Сладостный плен (fb2)


Настройки текста:



Карла КЭССИДИ СЛАДОСТНЫЙ ПЛЕН

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Анджела, как ты смотришь на то, чтобы стать моей женой?

Анджела Сэмюэлс в недоумении уставилась на шефа — не ослышалась ли она?

Хэнк Ривертон, владелец рекламного агентства «Ривертон», никогда не уделял своей секретарше особого внимания и тем более не давал повода для подобного предложения.

— Что вы сказали? — Анджела вышла из оцепенения.

Хэнк подошел ближе. Его темно-голубые глаза внимательно изучали ее. Девушка залилась румянцем. Она знала, что ее длинные вьющиеся каштановые волосы наверняка немного растрепались, а черные туфли были удобны, но смотрелись немодно.

Он удовлетворенно кивнул головой.

— Ты вполне подходишь. Извини, не уточнил — речь только о временном перевоплощении, на одну неделю. Мне это очень нужно, ты поможешь мне?

— Мистер Ривертон, я не понимаю, что вы хотите! — воскликнула Анджела.

Он сморщился, но не стал от того менее привлекательным.

— Разве мы не говорили об этом раньше? О Бруди Робинсоне и семинарах его жены?

Анджела отрицательно покачала головой. Хэнк вздохнул и провел рукой по густым темным волосам.

— Ядумал, что упомянул об этом вчера.

Анджела снова покачала головой. Она наверняка бы не забыла, если бы шеф попросил ее стать его женой, пусть и на время.

— Ты знаешь Бруди Робинсона?

— Владелец кондитерской фабрики, если не ошибаюсь, — ответила Анджела. Счет Робинсона был самым значительным из счетов, вложенных в фирму Хэнка.

Бруди внешне был очень колоритен, этакий ковбой с Дикого Запада. Свое состояние он сколотил, выпуская печенье по рецепту бабушки.

— Он недавно купил в Мустанге ранчо и приглашает меня с женой приехать в гости. Мне бы не хотелось разочаровывать его, тем более, он мой партнер, — мало ли что?

Анджела не на шутку удивилась, услышав такое заявление. Хэнк Ривертон был самым закоренелым холостяком, которого ей когда-либо доводилось встречать.

— А какое, собственно, имеет значение ваше семейное положение? — спросила она.

Хэнк усмехнулся.

— Он предположил, что я женат, а я не слишком старался разубедить его в этом. — Улыбка исчезла с его губ, а на лбу снова появилась тонкая морщинка. — Черт, Анджела, ты ведь знаешь Бруди. Мы разработали рекламную кампанию печенья, правда несколько старомодную — уютный домашний очаг, семья пьет чай у камина и так далее. Это идея Бруди, а он очень консервативный человек и полагает, что я — родная душа.

Анджела расхохоталась. Хэнк Ривертон — консервативный? Особенно если дело касается его личной жизни и отношений с противоположным полом? Она прекрасно знала, что он меняет женщин… как перчатки.

— А что за семинары у его жены? — спросила она.

Хэнк откинулся на спинку стула.

— Жена Бруди психолог, специализируется на вопросах сохранения семьи. Она разработала недельную программу по укреплению взаимоотношений между супругами и обязательств по отношению друг к другу. — Хэнк произнес эту фразу так равнодушно, что было ясно — для него эта программа не имела никакого значения. — Бруди решил сделать подарок мне и моей жене, пригласив нас к себе на ранчо, для участия — я так думаю — в семинарах его жены. В понедельник я отправлюсь в Мустанг, и если приеду один, то не сомневаюсь, что Бруди разорвет контракт с нашей фирмой, для него это принципиально.

— А почему бы тебе не попросить Шейлу? — предложила Анджела. Шейла была последней пассией Хэнка.

Он уставился на нее.

— Анджела, ты действительно думаешь, что Шейла подходит на роль жены? — Хэнк не верил своим ушам: как же Анджела наивна!

Девушка поняла, что сморозила глупость. Да, эта рыжеволосая красавица, любившая подчеркивать смелыми туалетами свою шикарную фигуру и кокетничать с мужчинами, не производила впечатление замужней женщины. Ее идея — пробуждать в мужском сознании мечты о бурных страстных ночах и прочих сладостных картинах.

— Я уверен, что никакая другая женщина не справится с этой ролью лучше, чем ты, — продолжил Хэнк. — И потом, считай это недельным отпуском. — Он склонился к ней, и его темные глаза излучали чарующий призыв…

Сама не зная почему, Анджела обиделась. Интересно, он так же смотрит, когда хочет затащить женщину в постель? — думала Анджела. Впервые за два года этот плутовской взгляд предназначался ей. Теплота медленно разливалась по всему ее телу…

— Не думаю, что это хорошая идея, — прошептала она, прижимая блокнот к груди. — А вдруг я совершу какую-нибудь глупость и тем самым подвергну опасности контракт с Бруди? — уклонилась она от прямого ответа. — Не понимаю, как такая нелепая мысль могла прийти тебе в голову.

— Ты права, идея безумна, — легко согласился он, — но мне придется претворить ее в жизнь. И мне нужна твоя помощь, только на неделю. Я… — Он запнулся, а потом добавил: — награжу тебя… дам премию… тысячу долларов.

Услышав о премии, Анджела оживилась. Такие деньги ей не помешают: маме нужен новый кондиционер, брату, Брайану, постоянно требуются дополнительные деньги на школьные расходы. Она давно собирается искать новую работу, деньги позволят ей сделать небольшую передышку, чтобы обдумать свою дальнейшую жизнь.

— Полторы тысячи, — выпалил Хэнк, — за неделю, которая больше похожа на отпуск, чем на работу.

— Идет, — неохотно согласилась Анджела, прекрасно осознавая, что, возможно, совершает ошибку, но не в силах отказаться от неожиданной премии, которая поправит их семейный бюджет по крайней мере на какое-то время.

— Замечательно, — обрадовался Хэнк. Улыбка облегчения озарила его лицо. — Иди домой и опиши себя со всех сторон: свои привычки, характер, пристрастия, а в выходной я ознакомлюсь со своей женушкой и опишу себя. В понедельник мы будем знать друг о друге столько, сколько иные настоящие супружеские пары не знают о себе.

Хэнк сел и открыл папку с бумагами, а девушка вышла из кабинета и направилась в приемную, где находился ее стол.

Анджела работала на Хэнка Ривертона уже два года, но не была уверена, что останется дальше, так как еще на первом собеседовании он объяснил ей, что ее должность включает в себя обязанности секретаря и личного ассистента, иными словами — девочки на побегушках.

Анджела тем не менее гордилась, что получила работу в таком солидном и респектабельном офисе, и первое время не имела ничего против того, чтобы выполнять личные просьбы шефа. Покупала подарки его родным, забирала из химчистки его вещи и выполняла другие поручения, наивно надеясь, что в конце концов приблизится к своей мечте — станет редактором и активным участником в процессе создания рекламы, тем более, что Хэнк упомянул о возможности продвижения.

Она узнала, что ее босс любит накрахмаленные рубашки и сэндвичи без майонеза, что средний срок свиданий с любой женщиной составляет не более трех недель и он всегда посылает букет роскошных цветов, когда бросает их. За прошедшие два года Анджела очень выросла профессионально, но применить свои знания на практике не могла, не имела возможности. Она зашла в тупик, чувствуя, что теряет время, теряет квалификацию.

Приведя в порядок свой стол, девушка собралась уходить, но взгляд ее остановился на большой фотографии ее начальника, украшавшей стену напротив.

Хэнк Ривертон. В тридцать три года ему удалось преуспеть в рекламном бизнесе в небольшом городке Грейс-Фолз, штат Монтана. У него очень представительный вид. Волнистые, темные как смоль волосы, синие глаза, точеные черты лица, статная фигура. Весь его облик излучал обаяние и ум.

В первые же месяцы Анджела попала под его обаяние. Она лишалась дара речи в его присутствии, сердце начинало бешено стучать при его приближении, а эротические сны с ним преследовали ее почти каждую ночь.

Со временем она поуспокоилась, поняв, что он все-таки не ее идеал. Анджела восхищалась его деловыми качествами, его умением держать партнера в руках, но… и все.

Глубоко вздохнув, она схватила сумочку и вышла из офиса. Итак, она согласилась выполнить очередное личное поручение — превратиться на неделю в жену Хэнка Ривертона… Опустив стекло в машине, Анджела глубоко вдыхала теплый летний воздух, борясь с желанием вернуться и предложить мистеру Ривертону поискать другую «жену». Как было бы замечательно бросить ему в лицо, что она устала быть на побегушках у человека, который редко замечает ее присутствие и не ценит ее как профессионала, которым она стала за это время.

Сейчас, без него, эта идея казалась девушке глупостью, но шелест полутора тысяч долларов заглушал голос разума. Конечно, это низко — брать деньги за ложь, шептал внутренний голос, потерпи еще немного, заработай деньги, а потом бросай опостылевшую работу. Но Анджела вспомнила мать, брата и… приняла решение. В конце концов, ложь относительно безобидная, а премия… Ради нее придется закрыть глаза на сомнительность такой затеи. Всего неделя с Хэнком и она оставит работу, но сообщит об этом Хэнку Ривертону за две недели, как того требует закон. Эта сладостная мысль прибавила ей сил.

Подъезжая к своему домику, Анджела думала, как объяснить свою поездку маме. Пожалуй, деловая командировка — это самое приличное, а сказать правду Анджела не решится — мать не одобрит такую ложь. В конце концов, ей уже двадцать восемь лет, она достаточно взрослая, чтобы иметь кое-какие секреты от матери.

Гораздо больше ее сейчас волновал другой вопрос. Какую одежду взять с собой на ранчо в Мустанг, чтобы соответствовать статусу жены Хэнка Ривертона? Да… Ее туалеты все-таки бедноваты для супруги Хэнка.


— Да, Бруди, мы с нетерпением ждем предстоящей поездки, — пробормотал Хэнк в телефонную трубку. — Планируем приехать завтра во второй половине дня.

— Отлично! — прогремел низкий голос Бруди Робинсона. — Вам понравится наш городок, и гарантирую тебе и твоей жене второй медовый месяц.

— Мы мечтаем об этом, — ответил Хэнк. — Анджела и я…

— Анджела? — Бруди замолчал на мгновение. — А я думал, что твою жену зовут Мария.

Хэнк побледнел: ну да, в то время, когда он заключал договор с Бруди, его девушкой была Мари.

— Анджела-Мария, — тут же сымпровизировал он. — У нее двойное имя.

— Это всегда создает путаницу, — рассмеялся Бруди. — Ну ладно, неважно, как ты ее называешь, скорей бы познакомиться. Будут еще две пары, и поверь мне, эту неделю вы не забудете.

Поговорив еще немного, мужчины попрощались. Хэнк откинулся на спинку дивана и глубоко вздохнул. Конечно, ему тоже не по душе весь этот обман, но он сам загнал себя в угол и не видел иного выхода из сложившейся ситуации.

Что ж, почитаем, что там Анджела сочинила про себя. Конечно, она ему безразлична, но все же…

Забавно, она работает в агентстве почти два года, а он ничего не знает о ее личной жизни. Но до сих пор не было оснований беспокоиться об этом. Он отдавал ей должное, как высококвалифицированной и исполнительной секретарше, которая незаметно делала все, чтобы его бизнес и личная жизнь шли гладко и спокойно. Но как женщину он ее не воспринимал.

Хэнк нахмурился, с удивлением обнаружив, что не может восстановить в памяти черты ее лица. Какого цвета ее глаза: карие или голубые? Кажется, у нее каштановые волосы, обычно забранные в хвост на затылке. Вот что он помнил наверняка — это ее черные немодные туфли. Что ж, по крайней мере ему не придется волноваться за последствия затеянной игры. Эта робкая мышка, его секретарша, для него не женщина, и именно поэтому справится со своей ролью, тем более, что она очень походит на старомодный рекламный образ, созданный Бруди.

Вздохнув, Хэнк прошелся по гостиной: он был совсем не в восторге от предстоящей недели. Посещать семь дней в маленьком ковбойском городке дурацкие семинары по укреплению близости между супругами? Нет, это не идеальный отпуск, во всяком случае для него.

Семейный очаг — именно к нему стремится каждая женщина и его панически боится любой мужчина. Хэнку пока не хотелось сидеть у какого бы то ни было очага и поддерживать в нем огонь — ни с кем! Пример его отца еще больше отвращал Хэнка от домашнего очага. Мать Хэнка умерла, когда мальчику было пять лет, и отец трудился не жалея сил, создавая свою империю. Но год назад Харрис Ривертон женился и превратился в болтливого старика, который бесцельно проводит время в саду со своей новой женой, глядя ей в рот. Нет, Хэнк не хотел терять свою независимость, свободу, и деньги тоже. Ни одна женщина не заслуживает такой жертвы.

Он посмотрел на часы — через пятнадцать минут ему следовало быть у Шейлы.

Час спустя Хэнк и его спутница уже сидели за столиком в его любимом ресторане. Обстановка «Стейкхауса» не отличалась особой роскошью, но здесь готовили самые вкусные и сочные бифштексы.

Сидя за столом, Хэнк наслаждался своим любимым блюдом, наблюдая, как Шейла недовольно ковыряла салат. Ее утонченные черты портило злое выражение: Хэнк сообщил ей, что ему нужно уехать на неделю. Она надулась и молчала, ожидая, когда он закончит есть бифштекс.

— Ты уверен, что не вернешься к открытию благотворительной организации в пятницу вечером? — нарушила она гнетущую тишину.

— Прости, милая, но я вернусь не раньше следующего воскресенья.

— Но ты начальник. Поручи поездку кому-нибудь еще. Эта вечеринка имеет огромное значение, там будут все важные и нужные люди. — Обычно мурлыкающий голосок Шейлы, сейчас походил на жалобный скулеж или хныканье. — Я с таким нетерпением ждала этот вечер, купила шикарное платье, записалась к лучшему в городе стилисту.

— Я не стану возражать, если ты отправишься на эту вечеринку без меня, — сказал Хэнк. Почему он раньше не замечал, какой холодный и требовательный взгляд у Шейлы? Да, эта женщина любит, чтобы все делалось так, как она пожелает.

— Мустанг всего в двух часах отсюда. Ты мог бы приехать на вечеринку, а затем, в субботу, вернуться к своим делам, — настаивала она.

Хэнк отодвинул тарелку.

— Шейла, я сожалею, но мое решение окончательное. Впереди еще много таких вечеринок.

Шейла сделала глоток вина, оставив на бокале след от губной помады.

— А что малышка Шейла будет делать целую неделю без своего любимого медвежонка?

Хэнк ненавидел, когда она сюсюкала с ним. А что ему вообще нравится в Шейле?

Бесспорно, у нее красивое лицо, идеальная фигура, но как она требовательна и избалованна! А он? Нравится ли он Шейле? Пожалуй, но больше всего ей нравится его имидж богатого интересного мужчины и его слава отъявленного плейбоя.

Пожалуй, пора заканчивать их трехнедельные свидания. Как только эта мысль пришла ему в голову, Хэнк вздохнул с облегчением.

Он закончил есть и задумался: что сказать, чтобы, как можно меньше ранить ее самолюбие?

— Шейла, ты милая, красивая женщина, мне было приятно проводить с тобой время… — начал он.

— Ты даешь мне отставку, да? — Манерный сюсюкающий голос пропал. — Не могу поверить в это. Все мои друзья предупреждали, что Хэнк Ривертон — профессиональный сердцеед и плейбой, — голос Шейлы дрожал от гнева.

— Шейла… — Он пытался оправдаться, но она не дала ему вставить и слово.

— Прекрати, Хэнк. — Она отодвинула стул и встала. Никогда еще Шейла не казалась ему более привлекательной, чем сейчас. Ее пышная грудь вздымалась от волнения, а голубые глаза метали молнии. — Друзья советовали мне не встречаться с тобой. Они были правы, но я не послушала их и вот результат. Но и ты берегись: придет время, и какая-нибудь женщина завладеет твоим сердцем. Я надеюсь, она его разобьет, как ты разбил сейчас мое. — Произнеся эти слова, Шейла направилась к выходу.

Хэнк с сожалением наблюдал, как удалялась Шейла. Какая осанка! Наверняка она прекрасная любовница, но он все-таки устоял, хотя Шейла всячески поощряла его ухаживания, полагая, что физическая близость — прелюдия к свадьбе. Но этого Хэнк хотел меньше всего на свете.

Конечно, он поступил с ней сурово, уколол ее гордость, но Шейла — одна из тех женщин, у которых всегда есть запасной мужчина, вряд ли она будет долго страдать.

Хэнк выкинул из головы все покаянные мысли и позвал официанта.

— Прощай, Шейла, — прошептал он с облегчением: больше она не будет давить на него.

Да и не время сейчас для сожалений: на следующей неделе предстоит серьезное испытание.

Хэнк ждал, когда официант принесет счет, и думал о своей секретарше, женщине, которой предстоит исполнить роль его жены. Безусловно, Бруди одобрит его выбор. Но скромная, спокойная и ответственная Анджела, как жена не представляла абсолютно никакой угрозы для холостяцкой жизни Хэнка.

Он улыбнулся, вспомнив последние слова Шейлы. Какая-нибудь женщина разобьет ему сердце? Если такое и произойдет, то не в этой жизни — он был уверен в собственной неуязвимости.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Брайан, прекрати! — Анджела старалась нахмуриться, но, не выдержав, громко рассмеялась.

Брат выхватил у нее расческу и поднял над своей головой.

— Отдай! Скоро придет мистер Ривертон, а я лохматая, как ведьма.

Но Брайан крутился вокруг сестры, подбрасывая и снова ловя расческу. На его угловатом лице играла озорная улыбка.

Девятнадцатилетний долговязый Брайан, веселый и шаловливый, мало походил на взрослого мужчину.

— А вот не отдам, к тому же ты наверняка заколешь волосы своей ужасной заколкой! — воскликнул он.

— Не твое дело! Заколка как заколка. Отдай! Я же тороплюсь, мой босс приедет за мной с минуты на минуту. — Анджела гонялась за ним до тех пор, пока Брайан не сдался и не заключил ее в свои объятия.

Все-таки, как она любит своего братишку! Отец бросил их, когда мать была беременна Брайаном, а Анджеле было девять лет. Вскоре после его ухода и рождения Брайана у матери случился инфаркт, и Анджеле пришлось заняться хозяйственными заботами и воспитанием братишки. Они были очень дружны и до сих пор заботились о матери и друг о друге.

Раздался звонок в дверь. Анджела вздрогнула, ее сердце так и подпрыгнуло в груди. Дверь открыла мать.

— Если ты сейчас же не отпустишь меня, я… я… — попыталась Анджела вырваться из объятий брата.

— Тогда что? — рассмеялся Брайан. — Что ты тогда сделаешь? Дашь оплеуху? Ужасно боюсь…

— Доброе утро, — поздоровался Хэнк, входя в кухню. Его темные брови удивленно поползли вверх.

Анджела вспыхнула, выхватила расческу из рук брата и принялась расчесываться.

— Доброе утро, — ответила она. — Я буду готова через пару минут. Брайан, почему бы тебе не налить мистеру Ривертону чашечку кофе?

— Я позабочусь о мистере Ривертоне, пока ты заканчиваешь туалет, — предложила Дженет Сэмюэлс, входя следом за Хэнком.

Анджела благодарно улыбнулась матери и побежала в свою спальню, где ее ждала упакованная сумка. Она быстро управилась с прической, как обычно заколов волосы широкой заколкой, и постаралась поскорее одеться — ей не хотелось, чтобы мать донимала мистера Ривертона вопросами о командировке.

Девушка бросила беглый взгляд на свое отражение в зеркале. Хэнк попросил ее взять самую обыкновенную одежду. Что ж, джинсы, белый пуловер и белые кроссовки — это прилично и неброско, как раз для поездки на ранчо. Она схватила сумку и поспешно вышла из комнаты.

Хэнк сидел за кухонным столом. Брайан рассказывал Хэнку о своей учебе в местном колледже, мама готовила кофе.

Пока Брайан говорил, Анджела внимательно рассматривала человека, который будет ее «мужем» в ближайшие семь дней. Одетый в узкие джинсы и рубашку с короткими рукавами, обтягивающую его широкие плечи, Хэнк казался таким мужественным, таким сильным, что любая женщина чувствовала бы себя за ним, как за каменной стеной. По крайней мере тешила бы себя такой надеждой.

— Похоже, у тебя очень плотный график, — прокомментировал Хэнк, когда Брайан кончил говорить.

Анджела встала позади брата, положив руки на его плечи.

— Брайан очень способный, он уже в старших классах получил предложение о зачислении в университет, причем из разных уголков страны. — Голос Анджелы звучал гордо.

Дженет погладила руку сына.

— На следующий год он обязательно поедет в один из этих университетов, местный колледж при его способностях слишком прост.

— Посмотрим, мам, — ответил Брайан без особого воодушевления.

Хэнк поднялся и взглянул на Анджелу.

— Думаю, что нам пора ехать, ведь путь не близкий.

— Да, конечно. — Анджела взяла свою сумку и направилась к двери.

— Позволь мне. — Хэнк взял ее сумку, а затем повернулся к Дженет. — Мне было приятно познакомиться с вами, миссис Сэмюэлс. Я позабочусь о вашей дочери и доставлю ее домой в целости и сохранности не позднее следующего воскресенья.

Мать Анджелы улыбнулась.

— Спасибо. Желаю удачного путешествия.

— Пока, сестренка! — крикнул Брайан.

— Пока, Брайан. Не вздумай в мое отсутствие пропускать уроки! — воскликнула Анджела.

Девушка вздохнула с облегчением, когда они вышли из дома на прохладный утренний воздух. Хэнк положил ее сумку в багажник, а она уселась в ярко-красный спортивный автомобиль.

— Прости, я не успела собраться к твоему приезду. Вряд ли компания мамы и брата тебе интересна, — пробормотала она, когда Хэнк сел за руль.

— Все в порядке. — Он завел двигатель и съехал с обочины. — Да они очень милые, Анджела, это я хочу повиниться перед тобой. Я, к своему стыду, абсолютно ничего не знаю о женщине, с которой работаю бок о бок вот уже два года.

— Да и знать-то почти нечего, — хмыкнула Анджела.

— Наоборот. Я и понятия не имел, что у тебя есть семья. Ты всегда готова задержаться на работе, приходишь в выходные дни, ты организовала вечеринку у меня дома на прошлое Рождество, ну и многое другое ты делаешь по первой просьбе и очень хорошо.

Анджела пожала плечами.

— У меня пока нет мужа и детей, а мама и Брайан прекрасно понимают, как важна для меня работа. — Анджела с трудом сдержалась, чтоб не высказать ему, что она недовольна работой и способна на большее, но в конце концов решила, что еще не пришел подходящий момент.

Несколько минут они ехали молча. Опытный водитель, Хэнк без труда избежал пробки при выезде из города.

Анджела исподтишка взглянула на своего начальника и вздохнула: конечно, он ей нравится. Прекрасно понимая, что Хэнк Ривертон — плейбой, что он не способен любить одну женщину, что он далек от идеала мужа, она все же не могла не реагировать на его близость. И это беспокоило ее больше всего.

Было в нем что-то такое, что волновало ее, хотя ее сексуальность до сих пор дремала. В свои двадцать восемь лет она еще ни разу не целовалась. Романы, довольно кратковременные, были, но воспитание не позволяло ей доводить их до постели. Да и когда ей было гулять? Болезнь матери и маленький братишка, заботы по дому, работа — разве это оставляло время на сближение с мужчинами?

В двадцать восемь лет она была невинна и скрыть свою неопытность от многоопытного Хэнка Ривертона, конечно, не могла.

— Почему же твой брат учится в общественном колледже, если у него были предложения из университетов? — спросил Хэнк, мчась по шоссе, которое вело в Мустанг.

Анджела отвлеклась от своих размышлений: что толку думать о таких грустных вещах!

— Здоровье мамы оставляло желать лучшего. У нее больное сердце, и разлука с сыном усугубила бы болезнь. Брайан решил, что ему лучше остаться поближе к дому.

— Похвально. А чем занимается отец?

— Он бросил нас, когда мама забеременела, и не оставил нового адреса, — с гневом произнесла Анджела.

— Ох, — вздохнул Хэнк. — У нас с тобой одинаковая судьба: мы выросли в неполных семьях. Моя мать умерла, когда мне было пять лет.

— Я знаю, — ответила Анджела. Хэнк удивленно посмотрел на нее, и она пояснила: — Прежде чем прийти на собеседование, я прочла о тебе и твоей фирме все, что нашла.

— Надеюсь, ты не поверила всему, что там написано? Журналисты склонны преувеличивать, особенно если это касается личной жизни и любовных похождений, — усмехнулся он.

Анджела покраснела.

— Я работаю достаточно долго, чтобы видеть истинное положение вещей и понять твой характер.

