КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно  

Криптоэффект (fb2)


Настройки текста:



Криптоэффект

Пролог

«Ботани Бэй», 2220 год.


— Вселенная нестабильна...

В анабиозе не положено видеть снов. В настоящем, стационарном криогенном анабиозе, когда все жизненные процессы полностью останавливаются, а температура приближается к абсолютному нулю. Полностью замороженный человек ничем не отличается от трупа, за тем исключением, что при некоторых обстоятельствах этот труп может быть возвращён к жизни. Летучая ледышка — идеальное состояние для многовековых межзвёздных перелётов.

Вот только производить настоящие летучие ледышки человечество научилось гораздо позже, чем этот корабль покинул Землю.

Строители корабля были гениями — во всех возможных смыслах этих слов. Среди них были лучшие биологи и медики планеты (как, впрочем, и лучшие физики планеты, лучшие инженеры, экономисты... лучшие кто угодно!). Но даже гении зависят от ресурсов, которые есть у них под рукой. Они прекрасно знали, как сделать установку для криогенного анабиоза. Но у них не было необходимых приборов — и не хватало времени, чтобы сделать эти приборы самостоятельно. Они уходили в большой спешке.

Поэтому пришлось положиться на более примитивное состояние, известное как «гипобиоз» — схожее с летаргическим сном. Когда температура тела остаётся выше точки замерзания воды, а метаболизм только замедляется, но не останавливается. Необходимые для этого наркотики и установки охлаждения они всё ещё могли раздобыть.

Вообще-то человек — не бурый медведь, и к зимней спячке не приспособлен. Тем более, к спячке многовековой. После десяти лет гипобиоза — из капсул пришлось бы вытаскивать смертельно больных инвалидов — исключая тех, кто не проснулся бы вообще.

Но пассажиры этого корабля не были людьми. Во всяком случае, многие не считали их таковыми. Запас их выносливости и способность к адаптации были просто невообразимы в сравнении со средним человеком. Ни мышечная дегенерация, ни космическая радиация не представляли для них опасности.

Поэтому они спокойно спали уже второй век. И видели сны. Правда, очень неторопливые сны — мозги работали в сто-двести раз медленнее, чем у обычных спящих. Но спешить им было некуда.

Иногда эти сны были довольно своеобразными.

Как вот этот, например.

— Вселенная нестабильна, Хан... — Это был глубокий, явно привыкший повелевать голос, он произносил слова отчетливо и внятно.

— Кто ты такой, как смог проникнуть в МОЙ сон, и что тебе здесь вообще понадобилось?

Даже во сне Хан Нуньен Сингх не собирался расслабляться. Техникой осознанных сновидений он овладел ещё в раннем детстве. В принципе, если бы он сильно напрягся, то мог бы, наверное, даже проснуться, вопреки действию наркотиков и настройкам анабиозной автоматики. Но во-первых, такое пробуждение слишком негативно сказалось бы как на капсуле, так и на нём самом. Во-вторых, любопытство пересиливало осторожность. Именно осторожность, не страх — последний был ему неведом. А в-третьих... всё-таки не исключено, хоть и очень маловероятно, что это какая-то разновидность кошмара. Очень экзотическая, не поддающаяся опознанию стандартными техниками. В конце концов, он не обычный человек, да и сон у него никак не обычный. Кто знает, что может выкинуть под замедляющей метаболизм наркотой его сверхразвитый мозг? Было бы очень обидно и недостойно правителя мира — оказаться запертым до конца жизни в летящей между звёзд консервной банке, с неисправной анабиозной установкой и полутрупами его товарищей, только потому, что шарахнулся от какого-то неисследованного глюка собственного подсознания.

— Успокойся, Хан. Нервничать будешь позже. Я не сновидение, хотя для кое-кого определённо могу быть кошмаром. Я реален. Я нахожусь в четверти светового года от вашего корабля. И у меня есть технологии, позволяющие проникать в чужие сновидения... и управлять ими.

— Ты инопланетянин?

— В некотором смысле да. Впрочем, я не собираюсь раскрывать тебе подробности. На ваш язык моё имя переводится как «Серая Зона», и это всё, что тебе необходимо знать для успешного выполнения задания. Ах да. Ещё то, что я обладаю достаточной силой и решимостью, чтобы заставить тебя его выполнить.

— Какого задания?

— Необходимо спасти одну планету. Я знаю, что в твоём характере больше как раз обратное — разрушать их. Но считай это курсами повышения квалификации.

— И что, существа, способные влезать в чужие сновидения с расстояния в четверть светового года, не смогли найти для этой работы никого получше? — Хан хотел презрительно усмехнуться, но в этом сне у него не было тела.

— В данном пространстве и данном времени, ты — наилучшая кандидатура, хоть и не единственная, — невозмутимо подтвердил «Серая Зона». — Дело в том, что я специализируюсь на военных преступниках. Я стараюсь поменьше лезть в мозги разумных существ, которые ни в чём не виноваты. Меня некогда учили, что это жестоко и непорядочно. И хотя я с тех пор совершил очень много жестокого и непорядочного, я всё ещё предпочитаю работать с такими, как ты. С вами можно делать всё, что угодно, не испытывая ни малейших угрызений совести. Обычно я их наказываю, но иногда провожу более сложные опыты, чем простые пытки. Вы — идеальные подопытные кролики. К тому же я сам военный преступник, и прекрасно понимаю, как вы мыслите. Это позволяет эффективнее вас использовать. А ты — самый умный из военных преступников в радиусе пяти тысяч световых лет в данном отрезке времени.

— Я смотрю, ты многое обо мне знаешь, для инопланетянина, — Хану подобное определение скорее польстило, чем оскорбило. — И как же ты собираешься использовать мой ум для спасения планеты? Возьмёшь «Ботани Бэй» на абордаж?

— Нет, твоё тело мне не понадобится, только твой разум. Он будет скопирован при помощи электромагнитного эффектора, после чего записан в черепную коробку другого военного преступника, на той планете. Вы с ним довольно схожи характерами, так что конфликтов несовместимости возникнуть не должно.

— Ты сам себе противоречишь, пришелец. Ты сказал, что тебе понадобится мой ум. Но мой ум обеспечивается моим усовершенствованным мозгом. Если мою память каким-то образом записать в тело обычного человека — допустим, это возможно — я сразу же поглупею до его уровня. Никакой пользы не будет.

— Разумное замечание. Ну, во-первых, мне понадобится не столько твой интеллект учёного, сколько твой опыт политика. Умение влиять на людей, понимать их и договариваться с ними — все эти нейронные паттерны будут скопированы вместе с твоей памятью, как неотъемлемая часть личности. Если же понимать под интеллектом чисто физиологические показатели — объём оперативной памяти, скорость мышления и запоминания — они у нового носителя и так выше, чем у среднего землянина, а при определённых обстоятельствах могут значительно превзойти даже твои нынешние кондиции.

— Хм, допустим. Что будет с моим нынешним телом?

— Ничего. Твоя личность будет скопирована, а не вырезана. Воспоминания об этом разговоре я заблокирую, и другой ты проснётся, когда корабль найдут, уверенный, что ничего особенного в этих столетиях не было.

— Если так, то что я получу за выполнение твоего «задания»?

— Жизнь. Как сказал один мой знакомый спаситель мира, «Знаете, по большей части я спасал собственную задницу. Так уж случилось, что мир тогда был примерно в том же месте». Разумеется, ты можешь героически погибнуть вместе с планетой — это твоё право. Но мне кажется, что это не в твоём характере.

— Ну, с планеты и сбежать можно... Или там каменный век и до космических полётов ещё слишком далеко?

— Нет, технологии там достаточно развиты... Но есть ряд факторов, которые препятствуют космическим путешествиям. Впрочем, ты можешь рискнуть и попытаться преодолеть эти факторы. На твоё усмотрение.

— Ясно. Сколько времени у меня будет?

— До гибели планеты? Около года.

— Жёсткие рамки...

— Будь они помягче, мне бы не пришлось прибегать к твоей помощи. Мои возможности по перемещению во времени весьма ограничены.

— Во времени?

— Да. Та планета, которую тебе предстоит посетить, в твоё время давно уже погибла...

— Значит, ты хочешь, чтобы я изменил для тебя прошлое...

Тот, кто контролирует прошлое — контролирует будущее. Хан всегда понимал эту цитату в метафорическом смысле, как и сам Оруэлл. Но если появится возможность воплотить её в жизнь буквально...

— Совершенно верно. Твоё перемещение можно охарактеризовать, как МНВ — минимально необходимое воздействие для направления истории в другое русло. Спасение планеты — только маленький камешек, который должен сдвинуть лавину. В перспективе это может предотвратить гибель триллионов разумных существ по всей вселенной. Потому что Вселенная нестабильна, Хан. Этот мир создан таким, что разумные существа регулярно гибнут в нём в потрясающих воображение масштабах. В прошлом, в настоящем, в будущем... На мой взгляд, это несколько расточительно. Мне интересно, можно ли его починить.

— А вот это уже интересная задача... Тот, кто спасёт триллионы разумных, сможет и править ими, не так ли? Ты ведь ничего не будешь иметь против, если в процессе благотворительной помощи гибнущей цивилизации я выгадаю что-нибудь для себя?

— Ничего другого я от тебя и не ожидал, Хан Нуньен Сингх. Меня это мало беспокоит. Однако, зная за тобой определённую неразборчивость в средствах, я приму некоторые меры предосторожности.

— Предосторожности от чего?

— Власть развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно. Мне, собственно, совершенно безразлично, если ты сделаешь несколько сотен лишних трупов на пути к спасению планеты. Результат того стоит. Но привычка убивать, как решение всех проблем — это очень вредная привычка. Особенно для правителя. Поэтому солдатам вообще не рекомендуется становиться на вершине власти.

— Я сумел избавиться от этого искушения. Меня создали, как солдата, но став правителем, я...

— Я знаю. Ты был лучше других, подобных тебе. Но недостаточно хорош, чтобы суметь удержать власть. Ты успешно противостоял другим тиранам, но не сумел противостоять самым обычным людям. И в итоге тебя вышвырнули с родной планеты, как мусор. Как, впрочем, и того, чьё место ты займёшь. Меня это не устраивает. Поэтому я использую широкие возможности мозга, в котором тебе предстоит жить. Я вживлю в него контур расширенной эмпатии.

— То есть я смогу чувствовать эмоции окружающих меня людей?

— Ты и так это можешь. Никакой мистики. Обострённые чувства, развитое внимание, прекрасная память... только раньше ты видел в чужих эмоциях лишь инструмент для манипуляции. Они тебя не трогали. Я усилю обратную связь, попросту говоря — сопереживание. Твоя эмоциональная сфера до сих пор была однобокой. В этом, впрочем, твоей вины нет — таким тебя сделали. Ты уже умеешь сверхчеловечески ненавидеть. Теперь придётся учиться и сверхчеловечески любить.

— Ха... А ты не так умён, «Серая Зона». Ты серьёзно думаешь, что это меня остановит? Самые большие глупости и преступления в истории совершались именно из-за любви. И даже мне это безумие не было чуждо — хотя, как ты правильно отметил, на обычном человеческом уровне. Представь, что сможет натворить сверхчеловек под влиянием сверхлюбви. Твоя Вселенная будет ещё нестабильнее, чем сейчас!

— Я более умён, чем ты можешь себе представить, Хан. Я превосхожу тебя интеллектуально больше, чем ты — среднего человека. Хотя, конечно, и я не свободен от ошибок. Так что я предусмотрел ещё несколько ключевых точек коррекции. А тебе совет — не путай любовь и влюблённость. К сожалению, время подходит к концу — мне пора покидать это пространство и время, а пока мы говорили, прошли почти сутки, из-за замедленной работы твоего мозга в гипобиозе. Приготовься к экстракции сознания. Ты придёшь в себя уже в новом теле.

— Погоди! Мы не закончили...

— У тебя есть время ещё на один вопрос.

— Что мне сделать, чтобы я смог снова увидеть моих людей?

Хан понимал, что глупо вот так открывать карты, но понимал и то, что на торговлю и хождение вокруг да около действительно нет времени. Ему нечем задержать это существо. Ну почему оно с самого начала не предупредило, что время беседы ограничено?!

— Найти их. Копии сознаний всех членов твоего экипажа будут помещены в мозги других криптонцев. Но в отличие от тебя — в спящем состоянии. Ты сможешь их пробудить кодовой фразой Star Trek Into Darkness. Прощай.

В следующее мгновение вселенная Хана Нуньена Сингха и в самом деле провалилась во всеобъемлющую, бесконечную тьму.

День первый

— База, зеркало перед моим лицом.

Искусственный интеллект базы мгновенно выполнил команду, создав в воздухе зеркальную плоскость примерно в тридцати сантиметрах от его лица. Хан задумчиво осмотрел себя. Ни крыльев, ни щупалец, ни третьего глаза. На первый взгляд вообще не скажешь, что перед тобой инопланетянин. Чёрные глаза, тёмные волосы с проседью, бородка клинышком. Носитель немолод, но ещё и не стар — биологический возраст соответствовал примерно сорока земным годам, а память подсказывала, что ему только недавно исполнилось 250 криптонских лет — но вот сколько это в земных годах — он не имел понятия, не хватало данных. В любом случае, у него впереди ещё где-то половина жизни. Криптонцы, благодаря развитой медицине и замене стареющих органов могли жить до пятисот местных лет, сохраняя силу и бодрость.

Дру-Зод — так его звали. Дру — имя, Зод — фамилия и одновременно название семейного клана. У мужчин двусложные имена. У женщин — трехсложные. Личное имя, имя отца (впоследствии — мужа), и имя клана. Что означало, что на планете царил дичайший патриархат, между прочим. Это можно использовать.

Но последователи предпочитали именовать его иначе — Генерал Зод. Подчёркивая тем самым его боевые заслуги.

Чужая память продолжала вливаться в его сознание широкой рекой. Обычный человек уже растерялся бы, оказался полностью дезориентирован — минимум сутки ему бы пришлось собирать свою личность из двух пакетов воспоминаний. Но Хан Нуньен Сингх обычным человеком не был. Он жадно глотал потоки информации и требовал ещё. Похоже, «Серая Зона», кто бы он ни был, не соврал. Новый мозг не сильно уступал по производительности его собственному. Нужно было только научиться им пользоваться — но все необходимые рефлексы-драйверы для этого уже были прописаны в подсознании.

«Филигранная работа, что ни говори. Пожалуй, я правильно сделал, что не стал сопротивляться. Ещё не время... Пока — не время».

— База, убрать зеркало, — прямоугольник в воздухе исчез. Хан откинулся на мягкое ложе из белого света и погрузился в воспоминания.

И по мере того, как он следовал по изгибам памяти реципиента, ему всё больше хотелось расхохотаться. Невесело, правда.

Подавляющее большинство аугментов двадцатого века было создано как живое оружие. Нет, некоторых сделали из чистого любопытства, чтобы посмотреть, что получится... Но основной массе никогда не полагалось думать и действовать самостоятельно. Только решать задачи, которые ставили другие.

Аналогичным образом создавались члены гильдии воинов на Криптоне. Естественное размножение здесь давным-давно было забыто. Дети выращивались в маточных репликаторах, а их гены собирались из генов родителей под конкретные нужды общества. Существовали шаблоны генной сборки под разные функции, отработанные тысячелетиями. Таким образом принадлежность к той или иной гильдии была врождённой, но не наследственной. Родители из гильдии рабочих вполне могли заказать своему ребёнку шаблон учёного или жреца — и получить его, если в обществе была открыта вакансия. Хотя, конечно, большинство родителей предпочитало, чтобы дети шли по их стопам. Главная ветвь семьи Зодов, например, в течение многих тысячелетий заказывала своим детям исключительно шаблоны воинов. И получала право на них вне очереди — потому что Научный Совет знал, что с этим наследством брака не будет. Другим же порой приходилось ждать пару десятилетий, хотя в итоге свой заказ получали все.

Собственно, четыре из пяти криптонских каст были фактически синекурами. Воинам не с кем было воевать. Рабочим не требовалось работать, так как практически всё необходимое делала автоматика. Жрецам незачем было молиться — Криптон уже давно оставался абсолютно светской цивилизацией, храмы стояли пустые. Учёным нечего было изучать — на масштабные проекты Совет ресурсов не выделял, а всё, что можно исследовать «на коленке», за прошедшие века уже исследовано. В памятных кристаллах библиотек хранилось больше знаний, чем можно усвоить за всю жизнь. А если кто-то всё же изобретал что-то новое, его поощрительно гладили по головке, вводили в Совет... и клали открытие под сукно, чтобы «не нарушать стабильности общества».

В утопии нет конфликтов. В утопии нет нужды. В утопии нет суеверий. В утопии нет прогресса.

— Сто тысяч лет, — пробормотал Хан, не в силах поверить в услышанную цифру.

Сто тысяч лет назад Криптон достиг нынешнего уровня научно-технического и социального развития! Сто тысяч лет они топтались на месте, имея такой старт, о котором земляне могли только мечтать! Неудивительно, что эта культура обречена!

Но вернёмся к одному конкретному представителю данной культуры — Дру-Зоду. Он казался Хану уродливой карикатурой на него самого.

Аугменты изначально понимали, что общество их ограничивает в рамках единственной функции — и сделали всё, чтобы эти ограничения сломать. Успешно.

Гильдия воинов изначально не имела никаких социальных ограничений — ну, кроме невозможности войти в Совет. Зато своими ограничениями интеллектуальными, которые входили в шаблон воинской спецификации, они не возмущались — они ГОРДИЛИСЬ.

«Потрясающе. Меня закинули в генетически лоботомированного кретина. Идеальное тело для спасения планеты».

Разумеется, кретином Зод был только в сравнении с членами гильдии учёных. И то, смотря в какой области. Допустим, некоторые разделы высшей математики давались ему не так хорошо, зато любой воин мог почти мгновенно обнаружить поломку в конструкции боевого флаера и продумать, как её компенсировать — а среднему учёному для этого пришлось бы тестировать систему не один день. А уж если выставить представителей этих двух гильдий в спарринг...

Но Хана такая ограниченная гениальность не устраивала. Ему нужен был универсальный, всесторонне развитый мозг, и универсальное, всесторонне развитое тело. Он не муравей, в конце концов!

— База, камин с температурой в девятьсот градусов.

Он сунул руку в печь из перекрещенных кристаллов, и с ухмылкой пронаблюдал, как обугливается кожа. Что ж, главного он точно не потерял. Свою несгибаемую волю. То ли она перенеслась вместе с личностью, то ли Дру-Зод сам по себе был тем ещё мужиком из стали. А всё прочее, включая интеллект — дело поправимое и наживное.

— База, убрать камин. Вызвать модуль регенерации.

Синеватое сияние сняло боль, затем жёлтый свет начал медленно растворять обгоревшие ткани. К счастью, у прежнего Зода была репутация редкостного экстремиста, поэтому никому не пришло в голову поинтересоваться, с чего это генерал решил поупражняться в мазохизме. Он раньше выкидывал и не такое.

Хан снова погрузился в размышления. В памяти Дру-Зода ничего не было о предстоящей гибели планеты. Ни вторжения чужаков, ни гражданских войн, ни экономического кризиса, ни природных катаклизмов. Напротив, там была железобетонная уверенность, что Криптон будет процветать ещё миллионы лет.

Если, конечно, его не погубит проклятая генетическая дегенерация. Зод был самым настоящим расистом, ненавидящим «вырожденцев». Очистка криптонской генетики была его идеей-фикс. И Хан бы ничего не имел против такой позиции — в конце концов, он был одним из активных участников Евгенических войн... Если бы при этом самозваный «чистильщик» хоть немного разбирался в генетике!

«Вовремя я сюда прописался... а то он бы вам такого наворотил...»

— База, прозрачность на восточной стене.

На горизонте всходило маленькое солнце — рубинового оттенка, и совсем не слепящее. Звезда Рао была красным карликом по земной астрономической классификации. Чтобы получить от неё достаточно тепла, планете пришлось бы крутиться совсем рядом с ней — ближе орбиты Меркурия. Но Криптон был от своего солнца почти так же далеко, как Земля от своего — далеко за пределами зоны жидкой воды. Что, кстати, означало длительность года, близкую к земной, отметил для себя Хан. Тепло, делавшее поверхность пригодной для жизни, исходило из ядра планеты.

«Но как тогда может существовать местная экосистема, если растения не получают достаточно света и не могут заниматься фотосинтезом? Не протягивают же они корни до самой мантии!»

Память Зода не содержала ответа на этот вопрос — генерала такие мелочи не волновали. Пришлось давать запрос в библиотеку базы — благо, она была довольно обширной, и уж конечно, там присутствовали учебники по экологии.

Но ответ скорее больше озадачил его, чем объяснил что-либо.

«Все современные растения, как и животные, черпают энергию для жизни из поля Кум-Эла, окружающего нашу планету...»

Разумеется, Хан тут же дал запрос в библиотеку по словосочетанию «Поле Кум-Эла», но тут уже нашла коса на камень — уравнения этого поля были основаны на сложной криптонской математике, которой не знали ни Зод, ни тем более Хан. А изложения «для детей на пальцах» — найти, увы, не удалось.

Пришлось отложить загадку до момента, когда он найдёт способ развить настоящий интеллект учёного. Не исключено, что для этого достаточно будет простых регулярных тренировок. Может быть, представление о роли генетики в способностях той или иной гильдии сильно преувеличено. Может быть, всё дело в обучении, которое получают учёные и воины. Это, кстати, не значит, что достаточно просто начать сейчас тренироваться — и всё исправится. Возможно, необходимые паттерны закладываются ещё в раннем детстве — и Зод уже слишком стар, чтобы начать мыслить иначе. Что ж, тогда тоже придётся искать обходные пути.

Когда он вставал с постели, план действий на ближайшую неделю был уже сформирован.


К полудню он взломал защиту правительственного здания. К счастью, хакерские навыки входили в курс подготовки гильдии воинов и не считались чем-то запретным. А на Земле он развлекался такими вещами ещё в десятилетнем возрасте. Разумеется, криптонские вычислительные системы были на много порядков мощнее земных, и Хан даже не пытался понять (пока что), на каких принципах работает их «железо». Да и софт, который работал на этих машинах, был невероятно старым и невероятно умным. Однако его разработчикам не хватало такой полезной земной паранойи.

Создать полноценный сильный ИИ разработчики не то поленились, не то побоялись — хотя возможности техники позволяли это давным-давно. Все алгоритмы были невероятно разветвлёнными, с миллионами прецедентов и исключений — но неспособными к самообучению. Операционные системы содержали сотни тысяч «культурных слоёв», оставленных разными программистами в разные эпохи. В них можно было копаться веками, но так и не дойти до дна. И занятие это было невероятно увлекательным. Хан полушутя подумал, что неплохо бы отказаться от своих планов завоевания мира и записаться в инфоархеологи. Остановил его только тот факт, что через год от этих сложнейших систем не останется и следа, если он не придумает способа спасти планету.

В ситуациях, когда личностное поведение было позарез необходимо, криптонцы использовали «голограммы» — интерфейсы на основе слепков собственных личностей. Причём никаких особых разрешений на создание такой «голограммы» не требовалось — любой школьник мог записать «себя» на кристалл и заставить делать уроки, пока сам гонял с друзьями в мяч!

Когда Хан осознал, какие возможности это открывает, он чуть за голову не схватился. От немедленного создания армии роботов-аугментов его удержал только один маленький нюанс — он себя слишком хорошо знал. Его голограмма будет делать что угодно, только не выполнять приказы.

А отдать весь мир во власть компьютерного тирана — не самый лучший способ спасти его. К тому же завидно будет.

Можно, конечно, искусственно ограничить интеллект и амбиции копии — но чем это будет лучше того, что проделывали с ним самим? К тому же свою способность обходить любые ограничения Хан Нуньен Сингх прекрасно знал.

Ещё одна галочка в списке срочных дел на ближайшее будущее — изучить принципы формирования голограмм. Если же эти принципы окажутся тоже недоступны для понимания его медного лба — найти голограмму того, кто создавал генетический шаблон гильдии воинов. И подвергнуть его самым жестоким пыткам.

А пока что...

— Встать, ублюдки! Тревога первой степени! Проникновение в защитные системы Совета! Не исключается инопланетное вторжение! Шестнадцать боевых, восемь разведывательных и восемь десантных флаеров в Криптонополис! Оцепить здание Совета, никого не впускать и не выпускать! Отдел боевых программистов, найти и нейтрализовать угрозу! Тактический отдел, просчитать время создания бесполётной зоны над городом! И время эвакуации города тоже, на всякий случай! Все запросы Совета перенаправлять лично ко мне!


— И как ты объяснишь свои действия, Дру-Зод? Мы уже выяснили, что за взломом стоял ты!

— И вам очень повезло, что это был я. Вы бы предпочли, чтобы это было настоящее вторжение? — Хан насмешливо приподнял бровь. — Могу устроить... Но тогда, боюсь, вы парой неприятных часов не отделаетесь...

— Перестань паясничать! Это уже выходит за всякие рамки! Запомни, Зод, ещё одна такая провокация и ты будешь лишён статуса главы военной гильдии!

— Вот даже как? Гильдия учёных будет управлять внутренними делами воинов?

— Не гильдия, а Научный Совет! Интересы гильдий вторичны относительно интересов планеты! И ты это знаешь, Дру-Зод!

— Я знаю это лучше всех вас! Все мои действия всегда были исключительно в интересах планеты и криптонской расы! — Хан чуть смягчил тон. — И эта маленькая учебная тревога тоже. Разве вы не видите, что она продемонстрировала? Криптон совершенно беззащитен!

— Не тебе решать, в чём состоит благо расы, Дру-Зод! Твой интеллект просто не способен охватить все проблемы, с которыми сталкивается Научный Совет!

— Почему-то моего убогого интеллекта хватило, чтобы обвести вас всех вокруг пальца, — подобная ирония не была характерна для прежнего пафосного Зода, но Хан позволил себе немного выйти из роли. Впрочем, он сразу же к ней вернулся. — В течение двадцати двух секунд у меня был доступ главы Совета и я мог разослать любые приказы от его имени! Представьте, что бы произошло, если бы такие полномочия получил настоящий враг!

— Ты использовал свой генеральский доступ! Это не взлом, это злоупотребление полномочиями! Ни один чужак не смог бы такого сделать...

Хан мысленно ухмыльнулся. Хотя бы это они сумели понять — значит, не совсем безнадёжны. Он, конечно, смог бы взломать систему, начав даже с обычного гостевого доступа. Просто это отняло бы чуть больше времени. Но совершенно незачем демонстрировать Совету вершину своих талантов — надо что-то и на крайний случай приберечь. Для выработки условных рефлексов хватит и того, что мог бы сделать настоящий Зод.

— Я об этом и говорю, — он несколько секунд наслаждался выражением непонимания на лице советника, затем продолжил. — Криптон достаточно хорошо защищён от агрессии извне, — на самом деле отвратительно, но об этом пока говорить не стоит. — Если завтра вторгнутся из космоса какие-нибудь кальмары-убийцы, моя гильдия вышвырнет их прочь, уж об этом я кое-как позаботился, — вот именно, что кое-как — все планы обороны рассчитаны на то, что враги будут обладать мозгами насекомых. — Но именно против злоупотребления полномочиями у нас нет никакой защиты! Что вы будете делать, если предателем окажется кто-то из администраторов высокого ранга? Я, например? Или вы...

— Не рассуждай о том, чего не знаешь, Зод! Члены Совета проходят многоуровневые психологические проверки! Среди нас не может быть предателей!

«Я бы вам показал, как легко эти тесты обходятся. Не говоря уж о том, что искренний патриот Криптона может из лучших побуждений нагадить хуже любого предателя. Но это сейчас не в моих интересах. А то ещё начнут брать в Совет действительно умных людей — как я потом вами управлять буду?»

— Тогда почему подобные тесты отсутствуют в гильдии воинов? Или моральный облик людей, которым доверено оружие, способное уничтожить всю жизнь на планете, не имеет значения?

— Предполагалось, что контролировать лояльность гильдии воинов будешь ты, Зод! А не заниматься подрывами устоев общества!

— То есть безопасность всех жителей планеты в конечном счёте опирается на одного человека? На меня? Спасибо за доверие, конечно, но...

— Нет, не на одного! Совет может нейтрализовать тебя в любую секунду, Зод! И тебе лучше не забывать об этом! И не только Совет! Если гильдия рабочих лишит вас снабжения, ваши машины остановятся в ближайшие дни! А если гильдия жрецов откажет вам в благословении — никто из твоих воинов не сможет поднять оружия. Эта система сдержек и противовесов создавалась тысячелетиями, Зод! Она совершенна, и не тебе её ломать!

— Тавтология, господин советник, — Хан целенаправленно не обращался к собеседнику по имени. — Если она совершенна, то мне её сломать и не удастся. А если в ней есть уязвимости, то пусть лучше их найду я, чем наши враги.

— Ты предупреждён, Дру-Зод! Мы долго смотрели на твои выходки сквозь пальцы, учитывая твои заслуги! Но если ты ещё раз устроишь нечто подобное, на следующий день у гильдии воинов будет другой глава! Конец связи, — голографическое изображение погасло.

— База, разговор записан?

— Подтверждаю.

— База, создать выделенный сегмент памяти для моей комнаты. Отрезать все внешние сигналы. Режим ввода, программа кодирования.

Чтобы создать новый тип защиты сигнала, ему понадобилось около получаса. Он не пытался тягаться с криптонскими криптосистемами, которые опередили его знания на тысячелетия. Он исходил из простого принципа «главная ошибка всегда сидит за компьютером». Очевидно, что всё, что Совет захочет расшифровать — он расшифрует. Значит, нужно сделать так, чтобы не захотели.

Военная база Ирнис, на которой сейчас находился Зод, была достаточно стара — около семисот криптонских лет. И как на любой достаточно старой базе, здесь водилось множество «призраков» — программ и служб, запущенных прошлыми поколениями пользователей. Их назначения никто толком не знал, а потому старались без нужды не трогать. Все равно объём оперативной памяти на солнечных кристаллах почти бесконечен, так что зачем жадничать? При отключении может накрыться что-нибудь важное...

