.


Результат был ошеломительным. Чем больше они с ними знакомились - тем сильнее приходили в удивление. Удивление, граничащее с ужасом.


Похоже, просителями к «Аркадию Семеновичу», как гости называли хозяина этажа, ходили, чуть ли не все ключевые фигуры россиянской федерации. Озеров достаточно быстро выстроил схему внутренних взаимосвязей «Аркадия Семеновича», которого его люди иногда называли «энши Гамеш». Получалось, что через систему доверенных людей этот «энши Гамеш» практически управлял целой страной. Что это был за «Аркадий Семенович», Озеров, как оказалось, знал, точнее знал о существовании такой номенклатурной птицы, достаточно высокого полёта, непотопляемого при всех режимах. Но почему его называли «энши Гамеш»? За разъяснением обратились к Абренович. Похоже, только он мог что-то сказать по этому поводу.


Будучи практиком и во многом скептиком, с уважением относясь к Надею и серьезно воспринимая рисуемую им картину мира, Озеров, тем не менее, еще несколько недель назад никогда не поверил бы в то, что Россией уже много лет управляет какая-то тайная оккультная секта с Ближнего Востока. Но своим ушами слушая переговоры, добытые Войданом в том странном здании, сверяя с другими, полученными в последние недели данными и сопоставляя их, с существованием посреди страны, на Красной Площади, самого настоящего зиккурата, Озеров был в ужасе: предположения, казавшиеся плодом больного воображения, были самой настоящей правдой!


- Что ты можешь к этому добавить? - спросил Надей Войдана.


Войдан практически дословно пересказал услышанный им в небоскребе диалог - естественно, не называя по именам его участников. Эту проблему Надей решил быстро, хотя и частично. Он попросил Ладу и Озерова поочередно проиграть образцы голосов посетителей кабинета «Аркадия Семеновича». Хотя голоса говоривших были больше похожи на голоса роботов, Войдан без труда сразу узнал голос человека, именуемого «энши Гамеш» и «Аркадий Семенович», но голос его собеседника он не смог идентифицировать.


- Жаль, конечно, покачал головой Надей. Мне кажется, что этот диалог - один из самых главных, самых ценных. Сами Боги послали тебя туда в нужный час. Меня самого терзали предчувствия. Перед этим во сне ко мне приходил Огнеслав и просил торопиться. Что вы думаете, Сергей Геннадьевич?


Немного поколебавшись, Озеров чётко обрисовал своё видение:


- Не берусь ничего утверждать, но собеседник «Аркадия Ивановича» был в Ираке. Речь шла о каком-то очень важном предмете, о том, что он пропал в Сирии. Затем после ухода собеседника мы из разговора «Аркадия Ивановича» с помощниками, понимаем, что предмет на самом деле ему доставлен. Затем после ухода собеседника, «Аркадий Иванович» называет предмет эшкиураэмэ. Что это такое понятия не имею.


Закончив, Озеров обвёл всех вопросительным взглядом.


В обсуждение вмешался Абренович.


- Думаю, мне известен этот термин. Из-за какой-то ошибки ваших фильтров шумоподавления искажена дикция. Поэтому, речь наверняка идёт об Экура-Ме.


Абренович сделал паузу.


Все ожидали продолжения.


- Экура-Ме или «Проход Демонов» из персидских анналов - сказал Надей. Полагаю, речь идет о некоем портале. Как вы думаете, Леонид Андреевич?


- Именно так, - подтвердил, выглядевший ошеломлённым, Абренович.


- Простите! Я не могу прийти в себя. Никогда не думал, что на этом языке говорят ещё на земле. Что я смогу его реально услышать. Он действительно похож на древнеассирийский, но это другой язык, вавилонский.


Пробормотал профессор.


- Что за портал? - спросил Озеров, - Неужели нечто по типу «Звездных Врат».


Он намерено привел в пример этот атрибут из известного фантастического телесериала, поскольку само слово «портал» казалось ему фантастикой.

- Не думаю, - совершенно серьезно ответил Абренович, - в фильме Врата выполнены в виде огромной круглой штуки, которую можно поднять только краном. «Проход Демонов» - это артефакт много меньшего размера. Он достаточно мал чтобы его могли перенести несколько воинов, возможно - даже один человек. В конце концов, персы ведь смогли вынести этот объект из зиккурата.


Далее Абренович быстро ещё раз напомнил легенду про «спецназ» царя Кира, похитивший главную святыню аннунаков.


- Кажется, я начинаю понимать, при чем тут Ирак, - задумчиво произнес Озеров.


Потом встал и извинившись вышел в другую комнату, пояснив:


- Мне нужно сделать пару звонков, и думаю через час, максимум - два, я смогу поделиться с вами весьма интересной информацией.


С этими словами он ушел.


- Я могу еще раз послушать аннунаков? - спросил Абренович.


Надей понял его с полуслова - Леонид Андреевич имел в виду файлы, нераспознанные ни Ладой, ни лингвистами. Это был странный набор квакающих звуков, которые сначала были расценены как шумы и чуть не отправились в корзину. Несколько раз, прокрутив запись, Абренович предположил, что это слова, религиозные мантры, которые аннунаки говорят на своем языке. Лада быстро подтвердила его предположение, сравнив на компьютере голос «Аркадия Семеновича» и низкие инфернальные звуки, напоминающие пение небольшого хора: программа утверждала, что голос «энши Гамеша» был одной из составных частей того, что всеми воспринималось как шумы, похожие на хоровое пение.


Быстро разобравшись с другими непонятными звуками и соединив их в файл, Лада затем сбросила их на свой плеер и вручила его Леониду Андреевичу. Водрузив на голову массивные наушники и включив звук на полную мощность, он некоторое время слушал запись, гоняя её из конца в конец. Потом встал, и явно полностью выпав из бытия, стал напряженно ходить по комнате, бормоча какие-то слова и периодически наталкиваясь на мебель. Его крайне сосредоточенное раскрасневшееся лицо то вспыхивало озарением, то искажалось мимикой расстройства сильного напряжения. Он снова и снова надевал наушники и не замечая никого производил какую-то очень напряжённую умственную работу.


Поговорив еще немного с Войданом и Дубровиным, Надей предложил им спуститься в гостиную, а сам Надей остался с Леонидом Андреевичем - он настолько был погружен в себя, что его страшно было оставлять одного.


Спустившись вниз, Войдан и Дубровин расположились в креслах, включив телевизор. Там шёл очередной агитпроп, называемый в россиянской федерации новостями:


- Сначала коротко о том, что мы хотим, - говорил в телевизоре какой-то уполномоченный непонятно кем человек, - Мы хотим видеть Россию демократической страной с развитыми экономическими институтами. Кто-то хочет этого из лучших побуждений, а кто-то по рациональным причинам, поскольку новейшая история показывает, что сложно устроенное общество более эффективно, чем вертикально интегрированное. У нас есть представление о скорости этих процессов. Такая огромная система как наша страна не терпит резких движений. Мы не просто за демократию. Мы за суверенитет Российской Федерации…


Хотя по виду, этому непонятно кем уполномоченному человеку, впору было говорить о суверенитете Чечни, он долго и нудно рассказывал про россиянскую федерацию, пока Дубровину не надоело. Он собирался уйти на другой канал, когда на экране появился Римаков. Дубровин плохо знал и даже не запоминал морды россиянских марионеток, носящих по Кремлю бумажки, но мэра Москвы Полянкина, уральского губернатора Осселя и еще несколько реальных персонажей он знал. Среди них был и глава Торгово-Промышленного Союза Римаков, бывший и министром, а до этого руководивший ещё и спецслужбой.


При звуках его голоса Войдан вскочил, словно пораженный громом:


- Точно! Это он!


- Кто он? - не сразу понял Дубровин.


- Он - это тот, который говорил с «Аркадием Ивановичем», докладывая ему про Ирак.


Волнение Войдана мгновенно передалось Дубровину, тут же начавшего звонить Надею. Он быстро спустился, приведя с собой Леонида Андреевича. Тот всё еще был в наушниках и скорее всего даже не понимал, что он уже не в кабинете. Придя в гостиную, он с удивлением обнаружил, что там нет его дивана и его баночки меда, некоторое время, озабоченно глядя по сторонам.


Еще чуть позже появился Озеров, которого быстро ввели в курс дела. Он уже успел напрячь некоторых своих знакомых в Москве, попросив срочно узнать кто из более или менее значительных фигур россиянской федерации, в течении последнего месяца, вылетал в Сирию. Естественно, одной базы данных на эти полеты не существовало - каждое ведомство, посылало туда своих людей, не ставя в известность другие ведомства. Еще, как правило, на своих же самолетах. Потому подключать пришлось многих, проверяя передвижения фигур из МВД, ФСБ, МЧС и прочих аналогичных и не очень контор.


Уже находясь в гостиной, Озеров всё еще продолжал принимать звонки, методично пополняя принесенный список. В результате общего обсуждения почти все фигурирующие там фамилии были вычеркнуты, ведь интересующий их человек должен был быть настолько серьезным, что, судя по услышанному Войданом разговору, речь шла о возможном назначении этого человека президентом. Хотя у Надея было и несколько другое мнение:


- Сергей Геннадьевич, вы так и не поняли до конца, что такое россиянская федерация! - улыбнулся он Озерову. - Я не удивлюсь, если через пару лет на место нынешнего «преемника» предложат такое, что рядом с ним тот же Лупоглазьев будет Марлоном Брандо.


Тут зазвонил телефон Озерова.


Выслушав короткий доклад, он бросил трубку на стол:


- Уже всё так. Максим Евгеньевич был в Си рии. Был как раз в интересующий нас промежуток времени. Его туда доставлял спецсамолет МСЧ, не проходящий ни по каким базам. Какой-то секретный самолет - без бортового номера.

- Прямо самолет-призрак, - пошутил Дубровин.


И действительно, напряжение спало, поскольку всё становилось на свои места, схема приобретала полностью законченную форму.


Не принимавший никакого участия в происходящем Леонид Андреевич вдруг сбросил с головы наушники. Некоторое время он удивленно озирался по сторонам, видимо не совсем понимая, как переместился из кабинета в гостиную. Однако такие мелочи Леонида Андреевича не сильно интересовали: он сделал открытие!


Возбужденно, словно пересказывающий увиденное, ребенок, он начал сыпать понятиями и терминами, не больше чем на половину понятными Надею и бывшими абсолютной абракадаброй для остальных присутствующих.


Подобными диалогами постоянно обменивались Лада с Дубровиным, потому привыкший к ним Войдан терпеливо ждал, когда Леонид Андреевич перейдет к делу. Единственное что Войдан понял из всей полилингвистической мешанины - Абренович смог что-то понять в языке на записях.


Когда Леонид Андреевич наконец выговорился, Надей понимающе кивнул, спросив:


- Неужели вам удалось понять, о чем аннунаки говорили между собой?


- Не совсем, - начал скромно оправдываться Абренович, - мне еще предстоит очень много работы, но я уловил ключ. И общий смысл разговоров я, несомненно, уловил. «Проход Демонов» или Экура-Ме, как они его называют - уже в Москве. Более того, как я понял оно в этом здании в специальной комнате рядом с кабинетом «энши Гамеша». Энкура-Ме, как и говорилось в источниках, разрушен его хотят восстановить. Часть услышанных нами пений я бы истолковал как оккультные заклинания жрецов, видимо работавших с артефактом.


- То есть они хотят его запустить? - уточнил Дубровин.


- Не запустить, а скорее собрать, срастив найденные части и…


- Открыть? - продолжил его мысль Надей.


- Да, именно так. Как только «Проход Демонов» будет восстановлен - он станет выполнять какую-то важную функцию. Как он работает, мне пока не до конца понятно, но, судя по молитвам аннуаков, они многого ожидают.


- И когда? - практически одновременно сказали Войдан и Дубровин.


- Судя по терминам, в ближайшее новолуние. Мне нужно, конечно, свериться еще с шумерскими календарями, но это судя по сегодняшней фазе Луны, не более трёх дней.


Наступила долгая пауза. Нельзя было сказать, что эта новость была хорошей. Они были еще только в середине пути, еще очень многое предстояло выяснить, но неумолимо движущаяся по орбите Луна отводила им на всё про все не более трех дней.


Глава 18.


1. Дача в Саркеле.

Даже для самой высшей номенклатуры бывшей КПСС было нонсенсом постоянно работать у себя в доме, но Гамеш всё время нахождения на посту поступал именно так. Собственно, это место, как и эту страну Гамеш никогда не считал своим домом - это была одна из его резиденций, как принято говорить во вне, или просто жилищ - как он и предпочитал называть их сам.

Жилищ было много - начиная от закрытой номенклатурной дачи в Новоогарево и заканчивая небольшим особняком в Бочаровом Ручье. Последний Гамеш посещал крайне редко, по крайней необходимости, поскольку это место, как и вообще побережье Черного Моря очень не любил - сюда практически не распространялась сила Наинны, что чувствовал на себе любой из аннунаков. Своих детей и женщин - самых уязвимых членов своего народа - они вообще не привозили в такие проклятые места. А вот авдов, тех, которых контролировал нахаш, нужно было вывозить туда, для разгрузки, а то их мозги могли спечься. Такое поначалу случилось. Тот, которого положили терафимом в главный зиккурат, так и спёкся, всего за три года.

Но это место, где сейчас находился Гамеш, было благословенным. Оно находилось в низовьях Волги, там, где некогда стоял Саркел и откуда столетиями управлялись находящиеся вокруг территории варваров. Много воды в Ефрате утекло с тех пор, многое здесь произошло и эти края одно время пришлось оставить. Но при первой возможности аннунаки поспешили сюда вернуться, на этот раз - уже навеки.

Стоя у окна своего кабинета Гамеш с наслаждением рассматривал открывающийся отсюда вид на свою усадьбу. Она занимала около трёх гектаров, что чуть более превосходило стандарт номенклатурного статуса «Аркадия Семеновича», но не сильно бросалось в глаза. Современные правила игры, установленные соплеменниками Гамеша, позволяли номенклатуре играть в «бизнесменов», со всеми вытекающего из этого приятного последствиями. А старый механизм, созданный в самом начале себя не оправдал.

Как советский охлос, изредка выезжающий за границу, сравнивал свою жизнь с охлосом Запада, так и советские партаппаратчики сравнивали свою жизнь с элитами Запада. Сравнения были не в пользу СССР - наивные партийные бонзы, ведь, в самом деле, считали себя «элитой», считали, что они здесь чем-то управляют. Ха!

Тем не менее, уже при отце Гамеша, которому семьи доверили пост правителя анунаков и Главного Жреца - энши, перешедший сейчас к Гамешу, номенклатура начала отбиваться от рук: появились связи с местными цеховиками, с наркоторговцами, с торговцами оружием по всему миру. Плюс игры с экспортом-импортом, набивавшие валютой карманы высших управленцев в КПСС. Поначалу аннунаков это устраивало, поскольку появился лишний механизм контроля над слугами: стоило тому или иному секретарю отбиться от рук - уже не нужны были показательные съезды с разгромами троцкистов, достаточно было просто завести на человечка уголовное дело. Одно не учел отец Гамеша, да пребудет его дух с Наинной - жадность авд. Красть стали все и столько, что какой-либо контроль становился бессмысленным. Поэтому в 4…07 году от прихода Наинны, или в 1991-м по летоисчислению для авд, СССР развалился. Чтобы не потерять здесь всё, пришлось многое менять. Хотите капитализма? Нате вам капитализм.

На самом деле в управлении изменилось мало, разве что появилась новая прослойка между слугами и охлосом - олигархи.

Хе-хе, - при одной мысли об этих выкормышах комсомола Гамеш не смог сдержать смешка.

Слуги анунаков получили приказ уйти в тень, выставив вместо себя новое поколение «эффективных менеджеров» и владельцев футбольных клубов. И это было хорошо, поскольку тем самым тень, в которой скрывались сами аннунаки, была ещё более густой. Они с ней сливались, становясь практически неразличимы. И если раньше особо ретивые слуги в НКВД и КГБ, копавшие под конкурентов из других кланов, периодически натыкались на управляющие страной нити - звонки в «высокие» кабинеты и личные просьбы, то теперь всем управляли деньги, медиа и политика, позволяя манипулировать куклами дистанционно. И это тоже было хорошо, ибо хорошие, ретивые слуги - большая редкость среди авд, и лишать их жизни за излишнюю ретивость было нецелесообразно.

Тихо, как умеют ходить только аннунаки, в кабинет вошел руф, сообщив, что внизу уже закончили работу.

Внизу был бассейн, каждое полнолуние наполняемый водой из Тигра. Её доставляли сюда из Ирака танкерами, очень сложными путями, складируя в выполненные в виде нефтеналивных хранилищ гигантские танки в порту. Эта вода, которую не всегда могли получать Главные Жрецы в этой стране раньше, придавала сил при работе с бесконечными знаниями, усиливала ману Гамеша. Это тоже было одно из преимуществ «капитализма»: частная нефтяная компания, частная же охрана и небольшой частный флот. Кому и какое дело, что в танкерах вместо нефти - вода из священного Тигра? Тигра, выбранным для строительства города самим Наинной?

В системе социализма это было делать сложно, обставляя подобные доставки под океанариумы, под хранилища на случай войны и прочие глупости. Целых пять аннунаков контролировали эту систему, курируя своих людей в КГБ, Армии и Минфлоте. Только важность ритуала оправдывало такое расточительство своих сил. Пять человек! Пять человек могут управлять областью. Не такой, конечно, большой как Питер с областью, ибо там следило за слугами целых семь человек, два из которых были игиги - хранители.

Мало, очень мало стало рождаться среди нас игигов, - подумал Гамеш, сокрушенно глядя вслед удаляющемуся руфу.

Хрупкой фигурой и мягкими, утонченными движениями он больше напоминал не воина, а юношу. Но в этом слабом на вид теле таилась страшная сила, которой избранных аннунаков наделял Наинна. Этот один мальчик при желании мог голыми руками перебить небольшой отряд авд, осмелившихся взбунтоваться против господ - сыновей Лунного Неба. И так раньше и было. Но увы, - сейчас пришли другие времена, времена когда прямого убийства следует избегать всеми силами. Истинная сила аннунаков - в тайне. Удастся ли её удержать, если игиги хоть раз открыто проявят свою силу? Если авды здесь и враги вовне, поймут, с кем имеют дело, увидят анунаков.

