Счастливого Рождества! (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Сьюзен Мейер Счастливого Рождества!

ГЛАВА ПЕРВАЯ


Двери лифта открылись, и Гебриел Кейн решил, что попал на презентацию джинсовой одежды. Перед ним был самый совершенный, облаченный в застиранные джинсы зад, какой он когда-либо видел. Женщина, согнувшись, тщетно пыталась собрать раскатившиеся по всему коридору банки и коробки, но Гейб этого не замечал. Он лишь наслаждался открывшимся перед ним видом. И каким видом! Безупречные изгибы, и в нужных местах.

Картина совершенства оставалась перед его взором еще три секунды, затем – подобрав банку горошка – женщина выпрямилась, и Гейб разглядел, что это его нелюбезная и старомодная соседка, живущая в квартире напротив с двумя такими же неприветливыми подругами. Он едва удержался от вздоха разочарования.

Гейб и так не очень-то был бы рад встрече с ней, но в этот промозглый, сырой декабрьский день, после известия о том, что его бабушка при смерти, он, скорее, еще несколько минут помок бы под дождем, лишь бы не общаться со своей соседкой.

– Добрый вечер, – тем не менее как можно вежливее произнес Гейб.

Откинув с лица светлые волосы, женщина взглянула на него. Даже при тусклом свете в коридоре Гейб различил, что глаза у нее зеленые. Несмотря на бесконечные столкновения по поводу того, что он, мол, слишком громко включает стерео и его шумные вечеринки кончаются слишком поздно, Гейб никогда прежде не замечал цвета ее глаз.

– Добрый вечер, – буркнула соседка и, снова нагнувшись, подняла банку майонеза и поставила ее у двери своей квартиры, так как бумажная сумка у нее промокла насквозь и расползлась.

Хотя ключ был уже всего в двух миллиметрах от замочной скважины, джентльмен в Гейбе не позволил ему пройти мимо попавшей в затруднительное положение женщины. Он поставил кейс у двери своей квартиры, положил на него промокший плащ и со словами «Я вам помогу» пошел в дальний конец коридора.

Но Кассандру его вмешательство не порадовало. Нисколько не порадовало. Надо же было такому случиться, и именно сегодня, когда одна из ее подруг сбежала. Когда у нее в машине задымился двигатель. И всего за неделю до того, как вторая ее соседка должна переехать в Бостон. Не в том Кассандра была настроении, чтобы любезничать с красавчиком шести футов трех дюймов роста, живущим напротив, как бы привлекательно он ни выглядел в этом элегантном черном костюме...

Впрочем, возможно, именно потому, что он выглядел так привлекательно в своем элегантном черном костюме. Дорогой костюм, идеально подогнанный по фигуре, олицетворял все то, что не нравилось Кассандре в этом мужчине. Он вел легкомысленную, беззаботную жизнь. Президент принадлежащей семье компании, он не только не знал счета деньгам, но и мог вести себя как ему вздумается, в том числе закатывать пирушки до утра в любой день недели. И каждый раз во время таких пирушек Кэнди, маленькая дочка Кассандры, всю ночь плакала.

А раз не спала Кэнди, не спала и Кассандра... и тогда на следующий день ей приходилось пропускать занятия.

Неудивительно, что ей трудно быть вежливой с этим господином!

– Ну вот, – сказал Гейб, подходя к ней с полными руками консервных банок, на большинстве которых были изображены герои мультфильмов. Странный у этой женщины вкус. Настолько странный, что можно было бы пошутить по этому поводу. Разумеется, только в том случае, если бы она была из тех, с кем приятно поболтать. Гейб хотел было отдать женщине банки, но тут заметил, что у нее и без того полны руки.

Замечательно! Теперь она еще и пригласит его к себе. Оба сдержали вздох.

Кассандра вставила ключ в замок, и дверь легко отворилась. Гейб обратил внимание на волосы цвета спелой пшеницы и нашел их красивыми. Очень даже красивыми. И приятно пахнущими.

Решив, что подобная цепочка рассуждений может далеко завести, Гейб отодвинулся подальше от этих волос. Нагнувшись, он подобрал еще несколько банок и прошел следом за Кассандрой на кухню.

Все квартиры в этом относительно новом здании были очень аккуратные, рационально спланированные и потому вполне элегантные. Гейб оформил свою в ультрасовременном стиле – сияющая черная лакировка с золотым орнаментом. Кассандра же с подругами пошли по другому пути. Но Гейб оценил мягкий диван с креслами и бледно-зеленые листья на стенах в остальном совершенно белой кухни. Он знал, что ни одна из трех женщин не могла бы позволить себе подобную квартиру в одиночку, и ожидал увидеть дешевую безвкусицу – результат совместной деятельности трех рутинерок. Однако получилось неплохо. Видимо, сумели найти компромисс.

Что поразило Гейба, так это то, что Кассандра О'Хара даже не пыталась найти компромисс с ним. Она лишь выдвигала непреклонные требования. Дважды даже призывала на помощь полицию.

Гейб до сих пор не мог ей этого простить. Ведь его семья владела компанией, которой принадлежал дом. Его родители и бабушка регулярно получали сводки о происшествиях от коменданта. В этих сводках обязательно сообщалось о каждом посещении полиции. И оба раза после того, как полиция наведывалась к Гейбу, ему звонил отец, требуя объяснений. Подумать только: ему уже тридцать, он президент международной корпорации, а ему приходится отчитываться перед отцом за то, что он слишком шумно веселится с друзьями!

Неудивительно, что вежливость по отношению к Кассандре давалась Гейбу с трудом.

– Я сейчас подберу остальное, – сказал он, стремительно выскакивая за дверь.

Гейб не жалел, что остановился помочь Кассандре, но это не означало, что он собирался находиться в ее обществе дольше необходимого. Чем быстрее он закончит, тем скорее сможет уйти.

Через несколько мгновений Гейб вернулся с супом, морожеными овощами и батоном.

– Куда это положить?

Кассандра заставила себя улыбнуться.

– О, вот сюда, на стол. Я потом уберу.

– Ну что вы. Мне не составит труда помочь вам, – заверил ее Гейб, также выдавливая из себя улыбку.

Но Кассандра чувствовала, что он предпочел бы схватиться врукопашную с аллигатором, да и ей была ни к чему его помощь. Она устала. Сегодня у нее сплошные неприятности. Но хуже всего то, что с минуты на минуту даст о себе знать Кэнди. Кассандра никогда не пыталась скрыть от Гейба Кейна свою восьмимесячную дочь, но в то же время по возможности старалась, чтобы девочка не попадалась ему на глаза. Стоит Гейбу узнать о Кэнди, и он поймет, почему Кассандра жалуется на шум. Президент компании, владеющей зданием, Гейб мог изменить правила проживания в доме, запрещающие сдачу квартир семьям с маленькими детьми. А это ударило бы не по одной только Кассандре. Пока Кэнди не слишком бросается в глаза, Гейб, возможно, и не примет каких-либо мер, и никому не придется беспокоиться.

– Пожалуй, дальше я справлюсь сама, – сказала Кассандра, изо всех сил стараясь смягчить свой тон, хотя на самом деле ей до смерти хотелось поскорее прогнать Гейба. – Вы можете идти к себе.

– С удовольствием, – откликнулся тот, стремительно оборачиваясь к двери. Но тут же он снова повернулся к Кассандре: – Знаете, вот уже несколько месяцев вы только и делаете, что донимаете меня. Постоянно жалуетесь на то, что я слишком громко включаю музыку, и вызываете полицию всякий раз, когда у меня вечеринка. С моей стороны было большой любезностью предложить вам помощь. Могли бы по крайней мере выразить мне признательность.

– Я вам очень признательна, – сказала Кассандра, силясь сохранить учтивый тон. Она принялась разбирать покупки, от всей души желая, чтобы Гейб как можно скорее убрался прочь.

– Нет, неправда, – продолжал он в том же духе, и Кассандра начала закипать. – Вы ни за что никому не признательны. Порой мне кажется, что вы просто избалованная капризница, привыкшая думать только о себе...

Кассандра вскипела и выплеснулась через край.

– Это называется валить с больной головы на здоровую! – воскликнула она, оборачиваясь к Гейбу. – Вы, господин Счастливчик, родившийся с серебряной ложкой во рту, не имеете права называть меня избалованной или капризной.

– Но вы же прямо-таки выставляете меня за дверь!

– Я устала, – искренне призналась она. – И сегодня у меня одни неприятности. Большие неприятности, которые мне еще нужно обдумать. Мои соседки уехали... или собираются уехать. Джейни сбежала вчера вечером, на следующей неделе Сэнди уезжает в Бостон, значит, оставшиеся шесть месяцев аренды должна оплатить я, что мне не по карману. А сегодня утром у меня к тому же сломалась машина, и мне пришлось вызывать аварийку, чтобы оттащить ее в гараж. Если только я не найду мешок с золотом, мне придется бросить колледж, – говорила она, все больше распаляясь при воспоминании о своих бедах. – Но вам этого не понять, так как вы даже не представляете, что такое неприятности. Вам всю жизнь все подносят на блюдечке!

– Вот что, мисс Зазнайка, – выпалил в ответ Гейб. – Послушайте меня. Мне пришлось вырывать семейное дело из когтей своенравного совета директоров. У меня до сих пор остались враги в руководстве компании. И моя бабушка при смерти. При смерти! Человек, которого я люблю больше всего на свете, неизлечимо болен раком и, скорее всего, не доживет до Рождества. – Он говорил, не останавливаясь, чтобы перевести дыхание, и медленно приближался к Кассандре. – Но и это еще не худшее. Сейчас на рождественские каникулы я должен лететь в Джорджию и объяснять человеку, который мне очень дорог, что никакой невесты у меня нет.

Хотя все, что сообщил Гейб, было очень печально, последние его слова показались Кассандре смешными и совсем не к месту. Она сдержала улыбку, но все же съязвила:

– Какая жалость.

– Это очень серьезно, – сердито бросил Гейб, отходя от нее. – Желая скрасить бабушке последние месяцы жизни, я объявил ей, что помолвлен. Но сегодня она позвонила и сказала мне, что у нее только одно желание: перед смертью увидеть мою невесту.

Если бы в дело не была замешана умирающая бабушка, которую Гейб, несомненно, очень любит, Кассандра не преминула бы заметить, что он сам себе это устроил. Теперь же она невольно почувствовала сострадание.

– Простите. – Она помолчала. – Мне правда очень жаль.

А Гейб пожалел о том, что только что говорил с ней так резко, а также о том, что был излишне откровенен. Никто – ни одна живая душа – не знал об этой выдуманной невесте, кроме тех, ради которых все затеяно: его родителей и бабушки. А теперь этой Кассандре, как там ее фамилия, соседке-брюзге, известна его тайна.

– Я тоже должен извиниться, – сказал Гейб, потирая затылок. – Мне не следовало вываливать на вас свои беды, но меня это сегодня просто оглушило, и я, не успев хорошенько подумать, выплеснул на вас свою ярость. – Он умолк, встретившись с нею взглядом. – Правда. Именно поэтому я и наорал на вас – показалось, что вы недостаточно благодарны мне за помощь. Извините.

– Ничего страшного, – тихо проговорила Кассандра.

Наступила неуютная, гнетущая тишина. Им никогда прежде не приходилось нормально разговаривать друг с другом, подумала Кассандра, и теперь они не находят нужных слов.

– Я могу чем-нибудь помочь? – наконец спросила Кассандра, нарушив затянувшееся молчание.

Гейб покачал головой.

– Если только вы не согласитесь отправиться со мной в Джорджию и три недели изображать из себя мою невесту.

Нелепость такого предложения рассмешила Кассандру. Они не смогли спокойно общаться в течение пяти минут, пока Гейб собирал рассыпавшиеся покупки. Как же они смогут провести вместе три недели, да еще разыгрывая влюбленных! Кассандра снова засмеялась.

– Пожалуй, не стоит.

– Пожалуй, – согласился Гейб. Судя по всему, он подумал о том же и улыбнулся. Улыбнулся Кассандре.

Та поймала себя на мысли, что ей это приятно.

Гейб же решил, что не умер от этого.

Определенный прогресс есть.

Чувствуя себя неловко, Гейб снова потер затылок.

– Значит, ваши соседки уезжают, так?

Кассандра кивнула, сожалея, что сказала слишком много. Затем решила, что ничего страшного не произошло. Феи-крестной у нее нет. Мешок с золотом она не найдет. Так что с этой квартиры ей все равно придется съехать. Точка.

– Наверное, мне придется досрочно отказаться от аренды.

– Плохо, – сказал Гейб, и Кассандра почувствовала, что он действительно расстроился. – У нас хороший дом.

– Да, – согласилась она. – Мне здесь нравится. Сказать по правде, я не знаю, куда податься...

Кассандра умолкла, увидев странное выражение у него на лице.

Гейб оглядел ее с головы до ног, затем хитро улыбнулся.

– Знаете, если хорошенько подумать, мы можем помочь друг другу решить наши проблемы.

Кассандра покачала головой.

– Вряд ли. Если, конечно, вы не согласны позволить мне жить бесплатно до тех пор, пока я не защищу диплом, – больше меня ничто не спасет.

– Но я согласен позволить вам жить здесь бесплатно до защиты диплома. Я даже оплачу ваши расходы, если вы проведете со мной рождественские каникулы в Джорджии.

– Спасибо, но я отказываюсь, – ответила Кассандра, решив, что у Гейба слегка помутился рассудок и он не соображает, что говорит.

– Не спешите, – настойчиво произнес он голосом, в котором чувствовалось отчаяние. – Я предлагаю вполне серьезно. Плата за жилье и текущие расходы. Прикиньте, сколько денег вам нужно, чтобы закончить учебу, и назовите сумму. Неважно, какая она будет. Мне действительно нужна ваша помощь.

– Возможно, – согласилась Кассандра, тронутая такой щедростью. – Но это не имеет значения, так как я не могу согласиться.

Во-первых, она не может подкинуть Кэнди своим родителям почти на целый месяц. Во-вторых, она не хочет разлучаться с дочерью в ее первое Рождество. В-третьих, вряд ли Гейбу Кейну придется по душе, если она приедет в гости к его родителям с ребенком, учитывая, что он вообще вряд ли подозревает о существовании Кэнди. Наконец, в-четвертых, его предложение слишком прекрасно, чтобы в него можно было поверить. Кассандра уже имеет достаточно опыта, чтобы знать: где-то должен быть подвох. Ни в коем случае не следует жадно набрасываться на это заманчивое предложение, выставляя себя на посмешище.

– Вам придется согласиться, – сказал Гейб. – У вас нет другого выхода.

– Есть, – вяло возразила Кассандра. – Я могу отложить учебу до лучших времен.

Она стала убирать продукты в холодильник. Краем глаза Кассандра видела на себе взгляд Гейба, очевидно решившего, что у нее не хватает винтиков.

– Я знаю, что вы думаете, – сказала она, расставляя консервные банки. – Дескать, ненормальная. Что ж, отвечу вам тем же. Ибо я не в большей степени сумасшедшая, отказываясь от вашего заманчивого предложения, чем вы, делая его.

– Почему?

– Потому что люди, у которых нет денег, всегда подозрительно относятся к тем, кто их им предлагает. – Саркастически улыбнувшись, она поставила банку на полку. – Где-то есть подвох. Я уверена в этом и не куплюсь.

– А если я вам скажу, что никакого подвоха нет? – спросил Гейб.

– Он обязательно должен быть.

– Только не в данном случае.

Это заявление, произнесенное тихим голосом, озадачило Кассандру.

– Вы шутите? Вы готовы позволить мне жить здесь бесплатно полтора года, согласны оплачивать мои текущие расходы?

– Деньги у меня есть. Вам они нужны. А вы жертвуете рождественскими каникулами. Две трети декабря и несколько дней в начале января. Я считаю, ваша жертва окупится.

Кассандра ошеломленно покачала головой.

– Вы, богачи, просто поражаете меня.

– В чем дело? – возразил Гейб. – Я предлагаю вам простое решение ваших проблем, а вы слишком... слишком...

– Глупа? – вопросительно подняла она брови.

– Упрямы, – поправил он, – чтобы принять его. Почему?

– На то есть тысяча причин, – сказала Кассандра. – Первым делом, я не знаю вас.

– Оставьте. В этом городе все знают меня, по крайней мере мою репутацию – и, добавлю, хорошую репутацию. Признайтесь, и вы в том числе. Несмотря на то что вы считаете мои вечеринки слишком шумными и продолжительными, вам известно, что, по сути, я человек неплохой. Так что это не оправдание.

Он говорил правду. Кассандра знала Гейба по отзывам. Но самое главное, она знала его семью. Все знали его семью. Она не просто принадлежала к столпам здешнего общества. До тех пор пока Кейны-старшие не отошли от дел и не переехали в Джорджию, они определяли лицо общества. Самые щедрые, самые благожелательные люди в городе...

Что делало предложение Гейба еще более заманчивым. Ей придется погостить у милых и симпатичных людей. Стоит подумать. Арендная плата и расходы на полтора года. Можно будет уйти из кафе, где она работает официанткой. Перевестись на дневное. Раньше защитить диплом.

Гейб вдруг быстро двинулся к выходу, но у самой двери обернулся.

– Вот что я скажу. Поскольку мысль эта пришла мне в голову внезапно, я дам вам время обдумать мое предложение. В пятницу в два часа дня я улетаю с муниципального аэродрома на личном самолете. Если вас там не будет, я все пойму. – Он взглянул ей в лицо. – Но если захотите лететь со мной, соберите вещи на три недели.

Проводив его взглядом, Кассандра упала в кресло. По тому, как Гейб произнес последние слова, она поняла: у него нет сомнений, что в пятницу в два часа дня она будет на аэродроме.

Он сделал невероятно щедрое предложение, от которого она едва ли сможет отказаться, и сознает это.

Но опять же, судя по всему, Гейб понятия не имеет о существовании Кэнди...


ГЛАВА ВТОРАЯ


В пятницу в двадцать минут третьего самолет Гейба был заправлен и стоял в самом начале небольшой взлетно-посадочной полосы. Гейб, скрестив руки на груди, мерз на пронизывающем декабрьском ветру, пристально глядя на стоянку у авиавокзала. Кассандры все еще нет, и теперь уже можно предположить, что она не летит с ним.

Но это же просто невероятно. Ну что еще он должен был предложить ей: разве только отдать контрольный пакет «Кейн Энтерпрайзиз»? Однако несомненно одно: его очень выгодное, очень щедрое предложение Кассандру не устроило.

Собравшись было уже садиться в самолет, Гейб наконец увидел, как Кассандра быстро выскочила из нового дорогого автомобиля, за рулем которого сидел кто-то другой. Ощутив волну облегчения, за которой последовал укол совести, так как он даже не подумал о том, чтобы предложить девушке отвезти ее в аэропорт, Гейб все же не дал себе расслабиться. Этого нельзя допустить. Мероприятие совершится на тех условиях, которые он поставил. Нельзя позволить Кассандре командовать и выкидывать всякие номера.

Особенно перед его родными.

В любом случае он должен контролировать ситуацию. А это будет непросто. Мало того, что эта особа почти год учила его, как себя вести в доме, она еще и опоздала на двадцать минут, заставила его ждать. У нее хватает ума осознавать свою власть. Да, Гейб попал в очень щекотливое положение. И им обоим это известно. Из-за своей лжи он теперь всецело у нее в руках. Но, похоже, леди не понимает, что, если она не будет честно играть свою роль, лететь в Джорджию не имеет смысла.

Решив, что лучше всего побыстрее подняться на борт самолета, предоставив Кассандре самой разбираться со своими вещами – а то ведь догадается, с каким нетерпением он высматривал ее, – Гейб ступил на трап. Оглянувшись мельком и удостоверившись, что приехавшая женщина действительно Кассандра, он занял одно из восьми кресел небольшого, но уютного салона. И даже достал кейс и бросил на соседнее кресло какие-то бумаги: теперь уж Кассандра точно ничего не заподозрит.

Но и через двадцать минут Гейб все еще ждал. Взбешенный, он швырнул кейс на кресло, собираясь пойти в кабину и дать приказ взлетать, но пилот сам вышел к нему.

– Мистер Кейн, тут одно дело требует вашего участия.

Моего участия? – Он недоуменно взглянул на Арта Оксфорда.

– Одна женщина утверждает, что вы ее ждете...

– Арт, ты же знаешь, что я жду женщину! – воскликнул Гейб, вскакивая с места и направляясь к выходу. – Я же говорил, чтобы ее пропустили.

– Но у нее... – начал было Арт, но Гейб не дослушал. Больше ждать он не мог. Нет смысла приказывать пилоту связаться с вокзалом и просить охрану пропустить Кассандру; он сам быстрее и действеннее уладит дело.

Спеша через летное поле, Гейб ругал вполголоса бестолковых людей. Он же всех предупредил, что на самолет надо пропустить блондинку пяти футов шести дюймов роста, и вот пожалуйста – требуется его личное участие. Распахнув стеклянные двери, Гейб быстро прошел через небольшое здание аэровокзала и ворвался в кабинет диспетчера, едва не ударив дверью Кассандру.

В черном пальто и мохеровой шапочке, она нисколько не походила на тех женщин, за которыми он обычно ухаживал. Не высокая. Не худая. И, вне всякого сомнения, не роскошная. Хотя милая. Симпатичная. Даже сексапильная. К сожалению, на руках у Кассандры был ребенок. Маленькая девочка в розовом зимнем пальтишке с вышитым зайчиком на груди. Прядь черных волос выбилась из-под розовой вязаной шапочки. Девочка сосала пластмассовую штуковину – по всей видимости, современную версию пустышки, хотя Гейбу никогда не приходилось видеть такую, чтобы полностью закрывала губы. Когда Гейб вошел в кабинет, малышка плюнула в него пустышкой.

Попав ему в грудь, та отскочила на пол.

– Эй! – воскликнул Гейб, отшатываясь назад. Он посмотрел на смутившуюся Кассандру, но девочка улыбнулась, протянула к нему ручки и сказала:

– Ва-ва!

Вне себя от ярости, ошеломленный, Гейб молча смотрел на Кассандру.

Та, нагнувшись, подобрала пустышку и обратилась к диспетчеру:

– Мистер Байрон, вы не могли бы оставить нас наедине?

– Разумеется, – поднимаясь, ответил Чарли Байрон. – Хотите, я возьму Кэнди?

Кассандра покачала головой и подождала, пока диспетчер выйдет и закроет за собой дверь.

– Вот почему мне так мешал шум по ночам, – сказала она, убирая грязную пустышку в сумку. – У меня есть дочь.

Кассандра молчала, ожидая ответа, но Гейб был настолько ошарашен, что не находил слов. Теперь понятны ее постоянные жалобы; он почувствовал себя мерзавцем за то, что не давал спать ребенку. Однако хуже всего то, что Кассандра, значит, решила взять девочку в Джорджию. В Джорджию! И познакомить с ней его мать, отца и бабушку!

– У нее это будет первое Рождество, и мне не хочется разлучаться с ней в такой праздник. К тому же я не могу навязать ее кому-либо на три недели. – Кассандра вздохнула. – Поэтому и решила взять ее с собой, – осторожно добавила она.

– Ясно, – сказал Гейб, падая в кресло и закрывая лицо руками.

Он просто понятия не имел, что сказать... что сделать. Нельзя везти в Джорджию эту женщину вместе с ребенком. Его отчаянная попытка спасти положение и не выглядеть лжецом перед родными провалилась.

– Послушайте, – заговорила Кассандра, начиная раздражаться. – Все не так плохо, как вам кажется. Кэнди – ребенок, а не ручная крыса. Передо мной был выбор. Отказаться от представившейся возможности – а я в очень затруднительном положении – или взять Кэнди с собой. Упускать такой шанс мне не хотелось, и вот я здесь. Теперь выбор за вами. Или вы берете нас вдвоем, или обеих оставляете. Но, помнится, – она остановилась, ища его взгляда, – вы никак не обуславливали свое предложение. Вы только велели мне приехать в аэропорт.

Вам, – сказал Гейб, принимаясь расхаживать из угла в угол. – Я ждал вас одну, а не с прицепом. Мне нужна одна женщина, а не две. К тому же одна из вас, на мой вкус, еще слишком молода.

Девочка радостно агукала, махая пухлыми ручками, и не отрывала от него глаз, словно перед ней был принц Уэльский, а Кассандра смотрела на него как на недоумка.

– Я не хочу расставаться с ней. Три недели – долгий срок, а у Кэнди это первое Рождество. Это особый праздник. Очень важный.

– Да, понимаю, – пробормотал Гейб.

Если не считать нескольких пикников, устроенных служащими компании, у него не было никакого опыта общения с детьми. А эта девочка приводит его в смущение. О, она очень мила, но почему она смотрит на него так, словно они уже давно знакомы? Гейб попытался исчезнуть из поля зрения Кэнди. Но малышка, должно быть, решила, что с ней играют, и, как только Гейб скрылся из виду, высунулась из-за плеча матери, шаря вокруг глазенками. Увидев его, она улыбнулась, показав пару прорезавшихся верхних зубов.

– И все же я не могу допустить, чтобы вы с Кэнди встретились с моими родными.

– Ну что ж, – печально улыбнулась Кассандра. – Вам решать. А я сделала все, что могла.

Если бы у нее не дрогнул голос, Гейб, возможно, решил бы, что она сделала это нарочно, чтобы досадить ему, поскольку это у нее всегда хорошо получалось. Но в голосе Кассандры прозвучало разочарование, и Гейб понял, что она говорит искренне. У нее действительно ребенок, и она приехала сюда в надежде, что Гейб позволит ей взять Кэнди с собой в Джорджию.

– От этого не легче.

Кассандра покачала головой.

– Все в мире относительно. Если вам действительно очень нужна невеста, Гейб, тогда мы – лучше, чем ничего.

Гейб прищурился, сознавая, что она права. Привезти на праздник к родным эту женщину вместе с дочерью лучше, чем не привезти никого. Если он приедет один, не обязательно признаваться во лжи. Всегда можно что-нибудь придумать, например ссору с невестой. Но в этом случае бабушка расстроится. А он не хочет, чтобы его бабушка расстраивалась – в последнее Рождество ее жизни. Кассандра осчастливит ее.

А загадывать дальше не следует. Там будет видно.

– Ладно. Вы победили. Пошли.

Кассандра улыбнулась, и Гейб с удивлением ощутил, как у него заныло в груди. Она чертовски привлекательная женщина. Не в его вкусе, напомнил себе Гейб, но очень привлекательная.

Не успела эта мысль оформиться у него в голове, а Кассандра уже указала на кучу вещей за столом Чарли Байрона.

– Там детское сиденье для автомобиля, пакет с подгузниками, высокий стульчик и манеж, – сказала она, и у Гейба отвисла челюсть.

– И все это для одной малышки?

– Большую часть вещей мы оставили дома, – небрежно бросила Кассандра, понимая, что восьмимесячный ребенок – не лучший попутчик. Однако нельзя позволять Гейбу обнаруживать все новые неудобства. Ведь он, по-видимому, еще не подумал о главном затруднении. – Возьмите вот это. Я попрошу мистера Байрона выделить кого-нибудь, чтобы перенести вещи из машины Сэнди. Через десять минут мы будем готовы.

– Десять минут уйдет только на то, чтобы перетащить все это через летное поле, – пожаловался Гейб, уныло взирая на кучу детских вещей в углу, но Кассандра уже была в дверях. – Минутку, – окликнул он ее. – А как я объясню бабушке, кто такая Кэнди?


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Кассандра не ответила Гейбу, так как была совершенно уверена, что ответ ему не понравится – по крайней мере пока не пройдет хотя бы несколько минут и он не свыкнется с тем, что только что узнал. Но Гейб и не настаивал. Потому что, как только они вошли в салон самолета, Кэнди расплакалась и Кассандра принялась убаюкивать девочку. А Гейб, достав из кейса бумаги, углубился в чтение.

К несчастью, и после того, как Кэнди заснула, Гейб продолжал читать. Он читал и в течение всей короткой поездки в лимузине до дома родителей. Кэнди спала. Гейб читал. В конце концов, все складывалось гладко – гораздо лучше, чем предполагала Кассандра, – и только когда они свернули на подъездную дорожку к дому, она спохватилась.

Сейчас они предстанут перед родителями Гейба, но тот до сих пор еще не проинструктировал ее, как себя вести.

– Полагаю, вам уже пора, – сказала Кассандра, указывая на роскошный особняк, – сказать мне пару слов о себе и своих родных. Иначе у нас ничего не получится.

Гейб оторвался от документов. Судя по деловому костюму, в аэропорт он приехал прямо из кабинета. Прическа у него была несколько небрежная, для работы; перед вечеринками Гейб тщательно прилизывал короткие темные волосы. В общем, сейчас он производил впечатление ловкого, умного и сильного мужчины. Влиятельного. По его виду никто бы не догадался, что он устраивает шумные попойки, на которые приглашает женщин, похожих на неудавшихся порнозвезд... и готов пойти на все, чтобы сделать приятное своей бабушке.

– Наш разговор не разбудит ребенка?

– Может разбудить, – неохотно согласилась Кассандра. – Однако нам нужно выработать какой-то план, определить, что я должна говорить, когда вы представите меня своим родным.

Гейб снова уткнулся в бумаги.

– Я полагаю, что в настоящий момент главное – это не разбудить девочку.

Чувствуя, что разговор окончен, Кассандра откинулась на сиденье. По спине у нее бежали мурашки, но она решила излишне не волноваться. В конце концов, это его семья. Раз Гейбу угодно войти в этот большой красивый особняк без разработанного плана, пусть так и будет.

Не проронив ни слова, Гейб отворил дверь фамильного дома, и Кассандра с Кэнди на руках прошла следом. Ее глазам потребовалось какое-то время, чтобы освоиться. Дом, светлый и нарядный снаружи, внутри был мрачен и холоден. Стены снизу были обшиты темным деревом, а сверху выкрашены в ядовито-зеленый цвет. Все двери, выходящие в коридор, были закрыты, отчего тот казался уже. С высокого потолка свисала большая хрустальная люстра, но она не была зажжена. Коридор освещался лишь настенными светильниками в виде канделябров. И все же здесь чувствовались изящество, красота и деньги.

– Сейчас я провожу вас в комнату, – шепнул Гейб, указывая Кассандре на лестницу, – и вы уложите девочку в кровать.

Так как притихший дом казался пустынным, Кассандра облегченно вздохнула. Наверное, Гейб знал, что у них будет много времени после того, как она уложит Кэнди спать. Кивнув, Кассандра поднялась за ним на второй этаж. Гейб провел ее по длинному коридору в просторную спальню. Но и после того, как они очутились за закрытыми дверьми, а Кэнди была уложена на широкую двуспальную кровать, Гейб все так же молчал.

– У вас чудесный дом, – сказала Кассандра, надеясь завязать разговор и выяснить все, что ей нужно знать.

– Спасибо, – рассеянно отозвался Гейб.

Он произнес это тем же тоном, каким поздоровался с Кассандрой на лестничной площадке на следующий день после того, как та в первый раз вызвала полицию. Можно подумать, он собирается обращаться с нею так же, как и дома, в Пенсильвании.

– Послушайте, Гейб... – сказала Кассандра. – Вы не можете все эти три недели играть со мною в молчанку. Вы привезли меня сюда для того, чтобы ваши родные сочли нас помолвленными – и счастливыми, – напомнила она. – Эта игра не удастся, если вы будете обращаться со мной как с зачумленной.

– Я не обращаюсь с вами как с зачумленной.

– Ну хорошо, словно с гриппозной, – сказала Кассандра, пытаясь несколько разрядить обстановку.

– Очень смешно, – без капельки веселья отозвался Гейб. – Для вас это просто шутка, а я понятия не имею, как быть. Я ни черта не смыслю в детях, но, как предполагается, я встречаюсь с вами уже давно и должен быть знаком с вашей дочерью, – объяснил он, и Кассандра поняла, что все полтора часа полета до Джорджии он не читал, а размышлял о сложившейся ситуации, приходя к неприятным выводам. Гейб провел рукой по густым темным волосам. – Проклятье, не представляю, за каким чертом я привез вас сюда. Увидев ребенка, я сразу же понял, что у нас ничего не получится.

Сказав это, он стремительно выскочил из комнаты.

– Я за вещами Кэнди, – бросил он от двери.

Кассандра в растерянности опустилась на кровать. Это ей и в голову не приходило. Мужчина, готовый взять в жены женщину, обязан встречаться с ней достаточно долго, чтобы познакомиться с ее ребенком. А Гейб совершенно не знает ее дочь.

Он прав. Им суждено потерпеть неудачу. И во всем виновата она. Раз она не смогла прийти одна, стать тем, в ком нуждался Гейб, значит, ей вообще не следовало приходить. Он прав на все сто, что злится на нее.

– Что, черт побери, случилось с мистером Кейном?

Подняв глаза, Кассандра увидела в дверях невысокую седоволосую женщину. Она была одета в простое серое платье и тапочки. В одной руке женщина сжимала массивную черную палку, а другую оттягивала стопка чистого белья.

– Я говорю, что, черт возьми, случилось с мистером Кейном?

Целых десять секунд Кассандра сидела, раскрыв от изумления рот, уставившись на эту женщину, и не знала, что сказать. Хотя Кассандра и не принадлежала к высшим слоям общества, она понимала, что с горничными говорить о семейных неурядицах не принято.

– Мм... спасибо за белье, – сказала она, надеясь переменить тему разговора.

Нетвердой походкой приблизившись к кровати, женщина положила белье. В это мгновение Кэнди перевернулась на живот и уткнулась носом в одеяло.

– А это что такое?

– Это моя дочь Кэнди, – ответила Кассандра.

– Так, кажется, все становится на свои места, – сказала женщина. – Готова поспорить, именно поэтому Гебриел Кейн несколько минут назад выскочил отсюда словно ошпаренный. – Шагнув вперед, чтобы получше рассмотреть Кэнди, она добавила: – Он не любит сложностей. Хочет, чтобы все было тип-топ. Впрочем, не берите в голову. Мало ли что он думает. Своей заносчивостью он кого угодно с ума сведет. – Она указала на полотенца. – Милочка, отнесите это в ванную, хорошо?

– Ну конечно, – ответила Кассандра, забирая стопку белья с кровати, где ее оставила горничная.

Она направилась в ванную, размышляя о том, что, хотя она почти ничего и не сказала, горничная может сделать из разговора какие угодно выводы. Кассандра решила раздавить все подозрения в зародыше.

– Мистер Кейн не ожидал, что я возьму с собой Кэнди, – объяснила она. – В последнюю минуту я решила, что не могу пропустить первое Рождество моей дочери. Он вовсе не разозлился. Просто мы оба устали в дороге. Мало того, что у Кэнди вещей больше, чем у шестерых взрослых, но и весь полет она плакала. Кэнди – не лучший попутчик, – добавила Кассандра, выходя из ванной.

– Чепуха, – сказала пожилая женщина. – По-моему, девочка просто прелесть. Только посмотрите на нее. – Она провела морщинистым пальцем по мягким волосам Кэнди. – Она восхитительна.

– Да, согласна, – подтвердила Кассандра, глядя на розовые щечки и бархатную кожу девочки. Волосы Кэнди спутались, на щеке был красный след от пуговицы на пальто Кассандры, и все же ребенок был очень хорошенький. – Трудно поверить, но мистер Кейн в отличие от нас не находит ее восхитительной.

Горничная с любопытством взглянула на Кассандру.

– Вы всегда зовете его мистером Кейном?

– Да нет, – ответила та, помимо своей воли вспоминая сотню имен, которыми называла Гейба за этот год, особенно тогда, когда его пирушки будили Кэнди. – Просто я отношусь к нему с уважением.