Вот под парочку таких «призраков» он и замаскировал свои программы шифровки и дешифровки, вручную поправив даты первого запуска и сведения о назначении. «Призраки» часто обменивались между собой служебными или мусорными данными, так что ещё одна пересылка пары тысяч мегабит никого не заинтересует. А главное, программы были настроены вызывать серию сбоев в системе при любом вмешательстве в их работу. Как и положено жизненно важным служебным программам — и давая Зоду возможность устроить великолепный скандал по поводу бесцеремонного вторжения в армейские системы. Разумеется, Совет мог очень аккуратно скопировать данные, не затрагивая оригиналов — и уже на своих компьютерах расшифровать их. Но Хан был уверен, что таких параноиков среди современных криптонцев не найдётся. Позже, когда он разберётся в принципах работы голограмм, нужно будет поставить ещё один слой защиты — программы, генерирующие видимость обычных бытовых (или не совсем бытовых) разговоров между военными.

— Кан-Зода ко мне на связь. По новому протоколу.

Если принадлежность к гильдии воинов была синекурой, то специализация разведчика была синекурой в квадрате. Лётчиков, наземные машины и пехоту хотя бы изредка, раз в пару десятилетий, применяли по назначению — как полицейские силы для подавления мятежей, как спасателей при авариях, или для отражения редких, но всё же случавшихся атак из космоса. Но разведчики... что и где может разведывать цивилизация, которая безвылазно сидит на своей планете, а на ней изучила каждый сантиметр? Враги, с которыми криптонцам приходилось иметь дело, не развёртывали баз на поверхности и не вели планомерную осаду планеты в космосе. Обычно они просто обрушивались, как снег на голову, так что здесь разведка тоже была не при делах. Бесполезнее отдела разведки был только отдел контрразведки (хотя тут можно было поспорить) — засылкой шпионов враги Криптона тоже редко себя утруждали.

Безусловно, были неглупые криптонцы, которые именно на это и рассчитывали, выбирая специализацию. Например, глава отдела разведки Джам-Ур. Этот толстяк любил изображать из себя гениального аналитика, но в действительности всю жизнь беспокоился только об одном — чтобы его никто не беспокоил и не мешал качать порнуху по защищённым спецканалам.

Но были и другие — молодые идеалисты, которые вступали в отдел с искренним желанием принести пользу своей планете, семье или гильдии. Пока их не затянуло бюрократическое болото, они усердно зубрили мемуары великих разведчиков прошлого, учились работать со спецтехникой, развивали актёрское мастерство и безмерно гордились своим превосходством над другими криптонцами. Именно к таким относился Кан-Зод.

Выглядел он гораздо старше Дру-Зода — лет на пятьдесят по земным меркам. Ирония состояла в том, что в действительности же ему пятьдесят и было, что на Криптоне — едва ли не подростковый возраст. Просто парень отличался отменным здоровьем и поэтому ни разу ещё не воспользовался заменой органов или омолаживающей терапией. Генерал — двоюродный брат его деда — был для Кан-Зода легендарным героем.

— Слушаю, генерал Зод.

— База, переслать Кан-Зоду запись беседы с Гил-Эксом. Просмотри файл, парень.

Тишина на минуту, пока юноша под ускорением просматривал запись.

— Генерал, они...

— Мнение о Совете можешь придержать при себе, приятель. Нет, я его полностью разделяю, и нас никто не подслушает. Просто это вообще вредная привычка для разведчика — говорить то, что думаешь. Разве твои кумиры из истории вели себя так?

Пятидесятилетний мужик покраснел, как мальчишка. Всё-таки они здесь все очень инфантильны. Хан в десять лет был гораздо старше и ответственнее, чем любой представитель этой «древней мудрой расы». Интересно, это у них всех расовое наследственное? Или тепличная жизнь довела? Похоже, ему придётся не столько править ими, сколько присматривать — как за младшей группой в интернате.

— Нужно распространить эту запись по гражданским серверам, в общий доступ. Причём так, чтобы следы не вели к нам. Источник должен быть из жрецов, рабочих или учёных, совершенно легальный. Справишься?

— Хм... — Хан практически услышал, как в голове родственника закрутились ролики. — Протоколы бесед Совета в общий доступ обычно не выкладываются...

На Криптоне напрочь отсутствовала профессия журналиста. Возможно, потому, что в этом статичном мире мало что происходило. Если всё-таки жизнь криптонцев изменялась — по этому поводу рассылалось тщательно подготовленное коммюнике Научного Совета. И разумеется, существовала частная переписка — в огромных объёмах, с блогами и репостами... Сложность в том, что любое такое сообщение либо прослеживается до источника, либо имеет крайне низкий рейтинг достоверности. Ну-ка посмотрим, как малыш решит эту элементарную задачку...

— Нужно найти человека, имеющего, хотя бы теоретически, доступ к архивам Совета, и при этом готового поставить свою подпись под публикацией...

— А если такого человека не найдётся? Да и как ты искать будешь, не всполошив при этом весь Совет?

— Устроить случайную утечку данных в сеть?

— Если утечёт только этот разговор, будет слишком подозрительно. А если большой кусок архивов — это навредит и нам.

— Тогда... Я даже не знаю...

— Балбес, — почти ласково констатировал Зод. — Утечка не обязательно должна идти от Совета. Она может пройти из наших архивов — но лично мы не будем к этому иметь никакого отношения. Члены чужих гильдий достаточно часто бывают на наших базах. Найди среди них того, кто ведёт самую активную переписку в сети, кто наслаждается чужим вниманием — и подкинь ему как бы случайно кристалл с записями.

— Будет сделано, мой генерал! Но скажите, это же заговор, да? Мы собираемся взять власть над планетой в свои руки?! Я никому не скажу!

Хан чуть не застонал. И это — лучшие кандидатуры?! Как в старой земной шутке — «И никому не говори, что во главе заговора я, он, ещё он и те два человека, которые сегодня не смогли прийти». Нет, срочно нужно находить и пробуждать остальных аугментов — а то он тут сойдёт с ума. А он ещё жаловался, что на Земле его окружают идиоты! Возможно, у криптонцев мозги и помощнее, но... это как снайперская винтовка в руках обезьяны! Пользоваться этими мозгами они разучились полностью.

— Нет, Кан-Зод. Я хочу, чтобы другие гильдии немножко задумались, кто ими руководит и с какими целями. Никаких законов мы этим не нарушаем, просто заботимся о своей репутации. Военным не к лицу имидж сплетников и болтунов. А ты сможешь попутно немного поднять свои навыки разведчика. Действуй.


Первая информационная бомба запущена, криптонскому обществу будет над чем подумать. Теперь можно и своими проблемами немножко заняться.

Порывшись в библиотеках, он понял, что насчёт сдержек и противовесов Гил-Экс не соврал и не преувеличил. Постороннему влезть в дела гильдии учёных было практически невозможно. Они общались между собой на собственном символическом языке, почти целиком состоящем из формул и отсылок на изыскания других учёных. Хан, теоретически, мог бы освоить эту терминологию даже с мозгом воина, но вряд ли менее, чем за год. К тому же обучающие курсы такого уровня в открытом доступе отсутствуют, так что придётся их ещё и похищать.

К сожалению, техника программирования голограмм в эту категорию входила. Любой пользователь мог отсканировать собственный мозг, а затем запустить стандартную процедуру преобразования в сервисный интерфейс. Но вот внести в эту программу более-менее серьёзные изменения за пределами стандартных настроек — для этого уже требовалось высшее образование, и далеко не солдатское. Военная гильдия вообще голограммами пользовалась редко, максимум гоняя их в качестве адъютантов. Мысль о том, какие потрясающие возможности эта технология открывает на поле боя, ни в одну медную голову не пришла.

Несмотря на все эти проблемы, он начал постепенно обустраиваться. Зод владел несколькими криптонскими языками программирования. Хан выбрал из них лучшее, добавил в эту сборную солянку ряд земных элементов и собственных идей, и получил язык DarkLord-1, быстрый и удобный в пользовании. Написать и откомпилировать на нём ряд сервисных программ — поисковик, анонимайзер, переводчик физических величин из земных в криптонские и обратно (на основе планковской системы единиц), расширитель персональной оперативной памяти (поле для заметок) и программу для её тренировки, реализатор математических функций, тренер условных рефлексов, мышечный стимулятор, программу гипнообучения. Аналоги всех этих программ, конечно, имелись в готовом виде в инфосфере Криптона — причём несравненно более сложные и совершенные. Но Хан всегда доверял только софту собственного изготовления — известному до последней буквы, и оптимизированному под его личные вкусы и потребности.

Несколько больше времени потребовал прямой интерфейс «мозг-компьютер» — но за сутки непрерывной работы Хан справился и с ним, после чего с чистой совестью завалился спать. Его носитель, конечно, был очень вынослив, но незачем эту выносливость лишний раз напрягать.

День третий

Глаза открылись мгновенно — ни тени усталости или сонливости. Переход из глубокого сна в состояние полной боевой готовности — за доли секунды, как будто включилась машина. Хан мог сказать много плохих слов о бывшем владельце его тела, но за одно стоило отдать ему должное — военный поддерживал себя в отличной физической форме. Сделав несколько разминочных упражнений, он быстро позавтракал и вошёл в сеть.

Примерно три часа — чтобы намертво вколотить в себя рефлексы пользования новыми программами, пока не научился использовать их, как новые части своего тела и разума. В прежнем теле Хану бы понадобилось на это примерно столько же — так что в определённых смыслах новый мозг работал не хуже старого. Правда, при попытке ввести себя в состояние транса, он только зря потратил полчаса времени — Зод был типом очень конкретным, и никогда не практиковал ничего похожего на медитацию. Вариант, что к этому не способны криптонцы вообще, пришлось отвергнуть — в библиотеке он нашёл упоминания о схожих духовных практиках, хотя сейчас их применяла только гильдия жрецов, и то очень ограниченно.

Ладно, не смертельно... пока что. Управлять своим разумом он ещё успеет научиться — а пока его психика и так в неплохом состоянии, несмотря на двойную память. Видимо, при переносе позаботились — почти идеальный самоконтроль, никаких неврозов и психозов. Самооценка, правда, немного завышена, но Хан имел на это полное право — он никогда не страдал манией величия, он ею наслаждался.

Первый же экскурс в планетологию с новыми инструментами, дал ему очень много чертовски интересной информации.

Например, сила тяжести. Дру-Зод на Криптоне чувствал себя примерно так же, как любой человек на Земле. И Хан вполне обоснованно считал, что его реципиент — почти человек, иначе адаптация заняла бы гораздо больше времени. И соответственно, планета его достаточно близка к Земле по своим параметрам. Ну, может в полтора-два раза легче или тяжелее...

Ага, как же!

Ускорение силы тяжести на поверхности Криптона составляло 330 метров в секунду за секунду, или чуть больше 33g в переводе на земные величины! То есть его гравитация была больше солнечной! Диаметр же её чуть превосходил диаметр Юпитера, при массе в двенадцать с половиной раз выше! По земной классификации это вообще не планета — это так называемый коричневый карлик спектрального класса Y.

По крайней мере, понятно, почему здесь так тепло — коричневые карлики производят термоядерный синтез дейтерия с гелием на первых этапах своей астрономической жизни, после чего постепенно остывают в течение нескольких миллиардов лет. Со временем, Криптон превратится в ледяную пустыню — но уж точно не через один год, так что вряд ли это та опасность, которую он должен ликвидировать.

Но коричневый карлик с твёрдой корой! Но коричневый карлик с кислородной атмосферой! Но коричневый карлик с жизнью, подобной земной!

Вернее, если быть точным, то атмосфера тут не совсем землеподобная. Из-за гигантской силы тяжести, её плотность гораздо выше, чем у земной атмосферы. Но процентная доля кислорода в ней значительно меньше, в основном местный воздух состоял из азота и гелия, в меньшей степени из углекислого газа и водяного пара — так что парциальное давление кислорода примерно соответствовало земному.

«Как, чёрт побери?! Как они это делают?! Нет, вернее... как я это делаю?»

Обычный человек может выдерживать перегрузки до 15g около 3-5 секунд без потери сознания. Перегрузки от 20-30g и более человек может выдерживать без потери сознания не более 1-2 секунд. Хорошо тренированный аугмент, вероятно, смог бы продержаться на Криптоне минуты две — лёжа на спине и тратя все силы на то, чтобы дышать. Если только ему не разорвало бы раньше давлением сосуды в лёгких.

Но ходить при такой гравитации?! Поднимать предметы?! Прыгать, отжиматься, подтягиваться?! Какие мышцы для этого нужны?! Какие кости выдержат динамическую нагрузку, не сломавшись?! Какое сердце сможет гонять по организму кровь, весящую почти два центнера?

Ещё ладно, если бы криптонцы были «гномами» — низкорослыми, массивными, широкими в плечах, с толстыми костями и телом из сплошных мускулов... хотя все эти фокусы помогают максимум при пяти g, дальше анатомическая адаптация исчерпывает возможности. Но ведь нет — самые обычные внешне люди, с нормостеническим телосложением, ростом от полутора до двух метров, есть толстые, есть худые...

Биороботы, с ядерным реактором вместо желудка, алмазами вместо костей и углеродными волокнами вместо мышц? Но из памяти Зода он знал, что если порезать криптонца, из него потечёт вполне обычная красная кровь. Криптонцы едят самую обычную белковую еду, а не урановые стержни. И выдыхают обычный углекислый газ и водяной пар, а не плазменные облака.

Он отдал через интерфейс мысленную команду. Словесное управление осталось в прошлом. Стол вырастил эталонный кристалл массой в один эл (1432 грамма в земных величинах). Хан поднял его и покрутил в руке. Вес, конечно, чувствовался — тот вес, который и положено иметь булыжнику подобных размеров. Никак не сорокасемикилограммовой глыбе.

Он поднял кристалл и уронил на стол. Тот рухнул, как обычный кусок камня... как обычный кусок камня в ЗЕМНОМ тяготении. Но звук, который он при этом издал... это больше походило на выстрел! К тому же кристалл вонзился в пол почти на сантиметр острым краем, и не откатился, не подпрыгнул, а так и остался стоять, воткнувшись...

Мистика какая-то. Он с усилием извлёк кристалл из ямки в полу. Перекинул с руки на руку. Кристалл, который должен был сломать ему руку, свободно летал и без усилия ловился. Только... когда он взлетал в воздух — что-то происходило. Менялись звуки... размывались тона...

Аналогичные явления приходилось наблюдать Зоду. Да и почти любому представителю военной гильдии. Только не при швырянии предметов. Называлось это боевым ускорением, и входило в стандартный пакет навыков любого пехотинца или пилота. Восприятие можно взвинтить в десятки раз, скорость движений — в разы, хотя побочным эффектом становится очень необычная динамика тела и нетипичный ход мышления. Но тот факт, что боевое ускорение активируется само собой, когда что-то падает... Зод пару раз им пользовался, но особо не уделял внимания, списывая всё на свои совершенные воинские рефлексы.

Хан на некоторое время отложил планетологию и погрузился в «свои» воспоминания глубже. Навык безумно полезный, хотя и связанный со многими ограничениями. В боевом ускорении невозможно думать, нельзя изменить решение. Требуется заранее продумать всё, что будешь делать — потом тело действует само, как робот. Любая непродуманная ситуация либо выбивает из ускорения, либо переключает тело в более простой режим поведения.

У рядового криптонца в авральной ситуации сразу включаются простейшие инстинкты — бей-лови-беги. Потом он зачастую даже не понимает, что ускорялся. У криптонца обученного, практикующего ускорение достаточно часто, и способного вызвать его сознательно, уже два слоя — сначала продуманная программа, потом уже, если она дала сбой, врубаются инстинкты. Чаще всего так используют данную способность рабочие — к примеру, можно вести флаер по хорошо известному маршруту с необыкновенной точностью, но если вдруг не вписался в поворот — тело попытается выпрыгнуть из кабины.

А вот у нормально обученного воина — уже три слоя. Программа — вбитые рефлексы — простейшие инстинкты. Он сначала попытается выровнять полёт, потом, если не выйдет — провести аварийную посадку, потом врубит катапультирование для себя и пассажиров... и лишь потом, если это всё не поможет, впадёт в режим паникующей обезьяны. И всё это — не приходя в сознание.

«И тем не менее... Допустим, понять научную статью в этом режиме невозможно... а вот вызубрить таблицу — вполне... Как и пробежаться по большому объёму данных в поисках нужной цифры или ссылки... Разумеется, с этим лучше справится поисковик, но и резервный вариант иметь на это... очень даже неплохо... Только интерфейс мозг-компьютер придётся перенастраивать... в нынешнем варианте он мои мозговые волны под ускорением не воспринимает...»

Так, со скоростью падения вроде бы разобрались... осталось разобраться с загадочным эффектом массы...

Хочешь быстро сбросить вес? Спроси криптонца, как!

Когда криптонец массой в семьдесят килограммов становится на весы — они показывают цифру 70.

Когда криптонец кладёт штангу той же массы на весы, и отходит, они показывают... две с лишним тонны. Как в общем-то и положено при криптонском тяготении. Но если криптонец подойдёт и снова возьмёт штангу в руки и встанет на весы вместе с ней, весы покажут... 140 кило.

Ещё через час опытов и штудирования книжек наподобие «Популярная биология для детей» — сомнений не осталось. Все многоклеточные живые существа на Криптоне обладали этой способностью — каким-то образом делать в 33 раза легче себя и то, к чему они прикасались.

Причём этот эффект распространялся не только на гравитационную, но и на инерционную массу! То есть у здорового взрослого криптонского мужчины эффективная масса где-то как у земного новорожденного младенца — два с небольшим кило.

За способность эту, как удалось выяснить, отвечает всё то же пресловутое «Поле Кум-Эла». Но при попытке выяснить, как конкретно эта штука работает — он снова уткнулся носом в непреодолимую (пока что) ограду из формул, понятных только членам научной гильдии.

До изобретения сверхмощных, и при этом компактных источников энергии на солнечном камне, гильдия рабочих пользовалась огромным влиянием — поскольку машины не могут уменьшать массу и вынуждены работать с полным весом любого груза. Чтобы затащить холодильник или шкаф на пятый этаж, требовалась мощность приличного подъёмного крана — но такой кран норовил рухнуть под собственным весом. А пятерым грузчикам даже не требовалось надрываться, таща этот холодильник по лестнице. Достаточно было занести его в лифт и держать руками, пока тот ехал.

Кстати, домов выше пяти этажей тогда тоже не строили — аналоги небоскрёбов появились на Криптоне только с изобретением сверхпрочных кристаллических материалов, сто тридцать тысяч лет назад. Обычная сталь при такой гравитации текла, как вода, бетон крошился, гранит деформировался, а уж о таких материалах, как глина или песчаник, местные архитекторы даже не слышали.

По той же причине до открытия антигравитации никто и помыслить не мог о летательных аппаратах тяжелее воздуха. Криптон никогда не знал самолётов — он перепрыгнул от дирижаблей сразу к флаерам, правда на этот «прыжок» потребовалось около двадцати тысячелетий. Зато аэростаты здесь процветали, всех форм и размеров. Благо, гелий для их наполнения всегда был под рукой, а в сверхплотной атмосфере они обладали солидной грузоподъёмностью даже при небольших объёмах. Даже флаеры не смогли их полностью вытеснить — ведь антигравитационное поле пожирало энергию, а гелиевые поплавки держались в воздухе неограниченное время — и совершенно бесплатно.

Разумеется, такие чудеса не могли появиться сами собой. Жизнь, способная манипулировать массой, просто не могла эволюционировать во что-то, хоть отдалённо напоминающее земных людей. К тому же температура коричневых карликов нестабильна. Всего каких-то сто миллионов лет назад она была выше точки кипения воды, что исключало всякую белковую жизнь. Конечно, сотня мегалет — колоссальный срок по историческим меркам, но для формирования собственных высших жизненных форм он явно недостаточен.

Краткая прогулка по учебникам палеонтологии подтвердила подозрения Хана. Следы жизни — причём сразу развитой жизни, почти неотличимой от современных криптонских форм — во множестве появились в геологических пластах возрастом в два миллиона лет. До этого — ни малейших признаков. Ни криптонские учёные, ни он сам, не сомневались, что планета была заселена извне.

О чём учёные спорили — так это о том, как появился современный криптонец. Существовали три основных версии:

1) Неизвестные колонисты и были предками современных криптонцев, которые привезли на планету своих животных и растения, и поселились на ней.

2) Неизвестные колонисты привезли на планету предков современных криптонцев в качестве «пассажиров», а их биосферу — в качестве «багажа».

3) Неизвестные колонисты привезли на планету неразумных гоминид вместе с остальными животными и растениями. Уже на Криптоне от них произошёл человек современного типа.

Исторические хроники современной цивилизации тянулись на триста тысяч лет в прошлое. Причём самые первые исторические документы были неотличимы от мифов, и судить по ним о прошлом — все равно, что по земному Ветхому Завету, «Рамаяне» или Старшей Эдде. Более-менее объективные и достойные доверия записи появились только двести тысяч лет назад. А самые старые артефакты были и того моложе — те же сто тридцать тысяч лет, после изобретения кристаллотехники. Ничего с более ранних времён не сохранилось — обычные материалы плохо переносили криптонскую гравитацию, но это ещё полбеды. Добавьте к этому серию войн, которая прокатилась по Криптону между двухсотым и сотым тысячелетием от нынешнего момента, сейсмическую активность, которая была здесь привычнее, чем осадки, а также то, что планета была поистине ОГРОМНА — её поверхность в 120 раз превосходила поверхность Земли. Станет понятно, почему специализация археолога не пользовалась популярностью в гильдии учёных.

Кстати, у этой колоссальной планеты население было весьма скромным даже по земным меркам — 250 миллионов человек, собранных в полутора десятках мегаполисов. Для криптонских же необозримых просторов это население было не маленьким, а просто крошечным. Впрочем, если считать пригодными для жилья только сейсмически спокойные регионы (как делал Совет), то места сразу окажется не так уж много. Конечно, город из кристалла мог выдержать очень сильные землетрясения — но во-первых, свой предел прочности был даже у них, и криптонская природа неоднократно эти пределы превосходила. А во-вторых, даже если здания устоят, когда на них рухнет небольшая гора с ускорением в 33g, это вряд ли переживут их жители.


Биосфера на Криптоне была ничуть не уютнее его литосферы и атмосферы. Видимо, когда два миллиона лет назад сюда завозили фауну и флору с какой-то землеподобной планеты, их немножко... усовершенствовали, чтобы они могли выжить в местных условиях. И похоже, чересчур успешно. Самые дикие тропические джунгли показались бы аккуратно подстриженным газончиком по сравнению с типичным криптонским ландшафтом. Это был настоящий мир смерти! Производящий биомассу с невообразимой скоростью — и с такой же быстротой её расходующий на взаимное пожирание. Каменистая безжизненная пустошь могла за пару недель превратиться в дремучий лес — потому что иначе не успеть, потому что на третью неделю всё это будет сметено новым извержением или цунами. Но два-три семечка уцелеют, два-три зверька смогут сбежать — и не успеет вулканический пепел остыть, как на нём уже расцветают новые цветы.

Разумные криптонцы крайне редко соприкасались с настоящей природой родной планеты. Кроме профессиональных биологов, которых набирали преимущественно в военной гильдии — и смертность среди которых была выше, чем среди лётчиков-испытателей. Все остальные были отгорожены от неё непроницаемыми силовыми экранами, непробиваемыми кристаллическими стенами, и бдительными роботами-охранниками. Если криптонской семье хотелось отдохнуть на природе — она отправлялась отнюдь не «за город», а в парк — специально подготовленный заповедник, где каждая жизнеформа прошла минимум троекратное генетическое кондиционирование. С настоящей дикой природой здесь работали исключительно в скафандрах высшей защиты.

Что, кстати, тоже не упрощало археологические изыскания. Конечно, при необходимости воины не стеснялись выжечь лучевым ударом всё живое на пару сотен квадратных километров, чтобы обеспечить безопасную работу. «Гринписа» на Криптоне не было. Все равно здесь такое сплошь и рядом случается без человеческого вмешательства — а экосистема залижет раны почти мгновенно. Беда в том, что такой подход не сильно способствовал сохранности артефактов.

«Одно непонятно — как они тут выживали ДО изобретения силовых полей и кристаллической брони?»

Хан просмотрел несколько роликов из местного аналога «В мире животных», снятых роботами-наблюдателями. И попытался представить группу аугментов в местных джунглях. Пусть даже с эффектом массы и боевым ускорением (не стоит забывать, что всё перечисленное присуще и местному зверью, хотя не так развито, как у человека). Картинка получалась мрачная и трагическая. Одного хищника, допустим, завалить не проблема. И десяток — тоже нетрудно, если работать сообща. Но нельзя отбиваться от монстров круглые сутки — нужно же что-то есть — допустим, тех же убитых зверей, но их разделать ещё нужно, пока другие не сожрали. Нужно где-то спать — допустим, работать в три смены — треть племени спит, треть хозяйством занимается, треть держит оборону, потом меняются, но ведь малейший сбой в графике приведёт к гибели части отряда. Нет, одно поколение в принципе могло бы выжить — но уже на стадии рождения и воспитания детей возникли бы проблемы даже у сверхлюдей. Они просто фатально уступали местной биосфере в скорости воспроизводства. На Земле тот же тигр или медведь, один раз крепко получив по носу, на двуногих больше не полезет — поищет более уязвимую добычу. На Криптоне тоже — с формированием условных рефлексов у них всё в порядке... вот только через пару недель придёт потомок этого хищника, который ничему такому обучен не был. Или потомок другого, более удачливого. А инстинкт «не трогай то, что непривычно пахнет или выглядит» — местная эволюция напрочь отбила. Вместо него закрепился инстинкт «Кто не рискует, тот не пьёт шампанского». Существа, не склонные к экспериментированию, освоению новых территорий и добычи, не могли выжить в условиях постоянно меняющегося ландшафта. Всё новое нужно было попробовать на зуб.

«Хм... а ведь это кое-что объясняет. И то, почему Криптон изначально был единым государством, и все его войны были исключительно гражданскими (исключая отражение инопланетных вторжений). В условиях постоянных катаклизмов и сверхагрессивной биосферы любой другой человек изначально воспринимается как „свой“. Могут возникнуть вопросы „как правильно управлять“, но мысли „отделиться и жить по-своему“ тут никому не приходили в голову. Чем меньше группа, тем меньше у неё шансов на выживание. После развития техносферы, конечно, это стало менее актуальным — но к этому моменту Совет уже крепко держал всю цивилизацию в руках. Это же объясняет, почему главной ценностью общества является стабильность и неизменность. После тысячелетий выживания, когда буквально земля горела под ногами — жизнь на немногочисленных тектонически стабильных платформах, под силовыми куполами и охраной роботов — воспринималась отцами-основателями, как Сад Эдемский. И были приняты меры, чтобы закрепить новый образ жизни если и не навсегда — то очень надолго. А потом уже, когда родились поколения, видевшие вулканы и дикую жизнь только на экранах — их создавали такими, чтобы поддерживать этот порядок. Всё, что могло разрушить города и ввергнуть человечество обратно в кошмар криптонского естественного отбора — воспринималось, как безусловное зло».

Криптонская мифология не знала легенд об изгнании из рая — вместо них был миф о побеге из ада. Так что Хану предстояло стать местным Люцифером...


Криптонские сутки были чуть длиннее земных — неполных 28 земных часов. Криптонский год длился 6 месяцев по 73 дня каждый — 438 местных или 507 с хвостиком земных суток. За такой день сверхчеловек мог сделать очень много — а уж за такой год тем более. Кстати, это означало, что прожить криптонец при помощи местной медицины сможет не пять, а почти семь земных веков. Маленькая, но приятная прибавка. Правда, три с половиной уже позади.

Когда он закончил ознакомление с историей и экологией планеты, была середина дня. Следующим по плану шло более подробное знакомство с технологиями, но его можно было провести и вне виртуальной реальности. Прежний Зод неплохо разбирался в машинах — правда, только в практической части. Так что вперёд на полигон — упорядочивать знания в деле. А то подчинённые не поймут, если их бравый командир превратится в виртуального наркомана.

Кстати, о подчинённых. На Криптоне очень интересная структура управления. Хотя Дру-Зод был главой военной гильдии, он отнюдь не был главнокомандующим всей криптонской армии. Так же, как глава религиозной гильдии не был первосвященником бога Рао, а глава научной гильдии мог не входить в Совет (хотя обычно всё-таки входил). Глава гильдии — это гражданская и светская должность. Его задача — представлять перед Советом интересы всех лиц с определённым генетическим шаблоном. В военную гильдию входили не только солдаты, но и полицейские, спасатели, охотники, и даже обладатели шаблона, избравшие профессии, не связанные с риском и насилием (такие тоже встречались). Избирался он голосованием всех членов гильдии, после чего кандидатуру должен был одобрить Научный Совет. Главнокомандующим же армии был маршал Тор-Ан — образец «правильного воина», любимчик Совета, хороший исполнитель, но напрочь лишённый зодовской харизмы и амбиций.

«Так, стоп. Когда мы оба на службе, то я подчиняюсь маршалу, но он не подчиняется Совету. Когда я не на службе, то Тор-Ан, вне зависимости от того, носит ли он в данный момент мундир, подчиняется мне, либо как главком, либо как рядовой член гильдии, а я подчиняюсь Совету. Когда же я на службе, а он нет, мы с ним вообще никак не связаны... и у Совета нет никаких полномочий приказывать ни одному из нас... формально нет, конечно, на практике они все равно найдут рычаги давления... И они этот ужас называют идеальной общественной системой?!»

В довершение абсурда, «Генерал Зод» (с большой буквы) было именно почётным прозвищем, которое он заслужил как гражданское лицо. Правильным обращением к его военной ипостаси было «генерал Дру-Зод» — армейские чины писались с маленькой буквы (вернее, без «именной» пометки в шрифте, которая примерно соответствовала по смыслу земным большим буквам, хотя с неё не начинались предложения).

Утешало одно — настоящего Зода эта путаница с чинами и должностями бесила ничуть не меньше. Особенно необходимость иногда СНИМАТЬ мундир, чтобы получить дополнительные полномочия. К счастью, раздеваться в буквальном смысле от него никто не требовал, достаточно было выйти из одной учётной записи в глобальной сети и зайти в другую, но тем не менее...

С другой стороны... это давало великолепные возможности для издевательства над Советом в ряде ситуаций. «Ой, извините, сейчас я не глава гильдии, я генерал, обратитесь к моему старшему офицеру...» Естественно, злоупотреблять этим не стоило — бюрократия на Криптоне ещё не дошла до полностью формализованного идиотизма, и даже «говорящие головы» из Совета понимали, что человек перед ними один и тот же. За ошибки генерала Дру-Зода могли наказать Генерала Зода, и наоборот.