Гамеш спустился вниз. Сбросив парик, и халат подошел к краю бассейна. Он был до блеска отмыт и вновь наполнен священной влагой с берегов вавилонской реки, распространявшей дивный, ни с чем не сравнимый аромат гниющих водорослей. Искрящаяся, постоянно колеблющаяся поверхность отразила голого и совершенно лысого мужчину, с огромным, похожим на медузу животом и широко поставленными, выпученными как у лягушки глазами.

С точки зрения авд Гамеш был настоящим чудовищем, сходство которого с земноводным прослеживалось буквально во всем. Неестественно грушеобразное туловище настолько контрастировало с худыми икрами и руками, как будто принадлежало другому человеку. Их обтягивала вполне обычная как бы белая кожа, с возрастом покрывавшаяся коричневыми пятнами, особенно видимыми в ультрафиолетовом свете, делавшим аннунаков похожими на жаб.

Сходство довершали глаза - широко расставленные, очень выпуклые и двигающиеся независимо друг от друга. Огромного труда стоило аннунакам с детства выработать, а потом постоянно поддерживать навыки синхронного взгляда левым и правым глазом.

Однако необычным тело Гамеша было исключительно с точки зрения подданных. Сам себе он нравился, ибо такими были его прадеды и прадеды их прадедов. Таким был сошедший на Землю Наина.

Гамеш с наслаждением погрузился в тёплую воду. Это была живая вода, снимающая с тела пигментные пятна, раскрывающая поры и приводящая в порядок все секреторные системы кожи. Другую воду Гамеш не признавал.

Практически одним броском преодолев пятьдесят метров до другого края бассейна, Гамеш нырнул и выплыл на его середину, словно в невесомости зависнув на поверхности воды. О том, что он находится как раз в центре, было понятно по пришедшему в движение огромному мозаичному панно на потолке, выполненном в форме купола.

Панно выкладывал художник под руководством жреца-анунака, в совершенстве владеющего древними тайнами мастерства. В мире авд он был вице-президентом Академии Художеств, но главное его дело было следить, чтобы священный ритуал наполнял окружающие анунаков вещи. Несколько сот их, живущих в этой стране, должны были помнить кто они и откуда.

Каждая плитка панно преломляла свет под свойственным только ей особым углом. В результате из разных точек зала был виден разный рисунок. С боков - странный, непонятный для посторенних восточный орнамент и нечто, напоминающее сюрреалистичное полотно Босха, если смотреть со дна бассейна, куда раз в месяц, допускалась убирающая грязь, прислуга. Но здесь, в центре водной поверхности мозаика трансформировалась в картину нисхождения Наинны с неба.

Тысячи лет назад на Небе была битва, где побежденный другими богами, Наинна сын Ану, укрылся в священных с того времени камышах Тигра, залечивая свои раны. Согласно преданию именно там он встретил полюбившую его дочь местного племенного вождя. Их сына, ставшего основателем рода аннунаков, Наинна поставил во главе всех народов Вавилона - города, в один день воздвигнутого Наинной на берегу Тигра и ставшего его столицей. Потом Наинна в огне вознесся на небо, оставив на земле сына править от своего имени и только изредка посещая город. Он давал дух жизни новым правителям, которых рожали избранные из анунаков женщины.

И тысячи лет стоял Вавилон, наводя ужас на авд, пока не пришли гнусные персы. Воспользовавшись черной магией и отсутствием на земле Наинны, дней закрытого Лунного Неба в Великом Зиккурате, эти бородатые отродья Ада, эти мерзкие немытые рыжие варвары разрушили священный город. Ужас тогда объял аннунаков, ибо магия персов была сильна, а орды - бесчисленны. Почти все анунаки погибли. Спас аннунаков небольшой, но очень сильный и живучий народ - один из многих, живших тогда в Вавилоне. Растворившись среди этого народа, аннунаки тайно покинули обреченный город, оставив персам на растерзание только своих слуг.

Сотни лет, назвавшие себя евреями аннунаки скитались с этим народом. Они подпитывали этот народ своими знаниями, а те подпитывали аннунаков своей жизненной силой. Тайный союз пошел евреям на пользу, но уже тысячи лет как не осталось среди них никого, кто помнил о том союзе. Для евреев аннунаки были такими же соплеменниками, только живущими, как правило, не в Израиле и владеющими баснословными состояниями, которые эти наивные синайские козопасы считали своими.

Аннунаки не разубеждали их в этой иллюзии, хотя государство Израиль стоял у них костью в горле. Не для того он был когда-то разрушен и стерт с лица земли. Кем будет «Аркадий Семенович», если все евреи отсюда уедут? Как он объяснит своё нахождение здесь? Как другие аннунаки будут аргументировать отказ вступать в браки вне своего круга? Да и внешность людей их народа мало похожа на русских. В любом народе Средиземноморья они могли бы затеряться с легкостью, но среди русских это невозможно. Хотя после появления Израиля такие варианты и рассматривались, вопрошали через терафима Наинну, ответ был один стереть Израиль.

Более того: еще сто лет назад ясновидящие предрекали, что русские несут смерть, что они сделают то, что не смогли до конца осуществить персы. За это их были перемолоты миллионы. Десятки миллионов. Но раз разом видения показывали, что от русских идет Зло, и с каждым годом это Зло становилось всё страшнее, всё опаснее. Но с другой стороны, именно русские создавали внешнюю оболочку, которая защищала анунаков. Когда в 30-х годах прошлого века предсказатель анунаков возвестил о грядущем походе немцев, пришлось спешно остановить программы сведения этого народа на нет. Ещё чуть-чуть, и немцы одержали бы верх. С тех пор, задача была в том, чтобы поддерживать равновестие. Не дать русским поднять голову и оставить их достаточно, чтобы они могли защить власть анунаков от внешних сил. Но всё равно, Гамеш, как и все из его племени, их ненавидел и боялся. Нет, нет, никогда эти авды не проснутся. Никогда, успокаивал себя Гамеш.


2. Ресторан «Ёлки палки».

Москва давила свинцовым небом и бетонными джунглями. Если раньше Дубровин, когда был в Москве, то просто ощущал дискомфорт, то теперь он знал, что это Морок, который хотел его подавить, оглушить, заставить забыть себя, своё Я, хотел скрыть от него Свет Яра. Но если раньше Дубровин не знал, что Яр есть, то теперь он научился физически ощущать его.


Надей не объяснял им всего, что ему было открыто, но наметил четкий план действий, отклоняться от которого нельзя было ни на минуту, ибо минут этих, по словам Надея, оставалось крайне мало. Завтра всё должно было решиться. Сегодня же у них в руках будет ключ - почти полный план здания, в которое предстояло войти Войдану. Возможно - даже ценой своей жизни.


Встреча с автономным агентом московской Прави, была запланирована на Тверской, в ресторане со смешным названием «Ёлки-палки». Он всегда был переполнен и очень часто совершенно чужие люди садились там за один столик. Если за ними кто-то следил, то контакт в таком месте не должен был вызвать никаких подозрений. Автономный агент работал в структуре ведавшей очень большими тайнами. За сотрудниками структуры тщательно следила внутренняя безопасность этой конторы, и сотрудники должны были докладывать обо всех своих контактах, маршрутах. Поэтому встреча могла состояться только здесь.


Схема встречи была такова: ровно в 13.32 нужно было подойти к кассе с подносом, поэтому Войдан и Дубровин заняли места в разных кассах. Тот, кто подошел бы в этот момент, должен был быть предположительно агент. Для дальнейшего опознания у агента должен был быть особый знак - знак Солнца.


Дубровин выбрал себе мясо кролика, смешал с болгарским перцем базиликом и передал одному из поваров, сновавших вокруг огромной сковородки. Прямо на глазах они жарили до заказанной готовности тот или иной сырой набор, поданный для готовки клиентом. Повар как будто бы танцевал, перекладывая деревянным ножом набор Дубровина, и через три минуты блюдо было готово.


Войдан выбрал кусочки говядины. Они положили гарниром горячий рис и взяли по стакану апельсинового сока. В 13.32 они подошли к кассе. За ними тут же встал молодой человек в строгом костюме, с виду похожий на клерка многочисленных фирм и россиянских учреждений. В этот момент у клерка зазвонил телефон. Когда он его доставал он как бы случайно показал засветившийся экран, стоящим рядом, Войдану и Дубровину. На экране с каждым звонком крутилось желтое солнышко по часовой стрелке и испускало лучики. Это был агент.


Войдан достал кошелек, на котором в углу тоже было такое же изображение Солнца - металлический значок в виде солнца. Обмен знаками состоялся. Оставался пароль.


- Если кто-то займет за вами - скажите, что я отошел на 35 секунд.


Это был условный сигнал агента, в задачу которого входили поиски подробного плана интересующей их высотки.


Войдан ответил условной фразой и вместе, словно незнакомые посторонние люди они сели за только что освободившийся столик, куда уже направился Дубровин. За столом они перебросились несколькими ничего не значащими для окружающих фразами, понять которые можно было только посвященным.


В выбранном для встречи ресторане почти всегда стоял невообразимый гул - от посетителей не было отбоя. Как бывший сотрудник ФАПСИ Дубровин знал, что прослушка таких мест крайне затруднительна. Знали это и другие люди, потому «Ёлки-палки» был излюбленным местом тайных встреч представителей различных кремлевских кланов - о чем они здесь договаривались, можно было узнать, разве что читая по губам. Тем не менее, наличие среди посетителей соглядатаев, из тех или иных структур, нельзя было сбрасывать со счетов, и разговор велся на условном языке, понятным только Дубровину, Войдану и Гостомыслу.


Агента звали Гостомысл. Но изображая незнакомых людей, никто из присутствующих, не называл друг друга по именам и для любого из находящихся рядом случайных или неслучайный посетителей, Гостомысл был обычным клерком.


От него был получен мини-диск, содержащий всю необходимую информацию по зданию со штаб-квартирой аннунаков. То, что там были именно аннунаки, а не какие-то другие, связанные сними люди, Надей и вместе с ним все участники завтрашней операции знали уже наверняка.


3. Нахаш.

Вознеся вечернюю молитву Наинне, Гамеш подошел к огромному в пол стены окну, открывавшем панораму его, Гамеша города. Скоро его народу будет принадлежать и вся эта планета ибо близился обряд Открытия Врат.


Управлять этим миром было очень сложно. Он стал сегодня намного больше. Он весь был пронизан «жучками», аналитиками. Сейчас еще появились эти проклятые компьютеры. Их процессоры странно вели себя в присутствии соплеменников Гамеша, реагируя скачками на биополе аннунаков. Ясновидцами было предсказано появление этих демонических машин, потому они были встречены во всеоружии.


Разработчики этого порождения Тьмы в Советском Союзе всячески преследовались и шельмовались, самых преуспевших, пришлось даже на время изолировать. В итоге в СССР компьютеров почти не было, а если и были - то работали на иных, безопасных для аннунаков принципах.


К сожалению, мир был больше чем СССР и там, за его пределами он всё больше и больше менялся и от старой стратегии, пришлось отказаться. Вычислительная техника хлынула в страну потоком, который уже было невозможно контролировать.


Но человек как таковой остался прежним. Древние методы управления людьми, которыми в совершенстве владели Гамеш и представители их семей, были обретены еще в незапамятные времена. Времена, когда Наинна посещал эту Землю. Эти методы в синтезе с бесконечным знанием позволяли держать ситуацию под контролем, хотя бывали и печальные сбои, самым страшным из которых была история с Горбачевым.


В далеком монархическом и недавнем советском прошлом управление властной пирамидой не вызывало никаких сложностей. На её вершине стоял один человек, волю которого целиком и полностью мог подчинить себе нахаш - маг, способный вторгаться в сознание восприимчивых к этому людей. Таких людей, из авдов, восприимчивых к воле нахаша, искали и отбирали специально. Эта его внушаемость не могла не прецироваться на особенностях характера. Но всё равно никто не мог догадаться, в чём дело. Дело было в нахаше. Один из ста аннунаков рождался с этой, полученной от Наинны чудесной способностью, и мог стать нахашем, но только один из пяти нахашей достигал в этом искусстве совершенства. Сейчас, таких великих нахашей, было только двое. Конечно, в мире авдов эти люди носили другие имена и титулы. Числились советниками президента, как например Лев Петровский, или научными работниками, но сути это не меняло. Не политика изучалась ими, а ими она делалась.


Как не каждый аннунак мог стать нахашем, так и не каждый человек был доступен его контролю. Авды только горестно и недоумевающее вздыхали - почему каждый новый царь Империи слабее и безвольнее предыдущего? Но дальше недоумений, высокопоставленных придворных и историков вопросы не продолжались, ибо существование нахашей было одной из самых главных, самых тщательно оберегаемых аннуаками тайн.


По заведенной традиции выбранная для контроля особь даже не подозревала, что ею управляют. Она лишь изредка ощущала приливы тёмного гнета или безумного состояния, после которых она делала то, что её приказывал нахаш. Особь обычно никогда не знала, откуда исходит контроль, но если она что-то ощущала и пыталась сопротивляться - нахаш наказывал её страшной головной болью или заставлял творить неадекватные поступки, создавая у окружающих, впечатление что правитель одержим демонами.


Предыдущая кукла однажды попыталась сопротивляться воле нахаша - и нахаш заставил её выйти из самолета и прелюдно, на глазах репортеров помочиться под колесо президентского авиалайнера. Так приказал её нахаш. И нигде и никак ни одна кукла не может спрятаться от своего хозяина.


Этот древний способ управления применялся еще в Вавилоне, когда раса аннунаков была многочисленна и могущественна - число могучих нахашей позволяло им держать под контролем почти каждого высокопоставленного вассала Империи. Сейчас всё было почти также, хотя время и сокращение числа нахашей вносило свои коррективы.


Самый страшный удар, сопоставимый по своим последствиям с разгромом Хазарии, время нанесло аннунакам в апреле 1986-го года, когда сидящая на верху пирамиды кукла вынуждена была посетить Чернобыль. По какой-то необъяснимой причине, повышенный радиационный фон в этой зоне вывел куклу из под контроля его нахаша и потребовались поистине титанические усилия, чтобы срочно поставить на его место другого человека.


Ценой страшных потерь, заставивших аннунаков покинуть некоторые города и вернуться в Москву, ситуацию стабилизировать удалось. И её стабилизация была еще одной тщательно оберегаемой тайной управления, основанного на сакральной геомантии. Манипуляция энергетическими потоками планеты, которой соплеменники Гамеша управляли, пользуясь бесконечным знанием, позволяла легко ввергнуть в полуразумное состояние миллионы авдов на той или иной территории. В Вавилоне энергетика территории была отработана до мелочей, но здесь, в России, древняя магия иногда давала сбои. Такое состояние вещей являлось постоянной головной болью соплеменников Нахаша, но было объяснимо.


Строительство любой империи всегда и везде начиналось с геомантии - с возведения сети сооружений, нужным правителю образом трансформирующих энергоментальные потоки планеты. Так было в Древнем Египте, где система пирамид формировала над территорией невидимую энергоментальную сеть. Она опутывала орды врагов, лавинами накатывавшихся на богатые земли, и раз за разом превращала их в покорных и безмозглых рабов фараона. Уже через поколение бывшие завоеватели даже не помнили кто они и откуда они, считая себя феллахами. И Египет пал только с разрушением основных узлов этой энергетической системы, как пал Вавилон с разрушением персами его сердца - Зиккурата Наинны.


Увы, новые обстоятельства, в которых после утраты дара Наинны, был вынужден жить народ Гамеша, не позволяли прошлых масштабов строительства. Даже не строительства - уничтожение геомантических систем прошлых культур так же было чрезвычайно сложным. Какие-то камни, дольмены и даже скалы и целые горы были включены в систему. Как это работало, они не знали, уничтожая всё подряд. Но тысячи и тысячи элементов её, еще находились под землей, продолжая свою черную работу.


Система была очень сложной, и даже непонятно когда и на каких принципах построенной - такой взаимозаменяемости элементов не знали даже в Вавилоне! Стоило взорвать или просто передвинуть тот или иной узловой камень - его функцию тут же брал на себя другой, и жрецы снова изводили себя медитациями в поисках нового места скопления нечистой силы.


Однажды им в этом сопутствовал величайший успех, когда на Южном Урале был найден подземный каменный город, названный Аркаимом. Это было еще при отце Гамеша. Посовещавшись, было решено приказать слугам затопить это проклятое место под тем или иным благовидным предлогом. Умные слуги сами нашли его, выдвинув идею поворота сибирских рек, с образованием на месте города гигантского водохранилища.


Это была хорошая идея, хотя и не новая: много, очень много было в России искусственных морей, скрывающих от авдов их прошлое. И над Аркаимом сейчас должно было быть море, если бы не эта катастрофа в Чернобыле, оборвавшая связь нахаша с его куклой. Многое тогда пришлось отложить, хотя, наверное, оно было и к лучшему: Аркаим был важным, очень важным узлом системы, её своеобразным сердцем. Но её мозг, резонирующий волны Космоса, лежал где-то в другом месте. И где - было пока непонятно.


Глава 19.


1. Гадание по Лунной Чаше.

Усталый взгляд Гамеша скользил по барельефам грозных Галлала и Латарака, охранявших вход в Бит Римки, дом омовений, куда охрана увела под руки нахаша. Это был один из самых мощных магов их народа, управлявший предыдущей куклой-президентом. Сила его власти была такова, что он без труда мог подчинить себе и волю нескольких человек.


Подобная необходимость иногда возникала, но к счастью - редко. Последний раз, это было ровно полвека назад, когда срочно пришлось ликвидировать вышедшую из под контроля куклу «отца народов» - спеклись мозги. Каким образом он сумел уйти от воли опекавшего его нахаша тогда было непонятным, но заниматься исследованиями никто и не собирался. Куклу списали. Просто нахаш приказал внутреннему кругу охраны убить «хозяина», что охрана без промедления и сделала. И неважно, что этот внутренний круг товарищ Джугашвили специально набрал из соплеменников, не доверяя чекистам из русских. Голос нахаша звучал в голове солдат подобно голосу Бога, и никто даже не мыслил этот голос ослушаться. Но таких как тогда, нахашей уже нет, с чернобыльским мутантом пришлось повозиться.