– К черту, – усмехнулась горничная. – Со мной вы можете быть откровенны.

Кассандра, не найдя эту мысль мудрой, посмотрела на белье.

– Вы собирались застелить кровать?

– Да, но вы меня отвлекли, – сказала горничная, не отрывая взгляда от спящей девочки. – Кому-то из нас придется подержать малышку на руках.

– Справедливо, – согласилась Кассандра, радуясь тому, что не надо больше обсуждать личность Гейба Кейна. – Посидите с Кэнди в том кресле у окна, а я застелю кровать.

– Ваше предложение мне по душе, – сказала пожилая женщина, сверкнув глазами. – Моим ногам отдых не повредит.

Кассандре очень хотелось спросить у бедняжки, сколько лет она работает у Кейнов и как долго еще собирается работать, но она решила воздержаться.

– А почему бы вам не рассказать о себе, пока Гейб переносит ваши сумки?

Сумки представляли лишь половину багажа. Детские вещи даже перечислить было трудно, и думать об этом Кассандре хотелось не больше, чем вести откровенный разговор со служанкой. Но в настоящий момент разговор был меньшим из двух зол. К тому же вопрос сам по себе казался безобидным.

– Я из Пенсильвании.

– Вы работаете вместе с Гейбом?

– Нет. Я живу в доме, принадлежащем его компании.

– Понятно, – тихо проговорила горничная.

Кассандра покачала головой.

– Нет, не думаю. Я начала встречаться с ним вовсе не потому, что он является владельцем дома, в котором я живу. Видеться с ним я начала потому, что он сам захотел этого, – сказала она, подумав, как легко сочинять сказку, опираясь на действительные факты. – А дальше все как-то получилось само собой, – добавила она, решив, что так будет проще. И им, возможно, удастся выпутаться, даже несмотря на Кэнди, если только Гейб отбросит упрямство и согласится выслушать ее, чтобы договориться о линии поведения.

– Подумать только. – На горничную, похоже, это произвело впечатление. Но она тотчас же улыбнулась. – Сказать по правде, я удивлена, что старый волокита привез вас сюда. Он никогда прежде не приглашал к родным своих подружек. Как я понимаю, он их стыдится. Больше того, я по-настоящему поражена, что он встречается с женщиной, не только имеющей голову на плечах, но и настолько тактичной, чтобы освободить старуху от необходимости застилать для нее кровать.

Изумленная Кассандра широко открыла глаза.

– Не говорите о нем так.

Горничная захлопала в ладоши.

– О черт, я считаю, что все должны иметь право высказывать вслух свое мнение. Гейб не уважает женщин вообще, – простосердечно добавила она. – Если бы вы видели его подружек, наверняка согласились бы с этим.

Не желая подходить к этой теме и на пушечный выстрел, Кассандра нахмурилась. Горничная лукаво взглянула на нее.

– Вы ведь видели некоторых женщин, с которыми он встречался, не так ли?

Кассандра поморщилась.

– Ужасные, правда?

– Вовсе нет, – начала было Кассандра, тщетно пытаясь придумать какой-нибудь комплимент Гейбу, но вдруг остановилась. Эта старуха только что призналась, что Гейб никогда раньше не привозил в Джорджию своих подружек. Кассандра первая. Значит, горничная ничего не может знать о женщинах, с которыми он встречается.

И тут же Кассандра сообразила, что бабушка Гейба, наоборот, должна знать о его подругах, хотя бы по поездкам в Пенсильванию. Она плюхнулась на кровать. О Боже!

В это самое мгновение дверь спальни распахнулась.

– Во имя всех святых, – проворчал запыхавшийся Гейб, затаскивая в комнату манеж, – удивлен, что вы не захватили с собой ковер...

Сначала он заметил только Кассандру, но затем его взгляд упал на бабушку, сидящую в кресле у окна со спящей Кэнди на руках.

– Бабуля!

– Не подлизывайся, – сказала пожилая женщина, передавая ребенка Кассандре. – Тебе придется объясняться не меньше четырех часов, молодой человек, – добавила она, поднимаясь с кресла. – Что это за мужчина, который сердится на свою подругу за то, что она не хочет расстаться с ребенком в его первое Рождество?

Гейб недоуменно посмотрел на Кассандру. Та широко раскрыла глаза, показывая, что сама не ожидала ничего подобного. Гейб улыбнулся. Женщины нашли общий язык.

– Я вовсе не против того, чтобы встретить вместе с Кэнди ее первое Рождество, – объяснил он. – Просто мне не хотелось портить праздник вам, привозя сюда ребенка.

Прежде чем Гейб успел понять, что происходит, бабушка стукнула его палкой под коленки.

– Вздор! Тебе меня не обмануть. Я все вижу. Даже если бы я не знала, что ты взъелся на бедняжку Кассандру за то, что та взяла с собой Кэнди, я обо всем бы догадалась, видя, как ты втащил сюда детские вещи.

Она сделала долгий вдох, и тут Гейб вспомнил, что эта оживленно разговаривающая женщина доживает последние дни. Весь этот приезд был затеян для того, чтобы бабушка была счастлива. Нельзя с ней спорить, перечить ей.

– Принеси свои извинения, – приказала бабушка.

Гейб послушно обернулся к Кассандре.

– Прости, – сказал он и вдруг понял, что говорит искренне.

Мало того, что его подчеркнутое молчание было несправедливо, девочка, спящая на руках у Кассандры, вовсе не так уж плоха. Конечно, плачет она громко, вспомнил он перелет из Пенсильвании, но и только.

– Я сказал, не подумав, – добавил Гейб, наклоняясь к Кассандре.

Играя перед бабушкой, он скользнул поцелуем по губам Кассандры и, хотя это движение было настолько быстрым, что она никак не ответила на него, неожиданно испытал очень приятное ощущение.

Уверяя себя, что это все исключительно ради бабушки, Гейб забрал Кэнди из рук Кассандры и положил ее на кровать. Затем, взяв молодую женщину за руки, он поднял ее и снова прильнул к ее губам. Не поспешный, не безучастный, этот поцелуй был долгим и чувственным... и осмысленным. По убеждению Гейба, в жизни все имеет свою причину, и, как только причина раскрыта, дальше никаких проблем.

Но, начав целовать Кассандру рассудительно и бесстрастно, Гейб вдруг обнаружил, что теряет рассудительность и бесстрастность. Упоительно сладкие губы Кассандры заставили его забыть обо всем. Говорили одни чувства. Если бы бабушка не кашлянула, неизвестно, как далеко бы Гейб зашел.

Пытаясь красиво выйти из создавшегося положения, он оторвался от Кассандры, но тут увидел у нее в глазах смятение, подобное тому, какое испытывал сам. Увидел Гейб и искорку вожделения, также равного его собственному. Об этом предстоит еще хорошенько подумать.

Кашлянув, Гейб повернулся к бабушке:

– Уж не собиралась ли ты заставить Кассандру еще и вытирать пыль?

– Ну, я представляла, что тебе, раз ты не признаешь равноправия женщин, нужна жена, которой приятно заниматься домашними делами,– ответила ему бабушка. Затем она обратилась к Кассандре: – Кстати, меня зовут Эммали. Можешь называть меня Эммой.

– Благодарю вас, – учтиво произнесла Кассандра.

Сердце у нее колотилось так неистово, что она недоумевала, почему никто этого не замечает. Нельзя сказать, что у Кассандры было великое множество кавалеров, и все же она поняла, что поцелуй Гейба вышел за рамки обычного. Он был похож на захватывающее дух свободное падение, на прилив восторга, за которым последовало несколько мгновений чистого блаженства. К счастью, у Кассандры хватило ума вспомнить, что все это не стоит неизбежного удара о землю.

Эммали встала и направилась к двери.

– Да, Гейб... надеюсь, ты не собираешься спать в одной комнате с ребенком, – многозначительно заметила она.

Гейб улыбнулся.

– Бабуля, мы всегда заботимся о том, чтобы не беспокоить Кэнди. Но главное то, как на это смотришь ты. Это твой дом, и я знаю твои взгляды на жизнь. Можешь не волноваться: мы с Кассандрой готовы выполнить каждое твое желание.

– Какой ты хороший мальчик, – сказала бабушка и вышла из комнаты.

Гейб поспешно закрыл за ней дверь.

– Ну, – вздохнул он, внезапно чувствуя себя неловко рядом с Кассандрой, – одной проблемой меньше. По крайней мере никто не будет спрашивать, почему мы спим раздельно.

– Да, не будет.

– Понимаешь, – продолжал он, – всю дорогу я переживал по поводу того, что нам придется для видимости жить в одной комнате.

– Не думаю, что твоей бабушке это понравилось бы.

– На это я и рассчитывал. Впрочем, я был уверен, что, если бы она и заставила нас жить вместе, чтобы проверить наши отношения, мы бы что-нибудь придумали. Например, я спал бы на полу.

Кассандра кивнула.

– С этим мы бы справились.

– И тебе можно было бы ни о чем не беспокоиться. Поверь мне, – поспешно добавил он.

Но хотя Кассандра понимала, что Гейб считает себя очень рассудительным, их поцелуй ставил под сомнение, сможет ли владеть собой сдержанный и хладнокровный Гебриел Кейн.

И все же, поскольку необходимость спать в одной комнате больше не стояла на повестке дня, Кассандра улыбнулась.

– Да, я верю тебе.

Гебриел тоже улыбнулся, пятясь к двери и ища ручку. Он улыбнулся своей лучшей, самой широкой, самой обворожительной улыбкой. Очень хорошо, что ему удалось убедить Кассандру поверить ему. Значит, осталось убедить лишь самого себя.

Дверь уперлась ему в спину. Гейб отступил в сторону, раскрыл ее полностью и, помахав Кассандре, выскользнул в коридор. Впервые в жизни он испытал облегчение, огромное облегчение оттого, что у его бабушки такие строгие принципы, потому что, если бы ему пришлось провести восемь часов в одной комнате вместе с Кассандрой, видеть, как она раздевается, сознавать, что она почти неодетая находится в нескольких футах от него в той же кровати, и при этом помнить, каким был ее поцелуй, над ними обоими нависла бы опасность.

С этими мыслями Гейб направился к себе в комнату, чтобы принять холодный душ.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Вечером, когда Гейб постучался к Кассандре, им уже пора было идти на ужин. Кассандра впустила его, прыгая в одной туфле и пытаясь вдеть в ухо сережку.

– Плохо, – сказал Гейб, неодобрительно окинув взглядом ее халат.

– Извини, но Кэнди проснулась всего несколько минут назад, а каждой мудрой матери известно, что одеваться самой можно лишь после того, как оденешь ребенка.

Кэнди, стоящая в манеже, радостно загукала. Так и не поняв, почему мудрая мать первым делом одевает ребенка, Гейб повернулся к Кассандре:

– Да, конечно же.

Он неуютно торчал посреди комнаты, не зная, что делать. Не ждать же ему в коридоре, пока Кассандра оденется, – это сразу же выдаст их с головой. Однако и здесь плохо.

Вопрос решила Кассандра, уйдя одеваться в ванную.

– Знаешь, Гейб, – окликнула она его, – я пришла к выводу, что нам незачем усложнять наш спектакль. Беседуя с твоей бабушкой, я обнаружила, что в большинстве случаев нам можно говорить правду. Нужно только придумать, как мы с тобой начали встречаться, как решили пожениться, как ты познакомился с Кэнди.

– Угу, – рассеянно согласился Гейб, опускаясь на кровать и изучая кареглазое чудо в манеже.

Одетая в платьице в красно-белую полоску, с красным цветком в волосах, перетянутых эластичной повязкой, Кэнди выглядела настолько очаровательно, что ее можно было снимать для обложки журнала.

– Я уже сказала твоей бабушке, что мы с тобой живем в одном доме.

Гейб улыбнулся.

– Она обвинила тебя в том, что ты встречаешься со мной ради моих денег?

Кассандра высунулась из ванной.

– Близко к этому. Но я не дала развить эту мысль.

– Молодец.

Кассандра юркнула за дверь, продолжив то, чем обычно занимаются в ванной женщины. Гейб снова взглянул на Кэнди. Та громко агукала, теребя яркую пластмассовую игрушку. Кассандра права. Надо придумать историю их взаимоотношений – прикрыть ложь новой ложью.

Подперев кулаком подбородок, Гейб закрыл глаза. Ему неприятно лгать родителям и бабушке, очень неприятно. Но иного выбора нет. Эмма очень переживала по поводу того, что Гейб никак не женится, и ему пришлось выдумать свою помолвку. А теперь это предсмертное желание бабушки – познакомиться с женщиной, покорившей сердце ее внука. Да, на самом деле Кассандра никакая не невеста, но это все-таки лучше, чем если бы он приехал один. Ложь, возникшая из лучших побуждений, тем не менее остается ложью. А вот и последствия: беззубое гукающее создание. При этой мысли Гейб открыл глаза и обнаружил, что Кэнди внимательно изучает его. Девочка тотчас же заулыбалась, показав два крохотных зубика.

– Я подумала, можно будет просто сказать твоей бабушке, что Кэнди – результат предыдущей связи, и этим ограничиться, – крикнула из ванной Кассандра, прерывая мысли Гейба.

– Мои родители, возможно, на этом и успокоятся, – честно признался Гейб, – но бабуля, думаю, нет.

– Не собираешься ли ты объявить Кэнди своим ребенком? – спросила Кассандра, снова выглядывая из ванной.

Девочка с надеждой посмотрела на Гейба и сказала:

– Па-па.

Словно вспугнутый этой маленькой нимфой в манеже, Гейб вскочил с кровати и принялся расхаживать по комнате.

– Нет, я не собираюсь заходить так далеко. Предполагается, что мы с тобой гуляем что-то около четырех месяцев...

– Тогда можешь ни о чем не беспокоиться, все разрешится очень просто, – сказала Кассандра, снова скрываясь в ванной. – Если твоя бабушка спросит, кто отец Кэнди, я скажу ей правду.

Добрых тридцать секунд Гейб смотрел на дверь ванной комнаты, гадая, почему Кассандра не говорит правду ему. Разумеется, дело вовсе не в праздном любопытстве. Просто ему интересно. В конце концов, им предстоит провести вместе три недели. Он имеет право знать.

Поддаваясь необъяснимому порыву, Гейб склонился над манежем.

– Пойдем, – сказал он, поднимая девочку. – Я немного подержу тебя на руках, чтобы ты привыкла ко мне.

Но этому ребенку и не требовалось к кому-либо привыкать. Кэнди с готовностью позволила взять себя на руки и даже потрогала щеку Гейба, радуясь колючей щетине. Гейб, взяв девочку под мышки, держал ее на весу в вертикальном положении.

– Тебе никто не говорил, что ты чересчур дружелюбна? – спросил он Кэнди, мечтательно разглядывающую его.

– Она еще не знает, что такое страх, – крикнула из ванной Кассандра. – Дай ей еще месяц-другой. Я читала, приблизительно в этом возрасте дети вдруг становятся очень пугливыми, и тогда я не смогу оставлять ее даже со своими родителями.

Не отрывая глаз от Гейба, Кэнди сунула ручку в рот. Гейб, не зная, что делать с ее ножками, просто позволил им свободно болтаться. Девочка, похоже, не возражала и, пользуясь моментом, изучала его лицо вблизи.

– Твои родители часто сидят с ней? – спросил Гейб, больше не в силах сдерживать любопытство.

– Постоянно, – откликнулась из ванной Кассандра. – Без них у меня ничего бы не получилось.

– Знаешь, я удивлен, что ты вообще чего-то добилась, – сказал Гейб, затем, осознав, что его слова могут быть истолкованы неверно, поспешил исправиться: – Не пойми меня превратно.

Кэнди произнесла что-то среднее между «бу» и «гу», при этом пустив слюнки на рукав его пиджака. Понимая, что пора ему уже привыкнуть к таким вещам, раз он встречается с Кассандрой давно, Гейб сдержал в последний миг восклицание, уже готовое сорваться с языка.

– Пойми меня правильно, Кассандра, мужу с женой вдвоем бывает трудно растить ребенка. А ты все делаешь одна. Это подвиг.

– Ты не знаешь и половины всего, – сказала Кассандра, выходя из ванной.

Ее красный свитер приятно гармонировал с бело-красным нарядом дочери. Густые светлые волосы были распущены и свободными волнами ниспадали на плечи. Косметика подчеркивала черты лица, не бросаясь в то же время в глаза.

Первой мыслью Гейба было сказать Кассандре, как она красива, но он сдержался. Во-первых, она не похожа на тот тип женщин, за которыми он обычно ухаживал. Гейб предпочитал примитивных женщин, готовых выйти за него замуж ради денег, чтобы затем до конца жизни вести себя именно так, как он скажет. Но Кассандра была совершенно иная. Она являлась странным сочетанием естественности, красоты, ума и консервативности. Если бы они действительно встречались, Кассандра стремилась бы стать равным партнером. Но они просто живут на одном этаже и испытывают друг к другу взаимную неприязнь. И именно к этому состоянию они вернутся в ту самую минуту, как возвратятся в Пенсильванию. Незачем принимать все близко к сердцу. Удержавшись от комплимента, Гейб улыбнулся.

– Хочешь взять ее? – неуверенно произнес он, держа Кэнди перед собой так, словно боялся разбить.

– Тебе нужно учиться держать ребенка, – сказала Кассандра и переместила девочку так, что она оказалась на согнутой руке Гейба. – Видишь? Так удобнее?

– Да, – согласился Гейб.

До него донесся аромат духов Кассандры, и этот запах повлек за собой воспоминание о поцелуе, которым они обменялись. Гейб надеялся, что навсегда стер его из своей памяти, но, оказывается, хватило лишь слабого запаха духов, чтобы оно вернулось во всей силе. Гейб снова ощутил странные импульсы, которые в последний раз испытывал очень давно. Он ощутил более глубокие и сокровенные желания и позывы, чем подобает испытывать мужчине к женщине, с которой он знаком всего лишь несколько часов. Но тут Гейб поймал себя на мысли, что он даже не может сказать, что знает Кассандру, так как они ни разу по-настоящему не разговаривали друг с другом.

– По-моему, вниз Кэнди нести должен ты, – сказала Кассандра, направляясь к двери. – Как только мы войдем в гостиную, ты передашь ее мне, и никто не увидит, как неловко ты с ней обращаешься, но в то же время все решат, что у тебя все получается очень хорошо.

– Логично, – сказал Гейб, но Кассандра уже вышла за дверь.

«О Боже, он просто великолепен сегодня», – думала она. Кажется, то, что на нем надето, называется смокинг. Во всяком случае, не так одеваются мужчины, отправляясь на работу в офис. Этот костюм более красив и стилен, безукоризненно скроен, и Гейб в нем выглядит невероятно сексуально. Эти мысли навели Кассандру на воспоминание о поцелуе, и она почувствовала, что залилась краской. Залилась краской! Ей, женщине, имеющей ребенка, негоже заливаться краской из-за поцелуя. И даже не из-за поцелуя, а только из-за воспоминания о нем. Боже милосердный, она сходит с ума.

Чтобы скрыть свое лицо от Гейба, Кассандра стала первой спускаться по лестнице, но ему пришлось указывать ей дорогу в обеденный зал. Как и было условлено, Гейб передал девочку Кассандре, едва они вошли туда, но, похоже, об этом можно было и не беспокоиться. Не успела Кассандра взять Кэнди из рук Гейба, как его родные все трое стали предлагать подержать ребенка – еще до того, как их представили друг другу.

Гейб поспешно познакомил Кассандру со своими родителями. Сэм и Лоретта были высокие и очень приятные, лет пятидесяти. Присутствовала здесь и Эммали, бабушка, невысокая милая старушка, которую Кассандра приняла было за горничную.

Когда со знакомством было покончено, выяснилось, что родные Гейба настолько рады самому присутствию Кэнди, что их ничуть не заботит, как и почему она появилась на свет.

– О, Эмма рассказала нам о ребенке! – восторженно произнесла мать Гейба. – Сэм, разве девочка не прелесть?

Кэнди лучезарно улыбнулась. Кассандра сжала губы, сдерживая усмешку.

– Вы ее избалуете, – сказала она, рассмеявшись от всей души.

– На то и нужны бабушки и дедушки, – заявил отец Гейба, опередивший женщин и забравший Кэнди из рук Кассандры.

– Сэм, посади ее на высокий стульчик, – посоветовала Лоретта, но Сэм лишь улыбнулся, покачав головой.

– Малышкам салат нельзя, так что во время первого блюда я подержу ее на руках.

– Ну ладно, – неохотно согласилась Лоретта. – Но кормить ее буду я.

– Ты дашь ей горошек и прочую гадость, – сказала Эмма. – А я угощу ее мороженым, и она полюбит меня сильнее.

– Я уверен, она всех вас полюбит, – сказал Гейб, предлагая Кассандре стул. Затем он сел рядом с ней. – Видит Бог, если ей понравился я, ей понравятся все.

– Мы были несколько поражены, Гейб, когда увидели у тебя на руках ребенка, – честно призналась Лоретта. – Приятно, но все же поражены.

– Это еще не все, – вставила Эммали. – Ведь Кассандра совершенно не во вкусе Гейба. Она не заносчива, не глупа, не полураздета. По-моему, наши молитвы были услышаны, Лоретта.

Лоретта внимательно оглядела Кассандру.

– Знаешь, Эмма, ты права.

– Я буду очень признателен, если вы прекратите говорить обо мне так, словно меня здесь нет, – пробормотал Гейб.

– Мы ведем себя так с тех пор, когда ты был в возрасте Кэнди, – сказала Эммали. – Передай мне булочку. К тому же это правда, – продолжала она, разломив булочку и щедро намазав ее маслом. – Вот та женщина, которую мы хотели увидеть в твоей квартире, когда без предупреждения приезжали в Пенсильванию. Знаешь, я так рада, что того и гляди расплачусь.

В это мгновение Гейб почувствовал, что неудобства, связанные с затеянной четыре дня назад авантюрой, окупают себя с лихвой. Он также понял, что сделает все, лишь бы этот спектакль продолжался еще три недели. Все что угодно. Абсолютно все.

– Вот почему я думаю, что вы должны пожениться здесь, до праздников.

Если бы Гейб в этот момент пил что-нибудь, он бы выплеснул все на стол. Кассандра же, однако, отреагировала прекрасно.

– Нельзя, Эмма, – милым голосом произнесла она, беря Гейба за руку. Тот признательно стиснул ей пальцы. – Мне еще полтора года учиться.

– Полтора года учиться? – переспросил Сэм, расхаживающий по комнате с Кэнди на руках.

– Да, – подтвердила Кассандра. – Я буду учительницей.

– Учительницей?.. – спросил Гейб и только потом спохватился, что допустил оплошность. Но таково было его изумление. По тому, как Кассандра натравливала на него стражей порядка, легко бросаясь номерами статей, Гейб заключил, что она учится на юриста. – Лучшего выбора Кассандра сделать не могла, – сказал он, стараясь исправить свою ошибку. – Она прекрасно ладит с детьми.

– Это точно, – насмешливо заметила Эмма, поднимаясь из-за стола. Не спросив разрешения, ни словом не предупредив о своих намерениях, она выхватила Кэнди у Сэма из рук. – Только посмотрите, как счастлив и доволен этот ребенок. – (Кэнди, будто в подтверждение ее слов, потерлась носом о ее щеку.) – Только взгляните, какая прелесть! Она такая сладенькая, что по праву заслуживает свое имя[1].

Вдруг Эмма осеклась и пристально оглядела девочку, затем Гейба.

Комната застыла в напряженном ожидании, и Гейб почувствовал нависший вопрос: как объяснить бабушке, откуда взялась Кэнди? По выражению ее лица, по тому, как она переводила взгляд с него на девочку и обратно, Гейб понял, что бабушка готова считать Кэнди его ребенком. Кассандра предложила ответ на этот неизбежный вопрос. Но Гейб сомневался, что бабушка удовлетворится им. Вряд ли известие о том, что Кэнди – плод другой связи, успокоит ее. Он настороженно затаил дыхание.

– Знаешь, Гейб, – наконец сказала Эмма. – Девочка – твоя копия.

Гейб вздохнул.

– Бабушка, это не моя дочь.

– О, да мне все равно, – выпалила Эмма. – Я говорю только, что Кэнди так похожа на тебя, что прекрасно впишется в твою семью... когда ты ею обзаведешься, – хитро добавила она. – Ты собираешься удочерить ее?

– Да, – ответил Гейб, быстро взглянув на Кассандру, чтобы увидеть, как она восприняла это.

По выражению ее лица он понял, что Кассандра не собирается возражать – или приходить ему на помощь. По затылку у него заскользили капельки пота.

– Это хорошо. Надо, чтобы у ребенка было надежное положение. Хотя, уверена, тебе это не нужно объяснять, – добавила Эмма, улыбнувшись Кассандре, которая, к чести ее будет сказано, кивнула, беспрекословно позволяя пожилой женщине рассуждать независимо от того, согласна ли она с нею. Чего, черт побери, Гейб не мог сказать ни об одной из своих прежних подружек. – И я также считаю, что очень важно всем в семье иметь одну фамилию. Так что, когда ты удочеришь девочку, она возьмет твою.

Понимая, что эта идея несколько консервативна, и не зная отношения к этому Кассандры, Гейб затаил дыхание. Но Кассандра только улыбнулась.

– О Господи, – вдруг рассмеялась Эмма. – Я вот о чем подумала. Когда девочка возьмет твою фамилию, она станет Кэнди Кейн[2].

– Просто восхитительно! – воскликнула Лоретта.

Сэм, Гейб и Кассандра поморщились.

– Похоже на кличку, – покачал головой Сэм.

Кассандра сказала:

– Я сразу представила себе, как ее будут дразнить в школе. – Она с улыбкой обернулась к Гейбу: – Вероятно, нам стоит об этом подумать.

– Это точно, – согласился Сэм, и в это время появилась служанка с ужином. Эмма передала девочку Лоретте, которая усадила ее на высокий стульчик. – Мне более интересно послушать про учебу Кассандры. Ты на дневном?

– На вечернем. Дневное не могу позволить себе по материальным соображениям.

Эмма, усаживаясь на место, проницательно улыбнулась.

– Тем больше оснований пожениться прямо сейчас. Тогда ты сможешь перевестись на дневное, так как за образование будет платить твой муж.

Неожиданно Кассандра рассмеялась.

– Вам не кажется это несколько непоследовательным? Я получаю образование для того, чтобы стать независимой. Выходить замуж для обретения независимости – это какой-то парадокс.

– А я скажу, это здравый смысл, – строго заметила Эмма. – В мое время...

Кэнди громко вскрикнула, и хозяева испуганно встрепенулись.

– Ей просто не терпится, – весело пояснила Кассандра. – У девочки здоровый аппетит. Она хочет, чтобы вы поторопились.

– Ой, я заставила тебя ждать, – заворковала Лоретта. – Сейчас, сейчас.

Гейб смотрел, как его мать суетилась вокруг Кэнди, кормила ее, вытирала личико, играла с ней, и думал, что никогда не видел ее такой жизнерадостной.

– Дай ей ложечку горошка, – сказал Сэм, и Гейб переключил внимание на отца.

Его он также никогда не видел таким счастливым. Черт, он даже не знал, что отец любит детей...

Да и вообще Гейб не знал никого из мужчин, кто любил бы детей. Когда его друзья решали обзаводиться ребенком, они называли единственную причину: пора. Или ребенка хотели их жены.

– Не беспокойся, моя милая, когда настанет мой черед, я быстро накормлю тебя, – подхватила Эмма, и пораженный Гейб откинулся на спинку стула.

Всего одним вскриком маленький ребенок отвлек его бабушку от рассуждений насчет брака, нисколько не раздражив ее. Это потому, что все внимание Эммы сосредоточено сейчас на Кэнди. Мысли ее заняты не только женитьбой внука.

Гейб расслабился. Все будет хорошо. Непременно все будет хорошо. Надо только сегодня же вечером обговорить с Кассандрой некоторые моменты.

И Гейб знал, как это устроить.


ГЛАВА ПЯТАЯ


– Это был очень тонкий ход.

Гейб небрежно пожал плечами, улыбнувшись про себя. Хотя его родители вызвались присматривать за Кэнди в этот вечер – или в любой другой вечер, – никто не мог наверняка предугадать, как поведет себя бабушка. Поэтому пришлось кое-что предпринять. Девочка пищала от радости, развлекаясь в манеже с говорящей игрушкой, его родные едва не пищали от радости, глядя на нее, а Гейб объявил, что отправляется с Кассандрой в кино.

– Я прожил с бабушкой двадцать два года моей жизни. Я единственный, кто способен вести с ней игру на равных.

Даже в темноте салона автомобиля он увидел, что Кассандра улыбнулась.

– Да, хитрости ей не занимать.

– Притворяться горничной – это старая штучка. Готов поклясться, бабушка каждый раз надевает одно и то же старое серое платье. Если бы я хоть чуточку подумал, я бы догадался, что сегодня она повторит этот трюк, – сказал Гейб. – К несчастью, я был настолько оглушен, что растерял последние остатки разума. Но теперь я взял себя в руки, и самое время нам спланировать дальнейшую игру.

– И точно, – усмехнулась Кассандра. – Самое время!

– Не понял?

– Гейб, я пытаюсь заставить тебя этим заняться с того самого момента, как мы свернули к дому твоих родителей. Нам нужны не отдельные, разобщенные факты; необходимо сочинить некую единую, связную историю. Мне ничего не известно о твоем прошлом, тебе – о моем. Мы должны многое рассказать про себя друг другу; только тогда твои родные поверят, что мы знакомы уже четыре месяца.

– Я именно это и говорю.

– А я говорю это всякий раз, как мы остаемся наедине. Что показывает, как мало внимания ты обращаешь на меня.

Гейб удивленно поднял брови. Меньше всего он ожидал услышать такое. Наоборот, с тех пор как он поцеловал Кассандру, он уделял ей слишком много внимания. Правда, не тому, что она говорила, а тому, как она выглядит, какие ароматы источает. Вот почему он и не расслышал ее настойчивых предложений заняться совместно выработкой плана. Он был слишком поглощен борьбой с непреодолимым влечением к Кассандре. Вот в чем дело. И это очень серьезная проблема.

Само по себе неудержимое влечение к женщине не беспокоило бы Гейба. Его волновало, что его неудержимо влечет именно к этой женщине. Они – полная противоположность друг другу. В каком-то смысле даже враги. Какая бы странная болезнь ни поразила его, нельзя показывать ее симптомы, иначе Кассандра ни за что не даст ему преодолеть ее.

– Ну хорошо, прости меня, – сказал Гейб, извиняясь за проступок, которого, как ему казалось, он и не совершал, – так как легче было попросить прощения, чем признаться, что он не слышал ни одного сказанного Кассандрой слова, настолько она заполнила все его мысли. – Сейчас главное то, что впереди у нас весь вечер. Ты расскажешь мне про свою жизнь, я тебе – про свою. И мои родные будут радоваться до окончания рождественских каникул.

– Согласна.

– Вот и отлично.

Наступила неловкая пауза. Наконец Гейб сказал:

– Начинай ты.

Кассандра вздрогнула.

– Лучше ты.

– Ладно, – согласился он. – Все детство я провел в окружении родителей и дедушек с бабушками. Так что, можно сказать, я был слегка избалован.

Остановившись, чтобы подобрать слова, Гейб взглянул на Кассандру и увидел у нее на лице улыбку понимания.

– Я вовсе не жутко испорчен, – поспешил он заявить. – Просто обо мне хорошо заботились.

– Ты избалован, Гейб. Взгляни правде в глаза. Признайся самому себе. Это не преступление. Баловство и сделало тебя счастливым.

– Ладно, все равно это испарилось, как только мои родители уехали в Джорджию. Через десять минут после того, как самолет с ними поднялся в воздух, совет директоров пригласил меня на обед. – Тут Гейб остановился и расхохотался. – О Господи, и я сразу же узнал, что ко мне относились хорошо только из-за отца и бабушки.

Они подъехали к небольшому ресторану.

– Здесь мы сможем поговорить, – сказал Гейб, указывая на крохотное заведение с неоновой вывеской размером с трейлер.

Он распахнул дверцу автомобиля, а Кассандра не стала ждать, пока он поможет ей выйти. В конце концов, они не влюбленные, а просто сообщники. Нельзя позволить себе привыкнуть к знакам внимания со стороны Гейба, к его роскошному автомобилю и к изысканным блюдам за столом. Во-первых, она может растолстеть как бочка и облениться; но главное – долго так продолжаться не будет. Третьего января она отвезет Кэнди к своим родителям, вернется к занятиям в колледже и работе официанткой в ресторане, который лишь немногим лучше этого.

Гейб подождал, пока Кассандра выйдет из машины, и в ресторан они вошли вместе. Выбрав укромный столик в углу, они заказали кофе. Кассандра сказала:

– Все действительно было настолько плохо?

– Понимаю твой скептицизм, – усмехнулся Гейб. – Я никак не мог предположить, что у меня будет столько проблем. Большинство этих людей я знал всю свою жизнь. Половина из них работали вместе со мной или под моим началом те шесть лет, пока я входил в курс дела. Я даже представить себе не мог, что мне нельзя будет даже ручку взять, чтобы на меня не окрысились.

– Что же случилось?

– Первые шесть месяцев я крутился как белка в колесе, стараясь угодить всем и вся. Потом вдруг однажды без предупреждения приехала бабушка, и один из подчиненных не слишком почтительно обошелся со мной. Бабушка, не сказав ни слова, вернулась в Джорджию, а я на следующий день пришел в офис, меча гром и молнии.

Кассандра, не в силах сдержаться, рассмеялась.

– Наверное, зрелище было то еще.

Гейб тоже хихикнул.

– Уж поверь мне. Я решил, что слишком долго старался угодить людям, которые сами должны угождать мне, что совсем забросил руководство компанией. Убытков мы не несли – по крайней мере крах нам не угрожал. Для того чтобы «Кейн Энтерпрайзиз» пострадала, пришлось бы уничтожить минимум полпланеты. Но и роста не было. У меня имелись кое-какие планы, и я намерен был осуществить их. Позже я так и сделал. Но сначала должен был вернуть себе контроль над компанией. За два часа я уволил трех начальников отделений и назначил на их место их помощников. И с тех пор у меня нет никаких проблем.

Кассандра откинулась на спинку стула. Внимательно посмотрев на Гейба, она наконец сказала:

– Ладно, сдаюсь. Но почему ты поменял их на помощников?

Гейб улыбнулся медленной, обаятельнейшей улыбкой.

– Просто чтобы встряхнуть всех.

Пульс Кассандры молниеносно среагировал и на улыбку, и на уверенность, с какой были произнесены эти слова. Она снова начала краснеть и надеялась, что это не очень заметно. Одно несомненно: когда Гейб Кейн говорит, что встряхнет всех, он выполняет свое обещание. Это относится и к ней. Ей неплохо бы запомнить, что он способен воздействовать на нее одной лишь улыбкой. Надо научиться держать себя в руках.

– Ну вот, я поведал тебе историю своей жизни. Очередь за тобой.

Кассандра откашлялась.

– Я не совершала ничего столь знаменательного, как увольнение руководства гигантской корпорации. Так что мне особенно не о чем рассказывать. Я – последняя из пяти детей. Сразу после школы в колледж не пошла, так как не имела ни малейшего понятия, чем хочу заниматься в жизни, и знала, что мои родители не могут позволить себе тратить на меня деньги, пока я буду болтаться в университете и искать себя.

Гейб пожал плечами.

– Разумно.