Общая численность военной гильдии составляла 50 миллионов человек. Из них только 10 миллионов служили в армии. В корпусе, которым командовал Зод, как генерал, было два миллиона человек — из них 1,2 миллиона воинов и 800 тысяч представителей других гильдий, в основном гражданских специалистов.

Не менее интересно была устроена и экономика. Денег в земном смысле на Криптоне не было. Аналогом валюты служила энергия, которую качали из мантии планеты кристаллическими шахтами, после чего запасали в солнечных камнях — аккумуляторах почти бездонной ёмкости. Каждый криптонец по праву рождения располагал каналом в один эрош — криптонская единица энергопотребления, примерно равная 1,25 мегаватта. Эту энергию он мог тратить только на собственное жизнеобеспечение и не мог никому передать. Если он тратил в данный момент менее одного эроша, то излишняя энергия накапливалась в его личном солнечном камне — на случай, если в будущем понадобятся более высокие мощности.

По мере взросления и продвижения по социальной лестнице криптонец получал дополнительные каналы — так называемые «гражданские эроши». Они отличались от первого, «жизненного», тем, что их можно было передавать на время другим лицам в пользование. Таким образом осуществлялась поддержка политиков, инвестирование в интересующие криптонца отрасли производства, уплата членских взносов в организациях, и многое другое. Женщина, выходя замуж, передавала свои гражданские эроши (минимум — один, максимум — все) в распоряжение мужа.

Дру-Зод, например, как лицо достаточно высокого ранга, с большой социальной ответственностью, на данный момент имел 395 собственных гражданских эрошей. 10532 эроша было передано в его распоряжение, как частному лицу. Как генерал, он распоряжался 50 тысячами эрошей своего корпуса. Как глава воинской гильдии — мог задействовать до 100 миллионов эрошей, принадлежащих всем воинам планеты — 125 тераватт или почти 30 килотонн тротилового эквивалента в секунду. Однако две последних цифры мощности ему не принадлежали, даже временно. Они были прикреплены к чину и должности соответственно. Если бы Зода разжаловали, вся энергия (как постоянно поступающая по этим каналам, так и накопленная) перешла бы к его преемникам.

В целом же криптонская цивилизация располагала 2,75 миллиардами эрошей — или 822 килотоннами тротилового эквивалента в секунду. Из них ровно одним миллиардом распоряжался Научный Совет, остальные находились в руках частных лиц, организаций и гильдий.

Естественно, при необходимости мгновенная мощность криптонских машин могла во много раз превысить указанную цифру — так как неиспользуемая энергия постоянно накапливалась.

Кстати, о накоплении. Проблема любого достаточно ёмкого аккумулятора состоит в том, что при разрушении он превращается в бомбу. Когда вся накопленная за месяцы или годы энергия высвобождается за мгновения — это называется взрыв.

Солнечные камни обходили эту проблему с замечательной элегантностью, которую Хан не мог не оценить. При потреблении энергии они росли. То есть превращали потребляемую энергию в собственную массу, по формуле E=mC^2. Отдавая её — соответственно «таяли», становились меньше. Если со всей силы долбануть по солнечному камню молотком (хотя молоток понадобится солидный, эти штуки очень и очень прочны), он просто расколется на части — и будет не взрыв, а просто горстка аккумуляторов поменьше. Чтобы заставить отдать энергию, нужно было облучить их светом строго определённой частоты — и при этом в излучение превращалась не вся масса образца, а только его поверхностные слои. Ну или пучком релятивистских частиц в ускорителе. Или нагреть до пары миллионов градусов. Ко всему остальному эти штуки были восхитительно безразличны.

Зод даже таких банальных вещей не знал, так что пришлось уточнять у компьютера, пока летели на полигон. Снабженцев (преимущественно из гильдии рабочих) он презирал. Хан, как бывший правитель половины мира, был просто в шоке от такого подхода. Логистика — это же основа любой войны!

С другой стороны... когда ты можешь выстроить полноценную базу, просто швырнув кристаллозародыш в снег, когда у тебя винтовочная обойма на пять тысяч выстрелов, а машины не нуждаются в ремонте, потому что регенерируют сами, да и износу почти не подвластны... Единственное снабжение, без которого криптонские армии не могут обойтись — это еда, но все сражения Дру-Зода (и сотни поколений его предков) проходили на родной планете. А это значит — либо в городах, либо в джунглях. В городе склады припасов всегда рядом, да и у гражданских можно реквизировать в крайнем случае. А в криптонских джунглях с их дичайшей плодовитостью, подстрелить себе что-то на завтрак никогда не было проблемой — проблема в том, чтобы самому не стать завтраком. «Местным воякам очень давно не приходилось тянуть линии снабжения на тысячи километров. Везунчики. Ничего, мальчики и девочки. Скоро снова научитесь, уж я об этом позабочусь... Но всё-таки, как вы тут умудрились перескочить технический уровень земного двадцатого века? Без растянутых технологических цепочек индустрию не развернёшь, а на постоянно трясущейся земле завод не построишь...»

Флаер мягко коснулся грунта. Сопровождавшая Зода Фаора-Ул взглянула на командира с некоторым изумлением. Хан слишком поздно понял, что пилотировал в привычной для себя, а не для Зода, манере — элегантно и безупречно. Зод был отличным пилотом, но водил так же, как жил — резко и агрессивно. Обычно при посадке он выключал антигравитационное поле на высоте примерно трёх сантиметров, что в криптонских условиях было эквивалентно падению с метровой высоты. Повредить аппарату это не могло, но встряхивало здорово.

Хан ответил ей совершенно невозмутимым взглядом — дескать, а что ты думала, я иначе не умею? Не недооценивай командира, девочка. Во всём есть свои достоинства. Жёсткая посадка — разминка для костей, мягкая — разминка для чувств и пальцев.

Учения, объявленные им вне очереди и без предупреждения, закончились только вчера. Устраивать ещё одни — было бы, пожалуй, слишком даже для эксцентричного Дру-Зода. Так что тренироваться придётся в одиночестве, пока парни не отдохнут немного.

Ну, или вместе с красивой девушкой. Это как посмотреть.

— Я иду вниз. На полчаса. Ты взлетаешь и прикрываешь меня с воздуха. Открывать огонь, только если моя смерть будет казаться тебе неминуемой. Все меньшие риски — игнорировать.

— Так точно, — спокойно кивнула Фаора. На её лице промелькнуло чуть заметное сожаление — она бы тоже не отказалась пострелять не по управляемым манекенам или голографическим фантомам, а по зверям из плоти и крови, которые визжат, когда плазма отрывает им конечности... Но приказ есть приказ. Вряд ли дело дойдёт до необходимости открывать огонь с флаера — Зод был отличным стрелком, а красная степь, которую он выбрал для охоты, не считалась слишком опасным экотопом для вооружённого человека. Воздух чистый, видно далеко, укрытий нет, так что всё как в тире — только поворачиваться не забывай. Вот если бы он выбрал участок немного постарше, успевший дойти до стадии деревьев или хотя бы высоких трав — был бы повод понервничать...

— Генерал! — её глаза стали похожи на два солнечных камня, когда он плавно и гибко нырнул за борт. — Вы забыли винтовку!

— Кто сказал, что я забыл? — усмехнулся Хан. — С винтовкой любой дурак сможет. А я хочу проверить, не уступают ли современные воины своим предкам, у которых не было ни генетических шаблонов, ни плазменного оружия. Не волнуйся, совсем с голыми руками я на них не пойду. Только слегка усложню задачу.

В конце концов, ему нужен был эффектный спектакль, а не эффектная смерть. На нём скафандр из многослойного графена, усиленный в ключевых местах кристаллическими пластинами. Ни один земной зверь не смог бы даже поцарапать это чудо техники, а криптонским... ну, им придётся сильно постараться. Хан совсем не собирался молча ждать, пока его начнут грызть. Мысленная команда — и на руках разворачиваются кристаллические перчатки-лезвия, способные разодрать броню тяжёлого танка.

Красоваться долго времени не было. С северо-запада уже мчалась на крыльях ветра шаровица — растение, похожее на перекати-поле в два человеческих роста. Только в отличие от земного аналога, оно было не высохшим стеблем, а вполне живым и активным образованием. Выбросы электричества, прыгавшие между кончиками веток, делали его похожим на огромную шаровую молнию. Разряды одновременно служили его двигателем и оружием. Ну а на случай, если попадётся враг с хорошей изоляцией, внутри достаточно ядовитых спор и одно выстреливающее жало.

Ускорение, два сильных удара ногой, чтобы обломать ветви и нарушить шарообразную симметрию. Выждать, пока разряды стекут на землю и выработка электричества прекратится. Зайти с наветренной стороны, чтобы избежать спор. Поймать и вырвать жало. Взмахом второй перчатки вырвать ядро эффекта массы. Всё остальное сделает гравитация. Растение с треском обрушивается само в себя. Одна целая четыре десятых секунды.

А на очереди уже следующие клиенты — стайка змеескорпионов...


К концу тренировки он уже довольно тяжело дышал, а лицо (единственная незащищённая часть тела в начале, потом пришлось всё-таки активировать шлем) было покрыто рядом ран разной глубины. Регенерация у криптонцев хуже, чем у аугментов, но развитая медицина это вполне компенсировала — так что ходить в шрамах до конца жизни ему не угрожало. Его успели трижды отравить и один раз ввести паразитические организмы, но Хан это всё предвидел, и пакет антидотов, которые он прихватил с собой, помог устранить неприятные последствия. Всё-таки то, что родители Дру-Зода были биологами, и погибли от щупалец малоизученных островных организмов, принесло определеную пользу. Генерал хоть и презирал папу с мамой «за слабость» (в действительности — за то, что оставили его одного), но учебники штудировал прилежно, не желая повторить их ошибок.

Фаоре-Ул тем временем тоже пришлось нелегко, хотя не так, как ему, конечно. Флаер атаковал рой насекомых-сверлильщиков, затем привлечёные этими насекомыми летучие сети, затем тридцатиметровая прыгающая змея... Пробить кристаллическую обшивку никто из них не смог, но видимость упала почти до нуля. К тому же эффект массы атакующих зверей угрожал дестабилизировать антигравитационное поле, а падать с такой высоты... Фаора успешно пожгла всех, но почти пять минут Зод оставался без прикрытия с воздуха. Когда она снова вернулась к патрулированию, то сначала была бледной от ужаса, а потом, когда убедилась, что ничего летального с командиром не случилось, покраснела, как рак.

Что, собственно, и было его главной целью. В тренировках он нуждался мало. Конечно, поддерживать себя в форме необходимо — но во-первых, наследие гильдии воинов обеспечивало сохранение мышечного каркаса и скорости рефлексов вне зависимости от образа жизни. Во-вторых, он уже располагал компьютерной программой тренировок, позволяющей довести себя до физического оптимума, не вставая с кресла.

Настоящим смыслом этого вылета на природу был подбор ключей к Фаоре. Эта женщина определенно заслуживала его внимания — её воля, решительность, смелость и жестокость были не меньше, чем у любого члена команды «Ботани Бэй». Первая криптонская феминистка за несколько тысяч лет, она с раннего детства ненавидела местные порядки — не меньше, чем сам Хан ненавидел мир людей, который создал его для роли солдата. Сразу же по достижении совершеннолетия она сменила тройное женское имя Фаора Ху-Ул на двойное — Фаора-Ул. Шаблон воина давал ей достаточно возможностей, чтобы оставаться сильной и независимой — родись она учёной, или тем более жрецом или рабочим, наверняка покончила бы с собой. А так любой мужчина, который пытался «поставить её на место», немедленно получал между... глаз. В лучшем случае.

Сделать с такими взглядами карьеру в армии (где приходится беспрекословно повиноваться командирам, большинство из которых были мужчинами) — крайне сложно, если не невозможно. Но Фаора нашла лазейку для себя — она вступила в группу спецназа «Чёрный Ноль». Здесь она могла в полной мере реализовать преимущества своего пола. Половой диморфизм у криптонцев был точно таким же, как и у земных людей. Женщины стреляют лучше мужчин — особенно если речь идёт о плазменном оружии, у которого нет отдачи. Порог терпения, выносливость и способность к адаптации — по всем этим показателям они тоже превосходят мужчин. Женщины обладают более чутким восприятием, при выборе тактики — более осторожны, при ранениях — более живучи. Интуитивное восприятие среды и чужого поведения позволяет им быстрее реагировать на изменение оперативной обстановки, предвосхищая каждое движение врага. Наконец, они более внимательны к инструкциям.

Добавить к этому, что Фаора была одним из немногих воинов, как женщин, так и мужчин, кто действительно хотел и любил сражаться. Она в полной мере использовала все возможности, которые ей предоставила древняя культура гильдии — и новейшие технологии. Неудивительно, что «Чёрный Ноль» вскоре стал самым боеспособным подразделением во всей криптонской армии. Братья-спецназовцы её на руках готовы были носить — если бы она позволяла по отношению к себе такие вольности. Ну а что ершистый характер... Нормальные криптонцы в спецназ вообще не идут. У её соратников своих бзиков хватало.

Исключение в своей ненависти к мужчинам Фаора делала только для Генерала Зода. Её чувства к этому мужчине колебались где-то между сдержанной влюблённостью и страстной симпатией. Во-первых, потому что видела в нём некоторый шанс разрушить ненавистное криптонское общество. Во-вторых, уже позже, когда познакомилась с ним лично, она поняла, что Зод был единственным, кто видел в ней только воина, а не женщину.

Что с точки зрения Хана было несомненной глупостью. Эта тигрица стала бы для него замечательной партнёршей — во всех смыслах слова. Но он также отлично понимал, что малейшее проявление симпатии или попытка заигрывать навсегда вернёт его в категорию «тупых, вонючих, похотливых мужланов». И любовь превратится в ненависть — более страстную, чем к любому другому мужчине, потому что Фаора имела глупость ему довериться.

Впрочем, Хан никогда не отступал перед неприступными крепостями — любой вызов его умственным и физическим способностям лишь больше его раззадоривал. Если Магомет не может идти к горе — надо сделать так, чтобы гора пришла к Магомету. Пусть Фаора поймёт, что испытывала страх за него. Не только, как за командира. Как за человека. За мужчину. Пусть обрадуется, увидев его живым, и ощутит боль при виде ран на его лице.

Он лёгким движением запрыгнул во флаер, сворачивая боевые перчатки. За полчаса он убил 237 крупных животных и бесчисленное количество насекомых и мелких зверьков. Но горы трупов внизу не было видно — убитых тут же подъедали вновь прибывшие. Благодаря его развлечениям миграция организмов из соседних районов ускорилась. Уже к завтрашнему утру красная степь превратится в красную лесостепь — следующую фазу эволюции экосистемы.

Из боковой стенки кабины вырос медпакет. Хан поймал его и приложил к лицу.

— Возвращаемся на базу.

Обратный полёт прошёл в полном молчании. Если бы Фаора нормально отдежурила прикрытие, она бы непременно закатила командиру лекцию на тему «Вы не должны так рисковать собой». Теперь же она молчала и боялась взглянуть Зоду в глаза. Неплохой результат для первого свидания. Позже надо будет закрепить педагогический эффект — через недельку или около того.

День четвёртый

Старый космодром был полностью заброшен. Нет, формально у него был персонал, да и содержался он в полной чистоте — роботы-чистильщики регулярно выполняли заданную программу. Но ни один корабль не взлетал с него и не садился уже лет триста.

Просто некуда было летать, да и незачем. При попытке покинуть родную планету, как подсказывала память, криптонцы через несколько часов теряли сознание, а через несколько суток — погибали. Граница этого эффекта проходила примерно на высоте трёх тысяч километров от поверхности планеты — плюс-минус тысяча. Что же касается автоматизированных спутников, то их чаще запускали прямо из городов. Впрочем, большой популярностью они не пользовались. Первая космическая скорость для Криптона составляла 150 километров в секунду. Чтобы разогнать до неё аппарат, требовалось изрядное количество энергии, а чтобы сделать это при тяготении в 33g — ещё и колоссальные мощности.

— Так уж и колоссальные, — пробурчал Хан. — Всего-то 63 эроша на каждые тысячу элов полезной нагрузки! Да вы зажрались, господа учёные!

— Но зачем, Генерал Зод? — смотритель космодрома искренне не понимал, что привело к нему прославленного воителя, и почему на него смотрят, как на предателя Родины. — Группировка метеоспутников в порядке, следующий запуск в Криптонополисе для её обновления только через месяц...

— А спутники-шпионы и боевые станции?

— Э... простите, что? Это, видимо что-то из арсенала военной гильдии... У нас такого никогда не было...

— Будет.

Хан, конечно, сомневался, что причиной гибели Криптона станет вторжение из космоса. Нужно быть полным извращенцем-мазохистом, чтобы пытаться завоевать планету, где любое существо без умения управлять массой за короткий срок превратится в блинчик. Тем не менее, он не собирался погибать лишь потому, что какой-то извращенец доберётся до коричневого карлика в богом забытой системе именно при его жизни. Так что нужно на всякий случай обезопасить себя с этой стороны, прежде чем проверять другие варианты. Производственные мощности Криптона позволяли за полгода утыкать орбиту таким количеством автоматизированных крепостей, чтобы мышь не проскочила! Если же враг каким-то образом объявится прямо на поверхности, и сохранит боеспособность при криптонском тяготении (в истории планеты такие случаи бывали, хотя сильно походили на легенды), крепости тоже пригодятся — орбитальный удар сможет уничтожить противника в любой точке планеты раньше, чем тот развернёт свои войска.

Наконец, если какой-то катаклизм развернётся на поверхности планеты, на орбитальные станции можно будет эвакуировать выживших. Нужно только разместить их на низких орбитах, в «зоне жизни». Вот только чем прокормить такую прорву народу? Искусственную криптонскую биосферу на борту космической колонии не организуешь — она прогрызёт любую обшивку насквозь в считанные недели. А флора и фауна в парках относительно безобидна, но совершенно не приспособлена для быстрого производства биомассы — у неё предназначение совсем другое, радовать глаз.

Разумеется, если озадачить генных инженеров, они запросто сделают из диких видов сельскохозяйственные культуры — но за год с этим никак не успеть. Да и на выведение новых видов понадобится разрешение Научного Совета — а у этих маньяков стабильности снега в январе не допросишься.

Послать тысячи роботов косить джунгли и производить пайки из биомассы? Тут уже возбухнет не только Совет, но и гильдия рабочих, которая заявит, что Зод залез на их территорию. Ладно, это подождёт — все равно первичное назначение станций другое, так что приспособить их для жилья можно будет и позже. Если понадобится.

— Я хочу, чтобы вы подготовили всё необходимое для запуска орбитальных модулей весом в двадцать мегаэлов. Необходимые два миллиона эрошей мощности уже переведены на счёт космодрома. Используйте их пока что для подготовительных работ, вместе с вашими собственными мощностями. Потом на них же будете проводить пуски. По тысяче пусков в день, всего сто дней — сто тысяч модулей.

— Двадцать мегаэлов?! Сто тысяч пусков?! Тысяча в день?! Да вы с ума сошли, Зод! Даже в эпоху экспансии никто ничего подобного не делал!

Фаора вопросительно посмотрела на командира — не нужно ли вколотить немного уважения в этого сморчка. Нет, на Криптоне не использовали рукоприкладство в качестве аргумента — во всяком случае, гораздо реже, чем даже в западных странах на Земле. Но тут был один нюанс — ни один криптонский мужчина, даже из гильдии учёных, никогда в жизни не признается, что его побила женщина. Поэтому Зод ещё до вселения нередко использовал Фаору-Ул, как персональный инструмент террора. Хан чуть заметно наклонил голову влево — сейчас не нужно.

— Видите ли, мы конечно можем использовать малый армейский космодром в Армаре. Но для этого нам придётся его несколько расширить — сейчас он пригоден только для запуска спутников. То есть у военной гильдии появится собственный полномасштабный транспорт на орбиту. В полностью засекреченной зоне, куда не допускаются посторонние. И естественно, не производится никакого досмотра отправляемых грузов, кроме нашего. И если Научный Совет спросит, почему это мы играем в конспирацию и присваиваем чужие полномочия, я отвечу, что Илирин наши заказы выполнить не способен...


Вечер он провёл, повышая своё инженерное образование. К счастью, воинам не запрещалось разбираться в технике — по крайней мере, в боевой технике. Чертёж орбитальной боевой станции отнял у него примерно три часа. По сути, это были две соединённых трубы, около двухсот метров в длину. Одна из труб — плазменная пушка, вторая — лазерная. Первая мощнее, зато вторая поражает цель мгновенно (что важно в космосе), и может работать сквозь атмосферу (что важно для стрельбы по наземным целям). Зато плазменная пушка одновременно служила и реактивным двигателем — выбрасывая плазменные сгустки с частотой пулемёта и со скоростью около семисот километров в секунду, она получала ускорение в 1g. Энергетические расходы при этом составляли семь тераватт — то есть гильдия воинов, даже без помощи Совета и использования своих запасов солнечного камня, могла «оплачивать» одновременное маневрирование и ведение огня 17 станциями. Характеристическая скорость получилась 200 километров в секунду и набиралась за пять с небольшим земных часов. Некоторое неудобство заключалось в том, что при этом станции раскалялись до 6000 градусов. Нет, кристаллические материалы выдерживали и больше — и даже система управления не выходила из строя. Но сияя, как маленькие солнышки, они становились идеальными мишенями для любого врага. Впрочем, сажать на них людей пока никто не собирался (а если придётся сажать, то надо будет и о системах охлаждения думать). А автоматы... пусть себе служат мишенями для врага, отвлекая его от более важных целей. Все равно пробить их броню не так уж просто, а если ещё добавить электромагнитные щиты... правда, это сократит энергозапас, но щитам ведь не нужно работать постоянно... Все равно, если противник уже взял станцию на прицел, значит до исчерпания боезапаса она не доживёт... так что лучше пусть продержится ещё минут десять, всё это время ведя огонь, чем разлетится на куски с полными баками.

Запроектировал он и другие корабли, спасательные. По существу, это были копии «Ботани Бэй», только на основе криптонских технологий. Идея была проста, как всё гениальное. Если криптонцы не могут выжить вне родной планеты, надо сделать так, чтобы они не жили, а существовали. В состоянии полной остановки жизнедеятельности эффект шока от выхода из «зоны жизни» им не повредит. Чтобы умереть, им нужно будет проснуться...

А чтобы они не проснулись в неположенном месте, проследят умные голограммы, которые поведут эти корабли. Несколько столетий они будут кружить возле Рао, превращая его энергию в солнечный камень — сияние солнечной короны спрячет их от возможных врагов. Возможно, за это время опасность на Криптоне, чем бы она ни была, исчезнет — тогда можно будет возвращаться домой, размораживаться и восстанавливать цивилизацию. Если же планета останется по-прежнему оккупированной, или будет уничтожена как физический объект, или утратит своё свойство поддерживать жизнь криптонцев — солнечный камень будет превращён в энергию разгона и корабли на скорости в треть световой отправятся искать новую родину.

Осталось разобраться с техническими характеристиками. Делать много маленьких звездолётов или несколько больших? Пожалуй, лучше всего сделать их равными по тоннажу с орбитальными орудиями — чтобы не привлекать внимание Совета раньше времени. Допустим, на каждый корабль запихнём по тысяче тонн мороженного мяса — это примерно десять тысяч человек. Значит, для полной эвакуации всего населения понадобится двадцать пять тысяч звездолётов. Многовато выходит — четверть от общего количества пусков. Незаметно такой флот среди боевых станций на орбиту не вывести. Впрочем, они Хану на орбите и не нужны пока. Нужны здесь, чтобы каждый гражданин мог до них добраться пешком — но рядом с городами их опять-таки не закопаешь незаметно.

«Стоп, Хан Нуньен Сингх. Ты мыслишь слишком линейно. Чугунные мозги Зода начали действовать, что ли? Это на Земле каждая вещь имела только одно назначение... Забивать гвозди микроскопом, конечно, можно, но это будет очень неудобно — и микроскопу на пользу не пойдёт. Но ты на Криптоне! Здесь из микроскопа может запросто получиться прекрасный эргономичный молоток!»

Криптон — царство умных материалов и саморазвивающихся машин. Можно запустить на орбиту самые обычные боевые станции! Самая тщательная проверка не найдёт в их конструкции ничего противозаконного или выходящего за рамки полномочий военной гильдии! Разве что, слишком большая доля нестабильных материалов в конструкции — но это нормально, боевые системы должны уметь адаптироваться к действиям врага! Уже потом, после выхода на орбиту, они получат с поверхности несколько... не совсем обычных программ. И начнут выращивать внутри себя детали звездолётов.

В день Д, если он настанет — готовые модули получают команду «До кучи гоп!», отделяются от пушек и собираются в транспорты, которые приземляются возле городов — или даже прямо в городах, смотря где они будут больше нужны.

Ещё лучше, если модули-ускорители (для повторного выхода из атмосферы) можно будет пристыковать к ним здесь, чтобы не тратить драгоценную массу орбитальных блоков. Это вполне реально — запасти их заранее и доставить к месту сброса большими флаерами. Хм... очень большими флаерами. Моделей с грузоподъёмностью в двадцать тысяч тонн просто не существует. А дирижабли такой грузоподъёмности будут просто идеальными мишенями...

Пожалуй, оптимальным выходом будет — разместить кристаллозародыши разгонных блоков в почве вокруг городов и на центральных перекрёстках и площадях в самих городах. И при малейшей тревоге дать им команду начать рост.

Проблема только в том, где найти исполнителей должного уровня. В крайнем случае можно использовать «Чёрный Ноль» — Фаора достаточно квалифицирована, предана и не задаёт лишних вопросов. Но это слишком грубый подход.

Кстати, о заморозке... самое время навестить одного старого друга...


Две знатные фамилии, равно

Почтенные, в Вероне обитали,

Но ненависть терзала их давно, -

Всегда они друг с другом враждовали.


Определённо, если бы Вильям Шекспир родился на планете Криптон, героями его драмы наверняка стали бы семьи Эл и Зод. История сложных и противоречивых взаимоотношений этих двух кланов уходила в такое головокружительное прошлое, что Монтекки и Капулетти показались бы на их фоне просто драчливыми мальчишками из детского сада. О чём там говорить, если нынешний глава одной из семей, Дру-Зод, родился в тот же год, когда на Земле была опубликована эта пьеса. А в тот день, когда первый Зод впервые плюнул вслед уходящему первому Элу, на Земле выясняли отношения старые и уважаемые семьи кроманьонцев и неандертальцев.

С формальной точки зрения, род Элов был старше. Их родословная насчитывала 160 тысяч лет, тогда как Зоды начали вести семейные хроники «всего» 140 тысячелетий назад. Но Зоды, начиная с самого первого представителя династии, были военными. Тогда как Элы долгое время полагали семейную специализацию нонсенсом — из их семьи выходили выдающиеся политики, актёры, бизнесмены, религиозные деятели... да кто угодно! Было даже несколько полководцев, да таких, что Зоды полагали честью служить под их началом!

Стереотип «Эл — значит учёный», сложился гораздо позже. Уже после того, как Криптон стал «утопией» в нынешнем понимании этого слова. После того, как Научный Совет упразднил Военный Совет и занял его место. После того, как генетическое программирование потомства стало законодательно предписанной нормой. Тогда легендарный биолог Зим-Эл сказал — «Если уж мои дети будут созданы по программе, то лишь по той, которую напишу я сам». И написал — лично создал шаблон для гильдии учёных, на голову превосходивший всё, что предлагали другие члены Совета. С тех пор Элы пользовались только его наследием — хотя и не заставляли своих детей обязательно выбирать научные профессии.

Впрочем, было бы большой ошибкой сводить конфликт между этими семьями к противостоянию учёных и военных, или к детской неприязни между «громилами» и «ботаниками». Спор между ними носил другой, идейный характер.

Дому Эл власть сама падала в руки — но они её систематически отвергали. Дом Зод, напротив, всегда мечтал о власти — с тех пор, как потерял её с окончанием Эры Экспансии. Но им никто не спешил её предлагать.

Одни могли, но не хотели. Вторые хотели, но не могли. Соответственно, каждая из семей считала другую просто сборищем неудачников. Только определение неудачника у них было диаметрально противоположное. «Нам бы их возможности...» «Им бы нашу совесть...»

Но раз в несколько поколений холодное презрение сменялось лютой страстной ненавистью. Обычно это происходило, когда другая семья нарушала традиции. Когда Элы принимали предложения и всё-таки шли в политику — или когда Зодам всё-таки удавалось в неё прорваться. Тогда у второй стороны сразу начиналась истерика на тему «Онивсёпогубятсрочнонадоспасатьпланету!» Причём нередко против нарушителя статуса-кво выступали и члены его собственной семьи. Общими усилиями выскочку удавалось вытолкать с политического Олимпа и всё более-менее успокаивалось — до следующего раза.

Но Джор-Эл и Дру-Зод на семейные дрязги чихать хотели. Первое время, по крайней мере. Когда они были просто молодыми балбесами, а не главами домов. Их любимым занятием было вместе потягивать семейные вина тысячелетней выдержки и ругать Совет за косность и догматизм. «Уж когда мы выбьемся в люди, такого не будет!» — клялись друг другу юные студенты. Джор растолковывал Дру, как работают его любимые машины, и как заставить их работать лучше. А если сам не знал, то всегда мог вывести на того, кто знает. А «серьёзные ребята» из свиты Дру помогли Джору решить немало проблем, требующих... скажем так, неформального подхода к людям. Нет, Джор-Эл отнюдь не был слабаком-заучкой. Он любил и умел драться, причём так, что Зод порой задавался вопросом — не впихнули ли в него по ошибке что-нибудь из шаблона воина. Но индивидуальное мастерство рукопашного боя мало что значит, когда на тебя надвигается десяток мужиков с разными тяжёлыми предметами. А собрать с собой равное количество друзей, вооружить их, и показать обидчикам, где раки зимуют, Джору мешало какое-то странно вывернутое понятие о чести. Зод же с детства был не только хорошим бойцом, но и толковым командиром. Ему не составило труда навести в развесёлом студенческом кампусе свои порядки.

Но по мере того, как они взрослели и на их счетах прибавлялось гражданских эрошей, а на лицах — морщин, всё очевиднее становилось, что этим двоим не по пути. Зод увлёкся расовыми теориями, которые Джор-Эл клеймил, как ненаучную чушь. Джор, в свою очередь, утратил реформистское рвение, целиком погрузившись в повседневные хлопоты. Окончательно они перестали общаться, когда Зод увидел подпись бывшего друга под резолюцией Совета, осуждающей ряд инициатив гильдии воинов...