Подобный способ управления людьми был одним из самых тайных, самых секретных средств контроля аннунаков, был настоящим оружием, никогда не дающим осечек. Не даст оно сбоев и на этот раз, если в его применении возникнет необходимость. Сегодня же необходимость была в другом. Некто, или нечто методично терзало слуг Гамеша, постепенно подбираясь к нему самому. Совпадения были исключены, ибо это некто или нечто уверенно шло по нити власти, протянутой Гамешем к своим марионеткам. Руф из штаб-квартиры, ведомый какими-то предчувствиями, дал указания охране тщательно проверить здание. Он доложил вчера Гамешу, что была найдена какая-то коробка с выжженными микросхемами. Что это было?


Обычные методы поиска и уничтожения опасности, срабатывавшие десятилетия, на этот раз не давали никаких результатов. Те, кто входил в контакт с ищущим Гамеша Злом - как правило, ничего не помнили или помнили очень мало. Некоторые же, такие как Саид-Оглы, возможно что-то и помнили, но уже ничего не могли никому рассказать. Этот гнусный азербайджанец после контакта со Злом превратился в форменного идиота - ходил под себя и не помнил даже как его самого зовут. Его, находящегося на лечении в одной из закрытых клиник тайно посещал один из нахашей, пытавшийся выудить из его мозга хотя бы крупицы информации, но там было всё абсолютно чисто, как у младенца. Единственными воспоминаниями Саид-Оглы были его многочисленные звериные оргии, от просмотра памяти о которых нахаша чуть не вытошнило. Нахаш выжег его мозг, но так ничего и не добился. То же было и с охраной Саид-Оглы.


Был другой путь - путь поиска Зла в Лунной чаше. Чаша наполнялась водой из Тигра, собранной в новолуние и выдержанной после этого ровно сорок пять дней. Затем собирался Лунный Круг, куда входило 3, 5 или любое другое нечетное число аннунаков - четным Круг делало незримое присутствие самого Наинны. Объединенная сила воли участников церемонии проникала и сквозь пространство, и сквозь время, всё тайное делая явным и доступным глазам аннунаков.


Гамеш был прекрасно знаком с Взглядом Шахиру - так называл их народ ритуал гадания в Магической Чаше, но силы Лунного Круга не хватало, чтобы рассеять порождаемую Злом Тьму. Взгляд, устремленный в магическую чашу, уводило в непостижимое, в запредельный мир мертвенной жути - словно с поверхности воды веяло леденящим замогильным ветром.


Раз за разом они вопрошали:


- Кто идёт против нас?


Но Лунная чаша не давала ответа.


Поняв, что Зло, с которым встретился их народ, Зло могущественное, Зло необычное, Гамеш решил собрать Особый Круг. Нужен был Круг Нибиру - Круг с участием одного из главных нахашей, ибо Дух Наинны входил в него.


Однако увиденное в чаше оказалось слишком тяжелым и для нахаша. После завершении обряда, обессилевший маг жестом приказал отнести его в Бит Римки, где под защитой божественных Галлала и Латарака он совершил ряд очистительных омовений.


Только через два часа нахаш вышел из зала Бит Римки. Облаченный в новые белые одежды с проступающими пятнами влаги - священную воду с тела вытирать не полагалось - нахаш устало опустился в кресло напротив Гамеша. Гамеш, хотя и сгорал от нетерпения, молчал из уважения к старому медиуму, бывшему в свое время и его наставником.


- Уттуку Этемму, - наконец тяжело выдохнул нахаш, - Уттуку Сулу Этемму.


Это были слова языка аннунаков, понятные только им. Уттуку значило «враг», «тот чье имя не произносится». Этемму же называлась разновидность злых духов, образующихся из душ, не похороненных тел. Чтобы поддерживать свое существование, такие духи нуждались в живых - нападая на них и тем или иным способом высасывая энергию. Сулу, или подземный, говорило о месте обитания Этемму.


- Но что там может быть под землей, - недоверчиво пожал плечами Гамеш, - Неужели какая-то законспирированная организация в катакомбах? И это здесь, в нашей стране?


- Не думаю, - устало покачал головой старый нахаш. - Я многое не вижу. Точнее - я ничего не вижу. Приближающееся Зло скрывают целые легионы Этемму. Один слабый выдох Наинны способен эту тьму развеять и обратить в ничто, но без Наинны, тем более один я перед этими полчищами бессилен. Единственное что я могу сказать - это немолодые Этемму. Им несколько столетий. Скорее всего, наши недруги совершили тайный обряд, увязав свой след с местом массовых казней, где собраны целые полчища злобных элементалов. Ты же сам знаешь - мы сами подобным же образом охраняем наши тайны.


- Да, - согласился Гамеш, - но кто мог устроить подобные жертвоприношения двести лет назад?


- Сядя по языку элементалов я думаю им даже триста лет, хотя и не более. Думаю, наших слуг следует направить к постройкам времен начала правления Романовых, там под землей терзаются сотни тысяч Этемму.


- Ленинград? - Гамеш назвал место романовской резиденции более привычным ему именем.


- Нет, - отрицательно покачал головой нахаш. Там у нас всё правильно построено и спланировано, так каждое здание выполняет роль, строго отведенную ему энергетической решеткой. Живущие там духи земли находятся в такой же нашей власти, как и пасущиеся на поверхности стада авд. Иное дело…


- Урал? - предположил Гамеш.


- Да, - кивнул нахаш. Урал, Дальний Восток и…я бы послал слуг на Юг. Ростов, Донбасс. Пусть походят, поспрашивают, кто из необычных людей появлялся в шахтерских городках. Наши враги очень сильны в бесконечных знаниях, а потому - они очень необычны, и… это не парсы, - Предваряя вопрос Гамеша, сказал нахаш. - Они наверняка как-то проявят себя. Массово насылать порчу на коров никто, конечно, не будет, но, может быть, иная магия будет задействована с их стороны. От внимания ФСБ такие случаи не уходят, главное потрясти сидящих на этих областях наших слуг. Но следует поторопиться - послезавтра обряд воссоздания Экура-Ме.


Гамеш устало кивнул, ибо понимал, насколько важны ближайшие дни. Часть аннунаков будет собрана в Главном Зиккурате, где покоился терафим, вторая часть жрецов должна проводить обряд в башне, где собственно и находятся сейчас фрагменты Экура-Ме.


2. Штурм небоскрёба.

Протиснувшись, среди переплетения кабелей Войдан добрался до поворота коммуникационного коллектора над потолком. Он снова, уже второй раз пришел в это здание. Как и в прошлый раз, он до конца не понимал его значение, но таково было веление Огнеслава, явившегося Надею у Хора. Одно Войдан знал точно: всё Зло, довлеющее над Русью, будет сконцентрировано здесь - в день и час полнолуния. И это само по себе было уже достаточной причиной появления Войдана здесь - он готов был порвать это Зло голыми руками.


Войдан физически шёл сюда один, но в действительности Надей сопровождал его. В это же время волх был в дольмене, чтобы на астральном уровне быть рядом в этой битве.


Снизу раздались сильно приглушенные облицовкой и расстоянием шаги, предупредив Войдана о приближении охранника. Он был один, он был в дополнительной защите и это был офицер, о чем свидетельствовали его команды по работающей рации - чуткий слух бояра помогал Войдану различить, идентифицировать все эти детали.


Охранник остановился и стал переступать с ноги на ногу. Снова зашипела рация и переговорив с кем-то из подчиненных охранник ушел. Разгибая пальцами, толстые стальные заклепки, Войдан начал отдирать решетку, отделяющую коллектор от облицовочных плит потолка. Через пару минут он десантировался в коридор и двинулся по намеченному маршруту.


В конце расходящегося буквой Т коридора торчал закованный в бронежилет автоматчик. Повернув голову, в ответвление он энергично жестикулировал, что-то объяснял напарнику. Он заметил Войдана, когда тот прошел уже больше половины коридора и стал выкрикивать подобающие случаю приказы. В ответ Войдан непринужденно помахал поднятой рукой, изобразив стандартный дружелюбный жест. Но охрану сюда готовили сурово. Без особых церемоний человек с автоматом направил на Войдана ствол и прицелился. Это он сделал зря, ибо тем самым, некролог стрелка, был уже подписан. Собравшись, словно разъяренный Бер Войдан бросился вперед. Прогремел выстрел.

Готовясь для броска Войдан детально рассчитал угрожавшую ему опасность, ибо пребывающая в нем Яр-сила, позволяла чувствовать даже еще только вероятные траектории летящих снарядов. Особенно если ими пытались попасть в него. Интуитивно Войдан определил, что охранник взял немного правее. В качестве подтверждения из стены вылетел кусок бетона и по коридору пронесся визг рикошета. Охранник стал целиться снова.


На этот раз, автоматчик решил, не церемонится с гостем. По характерному щелчку Войдан определил, что охранник перевел оружие на стрельбу очередями. Сконцентрировавшись до предела, Войдан увидел, как пуля вылетела из ствола, почти параллельно её неслись вторая и третья. На бегу Войдан сделал резкий уклон в сторону. Звук пронесшейся возле виска пули напоминал звон сломанного в кулаке бокала. Войдан продолжал бежать вперед, делая резкие зигзаги, петли, подныривая под траектории выстрелов и неумолимо приближаясь к извергающему огонь оружию.


Автоматчик уже начал нервничать, обливаясь холодным потом. Град пуль буквально вспахал стены и пол, но цель продолжала упорно надвигаться, стремительно сокращая расстояние. Из боковых переходов уже бежала подмога, на ходу передергивая затворы. Но они бежали медленно, слишком медленно, ибо Войдан двигался намного быстрее. Отпрянув от последнего выстрела, Войдан нанес автоматчику мощный удар в голову, проверяя его кевларовый шлем на краш-тест.


Для охраны, выпучившей от ужаса глаза, Войдан воспринимался как страшный и невероятно быстрый призрак, скольжение которого сопровождалось разбитыми головами и поломанными руками людей. Там где он появился, люди разлетались как кегли под ударами тяжелого, невидимого шара. Войдан смотрел на мир немного другими глазами. Для него всё вокруг происходило, словно в замедленном кино.

Войдан нейтрализовал оставшуюся охрану и стрелой влетел на лестницу.


3. Мавзолей.

Точно за 2 минуты 45 секунд до смены, разводящий и два караульных выходят из Спасских ворот на Красную площадь. Их лица сосредоточенны и светлы. На воинах - серые шинели с синими погонами; над черными козырьками фуражек - красные звездочки; как три ракеты, нацеленные ввысь, блестят штыки карабинов на плечах. На площади солдаты переходят на торжественный строевой шаг. Идут трое, но слышишь только одну чеканную поступь, видишь только один марш вытянутых ног, видишь единый мах правых рук. Этот чарующий парад высшей воинской выправки длится 2 минуты 35 секунд. Вот медная калитка, ведущая к главному входу в Мавзолей Ленина. Отрывистый металлический лязг - карабины энергично взяты «к ноге». В наступившей тишине разводящий осторожно открывает калитку. Лишь по движениям губ можно понять команду: «Смена, шагом марш!» Резиновая дорожка, гранитные ступени… Все ближе черные двери, над которыми алеет имя ЛЕНИН. Вот приставлен шаг - часовые стоят напротив друг друга. И в этот миг над притихшей Красной площадью, над Мавзолеем раздается перезвон кремлевских курантов. Кажется, что его вызвали пришедшие солдаты. Часовые сменяются под второй удар… Все, кто находится в эти минуты на Красной площади, невольно останавливаются, чтобы полюбоваться сменой караула у Мавзолея Ленина. Взволнованно блестят глаза тех, кто видит это впервые, и тех, кто в сотый раз…

Фотографическая память Гамеша практически дословно воспроизвела недавнюю передовицу одного из федеральных изданий, которые он ежедневно просматривал. Делать это приходилось в машине, по дороге из офиса в офис. Это позволяло и максимально использовать время, которого у него не так много оставалось, и избавляло от необходимости держать дома весь это мусор. Мусор был для авдов. Тонны, килотонны печатной продукции ежегодно извергались на головы послушного стада. И многое из этого мусора надежно откладывалось в их головах.

Мощный двигатель практически бесшумно набрал обороты, и спецмашина Гамеша устремилась к кремлевским воротам. Из окна он бросил мимолетный взгляд на Зиккурат, остающийся по правую сторону. С убранным караулом он смотрелся уже не так, как в былые годы. В памяти Гамеша до сих пор был яркий образ отца, обсуждавшего с ним детали реставрации пирамиды. Словно это было вчера, они мысленно, рука об руку обходили это монументальное сооружение, облицованное темно-красным гранитом, порфиром и черным лабрадором. Хотя его внешний объем был около шести тысяч кубических метров, а первый внутренний - всего две с половиной, все основные пропорции Зиккурата были соблюдены. Просто основная масса пирамиды была погружена глубоко в землю и на поверхности оставались только верхние башенные ярусы. Они прекрасно справлялись со своей функцией.

… Красная площадь - центр Москвы и огромной европейской и азиатской России. Во всю длину и ширину площади, от края до края, калейдоскопически развертывается процессия - нескончаемое шествие, над которым трепещут кумач и шелк, отягощенные буквами, словами; материя взывает. Или это - колоссальный спортивный праздник: в своем стремительном движении вперед он разрастается, как парк. Или, наконец, - движение самой мощной армии в мире, разбитый на четырехугольники красноармейский народ. Центр Красной площади - Мавзолей, в котором спит словно живой Ленин. А кругом сходится и расходится симметрическое кипение масс. Кажется, будто оно выходит из-под земли и туда же, под землю, уходит…


Или нет…Гамеш недовольно поморщился, пытаясь правильно вспомнить слова Анри Барбюса. Кажется, там было еще что-то про трибуны. Неужели старость берет своё, и память начинает подводить? Хотя эти строки французского коммунистического писателя и большого друга Советского Союза Гамеш читал лишь однажды. Это было много лет назад, еще в 1933-м, когда дед Гамеша пригласил писателя в гости в Москву, сделав его почетным членом Академии Наук СССР. Барбюс, был несомненно талантливым, в то же время высоко сенситивным человеком - чего стоят его книги «Ад» и «Свет из Бездны». С такими людьми как он, нахашам было проще работать, внушая им нужные мысли. То ли дело сегодняшние алкоголики. Гамеш с отвращением вспомнил недавнюю беседу с Андреем Пахановым, издававшим здесь мелкую коммунистическую газетку.


- Красная площадь с Мавзолеем, с пантеоном в кремлевской стене, с брусчаткой и хрустальным боем часов - это всемирное вместилище истории. Она проходит через неё подобно току высокого напряжения, вращающему двигатель планеты. Вам понятна метафора, Андрей Александрович?


- Да, разумеется. И теперь Красную площадь хотят обессточить! Сначала вынести Ленина, потом расковырять урны в стене, разорить могилы и памятники под елями, а затем приватизировать и саму площадь.


Андрей Александрович Паханов был неплохим писателем, набившим руку на патриотических репортажах еще времен СССР, но иногда его заносило то на русалок с головами Новодворской, то на темы, которыми у Гамеша занимался патриарх, в миру - генерал ФСБ Алексей Дроздов. Это было нежелательно.


- Только Андрей Александрович, я вас умоляю - не нужно ничего добавлять про Бориса Моисеева и Женю Киселева на механическом крокодиле. Это должна быть образная передовица, вы ведь понимаете - ЛЕНИНА, - Гамеш сделал ударение на слове и придал лицу соответствующее выражение, ЛЕНИНА какие-то горячие головы предлагают вынести из Мавзолея. Этого нельзя допустить. Я понимаю, у вас очень небольшая аудитория, но не нужно распугивать и её, совмещать мыслимое и немыслимое.


- Да, Аркадий Иванович, - издалека дохнул перегаром Паханов, - мне бы доступ на радио сделать, наша газета «За Советскую Родину» теряет читателей.


- Будет, будет вам радио, - ласково пообещал Гамеш, - но сначала нужно поднять общественность на защиту вождя. Расскажите людям про лязг гусениц в снегопаде, про трепет героических знамен, про суровые лица героев, идущих на священную войну с НАТО. А за спиной у них - сердце России, бьющееся в красном кристалле Мавзолея.


За свою долгую жизнь Гамеш прочитал тысячи книг, целые абзацы из которых часто цитировал перед собеседниками. Он к каждому мог найти подход, найти слова, которые ждет услышать человек. Но с Пахановым Гамеш тогда явно перестарался - услышав про лязг гусениц, Андрей Александрович что-то видимо вспомнил и зарыдал как ребенок. А вечером, когда он сел за письменный стол, его прямо как Остапа - понесло, взяв в руки свежий номер Гамеш был в ужасе.


- Ладно, дело прошлое, - сказал про себя Гамеш, вслух добавив водителю, - Николай, к пятому подъезду. Машина тихо остоновилась у кремлёвского подъезда.


4. Штурм небоскрёба (продолжение).

Разбираясь с попадающимися на его пути охранниками, Войдан добрался до последнего этажа. Путь преграждала массированная бронедверь, за которой раздавались тревожные шаги охраны. Пытаться её ломать было бессмысленно, и Войдан воспользовался звонком, предварительно свернув голову установленной над входом телекамере.


За дверью раздался щелчок предохранителя. Его, судя по всему, ждали. Раньше чем в просвете появилась фигура человека, в грудь Войдану уперся ствол автомата.


- Ты кто, - сразу перешел к делу охранник.


- Ты меня разве не узнаешь? - Войдан, насколько мог, изобразил удивленное лицо.