Хэнк рассмеялся.

— Это смотря чьими глазами глядеть. Например, бухгалтер считает, что я трачу почти столько же, сколько зарабатываю, а Шейле и того мало: она обвиняет меня в скупости и себялюбии.

— За что ты ее так?

— Как? Я сказал свое мнение, к тому же мы больше не встречаемся. С прошлого вечера, — спокойно ответил Хэнк.

— Прикажете позвонить флористу и заказать букет? — поддразнила Анджела.

— На этот раз не будем соблюдать традицию, раз уж я женат на тебе. — Хэнк усмехнулся, и Анджела сразу же почувствовала магнетизм его улыбки. — Да, кстати, нам нужно обсудить кое-какие детали нашей свадьбы.

— Что, например? — спросила она.

— Где мы поженились: в церкви, парке или мэрии? Долго я ухаживал за тобой или это был стремительный роман?

— Неистовая страсть, — с сарказмом ответила Анджела после минутного раздумья.

Она на мгновение закрыла глаза, представив свою свадьбу: церемония проходит вечером, горит множество свечей, комнату украшают цветы апельсинового дерева, на ней белое свадебное платье с крохотными жемчужными пуговицами и кружевным шлейфом. И рядом жених в черном смокинге и галстуке бабочкой.

— Ты много думала о своей свадьбе?

Его голос вывел ее из сладостного забытья, словно ее окатили холодной водой во время крепкого сна.

— Да нет, — возразила она; пусть ее глупые фантазии останутся с ней. — Хотя каждый человек рано или поздно задумывается о своей свадьбе.

— Тогда, наверно, я исключение.

Анджела сухо улыбнулась.

— Меня это не удивляет. Ты неисправимый холостяк. — Она посмотрела на босса с любопытством. — Именно поэтому я не уверена, что ты сможешь справиться с ролью женатого мужчины.

Хэнк поднял темную бровь, в голубых глазах сверкнул вызов.

— Ты меня недооцениваешь, Анджела. Ты сказала, что изучила меня за время работы, где же твоя проницательность? Тебе следовало убедиться, что я непременно добиваюсь поставленной цели. Вот и сейчас у меня цель — внушить Бруди, что я счастлив в браке. Положись на меня… я-то справлюсь. Ну, а ты?

— Тебе тоже следовало бы знать, что я всегда выполняю свою работу высокопрофессионально. Раз ты попросил меня «поработать» твоей женой, я и это сделаю.

Хэнк разразился громким смехом.

— Думаю, это будет потрясающая неделя.

Своим ироничным смехом он бросал ей вызов! Анджела наконец со всей ясностью поняла, какую большую глупость совершила, согласившись на безумную авантюру.

И все-таки в течение следующего часа они пришли к соглашению, что скажут Бруди и всем остальным. Медовый месяц они провели на Багамах, а отпуск — в Нью-Йорке; по вечерам в пятницу обычно играют в карты с другими молодыми парами, ну и тому подобное. Когда все основные пункты были обговорены, между ними воцарилась непринужденная тишина.

Утро, несмотря на прохладу, было приятным, дорога — пустынной и прямой, и Анджела не заметила, как задремала. Теперь Хэнк воспользовался возможностью, чтобы получше рассмотреть ее. Когда он приехал к ней домой и увидел в объятиях брата, с рассыпавшимися по плечам локонами, она показалась ему незнакомкой. Почему он раньше не замечал красоту ее длинных, густых, блестящих волос? Ее остроумие и задор?

Хэнк смотрел на свою секретаршу пристальным мужским взглядом, оценивая ее. Нет, она не сногсшибательная красавица, а обычная средняя девушка — с острым подбородком, длинноватым носом. Но это и к лучшему, по крайней мере можно быть спокойным за свою независимость. Именно! Неделя наверняка показалась бы невыносимой, если бы он провел ее в обществе красавицы.

Он еще раз поздравил себя с удачей. Выбрать на роль жены свою простушку секретаршу было гениально с его стороны, и ни один из них не примет игру всерьез.

Когда до Мустанга оставалось несколько миль, Анджела зашевелилась и открыла глаза.

— Эй, соня, — окликнул ее Хэнк. — Через десять минут мы приедем в Мустанг.

Девушка выпрямилась.

— Прости, что задремала, но в машине всегда укачивает. Очень приятно было вот так расслабиться. Ты замечательно ведешь машину.

— Я рад. Но мы забыли об этом, — он полез в карман, вытащил маленькую коробочку и протянул ей.

— Что это? — спросила Анджела.

— Твое обручальное кольцо.

Она откинула крышечку и восхищенно воскликнула:

— О, оно прекрасно!

Хэнк кивнул.

— Оно принадлежало моей матери. Надень, я посмотрю.

— Кольцо немного великовато, но обещаю, что буду беречь его как зеницу ока.

Хэнк улыбнулся ей.

— Теперь ты официально моя, мы почти обручились.

— И все-таки это безумие, — сказала она, рассматривая кольцо с огромным бриллиантом, окруженным россыпью мелких в форме лепестков.

— Еще большим безумием было бы, если бы Бруди Робинсон вложил свои деньги в другую фирму. — Хэнк замолчал, стараясь вспомнить координаты, которые ему дал Бруди.

— Какой очаровательный городок! — воскликнула Анджела, когда они ехали по Мейн-стрит.

Хэнк кивнул. Взгляд девушки останавливался на старых, но привлекательных домиках, на аллеях, обсаженных деревьями, на всем, что напоминало остатки другой эпохи, которые выдержали испытание временем.

— Дом Бруди находится на другом конце города, — объяснил Хэнк. — Нервничаешь? — спросил он, заметив, что Анджела заерзала на сиденье.

— Немного, — ответила она и улыбнулась. — Ведь мне ни разу не доводилось быть замужем.

Ее улыбка озарила лицо, отвлекая внимание от неправильных черт и выделяя блеск глаз и ровные белоснежные зубы. Анджела стала почти красивой.

Они проехали весь город за несколько минут и свернули на узкую дорогу, ведущую к дому Бруди.

Даже без огромного указателя с надписью «Ранчо Робинсонов» Хэнк узнал бы его: большое стальное печенье украшало ворота.

— Бруди совсем не оригинален, — прошептал Хэнк, увидев дом приятеля.

— Боже мой, это ведь настоящий дворец! — воскликнула Анджела.

И в самом деле, двухэтажный особняк выглядел помпезно: передний фасад украшали массивные колонны, на балконах росли причудливые цветы. Чуть подальше виднелись дополнительные постройки, а еще дальше, на бесконечных пастбищах, паслись сотни коров джерсейской породы.

— Не слабо, — произнес Хэнк, припарковываясь напротив особняка.

Они вышли из машины, а хозяин дома уже встречал своих гостей. Анджела напоминала комок нервов, и Хэнк ободряюще улыбнулся ей.

— Не волнуйся и входи смелее в роль супруги, — мягко произнес он.

Бруди излучал самое радушное гостеприимство.

— Так вот какая у Хэнка жена! — воскликнул он, заключая Анджелу в объятия. — Пойдемте скорее в дом, я познакомлю вас с моей дражайшей половиной. Чемоданы занесут слуги.

Хэнк взял Анджелу за руку. Да, холодная как лед. Он улыбнулся ей, чтобы хоть как-то приободрить ее.

— Барбара! — проревел Бруди, стоило им войти в огромный холл. — Приехали первые гости. — Он улыбнулся обоим. — Остальные приедут чуть позже.

Все трое повернулись, услышав стук каблуков о мраморный пол.

Стройная, привлекательная женщина с короткими волосами и живыми зелеными глазами, Барбара Робинсон излучала теплоту и дружелюбие.

Бруди тут же обнял ее за плечи.

— Моя жена. Хэнк Ривертон, выдающийся ум нашей рекламной кампании, и его прелестная жена, которую он называет то Мария, то Анджела.

— Пожалуйста, называйте меня Анджела, — попросила девушка, отвечая на рукопожатие хозяйки дома. — Спасибо, что пригласили нас в гости. Хэнк и я с нетерпением ожидали поездки сюда.

Хэнк наполнился гордостью, услышав, с каким достоинством и искренностью произнесла Анджела эту фразу. Именно эти два качества он хотел видеть в своей жене… Если бы вообще хотел иметь жену.

— Пожалуйста, проходите в гостиную. Я только что приготовила освежающий лимонад. Немного поболтаем, а потом проводим вас в вашу комнату. — Барбара повела их в гостиную и приглашающее указала на диван. — Я сейчас вернусь.

Барбара вышла из комнаты, а Хэнк устроился на диване рядом с Анджелой. Бруди опустился в мягкое кресло напротив них.

— Вы проезжали через весь город? — спросил он.

— Очень милый городок, — кивнул Хэнк.

— Самый лучший город во всей Америке! — воскликнул Бруди. — И самые лучшие люди живут здесь. Стоило нам прожить в этом городке пару месяцев, как мы уже не представляли нашу жизнь где-нибудь еще. — Он улыбнулся им. — Вы такая прекрасная пара! Давно вы женаты?

— В следующем месяце будет два года, — выпалила Анджела.

Хэнк кивнул, довольный тем, что она так быстро вошла в роль.

— Значит, поженились летом, — улыбнулся Бруди. — А вот мы с Барбарой в декабре. Помню, в тот день была сильнейшая снежная буря. Я чуть не замерз, дожидаясь в церкви невесту, но женитьба на такой женщине стоила того.

— Мой муж сентиментальный дурачок, — заметила Барбара, войдя в комнату с подносом и нежно улыбнувшись мужу.

Она протянула каждому стакан, а потом села на стул недалеко от мужа.

— Ты работаешь, Анджела? — поинтересовалась Барбара.

— Целый день слежу за тем, чтобы деловая жизнь Хэнка шла спокойно и гладко и он мог полностью сосредоточиться на своей работе. — Она прикрыла руку Хэнка своей ладонью. — Я просто не представляю, что бы он без меня делал.

— Думаю, он понимает и ценит это! — воскликнул Бруди.

Хэнк улыбнулся, хотя подумал, что Анджела преувеличила свое влияние на его работоспособность.

Он сделал глоток лимонада, рассеянно слушая непринужденную женскую болтовню.

А ведь Анджела права, неожиданно подумалось ему. Его секретарь улаживает малейшие неполадки так умело, что он даже не замечал ее стараний.

Она договаривалась о встречах, заказывала подарки для его друзей и родных, знала имена детей и жен клиентов и другие важные мелочи, которые способствовали — в немалой степени! — процветанию его бизнеса. Он сменил дюжину секретарей до Анджелы. Многие из них были очень привлекательные женщины. Но они больше интересовались состоянием своих ногтей, чем работой. Да, признал Хэнк, Анджела — идеальный секретарь, он никогда не отпустит ее. Он прекрасно обойдется без жены, но без своего секретаря — нет!

— Первые пять лет самые тяжелые в браке, — заметил Бруди, отрывая Хэнка от его мыслей. — Если вы сможете выдержать этот срок, то ваш брак станет от этого только крепче. — Он улыбнулся жене. Его глаза излучали искреннюю нежность и любовь. — Мы с Барбарой готовимся отметить тридцатилетнюю годовщину нашей свадьбы.

— Это настоящий подвиг. — Хэнк был явно потрясен услышанным. Тридцать лет с одной женщиной! Он не мог представить себе и тридцати дней.

— Мы пережили немало бурь, но эти испытания только укрепили наши чувства! — воскликнул Бруди, улыбнувшись жене. — Нет ничего лучше и прекраснее в жизни, чем любить и быть любимым.

— Если мы сейчас не остановим его, Бруди будет пребывать в поэтическом настроении еще долго, — засмеялась Барбара. — А я уверена, что вы хотели бы немного отдохнуть перед обедом. Бруди, дорогой, почему бы тебе не проводить наших гостей наверх в их спальню? — предложила она.

Гости вышли из комнаты и последовали за Бруди.

— У вас красивый дом, мистер Робинсон, — отметила Анджела.

— Спасибо, дорогая. Нам пришлось немало поработать над ним… Пожалуйста, называй меня просто Бруди.

У первой двери налево они остановились.

— Это ваша комната.

Анджела и Хэнк вошли вслед за ним в уютную, светлую, просторную спальню, обставленную мебелью из вишневого дерева. Светлый роскошный ковер на полу дополнял интерьер.

— Устраивайтесь и отдыхайте, — Бруди кивнул им, повернулся и вышел. Его тяжелые шаги громким стуком отдавались на лестнице.

Хэнк уставился на двуспальную кровать, покрытую красивым зеленым покрывалом, — пожалуй, она слишком узкая. Все, что делал Бруди, было большим, но кровать оказалась исключением. Где же они будут спать? Вопрос остался открытым.

Хэнк посмотрел на Анджелу и по выражению лица понял, что ее занимали те же мысли. В спальне еще было широкое кресло… но слишком маленькое для Хэнка.

— Спать на одной кровати — это же не входит в наше соглашение, — робко сказала Анджела.

— Но никто в доме не должен узнать об этом, — кивнул Хэнк. Он снова глянул на кресло, потом на нее. — Ты уступаешь мне кровать, и твоя премия — тысяча семьсот пятьдесят долларов, согласна?

Девушка довольно долго смотрела на кресло, а потом перевела взгляд на шефа.

— Договорились, — нехотя произнесла она.

Хэнк постарался улыбнуться, прекрасно понимая, что эта неделя обойдется ему недешево.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Они быстро разобрались с вещами: Хэнк занял верхние, а Анджела — нижние ящики в стенном шкафу. Их одежда, уложенная вместе, создавала ощущение интимности.

— Хорошо, что это дружеская поездка, — сказала девушка, укладывая джинсы.

— Почему?

— Хотя бы потому, что мои туалеты не соответствуют тем, которые должна носить жена Хэнка Ривертона.

— А что, по-твоему, носила бы моя жена? — ухмыльнулся Хэнк.

Анджела уныло пожала плечами.

— А зачем тебе это знать, мое мнение?

Она была растеряна и не представляла, как пройдет ночь в присутствии такого привлекательного, но чужого ей человека. Зачем она согласилась на эту аферу?

— А впрочем, могу сказать — шикарные шелковые костюмы, легкие пеньюары, модные туфли, ну и прочее. Только самые изысканные вещи.

— Моя жена… мне трудно ее представить. — Хэнк встал и подошел к окну. — У меня никогда не возникало желания жениться, да я и не встречал женщины, которая заставила бы меня изменить это мнение.

— Не встречал или не хотел встретить? — Вопрос сорвался с губ непроизвольно. — А может, боишься встретить?

Он повернулся, в его глазах зажглись лукавые огоньки.

— Ты, как и большинство женщин, полагаешь, что я боюсь чего-то — близости, обязательств, постоянства, так?

— Ты прав. Брак — это взаимная ответственность, а ты слишком эгоистичный и самостоятельный, чтобы делить свою свободу с кем-нибудь еще. — Анджела даже прикрыла рот рукой, испугавшись своей прямоты.

Хэнк не сводил с нее глаз.

— Пожалуй, это самая правдивая оценка, которую я когда-либо получал. — Он был удивлен этим приговором себе, но улыбался.

— Извини… — начала Анджела.

— Не извиняйся. Ты очень проницательна, а я действительно эгоистичен и занят исключительно самим собой, кроме того, я человек неуправляемый, сложный, еще и карьерист.

— Если бы Бруди слышал тебя сейчас!

— Слава богу, что не слышит, — Хэнк задумчиво посмотрел на свою секретаршу. — Я полагаю, ты романтик и мечтаешь о замужестве, как панацее от жизненных невзгод.

— Ну, уж нет. Мне не нужен мужчина, чтобы самореализоваться. — Анджела всегда верила, что счастье в ее собственных руках, и не ждала, что какой-то мужчина окружит ее заботой. — Конечно, я бы хотела иметь рядом близкого и преданного друга и мужа.

Девушка с горечью отвернулась от своего шефа. Сколько ночей она провела, представляя, что лежит в чьих-то объятиях, чувствуя теплоту, исходящую от лежащего рядом с ней тела…

— Я прекрасно могла бы прожить остаток жизни одна, но зачем? Кому нужно это эгоистическое одиночество?

— Но именно этого хочу я, — ответил Хэнк.

Анджела рассмеялась.

— Хэнк, ты никогда не бываешь один, бросаешь одну женщину и тут же находишь другую. Это не одиночество.

Улыбка исчезла с его губ, уступив место удивлению.

— И тем не менее я всегда чувствую себя одиноким. — Он нахмурился и провел рукой по волосам. — Пойдем посмотрим наш приют, — неожиданно предложил он. Его нетерпеливый тон свидетельствовал о том, что она все-таки затронула больное место. — Я думаю, Бруди не станет возражать, если мы прогуляемся перед обедом?

Девушка кивнула, тоже чувствуя необходимость уйти из спальни: ей казалось, что Хэнк заполнил собой все пространство. Да и вообще, разговор выбил ее из колеи. Анджела говорила о свободе, имея в виду Хэнка, но сама она уже однажды обожглась и до сих пор не могла забыть прошлое… Еще раз позволить кому-то завладеть ее сердцем и душой? Они спустились на широкое крыльцо.

— Куда пойдем? Налево или направо? — спросил Хэнк.

— Мне все равно, — ответила Анджела.

Хэнк усмехнулся.

— Оставляю право выбора за своей «женой».

— Особенно если выбор не затрагивает твоей личной жизни?

Он весело рассмеялся.

— На работе ты не так остроумна и находчива.

— У меня просто не бывает на это времени. Ты постоянно загружаешь меня поручениями, касающимися твоей особы, а их бывает очень много. — Анджела хотела подчеркнуть, что устала быть у него на побегушках, что все эти обязанности и поручения личного характера — дело жены, а сама она смогла бы сделать карьеру в рекламном бизнесе, но не проронила ни слова. Зачем начинать неделю тяжелой работы — а это именно работа, ей за нее заплатят, — с упреков и подковырок?

Они направились к большому загону для скота, где гарцевали и становились на дыбы, взбивая пыль, полдюжины лошадей.

— Любишь лошадей? — спросил Хэнк, наблюдая за прекрасными животными.

— Кажется, да. Вообще у меня не было возможности пообщаться с ними, — ответила Анджела.

— А вдруг Бруди предложит нам покататься?

— Ты упомянул, что Бруди купил это ранчо не так давно? — спросила Анджела, стараясь не обращать внимания на то, как лучи солнца играют на волосах Хэнка.

— Да, около трех месяцев назад. Кажется, здесь произошел какой-то скандал, и бывшая владелица срочно уехала. Бруди сориентировался и прибрал ранчо к рукам — и живет припеваючи, изображая из себя ковбоя.

Анджела рассмеялась.

— Он показался мне очень милым, — заметила она, когда они направились к амбару.

— Бруди отличный парень, — согласился Хэнк. — Он и в самом деле немного старомодный, но достойный и порядочный. Реклама не обманывает.

Анджеле стало стыдно.

— Тем более мы поступаем некрасиво, дурача его.

— Согласен, — ответил Хэнк. — Но вреда-то мы никому не причиняем? И к тому же каждый из нас что-то выигрывает от этого плана, Бруди в том числе: я — его партнер, и эта поездка укрепит деловые связи между нами.

Анджела кивнула: он прав. Лично она согласилась на это безумство ради денег, для нее немалых, и поздно идти на попятную.

— Вернемся, — предложил Хэнк, беря ее за руку. — Все будет в порядке.

Как нежно он обнял ее, как озорно улыбнулся… Анджела покраснела.

— Заглянем в амбар?

Анджела вздохнула: хотелось бы знать, ответила хоть одна женщина Хэнку отказом? Девушке казалось, что этот мужчина может убедить кого угодно, что небо зеленое, стоит ему только захотеть.

В амбаре было полутемно, пахло сладким сеном, старой кожей и мускусным запахом животных. Хэнк провел ее по огромному строению, показывая стойла для лошадей, закрома с зерном и кукурузой. Анджела подумала, что ее шеф может стать прекрасным хозяином любого поместья.

Осмотрев все на нижнем этаже, Хэнк установил стремянку, и они поднялись на чердак, где были аккуратно уложены кипы сена.

— Я однажды получил от отца хорошую трепку за то, что курил на чердаке. — Хэнк бросился на кипу сена и жестом пригласил Анджелу последовать его примеру. — Мне было восемь лет, и я не соображал, что мог спалить весь амбар.

— Я не знала, что ты вырос на ранчо. — Ей сложно было представить Хэнка вне городского пейзажа, на лоне природы. — Во всяком случае, в своем жизнеописании для жены, то есть для меня, об этом не сказано. Ты постеснялся?

— В автобиографию все не включишь, — спокойно объяснил он. — Я жил на ранчо до пятнадцати лет. — Взгляд Хэнка затуманился от воспоминаний. — Я с удовольствием вспоминаю свое детство на ферме — животные, работа, свежий воздух, друзья…

На его лбу появилась тонкая морщинка, а расслабленная улыбка исчезла с помрачневшего лица.

— К сожалению, отец оказался плохим фермером, и, когда мне исполнилось пятнадцать, банк изъял за неуплату займа дом и землю.

— Жаль. — Анджела с трудом поборола желание прикоснуться к нему, чтобы выразить сочувствие.

Хэнк пожал плечами, словно эта потеря не имела для него никакого значения, хотя Анджела подозревала, что он не хочет показать свою слабость — хотя бы по отношению к прошлому.

— Но впрочем, это для отца стало благом, если можно назвать благом потерю имения. Они с братом открыли сеть химчисток, оказавшись в нужном месте в нужное время, и заработали столько денег, что не знали, на что их потратить.

И тем не менее Анджела была уверена, что боль от потери фермы оставила глубокий след в его душе. Впервые у нее появилось ощущение, что под маской плейбоя и неутомимого бизнесмена скрывается ранимость, которую он тщательно прячет. И все же девушка постаралась отбросить подобные мысли. Хэнк для нее — только босс. Зачем воспринимать его иначе? Она играет роль его жены, он ей прилично платит за это, а через неделю спектакль окончится, начнется реальная жизнь, и этот мужчина больше не удостоит ее своим вниманием. Так зачем ей знать, что скрывается в его душе?

Хэнк, со своей стороны, спрашивал себя, с какой стати он так разоткровенничался. Тем более с безразличной ему женщиной. В конце концов, он преуспел в жизни и верит во всемогущество денег, а они у него есть!

Они обходили строение за строением, и Хэнк искоса посматривал на Анджелу, пытаясь понять, как она восприняла его откровения. Она так непохожа на женщин, которым он обычно назначает свидания: неяркая, скромная… Ей не хватает внешнего лоска и уверенности. Но было в ней что-то такое, что вызывало доверие, от нее исходила доброта, располагавшая к откровенному разговору.

Хэнк редко делился с кем бы то ни было своими личными проблемами. Разумеется, сегодня исключение, вызванное необычностью ситуации, но повторения не будет.

— Помнишь, по пути сюда мы говорили о браке, свадьбе и другом, но ты ни словом не обмолвилась о своих увлечениях. — Он посмотрел на Анджелу с любопытством. — Чем ты занимаешься в свободное время?

— Свободное время? — Она посмотрела на него с недоумением.

Хэнк ухмыльнулся.

— Напомни мне, когда мы вернемся в офис, чтобы я сократил тебе часы работы. Я так долго эксплуатировал тебя, что ты заслужила эту льготу.

— Не возражаю, — ответила Анджела серьезно. — Но мне нравится работать с тобой… особенно когда это касается рекламного бизнеса. — Они остановились перед дверьми конюшни. — Но когда ты даешь мне личные поручения… Ты не представляешь, как я возмущаюсь… правда, в душе.

Ее щеки залились румянцем, но она докончила:

— Я предпочитаю учиться у тебя методам подачи рекламы, чем заказывать розы для брошенных любовниц.

— Анджела, не такой уж я шалопай, как ты думаешь. И женщины, которым я посылаю цветы, не обязательно мои любовницы, — запротестовал Хэнк. — Иногда это коллеги по бизнесу, друзья… или иногда и любовницы…

— Ну, меня такие подробности не интересуют, — сухо ответила она. Но так ли это было на самом деле?

Хэнк вдруг почувствовал, что доверие секретарши для него принципиально важно.

— Похоже, ты считаешь меня аморальной натурой. Этаким мартовским котом. Но позволь заверить тебя, что это неправда.

У Анджелы было самое выразительное лицо, которое ему когда-либо доводилось видеть. Эмоции отражались на нем так ясно, что он читал ее мысли. Так у нее, оказывается, карие глаза, и не просто карие, а золотисто-янтарного оттенка, излучающие необыкновенную теплоту! Очень красивые глаза!

Резкий звук оторвал Хэнка от приятного открытия. Бруди звонил в колокольчик, приглашая к трапезе.

— Похоже, обед, — сказал Хэнк. — Так наденем маски счастливой семейной пары.