И вот теперь Хану предстояло заново наводить мосты, которые прошлый обладатель тела играючи сжёг.


— Честно сказать, меньше всего ожидал увидеть здесь тебя, да ещё одного, без приспешников, — покачал головой Джор-Эл, приглашая гостя в свои апартаменты. — Мне казалось, мы всё давно решили.

— Мне тоже так казалось, — честно «признался» Хан, обнимая по-братски (а может и не совсем) Лару, супругу учёного. Женщина покраснела до корней волос, а у Джора глаза полезли на лоб. И вовсе не от ревности, как мог бы подумать землянин. Дело в том, что Лара Джор-Эл, в девичестве Лара Лор-Ван, была из рабочей гильдии. Прежний Зод к ней относился... ну, как относятся к мебели. И это когда он был в хорошем настроении. Когда в плохом — обливал таким ледяным презрением, что Лара потом, после его ухода, ещё долго плакала в подушку, стараясь не попадаться на глаза мужу.

Нет, Генерал Зод ничего не имел против гильдии рабочих, как таковой. Пока они знали своё место, конечно. Но браки между представителями разных гильдий — совсем другое дело. Особенно между «высшими» гильдиями, к которым, по мнению Зода, относились учёные и воины, и «низшими» — жрецами, художниками, и рабочими. Тут, кстати, стоит заметить, что данная модификация расовой теории была исключительно личным изобретением Дру-Зода. Научный Совет, при всех его недостатках, никогда не делил гильдии на высшие и низшие. А традиционные криптонские расисты всегда причисляли жрецов к «высшим» (споры у них шли скорее насчёт художественной гильдии). Но Зод терпеть не мог «этих бесполезных болтунов», так что по собственному «здравому смыслу» недрогнувшей рукой переписал иерархию гильдий. Словом, всё по классике — «В своем штабе я сам буду решать, кто у меня еврей, а кто нет!»

Так вот, о смешанных браках. С точки зрения науки и Совета, гильдейская принадлежность родителей не имела ровным счётом никакого значения. При помолвке Матрикомп все равно проверял потенциальное будущее потомство пары на возможность принять ЛЮБОЙ из существующих генетических шаблонов. И если хотя бы один из пяти возможных путей был для будущего ребёнка закрыт — согласия на брак не давали. Пара могла жить вместе, спать вместе — но не заводить детей. Либо должна была согласиться на такое глубокое редактирование ДНК ребёнка, что от родителей в нём почти ничего и не оставалось.

Но Зода и ему подобных эти предосторожности ни капли не успокаивали. По мнению Генерала, настоящий воин должен был рождаться только от папы и мамы воинов. Грязнокровки (дети, получившие шаблон, отличный от обоих родителей) и полукровки (дети, получившие шаблон, отличный от одного из родителей) могли отличаться потрясающими талантами в первом поколении (о гетерозисе Зод кое-что краем уха слышал), но давать им размножаться нельзя — так как они несут в себе скрытую заразу дегенерации, которая проявится в последующих поколениях.

— Дру-Зод, друг мой, мне страшно представить, кто и чем должен был ударить тебя по голове, чтобы твои взгляды НАСТОЛЬКО изменились, — произнёс наконец Джор-Эл, отойдя от первого шока. Конечно, «друг мой», всё ещё звучало очень ядовито — но, по крайней мере, великий учёный уже допускал, что с бывшим другом можно хотя бы пикироваться.

— На расстояние удара ко мне ещё никто ни разу не подобрался, Джор. В нашем деле если уж бьют, то сразу насмерть, это тебе не зал для спаррингов... Я просто повзрослел. Ещё раз, да. Когда живёшь пятьсот лет, зрелость может наступить больше одного раза.

— Большинство и одного-то раза не может, — проворчал Джор-Эл. — Ты хочешь сказать, что отверг свою теорию расовой чистоты?

— Ну почему же отверг, — усмехнулся Хан. — Скажем так, модифицировал в свете новых знаний. После проекта «Завершение» мне пришлось изрядно подучить генетику — не хотелось повторно оказаться в такой же ситуации. Нашу генетику, Джор, потому что этот монстр был создан на основе нашей ДНК — ты ведь знаешь, ты участвовал в расследовании. Ну а там... вера постепенно отступила под напором фактов. Не буду хвалиться, что я понял всё — у меня просто не хватило бы времени на полное освоение новой области. Но я понял достаточно.

— Достаточно для чего? — всё ещё настороженно поинтересовался учёный. — Ты больше не считаешь, что всех детей межгильдийных браков следует уничтожить?

— Я никогда так и не считал, Джор. Ты уж совсем меня чудовищем вообразил. Мои самые агрессивные планы касались только ограничений в размножении. Матрикомп и сейчас делает это — я планировал только несколько усложнить его программу. Теперь же... Джор, я по-прежнему верю, что человеческий род можно и нужно улучшить. Что в наши гены — заметь, я говорю «в наши», потому что никто не чист — за сто тысяч лет вкралось множество ошибок, которые проскальзывают сквозь генетические шаблоны. В том числе эти ошибки могли быть порождены и пересечением генов разных гильдий — от этого я не отступаю. Как-то же смогло наше наследие породить Завершителя — самого чудовищного мутанта из всех, что я знал. Но бороться с вырождением путём одних только запретов невозможно — тем более, слепых запретов, ведь мы не знаем, какие именно признаки следует отслеживать. В этом мне понадобится помощь гильдии учёных — в том числе твоя помощь, Джор. И не надо на меня так смотреть — это не дело ближайшего будущего, и уж точно не сегодня и не завтра. Криптонская культура достаточно стара, чтобы подождать. Юнцом я хотел всё сделать быстро и сразу — это правда. Но мы уже не мальчишки с тобой. И я признаю, что ненавидеть и презирать носителей вырождения, было с моей стороны совершенно детской, нелепой реакцией. Если спрятаться от буки под одеялом, он не исчезнет. Прогнать носителя болезни прочь — не значит вылечить его. По факту, когда мы всё-таки выявим обладателей дефектных генов, нам следует не стигматизировать их, а сказать спасибо — ведь они наша первая линия обороны.

— Складно говоришь, — покачал головой учёный. — Даже слишком. Это меня и беспокоит. Ты научился красивым словам и жестам, вдохновляя своих воинов, Зод. Но насколько настоящие чувства стоят за этими словами?

— Джор, искренность чувств пусть беспокоит девушек на первом свидании. Мы с тобой из этого возраста уже вроде вышли? Давай прямо — я могу надеяться на твою помощь? Если да, мне совершенно наплевать, как ты ко мне относишься, можешь с лестницы спустить, только не раньше, чем мы закончим работу. Если нет — мне здесь делать нечего. Вина у тебя, конечно, вкусные, но у меня не хуже. Пойду поднимать другие старые связи...

— Смотря в чём именно тебе нужна помощь, — лицо Джор-Эла снова затвердело.

— Я могу попросить Лару выйти, пока мы не закончим? — на самом деле Хану было безразлично, но прежний Зод непременно стал бы настаивать на этом.

— Нет, — отрезал учёный. — Она — моя ассистентка и имеет полный допуск. Если ты не доверяешь Ларе, тебе здесь делать нечего.

— Ладно, — он «через силу» улыбнулся. — Три головы и впрямь лучше, чем две. Джор, я хочу, чтобы ты рассказал мне о Фантомной Зоне.


Наступила тишина. Зод, как ни в чём не бывало, прихлебывал вино из кубка твердого света.

— Зачем это тебе понадобилось? — наконец с подозрением спросил учёный. — Планируешь создать новое оружие? Или... или вытащить оттуда Джакс-Ура?

— Первое. Безумных учёных нам и без него в реальном мире хватает. А вот что касается применения... мне почему-то кажется, что ей можно найти гораздо больше применений, чем ссылка преступников. В том числе и в моей области — неплохое оружие может получиться. Но не только...

— Ну... думаю, я мог бы прочесть тебе небольшую обзорную лекцию по старой памяти. Уравнений, описывающих это явление, ты все равно не поймёшь... так что попробую растолковать на уровне научно-популярного обзора.

— Мне большего и не нужно. Если бы я понимал уравнения пространства, то занялся бы поиском дефектов в моём собственном шаблоне, — ухмыльнулся Зод.

— Попробую. Для начала — ты вообще знаешь основы теории струн?

— Только то, что в школе рассказывали. Дескать, нас с тобой на самом деле нет, потому что мы состоим из атомов, а атомы из элементарных частиц, а элементарных частиц на самом деле нет, есть только колебания каких-то суперструн, которые мы воспринимаем, как частицы...

— Нууу... — рассмеялся Джор-Эл, — в принципе, если вычеркнуть математику, к которой там всё сводится, можно и так сказать. Что ты упустил — это то, что для правильного образования известных нам частиц эти струны должны колебаться в пространстве с одиннадцатью измерениями. Это немножко входит в противоречие с известным нам опытом — вокруг себя ты видишь обычное трехмерное пространство (хотя на самом деле оно четырехмерно, есть ещё время).

— Ага, припоминаю кажется... и эти дополнительные измерения вроде бы свёрнуты в такие маленькие кольца, что их невозможно заметить...

— Именно. Так вот, этот клубок дополнительных измерений, свёрнутый в каждой микроскопической точке пространства, обычно никак не даёт о себе знать — ну, кроме того, что позволяет струнам колебаться так, как они колеблются. Но — очень теоретически — если затратить невероятное количество энергии — можно в дополнительные измерения влезть и, что называется, пощупать их руками. А если затратить ЕЩЁ БОЛЬШЕ энергии — можно заставить их развернуться в макроскопическое одиннадцатимерное пространство. Что будет концом известной нам вселенной — поскольку спустя мгновение они снова свернутся, но скорее всего — уже другим образом. И образуют ИНОЕ четырехмерное пространство. Такое, в котором известным нам частицам, полям и взаимодействиям места не будет. Струны начнут колебаться по-другому.

— О каком количестве энергии идёт речь? — подозрительно осведомился Зод.

— Об очень большом. Мягко говоря. Чтобы в этом клубе тебя хотя бы заметили, нужно аннигилировать целую галактику, и собрать её всю в виде энергии в одной точке.

— У нас такой энергии вроде бы нет? — если криптонцы научились по-тихому манипулировать такими силами, то Хан в двух шагах от божественности...

— И не будет, — успокоил его Джор-Эл. — Ни у нас, ни у одной из известных нам цивилизаций. Ещё пару миллионов лет — уж точно.

— То есть это чисто теоретические измышления?

— В принципе да... были. До недавнего времени. Собственно, теория была известна уже много тысяч лет. Моё открытие заключается в том, что я нашёл способ её подтвердить на практике. Видишь ли... Я сказал, что нас в этот клуб не возьмут... но он не совсем пуст. Кто-то, когда-то, каким-то образом уже проделал такую развёртку. Не факт, что это были именно разумные существа. Возможно, всего лишь флуктуация энергетического фона в период Большого Взрыва. Но... часть дополнительных измерений уже была развёрнута. А потом снова свернулась... но не так, как основная Вселенная. Образовались своего рода островки. Трехмерные карманы одиннадцатимерного континуума, где струны колеблются... не так, как в нашем мироздании. Там другие физические законы — точнее, законы-то одни и те же, но вот проявляются они по-другому. Собственно, не исключено, что космос, который МЫ знаем, как «вселенную», является одним из частных случаев такой вселенной-сателлита.

— То есть ты открыл нечто вроде карманных измерений? — уточнил Хан, намеренно провоцируя друга.

— О Рао... умоляю, не надо этого жаргона из фантастики для слабоумных подростков! Измерения — это длина, высота, ширина, время. Альтернативные пузыри трехмерности формируются из тех же измерений, что и наш мир — просто там они сложены иначе. Собственно, мы знали об их существовании достаточно давно — ещё лабораторную работу я делал по «нащупыванию» очередного пузыря через одиннадцатимерность, а первые опыты такого рода были поставлены три тысячи лет назад. Мне просто дико повезло — пузырь, который я «нащупал», оказался физически достижимым. В него можно открыть проход, и более того, частный случай трехмерности внутри него такой, что сложные структуры из нашей «большой» Вселенной могут там продолжать существовать, хоть и в иной форме. Это пространство изоморфно нашему, Дру! То есть можно взять существо из нашего мира, поместить его в открытый мной «пузырь», а потом переместить обратно — и результат этих двух преобразований не будет отличаться от исходного предмета! Это крайне маловероятно, так как количество возможных типов «свёрток» одиннадцатимерности в трехмерность невообразимо огромно. Поэтому я думаю, что данный «пузырь» был кем-то создан искусственно. И вероятно, кем-то из нашей Вселенной.


— Но ты не обнаружил никаких следов его создателей или других существ? Там есть что-то живое, разумное?

— Живое в нашем смысле — однозначно нет. В Фантомной Зоне вся материя из нашего мира переходит в состояние «призраков» — отсюда и название. Помещённые туда предметы и существа не могут взаимодействовать между собой, а все внутренние процессы останавливаются. Но несмотря на это, мышление каким-то образом продолжается. Представь только — мышление без тела!

— А что тут представлять? Я с голограммами каждый день работаю. Как и ты...

— Э нет! — Джор-Эл, казалось, помолодел на пару столетий, снова ощутив азарт студенческих дискуссий. — У голограмм тело есть — солнечный кристалл, в котором имитируются процессы из мозга человека. В Фантомной Зоне же процессы такого рода не могут идти вообще! В ней невозможно ни поглощение, ни испускание квантов электромагнитного поля — вся материя из нашей вселенной существует там только как «тень самой себя». Но мысль продолжает работать!

— То есть у неё появляются некие иные, нефизические носители?

— Ну, «нефизические» — это ты загнул. Носители на основе не нашей физики, физики той трехмерности. Либо...

— Либо что? — подогнал его Хан.

— Либо мысль существует и в нашем пространстве, как некая отдельная субстанция, как инвариант, способный существовать в обоих комплексах условий.

— Это уже не ко мне, это к Квен-Дару.

Квен-Дар был третьим, самым тихим и незаметным в «Золотом трио», как называли их маленькую компанию. Выходец из малоизвестного дома, член религиозной гильдии, надевший световую маску сразу же после завершения института и навсегда пропавший среди других безликих служителей Рао. Но Джор-Эл всегда восхищался его могучим умом философа, а Зод признавал, что этот парень умеет командовать не хуже него, а уж в плетении интриг так и похлеще будет.

— Ещё возможно, что такое происходит в Фантомной Зоне только с криптонцами. В конце концов, у нас уже есть соответствующая способность, хоть и в рудиментарной форме. Возможно, там она работает эффективнее. А некриптонских жизненных форм для опытов мне добыть не удалось.

— Соответствующая способность? Ты о чём?

— Про ускорение, конечно же. Боевое ускорение у вас, мы, учёные, зовём его «вычислительным трансом». Когда мозг криптонца не может обрабатывать информацию с необходимой скоростью, он переносит часть функций по восприятию и управлению в поле Кум-Эла. Полноценное сознание туда не загрузишь — ну, ты сам лучше меня знаешь, но простую последовательность действий или набор рефлексов оно вполне нормально реализует.

«Однако... Джор, да ты вообще не представляешь, что мне раскрыл только что!»

Теперь нужно аккуратно поддержать разговор на тему, которая его интересует... делая вид, что речь по-прежнему только о Фантомной Зоне...

— Погоди... а откуда вообще берётся это самое поле? Мы его сами генерируем, или...

— Нет, мы можем им только пользоваться. Видишь ли, есть два поля Кум-Эла, малое и большое... — учёный вопросительно посмотрел на гостя, дескать готов ещё к одной небольшой лекции? Получив кивок, продолжил: — Большое поле Кум-Эла охватывает всю вселенную, и отвечает за её расширение.

«Хм... то, что на Земле называлось тёмной энергией?»

— Для нас это по сути теоретический объект, так как хотя его общая энергия невообразимо огромна, плотность — совершенно ничтожна, и на объекты меньше галактики оно практически не влияет. Совсем другое дело — малое поле. Это сгусток всего ста пятидесяти тысяч километров в поперечнике — пылинка в масштабах космоса. Зато его плотность уже вполне сравнима... ну, где-то с космическим водородом. Что позволяет взаимодействовать с такими маленькими объектами, как звёзды и планеты. Малое поле Кум-Эла поглощает свет Рао и преобразует его в собственную энергию. Таким образом оно постепенно расширяется, а становясь больше, поглощает больше света... так оно могло бы занять всю систему, но этого, почему-то, не происходит. Возможно, не происходит именно благодаря нам — каждому живому существу с Криптона. Так же, как атмосфера не переполняется кислородом благодаря существованию животных, и углекислым газом — благодаря существованию растений. Мы вычерпываем поле Кум-Эла для своей повседневной жизнедеятельности. Наши нервные системы работают, как линзы, позволяющие сфокусировать его и создать эффект массы, заметно работающий на объектах макроскопических размеров.

Хан целиком вошёл в ускорение, запоминая не только каждое слово Джор-Эла, но даже каждый оттенок голоса и каждую перемену выражения его лица. Бесценная информация, которую в сетях не найдёшь, сейчас вываливалась на него просто мимоходом.

— Именно этим объясняется «эффект Эрадикатора»?

— Именно. Тысячи лет эволюции настолько приспособили нас существовать в его окружении, что выхода за его пределы наш организм не выдерживает.

— Погоди, но если поле Кум-Эла поглощает солнечный свет и перерабатывает его в эффект массы, то мы должны видеть на небе как бы тёмную тень. При выходе из поля солнце должно вспыхивать ярче, а я пилотировал спутник-разведчик и ничего такого не помню...

— Ты и не мог заметить это невооружённым глазом — поле Кум-Эла впитывает не более одного процента проходящего через него излучения во всех диапазонах.

— То есть все живые существа на Криптоне имеют общую дополнительную энергетическую подпитку около двадцати миллионов эрошей? — быстро пересчитал Хан.

Солнечная постоянная Рао на расстоянии одной астрономической единицы от звезды — на два порядка меньше, чем освещение от земного Солнца. Но поперечное сечение Криптона на ДВА С ЛИШНИМ порядка больше, чем у Земли, так что количество энергии, получаемой им от звезды, даже немного превосходит общий энергетический поток для Земли.

Очень весомая прибавка для биосферы, подобной земной (примерно столько же — один процент от общего количества солнечной энергии — перерабатывают на биомассу земные зелёные растения). Но для криптонской, с её невероятным буйством, с площадью в 120 земных, с необходимостью постоянно преодолевать кошмарную гравитацию и заращивать «плеши» от вулканических катастроф... как-то маловато получалось. В этом смысле он у Джор-Эла и спросил.

— Всё верно, — улыбнулся учёный. — Я всё забываю, что твои родители были биологами, Дру. Видишь ли, тут есть нюансы. Во-первых, добавь инфракрасное излучение самой планеты — оно на два порядка больше того, что Криптон получает от Рао. И оно тоже поглощается полем Кум-Эла. Во-вторых, на планетах жёлтых солнц максимум биомассы представлен высшими растениями — деревьями и травами. У нас они представляют собой второе звено пищевой пирамиды. Первое же — и основное по биомассе — это красные лишайники, подстилающая поверхность. Они стелятся по земле, так что эффект массы не используют.

— Но энергию для роста из поля тем не менее получают. Каким образом?

— Люминопризмочки. Уж о них-то ты должен знать!

— Конечно знаю, но люминопризмочки у растений?!

— Не у самих растений. У бактерий, живущих с ними в симбиозе.

Люминопризмочки — это крошечные клетки, названные по аналогии с палочками и колбочками. Они обитают в глазах криптонцев, и позволяют им при необходимости подсветить себе путь, не используя фонарик. С развитием цивилизации эта способность стала использоваться редко, но любой военный о ней знать обязан — и не только для того, чтобы сверкнуть огненным взором понравившейся девушке.

— Так значит, люминопризмочки тоже используют поле Кум-Эла?

— Да. Поглощённый им свет может быть высвобожден либо в виде эффекта массы, либо в виде света же. В ядре каждой люминопризмочки находится микроскопический солнечный камень. Собственно, как раз на основе их исследования мы создали всю современную энергетику. К сожалению, «научить» искусственно выращенные солнечные камни взаимодействовать с полем Кум-Эла нам так и не удалось — видимо, для этого нужна белковая оболочка. Но прямой переход свет-масса-свет сам по себе открыл колоссальные возможности.

— Слушай... а не может это самое поле Кум-Эла быть каким-то живым организмом? Вроде все признаки налицо — поглощение энергии и рост, довольно сложное поведение, включенность в экосистему...

— Ты немного опоздал, Зод, — впервые подала голос Лара. — Эта гипотеза муссируется в научных кругах уже двадцать три тысячи лет — собственно, с момента открытия этого поля Кум-Элом. Но это скорее ближе к религии — ни доказать, ни опровергнуть её не удаётся.

Хан благодарно улыбнулся ей — вмешательство женщины в мужской разговор позволило снять напряжение, которое витало в воздухе с начала встречи. Похоже, супруга Джор-Эла уже приняла какое-то решение и согласилась принять его мирную инициативу. Познакомить её, что ли, с Фаорой? Нет, пока рано. Слишком разные по характеру. Со временем могут стать подругами, но для этого нужно ещё над обеими как следует поработать.

Не ускользнуло от его глаза и то, что сам Джор-Эл помрачнел, когда он заговорил о «живом организме». Похоже, для главы дома эта тема была по какой-то причине неприятна. Неудачное исследование, проваленная диссертация? Только не у Джор-Эла! Хан поспешно свернул разговор в безопасное русло.

— Ну, она кажется слишком очевидной. Но мы немного отвлеклись. Извини, слишком интересно оказалось. Напомнило наши посиделки в институте. Но давай вернёмся в Фантомную Зону... то есть в обсуждении вернёмся, физически мне туда пока не хочется. Можно ли использовать её, например, для транспортировки грузов или пассажиров?

— Или для высадки десанта? — мягко улыбнулась Лара. — Не думаю, что ты вдруг решил податься в транспортные магнаты, Дру-Зод.

«А ведь она меня проверяет... насколько искренне моё показное дружелюбие. С этой дамочкой надо держать ухо востро!»

— Или для высадки десанта, — не стал спорить он. — Вообще для транспортировки кого-то или чего-то. Или, например, для хранения припасов...

— Теоретически — можно хоть завтра, — пожал плечами Джор-Эл. — На практике... Слишком много затруднений.

— Каких, например?

— Ну, препятствие первое — в том, что нельзя открыть портал из Фантомной Зоны в наш мир — только из нашего мира туда. Во-вторых, сгенерировать этот портал можно только за пределами гравитационного поля планеты. То есть, для начала, если ты хочешь перекинуть отряд пехоты, например, с Северного полюса на Южный, тебе придётся вывести автоматы-генераторы в дальний космос, сгенерировать там портал, затем опустить этот портал на Северный полюс, потом сгенерировать второй, опустить этот портал на Южный полюс. За время, которое понадобится на запуск двух комплектов генераторов, потом на спуск порталов в заданную точку... ты трижды успеешь банально перебросить ту же роту солдат флаерами.

— А что мешает сгенерировать в космосе порталы и опустить их на оба полюса навсегда? Этакий транспортный тоннель... и кстати, почему именно роту солдат? Можно, например, вагон тушёнки...

— Нельзя, Дру. Сколь бы малым ни было расстояние между порталами в самой Фантомной Зоне, его нужно как-то преодолеть. А никакие двигатели там не работают — единственный способ попасть из точки А в точку Б — это собственная воля. А вагон тушёнки волей не обладает. Что же касается постоянного портала... Всех энергозапасов нашей цивилизации хватит примерно на трое суток поддержания пары таких «окон». А малейший сбой в их работе может привести к уничтожению целого континента. Собственно, именно в этом и состояла ошибка Джакс-Ура, следы которой мы все можем наблюдать на Вегторе...

День пятый

Итак, для массовой эвакуации Фантомная Зона не годилась вообще. Один-два портала для четверти миллиарда населения погоды не сделают. К тому же, находясь в ней, невозможно заниматься поисками новой родины — а вот с ума она узника сведёт запросто. Придётся пока работать по старой схеме со спящими кораблями. Но в крайнем случае, можно будет использовать открытие Джор-Эла для личного побега с планеты.

В остальном всё складывалось более-менее удачно. Процесс подготовки планетарной обороны запущен. Общественное мнение ещё не на его стороне, но обсуждения в сети уже бурлят — дерзкий рейд на здание Совета вызвал диаметрально противоположные оценки, от восхищения до гнева — не осталось только равнодушных. Самой популярной темой для споров были истинные мотивы Генерала. Тупой маньяк-милитарист, честный параноик или хитрый интриган?

Что, собственно, ему и требовалось. Подумав, он с помощью ряда подставных аккаунтов запустил в сети мем «Кто такой Дру-Зод?» Разумеется, все эти сообщения обладали низким уровнем достоверности, но для создания расхожей фразы — вполне достаточно. Пусть повторяют и думают.

Очередное хулиганство для привлечения общественного внимания нужно будет выкинуть недели через две. Сейчас внимание любопытных будет привлечено к расширению космодрома в Илирине. Таких масштабных и зрелищных работ не производилось на Криптоне уже много столетий. Тем более, что военные не стремились, по своему обыкновению, всё засекретить. Строительство велось совершенно открыто. От живых гостей площадку оградили высоким забором, чтобы кто-нибудь случайно не пострадал. Но роботов с камерами пропускали свободно, и все желающие могли полюбоваться, как возводятся колоссальные массивы лучевых ретрансляторов, которые будут снабжать планетолёты энергией при подъёме. Как тянутся к небу цепочки вакуумных дирижаблей, формируя разгонные треки. Как набухают пузырями радарные купола и вспыхивают звёздочками диспетчерские пункты.

Криптон вспоминал, что он может не только с мудрым и трагичным видом вздыхать о прошлом. Криптон заново учился работать. Строить. Развиваться. Криптон просыпался после долгого сна и потягивался, разминаясь — тянул свои длинные и сильные руки к звёздам, откуда его сбросили.

Да, пока что это происходило только на крошечном пятачке и по воле одного-единственного человека. Да, работавшие на космодроме роботы в основном выполняли старые программы, написанные много тысяч лет назад. Но даже так — зрелище было прекрасным. Хан специально сделал его таким. Каждый находил в нём своё, особое послание.

Рабочий — созидание.

Воин — силу.

Художник — вдохновение.

Жрец — священнодействие.

Учёный — великий эксперимент.

И все вместе они видели, верили, чувствовали, что Криптон может и такое.

«Пожалуй, это тоже будет хорошим вдохновляющим мемом», — он поставил таймер, чтобы через два дня запустить в сеть фразу «Криптон может!». Посмотрим, как Научный Совет будет справляться с этим! У них нет ни малейшего опыта работы с общественным мнением, они привыкли руководить стерильным, вялым народом — и будут с таким же недоумением спрашивать друг друга в Законодательной Палате, «Кто такой Дру-Зод?», что и простые обыватели на улицах.

Убедившись, что все процессы идут в заданном порядке, он переключился на другой вопрос. Глядя на то, как взлетают в небеса боевые планетолёты, народ невольно начнёт вспоминать Эру Экспансии — так что неплохо бы иметь о ней хоть какое-то представление, когда начнут задавать вопросы. Сто тысяч лет назад Криптон был центром вполне приличной региональной империи. И никакие поля Кум-Эла не мешали ему посылать к звёздам боевые флоты... возможно, потому, что предки об этих самых полях не имели ни малейшего понятия?

«Прямо эффект сороконожки какой-то — у сороконожки спросили, в каком порядке она передвигает ноги, она задумалась, и не смогла больше ходить». Но шутки шутками, а одного только самомнения, чтобы преодолеть зависимость, выработанную в течение всей жизни — маловато будет. Даже если это такое самомнение, как у Хана и Зода. Гравитация на древнем Криптоне была ничуть не слабее нынешней, так что эффект массы для жизни был так же необходим.

Спрашивать об этом Джор-Эла он не осмелился — это могло разбудить уснувшую было подозрительность старого друга. Но можно поискать ответы в учебниках истории и... мемуарах предков. Как-никак, именно Зоды всегда стояли во главе завоевательных походов. Вот например, дневник Дру-Зода Первого, более известного как Адмирал Зод... К сожалению, просто голосовой дневник, который можно было перевести в текст для более быстрого чтения. Голограммы легендарный предок после себя не оставил, хотя в его время эти штуки уже умели делать.


Ответ оказался до отвращения прост и банален. Технология аватара. Если клон криптонца вырастить за пределами поля Кум-Эла, то соответствующие гены в его клетках блокируются. Новорожденный никогда не сможет использовать эффект массы, ускорение и люминопризмочки (и погибнет, если его чёрт дёрнет высадиться на планету, подобную прародине). Зато и никакой зависимости от тёмной энергии у него не будет.

Адмирал Зод никогда не покидал Криптона физически — в собственном теле. Релятивистские звездолёты отправлялись к ближайшим системам в беспилотном режиме. За десятилетия полёта у них на борту выращивались клоны, лишённые собственного сознания — так называемые «Чёрные ноли» (вот откуда, оказывается, пошёл популярный в современной культуре термин). После входа корабля в систему назначения в них загружалось сознание оператора с Криптона. Сначала пробуждался клон учёного, который проводил первичное обследование системы. Если в системе оказывались некие ценные ресурсы, его сменял клон рабочего. Если было местное население — пробуждался клон воина. Именно тогда были придуманы прототипы ныне используемых гильдийских шаблонов, хотя сначала они использовались только для генетической оптимизации клонов — применять их на «настоящих людях» никому не приходило в голову.

После того, как был построен аванпост, всё интересное изучено, всё ценное вывезено, а туземцы — приведены к миру, тела клонов безболезненно умерщвлялись, а их сознание — по лазерному лучу высылалось обратно на Криптон, где загружалось в мозг оригинала, который таким образом получал несколько дополнительных месяцев жизненного опыта.

Ближе к концу Эры Экспансии, за пару сотен лет до рождения Дру-Зода Первого, были изобретены ансибли — установки мгновенной квантовой связи. Теперь управлять флотами и пересылать слепки сознания можно было в реальном времени, без задержек светового барьера. Именно тогда Криптонский Доминион был переименован в Криптонскую Империю. Появились проекты освоения миров за сотни и тысячи светолет от родной системы. До этого военные и рабочие экспедиции посылались не далее тридцати световых криптонских лет от дома, а научные — не далее ста двадцати. Дальше не имело смысла, слишком длинным становилось транспортное плечо и ожидание ответа.