Охранник, здоровый мужик, почти двухметрового роста, скептически смотрел на Войдана сверху вниз. Охрана 23-го этажа несла дежурство непосредственно вокруг офиса Гамеша, это была своего рода элита внутри охранной элиты. О кипише внизу охранник знал, как знал и о приказе позвонившего только что полковника не пробовать брать никого из гостей живыми в виду их особой опасности. Но этот на террориста не походил, да и пристрелить он его всегда успеет - ствол вон, прямо в ребра смотрит.


- Ты давай не выёживайся, - пробасил охранник, - Отвечай на вопрос или мозги тебе на полкоридора размажет.


Не сводя взгляда с удерживающего спусковую скобу пальца, Войдан безразлично пожал плечами:


- Валяй.


Охранник улыбнулся - с такого расстояния не попасть может только слепой. Да, по связи сообщили, что эти экстремисты или в бронниках каких-то особых, или обкуренные, что так быстро двигаются. Неважно - коридор проложен в стене. Метр двадцать ширина. Хрен куда отсюда сдвинешься. И охранник хладнокровно выстрелил.


Раздался выстрел, но стоящий перед ним чел, даже не шелохнулся. Даже мышцы на его лице не двинулись. Охранник нахмурился, не совсем соображая, в чем тут дело. К горлу поступила какая-то нехорошая тошнота, а во рту стало солоно от выброшенного адреналина. Почему этот козел не рухнул как спиленное дерево? И тут, руки словно обожгло пламенем. Боль была такая, что охранник заорал, словно раненный бык.


Охранник посмотрел вниз, на руки и его рев сразу перешел в визг. Рук по сути уже не было. Были торчащие из рукавов обломки костей, окровавленными лохмотьями сжимающими то, что осталось от автомата. Ствол был загнут вверх под прямым углом и сильно раздут в основании, а развороченная словно банка консервов казенная часть дымилась жаренным мясом. Глаза охранника закатились, и он с грохотом сложился на пол.


Перешагнув через тело, Войдан вошел в тайную комнату под крышей.


5. Охрана небоскрёба.

Зал дежурных Службы Охраны напоминал огромный склеп, помещенный в бетонную утробу охраняемого небоскреба. Чтобы попасть сюда, нужно было пройти не меньше заслонов, чем в бункер ПВО какой-нибудь довольно большой ядерной страны


Три из четырех стен были полностью закрыты батареями мониторов высоко разрешения, на которых круглосуточно изображалось всё, что происходило в здании - в том числе в некоторых фешенебельных квартирах на верхних этажах, о чем вряд ли подозревали их высокопоставленные обитатели.


Целый штат проверенных и тоже находящихся под наблюдением сотрудников нес у экранов круглосуточную вахту, записывая данные с особо важных камер на видео. Одно время стеллажи с кассетами занимали целый подземный ангар, куда вел короткий коридор прямо отсюда. С началом цифровой эры данные перегнали на жёсткие диски и они хранились в двух серверах над столом полковника, возглавлявшего службу. Его кабинет был тут же, отгороженный стеклянной пуленепробиваемой перегородкой. Напоминающую ангар файловую библиотеку приспособили под секцию отдыха для бойцов, где одновременно могли спать до ста человек, плюс оставалось куча места - на сантехнику, спортзал и даже небольшой кинотеатр. Но сейчас было не до фильмов - кино разыгрывалось на мониторах наблюдения.

Охраняемый объект подвергся нападению! Такого здесь не было никогда. Какие-то люди ворвались сюда через один из переходов и устроили настоящую бойню. Кто они, выяснить пока не удалось - камеры зафиксировали вход только одного человека. Но и он сейчас пропал.


- Сколько убитых? - Полковник бил по столу кулаком и ревел как слон на стоящего по струнке зама, только что пришедшего из медицинского отсека - туда оперативно свозили пострадавших.


- Никого.


- Как, бля, никого? Ты же сам мне докладывал, что пятнадцать двухсотых?


- Не разобрались, товарищ полковник. Он их как-то хитро вырубает. Ну и некоторые сильно уж изуродованы.


- Что этот козел здесь делает? Кто он вообще такой?


Раздался зуммер и дежурный впустил в помещение еще одного человека. Броня его была сильно помята, а вместо положенного по инструкции шлема лицо закрывал огромный кровоподтек. Это был лейтенант.


- Что случилось? Почему вы его не застрелили? - сразу подбежал к нему полковник.


- Не понимаю, - вытирая окровавленное лицо, ответил вошедший. В глазах его светился ужас, - в него выпустили цинк патронов. Я сам разрядил в него целый магазин.


- Камеры показывают, что он не вооружен.


- Камеры не показывают его глаза. Ты видел эти глаза? Это глаза демона и я видел в них смерть.


- Ты сегодня пил? - грубо оборвал полковник, и не дожидаясь ответа обернулся к своим людям у мониторов, - вы его видите?


Наблюдающие за экранами, один за другим отрицательно качали головой.


- Наверное он на Втором Уровне, - предположил один из дежурных.


- Что может один, тем более безоружный клоун устроить ЗДЕСЬ кроме как насцать в штаны от страха!? - Полковник был вне себя от злобы и голос его срывался, - Проверить всё! Майор! Майор, бля!


Из соседнего помещения отдыхающей смены появился офицер, на ходу набрасывая бронежилет.


- Слушаю товарищ полковник.

- Так, давай, подымай своих хлопцев, хватит дрыхнуть. У нас внештатная ситуация.


6. История Зиккурата.

С шипением шин тяжелый правительственный лимузин остановился.


- Гамеш чинно выгрузился из машины и с видом важного номенлатурного деятеля, приехавшего в Кремль по важному делу, направился в сторону всем хорошо известного знания. Известного по теленовостям, разумеется, хотя нельзя было сказать, что всё про это здание знали и работающие здесь люди.


Обежав пространство глазами, Гамеш заметил фигуру игига и девушку, встречающих, соплеменников. Они выглядели уверенно, молодые хозяева страны, хозява Кремля. Человек из авдов, отвечавший за охрану Кремля, был немного информирован о сегодняшнем событии. Ему сказали, то, что он должен был знать и слуга обеспечил не сильно заметное, но вместе с тем надежное кольцо охранников в штатском. Но и охранников должен кто-то контролировать. Если кто-то из них вдруг сойдет с ума и начнет палить из пистолета - а такое уже бывало - остановить его сможет только игиг.


Гамеш на миг задержался перед входом, любуясь на молодую пару. Игиг, конечно, не подходил к стандартам красоты авдов, - Гамеш нервно пошевелил губами, подумав, что от вынужденно долгого общения с низшими, он уже начинает мыслить их стандартами. Однако подруга игига была красива по всем канонам - и его, племенным, и их, канонам авд. Девушка была стройной и высокой, будучи даже немного выше своего молодого человека, а ниспадающие почти до плеч волосы и идеально пропорциональное лицо заставляли завистливо оборачиваться даже женщин.


Но, - подумал Гамеш, уже идя по коврам охраняемого холла, - в голове у этой женщины то же, что и у всех её местных сверстниц. Проклятая эмансипация, доконала всех! Все чаще и чаще женщины аннунаков отказываются рожать игигов, ибо рождение воина сопровождалось тяжелым, мучительным и подчас смертельно опасным обрядом, проводившимся здесь - в Зиккурате. Миновав несколько арок и переходов, Гамеш вошел в один из вполне обычных кабинетов, каких здесь было много. На стене даже висела табличка с должностью, именем и фамилией, под которой авдам был известен Нисаба.


Нисаба был их Машмашшу - Особым жрецом и магом, проводившим церемонии в Главном Храме Наинны. Врата в него находились здесь, в небольшой личной комнате этого просторного кабинета. Сложной системой противовесов, построенной еще в 1918-мм году, Врата были скрыты от глаз посторонних. Сейчас же стена была убрана, втянувшись в огромную нишу и вежливо кивнув охраннику, Гамеш начал спускаться по круто уходящему вниз коридору.

Храм был монументальным и вместе с тем тайным сооружением, изначально возводившимся под землей: только когда основание пирамиды, составлявшее её большую половину, было готово, на нём, как на фундаменте, была уже с поверхности достроена верхняя башня Зиккурата. Весь комплекс был абсолютно идентичен Дому Наинны, тысячелетия стоявшему в Вавилоне, но сейчас, со спрятанным от глаз фундаментом, он не особо бросался в глаза


Храм начали возводить еще в 1925-м, прорубив сюда широкую пятикилометровую выработку. Несколько волн зэков, сменявших одна другую, преодолели проход всего за два года. Ни один из них понятия не имел, что он строит - каждый думал, что работает на строительстве метрополитена. Думать же, было отведено им немного - пока были силы копать. Потом приходила новая партия рабочих, а старых охрана живыми замуровывала в стены. Это было жестоко, но так требовал ритуал.


Гамеш не первый раз преодолевал этот путь, и хотя он в силу возраста не застал начала строительства, он знал что под каждым метром пола, под каждой ступенькой и в каждой бетонной колонне покоится замурованный скелет. Когда-то, ребенком, приходящим в Святилище с отцом, его это немного волновало, и даже удивляло - зачем было столь жестоко убивать авд?


- Это не жестокость, - объяснял тогда отец Гамеша, - это необходимость. Мы следуем правилам бесконечных знаний, данных нам Наинной и вынесенных нашими предками еще из Вавилона. Чтобы стены стояли века - в них нужно замуровать жертву. Подобным образом строили крепости во всем мире, не только мы ведь владели магией.


- И сейчас приносят жертвы? - удивленно спросил тогда Гамеш.


- А как же, - ответил отец, - Просто с каждым историческим периодом жертвоприношение нужно обставлять в соответствии с общепринятыми правилами и нравами этого периода, благо иногда мы имеем на них то или иное влияние. Например, когда строится крепость, в её стены следует замуровать тела военачальников, защищавших эту крепость. Тем самым они как бы передают стенам свою энергию. Про Рим я тебе уже рассказывал, помнишь?


- Да, да, - восторженно подтвердил тогда Гамеш.


- Вот. Но тогда это было в порядке вещей собрать тела убитых в бою центурионов и замуровать в ремонтируемую стену города. Это целый ритуал был, часть триумфа, посмотреть на который приходили многие горожане. Сегодня мы могли бы это сделать тайно, но тогда у тел будет не та энергетика - они не будут подпитываться от толпы, ибо толпа не будет о них знать. Но если придумать особую церемонию, особый государственный ритуал, назвав захоронение в стене Кремля советского маршала особым почетом родины - то тогда толпа будет обо всем знать и подпитывать стены крепости своей энергией. Такие стены не падут вечно.


И в этих словах отца была древнейшая истина! Взяв под контроль трещащую по швам страну, вдобавок страну, окруженную со всех сторон фронтами, аннунаки не стали следовать обычной для авд схеме - закупать пушки и винтовки. Пушки тоже, конечно, закупались, но первым и главным делом стало создание в Кремле некрополя, в котором сегодня было более 400-т захоронений. Тогда, в 1918-м, их было, конечно, меньше, но благодаря им СССР выстоял - и в Гражданскую, и в нашествие чёрных орд с Запада.


Хотя Гамеш помнил каждый разговор с отцом, этот он запомнил с особой силой, до мелочей, поскольку тогда он впервые узнал про ключи к управлению огромной чужой страной. И когда много позже, спустя десятилетия, они обходили с отцом Зиккурат, готовя его к широкомасштабному ремонту, своим более молодым, но не менее опытным, чем у отца взглядом Гамеш отмечал ключевые элементы конструкции, подлежащие замене. В основном менялись мраморные блоки, 12 000 которых уже были заготовлены в Ираке - блоки особого мрамора, добытого в единственной в Междуречье каменоломне. Но главным было сменить модули из красного кварцита, для непосвященного видимого как украшение, например надпись «ЛЕНИН». На самом же деле кварцит был проводником той особой, магической энергии, излучаемой проходящим перед Зиккуратом стадом. Именно эта энергия помогала управлять сетью, наброшенной на исполинский кусок суши и на головы её обитателей. Центром же этой сети был Терафим, лежащий внутри Зиккурата, так что когда Гамеш говорил писателю Паханову про сердце вождя, бьющееся в красном кристалле - он не соврал ни слова.


7. Войдан кабинете Гамеша.

Разобравшись с немногочисленной охраной Войдан, одно за другим, обследовал помещения. Большие комнаты и прерывающиеся тупиками коридоры были пустынны и безмолвны, но само здание прониклось зловещими ритмичными пульсациями, словно всё дрожало от басовых, почти инфернальных звуков невидимых, исполинских стереоколонок.


Выломав ударом плеча, массивную двустворчатую дверь, Войдан оказался в огромном зале. Едва переступив его порог, Войдан ощутил, как нечто злое и вместе с тем огромное, грандиозное, пытается пробить барьер, пытается вырваться из границ удерживающего его другого времени или измерения, пытается прорваться и прийти в его мир.


И еще здесь были они - те, с которыми ему пришлось встретиться у Гром-Скалы. Это были сильные воины, и схватка с ними стоила Войдану мобилизации всех обретенных тогда сил. Они были быстры - как и он легко уклоняясь от пуль. Они были сильны - как и он, легко круша кулаками бетон и разрывая пальцами арматуру. Каждый из этих очень похожих на людей существ был могучим воином. Тогда, у Гром-Скалы был один. Сейчас их было по меньшей мере пятеро - скорость, с которой они бросились на Войдана не оставляла времени для счета.


Сила, с которой они атаковали, поражала воображение и могла свести с ума любого постороннего здесь человека. В их руках было странное холодное оружие - клинки, с которыми они управлялись с потрясающей скоростью. Металл со свистом рассекал воздух, в щепки разносил мебель и со скрежетом вспахивал железобетон. Если бы Войдан столкнулся с такой мощью тогда, у Гром-Скалы - эти с люди, скорее всего его бы убили.


Но прошло уже немало месяцев, каждый из которых приносил Войдану новое знание о полученном им Даре сына Рагдая. Это был уже не тот Войдан. Теперь его не остановил бы даже танк, тем более он ощущал, что его незримо сопровождает Надей, ведущий рядом астральную битву.


Увернувшись от направленного в него оружия, Войдан погрузил руку в живот врага, прорубив там сквозную абмразуру. Второй тоже упал в лужу собственной крови с выражением ужаса и бесконечного удивления на лице. Яр-Сила наполняла Войдана всё новой и новой энергией. Он убыстрялся.


Взмахи клинков врагов были медленны словно движения под водой, в какой-то момент вовсе останавливаясь. Разъяренным Бером Войдан бросился на врагов, круша их подобно застывшим перед ним статуям. Двоих Войдан поймал за руки и закрутив столкнул лбами. Они состыковались как «Союз» с «Апполоном». Их упавшие как мешки тела стали опорой для хорошего прыжка на чьи-то плечи. Раздался короткий вопль и треск ломаемого позвоночника.


Мелькнул в воздухе кулак, и кожа на лбу ближайшего противника разошлась вместе с костями. Падая на пол, он с ужасом смотрел на лицо вторгшегося к ним демона, покрытое пылью и оттого казавшееся каменным.


Бессильные что-либо предпринять, немногие уцелевшие враги завыли. По их лицам было видно, что они решили или отомстить за соплеменника, или умереть. Второй вариант нравился Войдану больше.


Он с энтузиазмом стал крушить остальные черепа, ломать руки и ноги, с легкостью отбивая любые нападения. Схватка продолжалась всего несколько секунд, но за эти несколько секунд к Наинне отправились все находившиеся здесь аннунаки.


8. Терафим.

В святилище расположенном в тайных комнатах под Зиккуратом царила тишина, нарушаемая только потрескиванием горящих в факелах благовоний. Его глухая подземная камера была выложена ровными мраморными плитами, покрытыми магическим орнаментом. В чёрном камне, орнамент был прорезан специальным способом, он был, как бы, под полированной поверхностью и проступал только в том световом спектре, который глаза авдов не воспринимали. Это орнамент символизировал обожествленную природу места рождения аннунаков, пронизанную милостью Наинны, и запечатлевал основные постулаты его тайного учения. Это был зал Начального Трона - магическое место, где вечность была отпечатана в камне.

Духовно сосредоточившись и подавляя в себе волнение перед ликом грозного бога, Гамеш, шепотом обращался к огромному, выступающему из стены тёмному камню, в глубине которого был изображён тёмный профиль - невидимый лик Наинны. Стоя на широко разведенных и согнутых в коленях ногах, с распростёртыми в молитве руками, Гамеш, для увидевшего его безмозглого авды, был бы похож на лягушку. Но авд здесь никогда не было, и быть не могло, ибо смотреть на Наинну, было дозволено только аннунакам.

Гамеш с благоговением взирал на тайный настенный орнамент святилища, запечатлевший ритуальный Праздник Гончарного Круга. На нём Ану создал богов, аннуннаков, животных, растения и возделывающих их авд, ибо Ану существовал уже тогда, когда земля была погружена во тьму, а первозданные воды и небо были не разделены. Когда Ану открыл глаза, возникли свет и вселенная. Тогда Ану сосчитал землю, подчинив её математическим законам и поместил весь мир в своем Первом Храме, ставшим прообразом Храма Наинны.


За спиной Гамеша бесшумно открылась тяжелая дверь и поднявшийся порыв ветра поколебал пламя, постоянно горящее у алтаря Наинны. Не рискуя потревожить общение Гамеша с Наинной, бесшумно вошли жрецы Храма.



Машмашшу Нисабы с ними на этот раз не было. Он, как старший жрец, проводил церемонию во Втором Доме Наинны - церемонию главную и наиболее священную. ритуал же у терафима был призван наполнить энергией ТО, что творил в этот момент Машмашшу. Здесь его замещали Дуузу Абу и Элулу Ташриту- бывшие вторыми в жреческой иерархии и носившие статус Машмаш-шу Цехру. Официально, для авд, Дуузу Абу был академиком Российской Академии Наук Осипом Юрьевым, возглавлявшим Учебно-методический центр биомедицинских технологий. Элулу Ташритубыл членом-корреспондентом той же Академии. Авдам он представлялся как Моисей Тюльпанкин и возглавлял Всероссийский научно-исследовательский институт лекарственных и ароматических растений. Оба возглавляемых ими ведомства абсолютно легально и ни от кого не таясь, занимались «сохранностью тела Владимира Ильича» - то есть именно тем, что и должны были делать Машмаш-шу Цехру в Доме Наинны: их заботам и был вверен терафим.