Возвращаясь к дому, Хэнк поймал себя на мысли, что ему небезразлично мнение Анджелы о его собственной особе. Но постарался выкинуть это из головы. В конце концов, она согласилась ему подыграть, а больше от нее ничего не требуется.

Хэнк и Анджела познакомились с другими гостями Бруди — Трентом и Эленой Ричардc, его соседями.

— Трент помог нам обосноваться, когда мы переехали сюда, — объяснил Бруди. — Они со свояком разводят чистокровных лошадей и неплохо преуспели в этом деле.

Трент был высокий привлекательный мужчина. Его жена, красивая брюнетка, смотрела на мужа, словно он мог достать луну с неба. Интересно, подумал Хэнк, зачем они и другие пары приглашены сюда? Отношение Ричардсов друг к другу свидетельствовало о том, что любовь не прошла, хотя они поженились два года назад и у них подрастает шестимесячный мальчуган.

Другая пара, Стэн и Эдит, сообщила, что они женаты десять лет. Стэн — генеральный управляющий на фабрике Бруди в Чикаго, а его жена — учительница. У них не было детей, и Эдит, слушая рассказы Элены о сынишке, явно страдала.

Хэнк практически не поддерживал отношений с женатыми парами. Работа, свидания с подружками и редкие свободные вечера дома заполняли его жизнь. Другой он не знал, и поэтому отношения между супругами вызывали у него живой интерес. Хэнк считал, что брак подразумевает взаимную самоотдачу, и ни за что на свете не хотел делиться собой с кем бы то ни было. Возможно, брак и хорош для других людей, но не для него.

После обеда четыре пары вышли из-за стола и отправились в библиотеку выпить. Следуя установившемуся обычаю, мужчины и женщины разделились на две группы.

Трент расспрашивал Бруди и Стэна о жизни на ранчо, а Хэнк, поймав себя на мысли, что его мало интересует мужской разговор, сосредоточил свое внимание на женщинах.

Анджела удивляла его все больше и больше. Как умело она поддерживает разговор! Она участвовала в споре о политике, ее остроумие заставляло всех смеяться — а ведь в офисе она была тихой и немногословной.

Хэнк попытался представить Шейлу в подобных обстоятельствах, но так и не смог, в крайнем случае ей удавалось дать оценку наряду первой леди на каком-нибудь общественном мероприятии.

— Хэнк, — Бруди похлопал его по плечу и улыбнулся, — на какой замечательной женщине ты женился! Я всегда знал, что ты энергичный бизнесмен, но, должен признаться, сомневался, что ты так же мудр в личной жизни. Кажется, я ошибся. — Бруди задумчиво нахмурился. — Единственное, чего я не понимаю, — почему во всех интервью, которые я читал о тебе, ни слова не написано о твоей жене?

— Анджела не стремится быть в центре внимания. Она предпочитает держаться незаметно, — ответил Хэнк.

— Она умная девушка и настоящая красавица. Ты счастливчик! — воскликнул Бруди. Он посмотрел на свою жену, и его лицо озарила широкая, открытая улыбка. — Поверь мне, я знаю, что говорю. Ну, а теперь, друзья, нами займется Барбара. О, какую интересную программу она подготовила! Думаю, к концу недели отношения с вашими женами приобретут новизну, а впрочем, не буду вас интриговать, сами увидите. Кому налить выпить? — спросил хозяин дома, убрав руку с плеча Хэнка.

— Я, пожалуй, пропущу еще стаканчик, — ответил Хэнк, чувствуя острую необходимость расслабиться. Все-таки обман тяжелым грузом лежал у него на сердце, вызывая угрызения совести. Одну неделю он сможет изображать из себя кого угодно, но не более. Какая бы Анджела ни была, Хэнк должен притворяться, что любит ее. Но в душе у него творилось что-то непонятное.

— А почему бы нам не пойти в патио? — предложила Барбара. — В это время суток так приятно находиться на свежем воздухе. — Она распахнула двери и повела гостей во внутренний дворик.

Трент сел за столик рядом с женой. Стэн присоединился к Эдит на софе, а Хэнк устроился с Анджелой на кушетке.

Барбара оказалась права. Свежий вечерний воздух сменил дневную жару, а прохладный легкий ветерок принес сладкий аромат цветов и запах земли с прилегающих пастбищ, и все вместе действовало так расслабляюще, так завораживающе…

Разговор перескакивал с одного на другое, не затрагивая высоких материй. Хэнк постепенно успокоился. Его нога прикасалась к коленке Анджелы, он чувствовал жар ее тела; легкий, свежий запах ее духов окутал его, он помимо воли то и дело поглядывал на нее и… любовался, как лучи заходящего солнца играют на ее щеках.

— Ты в порядке? — спросил Хэнк почти шепотом, чтобы никто не услышал.

— Да, — ответила Анджела. — Но, честно говоря, я не думала, что способна притворяться, да еще так хорошо.

— Я тоже раньше многого не замечал в тебе. Нужно это исправить, когда вернемся в офис, — пошутил он.

— Эй, голубки, — Бруди прервал их тайный шепот. — Держу пари, всем интересно, что же произойдет на этой неделе. Думаете, отличный бифштекс и спокойная жизнь в городке Мустанг — это все, для чего вас пригласили? Ошибаетесь. — Бруди обнял жену. — Барбара, твоя очередь.

Хозяйка дома улыбнулась.

— Друзья, думаю, никому из вас не помешает познакомиться с опытом других супружеских пар — неважно, женаты вы десять лет или десять дней. Моя программа поможет вам упрочить семейные отношения и сделать ваш брак еще более счастливым и гармоничным.

— Мне гораздо приятнее разговоры о хорошем бифштексе, — проворчал Стэн.

Все, включая Барбару, рассмеялись, а Эдит толкнула мужа в бок.

— Всему свое время, бифштекс от вас не уйдет, а вот жена…

Сердце Хэнка наполнилось тревогой. Ему эта программа не нужна. Он вполне доволен собой, да и не собирается жениться. Ну и влип!

— Начинаем в девять утра, — продолжила Барбара, — все вместе общаемся до полудня, а после ланча я буду заниматься с каждой парой в отдельности. — Она улыбнулась Хэнку и Анджеле. — В час дня ваша очередь, потом другие, и до ужина все свободны. Вечером, с восьми до девяти, собираемся все вместе. И так семь дней. Есть какие-нибудь вопросы?

— Еще несколько, — ответил Стэн, — но подождем до утра, там будет видно.

Хэнк едва не спросил, может ли он вернуться домой к своей привычной жизни.

Громкий смех Анджелы вывел его из забытья.

— Ты заметила, — обратилась она к Барбаре, — с каким нетерпением ждем начала мы, женщины, а все мужчины буквально готовы сорваться с мест и удрать?

Мужья и жены переглянулись. Это была «горькая» правда.

— Не волнуйтесь, — кивнула Барбара. — Это естественно, мужчины с трудом что-нибудь меняют, выше всего ценя свои привычки. — Она улыбнулась мужу. — Мой собственный, несмотря на взаимную нашу любовь, тоже не исключение. Но можете поверить Бруди — после выполнения этой программы вы станете счастливее.

Бруди кивнул, подтверждая слова жены.

— Я выбрал вас, потому что вы все мне очень нравитесь, вы не только партнеры, но и друзья. И мы с Барбарой хотим поделиться с вами секретом личного счастья, он может быть полезен и для вас.

Барбара встала.

— А сейчас, кажется, уже поздно. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Увидимся утром.

— Завтрак в половине восьмого, — сообщил Бруди, следуя за женой. — Спокойной ночи.

После их ухода воцарилась тишина. Сумерки сгустились, а небо полностью затянули ночные облака.

— Не знаю, как вы, а я напуган, — сказал Стэн, прерывая тишину.

Эдит хмыкнула.

— Дорогой, ты так боишься, словно Барбара собирается нас оперировать.

— Если это будет пластическая операция, да еще каждому индивидуальная, то мы будем идеальные мужья и жены, — ответил он.

Его слова вызвали одобрительный смех.

— Ну ладно. Полагаю, завтра будет великий день, а сейчас самое время отправиться спать. — Стэн предложил руку жене.

— Думаю, что мы тоже пойдем, — поднялся и Трент.

Спустя несколько минут все, за исключением Хэнка и Анджелы, покинули патио. Еще несколько секунд они сидели, прижавшись друг к другу. Неумолчное пение сверчков нарушало мертвую тишину ночи.

— Я совсем не устала, — пробормотала Анджела с волнением в голосе.

Хэнк решил, что ее беспокойство связано с необходимостью идти в их общую комнату и провести там ночь. Он искал слова, чтобы успокоить свою секретаршу, видимо, она не сомневалась, что он станет приставать к ней, да и сама мысль о предстоящей ночи в комнате с мужчиной нервирует ее. Что ж, новый опыт не помешает ей.

— Откладывай не откладывай, все равно нам придется подняться наверх в спальню, — мягко произнес он.

— Я знаю. Я просто отметила, что совсем не устала.

— Я чувствую, ты немного нервничаешь. Понимаю, ты чувствуешь себя неловко, видимо, никогда не проводила ночь с мужчиной?

Даже темнота не могла скрыть румянец, заливший ее щеки. Но когда девушка повернулась к нему, в ее глазах сверкал гнев.

— А что заставляет тебя думать, что у меня не было любовников? — Ее голос звучал резко, с нотками высокомерия, но Хэнку ее гнев показался очаровательным. — Хэнк Ривертон, мы никогда не говорили о моей личной жизни, но это не значит, что ее нет, она есть, и достаточно бурная. Хотя, конечно, мой опыт в любовных отношениях не сравнить с твоим.

— Я… просто предположил, — промямлил Хэнк.

— Ты считаешь, что только роскошные блондинки имеют любовников? По-твоему, другие женщины не пользуются успехом? Возможно, у тебя нет, но многие мужчины ценят в женщине не только цвет волос.

— Вовсе нет, — поспешно перебил ее Хэнк, удивленный ее яростным отпором. — Это никоим образом не связано с твоей внешностью. — Он подбирал слова, чтобы поточнее выразить свою мысль. — Я… ты… от тебя исходит какая-то невинность…

— И тем не менее твой вопрос бестактен, — стояла на своем Анджела.

Хэнк прекрасно сознавал, что ему не следовало задавать подобный вопрос, но он уже не мог остановиться и произнес:

— Что ж, буду бестактен до конца. Так сколько любовников у тебя было?

Но ее не так-то легко было смутить.

— А вот это, Хэнк Ривертон, тебя не касается. — Она встала. — Я иду спать. — Не дожидаясь его ответа, девушка покинула патио.

Хэнк довольно долго смотрел ей вслед. Очевидно, он задел ее за живое, но как здорово она поставила его на место! Нет, в ней определенно есть какая-то изюминка. Он был заинтригован. Разумеется, Анджеле есть чем удивить. Хэнк чувствовал, что эта неделя оставит след на всей его жизни.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Поднимаясь в спальню, Анджела спрашивала себя, не переборщила ли она в своем стремлении утвердиться в его глазах как женщина. Захочет ли он продолжать их «брачный контракт»? С момента приезда сюда ее одолевали противоречивые, совсем не свойственные ей чувства: она впервые не знала, что сказать и как защититься.

В боссе было что-то такое, что выводило ее из себя, заставляло чувствовать себя неполноценной… такой простенькой и малоинтересной по сравнению с теми женщинами, с которыми он привык встречаться. Какого черта она ляпнула про многочисленных любовников?

Войдя в спальню, Анджела постаралась унять нервную дрожь, которая пробегала по телу при мысли о том, что ей придется провести не одну ночь в комнате с Хэнком. Открыв один из ящиков, она достала пижаму и принадлежности для душа. Но когда она стояла в душевой кабине под прохладной струей воды, ею овладели новые страхи.

А что, если она храпит во сне, скрипит зубами или говорит? Это окончательно унизит ее в его глазах. Какую огромную ошибку она совершила, согласившись на это безумство! Жаль, что нельзя повернуть время назад. Случись это снова, Анджела не поддалась бы на его уговоры и не оказалась бы в такой затруднительной ситуации.

Девушка вышла из душа, быстро натянула розовую трикотажную пижаму, купленную специально для этой поездки, и проскользнула в спальню, довольная тем, что Хэнк еще не вернулся.

Она включила светильник на ночном столике, стянула с кровати покрывало, схватила верхнюю простыню и заправила один ее конец под подушку кресла, решив, что другой конец послужит ей одеялом.

Анджела была довольно миниатюрной женщиной, тем не менее кресло, на котором ей предстояло провести шесть ночей, не предназначалось для того, чтобы спать на нем.

Девушка поджала под себя ноги, стараясь устроиться поудобнее. Только бы уснуть к тому моменту, когда вернется Хэнк. Но не успела она подумать об этом, как открылась дверь и он вошел. Анджела быстро закрыла глаза, притворяясь спящей.

Хэнк вытряхнул содержимое карманов на поверхность тумбочки и опустился на кровать, чтобы снять ботинки. Затем, взяв туалетные принадлежности, направился в ванную, откуда минуту спустя послышались звуки струящейся воды.

Пытаясь найти удобное положение, Анджела крутилась в кресле, но уснуть ей не удавалось. Она снова вздрогнула, услышав, что вода в душевой кабине перестала литься, а несколько минут спустя Хэнк вернулся в комнату, принеся с собой запах мятного мыла, свежести и еще чего-то, такого мужского, что Анджеле захотелось, чтобы у нее был насморк, захотелось убежать из комнаты.

Интересно, а в чем он спит? Разумеется, он не станет спать голым в ее присутствии. Она плотнее закрыла глаза, чтобы удержаться от соблазна и не взглянуть. И вдруг услышала:

— Расслабься, Анджела. — Голос Хэнка был мягким. — Я же считаю себя джентльменом, тем более по отношению к такой тонкой даме, как ты.

Она открыла глаза и… лучше бы не смотрела! Красные спортивные шорты оттеняли красоту его загорелого тела. Широкая грудь, поросшая темными вьющимися волосами, плоский живот, узкие бедра и длинные накачанные ноги делали его похожим на Аполлона.

Иногда она в своих эротических мечтах представляла, как он выглядит без строгого английского костюма. Но ее фантазиям было далеко до действительности.

Он сел на край кровати.

— Я погашу свет?

— Хорошо. — Она отчаянно надеялась, что он не заметит ее дрожащего голоса. Больше всего на свете хотелось темноты, и, когда он нажал выключатель, она облегченно вздохнула. Но через несколько минут темнота рассеялась: лунный свет, пробивающийся сквозь занавески, позволял видеть все, что она хотела.

— Спокойной ночи, Анджела, — сказал он.

— Спокойной ночи.

Хэнк глубоко вздохнул, очевидно довольный, что наконец-то может расслабиться.

Джентльмен! — с иронией подумала Анджела. Спокойно спит, а она скрючилась, как улитка. Вероятно, на полу было бы гораздо удобней, чем на этом проклятом кресле. Для роли жизнерадостной и счастливой супруги Хэнка Ривертона ей следует хорошо высыпаться, это должно быть ясно и ему.

Хэнк тихонько похрапывал. По правде говоря, он уснул почти мгновенно, едва коснувшись мягкого ложа, и сейчас лежал на спине, слегка приоткрыв рот, но даже в такой позе он не утратил своей привлекательности. Анджела раздраженно вздохнула.

И вдруг она подумала: а почему бы ей не воспользоваться другой половиной кровати? Они взрослые люди, не испытывают по отношению друг к другу никаких чувств, так почему бы не разделить их вынужденное «супружеское ложе»?

Двести пятьдесят долларов за «прокрустово ложе» слишком мало. Бессонная ночь на кресле, в то время, как половина кровати остается свободной? Пусть берет обратно свою добавку к премии. Решение принято. Анджела встала, схватила простыню и улеглась на противоположной стороне кровати.

Хэнк пошевелился и сонно улыбнулся ей.

— Ты потеряла часть своей премии.

— Предлагаю занять освободившееся место, — ответила она, с наслаждением вытягивая ноги.

Он рассмеялся и почти мгновенно заснул. Но Анджела не сразу расслабилась. Девушка чувствовала теплоту, исходящую от тела Хэнка, и тот самый мужской запах. Она закрыла глаза, стараясь лежать спокойно и дышать глубоко и ровно, и через несколько минут тоже погрузилась в объятия Морфея.

Что-то защекотало у нее в носу. Опять Брайан дурачится! Ее братец — обаяшка, думала Анджела. Она не торопилась открывать глаза, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не чихнуть. Но откуда он в Мустанге?

Сон мигом улетучился. Анджела открыла глаза… и первое, что она увидела, так это низко склонившуюся над ней загорелую грудь с темными волосами. Именно они ее щекотали. Господи!

Ее лицо на груди Хэнка Ривертона? Она боялась пошевелиться, может, он еще спит. Одной рукой он обнимал ее плечи, их ноги переплелись. Как и когда такое могло произойти? И тем не менее Анджеле было приятно находиться в его объятиях. Она слышала его ровное сердцебиение, такое интимное…

Первые лучи утреннего солнца проглядывали сквозь занавески. Находиться в постели в объятиях мужчины — такого опыта, несмотря на ее вчерашнюю пылкую отповедь Хэнку, у нее не было.

— Доброе утро. — Хэнк не выглядел удивленным.

Анджела отпрянула от него и чуть было не свалилась с кровати.

— Я думала, что ты еще спишь! — воскликнула она.

— Я проснулся несколько минут назад, но ты спала так сладко, что я не захотел будить тебя.

— Ты прав. Я действительно очень крепко заснула… полностью отключилась. — Анджела попыталась оправдаться, чтобы он не усмотрел в этом какого-нибудь умысла. Какой стыд!

Он ухмыльнулся и, вытянув руки над головой, потянулся: этакий великолепный лев, проснувшийся после долгого сна.

— Я отлично выспался. А ты?

— Хорошо, особенно когда перебралась на кровать.

Хэнк положил под голову локоть. Его глубокие синие глаза были заспанны, волосы взъерошены и торчали в разные стороны, но, несмотря на это, он выглядел намного красивее и мужественнее, чем обычно. И мягче.

Анджела вздохнула: вряд ли она сейчас привлекательна — волосы растрепались, ресницы без туши редкие и короткие, губы без помады бесцветные. Почувствовав его пристальный взгляд, Анджела покраснела.

— Ну что ты уставился на меня?

Хэнк прикоснулся к ее вьющимся локонам.

— Зачем ты забираешь их на затылке?

— Они слишком непослушные.

— Твои волосы прекрасны. — Он опустил руку. Восхищение на его лице уступило место непонятному раздражению. Он взглянул на часы. — Пора одеваться, семинар ждет.

— Иди первый в ванную, — предложила Анджела.

— Отлично. — Не раздумывая, он соскочил с кровати, схватил одежду и исчез в ванной комнате.

Анджела почувствовала, что Хэнк то ли раздражен, то ли недоволен. Но чем? Ее внешний вид не должен его волновать, хотя он сказал, что ее волосы прекрасны. Теплота разливалась по ее телу, стоило ей вспомнить эти слова.

Возможно, его раздражение вызвано тем, что ночью она прикасалась к нему? Боже, какой стыд! Это только первая ночь. А впереди еще пять ночей, которые она проведет в постели с боссом… И как бы он ни относился к ней, для нее это… наслаждение.


Утренний семинар прошел спокойно. Хэнк размышлял над организацией рекламной кампании для одного из клиентов, в то время как Барбара рассказывала об истории брака, самом институте брака и важности этой ячейки для общества. Хэнку это было абсолютно неинтересно.

Анджела сидела рядом и, казалось, внимательно слушала Барбару. Он исподтишка посмотрел на нее. Волосы, как обычно, забраны в «хвост» на затылке, но несколько непослушных завитков выбились из-под заколки и манили прикоснуться к себе.

Странно было проснуться и увидеть Анджелу, спящую у него на груди. Ее мягкое дыхание ласкало его грудь, он чувствовал, как ее тело крепко прижимается к его собственному. Первым желанием было отстраниться от нее как можно быстрее, но чем дольше Хэнк лежал, тем меньше ему хотелось вставать. Анджела казалась ему маленькой и беззащитной, но в то же время сексуальной и соблазнительной. Сон ее удивительно преображал. Ее шелковистые вьющиеся волосы, рассыпанные по плечам и его груди, волновали его, а ее близость пробудила в нем физическое желание, чего ему раньше и в голову не могло прийти. Но Хэнк слишком ценил способности Анджелы, как секретаря и организатора, чтобы рисковать ею. Конечно, секс с ней будет приятным, но Анджеле захочется чего-то большего, чем просто секс ради удовольствия. Эта девушка, как и все женщины, мечтает о большой любви, а он — нет. Но все-таки, сколько любовников у нее было?

— Ну, а теперь сделаем перерыв для ланча. — Голос Барбары отвлек внимание Хэнка от женщины, сидящей рядом с ним. — Через пятнадцать минут жду вас за столом.

После ланча Хэнк и Анджела прошли к Барбаре в библиотеку, как она им назначила.

— Мне бы хотелось, чтобы вы сели на пол лицом друг к другу, — попросила Барбара. Она указала на толстый плюшевый ковер перед камином.

Оба последовали ее указаниям. Лица их не выражали ничего, кроме тревоги — это станет первой настоящей проверкой их «брака». Каждый отлично понимал это. Выдержат ли они ее? Поверит ли Барбара, что они женаты два года? А откровенность вообще не входит в их планы.

— Сядьте ближе и прикоснитесь коленками, — приказала Барбара. Она села на стул недалеко от них. — Очень часто во время ухаживаний или даже брака мужчина и женщина не до конца откровенны друг с другом, а о некоторых этапах своей прошлой жизни они предпочитают не рассказывать даже самым близким людям. Очень часто эти сугубо личные факты влияют на характер отношений. — Она улыбнулась обоим, надеясь снять заметное в их поведении напряжение. — Сегодня попытайтесь рассказать нечто подобное друг другу. То, что вы раньше скрывали, даже из лучших побуждений. Возьмитесь за руки.

Хэнк взял руки Анджелы и невольно удивился: какие они мягкие и женственные, с длинными пальцами и прекрасным маникюром. Еще одно открытие, но на работе он, конечно, мало смотрел на ее руки — его больше интересовало то, что они делали.

Анджела сжала руки Хэнка, словно ища у него поддержки, но если бы она знала, что он нервничает не меньше ее… Странно. Хэнк управлялся с контрактами в миллионы долларов, постоянно рисковал, но так волноваться, как сейчас, выполняя упражнение Барбары, ему не приходилось.

— Начнем с Анджелы. Дорогая, расскажи Хэнку о самом счастливом дне твоей жизни.

— Это тот день, когда мама принесла из больницы моего новорожденного братишку, — ответила Анджела, не сводя глаз с Барбары.

— Делись впечатлениями с мужем, а не со мной.

Анджела перевела взгляд на Хэнка.

— Когда Брайан родился, мне было девять лет. К тому времени отец бросил нас, и мама очень страдала. Я отлично понимала, что именно мне придется заниматься воспитанием Брайана. Он был больше похож на обезьянку, чем на ребенка: лохматый, со сморщенным, словно у старика, личиком. — Но эти воспоминания вызвали у нее улыбку, глаза излучали теплоту. Ее эмоции подействовали на Хэнка так, словно он сделал глоток теплого хорошего ликера. — Когда его малюсенькие пальчики схватили мой палец, я поняла, что пойду ради него на все что угодно, — продолжила она. — Но я и представить не могла, что его воспитание потребует от меня такой большой ответственности, хотя я, по правде говоря, и не возражала.

Хэнк вспомнил дурачившихся брата и сестру. Видно было, как она любит своего братишку.

Сейчас ее лицо озаряла такая же очаровательная улыбка, как и тогда. Господи, подумал Хэнк, улыбка преображает ее. Она становится настоящей красавицей.

— В тот день я поняла, что я не только дочь Роджера и Дженет Сэмюэлс, а прежде всего старшая сестра Брайана Сэмюэлса. И он ответит мне любовью, когда вырастет, за мою любовь и заботу. Так оно и есть, поэтому тот далекий день стал лучшим днем в моей жизни.

— Брайан оправдал твои надежды, — согласился Хэнк. — По-моему, он отличный парень. Я заметил сразу.

— Совершенно верно. А теперь твоя очередь рассказать мне о самом замечательном дне в твоей жизни, Хэнк.

Хэнк задумался, стараясь вспомнить тот замечательный день.

— Пожалуй, это был день, когда мне подарили лошадь. — Слова сами собой сорвались с его губ. Откровенно говоря, Хэнк забыл об этом дне, но сейчас он пронесся у него перед глазами, вызвав на губах слабую улыбку. — Мне было семь лет. Когда я пришел из школы домой, отец велел мне принести ему веревку. Я не понял зачем, но пошел в сарай и стал искать ее. В тот самый момент я услышал храп и стук лошадиных копыт.