– Затем однажды мой шеф похвалил меня за то, как умело, как терпеливо я обращаюсь с детьми, которые приходят в наш ресторан. Мы разговорились о детях, и тут я поняла, что хочу стать учительницей. А все остальное – это уже история.

Некоторое время Гейб молчал, уставившись в чашку кофе, затем поднял голову. Его темно-карие глаза встретили взгляд Кассандры, и у нее мурашки побежали по коже.

– Кэнди – это не история, – тихо сказал Гейб.

– Да, Кэнди – неотъемлемая часть настоящего и будущего, – сказала Кассандра, пытаясь прикрыть улыбкой свою нервозность. – В настоящий момент она – самая важная часть моей жизни. В каком-то отношении она для меня даже важнее, чем диплом.

– Понятно, – сказал Гейб, не отрывая от Кассандры проникающего в душу взгляда, и та поняла, что он не удовлетворен ее ответом.

– Ты мне не веришь?

Гейб покачал головой.

– Нет-нет, верю.

– Тогда в чем же дело?

– Кассандра, ты хочешь, чтобы я вытягивал из тебя слова клещами?

– Вот в чем дело, – опустила глаза Кассандра. – Нет, не надо.

Теперь, когда она поняла, к чему клонит Гейб, ей стало страшно неловко. И не потому, что она совершила что-то предосудительное. Просто самым значительным поступком в ее жизни было то, что она решила в одиночку воспитывать ребенка, в то время как Гейб перевернул вверх дном многомиллиардную корпорацию. И еще неизвестно, самое ли это значительное дело в его жизни. Как знать, возможно, «Кейн Энтерпрайзиз» финансирует работы по поискам лекарства от рака или революционно изменит банковское дело внедрением персональных компьютеров.

– Если тебя это смущает, отложим до...

Кассандра покачала головой.

– Нет, не смущает. Это жизнь. Часть жизни. Моей маленькой и очень скучной жизни.

Полминуты Гейб молча смотрел на нее, изучая ее лицо, волосы, глаза, линию шеи. Затем сказал:

– Скучной она может быть только для стороннего наблюдателя. – Он остановился, вертя в руке ложечку. – Ответь мне вот на какой вопрос. Ты занимаешься тем, чем хочешь?

Подумав какое-то время, Кассандра кивнула.

– Да.

– Выполняешь все свои обязанности?

Она снова кивнула.

– Да.

– Достигаешь целей, которые ставишь перед собой?

На этот раз Кассандра улыбнулась.

– Постоянно.

– Значит, жизнь у тебя не скучная. Она очень важная. – Он помешал сахар во второй чашке кофе. – Расскажи мне о Кэнди.

Его отзывчивость помогла Кассандре расслабиться, и она решила рассказать все:

– С отцом Кэнди мы то встречались, то расходились с тех пор, как я закончила школу.

– Восемь лет? – выдохнул Гейб.

Она улыбнулась.

– Шесть. И именно поэтому я не вышла за него замуж. Если гуляешь с кем-либо шесть лет и даже не возникает мысль о браке, ребенок ничего не может изменить.

Гейб помолчал, затем улыбнулся.

– Да, ты права. Права на все сто. Я никогда не задумывался над этим.

И тут у Кассандры появилось странное ощущение. Нельзя сказать, что между ними возникла какая-то связь, но определенно рухнула невидимая преграда. Вот она сидит и ведет светский разговор с Гейбом Кейном, человеком, на которого с самого рождения Кэнди без конца натравливала полицию. И он искренне соглашается с ней. Может быть, все это происходит в Зазеркалье?

Они выпили по второй чашке кофе, оживленно беседуя обо всех мелочах своей жизни, которые считали достойными упоминания, затем покинули ресторан. Ночной воздух еще не остыл, на безоблачном небе зажглись звезды.

– Интересно, какая сейчас погода в Пенсильвании? – со смехом спросила Кассандра.

– Какое нам до этого дело? – ответил Гейб, ненавязчиво обнимая ее за плечи.

Кассандра тотчас же напряглась.

– Ты должна постараться привыкнуть к этому, Касси. – И Гейб еще крепче прижал ее к себе.

– Рядом никого нет, так что, пожалуй, нам нет нужды разыгрывать эту комедию.

– Тебе очень неприятно?

Нет. Наоборот, ей было очень приятно. Она чувствовала себя совершенно естественно. Словно так и должно быть. О Боже, подумала Кассандра, ведь всего неделю назад она готова была повесить этого человека на ближайшем дереве. А сегодня мало того что с удовольствием беседовала с ним весь вечер – еще и поделилась с Гейбом самой своей сокровенной тайной. А теперь наслаждается тем, что его рука лежит у нее на плече.

– Я открою тебе дверцу, – сказал Гейб, так как, пока эти мысли текли в голове Кассандры, они уже были возле машины. – Ни один исполнитель не рискнет появиться в театрах Бродвея без репетиций, так что считай это нашей репетицией.

Согласившись с его логикой, Кассандра не только позволила Гейбу открыть перед ней дверцу машины, но и разрешила ему проводить ее до спальни, чтобы любой желающий смог услышать нужные шаги, идущие в нужном направлении.

– А где твоя комната? – шепотом спросила Кассандра, когда они остановились у двери.

– По коридору налево и до конца, правая дверь.

– Это не дом, а какой-то лабиринт.

Гейб улыбнулся.

– Это и есть лабиринт.

Вечер подошел к концу, но Гейб понятия не имел, как ему следует расстаться с Кассандрой. Они ведь никакие не влюбленные. И даже не друзья. Вообще никто. О поцелуе не может быть и речи. Рукопожатие нелепо. И все же Гейб не мог просто повернуться и уйти.

К несчастью, Эммали прекрасно знала, чем должен закончиться вечер. Она распахнула дверь спальни Кассандры, едва не задев ее.

– Целуй ее, – сказала Эмма, протискиваясь между ними. – И думать не смей о том, чтобы зайти к ней в комнату. Знай, я буду следить. Я не затем целый час убаюкивала ребенка, чтобы вы сразу же разбудили его.

– Кэнди плохо засыпала? – встревоженно спросила Кассандра.

– Нет, дорогая. Мне просто нравится качать ее. Когда вам настанет пора возвращаться домой, она будет чертовски избалована, – довольно рассмеялась Эмма. Но затем, снова став серьезной, повернулась к Гейбу: – Итак, поскорее целуй ее, и пошли отсюда.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Гейб знал, что колебался не более трех секунд, но эти три секунды показались целой вечностью.

Он взглянул на розовые губы Кассандры, и как раз в это мгновение ее язычок медленной дугой прошелся по верхней губе. Их взгляды встретились, и Гейба захлестнула волна чувств. Утонув в ее прекрасных зеленых глазах, он ощутил, как в нем с полной силой вскипает возбуждение – в точности как от того поцелуя, которым они обменялись с Кассандрой днем. Дрожь достигла даже кончиков пальцев на ногах.

Гейб прекрасно сознавал, что поцеловать Кассандру будет все равно что бросить камень утопающему.

Но он также понимал, что, если не поцелует ее, и страстно, бабушка заподозрит неладное.

Гейб положил руки Кассандре на плечи, но, тотчас же вспомнив, что помолвленные должны быть в более интимных отношениях, скользнул ладонями по лопаткам к изящным изгибам бедер.

Кассандра непонимающе раскрыла глаза и сразу же опомнилась, даже шагнула навстречу Гейбу, привлекшему ее к себе. Их лица сблизились, и они посмотрели друг другу в глаза со странным сочетанием любопытства и предвкушения. Интуиция подсказала Гейбу, что Кассандра ждет того же, что и он. Она хочет удостовериться, явились ли волнующие ощущения первого поцелуя следствием растерянности и неожиданности, или же между ними и правда что-то возникло.

Их губы неуверенно встретились – так опускается на высокую траву перышко. И тотчас же словно заискрились электрические разряды. Гейб крепче обнял Кассандру за талию. А она стиснула его плечи так, словно от этого зависела ее жизнь. Привлекая Кассандру к себе еще ближе, Гейб жадно приник к ее губам. Оба, застонав, закрыли глаза.

Целую минуту Гейб позволял себе без оглядки отдаваться чувствам. Он испытывал сладостное возбуждение. Нахлынувшие ощущения смели прочь рассудительность, и Гейб дал волю рукам, упиваясь изгибами женских бедер, талии. Отчасти он делал это потому, что за ними наблюдала его бабушка, но в то же время он получал наслаждение – огромное наслаждение, – стараясь не думать, как далеко может завести один его поцелуй.

Гейб оторвался от Кассандры мучительно медленно, позволив себе еще раз насладиться ее талией, вкусить ее нежные, мягкие губы. Наконец он отступил назад.

Что ж, больше никаких сомнений. Между ними действительно что-то есть.

– Спокойной ночи, – сказал Гейб, но глухой, сдавленный голос принадлежал не ему.

– Спокойной ночи, – прошептала Кассандра.

– Спокойной ночи, дорогая, – нетерпеливо произнесла Эммали. – Пойдем, Гебриел Алан. После такого поцелуя тебе неплохо бы принять холодный душ, и помни: завтра тебе придется сопровождать по магазинам трех женщин и ребенка, так что хорошенько выспись.

Гейб застыл на месте.

– Я не пойду с вами по магазинам.

– Пойдешь, обязательно пойдешь, – ласково сказала Эмма. – Должен же кто-то везти коляску.


От третьего Санта-Клауса Гейб отходил, стиснув зубы. Мало того, что Кассандра наслаждается этой комедией, но, судя по ее виду, вчерашний поцелуй ничего для нее не значит.

Разумеется, и для меня он ничего «не значит», быстро поправился Гейб. Эмма корчила рожи, пытаясь развеселить Кэнди, а его мать смотрела на это со слезами умиления на глазах. Лишь Кассандра казалась совершенно невозмутимой. Гейб поймал себя на чувствах, которых не испытывал уже много лет и полагал, что они покидают человека после двадцати пяти. А Кассандре хоть бы что! Такой вид – прямо звезда экрана.

Но ему совершенно наплевать, как она там выглядит. Он даже не смотрит на нее. Сегодня все чувства взяты под контроль. Ему и не хочется смотреть на нее, потому что она ему не нравится. Он не хочет, чтобы она ему нравилась. Последние несколько месяцев Кассандра отравляла ему жизнь. Еще шесть дней назад он и не думал о том, чтобы заговорить с ней, тем более подружиться, тем более испытывать к ней какие-то чувства.

Она его заклятый враг. Она натравливала на него полицию. Однако сейчас Кассандра ведет себя совершенно естественно – это не та милая, тихая девушка, с которой он вчера вечером ходил в ресторан, – и в то же время она не действует ему на нервы, как этого следовало бы ожидать...

Черт побери. Она все же начинает ему нравиться!

Гейб резко двинул коляску в сторону, уклоняясь от рассеянной мамаши с тремя детьми. Все дело в элементарном сексуальном влечении, заключил Гейб. К черту! Еще две недели и шесть дней, проворчал он про себя, и можно будет вернуться домой и снова открыто ненавидеть друг друга.

– Знаешь, Гейб... – сказала Лоретта, отходя с Кэнди от Санта-Клауса и поправляя ее красное платьице. Теперь вместо алой ленточки волосы девочки украшала искусственная ветвь остролиста с ягодами, в тон тем, которые были развешаны на перилах лестницы, ведущей к трону Санта-Клауса. – Меня очень беспокоит одна мысль.

– Куда вам столько фотографий Кэнди вместе с Санта-Клаусами? – небрежно улыбнулся Гейб, рассчитывая уйти от вопроса.

Его мать покачала головой.

– Ничего страшного. После праздников я отдам одну тебе, одну Кассандре, одну оставлю себе... Ой, Кассандра, милочка... – Лоретта обернулась к Кассандре, помогающей Эмме спуститься с лестницы. – А твоей матери разве не нужно дать рождественскую фотографию Кэнди?

– Вот те на! – воскликнула Кассандра. – Про свою-то маму чуть было не забыла!

Лоретта схватила сына за руку.

– Пойдем поищем еще одного Санта-Клауса, – сказала она, увлекая его к следующему универмагу.

– Нет. Только не это! – сказал Гейб, высвобождаясь из руки матери. – Лично я отказываюсь искать еще одного Санта-Клауса. Категорически.

– Ну хорошо, – мило улыбнулась Лоретта. – Мы с Эммой будем счастливы сделать фотографию Кэнди с Санта-Клаусом для матери Кассандры.

Гейб насторожился, чувствуя какой-то подвох.

– Встретимся с вами здесь через полчаса, – снова улыбнулась мать. – У тебя будет время зайти к Арнольду.

– К Арнольду?

– Ты забыл своего друга Арнольда Фейнберга, ювелира?

Гейб недоуменно уставился на мать.

– По-моему, украшения на Рождество тебе всегда покупает отец.

– Верно, – улыбнулась Лоретта, делая глазами тот знак, которым всегда предлагала Гейбу искать скрытый смысл в ее словах.

Совершенно не в настроении для игр, Гейб вздохнул.

– Тогда зачем мне заходить к Арнольду?

– Потому что мы с Лореттой не видим у Кассандры на руке кольца с бриллиантом, вот почему, жмот, – сказала Эмма и, схватив Кассандру за левую руку, помахала ею у Гейба перед носом.

Настал черед Гейба воскликнуть «Вот те на!». Но он сделал это мысленно, а лицо его расплылось в теплой улыбке.

– А вам не приходило в голову, всезнайки, что, раз я до сих пор не подарил Кассандре кольцо, на то должна существовать весомая причина?

– Да, я все поняла, – сказала Эмма. – Если ты подаришь ей его на Рождество, это избавит тебя от необходимости искать еще один подарок.

– Бабуль, ты во всем видишь только дурное.

– Значит, ты признаешь, что приберег кольцо на Рождество?

– Ничего я не признаю.

– Жмот, – пробормотала Эмма, помогая Лоретте усадить Кэнди в коляску. – Лоретта, чей это сын? Жадность у него никак уж не от нас с Клайдом. И отец его нисколько не прижимистый. А ты, дай тебе волю, вообще тратила бы деньги с такой же быстротой, с какой корпорация их зарабатывает. В кого же Гейб такой жадина?

Гейб выслушал все это, проводив взглядом мать и бабушку, повезших Кэнди к следующему магазину.

– Извини, – сказал он и только потом осознал, что снова необыкновенно любезен с Кассандрой. Хотя сейчас в этом нет необходимости.

– Это я как раз собиралась извиниться перед тобой, – шагнула к нему Кассандра. – Я должна была подумать о кольце. Не знаю, как у меня это вылетело из головы.

– Ладно, пошли. – Взяв Кассандру за локоть, он повел ее к магазину Арнольда Фейнберга. – Кольцо надо купить.

– Но...

– Я уже заявил во всеуслышание, что собираюсь подарить тебе на Рождество кольцо. Теперь мне остается только купить его, иначе я выставлю себя лжецом. Надо купить тебе и другие подарки. Выбирай что хочешь.

Кассандра изумленно взглянула на него.

– И эти вещи останутся у меня?

– Уж конечно же, я не собираюсь хранить у себя женскую одежду и косметику.

– А у тебя нет других женщин, кому бы ты смог отдать все это? – спросила Кассандра. Неужели он думает, что она примет от него подарки?

Гейб не выдержал.

– Если на то пошло, есть, конечно, – сказал он, пытаясь обуздать обуявшую его ярость. Какое, черт побери, ему дело до того, хочет ли Кассандра принимать от него подарки! – Так что помоги мне выбрать дорогие духи, бриллиантовые серьги и... дай-ка подумать... что-нибудь красное, причудливое и совершенно омерзительное. Что будет подарком скорее мне, чем той женщине, которой я захочу это преподнести.

Гейб с удовлетворением отметил, как лицо у Кассандры покраснело в тон ночной рубашке, которую он предложил ей выбрать.

– Я не собираюсь показывать твоим родным такую вульгарную тряпку.

Гейб ухмыльнулся.

– В этом нет необходимости. Я спрячу ее в свой чемодан.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


«Несомненно, для какой-нибудь из его милашек», – гневно думала Кассандра, одеваясь и одевая Кэнди к завтраку. Прошло уже несколько дней. Дней. А она все еще не может выбросить из головы эту красную штуку. О, ее просто взбесило то, как использовал ее Гейб. Им обоим было прекрасно известно, что все его женщины на голову выше ростом, чем Кассандра, и все же Гейб прикладывал к ней эту красную тряпку с кружевами, словно прикидывая, как она будет сидеть на ней. Он выставил Кассандру на посмешище, собрав вокруг них толпу.

«Неудивительно, что я терпеть его не могу», – подумала Кассандра, затем, вспомнив, что все эти дни почти не занималась Кэнди, пощекотала ей животик. Хотя вряд ли это имеет значение: родители и бабушка Гейба из кожи вон лезут, чтобы избаловать ребенка.

Как они избаловали самого Гейба...

Кассандра решительно отбросила эту мысль, прежде чем та успела полностью оформиться. Она больше не позволит себе думать о нем. Именно мысли о Гейбе и этой отвратительной красной штуковине виноваты в том, что она не уделяет достаточно внимания дочери. К тому же у нее испортился аппетит. И она почти не смотрела те фильмы, на которые ходили они с Гейбом.

«Довольно!» – твердо сказала себе Кассандра. Прежде никто никогда не заполнял так ее мысли, и, если в самое ближайшее время с этим не будет покончено, придется призадуматься, только ли злость на Гейба за эпизод в магазине причина того, что он не выходит у нее из головы, или необходимо учесть еще кое-что: влечение, интерес, ревность, наконец. Нет, этого «кое-чего» не существует. Его просто не может быть. В ту самую секунду, как они с Гейбом поднимутся на борт его частного самолета, готового вылететь в Пенсильванию, они снова станут совершенно чужими людьми, которые даже не могут жить в одном доме не ссорясь. Так что этого, кое-чего, не должно быть!

– Готовы идти завтракать? – спросила Эмма, заходя в спальню к Кассандре.

– Готовы, как всегда.

– Ой, сегодня она просто прелесть как выглядит!

Кассандра рассмеялась.

– Вы говорите так каждый день.

– Но это правда.

– Знаете, Эмма, я как раз хотела поговорить с вами кое о чем.

– О чем? – невинно спросила Эмма.

– О том, сколько денег вы с Лореттой тратите на Кэнди. Конечно, я понимаю, какая это радость – тратить на ребенка. Сейчас для детей чего только не выпускают, и хочется купить все, что попадается на глаза, но вы уже перешли все границы и избалуете ее.

– Привыкай, – небрежно ответила Эмма. – И не думай, что нам с Лореттой это надоест. Дети приходят в нашу жизнь надолго, но сама жизнь так коротка. – Она перехватила взгляд Кассандры. – Дети – счастье. Но баловать детей – это еще большее счастье.

Кассандра хотела было попробовать другую тактику, но тут вспомнила, что им с Кэнди предстоит провести в этом доме всего две недели и два дня. Бесполезно настаивать на том, чтобы Эмма прекратила покупать девочке дорогие подарки: это может вызвать у нее подозрение.

Кассандра улыбнулась.

– Мне вас не уговорить.

– Черт побери, милочка, мне теперь можно делать все что угодно, – усмехнулась Эмма, когда Кассандра открыла перед ней дверь. – Мне почти восемьдесят, и я скоро умру. Мне больше нечего терять. – В коридоре она остановилась и снова обратилась к Кассандре: – И тебе стоит помнить это.

После чего она направилась к лестнице.

Смущенная словами Эммы, Кассандра не сразу последовала за ней. Не нужно обладать особой интуицией, чтобы понять: Эмма не зря сделала это предупреждение. Больше того, вспоминая разговор, Кассандра пришла к выводу, что, хотя речь шла о Кэнди, в нем было что-то еще... Возможно, вдруг подумала Кассандра, Эмма просто намекнула ей, что Кэнди недолго будут баловать.

Кассандра порывисто вздохнула. Эмма догадалась, что они с Гейбом не собираются пожениться! По крайней мере заподозрила это.

Лоретта встретила Эмму и забрала у нее девочку. Кассандра с облегчением повернулась и пошла в противоположную сторону. Одна она с этим не справится. Ей необходимо переговорить с Гейбом.

Без труда найдя его комнату, она дважды постучала в дверь. Но, опасаясь, как бы ее здесь не увидели, открыла, не дожидаясь ответа, дверь и скользнула внутрь.

– Гейб? – неуверенно произнесла Кассандра, оглядывая спальню. – Гейб? – снова окликнула она, подходя на цыпочках к кровати.

Никто ей не ответил, и Кассандра, зачарованная окружающей обстановкой, забыла, зачем пришла. Простая двуспальная кровать была застелена покрывалом в темных узорах. Шторы на окнах были в тон ему, натертый до блеска пол из ценных пород дерева покрывал пестрый, овальной формы ковер. Кассандра охватила все это одним взглядом. Но внимание ее привлекли призы и награды, заполняющие протянувшийся во всю стену застекленный шкаф.

Кассандра оглянулась, не прячется ли где-то Гейб, даже прокралась на цыпочках в ванную, чтобы убедиться, что он не притаился за дверью, затем вернулась к шкафу и открыла дверцу. Часть наград была завоевана еще на детских соревнованиях, но большинство призов относилось к студенческим футбольным первенствам.

– За мной охотились профессиональные команды, но, когда я был на последнем курсе, умер мой дед. Эмма очень переживала его смерть. Она начала сдавать на глазах. Поэтому вместо профессионального спорта я подался в семейный бизнес.

Кассандра испуганно обернулась.

– Господи, Гейб, ты хочешь, чтобы меня хватил удар?

– Я так и знал, что тебе придет в голову заглянуть ко мне, и решил помочь тебе в этом.

– Это вовсе не любопытство... то есть я пришла сюда не затем, – сказала Кассандра, хотя сейчас, разумеется, любопытство разбирало ее. Она начинала понимать, что избалованный и испорченный Гейб тем не менее настолько внимателен к своим родным, что смог ради них отказаться от многого. – Я пришла не затем. Я искала тебя.

Гейб улыбнулся, и его карие глаза многозначительно блеснули.

– Это уже интересно.

– Да, жутко интересно. Кажется, Эмма нас раскусила.

Гейб нахмурился.

– Что она сказала?

– Дело не в том, что она сказала. Мне показалось, она пыталась заставить меня проговориться.

– Да, это похоже на нее.

– И что же нам делать?

Гейб задумался, потом заговорщицки усмехнулся.

– Кажется, я знаю. Я попрошу родителей позволить нам объявить о нашей помолвке на праздничном рождественском вечере.

– Они устраивают вечер?

– Да, ежегодно. Будут приглашены только две сотни ближайших друзей.

– Очень мило.

– Это действительно так. – Гейб приблизился к шкафу и ласково провел рукой по старому мячу. – Я объясню родителям, что наш спор насчет колец открыл мою тайну. Так что мне пришлось признаться тебе, что я приготовил в качестве рождественского подарка обручальное кольцо, и мы решили на Рождество официально объявить о помолвке... ну, что-нибудь такое.

– Но мы ведь так и не купили кольцо.

– Знаю. Но это не имеет значения. Все равно нам нужно его купить. И тогда можно будет не беспокоиться насчет моей бабушки. Как только она увидит тебя с огромным кольцом на пальце, все ее сомнения по поводу серьезности наших намерений рассеются.

Кассандра широко раскрыла глаза. Она понимала, что кольцо должно быть обязательно, но не задумывалась, сколько оно будет стоить. И в то мгновение, когда Гейб произнес слово «огромным», у нее остановилось сердце.

– Гейб, может быть, лучше выбрать не огромное, а красивое?

– Бабушке понравится огромное. Ты же слышала, как она называла меня жмотом. Я должен покончить с этим.

– А что ты сделаешь со своим «огромным» кольцом, когда мы вернемся в Пенсильванию?

Гейб улыбнулся.

– С этим не будет никаких трудностей, – небрежно ответил он и, еще раз взглянув на мяч, убрал его в шкаф и закрыл дверцу. Положив руку Кассандре на плечо, он повернул ее к двери. – Мы возьмем кольцо у Арнольда Фейнберга, а после Нового года вернем ему – по дороге в аэропорт. – Он беспечно пожал плечами. – На то и существуют друзья.

Вся начавшая было зарождаться симпатия к нему моментально испарилась.

– Тебе никто никогда не говорил, что ты счастливчик?

– Я не счастливчик. У меня хорошие связи. Это большая разница.

– В чем же разница?

– Счастливчики никогда не попадают в беду. А если уж попадают, их вызволяет кто-то другой. Я же постоянно попадал в неприятности, но выпутываться мне приходилось самому. К счастью, – хитро усмехнулся он, – у меня есть для этого необходимые связи.

Не имея ни малейшего желания продолжать эту тему, Кассандра быстро вышла в коридор и, не дожидаясь Гейба, направилась в обеденный зал. Однако внизу она замедлила шаг, чтобы в зал они вошли вместе.

– Отлично, – тоном кинорежиссера отметил Гейб. – У всех широкие улыбки. Мы довольны и счастливы.

Кассандра покачала головой, поражаясь его легкомыслию, но через порог торжественного обеденного зала перешагнула с лучезарной улыбкой на лице.

– Ребенок уже поел овсянки, – объявила Лоретта.

Взглянув на перепачканный передник, оберегающий рубашку и новые штанишки, Кассандра улыбнулась:

– Вижу.

– Где вы были? – громко спросила Эмма. Гейб ответил: «Одевались», и одновременно Кассандра произнесла: «Болтали». Кассандра густо покраснела. К счастью, этот нескладный ответ, свидетельствующий о лжи, мог быть вызван попыткой двух помолвленных уединиться на несколько минут.

– Ничего страшного, – быстро сказала Лоретта и тотчас же переменила тему: – Кассандра, мы с Сэмом и Эммой начинаем украшать дом к Рождеству. Мы бы хотели, чтобы Кэнди помогла нам.

– Я тоже хочу помогать вам! – воскликнула Кассандра, вдруг осознав, что за четыре года это первое Рождество, которым она может от души насладиться. Ей не нужно подрабатывать в каникулы. Не нужно любезничать ради дополнительных чаевых. Не нужно даже помогать готовиться к празднику чужим людям. Впервые после поступления в колледж она свободна.

– Ничего не получится, милая, – сказал Гейб, кладя руку ей на плечо. И снова Кассандре от этого стало очень уютно. – Разве ты забыла, какое дельце намечено у нас на утро?

– Что еще за дельце? – спросила Эмма. – Что может быть важнее подготовки к празднику?

– Мы с Кассандрой идем покупать ей кольцо.

Лоретта возбужденно раскрыла рот, ее глаза затуманились; но Эмма только покачала головой.

– Давно пора.

– Мама, – осторожно заметил Сэм, – тебе не кажется, что ты торопишь события?

– О помолвке можно говорить только тогда, когда есть кольцо, – проворчала старуха.

– Именно так мы и решили, – ответил Гейб, привлекая Кассандру к себе.

Вдохнув аромат его одеколона, молодая женщина внезапно почувствовала, что теряет голову. Она наслаждалась тем, что прижимается к Гейбу и ощущает его запахи. Вспоминать о том, почему ей нужно избегать этого, становилось все труднее и труднее, и теперь Кассандра даже не пыталась это делать.

– Сегодня мы купим кольцо, а еще нам хотелось бы, с вашего разрешения, объявить о помолвке в субботу на рождественском вечере.

– В субботу? – изумилась Кассандра. – Ты не говорил мне, что праздничный вечер – в субботу.

Но никто, похоже, не услышал ее. Сэм и Лоретта, вскочив с места, бросились обнимать сначала Гейба, затем Кассандру.

Сэм пожал сыну руку.

– Замечательно!

– Превосходно, – сказала Лоретта, чувствуя, что глаза у нее наполняются слезами. – Мне надо сделать миллион дел.

– Каких дел? – спросил Гейб. – Мы же только объявим о помолвке. Разве это что-то меняет?

– Ну конечно. Во-первых, мое новое платье сгодилось бы для рождественского вечера, но никак не для объявления о помолвке моего единственного сына. Во-вторых, по такому случаю надо будет пригласить еще человек пятьдесят. В-третьих, нам с твоим отцом нужно купить вам подарок...

– Мама, ну к чему все это, – начал было Гейб, но Кассандра, заметив проницательный взгляд Эммы, ткнула его в бок.

– Гейб, не порть удовольствие своей матери, – сказала она, чмокая его в щеку. – Лоретта, мне хотелось бы пойти выбирать платье вместе с вами. Сказать по правде, я тоже не прочь купить что-нибудь новое.

– Замечательно, – обрадовалась Лоретта. – Итак, вы с Гейбом сегодня покупаете кольцо, а завтра мы с тобой отправляемся по салонам одежды.

– Я пойду с вами, – сказала Эмма, поднимаясь с места. – Мне тоже не помешает новое платье. Что-нибудь красное в блестках и с открытой спиной.

– Боюсь, ты распугаешь всех гостей, – сказал Сэм, усаживая ее на место. – Никто из вас никуда не пойдет до тех пор, пока я не позавтракаю.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Гейб выбрал тяжелое аляповатое кольцо. Бриллиант в четыре карата сверкал в массивной золотой оправе. Примерив кольцо, Кассандра решила, что весит оно как минимум десять фунтов. Едва Арнольд Фейнберг отошел от них, она сорвала его с пальца и сунула Гейбу.

– Это я ни за что не надену.

– Я именно такое купил бы для любимой женщины.

– Потому тебе и не удался бы спектакль без моей помощи.

Кассандра попросила Арнольда показать кольцо подешевле. На тех бриллианты сверкали и искрились, но уже не угрожали ослепить. Кольца были самые разнообразные: в форме сердечек, ажурные, старинной работы.

– У тебя плохой вкус, твоя бабушка ни за что не поверит, что я могла такое выбрать, – сказала Кассандра, показывая на чудовище в руках Гейба. – А от какого-нибудь из этих она просто придет в восторг.

– Она права, Гейб, – улыбнувшись, подтвердил Арнольд. – А ведь, если подумать, именно свою бабушку ты и хочешь порадовать.

– Ну хорошо, – неохотно согласился Гейб. – Какое ты выбираешь?

– Вот это, – без колебания ответила Кассандра, указывая на кольцо с бриллиантом в один карат, окруженным четырьмя багетками – по две с каждой стороны.

– Великолепный выбор, – согласился Арнольд. – У вас на руке оно будет выглядеть просто превосходно.

Взяв кольцо, Гейб внимательно осмотрел его.

– Неплохое, – проворчал он. – Камень на нем приличный, бабушка не сочтет меня жадиной. Да и на вид оно довольно милое.

– Кольцо очаровательное, – поправила его Кассандра. – Эмма будет в восторге.

– Ты уверена? – спросил Гейб, разглядывая его.

– Надень его невесте на руку, Гейб, – предложил Арнольд, – и ты сразу же все увидишь.

Гейб послушно взял руку Кассандры и приготовился надеть ей кольцо на безымянный палец, но тут произошло нечто странное. Надо же было так случиться, что именно в это мгновение Гейб поднял глаза и увидел, что Кассандра смотрит на него. И не просто смотрит, а внимательно вглядывается, словно только что обнаружила что-то такое, что полностью изменило ее представление о нем.

Гейб не знал, какое впечатление произвело на Кассандру то, что его родители сберегли все его спортивные награды. Она могла запросто посчитать это еще одним свидетельством баловства.

Но теперь она смотрела на него другим взглядом – глубоким, сосредоточенным, словно впервые сумев разглядеть его – его, не того, кем притворяется Гейб, не того, за кого принимают его окружающие, а его самого. Причина, скорее всего, в том, что слишком легко он сдался с этим кольцом. Раньше такого с ним не случалось.

Да-а, это не к добру. Особенно если они собираются продолжать ломать комедию до конца праздников. А Гейб был полон решимости не отступать. Не только ради удовлетворения сокровеннейшего желания своей бабушки; ему очень не хотелось, чтобы родные поймали его на лжи. Притом сейчас, когда он зашел уже так далеко.

Гейб отвел глаза в сторону и надел кольцо на палец Кассандры. Оно подошло так, словно было сделано специально для нее. И, как и предсказал Арнольд, на тонком и длинном пальце смотрелось великолепно.

– Замечательно, – тихо подтвердил Гейб, вдруг заметив, какие у Кассандры мягкие и теплые руки, и ловя себя на мысли, что она не отпрянула от него... и вот уже час не ругается. Все это в сочетании с тем взглядом, которым удостоила его Кассандра, заставило Гейба занервничать. Ощутить неприятную дрожь. Захотеть поскорее убраться отсюда ко всем чертям.

– Арнольд, мы возьмем вот это, – сказал он, вставая. – Ты не мог бы упаковать его?

– Разумеется.

– Вернем мы его второго января – как договаривались. Завезем по пути в аэропорт.

– Хорошо. Как вам будет угодно, – ответил Арнольд, провожая их до дверей. – Мне не к спеху.

Они вышли из ювелирного магазина, и Гейб по привычке взглянул на часы. Еще только четверть одиннадцатого. Он вздохнул.

– Нам надо как-то убить время.

Меньше всего на свете Гейбу хотелось проводить время вместе с Кассандрой. Не то чтобы она не нравилась ему – наоборот, нравилась или по крайней мере начинала нравиться. Мало того, что из-за этого им будет труднее разыгрывать спектакль, это помешает им мирно, по-хорошему расстаться в Пенсильвании.

Кассандра рассеянно огляделась по сторонам.

– Ты уже купил подарки родным?

Гейб покачал головой.

– Нет, обычно я тяну до последнего дня.

– Что ж, в этом году изменим порядок, – сказала Кассандра, беря его под руку. – Купим все подарки сегодня. Я помогу тебе выбрать их.

Внезапно неуютное чувство вернулось. Конечно, помощи при выборе покупок он был бы только рад. Но ведь помогать ему вызвалась она. Неудивительно, что он так нервничает. Еще в прошлый раз, в совместном походе за рождественскими подарками, Гейб почувствовал неловкость. Открывая перед Кассандрой свои вкусы и пристрастия, он словно позволял ей заглянуть в свою личную жизнь. Видя, какие подарки Кассандра считает приятными или полезными, он словно заглядывал в ее личную жизнь. Помимо своей воли они все лучше узнавали друг друга. А в этом нет ничего хорошего. Совсем ничего. Ну ни капельки.

Впрочем, делать все равно нечего, а им еще предстоит убить по меньшей мере три часа. К тому же в прошлый раз Гейб сам позволил возникнуть опасной близости. Вот почему он заставил Кассандру быть рядом, когда выбирал эту сексуальную красную вещицу. Это был наилучший способ напомнить им обоим, что они принадлежат к разным мирам.

Если сегодня возникнет такая опасность, можно будет повторить тот же прием. И вообще Гейб решил рассматривать предложение Кассандры помочь ему в выборе подарков как счастливую случайность и относиться к ней просто как к одной из своих подчиненных. Тогда можно будет не испытывать особой благодарности за то, что она для него делает.


Ничего не вышло.

Два часа спустя с полными руками подарков, которые, как он знал, его родным понравятся, Гейб покорно шел следом за своей оживленно щебечущей лженевестой в ресторан. Все утро они радостно и весело выбирали подарки, и Гейб постепенно утратил контроль над ситуацией. Кассандра смеялась каждой его шутке, и куда-то исчез нервный сгусток, который прежде начинал давить ему на затылок каждый раз, когда она подходила ближе чем на три фута...

Проклятье! Они прекрасно ладят друг с другом!

Перед его родными они должны делать вид, что им хорошо вместе, но Гейб не хотел, чтобы так было и в остальное время. Он не хотел ничем осложнять себе жизнь, а слишком дружеские отношения с такой беспечной женщиной, как Кассандра, – это осложнение.