Старшим жрецам помогали Ша-Маллу - молодые аннунаки, находившиеся пока на ступени ученичества. В один прекрасный день им предстояло сменить стареющих Дуузу Абу и Элулу Ташриту, а возможно и самого Нисабу, но пока оба они - и Бару, и Ашиту, только приобщались к древним церемониям. В мире авд они бЫли преуспевающими бизнесменами - Борисом Фридманом, владеющим сетью банков, и Семёном Вайншлегелем - самым крупным в стране владельцем нефтяных месторождений.


Сейчас они сняли с себя деловые костюмы и стояли в нарядах храма. В последние месяцы Ша-Маллу каждый день были в храме, поддерживая священный огонь и совершая древние ритуалы приношений, которым научил аннунаков сам Наинна. Для этого их пришлось оформить в качестве сотрудников администрации президента. Но скоро сила Наинна вновь, вся, будет с ними, ибо близилась великая битва, в которой победит свет, настоящий, Лунный Свет. После двух с половиной тысяч лет спало, наконец, заклятие мерзких демонопоклонников и Экура-Ме - мост миров был найден. Предстояло лишь провести обряд восстановления, который был назначен на сегодня - день, когда светила полная Луна.


Обряд был разделен в пространстве, тем самым символизируя временное отделение аннунаков от их отца Наинны, который теперь вновь скоро будет с ними. Небесную часть церемонии, следовало проводить вдали от земли на северной башне пентакля, для чего фрагменты Экура-Ме были доставлены на верхний этаж того, что туземцы величали сталинской высоткой и где был главный офис Гамеша, по воле отца Гамеша, пронзившего небеса этой мерзкой страны. Отсюда же, из подземного святилища под Зиккуратом, рядом с терафимом, к Экура-Ме направлялась божественная сила, необходимая для совершения обряда, и полученная здесь от Наинны, с помощью терафима, через пропасть миров.


Закончив молитву, Гамеш присоединился к ожидавшей его за дверью процессии жрецов, распевавшей неслышные слоги гимна. Но слышать их Гамешу и не было надобности - гимны предназначались для слуха Наинны и были знакомы каждому аннунаку с детства.


Редкие, подвешенные к потолку светильники, повторяющие контуры растущей Луны, с трудом освещали широкий полутемный коридор - Наинна не любил много не лунного света.


На Гамеше, как и на остальных, главных участниках священной церемонии, не было ничего кроме мягкой зеленой туники и тяжелого золотого ожерелья с единственным крупным камнем - камни у всех были разные, обозначая возраст и степень иерархии члена семьи.


Стоявшие в нишах, наболюдающие за церемонией аннунаки, а сегодня, сюда пришли многие из них, обретшие власть в этой стране, поверх своей обычной одежды накинули длинные ритуальные красные шарфы, облачение своих древних предков, охранявших священный дом Наинны в Вавилоне. В одной руке они держали широкие золотые чаши с водой Тигра, а вторую сжатую в кулак, но с выставленными двумя пальцами, прижимили к уху. Стена, связывающая святилище Наинны с Залом Некрополиса - жизненном центре империи аннуаков, месте, где покоился саркофаг с терафимом - подчиняясь невидимым механизмам, отошла в сторону.


Обычно терафим располагался в нижней башне верхнего яруса Зиккурата, где выставлялся на обозрение рабов - они шли мимо него нескончаемым потоком, подпитывая энергией Наинну, незримо восседающего на Божественном Троне. Но сегодня, в эпоху спутников и компьютеров, да и прошлые десятилетия, авдам нельзя было прямо сказать, что они - авды, что они должны питать своей энергией Наинну. Потому для авд приходилось придумывать ухищрения вроде «демонстраций 1-го мая» или «праздников 7-го ноября». Приходилось и прятать от них основные конструкции Храма, - часть помещений наглухо скрыв от их глаз под землей, часть - оборудуя священными предметами только перед важнейшими церемониями. Тогда «мавзолей» закрывался «на ремонт», в зал к терафиму вносились все нужные культовые предметы, и жрецы творили свою магию.


Теплый подогреваемый воздух был пропитан ароматами благовоний и священных подношений. Обойдя сложную систему горизонтальных переходов, формирующую священный Знак Наинны вокруг зала Божественного Трона, Гамеш вступил на длинную, вырубленную в базальте лестницу - она вела уже непосредственно в Зал Некрополиса и символизировала путь Наинны на небо. Сегодня, после обретения и раскрытия Экура-Ме, Наинна вновь вернется, вновь вдохнет жизнь в их умирающий народ, наполнит новой силой мышцы игигов и новой мощью разум старейшин аннунаков.


Процессия вошла в зал Некрополиса. В углах стояли вазы курящиеся древними благовониями, дым от которых плотным облаком восходил к потолку, а пол был усыпан свежими, только что доставленными из Ирака камышами.


В хрустальном саркофаге, стоящем на возвышении в центре зала, покоился терафим. Ритуальная ткань укрывала его до половины груди и открытой была только голова. Ссохшаяся кожа была сильно истончена и казалась прозрачной, словно тонкий слой воска покрывая уродливый, деформированный временем и болезнью череп. На момент церемонии руки терафима были сложены на груди, сплетя пальцы в священный знак вызова Наинны. Вокруг саркофага были расставлены свечи, вытопленные из жертвенного жира. Их потрескивающий, желтоватый огонь изливал мутный, теряющийся в дымном мраке свет.


Медиум сидел у изголовья терафима, держа кисти над его лицом и читая подготовительные циклические молитвы. Он знал их на память, как и его отец, как и его дед, как и десятки поколений жрецов до него, но боясь ошибиться, медиум изредка бросал взгляд на свиток у головы мумии, испещренный тайными знаками фонетического письма. С каждый повторением пропитанный благовониями мрак в зале как будто становился гуще, приобретая странные, невероятные очертания, струящиеся над форфорецирующим лицом мертвого тела, еще при жизни лишенного мозга и души.


Гамеш с огорчением отметил, что время брало свое. Бальзамировщиков, занимавшихся приготовлением терафима учила семья аннуаков, тысячелетия передававшая секреты священных элексиров из поколения в поколение, но видимо в этой стране сильны были местные злые духи, и несмотря на все старания время разрушало мумию. Кожа местами сделалась серой с зелеными пятнами и разводами плесени, неумолимо разрушавшей кости. Особенно это было видно у глаз и краев рта. Веки над выгнившими ввалившимися глазами были прикрыты, а ноздри раздуты адсорбентом - из черепа постоянно сочилась влага, заливая губы и стекая на шею. На спрятанную внутрь головы золотую пластину с магическими заклинаниями это никак не влияло, но Гамеш лишний раз убедился в правоте Главного Хранителя - с изготовлением нового терафима следует поторопиться.


Гамеш и сам это понимал, как прекрасно понимал и Главный Хранитель, что есть вещи, которые находят вне их воли. Тогда, в 1923-м год, был заложен текущий хронологический цикл и никто не властен изменить космические законы, созданные Наинной. Но сегодня, в день полной луны, случится величайшее событие в жизни их народа, которое аннунаки ждали и готовили две с половиной тысячи лет. Сегодня, будут сняты печати и будет открыт портал. Наинна вновь вернется на Землю и положит к ногам аннунаков этот мир.


Глава 20.


1. Обряд с терафимом

Медиум, до сего времени, читавший одними губами, резко повысил голос, волной отразившийся от мрачных, редко видящих людей стен. Начиналась молитва Открытия Порога. Медиум призывал Наинну по имени.


О Наинна Дух Луны, Помни!
О Наинна, Отец Звездных Богов, Помни!
Во имя Договора, подписанного меж
Тобой и Родом Анунаков! Я взываю к Тебе!
Внемли мне и Помни!
Из Врат Земли взываю к Тебе я!
Из Четырех Врат Земли Ки молюсь Тебе я!
О Владыка! О Первый средь
Богов, коего возносят как на небесах, так и на земле!
Владыка Наинна из Рода Ану, Внемли мне!
Владыка Наинна, окрещенный Син, Внемли мне!
Владыка Наинна, Отец Богов Ура, Внемли мне!
Владыка Наинна, Бог Блистающей Короны Ночи, Внемли мне!
Царевозводитель, Прародитель Тверди,
Даритель Златого Жезла, Внемли мне и Помни!
Величественный Отец,
Чьи помыслы лежат вне разуменья как богов, так ичеловеков,
Внемли мне и Помни!
Врата Великих Врат Сфер, откройтесь мне!
Владыка над Игиги, распахни Свои Врата!
Владыка над Аннуннаки, открой Врата к Звездам!
Иа Намрасит! Иа Син! Иа Наинна!
Бастамааганаста Иа Киа Канпа!
Магабатхи-йа Наинна Канпа! Машрита Наинна Зиа Канпа!
Иа Маг! Иа Гамаг! Иа Загастена Киа! Аштаг Кареллиош!

При переходе на священный слог Наинны ровный голос медиума стал сбиваться, превращаясь в надрывный, словно рыдающий вой. Мрак становился гуще. На смену ему приходили густые, чернеющие тени. Откуда-то из пространства возникли странные, ласкающие слух присутствующих звуки.


2. Рукопашная за артефакт.

Войдан бросил короткий взгляд на распростертых вокруг врагов. Они были мертвы, застыв на полу с неестественно вывернутыми руками и смотрящими назад головами. Что они там высматривали, не имело особого значения. Внимание Войдана привлекло другое - то, ради чего эти люди здесь собрались.


Над столом, стоящем в центре залы, медленно росла сфера абсолютной черноты, напоминающая подвешенную в невесомости лужу нефти. Оттуда исходил чудовищный холод - более холодный, чем самый ледяной ветер. И еще она и была источником странного, слышимого по всему зданию звука.


Его тяжелый подавляющий ритм, окружил Войдана, словно он оказался внутри бьющегося сердца чудовищного великана. Его сила проникала внутрь, в разум, понукая Войдана слиться с ней, стать часть той Тьмы, что неумолимо пыталась пробиться сквозь ткань реальности.


Незаметно для себя Войдан погружался в состояние транса, исходившего из сферы. Оно захватывало его разум и ослепляло его. Оно влекло его, заставляя подойти ближе. Борясь с собственными ногами, Войдан сделал шаг вперед.


Сфера увеличивалась в диаметре, достигнув почти метра. Она полностью поглощала свет. Лучи от горящих вокруг свечей вместо того чтобы отражаться от блестящей, идеальной гладкой поверхности словно проваливаются в неё. Внезапно Войдан понял, что нечто, принято им за сферу на самом деле больше напоминает тёмный колодец или даже туннель


Войдан боролся с состоянием наваждения, накатывающим на него. Он понимал, что если позволит ему завладеть собой целиком он никогда уже отсюда не выйдет. Сжав переданной Велиярой оберег Войдан сделал шаг назад.


И тут он ощутил страшную боль в груди. Взгляд Войдана скользнул вниз, уперевшись в рукоятку торчащего из ребер клинка. Это было похоже на странный кортик или кинжал, хотя чувство было такое что стальной наконечник распустил невидимое оперение, пятью страшными стальными шипами пробираясь к легким и сердцу.


Из раны хлестали ручьи крови и Войдан стоял в стремительно увеличивающейся алой луже. Войдан был ошеломлен таким количеством собственной крови, вырвавшейся из груди. Он содрогнулся от нового приступа боли. На лице выступил холодный пот. Черная темнота стала медленно пожирать его поле зрения.


В него не первый раз попадали, но никогда боль не была такой ужасной. И крови столько не было - ни у него, ни у кого-то из раненых, кого Войдану приходилось видеть в прошлом. Но хуже боли и луж крови было только чувство неумолимого приближения чего-то страшного и нереального.

Непонятно было, и когда он был ранен, - или в пылу боя, не обратив внимания на небольшую рану, или когда стоял в страшном трансе перед растущей на глазах Тьмой - воспользовавшись его состоянием, кто-то из умирающих врагов метнул в него этот странный нож.


Посышались шаги. Зал разорвал громкий, торжествующий инфернальный хохот.


Войдан чувствовал, что долго не сможет сохранять сознание. Возможно - и не только сознание. Со всем этим нужно было покончить раньше.


У него перехватило от боли дыхание, заставляя сознание растворяться с наводняющем зал мраке. Тьма застилала глаза. Поле зрения превратилось в узкий уходящий вдаль туннель перед глазами. Только какая-то внешняя сила ещё удерживала сознание бояра. Надей подпитывал его. Где-то далеко волх из последних сил удерживал его сознание.


По телу пошли волны холодной дрожи. Мысли внезапно сжались и почти исчезли, оставив лишь одну - убить эту тварь, не дав ей довести до конца начатое. Что она замыслила, Войдан до конца не понимал, но знал, что надвигается нечто страшное.


В зале появились какие-то обступившие Войдана тени. Были ли это действительно тени или так выглядели, в его, теряющих свет глазах, люди? Но если глаза отказывались повиноваться - руки еще слушали.


Схватив ближайшую тень, Войдан с размаха припечатал её к штукатурке рассчитывая сломать хребет. Тень завыла, что определенно говорило о её принадлежности материальному миру. Она выла страшным криком, от которого чуть не лопались барабанные перепонки. Нащупав второго противника, Врйдан тоже отправил его в короткий полет, попутно сломав спину третьему.


Сколько их было, Войдан не видел, но это были не воины. Скребя по паркету руками с воплями боли уползали прочь, волоча за собой поломанные руки и ноги.


От усилий на этот последний короткий бой, тело Войдана пронзила ужасная боль, а сидящие внутри стальные когти еще глубже вонзились в тело. Руки плохо повиновались, и контроль над телом, отнимал все его силы. Только энергия Надея, который в этот момент пел в дольмене, и его голос, откуда-то сверху доходивший до Войдана, наполнял ещё силой и помогал оставаться в сознании. Но дело было еще не сделано.


С трудом доковыляв до центра зала, Войдан рывком отломал ножку от стола и с размаха опустил её на черный шар, зависший над гладкой мраморной поверхностью. Раздался звон бьющегося стекла и…Войдан внезапно ощутил, что тяжелый, терзающий психику ритм куда-то исчез. Исчезла и сфера - на её месте на столе возвышалось подобие треножника, но стоящего на семи изящных опорах.


Эта подставка служила опорой для предмета, напоминающего череп, изготовленный из черного стекла или похожего на него материала. Он был разбит на три осколка, но разбит явно не Войданом. Осколки были скреплены подобием обруча, который удар Войдана только погнул, заставив конструкцию рассыпаться.


Протянув руку, Войдан взял один из осколков черепа. Он был сделан из странного, очень легкого и вместе с тем невероятно прочного материала. Поверхность осколка напоминала текстуру кости, несущей следы придлегающих нервов и сосудов. Сам материал тоже вел себя подобно органическому: в местах контакта осколка с другими частями черепа поверхность была оплывшей и вместе с тем неровной и шероховатой, как это бывает у срастающихся частей скелета. Складывалось впечатление, что под действием неких непонятных сил череп словно оживал, восстанавливая свою первоначальную структуру.


В глубине коридора раздалась автоматная очередь, выбивая вокруг куски кирпича. Хлопки выстрелов эхом прокатились под высокими потолками огромного зала. Зажав в руке осколок сатанинского артефакта, Войдан бросился из зала.


3. Прыжок с высотки.

Выбив плечом дверь, Войдан вломился в соседнее помещение и быстро пересек длинную анфиладу однообразных комнат. Она заканчивалась глухой стеной. Войдан только сбил в кровь руки, пытаясь сломать её - всю его силу отнимало удержание осколка артефакта. Ситуация была не слишком обнадеживающей.


Снова захлопал автомат - стреляли длинными очередями. Войдан услышал визг срикошетивших пуль и едва успел увернуться от режущих каменных гейзеров, пронесшихся по потолку. Оставался единственный путь - на открытую галерею, выходящую на крышу.


Из последних сил Войдан стал подниматься наверх. Лестница казалась длиной в километры. Шаг. Еще шаг. Передышка. Ноги отказывались повиноваться, а тело стало словно ватным. Боли не было - Войдан чувствовал только руку, прочно сжимающую осколок.


Войдан остановился, оглянувшись в провал наклонного коридора за спиной. Там пока никого не было. Увидев, что Войдан сделал с их хозяевами, охранники гнались за ним без особого драйва. Вцепившись в перила, Войдан снова потащил себя наверх. Это был, казалось, самый трудный путь в его жизни.


Войдан посмотрел вниз, оценивая высоту небоскреба. Невероятно высок он не был, но хватило бы самому прочному скелету. Самоубийство не входило в его планы, но спуск по стене исключался - пока он будет ползти, сверху ему легко разнесут из ствола голову. Да и как спускаться с одной свободной рукой?


Времени на раздумья не оставалось - за спиной слышался топот автоматчиков. Из темноты кто-то командовал.


Оттолкнувшись изо всех сил Войдан прыгнул. И словно бездна распахнулась у него под ногами.


4. Камлания в зиккурате.

Дуx Стремительной Планеты, Помни!
Небо, Хранитель Богов, Помни!
Небо, Отец Святого Писания, Помни!
Во имя Договора, подписанного меж
Тобой и Родом сынов Нианны я взываю к Тебе!
Внемли мне и Помни!
Из Врат Великого Бога Наинна я взываю к Тебе!
Именем, полученным
Мной в Лунной Сфере я заклинаю Тебя!
Владыка Небо, кто не знает Твоей Мудрости?
Владыка Небо, кто не знает Твоего Чародейства?
Владыка Небо, какой дух, на земле иль на небе не заклят
Твоим сокровенным Писанием?
Владыка Небо, какой дух, на земле иль на небе, не подчинен
Волшбой Твоих заклятий?
Небо Курнос! Властитель Изящных Искусств,
Открой Врата к Сфере твоего Духа!
Небо Курнос! Властитель Алхимии,
Открой Врата к Сфере Своих Трудов!
Врата Стремительной Планеты,
Меркуриос, откройтесь Мне!
Иа Атзоту! Иа Ангаку! Иа Зи Небо!
Марзас Зи Форниас Канпа!
Лазакас Шин Талсас Канпа!
Небос Атанатос Канпа!
Иа Гааш! Иа Сааш!
Иа Каколомани-йаш! Иа.