На какое-то мгновение Хэнк представил себя семилетним мальчишкой, который больше всего на свете мечтает о собственной лошади, так как хочет вырасти настоящим ковбоем.

— Не веря своим ушам, я все же последовал на звук, доносившийся из дальнего загона. И там стояла она… самая прекрасная кобыла в мире. Она смотрела на меня влажными карими глазами, а когда я подошел к ней, потерлась носом о мою грудь. Я понял, что мы станем лучшими друзьями на всю жизнь.

— А как ее звали?

— Разбойница. — Хэнк вздохнул. Счастливое воспоминание почему-то смутило его. — Отцу тогда удалось провернуть успешную сделку, и он решил преподнести мне этот подарок.

Выражение лица Анджелы свидетельствовало о том, что она разделяла его радость. В глазах светилось теплое участие, а лицо снова озаряла очаровательная улыбка.

— Молодцы. У вас прекрасно получается. — Голос Барбары удивил Хэнка. На несколько минут он полностью забыл о ее присутствии в библиотеке. — Судя по выражению ваших лиц, каждому из вас доставили удовольствие не только личные воспоминания, но и воспоминания другого. А сейчас вам предстоит более сложное задание. Поделитесь самым печальным днем в вашей жизни.

Услышав это, Хэнк с трудом подавил желание вырвать свои руки из рук Анджелы и закричать: «Ни за что на свете». Анджела и так уже проникла в те укромные уголки в его душе, которые он тщательно оберегал. Много лет он не вспоминал о Разбойнице и о тех беззаботных деньках на ранчо, когда он чувствовал себя абсолютно счастливым. Эти воспоминания принадлежали ему одному, и он не хотел делить их ни с кем, но пришлось. А теперь новое проникновение в его душу…

Но прежде чем Хэнк собрался с мыслями, решив не продолжать этот разговор, Анджела, глубоко вздохнув, начала говорить:

— Это тот день, когда отец бросил нас. — Ее выразительное лицо отразило печаль и горечь от предательства близкого человека. Хэнк почувствовал, как в глубине сердца у него рождается сочувствие.

Он крепче сжал ее руки, желая хоть как-то поддержать ее. Анджела закусила губу, очевидно сдерживая слезы, которые стояли у нее в глазах. Ясно, что боль до сих пор не оставляет ее. Уход отца из семьи — что может быть горестнее?

— Я не подозревала, что у моих родителей проблемы. Они никогда не скандалили, и я думала, что все прекрасно, тем более, что мама забеременела. Но однажды летним утром я проснулась и увидела, что отец собирает свои вещи. — Слезинка покатилась по щеке Анджелы, а Хэнку с трудом удалось подавить желание наклониться и смахнуть ее. — Он заявил, что уходит. И ушел. Мы остались с мамой одни.

За последние два дня Хэнк видел Анджелу возмущенной, высокомерной, раздражительной, но и мягкой, обаятельной. На работе она была сама выдержка и спокойствие. Но представить себе, что она скрывает в глубине души такую боль и страдания, он не мог. Как же так получилось, что ее страдания далеко не безразличны ему?

— Я больше никогда его не видела и ничего не слышала о нем, и… мне всегда казалось, может быть, я не та дочь, которую он хотел иметь. Но разве детей любят за красоту или ум? А мама и будущий ребенок — о них он подумал?

— Хэнк, какие эмоции вызвали у тебя воспоминания Анджелы? — спросила Барбара.

Хэнк посмотрел на свою секретаршу: ее глаза, такие печальные от горестного воспоминания, глаза брошенного ребенка, глядели на него, как бы требуя утешения.

— Мне очень жаль ее, я разделяю ее боль и хочу, чтобы она забыла это печальное прошлое.

— Говори с женой, — настаивала Барбара, — а не со мной.

— Мне очень жаль тебя, — тут же исправился он. — Я хотел бы когда-нибудь увидеть его и сказать, что он — кретин, раз не понял, что семья — это главное для человека, а тем более дочь с таким любящим сердцем.

Хэнк не лукавил: он интуитивно чувствовал, что она способна на безграничную и бескорыстную любовь — это доказывала любовь к брату. Где сейчас ее отец? Знает ли он, какие замечательные дети выросли у него? — спрашивал себя Хэнк.

— Твоя очередь, Хэнк, — предложила Барбара.

Он задумался на какое-то время, потом пожал плечами.

— Я — один из тех людей, детство которых ничем не примечательно.

— И день смерти твоей матери для тебя был безразличен? — спросила Анджела.

— Может быть, это прозвучит ужасно, но мне было пять лет, и у меня почти не осталось воспоминаний о том дне, когда она умерла. К тому же она так часто лежала в больнице, что оставалась для меня почти незнакомкой.

Хэнк посмотрел на Анджелу, а потом перевел взгляд на Барбару.

— Боюсь, что не смогу поделиться с вами тяжелыми воспоминаниями, потому что у меня их просто нет.

— Ну, а когда продали ранчо? — спросила Анджела. Этот вопрос заставил Хэнка пожалеть о своей откровенности.

— Ты права, это был тяжелый день, — согласился он, глубоко вздохнув.

— Продолжай, Хэнк, — попросила Барбара. — Неужели ты не почувствовал в тот день… разочарования или сожаления?

Солги, приказывал Хэнку внутренний голос. Придумай что-нибудь, удовлетвори их любопытство, оставь подлинные чувства при себе. Но… правда сама собой сорвалась с его губ:

— Местный банк изъял все наше имущество за неуплату. День, на который назначили аукцион, стал самым черным днем в моей жизни. — Перед глазами Хэнка возникло ранчо, пастбище, конюшни… Они с отцом стояли и наблюдали, как вывозили мебель, уводили домашний скот. Именно в тот момент его душа наполнилась бессильным гневом, и он познал настоящее горе. — И Разбойница тоже пошла с молотка… — Его голос задрожал от горечи, когда он вспомнил, как его любимую лошадь, надежного друга, на его глазах повели к трейлеру. И еще одно горе Хэнк пережил, но уже в двадцать лет, когда его подружка, Сара Вашингтон, бросила ему в лицо, что больше не любит его.

— О, Хэнк, как ужасно это услышать в двадцать лет! — воскликнула Анджела с сочувствием.

— Продолжай, — приказала Барбара. — Обнимите друг друга, это поможет вам облегчить боль.

Прежде чем Хэнк понял, что произошло, Анджела села к нему на колени и опустила голову на его плечо.

Хэнк закрыл глаза и прижал ее так близко, что со стороны они казались единым целым. Но поза была такой интимной, что, когда Хэнк постарался отстраниться от Анджелы, у него ничего не вышло: ее волосы пахли свежесорванным цветком, а от тела исходило что-то такое обволакивающее, что он совершенно забыл о присутствии Барбары и ее упражнениях: удовольствие обнимать эту девушку вытеснило все мысли из его головы.

Не в состоянии сдержать свой порыв, Хэнк протянул руку и коснулся выбившейся из-под заколки пряди ее волос.

— Побудьте здесь еще минут десять, успокаивая друг друга, и мы можем считать наше упражнение законченным. — Барбара подошла к двери и улыбнулась им. — Встретимся вечером за ужином. — И вышла из библиотеки.

Когда дверь за Барбарой закрылась, Хэнк понял, что ему следует отпустить Анджелу: без присутствия психолога эта игра не имела смысла, притворяться больше не надо. Но позволить Анджеле сейчас уйти? Нет, нет и нет! Будем утешать друг друга и дальше… До вечера, а там посмотрим.

Обнимая и лаская ее глазами, Хэнк понял, что сейчас совершит еще одно безумство. Здравый смысл буквально вопил внутри него, что это непростительная глупость, но, не в силах противостоять нахлынувшему желанию, он еще крепче прижал Анджелу к себе и поцеловал.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Забавно… Губы, которые совсем недавно казались тонкими и маловыразительными, на самом деле мягкие и чувственные.

Хэнк осторожно коснулся губ, но скоро почувствовал, что остановиться не в силах, и прикоснулся к ее языку своим. Желание все больших ласк охватывало его, особенно после того, как Анджела ответила на его поцелуй. Ее губы были невинные, — это он сразу почувствовал, — но уже таили пробуждающуюся чувственность. Хэнк упивался этим сочетанием. Сердце бешено колотилось, но он этого не осознавал. Анджела отвечала на его ласки, извиваясь в его руках, словно кошка под нежными руками хозяина. Он ощущал полноту ее груди, с трудом сдерживаясь от желания ласкать ее…

Хэнк провел руками по ее спине, нащупал заколку, которая сдерживала ее волосы, и расстегнул замочек. Густые кудри рассыпались у него в руках, но Анджела отпрянула, прервав поцелуй.

— Что ты делаешь? — спросила она слабым, задыхающимся голосом, потом наклонилась и дрожащими руками подняла заколку. Ее щеки залил густой румянец.

— Что? — глупо переспросил он, стараясь выиграть время, чтобы взять себя в руки и хоть немного забыть вкус ее губ. Честно говоря, он сам был ошеломлен глубиной желания, которое пробудил в нем этот поцелуй.

— Почему ты поцеловал меня? — повторила она, избегая его взгляда и нервно собирая волосы в «хвост».

— Если ты не хотела, зачем тогда ответила на поцелуй? — не нашел он сказать ничего другого.

Ее щеки еще гуще залились румянцем, руки дрожали, но Анджела не стала притворяться.

— Я не говорила, что мне не понравилось. Я просто спросила — почему?

Хэнк встал и провел рукой по волосам.

— Не знаю, — правдиво признался он. — Мне показалось, что мы оба были готовы к этому. Возможно, я не прав. — Впервые в жизни он извинялся за свой поцелуй.

— Ладно, принимаю объяснение, — смилостивилась Анджела и посмотрела ему в глаза. — Но ты удивил меня: разве поцелуи входят в контракт? Придется доплачивать, — она натужно улыбнулась.

Хэнк глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

— Обещаю, что это больше не повторится. Ну, а сейчас почему бы нам не съездить в центр города и не посмотреть на местные достопримечательности? До обеда еще пара часов.

И все-таки Хэнк чувствовал себя не в своей тарелке: воспоминания и поцелуй всколыхнули его душу. Зачем он здесь с этой женщиной, его секретаршей, маленькой серенькой Анджелой Сэмюэлс?

Он поддался психологической атаке Барбары, что и требовалось. И когда он держал Анджелу в своих объятиях, черты ее лица озарил внутренний свет, вызванный такими же воспоминаниями, заставляя ее казаться безумно привлекательной. Хэнк вовсе не считал свою секретаршу такой уж сексапильной женщиной, чтобы мечтать о ней ночами. Эта девушка нужна ему в качестве помощницы. Ни за что на свете он не позволит мимолетному, спровоцированному соответствующей обстановкой желанию разрушить сложившиеся между ними прекрасные деловые отношения.

— Зайдем куда-нибудь и выпьем по чашечке кофе, а заодно перекинемся идеями по поводу заказа Мартиндаля, — предложил он.

Хэнк принял сугубо деловой вид, надеясь, что эта хитрая уловка снимет напряжение между ними.

— Правда? — посмотрела она с недоверием. — Ты позволишь мне помочь в рекламной кампании Мартиндаля?

— Разумеется. — Хэнк открыл дверь, чувствуя необходимость подышать свежим воздухом, — в голове все еще был дурман.

— Пошли. Только захвачу сумочку.

Хэнк вышел на веранду. Давно поцелуй так не волновал его. Поцелуй как поцелуй, ничего особенного, но стоило ему вспомнить ее рот, ее тело, отвечающее на его ласки, как неистовое желание забушевало в нем с новой силой. Доза адреналина казалась такой большой, словно он пережил стресс. Это какое-то безумие. Ему определенно нужно следить за своими эмоциями. Упражнения Барбары сделали его чувствительным и уязвимым как никогда раньше.

Анджела своей проникновенной лаской затронула те уголки в его душе, которые он раньше запирал на засов. Ее удивительная женственность — а уж он-то в этом разбирался — заставила его на какой-то момент потерять связь с действительностью и погрузиться в мечты, почувствовать то, чего не было в действительности, а именно — что они на самом деле муж и жена.

Он увидел вдалеке Бруди. Мужчины помахали друг другу рукой. Хэнк уже раскаивался, что позволил втянуть себя в эту аферу. Ему с самого начала следовало сказать Бруди правду, а не сочинять небылицы. Собственно, никакого преступления нет в том, что он не женат. Это его личное дело, но теперь поздно говорить правду.

Хэнк направился к Бруди сообщить, что они с Анджелой едут в город. Поговорив с ним пару минут, он возвратился на крыльцо и снова напомнил себе, что следует быть осторожным. У него полноценная, реальная жизнь, и мечтам в ней нет места. Особенно таким, которые мешают этой реальной жизни.

Анджела схватила сумочку и бросила беглый взгляд на свое отражение в зеркале. Ну и вид! Щеки пылают, губы слегка припухли, храня сладостное мгновение, когда губы Хэнка, пробуждая в ней неведомые ранее инстинкты, заставили забыть, что они играют в мужа и жену.

Это ее первый настоящий поцелуй. При мысли об этом у девушки перехватило дыхание. Желание до сих пор бурлило в ней, но если бы Хэнк еще чуть-чуть усилил свои ласки, она отдалась бы ему прямо там, в библиотеке.

Девушка отвернулась от зеркала. Конечно же, Барбара прекрасный психолог, строящий свою работу с людьми на взаимодействии предельно противоположных эмоций — самых счастливых и самых тяжелых воспоминаний в их жизни. И вот плоды… Они стали ближе друг другу.

Какое отношение вся эта психологическая атака имеет к ним? Их отношения — босса и секретарши — уже сложились в крепкий профессиональный союз, а других им не дано.

И все-таки почему Хэнк поцеловал ее? Барбара вышла из библиотеки, и не нужно было изображать супругов. Или он так вошел в образ, что считал поцелуй обязательным финалом? Самое разумное для нее — забыть о поцелуе вообще.

Спустя несколько минут девушка встретилась с шефом на крыльце.

— Я готова, — объявила она.

— Я сообщил Бруди, что мы не вернемся к обеду, — сказал Хэнк, когда они шли по зеленой лужайке к стоянке, где была припаркована его машина. — Но я обещал ему, что мы вернемся к вечерним занятиям, — добавил он, открывая перед ней дверцу.

— Хорошо, — согласилась Анджела.

Она села в автомобиль, спрашивая себя, почему Хэнку вдруг захотелось поехать в город. Конечно, в городе, среди чужих людей, которых не нужно обманывать, он почувствует себя опять свободным. Анджела и сама устала от насильственной близости к Хэнку. Кто она? Простая секретарша, и ничего больше. Она не дура, чтобы питать глупые надежды… Не забывай, милая, ты для него не женщина, с которой он захочет связать жизнь… когда-нибудь.

— Прекрасный день, — заметила она, когда Хэнк выехал на дорогу, ведущую к Мустангу.

— Да, отличный, — согласился он. — Хотя пройдет немного времени, наступит зима, и жизнь здесь замрет.

— Ну, ты не прав. — Анджела слегка улыбнулась, глядя на пастбища.

— Зима здесь суровая, с обильными снегопадами и очень холодная. Большинство жителей городка не высовывают нос из своих домов, прячась от разбушевавшейся стихии.

— А по-моему, это очень романтично. — Анджела тут же представила уютный интерьер маленького домика на ферме и счастливых супругов, занимающихся любовью перед пылающим камином… а за окном метель, земля покрыта толстым слоем снега, а окна разрисованы инеем.

— Так рассуждают большинство женщин, — хмыкнул Хэнк. — Любым способом заманить мужчину в ловушку и удерживать его там как можно дольше, а снежная буря и мороз — прекрасные сообщники.

Вот он, настоящий Хэнк Ривертон, с неудовольствием отметила Анджела, он одной фразой разорвал тоненькую ниточку, скрепившую было их души… и тела.

— Мне кажется, что такие мечты свойственны не только женщинам, — спокойно возразила она. — Я уверена, что найдется немало мужчин, которые провели бы пару деньков с пышногрудой блондинкой, исполняющей любое их желание, в таком романтичном месте.

— Ты права, — признался Хэнк с усмешкой. — Такая перспектива не кажется мне слишком удручающей.

— Особенно если твои желания подчиняются только голосу плоти, — съязвила Анджела.

Хэнк громко рассмеялся.

— В споре тебе нет равных. Не припоминаю, чтобы в офисе ты была столь находчивой. Я и понятия не имел, что ты обладаешь отличным чувством юмора и сообразительностью.

Комплимент доставил удовольствие Анджеле, ведь за прошедшие два года работы она оставалась для него незаметной личностью. Возможно, когда они вернутся в офис, их отношения потеплеют и изменятся в лучшую сторону и в конце концов ей не придется искать другую работу? Да, нет худа без добра.

Машина неслась по прекрасной дороге, и Анджела любовалась пасторальными пейзажами. Постепенно оба успокоились и замолчали. В черте города Хэнк уменьшил скорость.

— Бруди заверил меня, что в ресторанчике на Мейнстрит можно неплохо перекусить, — сообщил Хэнк, повернув на главную улицу. — Особенно хорош у них домашний пирог.

— Держу пари, что Бруди договорится с владельцем ресторанчика о включении в меню печенья Робинсонов.

Хэнк усмехнулся.

— Уже договорился. Он предложил в течение одного месяца бесплатно поставлять им для продажи свои бисквиты, а во время строительства его дома дополнительно платил рабочим, чтобы они каждое утро ходили именно в этот ресторанчик и заказывали печенье Робинсонов, как лучшее из всех сладостей.

Анджела не могла удержаться от смеха.

— Вот ловкач! — воскликнула она.

Хэнк отогнал автомобиль на парковочную стоянку перед тем самым ресторанчиком, выключил двигатель и повернулся к Анджеле.

— Анджела… что касается того поцелуя… — начал он, с трудом подбирая слова. Выражение на его лице свидетельствовало о некотором замешательстве.

— Не продолжай. — Ей не хотелось расставаться с иллюзией, что она ему была хотя бы на миг желанна… Но ее раздражала его самоуверенность. Он считает, что она приняла его поцелуй за выражение любви к ней. — Хэнк, тебе не стоит волноваться из-за этого. И придавать значение какому-то поцелую. — Прежде чем он смог произнести хоть слово, девушка открыла дверцу и вылезла из машины. — А почему ты считаешь, что ты — мой тип мужчины? — закончила она уже на улице. — Многие целуются еще лучше.

Они молча вошли в ресторан и сели за свободный столик. Анджела взяла меню, но, чувствуя пристальный взгляд босса, посмотрела на него с недоумением.

— Ну, что на этот раз?

— Ты действительно полагаешь, что мой поцелуй не заслуживает твоего одобрения?

— Ну, мое одобрение тебя вряд ли волнует.

— С чего ты взяла?

— Знаю тебя не два дня, а два года, и раньше ты не добивался моего одобрения… и насколько я помню, поцелуи у нас не практиковались во время работы.

— Оказывается, я не твой тип мужчины? — не унимался Хэнк.

— Я имею в виду не внешний облик, — пояснила Анджела. — Я просто хочу большего, чем ты обычно предлагаешь женщинам, с которыми встречаешься.

— Большего? — На лице Хэнка появилась гримаса разочарования, словно он отказывался верить, что какая-то женщина не считает его идеалом. — Чего именно?

— Как бы тебе объяснить… — Анджела уже жалела, что втянулась в этот неприятный разговор. — Судя по твоей реакции, тебе не нравятся упражнения Барбары. Ты не привык целиком отдавать себя, а я хочу, чтобы мой любимый делил со мной каждую минуту своей жизни, требуя того же от меня.

Хэнк нахмурился.

— Но тогда ты потеряешь свою свободу.

— Не стоит смешивать свободу и любовь, — запротестовала Анджела. — Ты относишься к любви как к бизнесу, а это далеко не одно и то же.

Оба замолчали, так как к их столику подошла официантка. Они заказали местное фирменное блюдо, а когда официантка удалилась, Анджела снова возобновила разговор:

— Любовь — это не борьба за власть, не стремление узнать слабости партнера, которые можно использовать в своих интересах.

Он наклонился и задумчиво посмотрел на нее.

— Если у тебя есть все ответы на вопросы о любви, почему ты одинока?

— У меня нет всех ответов, — тут же возразила Анджела. — Я просто знаю, чего хочу. Да, я до сих пор не замужем, но у меня нет времени искать свой идеал. Домашние, учеба и работа занимали все мое свободное время. — Она на минуту замолчала, а потом вдруг спросила: — Ну, а ты сам хоть раз в жизни по-настоящему влюблялся?

Судя по выражению его лица, вопрос застал его врасплох. Хэнк провел пальцами по бровям, словно стараясь избавиться от головной боли.

— Только один раз. Когда был молод и глуп, я же говорил на исповеди у Барбары. — Он снова потер висок и отпил воды. — Это Сара Вашингтон. — Легкая гримаса исказила его лицо.

— Прости, — Анджела покраснела от своей оплошности.

Хэнк глубоко вздохнул.

— Все в порядке. — Отпив еще глоток воды, он неохотно продолжал: — Это было так давно. И по молодости лет я считал, что она — та, с которой мне хотелось провести всю жизнь. Но… я ошибся.

Хэнк долго не сводил глаз с Анджелы, а потом покачал головой, словно гоня от себя всякую мысль, которая хоть как-то напоминала ему о далеком прошлом.

— Ну, все, покончим с душевными излияниями и перейдем к деловой части. Ты постоянно твердишь, что хочешь принимать более активное участие в деятельности агентства. Предлагаю подбросить идеи относительно заказа Мартиндаля.

Анджела поняла, что настало время сменить тему разговора. Но ее заинтересовала девушка, завладевшая сердцем Хэнка, а спустя некоторое время разбившая его вдребезги.

Во время еды они обсуждали заказы не только Мартиндаля, но также и других клиентов. Анджела поделилась идеями, которые она давно держала в голове. По ее мнению, они могли бы дать неплохой результат. Хэнк не все принял и объяснил ей, почему некоторые из них не сработают. Но несколько из них одобрил — мол, перспективные. Девушка, окрыленная таким вниманием, ловила каждое слово своего шефа и была несказанно рада, что ее участие оценено.

Именно о таких отношениях она мечтала, когда впервые пришла в его агентство в качестве личного секретаря. Учение всегда давалось ей легко, она стремилась доказать ему, да и другим, что ее призвание — отнюдь не должность секретарши, она способна принести пользу в рекламном бизнесе его компании.

Постепенно их разговор перешел от заказов клиентов на другие темы. Они оживленно болтали о всяких пустяках: книгах, политике, любимых фильмах и другом. За непринужденной беседой и вкусной едой время пролетело незаметно. Взглянув на часы, Хэнк с удивлением обнаружил, что им давно пора возвращаться на ранчо Бруди.

— Какая ты умная, Анджела, — сказал Хэнк, когда они ехали обратно. От неожиданной похвалы девушка раскраснелась. — Признаю, что растрачивал твои таланты зря, поручая тебе личные задания. Теперь все будет по-другому, мы кое-что изменим в твоих обязанностях.

— Неужели я этого дождусь? — Счастливая улыбка играла на губах Анджелы. Босс наконец-то оценил ее потенциал, чего она давно добивалась. Теперь вместо того, чтобы проводить целые дни, договариваясь о встречах на обед или заказывая цветы, она займется интересным делом по своим способностям.

— Ты очень умная девочка, — сказал ее отец за день до того, как оставил их навсегда. — С твоим умом ты далеко пойдешь, поверь мне, — глаза смотрели на нее с горечью. — Тебе бы побольше красоты — и ты стала бы счастливой и удачливой женщиной. Но кто знает, в чем истинная красота? Возможно, у тебя будет красота не напоказ.

Анджела закрыла глаза и постаралась прогнать прочь болезненные воспоминания. Да, отец считал ее неказистой. И поскольку девочка всем сердцем любила отца, то в течение многих лет после его ухода ее мучил вопрос: а если бы она была красивой, ушел бы он? Сейчас она выросла, многое поняла и знала, что, даже если бы ей принадлежал титул «мисс Америка», он все равно бросил бы их. Ей понадобились годы, чтобы осознать, что его уход никоим образом не был связан с ней… Причина крылась в нем самом и в их отношениях с матерью. Вечером гости и хозяева собрались в библиотеке. Барбара подвела итоги дня, и разговор зашел о детях. Трент и Элена говорили о своем малыше с сияющими от счастья глазами.

— Тревис — истинное наказание, — сообщила Элена, — но он живое напоминание о нашей любви. — Ее глаза сверкнули, когда она дотронулась до руки мужа.

Анджела жадно следила за ними и слушала их восторженные речи. Будут ли у нее дети? Ее сердце наполнялось нежностью, стоило ей подумать о ребенке, живом символе ее любви к своему избраннику, с которым она будет делить радости и невзгоды.