А она самая беспечная женщина из всех, которых ему доводилось видеть. Если женщина не выходит замуж за отца своего ребенка, так как сомневается, любит ли его, она беспечна. Если они с Кассандрой слишком сдружатся, сойдутся слишком близко здесь, они не смогут расстаться в аэропорту.

Этого Гейб не хотел. Он должен быть уверен, что, вернувшись домой, они снова заживут каждый своей жизнью. И лучшее средство обеспечить это – поддерживать и подпитывать взаимную антипатию, чтобы у Кассандры не возникло никаких надежд.

Официант взял заказ и удалился. Кассандра улыбнулась, подтверждая все подозрения Гейба.

– Значит, ты отказался от предложения перейти в профессиональную команду?

– Извини, Кассандра, – стараясь говорить как можно учтивее – ведь целью его было поставить ее на место, – произнес Гейб. – Тебя это никак не касается.

– Прости, я не хотела лезть в твои дела.

– И утром ты не хотела обыскивать мою комнату.

– Я ничего не обыскивала, я...

– Ты рылась в моих вещах – открыла дверцу шкафа. Я бы назвал это обыском.

Кассандра застыла.

– Мне очень жаль, – извинилась она, тут же словно по волшебству превратившись в ту замкнутую женщину, что живет по соседству с Гейбом в Пенсильвании, ту, которую он не выносил. – Обычно я так не делаю. Единственное оправдание – хотелось как можно больше узнать о тебе. Твоя бабушка очень проницательна. Если нам и суждено совершить ошибку, я не желаю, чтобы виновата была я.

– Что ж, позволь успокоить тебя, – сказал Гейб, готовясь нанести последний удар. – Если кто-либо из нас или мы оба совершим ошибку, которая испортит нашу комедию, я все равно тебе заплачу.

Кассандра молча, сквозь зубы, втянула воздух, но Гейб отметил, что она не стала возражать на его предложение расплатиться независимо от исхода дела...

И пусть они сейчас в Джорджии, но по части взаимоотношений они снова на родной почве.


Когда Гейб и Кассандра вошли в холл, Сэм и Лоретта обвивали гирляндами перила из вишневого дерева, а Эмма, стоя внизу с Кэнди на руках, отдавала приказания. Так как они не ожидали увидеть кого-либо сразу за входной дверью, то поторопились сблизиться, при этом Кассандра случайно наступила Гейбу на ногу, и в ее голосе, когда она стала извиняться, определенно не хватало искренности.

– Похоже, день у вас прошел плодотворно, – нараспев произнесла Лоретта, перевязывая гирлянду красной с серебром ленточкой и передавая ее Сэму.

– Именно так, – радостно подтвердил Гейб. – Кассандра очень удачно выбрала подарки. Это первое Рождество, когда мне не приходится сохранять чеки.

– Вот и прекрасно, – сказала Эмма, снова поворачиваясь к лестнице. – Я все же настаиваю на том, чтобы добавить зеленых лент.

– Их и так уже слишком много.

– На Рождество ничего не бывает слишком много.

– Согласна, – сказала Кассандра, вдыхая всей грудью запах сосновых веток и свежей выпечки. – Пусть на улице слякоть, внутри – снежное бодрящее Рождество.

– Говорила я вам, эта женщина отлично подходит Гейбу, – гордо заявила Эмма. Затем она повернулась к Кассандре: – Надеюсь, сегодня магазины не до смерти замучили тебя? Нам еще завтра за платьями.

Кассандра засмеялась.

– Я никогда не устаю от хождения по магазинам.

– Вот это по-моему, – сказала Лоретта, затем, оглядев свою работу, удовлетворенно потерла руки. – Кажется, получилось красиво.

– Сойдет, – буркнула Эмма.

Кассандра рассмеялась.

– Ладно, если никто не возражает, я отнесу Кэнди наверх. Пусть поспит.

– Она еще не доела печенье, – сказала Эмма. – Вы поднимайтесь, а я потом принесу ее.

– Хорошо, – согласилась Кассандра, направляясь к лестнице. Она не столько увидела, сколько почувствовала, что Гейб двинулся следом, но не придала этому значения, так как он должен был отнести свертки к себе в комнату. Но когда Гейб остановился у двери ее комнаты, Кассандра удивленно посмотрела на него.

– Что тебе нужно?

– Я хочу поговорить с тобой. Там, – кивнул он головой на дверь.

Кассандра вздохнула.

– Дело важное?

– Очень.

Еще раз вздохнув, она отворила дверь и вошла в комнату. Гейб, войдя следом, швырнул свертки на диван и достал бумажник.

– Сколько, по-твоему, будет стоить платье?

– Понятия не имею.

– Скажи хоть приблизительно, я дам тебе денег и пойду заниматься своими делами.

Кассандра одарила его взглядом, который, как она знала, с расстояния в сорок шагов валит пантеру.

– Мне не нужны твои деньги.

– Прекрати, черт побери. Возьми деньги.

– Я же сказала, мне не нужны твои деньги.

– Послушай, – уже мягче произнес Гейб. – Я знаю, что ты не можешь позволить себе купить платье и не стала бы его покупать, если бы не приехала сюда, так что я обязан оплатить твои расходы.

– Не беспокойся, я собираюсь купить что-нибудь такое, что смогу надеть и на следующее Рождество, – сказала Кассандра, избегая смотреть на Гейба, который, как ей казалось, начинал жалеть ее. Только этого не хватало.

Гейб вздохнул. Кассандра, не обращая на него никакого внимания, повесила пальто и скинула туфли.

– Касси, мои мать и бабушка делают покупки в очень дорогих магазинах.

– Значит, придется зайти и в другие.

– Вряд ли ты можешь позволить себе это.

– Я пойду в магазин уцененных вещей.

– Ты не можешь пойти в магазин уцененных вещей на глазах у моих родных! – взорвался Гейб.

– А это, мистер Кейн, используя ваше же выражение, вас никак не касается.

– Нет, как раз это-то меня и касается! – прогремел Гейб, выхватывая из бумажника пачку сотенных и швыряя ее на комод. – Бери!

– Не смей швырять деньги в моей комнате! – воскликнула Кассандра, распаляясь не меньше его. – Если через три секунды ты отсюда не уйдешь, меня здесь больше не будет... Я улечу в Пенсильванию.

Гейб молча смотрел на Кассандру.

Кассандра молча смотрела на Гейба.

Так они простояли полминуты, затем Гейб, выругавшись, схватил деньги с комода. И тотчас же раздался стук в дверь.

– Войдите, – рявкнула Кассандра и сразу же пожалела о своем тоне.

На пороге неуверенно появилась Эмма с Кэнди на руках.

– Надеюсь, я не помешала, – сказала она, и по ее тону Кассандра прекрасно поняла, что старуха все слышала и, возможно, специально выбрала эту минуту, чтобы постучать в дверь.

– Нет, не помешали, – быстро взяла себя в руки Кассандра. – Мы с Гейбом немного поссорились из-за денег. Он предлагает оплатить мое вечернее платье. Я же хочу сохранить независимость.

– Я все знаю, – ответила Эмма, заходя в комнату. – Бог свидетель, вас было слышно даже на лестнице.

Гейб и Кассандра переглянулись. Раз Эмма что-то слышала, никто не может поручиться, что она не слышала начало разговора. Покорно улыбаясь, Гейб подошел к Кассандре.

– Прости меня, – сказал он, и, хотя Кассандра понимала, что говорит он это только ради своей бабушки, ей вдруг очень захотелось, чтобы Гейб действительно извинился перед ней. Не за пререкания по поводу платья, а за разговор в ресторане. Стоит ей только подумать, что Гейб вовсе не такой плохой, каким кажется, как он тут же снова выкидывает какой-нибудь номер.

Впрочем, это и к лучшему, подумала Кассандра, видя, что Гейб собирается поцеловать ее. Ей нельзя думать о нем хорошо. И все же она начинает замечать его хорошие стороны, проникаться к нему симпатией и даже думать, что она тоже нравится Гейбу. Но, если вспомнить, что он сказал в ресторане, это не так. И нечего забываться.

И все же, когда губы Гейба прикоснулись к ее лицу, все трезвые рассуждения Кассандры вылетели в трубу. Возможно, Гейб и не думает влюбляться в нее, но она... быстро и всерьез. Неприлично быстро. Вот почему слова Гейба о том, что его жизнь никоим образом не должна интересовать ее, причинили ей такую боль, а мимолетное прикосновение его губ открыло перед ней райское блаженство.

– Ну вот, так-то ведь лучше? – сказала Эмма, и ее вмешательство вызвало у Кассандры чувство облегчения и вместе с тем сожаления. Хватит с нее этой клоунады. Если она не возьмет себя в руки сейчас, то не сделает этого никогда.

Оторвавшись от Гейба, Кассандра поймала его жадный взгляд и тотчас же напомнила себе, что у Гейба в отличие от нее душа не затронута – возможно, небольшое влечение, но ничего глубокого, ничего серьезного. И его влюбленный взгляд всего лишь игра.

– Полагаю, ребенка пора выкупать и уложить спать, – посоветовала Эмма, направляясь к двери. Проходя мимо Кассандры, она добавила театральным шепотом: – Независимость – дело прекрасное, но я, дорогая, на твоем месте деньги бы взяла.

И, выйдя из комнаты, она плотно прикрыла за собой дверь.

– Видишь, даже моя бабушка считает, что тебе следует взять деньги, – произнес Гейб, все еще не отрывая от Кассандры взгляда.

Та какое-то мгновение стояла как зачарованная, но тут память услужливо подсказала слова, произнесенные Гейбом в ресторане, и она порывисто отпрянула от него.

– Нет, благодарю.

Гейб тоже сделал шаг назад.

– Прекрасно, – сказал он, направляясь к двери.

Кассандра остановила его.

– Можешь не беспокоиться, Гейб. Вкус у меня хороший, и, в каком бы магазине я ни купила себе платье, краснеть за меня тебе не придется.

Эти слова доконали Гейба. Он громко захлопнул за собой дверь.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Эмма и Кассандра, устроившись на стульях возле примерочной в эксклюзивном магазине одежды Атланты, ждали, когда Лоретта наденет пятое платье.

Эмма неожиданно повернулась к Кассандре:

– Я заметила, как горячо вы с Гейбом спорите.

Кассандра очнулась от раздумий.

– Простите?

– Я говорю, вы с Гейбом очень горячо спорите.

Не зная, много ли из вчерашнего разговора слышала бабушка Гейба, и пытаясь по возможности умалить значение размолвки, Кассандра улыбнулась.

– Эмма, это все от избытка чувств.

Эмма изумленно уставилась на нее.

– От избытка чувств?

– Ну конечно. Мы с Гейбом такие разные, и в то же время нас очень тянет друг к другу, – небрежно продолжала Кассандра. – Поэтому мы постоянно ссоримся. Иногда... лишь таким образом судьбе удается свести вместе двух разных людей...

Произнеся последние слова, она вдруг ощутила странное щемящее чувство под ложечкой. Она сказала истинную правду. Даже несмотря на то, что ей в складчину с двумя подругами удалось снять квартиру в принадлежащем Кейну доме, она ни за что не познакомилась бы с ним лично, если бы его пирушки не будили Кэнди.

Эмма нахмурилась.

– Ваше знакомство началось со ссоры?

– Шум устроенной Гейбом вечеринки разбудил Кэнди, – пояснила Кассандра и смутилась, так как ложь снова оказывалась весьма правдоподобной. – Поэтому я позвонила в дверь его квартиры и попросила вести себя потише.

– И он, сраженный твоей красотой, тотчас же пригласил тебя присоединиться, – высказала догадку Эмма.

– Не совсем.

В этот момент из примерочной появилась вальсирующая Лоретта в розовом платье.

– Дорогая, твоя задница в нем кажется просто необъятной, – сказала Эмма, и Лоретта бросилась назад в примерочную, словно под ней загорелась земля. – Попробуй лучше то, перламутрово-серое, – бросила ей вслед Эмма.

Как только Лоретта скрылась в примерочной, Эмма снова повернулась к Кассандре.

– Так как же все-таки это произошло на самом деле? – серьезным тоном спросила она.

– Однажды Гейб вызвался помочь мне, когда у меня лопнула сумка с покупками, и каждый из нас вдруг понял, что мы, пожалуй, зря друг о друге так плохо думаем. Гейб пригласил меня куда-то, я согласилась – вот и все, – сказала Кассандра. Она рассказала правду, а получилось не только убедительно, получилась хорошая романтичная история, изложенная в сокращенном виде, в общих чертах. – Какие-то особенные подробности мне не запомнились, – добавила она, стремясь оставить свой рассказ именно таким, кратким и общим, потому что подробная его версия была бы не столь очаровательна. – Но я точно знаю, что в глубине души мы с Гейбом любим друг друга. И хотя мы спорим по поводу глупых пустяков вроде денег, по важным вопросам у нас согласие.

– Например?

Кассандра снова взглянула на Эмму.

– Вы хотите знать, в чем наши взгляды совпадают?

Эмма кивнула.

– Да, в чем ваши взгляды совпадают?

– Ну... – начала было Кассандра и тут же запнулась, гадая, не расставила ли ей Эмма очередную ловушку. Ее настолько захватила правдоподобность и даже некоторая романтичность их отношений с Гейбом, что она перестала следить, в какое русло направляет разговор Эмма. Поспешив вернуться к общим схематичным фразам, Кассандра сказала: – Во многом. Во всем важном.

– Например, в вопросе, стоит ли тебе заканчивать учебу? – спросила Эмма.

– Да. Мы с Гейбом считаем, что я должна получить образование, – с готовностью подтвердила Кассандра.

Они с Гейбом действительно считают, что она должна получить образование. Так что ее ответ нисколько не грешит против истины.

– И, разумеется, раз ты сказала, что ваши с Гейбом взгляды по всем важным вопросам совпадают, он одобряет то, как ты будешь воспитывать Кэнди.

И снова правда. Они с Гейбом действительно согласны в вопросе воспитания Кэнди. В том, что воспитывать ее будет Кассандра. На этот вопрос тоже можно ответить утвердительно. Кассандра улыбнулась.

– Да, это так. Мы с Гейбом согласны в том, как воспитывать Кэнди.

– Дорогая, это просто замечательно, – небрежно заметила Эмма, снова устремив взгляд на примерочную. – Знаешь, сказать по правде, мы были буквально сражены наповал, когда Гейб привез с собой вас с Кэнди. Во-первых, ты так не похожа на всех тех женщин, с которыми он встречался. Во-вторых, потому что никогда раньше Гейб не проявлял интереса к детям. Мы с Лореттой были просто поражены, когда сегодня утром он сам вызвался посидеть с девочкой, но я очень рада этому.

Эмма помолчала, словно хотела убедиться, что внимание Кассандры всецело уделено ей.

– О взаимоотношениях мужчины и женщины можно многое сказать по тому, как мужчина ведет себя с ребенком этой женщины, – продолжала она. – Особенно когда остается с ним один дома.

Из примерочной появилась Лоретта, и Эмма встала.

– Вот это уже что-то. А ты как считаешь, Кассандра?

Кассандра кивнула. Внешне она казалась совершенно спокойной, но под ложечкой у нее ныло. На этот раз было совершенно очевидно, что игра воображения тут ни при чем. Так же твердо, как дважды два четыре, Кассандра знала: у Эммы по-прежнему остаются подозрения, что в ее отношениях с Гейбом что-то не так. По сути дела, Эмма дала понять, что, как бы хорошо ни заметали они свои следы, Гейб обязательно споткнется, общаясь с Кэнди.

Если Гейб, сидя с Кэнди сегодня утром, допустил какую-то оплошность, спектакль можно считать оконченным.


Гейб оглядел со всех сторон прямоугольную полоску пластика и хлопчатобумажной ткани, покрутил ее так и сяк и наконец засунул Кэнди под попку. Ему уже доводилось видеть, как девочке меняла подгузники Хани, горничная, во время двух ложных тревог, случившихся утром. На этот раз тревога была уже неложной, но Гейб постеснялся еще раз обращаться к служанке.

К тому же он не был уверен, услышит ли горничная его зов.

Но теперь все волнения позади. Чертов подгузник на месте.

– Ведь так, Кэнди? – спросил Гейб у девочки, и та улыбнулась ему. – Ничего сложного в этом нет, – добавил он.

Закрепив подгузник с обеих сторон, Гейб поднял Кэнди вверх, любуясь своей работой. Клеенка – внутри, чтобы защитить белье от неизбежных неожиданностей. Мягкая хлопчатобумажная ткань, такая чистая и белая, – снаружи.

– Ну вот, – сказал Гейб, снова укладывая Кэнди. – Видишь, я не полный профан в этих вопросах. Стоило ли поднимать столько шума?

Пощекотав девочке животик, он натянул на нее штанишки, надел носки и туфельки и отнес ее вниз.

В гостиной Гейб устроился на уютном цветастом диване, усадил Кэнди себе на колени и достал из открытого кейса, лежащего на чайном столике, контракт. Как только он поднес документ к глазам, Кэнди заколотила по нему обслюнявленным кулачком.

– Нет-нет! – воскликнул Гейб, выхватывая одной рукой документ и подхватывая другой готовую упасть девочку. – Его ни в коем случае нельзя портить, – объяснил он. – Его составил поверенный другой стороны. Парень из компании, с которой я веду переговоры, уже подписал контракт. Так что, если мне документ понравится, я подпишу его, и обратного хода уже не будет. Так-то.

Кэнди, вытерев рукой нос, неистово затрясла головой.

– Знаю, о чем ты думаешь, – сказал Гейб. – Раз другая сторона поспешила подписать контракт, значит, мне от него большой пользы не будет. – Он положил контракт на диван, подальше от Кэнди, но так, чтобы можно было его читать. – Ты права. Вряд ли мне предлагают что-нибудь стоящее. Но все же я должен прочесть этот документ.

Кэнди, улыбаясь, потянулась к белому листку.

Выхватив контракт у нее из рук, Гейб бросил его на столик.

– Так не пойдет. Мне сегодня же нужно отослать его по факсу к себе в контору. И, – сказал он, окидывая взглядом комнату, – я должен присматривать за тобой.

Кэнди радостно загулькала.

Гейб провел рукой по губам. Держать контракт перед Кэнди нельзя, потому что ей хочется поиграть с бумажкой, но как же в таком случае ему читать документ, если девочка сидит у него на коленях?

Впрочем...


К тому времени, как Эмма, Лоретта и Кассандра вернулись домой, молодая женщина была заведена до предела. Мало того, что замечания Эммы заставили ее волноваться, как там Гейб управляется с Кэнди, Кассандра рассудила, что, если у бабушки есть доказательства обмана, она воспротивится помолвке.

Осознав это, Кассандра приготовилась уговорить Гейба во всем признаться, прежде чем бабушка припрет их к стене. Но для этого ей необходимо переговорить с ним – наедине. А сделать это будет непросто. Особенно после того, как Эмма все утро терзала ее.

Как только женщины открыли входную дверь, Кассандра выхватила свертки у Эммы из рук.

– Я отнесу их наверх, а вы попросите Хани распорядиться насчет чая.

– Спасибо, милочка, – ласково возразила Эмма, – но, полагаю, мне лучше пройти с тобой, чтобы показать, куда отнести покупки.

Кассандра изо всех сил постаралась улыбнуться.

– Ах да, конечно! Я об этом не подумала.

Прощайте надежды задержать Эмму внизу. Однако еще не все потеряно: возможно, когда они отнесут покупки к Эмме в комнату, ей удастся уговорить старуху прилечь. Тогда Кассандра сможет предупредить Гейба, что его бабушке хочется посмотреть, как он управляется с Кэнди. Если она заснет, у Кассандры будет время показать Гейбу основы ухода за маленькими детьми, а то и исправить случившиеся в ее отсутствие неприятности.

С улыбкой положив свертки на кровать, Кассандра предложила Эмме отдохнуть, но та категорически отказалась. Вместо этого старуха под предлогом того, что, разобравшись с покупками, они могут вместе попить чаю, последовала за Кассандрой в комнату, которую та занимала с Кэнди.

Стараясь вести себя непринужденно, молодая женщина, приоткрыв дверь, заглянула к себе в комнату, надеясь, что Гейб с девочкой там и можно без всякого риска пустить бабушку в комнату. Но там никого не было.

Кассандра, недоумевая, положила свои покупки и вместе с Эммой спустилась вниз.

– Готова поспорить, они в гостиной, – заявила Эмма.

Кивнув, Кассандра направилась в комнату, где семейство Кейн собиралось, чтобы поиграть в карты и посмотреть телевизор. Переступив порог, она застыла на месте, не зная, смеяться или плакать из-за открывшегося перед ней зрелища: Гейб лежал на диване и читал контракт, крепко обвив Кэнди ногами. Но девочка, по-видимому, ничего не имела против. Она хлопала ручонками ему по щиколоткам, пробовала на зуб пальцы его ног и терлась носом о пятки.

Кассандра судорожно вздохнула. Вот и все. Теперь уж Эмма точно поймет, что ее внук никогда прежде не сидел с детьми.

Приготовившись к худшему, Кассандра повернулась к Эмме, но та молчала, изумленно взирая на сцену, открывшуюся ее глазам.

Заметив пораженные лица Кассандры и бабушки, Гейб сказал:

– Мои ноги – единственное, обо что она не покалечится и что не испортит зубами и слюнями. – Он махнул какими-то бумагами. – Это пришло по факсу буквально сразу же, как вы ушли. До четырех мне нужно отправить ответ. Ничего другого не оставалось.

– Понятно, – согласилась Эмма, судя по всему решив, что в данных обстоятельствах ее внук избрал верную технику ухода за детьми. С каким-то подавленным выражением на лице она взяла Кэнди с дивана, и тотчас же скорчила гримасу.

– Что это такое? – спросила она, оттянув резинку штанов и взглянув на подгузник.

Не находя слов, Эмма посмотрела на Гейба, затем на Кассандру.

– Подгузник надет наизнанку!

– Правда? – в ужасе воскликнула Кассандра.

– Правда? – смущенно спросил Гейб.

– Правда, – подтвердила Эмма, показывая Кэнди матери. – Мне что-то нехорошо. Если позволите, я пойду прилягу.

Внезапно вся поникнув, Эмма усталой походкой направилась к двери, и Кассандру захлестнула волна сочувствия. Она прекрасно понимала, что должна испытывать старушка, и сознание это наполнило ее чувством вины и отвращения к самой себе. Эмма вышла из комнаты и направилась по длинному пустому коридору к лестнице. Кассандре хотелось провалиться сквозь землю. Она ведь знала, что из их с Гейбом замысла ничего путного не получится. И, главное, это следовало знать Гейбу.

– Нам должно быть очень стыдно за попытку обмануть твою бабушку, – пробормотала Кассандра, собираясь выйти из гостиной. – Я сейчас же во всем признаюсь и извинюсь перед ней.

– Эй! Эй! Обожди! – воскликнул Гейб, вскакивая с дивана и бросаясь следом за ней. Схватив Кассандру за локоть, он самым естественным движением в мире забрал у нее Кэнди. – О чем это ты? – спросил Гейб, а девочка, обвив руками его шею, прильнула к нему.

– О твоей бабушке, – заводясь, ответила Кассандра.

– При чем тут моя бабушка? – спросил Гейб, поглаживая Кэнди по спинке, а та уютно уткнулась носиком ему в шею.

Поведение девочки на время полностью отвлекло внимание Кассандры.

– А когда последний раз спала Кэнди? – спросила она, убирая локон со лба дочери.

– Не знаю, – сказал Гейб. – По-моему, днем она не спала.

– Тогда ей необходимо сейчас же в кровать, – сказала Кассандра, направляясь к лестнице. – Мы уложим ее спать, а потом, полагаю, нам нужно пойти к твоей бабушке и во всем ей признаться.

– Подожди. Эй! – окликнул ее Гейб, никак не поспевающий следом. – Вижу, сегодня что-то произошло, но, прежде чем мы разрушим так прекрасно возведенное нами здание, может быть, ты объяснишь мне, что случилось?

– Она нас раскрыла, – сказала Кассандра, поражаясь его непроходимой тупости.

– Шш! – зашипел Гейб. – Не так громко. А еще лучше – подожди, пока мы не закроем за собой дверь.

Раздраженная Кассандра была вынуждена повиноваться, но, как только за ними закрылась дверь, она сразу же повернулась к Гейбу:

– Вчера она услышала достаточно для того, чтобы сегодня завести разговор и попытаться вытянуть из меня признание. Я не заглотнула наживку, но Эмма давила и давила в надежде, что я поскользнусь на чем-нибудь и она убедится, что наша вчерашняя стычка отнюдь не была задушевной беседой жениха и невесты.

Гейб беспечно пожал плечами, передавая Кэнди матери.

– Из моих друзей никто и никогда не беседует откровенно со своими женами. Это совершенно естественно.

– Возможно, для тебя, – сказала Кассандра, стаскивая с девочки штаны и кофточку, меняя ей подгузник и надевая пижаму. – Но не для меня, и твоя бабушка понимает это.

– Черт побери, а почему ты должна была ей отвечать?

– Лицемерный тупица, я же ничего ей не сказала! А даже если и сказала, то только потому, что пыталась спасти положение, ведь Эмма вчера слышала наш разговор. Причем, если помнишь, кричал ты, не я.

Утомленная Кассандра умолкла. Уложив Кэнди в кровать, она провела рукой по волосам.

– Послушай, давай взглянем правде в лицо. Мы слишком спешили и не выработали никакого плана. Мы не придумали никакой истории развития наших отношений, потому и попались.

– Это ты думаешь, что мы попались.

Кассандра вздохнула.

– Гейб, у меня хватило проницательности увидеть, насколько расстроена твоя бабушка. И знаешь, что самое плохое? Она расстроена не тем, что у тебя нет невесты. Ее опечалила твоя ложь.

– Вот именно, – сказал Гейб, усаживаясь на кровать.

Мысли крутились у него в голове со скоростью сто миль в час, постоянно возвращаясь к тому, что признавать поражение нельзя. Все было задумано с такой благой целью. Ему хотелось осчастливить свою бабушку, поэтому была выдумана невеста. Ему не хотелось разочаровывать ее, поэтому пришлось найти женщину, согласную играть роль невесты, и продолжать ломать комедию. У него и в мыслях не было ничего дурного. Ну просто нельзя разрушать созданное с таким трудом и разочаровывать и огорчать бабушку, ведь все затевалось только для того, чтобы сделать ее счастливой.

– Я не могу сознаться в том, что лгал, – тихо произнес Гейб. Сегодня он почти не виделся с бабушкой, откуда ему знать, действительно та что-то заподозрила или Кассандра паникует. В любом случае сказать Эмме правду нельзя. – Просто не могу.

– Гейб, ей все известно, – мягко настаивала Кассандра. – Это уже не пустые домыслы. Я вижу это по ее поведению. И чем дольше ты будешь тянуть, тем сильнее она разочаруется, когда все узнает.

– Этого не случится, если мы прикинем, как залатать дыры в нашей истории.

– У нас и так уже заплатка на заплатке. Не думаю, чтобы новое латание помогло.

– Тогда нам нужно предпринять что-то решительное.

– Например?

– Не знаю, ну, что-нибудь такое, что оглушит ее. – Вскочив с кровати, Гейб принялся расхаживать по комнате. – Что-нибудь такое, что заставит бабушку поверить нам.

Кассандра покачала головой.

– Гейб, мы же не можем часами оправдываться. Эмма слышала нашу ссору. И ты не сумел правильно подложить подгузник, – печально добавила она. – Ну как мы заставим ее поверить в то, что действительно собираемся пожениться?

Неожиданно у Гейба прояснилось лицо.

– Давай назначим дату, – сказал он, сияя улыбкой. – На Рождество.

Поняв, что он задумал, Кассандра отшатнулась назад.

– Нет, – покачала она головой. – Нет-нет. Нет!

– Но почему? – наивно спросил Гейб. – У меня есть два друга. Один – священник, другой – актер. Священник обвенчает нас, а потом мы аннулируем брак. Или актер сделает вид, что венчает нас. В любом случае второго января мы сядем в самолет теми же двумя людьми, что в начале декабря вылетали из Пенсильвании. Не женатыми, посторонними. И никто ни о чем не узнает.

– Ты с ума сошел!

– Да нет же. Выслушай меня, все очень просто.

– Ну да, вначале мы должны были просто разыграть помолвку, и посмотри, к чему это привело, – напомнила Кассандра. – А как ты будешь выпутываться дальше? Что ты скажешь бабушке, когда мы с Кэнди не приедем на Пасху?

Гейб кашлянул.

– Нам прекрасно известно, что на Пасху ей уже ничего не надо будет объяснять.

Услышав в голосе Гейба едва сдерживаемую боль, Кассандра опустилась на кровать. Да, Эмма старается держаться бодро, но она неизлечимо больна. Во время хождения по магазинам Эмма то и дело присаживалась отдохнуть, она ест отдельно приготовленную пищу, часто укладывается днем, почти не бывает вечерами вместе с семьей. Кассандра прекрасно поняла, что именно хотел сказать Гейб. И ей было хорошо известно, сколько значит для него бабушка, на что он готов пойти ради нее.

– Пожалуйста, – сказал Гейб, подходя к кровати и опускаясь на колени перед Кассандрой. – Я дам тебе все, что ты захочешь. Пойми, бессмысленно делать ей больно, когда этого можно избежать.

Кассандра облизнула пересохшие губы.

– Ну хорошо, – согласилась она. – Но мы воспользуемся услугами актера, а не священника. И я хочу, чтобы ты дал слово со временем во всем признаться родителям.

– Клянусь честью бойскаута, – с облегчением ответил Гейб.

– И ты должен обещать мне, что отныне мы будем работать в тесном контакте. Больше никаких ссор. Если возникнет какое-то затруднение, мы обсуждаем его и вырабатываем план, как его разрешить. Мы ничего не говорим и не делаем, предварительно не посовещавшись друг с другом.

– Согласен.

– Перед твоими родными мы изображаем счастливую пару.

– Точно, – кивнул Гейб и подмигнул. – Касси, а это уж от тебя зависит.

– Ладно, согласна.

– Но изображать перед родными счастливую пару – это значит вести себя как подобает помолвленным.

Наконец-то поняв, к чему он клонит, Кассандра сказала только: – О!

– Мы должны будем чаще держаться за руки.

Она кивком выразила согласие.

– Ладно.

– Время от времени обнимать друг друга за плечи.

– Это можно.

– И чаще целоваться. Гораздо чаще, чем сейчас.

От одной только мысли о поцелуях Кассандру проняла дрожь, но Гейб был прав, и она согласилась:

– Конечно.

Их взгляды на мгновение встретились, и Гейб, подавшись вперед, нежно коснулся поцелуем губ Кассандры. Хотя поцелуй этот был лишь тренировкой, подтверждением договоренности, Кассандра ощутила в нем искренность. Не наполненный пылкой страстью, не долгий и не жаркий, он был, наоборот, нежный и чувственный, словно Гейб благодарил ее за согласие помочь.

Медленно и неохотно он отпустил ее.

– А теперь расскажи-ка мне про подгузники, чтобы я снова не наломал дров.

Кассандра кивнула. Не в силах оторвать взгляда от карих глаз Гейба, она думала, что самое страшное – это не опасность расстроить его бабушку. Хуже всего то, что она начинает влюбляться в него.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Вечером за ужином, дождавшись, когда разговор смолкнет, Гейб сказал:

– Мам, мы с Кассандрой надеемся, ты пересмотришь планы на Рождество.

Лоретта, оторвавшись от кормления Кэнди, взглянула на сына.

– Пересмотрю планы?

– Видишь ли, – начал Гейб, одаряя улыбкой всех сидящих за столом, – мы с Кассандрой решили, что хотим пожениться здесь, сейчас, и рождественские праздники для этого – самый подходящий случай.

– Но ведь осталось всего несколько дней!

– Вот как раз это и надо пересмотреть. Хотелось бы отодвинуть праздничный вечер на неделю.

– О Боже! Это правда? – воскликнула Эмма, закрывая лицо морщинистой рукой. – Вы действительно собираетесь пожениться?

Лоретта, перестав кормить Кэнди, застыла, а Сэм вскочил с места.

– Примите поздравления, – сказал он, направляясь к буфету. Он достал поднос, высокие бокалы и позвонил служанке: – Принесите, пожалуйста, бутылку шампанского. Мой сын женится.

Служанка, улыбнувшись, кивнула и заспешила из комнаты.

– Предстоит так много сделать, – сказала Лоретта, словно рассуждая вслух. – Праздничный вечер придется отменить...

– И человек полтораста из тех, кого ты пригласила прежде, на этот раз можно не приглашать, – осторожно вставил Гейб. – Мы хотим, чтобы свадьба была скромной.

– Скромной? – вздрогнула Лоретта. – Но, Гейб...

– Скромной, мама.

– Тогда нет необходимости отменять праздничный вечер, – резонно заметила Эмма. – Пусть, как и намечено, он состоится в эту субботу, а свадьбу вашу назначим...

– На канун Рождества, – решительно заявила Лоретта. – В одиннадцать тридцать соберутся гости, и вы произнесете ваш обет в полночь. Гостиную мы осветим белыми свечами.

– Минуточку, – вмешался Гейб. – Мы не хотим ничего грандиозного и затейливого.

– Давайте-ка послушаем, что скажет по этому поводу Кассандра, – предложила Эмма, и все взоры обратились к молодой женщине.

– Ну, сказать по правде, – неуверенно начала Кассандра, – ничего грандиозного я решительно не хочу, но против затейливого возражать не буду.

– Да! – крикнула Лоретта, вскакивая с места. – Завтра же мы отправимся по магазинам. – Она повернулась к бабушке: – Эмма, вы за?

– Что за вопрос! – ответила та. – Я сейчас же иду спать, чтобы завтра быть в форме.

– Но ты же еще не выпила шампанское, – запротестовал Сэм, когда его мать направилась к двери.

– Дорогой, мне не нужно никакого шампанского. Я уже пьяна от этого известия. До завтра.


* * *

Когда спустя час родители Гейба наконец унесли Кэнди наверх, тот вздохнул с нескрываемым облегчением.

– Ну... – Гейб ослабил узел галстука, – можно сказать, нам удалось спасти дело.

– Пожалуй, да, – согласилась Кассандра, опускаясь на белый кожаный диван.

– Ты правильно поступила, возразив мне по поводу затейливости свадьбы. Так вышло более правдоподобно.

– Я поняла, что только такой уступкой можно обеспечить скромную свадьбу. Я знала, что, если мы будем упираться, отказываясь от пышного торжества, о котором всегда мечтали твои родители, они начнут на нас давить и мы рано или поздно на чем-нибудь поскользнемся.

– Как бы то ни было, победа за нами, – сказал Гейб, направляясь к бару. – Хочешь чего-нибудь выпить?

– Да, думаю, это будет очень кстати, – призналась Кассандра.

Гейб ухмыльнулся.

– Прекрасно тебя понимаю. Белое вино?

– То, что надо. В конце концов, нам еще предстоит много часов обсуждать наши планы. А более крепкое свалит меня с ног.

Наполнив два бокала вином, Гейб подсел к Кассандре на диван.

– Понятия не имею, что нам еще нужно обсуждать. По-моему, мать и бабушка и так безумно довольны, и нам остается только закрыть глаза и наслаждаться.

– Едва ли. – Кассандра, отпив вина, задержала его во рту, затем проглотила. – Торжественной частью займутся твои родители, но мы должны вписаться в картину. Во-первых, нам предстоит как-то мягко отговорить твоих родных воспользоваться услугами священника той церкви, прихожанами которой они являются. Дальше, мы так и не убедили их отказаться от праздничного рождественского вечера, а значит, в субботу предстанем перед двумястами дорогих друзей твоего семейства. Каждый из них будет жаждать услышать не только про историю наших взаимоотношений, но и кое-что о моем прошлом. Или нам придется сочинить какую-либо историю, чтобы ты мог ее выучить, или же я тебе просто расскажу о себе подробнее, чтобы ты был в курсе.