Жрец бросил в огонь порошок из магических трав. Пламя свечей затрепетало, отбросив на потолок огромную тень - слишком большую, чтобы принадлежать человеку. Медиум продолжал читать заклинания.


И в этот момент, Гамеш услышал легкий, непонятный стук. Проследив за взглядами стоящих с ним рядом братьев, он в ужасе поднес руку к горлу, и его спина похолодела: шнур, удерживавший на ожерелье священный амулет, лопнул. На церемонию эта невольная оплошность Гамеша никак не влияла, но это был плохой, очень плохой знак, известный всем здесь присутствующим: когда мерзкие, пришедшие с гор нечестивцы выкрали Экура-Ме и царь Вавилона увидел на стене кровавую надпись - в то утро он тоже потерял, связывавший его дух с Наинной, амулет.


Падение амулета было очень плохим знаком, страшным знаком. В Дом Наинны не мог проникнуть никто ни из Демонов, ни из других, враждебных ему Богов, потому обрыв ожерелья произошел по его воле. Что-то пошло не так - Наинна был в гневе. Но что?


Ответ Гамеш получил только несколько минут спустя, когда руф передал ему мобильный телефон. Звонили из башни пентакля - Второго Дома Наинны. Он не мог поверить своим ушам! Это было просто невозможно! Немыслимо! Но это, похоже, было. И тогда Гамеш упал на колени и не стесняясь соплеменников завыл, как раненое животное.


5. Дубровин ждёт Войдана.

Высадив Войдана у здания, Дубровин отогнал машину на небольшую стоянку у входа в какой-то ресторан. Ему мало понравилась идея Войдана, чтобы он оставался здесь зрителем, но в то же время Дубровин прекрасно понимал - там он будет для Войдана только обузой, которую нужно постоянно оберегать от выстрелов.


Гамеш, как и его предшественники не первый год и даже не первое десятилетие как избрал это место своей штаб-квартирой - небоскреб, скорее всего и строился с нужным расчетом. Охраняли Гамеша так же не дураки, причем охраняли не только от людей, но видимо и от каких-то других сил. Потому как профессионал Дубровин трезво расценил, что даже при поддержке Войдана он сумеет пробраться к Гамешу не ближе чем на первое кольцо автоматчиков. И Дубровин, молча, повиновался, оставшись в машине.

Пока все шло без инцендентов. Но двигатель работал, готовый в любой момент, сорвать машину с места. Пистолет висел под рукой готовый к бою - осталось только протянуть к нему руку. Дубровин приготовился действовать быстро.


Он ждал Войдана уже почти час. Никакой связи с ним не было, но каким-то шестым чувством, сердцем, Дубровин чувствовал, что события, там, в небоскребе, уже начались, что они набирают силу. Страшные события. Куда-то пропал Шумалинский. На мобильник пришла только странная СМСка - «Распродажа до 30-го числа: Спешите, «ТАУн-хаусы в районе Хайфы ждут вас тел…». Дубровин посмотрел, до 30-го было ещё десять дней - ребята и не подозревают, как здесь события летят.


6. После прыжка.

Что было после прыжка, Войдан не помнил. Мозг был совершенно выключен, словно в голове взорвались черные, исполосованные молниями тучи. Не было ни чувств, ни мыслей. Только ощущение земли, стремительно летящей навстречу.


Тяжелый удар отозвался в сознании вспышкой света, вернувшей Войдана к действительности. Вокруг стучал град пуль, посылаемых откуда-то сверху. Кто стрелял, Войдан не помнил. Это не имело значения.


Его тело было налито свинцовой тяжестью. Мышцы напряглись и словно окаменели. Из груди, где торчал обломок кинжала, слабеющими толчками текла кровь. Перед глазами шли огненные круги.


Сгруппировавшись, Войдан, плохо осознавая, что делает, перекатом ушел в сторону и тут же из бетона полетели осколки камней. Войдан снова кувыркнулся вперед, на мгновение, остановившись на краю крыши.


Небольшой, еще не выключенной частью сознания он ощущал, что нужно снова идти вперед. Снова прыгать. Здание имело пирамидальную структуру и перелетая с уступа на уступ можно было сойти с него словно с исполинской лестницы. И Войдан снова прыгнул.


Металл в груди горел, как раскаленный прут. Ноги отказывали повиноваться, и, кажется, были сломаны. Войдан уже не наделся добраться до земли живым. Главным было другое. Главное он напряженно сжимал в руке. Это, ни при каких обстоятельствах, не должно попасть к аннунакам.


К последнему пролету Войдан двигался уже ползком и мешком упал вниз, приземляясь уже на спину. Всё померкло.


Последнее что он почувствовал - сильные руки, которые осторожно его поднимают и куда-то несут. Почему-то он доверял этим рукам.


Глава 21.


1. На полном газу.

Держа выход из здания под прицелом, и одной рукой перехватив руль, Дубровин единым движением провернул его на полный оборот. Взревев, джип развернулся практически на месте, выламывая куски асфальта и обдирая покрышки до корда. Со скрежетом коробки передач Дубровин на полном газу дал задние обороты, выкатывая на встречную полосу движения.

Из под днища вырвались клубы черного дыма от сожженной резины, ставя над машиной смердящую дымовую завесу. Дубровин послал машину наперерез огромному грузовику, едва не задев его тяжелый бампер. Влившись в поток машин, он стремительно понесся из города.

Тяжелая, вседорожная «Тойота», в его руках превратилась в разъяренного демона. Стены домов отбрасывали рев двигателя, отдаваясь громовыми раскатами в вибрации окон. Рванувшись с в места он несся, обгоняя всех, наезжая на тротуары, сбивая заборы и нарушая все мыслимые и немыслимые правила - он вывозил Войдана из города пробивая для него самый короткий путь.

Периодически Дубровин бросал обеспокоенные взгляды на Войдана. В полумраке салона его лицо выделялось белым как полотно пятном. Из груди торчал странный кусок металла. Кровь лилась непрерывно. В не лучшем состоянии были и ноги.

Дома остались позади, и джип выехал на шоссе. Теперь двигатель ревел на полную мощность. За стеклами, словно в аэродинамической трубе свистел ветер. Деревья вдоль трассы сливались в одну сплошную зеленую полосу. Стена воздуха перед машиной была столь сильна, что стоящие слишком близко к дороге постеры хлопали как паруса на ветру.

Шины шипели, скрипели, свистели, громко завывая на поворотах. Двигатель без остатка отдавал машине всю свою мощь. Инстинктивно пригнувшись к рулю, Дубровин слился с машиной. Его мозг, словно фильтр, просеивал рев мотора, гул подвески и свист шин, чутко улавливая малейший подозрительный стук, скрежет или скрип, несущий собой аварию или смерть. Переключив всё внимание на дорогу, Дубровин только мельком смотрел на спидометр, не позволяя стрелке выползать из красного, запредельного сектора.

Дубровин останавливался только дважды. Первый раз его тормознул гаишник, видимо получивший сигнал с предыдущего поста. На такой скорости он был яркой, стремительно приближающейся точкой.

Дубровин убрал сцепление, потихоньку включая тормоза. Тяжелая машина пошла из стороны в сторону едва не сбив стоящий у обочины ментовский мотоцикл.

Заскрежетали колеса, оставляя за машиной дымящийся след. Гаишник сразу подскочил, и гневно размахивая руками не представляясь, распахнул дверь машины. Увидев окровавленного Войдана, он сразу всё понял. Без лишних слов захлопнув дверь, он махнул в сторону дороги, ограничившись короткой репликой:

- Дальше есть больница. Я могу позвонить, чтобы они там приготовились. Где это его так?

Дубровин кивком поблагодарил лейтенанта и неопределенно пожал плечами, отвечая на второй вопрос. Взревел мотор, и Дубровин снова вышел на прямую.

Хорошо зная россиянских мусоров Дубровин не был готов к такому повороту событий, рассчитывая отделаться демонстрацией старого, уже аннулированного спецталона. Должно было сработать, тем более, пока он выигрывал время. Разного рода «Вулканы», «Сирены» и прочие «планы перехват» были старым, гигантским механизмом, полное развертывание которого требовало серьезного времени: пока аннунаки решат что делать, пока свяжутся со своими слугами в верхушке МВД, пока те сами сообразят кого, где и как искать, пока команда пройдет на все посты - за это время от Москвы можно уехать довольно далеко.

Старики у них в Управлении рассказывали, что однажды еще вроде при СССР ментам поручили перехватить какого-то высокопоставленного козла, решившего свалить к американцам. Видя, что его вот-вот возьмут, этот фраер сразу метнулся в посольство США, откуда его сотрудник повез на новую родину в багажнике. До Хельсинки аж подбросил, хотя там эти «перехваты» стояли на каждом углу и всех шмонали.

Чеченцы - вообще отдельная песня. На грузовиках катаются, если надо и ложить хотят и на «Вулкан-1», и на «Вулкан-2», и даже на «Вулкан-3», рождающийся в мозгах толстых задниц, в больших погонах. Но сейчас случай особый. Сейчас, когда всё закрутится, они даже авиацию поднимут. Каждый метр россиянские асы будут сканировать. А еще «наша армия». И с ними уже без ПЗРК не договоришься. Но это уже полномасштабная война. Надей предложил другое.

Еще до ГАИ Дубровин притормозил на мосту над какой-то речушкой и приоткрыв окно, бросил вниз небольшой сверток, с шумом упавший в воду. Туман-соль приготовленная Всеведой должна сработать. За минуту до этого как договаривались, позвонил, через скремблер, Колояру - весь обряд ложился на его плечи. От Дубровина требовалось только доставить заговоренную соль туда, где нужен был дождь. И он не заставил себя долго ждать.

Дождя как такового не было, но постепенно асфальт становился черным от стоящей в атмосфере влаги. Джип начало бросать из стороны всторону и Дубровину пришлось сбавить скорость. С большим трудом он вписывал машину в повороты дороги, подчиняя её не столько разуму сколько инстинкту.

Вскоре по обочинам замелькали белые полупрозрачные клочья, напоминающие облака. Словно ожившие древние духи рек и озер они поднимались над окружающими лугами белой, непроницаемой стеной и наползали на дорогу. Через несколько минут джип несся уже в густом как молоко тумане.

Дубровин включил фары, но и они с трудом пробивали окутавшую землю завесу, высвечивая дорогу только наполовину. Гудели покрышки. Руки Дубровина твердо сжимали руль, а глаза уверенно сверлили бурлящее впереди белое море. Джип словно плыл в его пене, разбрызгивающей мощный свет фар. Обгоняемые машины превратились в тени, появляющиеся в коридоре желтого света и тут же исчезающие в стремительном реве мотора.


2. Шлагбаум.

Спина Дубровина выпрямилась, глаза сузились. Дубровин положил обе руки на руль, оценивая ситуацию. Очередь до пистолета пока не дошла. Дубровин очень хотел обойтись без стрельбы. Бессмысленно без крайней нужды усложнять и без того не простую ситуацию. Но мозг уже самостоятельно начал просчитывать углы и расстояния.

Опустив стекло, Дубровин небрежно выложил одну руку в окно, вторую оставил на руле и откинулся в кресле, всей своей позой демонстрируя полное расслабление. Нога не уходила с педали газа, готовая послать машину вперед при серьезных признаках опасности.

Хлопнула дверь и из-за перегородившей дорогу машины показалась голова в фуражке. Голова была с полированной асфальтом и водкой мордой, а морда блестела металлическими зубами. Но это был не Терминатор. Оно было больше похоже на пьяного ассенизатора. Оно не спеша подошло к джипу и нагнув морду, стало старательно изучать залитые грязью номера. Потом внезапно сделало шаг назад, и хватаясь за пистолет дало отрывистую команду остальным ментам. Те резко стали хватать автоматы и кричать что-то вроде:

- Стоять, милиция!

Дубровин до предела выжал педаль газа, давая полную мощность своему огромному восьмицилиндровому двигателю. «Тойта» с ревом сорвался с места, оставив на асфальте черные полосы дымящейся резины. Ускорение вдавило Дубровина в сиденье.

Тяжёлый внедорожник с грохотом и скрежетом проломил борт ближайшему микроавтобусу, разметал остальные выставленные поперек дороги ментовские тачанки и рывком перелетел чрез предусмотрительно выложенный бордюр из шлакоблоков. Подвеска шумно протарахтела по кускам бетона. Диски со скрежетом затанцевали на подшипниках и прыгая по камням машина снова начала набирать скорость. Сзади загремели автоматные очереди.


3. Погоня.

Дубровин делил внимание между взглядами сквозь ветровое стекло и зеркалом заднего обзора. Разрыв между ним и ментами был метров сто, но «уазик» быстро приближался.


Делая очередной поворот, Дубровин резко нажал на газ. Джип едва не выбросило с дороги - так что Дубровин с трудом выправил машину. Он сделал это специально, чтобы у ментов сложилось правильное впечатление, что он плохо владеет машиной. Менты спешили, даже забыв включить мигалку, и только что-то орали в мегафон.

Окно со стороны пассажира стало опускаться. Почти наверняка они собираются стрелять, - решил про себя Дубровин. И не ошибся: один из насмотревшихся фильмов ментов высунулся из машины и начал махать пистолетом.

Дубровин чуть сбавил скорость, подпуская ментов поближе, и резко затормозил. «Тойота» сбросила скорость, глубоко нырнув вниз тяжелым капотом. Сзади раздался страшный визг шин. Вращатель руля в «уазике» с выпученными глазами жал на тормоза, а морда собравшегося стрелять была воплощением ужаса - он не сводил глаз с массивного левого крюка на заднем бампере джипа, задравшегося чуть не вровень с его мордой и неотвратимо приближавшегося. В последний момент стрелка затащили в машину, и он исчез в окне как перепуганный бурундук в норе.

Воспользовавшись коротким замешательством преследователей, Дубровин снова резко набрал скорость. Менты уже не думали стрелять, а просто шумно его преследовали, на этот раз, вспомнив о мигалке. Тот, что пробовал стрелять забыл про пистолет и с красной от гнева мордой, усиленно вещал по рации - видимо скоро должен был быть новый пост ГАИ. Дубровин предвидел такое развитие событий и скрывшись за очередным поворотом, резко свернул на проселочную дорогу, стараясь вспомнить маршрут.


В этом районе должно было быть озеро, куда они вот уже десять лет после юбилейной встречи выпуска каждый год приезжали с однокласснику на шашлыки. Каждый год тут что-то понемногу менялось - господин Полянкин и сюда наложил свою загребущую лапу, но всегда проехать было можно. Старая, еще видимо какая-то военная дорога километров под сто петляла по лесу, аккуратно обходя все посты ГАИ - и в ту и в другую сторону до самой Москвы. После шашлыков это самый правильный путь для слегка подогретой мужской компании, почему для празднеств и было выбрано это озерцо. О дороге почти никто не знал, в том числе сами, видимо, менты, а Петруха - за одной партой сидели - в этих местах дом заимел. Ну и когда менты совсем уж задолбали, с поборами на «негабаритных» стройматериалах - местные сжалились, подсказали. Правда, на серьёзных джипах сюда только добирались, остальное всё плотно ложилось на брюхо. За «танк» Войдана Дубровин был не уверен: старики рассказывали Петрухе что долбанный маршал Рокоссовский, где-то здесь целую дивизию танковую в болоте утопил, панфиловцам потом задницами приказали эту дыру закрыть. Закрыли - чтобы тут и дальше сидели твари вроде Гамеша и его кодлы, гадя русским на голову.

Толчек при выходе на грунтовку был сильным - Дубровин обеспокоено посмотрел на Войдана, неподвижно лежащего на заднем сиденье. Но на прежней скорости проехать удалось не более двух сотен метров. Дубровин включил первую скорость. Мокрая глина «дороги» превратилась в болото глубиной сантиметров тридцать, полностью охватившей колеса. Они зарывались все глубже и глубже, заставляя замедлять ход. Но широкие покрышки и мощный мотор делали свое дело, и тяжело переваливаясь на корнях деревьев, машина медленно тащилась вперед.


В зеркале заднего обзора снова появился «уазик». Менты очень любят про себя фильмы, - еще раз мысленно отметил Дубровин, - и еще они любят фильмы про «наши самые поездатые поезда в мире». Недолго думая, «уазик» смело съехал с трассы и уверенно двинулся по следам тяжелого джипа. Проехал он метров сто, не больше, после чего просел по самые фары. Туповатый водитель стал усердно давить на газ, выбрасывая из под колес фонтаны жидкой грязи, и тем самым копая себе могилу. Как и следовало ожидать, машина зарылась еще глубже. Из под капота вырвался столб пара, возвещая, что раскаленный блок цилиндров уверенно погрузился в лужу. Были в том виноваты дурак за рулем или всё-таки дорога, Дубровин раздумывать не стал. Мысленно поблагодарив россиянский автопром, он прибавил газу и повернул за деревья.


4. Ярогор.

С силой дернув массивный рычаг переключения передач, Ярогор снизил скорость, съезжая на покрытую гравием обочину. Раздалось шипение пневматических тормозов, и грузовик остановился в нескольких метрах, позади перекошенной набок «Тойоты». Ярогор протянул руку к приборной панели, включая габаритные огни. Привычным движением вытащил из под сидения мощный фонарь и выпрыгнул из кабины.


Ярогор ждал в Москве, когда позвонил Колояр, в двух словах обрисовав ситуацию. Что-то случилось с Войданом. Что конкретно Колояр не объяснял, хотя само по себе это не совсем укладывалось в голове. Что-то такое, что даже Надей толком не мог поговорить, целиком занятый волшеством, чтобы защитить Войдана. Ярогор знал Войдана сравнительно недавно, но за это короткое время не один раз успел убедиться в его неуязвимости - человек уходил прямо из под дула автомата. Такое Ярогор только в кино видел да в рассказах о древних русах читал - реально ведь такое было. Коловрата с его берсерками татары смогли только камнеметами взять, потеряв перед этим пару тысяч отборных солдат. Казалось что и Войдан, пришедший Оттуда, в силах справится с любыми врагами. То, что он делал, выходило за пределы приобретенного Ярогором опыта. Но нечто произошло.