— На свете нет ничего лучше детей, — согласился Бруди. — У нас с Барбарой двое, разумеется, они уже взрослые, у них давно свои семьи, но мы продолжаем поддерживать с ними самые тесные отношения, нас связывает взаимная любовь.

— К сожалению, у нас со Стэном не может быть детей, — призналась Эдит. В ее глазах была такая боль, что Анджела отвела взгляд. — Мы обошли бесчисленное количество врачей, но все безуспешно.

— В прошлом году мы решили взять на воспитание ребенка, и недавно агентство сообщило, что скоро нам это удастся, — продолжил Стэн, улыбаясь жене.

— Да. Они позвонили нам на прошлой неделе и заявили, что уже в следующем месяце у нас появится малыш. — Эдит рассмеялась, и боль в глазах отступила.

Все поспешили поздравить супругов с принятым решением, а потом Бруди перевел взгляд на Хэнка.

— А как насчет тебя, дружище? Только не говори мне, что ты сейчас слишком увлечен карьерой и у тебя нет времени подумать о наследнике. — Голос Бруди звучал немного осуждающе, словно он намеревался уличить Хэнка в обмане.

— Вовсе нет, — спокойно ответил Хэнк. — Мы не собирались объявлять об этом сейчас, но… — Он гордо улыбнулся, дотронулся до руки Анджелы, как бы советуясь с ней, и не моргнув глазом сообщил: — Моя жена на третьем месяце беременности.

Анджеле оставалось только кивнуть головой.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Ты в своем уме? — воскликнула Анджела, когда они вошли в спальню. Она в упор посмотрела на него, не зная, как же реагировать на эту вопиющую ложь.

Хэнк успокаивающим жестом протянул к ней руки: он прекрасно понимал, что вполне заслуживает ее гнев.

— Прости. Я правда не знаю, что на меня нашло.

Он лукавил. Наблюдая за другими парами, Хэнк впервые в жизни почувствовал зависть. Да, он завидовал их любви и нежности. Казалось, брачные узы ничуть не ущемляют их свободу, а, наоборот, делают их неуязвимыми и сильными. Он видел блеск в глазах, когда они говорили о своей семье, и в тот миг ему самому захотелось иметь семью.

— Вопрос Бруди застиг меня врасплох, — наконец произнес он.

— Да? И ты тут же состряпал мне ребенка?! — взорвался Анджела.

— Да не было у меня намерения делать тебе ребенка, — ответил Хэнк. Разговор показался ему таким нелепым, что он невольно усмехнулся. — В любом случае, если уж это произошло, то обещаю, что поддержу тебя морально и в финансовом плане. — Он плюхнулся на кровать, не сводя глаз с Анджелы. Она остановилась перед ним, глядя на него с вызовом, потом покачала головой и тоже рассмеялась. Пожалуй, ситуация достаточно забавна.

Девушка опустилась на край кровати рядом с Хэнком.

— А через шесть месяцев, когда все захотят посмотреть на нашего малыша, возьмешь ребенка напрокат?

— А разве такое возможно? — Хэнк не мог удержаться от смеха.

— Я не знаю… У тебя впереди шесть месяцев, чтобы выкрутиться из положения. Сейчас нужно думать, как продержаться эту неделю. Мне следовало бы немедленно вернуться домой, наплевав на гонорар, но я очень ответственный человек.

— Что ж, если соберешься, я не стану винить тебя за это. — Хэнк задумчиво смотрел на нее. Ее волосы, как всегда, забраны на затылке. Боже, у него руки так и чешутся распустить ее каштановые кудри. Как тогда, в библиотеке… Стоило Хэнку вспомнить их поцелуй, как он вновь почувствовал желание ощутить жар ее тела.

Странно, что когда-то он считал Анджелу непривлекательной. Безусловно, она не красавица, но в ней есть изюминка… А улыбка! Как она меняет ее лицо, делает очаровательным, несмотря на неправильные черты. Ее золотисто-карие глаза притягивают как магнит. Хэнк впервые в жизни был растерян: он желал эту девушку, но что-то останавливало.

— Ну, выбрал имя нашему первенцу? — спросила Анджела, отрывая его от глупых мыслей.

— Мальчика назову Хэнк, а девочку — Элис.

— Однако, как вы самоуверенны, мистер Ривертон. — Она слегка наклонила голову и посмотрела на него с любопытством. — Хэнк понятно, но Элис?

— Отец говорил, что мама хотела иметь двух детей: Хэнка и Элис. Хэнк есть, ну а Элис будет.

Анджела провела пальцами по его щеке. От ее прикосновения у него засосало под ложечкой.

— Оказывается, под маской неуязвимого сердцееда Хэнка Ривертона скрывается очень милый и нежный человек. — Ее теплые пальцы ласкали ему кожу, запах духов будоражил голову. Неистовое желание заняться любовью с этой девушкой вытеснило все мысли.

Он вскочил с кровати.

— Я первый пойду в ванную, ладно?

— Не возражаю.

Хэнк схватил шорты и исчез в ванной.

Стоя под холодной струей воды, он старался понять, что же такое с ним происходит. Давно он не испытывал такого острого желания, подобного этому, к Анджеле. И он не только физически ее хочет, но ему интересно с ней говорить, слушать ее остроумные выпады.

После разлуки с Сарой он просто занимался сексом с каждой понравившейся женщиной, не думая ни о чем большем. Сара! За эти годы он даже ни разу не вспомнил о ней, хотя когда-то она была для него целым миром. Восемнадцатилетняя первокурсница того же колледжа, где учился и Хэнк, сразу привлекла его внимание. Он мечтал о жизни с Сарой, любя ее всем своим пылким юношеским сердцем, любил ее каштановые волосы, ее стройную фигуру, восхищался ее гримасками, особенно тем, как она морщила носик в минуты раздумья, любил смотреть на нее, когда она спала.

Он уже начал строить планы совместного будущего, но… спустя четыре месяца девушка его мечты, ничего не объясняя, просто порвала с ним. Хотя однажды снисходительно бросила:

— Ты слишком настойчивый, торопишь события, Хэнк, я не готова к серьезным отношениям.

В последний год обучения в колледже, Хэнк наблюдал, как Сара назначала свидания то одному молодому человеку, то другому, и понимал: она права, они еще молоды. Он страдал от неразделенной любви, словно романтический герой из произведений классиков, но постепенно успокоился и… последовал ее примеру. И развлекается до сих пор, не испытывая никаких страданий. Сара была права!

Но чувство к Анджеле? Анджела совсем не похожа на Сару, намного умнее, с характером, она забавна, ценит шутки и сама умеет шутить, и подчас очень колко… О, он уже испытал на себе ее шуточки.

Хэнк натянул шорты и задумчиво уставился на свое отражение в зеркале. Это все психологические штучки Барбары. Откровения, совместные посиделки, вся эта чепуха… Хэнк расслабился — и пожалуйста, результат: неистовое желание к девушке, которую он два года в упор не видел! Нет, дружок, я еще способен контролировать свои эмоции. Как только уедем из Мустанга, сразу вернемся к своим привычным отношениям, без неистовых желаний…

Найдя ответ на мучивший его вопрос, Хэнк успокоился и крепко заснул.

Но, проснувшись утром, он опять почувствовал свежий аромат весенних цветов — так пахли волосы Анджелы. Даже не открывая глаз, он знал, что она снова спит у него на груди.

Хэнк открыл глаза. Мягкие лучи утреннего солнца скользили по комнате. Он смотрел на Анджелу, снова и снова спрашивая себя: почему он считал ее некрасивой? Как она мила и притягательна, вот такая, с рассыпавшимися волосами! Не в силах преодолеть желание, он прикоснулся губами к ее волосам, стараясь не разбудить ее. Именно так, в объятиях друг друга, просыпаются мужья и жены во всем мире, думал Хэнк, и начинают свой день сексом. Или, может быть, некоторые семейные пары обсуждают дела и планы на новый день?

Именно эта рутина в браке пугала Хэнка. Но сейчас, держа в объятиях Анджелу, он вдруг перестал анализировать свои страхи. Ему было покойно, комфортно, он наслаждался близостью спящей девушки… и в это время Анджела открыла глаза. На мгновение улыбка заиграла в уголках ее губ, из янтарных глаз полился свет. Но она тут же поняла, где находится, вскочила, и ее щеки залились густым румянцем.

— Прости меня! — воскликнула Анджела, отодвигаясь на другую сторону кровати. Верхние пуговицы ее пижамы расстегнулись, пробуждая в нем нескромные мысли. — Я не хотела стеснять тебя.

— Все в порядке, — ответил он. Но как же ему хотелось сейчас расстегнуть все пуговицы на пижаме, сорвать ее и почувствовать под губами гладкую нежную кожу, ощутить теплоту ее тела, вкус ее губ… Ответила бы она на его ласки?

— Не знаю, что на меня находит каждую ночь… — В голосе Анджелы чувствовался стыд.

— Анджела, прекрати, я сказал — все в порядке. — Ее извинения раздражали его. — Я помню твои слова и понимаю, что из всех мужчин на свете я — самый последний, с кем бы ты хотела переспать. — Хэнк встал с кровати, злясь скорее на себя, чем на нее: спятил он, что ли, мечтая сначала заняться с ней любовью, а потом делиться планами на день? Нет, Хэнк не хотел жениться, и глупые, сентиментальные упражнения Барбары не изменят философию его жизни. Во что бы то ни стало нужно держать под контролем все свои желания, иначе они приведут его черт знает куда.

Хэнк схватил одежду и отправился в ванную комнату, а Анджела только и смогла, что смотреть ему вслед.

Анджела догадывалась, почему Хэнк чуть отдалился и даже злился на нее. Она сама спровоцировала его агрессивное поведение — во сне уютно склоняла голову ему на грудь, обнимала его… Конечно, ее толкает к нему каждую ночь желание, а он, в свою очередь, возбуждается от ее прикосновений, но, не смея заняться с ней сексом, раздражается. Но как быть дальше?

За завтраком Хэнк держался холодно и отчужденно. Но во время беседы с Барбарой немного смягчился, хотя Анджела прекрасно понимала, что вся его нежность показная и он играет для всех свою роль.

— Сегодня мы поговорим о привычках, которые раздражают вас в вашем партнере, — сказала Барбара, протянув каждому из них блокнот и ручку. — Напишите, что вам больше всего не нравится друг в друге, но ничего не скрывайте.

Анджела стала вспоминать эту неделю, проведенную в обществе Хэнка. Но ничего такого, что ее раздражало, не приходило в голову: неприхотлив, за собой все убирает, тактичный, внимательный… Конечно, он старался быть джентльменом, стараясь ей угодить, но тем не менее… Жить в одной комнате неделю и не раздражать друг друга? Но тут она взглянула на Хэнка и увидела, что он что-то пишет. Анджела нахмурилась: интересно, что? Неужели о том, что каждую ночь она непроизвольно соблазняет его? Она покраснела, но вины своей не почувствовала. В конце концов, он сам виноват, надо было уступить ей кровать…

Тонкая морщинка появилась у нее на лбу: у каждого человека есть привычки и причуды, которые не нравятся или раздражают соседа по комнате. Это и манера чистить зубы, храп во сне и многое другое.

Анджела упорно вспоминала «грехи» Хэнка.

Ну что ж, подойдем к вопросу так. Анджела улыбнулась, взяла ручку и начала писать, решив, что необязательно написанное должно быть правдой. Их брак вымысел? Пусть и его привычки будут вымышленные.

Через пятнадцать минут Барбара предложила им начать обсуждение.

— Итак, что вы написали друг о друге? — спросила она, улыбаясь. — Начинай, Анджела.

— Хэнк никогда не звонит домой, когда задерживается на работе, — ответила девушка, стараясь избежать взгляда босса. Она боялась, что начнет смеяться, стоит ей поднять глаза.

— И что ты чувствуешь в этот момент?

Этот вопрос заставил Анджелу призадуматься.

— Мне кажется, я не нужна ему. Он относится ко мне как к игрушке.

Девушка с удовольствием фантазировала:

— Иногда я приготовлю вкусный ужин, накрою красиво стол, зажгу свечи, мечтая о романтическом вечере, а Хэнк не звонит и приходит домой, когда ужин остынет, а у меня пропадает настроение. — Анджела исподтишка посмотрела на своего босса и поняла по лукавым огонькам в его глазах, что он ей сейчас отомстит.

— Хэнк, ты слышишь жену? — спросила Барбара. — Ты иногда забываешь позвонить, а она чувствует себя ненужной. Как понимать твое невнимание?

— Конечно, это свинство, — ответил Хэнк. — Я очень сожалею, что подчас из-за дел приходится забывать о семье.

Барбара улыбнулась. Так улыбается мать, наблюдая, как играют ее дети.

— Прости меня, дорогая, — дотронулся Хэнк до руки Анджелы. — Я не думал, что ты так переживаешь. Обещаю тебе исправиться. — Он крепко сжал ее руку.

— Принимаем. А теперь твоя очередь, Хэнк.

— Жена использует секс как орудие мести, — выпалил он.

Анджела открыла рот от удивления.

— Неправда, — возразила она. Хэнк важно кивнул головой.

— Правда, правда, — настаивал он, сосредоточив внимание на психологе. — Стоит мне сделать или сказать что-нибудь неугодное моей дражайшей супруге, и она не будет заниматься со мной любовью, даже не позволит поцеловать или обнять ее. Иногда приходится долго умолять ее о любви как о милости.

— Это не совсем соответствует истине, дорогой! — воскликнула Анджела.

Хэнк бросил на Барбару взгляд, полный грусти и сожаления.

— Соответствует, соответствует, дорогая! Сегодня ночью я тоже буду отвергнут — за правду, хотя видит Бог, как страстно я ее желаю.

Барбара посмотрела на Анджелу.

— Ты равнодушна к сексу? — спросила она.

— Вовсе нет. — Девушка с ненавистью посмотрела на босса, забыв, что он шуткой отвечает на ее шутку.

Он грустно улыбался ей.

— Прости, — Анджела попыталась оправдаться, — это происходит подсознательно, и как раз тогда, когда я чувствую себя ненужной. Так о каком сексе может идти речь? Порой мне кажется, что твоя работа важнее, чем я и мои желания. — Анджела гордилась собой. С каким достоинством и легкостью ответила на обвинение Хэнка!

— Похоже, большинство ваших разногласий легко сгладить, — отметила Барбара. — Хэнк, что ты еще написал?

— Терпеть не могу, когда жена забирает волосы в пучок или хвост.

Анджела удивленно посмотрела на него и машинально подняла руку к волосам, перевязанным бледно-голубой лентой.

— Да, они непослушные и не лежат аккуратно.

— У тебя роскошные волосы, но ты почему-то не любишь показывать их. — Лукавые огоньки исчезли из его глаз, уступая место страстному желанию.

— Я… я учту твою просьбу, — наконец согласилась она, только чтобы видеть в его глазах такое желание. Оно стоило того.

— Ну вот, видите, как все просто. — Голос Барбары отвлек их друг от друга. — Анджела, почему бы тебе не доставить удовольствие мужу, время от времени распуская волосы? Ну, а Хэнку придется мириться с пучком, когда он проштрафится. По-моему, это удачный компромисс. — Она улыбнулась Анджеле. — Продолжаем, твоя очередь. Что ты записала?

Анджела заглянула в блокнот, стараясь не думать о страстном взгляде Хэнка, хотя, разумеется, ей могло показаться. Чувствуя себя неловко из-за возникшего между ними напряжения, девушка решила разрядить грозовую атмосферу шутливой претензией, которая заставит его рассмеяться.

— Иногда он обращается со мной как с секретаршей — сухо, неприступно и властно, — заявила она. — О, я уверена, он может нагнать тоску своей требовательностью, что он и делает. — Она почувствовала облегчение, увидев знакомые лукавые огоньки в его темно-голубых глазах.

Оставшееся время беседы пролетело незаметно. Барбара посоветовала им быть внимательнее друг к другу и говорить о том, что не устраивает в партнере, а не злиться молча или выплескивать поток обвинений, тогда их брак будет счастливым.

— Ясобираюсь прокатиться с Трентом. Он предложил мне поехать в гости к его свояку и взглянуть на лошадей, — сообщил Хэнк, когда они вышли из библиотеки. — Мы вернемся примерно через час.

Анджела поднялась в спальню. Пару часов перед обедом ей придется провести в одиночестве. Она опустилась на край кровати, открыла журнал, но мысли ее были с Хэнком. Девушка прекрасно понимала, что ее влюбленность, которая, как она думала, давно прошла, вспыхнула с новой силой. Когда же это произошло? Может быть, в тот момент, когда он впервые поцеловал ее после семинара с Барбарой? Теперь это не имеет особого значения.

Анджела уставилась на бриллиантовое кольцо, украшавшее ее пальчик. Роскошное кольцо сверкает, словно лучи солнца, но немного не подходит ей по размеру. Точно так же она и Хэнк не подходят друг другу. Но кольцо можно отдать ювелиру, он подгонит его, а вот их подогнать друг к другу вряд ли можно. И это нужно хорошенько запомнить. Глупо забивать голову романтическими мыслями, связанными с боссом. Уж она-то лучше всех знает, какие женщины ему нравятся, ведь именно Анджела посылала им цветы, покупала подарки и заказывала столики в самых роскошных ресторанах города. Где уж секретарше соперничать со сногсшибательными красотками! Глупо даже пытаться, утенок. Так называл ее отец. Утенок, не ставший лебедем. Хэнк постыдится появиться с ней на какой-нибудь светской вечеринке. Он приводил на вечера самых красивых женщин, и зачем бы ему менять свои вкусы?

Возможно, он считает ее волосы прекрасными и восхищается чувством юмора, но это ничего не меняет и на любовь не влияет. Мужчины, подобные Хэнку Ривертону, не влюбляются в таких женщин, как Анджела.

Кроме того, она сама разве влюблена в него? Так, маленькое безобидное увлечение, которому она не позволит перерасти в глубокое чувство; если это случится, ее сердце будет разбито.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Молодец, Мальчик, — Кемерон Галагер ласково гладил шею полудикого черного жеребца, бьющего копытом о землю в деревянном загоне. Хэнк и Трент стояли за ограждением, наблюдая за ним. Пыль стояла столбом.

— Прекрасное животное, правда? — спросил Трент.

— Да, — согласился Хэнк.

— Кемерон поймал его две недели назад в каньоне, где обычно пасутся табуны диких лошадей. Он его давно приметил, но поймать не мог. И вот удача.

— Похоже, он умеет ладить с лошадьми, — отметил Хэнк, наблюдая, как высокий темноволосый ковбой оседлал жеребца.

Да. Кемерон больше всего на свете любит свою жену, дочь и лошадей.

Спустя несколько минут Кемерон присоединился к ним.

— Привет, Кем.

— Здорово, дружище, — ответил Кемерон.

— Это Хэнк Ривертон, — представил Трент Хэнка. — Я рассказывал ему о твоих способностях в ловле диких лошадей.

— У вас есть ранчо, мистер Ривертон? — спросил Кемерон, пожимая руку Хэнка.

— В настоящий момент нет, но иногда мне хочется купить землю и разводить там лошадей. — Это неожиданно высказанное желание немного удивило Хэнка: по правде говоря, он не думал об этом.

— Вокруг Мустанга много прекрасной земли, — посоветовал Кемерон.

— Скорей всего, я подыщу что-нибудь недалеко от Грейс-Фолз, — ответил Хэнк.

Действительно, нужно будет серьезно подумать о приобретении недвижимости, совсем неплохо иметь несколько акров земли и разводить лошадей.

— Ну что ж, желаю вам удачи, — сказал Кем, очевидно испытывая непреодолимое желание вернуться к жеребцу.

Трент взглянул на часы.

— Думаю, пора возвращаться. Перед обедом у нас сеанс с Барбарой.

— Что заставило вас приехать на целую неделю к Бруди? Ты действительно серьезно относишься к семинарам Барбары? — спросил Хэнк, когда они возвращались к пикапу Трента.

Тот пожал плечами.

— Элена подумала, что нам это не повредит. — Он подмигнул Хэнку. — Ты ведь знаешь, как женщины любят подобную ерунду.

— И ты не возражал? — не унимался Хэнк.

Трент улыбнулся с таким лукавым видом, как будто знал какой-то секрет.

— Нет, мне доставляет удовольствие делать мою жену счастливой. Она этого заслуживает.

В душу Хэнка снова закралось несвойственное ему чувство зависти. Как улыбался Трент! Именно так улыбается мужчина, который познал истинное счастье. И это счастье в жене.

Хэнк никогда не думал так много о браке и о семье, как за последние несколько дней. Эти человеческие понятия его не интересовали. Но сейчас он старался представить себя в роли мужа. Он, Хэнк, должен любить одну женщину каждый день, каждую ночь, всю жизнь? Какая же это должна быть женщина? И каких детей она ему подарит? Первый раз в жизни мысль о семье не напугала его, скорее, показалась заманчивой. Возможно, пришло время подыскать себе жену? Ему уже тридцать три года. Если он намерен иметь детей, то пора.

— Тебе нравится быть отцом? — спросил он у Трента.

Трент кивнул.

— Когда у тебя есть дети, ты не зря прожил жизнь, — ответил он. — Хэнк, тебя тревожит беременность твоей жены?

— Моей жены… В какой-то мере — да. — Хэнк с трудом сдержался, так ему хотелось рассказать Тренту, что его брак — не более чем хорошо продуманный трюк с целью сохранить основного клиента.

— Не бойся! Все будет хорошо! — утешал Трент, понимающе улыбаясь. — Иметь детей — такое же наслаждение, как и делать их.

Хэнк усмехнулся. От желания открыть правду не осталось следа: не стоит рисковать контрактом с Робинсоном из-за мимолетных угрызений совести.

Вернувшись на ранчо, Трент присоединился к Элене, а Хэнк пошел искать Анджелу. Войдя в спальню, он увидел, что она беспокойно расхаживает взад-вперед.

— Ты хочешь протереть дырку на коврике? — спросил он.

— Нет. Я просто думаю, — ответила девушка и опустилась в кресло, точно ожидала его слов. — Как тебе понравились лошади?

— Только один жеребец, других не видел, но этот — потрясающий полудикий мустанг.

Он подумал, что не следовало оставлять Анджелу здесь в одиночестве.

Наблюдая за ней, он понял, что его мысли о браке и семье вертелись вокруг этой женщины. Этого еще не хватало! Да, Анджела прекрасный работник. Благодаря ей последние два года его бизнес и вся жизнь, в том числе личная, не вызывали никаких беспокойств. Анджела напоминала о деловых встречах и личных свиданиях, организовывала все мероприятия, да и многое другое под ее присмотром шло налажено и успешно. До нее он сменил не менее шести секретарей и не собирался упускать такую профессиональную помощницу, тем более, что жениться он не собирался. Пока. И все же Анджела казалась ему очень привлекательной, особенно сегодня. Узкие джинсы выгодно подчеркивали длину ее ног, а бежевая блузка прекрасно гармонировала с цветом золотисто-карих глаз. Она не стянула, как обычно, свои волосы лентой, и они роскошными волнами лежали у нее на плечах.

— До обеда еще полтора часа. Есть какие-нибудь планы? — Она взглянула на часы.

— Я тебя отпускаю, дорогая женушка, — Хэнк лукаво улыбнулся и вытянулся на кровати. — А я вздремну немного. — Он принял рассеянный вид, чтобы не показать своих чувств, и закрыл глаза, стараясь не думать об ее присутствии в комнате.

— Хорошо. Увидимся за обедом.

Хэнк проворчал что-то невнятное в ответ. Девушка встала и, не произнеся ни слова, вышла из комнаты. Хэнк с облегчением вздохнул, надеясь, что запах ее духов хотя бы временно не будет витать в воздухе, возбуждая его.

Еще четыре дня — и эта безумная неделя закончится, они вернутся в Грейс-Фолз к своим привычным служебным отношениям. А сейчас главное — набраться сил и контролировать себя. Но как же, оказывается, тяжело притворяться ее мужем и в то же время сохранять достаточную дистанцию!

Впрочем, в последующие два дня Хэнку это удавалось неплохо. Они шутили за обедом, посещали сеансы Барбары, делились мыслями относительно житейских дел. Хэнк на людях играл роль счастливого мужа, но, когда оставались одни, вел себя сдержанно.

Девушка, безусловно, чувствовала его отчужденность, в глазах у нее стоял вопрос, но ответить на него он не был готов. Да и какой смысл признаваться, что его влечет к Анджеле? Он не собирается жениться и не хочет терять такую великолепную секретаршу.

Они касались друг друга только ночью и были абсолютно счастливы; но, просыпаясь в объятиях Хэнка, Анджела отстранялась, словно от удара током.

В субботу днем Хэнк мысленно поздравил «жену» и себя с окончанием фарса. Они блестяще разыграли Бруди и его гостей, в том числе и психолога Барбару!