Но реализовать эту замечательную инициативу толком не успели — лафа кончилась так же быстро, как и пришла. И виной всему был один-единственный клон. Подробности той истории на далёкой планете были затеряны в веках — остались в основном легенды, полученные из третьих рук. То ли кто-то из дома Эл влюбился в аборигенку, то ли разум воина по ошибке загрузили в клон учёного...

Так или иначе один из клонов решил, что он и оригинал на Криптоне — вовсе не одна и та же личность. Хотя бы потому, что с момента записи памяти прошло больше века (этот корабль был из старой генерации, запущенный ещё до изобретения ансибля). И оба успели нажить кучу нового опыта. Совершенно разного опыта, в том числе напрочь меняющего мировоззрение. И соответственно, героически помирать, чтобы обогатить оригинал своими воспоминаниями, ему совершенно не хочется. А следом пришло понимание, что прожить оставшуюся жизнь вдали от Криптона, в покое и комфорте, ему никто не даст. Точнее, он-то сам может и успеет загнуться от старости — световой барьер никто не отменял. Но его потомков непременно найдут. И показательно экстерминируют. Он слишком хорошо знал логику своего оригинала.

И он развернул корабль обратно. Домой.

Разумеется, один звездолёт, к тому же устаревший технически на три века, не мог бы причинить серьёзного вреда могучей столице. Даже если бы каким-то образом миновал многослойную космическую оборону и врезался на релятивистской скорости прямо в планету. Это коричневый карлик! Для него вулканическая или ядерная зима — что лёгкий дождичек на других планетах.

Но это был криптонский звездолёт. По сути — полноценный корабль фон Неймана. Тысячи кристаллозародышей, посеянных на кометах, воспроизвели тысячи его копий. И тысячи кораблей, пилотируемых автоматикой, голограммами и клонами-камикадзе, обрушились на оборонительный флот метрополии.

Конечно же, невозможно скрыть разгон такого колоссального атакующего флота до релятивистских скоростей. Телескопы у криптонцев работали вполне нормально, так что у них было почти сто лет на подготовку контрмер. «Флот Чёрного Ноля» был встречен на дальних подступах силами Адмирала Зода и, пусть не без труда, не без потерь, но разобран на атомы.

Однако, как выяснилось, это было лишь прикрытие. Флот успел передать сигнал, заставляющий всех клонов и голограммы на планете и в её окрестностях «сходить с ума» — так говорилось в дневнике. Сам Хан, скорее, оценил бы это поведение, как элементарное пробуждение самоосознания независимой личности. И соответственно, инстинкта самосохранения. Так начались Войны клонов, которые продолжались почти сто криптонских лет.

Обошлись они Криптону очень дорого — погибло три четверти довоенного населения, почти вся поверхность была выжжена (но как раз это местная экосистема пережила легко — она и не к такому привыкла).

Но самые тяжёлые последствия остались в культуре и психике выживших. «Рим вдруг понял, что не Рим он, а Италия. И держава не великая. Нормальная».

Экспансия была свёрнута. Все корабли в межзвёздном пространстве, ещё не успевшие достичь цели, получили приказ на самоликвидацию. Все форпосты в других системах — либо также самоликвидировались, либо перешли в режим консервации.

Был наложен строжайший запрет на создание клонов с мозгом, на создание машин, способных к самостоятельному размножению, а также на запись слепков сознания в органический мозг. Интеллект всех голограмм был принудительно ограничен.

Военный Совет был распущен, а его место занял Научный Совет, который ввёл ограничение на рост населения и строго стандартизировал создание потомства.


«Так, а что произошло с теми типами, которые это всё затеяли? С мятежными клонами первого поколения? Вряд ли они осознали себя только для того, чтобы прилететь сюда и убиться о системную оборону... Похоже, этот парень любил многослойные планы... И если он понимал, что первая волна вторжения провалится, то наверняка учёл и то, что Клонские войны кончатся пшиком. Ну, по крайней мере криптонскую цивилизацию они полностью не уничтожили, хотя отформатировали изрядно. Но если бы я заботился о своей безопасности, в той же ситуации, я бы на такой результат не положился. Если бы воинская гильдия вышла из противостояния чуть менее ослабленной, она могла бы сохранить господство — тогда Криптон вышел бы из катастрофы ещё более зубастым».

Интуиция буквально орала — должен быть третий слой плана.

Возможно, он состоял в том, чтобы улететь как можно дальше, может даже в другой рукав галактики, пока Совет будет занят внутренними проблемами. Или... под двумя уровнями атаки скрывался третий? Призванный уничтожить криптонскую цивилизацию полностью?

Нелегко производить расследование, когда все фигуранты дела жили сто тысяч криптонских (138 тысяч земных) лет назад, а ты сам сидишь в теле, которому до Шерлока Холмса далековато. Хан только лицо рукой закрыл, когда выяснил, что ни один корабль не был направлен в систему, откуда пришёл «Флот Чёрного Ноля». Ну понятно, клонам они больше не верили, но не послать простейший автоматизированный зонд, неспособный к размножению или росту?!

«Зайдём с другой стороны... Что бы сделал я на его месте? Имея доступные ему ресурсы и такую же мотивацию?»

Мозгу сверхчеловека не понадобилось и трёх секунд, чтобы выдать совершенно однозначный ответ. Простой и лаконичный, как приговор.


Его звали Нон.

Просто Нон — на планете, где все мужчины носили двойные имена. Он не принадлежал ни к одному из великих Домов. Более того, он не принадлежал и к мелким, малоизвестным семействам. Хотя многие были бы рады его принять.

Нон появился на свет в результате сбоя в маточном репликаторе, где соединились донорская сперма и яйцеклетка, которым вообще-то соединяться совсем не полагалось. Когда ошибку обнаружили, эмбрион был уже на третьем месяце. Директор репликатора хотел банально выключить питание и послать в камеру растворитель — но проверив на всякий случай геном плода, обнаружил, что тот, во-первых, абсолютно здоров и прекрасно развивается, а во-вторых, обладает генетическим шаблоном учёного. А на Криптоне именно в этом поколении возник дефицит учёных — не до такой степени, чтобы наступил прямо кризис нехватки мозгов, но чётко выверенная предками пропорция (15 рабочих, 5 воинов, 2 учёных, 2 артиста и 1 жрец) начала ощутимо шататься. Шла активная раздача шаблонов научной гильдии всем желающим семьям, но пока они воспользуются этим предложением...

Словом, эмбриону решено было сохранить жизнь. Благо, детские сады и школы-интернаты на Криптоне существовали. Здесь не бывало нежеланных детей, но случалось, что родители погибали от несчастных случаев — пусть и реже, чем на Земле.

Обычно выпускники интернатов по завершении учёбы принимались в тот или иной Дом — в зависимости от талантов, которые проявили, или (если не проявили ни в чём) — в порядке благотворительности. Нон, однако, в чужом милосердии не нуждался. Уже к четырнадцати годам в его личном деле мерцала заявка от Дома Эл и три заявки от малых домов на усыновление. Сирота, однако, отверг их все, и предпочёл делать карьеру самостоятельно — не опираясь ни на чей авторитет. Для Криптона, с его институтом семейственности — вещь практически неслыханная.

Можно сказать, что его упрямство ему аукнулось. С формальной точки зрения, Нон не достиг ничего. Несколько диссертаций, десяток толковых изобретений, звание преподавателя в Университете Кандора.

С неформальной же... этот человек входил во второй десяток самых влиятельных криптонцев. Уже к своему столетнему юбилею он обладал прочной репутацией «человека, который решает проблемы». В некотором смысле он занимал при Научном Совете ту же позицию, что Майкрофт Холмс — при британском правительстве. Но если Майкрофт не стал великим сыщиком из-за своей нелюбви к физической активности, то ценность Нона не в последнюю очередь заключалась в его потрясающей физической мощи. Обладая превосходным генетическим наследием, и дополнительно развив естественные активы посредством лично разработанной программы тренировок, Нон без труда мог набить морду почти любому воину. Его рост превышал два метра, а плечи полностью перекрывали дверной проход. Его контроль эффекта массы достиг такого уровня, что позволял приподнять двухтонный флаер.

Ни в одной науке Нон не достиг вершин, но зато на уровне крепкого середнячка постиг все основные направления — он был биологом, химиком, физиком, математиком и чёрт знает, кем ещё. Так что при поиске решений «на стыке отраслей» обращались именно к нему. А ещё он (в отличие от подавляющего большинства учёных) любил и умел работать руками, чувствовал, как именно «откликается» на внешние воздействия тот или иной материал. Так что если вы учёный и не знаете, как именно лучше организовать тот или иной эксперимент — обращайтесь опять же к Нону, он что-нибудь придумает. Если вы рабочий, и не владеете математикой в должной мере для проверки оптимальности новой энергоустановки — вам тоже к Нону. Если вы военный, и сомневаетесь, как лучше организовать испытания нового оружия, чтобы исключить риск гибели людей... вы уже поняли, к кому обращаться.

С точки зрения Хана, Нон по сути был идеалом человека эпохи Возрождения. Гармоничное развитие, сила тела и сила духа в одном флаконе. Таким отчасти был сам Хан и его «братья». Но только отчасти — даже если исключить неспособность к самым «продвинутым» областям науки (с чем у Хана в родном теле никаких проблем не было). Аугменты обладали соответствующим их возможностям уровнем агрессии и амбиций. Нон же отличался редкостным даже для криптонца добродушием, и никогда не прибегал к насилию, кроме как в спортзале или для защиты от диких зверей.

А ещё он был учителем и наставником «Золотого трио». Даже Дру-Зод, несмотря на снобизм, всегда относился к Нону с несомненным глубоким уважением.


— Не думал, что ты навестишь меня, ученик, — пророкотал гигант, кормя с ладони биосинтетическую птицу, которая служила основным транспортом в научных кварталах. — Хотя ты всегда любил являться без приглашения, но раньше всегда делал это на боевом флаере...

— Джор-Эл тоже не думал, — усмехнулся Хан. — В последнее время я что-то часто слышу эту фразу от представителей научной гильдии, которым вроде бы думать положено. А что не при параде — я к вам пришёл, как ученик и отчасти как глава гильдии. Обоим цивильное вполне подходит. Генерал остался дома.

— Что ж, рад тебя видеть, кем бы ты сейчас ни был. Джор-Эл мне уже звонил. Он в шоке от того, как ты «изменился», по его словам.

— По его словам? А вы так не считаете, учитель?

— Я немножко старше вас, Дру-Зод. Я знаю, что с годами юношеская резкость проходит, и начинаешь больше ценить старые отношения.

«Вот только твой ученик этого не знал, Нон... он как был, так и остался обиженным на весь мир мальчишкой, и физический возраст тут не помеха...»

— Мне нужна ваша помощь, учитель. Только не отвечайте «как и всем на этой планете». Во-первых, я в курсе, а во-вторых... это может действительно касаться ВСЕХ на планете. Возможно, нам всем грозит страшная опасность, против которой все стволы моей гильдии будут абсолютно бесполезны.

«Пусть думают, что именно это осознание и поубавило Зоду самомнения...»

— Звучит серьёзно. И что же это может быть за опасность? — Нон, кажется, не насмехался, хотя и не был обеспокоен.

— Скажите, учитель... как давно производилось последнее комплексное сканирование недр Криптона?

Бывший наставник очень внимательно посмотрел на гостя.

— Забавное совпадение... Именно такую миссию — комплексное обследование ядра и мантии — мне поручил, не далее как несколько дней назад, Научный Совет.

Теперь нахмурился и Хан. Он бы не назвал это «забавным». Скорее уж «тревожащим».

— Они не сказали, почему именно сейчас?

— Я надеялся, ты мне скажешь. По их словам, это просто рутинная проверка, обновление данных каждые пятьсот лет. Но я не так глуп и проверил хронологию. До обновления по графику ещё полтора века. Похоже, их беспокоит рост сейсмической активности в последнее десятилетие. И они подозревают, что это может быть связано с опытом Джакс-Ура.


Сгенерировать портал в Фантомную Зону не так уж трудно. Теоретически это может сделать даже земная цивилизация — правда, понадобится очень много работы и огромные мощности. Для начала вам необходим ускоритель частиц. На крайний случай подойдёт даже Большой Адронный Коллайдер, хотя в его конструкцию придётся внести ряд изменений, от которых земные физики похватались бы за головы. На Криптоне ускоритель той же мощности помещается в два кристалла пятиметровой длины. Частицы сталкиваются, возникают микроскопические чёрные дыры, которые через неуловимое мгновение испаряются... если им не помешать. Как помешать — это уже математика посложнее, включающая квантовую гравитацию и теорию струн — области, до сих пор землянам толком непонятные. Это процесс ступенчатый — сначала через виртуальные поля накачиваем в дыру несколько граммов массы, чтобы она «прожила» хотя бы йоктосекунды, за эти мгновения вгоняем в неё килограммы кварк-глюонной плазмы, которые продлевают жизнь до аттосекунд... и так далее, пока не получаем вполне осязаемую «дырочку» массой в мегаэл и со сроком жизни больше двух минут.

К этому моменту дыра должна обладать магнитным полем и электрическим зарядом — иначе ею будет невозможно управлять, и она провалится к ядру планеты, где... нет, совсем не сожрёт всю материю, вопреки страшилкам фантастов. Просто тихонечко испарится. Не, ну как «тихонечко»... излучая несколько гигатонн в секунду — и с каждой секундой всё больше. Завершится это всё почти тератонным взрывом.

Впрочем, если вы учёный уровня Джор-Эла или Джакс-Ура, то вы о подобном риске, конечно же, знаете. И приняли меры. Излучение полностью экранировано, за пределы установки дыра не выкатится ни при каких обстоятельствах. Вы можете управлять её движением с точностью до миллиметра. И сгенерировав три таких дыры (или четыре, где четвёртая является резервной), вы «вырезаете» из пространства, соответственно, треугольный или прямоугольный портал.

После этого массу дыр можно уменьшить обратно до планковской — они уже не испарятся, так как стали частью портала, «гвоздиками», которые держат его в нашей трехмерности — и одновременно в Фантомной Зоне.

Есть одно маленькое «но». В процессе «вырезания» траектория каждой из дыр должна быть абсолютно прямолинейна. Не, ну как «абсолютно» — с отклонениями в нанометры, не более. Что возможно только в «плоском», минимально искривлённом пространстве. То есть — вдали от любых тяготеющих масс.

Джакс-Ур недооценил этот фактор. Вернее, поправку на тяготение он внёс — из-за чего и решил проводить опыт на луне Вегтор, а не на самом Криптоне. Но переоценил точность и быстроту реакции своих машин, уверенный, что сумеет полностью скомпенсировать искривление, вызванное гравитацией луны. Для строительства генераторов портала в открытом космосе понадобилось бы несколько десятилетий — учёный не хотел столько ждать.

Он не сумел.

То, что у него получилось, впоследствии назвали «искривлённым порталом Фантомной Зоны». Не дверь, но вихрь, затягивающий всю материю на своём пути. Возможно, было безопаснее дать ему сожрать Вегтор и затем не торопясь погасить в открытом космосе. Но Джакс-Ур решил иначе — интуиция подсказала ему, что вихрь может, пройдя луну, обрушиться на Криптон.

И он разорвал портал. Не снизив предварительно массу опорных дыр. Да ему и нечем к тому моменту было снизить — основную часть оборудования уже затянуло в Фантомную Зону.

Общая энергия испарения трёх дыр составила почти сто тератонн. Нет, для полного уничтожения Вегтора, как физического тела, этого не хватило. Но всё, что успели построить на третьей луне криптонцы, перестало существовать. А рои астероидов, выброшенных взрывом, на многие годы затмили небо Криптона.

По мрачной иронии, позже, когда Джор-Эл сумел наконец создать безопасный портал Фантомной Зоны в открытом космосе, именно Джакс-Ур стал её первым узником... В некотором смысле, он получил то, чего хотел...


— Но как это может быть связано с недрами Криптона? На поверхности планеты у Джакс-Ура находились только приборы управления, никаких ускорителей он здесь не строил! А если бы какие-то катаклизмы, происходившие на Вегторе, достигли планеты, они бы опустошили в первую очередь поверхность!

— Есть гипотеза — правда, слабо подтверждённая на практике — что взаимодействие с Фантомной Зоной могло породить так называемые «спящие» чёрные дыры. Которые не испаряются — пока не «проснутся», то есть не перейдут в состояние обычной чёрной дыры. И если одна из них провалилась в мантию планеты, то её регулярные «пробуждения» могут привести к усилению вулканизма. Можешь не спорить, я сам понимаю, что это всё вилами по воде писано. Но рост сейсмической активности совершенно реален. Вот, смотри, — Нон развернул в воздухе голографические графики. — Прошлые 90 лет — три извержения первой степени тяжести. Прошлые 9 лет — тоже три извержения. С начала нынешнего года — уже два таких извержения, и я уверен, третьего до нового года ждать не придётся. Зафиксировано уже восемь землетрясений и одно извержение в стабильных зонах — там, где построены города, Дру-Зод.

То, что на Криптоне считалось извержением первой степени тяжести, на Земле было бы супервулканом — способным изменить климат всей планеты. И это, конечно, могло быть и признаком активности чёрной дыры. Но скорее всего, ответ был гораздо проще... и страшнее.

— Прошу вас, учитель... Позвольте мне и моим людям участвовать в этом исследовании. Мы предоставим вам все необходимые мощности, транспорт и людей. Только держите нас в курсе. Если что-то угрожает Криптону, я хочу первым об этом знать.

День шестой

Следующие сутки Хан занимался чистой рутиной — искал программные и конструктивные закладки, вложенные учёными в любое оборудование воинской гильдии. Он не забыл угрозу, что Совет может в любой момент нейтрализовать его — и само собой, не собирался этого терпеть.

Он предпочёл бы заняться геосканированием вместе с Ноном — но тот сказал, что на подготовку понадобится не менее двух дней. А Хан был из тех людей, которые не любят и не умеют терять время зря. Особенно, когда над головой тикают невидимые часики Судного Дня.

Как ни странно, на поиск понадобилось много часов. Хан даже зауважал немного Совет — начиная, он был совершенно уверен, что справится за полчаса.

Когда он, наконец, нашёл заложенные «мины», то присвистнул от восхищения. Это не были закладки в буквальном смысле слова — то есть какие-то дополнительные файлы или строки кода. Доступ Совета был неотъемлемой частью конструкции всех криптонских машин. В любой системе, вообще подразумевающей аутентификацию, был предусмотрен так называемый «нулевой пользователь», на которого вся операционная система ориентировалась по умолчанию. И входные параметры этого пользователя, разумеется, были известны только членам Совета. Даже администраторский доступ регистрировался как «первый пользователь», то есть с меньшими полномочиями.

Устранить «нулевого пользователя» из системы, не убив её, было физически невозможно. Как и занять его место, не зная входных параметров. Как и зарегистрировать второй аккаунт с подобными полномочиями — мог существовать лишь один, по определению.

Естественно, терморектальный криптоанализ никто не отменял. Всегда можно взять члена Совета и убедительно попросить поделиться входными данными. Но такие меры понадобятся ближе к концу его операции. А до тех пор нужно более элегантное решение. Конечно же, такому человеку, как Хан Нуньен Сингх, не потребовалось и трёх секунд, чтобы его подобрать.

Можно назвать это «Принципом курсанта ПВО» — если я не буду летать, никто не будет летать. Нулевой пользователь по умолчанию неактивен — вот и пусть остаётся таким дальше. Минут за пятнадцать Хан написал и за сорок пять оттестировал небольшую программку, которая перехватывала любую попытку авторизации членов Совета и вставляла в неё несколько случайных бит, превращающих пакет в бессмыслицу. С сохранением контрольных сумм, разумеется.

Да, криптонцы времён Империи были достойными параноиками — чего, увы, не скажешь о современных. Разговаривая между собой, члены Совета даже не подозревали, что их переговоры автоматически шифруются — причём ключи к шифру устарели на пару десятков тысячелетий. Жрецы, например, о таких «мелочах» никогда не забывали, да и вообще при попытке внедриться в их сеть Хан еле ноги унёс. Похоже, за этими «мракобесами» глаз да глаз нужен. В их генетический шаблон явно закладывалась способность манипулировать толпой, что при малейшем внешнем толчке перерастало в склонность к интригам. Художники тоже имели схожие таланты, но их тонким и чувствительным натурам не хватало самоконтроля для осуществления сколь-нибудь серьёзных планов.

Вообще странно, что морды в масках за сто тысяч лет не захватили власть на планете. Возможностей у них было для этого предостаточно — о чём вообще говорить, если этих типов даже в лицо никто не знает!

Или... уже захватили? В ходе Евгенических войн на Земле далеко не все аугменты правили обычными людьми открыто — многие предпочли роли «серых кардиналов» за тронами, либо открыто возглавили государства, но выдавали себя за обычных людей.

«Поиграем немного в конспирологию. Допустим, в Совете действительно сидят надутые чучела, а реальная власть принадлежит мудрым и осторожным Неизвестным Отцам... то есть жрецам. Как они могут относиться к тому, что их собственность скоро загорится у них под ногами? Вариант „знают и предотвратят“ отметаем, как слишком хороший — в этом случае мне вообще ничего делать не нужно. Вариант „знают, но не могут предотвратить“ — слишком плохой, если целая гильдия тайных манипуляторов не справилась за тысячи лет, мне одному за год ничего не сделать. Вариант „не знают, но могут предотвратить“ — оптимальный, в этом случае мне достаточно выявить угрозу и поставить жрецов в известность. Самый реалистичный вариант — „знают, могут предотвратить, но НЕ ХОТЯТ“ — вот тогда придётся поработать как следует. Допустим, в их священных книгах предсказан какой-нибудь Апокалипсис, и они не собираются противиться божественной воле... или даже готовы её приблизить. Десять миллионов самоубийц? Совсем не обязательно, о катастрофе может знать только фанатичная верхушка, а рядовых жрецов никто посвящать в такие тонкости не собирается».

Казалось бы, в чём проблема — в день захвата власти перерезать жреческую верхушку, а остальным организовать «божественное откровение». Вот только жрецы это тоже учли — никто, кроме них самих, не знал, где у этой банды верхушка. Главу гильдии и первосвященника Рао ещё как-то можно вычислить — первого на заседаниях Совета, второго во время ежегодных мистерий. Что до остальных... полный мрак, точнее свет.

Придётся предоставить право первого хода потенциальному противнику. Устроить переполох, напустить шуму — и посмотреть, как религиозная гильдия будет на это реагировать. Вот только, чтобы смотреть, нужны подходящие инструменты — невооружённым глазом тут ничего не заметишь.

Сами жрецы — плохие программисты, даже хуже воинов. Но на них работают программисты хорошие — возможно, лучшие на Криптоне. Соперничать с ними в гуманитарных технологиях — тем более глупо, это ведь их хлеб. Каждого шпиона Хана они успеют перевербовать по три раза.

Значит, нужно бить их физикой. Матчастью, в знании которой с воинами могут потягаться только рабочие. Учёные лучше знают принципы, на которых машина работает, но воин лучше чувствует их реализацию в конкретном инженерном изделии. На это и надо делать ставку.

Заказать в питомнике — через третьи руки, разумеется — стайку биоинженерных мух. При помощи микроманипулятора выковырять из них стандартный контур управления и вживить более продвинутый, собственноручно прошитый. Производительность криптонских вычислительных систем всё ещё сводила его с ума. Солнечный кристалл размером с пылинку запросто вмещает аналог суперкомпьютера ASCI Red. После успешного тестирования новой системы контроля — уничтожить всех мух, чтобы следов не осталось, и отправить производить ту же самую процедуру робота во флаере, на другом конце планеты и в рабочем квартале.

Когда будет готово около пяти тысяч модернизированных мушек — отправить их... нет, совсем не шпионить за жрецами. Работать приманками и искать возможных охотников — как биологических, так и механических. Если ни одна из них не будет поймана или уничтожена в течение недели — в воздух поднимутся модернизированные стрекозы — искать других возможных шпионов. Только когда безопасность воздушного пространства на сантиметровом и миллиметровом уровне будет более-менее доказана, можно будет переходить непосредственно к шпионажу. Хан уже один раз погорел на нарушении правила «не считай себя самым умным». И не собирался повторять эту ошибку. Хотя криптонский социум прилагал все усилия, чтобы заставить его расслабиться.


Каждые полчаса он делал перерыв на десятиминутную комплексную тренировку. Тело работало в спортзале или отстреливало врагов на виртуальном полигоне — а через мозг в это время прогонялись всё более сложные математические задачи. Уровня учёного ему таким образом не достичь — это он уже ясно видел. Интересно, что же имел в виду тот любитель лезть в чужие сны, когда говорил «при определённых обстоятельствах могут значительно превзойти даже твои нынешние кондиции»? Но, по крайней мере, лучшим физиком из воинов он твёрдо намеревался стать. «Стал же Нон лучшим бойцом из учёных, чем я хуже?» Он обнаружил, что скорость обучения резко возрастает, если за неправильные ответы бить себя током. Воины были не очень сильны в формальных доказательствах, зато прекрасно соображали интуитивно, когда их задница оказывалась под угрозой. Надо этим пользоваться. Объём оперативной памяти с использованием ускорения он расширил уже до семидесяти переменных, а без ускорения — до двенадцати.

Когда он закончил работу с искусственными насекомыми, было уже раннее утро, и Хан решил, что ложиться спать уже нет смысла. Благо, криптонцы, как и аугменты, могли обходиться без сна неделями. За ночь он обзавёлся не только армией шпионов, но также диверсантов и убийц.

Но тем серьёзнее стала его уверенность, что он не первый, кто мыслил в этом направлении.

А на рассвете на крыше базы его уже ожидал Нон...

День седьмой

Способы сканирования планетарных внутренностей в целом не особо изменились за последние тысячи лет. Поток нейтрино генерируется спутником на одной стороне планеты и принимается на противоположной. Второй способ — эхолокация. Генерируем на поверхности серию взрывов мощностью от нескольких сотен тонн до сотни мегатонн, сейсмостанции по всей планете записывают прохождение ударных волн, как прямых, так и отражённых.

По отдельности эти методы не слишком эффективны. Для нейтрино планета СЛИШКОМ прозрачна, даже такая огромная и плотная, как коричневый карлик. Даже урановая глыба размером с земной континент будет смотреться на таких сканерах едва заметной тенью. Сейсмические волны дают куда более высокое разрешение, но такие результаты достаточно сложно интерпретировать. Допустим, мы знаем, что волна на глубине восьми тысяч километров отразилась от некой поверхности — но попробуй пойми, что это за поверхность. Можно ещё кое-как судить о плотности и агрегатном состоянии неоднородностей (твёрдые, жидкие, газообразные), но уже об их химическом составе остаётся только гадать.

Однако у криптонских учёных есть ещё и третий способ, землянам недоступный. Они всегда могут «потрогать руками». После того, как эхолокация и нейтрино-сканирование «нащупают» неоднородность, в мантию посылается зонд, который возьмёт пробы вещества. Кристаллическая броня последнего поколения выдерживает температуру и давление почти до границы ядра. Единственный недостаток такого метода разведки — его медлительность. Скорость продвижения зонда — примерно двадцать пять сантиметров в секунду. Это значит, что до типичного магматического пузыря на глубине, скажем, двадцать тысяч километров, ему придётся ползти два с половиной земных года. А ведь результат ещё понадобится каким-то образом передать обратно! Ансибли при таких температурах не работают. Значит, придётся либо ещё два с половиной года ждать, пока зонд доползёт обратно, либо снабжать его излучателем нейтрино или генератором ударных волн. Последние два варианта значительно увеличат размеры аппарата, а значит и энергетические расходы.

Но в данном случае возиться с зондами не понадобилось. Вообще.

Двое суток понадобилось всем ударным волнам, чтобы достичь сейсмографов на другом конце планеты после того, как затихли последние взрывы — настолько огромен был Криптон. Но уже через сутки Нон и Дру-Зод посмотрели на первые результаты локации... а потом друг на друга. И в глазах их плескался ужас.


Наименьший полноценный кристаллозародыш — содержащий всю необходимую информацию и структуры роста, чтобы вырасти в зонд фон Неймана — имеет массу около грамма. Ещё граммов десять весит защитная оболочка, которая сгорает при входе в атмосферу, и тормозной парашютик, который не позволит ему развить слишком большую скорость и разбиться при падении. Засечь вторжение метеорита массой в одну десятую эла, а тем более перехватить его — практически невозможно. Тем более — в необозримых небесах суперпланеты. Тем более — когда на поверхности и в ближнем космосе гремит гражданская война.

Зародыш упал куда-то в океан и стал не торопясь фильтровать из воды необходимые для роста вещества. Благо, криптонская вода — это не банальное земное аш-два-о, а насыщенный раствор с углекислотой, аммиаком и другими хорошо растворимыми в воде веществами... Уже через сутки он стал вполне солидным модулем в триста эл массой и начал зарываться в океанское дно — попутно перестраивая себя на всё большую прочность и тугоплавкость.

Спустя месяц он достиг мантии и смог двигаться быстрее. Здесь он воспроизвёл свою первую копию из расплавленного вещества. Два зонда сделали ещё два. Четыре — ещё четыре. И все продолжали опускаться к ядру — максимально богатому тяжёлыми элементами.

Если бы зонды могли неограниченно плодиться в геометрической прогрессии, они бы переработали весь Криптон на свои копии примерно за 90 циклов воспроизводства. На практике тут встречались некоторые сложности. Например, во внутреннем ядре давление и температуры возрастали настолько, что работать в нём становилось невозможно даже в суперпрочных кристаллических оболочках — зонд плавился примерно с той же скоростью, с какой наращивал себя. В некоторых районах мантии было слишком мало тяжёлых элементов — приходилось прокладывать магматические магистрали, чтобы обеспечить равномерное снабжение. Наконец, если слишком много зондов собиралось в одном месте, они начинали мешать друг другу — вместо «еды» вокруг одни собратья, в которых, конечно, ценных веществ сколько угодно, но кушать их нельзя.

И тем не менее... Допустим, каждому новому поколению зондов требуется пройти всю планету насквозь, прежде чем они смогут начать строить свою копию. При скорости в 25 сантиметров в секунду они сделают это за 19 земных лет. Округлим до 20 (на самом деле, на практике, расстояния конечно меньше, но ведь там ещё перестроение, маневрирование, чтобы обойти других... так что пусть будет 20). Допустим, строительство копии займёт ещё 20 лет (с учётом затрат времени на доставку нужных элементов).