Дубровина Ярогор знал только мельком, видел раз у Надея. Войдан сейчас был с ним - Дубровин сумел вывезти его из Москвы. Но дальше дороги перекрыли. Дубровин сумел через одно кольцо прорваться, остановившись здесь, на одной из развилок. Надей считал, что на грузовике можно попробовать проскочить, тем более что и джипу каюк. Нужно только из области выехать, а там будет видно.


До восхода было еще минут тридцать. Предутренний воздух был прохладен и чист, весь пропитан ароматом росы и трав. Под ногами скрипел гравий. Обернувшись по сторонам, Ярогор поискал взглядом другие машины. Прислушался. На оставшемся, метрах в ста за спиной шоссе, больше никого не было. В джипе тоже было, похоже, пусто.


Ярогор скользнул лучом по изрытой пулями машине, мысленно похвалив японцев - натуральный ведь броневик. Бросил взгляд на сломанную ось и длинную выщербленную полосу асфальта - похоже последний участок пути Дубровин так и ехал на оставшихся колесах, пытаясь укрыть машину от взглядов с трассы. Получилось. Если бы не знал, так проскочил бы мимо даже по этой узкоколейке, ведущей в какую-то забытую Богами деревню.


Осторожно приблизившись к машине, Ярогор для верности позвал:


- Николай! Дубровин!


Никто не отозвался. За черными тонированными стеклами джипа не было никакого движения.


Скрипя гравием под ногами, Ярогор пошел к провисшему переднему бамперу. Заглянул в то, что осталось от лобового стекла, но кроме своего напряженного лица не увидел ничего.


Неожиданно сзади с лязгом открылась дверь его грузовика - Ярогор ни с чем не мог спутать этот звук. У машины, держа на простреленном плече руку, стоял Дубровин:


- Хватит рассматривать. Он там, - Дубровин указал головой в сторону лесопосадки, - Сможешь сам донести?


Ярогор открыл было рот, для мучившего его всю дорогу вопроса «Что с Войданом?», но задавать его было уже по сути некому - лязгнув о подножку пистолетом Дубровин с коротким стоном сполз по кабине.


Мотор, работавший на холостых оборотах, недовольно урчал, словно разбуженный бер. Матовая поверхность кабины тяжело вибрировала, заставляя дрожать плывущие по ней блики ламп. Подрагивая от холода, Ярогор захлопнул дверь, и постепенно отпуская сцепление до пола, утопил газ. Исторгнув облако дыма, грузовик с ревом начал выруливать с обочины.


Последние полчаса Ярогор метался как сестра милосердия, не зная кого раньше грузить в машину. Войдану досталось, конечно, круче всего. Он почти не подавал никаких признаков жизни, намертво сжимая рукой выступающий из груди кусок металла. Он напоминал какой-то дротик. Во второй руке был зажат еще более странный обломок керамики, покрытый странными, похожими на чёрточки значками. Звонил Надей, уже зная, что с Войданом и предупреждая об этом черепке - Надей придавал ему очень большое значение. Но вытащить его из руки Войдана не получилось - он был зажат, словно в тисках.


Про ранение Дубровина Надей был не в курсе, узнав только попросив дать ему трубку. Дубровин уже слегка отошел - Ярогор наскоро перевязал ему плечо и вколол все найденные в аптечке стимуляторы. Сейчас, сидя рядом, Дубровин пытался дозвониться до Озерова - у него были старые связи в МВД, которые помогли бы преодолеть расставленные на всем пути заслоны.


До отказа вывернув руль, Ярогор снова вывел машину на скоростное шоссе, и методично двигая рычагом, переходил с передачи на передачу, ускоряя машину. Перегазовка - синхронизация, следующая перегазовка - и снова мощное ровное гудение двигателя, разгоняющего грузовик, до нужных ста двадцати километров час. Дубровин потерял довольно много крови и после разговора с Озеровым сразу заснул - ритмичное покачивание кабины вырубило его как колыбельная.


5. Пробуждение Войдана.

Пробуждение в этом мире никогда не проходило для Войдана легко. Еще тяжелее, еще страшнее оно было на этот раз. Его первой мыслью было удивление, хотя он еще не осознавал чему удивляться. Потом пришла боль. Но не боль сама по себе, а лишь её тень, как предупреждение о грядущей - настоящей боли.


Усилием воли Войдан открыл глаза, и ему почудилось, что миллионы игл пронзают ему мозг и глаза, только потом, поняв, что этими иглами были проникающие под повязку лучи света. Он жив, хотя это и удивляет после последнего, казалось, прыжка с двадцатого этажа.


Войдан слышал, как вокруг него двигаются люди, слышал их тихие, словно доносящиеся издалека голоса. Чувствовал вибрацию стоящего рядом какого-то оборудования и гудящие над ним потоки теплого, почти горячего воздуха.


Войдан приказал своим мышцам пошевелиться, но вместо движения появилась боль. Настоящая боль! Она начиналась где-то в центе груди и подобно кругам на поверхности воды расходилась по всему телу, затапливая мозг ослепляющими вспышками. И эта боль мешала вспомнить ему что-то важное. Что? Последним воспоминанием Войдана было чувство, что его куда-то перевозят. Дальше была чернота.


Над его лицом появилась тень, похожая на верхнюю половину человеческого тела. Войдан попытался определить мужская это фигура или женская, но она исчезла, оставив вместо себя голос. Голос Велияры:


- У него сильная потеря крови. Только сегодня пришлось перелить две дозы.


- А что с остальными ранами? - сказала другая тень голосом Надея


- С ранами происходит нечто непонятное. Я даже не совсем понимаю, почему он жив. Даже одетый в бронежилет человек на месте умрет от гематом и переломов, если получит хотя бы половину доставшихся Войдану пуль.


И Лада тоже здесь, - подумал Войдан. Это был её голос. Но где он? Что с ним произошло?


Колеблющиеся тени на стенах. Тени на потолке. Они напоминают фантомы, всплывающие из темных уголков сознания. Первые обрывки далеких, непонятных воспоминаний. Войдан смотрел на эти тени, двигающиеся по стене, подобно воронам.


Войдан лежал на небольшой кровати, стоящей в центре круга горящих в стеклянных чашах красных свечей. Мягким, колеблющимся светом они освещали пространство, в середине тонущей в полумраке комнаты. Войдан это не видел, но словно обожженной солнцем кожей он мог чувствовать создаваемые светом тени.


Внезапно новая большая тень опустилась рядом с ним.


Он попытался подняться. Движение отозвалось болью во всем теле. Наиболее интенсивной она была под повязкой, стягивающей верхнюю часть торса. Он вспомнил. Вспомнил, как ухватился обеими руками за скользкий, залитый кровью металл и выдернул его из тела. Разрывая куртку, и окрашивая её в алый цвет, из грудной клетки появились острые стальные шипы, пятиконечной звездой торчащие из наконечника. Древко оружия было покрыто какими-то странными кабалистическими знаками. Потом была темнота, в которой он пытался сражаться с подступающими со всех сторон тенями. Похожими на эти, пляшущие на стенах. Победил ли он их?


- Попей, Войдан. Подожди, я тебе помогу.


Нежная рука коснулась затылка и осторожно подняла ему голову. Велияра. Прикосновение её пальцев было как успокаивающая прохладная вода. Она поднесла ему к губам чашу с отваром. Войдан пил огромными глотками и терпкий, расплескивая по лицу вязкий, горький настой магических трав. Для терзаемого невидимым пламенем тела напиток был словно дождь для иссушенной летом земли. С первыми его каплями вороны сорвались со своих мест и улетели, и эта терзающая боль как будто улетела вместе ними.


Войдан ощутил прикосновение к лицу ее прохладной ладони. Ее мягкие нежные пальцы, словно ручей, сбежали вниз и коснулись груди, смывая боль.


- Войдан, ты слышишь меня?


Повязка продолжала стягивать глаза, но Войдан впервые понял, что находится у Велияры дома. Его голова лежала у неё на коленях, она гладила его по закрытому бинтами лицу и кажется, плакала.


- Сколько я тут провалялся? - простонал Войдан.


- Неделю. Всё это время, ты в был в забытьи. Я очень испугалась, что ты уже не вернешься. Они применили какую-то страшную магию. Но вчера Надей сказал, что с тобой будет всё в порядке.


6. Разыскать.

С нарастающим раздражением Гамеш слушал голос в телефонной трубке, на противоположном конце которой докладывал сияющий, наверняка, от счастья генерал Алибеков. Он рыл землю, выполняя недавнюю просьбу «Аркадия Семеновича»: разыскать и обезвредить действующую в Москве диверсионную группу.


Масштаба случившейся катастрофы Алибеков, разумеется, даже не представлял - ему достаточно было знать, что некая группа террористов несколько дней вела наблюдение за важным правительственным объектом и даже отважилась на него напасть. Атака была, разумеется, отбита - ни Алибекову, ни кому-либо еще, нельзя было позволить и помыслить о возможности проникновения в одну из резиденций Гамеша.


Собственно, подобное не могло прийти в голову и самому Гамешу, ибо там была самая совершенная охрана, а рядом с Экура-Ме было пятеро игигов, которые были непобедимы. Чтобы победить игига - нужно было самому быть игигом. Это было правило, подтверждавшееся тысячелетия. Давно, очень давно простым смертным удалось победить трёх игигов, охранявших Экура-Ме в вавилонском Зиккурате. Победа эта стоила жизни двум десяткам лучших воинов Кира - они просто блокировали игигов своими мертвыми изувеченными телами. Но чтобы один победил пятерых? Это было невозможно. Немыслимо. Что-то шло не так. Совсем не так.


Вежливо попрощавшись и обнадежив Алибекова скорым постом министра МВД, Гамеш со злостью бросил трубку на рычаг - так, что пластмассовый корпус телефона даже треснул. Затем вскочил, и схватив разбитый уже аппарат что есть силы запустил его в стену, издав громкий, душераздирающий вой: власть ускользала от него, от него и его народа! И в этом виноват был он - Гамеш. Наинна не простит ему этого. Не простит. При мысли какое Наинна придумает ему наказание, Гамеш просыпался в холодном поту, напряженно ища выход из ситуации.


На шум в кабинет Гамеша вошли его руфы, но он жестом объяснил им, что хочет побыть один. Он один, один виноват во всем, ибо просмотрел Зло еще полтора года назад, когда на юге этой проклятой страны пропали два аннунака. Это были люди Руфалаимов - семьи, живущей в Европе и имеющей там неплохие позиции во власти.


Глава этой семьи имел в распоряжении некие древние документы, пророчества, предупреждающие о приходе демона, с приходом которого начнётся истребление аннунаков. Гамешь повидал немало таких «документов», слышал немало «пророчеств» на эту тему, потому с большим скепсисом отнесся к поискам Руфалаимов. Гадания на воде не предвещали ничего плохого. Теперь-то он понял, что жрецы не видели ничего, потому что кто-то скрыл реальность. Разве мог Гамеш предположить, что появятся какие-то маги способные превзойти их.


Тогда, он помог Руфалаимам, без вдохновения, дав в шестерки Алибекова, но поиски так и завершились ничем. Более того - погибло два руфалаима. Алибеков тогда сказал, что они сорвались в машине в пропасть.


Еще рядом был бой - обычная, как показалось тогда, драка между авдами, давно уже боровшимися между собой за «власть» в этом районе, не подозревая, кому власть принадлежит здесь на самом деле. Почему он не связал тогда эти два события? Почему он проспал пробуждение демона из пророчества? Или демона всё же не было, был обычный несчастный случай в горах?


Гамеш не знал, что делать. Пока на Общем Совете было решено узнать, с кем они имеют дело. На Совет прибыли и Руфалаимы, хоть здесь власть принадлежала семье Гамеша, для них было сделано исключение. Взгляд в их глаза заставлял Гамеша страдать - ведь они же его предупреждали, хотя всё же и имели на этот счет какие-то свои виды, не раскрывшись тогда перед ним полностью. И это обстоятельство хотя бы немного успокаивало совесть Гамеша.


Успокаивало его и другое. Допустим - пророчество было верно. Но сейчас в Ватикане скрупулезно исследовались все свидетельства на эту тему, поднимались все тайные документы, пророчества, оставшиеся засекреченными, вплоть до 12-го века. Если они имеют дело с демоном, - скоро они будут знать о нем всё: кто он, откуда он и как его уничтожить. Допустим, этот демон - не вымысел, допустим - эти гнусные дикари смогли его пробудить, и демон выкрал осколок Экура-Ме, без которого Врата для Наинны не смогу быть раскрыты. Но что они смогут с этим осколком сделать?


Персы, обладавшие величайшей магией, доступной дикарям на этой планете - и те не смогли окончательно разрушить сотворенной самим Наинной. Ничто не могло это разрушить - ни огонь, ни вода, ни металл, ни само время. Спрятать? Гамеш рассмеялся при этой мысли, ибо нельзя спрятать от Наинны то, что принадлежит только Ему. Потому не все еще потеряно, последний бой - если он еще и будет - только предстоит. Пока же пускай этот безмозглый мент, возвышенный Гамешем, проверит на своих людях силу демона. Если это и вправду тот демон из пророчеств - тем самым он себя обнаружит. Будучи же обнаруженным он рано или поздно, но будет нейтрализован - в этом Гамеш был абсолютно уверен.


Глава 22.


1. Алибеков.

Еще каких-то двадцать лед назад вид из окна кабинета майора Алибекова радовал глаз - яркое солнце, голубое небо, далекие горы. Здесь - вместо неба рваная серая дерюга, вместо солнца - тусклое, спрятанное в тучах пятно, вместо родных гор - бесцветные бетонные коробки Москвы. Серое унылое русское уродство. Но за это уродство русские хорошо платили, сделав майора Алибеков своим генерал-лейтенантом. А скоро он будет и генерал-полковником, министром над этими баранами. Осталось совсем немного.


Алибеков никогда не подводил Аркадия Семеновича, время от времени выполняя разные его поручения - собирая компромат на его врагов, некоторых даже убирал. Сейчас Аркадия Семеновича чем-то расстроил Римаков - не просто же так Аркадий Семенович попросил контролировать этого опасного человека. И Алибекову было о чём доложить на этот счет, но пока мозаика не складывалась, с докладом, к сожалению, приходилось повременить.


А доклад был нужен, этот же урод Рустамов, нагадил благодетелю на голову, полез совать свой нос, куда не надо. Что подумает Аркадий Семенович об умении Алибеков подбирать себе кадры? А без кадров в этой пирамиде никуда. У Чабойса вон - тысяч десять человек под жопой, все по струнке ходят. У Полянкина чуть поменьше, но тоже немало. И везде случаются свои поганые бараны в стаде, так что за Рустамова не сильно надо было переживать.


Хуже было с Саид-Оглы. Не совсем было понятно, кто на него напал, но сегодня он получит ответ и на этот вопрос - тем более учиненный в доме Саид-Оглы погром был как-то связан с попыткой штурмовать один из офисов Аркадия Семеновича.

В дверь постучали.


- Войдите, - властно бросил Алибеков.


Появился подтянутый русский полковник - его адъютант. Умный по службе, но тупой как баран по жизни - из штанов выпрыгивает, надеясь, расти и дальше. Хе-хе-хе, - внутреннее смеясь с идиота, Алибеков сделал подобающее случаю лицо:


- Люди готовы?


- Так точно, товарищ генерал. Ждём вашей команды, чтобы приступить к работе.


- Приступайте, - медленно произнёс Алибеков.


- А разрешение на операцию?


- Не волнуйтесь, полковник, оно не требуется. Мы назовём это «учениями». План «Сирена» или «Перехват 200…», придумайте что-нибудь сами, вы мастер по этой части.


- А если будет стрельба?


- Да какая стрельба. Наши люди не спускают глаз с дома двое суток. Он там один с какой-то бабой. Погрузите его в машину и доставите прямо сюда. Бабу отвезите в психушку, если что-то она дельное знает, там её быстрее разговорят.


Полковник щелкнул каблуками и бегом побежал исполнять приказание. Генерал Аликбеков насмешливо ухмыльнулся ему вслед и щелкнул пультом, включая небольшой плазменный монитор на стене. Скоро, говорят технари, поимку террористов можно будет наблюдать прямо в реальном времени, пока же генерал ограничился просмотром учений элитного батальона «Дербент». Именно он и решит сегодня поставленную задачу.


2. Они уже близко.

Его разбудила тишина. Сколько он спал? День? Или два? Окна вибрировали от порывов ветра. Лучи света падали на повязку, рисуя на закрытых веках сеть причудливых линий.


Опасность!


Это чувство появилось внезапно, нарастая словно лавина. Его глаза всё еще были плотно затянуты материей, но он их увидел - тяжелый, медленно двигающийся по улице джип. Один. Второй. Третий. Их было много. Каким-то непостижимым образом Войдан вызвал в уме предшествующую цепь событий. Он видел эти машины - видел, не понятно как, и почему, но видел их на полной скорости, мчащиеся по трассе. Видел их чуть раньше - сгрудившихся у взлетки заброшенного военного аэродрома. В них садились вооруженные люди, только что прибывшие огромным самолетом. Войдану даже удалось прочитать надпись на его фюзеляже: «МЧС России».


Это было какое-то новое умение - умение видеть людей и предметы на расстоянии, умение прослеживать окружающую их информационную ауру. Эта возможность была поистине захватывающей - он видел не просто невообразимо далеко, он видел сквозь закрывающую лицо повязку!


Войдан поднялся и сел. Рана в груди отдавалась пульсирующей, но уже вполне терпимой болью во всем теле.


С боку раздался предостерегающий голос Велияры:


- Тебе еще нельзя подниматься.

Опять этот голос. Её голос. Как там, у Гром-Камня. Голова закружилась от обрушившегося на него потока воспоминаний.