Единственным положительным моментом для Хэнка стало открытие, что его секретарша Анджела, скромное серенькое существо, — очаровательная умная женщина, возбудившая в нем страсть! И держать под контролем эту страсть было очень трудно. Но уверен ли он, что теперь их отношения останутся прежними — спокойно-официальными?

Самодовольная улыбка играла на лице Хэнка, когда они вошли в библиотеку на последний сеанс с Барбарой. Как обычно, они расположились на плюшевом ковре перед камином, а Барбара устроилась в кресле неподалеку от них.

— Общение с вами мне доставило огромное удовольствие, — призналась Барбара. — Я пришлю вам небольшой тест и надеюсь, что вы найдете время ответить на своего рода контрольные вопросы по темам моих семинаров: что помогло вам улучшить отношения, а что нет.

— Барбара, это была потрясающая неделя! — воскликнула Анджела. Хэнк поддержал ее, кивнув головой. Он, как всегда, восхищался достоинством и искренностью Анджелы. Да, она находка для любого мужчины. Счастливчик тот, кому она достанется в жены, подумал Хэнк. Жаль, что Анджела нужна ему в качестве секретарши, а не жены. Он все еще пытался бороться со своим чувством… таким новым и неожиданным для него.

— Отлично, — улыбнулась Барбара. — Ну, а сегодняшний сеанс покажется вам любопытным. Поговорим о сексе. Какую роль он играет в жизни женатых пар? Долгие страстные ласки, признания в любви — есть ли это сейчас или все осталось в прошлом?

Хэнка охватило беспокойство. Что она придумала на этот раз? Пожалуй, еще попросит их заниматься сексом прямо здесь, в библиотеке… в ее присутствии. Мельком глянув на Анджелу, он понял, что она тоже встревожена.

И вдруг Барбара разразилась громким смехом.

— Жаль, что вы сейчас не видите своих лиц. Не волнуйтесь, я всего лишь хочу, чтобы вы прикоснулись друг к другу.

— Как именно? — Хэнк постарался взять себя в руки, но всякое прикосновение к Анджеле стало бы для него мучительно-сладостной пыткой. Но как объяснить это Барбаре?

— Сейчас я вам объясню. Хэнк, я хочу, чтобы ты изучил лицо Анджелы. — Барбара выжидающе посмотрела на него.

Хэнк взял лицо девушки в свои руки, а затем обратился к психологу:

— Я не совсем понимаю, что именно ты от меня ждешь.

— Закрой глаза и представь, что ты можешь видеть кончиками своих пальцев. Начни с ее волос, а потом исследуй черты ее лица, — давала указания Барбара.

Хэнк закрыл глаза. Его пальцы старались расстегнуть заколку. Удалось! Пальцы погрузились в мягкую и шелковистую копну волос. Хэнк понял, что мечтал об этом с тех пор, как увидел Анджелу в то утро, когда он заехал к ней домой.

С сожалением оставив ее волосы, он начал гладить лоб и щеки. Какая же у нее бархатистая и нежная кожа!

Его пальцы порхали по теплым чувственным губам. Хэнк открыл глаза и посмотрел на нее: он когда-то считал Анджелу некрасивой? Ее янтарные глаза излучали такой пламень, что у него перехватило дыхание. Длинные золотистые ресницы отбрасывали легкие тени на пылающие румянцем щеки…

Потом пришла очередь Анджелы. Кончики ее пальцев казались холодными и слегка дрожали, когда она водила ими по его бровям и щекам, но стоило ей прикоснуться к его губам, как у него внутри вспыхнул огонь. Хэнк почувствовал на своем лице ее учащенное дыхание и понял, что она взволнована не меньше его.

— Отлично. — Голос Барбары нарушил очарование. Анджела резко отдернула руки, а Хэнк глубоко вздохнул. — А теперь изучайте руки друг друга.

Сердце Хэнка снова бешено забилось. Бежать отсюда! Бежать подальше от Анджелы. Но вместо этого он прикоснулся к ее рукам.

Какие они маленькие, какие изящные! Хэнк никогда не подозревал, что руки могут так возбуждать, особенно когда их пальцы сплелись. И снова голос Барбары прозвучал у него в ушах, словно удар грома.

— Последнее задание доставит вам обоим особое наслаждение: ночью изучите по-новому тело друг друга. Прикасайтесь и ласкайте везде, кроме интимных мест. Руки… ноги… колени… плечи… Возможно, вы обнаружите новые эрогенные зоны партнера, о которых оба не подозревали. — С этими словами Барбара вышла из библиотеки.

Как только за ней закрылась дверь, Хэнк и Анджела вскочили словно ошпаренные.

— Ну, по-моему, мы неплохо справились с этим упражнением, — начал Хэнк с вымученно беззаботной улыбкой.

— Мне это задание показалось самым сложным, — ответила Анджела, залившись румянцем и стараясь избежать его пристального взгляда.

Девушка направилась к выходу, и Хэнка охватило раскаяние. Пытаясь удержать, он схватил ее за руку.

— Анджела, прости меня. Когда я замышлял эту авантюру, то и понятия не имел, куда это может завести.

— Все в порядке. — Она отдернула руку, пожав плечами.

— Да, но мы не предполагали эмоциональной стороны нашего соглашения. — Хэнк смотрел ей в глаза, пытаясь понять ее настроение. — Мне кажется, мы забудем обо всем, когда вернемся в офис.

— Конечно, забудем, — согласилась девушка, старательно избегая его взгляда.

— Ты уверена?

Наконец-то она нашла в себе силы посмотреть на него.

— Уверена, Хэнк. Как только я сниму с пальца твое кольцо, ты вновь станешь для меня мистером Ривертоном, а я… секретаршей и получу обещанную премию, которая стоит всех этих неудобств.

При упоминании о премии Хэнк почувствовал разочарование, хотя не мог понять почему. Он ведь знал, что Анджела согласилась играть роль его жены только ради денег. Ее улыбка, ее смех и даже их поцелуй были хорошо продуманной игрой, в результате которой он сохранял партнера, а она укрепляла свое материальное положение. Как он забыл об этом?

— Если ты не возражаешь, я пойду прилягу. У меня что-то разболелась голова. Увидимся за обедом. — Не сказав больше ни слова, Анджела вышла из комнаты.

Хэнк опустился в кресло, спрашивая себя, почему ему так плохо. Они притворялись всю неделю, одурачили Робинсонов и всех остальных. Он сохранил основного клиента, а когда они вернутся в Грейс-Фолз, все опять встанет на свои места. Откуда же тогда эти угрызения совести? Раздражение? Сожаление?..


Анджела переодевалась в ванной комнате. Слава богу, сегодня последняя ночь в кровати с Хэнком Ривертоном. Она почувствовала огромное облегчение, что неделя лжи и притворства почти закончилась. Завтра она встретится с мамой и Брайаном и забудет эту ложь, стоившую ей 1000 долларов.

Застегнув пижаму, девушка отвернулась от зеркала. Она находилась в ванной комнате достаточно долго. Пожалуй, Хэнк уснул. Он тоже, верно, чувствует облегчение, что не надо больше притворяться. Да, первые два дня это притворство даже немного забавляло их, Хэнк поддразнивал ее, они шутили, болтали о всякой ерунде. Анджела увидела, что он веселый, простой, заботливый… И вдруг ни с того ни с сего он стал молчаливым и даже немного отдалился от нее. Анджела после долгих размышлений решила, что разрушил их идиллию поцелуй. Скорее всего, Хэнк боялся, что она примет игру всерьез, она, бедная, малосимпатичная секретарша.

Девушка вышла из ванной комнаты и подошла к кровати. Да, Хэнк спит. Она погасила ночник, забралась в кровать и повернулась к нему спиной.

В комнате стояла тишина, нарушаемая только их дыханием. Анджела закрыла глаза и постаралась расслабиться, но ей это не удавалось: она не могла выкинуть из головы последнее упражнение Барбары. Возможно ли его осуществить, если даже воспоминание о прикосновении к лицу Хэнка вызывало у нее острое желание? А ощущать его тело… Об этом лучше не думать. Анджела была в таком возбужденном состоянии, что, когда раздался тихий голос Хэнка, она даже не поняла: во сне он звучит или наяву.

— Анджела? Ты спишь?

— Нет. — В ее голове на секунду промелькнула мысль притвориться спящей, но тут же исчезла. Она повернулась на спину.

Хэнк не сводил с нее мерцающих в лунном свете глаз.

— Мне запала мысль о том, чтобы купить участок земли, когда мы вернемся в Грейс-Фолз. Я построю дом, конюшню и буду разводить лошадей. Ты одобряешь?

Анджела удивленно повернулась к нему.

— А как же бизнес?

— Я не собираюсь бросать дело. Буду поменьше работать, чтобы иметь больше свободного времени.

Он повернулся на спину и уставился в потолок.

— Знаешь, о чем я думал все это время?

— О чем?

— В тот день, когда нашу землю и все имущество продали с аукциона, я поклялся себе, что стану богатым. — Он снова повернулся к ней лицом. — И еще я понимал, что если бы я и потерял контракт Робинсона, то бизнес от этого не пострадал бы.

— Ты хочешь сказать, что наша игра не стоила свеч? — уточнила девушка.

— С точки зрения укрепления бизнеса — да. — Он на мгновение замолчал, а потом продолжил: — Но она дала мне возможность отдохнуть, задуматься о своей жизни, пересмотреть кое-какие взгляды и определить цель жизни.

— И какая же у тебя цель? — мягко поинтересовалась Анджела. Атмосфера спальни была проникнута такой интимностью и доверительностью, что все это казалось Анджеле нереальным.

— Счастье. — Хэнк глубоко вздохнул. — Еще когда я начинал рекламный бизнес и стремился заработать достаточно денег, я знал, что счастье — это собственная земля, породистые лошади, подобные моей Разбойнице, и кое-что еще… Наконец-то я осуществлю свою мечту. — Его голос слегка дрожал, а глаза блестели от воодушевления.

— Дом будет с большой верандой и широким крыльцом, да? — с легкостью подхватила Анджела.

— Да, — согласился Хэнк. — Я буду сидеть на нем и наблюдать каждый вечер закат солнца.

— Или наслаждаться чашечкой утреннего кофе, любуясь рассветом, — добавила она.

Хэнк кивнул. Мягкая улыбка заиграла на его губах.

— Амбар и конюшню построим из традиционного красного кирпича. А вокруг дома разведем садик… — мечтал он.

— …где будут круглый год расти цветы, — закончила девушка.

— Потрясающая картина! — воскликнул Хэнк.

— Ты прав, — согласилась Анджела. Нотки горечи сквозили в ее голосе. Да, он будет счастлив, но не она, скромная секретарша, будет сидеть с ним на веранде, любоваться закатом, пить кофе, разводить цветы…

Но Хэнк, видимо, не слышал эту горечь и продолжал:

— Именно этого я всегда хотел… но в последние годы как-то забыл о своей мечте, бизнес полностью поглощал мои мысли и время. А раньше я даже рисовал в мечтах жену, детей. Мои малыши, Хэнк и Элис…

— Замечательно, Хэнк, ты добьешься своей цели, — со страстным воодушевлением сказала Анджела, рассчитывая, что он не заметит ее волнения.

— Если удастся, то только благодаря тебе. Наше совместное пребывание у Бруди на многое открыло мне глаза, в том числе и на тебя, Анджела. Я увидел в тебе интересную девушку, достойную самых высоких чувств. Ты открыла мне глаза на то, что я старался не видеть, а именно: счастье — это взаимная любовь, для которой истинная красота — не только роскошная фигура и белокурые волосы. Я благодарен тебе за это.

И прежде чем Анджела догадалась о его намерениях, Хэнк наклонился и поцеловал ее.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Анджела не знала, что поцелуй может быть таким страстным. Хэнк придвинулся к ней вплотную и обнял. Такой всепоглощающей чувственной атаке она еще не подвергалась, и, когда его язык затеял дразнящую игру, девушку охватило желание, заглушившее голос разума. Не отпуская ее ни на секунду, Хэнк перевернулся на спину, и Анджела оказалась у него на груди, чувствуя, как у нее загорелась кровь. Каждая частичка ее тела, до которой он дотрагивался, ликовала от наслаждения.

Анджела гладила его грудь и широкие плечи, чувствуя, как его тело отвечает на ее ласки. Никогда она не прикасалась к мужскому телу так смело и никогда не чувствовала себя такой женственной и сексуальной, как сейчас.

Простонав, Хэнк перевернулся, и она оказалась под его могучим телом. Хэнк оторвал свои губы от ее губ и начал целовать щеки, подбородок и шею. Его частое дыхание свидетельствовало о нарастающем желании, и это еще больше возбуждало ее. Анджела запустила руки в его густые волосы, и в этот момент он слабо простонал от удовольствия. Девушка закрыла глаза, прекрасно понимая, что должна остановить его. Но, в смятении подумала она, может, это и должно случиться, раз она согласилась играть роль его жены?

Его пальцы коснулись затвердевших сосков, и Анджела тихо вскрикнула от острого наслаждения. Он прервал поцелуй и посмотрел на нее, а затем стал быстро расстегивать пуговицы на ее пижаме. Страстное желание, которое она увидела в его глазах, наполнило ее такой радостью, что она замерла от счастья, чувствуя себя самой прекрасной женщиной в мире.

— Я хочу тебя, — прошептал Хэнк, расстегнув последнюю пуговицу.

Не сводя с нее глаз, он остановился, словно давая ей возможность возразить, прервать его сейчас, пока неистовая страсть окончательно не вышла из-под контроля.

— Произнеси мое имя, — попросила она, затаив дыхание. Ей необходимо знать, что он хочет именно ее. Неужели все это происходит наяву, с ней, Анджелой?

— Анджела, Анджела, — сорвалось ее имя с его губ. — Я хочу тебя, моя милая Анджела!

Могла ли она верить, что услышит такие слова от Хэнка? Что она будет ему желанна? Что ее имя он произнесет с такой страстью?

Не сводя с него глаз, Анджела распахнула пижаму, обнажив свою прекрасную грудь.

— Моя сладкая Анджела. — Хэнк наклонился к ней. Его губы оставляли огненный след на ее подбородке, а ладони взяли в плен груди.

Она не успевала дышать. Губы хрипло и жадно прошептали его имя. Она широко раскрыла глаза, услышав его стон. Девушка чувствовала, что их сердца бьются в унисон, в безумном, бешеном ритме.

Хэнк целовал ее долго, страстно и в то же время нежно. Анджела еще ни разу в жизни не испытывала тех чувств, которые переживала в данный момент: дикое желание, безумное волнение и вместе с тем какой-то непонятный страх, который достиг гигантских размеров и взял верх над всеми другими ощущениями, стоило Хэнку прикоснуться к нижней части ее живота.

— Хэнк, — прошептала она почти неслышно. — Хэнк, я солгала тебе, — наконец-то призналась она.

Он не шевелился. Казалось, он прекратил дышать, но вскоре снова взял себя в руки и спросил:

— Ты о чем?

— Я… у меня еще не было любовника… Я никогда не…

— Я правильно тебя понял? Ты не… — Он отвернулся. Какое-то мгновение ни один из них не проронил ни слова. Казалось, они ждали, пока кровь успокоится, а сердцебиение утихнет.

Анджела застегнула пижаму дрожащими пальцами и ждала, что скажет Хэнк. Хотя что можно сказать?

С одной стороны, она благодарна ему, что он остановился прежде, чем их страсть окончательно не вышла из-под контроля. Но с другой… пережитые волнения и страсть оставили в ее душе щемящую пустоту, и заполнить ее может только единственный мужчина на свете… Хэнк Ривертон.

Зачем лукавить с собой? Она по уши влюбилась в него. Давнее увлечение переросло в любовь. Что она могла сделать с этим тяжелым грузом на сердце?

— Анджела, меня влечет к тебе, я не мог справиться со своим желанием, — наконец произнес Хэнк. Его слова причинили ей острую боль. — Ты так страстно отзывалась на мои ласки, что я потерял голову…

— Пожалуйста, Хэнк, ничего не говори, — ответила она, готовая вот-вот заплакать. — Это я должна была думать, а не ты. И не терять голову. Будем считать, что мы хорошо справились с последней задачей Барбары и остановились в конце упражнения, как и было задумано. — Анджела с тоской услышала, как Хэнк с облегчением вздохнул.

— Ты права, — согласился он и, помолчав, добавил: — Пожалуй, нас подвели к такому финалу все эти опыты, тесты и прочие игры. — Казалось, он искал логическое объяснение происшедшему. — Ну, и конечно, то, что мы спали в одной кровати…

— И поставим на этом точку. — Анджеле надоело слушать все эти рассуждения, которые причиняли ей боль.

Они молча лежали, думая каждый о своем, а лунный свет заливал комнату серебром.

— Спокойной ночи, — в конце концов произнес Хэнк.

— Спокойной ночи, — прошептала Анджела, повернувшись к нему спиной, и тихонько заплакала, страдая от любви к нему. Нет, не просто физической близости с ним хотелось ей! Но она прекрасно понимала, что взаимности быть не может — она не пара Хэнку Ривертону. Но разве она властна над своим сердцем?

Да, на какое-то мгновение в его объятиях она почувствовала себя красивой и желанной. Но не могла же она ошибаться, неужели он так натурально и искренне играет в страсть? Видимо, да. Ты идиотка, как ты могла так обмануться? Ты, которую даже отец не считал хорошенькой?

Она пропустила тот момент, когда Хэнк стал для нее больше, чем просто босс, больше, чем друг. Любовь смела все препятствия и различия между ними, стала реальностью, но, к сожалению, только для нее.

Анджела не знала, когда Хэнк заснул. Сначала он тоже беспокойно вертелся и ерзал, но вскоре успокоился, и его ровное дыхание свидетельствовало, что он заснул. Убедившись, что он крепко спит, она повернулась и стала рассматривать лицо любимого, ставшее за прошедшие семь дней близким и родным. Ее пальцы хранили воспоминания о мелких морщинках в уголках его глаз, о твердых скулах, мягком изгибе губ. Она помнила его смех, интонации голоса, улыбку…

Анджела повернулась на спину и погладила себя по животу. Какое было бы счастье родить от него ребенка!

Глубоко вздохнув, Анджела повернулась к Хэнку спиной и так, тупо уставившись в стену, пролежала, пока не взошло солнце. Она сознательно гнала сон, чтобы не оказаться, как всегда во сне, в объятиях Хэнка.

Несколько раз он сам искал ее, но Анджела отодвигалась и нежно отталкивала его. Как ей хотелось поддаться соблазну, но зачем? Что, кроме боли, ей принесут эти бессознательные объятия?

Хэнк зашевелился, и она замерла, притворяясь спящей, но чувствуя спиной его пристальный взгляд. Спустя несколько минут Хэнк встал и исчез в ванной комнате.

Анджела снова легла на спину, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заплакать. Она старалась убедить себя, что Хэнк самодовольный, эгоистичный, тщеславный и не заслуживает слез. Но такого Хэнка она знала раньше, а эти семь дней открыли ей другого — сильного человека, умеющего добиваться цели, в меру самоуверенного, самокритичного, ранимого, но тщательно это скрывающего…

В конце концов, трезво все обдумав, Анджела приняла единственно правильное, на ее взгляд, решение. Они позавтракали, попрощались с семьей Робинсон и другими парами, сели в машину и уехали. Когда спустя несколько часов они решили остановиться перекусить в кафе, всего в нескольких милях от Грейс-Фолз, Анджела решила, что настал подходящий момент для разговора.

— Хэнк, — начала она, собрав все силы, чтобы скрыть боль, рвущуюся изнутри.

— Что? — мягко улыбнулся он. Девушка глубоко вздохнула.

— Я подаю заявление об уходе! — выпалила она. — Тебе придется подыскать себе новую секретаршу.

Хэнк резко нажал на тормоза, чудом избежав столкновения со встречным автомобилем.

— Что ты сказала? — Наверняка он ослышался.

— Я увольняюсь и сообщаю тебе об этом за две недели, как требует законодательство, — повторила она.

— Я что-то не понимаю — о чем ты говоришь? — Хэнк пытался сосредоточиться на дороге и одновременно слушать ее, но, поняв, что это невозможно, съехал на обочину и остановил автомобиль.

Какое-то время он пристально смотрел на Анджелу, надеясь, что она пошутила, и пошутила неудачно. Но она смотрела ему в глаза, словно бросая вызов.

— Господи, Анджела, почему? — Он провел рукой по волосам и откинулся на сиденье. Заявление девушки не на шутку встревожило его.

— Я думаю об этом уже давно, — произнесла она.

— Это связано с тем, что произошло прошлой ночью? — Хэнк увидел, что ее щеки вспыхнули ярким румянцем. — Я прав? — Он ударил руками о руль. — Мы же договорились забыть о том, что случилось.

Хэнк понимал, что это полностью его вина, он совершил ошибку, поддавшись своему желанию.

— Мое решение не имеет отношения к прошлой ночи, — ответила она. — Ты слишком уверен в своих чарах. — Ее голос звучал твердо.

— А что же тогда имеет? — Хэнк не сводил с нее непонимающего взгляда.

— Хэнк, я работаю на тебя два года: заказываю тебе сэндвичи, забираю твои вещи из химчистки, покупаю подарки твоему отцу, подбираю цветы для твоей очередной пассии. — Она вздохнула. — Я устала выполнять обязанности прислуги, няньки, секретарши и «жены». Я способна на большее, тем более ты обещал мне дальнейший служебный рост, когда нанимал меня. И где же он?

— Все изменится, когда мы вернемся, — начал Хэнк. Он был в отчаянии: во что бы то ни стало нужно заставить Анджелу передумать. — Я дал тебе слово и выполню свое обещание. — Хэнк не мог представить офис без Анджелы, секретарши, о которой он всегда мечтал. — Анджела, клянусь, все будет по-другому, я найму кого-нибудь тебе в помощь для технической работы, а ты будешь помогать мне заниматься заказами клиентов.

— Я не верю тебе, — решительно заявила она.

— Но почему? — с недоумением спросил Хэнк.

— Ты целую неделю притворялся моим мужем, доказав мне — и всем остальным тоже, — какой ты превосходный обманщик.

— Это же разные вещи! Вынужденная ложь во имя дела — и сознательный обман! — запротестовал Хэнк. Он был в панике, отказываясь принимать действительность, и почти кричал.

— Это уже не имеет значения, — тоже повысила голос Анджела.

Хэнк глубоко вздохнул, борясь с нарастающим волнением и отчаянием. Ну, как ее убедить… но в чем? Нет смысла спорить с ней и доказывать, что он ценит ее как работника… по крайней мере не здесь и не сейчас.

— Завтра я приму твое заявление в письменном виде, — наконец согласился он.

— Благодарю. — Анджела отвела взгляд и стала смотреть в окно.

Хэнк не сводил с нее глаз, судорожно перебирая в уме зацепки, которые могли изменить ее намерение. Анджела уходит? Лучшая из всех секретарш, с которыми ему когда-либо приходилось работать? Нет уж, я не позволю ей так легко ускользнуть. Он завел двигатель, выехал на шоссе, и через несколько минут они подкатили к дому Анджелы. Хэнк повернулся и посмотрел ей в глаза.

— Анджела, прошу тебя, еще раз подумай о своем решении.

Она покачала головой.

— У тебя впереди почти сутки, пожалуйста, взвесь все «за» и «против».

— Я подумаю, но вряд ли изменю свое решение. — Анджела устала от объяснений и, чтобы закончить разговор, решила, как бы принять его просьбу.

Немыслимо! Работать без нее! Анджела вышла из машины, и Хэнк, взяв ее тяжелый чемодан, пошел за ней.

— И все-таки дай мне шанс доказать, что все изменится, — не унимался он. Поставив чемодан на крыльцо, он умоляюще посмотрел на нее.

— Хэнк, давай не будем усложнять то, что и так далось не слишком легко, — попросила она.

— Анджела, ты нужна мне! Ты прекрасный работник, лучший секретарь из всех, с кем я работал! — воскликнул он.

— До свидания, Хэнк, — прервала она и, взяв чемодан, открыла дверь. — Увидимся завтра.

Хэнк долго стоял перед закрытой дверью, борясь с желанием постучать, чтобы снова увидеть ее.

Он повысит ее в должности, увеличит зарплату, сократит часы… все что угодно, лишь бы удержать ее. Ну, что тебе еще надо, Анджела?

В конце концов он взял себя в руки и направился к автомобилю. Домой. Завтра все решится. Но вместо этого он надумал навестить отца.

Год назад, когда Ривертон-старший женился, он отошел от дел и купил скромный домик с большим садом. Хэнк знал, что найдет отца в огороде. Припарковав автомобиль возле дома, он решил обогнуть его.

И не ошибся. Его мачеха, Айрис, сидела за столиком, попивая чай со льдом, а отец собирал в корзину созревшие помидоры. Хэнк почему-то почувствовал раздражение.

— Какой приятный сюрприз, — приветствовала его Айрис. — Харис, посмотри, кто пришел.