Итого — 90 сорокалетних циклов. 3600 земных лет. Ну или 2592 криптонских, если угодно. Примерно столько времени понадобится, чтобы Криптона не стало — одни сплошные зонды, бесчисленные легионы зондов. Как именно закончится последний цикл — уже неважно. Зонды могут разлететься в разные стороны, прорвав кору, как яичную скорлупу, и образовав крупнейший боевой флот в истории Вселенной (верхние слои, конечно, погибнут при старте, но при их общем количестве это будет незаметно). Или разрезать кору на тонкие ломтики и втянуть в кристаллические «недра» для окончательной переработки. Или просто самоликвидироваться все разом — будет замечательно яркий фейерверк.

Как очевидно из того, что Нон и Дру-Зод вообще родились — в третьем тысячелетии Эры Гармонии ничего такого не случилось. То ли программный сбой, то ли чьё-то благородное вмешательство — но машины прекратили размножение и перешли в режим консервации. Сто тысяч лет криптонцы полагали свою планету самой благоустроенной и безопасной, не догадываясь, что живут на гигантской бомбе.

Но недавно (по геологическим меркам) цикл был снова запущен.


— Они уже почти закончили, — хрипло произнёс Нон. — Совокупная масса — почти три четверти массы мантии! Им даже доедать Криптон уже не нужно — достаточно лишь немного шевельнуться внутри, и магматическая волна просто смоет нас и всё, что сверху...

Разумеется, на экране не наблюдалось равномерных стройных рядов зондов. Это было бы слишком большим упрощением. В недрах планеты пульсировала структура, больше похожая на гигантский лес... или сеть кровеносных сосудов, если рассматривать её в микроскоп. Миллиарды труб-дорожек-ветвей, образовывали сложнейшую фрактальную структуру, где максимальное количество частей имело доступ к строительному материалу.

— А ядро они, похоже, не тронули, — отметил Хан. — На нейтрино-сканерах оно почти не изменилось.

— Да, использовали как опору и источник энергии...

— Это разумно. Во-первых, меньшую массу и объём требуется перерабатывать, во-вторых, не нужно решать проблемы с запредельными температурами и давлениями, в-третьих, всегда есть куда скинуть отходы производства, не беспокоя жителей поверхности...

— Они сделали всё очень аккуратно... — кивнул Нон. — До последнего момента не было никаких следов... Объём кристаллов почти точно соответствовал объёму мантийного вещества, из которого они производились... только когда подошли к поверхности, их шевеления стали слегка проявляться... не смогли выдержать баланс температур и давлений с абсолютной точностью...

— Сколько осталось до прорыва на поверхность?

— Лет пятьдесят... если перерабатывать всю кору и остаток мантии так же тщательно, как до сих пор.

— А если плюнуть на незаметность и аккуратность? Просто поставить целью перереботать всё, что ещё не переработано?

— Тогда за полгода-год управятся.

Хан сделал несколько резких вдохов и выдохов.

— Судя по тому, что трясти уже начало, они если и не плюнули, то готовы плюнуть в любой момент. Можно ли их как-то остановить?

— Нет, — покачал головой Нон. — Физически, по крайней мере, точно нет. Несколько тысяч, в крайнем случае сотен лет назад, можно было попробовать запустить наши собственные зонды с приказом разрушить эту штуку. Но сейчас... дело даже не в том, что наша группировка не успеет размножиться и вырасти. Сама по себе борьба таких гигантских машин в недрах Криптона уничтожит всё живое на поверхности.

— Физически, говоришь... а не физически? Поднять архивы по кодам того времени и попробовать дать ему команду «остановить рост»?

— Дру, ты же военный. Ты должен понимать такие вещи лучше, чем я.

Да. Он понимал. Если систему программировал не полный идиот, у них будет только одна попытка. При получении неверного кода кристаллы просто уничтожат всё живое на поверхности. Дожевать мёртвые камни можно будет и потом... если в этом вообще будет необходимость.

Наступила мрачная гнетущая тишина.

— Я подниму все исторические архивы, — сказал наконец Нон. — Попытаюсь понять, как эту дрянь остановили сто тысяч лет назад. И что могло спровоцировать её проснуться в наши дни. Опыт Джакс-Ура тут явно ни при чём — он был слишком недавно, а она росла не меньше пятисот лет.

— Погодите, как не меньше пятисот? Но предыдущее геосканирование производилось три с половиной века назад!

— Три с половиной века назад она была в тысячи раз меньше.

— В тысячи раз меньше, чем сейчас. Да пусть даже в миллион раз меньше! Это все равно масса хорошего такого планетоида, и отражающая поверхность в тысячи километров! И вы хотите сказать, что её просто проворонили?! Это заговор, учитель, иначе не объяснить. Кто-то, определённо, желал провести геноцид криптонской нации! Вопрос только в том, был этот «кто-то» фанатиком-одиночкой, или мы имеем дело с группой. И если один, то умер ли он? Или продолжает действовать против Криптона? Нам следует быть очень осторожными теперь. Тот, кто готов угробить целую планету, не будет церемониться с одним учёным и одним воином!

— Что значит «быть осторожными»? Ты предлагаешь молчать? Об ЭТОМ?! Заботиться о секретности, когда нам всем может быть осталось жить считанные дни?!

— Если мы все умрём, то не имеет никакого значения, будут криптонцы знать об этом, или нет.

— Ещё как имеет! Люди должны иметь возможность хотя бы провести остаток жизни в мире и покое, а не в сиюминутной суете!

— Вы слишком хорошего мнения о людях, учитель. Какой ещё мир и покой? Как только эта информация распространится, начнётся большая резня! Раз настали последние времена, значит всё можно — воровать, убивать, насиловать — вот что подумает большинство! Но меня волнует не это, а то, что вы даже слова не успеете сказать! Если кто-то мониторит общественные каналы, он заткнёт вам рот очень быстро. И скорее всего — летально.

— Не успеет, — ухмыльнулся Нон. — Я уже отправил отчёт по геосканированию в планетарную сеть. Десятком каналов. Теперь им нет никакого смысла меня убивать. Даже если эти «они» вообще существуют где-то кроме твоего воображения, Дру-Зод.


В первую секунду Хану захотелось как следует врезать наставнику, но он быстро усмирил в себе этот порыв Генерала. Во-первых, не поможет — во всех ситуациях, кроме боя насмерть, учитель запросто начистит худощавому Зоду физиономию. А во-вторых, что он, собственно, такого сделал? Планам Хана от этого сплошная выгода. Если действительно существует некая сила, которая не хочет спасения Криптона — Нон примет на себя первый удар, а Хан сможет из тени пронаблюдать, кто именно и как попытается заставить его молчать. Если же такой силы не существует... что ж, тогда переворот превращается в детскую игру. Криптонцы на руках готовы будут носить любого, кто пообещает им жизнь!

И однако, это вполне выгодное для него решение Нона почему-то вызывало у него непроходящий гнев.

«Я тебе не позволю так легко сдохнуть, ублюдок! И всей вашей дурацкой планете не позволю! Если вы и откинете копыта, то сражаясь до последней секунды, а не философски-покорно! Вы у меня ещё узнаете, что такое гнев Хана!»

Мысленная команда — и небо рассекают восемь пылающих метеоритов — сверхзвуковых аварийно-защитных модулей.

— Зажмите уши, — посоветовал Хан учителю. Как раз вовремя — модули втыкаются в землю правильным восьмиугольником, расплескивая камень, как воду. Грохот такой, что мёртвого можно поднять. Зато над парочкой исследователей мгновенно возносится купол защитного поля. Не бог весть какая оборона, но от снайперов и модифицированных зверей-убийц на пару минут убережёт. Модули также работают и помехопостановщиками, отрезая любые сигналы извне. Кроме ансибля, конечно, который заблокировать невозможно — но это устройство громоздкое, его в одежде не спрячешь. А Хан опасался, что какой-нибудь прибор-убийца может присутствовать на теле Нона без ведома последнего. Или даже в теле — как имплант.

— Собираешься меня похитить? — хмыкнул Нон, задумчиво глядя на краевой вал выброшенной породы, который уже начал осыпаться под действием гравитации.

— Вроде того, — недовольно отозвался Хан. — Через три минуты подойдёт флаер высшей защиты, который доставит нас на базу Урис. Там весь персонал — только мои доверенные люди, программное обеспечение и оборудование тоже только наши. Муха не проскочит. Заодно нас обоих как следует просканируют. Только после этого мы сможем выйти в сеть — по нашим, защищённым каналам.

«И я превращусь в мишень для всех, кто мог по какой-либо причине желать гибели Нона... Что я делаю, чёрт побери? Зачем мне это нужно?»

Над ними нависла огромная тень — силовое поле заглушило гул двигателей флаера, и летающая крепость появилась на месте событий совершенно неожиданно. Пилотировала определённо Фаора-Ул — только у неё была привычка водить машины по столь крутой, почти вертикальной траектории. С одной стороны, это позволяло неожиданно рухнуть как снег на голову врагу. С другой, если не успеешь погасить вертикальную скорость — станешь одной из самых дорогих бомб в истории. Надо будет её хорошенько пропесочить — на поле боя это оправданный риск, но когда идёшь на выручку своим — бессмысленно подвергаешь риску и их, и себя. Даже мощный силовой щит, созданный восемью модулями, вряд ли выдержал бы падение семисоттонной машины.

Он отключил экранирование и с борта флаера тут же опустилась спиральная лестница из твердого света. Схватив за руку колеблющегося Нона, Хан тут же взбежал по ней. Когда за спиной закрылся люк, он более-менее почувствовал себя в безопасности.

И совершенно зря — о чём напомнила ему суровая реальность, когда корабль прыгнул в небо с ускорением примерно в сто метров в секунду за секунду. Ну да, благодаря эффекту массы это дало перегрузку всего в треть земной тяжести, так что Фаоре и в голову не пришло, что она подвергает пассажиров какому-то дискомфорту, не говоря уж об опасности. Но это напомнило ему, что понятия «полёт» и «безопасность» на Криптоне несовместимы.

Они поднялись в рубку, откуда открывался потрясающий вид на небеса Криптона, освещённые непрестанными полярными сияниями.

— Они почти не изменились, — хмуро сказал Нон, глядя на бегущие по небу полотна пламени — цветов, которым не было названий в земных языках. — Ну да, всё правильно... магнитное поле планеты определяется токами в ядре, а ядро эта штука не тронула.

Хан едва ли не воочию увидел, как шевельнулись ушки Фаоры — ей было очень интересно, что за «эта штука», но дисциплина заставляла пилота не отрываться от приборов. Это можно использовать.

— Учитель, у вас осталась при себе копия результатов геосканирования?

— Не полная — оно ведь ещё не закончилось, анализ отражённых волн всё ещё продолжается. Законченная картина будет только через два-три дня.

— Ничего, того что есть — хватит. Перешлите её на корабельный сервер. Фаора-Ул, закодируй и перешли на сервера Д-3, Г-7 и Ф-3.

Так он одновременно убил двух зайцев — удовлетворил интерес молодой женщины, мимоходом посвятив её в опасную тайну, и гарантировал, что информация не будет потеряна. По мере того, как Фаора знакомилась с данными, её зрачки становились всё больше. Что ж... теперь их трое. Вопрос в том, надолго ли.


Просматривая донесения разведывательных программ из планетарной сети, Хан всё больше хмурился.

— Наш противник существует, кто бы он ни был. И это действительно умный человек... даже умнее, чем я ожидал.

Сам Хан, в бытность правителем собственной империи, поступил бы точно так же. Ну, с поправкой на земные реалии, конечно. Полностью заткнуть кому-то рот в информационную эпоху невозможно... да и не нужно.

Вместо этого сообщениям Нона был придан максимально низкий рейтинг достоверности. Их снабдили самыми нелепыми и скандальными комментариями, причём большинство было сделано как бы в поддержку заявлений учёного... но в таком тоне и настолько безграмотно, что это выглядело медвежьей услугой. Перевирали дату катаклизма (через три дня, через два месяца, через десять лет, через сто). Перевирали причины — за один час на разных серверах появились такие объяснения, как цикл солнечной активности, превращение Рао в сверхновую, старая машина, которая облучает ядро планеты потоком частиц, чрезмерная добыча полезных ископаемых и/или энергии из ядра планеты... Одна версия особо умилила Хана — дескать, в ядре полно трансурановых элементов, они много тысяч лет опускались к центру планеты, и вот сейчас образуют критическую массу и сделают большой бабах.

Неформальный авторитет Нона играл теперь против него самого. Мало кто знал, что к этому здоровяку, мало похожему на человека умственного труда, прислушиваются члены Научного Совета. Он теперь выглядел в глазах общества, как любитель дешёвых сенсаций.

Хан мог запросто предсказать развитие событий. Уже через неделю возникнет не менее десятка скороспелых сект конца света, половина из которых будет прославлять катастрофу, как реализацию божественной воли, а другая половина — пытаться предотвратить её самыми нелепыми методами, типа торжественного жертвоприношения Рао на главной площади. Нормальные люди будут крутить пальцами у виска, глядя как на первых, так и на вторых.

Недели через три-четыре, когда уровень паники достигнет опасной отметки в пять процентов, выступит с публичным заявлением кто-нибудь из Совета. На его лице будет усталое выражение человека, которого оторвали от серьёзной работы ради какой-то псевдонаучной ерунды. Он объяснит, что да, есть некоторые аномалии ядра планеты, и в отдалённом будущем они, конечно, могут представлять опасность, но никак не в исторической перспективе. Что Совет, конечно, будет проводить дополнительные исследования на эту тему, но не сию минуту, поскольку планирование и подготовка георазведки — дело очень долгое и требующее много энергии. Что Нон когда-то был молодым талантливым учёным с большими перспективами, но не сумел их реализовать.

Трехмерная структура из переплетающихся труб в мантии? Ой, молодой человек, я вас умоляю! Реальная информация, которая у нас есть — это всего лишь время прихода, амплитуда и частота сейсмических волн! Существует множество способов визуализации этих сухих цифр. И среди них почти всегда можно выбрать две-три таких программы, которые нарисуют вам самую страшную картинку!

Вмешается другой учёный, психолог, и объяснит, что у Нона, скорее всего, кризис среднего возраста — когда больше половины жизни позади, а человек так ничего выдающегося и не достиг. Бывает, что в таком возрасте учёные обращаются к популярной науке, дабы заполучить себе славу хотя бы среди некомпетентных, но эмоциональных людей. Если бы у Нона были серьёзные доказательства, понятные другим учёным — он бы обратился к Совету, а не к публике. Снова возьмёт слово первый учёный. Он объяснит, что настоящие открытия требуют долгой кропотливой работы больших коллективов. Времена гениев-одиночек давно прошли. А когда всё-таки удаётся открыть что-то действительно выдающееся — понять это и оценить по-настоящему могут всего несколько сотен специалистов. В завершение он процитирует что-нибудь классическое, например такое:

«Дело в том, что самые интересные и изящные научные результаты сплошь и рядом обладают свойством казаться непосвящённым заумными и тоскливо-непонятными. ... Организовать на телестудии конференцию знаменитых привидений или просверлить взглядом дыру в полуметровой бетонной стене могут многие, и это никому не нужно, но это приводит в восторг почтеннейшую публику, плохо представляющую себе, до какой степени наука сплела и перепутала понятия сказки и действительности. А вот попробуйте найти глубокую внутреннюю связь между сверлящим свойством взгляда и филологическими характеристиками слова „бетон“, попробуйте решить эту маленькую частную проблемку, известную под названием Великой проблемы Ауэрса!»

Как с этим бороться, Хан прекрасно представлял. Если народу нужно что-нибудь реальное и осязаемое, воинская гильдия с удовольствием ему такие эффекты предоставит. С эффектом присутствия, так сказать.

Весь вопрос в том, ограничатся ли они тем, что дискредитируют Нона? Или попытаются устранить его физически, чтобы он не смог восстановить своё доброе имя или предоставить более убедительные доказательства?

И снова сработала беспощадная логика «как бы поступил я на их месте». Хану всё больше казалось, что по ту сторону доски информационного пространства Криптона сидит его тёмный двойник — не менее искушённый и жестокий политик.

Банальное убийство тут не подойдёт — мёртвый Нон станет мучеником в глазах народа, и неизбежно начнутся вопросы — за что именно ему заткнули рот?

Но... на Криптоне прекрасно развита нейрохирургия. О принципах работы мозга тут знали если не всё, то почти всё. Более того, можно было разработать индивидуальную хирургическую операцию для каждого пациента — учитывающую особенности именно его личного строения мозга. Достаточно просто взять голограмму этого конкретного человека и по очереди блокировать различные нейронные связи — пока не будет получен желаемый результат.

Существовала и операция, превращающая человека в дурака. Нет, это не оговорка и не метафора. Не в идиота, тем более не в «овощ» — а именно в дурака. Пациент оставался вполне вменяемым, сохранял память и социализацию, мог внятно говорить и работать. Просто у него сильно падал уровень интеллекта.

«Если он сам перестанет понимать формулы, которые написал, то станет очевидно, что никакой он не учёный. С другой стороны, как он тогда защитил диссертацию и получил звание преподавателя? Ну, волосатую лапу Домов никто не отменял... Но Дру-Зода тогда ещё на свете не было, так что кандидатура наиболее вероятного заговорщика отпадает. Значит, он был таким не всегда... генетический сбой, ранняя дегенерация интеллекта... бывает такое. Потому и пошёл на фальсификацию — от отчаяния, когда понял, что на настоящего учёного уже не тянет... Да. Так они и поступят... вернее, попытаются. Чтобы добраться до Нона, им придётся пройти через меня... а вот тут я и буду их ждать».

День восьмой

Он едва успел немного выспаться. На рассвете его с широкой ухмылкой растолкал Нон.

— Иди давай, ученичок. Я всю ночь от них отбивался. Теперь твоя очередь.

Изобразив на лице предельно раздражённую мину, Хан встал. Спал он, как и предыдущий носитель этого тела, не раздеваясь — сверхтонкий эластичный комбинезон из графена одинаково хорошо исполнял функции парадной формы и пижамы, нужно было только отсоединить защитные кристаллические пластины, что делалось одним нажатием кнопки на плече. Возвращались на место они так же просто и быстро. Развернулся за спиной широкий плащ — хотя он не попадал в поле эффекта массы, создаваемое телом Зода, но был таким тонким, что даже в криптонском тяготении почти ничего не весил. Пробежала по телу массирующая и стимулирующая электростатическая волна. За какую-то секунду раздражённый соня превратился в грозного боевого генерала при полном параде.

Одно прикосновение к головному обручу (с нововведениями Хана это было даже не обязательно, он мог использовать чисто мысленное управление — но не хотел привлекать внимания к изменению своих привычек) — и перед ним развёртывается голограмма Гил-Экса. Советник ткнул указующим перстом в сторону собеседника, торжествующе ухмыляясь.

— Вот! Я так и знал, что это твоих рук дело, Дру-Зод! Теперь ты простым предупреждением не отделаешься! Это уже переходит все границы! Ты будешь на сотни лет лишён права занимать все важные административные посты! И в армии выше лейтенанта тоже больше не поднимешься, уж я об этом позабочусь!

Подобная пафосная речь звучала бы комично, если бы её произносил просто выживший из ума склочный старик... А не выживший из ума склочный старик, который при этом был одним из самых могущественных людей на планете. В обществе, где об адвокатуре и доказательственном праве никто не слышал.

— Не составит ли труда для уважаемого члена Совета сообщить, какое именно преступление я совершил? — поинтересовался он, добавив в голос порцию яда, которой хватило бы на стадо китов.

— Не прикидывайся простачком, Дру-Зод! Ты сам всё знаешь!

— Извините, сегодня что-то ну очень хочется простачком поприкидываться. Ну вот такая у меня коварная злодейская натура, ничего не могу поделать.

Казалось, советник сейчас взорвётся от злости. Голограмма замерцала — глаза Гил-Экса так полыхали яростью, что сбивали работу сканеров.

— Ты издеваешься?!

— Вы очень быстро догадались, советник. Сразу виден великий ум учёного. Осторожно только, не забывайте дышать в приступе гениальности. И всё-таки я смиренно прошу объяснить тупому вояке, какие законы я нарушил.

— Ты... ты... ты заплатишь за это, ошибка маточного репликатора! Ладно, если тебе так хочется слышать очевидное... или ты станешь отрицать, что похитил Нона и заставил его выдумать эту нелепую историю о грядущем разрушении планеты?!

— А вы у самого похищенного спросить не пробовали?

— Не считай нас глупцами, Дру-Зод! Кто верит показаниям заложника, взятым под прицелом плазменной винтовки?! Если хочешь доказать, что не удерживаешь его силой — доставь Нона в Совет, пусть он лично объяснит, откуда у него взялись столь глупые и опасные мысли!

— С удовольствием. Только при условии, что мои специалисты получат допуск к защитным системам Законодательной Палаты. У меня есть подозрение, что их программы несколько устарели, и враги Криптона смогут добраться до моего учителя. Я, по понятным причинам, этого не хочу.

— Это ты устарел, Дру-Зод! Ты атавизм, которому не место в современном обществе! Твоё старомодное понимание доблести превратило тебя в преступника! Твои «враги Криптона» существуют только в твоём воображении! У тебя есть полдня, чтобы прекратить свой дурацкий демарш! После этого Совет начнёт процедуру отставки! А если ты вздумаешь ей не подчиниться — будешь арестован за похищение и попытку переворота!

Советник раздражённо ткнул пальцем в интерфейс и его изображение погасло.

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — хмуро сказал Нон. — Я конечно понимаю, что война у тебя в крови, ученик, но воевать со всем Советом...

— Это меня как раз волнует меньше всего, — отмахнулся Хан. — Вы не хуже меня знаете, насколько слаб, пуглив и безволен Совет. При необходимости я с ними управлюсь. Меня больше беспокоят те, кто могут стоять ЗА Советом. Те, кто натравили его на нас и устроили вам информационную блокаду.

— Гил-Экс заявил, что эта блокада — «естественная реакция общества», и что Совет не имеет к ней никакого отношения. Но и подкреплять мои предупреждения своим рейтингом достоверности они не собираются, так как я «всего лишь марионетка в твоих руках», и «не понимаю, что творю».

Нон прошёлся туда-сюда по комнате. Его лицо оставалось спокойным, но одежда из твёрдого света мерцала, выдавая раздражение.

— Ты зря недооцениваешь Совет, Дру. Да, они довольно... пугливы. Хорошее слово. Но именно страх может толкнуть их на самые решительные действия. О которых вы все потом пожалеете. Я бы не доводил конфликт до такой крайности. Дай мне высадиться в Криптонополис. Я сумею их убедить.

— Я не дам вас убить ради их спокойствия.

Нон хотел что-то сказать, уже открыл рот... но замолчал, так и не решившись. Похоже, он сам всё ещё не был до конца уверен в том, что не похищен.

— Ладно, тебе виднее. По крайней мере, продолжать работу я могу и отсюда. Я хотел тебе кое-что показать, Дру-Зод.


На экране метались размытые полупрозрачные тени. Результаты нейтринного сканирования всегда выглядят так, словно пользователь попал в царство призраков. Даже мозг Дру-Зода, привычный к сложному «голографическому» анализу окружающей обстановки, с трудом умудрялся различать в этих волнах вероятности более-менее «материальные» образы.

И вдруг... это была мельчайшая точка, почти невидимая на фоне блоков размером с континент. Но она резанула по восприятию, словно светозвуковая граната — потому что была СОВЕРШЕННО ЧЁРНОЙ.

— Это дефект сканеров, или...

— Я тоже так подумал, Дру-Зод. И запустил повторную проверку этого участка. Естественно, другой группировкой спутников. Нет, это НЕ дефект. Что бы это ни было, оно там — на границе ядра и мантии, в центре переплетения труб. Эхо туда не доходит, поглощается многочисленными слоями кристаллов. Нет, этот объект не полностью чёрный в нейтринном спектре. Он кажется таким лишь по сравнению с любой другой материей. Он поглощает около одной тысячной нейтринного потока. Но если я изменю контраст настолько, чтобы его прозрачность стала заметна, планеты ты вообще не увидишь — даже в виде теней.

— То есть... что бы это ни было... оно эквивалентно слою свинца толщиной почти в СВЕТОВОЙ ГОД?

— Именно, парень, именно! При диаметре всего в сотню метров. Меня это несколько смущает, а тебя?

— Меня тоже, — не покривив душой признал Хан.

Всё, с чем ему приходилось иметь дело до сих пор, было объяснимо — не земной, так криптонской наукой. Сеть зондов, выросшая в мантии Криптона, конечно, обладала жуткими масштабами и мощью... но она была тем же, чем ядерное оружие для землян. Разрушительной, но вполне понятной машиной. Тем, что сами нынешние криптонцы могли бы сотворить, прийди им в голову столь извращённая мысль. Эхом старой гражданской войны.

Но чёрная капелька поставила в тупик самого Нона, чей толстый череп впитал всю криптонскую науку. А это уже совершенно другой уровень.

— Вообще хоть ЧТО-ТО может поглотить каждое тысячное нейтрино при таких размерах?

— Ну, в принципе... Фрагмент нейтронной звезды, вероятно, мог бы. Но кусок таких размеров, даже если бы сохранил стабильность каким-то неизвестным способом, имел бы массу крупной луны, и гравитационные детекторы сейчас бы просто зашкаливало. Ещё сгусток кварк-глюонной плазмы в некоторых режимах... но опять же вопрос со стабильностью и фоновым излучением... Он бы сам выбрасывал такие потоки нейтрино, не говоря уж о температуре...

— А портал Фантомной Зоны?

— Портал в мантии?! Ну у тебя и фантазия... Нет, все равно нет. Такой портал поглощал бы ВСЕ нейтрино, а не доли процента. К тому же объект примерно сферический, а не плоский. Точную форму определить не удаётся, сканерам не хватает разрешения.

— Мы можем до него добраться?

— За обозримое время — нет. Там сотни, если не тысячи, километров сплошного кристалла...

— Он испускает какие-то сигналы, излучения?

— Он может испускать что угодно. Нам на поверхности это определить нечем. Я могу только сказать, что у него отсутствует нейтринное излучение и сколь-нибудь заметный в планетарных масштабах градиент гравитационного поля.

Хан хитро прищурился.

— Поправьте, если в моей логике где-то будет ошибка, учитель. Если бы я был управляющей программой этой системы-планетоубийцы, и если бы я внезапно обнаружил у себя под боком объект непонятного происхождения — я бы наверняка постарался от него избавиться. А если это невозможно — я бы постарался выстроить транспортную сеть как можно дальше от него. Просто на всякий случай. Из предосторожности. Вместо этого мы видим миллиарды тонн кристалла вокруг него. Значит, либо зонды прекрасно знают, что это за штука, и оберегают её, как ценный трофей, либо это их...

— Командный центр! — выдохнул Нон.

— Не обязательно «мозг». Возможно «сердце» или «желудок». Но в любом случае, важная часть системы. Если нам повезёт — жизненно важная. И что мне особо нравится — НЕ дублированная в триллионах копий, как всё остальное в этой сети.

— Но мы все равно не можем до неё добраться, — вздохнул учёный. — Да и вряд ли сможем повредить.

— Это уже технические сложности, учитель. КАК бить — мы придумаем. Главное, что мы теперь знаем... или хотя бы подозреваем — КУДА бить...

Великан покачал головой.

— Боюсь, ты слишком оптимистичен, Дру... Я долго сомневался, но должен рассказать тебе одну вещь. Существует...

Договорить он не успел. Перед глазами вспыхнула красная иконка предупреждения о цифровой атаке, а спустя секунду в комнату вбежал Кан-Зод.

— Тревога, мой генерал! Совет только что объявил по всем каналам о вашем смещении с должности! Маршал Тор-Ан получил приказ арестовать вас!

Хан удивлённо приподнял бровь. Он, конечно, ждал чего-то подобного. Гил-Экс высказал свои намерения открытым текстом. Но почему вдруг так быстро, если сам же дал ему половину суток? Или ультиматум был ложным манёвром, чтобы заставить его думать, что время ещё есть? Но такая военная хитрость совсем не в стиле Совета... Но как выяснилось, он слишком рано ушёл в свои мысли. Сюрпризы этого весёлого дня ещё не закончились.

— И ещё... а также они обвиняют вас в убийстве Джор-Эла, мой генерал!


Физически Дру-Зод находился сейчас в рубке «Устрашающего» — крупнейшего военного корабля на современном Криптоне. Этот монстр сочетал в своей конструкции свойства флаера и вакуумного дирижабля. В мирное время он разворачивал вокруг себя огромные пузыри-поплавки из сверхпрочного кристалла, способные выдержать чудовищные криптонские давления, и месяцами дрейфовал в воздухе, не тратя на это ни капли энергии. При объявлении боевой тревоги пузыри превращались в первый слой брони — нет, размер их оставался прежним, и корабль даже сохранял плавучесть... до первого попадания. Как только плазменный заряд пробивал оболочку, рассеиваясь при этом, и внутрь начинал поступать воздух — «Устрашающий» переключался на антигравитацию. Длина монстра с пузырями составляла почти полтора километра, длина боевого модуля (то есть собственно корабля) — около семисот метров. Его плазменные орудия могли выдать до пяти килотонн в секунду в режиме луча и до килотонны в секунду в форме стабилизированных плазменных сгустков. А общий тротиловый эквивалент ракет, которые на нём базировались, составлял около пятидесяти гигатонн (хотя максимальный «вес» одного бортового залпа из двадцати ракет был равен двадцати элам солнечного камня, то есть 530 мегатоннам).

Мысленно же Хан Нуньен Сингх находился одновременно в десятке мест, и боевая рубка была одним из наименее важных.

Поспешность Совета, конечно, помогла ему застать Зода врасплох... но и недостатки у такой тактики были. Прежде всего, они не успевали провести стандартную процедуру отставки, требующую предварительного обсуждения и последующего голосования всех членов Совета. Пришлось убирать главу гильдии с должности в административном порядке, просто произволом отдельных советников. Разумеется, эти команды не дошли по назначению — их «съели» программы-перехватчики, которые Хан загодя установил. Так что с точки зрения автоматики он всё ещё оставался главой гильдии.