Глубоко вздохнув, Войдан рывком сорвал с лица повязку и открыл глаза. Глубоко изнутри глаза вспыхнули ослепительным голубым пламенем, пылающим прямо перед ним. Оно омывало, словно горящую в этом огне голову, сжигало веки и заставляло пылать лицо. Но внезапно это прошло и пламя погасло. Из сверкающей синей пелены проступили до боли знакомые черты лица Велияры с блестящими каплями слез под глазами.


Её лицо выглядело осунувшимся и уставшим, под глазами проступали тени. Войдан видел Велияру всего месяц назад, но с того момента она словно постарела на десять лет. Вокруг рта и глаз проступила тонкая паутина морщинок, словно рисунок снежинок на холодном зимнем окне. И этот взгляд - беспокойный и испуганный, словно она всё это время ждала чего-то непоправимого и страшного.


От неожиданности Велияра не могла произнести ни слова.


- Я должен идти, - прохрипел Войдан, поднимаясь, - они уже близко.


3. Видео для генерала.

Они были похожи на роботов - рослые, одетые в закупленные в США кевларовые доспехи. Один вид передвигающихся по экрану воинов должен был иметь на террористов мощное психологическое воздействие - подобное впечатлению спецназа США, произведенному на гвардейцев Садама Хусейна.

Генерал Алибеков читал доклад о вторжении в Ирак - даже противогазы со встроенными приборами ночного видения пиндосам разрабатывали дизайнеры, сделав их похожими на светящиеся в темноте черепа. Иракцы как видели их - так и в штаны ложили, решив, что на них напал сам Иблис.

«Дербент» был, конечно, экипирован похуже, но зато какие там были воины - сыны гор, которым нет равных в мире. И у каждого был за плечами немалый опыт боевых действий - и партизанских, и зачисток от террористов. Глядя на мужественные бородатые лица на экране, Алибеков не сомневался - «Дербент» порвет любого, хоть полк морской пехоты америкосов, а когда придёт время, этих русских простофиль. Но сейчас им предстояло порвать засевших в доме учебных террористов, отчет о чем, фиксировали видеокамеры на плечах каждого из воинов. Пока это был эксперимент, но был уже недалек тот день, когда можно будет закупить в подразделения и новое, тестируемое на съемках оборудование.

К захваченному террористами дому подкатил бронированный «Урал» и высыпавшие из кузова бойцы слаженно окружили дом.

- Действуйте, - скомандовал появившийся на экране Алибеков, и Алибеков, сидящий за столом довольно откинулся в кресле: он любил пересматривать этот эпизод видео.

Высокий, более чем двухметровый командир «Дербента» даже на фоне своих тщательно отобранных бойцов выглядел настоящим викингом. В школе, правда, тупая училка рассказывала еще юному тогда Алибекову, что викинги - это предки норвежцев, но все это была херня: предки викингов пришли на Север с Кавказа - это признал даже Тур Хеердал. А раз так, - значит, викинги были дагестанцами.

Командир «Дербента» выдернул чеку гранаты и уверенным броском отправил её в окно здания. Это была учебная граната, но дающая сопоставимый с настоящей шумовой эффект, облако дыма и магниевую вспышку. Взрыв прозвучал в колонках с настоящим киношным звуком, что было не удивительно - МВД было не бедное ведомство и для двухметрового плазменного экрана полагались колонки никак не хуже.

Еще не смолкло эхо взрыва, а бойцы «Дербента» вышибли двери, рамы и прыгали в дом с криками «Аллах Акбар!», попутно стреляя и не жалея ни условных врагов, ни магазинов.

Дагестанцы были настоящими воинами и даже стреляли не так, как это делали изнеженные пиндосы - прислоняя приклады к плечу. Сыны же гор держали оружие прямо перед собой, тем самым приближая его к врагу и гася руками отдачу. Они были так страшны, что муляжи террористов попадали на пол от одного вида этих бойцов. Но «Дербент» продолжал сражаться: перекатываясь по полу, прыгая по ступенькам, выламывая плечами перегородки и поливая очередями подозрительные углы.

- Чысто! - C легким акцентом - доложили со второго этажа проникшие туда на тросах бойцы.

- Чысто, - пришел рапорт командира снизу.

- Упражнэние закончено, - сообщил им голос Алибекова в наушниках, и кадры разгромленного строения сменились общим планом штаба операции, где на самом видном месте стоял Алибеков в черных очках как у настоящего «Зеленого Берета». Генерал гордился собой.

«Дербент» был создан по инициативе Алибекова, но саму идею озвучил Аркадий Семенович, доверительно заметив как-то, что не может доверять «этим русским». Алибеков сам их не любил и прекрасно понимал Аркадия Семеновича - он был, судя по всему евреем, а евреев эти мерзкие курносые славяне сейчас не любили и каждый пытался насрать благодетелям. Чего стоит один 1937-й - столько мурла из грязи подняли, а это мурло стало ставить к стенке людей, сделавших их из ничего.


Нет, нельзя в России так - везде должны быть свои, а для особых случаев - свои в доску, свои по крови. Все эти фигли-мигли в «россиян» - говно. Завтра дать команду ментам расстрелять бунт - так заартачатся, еще и на ту сторону перейдут - разговоры среди этого быдла известны. А свои - они и ментов поколбасят, так, что те будут рады целовать сапоги хозяина - как целовали сапоги Иосифа Виссарионовича. Сейчас другие, конечно, времена в России, сейчас Аркадий Семенович и другие правят этим быдлом, но что такое евреи без горцев? Ничего - завтра же их порвут. А пока есть «Дербент» и десяток других подобных подразделений - быдло будет сидеть на жопе ровно.


Генерал Алибеков самодовольно усмехнулся от гордости своим детищем и выключил монитор - с такими джигитами в успехе операции можно было не сомневаться.


4. Последний бой отряда «Дербент».

Войдан стоял в центре подобия улицы, по обеим сторонам которой ютились заброшенные сельские домики. Поселок был практически вымершим - из местных осталась пара старух на окраине села, еще несколько дворов принадлежала изредка приезжающим сюда «дачникам». Велияра принадлежала приблизительно к этой категории жителей. У неё была небольшая квартира в Москве, но там она практически не появлялась и жила здесь - писала картины, собирала травы и в город приезжала только на выставки. Иногда к ней приезжали Надей или соратники из Прави, которым по тем или иным причинам нужно было на некоторое время исчезнуть. Место здесь было дикое, заброшенное - кругом лес да болота, охраняющие путь к древнему Хору. Не удивительно, - подумал Войдан, - что Надей решил спрятать его именно сюда.


До вчерашнего дня здесь были еще Колояр со своими парнями - все эти дни они не спускали глаз с окрестностей, готовые при первых признаках опасности срочно эвакуировать Войдана в другое подобное место. Вчера Войдан, едва начав самостоятельно ходить, их отпустил. Колояр упирался - мол, тебя шатает еще. Он был прав - слабость у Войдана была сильная, но он сумел убедить Колояра, что сможет постоять и за себя и за Велияру: взяв с каминной полки кочергу он сунул её между пальцев и сложив руку в кулак согнул сантиметровый метал под острым углом. Колояр был потрясен. Но кочергу он забрал с собой - как оправдательный документ перед Надеем, что Войдана уже можно оставить без охраны Прави.


Машины выезжали на улицу одна за другой - огромные черные джипы, - наверняка купленные на деньги и с налогов, которые платил россиянской федерации Надей, - зло подумал про себя Войдан. Внутренним зрением он видел эти машины уже давно - оставлялось дождаться, когда сидящие в них люди сюда приедут. Велияру Войдан почти насильно запихнул в подвал, ибо здесь наверняка могли и пострелять.


Подняв облако пыли, остановился первый джип. Хлопнули дверцы и появились первые гости. Четверо. Внимательно осмотрев Войдана, они перебросились парой фраз на своем языке, в ответ что-то проскрипела рация - и люди неспешно начали подходить.


Они смотрели на Войдана свирепо, словно племя ирокезов, вышедшее на тропу войны. И еще, выкурившее перед этим не одну трубку мира с хорошей травой. Смуглые, коренастые, похожие на породистых бульдогов.


Главным в четверке был здоровый, очень высокий тип - на голову выше Войдана и раза в полтора, пошире в плечах. У него были короткие черные волосы, маленькие, глубоко сидящие глаза и такая выдающаяся вперед челюсть, что при желании он вполне мог бы перекусить ножку кресла. Даже, наверное, президентского. Войдан про себя назвал его Щекунчик.


Два типа в камуфляже подошли к Войдану на расстояние удара, и молча ткнули в грудь стволы. Щелкунчик кивком головы приказал Войдану следовать к машине. Войдан согласно кивнул и схватившись за стволы автоматов, упершихся ему в грудь, толчком поверг доблестных воинов гор на грунт.

Не останавливалась, Войдан тут же схватил Щелкунчика за ремень и изо всех сил швырнул на другую сторону улицы. Первый дагестанский космонавт пошел по длинной баллистической траектории. Потом, попал башкой в сарай и что произошло дальше, было не видно, ибо всё там скрылось в клубах пыли и обломках строения. Первое знакомство состоялось.

Пока Щелкунчик летел было трудно предсказать масштаб ждущей его трагедии. Возмущенный происходящим, последний из стоящих еще на ногах военный зашел Войдану в тыл, рассчитывая сразить молодецким ударом приклада в затылок. Резво выбросив назад руку, Войдан схватил бойца за что-то мягкое и без лишних усилий забросил внутрь джипа, куда он вошел в фейерверке стекла.

Один из повергнутых на землю автоматчиков упал неудачно и оглашая пространство воплями выпученными глазами смотрел на торчащие из руки кости. Второй руки сохранил в целости, но, видимо, слегка повредил голову, ибо не разобравшись в ситуации ринулся командирам на помощь. Но нога Войдана остановила его как рельса. Издав тонкий крик раненого зайца, он упал, до конца битвы потеряв полный интерес ко всему на свете.

И тогда командовавший боем, но пока невидимый командир, сказал по упавшей в пыль рации историческую фразу:


- Замочите этого урода в сортире! Порвите его!

У свидетелей короткого разминочного авиашоу настроение уже подупало. Они видели свою дорогу с гор как путь славы, побед и свершений. А тут такие дела! Мысли уже постепенно принимали другое направление, но подгоняемые суровыми полевыми командирами бойцы «Дербента» с криками бросались в атаку. Сами командиры не рискнули участвовать в этом блокбастере и с побледневшими от страха лицами командовали боем из джипа.

Яр-Сила бояра наполняла пространство и безраздельно владела его телом в ответ на каждую вспышку выстрела, давая телу правильное направление уклона. Пули появлялись из стволов рыжими смерчами, окутанные клубами сизого дыма. Находясь во власти Яр-Силы, бояр не слышал грохота выстрелов - он вообще не слышал никаких звуков. Но раскаленные куски свинца чертили в пространстве перед собой невидимые линии уплотнившегося воздуха. Они были неразличимы ни глазом, ни оптикой, но Войдан их видел вполне отчетливо - наподобие лучей света в темной пыльной комнате, только этот свет нес смерть, и Войдану приходилось проявлять всю возможную гибкость, вписываясь в узкие пустые коридоры. Когда это было невозможно - роль щита играл кто-то из бегающих вокруг бойцов: Войдан просто выдергивал его из укрытия и швырял на ствол как Александра Матросова.


Автомат - это не винтовка и не пистолет, это штука серьезная. Еще хуже - гранаты, порождающие целее фонтаны осколков. В первую очередь Войдан разобрался с обладателями подствольников, использовав тела окружающих бойцов в качестве поглотителя осколков. Потом уже не спеша занялся поиском командования отряда Щелкунчика - без офицеров этот партизанский отряд быстро превратиться в стадо и разбежится, что позволило бы избежать ненужных жертв.


Вычислив откуда ведется командование, Войдан постепенно пробирался к этой машине. Охранявшие её бойцы были близки к обмороку, когда увидили перед собой нечто, похожее на размытую в воздухе фигуру. Но они нашли в себе силы по разу выстрелить: один пальнул из автомата, второй из подствольника. Два выстрела и взрыв прозвучали практически как один.


Тот, что стрелял из гранатомета, рухнул на асфальт мешком с песком. Как потом напишут сужмедэксперты: «у трупа полностью уничтожена дистальная часть черепа, присутствуют только зубы и фрагменты верхней челюстной кости». То, что осталось от стрелявшего из автомата, было доставлено в морг в ведре. Голова лежала в отдельном пакете неопознанным предметом.


Если бы в местной ментовке, был свой профессор Доуэль и мог заставить голову говорить, она поведала бы страшные вещи - как в момент выстрела неведомая сила схватила бойцов за руки и развернула в сторону друг друга. Эта сила была похожа на тень, движущуюся то в резко ускоренном, то в относительно замедленном темпе.

Обнаружив передвижной командный пункт батальона «Дербент» бояр сам открыл им машину, помогая засевшим там выйти. При этом Войдан так торопился, что сорвал дверь с петель. Он планировал воспользоваться ей как щитом, но обстоятельства вынудили изобразить из этого куска железа подобие пресса, методично опускающегося на головы подступавших сзади нападающих. Удары был настолько мощными, что особо неудачливым бойцам вбивало бошки в грудные клетки

Воспользовавшись суматохой, сидящие в джипе командование срочно оттуда эвакуировалось - как опытные полевые командиры они быстрее других сориентировались в ситуации и спотыкаясь стали пытаться свалить подальше от этого страшного места.

Войдан на глаз определил стороны света и решил, что полевые командиры бегут в сторону Зимбабве. Так далеко он бы дверь никогда не забросил, потому бросать пришлось прямо сейчас. Просвистев в воздухе подобно огромному бумерангу, она врезалась в спину одного из беглецов, и вставший на путь исправления Герой России сложился пополам, как перебитая топором осина. Второму слегка повредило ноги. Царапая торчащими костями асфальт, он полез под машину и пытался там замаскироваться.

Войска всё не унимались, хотя уже дрались, исключительно повинуясь инстинкту самосохранения. Многие даже не сильно удивились тому, что происходило во время боя, расценив это просто как качественную дурь, которую они регулярно употребляли перед важными конттеррористическими операциями. Поставщики не рисковали сливать суровым мужчинам из «Дербента» гнилой товар и многим бойцам во время зачисток мерещились даже падающие «Боинги» с Усамой Бен Ладеном, потому внезапное катапультирование командира многие восприняли как вполне само собой разумеющееся.

Двери уже не было и Войдану пришлось действовать голыми руками. Он с огорчением отметил, что количество трупов стало доминировать над числом раненых, ибо удар бояра во вражью голову был подобен выстрелу в упор из парабеллума. Тогда Войдан перестал людей бить и стал просто их немного бросать - чтобы привести в чувство и заставить соблюдать Конституцию.

Бойцы разлетались в стороны с автографами Войдана - поломанными руками, ногами и вырванными кусками мяса. Войдан всеми силами старался никого не убивать, но пострадавшим было свойственно сильно преувеличивать тяжесть своего ранения - они орали, словно жертвенные бараны на светлом празднике российских мусульман.

Вскоре остался только один. Руки его тряслись от ужаса, зубы стучали. Он был один, и не надеялся выиграть войну. Войдан уже укротил в себе Яр-Силу и не стал ему ничего отрывать или ломать. Он даже не тронул его, а просто сурово посмотрел в глаза.

Что дагестанец увидел в этом взгляде, было известно только ему и Войдану, однако боец протянул своё оружие бояру с таким видом, словно сделать это всегда было его заветной мечтой. И чтобы мечтатель тут больше не задерживался, Войдан завернул гостя страны за плечи и слегка пнул под зад, ибо это место всегда учится первым, а мозг потом. Но боец был сообразительный, и не оглядываясь побежал со скоростью достойной олимпийского чемпиона. Глядя на его быстро мелькающие пятки, даже и не верилось, что он появится здесь вновь.


Эпилог.


День клонился к вечеру и надеясь успеть в Тамбов до сумерек, Войдан гнал машину на полной скорости. Это был неброский джип, взятый в Рязанской Управе Прави. Марку Войдан даже не посмотрел, но был машиной доволен. Даже было жаль её в Тамбове менять.


Велияра спала на заднем сиденье. Пока всё не уляжется Войдан решил оставить её у Надея - похоже, за Велярой следили довольно давно и ни в Нижнем, ни в в её втором загородном домике показываться было нельзя.


Ближе к Тамбову снова заработала связь. Войдан набрал Надея, но его трубка сейчас была у Колояра. Надей сейчас был с Доброславом и еще одним приехавшим к нему волхом. По словам Колояра Надей созывал Большое Коло, поскольку для уничтожения добытого Войданом артефакта было мало личной силы только одного волха. Естественно, все ждали и Войдана.


Потом Войдан отзвонился Ладе - она сейчас должна была отслеживать все звонки Алибекова.


- Как там дела у мусульманских военных, - сразу после привествий спросил Войдан.


- Ты не поверишь! - Лада рассмеялась в трубку.


- Что, план «Сирена-перехват-2»? Или «Сирена-перехват-3»?


- Нет, - Лада опять рассмеялась, - не два и не три. Догадайся, кому первому позвонил Алибеков?


- Кому?


- Жене. Просил бросать всё и срочно лететь с детьми в Баку.


- И? - удивленно спросил Войдан.


- И покупать там квартиру. По-моему, этот гость страны решил вернуться на историческую родину, на совсем.


- Что ж, Баку - это хороший выбор, - одобрительно заметил Войдан, - это хуже, конечно, чем Москва, но много лучше чем два метра земли в Подмосквовье.


This file was created
with BookDesigner program
bookdesigner@the-ebook.org
17.12.2011

Оглавление

  • Пролог.
  • Часть первая .
  •   Глава 1.
  •   Глава 2.
  •   Глава 3.
  •   Глава 4.
  • Часть вторая.
  •   Глава 5.
  •   Глава 6.
  •   Глава 7.
  •   Глава 9.
  •   Глава 10.
  •   Глава 11.
  •   Глава 12.
  •   Глава 13.
  •   Глава 14.
  • Часть третья.
  •   Глава 15.
  •   Глава 16.
  •   Глава 17.
  •   Глава 18.
  •   Глава 19.
  •   Глава 20.
  •   Глава 21.
  •   Глава 22.
  • Эпилог.