– Думаю, ты права, – согласился Гейб. – Поставив бокал на столик, он откинулся назад и прикрыл глаза. – Я готов. Просвети меня насчет своей жизни. Выложи всю правду, тогда по крайней мере один из нас будет твердо стоять на ногах. – Открыв глаза, он повернулся к Кассандре. – Разумеется, в сокращенном виде.

Кассандра, несмотря на усталость, подчинилась:

– Ну, все самое главное я рассказала тебе в первый же вечер за ужином. Теперь нам нужно перейти к скучным и нудным вещам, вроде школьных учителей и товарищей по колледжу.

Гейб, усмехнувшись, снова устроился на диване.

– Прекрасно. Даже замечательно. Это придаст нашей истории колорит.

– Да, но, поскольку жизнь у меня довольно бледная, всем покажется тем более странным, что ты в меня влюбился.

Гейб снова рассмеялся.

– Да нет, вряд ли. Одной твоей внешности уже достаточно, чтобы завладеть моим сердцем.

– Тебе так мало надо?

Он снова открыл глаза.

– Нет. В тебе ведь много шарма. – Казалось, в нем воскресли какие-то приятные воспоминания, и Гейб опять улыбнулся. – Я вот что скажу. Тебе достаточно купить к праздничному вечеру что-нибудь красное из одежды. И тогда, гарантирую, никто не станет спрашивать, почему я решил жениться на тебе.

По телу Кассандры разлилась жаркая волна, но она постаралась этого не замечать. Нельзя ей радоваться комплиментам Гейба, но она радуется, и отрицать это бессмысленно. Не надо хотя бы показывать ему, как ей приятно, что он находит ее привлекательной. Иначе он сразу догадается, что она тоже находит его привлекательным. Тогда уж держись.

– Ладно, на этот вечер я надену что-нибудь броское, – сказала Кассандра и, кашлянув, переменила тему: – Итак, почему я влюбилась в тебя?

У Гейба рот растянулся в самодовольной улыбке.

– По той же причине?

Она покачала головой.

– Мне никогда не было достаточно одной внешности.

– А если к внешности добавить деньги?

– О, на знакомых и родственников твоих родителей это произведет впечатление.

– Тогда внешность, деньги и обаяние?

– Давай остановимся на одном обаянии, – улыбнулась Кассандра. – Давай постараемся извлечь максимум из твоего обаяния.

– Знаешь, Касси, – сказал Гейб, пододвигаясь к ней ближе, – если бы я не был уверен в обратном, то решил бы, что не нравлюсь тебе.

– А ты мне и не нравишься. И тебе это хорошо известно, – сказала Кассандра, решив, что находить Гейба привлекательным и испытывать к нему какие-то чувства – это не одно и то же.

Он дерзок и опасен. Она спокойна и проста. Даже если они решат полюбить друг друга, для этого нет нормальной почвы. Она осторожно отодвинулась от Гейба.

– И я тебе не нравлюсь. Вот почему я опасаюсь, что у нас возникнут какие-нибудь трудности с нашим спектаклем, если мы не расскажем друг другу о нашем прошлом.

– Ладно. Решено, – сказал он. – Возвращаемся к школьным учителям и однокашникам.

За десять минут Кассандра успела рассказать все мало-мальски значительное о своем далеком прошлом. Гейб сидел совершенно неподвижно, с закрытыми глазами, и дыхание его стало таким ровным, словно он заснул. Кассандра старалась сосредоточиться на изложении фактов, но взгляд ее невольно скользил по его лицу, смелым линиям скул и подбородка, бакам и его прекрасным, блестящим черным волосам. Неудивительно, что комедия дается ей все с большим трудом. Гейб при желании может быть таким милым и обаятельным, а перед его привязанностью к бабушке вообще трудно устоять. Но, слава Богу, она также помнит, каким он бывает властным, надменным, требовательным и избалованным. В противном случае устоять она не смогла бы.

– Ну, вот мы и подошли к тому, как я устроилась работать в ресторан и поняла, что хочу стать учительницей.

Гейб, точно пришел черед его реплики, открыл глаза и спросил:

– Почему?

– Почему я решила стать учительницей? – переспросила Кассандра, и он кивнул. – Ну, мне всегда хотелось заниматься нужным и важным делом. Но я не представляла, чем именно должна заняться. А когда осознала, насколько люблю возиться с детьми, педагогика оказалась естественным выбором.

– Ну ладно, – сказал Гейб, снова откидываясь назад. – Мне это нравится. Думаю, знакомым моих родителей тоже понравится.

– А почему ты выбрал свою работу? – спросила Кассандра, меняя тему, так как ей рассказывать уже было нечего.

Гейб пожал плечами.

– Все ждали от меня именно этого.

Кассандра полагала, что он продолжит, но Гейб молчал, и она спросила:

– И только?

– В основном – да, – сказал он, но, увидев выражение лица Кассандры, добавил: – Моя работа тоже нужная и важная; она наполняет смыслом мою жизнь.

– Правда? – искренне заинтересовалась Кассандра.

– Ну конечно, – рассмеялся Гейб. – Касси, неужели иначе я бы держался за нее?

Обдумав его слова, она покачала головой.

– Полагаю, нет.

Он торжествующе улыбнулся.

– Вот видишь, ты уже начинаешь понимать меня.

Удовлетворенная продвижением вперед, Кассандра тоже улыбнулась.

– Похоже на то.

К несчастью, Гейб увидел в ее улыбке больше, чем она должна была означать, и придвинулся ближе.

– Ну вот, нам почти нечего больше узнавать друг о друге. Тебе известно, что я упрям и решителен, и в то же время последователен и честен. Все мои глубокие искренние убеждения – с точки зрения будущего педагога – неизбежно сделают из меня примерного семьянина.

– Гмм. – Кассандра отодвинулась от него.

Гейб снова подсел к ней.

– А в тебе есть все, чем, на мой взгляд, должна обладать примерная жена и заботливая, умная, великолепная мать... кроме того, красивая и невероятно волнующая женщина.

Кассандра перестала отодвигаться от него.

– Ты действительно считаешь меня волнующей? – недоверчиво спросила она.

– Касси, ты без колебания кричала на своего домовладельца. Одно это делает тебя волнующей... вызывающе привлекательной, – добавил он, лукаво улыбаясь.

– Ну нет, – сказала Кассандра, вскакивая с дивана. – Чтобы я больше этого не слышала.

– Почему? – спросил Гейб, раскидывая руки на спинке дивана. – Боишься?

– Чего боюсь? – изобразила она непонимание.

– Меня боишься, – сказал он. – А может быть, нас вместе... Того, что происходит с нами, когда мы целуемся.

– То, что происходит во время наших поцелуев, к делу не относится.

– Ты не права, – сказал Гейб и тоже вскочил с дивана. Кассандра и опомниться не успела, как он, взяв ее за плечи, провел ладонями вниз по рукам, затем снова вверх. – Во время наших поцелуев происходит кое-что неожиданное, волнующее и возбуждающее, и уж никак нельзя сказать, что это к делу не относится.

– Послушай... – заговорила Кассандра, чувствуя, как у нее от страха засосало под ложечкой. Гейб прав. Во время их поцелуев происходит что-что неожиданное и возбуждающее. Более того, он ее волнует. Если он прямо сейчас начнет ее целовать, ей не удастся сохранить видимость безразличия. Чего бы это ни стоило, что бы ни говорил и ни делал Гейб, нельзя допустить новых поцелуев. – Ты обещал, что я ничем не буду связана. Требовалось только приехать сюда и три недели изображать твою невесту. Сейчас уже поздно менять правила игры.

– Успокойся, – сказал Гейб, проводя рукой по ее волосам.

Почему-то он не мог забыть вкус губ Кассандры, ощущение ее тела в своих объятиях и был не прочь испытать это снова. Все кончится, когда они вернутся на север. Больше того, он сам позаботится о том, чтобы все это закончилось по возвращении в Пенсильванию. Но никому не будет вреда, если сейчас они насладятся представившейся возможностью.

Но, прочтя в ее взгляде, что его поцелуи – это самое ужасное и отвратительное, что с ней может случиться, Гейб замер. Какое-то дотоле неведомое чувство остановило его. Не гнев. И, уж конечно, не ревность. Он не мог определить и описать это чувство, но оно, несомненно, заслуживало того, чтобы в нем разобраться прежде, чем снова целовать ее.

– Ты права. Будем играть по правилам.

Он собрался было уйти из гостиной, но снова обернулся к Кассандре:

– Надеюсь, у тебя на лице не будет такого выражения в присутствии моих родственников. Особенно при Кэнди. Готов поклясться, ты перепугаешь ее до смерти. Видит Бог, ты и на меня нагнала страху.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


На следующее утро, когда Гейб, здороваясь, целовал ее, Кассандра постаралась выглядеть веселой и счастливой. Неизвестно, что такого увидел Гейб вчера на ее лице, но больше он этого не увидит. Во-первых, потому, что он прав: ей надо следить за своим лицом при его родственниках. Во-вторых, потому, что Кассандра боялась, как бы Гейб не обнаружил, что за этим выражением скрывались паника, страх, и не понял, как на самом деле ее возбуждают его поцелуи.

После скромного поцелуя Гейба в щеку Кассандра повернулась к столу и поймала на себе пытливый взгляд Эммы.

– Лоретта все утро будет суетиться по поводу праздничного вечера, и мы с тобой остаемся вдвоем.

– О! – откликнулась Кассандра, чувствуя, что, похоже, нисколько не радуется перспективе долгое время находиться наедине с бабушкой Гейба. – И каковы наши планы?

– Да так, ничего определенного, – пожала плечами Эмма. – Лоретта убьет нас, если мы начнем приготовления к свадьбе без нее. Поэтому я велела слуге купить все журналы для невест, какие он только сможет найти. – Наклонившись, она подняла кипу журналов. – Предлагаю отправиться с этим в гостиную и поработать над мелочами, такими, как, например, чайный сервиз.

– Замечательно, – согласилась Кассандра, поднимаясь с места. – Мы посадим Кэнди в манеж, дадим ей игрушки, а сами с лупой пройдемся по этим журналам.

Эмма неопределенно хмыкнула, также вставая со стула.

Конечно, оскорбительным ее тон не был, но и особого дружелюбия в нем не слышалось. Кассандра ощутила пробежавшие по затылку мурашки, и ей, как всегда, когда они оставались с Эммой наедине, показалось, что бабушка Гейба не верит в разыгрываемый перед нею спектакль. Но тут же Кассандра вспомнила, какая эйфория охватила Эмму вчера вечером, и сказала себе, что излишне мнительна.

Она осторожно взяла Кэнди с высокого стульчика. Очутившись в родных материнских руках, девочка обвила ногами ее талию и руками шею. Сегодня утром на Кэнди были белый свитер и яркий пестрый комбинезон, лишь вчера купленные Лореттой. В этом наряде девочка выглядела просто душечкой.

– Такая восхитительная крошка! – сказала Эмма, подходя к Кассандре, и ткнула Кэнди пальцем в щечку. – Правда, кнопка?

Девочка радостно засмеялась, и Эмма, поднявшись на цыпочки, чмокнула ее в лобик.

– Ты именно то, чего не хватало нашей семье.

Услышав в голосе Эммы бесконечную нежность, Кассандра мысленно вздохнула с облегчением. Эмма слишком прямая и резкая. Она не стала бы молчать, если бы не одобряла выбор Гейба. Если бы ей не нравилось то, что происходит в ее доме, – а точнее, если бы она не верила им, – она бы прямо и без обиняков высказала это.

Несколько успокоенная своими рассуждениями, Кассандра прошла следом за Эммой в гостиную. Усадив Кэнди в манеж, она придвинула его ближе к дивану, на котором они с Эммой собирались рассматривать журналы.

– Вот и отлично, милочка, – елейным голосом произнесла Эмма. – Тебе надо просмотреть вот эти, – протянула она Кассандре стопку журналов, – а мне – вот эти. Если найдешь что-нибудь стоящее, скажи.

Кассандра улыбнулась.

– Договорились.

Два часа они внимательно изучали журналы, вздыхая и хихикая по поводу немыслимых платьев и причесок, приглашений провести медовый месяц на курорте и даже нарядов для будущих тещ и свекровей. Кассандра с увлечением занимала бабушку Гейба и нисколько не удивилась, когда ей вдруг страстно захотелось приобрести какой-то чайный сервиз.

– Вот это да! Взгляните-ка!

Она сложила журнал так, чтобы показать Эмме пленивший ее фарфор.

– Тебе нравится? – скептически спросила та.

– Ну да, – сказала Кассандра. – А вам?

– Да. Очень мило. Даже красиво. Но что ты скажешь на это? – Перелистав несколько страниц, Эмма показала на нежно-розовый сервиз.

Кассандра сморщила нос.

– Это же прошлый век.

– Ммм, – сказала Эмма, снова вглядываясь в фотографию. – Пожалуй. Возможно, именно поэтому он мне понравился.

Перевернув страницу, Кассандра сразу же пришла в восторг от вызывающих черных тарелок с бледно-лиловой каймой.

– О! – выдохнула она. – Взгляните!

На этот раз нос сморщила Эмма.

– Я бы сказала, чересчур смело.

– Гейбу такое нравится, – решилась заметить Кассандра. Пора ей набрать несколько очков – на тот случай, если у Эммы все же есть какие-то сомнения. – Вы же видели его квартиру. Повсюду черный лак.

– Именно потому о посуде в черных тонах не может быть и речи. – Умолкнув, Эмма внимательно посмотрела на Кассандру. – К тому же посуда у него уже есть. Красная. Почти с тем рисунком, который я тебе показала. Вероятно, именно поэтому она и привлекла мое внимание.

– И, вероятно, именно поэтому мне она не понравилась, – поспешила возразить Кассандра. – Я не хочу покупать вещи, похожие на те, что уже есть у Гейба. Мне бы хотелось, чтобы он забыл о прошлом, начав со мной новую жизнь.

– Полагаю, в этом есть резон, – согласилась Эмма.

– Ну конечно, есть, – подтвердила Кассандра и тут же рассмеялась. – Вы же сами хорошо охарактеризовали тех женщин, с которыми Гейб встречался, ту жизнь, которую он вел. Я хочу, чтобы все это осталось позади.

– Если тебе не по душе жизнь, которую вел мой внук, чем же он тебя зацепил? Я хочу сказать, ты жила на одном с ним этаже. Ты видела все это своими глазами. И, совершенно естественно, была не в восторге. Так как же, черт побери, у вас завязались отношения?

Ловушка захлопнулась, прежде чем Кассандра успела опомниться. Пытаясь сохранить выдержку, она улыбнулась.

– Я же вам говорила: любовь. Флюиды или что там еще. Не знаю. Кто может объяснить любовь?

И тут же в коридоре послышались шаги Гейба и его отца. Войдя в гостиную, Гейб первым делом нагнулся и чмокнул Кэнди, радостно залепетавшую при этом, затем поцеловал в лоб Кассандру.

– На улице дождь, – сказал он, плюхаясь на диван рядом с ней. – Гольф пришлось отложить до вечера.

– Ладно, – сказала Эмма, с усилием поднимаясь с дивана. – Ты развлекай Кассандру и Кэнди, а я прилягу отдохнуть. Тогда после обеда у меня хватит сил заняться вместе с Лореттой приготовлениями к свадьбе.

Она начала говорить эту фразу, направляясь к двери, и закончила ее, уже выйдя в коридор. Какое-то время Кассандра лишь молча смотрела ей вслед. Когда Эмма скрылась в глубине коридора, молодая женщина, обмякнув, откинулась на спинку дивана.

Гейб недоуменно посмотрел на нее.

– Утро прошло так напряженно?

– Утро прошло прекрасно... просто замечательно. Но без последних десяти минут я предпочла бы обойтись.

Гейб знал Кассандру как решительную, расторопную женщину. Больше того, он начинал укрепляться в мысли, что именно сила воли в ней привлекает его, и был готов бороться с этим. Но вот перед ним мягкая, слабая женщина, которая, к несчастью, не менее привлекательна, чем Кассандра решительная и уверенная в себе.

Да, пожалуй, победы ему не видать.

– Что случилось? – осторожно спросил он.

– Мне понравился столовый сервиз в смелых черных тонах. Твоя бабушка сказала, что ты предпочитаешь красное.

– Я действительно предпочитаю красный цвет. Более того, у меня есть красный столовый сервиз.

– Теперь я это уже знаю, – сказала Кассандра. – И даже успела сделать верный ход, напомнив твоей бабушке, что тебе нравится черная полировка и, следовательно, должна будет понравиться черная с лиловой каймой посуда.

– И что же? – Гейб пытался понять, какой во всем этом смысл.

– А дальше, прежде чем я успела что-либо сообразить, она уже выспрашивала у меня, как это я стала с тобой встречаться, если, живя в квартире напротив, была хорошо знакома с твоим образом жизни.

Кассандра сидела, безвольно обмякнув, на диване, и ее грудь соблазнительно натягивала тонкий розовый свитер. Ее светлые волосы рассыпались по спинке дивана, а розовые губы прямо-таки ждали, когда их поцелуют. Эту нежную, уязвимую Кассандру Гейб никогда прежде не видел. Он уже вынужден был признать, что Кассандра привлекательна, теперь же ему пришлось сказать самому себе, что она невероятно привлекательна. Просто соблазнительна. Надо вернуть старую добрую мужественную Кассандру, или он сейчас примется целовать эту женщину.

– Касси, тебе не кажется, что все это ты вообразила себе?

Она открыла глаза.

– Ничего я не вообразила.

– Ну знаешь... – начал было он, но затем поскорее встал с дивана.

Надо уйти подальше от Кассандры. От нее исходит восхитительный аромат, она такая милая в своей слабости. Уже несколько месяцев у Гейба не было связей с женщинами. Еще дольше – серьезных связей. А эта женщина привлекает его все сильнее.

Мысленно простонав, Гейб отвернулся. Кого он пытается обмануть? Кассандра показалась ему чертовски привлекательной еще тогда, когда он помогал ей разобраться с покупками. Полторы недели, проведенные вместе, довели чертовскую привлекательность до абсолютного совершенства. Если он останется еще двадцать минут в обществе Кассандры, нежной и уязвимой, такой трогательной в розовом свитере, он не отвечает за последствия.

– Касси, – сказал Гейб, поворачиваясь к ней. – Подумай все-таки, не может ли быть так, что ты немного преувеличиваешь?

Кассандра гневно сверкнула глазами.

– Гейб, я безошибочно чувствую, когда меня завлекают в западню. То есть я сразу же поняла, что попала в ловушку, а заманила меня в нее твоя бабушка.

Гейб, нахмурившись, покачал головой.

– Кассандра, – ласково произнес он. – Моей бабушке в таких вещах нет равных. Если бы она хотела заманить тебя в ловушку, чтобы вытащить какие-то сведения, ты бы этого не заметила. – Увидев, что Кассандра задумалась над его словами, он добавил: – Помнишь тот день, когда мы только приехали сюда? Она раскрылась перед тобой лишь тогда, когда пришел я.

Он снова сел рядом с Кассандрой.

– Сегодня утром Эмма ничего не пыталась выведать у тебя. Если бы ей нужна была информация, она бы ее получила. Что бы она ни говорила, не придавай этому значения.

Кассандра неуверенно заметила:

– Наш разговор не показался мне таким уж невинным.

– Но ты все еще переживаешь из-за сложившейся ситуации, – осторожно напомнил Гейб. – Возможно, когда ты нервничаешь, твое внимание слишком обострено.

Кассандра кивком согласилась с такой возможностью.

– Может быть, ты просто все преувеличиваешь. К тому же, – сделал логическое заключение Гейб, – лично я ни разу не видел бабушку расстроенной. Ни разу не замечал, чтобы она хоть на долю секунды усомнилась в серьезности наших намерений. По-моему, она просто без ума от счастья, что мы женимся. Она влюбилась в тебя и в Кэнди.

Услышав свое имя, девочка радостно залепетала. Гейб тут же вскочил и взял ее на руки.

– Ты получше приглядись к моей бабушке – она же очень-очень счастлива!


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Гейб говорил так убежденно, что в конце концов Кассандра сдалась. А сейчас, за ужином, ей стало казаться, что он, скорее всего, прав. Эмма была счастлива. Погружена в эйфорию. За столом она сидела напротив Кассандры и Гейба, кормя Кэнди, смеясь над каждой шуткой и мечтательно обсуждая предстоящую свадьбу. Похоже, только Кассандра не наслаждалась происходящим. Она считала, что с этим пора кончать.

Вечером, когда они с Гейбом сидели на диване, потягивая коньяк и обсуждая с его родителями свадьбу, Кассандра заметила кое-что еще. Полторы недели находясь рядом с Гейбом, она привыкла видеть его в определенном состоянии. Сегодня вечером оно оказалось другим. Не было напряженности или настороженности, он не чувствовал себя неуютно или неудобно. Он был совершенно доволен всем. Впервые с тех пор, как они встретились в аэропорту, Гейб расслабился. Кассандра понимала, что отчасти это обусловлено тем, что он привык постоянно находиться рядом с ней. Больше того, по-видимому, ему это начинало нравиться. Но она понимала также, что спокойствие его вызвано уверенностью в успехе их предприятия. Гейб убежден, что у них все получилось. Убежден, что успокоил и обрадовал умирающую бабушку.

Осознав это, Кассандра ощутила шевельнувшееся внутри чувство, в желательности которого она не была уверена. Ей было приятно, что замысел Гейба удался; но чему она сама радуется? Еще два дня назад Кассандра сказала бы, что рада тому, как успешно играет свою роль, выполняет свое обещание. Но сегодня вечером так просто описать ее чувства было бы трудно. Она довольна, счастлива, весела потому, что доволен, счастлив, весел Гейб. Такое очень опасно в том случае, когда двое, целуясь, высекают снопы искр.

– Кэнди в постели, уже крепко спит, – объявила Эмма, присоединяясь к теплой компании в гостиной.

– Знаете, вовсе не обязательно вам постоянно возиться с ней, – сказала Кассандра, когда Эмма села рядом на диван. – Я и сама могла бы уложить ее.

– Ты занимаешься этим каждый день. А я... – сказала Эмма, затем пожала плечами. – Не знаю, сколько раз еще смогу сделать это.

Кассандра увидела, как родители Гейба обменялись озабоченными взглядами, ощутила, как напрягся сидящий рядом с ней Гейб. Наступило неловкое молчание, которое нарушил Гейб, вскочивший на ноги и увлекший Кассандру за собой.

– Бабуля, а почему бы тебе сегодня вечером не сходить с нами в кино?

– Мне? – изумилась Эмма.

– Ну да, – подхватила Кассандра. – Мы решили сегодня сходить на что-нибудь веселенькое. Надеюсь, вам тоже будет весело.

Эмма подозрительно посмотрела на них.

– Я не помешаю?

– Да нет же! – воскликнул Гейб, хватая бабушку за руку и поднимая ее с дивана. – Мы будем очень рады!

– Тогда я иду за плащом.

Через пятнадцать минут они уже были на улице. Кассандра попыталась уговорить Эмму сесть в машину впереди, рядом с Гейбом, но та настояла на том, чтобы Кассандра села рядом с ее внуком – на место, по праву принадлежащее ей. Еще тактичнее она повела себя в кинотеатре.

– Чтобы не мешать вам болтать, – сказала она, – я сяду сзади.

И только когда начался фильм, к Кассандре стали возвращаться подозрения. Внезапно она подумала, что у Эммы была гораздо более веская причина, чтобы сесть позади них. Она следит за ними. Проверяет, как они будут вести себя эти два часа.

Гейб в этот момент поглощал воздушную кукурузу, и Кассандра не стала пытаться придвинуться к нему ближе или обнять его. Но как только пакетик из-под кукурузы упал на пол, она прильнула к Гейбу, стараясь как можно незаметнее ткнуть его в бок, напомнив, что его бабушка сидит сзади и наблюдает за ними.

Гейб не сразу понял ее жест, но, поняв, тотчас же откликнулся, обняв Кассандру и положив ее голову себе на плечо. Ее макушка оказалась рядом с его носом, и запах ее волос хлынул ему в ноздри. Гейб жадно вдохнул этот сладостный аромат.

«А пахнет она просто превосходно, – подумал Гейб. – И выглядит тоже отлично». Сейчас Кассандра больше походила на женщин, к которым он привык, в ней ничего не осталось от того нежного, уязвимого создания, каким она предстала перед Гейбом утром. На вечер Кассандра надела красный мохеровый свитер и простые брюки из белой шерсти, в которых выглядела очень сексуально. А теперь она еще и прильнула к нему, едва заметно склонила голову набок, скользнув шелковистыми волосами по его подбородку и дыша так, что ее плечо терлось о его грудь. Казалось, их и в самом деле соединили на небесах.

Что не соответствует действительности, в сотый раз за вечер повторил себе Гейб. Мало того, они во всем представляют полную противоположность друг другу. Гейб был полон решимости по возвращении домой сразу же поставить на этом точку. И все же пообниматься вечерок в кино – хуже от этого никому не будет... Ведь так? Ну конечно. И Гейб крепче прижал Кассандру к себе.

Кассандра напряглась было, но тут же спохватилась. Эти ласки в кинотеатре – неизбежное зло. Бесконечные опасения Кассандры по поводу странного поведения бабушки Гейба толкали ее прямо к нему в объятия, в которых она понемногу начинала чувствовать себя как в безопасной гавани. Но это же абсурд. Мало того, они полная противоположность друг другу; надо по возвращении домой как можно скорее поставить точку. Но какое райское наслаждение – сидеть вот так, нежно прильнув друг к другу, не беспокоясь ни о чем, только о бабушке Гейба; ведь именно для того, чтобы убедить ее, они и обнимаются.

Уже много времени Кассандра не чувствовала покоя в объятиях мужчины, но в объятиях Гейба... Оба прекрасно знают, что происходит, когда они целуются; эти ласки в темноте к добру не приведут...

Но нельзя забывать, что бабушка следит за ними. Так что ничего не поделаешь, к тому же им так хорошо... Ну что плохого в том, что она час-другой будет чувствовать себя окруженной заботой, лаской... быть может, любовью? Совершенно ничего, решила Кассандра и положила руку Гейбу на грудь, добавляя правдоподобности объятиям. Гейб ответил тем, что привлек ее к себе. Рука Кассандры скользнула ему за ворот свитера, погладила по шершавой ткани рубашки.

Его ладонь скользнула по ее руке. Ее рука прошлась по воротнику рубашки. Его ладонь снова скользнула к ее плечу. Кассандра прижалась щекой к плечу Гейба, пощекотав волосами его подбородок.

– Ну хватит, хватит, – громким шепотом проговорила Эмма. – Прекратите, или я вам вылью за шиворот кока-колу.

Кассандра и Гейб отшатнулись друг от друга, словно застигнутые врасплох подростки. Гейб оправился первым.

– Веди себя тихо и смотри кино, бабуля, – улыбнувшись, сказал он, снова привлекая Кассандру к себе.

Кассандра, видя, что действие идет по извечному сценарию, поняла, что кончится это бедой. Ее голова склонилась к его плечу. Его подбородок уткнулся ей в волосы, а рука скользнула по плечу. Ее рука уютно устроилась у него на груди. Рука Гейба снова скользнула по ее плечу, но на этот раз пальцы непроизвольно прикоснулись к груди Кассандры. Та поняла, что движение это было непреднамеренным, так как у Гейба от неожиданности перехватило дыхание. Но среагировали на прикосновение оба. Кассандра опустила глаза, Гейб, наоборот, поднял взгляд. Обоих словно ударило электрическим током. Гейб молча встал.

– Этот фильм я уже видел, – шепнул он бабушке, увлекая Кассандру за собой. – Мы лучше пойдем домой.

– Нет. Давайте лучше поедим пончиков, – предложила Эмма, и ее голос раскатился по всему зрительному залу. – Кино мне тоже не хочется досматривать, но от пончиков со сливочным кремом я бы не отказалась.

– Тогда решено: пончики!

Разговор о пончиках продолжался, пока они пробирались по зрительному залу к выходу из кинотеатра. Очутившись на воздухе, Кассандра тут же озябла и машинально запахнула жакет. Увидев это, Гейб, поколебавшись мгновение, обхватил ее за плечи, и они двинулись по улице.

– Пончиковая где-то здесь поблизости, – сказала Эмма, даже не пытаясь поспеть за молодыми людьми. – Помнится, твой дед водил меня сюда. – Она остановилась, оглядываясь вокруг. – Ведь наша церковь где-то рядом, да?

– Два квартала в ту сторону, – согласился Гейб. – А пончиковая вот тут, – сказал он, указывая на здание вниз по улице.

– О, какие красивые огни, – заметила Эмма, увидев яркую неоновую вывеску, зазывающую посетить заведение. – Полагаю, все дело в том, что я бывала здесь лишь при свете дня, потому и не заметила ее.

Слушая болтовню Эммы, Кассандра прониклась ощущением того, что все в порядке. Беспокоиться не о чем. Но как раз в это мгновение Гейб прижался к ней, и в ответ на его прикосновение по всему ее телу разлилось тепло.

Беспокоиться есть о чем.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


– Значит, так, – произнесла Лоретта тоном полководца, отдающего приказ войскам. – Как только мы разделаемся с праздничным вечером, назначенным на сегодня, сможем без помех заняться подготовкой к свадьбе.

Эмма и Кассандра сидели в гостиной на белом диване, а Лоретта устроилась напротив за круглым кофейным столиком из вишневого дерева в обтянутом гобеленом кресле в стиле королевы Анны. Весь дом был отдраен до блеска, но вокруг уютно устроившихся женщин суетилась прислуга, расставляющая корзины со свежими цветами и украшающая дом к Рождеству.

– Гейб помог мне ужать список гостей до сотни, так что свадьба превращается в обыкновенный торжественный ужин, может быть, несколько многолюдный. – Оторвавшись от списка, Лоретта взглянула на Кассандру: – Ты точно не хочешь никого пригласить?

Кассандра пожала плечами.

– Мало кто согласится в рождественский вечер покидать своих родных. Все мои друзья и родственники живут в Пенсильвании, а мы с Гейбом настроились на то, чтобы пожениться здесь, в Джорджии, в Сочельник. Так что я никого не стану приглашать.

– Даже своих братьев?

Эмма внезапно очнулась.

– У тебя есть братья?

– Четыре, – гордо объявила Лоретта, прежде чем Кассандра успела вымолвить хоть слово. – Можешь себе представить – единственная девочка в семье из пятерых детей?

– Это дает ответ на многое, – сказала Эмма, пристально глядя на Кассандру.

Лоретта, похоже, ничего не заметила, а у Кассандры снова заныло под ложечкой.

– Ты звонила братьям и они ответили, что не хотят приехать? – спросила Лоретта.

– Они все женаты, имеют детей. Мне бы не хотелось портить им Рождество.

– А как насчет твоих родителей? – спросила Эмма.

Кассандра уже открыла было рот, но тут же осознала, что на это у нее отговорки нет. Эмме и Лоретте уже известно, что она – единственная дочь в большой семье. Любая женщина в мире легко представит себе, как ждала дня бракосочетания своей дочери мать Кассандры. Джинджер О'Хара просто обязана приехать. От этого никуда не деться. Кассандре придется лгать.

– Родители приедут двадцать третьего, – сказала она, чувствуя, что язык ей плохо подчиняется.

– Вот как, – протянула Эмма, а Лоретта, схватив листок, быстро застрочила на нем.

– Итак, решено. Родителей Кассандры мы поместим в зеленую гостевую комнату, а Альберту и Мюриел придется поселиться в гостинице.

– Это становится интересно, – сказала Эмма, поднимаясь с дивана.

– Альберт и Мюриел поймут... – начала было Лоретта, но Кассандра остановила ее.

– Пожалуйста, никого не прогоняйте ради моих родителей, – сказала она.

Ее родители ну никак не смогут прилететь двадцать третьего, потому что она их не приглашала. Больше того, им ничего не известно о свадьбе, хотя матери Кассандра сказала про спектакль, в котором будет участвовать. Она понимала, что к двадцать третьему придется придумать какую-то новую ложь, чтобы прикрыть эту, но в настоящий момент главное – не нарушить план размещения гостей, тогда отсутствие ее родителей не будет так бросаться в глаза.

– Уверена, они с радостью остановятся в гостинице.

– Ну уж нет, – возразила Эмма. – Не говори глупостей, дорогая. Мы хотим, чтобы они жили здесь.

– Вне всякого сомнения, – подхватила Лоретта, но голос ее был совершенно не похож на голос Эммы. Голос Лоретты звучал мягко и любезно, в то время как тон Эммы вызывал в памяти образ безумного ученого, готового приняться за вивисекцию очередной жертвы. Бабушка Гейба разве что не потирала от удовольствия руки.

– Пора будить малышку. – Направляясь к двери, она обернулась, и у нее на лице появилось выражение дьявольского злорадства. – Ничего без меня не обсуждайте. Я не хочу пропустить ни слова.

Проклятье! Кассандра поняла, что не ошиблась. Эмма идет за ними по следу и наслаждается, заставляя их страдать. Стоп. Мысли Кассандры сделали два шага назад. Эмма не заставляет страдать их обоих. Страдать приходится одной Кассандре. Почему? Потому что она слабое звено. Эмма прекрасно понимает, что ее внук – крепкий орешек и он не затрещит под ее давлением. Но Кассандра – величина неизвестная. Эмма подозревает какой-то подвох, и простейший способ вывести их на чистую воду – расколоть слабое звено. В присутствии Гейба она ничего не говорит – вдруг он действительно собирается жениться. В то же время она при каждой возможности настойчиво пытается застигнуть Кассандру врасплох, заставить ее допустить ошибку.

Несколько выбитая из равновесия этим открытием, Кассандра откинулась на спинку дивана. Судьба всего спектакля зависит от нее. Гейб не споткнется, потому что бабушка и не проверяет его. Но Кассандра под пристальным наблюдением, и ей спуска не будет. Это означает, что необходимо постоянно быть начеку.

Постоянно.

Она должна думать, говорить, жить, есть, спать, объятая желанием выйти замуж за Гебриела Кейна.

При этой мысли у Кассандры защемило сердце. Ей не нужно прилагать особых усилий, чтобы вести себя так, будто она влюблена в него. Это все пустяки. У него великолепная внешность, от него исходят прямо-таки райские ароматы, и ведет он себя с ней так, словно она для него самый важный человек на свете, – когда рядом бабушка!

Сложнее будет выпутаться из этой заварушки с нетронутым сердцем, потому что чем дольше Кассандра находится рядом с Гейбом, чем больше она притворяется, что любит его, тем сильнее начинает верить в их ложь. Она еще не влюбилась в Гейба, но может полюбить такого мужчину, которого он изображает перед своей бабушкой.


Когда наступила пора спускаться к рождественскому вечеру, Кассандра приложила руку к груди, пытаясь унять порхающих там бабочек. В те несколько минут, что ей удалось выкроить после обеда, чтобы побыть одной, она пришла к заключению, что все-таки сумеет убедить Эмму в серьезности их намерений, и при этом постарается не втянуться в разыгрываемый спектакль настолько, чтобы испытывать чувства, которых на самом деле нет. Достаточно будет лишь вкладывать сердце и душу в исполнение роли влюбленной невесты всякий раз, когда рядом кто-то есть. Потом, когда они с Гейбом останутся наедине, можно будет с тем же пылом и рвением убеждать себя, что Гейб – просто легкомысленный холостяк, живущий по соседству и отравляющий ее жизнь.

