Рассказы (fb2)


Настройки текста:





Об авторе

Лауреат литературной премии «Дебют 2005» Александр Снегирев принадлежит к тому первому непуганому поколению россиян, чье розовое детство пришлось на годы перестройки, а юность пока что продолжается. Молодой писатель родился и вырос в Москве, получил высшее образование и таинственный титул «магистр политологии». Путешествовал по Европе, Азии, Африке и Америке не в качестве мальчика-мажора, а работая мусорщиком, официантом, строительным рабочим и пр. Сейчас снимает короткометражки, пытается работать в большом кино, короче говоря, находится «в самом начале творческого пути».

И путь этот, между прочим, отчетливо просматривается. Премия – это, конечно, хорошо, но лично меня в его сочинениях привлекло то, что Снегирев пытается работать «поверх барьеров» авангардизма, «чернухи», лакировки, самолюбования, макабра, попсы и прочей мути. Что ему, большей частию, удается. Писать такие короткие реалистические (извините, критики, за выражение) рассказы трудно, но весело. Окружающая нас жизнь своим обилием сюжетов, безобразий и нежности тому вполне способствует. Я рад, что Александр это, кажется, тоже понимает.

Евгений Попов

Выборы

Все порядочные люди осуществляют в этот день, с восьми утра до восьми вечера, свое волеизъявление. Я зарабатываю деньги на карманные расходы, работаю наблюдателем от одной крупной партии на участке № 4. Участок располагается прямо в подъезде моего приятеля Шульца.

Делать особо нечего. Иногда я звоню в штаб партии и сообщаю процент проголосовавших. А в остальное время сижу и читаю роман Фриша «Назову себя Гантенбайн». Мне больше всего нравится момент, когда герой ездит на «порше» по швейцарским горным дорогам. Я бы и сам не прочь прокатиться на таком автомобиле по захватывающему серпантину.

Рядом сидят другие наблюдатели: бабуси от КПРФ и дяденька неизвестно от кого. Дядя постоянно жует, а рот у него, как у американского актера Тома Беренджера, четко очерченный и порочный. В остальном сходство с Беренджером отсутствует. Кроме того, дядя все время вскакивает и помогает избирателям запихнуть бюллетени. Как будто они сами не справятся. Когда дядя вскакивает, то желтый пакетик с провизией он зажимает между коленками. То жует, то пакетик зажимает. Одна тетка-наблюдательница ковыряет ногти. Бабуся от КПРФ в пуховой накидке читает одну из «желтых» газет с полуодетой бабой на первой странице. Выборы проходят спокойно.

В четыре часа произошел инцидент. В помещение ворвалась разгоряченная блондинка и с места в карьер принялась требовать разрешения проголосовать за ее бабушку. Бабуля, мол, приболела, находится в больнице и сама явиться не может. Блондинке, понятное дело, не разрешают. Она настаивает. Ей не разрешают. Тут она краснеет вся, надувается, будто тотчас лопнет, и начинает реветь. Эта блондинка в моей школе училась на несколько лет старше. Я ее помню. У нее всегда пуговки на блузке почти отскакивали, такая грудь здоровая.

После того как блондинка ушла, оглашая рыданьями округу, и страсти улеглись, меня вызвали контролировать голосование на дому. Парень из комиссии взял маленькую урну, и мы отправились по адресам больных и немощных в ближайшие дома. В первой квартире нас встретила явная симулянтка. Сидит эдакая толстуха и смотрит телек на кухне. Типа сама прийти не могла. Затем последовала недавно прооперированная старушка, пахнущая лекарствами. Душистую бабусю сменил бородатый дядька с тощей женой. Весь дом у него до потолка завален геологической литературой. Геолог, наверное. Этот геолог был весьма бодренький, а когда почувствовал наше недоверие, то принялся втирать про какие-то уколы. Одно расстройство с этим дядькой. Мало того что он нас задержал, так еще в подъезде на нас наорала консьержка, похожая на дедушкину любовницу, какой я ее запомнил с четырех лет. Такая же сучка с высокой прической а-ля Екатерина Великая. Была еще дамочка на костылях. Представилась журналисткой и проголосовала за журналистку. Не знаю уж, журналистка она или нет, но квартира ее мне очень понравилась. Во-первых – нет никакой мебели, во-вторых – комнаты огромные, и их много.

Завершением похода явились две преинтересные квартирки. Первая – жутко вонючая, со слепой пенсионеркой. Кроме нее в квартире находились ее бородатый сын и внук. Ну и воняло же у них! Мало того что бабуся лежачая, так они еще кошек вздумали разводить. Пока я сидел в инвалидном кресле с дыркой для горшка и терпеливо давал пояснения, бородатый успел назвать одну из кандидаток, ту, за которую проголосовала журналистка на костылях, проституткой, а уважаемого политика – старым пердуном. Минут через двадцать заботливые дети и внуки втолковали слепой старухе, кто есть кто, и поставили галочку (там ли, где сказала бабуся, или нет, я не видел), а мы отправились дальше.

На сладкое досталась усталая мамаша, которая сразу же исчезла за поворотом коридора,