Харис Ривертон поднял глаза и добродушно улыбнулся.

— Здравствуй, сынок. — Быстрыми большими шагами он направился к Хэнку и, поставив корзину на стол, похлопал его по плечу. — Мы пытались связаться с тобой в четверг вечером, чтобы пригласить тебя на ужин, но никто не подошел к телефону.

— Я уезжал из города на всю неделю, — объяснил Хэнк, садясь за столик и задавая себе вопрос: с какой стати он так внезапно решил проведать отца?

— Хочешь чаю со льдом? — спросила Айрис.

— Звучит заманчиво, — согласился он.

Когда Айрис отошла, Хэнк снова глянул на отца. Харис Ривертон, представительный, со стильной стрижкой, а сейчас в джинсах и рубашке с короткими рукавами, был по-прежнему хорош. Но вместе с тем он выглядел особенно счастливым и отдохнувшим. Счастье… Хэнк вдруг почувствовал себя одиноким и несчастным.

— Ты хорошо выглядишь, отец. Клянусь, ты молодеешь день ото дня.

— Гармония с собой и окружающим миром вот в чем секрет молодости, — пояснил Харис.

— Раньше я не понимал этого, — ответил Хэнк, глубоко вздохнув.

— У тебя какие-то проблемы?

Хэнк кивнул, но ничего не ответил, так как подошла Айрис.

Харис улыбнулся жене, а потом вновь пристально посмотрел на Хэнка.

— Что стряслось, сынок?

— Что-то не так? — спросила Айрис, обменявшись с Харисом взглядами.

Хэнк рассмеялся.

— Когда вы переглянулись, я на мгновение почувствовал себя мальчишкой, которого застали за просмотром порножурнала.

Айрис и Харис снова улыбнулись друг другу.

Точно так же, как Трент и Элена, подумал Хэнк. И здесь счастье и любовь, все больше и больше раздражался он.

— Хэнк, меня не было рядом, когда ты рос, но я готова держать пари, что ты никогда не увлекался подобной ерундой, — заметила Айрис, слегка покраснев.

Хэнк усмехнулся.

— Моя секретарша подает заявление об уходе. И я ума не приложу, что мне делать.

— Подыщешь другую, — удивился отец, — разве это та проблема, из-за которой стоит расстраиваться?

— Но не такую, — возразил Хэнк. — Анджела — особенная.

— Не сразу, но найдешь особенную. Незаменимых профессионалов нет, — не унимался Харис.

Хэнк нахмурился.

— И все-таки… Анджела особенная. Кроме отличного чувства юмора, у нее удивительный характер. Когда она рядом, мне легче принимать решения. Я без нее как без рук.

Айрис едва заметно улыбнулась Хэнку.

— По-моему, ты говорил о секретарше?

— Мы… я… — замялся Хэнк.

— Ты просто влюблен в Анджелу! — Айрис лукаво улыбнулась.

— Влюблен? Еще чего! — усмехнулся Хэнк. Но его сердце бешено застучало. Анджела! Ее золотистые глаза, очаровательная улыбка, заразительный смех, роскошные волосы и удивительная эмоциональность, неуловимый переход от радости к грусти… нет, она особенная! И он действительно любит ее.

Неожиданное открытие поразило его словно удар грома. В какой-то миг на прошлой неделе он влюбился в свою секретаршу. Хэнк посмотрел на Айрис, а потом на отца, до конца не веря, что это действительно произошло.

Айрис рассмеялась.

— Хэнк, ты похож на зверя, пойманного в капкан.

— Этому суждено было случиться рано или поздно, — с улыбкой заключил Харис. — Не бойся испытать это чувство, мой мальчик. Судя по всему, ты по уши влюбился.

— Но этого не могло случиться, — возразил Хэнк. Разве он собирался влюбляться? Все девушки, с которыми он встречался, красивые и роскошные блондинки, не представляли угрозы его свободе и независимости, он их не воспринимал как будущих жен, он вообще не собирался жениться.

— Разве можно угадать, когда любовь постучится в твое сердце? — настаивал Харис. — Я очень любил твою мать, Хэнк. И когда она умерла, поклялся, что никогда не полюблю ни одну женщину. Зачем? А если опять потеряю ее? — Он дотронулся до руки Айрис. — Но когда в моей жизни появилась Айрис, я понял, что любовь не обойдешь и ради нее стоит рисковать.

Хэнк задумчиво кивнул. А разве сам он не принял решение никогда не влюбляться, когда его бросила Сара?

Но имеет ли сейчас значение это давнее решение? Он любит не Анджелу — хорошую секретаршу, а Анджелу — умную очаровательную девушку, и не мыслит себе жизни без нее.

Он взглянул на отца и Айрис.

— Ну, что же мне теперь делать?

Харис улыбнулся.

— Борись за свою любовь, беги за ней, не отпускай ее, если не можешь жить и работать, как ты сказал, без нее. Иначе будешь жалеть об этом всю жизнь.

Спустя некоторое время Хэнк уехал в смятении и недоумении: когда он влюбился в Анджелу? Да, но она собирается уйти из офиса уже в следующий понедельник, а он? Думает ли Анджела о нем сейчас? Испытывает ли к нему какие-нибудь чувства? Она считает его эгоистом, бегающим за каждой юбкой. Изменила ли неделя в Мустанге ее мнение о нем?

Скорее всего, нет, подумал Хэнк с острой болью в сердце. Ведь она уходит из его жизни без сожаления. Но, подъехав к дому, где он жил, Хэнк уже знал, что ему нужно делать: осталось еще две недели, чтобы изменить ее решение, две недели, чтобы заставить ее влюбиться в него. А когда Хэнк Ривертон что-то задумывал, он добивался своего.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Розы. Огромный букет ярко-красных роз увидела Анджела, войдя в офис в понедельник утром. Вернее, сначала она почувствовала их аромат. Анджела усмехнулась. Если Хэнк Ривертон полагает, что она останется за своим столом навсегда вместе с этими розами, то он глубоко заблуждается.

Воскресенье Анджела потратила, просматривая газетные объявления о работе, и выбрала несколько подходящих.

Она никак не могла поверить, что Хэнк возбудил в ней эту безумную страсть. Ее чувство к нему было намного глубже, чем просто физическое влечение, он привлекал ее и духовно, они были очень разные и в то же время очень где-то похожие, с одинаковыми взглядами на жизнь. Он умел подбодрить ее, успокоить, умел и поддразнить. Он подбрасывал ей идеи и, видя, как она барахтается в выборе решения, бросался помогать ей… Это мужчина ее жизни, но он этого не хочет понять.

Она взяла вазу с розами и поставила ее рядом с мусорной корзиной: пусть видит, что его уловка ни к чему не привела.

Видимо, Хэнк кое-чего все-таки добился. Анджела снова взглянула на цветы. На алых лепестках все еще лежали капельки росы. Нет, она не сможет их выбросить. Девушка переставила вазу на металлический шкафчик с картотекой позади своего рабочего стола: посетители смогут любоваться прекрасными розами и в то же время цветы не будут мозолить ей глаза.

Сегодня надо позвонить в агентство по трудоустройству и договориться о собеседовании с подходящими кандидатурами на должность секретаря. Она не оставит его в тяжелом положении и подыщет замену себе.

Девушка села за стол и уставилась на портрет Хэнка, который висел прямо перед ней. Да, трудно будет устоять и не поддаться на его уговоры.

Анджела включила компьютер, решив заняться работой. Хватит пялить глаза на любимого босса, которому нет дела до ее чувств. Еще четырнадцать дней — и любовь, романтика и Хэнк будут позади, а впереди — новая работа, новые впечатления, встречи с интересными людьми…

Ее думы прервал Хэнк, появившийся на пороге офиса.

— О, ты уже здесь, — радостно улыбнулся он.

Разумеется, хорош, как всегда, с тоской отметила Анджела, в сером блейзере, накрахмаленной белой рубашке, отглаженных брюках. Уверенный, аккуратный и… мужественный. Он огляделся, ища цветы, но ничуть не огорчился, увидев, что Анджела убрала их со своего стола.

— Я обещала, что приду как обычно, — ответила она, глубоко вздохнув. Его привлекательность и мужское обаяние так глубоко проникли в ее душу, что Анджеле стоило большого труда владеть собой, отвечая Хэнку.

— Пожалуйста, зайди ко мне на пару минут, — пригласил он ее в кабинет.

Анджела кивнула и, вытащив из сумочки заявление об уходе, последовала за боссом.

— Поговорим? — предложил Хэнк.

Анджела так волновалась, что ничего не слышала; его близость не давала ей возможности сосредоточиться.

— О чем? О письме, которое нужно подготовить? Или о деловой встрече? — Ее голос прозвучал холодно и сдержанно, не выдавая эмоций, бушевавших в ней.

— Ты прочла мое послание? Оно было в цветах.

Он подошел еще ближе, заставляя ее отступить назад. За прошедшую неделю она пропиталась его запахом, и сейчас он дурманил ей голову снова.

— Нет. А что нового я в нем найду? — Она протянула заявление об уходе. — А вот мое послание.

Хэнк взял листок, бегло просмотрел его, а потом скомкал.

— Твой поступок ничего не меняет. Я подала заявление, и тебе придется принять его! — воскликнула она.

— Анджела, выслушай меня. — Он приблизился почти вплотную. Она отступала, пока не почувствовала у себя за спиной дверь. Хэнк уперся руками в дверь, и девушка оказалась в его объятиях как в ловушке. — В письме ни слова о работе. — Хэнк не сводил с нее пристального взгляда. Она, не отводя от него глаз, думала, что сделала небрежный макияж, а ее будничный серый костюм не прибавлял ей привлекательности. — Анджела, я написал, что люблю тебя.

На мгновение ее сердце перестало биться. Она смотрела на Хэнка, не веря услышанному. Но вместо радости в душе ее возникли гнев, горечь и что-то еще, чему она не могла дать объяснение. Анджела выскользнула из его объятий, отскочила, а потом повернулась к нему лицом.

— Довольно хитроумный ход, Хэнк Ривертон! Теперь нужно притворяться, что ты любишь меня. И только ради того, чтобы я осталась работать в агентстве!

— Неправда! — Хэнк не на шутку испугался. — Я не притворяюсь! — возразил он. — Ты не веришь мне?

— А почему я должна верить? — гневно продолжала Анджела. — Мне надо было давно подать заявление об уходе — ты бы полюбил меня еще раньше. — Она оттолкнула его и дернула дверную ручку. — Я не думала, что ты воспримешь мое увольнение так трагически и будешь искать различные причины, лишь бы я осталась, а уж такого коварства и вовсе не ожидала. — Она попыталась открыть дверь. — Я не позавтракала, разреши мне выйти. — Анджела придумала первый попавшийся предлог, чтобы остаться одной хоть на минуту.

— Ты не отдаешь отчета своим словам, ты бываешь нетерпима, — не выдержал Хэнк.

— Вот и уволь меня! — выпалила Анджела. Она открыла дверь и, схватив со стола сумочку, выскочила из офиса. Безнравственный, неотесанный мужлан! Как он смеет играть в любовь, плейбой несчастный! Ей было так больно и обидно, что не хотелось никого видеть. И уж меньше всего ей хотелось есть. Тем не менее, сев за стойку, она заказала завтрак и кофе. Хотела бы она знать, догадывается Хэнк, какую причинил ей боль? Догадывается ли он вообще о ее чувствах?

Отпивая глоток за глотком кофе, Анджела с горечью думала, что из всех троих мужчин, которых она любила — отца, брата и Хэнка, — только Брайан действительно любит ее; их связывают прочная дружба и взаимопонимание с детских лет: из-за болезни матери именно Анджеле приходилось посещать школьные собрания, записывать его в клуб бойскаутов и в волейбольную секцию, ходить с ним в музеи и театры.

Отец… Она очень страдала, когда он ушел. Он был для нее опорой, образцом мужчины, душой их семьи, но она так и не поняла, почему он бросил их.

Сейчас, будучи взрослой, Анджела осознала, что ее отец и Хэнк во многом похожи друг на друга: оба привлекательные, способные очаровать любую женщину, амбициозные, настойчивые в достижении цели, пробивные дельцы… Они не способны любить долго одну женщину, да и какая женщина могла удержать таких мужчин?

И Хэнк… Тут уж она вообще ничего не понимает… Только любит его — страстно, безнадежно и навсегда.


Хэнк был растерян: он признался Анджеле в любви, а она… пошла завтракать! Да какая женщина в былые времена так бы поступила с ним? Впору рассмеяться, но… хотелось плакать, рвать и метать, совершать безумства. Но как доказать ей, что сейчас он так искренен, как не был никогда в жизни? Вот и попробуй докажи, когда она видела, как он не моргнув глазом, обманывал столько времени Бруди. Но ведь и она сама…

Но сидеть сложа руки нельзя, иначе эта недоверчивая лань ускользнет от тебя, Хэнк. Что ж, беги к ней и говори о своей любви снова, снова… снова… до тех пор, пока она не поверит. В конце концов, он опытный мужчина и умеет отличить равнодушие от любви. Как она отвечала на его поцелуи! Так страстно целовать равнодушная женщина не может.

Почувствовав уверенность, Хэнк выбежал из офиса на улицу, но сразу же озабоченно остановился: за два года он не удосужился узнать, куда она ходит обедать — в закусочные, кафе или итальянский ресторан? В кафе, решил Хэнк и уверенно направился к нему.

Переступив порог кафе, Хэнк огляделся по сторонам. От волнения его сердце буквально выпрыгивало из груди. Вот она, сидит за стойкой! Он долго стоял, любуясь Анджелой. Почему ему понадобилось так много времени, чтобы оценить ее женскую прелесть? Неделю назад Хэнк с трудом мог сказать, какого цвета у нее глаза, а сейчас знает даже, какие у нее зрачки, какие красивые длинные ноги, какие нежные губы и… много еще чего он заметил, оценил и полюбил за эту неделю. А какой у нее изящный изгиб шеи, какая осанка! Нежность, гордость и боязнь потерять ее переполняли его сердце.

Мужчина, сидевший рядом с ней, встал и ушел. Хэнк тут же сел на освободившийся стул.

— Анджела, — позвал он.

Девушка подняла голову и замерла, как будто увидела привидение.

— Хэнк? Что ты здесь делаешь?

— Собираюсь выпить кофе в обществе женщины, которую люблю, — ответил он, любуясь румянцем, который выдавал ее чувства больше всяких слов. — Тебе известно, что румянец делает тебя очаровательной?

— Хэнк, замолчи! — воскликнула она. — Ты говоришь одно и то же, тебе не надоело?

— Влюбленный мужчина должен говорить комплименты, — парировал он. Обернувшись к другим посетителям, он вдруг прокричал: — Я влюблен! — Его признание вызвало живейший интерес у публики. — Я люблю женщину, которая сидит рядом со мной, а она не верит.

Публика стала давать Анджеле советы, но она вскочила и побежала к дверям.

Хэнк бросил на стойку деньги и устремился за ней.

— Анджела, подожди!

Она мчалась по улице стрелой, и он еле догнал ее, схватив за руку.

— Хэнк, зачем ты затеял эту игру? Мне было стыдно и неловко. — В ее глазах стояли слезы.

— Прости, если я смутил тебя. Я хотел, чтобы ты поверила в мою любовь, поверила, что так не шутят мужчины, подобные мне!

— Мужчины, подобные тебе, без малейшего угрызения совести могут ввести в краску любую женщину, — упрекнула она.

— Этого я меньше всего хотел, — оправдывался Хэнк, ругая себя за бестактность.

Девушка продолжала идти, а он, не отставая от нее, прокручивал в голове различные способы, которые могли убедить ее в его искренности. Конечно, у нее есть причина не доверять ему — хотя бы этот обман Бруди…

— Ну, как я могу тебе верить, если ты не моргнув глазом заявил, что я беременна? — обвиняла она.

— Вот ради малыша нам лучше и остаться вместе, — поддразнил он. Но на этот раз Хэнк не увидел веселых огоньков в ее глазах. — А если я расскажу Бруди правду, ты поверишь в мою любовь?

— Хорошего же ты обо мне мнения, — усмехнулась она. — Я не предаю друзей, а ты был моим другом целую неделю.

Когда они подошли к офису, Анджела повернулась и с такой горечью посмотрела на него, что Хэнк понял: ни счастья, ни радости, ни веры в его любовь у нее нет.

— Хэнк, единственное, о чем я прошу тебя, — позволь мне доработать две недели и спокойно уйти. А твоя любовь тут же улетучится, как только за мной закроется дверь. Я не изменю своего решения.

На какой-то момент Хэнк лишился дара речи. Он не позволит ей уйти из его жизни! Но почему она так непреклонна? Что он сделал плохого?

— Ну ладно, — кивнул он, — вернемся в офис, и ты примешься за свою работу. И обещаю, признаний в любви… по крайней мере сегодня, ты не услышишь. Но только сегодня, а что будет завтра — увидим.

Хэнк сдержал свое слово. За время их отсутствия в офисе накопилось много неотложных дел, и он провел остаток дня, улаживая некоторые из них. Обедать он не пошел, решив выпить кофе в офисе, и тут Анджела сообщила по внутреннему телефону, что на линии Шейла. Хэнк не стал переключать звонок в свой кабинет, а подошел к столу Анджелы и взял у нее трубку.

— Мой милый Хэнк скучал по своей малышке? — резанул его наигранно-детский голосок Шейлы.

— Здравствуй, Шейла. Хорошо, что звонишь именно ты. Думаю, ты порадуешься за меня, и, кстати, этой радостью я обязан твоему пророчеству. — Хэнк не сводил глаз с Анджелы. — Я влюбился. Алло! Алло… — Не дождавшись ответа, Хэнк положил трубку на рычаг. — Бросила трубку!

Анджела вышла из мгновенного оцепенения и почти приказала ему:

— Позвони ей сейчас же, ты совершил глупость, немедленно перезвони ей и скажи, что пошутил.

Но Хэнк взял у нее трубку и положил на рычаг.

— Это не шутка. — Он не сводил с нее пристального взгляда, готовый вот-вот снова сказать ей о любви, но вовремя вспомнил о данном обещании и, не проронив ни слова, направился в свой кабинет.

Он сел за стол, но работа не шла в голову. В памяти звучали слова Шейлы о женщине, которая разобьет его сердце. Да, она права: Анджеле не нужно его любящее сердце.

Хэнк закрыл глаза, вспоминая вкус ее губ, ее смех, роскошные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Как все-таки ее приручить? Почему она не верит, что он мог ее полюбить?

— Мистер Ривертон, — раздался голос Анджелы по внутреннему телефону, — Джек Максвелл ожидает встречи с вами.

Джек Максвелл, потенциальный клиент. Хэнк застегнул пиджак, пригладил волосы и ответил:

— Пригласи его. И, Анджела, договорись, пожалуйста, о собеседовании с претендентами на должность секретаря.

Хэнк лукаво улыбнулся: может, его просьба подыскать ей замену как-то убедит ее, что он дорожит ею не как секретарем, хотя, видит Бог, она лучшая из всех, с кем он работал, и теперь его признание в любви не должно казаться ей неискренним.

Дверь открылась, и вошел хорошо одетый молодой мужчина.

— А, мистер Максвелл, очень рад вас видеть, — приветствовал Хэнк, пожимая руку клиента. — Проходите, садитесь.

Спустя два часа, подписав с Максвеллом контракт, Хэнк проводил его, подошел к столу Анджелы и положил папку на стол.

— Мы только что подписали контракт с фирмой «Скайрайт». У них есть деньги и огромное желание заполнить все рекламные паузы на телевидении.

— Что мне с этим делать? — спросила Анджела, указав на папку.

— Возьми домой и постарайся придумать что-нибудь. Ты не раз говорила, что хочешь принимать участие в создании рекламы, ну так вот, дерзай!

Девушка нахмурилась.

— Хэнк, но это не изменит мое решение. — Она опустила глаза, чтобы не встретиться с ним взглядом. — И на него не повлияют никто и ничто.

Хэнка охватило отчаяние. Удивительная девушка! Или он такой самоуверенный? Но он же не слепой, бесчувственный чурбан, не могла Анджела оставаться равнодушной к его поцелуям, объятиям; как она сопереживала его воспоминаниям и радовалась мечтам о будущем!

Хэнк на мгновение задумался, а потом решительно взял ее за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. И эти глаза говорили о любви, которую она старалась скрыть. Нет, она не равнодушна к нему. У него появилась надежда, что его усилия не напрасны.

— Я собираюсь домой. — Она вскочила и взяла свою сумочку. — Постараюсь выполнить твое задание по заказу Максвелла. Чуть не забыла — на завтра я назначила собеседование с подходящими секретарями. — И, старательно избегая его взгляда, девушка направилась к двери. — До свидания.

— Анджела… я тоже не собираюсь сдаваться, — тихо, но решительно сказал Хэнк. Казалось, его голос звучал из глубины души. Щеки девушки залились румянцем, и она поспешно вышла.

Хэнк долго стоял у двери, как будто надеялся, что Анджела вот-вот вернется. Его мысли кружились возле одного и того же: как ему приручить Анджелу? Впрочем, его уже занимало другое: он впервые встретил женщину, которая завладела полностью его сердцем, женщину умную, чуткую, обаятельную, и не может назвать ее своей!

Как он не вспомнил, что именно Анджела заказывала цветы для его очередной любовницы! Конечно, она не придала им такого значения, которое вкладывал в букет он. Но и подношениями ее не купишь. Анджела — необыкновенная девушка, тонкая и неиспорченная.

В эту ночь Хэнк не сомкнул глаз, стараясь найти путь к сердцу своей любимой. Он уже не сомневался, что она — единственная, предназначенная ему судьбой. Но будет ли она принадлежать ему? Или ей суждено встретить другого? Так размышлял Хэнк, в глубине души не веря, что Анджела безразлична к нему: с какой страстью она отвечала на его поцелуи! А их ласки в последнюю ночь… только ее невинность остановила его. И ее тоже.

Нет, он владеет крохотной частичкой ее сердца, и надо завоевать его целиком.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Анджела сидела на кухне и пила кофе, когда вдруг раздался телефонный звонок. Девушка быстро схватила трубку, надеясь, что он не разбудил ее мать или брата.

— Доброе утро. — Густой баритон Хэнка проник в самую душу Анджелы, всколыхнув то самое непреодолимое чувство, которое она старалась искоренить.

— Что-нибудь срочное? — спросила Анджела деловым тоном.

— Нет… просто прекрасное утро. Яркое голубое небо… прекрасный фон для любовного послания. Ну ладно, встретимся в офисе в девять. — С этими словами Хэнк дал отбой, оставляя Анджелу в недоумении.

Что это значит? Она повесила трубку и нахмурилась. Прекрасный голубой фон для послания?.. Она быстро собралась и вышла на улицу. Хэнк оказался прав: утро действительно великолепное. В воздухе было еще свежо, легкий ветерок разгонял начинавшуюся жару.

Вдруг она услышала шум самолета. Подняв глаза к небу, Анджела увидела, что небольшой самолет парит в воздухе, а за ним тянется шлейф дыма, превращающийся в буквы.

— О Боже! — вскричала она, с ужасом различая буквы, складывающиеся в имя.

— Анджела, что случилось?

Девушка повернулась и увидела мать и брата, выскочивших на ее крик.

— О, вот это да! Дерзкий поступок! — Брайан от восхищения подпрыгивал.

Они молча наблюдали за тем, как самолет выбрасывал в воздух последние буквы послания:

«Анджела, я люблю тебя!!!»

Боже, даже если предположить, что это не очередная уловка Хэнка, и поверить, что он на самом деле влюбился в нее, как долго продлится это чувство? — спрашивала себя Анджела.

Она должна проявить твердость и не уступать ему. Верить в эту прекрасную сказку — значит, окончательно потерять рассудок. А что будет с ней, когда Хэнк поймет, что он заблуждался, что любит не ее, а некий образ, что будет с ней, реальной Анджелой?

— Боже мой, Анджела, этот парень с ума по тебе сходит! — воскликнул Брайан.

Анджела повернулась лицом к матери. Дженет смотрела на дочь, теряясь в догадках.

— Хочешь что-нибудь сказать? — спросила она после минутного молчания.

Анджела разрыдалась. Какое-то время девушка не могла произнести ни слова, пытаясь справиться с комком в горле.

Дженет нежно взяла ее за руку и повела обратно в дом.

— Садись, — предложила она и, достав несколько бумажных полотенец, протянула дочери. — Рассказывай, что с тобой происходит.

Анджела пробормотала что-то невнятное, изо всех сил сдерживая слезы, которым, казалось, не было конца.

Дженет терпеливо ждала, пока дочь сможет спокойно говорить, время от времени наклоняясь и поглаживая ее. Постепенно Анджела успокоилась и стала рассказывать матери о «командировке» — неделе, проведенной в Мустанге, не упоминая о том, что она и Хэнк спали в одной кровати. Девушка описала матери семинары Барбары и их воздействие на отношения между ней и боссом.