Все яснее ясного. Никаких проблем.

Тогда почему же у меня дрожат руки? – подумала Кассандра, услышав стук Гейба в дверь.

Он не стал дожидаться приглашения войти, потому что уже давно было решено заходить друг к другу сразу же, показывая Эмме, в каких они близких отношениях. До сих пор никаких сложностей не возникало, так как Кассандра, зная, что Гейб может войти к ней в любую минуту, была постоянно готова к этому. Но сейчас, хотя она была полностью одета и даже ждала его, при его появлении бабочки у нее в груди снова начали свою круговерть.

В черном смокинге Гейб был неотразим. Крупные черные запонки резко выделялись на белоснежных манжетах. Черный цвет еще резче подчеркивал темные волосы и карие глаза Гейба.

– Вид у тебя блестящий. – Слова сорвались с уст Кассандры, прежде чем она успела осознать их весомость.

– У тебя тоже прекрасный вид, – сказал Гейб, очевидно также на мгновение забыв про осторожность. – Платье просто великолепно.

Обрадовавшись смене потенциально опасной темы разговора, Кассандра, окинув взглядом свое пунцовое бархатное платье, самодовольно заметила:

– Ты был бы потрясен, узнав, сколько я за него заплатила.

Гейб улыбнулся.

– Знаешь, а мне действительно хотелось бы узнать. У меня раньше никогда не было знакомых, делающих покупки на распродажах. Я поражен тем, что ты купила такую чудную вещь, заплатив за нее дешево. Это означает, что ты мудрая женщина.

– А я действительно мудрая, – сказала Кассандра, пытаясь не обращать внимания на тепло, разлившееся от этого комплимента по ее телу. Сейчас как раз тот случай, когда она должна вспомнить о том, как вел себя Гейб в Пенсильвании, чтобы в дальнейшем не испытывать такой радости в его присутствии. Кассандра внутренне напряглась и, быстро проведя расческой по золотистым локонам, повернулась к нему. – Пошли, – резким тоном приказала она.

Ее голос вернул Гейба к действительности.

– Слушаюсь, ваше высочество, – сказал он, отворяя дверь и приглашая Кассандру выйти первой. – Где Кэнди? – спросил он, когда они начали спускаться по лестнице, похожие на двух директоров, направляющихся на совещание, но никак не на молодую пару, собирающуюся объявить о своей помолвке на праздничном приеме.

– Сегодня вечером с ней посидит горничная, – сказала Кассандра. – Хотя, подозреваю, твоя мать заставит Кэнди явить свой лик собравшимся на тот случай, если кто-либо из гостей еще не видел девочку.

Гейб с удивлением покачал головой.

– Мои родители обожают Кэнди.

– Знаю, – сказала Кассандра.

Подумав о том, как тяжело будет им расставаться с ребенком, она поняла, что ответила слишком резко.

– Это не преступление, – сердито заметил Гейб.

– Да, но это дополнительная сложность, – сказала Кассандра, останавливая его за локоть. – И давай не будем обсуждать это здесь, – добавила она, окидывая взглядом просторный коридор.

Несколько мгновений Гейб лишь молча смотрел на нее. Кассандра увидела стремительно пронесшиеся по его лицу отголоски чувств – от смущения до ярости. Гейб глубоко вздохнул, и Кассандра поняла, что он таким образом дает выход хоть части обуявшего его гнева, не позволяя ему выплеснуться в словах.

– О чем еще ты хочешь напомнить мне до того, как мы предстанем перед двумя сотнями гостей и будем стараться убедить их, что безумно влюблены друг в друга?

Но ответа он ждать не стал. Стремительно развернувшись, он понесся вниз по лестнице, предоставив Кассандре явиться в зал дома Кейнов одной.

Кассандра поспешила за ним, моля Бога о том, чтобы Эмма не заметила, как ее внук войдет в зал без предполагаемой невесты. В противном случае не миновать новых осложнений.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Кассандра бежала вслед за Гейбом. Он совершенно не в себе и может испортить весь спектакль, а этого нельзя допустить. Не только потому, что Эмма ждет не дождется, когда возникнет подобная ситуация; дело еще в том, что Кассандра понятия не имела, почему Гейб так разозлился.

Но какие бы ни были у него причины, она не позволит пустить прахом все усилия, затраченные на двухнедельное представление – надо сказать, чертовски хорошее представление. Если Гейб обо всем хорошо подумал и трезво принял решение прекратить эту комедию – его право, но она не позволит ему действовать очертя голову.

Кассандра догнала Гейба только в двух шагах от двери. Увидев, что он ждет ее, она поняла: как бы ни был Гейб рассержен на нее, у него хватает ума не совершать опрометчивых поступков. Мысленно вздохнув с облегчением, Кассандра тем не менее решила на досуге хорошенько обдумать случившееся. Второй раз она такого не допустит.

– Гейб, дорогой, – сказала она, просовывая руку в уютную нишу, образованную локтем Гейба, – твои родители ждут у камина. Надо дать им знать, что мы здесь.

С этими словами она повернулась к Гейбу, и тот увидел у нее на лице милое, невинное выражение. Глаза Кассандры светились. Мягкая, нежная ткань пунцового платья изящно облегала стройную фигуру молодой женщины, и у Гейба сразу же пересохло во рту, как пересохло бы во рту у любого нормального мужчины. Свои густые светлые волосы Кассандра забрала в свободный волнистый хвост, что сделало ее похожей на греческую богиню. Царственно прекрасную. Утонченную. Мудрую.

Каким образом, черт побери, ей удается смотреть на него такими невинными глазами, учитывая то, что еще две минуты назад она вывела его из себя?

Вообще-то Гейб до сих пор готов был рвать и метать. Он знал, что Кассандра лишь играет на публику. По возвращении домой вся эта комедия закончится – черт, хоть бы скорее она закончилась! Кассандре ничто не угрожает с его стороны. А у него все в душе переворачивается, когда она прямо на глазах становится холодной и надменной, используя это в качестве щита.

Совершенно ей это не нужно, заверил он себя. Она нисколько не интересует его. Из того единственного случая, когда Гейб сделал ошибку, поцеловав Кассандру, хотя в том не было необходимости, никак не следует, что она ему нравится. Что бы она ни думала.

– Да, – с улыбкой произнес Гейб. Он сможет играть свою роль не хуже других. Черт, ведь именно он и выдумал весь этот спектакль! Кассандра участвует в нем против воли. – Пойдем покажемся родителям, а потом я представлю тебя гостям.

Они приблизились к камину, и Гейб отметил, как его отец, вскочив с места, обеими руками схватил руку Кассандры.

– Кассандра, дорогая, – сказал он, – ты выглядишь просто ослепительно.

Его слова, произнесенные торжественно и почтительно, наждаком проскрежетали по нервам Гейба. И все же он сохранил самообладание. Ничего страшного, даже если к концу вечера Кассандра от щедрых комплиментов вообразит о себе Бог знает что. Он с этим справится. К тому же комплименты его будущей жене – это хорошо, а не плохо. Настоящий жених был бы без ума от счастья, если бы шел под руку с такой женщиной.

– Да, от нее прямо-таки свет идет, не так ли? – сказал Гейб, обнимая Кассандру за плечи.

На него повеяло восхитительным ароматом ее духов, и Гейб застыл. Ничего, с этим он тоже справится.

– Манкмайеры, Гарлески и Билаки уже здесь, Гейб, – шепнула Лоретта. – Начни с них, а затем обойди весь зал.

– Я знаю, что делать, мама, – проворчал Гейб.

– А я – нет, – снова улыбнулась ему Кассандра.

У Гейба бешено заколотилось сердце. Как может она выглядеть такой обаятельной, такой невинной, такой прекрасной, в то время как... в то время как с ним она обходится так жестоко? До него это не доходит.

– Гарлески и Билаки – это деловые партнеры отца Гейба, – снова шепотом просветила молодую женщину Лоретта.

– А разве Сэм не отошел от дел? – спросила Кассандра.

– И да, и нет, – усмехнулся Сэм. – Я по-прежнему вкладываю деньги. И мне не хочется отставать от крупных игроков. А Гарлески и Билаки – крупные игроки.

– А кто такие Манкмайеры?

– Они владеют контрольным пакетом акций сети дешевых магазинчиков, в одном из которых ты, скорее всего, и купила свое платье, – с нескрываемым ехидством произнес Гейб, так как сидящий у него внутри демон никак не мог утихомириться. И тут же постарался быстрее увести Кассандру подальше от родителей, надеясь, что смысл его последнего замечания не дойдет до них.

Когда Гейб вел Кассандру по залу, он чувствовал себя волком, попавшим на скоростную автостраду. Сказать, что своим очарованием Кассандра сразила наповал всех знакомых его родителей, значило бы не сказать ничего. Она была великолепна. Восхитительна. Она показала себя потрясающей актрисой. И он не мог этого вынести.

Почему? Гейб не имел ни малейшего понятия. Но его это просто бесило.

Ему нисколько не стало лучше, когда горничная с Кэнди на руках объявила, что ужин подан. Девочка была в ярко-красной пижамке, похожей на наряд Санта-Клауса, который довершала красная шапочка с белым помпоном. Мать Гейба поспешила к горничной и забрала у нее Кэнди, чтобы показать девочку гостям. Потом взяла слово его бабушка, поведавшая собравшимся о том, как она укладывает Кэнди спать, кормит ее, а теперь еще стала учить ее читать.

Сэм напомнил матери, что Кэнди едва исполнилось восемь месяцев и она только-только начинает говорить, но Эмма, нисколько не смутившись, отмахнулась от него, сказав, что, как только Кэнди заговорит, она сама подтвердит, что Эмма научила ее читать. Очарованные гости восхищенно поддакивали. Но наконец ребенка унесли спать.

По большому счету, дела шли не просто хорошо – прекрасно. Именно так, как хотел Гейб. Но почему-то успех нисколько не радовал его. Наоборот, он только и думал о том, как бы поскорее сбежать с этого проклятого праздника.

Но ему пришлось занять место во главе подковообразного стола в обеденном зале. Кассандра села справа от него, и Гейб даже поцеловал ее в щеку, подавая стул, за что удостоился, черт возьми, благодарной и обворожительной улыбки. Он выдержал торжественный банкет и обязательные разговоры, но, когда заиграл оркестр, готов был уйти. Мало того, что он чувствовал себя полным идиотом, не в силах разобраться в собственных чувствах, у него к тому же разболелась голова.

– Гейб, по-моему, мы с тобой должны потанцевать, – прикоснулась к его локтю Кассандра.

– Что? – очнулся Гейб.

– Мы должны пойти танцевать. Твои родители на площадке для танцев одни.

– Ах да, ты права, – согласился Гейб и повел ее на небольшую площадку, которую устроили, сдвинув в гостиной мебель и скатав ковры, после чего открылся блестящий пол из ценных пород дерева.

Кассандра скользнула в объятия Гейба, словно там было ее исконное место, и у него застучало в висках. Она прижалась к нему, положив голову ему на плечо, и пульсация, оставив в покое виски, переместилась далеко вниз. Решив покорно стерпеть все муки, Гейб опустил подбородок Кассандре на макушку, но та вдруг неожиданно отстранилась от него.

– Может, скажешь, что случилось? – тихо спросила она.

Гейб вздрогнул.

– С чего ты взяла?

– Видишь ли, несмотря на то что Эмма счастлива, мать твоя сияет, а отец выглядит так, словно заставил содрогнуться финансовый рынок, у тебя вид человека, которому зачитали смертный приговор.

– Я, как и положено, играю свою роль.

– Может быть, ты чересчур стараешься? – улыбнувшись, предположила Кассандра.

Неизвестно почему – разве только потому, что ему хотелось так думать, – но, увидев сверкнувшие у нее в глазах искорки, Гейб заставил себя поверить, что Кассандра действительно улыбается ему, а не изображает улыбку ради толпящихся вокруг гостей. Внезапно головная боль прошла, и Гейб снова почувствовал себя человеком. Но неутихающий дух противоречия не мог смириться с тем, что Кассандра разом сумела избавить его от идиотских ощущений, от которых он страдал весь вечер. Она – их причина, а не лекарство от них.

– Возможно, это ты чересчур стараешься, – сказал Гейб и быстро закружил Кассандру, так как музыка сменилась на вальс.

– О, значит, по-твоему, лучше бы твои родственники и знакомые считали, что ты собираешься жениться на брюзге?

Гейб не смог удержаться и улыбнулся. Слова Кассандры развеяли все его беспокойство. Теперь он даже не мог вспомнить, почему еще так недавно злился на нее. Хотя и не очень понимал, почему сейчас ему так уютно. Ясно одно: сейчас ему хорошо, а большего и желать нельзя.

– Да, ты права. Ума не приложу, отчего сегодня весь вечер веду себя как полный идиот. Наверное, меня просто бесит сахарный тон, каким ты говоришь с моими друзьями.

– Ого! – произнесла Кассандра, проводя пальцем по воротничку его рубашки, ласково поддразнивая его. – Если бы я не была уверена в обратном, то решила бы, что ты ревнуешь.

– Я не ревную, – сказал Гейб и быстро крутанул Кассандру в надежде, что та умолкнет, потому что не был уверен, что сказал правду.

Может ли он испытывать ревность из-за того, что его заносчивая, злобная, ограниченная и старомодная соседка любезничает с его друзьями?

Не-ет! – заверил себя Гейб и тут же испытал укол совести. Никакая Кассандра не заносчивая, не злобная, не ограниченная и не старомодная. У нее ребенок. Ее выводило из себя, когда шумные вечеринки будили Кэнди. Она имела полное право просить его вести себя потише. И теперь, глядя на ее платье, Гейб видел, что она вовсе не ограниченная и не старомодная. Такой она казалась ему раньше просто потому, что он никогда хорошенько к ней не приглядывался...

До сегодняшнего вечера он вообще не смотрел на нее. А сейчас взглянул – и поразился.

– Женщина вовсе не прочь услышать, что мужчина ревнует ее, – сказала Кассандра, продолжая улыбаться, и у Гейба снова екнуло сердце.

Это самое сердце без труда может похитить Кассандра, если Гейб позволит ей. Но он не может ей этого позволить. Его работа не допускает роскоши иметь настоящую жену, а Кассандре нужен настоящий муж, настоящий дом. Вот в чем их противоположность, вот почему нельзя увлечься затеянным спектаклем. Гейбу спокойная и ровная жизнь Кассандры нужна не больше, чем ей его бурная и хаотическая.

Вальсируя, Гейб вывел Кассандру из гостиной в небольшую уютную библиотеку.

– Разговор о ревности уместен на несколько минут, Кассандра, – тихим, но строгим голосом произнес он. – Но муссировать эту тему не стоит, она слишком банальна, и я начинаю чувствовать себя дураком. А теперь давай вернемся к гостям и будем делать вид, что у нас все хорошо и мы не ссоримся.

Кассандра постаралась скрыть свою реакцию, но Гейб все же понял, что во время танца она не только играла на публику. Однако Кассандра, вскинув голову, изогнула губы в ослепительной улыбке и отвернулась от него.

– Я выпью чего-нибудь, – сказала она, направляясь к двери. – А тебе неплохо будет поостыть пару минут, прежде чем ты присоединишься ко мне.

Несколько мгновений Гейб пребывал в полном недоумении; лишь потом он понял, почему Кассандра предложила ему остыть.


Кассандра вернулась в гостиную, чувствуя, что лицо у нее раскраснелось от злости. Неужели она позволила себе вообразить, что Гейб начинает проникаться к ней каким-то чувством, что он ревнует... и возбужден? Ревность, похоже, была всего лишь деталью спектакля, а возбуждение – что ж, для некоторых мужчин это в природе вещей. Она хорошо знает Гейба Кейна. Как-никак живет в квартире напротив. Он – бабник. И не слишком разборчивый. Так что возбудить его во время танцев – совсем не такой уж подвиг.

– Какие-то неприятности, милочка? – спросила внезапно появившаяся у Кассандры за спиной Эмма. Она оттеснила Кассандру в сторону, чтобы подойти к столику с прохладительными напитками.

Кассандра тотчас же вернула улыбку на место.

– Никаких. Просто захотелось чего-нибудь выпить.

Эмма с любопытством оглянулась вокруг.

– А где Гейб?

– В туалете, – ответила Кассандра, надеясь, что после такого ответа Эмме не вздумается искать его. – А что? Он вам нужен?

– Да нет, – сказала Эмма, продолжая оглядываться. – Но вы должны сделать объявление.

Кассандра невольно вздрогнула.

– Вы хотите сказать, того, что Гейб представил меня всем как свою невесту, недостаточно?

Явно очень довольная, Эмма покачала головой.

– Ни в коем случае. Публика у нас тут сентиментальная. К тому же, – добавила Эмма, схватив левую руку Кассандры и ткнув в безымянный палец, – я не вижу кольца.

– Это потому, что оно здесь, – похлопал себя по нагрудному карману Гейб. Подойдя к Кассандре сзади, он, обняв ее за талию, прижался к ее спине. – Примерно через пятнадцать минут мы официально объявим о нашей помолвке.

– Отлично, – просияла бабушка.

Но у Кассандры в голове смешались все мысли. У нее возникло впечатление, что Эмма просияла не столько от радости, сколько оттого, что снова заманила Кассандру в ловушку. Комедия становилась все более неуютной. Конечно, ей не трудно делать то, что необходимо для выполнения замысла, – например, обниматься с Гейбом, – если на то пошло, совсем не трудно.

А должно быть трудно. Проклятье! Должно быть трудно. Гейб – легкомысленный бабник, не далее как десять минут назад ненавязчиво посоветовавший ей не принимать спектакль близко к сердцу. Он не может нравиться ей. Он ей не нравится. Это же просто кобель...

Так почему же ей так приятно в его объятиях? Бред какой-то.

Как только Эмма отошла от них, Кассандра отскочила от Гейба.

– Все чуть было не пропало, – сказала она с признательной улыбкой, ибо легкомысленный бабник или нет, но Гейб все же ее сообщник. Он платит ей за работу, и она выполнит ее – и впредь будет внимательнее. – Я совершенно забыла про кольцо.

– Это точно. – Гейб оглянулся вокруг, словно ему хотелось находиться где угодно, только не рядом с Кассандрой. – К счастью, я не забыл.

– Это хорошо, – сказала Кассандра.

– Хорошо, – подтвердил Гейб.

– Извините, – неуверенно приблизился к счастливой парочке Арнольд Фейнберг. – Гейб, не возражаешь, если я потанцую с твоей невестой?

Гейб махнул рукой.

– Валяй! – сказал он, поворачиваясь к столику с напитками. – Я найду тебя, когда придет пора разбираться с кольцом.

Кассандра вся сжалась от этого преднамеренного оскорбления.

– Хорошо, – царственным тоном произнесла она. – Благодарю, Гейб, – добавила она, выходя следом за Арнольдом на танцевальную площадку.

– Похоже, дела идут не совсем так, как запланировано? – спросил Арнольд, проведя Кассандру в укромный уголок.

Виновато оглянувшись, Кассандра увидела, что никто не обращает на них внимания, и вздохнула.

– Это еще слабо сказано.

– Что же он делает? Пристает к тебе?

Кассандра рассмеялась. Это послужило великолепной разрядкой, и она просто обмякла в объятиях Арнольда.

– Не слишком сильно.

– Если он не пристает к тебе, тогда почему ты отскочила от него как ошпаренная?

– Гейб обвинил меня в том, что это я пристаю к нему.

Арнольд недоуменно сморщил лицо.

– Что?

Кассандра вздохнула.

– Он обвинил меня в том, что я принимаю нашу комедию всерьез.

– Да ну? – удивился Арнольд, и лицо его расплылось в широкой довольной улыбке. – Как интересно!

– Я нахожу это оскорбительным.

– О, нет-нет! – продолжал ухмыляться Арнольд. – Просто Гейб предпринял свой классический защитный ход.

– Защитный ход? – недоверчиво переспросила Кассандра.

Арнольд пожал плечами.

– Ну да. Я постоянно наблюдал такое, когда учился с ним в колледже. У Гейба большие планы, великие цели, для женщины в его жизни нет места, нет времени, вот он и сваливает свою вину на женщину – мол, зря она воспринимала их отношения слишком серьезно, они расстаются, и Гейбу не приходится отвечать за последствия связи.

– Но это же нечестно!

– Как сказать, – пожал плечами Арнольд. – Четыре года мы учились вместе с Гейбом в колледже. Я видел это сотню раз.

– Может быть, но я полтора года прожила по соседству с ним, и, судя по веренице красоток, прошедших через его квартиру, он не боится связей с женщинами.

– Он не боится случайных связей, – уточнил Арнольд, кружа ее в такт музыке. – А ты уже вышла за рамки случайной связи и движешься к отношениям. Прими мои поздравления.

– Поздравления? – рассмеялась Кассандра. – Не стоит. Во-первых, жених Гейб незавидный. Во-вторых, уверена, ты совершенно не прав.

– Во-первых, – сказал Арнольд, передразнивая ее, – жених он завидный. И очень даже завидный. И, во-вторых, это далось ему непросто. Ты знаешь, что у отца Гейба больное сердце?

Кассандра нахмурилась.

– Нет.

– А это так. Вот почему Гейб отказался от предложений профессиональных футбольных команд и вошел в «Кейн Энтерпрайзиз».

– Я считала, это произошло из-за смерти его дедушки.

– И ты поверила? И ни разу не задумалась, что во главе компании должен был бы стоять отец Гейба, а не он сам?

– Но Гейб начал с самого низа...

– Ну да, черт побери. И за каких-то шесть лет достиг самых вершин. Его отец не мог больше оставаться во главе компании. Два года назад Гейб убедил отца, что готов взять на себя управление «Кейн Энтерпрайзиз», и тот уступил. С тех пор Гейбу приходится постоянно бороться за то, чтобы компания двигалась в направлении, указанном еще его дедом. А это огромная психическая нагрузка.

– Не сомневаюсь, – пробормотала Кассандра. – Но, по большому счету, меня это не касается.

– О, мне сдается, в настоящее время это касается тебя больше, чем кого бы то ни было.

Музыка кончилась. Арнольд и Кассандра поаплодировали музыкантам. Когда начался новый танец, Арнольд поймал ее руку.

– Я говорил совершенно серьезно, – улыбнулся он. – Так что подумай над моими словами.

После чего Арнольд отвел Кассандру к Гейбу. Тот, улыбнувшись, как подобает жениху, взял молодую женщину под руку, и они направились к его родителям. Кассандра внимательно пригляделась к Сэму. На вид он еще не старый, лет пятьдесят пять, но движения у него какие-то медлительные, усталые. Она и раньше замечала это, но не придавала значения, просто не задумывалась, почему, например, так суетится вокруг мужа Лоретта, стараясь угадать каждое его желание. Теперь все становилось на свои места.

Наконец четверка направилась к импровизированной оркестровой площадке. Первым начал говорить Сэм, но, произнеся пару шутливых фраз, он передал слово сыну.

– Кассандра не могла поверить, что мы действительно поднимемся сюда и торжественно объявим о нашей помолвке, но в нашей семье любят, чтобы все было как должно. Если объявлять о помолвке, то только так. И вот о чем я не сказал Кассандре по настоянию родителей: я буду официально просить ее отдать мне руку и сердце. Так, как просил у моей матери мой отец. Так, как просил у бабушки дед.

С этими словами он повернулся к Кассандре и протянул ей руку. Когда молодая женщина очутилась рядом с ним, Гейб опустился на одно колено и сказал:

– Кассандра, согласна ли ты выйти за меня замуж?

У Кассандры остановилось сердце, только в голове вихрем кружились мысли. Этот мужчина, стоящий перед ней преклонив колено, большую часть жизни ставил нужды своей семьи впереди собственных; так он поступает и сейчас, устроив весь этот грандиозный спектакль лишь с одной целью – убедить родных, что его жизнь устраивается, что он не всем пожертвовал ради них.

Только сейчас Кассандра увидела, сколько в Гейбе рыцарства и благородства – качеств, которые большинство женщин лишь мечтают найти в мужчине.

А затем вспомнилось уверение Арнольда, что Гейб постоянно оскорбляет ее лишь затем, чтобы держать на расстоянии, не позволяя себе роскоши полюбить ее.

Величайшая жертва.

С этими мыслями Кассандра взглянула в горящие карие глаза Гейба и поняла, что он ждет от нее ответа, ждет, когда она поможет ему сделать для своих родных все, что в его силах.

Она набрала в грудь воздуха.

– Да, я согласна.

Гейб надел ей на палец кольцо, и у Кассандры сжалось сердце. Вскоре она возвратится домой, погрузится с головой в учебу, будет растить Кэнди, а со временем встретит мужчину, с которым создаст семью. Гейб тоже вернется домой и окунется в дела перешедшей ему по наследству компании и пустые, легкомысленные связи. Она будет двигаться вперед. Он же навсегда останется прикованным к такой жизни.

И однажды... на Рождество... он придет к себе в огромную гулкую квартиру, где его никто не ждет.

И он будет совсем один.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


– Дай-ка взглянуть на камешек, – поймала Кассандру Эмма после того, как последние гости, поздравив молодых, покинули дом Кейнов.

Кассандра, улыбнувшись, протянула левую руку так, чтобы было видно обручальное кольцо.

Эмма ахнула.

– Изумительно.

– Я сама его выбрала.

Приблизившийся к ним Гейб со смехом обнял Кассандру за талию.

– Она сказала, что кольцо, которое выбрал я, – полнейшая безвкусица.

– Не сомневаюсь, – произнесла Эмма, не отрывая восхищенного взгляда от очаровательного кольца. Затем она подняла глаза на Гейба. – И сколько ты заплатил за него?

– Тебе не пора ложиться спать? – спросил Гейб, умышленно пропуская мимо ушей ее вопрос.

Бабушка окинула его оценивающим взглядом.

– Ладно. Ты прав. Меня это не касается.

– Спокойной ночи.

– Что ж, вечер закончился, так что вам тоже пора в кровать, – сказала Эмма.

– Вот и прекрасно, – согласился Гейб, поворачиваясь к лестнице и увлекая Кассандру за собой. – Мы тоже идем спать.

Он начал подниматься по ступенькам, ведя за собой Кассандру.

– А я полагала, вы проявите больше нетерпения, – небрежно заметила Эмма. – Так как Кэнди сегодня уложили спать в комнате горничной, вы можете лечь вместе.

Кассандра и Гейб застыли как вкопанные. Затем оба разом обернулись к Эмме.

– И не говорите мне, что забыли об этом, – хитро добавила Эмма.

– Да нет, черт побери, – быстро оправился Гейб. – Просто мы не такие бессовестные, как некоторые наши общие знакомые. Спокойной ночи, бабуля, – сказал он, снова начиная подниматься по лестнице. – К завтраку нас можете не ждать.

Он провел Кассандру по коридору к ее спальне и, открыв дверь, махнул рукой.

– Забирай пижаму и зубную щетку. Я здесь спать не буду.

– А почему бы нам не лечь здесь? – захотела знать Кассандра, радуясь тому, что Гейб снова превратился в надоедливого тупицу, с которым она легко справлялась.

– Потому что моя бабушка ни за что не поверит, что я лег спать не в своей комнате...

– Знаешь, Гейб, – сердито оборвала его Кассандра, – если бы у тебя действительно была невеста, ты уважал бы ее настолько, чтобы хоть в чем-то уступать ей. Тебе не приходило в голову, что именно твое отношение ко мне пробуждает подозрения бабули?

Она вихрем ворвалась к себе в спальню, схватила зубную щетку и другие туалетные принадлежности, сунула в пакет пижаму, чистое белье, джинсы и свитер на утро. Затем проскочила мимо Гейба в коридор и стремительной походкой направилась к его спальне. У двери Кассандра остановилась, вспомнив, как рассердился несколько дней назад Гейб на то, что она без спроса вошла к нему в комнату.

– Надеюсь, бабушка увидела твое представление, – заметил Гейб, отворяя перед ней дверь.

– Извини, – сказала Кассандра, хотя нисколько не чувствовала себя виноватой.

Швырнув свои вещи на кровать, она взяла туалетные принадлежности и пижаму и направилась в ванную.

Приняв душ, почистив зубы, расчесав волосы, Кассандра вернулась в комнату, чистая и свежая в скромной фланелевой пижаме. На это она и рассчитывала. Ни за что на свете не даст она Гейбу повод заподозрить, что снова флиртует с ним. Раз она в таком виде, никаких двусмысленностей не будет.

Гейб читал в кресле у окна. При появлении Кассандры он взглянул на нее и, сглотнув, поднялся с места. Не сказав ни слова, он удалился в ванную.

Устало вздохнув, Кассандра заняла освободившееся место. Она взглянула на книгу, которую читал Гейб, – шпионский детектив – и без интереса отложила ее. От нечего делать Кассандра несколько минут походила по комнате, затем, как и в первый раз, ее внимание привлекла выставка спортивных трофеев.

Разглядывая многочисленные призы и награды, Кассандра снова ощутила укол в сердце. Рассказ Арнольда заполнил пробелы в том, что было ей известно о жизни Гейба, заставив ее по-настоящему уважать его и восхищаться им. Но она не хочет уважать Гебриела Кейна, не хочет восхищаться им. Черт, она не хочет даже, чтобы он ей нравился. К тому же не надо, чтобы Гейб снова застал ее разглядывающей его награды, и она нехотя отошла от витрины. До тех пор пока они с Гейбом по-настоящему не знают друг друга, можно не опасаться, что их физическое влечение разовьется в нечто большее. Пусть так все и остается.

Кассандра скользнула под одеяло, улегшись на правом краю кровати, и в этот момент из ванной появился Гейб, вытирая полотенцем блестящие черные волосы. На нем были лишь пижамные брюки. Ни носков, ни тапочек, ни халата, ни пижамной куртки, ни майки. Одни только брюки.

– Я хочу лечь справа, – коротко сказал он.

Вид его обнаженного тела, вьющихся черных волос на груди, мягкое сияние шелковой ткани пижамы, обтягивающей стройные бедра Гейба, на какое-то мгновение заставили Кассандру оцепенеть, но все-таки не настолько, чтобы она позволила ему командовать ею.

– Фиг тебе, – сказала она, поправляя подушку и устраиваясь поудобнее.

– Ну хорошо, я понимаю, ты все еще пытаешься доказать, что с настоящей невестой я бы обходился лучше, шел бы на кое-какие уступки. И хотя в принципе я с тобой согласен, это не тот случай, чтобы проявлять характер.

Кассандра хотела было пропустить его слова мимо ушей, но поняла, что Гейб прав. Она стоит на своем только потому, что зла на него за то, как он обращается с ней, но незачем мелочиться и опускаться до его уровня. И все же она не собиралась уступать, не выразив предварительно свое возмущение. Шумно вздохнув, она перекатилась на другой край кровати, поправила подушку и снова улеглась.

– Благодарю, – сказал Гейб, поймав ее взгляд в зеркале туалетного столика у изножья кровати.

– Всегда пожалуйста, – ответила Кассандра, закрывая глаза.

Но когда опустившиеся веки полностью отрезали от нее окружающее, у нее перед глазами сразу же возникло видение: Гейб с обнаженным торсом, в одних свободных шелковых пижамных брюках. Любопытство взяло верх, и Кассандра чуть приоткрыла глаза и смогла увидеть Гейба, причесывающегося перед зеркалом.

Ни за что не подумала бы она, что в пижаме можно выглядеть так сексуально и привлекательно, ведь единственными пижамами на ее памяти были фланелевые хламиды ее братьев. Но то, что надето на Гейбе, – никак не ужасная старомодная фланель в красно-зеленую полоску. Его брюки – из шелка, в котором красиво переливаются цвета винно-красный и морской волны. Мягкая, нежная ткань ласково облегает все изгибы стройного тела.

Понимая, что подобные мысли могут привести к опасным последствиям, Кассандра усилием воли подняла взгляд. Она увидела накачанные мышцы спины, широкие плечи, прилипшие к затылку влажные волосы. В зеркале отражались широкая мускулистая грудь, покрытая густыми зарослями черных волос, и плоский живот.

Впервые за все время знакомства Кассандра задумалась над тем, что костюмы Гейба скрывают великолепное атлетическое тело. За восемь лет, прошедших после окончания колледжа, он должен был бы уже заплыть жирком. Но телосложение Гейба было таким же прекрасным, как, вероятно, и тогда, когда он занимался футболом.

Из этого следует, что Гейб следит за собой. Его совершенное тело не было преподнесено ему на блюдечке. Итак, еще один миф о Гейбе Кейне почил в бозе.

– Погасить свет? – спросил Гейб, присаживаясь на край кровати и готовясь юркнуть под одеяло.

Лучше бы ты надел куртку, подумала про себя Кассандра. Но вслух сказала:

– Если тебе больше ничего не надо.

– Нет, – сказал Гейб.

– Отлично.

– Отлично.

С этими словами Гейб встал с кровати и подошел к выключателю. Назад он вернулся в неярком свете ночника. Он осторожно приподнял одеяло, но скользнуть под него не решился.

– Бред какой-то.

Кассандра открыла глаза.

– Ну что еще?

– Не могу я заставить себя лечь в одну постель с тобой.

– Отлично. Ложись в ванну.

– Да, спать в ванне мне тоже как-то не с руки, – криво усмехнулся Гейб.

– Тогда забирайся под одеяло, – предложила Кассандра. – Держись своего края кровати, и все будет в порядке.

– Как же... – пробормотал Гейб, но настолько тихо, что Кассандра не расслышала.

Пусть она оденется хоть как фермерша из глухой провинции – менее привлекательной от этого не станет.

Стараясь походить на подростка, не имеющего опыта общения с женщинами, Гейб лег в кровать, перевернулся на бок и, протянув руку к выключателю, потушил ночник. После этого медленно и осторожно лег на спину.

Произведя несложные расчеты, Гейб прикинул, что между ним и Кассандрой должно быть не меньше двух футов. Поэтому нет надобности вести себя так скованно. Во-первых, нельзя давать Кассандре повод думать, что он робеет в ее присутствии; кроме того, хорошо бы выспаться перед гольфом, о котором они договорились с отцом. Медленно и осторожно Гейб расслабил напряженные мышцы. Выпустил долго сдерживаемый воздух. Ощутил спиной упругий матрас.

Кассандре, напряженно застывшей на другом краю кровати, пришла в голову та же мысль. Имея два фута свободного пространства, можно улечься и поудобнее. Кассандра расслабила затекшую спину, ягодицы, согнула ноги и перевернулась навзничь.

Ну вот, так-то оно лучше, подумала она, глядя в потолок.

Гораздо лучше, подумал Гейб, лежа с открытыми глазами и уставившись в потолок.

Затем он покачал головой. Кого он пытается дурачить? Ничего из этого не получится... и не может получиться. Он никогда раньше не спал с женщиной – по крайней мере без того, что обычно понимается под этим словом. А сейчас вот лежит всего в двух футах от красивой женщины и должен как ни в чем не бывало заснуть.

Гейб в отчаянии снова перевернулся на бок и взбил подушку.

Кассандра чувствовала его состояние. А разве ей лучше? Рядом с ней самый красивый, самый сексуальный, самый привлекательный мужчина, которого она когда-либо встречала, к тому же полуобнаженный, – а ей предлагается закрыть глаза и молить Бога, чтобы не скатиться на него во сне.

Вдруг Кассандра зевнула. Она обрадовалась этому так, как никогда ничему не радовалась. Значит, она хочет спать. Хочет спать! То есть вот-вот заснет. А когда проснется, все уже будет позади.