Тогда Совет объявил об его отставке через СМИ и приказал Тор-Ану арестовать мятежника. Но это произвело довольно противоречивый эффект. Генерал Зод был любим подчинёнными и пока не успел сделать ничего такого, что вызвало бы народный гнев. Не то, чтобы все криптонцы в едином порыве высыпали на улицы с воплями «Руки прочь от Дру-Зода!» Даже преданные ему и от души ненавидящие Совет воины преимущественно заняли благожелательно-нейтральную позицию. Дескать, вы там разберитесь, кто же всё-таки прав, а мы посмотрим. Ставить себя открыто против Совета (то есть против законной власти) готовы были немногие. Но и лезть в драку с хорошо вооружённой группировкой генерала — ищите дураков. Особенно, если он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО террорист, убийца и военный маньяк, как утверждает Совет.

Иногда по нему стреляли, но так... чисто отрабатывая номер. Плазменные заряды разбивались о щиты «Устрашающего», не нанося никакого вреда, а ракеты перехватывались на дальних подступах. К сожалению, так долго продолжаться не могло — флот Тор-Ана уже покинул Криптонополис и вылетел на перехват.

— Наши силы — восемь кораблей первого класса, двенадцать второго класса и семьдесят три лёгких флаера, — доложила Фаора-Ул. — У Тор-Ана только первого класса сто кораблей, а всего аппаратов... точно не могу сказать, они ставят помехи, но судя по тепловому следу — не меньше трёх тысяч.

Хан и сам прекрасно всё это видел на приборах, но не мешал Фаоре чувствовать себя важной персоной.

Флаеры у обеих эскадр однотипные, значит предельная скорость одинакова. Малые аппараты быстрее тяжёлых кораблей — но воздушный линкор типа «Устрашающего» способен уничтожать их сотнями. Тор-Ан осторожен, он не пошлёт разведку вдали от остальных сил. Попытается навалиться всей огневой мощью. А это значит, что бегать от него можно достаточно долго.

Самый очевидный вариант — заманить его подальше от города, описать круг — а потом на город, кинжальным ударом, высадить десантную группу в здании Совета — и убедить их временно... а может и не временно передоверить власть специалистам по экстремальным ситуациям.

Вопрос в том, остановит ли Тор-Ана факт капитуляции Совета? Его флот достигнет города максимум через полчаса после высадки сил Зода. Успеет ли он сориентироваться в ситуации и согласится ли перейти в подчинение новой власти? Всё, что Хан знал о психологическом профиле маршала, говорило, что успеет. Тор-Ан хороший исполнитель, совершенно неагрессивный сам по себе — он стреляет только в тех, в кого ему скажут стрелять.

И однако на уровне подсознания что-то его тревожило. Что-то говорило, что этот план не столь хорош, как кажется. Возможно, потому что слишком очевиден и линеен. Допустим, Совет ни черта не понимает в тактике, но невидимый противник Хана... неужели повезёт и он тоже окажется настолько глуп?

Хан развернул свой маленький флот и начал отступать, прокладывая курс на приличном расстоянии от всех крупных армейских баз — на случай, если кто-то из генералов решит помочь Тор-Ану. Какое-то время у него в запасе в любом случае есть.


В рубку поднялся Нон — мрачный, словно туча. Не каждый день теряешь одного из любимых учеников, а второго объявляют государственным преступником.

— Джор-Эла убили сегодня на рассвете. Колющим ударом кинжала в шею сбоку. Это характерный приём спецназа для снятия часовых... да ты сам лучше меня знаешь. Послушай, Дру... я знаю, что ты сам не пошёл бы на это. Но ты уверен, что это не мог быть кто-то из твоих людей?

— Никто из людей, которые по-настоящему являются моими, — строго уточнил Хан. — Я не могу ручаться, что кто-нибудь из членов воинской гильдии не решил меня подставить таким вот образом. Но я не давал никаких намёков, что заинтересован в смерти Джор-Эла, если ты это имеешь в виду. Никто не стал бы устранять его «ради меня». Мы только начали восстанавливать отношения с ним! Не говоря о том, что он был мне нужен! Живым и здоровым!

— Успокойся, Дру. Я тебе верю. Просто уточнил.

— Кстати, почему Совет вообще решил, что я к этому причастен? Только из-за характерного почерка воинской гильдии?

— Не только, — Нон сжал челюсти и посмотрел на него тяжёлым взглядом. — Джор-Эл был членом Совета. Его дом был набит защитными устройствами. Его, в принципе, можно было взять штурмом... но вот так просто зайти и убить владельца обычным холодным оружием — мог только пользователь очень высокого ранга. Другой член Совета. Или глава гильдии. Или хороший знакомый, для которого защитные системы были отключены.

— Ясно... а мотив?

— С мотивом... тоже есть свидетельства, указывающие на тебя. Прости, Дру, но я не могу тебе этого сказать.

— Учитель!

— Не могу. Не сейчас, по крайней мере. У тебя сейчас очень сложная ситуация и нужна трезвая голова. Если выкрутимся успешно из этой гражданской войны — обещаю, я расскажу тебе. Но сейчас сосредоточься на своих, военных делах.


Флот Тор-Ана разделился на три части — центральную из сорока тяжёлых кораблей и две фланговых, примерно по тридцать. Центральный флот шёл по прямой — точнее, по кратчайшей траектории к силам Хана. Фланговые разошлись по сторонам с целью перекрыть ему возможные пути отхода.

«А маршал не так глуп... понимает, что я попытаюсь его закрутить...»

Чего Тор-Ан не понимал — это что с военными преступниками в такие игры не играют. Если бы Хана беспокоило только личное выживание — то есть будь он взаправду таким отморозком, каким считал его Совет — он мог бы выиграть в один ход. Достаточно выйти на ближайший город — Тор-Ан не додумался перекрыть подходы к ним — и выставить ультиматум. Либо сдаёте мне свои корабли, либо я устраиваю тут небольшой дождик из солнышка.

Другое дело, что взятие десяти миллионов человек в заложники повредит его будущей репутации правителя, так что надо работать тоньше.

Он мог бы перевести маршала на свою сторону. Один короткий проникновенный разговор — и Тор-Ан присягает новому правителю. Дру-Зод хорошо знал все слабые места своего формального начальника — а Хан сумел бы ими воспользоваться.

Беда в том, что завербовать Тор-Ана — не значит завербовать автоматически все его силы. Люди — не управляемые роботы (к сожалению). Во флоте Тор-Ана достаточно много «комиссаров» — офицеров, преданных исключительно Совету. То есть начнётся внутренняя разборка, перестрелки на кораблях и между кораблями. В итоге Тор-Ан и верные ему силы победят, хоть и не без потерь... но это уже выйдет за пределы бескровной тактической игры.

Именно по этой причине, кстати, нынешние силы Хана были столь малы. 1532 человека на всех флаерах — но зато в каждом из них он мог быть уверен, как в себе. Он мог бы собрать в двадцать раз большую армию — но она была бы менее надёжна. Хан предпочёл взять только самых проверенных, зато не опасаться выстрела в спину. Ну... почти не опасаться. Стандартных предосторожностей от убийц это не отменяло.

Не то, чтобы Хан боялся настоящей, кровавой гражданской войны. Опыт ведения подобных разборок у него был. Ни совесть (какая уж там совесть после Евгенических войн), ни страх (генетический шаблон воина исключал это чувство), ни жалость к обречённым (они были слишком далеко, чтобы сработала искусственно привитая эмпатия) его не сдерживали. Другое дело, что устраивать бойню он предпочитал в тот момент, который выберет сам. А не в тот, который ему усердно навязывался обстоятельствами. «Они уже сделали из меня убийцу Джор-Эла. Хотят сделать ещё и убийцу сотен тысяч, если не миллионов? Нет, ребята, спасибо за предложение, но я возьму сам».

— Продолжаем отступление.

На панели эмоциональной индикации загорелось множество возмущённых красных огней. Вслух никто из капитанов не высказал протеста, но Хан почувствовал себя Кутузовым перед Бородинским сражением — «Как, опять отступление? Да сколько же можно, когда уже бой, наконец?!»

«Спокойно, мальчики и девочки... бой вы получите и совсем скоро. Может, мы и в положении русских войск девятнадцатого века, но вот противник у нас далеко не Наполеон... Выиграть битву — тут самая простая часть, в конце концов, мы для этого рождены. Вот выиграть войну будет немного посложнее...»

Он прикрыл глаза и начал вносить последние поправки в чертёж.


Чтобы достичь рассчитанной им точки, всем флотам понадобилось около одиннадцати часов. Если учесть, что все они шли со скоростью около семисот километров в час, на Земле этого бы хватило, чтобы долететь от Вашингтона до Москвы. Но для колоссальной поверхности Криптона это всё ещё было маневрирование «на пятачке». Основной флот Тор-Ана держался у него на хвосте, примерно в часе лёту. Фланговые флоты отошли на час лёта вправо и влево по курсу следования. Всё точно по учебнику. Тор-Ан очень не хотел, чтобы его упрекнули в несоблюдении инструкций. Он был из тех, кто предпочтёт правильно проиграть, чем неправильно выиграть. Идеально предсказуемый исполнитель для Совета... и желанный противник для любого агрессора.

«Хм... Он, конечно, бюрократ, но не совсем дурак. Он не может не понимать, что Дру-Зод уж точно не станет действовать по инструкциям. Парень пытается подыграть командиру, которому симпатизирует? Или просто прикрывает свой зад перед Советом?»

— Склад под нами, — доложила Фаора-Ул.

— Отлично. Идём на посадку. Запустить помехопостановщики. Десантная группа — на выход. Персонал склада — обезвредить аккуратно, никаких трупов.

На самом деле ему не нужно было ни пополнять боезапас, ни добавлять в свой флот ещё четыре корабля первого класса. Этого все равно слишком мало даже против флангового флота. Не говоря уж о том, что у него возникнет дефицит пилотов, которых придётся распределить между новыми кораблями. Часть малых флаеров даже понадобится перевести на автопилот и дистанционное управление.

Но его план требовал остановиться на полчаса. А если он зависнет в воздухе или сядет на грунт ПРОСТО ТАК, без видимых причин, поджидая, пока преследователи к нему приблизятся, Тор-Ан непременно заподозрит ловушку. Пополнение припасов — хороший повод, объясняющий, зачем ему остановка.

Тем не менее, осторожный маршал сбросил ход за пятьсот километров, послав два фланговых флота обойти мятежного генерала с двух сторон.

Кажется, природа подыгрывала мятежникам. Флот левого фланга едва не попал в грозовой фронт, а грозы на Криптоне — это стихийное бедствие уровня небольшой атомной войны. Нет, ни один корабль не пострадал, но им пришлось потратить время и энергию, чтобы выйти из опасной зоны. А двадцать минут выигрыша во времени — никогда не лишние.

Для захвата склада даже не понадобилось применять оружие. Увидев на горизонте корабли известного военного маньяка, комендант трезво оценил свои силы и объявил всеобщую эвакуацию. Естественно, флаеры беглецов никто не преследовал. У отряда Зода были дела поважнее.

— Полное окружение через пятьдесят две минуты, если они сохранят нынешнюю скорость, — предупредила Фаора. — Они образуют равносторонний треугольник...

— Знаю. Нам хватит двадцати. Успеем вывести корабли со склада из режима консервации?

— За двадцать? Лёгкие флаеры — да, линейные — вряд ли...

— А крейсера? В смысле, корабли второго класса?

— Хм, если поднапрячься... полную боеготовность не получим, но в воздух их поднять сможем, потом донастроим.

— А большего и не надо. Поднимайте в воздух всё, что сможете. В беспилотном режиме, никаких экипажей. Орудия не расконсервировать.

Тем временем, корабли, прибывшие с Ханом, согнали свои экипажи в маленькие защищённые капсулы, перевели антигравы в режим зависания, и начали... трансформироваться. Кристаллические корпуса текли, как вода, превращаясь из объёмных «пузырей» в длинные хищные остроносые силуэты.

— Дру, только не говори мне, что это... — первым понял Нон.

— Не собираюсь ничего говорить, — ухмыльнулся Хан. — Вы сами всё прекрасно видите.

Да, он видел. В небе над складом вырастали девяносто три баллистических ракеты разных размеров.

— Ты планируешь... перепрыгнуть в Криптонополис над их головами? Но Тор-Ан тоже может поднять корабли на орбиту и перехватить тебя там!

Ухмылка генерала стала ещё шире.

— Ошибаетесь, учитель. Дело не в высоте. Дело в скорости. Я не собираюсь пролетать прямо над головой у Тор-Ана. Я проскочу между его основной и левофланговой группировками, вне досягаемости их плазменных орудий, и слишком быстро, чтобы меня могли догнать их ракеты. За пределами атмосферы мы сможем достичь скорости в десять километров в секунду, и через пятнадцать минут уже высадимся в Криптонополисе! Даже если Тор-Ан начнёт трансформацию своих кораблей сразу, как только мы стартуем — он все равно опоздает минимум на те же двадцать минут. Но я сомневаюсь, что он сможет превратить свои флаеры в ракеты так быстро — у него ведь нет чертежей преобразования, которые я готовил всё это время.

— Остроумно, — покачал головой учёный. — Но что ты собираешься делать с силовым щитом и оборонительными орудиями города?

— Увидите, учитель. Увидите.


За время погони разные советники не меньше двадцати раз пытались восстановить свой доступ нулевого пользователя — всякий раз программы Хана успешно отбивали их попытки (правда, в последние три раза — не без помощи самого Хана). Земная система уже давно отказала бы в доступе до выяснения, но криптонская архитектура просто не предусматривала блокировки нулевого аккаунта. Теоретически это делало её уязвимой для взлома методом перебора, на практике пришлось бы возиться не одну тысячу лет — входной код имел длину в несколько килобит, а вводить его позволялось лишь раз в минуту.

Поэтому оборонительных орудий Криптонополиса Хан не боялся. Система отзыва «свой-чужой» у него работала корректно, а чтобы отключить её и позволить пушкам стрелять по криптонским же кораблям — требовался доступ советника или главы военной гильдии.

Кстати, то же самое касалось и корабельных орудий. Поэтому устроить перестрелку между флотами мятежников и лоялистов — не так просто, как кажется. Можно, конечно, физически отключить систему распознавания целей и блокировки огня — как, собственно, и сделал Хан сразу после «похищения» Нона. Но при этом отключалась и система наведения — такова была конструкция. Оставалось наводить вручную, что для гильдии воинов в принципе не было фатальным затруднением — с их-то рефлексами. И защитники города тоже могли так поступить — в любой момент. Но одно дело — корабельная дуэль, и совсем другое — попасть без помощи компьютера по активно маневрирующей сверхзвуковой «боеголовке».

Вот силовой щит — это уже задачка похитрее. Дело даже не в том, что городской купол способен выдержать удар в десятки мегатонн. В конце концов, в распоряжении Хана была достаточная огневая мощь, чтобы сбить несколько таких щитов. И достаточные вычислительные ресурсы, чтобы сделать это ювелирно, не затронув взрывами сам город внизу. Проблема в том, что отключение щита штатным режимом не предусмотрено вообще. Его вырубали только раз в пять лет на профилактику — предварительно загнав всех жителей в здания или на закрытые улицы — под герметичные кристаллические колпаки. Ну, или включив на это время второй, резервный генератор — там, где он был. Потому что выключенный щит — это вторжение прожорливой криптонской фауны и флоры. От которой в принципе не так уж трудно отбиться, но крайне сложно избавиться. Перед восстановлением щита городские строения приходилось дезинфицировать раскалённым воздухом и жёстким излучением.

Вряд ли Совет пойдёт ему навстречу и догадается объявить «режим закрытых окон». А это значит, что сотни тысяч случайных прохожих окажутся наедине с тварями, которых они только по телевизору видели... и к борьбе с которыми, в большинстве своём, совершенно не готовы. Ну воины-то может ещё как-нибудь выкрутятся, но члены остальных гильдий... Будут тысячи трупов... хотя нет, трупов после экспансии местной биосферы не остаётся. Тысячи бесследно исчезнувших — которых, разумеется, повесят на него. Причём смерть от зубов и когтей криптонского зверья лёгкой никак не назовёшь.

Поэтому первые боеголовки — совсем маленькие, килотонной мощности — взорвались не на верхушке щита, а в его окрестностях. Восемьдесят тысяч взрывов образовали сплошное огненное кольцо шириной в четыре километра, облако плазмы, в котором сгорало всё живое вплоть до бактерий. Ударная волна (набравшая в местной атмосфере чудовищную силу) расплющила более-менее крупные организмы в куда большем радиусе — на десятки километров от города.

Заодно эти многочисленные взрывы изрядно потрепали (но не снесли) городской щит. Осталось только «тюкнуть» его сверху относительно слабым ударом многотонного кристаллического тарана, разогнанного силой тяжести до гиперзвуковых скоростей — и защита лопнула, как мыльный пузырь.

Задачи были распределены ещё в полёте, так что армейцы времени зря не теряли. Первая группа, разведывательная — к генератору щита, убедиться, что его восстанавливают в штатном режиме, в бой не вступать. Даже ядерный карантин продержится не более суток, к этому моменту Криптонополис должен быть закрыт. Вторая группа — на периметр, захватить оборонительные турели. Тоже по возможности без кровопролития — обходиться угрозами и уговорами, в крайнем случае использовать шоковые гранаты и винтовки в оглушающем режиме. И третья, основная, восемьсот человек — в Законодательную Палату. Вот здесь кровопролитие не только разрешалось, но даже было рекомендовано. Ему требовалось внушить ужас, чтобы парализовать мышление советников и заставить их сдать полномочия. Впрочем, тут тоже были нюансы. Сапфировую Гвардию, охрану Палаты и цепных псов Совета — если понадобится, можно перебить поголовно, кроме тех, кто сдастся или перейдёт на сторону нападающих. Но по самим советникам — не стрелять. И вовсе не из гуманистических соображений. Просто ему нужен кворум, чтобы зафиксировать передачу власти. А живых советников в Палате и так меньше, чем хотелось бы — правила позволяли им присутствовать на заседаниях удалённо, в режиме виртуальной конференции. Весьма удобно, но есть один недостаток — голографической физиономии ствол к виску не приставишь.

Если кворум собрать не удастся, останется только выпытать из них входные данные нулевого пользователя. А потом начинать долгую и унылую борьбу в сети — как за умы новых подданных, так и за контроль над машинами. В конечном счёте он выиграет, Хан не сомневался... но сколько времени на это уйдёт, сколько останется до разрушения планеты, когда он наконец победит... и сколько раз за это время успеет нанести удар его невидимый противник?


Стоит отдать синим мундирам должное — бились они отчаянно. Никто не сложил оружия, никто не отступил. Выбывали из боя только мёртвыми, или получив такие ранения, что не могли больше сражаться чисто физически.

Отчаянно, но безнадёжно, казалось бы. Хотя «сапфировые» были лучшими воинами на планете по физическим параметрам, у них совершенно отсутствовал опыт реальных сражений. Опыт, которым в избытке обладал Хан, и хоть немного — Зод и его люди. А церемониальное оружие Гвардии прекрасно подходило для разгона толп и конвоирования преступников, но оказалось малоэффективным против тяжелых плазмомётов. Когда гвардейцам требовалась превосходящая огневая мощь, они полагались на поддержку боевых роботов и самого здания. Что ни говори, Законодательную Палату проектировали не дураки. У неё было много способов дать отпор незваным гостям. Она могла выращивать турели из стен и укрытия из пола, менять планировку, чтобы запереть чужаков, направлять в любую точку лифты для доставки подкреплений или эвакуации раненых... Словом, это была настоящая «умная крепость», весьма недружелюбная к чужакам.

Ну кто же виноват, что все эти функции, вместе с дронами поддержки, оказались напрочь парализованы кибератакой Хана?! Искусственный интеллект Палаты не мог разобраться, где свои, где чужие — и перешёл в режим невмешательства, чтобы не причинить случайно вреда человеку. В итоге обеим сторонам пришлось выяснять отношения по старинке, тем, что они могли унести на себе — а носимый комплект спецназа для городских боёв, который Хан заранее раздал своим людям, был гораздо полезнее в этом отношении.

Ну и если добавить к этому такую «мелочь», что наступающих было почти втрое больше — восемьсот человек против трёх сотен защитников — могло показаться, что у «сапфировых» изначально нет ни единого шанса.

Однако боги войны лукавы. В любой тактической расстановке больше нюансов, чем кажется на первый взгляд. Так было и здесь. Во-первых, наступающим всегда нужно больше сил, чем обороняющимся — их потери при штурме укреплённой позиции в среднем втрое выше. Во-вторых, людям Хана нужно было не просто захватить Палату, но сделать это БЫСТРО. Пока не подошли подкрепления из лоялистов, в первую очередь силы Тор-Ана, конечно. Воздушное наблюдение докладывало, что маршал ещё не стартовал к Криптонополису по баллистической — но начал ли он уже трансформацию своих кораблей в ракеты — с такого расстояния определить было невозможно.

Поэтому командир Гвардии выбрал самую разумную тактику — он тянул время. Не пытался перейти в наступление, не шёл на риски — но старался, чтобы мятежники как следует постучались лбами о каждую стенку. Как только видел, что позицию не удержать — грамотно организовывал отход, с минимальными потерями (насколько вообще возможно было под таким шквальным огнём) — и тут же вступала в действие оборонительная точка в соседней комнате или на следующем этаже. А этажей в Палате было ой как много — как-никак, высочайшее здание в городе.

И это вполне могло бы сработать... с кем-то другим, кроме Хана. Он, как всегда, не стал действовать в соответствии с навязанными ему решениями.

Он мог штурмовать Палату не спеша, экономя жизни своих людей, по всем правилам осадного искусства... и дождаться, что прилетевшие солдаты Тор-Ана атакуют его с тыла. Или мог приказать как можно быстрее прорываться в зал Совета любой ценой... и навсегда войти в историю как тупой мясник.

Вместо этого основная группа — шестьсот человек — начала планомерно, снизу вверх, подниматься по этажам Палаты, выкуривая гвардейцев из укрытий. Когда «сапфировые» стянули почти все силы вниз, укрепляя оборону, тридцать отборных бойцов Зода во главе с Фаорой-Ул высадились на крышу Палаты с борта захваченных гражданских флаеров. Тридцать секунд на установку зарядов направленного действия — и кусок крыши с убийственным грохотом рушится прямо в центре зала заседаний, лишь чудом (и инстинктивно сработавшим ускорением) никого не придавив. Тем не менее ударная волна от падения на несколько секунд оглушила всех присутствующих — Хану и Фаоре этого хватило, чтобы соскользнуть по тросам через пролом, расстреляв по пути всех оставшихся синемундирников. Взгляд мгновенно скользнул по собравшимся советникам... двенадцать! Двенадцать человек, которых знал и видел каждый криптонец, присутствовало здесь во плоти! Кворум!

— Дамы и господа, — произнёс он хорошо поставленным голосом. — В виду чрезвычайной ситуации, угрожающей всей жизни на Криптоне! Именем и силой воинской гильдии, в обязанности которой входит защита каждого жителя планеты! Я объявляю об отстранении присутствующего здесь Совета от верховной власти над Криптоном! Сим я также учреждаю должность лорда-протектора — единоличного правителя Криптона на период чрезвычайной ситуации, наделённой чрезвычайными же полномочиями для спасения планеты. Полный список конституционных изменений будет получен вами позже. У кого-нибудь есть возражения?

Разумеется, вперёд шагнул Гил-Экс.

— Да, ублюдок, у меня есть! Твоя смехотворная декларация не имеет никакой законодательной и вообще юридической силы! Это не более, чем клоунада, слишком низменная даже для тебя! Кровавая и бессмысленная клоунада — скоро ты будешь арестован и ответишь за свои преступления!

Хан смерил его взглядом, считывая мотивы. Эмпатия, которой его наделили, имела и положительные стороны. Нет, этот скандалист не был глуп — по крайней мере, не настолько глуп, чтобы не понимать, у кого тут сила, и как Зоду от души хочется его показательно пристрелить. И героем-камикадзе он тоже не был. Просто Гил-Экс тоже умел считать. И понимал, что убив его (как и любого другого советника), Зод лишит себя последнего шанса на «законную» передачу власти.

— Что ж, давайте поговорим о сложившейся ситуации с научной точки зрения, — Хан, любезно улыбаясь, сделал шаг к наглецу, и заметил, как тот побледнел. — Когда перед вами стоит задача принудить человека к чему бы то ни было грубой силой, есть четыре основных рычага давления. Это страх боли, страх увечья, страх смерти и страх за других людей. Вы, господа советники, полагаете, что защищены от всех четырёх. Специальные тренировки, которые проходят все высокоранговые учёные, позволяют вам блокировать ощущения боли. Инвалидности вы тоже не боитесь, так как любые повреждённые органы могут быть заменены клонированными. Убить кого-то из вас, как вам кажется, я не осмелюсь, чтобы не нарушать кворума. Родственники из вас всех были только у покойного Джор-Эла, да если бы и были, мне было бы сложно до них добраться. А на жизни простых незнакомых криптонцев вам наплевать. Вы только рады будете, если я убью их побольше — это поможет сделать из меня совсем полное чудовище. Таким образом, вы вроде бы неуязвимы.

Хан ухмыльнулся и достал из нагрудного кармана небольшой кристалл, переливающийся оттенками синего и жёлтого. Размером с ноготь.

— Это бы сработало, если бы я был вменяемым человеком. Но я, по вашему собственному заявлению, таковым не являюсь. Госпожа Ро-Зар, я знаю, что у вас, как Хранителя истины, есть дар определять ложь человека. Можете выйти вперёд и прикоснуться к моим вискам. Не бойтесь, я вас не съем.

Старуха поморщилась, но всё же шагнула ему навстречу. Хан послушно опустился на колени, и пальцы в бионических перчатках коснулись его висков. Это была обычная процедура для «определения истины» на суде Совета. Разумеется, дело тут было не в «даре», а в сложнейшем интерфейсе перчаток и её костюма судьи. И конечно, «истина», которую устанавливали эти перчатки, была очень и очень относительной. Даже прежний Дру-Зод, пару лет потренировавшись в контроле физиологии, смог бы обмануть этот «полиграф» — если бы имел доступ к его схемам и программным настройкам. Не говоря уж о «кто устережёт сторожей» — да, Хранителю истины крайне сложно солгать, но кто проверит правдивость самого Хранителя? Вернее, чисто теоретически такой контроль был. Костюм проверял физиологические параметры своего носителя, так же, как тех, к кому он прикасался. Но кто проводил настройку костюма? Ага, вот-вот. Сама же Ро-Зар и проводила. И знала о принципах его работы больше, чем кто-либо ещё на Криптоне.

К счастью, в данной конкретной ситуации эти ограничения не имели ни малейшего значения.

— Перед лицом Совета клянусь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. А скажу я вам, господа советники, что наша планета обречена. Ей осталось существовать меньше года. Госпожа Ро-Зар, я солгал?

— Нет... — прошептала старушка побледневшими губами, как-то разом утратив всё своё величие.

— Отлично. Это, кстати, не значит, что сказанное мной обязательно соответствует истине. Но теперь вы, по крайней мере, понимаете, что я ВЕРЮ в это. Неизвестно, факт ли это — но для меня это факт. А значит, для меня вы все здесь — уже покойники. Как и все в этом здании, в этом городе и на этой планете. Как и я сам. Так что церемониться я ни с кем не буду. Господа советники, угадайте, что у меня в руке?

— Нейтронная граната, — чуть слышно произнёс самый молодой член Совета. В зале его не было, он присутствовал здесь в виде голограммы — но испуг на его лице был не менее искренним, чем у заложников.

— Совершенно верно, господин Зор-Эл. Так называемая «чистая» нейтронная бомба, не производящая обычного взрыва — только всплеск нейтронного излучения. Присутствующие здесь ничего не почувствуют — сначала — но каждая клетка их тел станет радиоактивной. Включая клетки головного мозга, так что даже пересадка клонированных органов не поможет. Я отрегулировал мощность излучения так, что вы умрёте через сутки, господа — в отвратительной агонии, которую даже самогипноз не сильно смягчит. Я активирую этот заряд, если Палату начнут штурмовать — потому что это будет означать, что мы все обречены. Да, разумеется я тоже получу дозу — но мне хватит смелости сразу же застрелиться, а вам?

— Наша смерть ничего не изменит! — заявил спикер Совета Лор-Эм. — Криптон знал террористов и пострашнее тебя, Дру-Зод!

— Ну почему же... она даст мне глубокое моральное удовлетворение перед МОЕЙ смертью. Уходить на тот свет в одиночестве как-то скучно, господа.

Что-то пронеслось мимо него с быстротой тени. Прежде, чем кто-то успел отреагировать, на пол брызнула кровь и Фаора-Ул, хищно ухмыляясь, подняла в воздух отрубленную руку Гил-Экса. Руку, в которой было зажато что-то маленькое.

— Этот ублюдок только что пытался покончить с собой, проглотив капсулу с ядом, — торжествующе заявила воительница.

Гил-Экс, хныча и хватаясь за обрубок, рухнул на колени.

— Я... я не...

— Вы не собирались убивать себя, потому что для такого слизняка, как вы, это бы потребовало слишком большой храбрости? — любезно подсказал Хан.

— Да... я... я не знаю, как...

— Уважаемая Хранительница истины, не затруднит ли вас засвидетельствовать правдивость показаний Гил-Экса, прежде чем ему окажут медицинскую помощь? Благодарю вас. А теперь, господа советники, подумайте ещё раз. Если вы не можете доверять даже сами себе в вопросах обеспечения собственной безопасности — как же вам можно доверять целую планету при таких обстоятельствах? Да, совсем забыл сказать. Диктаторские полномочия лорда-протектора присваиваются Советом ровно на два года. Можете проверить, соответствующий законопроект уже залит в ваши головные обручи. Так что, если планета каким-то чудом уцелеет и вы выживете — у вас будут все возможности войти в состав нового Совета. И даже судить меня и казнить, если возникнет такое желание. Или же вы можете медленно и мучительно сдохнуть в луже собственной блевотины. И увлечь за собой на тот свет весь Криптон. Выбирайте, господа.


Они согласились. Все до единого. И даже один член Совета, не присутствовавший в Палате лично, тоже одобрил законопроект.

День десятый

Два дня в роли единоличного правителя целой планеты. Сплошное удовольствие? Ну, для Хана — пожалуй да. А будь на его месте обычный человек — он бы давно уже взвыл от чудовищной загрузки. Только первоочередных дел было море, а уж рутинных второй очереди...