— Я думаю, что всегда была в него влюблена, — призналась она, вытирая остатки слез. С самого первого дня, как начала работать в агентстве, я безумно увлеклась им, а за эту неделю моя безобидная влюбленность переросла в глубокое чувство.

— Должно быть, я что-то не поняла, — нахмурилась Дженет. — Ты говоришь мне, что любишь Хэнка, но, судя по воздушному представлению, он тоже любит тебя. Так в чем же дело?

Анджела глубоко вздохнула и опустила взгляд.

— Во-первых, я не верю в то, что он действительно любит меня. Неделя, проведенная в Мустанге, немного сбила его с толку. А во-вторых, даже если его любовь неподдельна, как долго это продлится? Сколько времени ему понадобится, чтобы раскаяться и уйти, как…

— …как отец, — закончила Дженет. Она снова прикоснулась к руке дочери. — Милая моя девочка, я наблюдала за тобой все эти годы, и мне следовало бы завести этот разговор намного раньше… когда ты была чуть моложе. — Глубокая морщинка прорезала ее лоб, глаза погрустнели.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Анджела с любопытством смотрела на мать.

Дженет устремила взгляд в окно.

— Ты ведь знаешь, сразу после ухода твоего отца у меня случился сердечный приступ. Я занималась только собой, не подозревая, какую рану оставил его уход в твоем сердце, дочка. Я не замечала истинного положения до настоящего момента. Но вдруг мне все стало ясно.

— Мама, о чем ты говоришь? — воскликнула Анджела.

Дженет снова перевела взгляд на дочь.

— Когда Брайан был маленьким, а ты училась в университете, ты использовала его как отговорку, чтобы не встречаться с парнями, предпочитая ходить с братом на тренировки по баскетболу или в клуб бойскаутов.

— Это не совсем так, — возразила Анджела. Дженет протянула руку, успокаивая ее.

— Когда Брайан подрос, ты нашла другой повод избегать встреч с поклонниками — работу. Ты с удовольствием взвалила на свои плечи дополнительные обязанности, никогда не отказывалась работать сверхурочно…

— Да нет, мам, — усмехнулась Анджела. Она вскочила со стула, не в состоянии спокойно сидеть и слушать, как мать анализирует ее жизнь.

— Нет, это правда. Уход отца оставил такую пустоту в твоем сердце, что тебе не удалось заполнить ее, поэтому ты и боялась впустить другого мужчину в свою жизнь. — Дженет снова вздохнула. — Я знаю эту боль, дорогая, потому что сама испытала ее.

Анджела отвернулась от матери, уставившись в окно. Слезы снова выступили на ее глазах.

Неужели это правда? Действительно ли уход отца оставил в ее душе более глубокую рану, чем она предполагала? Возможно, мать права: работа и воспитание брата стали для Анджелы защитным барьером, пусть она и не осознавала это.

— Анджела. — Голос ее матери заставил девушку на время отвлечься от горьких мыслей. — Я прекрасно понимаю тебя, дочка. Именно этот страх стал причиной моего одиночества все эти годы. — В голосе Дженет звучало сожаление. — Анджела, если ты любишь Хэнка и он говорит, что любит тебя, хватайся за это чувство и не позволяй ему ускользнуть. Не давай страху стать причиной твоего одиночества на всю жизнь. Я не хочу, чтобы ты повторила мою судьбу. — Произнеся эти слова, Дженет встала. — Пойду полежу еще немного, а ты подумай о нашем разговоре, дочка. Взвесь все «за» и «против», прежде чем отказаться от того, что может стать для тебя подарком судьбы. — И с этими словами Дженет вышла из кухни.

Мысли Анджелы окончательно запутались. Она села за стол, забыв, что ей надо идти на работу. Слова матери не давали ей покоя.

Хватайся за это чувство! Не позволяй ему ускользнуть! Боже, Анджела так хотела сделать это, но можно ли верить в любовь Хэнка? Она не привыкла жить в мире грез и фантазий.

Ее мать права: девушка боялась. Но причина этого страха таилась гораздо глубже, чем предполагала Дженет: Анджела боялась, что не сможет соответствовать тем требованиям, которые Хэнк предъявлял к своей будущей жене.

Безусловно, ее мать никогда не поймет этих страхов, она будет убеждать дочь, что Анджела хорошенькая, оригинальная и самая замечательная в мире. Но Анджела не могла избавиться от своего комплекса, корни которого заложил еще ее обожаемый отец, от комплекса «гадкого утенка».

После долгих размышлений девушка позвонила в офис и оставила на автоответчике сообщение, что сегодня не придет на работу. Воздушное послание Хэнка окончательно доконало ее, и встречаться с ним лицом к лицу она была не в состоянии.

Брайан ушел в колледж, а мать отправилась по своим делам, которых у нее не переводилось: встречи с подругами, магазины. Анджела осталась наедине со своими горькими мыслями. Чтобы отвлечься, она принялась за уборку, стараясь не думать о Хэнке, о назначенном собеседовании с потенциальными секретаршами. Но все напрасно, беспокойные мысли не оставляли ее: почему он не позвонил после своего воздушного послания?

Часы пробили два. Закончив все дела по дому, Анджела села за кухонный стол, положив перед собой папку с заказом Максвелла. Вот оно, спасение от тяжких мыслей — работа. Кое-что ей удалось придумать ночью — заснуть она не могла. Что ж, с ним останутся ее идеи, когда она уйдет из его фирмы… из его жизни.

И все же Анджела ждала звонка… Молчание телефона действовало ей на нервы. Если он любит ее так сильно, почему же не звонит?

В четыре часа раздался звонок в дверь. Анджела поспешила открыть, и, о Боже, перед ней стояли Хэнк и Бруди Робинсон с лукавой улыбкой.

— Хэнк… ты? — выдохнула она.

— Именно так он огорошил и нас утром! — воскликнул Бруди. — Ни свет ни заря ворвался к нам домой и буквально силком притащил меня в Грейс-Фолз, ему, видите ли, нужно сообщить мне нечто важное и обязательно в твоем присутствии.

— Хэнк, не сходи с ума, — прошептала Анджела. От волнения ее сердце выпрыгивало из груди: неужели он скажет Бруди правду?

— Я уже сошел с ума, — ответил он. — Даже спятил, стараясь, чтобы ты поверила в мою любовь. — Он повернулся к Робинсону. — Бруди, мне нужно повиниться перед тобой, я совершил поступок, который не делает мне чести. Я обманул тебя и компанию твоих друзей.

Недоумение на лице Бруди уступило место неодобрению и даже гневу.

— Я не понимаю тебя, Хэнк!

— Это касается отношений между мной и Анджелой. Мы не женаты, а только притворялись супругами. Я полагал, ты не захочешь иметь дела с нашим агентством — я не женат, а это противоречит твоим деловым принципам.

— Кто же эта девушка? — Бруди указал на Анджелу.

— Моя секретарша.

— И она ждет от тебя ребенка? — Глаза Бруди расширились от удивления.

— Нет! — одновременно воскликнули Хэнк и Анджела.

Бруди судорожно провел рукой по лбу, а Хэнк поспешил с объяснениями:

— Я уговорил Анджелу сыграть роль моей жены. Но после недели, проведенной у вас в Мустанге, я на самом деле влюбился в нее и хочу жениться, а она не верит мне.

Бруди нахмурился.

— Тебя на самом деле зовут Анджела? — спросил он, словно пытаясь найти хоть слово правды, за которое можно было бы зацепиться.

Девушка с тревогой кивнула.

Глубоко вздохнув, Бруди взглянул на Хэнка.

— Послушай, я не знаю, что между вами происходит. Мне хотелось, чтобы семинары Барбары пошли вам на пользу, потому что ты мне очень нравился, Хэнк. Тебе следовало бы быть откровенным со мной с самого начала.

Хэнк кивнул. Раскаяние и сожаление отразились на его лице.

— Сейчас я это понял… и если ты решишь разорвать контракт с нашим агентством, я не обижусь и приму это как должное.

— Расторгну контракт? — Бруди смотрел на Хэнка, словно тот окончательно потерял рассудок. — Хэнк, я простой человек, который любит домашний очаг и семью. Но бизнес есть бизнес. А ты лучший рекламный агент в штате. Так какого черта я стану совершать такую глупость?! — Он покачал головой и достал ключи от автомобиля. — По правде говоря, мне не доводилось видеть, чтобы двое людей так искусно притворялись женатыми, как вы. — Он перевел взгляд на Анджелу. — Если в тебе есть хоть капля житейской мудрости, дорогая, выходи за него замуж. Хватит с него холостяцкой жизни. Я ни разу не видел человека с такими дикими глазами, как у Хэнка, когда он ворвался в мой дом сегодня утром, чтобы привезти меня сюда и выложить всю правду… И должен признаться, что еще ни разу в жизни меня так не разыгрывали. — Бруди пожал плечами. — А сейчас я собираюсь вернуться в Мустанг, к жене. — Он направился к своему автомобилю, припаркованному на обочине, прямо за машиной Хэнка.

— Хэнк, зачем ты поступил так неосмотрительно? — воскликнула Анджела. — Ты пытаешься доказать… — У Анджелы язык отказывался выговорить «что любишь меня».

— Неосмотрительно? — Он глядел на нее с искренним непониманием.

— Ты говорил, что финансовое положение агентства стабильное и контракт с Робинсоном не имеет значения, — ответила она, стараясь не смотреть на Хэнка — так сильно действовал на нее его страстный взгляд.

Хэнк продолжал пристально глядеть на нее.

— Пойдем со мной, Анджела.

— Что? — Неожиданная смена темы сбила девушку с толку.

— Пойдем. Прокатимся со мной в одно местечко. Я покажу тебе кое-что. — Он протянул ей руку.

— Стоит ли, Хэнк? — Анджела была на грани истерики, ее била дрожь от невозможности бороться с его настырным упрямством, и в то же время она с трудом сдерживалась, чтобы не броситься в его объятия… навсегда.

— Пожалуйста, поедем со мной. — Он смотрел так жалобно, что Анджела готова была на все и, почти не осознавая, что делает, вложила свою руку в руку Хэнка, и они направились к автомобилю.

В растерянности от своего безумного согласия — не под влиянием ли утреннего разговора с матерью? — Анджела села в машину, облегченно вздохнув, когда Хэнк выпустил ее руку. Что он еще придумал?

Наконец Хэнк включил зажигание и съехал с обочины.

— Ты прочитала в небе мое послание? — спросил он, стоило им выехать на дорогу, которая вела за город.

— Ты имеешь в виду представление в воздухе? — Анджеле было стыдно, что она так отзывается о его необычном шоу в ее честь. Но таким образом, как ей казалось, она себя обезопасила.

— И это награда за мою настойчивость, — сморщился Хэнк.

— Куда мы едем? — спросила она и тут же сама ответила: — Впрочем, это неважно, пусть хоть на луну, это ничего не изменит.

— Потерпи, — мягко попросил Хэнк. — Все мои попытки оказались напрасными, но у меня нет опыта, я впервые так сильно влюбился и впервые сталкиваюсь с таким отвращением, — не так ли, Анджела? — ко мне.

Анджела пристально смотрела в окно, с трудом сдерживая слезы. Что он там говорит? Какой опыт, какие попытки? Сели в автомобиль, зная, что едут в никуда. В разлуку.

Они довольно долго ехали молча. Девушка не сводила глаз с пейзажа за окном, а Хэнк сконцентрировал внимание на дороге, стараясь избежать пробок. Спустя пятнадцать минут он свернул на дорогу, по которой Анджеле раньше никогда не доводилось ездить. За этим поворотом последовал еще один, и еще, и еще… до тех пор, пока они не уткнулись в тропинку, которая, казалось, никуда не вела. Анджела нервно ерзала на сиденье, стараясь угадать, какой безумный трюк Хэнк придумал на этот раз. О… она никогда не поверит, что он любит ее. Зачем надеяться… мечтать? А потом страдать? Нет, этого Анджела не хотела.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

После долгой упорной осады Хэнк пришел к выводу, что добиться любви девушки, о которой он мечтал всю жизнь, совсем не то, что ухаживать за женщинами, которых он не любил.

Весь вчерашний вечер он провел с риелтором, который предлагал ему третий по счету участок. На этот раз Хэнк понял — вот то, о чем он мечтал: идеальный кусок земли, где он собирался строить свое будущее. Оставалось убедить Анджелу, что она — хозяйка этого будущего.

Он бросил на нее мимолетный взгляд. Интересно, о чем она думает? Что ж, сегодня он выяснит, любит она его или нет. Думать о том, как он будет жить без нее, не хотелось.

Когда-то она сказала, что он не может чувствовать одиночество, вокруг всегда есть красотки, способные развеять его печаль. Но разве Хэнк лгал, когда говорил о своем одиночестве? По крайней мере до того, как они поехали в Мустанг. Сейчас он уже не представлял своей жизни без Анджелы. И вот наконец они добрались до места, где Хэнк хотел провести всю оставшуюся жизнь, не допуская мысли, что Анджела не будет разделять с ним эту жизнь.

Хэнк подъехал к небольшому домику, выключил двигатель и повернулся к женщине своей мечты.

Анджела посмотрела на домик без всяких эмоций.

— Именно об этом мы говорили в Мустанге, — начал он. — На нескольких акрах земли построен домик и амбар для пары лошадей. Единственное, чего здесь еще не хватает, — это цветов, которые ты посадишь, милая. — И Хэнк выжидающе умолк.

— Ты умный, чуткий человек. — Анджела наконец-то посмотрела ему в глаза. — Зачем ты меня мучаешь? — Она открыла дверцу и выскочила из автомобиля, не сдерживая слез.

Хэнк выскочил вслед за ней. Подойдя ближе, он заметил, что ее взгляд устремлен на домик, а по щекам медленно катятся слезы. От этих слез ему стало больно. Ясно, она не любит его, иначе его слова о любви сделали бы ее самой счастливой женщиной в мире. Он ей даже неприятен, иначе почему она плачет?

Хэнк направился к дому и сел на крыльцо, бросив на нее беглый взгляд. Ничего больше не хотелось — ни уговаривать, ни объясняться в любви, ни просить. В сердце было пусто.

— Я сдаюсь, — наконец признался он. Его глаза были печальны и пусты. — Не знаю, что тебя может убедить, как ты нужна мне.

Боль, которую Хэнк пережил в тот день, когда его бросила Сара, не шла ни в какое сравнение с теперешней болью, особенно когда он увидел, что Анджела даже не шевельнулась.

— Тогда скажи, что ты не любишь меня, Анджела, и я оставлю тебя в покое раз и навсегда. — Он встал и приблизился к ней. Только несколько дюймов отделяли их друг от друга. Прижать ее к груди? Но нет, нельзя.

Хэнк взял себя в руки.

— Значит, ты ничего ко мне не чувствуешь? Я хочу, чтобы ты сказала это, глядя мне в глаза. — Последние слова Хэнк произнес почти шепотом.

— Хэнк, неделя, проведенная в Мустанге, показалась мне волшебной сказкой. Но ведь это был вымысел. — Анджела вскинула голову. — Все — притворство, и то, что ты чувствуешь сейчас, тоже.

Хэнк схватил ее за плечи. Гнев переполнял его.

— Молчи и больше не говори, что мое чувство не искреннее. Поверь, я могу отличить истинное чувство от притворства. Я люблю тебя, Анджела, хочу просыпаться каждое утро в твоих объятиях, ложиться спать каждую ночь, зная, что ты спишь рядом со мной. А сейчас смотри мне в глаза и говори — я не люблю тебя.

Анджела отдернула руки.

— Я не могу сказать это. Неужели ты ничего не понимаешь?

Смысл этих слов с трудом дошел до Хэнка, но он не мог поверить в них, ибо не видел счастья в глазах Анджелы. Он взял ее лицо в свои ладони, желая прочитать мысли в ее прелестной головке. Что за преграда все еще не позволяет ему войти в ее сердце?

— Скажи мне, любимая, какая причина твоих слез?

— Я боюсь. — Слова сами собой сорвались с ее губ.

— Чего? — Хэнк нежно вытирал ее слезы.

— В своей жизни я любила только одного мужчину, Хэнк, а он ушел из моей жизни, даже не оглянувшись. Я не хочу пережить эту боль снова. Мне кажется, что я отдам тебе свое сердце, поверю в твою любовь, но придет день и ты бросишь меня.

— О, Анджела! — Хэнк всей душой разделял ее страдания. — Забудь прошлое. Я заменю тебе и отца, и всех остальных. Я люблю тебя и буду любить до конца своих дней.

— Любишь? — воскликнула она. — Разве некрасивых любят?

Хэнк уставился на нее в полном недоумении.

— Кто сказал тебе, что ты некрасивая?

— Отец.

Хэнк снова глубоко вздохнул, удивляясь, как сильно можно презирать мужчину, которого он и в глаза не видел. Он протянул Анджеле руку.

— Пойдем, — нежно попросил он. — Давай сядем и поговорим.

Какое-то мгновение она колебалась. Хэнк улыбнулся, они взялись за руки и направились к дому.

— Расскажи, как и почему отец убил в тебе веру в себя, — нежно приказал он, не выпуская ее руку из своей.

Анджела залилась румянцем. Хэнк подумал, что, если они будут вместе, он оторвет голову любому, кто посмеет причинить ей боль.

— Как раз перед тем, как бросить нас… — начала она почти шепотом. — Он сказал, что мне в жизни вряд ли придется рассчитывать на свою внешность. Я должна полагаться только на ум и интеллект…

— Я хочу тебе кое-что сказать, Анджела Сэмюэлс, — прервал ее Хэнк. Он нежно взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. Их взгляды встретились. — Если я не ошибаюсь, тебе было лет восемь или девять, когда ты услышала такое признание?

Она молча кивнула.

— Милая моя, о какой девятилетней девочке можно сказать, что она наверняка станет настоящей красавицей? Мне непонятно, почему твой отец с такой уверенностью отказал тебе в праве вырасти из гадкого утенка в лебедя.

— Но… — Анджела попыталась что-то возразить, но Хэнк приложил палец к ее мягким губам.

— Откуда отец мог знать, что твои карие глаза будут такие блестящие? А твоя улыбка будет преображать лицо, делая его необыкновенным? Что кожа будет бархатистой? Волосы волнистые и пышные? Как мог бессердечный мужчина, оставивший жену и детей, судить об истинной красоте?

Хэнк почувствовал, что Анджела как-то смягчилась, видно было, что преграда, которую она воздвигала вокруг себя, дала слабую трещину.

— Анджела, я люблю тебя. Когда я смотрю на тебя, мое сердце начинает биться быстрее и наполняется теплотой. Для меня ты самая лучшая, самая прекрасная в мире. В конце концов, ты женщина, которую я люблю всей душой, даже не знаю за что — за твою нежную, отзывчивую душу или за прелестную внешность, которую ты ни во что не ставишь только потому, что когда-то тебя назвали гадким утенком.

Анджела снова разрыдалась, но теперь от счастья, что боль ушла, что сознание собственной непривлекательности уступило место другому чувству — ее любят, она хороша собой!

— Я люблю тебя, Хэнк, — вырвалось у нее. Услышав столь долгожданное признание, Хэнк едва не подскочил от радости до небес. Этих простых слов оказалось достаточно, чтобы заставить его поверить в то, что в жизни нет ничего невозможного. Он наконец завладел самым драгоценным сокровищем в мире — своей Анджелой.

Хэнк вскочил на ноги и заключил ее в объятия.

— Я люблю тебя, Анджела. Ты выйдешь за меня замуж и станешь хозяйкой этого ранчо.

Девушка кивала сквозь слезы, но Хэнк знал, что это — последние слезы в ее жизни, во всяком случае, он постарается, чтобы их было мало.

— Да, принимаю твое предложение, — с робкой улыбкой согласилась Анджела.

Хэнк не дал ей договорить. Он стал ее целовать, чувствуя непередаваемый вкус ее губ.

Он целовал долго, нежно и жадно, словно боясь снова потерять ее, а когда с трудом оторвался от ее губ, Анджела ласково погладила его по щеке.

— Кажется, я влюбилась в тебя, как только увидела… в тот первый день, помнишь, когда я пришла к тебе на собеседование. Хэнк, а как насчет сегодняшнего собеседования? Если ты ездил в Мустанг, кто же говорил с соискательницей на этот пост?

— Не волнуйся об этом, — успокоил он, обнимая ее. — Секретарши приходят и уходят. Я всегда могу нанять новую… но не жену, единственную женщину, которая мне нужна и без которой я не представляю своей жизни.

ЭПИЛОГ

Анджела стояла перед зеркалом в той самой спальне, где они с Хэнком играли роли мужа и жены. Она была в свадебном платье с крохотными жемчужными пуговицами и накидке из тончайшего кружева. Неужели ее мечта сбылась? Неужели через несколько минут она станет миссис Ривертон?

Девушка поежилась, вспомнив, в какой спешке пролетели четыре недели.

Они готовились к предстоящей свадьбе целый месяц, и Бруди предложил им провести церемонию в библиотеке, памятной по семинарам Барбары. Хэнк и Анджела с радостью согласились: церемония среди близких людей — именно то, что им нужно.

Анджеле казалось, что ее любовь к Хэнку растет изо дня в день. Они проводили каждую свободную минуту вместе: работали над рекламными проектами, планировали совместное будущее и подготавливали дом на ранчо.

Услышав шаги, она повернулась и увидела свою мать, входившую в комнату. Взглянув на дочь, Дженет счастливо улыбнулась.

— Ты очаровательна, дочка! — воскликнула она.

Покраснев, Анджела бросила беглый взгляд в зеркало.

— Да, мама? — робко прошептала она. Сейчас Анджела уже обрела некоторую уверенность. Глядя на себя в зеркало, она находила, что достоинства у нее есть несомненно, ну а недостатки… имеют все. К тому же любовь Хэнка так ее красила, что Анджела без труда верила своему отражению.

— Меня послали наверх поторопить тебя, — объяснила Дженет. Она подошла к дочери и поцеловала ее в щеку. — Я так счастлива за тебя, дочка. Это один из самых прекрасных дней в моей жизни.

— Я люблю тебя, мам. — Анджела крепко обняла мать.

— Я тоже тебя люблю, милая. А внизу тебя ждет мужчина, который вот-вот протрет дырку в ковре

от нетерпения доказать, как сильно он любит тебя. Давай пожалеем его.

— Я готова. — Дрожащими руками Анджела поправила платье и в сопровождении матери вышла из спальни.

Дженет шла впереди по широкой лестнице. Когда они спустились и подошли к двери в библиотеку, весь свет в доме погас.

— Что случилось? — всполошилась Анджела.

— Все в порядке, родная, — заверила ее мать, открывая дверь в библиотеку.

У Анджелы перехватило дыхание, стоило ей понять, что происходит. Десятки свечей освещали комнату, а запах апельсинового дерева парил в воздухе.

Свечи и цветки апельсина. Анджела тут же вспомнила день, когда они с Хэнком ехали в Мустанг и обсуждали детали их придуманной свадьбы. Сцена, которая сейчас предстала перед ее взором, в точности соответствовала той, которую она описала Хэнку в тот день. Боже, он не забыл.

Мужчина ее мечты стоял возле камина, как всегда чертовски привлекательный, в черном смокинге, белоснежной рубашке и галстуке-бабочке. Невероятно, но Хэнк ничего не забыл.

Девушка подошла к своему любимому. Любовь, которая сияла в его глазах, магнитом притянула ее к нему. Анджела чувствовала сердцем, что их навеки соединила любовь. Сказка стала явью.

— На этот раз вам ничего не удастся скрыть от меня, — проревел голос Бруди. Он указал на священника, ожидающего рядом с Хэнком. — Я проверил личность этого мужчины. Он на самом деле священник, а это настоящая свадьба. — Он улыбнулся сначала Анджеле, а потом Хэнку и добавил: — Клянусь Богом, на следующий год у вас родится малыш!

Барбара успокаивающе погладила мужа по плечу.

— Ладно, милый, а сейчас давай продолжим церемонию, а то жених уже заждался.

Церемония прошла как в тумане. Хэнк надел то самое кольцо, принадлежавшее его матери, на изящный пальчик Анджелы, и девушка поняла, что он подогнал его по размеру. Сейчас оно было ей как раз впору. Когда священник объявил их мужем и женой, Анджела, заглянув в глаза мужу, убедилась, что она хороша потому, что любима и любит сама. А что может быть прекраснее этого!


Оглавление

  • ГЛАВА ПЕРВАЯ
  • ГЛАВА ВТОРАЯ
  • ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  • ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
  • ГЛАВА ПЯТАЯ
  • ГЛАВА ШЕСТАЯ
  • ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  • ГЛАВА ВОСЬМАЯ
  • ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  • ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
  • ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
  • ЭПИЛОГ