Какое счастье! Кассандра перевернулась на бок, крепко ухватилась за подушку, словно за спасательный круг, и мгновенно заснула.

Услышав ее ровное глубокое дыхание, Гейб позавидовал ей. Слушая, как ее легкие набирают и выдыхают воздух, Гейб представил ее вздымающуюся и опускающуюся грудь и снова принялся взбивать подушку. Ночь обещала быть долгой.


Проснувшись первым, Гейб выскочил из кровати и, забрав свои вещи, поспешил в ванную.

За ночь произошло лишь несколько случайных толчков и прикосновений, и Гейб мог считать себя спасенным. Больше он судьбу искушать не будет.

Через двадцать минут, приняв душ, побрившись и натянув джинсы и свитер, Гейб вышел из ванной.

Его взгляд сразу же неудержимо потянуло к постели, где спала Кассандра. Не желая быть застигнутым за этим занятием, Гейб быстро пробежал глазами по черным ресницам, опущенным на розовые щеки, по пересекающей лоб морщинке, на мгновение задержавшись на выбившейся пряди волос. Его сердце бешено заколотилось, стиснутое грудной клеткой, но в то же время Гейб не мог избавиться от ощущения какой-то приятной будничности во всем этом. Как легко он свыкся с тем, что Кассандра находится рядом! Ведь он заснул сразу же после того, как заснула она, и, хотя ему приходилось следить за тем, чтобы не прижаться к ней, выспался он очень прилично. И, самое главное, спал так, словно Кассандра спит рядом с ним уже много лет.

Она открыла глаза.

– О, – сказала она, потягиваясь и зевая. – Вижу, ты уже встал.

– Да, минут двадцать назад.

Кассандра взглянула на часы.

– Ой! Уже десять минут девятого! Кэнди решит, что я ее бросила.

С этими словами она выскочила из постели и кинулась в ванную.

Гейб смущенно проводил ее взглядом. Ничего похожего он не испытывал с другими женщинами и, хотя понимал опасность подобного развития событий, списывал все это на разыгрываемый ими спектакль. Ему становится уютно рядом с Кассандрой потому, что двадцать четыре часа в сутки он притворяется, что ему уютно рядом с ней. Проклятье, они даже проспали ночь в одной кровати. Ну как тут не привыкнуть.

Гейб дождался вышедшей из ванной Кассандры, с удовлетворением отметив, что она надела джинсы и футболку.

– Готова? – выдавил он из себя улыбочку, решив, что, раз в присутствии родных нужно улыбаться, лучше попрактиковаться заранее.

– Вполне, – сказала Кассандра, направляясь к двери.

Молча они прошли в столовую. Гейб всю дорогу благодарил свою счастливую звезду за то, что ночь позади и больше никогда не повторится, потому что в этом нет надобности. Проводив Кассандру к столу, он пододвинул ей стул и тут же поймал на себе пронизывающий насквозь взгляд бабушки, который посрамил бы агента ФБР.

– Выспались? – хитро спросила она.

– Лично я спала как убитая, – ответила Кассандра, протягивая руку за булочкой. – А вы, Эмма?

– Не очень хорошо, – сказала она и тотчас же повернулась к внуку: – Знаешь, я всю ночь переживала из-за того, что настаивала на соблюдении порядков, установленных в доме.

– Бабуля, это твой дом, – сказал Гейб, – и мы с Кассандрой готовы жить по твоим правилам.

– Да, но правила эти устаревшие, прямо-таки архаичные. И, возможно, в чем-то ошибочные. Так что я надумала перебраться в комнату, где жили Кассандра с Кэнди; я позабочусь о девочке, а вы с Кассандрой до конца ее пребывания у нас сможете жить вместе.

Гейб едва не поперхнулся кофе, но Кассандра быстро нашла единственно верный ответ:

– Эмма, я не могу переложить заботы о Кэнди на вас. С ребенком очень много хлопот, и...

– Ерунда. Мы с Кэнди поладим. К тому же, если она меня слишком утомит, я знаю, где тебя найти. Просто спущусь и позову тебя.

Гейб все-таки поперхнулся. Его бабушка расставила очередную западню и не позволила Кассандре выпутаться из нее.

Он наконец осознал, что Кассандра права: Эмма что-то подозревает и изо всех сил пытается узнать, все ли в порядке в их взаимоотношениях. Что ж, от него она ничего не добьется. Он слишком далеко зашел и не имеет права отступать.

Гейб взглянул на Кассандру. Она сохраняла выдержку, но по ее глазам было видно, что она мысленно прокручивает навязанный Эммой сценарий, нисколько не радуясь ему.

Мало того, что им придется спать вместе снова... и снова, и снова... пока они не найдут какой-либо выход; в любую минуту надо быть готовым к тому, что любопытная Эмма, воспользовавшись Кэнди как предлогом, придет проверить их.

Из чего следует, что спать, по всей вероятности, придется раздетыми... По крайней мере не в таком чопорном облачении, в каком они провели первую ночь.

Неутешительно.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


Вечером Кассандра вышла из ванной в красной атласной ночной рубашке и коротком пеньюаре. Несмотря на броский сексуальный цвет, покрой был очень строгий, но кое-где нежная гладкая ткань обозначала изгибы молодого тела, и Гейбу с большим трудом удалось оторваться от соблазнительного зрелища.

Послонявшись несколько минут по комнате, Кассандра сбросила пеньюар и скользнула под одеяло, и Гейб с облегчением выключил свет. Но перед глазами у него остался образ Кассандры в красной ночной рубашке, расчесывающей перед зеркалом густые светлые волосы.

Так же как раз пятнадцать за предыдущую ночь, Гейб поправил подушку, переворачиваясь на бок. Через тридцать секунд Кассандра последовала его примеру.

Прошло двадцать минут, но ни он, ни она никак не могли заснуть.

– Завтра надо будет захватить с собой колоду карт, – предложил Гейб, усаживаясь на кровати и зажигая свет. – Можно будет играть до тех пор, пока глаза не начнут слипаться, после чего мы без труда заснем.

– Это мысль, – согласилась Кассандра, по его примеру также усаживаясь у спинки.

– У тебя в косметичке случайно нет карт?

Она покачала головой.

– Нет.

Гейб вздохнул.

Кассандра вздохнула.

Гейб устремил свой взгляд прямо перед собой, подальше от соблазна. И тут же наткнулся на отражение Кассандры в зеркале. Мягкие золотистые волосы, ниспадающие на плечи. Кожа цвета слоновой кости, нежно сияющая на фоне красного атласа ночной рубашки – изящной комбинации на узеньких бретельках. Лишь тонкая ткань скрывала восхитительное тело...

Мотнув головой, Гейб перевел взгляд на дверь ванной комнаты, единственное нейтральное место. Понимая, что нужно каким-то образом переключить свое внимание с подобных представлений, он, кашлянув, сказал:

– Чем вы сегодня занимались?

– Как обычно, – ответила Кассандра. – Спорили с поставщиками, спорили с цветочниками, спорили друг с другом.

– Другими словами, продолжали готовиться к свадьбе?

– Гейб, у тебя будет прекрасная свадьба, если только мать и бабушка прежде не доведут поставщиков и цветочников до инфаркта.

Гейб прыснул.

– И в чем трудности?

– Видишь ли, меню пересматривается по меньшей мере четыре раза на дню. А цветочника совсем измотали, выбирая между рождественским мотивом – красные пуансеттии и остролист и свадебным – белые пуансеттии и белые розы.

– Да, непростое решение.

– Можно подумать, от этого зависят судьбы мира.

– Уверен, для матери и бабушки дело обстоит именно так. – Гейб помолчал, обдумывая сказанное Кассандрой, затем спросил: – Как по-твоему, им это доставляет удовольствие?

Кассандра закатила глаза.

– Большего удовольствия для них невозможно представить. Готова поклясться, они наслаждаются, без конца меняя свои решения.

– Это точно, – снисходительно согласился Гейб, с улыбкой представив эту картину, и вдруг нахмурился. – А почему ты-то споришь с ними?

Кассандра замялась.

– Им не нравится, как я хочу быть одета.

Гейб обеспокоенно повернулся к ней.

– Почему?

– Не знаю. Я приобрела очень красивый белый костюм. Его мне уступили практически за бесценок, потому что он долго провисел на вешалке и его пришлось отдать в химчистку. Но теперь он как новый.

Целых полминуты Гейб осмысливал сказанное. У него хватило ума не выдавать поспешных заключений, потому что предыдущий наряд, выбранный Кассандрой, – пунцовое бархатное платье – был ничуть не хуже дорогих нарядов гостей на рождественском вечере. Скорее всего, этот белый костюм как раз то, что нужно для свадебной церемонии.

– Ты-то сама удовлетворена? – спросил он.

– Абсолютно, – призналась Кассандра. – Я считаю, он просто великолепен.

– А я полагаюсь на твое суждение. Стой на своем.

– Правда? – воскликнула она.

Гейб поднял руки, показывая, что сдается.

– Да.

Похоже, его ответ безмерно обрадовал Кассандру, потому что губы ее изогнулись в очаровательной улыбке и, прежде чем Гейб успел понять, что происходит, она бросилась ему на шею.

– Спасибо, – крепко обняла она его, а потом так же неожиданно отпустила. – Что еще тебе хочется узнать о свадьбе?

Гейб неуверенно прокашлялся.

– Да нет, ничего. Полагаю, стоит попробовать лечь и заснуть.

– Согласна. – Кассандра вытянулась на кровати и повернулась на бок.

Гейб снова погасил свет и разместился на своем краю. Несколько минут они молча лежали в темноте, наконец ровное, размеренное дыхание сказало ему, что молодая женщина заснула.

Открыв глаза, Гейб перевернулся на другой бок, оглядывая тело под одеялом. Под ложечкой у него возникло какое-то странное ощущение, и Гейб не сомневался, что виновата в этом Кассандра. Никогда прежде Гейбу не приходилось встречать человека, так радующегося мелочам. Но то, что при этом она вызывает у него такое сексуальное влечение, прямо-таки бесило его. Теперь они с Кассандрой не смогут просто дружески разговаривать, Гейбу непременно будет вспоминаться эта ночь и кровать и все прочее.

В то же время он поймал себя на том, что уважает Кассандру больше, чем кого бы то ни было еще, а это значит – по здравом рассуждении, – что он больше не сможет игнорировать ее существование.

Ни к чему, кроме как к неприятностям по возвращении в Пенсильванию, это не приведет.


Наступивший день был наполнен кипучей деятельностью, но Кассандра чувствовала себя странно одинокой среди кучи людей. Кэнди мирно играла в манеже, совершенно удовлетворенная тем, что находится в гуще событий и слышит голоса матери Гейба, отдающей распоряжения прислуге, и его бабушки, обсуждающей ассортимент закусок с новым поставщиком.

– А ты что думаешь, Кассандра?

Поняв, что к ней обратились с вопросом, Кассандра поспешно откликнулась:

– Простите?

– Я спросила, что ты думаешь по поводу оформления стола в белых тонах.

– О, вижу, мы опять вернулись к белому?

Эмма радостно кивнула.

– Что может быть прекраснее белых роз?

– Наверное, ничего, – согласилась Кассандра.

Лоретта тотчас же повернулась к ней.

– Что случилось, дорогая?

– Ничего, – поспешила заверить ее Кассандра.

Эмма присела на диван рядом с ней.

– И все-таки что-то случилось. Я тоже обратила внимание на твой тон.

Причина крылась в том, что Кассандре было очень не по себе после вчерашнего разговора с Гейбом. Никогда в жизни ей не было так приятно оттого, что кто-то поддерживает ее. Но когда она кинулась обнимать Гейба, одобрившего ее выбор свадебного наряда, тот весь напрягся, словно его принудили к чему-то крайне неприятному. Отворачиваясь от него, Кассандра еле сдержалась, чтобы не разреветься.

Возможно, другая женщина удивилась бы ее реакции или сочла бы ее неуместной, но Кассандра-то прекрасно понимала, в чем дело. За прошедшие две недели она не только прониклась расположением к Гейбу. Она влюбилась в него. Несомненно, он самый бескорыстный мужчина, какого она когда-либо встречала. Но и самый безмозглый. Он не видит – потому что не желает видеть, – что в его жизни может найтись место для настоящей жены, настоящей семьи. Он абсолютно убежден в собственной правоте и не прислушается к постороннему суждению. Особенно к ее суждению. Если она скажет, что он заслуживает большего, нежели эта клоунада со свадьбой, Гейб рассмеется ей прямо в лицо. Так что лучше молчать, по крайней мере тогда ей удастся сохранить свое достоинство.

Хотя как можно сохранить достоинство, любя человека, который не отвечает тебе взаимностью?

– Я знаю, в чем дело, – безапелляционно заявила Лоретта. – По-моему, ты соскучилась по своим родным.

Решив, что такое объяснение лучше истинного, Кассандра застенчиво улыбнулась.

– Пожалуй, вы правы. Наверное, я соскучилась по дому.

– Тогда почему бы тебе не подняться наверх и не позвонить матери?

– А еще лучше, попробуй уговорить ее приехать на свадьбу, – вмешалась Эмма.

Кассандра покачала головой.

– Вы забыли, у отца воспаление легких, – сказала она, повторяя выдуманную отговорку. Она встала с дивана. – Мать не может оставить его одного. Но, – добавила она, направляясь к двери, – звонок домой действительно не помешает.

– Ну вот и хорошо, – согласилась Лоретта. – А мы с Эммой обо всем здесь позаботимся.

Эмма улыбнулась.

– Можешь на нас положиться. Мы с Лореттой обо всем позаботимся.

Кассандра заметила, каким странным тоном были произнесены эти слова, но она уже вышла в коридор, и было поздно оборачиваться и смотреть на выражение лица Эммы. Хотя сейчас это уже не имеет значения. Через два дня они с Гейбом уберут все сомнения, поженившись – заставив всех поверить, что они поженились, – и даже Эмме придется успокоиться.

Кассандра понимала, что при мысли о близком и успешном завершении своей миссии она должна испытывать радость, но почему-то спектакль утратил для нее всякую привлекательность.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


Решив, что разговор по душам с матерью – это именно то, что ей нужно, Кассандра, хватаясь за перила, понеслась вверх по лестнице. Вбежав к себе в комнату, она сорвала телефонную трубку, и вдруг ей в голову пришла другая мысль.

Мать согласилась на ее участие в этом спектакле, устроенном Гейбом, но без особой охоты. Она вынуждена была признать, что Кассандре не удастся одной платить за квартиру и неразумно отказываться от открывающейся возможности. Но она высказала опасение, что рано или поздно для одного из участников комедия окончится плачевно. Убежденная в том, что они с Гейбом слишком сильно ненавидят друг друга, Кассандра лишь рассмеялась в ответ.

Теперь до нее дошел смысл предостережения матери.

Поняв, что она не может поделиться с матерью сердечной болью – и признаться в своей глупости, – Кассандра положила трубку на аппарат. Она принялась расхаживать по комнате, пытаясь придумать какую-нибудь причину отвратительного душевного состояния, которую можно будет назвать матери в оправдание телефонного звонка, умолчав об истинных чувствах к Гейбу. Наконец она решила, что безопаснее всего будет сказать ей, как она соскучилась по дому: тогда можно будет получить утешение, не посвящая мать в свои тайны. Кассандра набрала номер, но дома никто не снял трубку. Она звонила снова и снова, но Пенсильвания не отвечала.

Чем дольше Кассандра сидела у телефона, пытаясь дозвониться домой, тем ей становилось грустнее. Наконец радость от сознания успеха сменилась ощущением полной неудачи. Да, она выполнила то, что должна была выполнить, но это было ошибкой. Еще на праздничном вечере до Кассандры вдруг дошло, что она помогает Гейбу уклониться от единственного, чего хотят для него родные, – от счастья. Но теперь она поняла также, что одновременно добилась того, что Гейб перестанет делиться своими тайнами и мечтами, перестанет быть откровенным с нею и с самим собой. Теперь он уже никогда по-настоящему не сблизится с ней.

И поэтому никогда ее не полюбит. Он просто не сможет полюбить Кассандру, потому что совершенно ее не знает. И никогда не узнает, потому что нет у него оснований знакомиться с ее жизнью и окружением! От подобных мыслей Кассандру охватывало отчаяние. Когда вечером Гейб вошел в комнату, готовясь лечь спать, она уже изнывала от тоски.

Гейб принял душ первым и читал в постели, когда Кассандра, выйдя из ванной, скользнула под одеяло. Как уже было дважды, она сказала: «Спокойной ночи!», легла на бок и закрыла глаза.

Гейб рассеянно бросил: «Спокойной ночи!», и Кассандра осталась наедине со своими мыслями. Какое-то время она лежала неподвижно, но, несмотря на все старания, ей не удавалось успокоиться и заснуть.

Внезапно Гейб захлопнул книгу.

– Что случилось?

Понимая, что он станет добиваться ответа, Кассандра сказала:

– Ничего.

– Если ничего не случилось, почему ты не спишь?

Она наморщила лоб.

– Откуда ты знаешь, что я не сплю?

– Ты дышишь не так, как когда спишь.

Усевшись на кровати, Кассандра изумленно взглянула на Гейба.

– Что-о?

– Я всегда могу определить, когда ты засыпаешь, потому что твое дыхание меняется. Оно становится размеренным и глубоким... и очень спокойным, и я сразу понимаю, что ты заснула.

Кассандру захлестнуло какое-то странное чувство. Две ночи подряд она засыпала рядом с Гейбом, и он следил за этим, словно ему было не все равно.

– Так ты мне скажешь?

Все еще оглушенная этим откровением, Кассандра не сразу сообразила, о чем он.

– Что я должна тебе сказать?

Гейб отложил книгу на ночной столик. Пытаясь придать голосу непринужденность, он предложил:

– Расскажи, что тебя беспокоит.

Кассандре даже не было необходимости задумываться над тем, что ответить ему. Если она скажет правду – то есть что считает спектакль с помолвкой большой ошибкой, что родные Гейба желают ему счастья и только поэтому хотят, чтобы он женился, – он не поймет ее. А если она к тому же признается, что хочет выйти из игры, потому что комедия зашла слишком далеко, он просто взорвется.

На самом-то деле Кассандре вовсе не хочется, чтобы спектакль на этом закончился. Глупо, конечно, но ее не покидало странное непреодолимое чувство, что если он будет продолжаться и дальше, то воплотится в жизнь. И через два дня они с Гейбом действительно поженятся. Неприступный Гейб Кейн полюбит ее так же сильно, как она полюбила его. А ей будет позволено любить его, показывать ему, как она его любит.

Но это же смешно. Жалкие мечты.

Отвернувшись, Кассандра поправила подушку и снова улеглась.

– Ничего не случилось.

Гейб вздохнул.

– Ну давай же. Я ведь слышу по твоему голосу. Вижу по твоему лицу. Скажи мне, в чем дело, – ласково произнес он. – Может быть, я смогу помочь.

Не столько его слова, сколько нежный, заботливый тон заставил Кассандру снова сесть в постели и посмотреть на него. Гейб не отрывал от нее взгляда. Уголки его губ чуть взметнулись вверх в ободряющей улыбке. И так же, как голос Кассандры выдавал, что ее что-то мучит, голос Гейба заставил ее поверить, что он и в самом деле хочет выслушать ее. Он в самом деле интересуется.

Кассандра помотала головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. Вот уж действительно – жалкие мечты!

Она собралась было снова отвернуться, но Гейб поймал ее за руку.

– Я не позволю тебе лежать и делать вид, что ничего не случилось. Я же знаю, это не так. Лучше расскажи мне все. – Он улыбнулся, потом тем же ласковым тоном, что и прежде, добавил: – Пожалуйста.

Кассандра готова была растаять, но понимала, что делать этого нельзя. Они заключили соглашение: она изображает невесту Гейба, он списывает ей арендную плату за квартиру за полтора года. Нельзя упускать такую выгоду, рискуя своим признанием поставить их обоих в неловкое положение, что помешает успешно завершить игру.

– Пожалуйста, – повторил Гейб, пожимая ей руку.

По всему телу Кассандры разлилось упоительное тепло. Сердце ее учащенно забилось. Именно такое чувствуешь, решила она, когда не только любишь сам, но и пользуешься взаимностью. Именно этого недоставало их отношениям с Джефом. Именно это, такое чувство, такое стеснение в груди, такое сладостное тепло, вызванное одним лишь прикосновением, искала она всю жизнь. Теперь Кассандра поняла, почему она ждала, почему не соглашалась довольствоваться меньшим... но, увы, ответное чувство, которое она будто бы ощущала в Гейбе, было лишь составной частью разыгрываемого ими спектакля.

Переведя взгляд со своих стиснутых рук на лицо Гейба, Кассандра не увидела затуманенных любовью глаз – скорее, на нем видна была решимость. Гейб был намерен узнать причину ее настроения. Это чувство согрело душу Кассандры, хотя свидетельствовало лишь о двух вещах. Во-первых, ей не удастся отделаться пустыми отговорками; во-вторых, добрые чувства Гейба могут и не иссякнуть. Сейчас все его внимание принадлежит ей, и в ее силах сохранить это положение.

Значит, она должна дать ему половинчатый ответ, так как, видит Бог, всей правды сказать не может. Но несколько минут, которые потребуются для разговора по душам, она сможет наслаждаться его обществом, убедив себя, что Гейб испытывает к ней какие-то чувства. Кому это повредит? И почему бы не вкусить хоть крохи счастья? В конце концов, ей нужно всего лишь немного человеческого участия, она вовсе не собирается соблазнять Гейба.

– Ну хорошо, если тебе так хочется знать, – медленно проговорила Кассандра. – Я соскучилась по дому.

Похоже, ответ его озадачил.

– Соскучилась по дому? – с любопытством переспросил он.

– Понимаешь, Гейб, это твой дом... Твои родные. В магазинах и в кино мы встречаем только твоих знакомых.

Ощутив со всей силой накатившую на нее тоску, Кассандра замолкла. Только теперь, высказавшись вслух, она осознала, насколько это верно. Любить мужчину, не отвечающего взаимностью, было бы вдвое легче, если бы можно было найти сочувствие у родных или друзей. А сейчас Кассандра чувствовала себя совершенно одинокой. Покинутой.

– Я никогда не встречала Рождество без своих родителей, – прошептала она. – Наверное, это глупо, ведь мне двадцать пять лет, но я скучаю по ним.

– Ну что ты, – сказал Гейб, обнимая Кассандру. – Нисколько это не глупо. Знаешь, – добавил он, прижимая ее к себе, – я открою тебе одну тайну. Я тоже ни разу не встречал Рождество вдали от родных.

Эти слова ничуть не удивили Кассандру. Она улыбнулась, и улыбка заставила ее почувствовать, что ее щека прижата к его груди – обнаженной груди. А на ней лишь тонкая шелковая рубашка. Кассандру захлестнули одновременно неприличные и приятные мысли, за которыми сразу же последовал страх. Неподдельный панический страх. Нельзя прижиматься к обнаженной груди любимого человека. Это не просто глупо, но и опасно.

Кассандра отодвинулась от Гейба.

– Спасибо за попытку утешить, – нервно поблагодарила она. – Но я больше не хочу взваливать на тебя свои неприятности.

Гейб успел схватить ее прежде, чем она улеглась.

– Мне это нисколько не в тягость, – произнес он с некоторым раздражением. – С чего ты взяла, что твои проблемы мне в тягость? Мы ведь связаны воедино.

– Да, конечно, – согласилась Кассандра, чувствуя, как становится беспомощной пленницей вихря эмоций, сочетающих обыкновенную человеческую озабоченность с более субъективными чувствами, и прежде всего откровенно плотскими желаниями. – Но тоска по дому не является частью нашего договора.

– Черта с два, – все более распаляясь, возразил Гейб. – Если бы не наш договор, ты бы не находилась здесь, следовательно, не тосковала бы по дому.

– Ну ладно, твоя взяла, – сказала Кассандра, с беспокойством чувствуя, что пора заканчивать этот разговор. Она понятия не имеет, что так вывело Гейба из себя, но ни в коем случае нельзя испытывать его терпение, особенно сейчас, когда сама она так уязвима. Каждый квадратный дюйм ее кожи горит. Каждый палец ноет от желания прикоснуться к Гейбу. Его губы притягивают ее взгляд, пробуждая воспоминания о поцелуях. Все это просто безумство, решила Кассандра, потихоньку отодвигаясь от Гейба, потому что никогда прежде ее с такой силой не влекло к мужчине. Потому что она по-настоящему любит Гейба. Потому что сейчас он ведет себя так, будто по-настоящему любит ее...

– Проклятье, ты доведешь меня до отчаяния! – воскликнул Гейб, хватая Кассандру за руку и привлекая к себе.

Кассандра инстинктивно выставила вперед руки, и, когда ее мягкие ладони уперлись в жесткую щетину волос, их взгляды встретились.

Гейб вздрогнул.

Кассандра поежилась.

И в тот самый миг, когда ее руки напряглись, задерживая движение, Гейб склонил голову, ища ее губы, а она жадно потянулась к нему.

– Нам нельзя позволять себе это, – прошептала Кассандра в последний миг перед тем, как их губы встретились.

Но, еще не договорив, она знала, что дальше последует неизбежное. Еще когда Гейб начал участливо расспрашивать ее, словно она и в самом деле ему небезразлична, какое-то необъяснимое чувство полностью лишило ее контроля над собой. Никогда прежде не испытывавшая подобного, Кассандра тем не менее знала, что это страсть. Чувство ни с чем не сравнимое и прекрасное, и она в отчаянии подумала, что оно никогда не повторится. Вряд ли ей захочется испытывать столь ошеломительный взрыв эмоций с другим.

Слишком это необычное, совершенное и восхитительное чувство, чтобы поблекнуть со временем. И слишком необычное, совершенное и восхитительное, чтобы пренебречь им.

Когда Гейб начал покрывать поцелуями ее шею, Кассандра поняла, что еще немного – и останавливаться будет поздно. Судорожно вздохнув, она все же позволила себе роскошь провести ладонями по плечам Гейба, вниз по спине, по мускулистой груди. Собственная реакция на прикосновение к нему оказалась настолько мощной и ошеломительной, что Кассандра почувствовала, как теряет рассудок. Мозг ее словно отключился, в то время как все нервные окончания ожили. Краски стали ярче, поцелуи – более страстными, прикосновения – пронизывающими насквозь.

Но тут в голове у нее мелькнула последняя связная мысль. Этой предостерегающей мысли оказалось достаточно, и Кассандра резко раскрыла пылающие страстью глаза. Если сейчас допустить естественное завершение, Гейб поймет, что она любит его; притворяться дальше будет бессмысленно.

Медленно, превозмогая себя, она взяла Гейба за руку, не давая ему прикоснуться к своей груди.

– Не надо, – шепнула она.

Он изумленно взглянул на нее.

– Не надо?

Кассандра кивнула. Отодвинувшись от Гейба, она перекатилась на противоположный край кровати и закрыла глаза, даже не призывая сон, так как сегодня ночью заснуть ей вряд ли удастся. Она смогла сделать трезвый шаг, потому что любит Гейба. А он, несмотря на страстные поцелуи, не произнес ни слова о любви, даже не притворился, что любит, как положено в подобных обстоятельствах.

Теперь нет никаких сомнений относительно его чувств к ней. Значит, необходимо как можно скорее расстаться с ним.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


Просыпаясь на следующее утро, Гейб был счастлив. Это было первое осознанное им чувство. По-настоящему счастлив. Счастлив, как не был никогда на его памяти.

Гейб довольно потянулся, прижимаясь к шелковистому теплу рядом с собой, впитывая сладостные ощущения, накатывающие на него с каждым движением. Постепенно пробуждаясь ото сна, Гейб протянул руки, привлекая тепло поближе к себе и с наслаждением осязая его.

Он сделал медленный глубокий вдох, затем лениво выдохнул, опьяненный радостью. Но вдруг, полностью очнувшись, Гейб понял, что его руки, неспешно поднимающиеся вверх, прикасаются к чужой шелковистой коже. Вот ладонь скользнула по округлой груди, дотронулась до твердых горошин сосков, и Гейб испуганно открыл глаза.

Боже всемилостивый! Он нечаянно запустил руку Кассандре под ночную рубашку!

Гейб поспешно отдернул руку, а Кассандра заворочалась, давая понять, что, если бы он действовал менее осторожно, она бы проснулась и ему пришлось бы объяснять, почему она лежит на его половине кровати, повторяя изгибы его тела.

Осторожно соскользнув с кровати, Гейб на цыпочках отправился в ванную.

Когда он встал под струю воды, на него обрушились демоны воспоминаний. Гейб не мог вспомнить, каким образом случилось так, что ночью они с Кассандрой скатились навстречу друг к другу, но то, что это произошло, его нисколько не удивило. Никогда прежде он не испытывал к женщине тех чувств, что возбуждала в нем Кассандра. Гейб умышленно сдерживал свои эмоции, не допуская в отношениях с Кассандрой ничего личного, так как не хотел осложнений. Теперь же у него возникло такое чувство, что Кассандра его поняла...

Проклятье, ясное дело, теперь она знает его! У него больше нет от нее никаких тайн. И между ними определенно больше нет эмоциональной пропасти. Когда они вернутся в Пенсильванию, в соседние квартиры, их жизнь превратится в сущий ад. Он больше не сможет не замечать ее. Он больше не сможет убеждать себя, что она – просто соседка-чудачка, от которой одни неприятности.

Черт, Кассандра – восхитительная, чуткая, страстная, исключительно страстная женщина. И она нравится ему. Нравится настолько, что, когда она вчера отказала ему, Гейб по-настоящему проникся к ней уважением. Хотя это создаст определенные трудности, когда им придется взглянуть друг другу в глаза сегодня утром... а также и впредь каждое утро, если они и дальше будут жить по соседству. Хочет Кассандра или нет, им обязательно придется поговорить на этот счет.


Кассандра проснулась, переполненная наслаждением. Все тело ее пронизывали иголочки приятных ощущений. Расслабившиеся мышцы отдохнули – впервые за несколько недель. Ласковое шелковое белье щекотало тело от кончиков пальцев до самых плеч. Ей было тепло и уютно.

Внезапно Кассандра испуганно открыла глаза. О Господи, она перекатилась на половину Гейба!

Охваченная смятением, Кассандра восстановила в памяти события прошедшей ночи и с облегчением вздохнула, вспомнив, что остановилась, прежде чем они с Гейбом зашли слишком далеко. Гейб уже овладел ее сердцем и душой. Так что сохранить в неприкосновенности свое тело – теперь жест чисто символический, но очень важный: только на нем держится надежда излечения по возвращении домой. Мысли о доме вызвали у Кассандры вихрь противоречивых чувств. Как сможет она жить по соседству с Гейбом, ежедневно видеться с ним и делать вид, что ее это ничуть не волнует?

Едва успев немного успокоиться, Кассандра услышала донесшиеся из ванной звуки, и сердце у нее замерло. Вот-вот появится Гейб и увидит, что она не спит. Мысли о доме сразу же оказались задвинуты в самый дальний уголок сознания. Рано думать о том, что произойдет когда-то позже. Гораздо важнее, что будет сегодня утром. Разумеется, он не захочет обсуждать случившееся!

Зажмурив глаза, Кассандра попыталась придумать, что бы такое сказать, как бы объяснить Гейбу, почему едва не отдалась ему, ведь признаться, что любит его, она не может. После таких страстных и горячих поцелуев Гейб не потерял над собой контроль, не сказал, что любит ее, – значит, он ее не любит. Что ей и так известно. Но об этом можно будет порассуждать потом, наедине с собой. Сейчас же главное для них – без каких-либо происшествий покинуть спальню, притом так, чтобы не испортить спектакль. Лучше всего, решила Кассандра, продолжать притворяться, что она все еще спит.

Дверь ванной скрипнула. Кассандра сделала медленный глубокий вдох, не спеша выдохнула, вспоминая слова Гейба о том, как она дышит, когда спит. Она услышала, как отворилась и закрылась дверца шкафа, почувствовала, как прогнулась кровать под весом Гейба, присевшего на край.

С большим трудом Кассандре удалось сдержаться и не попытаться подглядеть, для чего ему понадобилось садиться на кровать. Затем, решив, что Гейб, скорее всего, просто надевает носки, она успокоилась. Но не надолго, так как кровать снова закачалась и заскрипела.

Не в силах устоять перед соблазном, Кассандра приоткрыла глаз и увидела, что Гейб всего лишь обувается. Его движения были более резки, и кровать тряслась сильнее обычного, но ничего экстраординарного не происходило. Кассандра снова закрыла глаза. Гейб вскочил с кровати.

За следующие пять минут он выдвинул два ящика, покопался в своих вещах на туалетном столике и хлопнул дверью ванной. Наконец Кассандра поняла, что он нарочно старается разбудить ее.

Но она еще не была готова говорить о случившемся этой ночью. Как бы глупо это ни было, Кассандра хотела подольше насладиться своими воспоминаниями, прежде чем Гейб испортит их, сказав, что предпочел бы, чтобы она как можно скорее забыла эту ночь.

Наконец Гейб сдался и вышел из комнаты, и на глаза у Кассандры навернулись слезы. Какая-то частичка ее соглашалась со словами Арнольда Фейнберга о том, что у Гейба сильно развито чувство ответственности, но в общем-то, по ее мнению, Гейб просто не любит осложнений и, возможно, именно чувство ответственности помогает ему избегать этих осложнений и тем самым облегчает ему жизнь.

Если только она не пообещает ему, что никогда и ничем ее не омрачит, что они всегда будут счастливы и в дальнейшем вся жизнь их будет наполнена тем восторгом, каким они наслаждались несколько минут прошедшей ночью, Гейб ни за что не рискнет полюбить ее.

Но она не может дать такое обещание.

Это никому не под силу.

Опечаленная, Кассандра медленно встала с кровати, приняла душ и оделась, готовая спуститься вниз. Ее не тревожила встреча с Гейбом: перед родными он всегда сдерживает свои эмоции и, вне всякого сомнения, не станет обсуждать события минувшей ночи. Но для нее отныне его прикосновения, поцелуи обретут реальный смысл, объятия наполнятся подлинным чувством. Еще целую неделю Гейб будет даром получать все желаемое; расплачиваться же придется ей.

Глубоко вздохнув и собравшись с силами, Кассандра стала спускаться вниз, пытаясь с каждым шагом чувствовать себя непринужденнее и веселее. Решив, что наконец она вполне готова показаться на людях, Кассандра вошла в гостиную, и у нее буквально отпала челюсть.

Во главе стола между Лореттой и Эммой сидела ее мать. Одетая в любимую синюю джинсовую куртку и кремовую водолазку, с золотистыми волосами, забранными на затылке в свободный узел, Джинджер О'Хара выглядела вполне на своем месте между аристократами Кейнами.

– Кассандра, дорогая, – сказала она, поднимаясь из-за стола.

– Сюрприз! – воскликнула Эмма, тоже вставая.

Кассандра почувствовала, как у нее подгибаются колени. Она посмотрела на Гейба. Выражение его лица прочесть не было никакой возможности, хотя, похоже, он был смущен. Кассандра не могла бы сказать наверняка, стыдно ему за нее или за себя. Она сделала еще один медленный успокаивающий вдох, на этот раз не такой глубокий и по возможности незаметный.

– Мама! – сказала она, решив, что, раз ей позволено удивиться, она воспользуется этим, прикрывая другие чувства, захлестнувшие ее.

Это утро когда-нибудь кончится?!

– Кассандра, дорогая, – услышала она голос своей матери, – я так рада видеть тебя!

– Я тоже рада, мама, – сказала Кассандра, позволяя матери обнять себя. – Ты когда приехала?

– Вчера вечером. Поздно вечером, – уточнила она, возвращаясь с дочерью за стол.

Гейб вскочил с места, подвигая Кассандре стул, а та подумала, что лицо у нее сейчас такое же белое, как костюм, выбранный на лжесвадьбу... на которой будет присутствовать ее мать. Она снова посмотрела на Гейба. Тот взглядом ответил, что не имел ни малейшего понятия о намерениях своей бабушки.

Кассандра прочистила горло:

– Как там папа?

– Ты насчет воспаления легких? – спросила мать.

Проглотив комок в горле, Кассандра кивнула.

– С ним твой брат и невестка. Они обещали побыть там до конца праздников. – Джинджер повернулась к родителям Гейба: – Воспаление легких – очень странное заболевание. Джо в полном порядке. Я хочу сказать, он выглядит нормально и чувствует себя хорошо, но мы не хотим рисковать.

Признательная матери за поддержку ее лжи, Кассандра вздохнула с облегчением. Но нельзя допустить, чтобы мать присутствовала на лжесвадьбе!

– Может, тебе все же лучше вернуться? – неуверенно спросила Кассандра.

Встретившись с ней взглядом, мать ответила:

– Полагаю, сейчас мое место рядом с тобой. Нам нужно обсудить миллион разных вещей.

Чувствуя, как краска стыда растекается у нее по шее и лицу, Кассандра слабо улыбнулась. Она отодвинула тарелку, даже отказалась от предложенного служанкой кофе.

– Ну если ты не собираешься завтракать, – продолжала ее мать, – может быть, мы с тобой где-нибудь уединимся и поговорим?

– О, не беспокойтесь, – вскочила с места Эмма. – Мы все уже закончили завтракать. Так что столовая в вашем распоряжении.

– Да, я уже закончил, – подтвердил Сэм.

– И я тоже, – встала из-за стола Лоретта.

Словно по команде они разом повернулись к Гейбу.

– Ммм, кажется, я тоже уже позавтракал, – неуверенно протянул тот.

Он посмотрел на Кассандру, показывая ей взглядом, что, если она хочет, ей нужно сказать лишь слово, и он останется. Но Кассандра молча отвернулась от него. Как может он думать, что в его силах помочь ей, когда он... именно в нем первопричина всех проблем? Обсуждение с матерью предстоящей лжесвадьбы лишь на втором месте в списке того, что ей не хочется делать ни за что на свете. На первом же – видеть Гейба, говорить с ним о прошедшей ночи.

Один за другим члены семейства Кейн направились к дверям. Когда Лоретта, Сэм и Гейб уже вышли в коридор, Эмма, обернувшись, закрыла за собой массивные дубовые двери.

– Вам, девочки, никто не помешает, – улыбнулась она Джинджер.

Мать Кассандры улыбнулась ей в ответ. Кассандра с упавшим сердцем успела только подумать, что ее песенка спета. Мать повернулась к ней.

– Ну-ка, расскажи мне про свою свадьбу. Вчера мне позвонила Эмма и предложила оплатить услуги частной сиделки для отца, чтобы я смогла присутствовать на твоей свадьбе. Зная о твоем договоре с Гейбом, я постаралась подыграть как могла, но, надеюсь, ваша комедия не зашла настолько далеко, что вы и вправду женитесь?

Кассандра неуверенно кашлянула.

– Понимаешь, мама...

Джинджер вздохнула.

– Значит, это правда.

– Эмма настроилась поженить нас на Рождество и буквально подталкивает к этому. Но бракосочетание не будет настоящим, – поспешила добавить Кассандра. – У Гейба есть друг-актер, и он сыграет роль священника. Вся церемония будет просто спектаклем, но никто об этом не узнает.

Джинджер ахнула.

– Кассандра Ли О'Хара! Эти люди считают, что вы действительно женитесь!

– Правда? – улыбнулась Кассандра. – А по-моему, тебя пригласили только для того, чтобы вывести нас на чистую воду.

– Что ты хочешь этим сказать?

– С самого начала меня не покидает ощущение, что Эмма подозревает какой-то подвох. Гейб же уверяет, что меня просто мучит неспокойная совесть. Возможно, он прав.

– Возможно, Гейб и прав, но, по-моему, вы оба сошли с ума, – убитым голосом произнесла Джинджер. – Касси, ты хоть понимаешь, что творишь? Ты, женщина, отказавшаяся выйти замуж за отца своего ребенка, так как слишком уважала святое таинство брака, чтобы отнестись к нему легкомысленно, готова участвовать в подобном спектакле?!

Кассандра смущенно опустила глаза.

– Это большая разница: выходить замуж за нелюбимого человека и делать вид, что выходишь замуж.

– Возможно, ситуации действительно совершенно разные, – покачала головой мать. – Но в том и другом случае – обман. – Встав из-за стола, Джинджер подошла к буфету. – Касси, вы-то с Гейбом знаете, что ваше бракосочетание обман, но его родные... они ведь верят вам!

– Тем больше причин поступить именно так, мама, – сказала Кассандра, поднимаясь. – Бабушка Гейба больна. Она хочет перед смертью увидеть, как ее внук обретет счастье в браке. Эмма не доживет до того времени, когда Гейб встретит женщину, которую полюбит, – печально улыбнулась она. Даже если бы Эмма жила вечно, ей бы никогда не пришлось увидеть настоящую жену внука. Гейб имеет все – по крайней мере может купить все, что ему надо, – и поэтому никогда не снимет доспехи, которыми отгородился от мира и которые не позволят ему найти истинную любовь. – А так хотя бы осуществится ее сокровенное желание.


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ


Под предлогом того, что ей необходимо взглянуть, как там Кэнди, Кассандра вышла из-за обеденного стола. Решив, что Эмма и Лоретта находятся с ребенком в гостиной, она направилась в ту сторону, но в коридоре ей встретилась бабушка Гейба.

– Где Кэнди? – спросила Кассандра.

– Гейб отнес ее наверх. Он сказал, что уложит ее спать.

– Отлично, – постаралась скрыть разочарование Кассандра.

Гейбу хочется не столько поухаживать за ребенком, сколько выяснить отношения с ней самой. Понимая, что от неизбежного не увернешься, Кассандра направилась к лестнице. Лучше уж поскорее покончить с этим.

Она задержалась у двери своей спальни, собираясь с духом, но тут ее внимание привлекли странные звуки. Решив, что Гейб разговаривает сам с собой, она приоткрыла дверь и с изумлением увидела, что он, надев на руки носки, изображает театр кукол.

Кэнди лежала в кроватке и теребила пальчиками правой руки носок, надетый на левую ногу. Стиснув бутылочку едва прорезавшимися передними зубами, она с улыбкой слушала какую-то несуразную сказку о собаке и драконе, которую сочинял на ходу Гейб. Изображая одетой в носок ладонью дракона, он просунул руку между прутьями кроватки и стал щекотать девочке грудку. Та, выплюнув бутылочку, громко выразила свой восторг. Чем больше она смеялась, тем сильнее щекотал ее Гейб.

Внезапно, отпрянув назад, он уселся на пятки, пристально глядя на девочку.

– Кто бы ни стал твоим отцом, ему страшно повезет, – пробормотал он.

Кассандра решила, что настал самый подходящий момент вмешаться.

Толкнув дверь, она вошла в комнату, стараясь произвести как можно больше шума.

– Эй! – воскликнул Гейб, вскакивая на ноги.

– Привет, – ответила Кассандра, проходя мимо него к кроватке. – Тебе пора спать, – сказала она, погладила девочку и снова дала ей бутылочку. Потом отошла от кровати. – Пойдем отсюда. Пока мы будем в комнате, Кэнди не уснет.

Гейб схватил ее за руку, не пуская к двери.

– Кассандра, нам нужно поговорить.

– Это невозможно. Кэнди нужно спать.

– Пойдем ко мне.

Она покачала головой.

– Ни за что на свете.

– Тогда в гостиную, а хочешь, поедем за город, – сказал Гейб. – Потому что так или иначе нам с тобой придется поговорить. Это необходимо.

Кассандра вздохнула.

– Ну хорошо, Гейб, ты прав. Вчера ночью мы едва не совершили ошибку, – сказала она, глядя Гейбу прямо в глаза, чтобы убедить его в своей искренности. – Но нам удалось сдержаться, так что, по-моему, лучше обо всем забыть. С первого же дня здесь я была как на иголках, вчера мне стало очень тоскливо и одиноко, я испугалась, что Эмма раскрыла наш обман. Я нуждалась в участии, и мы оба потеряли голову. Но ничего серьезного не произошло. Так что давай обо всем забудем.

– Забудем? – недоверчиво переспросил Гейб.

– Да, забудем, – весело подтвердила Кассандра. – Тебе больше нечего бояться. – Она повернулась к кроватке. Глаза у Кэнди слипались. Забытая бутылочка лежала рядом. – Ну все, пошли отсюда, – шепнула она, подталкивая Гейба к двери.

Когда они вышли в коридор, Гейб раскрыл было рот, собираясь завершить разговор, но передумал. Все складывается именно так, как он хотел. Судя по всему, Кассандре не меньше его хочется забыть все. По ее решительному взгляду Гейб понял, что по возвращении в Пенсильванию Кассандра будет счастлива возобновить их прежние отношения взаимной полутерпимости. Все обстоит как нельзя лучше. Именно так, как он хотел.

Гейб повернулся к лестнице.

– Увидимся за ужином.

Он шел по коридору и ждал, когда же его захлестнет чувство облегчения оттого, что безумство одной ночи не изменило их отношений с Кассандрой, но оно никак не приходило. Ни радости, ни удовлетворения. Единственным чувством были острые уколы разочарования, к которым примешивалось что-то очень похожее на злость.


Кассандре пришлось вынести целый ужин, сидя рядом с Гейбом, но затем она без труда удалилась к себе, сославшись на желание побыть с Кэнди. Так как на следующий день было назначено бракосочетание, времени на то, чтобы побыть с дочерью, у нее, скорее всего, не будет. Никто не стал возражать, даже Эмма. Услышав отговорку насчет того, что последнюю ночь перед свадьбой невесте желательно проводить вдали от жениха, бабушка Гейба не сказала ни слова и позволила Кассандре лечь спать вместе с дочерью.

Кассандра поиграла с девочкой не больше часа, и та начала зевать. Одев Кэнди в желтую фланелевую ночную рубашку, она уложила ее в кроватку. После чего, не находя, чем заняться, принялась беспокойно слоняться по комнате. Она взбила подушки, попыталась читать, наконец отправилась под душ, чтобы хоть чем-то занять себя.

Ирония судьбы в том, что это ее последняя ночь перед свадьбой. Кассандра не нервничала, не чувствовала радостного возбуждения – вообще ничего не чувствовала. Хоть свадьба и не была настоящей, до вчерашнего дня молодая женщина испытывала приливы и спады разнообразных эмоций, подобные тем, какие, по ее представлению, должна была бы испытывать настоящая невеста, но сегодня, убедившись, что Гейб не любит ее, Кассандра ощущала лишь пустоту в душе.

Укутавшись в махровый халат, Кассандра вышла из ванной и в это время кто-то постучал в дверь. Решив, что это ее матери захотелось перед сном взглянуть на внучку, она открыла.

– Привет, – дрогнувшим голосом сказал Гейб.

– Добрый вечер, – шепнула Кассандра.

– Слушай, мне по-прежнему кажется, что нам с тобой необходимо поговорить.

Она покачала головой.

– Кэнди уже спит.

– Тогда пошли ко мне.

– Гейб, позволь мне хоть эту ночь побыть одной. С завтрашнего дня нам придется целую неделю жить в одной комнате, так как все будут считать нас супругами. Тогда и поговорим.

– Нет, нам нужно поговорить сейчас.

– Читай по моим губам. Сейчас мы не можем разговаривать. В этой комнате спит Кэнди. Но даже если бы мне захотелось поговорить с тобой где-нибудь в другом месте, я не могу. Я в халате.

– Здесь же есть ванная, – ласково произнес Гейб, судя по всему довольный тем, что додумался до этого. – Мы закроем за собой дверь.

Образованно схватив Кассандру за руку, Гейб, словно это было совершенно естественно, потащил ее в ванную. Когда они очутились внутри, он закрыл за собой дверь.

– Я не могу понять, что случилось у нас с тобой вчера ночью, – без обиняков начал он.

– Я, Гейб, не намерена объяснять это тебе.

– Насчет физического влечения мне все ясно, – сказал Гейб.

– Если я правильно помню, только это между нами и было.

– Нет, неправда, – запальчиво возразил Гейб. – Дело далеко не ограничивается только этим. Во-первых, завтра мы женимся. Не по-настоящему, это лишь часть нашего соглашения. Мои родные будут ждать, что все оставшееся время, которое ты погостишь здесь, мы будем спать вместе. Сможем ли мы лежать в одной кровати и не заниматься любовью?

Кассандра гордо вскинула голову.

– Я уверена, что смогу!

– Почему ты так уверена? – спросил он, принимаясь шагать по ванной комнате.

Все еще в черном костюме и белой сорочке с пестрым галстуком – так он оделся к ужину, – Гейб выглядел совершенно неуместно в этой комнатушке, типично женской, выдержанной в нежных бело-розовых тонах.

Мысли об этом помогли ей удержаться от вспышки. Но тон Гейба делал оскорбительным его совершенно невинный вопрос.

– Насколько я понимаю, ты в себе не уверен.

Стремительно обернувшись к ней, Гейб едва не своротил розовую раковину.

– В чем это я не уверен?

– В том, что ты сможешь просто спать со мной.

Гейб чувствовал, что задыхается. Вот он здесь, в крохотной ванной комнате, один на один с одетой в белый халат женщиной, пахнущей так, словно она только что искупалась в солнечных лучах; и он готов поставить последний доллар, что под этой толстой мягкой фланелью у нее ни черта нет.

Стоп, стоп! Что за мысли!

– Я смогу спать с тобой, – сказал он, сделав глубокий вдох. – Меня беспокоит, что мы вряд ли сможем относиться друг к другу как раньше, когда вернемся домой.

– Не возникнет никаких затруднений, – сказала Кассандра, сплетая руки на груди и не отрывая от него взгляда.

У Гейба на лбу выступили капельки пота, галстук душил его. Он ослабил узел.

– Кассандра, – начал Гейб, решив зайти с другой стороны. – Я не смогу относиться к тебе как раньше, когда мы вернемся домой.

Кассандра улыбнулась. Уголки ее восхитительных губ приподнялись, на щеках цвета персика со сливками обозначились ямочки.

– Гейб, тебя беспокоит, что больше не удастся включать музыку на полную громкость – так, что можно разбудить впавших в зимнюю спячку медведей, – ибо теперь тебе известно о существовании Кэнди? Или ты гадаешь, сможем ли мы ограничиваться пустыми улыбками, встречаясь на лестничной площадке?

– Ни то, ни другое, – поспешил возразить Гейб и вздохнул. – Точнее – и то, и другое.

– Если я правильно понимаю, – рассмеялась Кассандра, – ты злишься на меня потому, что я тебе нравлюсь.

– Я злюсь на тебя вовсе не потому, что ты мне нравишься, – промямлил Гейб, крутя в руках флакон одеколона, который взял с полочки у зеркала. – Я злюсь потому, что все вышло не так, как мы рассчитывали.

– Если тебе так будет легче, я закричу на тебя в ту самую секунду, как мы переступим порог твоего дома.

– Это тебе не удастся. Мы приедем не вместе. Ты поедешь на своей машине. Я – на своей. Приземлившись в аэропорту, мы сразу же разойдемся в разные стороны.

Кассандра не стала утруждать себя напоминанием, что ее машина в ремонте. Она была слишком поглощена размышлениями о том, что она расслышала в голосе Гейба. Честное слово, похоже, он огорчен близким концом спектакля. Потому и злится. Его не радует мысль о предстоящем расставании. Но он не хочет испытывать к ней какие-либо чувства. Что ж, Кассандра его прекрасно понимает. Она тоже не хотела влюбляться в него, но так случилось. Она любит его. К несчастью, Гейб не может сказать то же самое.

– Знаешь, тебе лучше уйти, – прошептала Кассандра, открывая дверь ванной.

Гейб почесал затылок.

– Но, мне кажется, мы не уладили наш вопрос.

Кассандра покачала головой.

– Гейб, уладить нам ничего не удастся. Заключая сделку, мы открылись друг перед другом, позволив себе сблизиться. Теперь же расхлебываем последствия.

Гейб посмотрел ей в глаза.

– Все так просто?

Кассандра не дрогнула под его взглядом.

– Для меня – да.


Всю ночь Кассандра крутилась и ворочалась в постели. Когда она наконец встала, обед уже закончился и Кэнди уложили спать.

Утром кто-то, осторожно войдя в комнату, одел девочку и забрал ее вниз; потом ее снова принесли и уложили в кроватку.

Кассандра как ни в чем не бывало приняла душ, оделась и собралась спускаться вниз, но у самой двери вдруг застыла.

Она не сможет спуститься. Она просто не в силах видеть всю эту суматоху. Сегодня канун Рождества – и вечером свадьба. Потом еще несколько дней – и полтора года можно не беспокоиться о плате за квартиру.

Но у нее нет сил пройти через это.

Разговор с матерью не выходил у нее из головы, но она понимала, что не в нем истинная причина ее состояния. По большому счету этот спектакль не навредит ни Эмме, ни Лоретте с Сэмом. Он не навредит знакомым родителей Гейба. Нисколько не навредит друзьям Гейба. Но, как была уверена Кассандра, этот спектакль уже успел сильно навредить самому Гейбу. Чувство ответственности, вкупе с деньгами, достаточными для развлечений, позволяло Гейбу избегать настоящих привязанностей. Оно буквально спасало его от серьезных обязательств перед кем-либо, кроме семьи. Но долг по отношению к родным его не слишком обременял. Тут все было просто. А вот решить, что ты кого-то любишь, очень трудно. Это означает готовность идти на компромиссы, приспосабливаться друг к другу, это значит давать и брать. Ничего подобного Гейбу раньше не приходилось делать.

Неудивительно, что это пугает его, злит.

В комнату на цыпочках вошла мать Кассандры, по-видимому решив проведать Кэнди. Увидев дочь, печально стоящую у окна, она остановилась.

– Добрый день, – натянуто произнесла Джинджер.

– Добрый день, мама, – ответила Кассандра.

Она совсем не удивилась, что мать, не сказав больше ни слова, отвернулась к Кэнди. После мучительных минут молчания Кассандра вздохнула:

– Мама, я хочу тебе кое-что сказать.

– Знаешь, Кассандра, я тоже кое-что хочу сказать тебе. Поскольку мне, похоже, не удалось отговорить тебя от этой клоунады, я позвонила отцу. А Эмма послала за ним самолет. Вас я не выдала. Я просто сказала Эмме, будто ты огорчена тем, что отец не будет присутствовать на твоей свадьбе. И она послала за ним самолет. – Джинджер скорчила гримасу. – Извини, дорогая, но я считаю, ты не права. Совершенно не права. Может быть, отцу повезет больше, и он сумеет отговорить тебя. Кассандра зажмурилась.

– О Господи! Зачем ты это сделала!

– Я понимаю, у тебя были самые лучшие намерения, но...

– Я только что решила сказать Гейбу, что выхожу из игры, – сказала Кассандра, откидывая волосы со лба.

Было бы так просто женить на себе Гейба, соблазнить его, убедить в том, что есть смысл продолжать этот спектакль и дальше... возможно, до бесконечности. Но это был бы не только трусливый выход. Это было бы ошибкой. Раз Гейб не может признаться в любви сам, по собственной воле, он ей не нужен.

Даже ради спектакля.

Даже если это значит отказаться от квартплаты за полтора года.

Более трудного решения Кассандре еще не приходилось принимать. Не потому, что она теряет обещанное вознаграждение; она делает Гейбу самый дорогой подарок, какой ему когда-либо делали, но он никогда этого не поймет.

Ее мать с пепельно-бледным лицом застыла у кроватки Кэнди.

– Ой, извини, дорогая. Я только подумала, отцу больше повезет...

– Не беспокойся, – тряхнула головой Кассандра. – По крайней мере сегодня вечером мы вернемся домой все вместе.

– Кассандра, ты справишься?

– Да, все прекрасно. Скажи мне, где Гейб, и я пойду обрадую его.

Джинджер пожала плечами.

– Его нигде нет. Он сказал, у него какое-то срочное дело и он не знает, когда вернется. Возможно, даже опоздает на ужин.

Удар в солнечное сплетение. Гейб запаниковал и сбежал. В этом нет никаких сомнений. И хуже всего то, что когда это выяснится, она все еще будет здесь, в этом доме, среди его родных.


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ


Гейб не вернулся и к половине десятого. Кассандра была убеждена в том, что Гейб бросил ее, но Лоретта и Сэм ждали возвращения сына с минуты на минуту.

Не в силах больше выносить их напрасное ожидание, Кассандра поднялась к себе под предлогом того, что пора одеваться. Ни о чем не подозревающие Кейны отпустили ее, и Кассандра, посадив Кэнди в манеж, села на кровать, погружаясь в черную пропасть отчаяния.

Через пару минут в комнату заглянула мать.

– Что ты собираешься делать? – спросила она. Беспокойство в ее голосе граничило с паникой.

Воздев очи к небу, Кассандра сказала:

– Мы с Кэнди будем одеваться к моей свадьбе.

– Кассандра, ты же говорила, что не пойдешь на это!

– Да, но я не собираюсь одна объясняться с родными Гейба. Это была его затея, – сказала она, до глубины души обиженная тем, что Гейб бросил ее. – Пусть он сам объясняет своей бабушке, почему раздумал вести меня к алтарю.

По-видимому, отчаяние Кассандры выплеснулось в ее тоне, потому что мать застыла на месте. Потрясенная, она повернулась к дочери.

– О нет, – только и сказала она.

– Слушай, – сказала Кассандра, не обращая внимания на то, что мать обо всем догадалась. – Иди за отцом, и одевайтесь к свадьбе. Потом, когда Гейб в назначенное время не появится, я расплачусь, а завтра мы уедем, и Гейбу самому придется объясняться со своими родными.

– У тебя все выходит так просто.

– Так оно и есть.

– Ой ли? А что будет, когда ты вернешься в свою квартиру?

– Возможно, я туда и не вернусь, – сказала Кассандра, отворачиваясь от матери и беря в руки новое нарядное платьице Кэнди.

– Кассандра, – ласково напомнила мать, – ты выполнила свою часть договора. Гейб должен расплатиться с тобой.

– Мне не нужна его милостыня.

– Да, – печально согласилась Джинджер. – Тебе нужна его любовь, верно?

Тяжело вздохнув, Кассандра упала на кровать.

– Ну почему все так запуталось?

– Кто сможет ответить на этот вопрос? – сказала Джинджер, с нежностью потрепав дочь по плечу. Затем села рядом и обняла ее. – Я предупреждала тебя, что такое может случиться, так оно и произошло; и, похоже, дела обстоят настолько плохо, что Гейб, испугавшись, удрал из Джорджии.

Кассандра не смогла сдержать улыбку.

– Ладно, что бы там ни случилось, я должна играть до конца и принимать все шишки на свою голову. Сказать по правде, мне этого вовсе не хочется. Полагаю, Гейб сам должен объясниться со своими родителями.

– Вот и хорошо, – сказала Джинджер, поднимаясь с кровати. – Я иду за отцом, и мы одеваемся к свадьбе. Если Гейб вовремя не вернется, в нашем лице ты найдешь двух крайне удивленных, но сочувствующих родителей, готовых поддержать тебя, а утром мы увезем вас с Кэнди домой.

Кассандра пожала матери руку.

– Спасибо.

Когда мать ушла, Кассандра словно в трансе поднялась с кровати и, взяв Кэнди из манежа, начала одевать ее. Она вымыла девочку, напевая ей песенку, подложила подгузник, и эти простые занятия несколько успокоили ее. Но когда настал черед одеваться самой, Кассандра не смогла внутренне собраться. Поэтому, посадив Кэнди в манеж и сунув ей игрушки, она наполнила розовую ванну водой, напустила пены и погрузилась в нее.


Через полчаса Кассандру из близкого ко сну состояния вывел стук в дверь. Первой ее мыслью было не отвечать, но затем, решив, что это Эмма, Лоретта или ее мать пришли помочь ей одеться, Кассандра самым милым и сладким голосом откликнулась:

– Войдите.

Закрыв глаза, она снова погрузилась в пену. Если это Лоретта или Эмма, они одобрят ее желание расслабиться. Если мать, она поймет ее.

– Говорят, не следует жениху видеться с невестой до свадьбы, потому, полагаю, мне следует поблагодарить тебя за то, что ты скрылась под пеной.

Услышав голос Гейба, Кассандра охнула и постаралась уйти как можно глубже.

– Где, черт подери, ты был?

– Сейчас объясню. Но сначала, думаю, нам нужно поговорить.

– Мне не о чем говорить с тобой. Я не хочу говорить с тобой. Ты бросил меня, предоставив мне объясняться с твоими родными, в то время как я не имела ни малейшего понятия, где ты и что ты.

– Я не бросал тебя. Я здесь. Больше того, через двадцать минут я буду полностью готов жениться на тебе.

– Неужели? Очень хорошо. А я не собираюсь выходить за тебя. Еще до того, как мои родители вдвоем насели на меня, я поняла, что наш спектакль – ошибка.

Чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом Гейба, Кассандра глубже ушла в ванну, постаравшись скрыться под густой пеной.

– Гейб, тебе не нужно притворяться, что ты женишься, – тихо и торжественно произнесла Кассандра. – Ты действительно должен жениться. Твои родные загнали тебя в угол, требуя, чтобы ты нашел себе жену, только потому, что хотят видеть тебя счастливым. Лжесвадьбой ты лишь обманешь их и себя самого.

– Знаю.

Кассандре следовало бы вздохнуть с облегчением, но согласие Гейба означало, что он безоговорочно отвергает ее. И радость по случаю избавления от тягостной игры померкла от сознания, что это конец. Гейб не хочет ее, не нуждается в ней, не любит ее, и ему надоела эта клоунада.

– Вот и хорошо, – сказала Кассандра, стараясь скрыть свои чувства, но голос ее все же дрогнул. – А теперь выйди из ванной, я должна одеться. Потом мы спустимся вниз и во всем признаемся нашим родителям. Мои согласились изобразить удивление.

– Готов поспорить, они удивятся, – кивнул Гейб, с глупой улыбкой облокачиваясь на дверную ручку. – Потому что, видишь ли, я действительно женюсь сегодня вечером.

Кассандра осторожно потянулась к махровому халату, лежавшему на полу рядом с ванной, но это заявление заставило ее застыть на месте.

– Вот как! А ты не терял времени, правда?

– На самом деле я потерял уйму времени. Понимаешь, хотя я еще несколько дней назад понял, с кем хочу жить, пока смерть нас не разлучит, лишь сегодня я смог собраться с духом, чтобы открыться тебе.

– Что ж, я счастлива за тебя, – сказала Кассандра, глотая комок в горле.

Грудь ей сдавило так, что дышать стало очень трудно. На глаза навернулись слезы.

Гейб покачал головой.

– Ты все еще ничего не поняла.

Она молча подняла на него глаза.

– Это ты. Я хочу жениться на тебе.

Она изумленно раскрыла рот.

– Что?

– Я хочу жениться на тебе. Целый день я искал священника, который согласился бы обвенчать нас без предварительного уведомления.

– И нашел?

Нагнувшись, Гейб зачерпнул пригоршню воды и плеснул Кассандре в лицо.

– Нашел.

– Ой!

– Вот именно – ой! – подтвердил он, снова плеснув ей в лицо. – Итак, я хочу... больше того, горю нетерпением жениться на тебе. Я даже нашел священника. Теперь мяч на твоей половине поля.

– Подождите, сейчас мяч у меня, – вступила в разговор Эмма, выглядывая из-за спины внука. – Я тоже должна сделать признание.

Кассандра и Гейб ахнули.

– Бабуля, зачем ты здесь? – воскликнул Гейб, а Кассандра испуганно нырнула в воду.

– Я же сказала, мне нужно сделать признание, – нахмурилась Эмма, втискиваясь в крохотную ванную. – И сделать его мне очень непросто.

Гейб и Кассандра молча смотрели на нее.

– Итак, – сказала Эмма, решив быть краткой, – я тоже солгала. Я не умираю. – Она вздохнула. – Гейб, мне просто очень хотелось увидеть твою невесту. А теперь твоя мать в совершенной ярости, ибо сегодня, когда ты исчез из дома, мне пришлось признаться в том, что я обманула тебя, придумав неизлечимую болезнь, поэтому ты с перепугу согласился жениться, а потом в панике сбежал, бросив бедняжку Кассандру.

Гейб закрыл глаза и пятерней сгреб волосы с лица, стараясь переварить сообщение.

– Просто неслыханно! – наконец взорвался он. – И ты сказала родителям, что наша свадьба – обман?

– Я не была до конца в этом уверена, – ответила Эмма, – так что оставила свои подозрения при себе.

– Слава Богу. Свадьба состоится.

– Нет. Я именно затем и пришла сюда, – скромно потупив глаза, проговорила Эмма. – Сказать Кассандре, что в этом нет необходимости. Все встало на свои места, и ни к чему дальше увязать в этом деле.

– А разве то, что я люблю Гейба, недостаточно, чтобы выйти за него замуж? – тихо спросила Кассандра.

Эмма изумленно открыла рот, но у Гейба загорелись глаза.

– По-моему, большего и желать нельзя.

– Слава Богу, – услышала Кассандра голос своей матери, и в то же время раздался изумленный возглас Лоретты:

– Эмма, сколько народу собралось у меня в спальне!

Эмма подмигнула.

– Не беспокойся. Только ближайшие родственники. Итак, ждем вас внизу без четверти двенадцать.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ


Два ряда белых свечей, окруженных белыми розами и остролистом, образовывали проход, по которому Кассандру ее отец должен был подвести к Гейбу. В, дальнем конце освещенной свечами, усыпанной цветами гостиной стоял Гейб, а перед ним – взъерошенный священник, которого, казалось, так поспешно вытащили из дома, что он не успел причесаться.

Слева от них, одетые в самые прекрасные наряды, которые когда-либо доводилось видеть Кассандре, сидели Лоретта и Сэм. Справа, в розовом платье, одолженном у Лоретты, сидела Джинджер, украдкой смахивающая слезы. А рядом с Джинджер, как всегда бросая вызов условностям, сидела Эмма с Кэнди на коленях.

Но Кассандра видела одного только Гейба. И не потому, что в черном смокинге он был неотразим, а потому, что он любит ее. Эта новость была такой ошеломляющей, что молодая женщина не могла перестать думать о ней, наслаждаться ею. Музыка слов Гейба, высказавшего свою любовь и желание взять ее в жены, звучала в голове Кассандры, опьяняя, окрыляя, бесследно разогнав тревоги последних дней.

Органист взял первый аккорд торжественного марша, и Кассандра с отцом двинулись по проходу. Молодая женщина встала рядом с Гейбом, благодаря небо за то, что согласилась участвовать в спектакле, что подозрения Эммы заставили их идти до конца, и в том числе получить официальное разрешение и сдать кровь на анализ. Все было слишком хорошо, чтобы можно было поверить. Больше похоже на волшебную сказку.

Священник попросил молодых повернуться друг к другу, и Кассандра посмотрела на Гейба, готовая дать торжественную клятву.

Гейб выглядел таким счастливым, каким она его никогда не видела, и у нее на глаза навернулись слезы. Все эти дни Кассандра переживала, что оказывает ему плохую услугу, помогая уклониться от поисков настоящей любви, но все это время она и была этой самой любовью.

Молодые произнесли слова торжественной клятвы, Гейб поцеловал Кассандру, и волшебная сказка воплотилась в жизнь. Губы у него были нежные и теплые, плечи, на которые она положила руки, могучие, а сердце билось ровно, в унисон с ее сердцем.

Вернувшись назад по проходу меж белых роз и свечей, молодые приняли поздравления, и начался праздничный ужин. Гости веселились вовсю, и уже через час начались танцы. Но Кассандра и Гейб ускользнули от них. Гейб нашел ее пальто, и они незамеченными вышли из дома и сели в машину.

Не успела захлопнуться дверца, как Гейб привлек Кассандру к себе. Крепко обняв ее, он с жадным восторгом прижался поцелуем к ее губам.

– Кажется, всю свою жизнь я ждал именно этого!

Сердце Кассандры готово было выпрыгнуть из груди.

– Кажется, всю свою жизнь я ждала тебя, – призналась она.

– Я тебя не разочарую, – пылко шепнул он.

Глупо улыбаясь, Кассандра отодвинулась от него.

– Знаю, но давай отложим разговоры и обещания на потом. Мы теряем драгоценное время. Скоро начнет светать. Если мы не уедем прямо сейчас, у нас почти не будет времени.

– Но мы не вернемся, – сказал Гейб, трогаясь с места. – По крайней мере недели две.

– Но Кэнди...

– Ей будет замечательно с моими родителями, или с твоими, или со всеми вместе, черт побери. А я хочу уехать. Со своей женой.

– Ты прав, – согласилась Кассандра, чувствуя что-то незнакомое, заполняющее грудь. Она на несколько недель переложит на других свои обязанности ради того, чтобы побыть с любимым мужчиной – ее мужем, – отправившись в таинственное путешествие... – Но у меня же нет никакой одежды, – вдруг встрепенулась она.

– Она нам не нужна, – небрежно бросил Гейб.

– Гейб, ну ты что! – рассмеялась Кассандра – Как же без одежды? А есть-то мы должны?

– Будем заказывать в номер.

– А как насчет самолета?

– У меня есть личный. Даже если мы оба войдем в него совершенно голые, пилот не обратит никакого внимания – он получил соответствующие распоряжения. К тому же в бизнес-классе ты в этом костюме будешь выглядеть совершенно на своем месте. – Он хитро улыбнулся. – Вот видишь? Одежда на тебе есть. Так что мы сможем сходить в ресторан... один раз. Или ходить каждый вечер в новый.

– Ты неисправим.

Гейб рассмеялся.

– Нет, дело не в этом. Просто я влюблен. Влюблен по уши. – Он умолк на мгновение, с торжественным и серьезным лицом повернувшись к Кассандре. – Сказать по правде, мне все так непривычно, и я понятия не имею, что надо делать.

Кассандра прильнула к нему, сжимая его руку и кладя голову ему на плечо.

– У тебя все получается великолепно. Повторяй ближайшие лет сорок-пятьдесят, что влюблен по уши, и можешь ни о чем не беспокоиться.

– Ладно, – сказал Гейб, нажимая на педаль газа. – Я тебе уже говорил, что наша семья владеет островом?

Кассандра изумленно взглянула на него.

– Нет.

– Так вот, туда мы и направляемся.

Кассандра поудобнее прислонила голову к его плечу.

– Он буквально на противоположном конце света, – продолжал Гейб, рассказывая об острове, его населении и интересах «Кейн Энтерпрайзиз».

Они ехали по ночной дороге в аэропорт, и Кассандра с удовлетворением слушала возбужденную речь Гейба. Он не только открывал перед ней целый новый мир; похоже, наконец-то он позволил и себе наслаждаться этим миром.

Возможно, именно этого Гейб ждал всю свою жизнь.

1

Candy (англ.) – конфетка.

(обратно)

2

Созвучно «candy cane» (англ.) – лакомство из сахарного тростника.

(обратно)

Оглавление

  • ГЛАВА ПЕРВАЯ
  • ГЛАВА ВТОРАЯ
  • ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  • ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
  • ГЛАВА ПЯТАЯ
  • ГЛАВА ШЕСТАЯ
  • ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  • ГЛАВА ВОСЬМАЯ
  • ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  • ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
  • ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
  • ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