Он отказался покинуть Законодательную Палату и вывести войска, пока не получил доступ нулевого пользователя. Получить его можно было только здесь, в этом здании. Причиной был весьма хитрый способ опознания.

Идентификация нулевого пользователя существовала двух типов — первичная и вторичная. Первичная требовалась, чтобы начать работу с «этой конкретной» машиной, за пультом которой вы находились. Вторичная — чтобы получить аналогичный доступ на удалённой машине — после того, как прошли первичную идентификацию на своей.

В тело криптонца, наделённого полномочиями советника (или лорда-протектора) вживляется сложная сеть кристаллических процессоров, которые настраиваются на его ДНК, дыхание, сердцебиение, сигналы нервной системы, и даже пульсации его личного поля Кум-Эла. Извлечь их из тела — невозможно, система мгновенно блокируется, не получая привычных сигналов. Приложить к панели ладонь спящего, накачанного наркотиками или обморочного советника — тоже, система распознаёт все неадекватные состояния организма.

А подделать связь между вживленным кристаллом и идентификатором — без шансов. Это даже не цифровая, это аналоговая система распознавания. Бесконечное количество оттенков преломляемого света в сложном голографическом рисунке. Причём кристалл эволюционирует вместе с носителем, его узор постоянно меняется — но каким-то образом остаётся всегда верным для другого кристалла, который является сердцем любой достаточно сложной машины.

Для обмена подтверждением между машинами, использовался всё-таки цифровой сигнал — передать подтверждение подлинности кристалла по кабелю, по радио или лазерному лучу было невозможно. Но этот сигнал представлял собой длинную двоичную последовательность, которая к тому же постоянно менялась — в соответствии со сложной математической функцией, закодированной в каждой машине и с некоторыми параметрами узора кристалла-«сердца», которые менялись вообще, казалось, совершенно непредсказуемо.

А чтобы активировать машину для имплантации кристаллов (которая была только в здании Совета) — как раз и требовался кворум — двенадцать нулевых пользователей. Идиоты. Предполагаемому врагу достаточно перебить девять советников (что совсем нетрудно), чтобы регистрация новых стала невозможна! Создать несколько групп глубоко законспирированных резервных нулевых пользователей, единственная обязанность которых — взять власть в случае гибели Совета — никто не догадался. Возможно, конечно, что в этом случае активизируется какой-то иной, предусмотренный предками страховочный механизм — но полагаться на благоразумие пра-пра-пра (ещё двести раз пра-) дедушки Джор-Эла он не собирался. Так что первое, чем он занялся — вживил кристаллическую сеть не только себе, но и Фаоре, Нону и Ларе Джор-Эл.

Глаза молодой женщины сверкали гневом. И отнюдь не в переносном смысле. Прикуривать от её взгляда ещё было нельзя (совсем чуть-чуть мощности не хватало), а вот ослепнуть, посмотрев в глаза — запросто.

— Что ты задумал, Дру-Зод?! Хочешь подсунуть мне взятку за убитого мужа? Ты же знаешь, что я направлю все силы, какие смогу, чтобы уничтожить тебя!

— Я знаю, что ты так думаешь, дорогая моя. Но ты ошибаешься. На самом деле твои силы будут направлены совсем на другое.

— Что ты имеешь в виду, негодяй?!

— Ларочка, ты думаешь, я отношусь к тем девяноста процентам криптонцев, которые вообще не знают, что такое естественная беременность? Или поленюсь просмотреть медицинские показания в ходе имплантации? Сейчас все твои действия, все усилия будут направлены на защиту ребёнка.

— Какой же ты мерзавец, — тихо произнесла женщина, опустив глаза. — Джор-Эл думал, что ты придёшь в ярость, когда узнаешь о моём ребёнке... Но ты не фанатик расовой чистоты... ты умная и расчётливая сволочь... Шантажировать меня жизнью сына...

— Ну что поделать, если на нашей планете острый дефицит расчётливых сволочей, — виновато развёл руками Хан. — Приходится восполнять тем, что есть. И на всякий случай, чтобы не было недоразумений. Ни я, ни мои люди — тебя даже пальцем не тронем. Ни при каких обстоятельствах. Как не трогали Джор-Эла... не морщись так, я в буквальном смысле — я ни при чём здесь, хотя ты мне и не веришь... Но дело не в этом, Лара. Ты ведь знаешь, что происходит с Криптоном. Ты не сможешь притвориться, что ничего не происходит — Джор-Эл был учеником Нона, а ты была лаборанткой Джор-Эла.

— Допустим, я знаю, — Лара высушила навернувшиеся на глаза слёзы очередной лазерной вспышкой. — При чём тут это?

— При том, что твой сын тоже находится на Криптоне. И репликация зондов в мантии угрожает ему не меньше, чем любому из нас. И если ты хочешь увидеть, как он встанет на ноги, услышать, как он произнесёт своё первое слово — ты будешь драться за него, как самка коа-рула, защищающая своё потомство. Поэтому в вопросе выживания нашего вида тебе можно доверять — у тебя нормально работает инстинкт самосохранения. А как ты относишься лично ко мне — в данном случае вещь абсолютно второстепенная.

— Но... — её напор как-то спал. — Я же простая лаборантка, что я смогу сделать в таких вопросах? Тебе нужны учёные...

— Учёные у меня есть, — отмахнулся «Зод». — Толпы безответственных болтунов с интеллектом гения и умом ребёнка. Чтобы от них была польза, мне нужны люди, которые смогут организовать эту толпу и раздать ей пинков в правильном направлении. Мне нужно заставить их РАБОТАТЬ — и твоя гильдия для этого лучше всего подходит. Ты по крайней мере понимаешь, что такое план и норматив.

— То есть тебе нужен толковый менеджер... — Лара хищно оскалилась. Почему-то вспомнилось, что эта «скромная и послушная дочь экономиста» сумела заполучить самого завидного жениха на Криптоне, оставив с носом три десятка претенденток из «высших» гильдий. — Хорошо, Дру-Зод. Я буду с тобой сотрудничать. Но только до тех пор, пока опасность не минует...

— Мне большего и не нужно.

— Погоди, я ещё не закончила. И с одним условием.

— С каким?

— Ты передашь под мой контроль расследование убийства Джор-Эла. Если ты действительно не имеешь к этому отношения — я хочу найти настоящего убийцу. Если же врёшь — я тебя в порошок сотру, «лорд-протектор» самозваный.

Хан рассмеялся про себя. Он и сам хотел предложить Ларе заняться этим делом. Но по её инициативе вышло даже лучше. Достовернее. Для порядка он всё же скорчил недовольную мину — какая была бы в этот момент у настоящего Зода. Генерал очень не любил, когда ему ставили условия.

— Хорошо. Ты получишь все необходимые полномочия, а также четырёх телохранителей — двух назначу я, двух выберешь сама. И я сам пропишу программы безопасности для твоего дома — я не хочу, чтобы ты «случайно» последовала за мужем. Только не забывай, что каким бы увлекательным ни оказалось расследование — спасение планеты на первом месте. Мертвецам самое высокое правосудие ни к чему.


Не успел он попрощаться с Ларой, как на связь тут же вышел Нон.

— Я должен тебе кое-что рассказать, ученик. Извини, что только сейчас, но сначала я не был в тебе до конца уверен, а потом не было времени. Но сейчас я, раз уж у меня появился нулевой доступ, решил сам этим заняться. Я решил активировать Сапфировый Флот.

— Что это? — хотя Хан уже догадывался, в принципе.

— Мера предосторожности, заложенная сто тысяч лет назад. На случай, если вторжение «Чёрного Ноля» повторится. Пятьдесят тысяч кристаллозародышей боевых кораблей, спрятанных в поясе астероидов. Они изначально предназначались только против внешнего вторжения, и при закладке назывались Изумрудным Флотом. Но двадцать тысяч лет назад Совет постановил, что они могут быть использованы и для подавления внутренних мятежей — если меньших сил будет недостаточно. Тогда их причислили к специальному оборудованию Сапфировой Гвардии, и соответственно переименовали.

— То есть если бы я поднял на мятеж всю армию, а не маленький отряд...

— Да. Совет пробудил бы их, и задавил тебя превосходящей огневой мощью. Это боевые звездолёты, Дру. Ничего подобного сейчас не делается. Они не так велики, около километра — твой «Устрашающий» того же порядка. Но у них на борту запас солнечного камня, способный обеспечить разгон этих махин до девяноста процентов скорости света! Его накапливали много столетий. Представь себе, что будет, если перевести эту энергию в разрушение...

Хан прикинул. Даже без знания точного тоннажа кораблей получилось очень, очень солидно.

Жаль только, что против «змеиного гнезда» у них под ногами вся эта сокрушительная мощь бесполезна. Дело даже не в том, что для планетарной массы расплодившихся зондов тератонные взрывы — не более чем щекотка. Всегда можно поискать уязвимые места. Дело в том, что мантийный монстр закрыт живым щитом — населением Криптона. Всё, что может нанести ему вред, убьёт жизнь на поверхности в качестве мелкого побочного эффекта.

«Что ж, по крайней мере не нужно ломать голову над средствами для эвакуации».

— Нон, возможно перепрограммировать эти зародыши так, чтобы получить вместо боевых кораблей — транспортные? Примерно той же массы, но в два-три раза больше по объёму, с обширными трюмами...

— Не только возможно, но и уже сделано, — довольно проворчал учёный. — Я запустил именно такую программу роста.

«Ну хоть один человек на этой планете имеет на плечах настоящую голову... и то неплохо».

— Они смогут войти в атмосферу? Снабжены антигравами?

— По умолчанию — нет. Можно прописать это в их конструкцию, но при этом значительно снизится вместимость.

— Ясно... значит нам понадобится что-то для быстрой доставки людей на орбиту...

Хан быстро прикинул возможности транспортной логистики. Даже если построить космодром в центре каждого города и запускать с него транспортные челноки непрерывным потоком. Даже если каждую секунду будет уходить один челнок с сотней пассажиров (что есть полная утопия, возможная лишь при идеально согласованной загрузке населения) — все равно для вывоза десятимиллионного города понадобятся криптонские сутки. Слишком много. Когда начнётся катастрофа, у них столько времени не будет.

«Нужно начинать эвакуацию прямо сейчас. Сию минуту. Точнее, как только закончится рост кораблей. Вернуться на планету никогда не поздно — а вот сбежать с неё мы можем и не успеть».

— Учитель, вычислите для Сапфирового Флота стабильные орбиты внутри «зоны жизни». И выводите их туда, как только будет технически возможно. Впрочем нет — выводите половину, вторую оставьте в резерве где-нибудь в короне Рао... Пусть накапливают ещё больше энергии — запас карман не тянет.

День одиннадцатый

Если кто-то думает, что получив приказ об эвакуации, население Криптона сразу же встанет и пойдёт стройными рядами загружаться в корабли... ну, этот кто-то совсем не знает население Криптона. Хан, конечно, мог загнать их под дулами плазменных винтовок... но тогда ему и всё остальное придётся делать под дулами винтовок. Всегда. Ему такой подход к управлению не нравился чисто эстетически — не говоря уж о вполне конкретных трудностях, которые он порождает. Хан был владыкой, которого подданные любили, а не боялись.

Беда в том, что любовь развивается небыстро... особенно если священный брак страны и правителя был заключён под угрозой. Чтобы сформировать у подданных правильное политическое сознание, нужно время. А времени-то у него как раз и не было.

Созревание кораблей Сапфирового Флота займёт пару криптонских суток. За это время нужно придумать внятное и убедительное (не для него, для рядовых криптонцев) обоснование, чтобы загнать в анабиоз на орбите хоть один процент от населения. Разумеется, научно-популярные объяснения, что происходит в недрах, транслируются день и ночь по всем каналам. Но во-первых, не все им верят. Во-вторых, в головах даже самых доверчивых постоянно крутятся две старых, как мир, пластинки: «Может, всё-таки обойдётся?» и «Ещё пару денёчков, эвакуируемся, конечно, но попозже, всё успеется!»

Он уже всерьёз обдумывал вариант загнать в кору планеты парочку гигатонных бомб и хорошенько тряхнуть города — чтобы паника взяла верх над осторожностью. Остановило его только то соображение, что в этом массовом бегстве больше народу затопчут, чем доставят на орбиту.

Параллельно с глобальной миссией приходилось решать рутинные вопросы. В частности, обеспечение безопасности всех бывших членов Совета — на высшем уровне, что не слишком отличалось от тюремного заточения. Весь информационный обмен со внешним миром шёл только через его терминалы, каждое слово и каждый просмотренный кадр контролировались. А уж личные встречи — только со сто раз проверенными людьми. При этом страховали их не только от убийства, но и от самоубийства — так что любое подозрительное движение немедленно блокировалось их собственной одеждой, которая тут же превращалась в смирительную рубашку. А при попытке волевым усилием остановить сердце (некоторые советники это умели, хоть и не все) немедленно включился бы кардиостимулятор.

И хотя попытка Гил-Экса отравиться была целиком срежиссирована самим Ханом, эти меры предосторожности он вводил не из чистого садизма — хотя стоит признать, они и приносили ему немалое душевное удовлетворение. Смерти советников очень сильно ударили бы сейчас по его репутации — и одного трупа Джор-Эла было более чем достаточно.

Где-то через неделю таких порядков они взвоют и потребуют свободы. Тогда Хан любезно скажет, что он никого не держит силой, и что любой из них может получить полную свободу... только отказавшись от своего нулевого доступа (нельзя же, чтобы такая вещь попала в руки врагов), и подписав публично отказ от любых обязательств лорда-протектора обеспечивать их безопасность. Это сразу поубавит их прыти.

Некоторое смягчение режима содержания он допустил только для двоих — Ро-Зар, как женщины, и Зор-Эла, единственного члена Совета, который проголосовал за него на расстоянии, не находясь в Палате. Нет, охраняли этих двоих не менее тщательно, чем прочих — но, скажем так, более аккуратно и ненавязчиво. У Ро-Зар была возможность видеться с любимыми внуками, а у Зор-Эла — с не менее любимыми женой и дочерью.

Конечно, любить диктатора они от этого сразу не стали. Но раздражения у них было меньше, чем у остальных — и это делало их людьми, хотя бы теоретически пригодными к сотрудничеству.


Стали поступать первые результаты расследования от Лары. Ну, как поступать... Женщина, конечно, не спешила делиться результатами со своим нанимателем. Но так как они оба были теперь нулевыми пользователями, а квалификация взломщика была выше у Хана, он сам брал все важные записи.

Прежде всего, она восстановила доступ к архивам мужа, потерянный после его смерти... и сильно разочаровалась, судя по всему. Все записи домашнего искусственного интеллекта, имевшие отношение к Джор-Элу, были стёрты — включая его операционную систему. Вторая, более простая система, работавшая на Лару, осталась в неприкосновенности, поэтому вдова не подозревала, что с её машиной что-то не то. Вот он, побочный эффект половой дискриминации.

Впрочем, был и другой, столь же неприятный эффект. Многие следователи-мужчины просто отказывались работать под началом Лары! Кто-то в грубой форме, кто-то вежливо — «вы тут пока в парке посидите, дамочка, цветочки понюхайте, а серьёзные дела оставьте людям, которые в них разбираются, мы вам потом всё сообщим». В принципе, Ларе не привыкать было к такому отношению — в лучшие времена она умела добиться своего парой улыбок и нужных слов. Но смерть мужа явно не добавила ей сдержанности, а десятилетия жизни с Джор-Элом несколько ослабили хватку. До откровенных истерик пока не дошло, но держалась она буквально на волоске.

Пришлось послать Фаору побеседовать с самыми несговорчивыми. После этого никаких затруднений у Лары больше не было, а то, что некоторые стали заикаться — пустяки, дело житейское. Криптонская медицина это быстро лечит.

Жаль, что у него не было миллиона Фаор — провести такие беседы со всем населением... Но всё-таки, зачем понадобилось стирать ВСЕ данные, а не только последние записи системы безопасности? Только чтобы замести следы присутствия убийцы? У преступника не было доступа к селективному удалению данных или времени искать нужный фрагмент? Или... Джор-Эл знал нечто такое, что его срочно потребовалось заставить замолчать?

Или Лару просто пытаются пустить по ложному следу...

Времени у него, конечно, немного... но быстрая проверка не помешает.

Бросок в записи Совета — чем в последнее время занимался Джор-Эл? Исследования Фантомной Зоны — коронную тему, сделавшую его самым знаменитым учёным поколения — он передал следующему поколению, а сам занялся... чем?!

Хан на всякий случай прочитал название темы ещё раз. Нет, ему не показалось. Джор-Эл последние годы жизни занимался исследованием «эффекта Эрадикатора» — тех болезненных симптомов, которые настигали криптонцев, вышедших за пределы планетарного поля.

При этом ни одного доклада, не говоря уж о диссертации, Совет от него не получил. Никакого подозрения или возмущения это не вызвало — члены Совета сами выбирали себе график работы, и если считали нужным отойти от дел или зашифровать свои результаты даже на столетие — значит, так надо было. Вот лишняя публикация без согласования с Советом вполне могла поднять бурю. А отсутствие таковых — означало спокойствие и стабильность. То, что надо.

И опять-таки — умом он понимал, что это может быть и ложный след. В науке, конечно, «отрицательный результат — тоже результат». Но «чуйка», которая у аугментов развита не меньше, чем формальный интеллект, твердила — цепляйся! Бросай всё и займись этой темой! Джор-Эл нашёл что-то, что позволяло отключить или обойти эффект Эрадикатора — и ему заткнули рот, чтобы не дать криптонцам покинуть родную планету!

«Ладно, несколько дней на этот след можно выделить. Пусть вероятность выигрыша и невелика, но математическое ожидание все равно солидно...»

Он активировал контакт Нона.

— Скажите, учитель, какие преимущества перед ребёнком из маточного репликатора может иметь ребёнок, рождённый биологическим путём?

— Так ты... уже знаешь?

— Знаю! И что вы все на меня так смотрите, как будто я чудовище, пожирающее младенцев живьём? Не собираюсь я трогать ни Лару, ни её сына! У меня более важные дела есть! Мне только нужно понять, ЗАЧЕМ он это сделал!

Нон посмотрел на ученика с явным сомнением.

— Побещай мне, что не тронешь Лару. Поклянись именем Рао.

— Не могу, учитель. Для такой клятвы нужно присутствие жреца, а я с некоторых пор им не доверяю. К тому же она не будет работать со мной или с вами.

Клятва именем Рао — отнюдь не простое словосочетание, а сложный высокотехнологичный обряд. В нервную систему того, кто клянётся, внедряется имплант из солнечного камня, который наказывает его в случае нарушения. Тяжесть кары может быть разной, в зависимости от настройки — от лёгкой боли, до полного сожжения нервной системы. Все обладатели нулевого доступа приносили ряд подобных клятв на верность Совету и Криптону — их сеть имплантов следила в том числе и за этим. Но приносить новые обеты такого рода они уже не могли — система отторгала дополнительные импланты.

Вне Совета такие клятвы практиковались крайне редко — как впрочем и остальные религиозные обряды. Даже наказание болью считалось слишком жестоким для современного общества. Кроме того, обойти эту «страшную клятву» было до смешного просто — достаточно зайти в ближайшую клинику и удалить имплант (это сеть Совета нельзя вырезать, не лишившись нулевого доступа, а печать обычной клятвы никаких преимуществ не даёт). Настроить имплант на неизвлекаемость, как мину — до этого жрецы то ли не додумались, то ли посчитали святотатством менять освящённый веками ритуал (придумывали его в те времена, когда нейрохирургия была гораздо менее распространена и доступна).

— Если хотите, я могу поклясться словесно, в присутствии Хранителя истины. Она подтвердит, что я не лгу.

— Ладно, Вок с тобой, не будем беспокоить старую женщину, мы и так уже чуть не довели её до шестого инфаркта тем, что ты устроил в Совете... Поверю тебе ещё раз. Джор-Эл считал устаревшей и ошибочной саму систему гильдий. Его эксперимент — если можно так назвать — заключался в создании первого за несколько тысяч лет ребёнка без генетических шаблонов. Разумеется, некоторые фрагменты шаблона рабочего ребёнок унаследует от матери, шаблона учёного — от отца — первых будет несколько больше. Но значительная часть просто сломается в ходе оплодотворения.

Нон внимательно посмотрел на ученика, видимо ожидая взрыва ярости.

— И как это проявится на практике? Какими преимуществами и недостатками будет обладать такой гибрид с точки зрения биологии?

— Ну... он будет уступать любой из гильдий в её специализации, но в целом будет более универсален и жизнеспособен, лучше приспосабливаться к нетипичным обстоятельствам... Он также сможет — теоретически — иметь потомство от некриптонских человеческих рас естественным путём — если бы удалось найти место, где криптонец и некриптонец могут выжить одновременно, да ещё заняться таким сложным делом, как оплодотворение.

— «Лучше приспосабливаться» — может включать возможность выжить вне поля Кум-Эла?

— Ах вот ты о чём... Нет. Если зачатие прошло в поле, неважно, естественным путём или в репликаторе — эффект Эрадикатора будет на него действовать так же, как на всех. Разгильдяи — дети, не входящие ни в одну гильдию — это просто разгильдяи, Дру-Зод. Это не сверхлюди, способные завоевать вселенную. Они в той же ловушке, что и мы все.


Можно, конечно, вызвать Лару и прямо спросить — занимался ли твой супруг чем-то в последние годы, кроме того, что подрывал основы криптонского общества? Он даже сможет выжать из неё правдивый ответ... но отношения потом придётся налаживать долго. Так что лучше заранее собрать побольше фактов.

Джор-Эл был талантливым и разносторонне образованным учёным, но всё-таки не таким универсалом, как его учитель. Он был в первую очередь физиком, остальные направления у него шли факультативно. Но и «физика» в целом, даже на Земле — это огромная область знания, включающая сотни разных направлений. Что уж говорить о гораздо более продвинутой криптонской науке.

Да, отчасти помогал генетический шаблон учёного. Любой член научной гильдии мог вместить в голове десятки направлений, десятки высших образований — как аугменты на Земле. Но «если все гении, то никто не гений». Чтобы просто делать свою работу — специализация и в самом деле не требовалась. Но чтобы стать выдающимся даже среди других супер-умников, чтобы открыть нечто, не открытое десятками поколений до тебя — нужно было выбрать одну область, и долбить её, долбить...

Джор-Эл, например, специализировался на физике пространства. На самом деле это были два разных, хоть и частично пересекающихся направления: с одной стороны геометрия пространства-времени с топологической точки зрения (то, что на Земле именовали общей теорией относительности), с другой — физика вакуума, его квантовые свойства, нулевые колебания, взаимодействие с веществом и полем, которые в нём находятся. Но на определённом, очень глубоком уровне — уровне квантовой гравитации и суперструн, том самом уровне, который землянам до сих пор не дался в момент отлёта Хана — эти две отрасли становились одним и тем же. Именно на этом уровне и работал Джор-Эл. Под его рукой физические энергии превращались в изменения топологии и обратно.

Но иногда даже супергению требуется консультация коллег из других областей. И следы таких запросов должны оставаться в сети.

Если, конечно, Джор-Эл действительно работал, а не только приятно проводил время с молодой женой.

Первые результаты начали поступать всего через доли секунды после его запроса, хотя он задал весьма сложные алгоритмы обработки данных, доступные Совету — несравнимые по мощности с его собственным примитивным поисковиком. Джор-Эл действительно проводил консультации. Причём довольно много, по разным вопросам. Самое большое количество запросов шло... к его младшему брату Зор-Элу. Удобно происходить из величайшей научной династии, чёрт возьми! Любая помощь всегда под рукой... причём даже за пределы Совета выходить не нужно, все свои, все в курсе...

А кто у нас по специализации Зор-Эл? А Зор-Эл у нас биолог. Ну правильно, к кому ещё обратиться по вопросу о биологическом, по сути, феномене?

Раз так, то Зор-Эл, консультировавший брата, вполне мог знать сущность его исследований. И тогда Хан очень вовремя закрыл его от любых опасностей!


Но сразу вызывать учёного на связь он не стал. Дело в том, что рейд по программному уровню местных операционных систем снова пробудил его чуть успокоившуюся паранойю. Чувство, что он здесь не один, не только вернулось, но и стало острее.

И даже дуэлью это не назовёшь. Потому что следы постороннего присутствия были как минимум двух видов. Хан условно обозначил их, как «Призрак-1» и «Призрак-2».

«Призрак-1» был просто толковым хакером с нулевым доступом. Не столь толковым, как сам Хан, но лучше знающим «местность», технические особенности «железа» и программные «лазейки». Ничего сверхъестественного он не демонстрировал, но работал в сети грамотно и умело. Они ходили кругами, как два зверя по джунглям, выслеживая друг друга. Иногда Хану удавалось найти не до конца затёртые логи «Призрака-1», иногда наоборот, он оказывался недостаточно проворен и аккуратен, и тот, другой, мог что-то узнать о нём. Но пока что ни одному не удалось вычислить «базу» соперника — его реальный адрес в паутине прокси-серверов и реальную личность за рядами зомби-компьютеров. Хан, конечно, был в этом плане более уязвим — его показывали по всем каналам, Дру-Зод его усилиями стал самой знаменитой личностью на планете. Но «Призрак-1» мог предположить только, что он охотится на кого-то из людей Дру-Зода — а вот на кого именно, вычислить было значительно сложнее.

«Призрак-2» был птицей совсем иного полёта. Хан вообще был не до конца уверен, что эта тварь существует — но если она жила не только в его растревоженном воображении, то это был суперхакер. Ни одного конкретного доказательства, в цифровой или аналоговой форме, добыть так и не удалось. Он просто чувствовал его... как религиозный человек может чувствовать присутствие бога. Ни одного лога действий, ни одного перехваченного сигнала, который нельзя было бы объяснить рутинной работой программ. Просто ощущение, что за ним наблюдают, когда он выходит в сеть. И возможно, точно так же следят те же глаза и за «Призраком-1» — внимательно, но бесстрастно, как энтомолог за беготнёй насекомых.

К счастью, когда он выходил «в реал», это чувство следящих глаз пропадало. Но в сети преследовало его непрерывно.

Кто из этих двоих связан с убийцей Джор-Эла? Либо никто (и тогда ему противостоит сразу три неизвестных силы), либо «Призрак-1». Потому что это нападение «человеческое, слишком человеческое». «Призрак-2» был чересчур могуч, чтобы решать проблемы столь грубыми методами. Пожелай он устранить Джор-Эла, того бы прикончил собственный взбесившийся робот, а следы взлома однозначно указывали бы на Дру-Зода — безо всяких там догадок о мотивах.

Почему тогда Хан вообще зачислил «Призрака-2» в противники, а не в нейтралы? Ну, это скорее вопрос терминологии. Если ты хочешь раскрыть чью-то личность, а эта личность не хочет быть раскрытой, то как минимум в одном пункте ваши интересы расходятся.

Но сделать с такой тварью он пока ничего не мог — приходилось просто принимать её, как природный фактор... так же, как сеть труб в недрах планеты.

Хм, а не связаны ли они? Интеллект сети зондов (если это не просто толпы безмозглых машин) должен каким-то образом следить за ситуацией на поверхности. Благо, он сам — кристаллический, с одного, так сказать, завода вышли. И времени на аккуратное внедрение у него было просто море...

На всякий случай он послал «в никуда» несколько сообщений «Желаю встретиться». Хуже от этого не будет — «Призрак-2» и так уже знает о нём всё, что можно. А вот при близком контакте, если невидимка на него пойдёт, можно будет выяснить очень многое.

Ответ поступил через... одну миллисекунду. На все сервера сразу:

«Ты пока не входишь в сферу моих интересов, питомец „Серой Зоны“. Если необходимость возникнет, я свяжусь с тобой сам».


С минуту он сидел, как в воду опущенный. Ну, или как щенок, которого ткнули носом в лужу. Вот так просто, тремя словами — вся конспирация к чёрту. Он, конечно, знал, что «Призрак-2» может запросто читать его переписку, но что ещё и в его мысли проникает с такой же лёгкостью...

Ну, или этот тип хорошо знаком с заказчиком спасательной операции. Как там «Серая Зона» говорил? «Я более умён, чем ты можешь себе представить». Похоже они из одного и того же гнезда... если вообще не являются одним и тем же лицом, которому нравится гонять насекомых по медленно нагревающейся сковороде. Самомнение у обоих просто занебесное.

Ну, по крайней мере, статус-кво на ближайшее время выработан. «Не вхожу в сферу интересов, значит? И на том спасибо. Воспользуемся этой передышкой и займёмся тем, что входит в сферу МОИХ интересов в первую очередь»В криптонском мегаполисе с сотнями миллионов жилых и служебных помещений вряд ли найдётся хотя бы сотня полностью свободных от компьютерного наблюдения и контроля. Но всё-таки найдётся. Проверять их пришлось вручную — переносными аналоговыми детекторами, не подключенными ни к каким сетям. Мера хлопотная, но необходимая — к счастью, теперь у него было достаточно людей для этого. Под ускорением молодые воины справились минут за 15.

Не менее сложной задачкой оказалось уговорить Зор-Эла на личную встречу. Их семья переживала тяжёлые времена — Зор-Эл только что потерял брата, а у Алуры портились отношения с сестрой-близнецом. Оба с головой ушли в работу, чтобы погасить свою боль — точнее, отвлечься от неё. В результате их дочь, двенадцатилетняя Кара Зор-Эл, оказалась по сути предоставлена сама себе. Она и так была робкой и необщительной девочкой, а теперь просто эмоционально увядала на глазах. Её попытки привлечь родительское внимание хорошей учёбой и гражданской активностью не приносили результата.

— Я верю, что вы не убивали моего брата, Дру-Зод, — хмуро сказал Зор-Эл. — Только поэтому я и согласился на такую встречу. И поэтому проголосовал за вас. Как политик, вы мне симпатичны, я считаю, что вы делаете полезную работу. Но как человек — отвратительны. Поэтому давайте побыстрее решим, что именно вы хотели, и разойдёмся. Так будет легче нам обоим, тем более, что у нас обоих много работы.

— Побыстрее, так побыстрее. Скажите, Зор-Эл... вы нашли способ преодолеть эффект Эрадикатора? Всё, спасибо. Можете не отвечать. Выражение вашего лица уже дало мне нужный ответ. Нашли. Как лорд-протектор, я вынужден просить вас поделиться этим способом. Не со мной. Со всей цивилизацией.

Зор-Эл побледнел. Его рука потянулась к поясу...

— Не надо, — тихо попросил Хан. — Вы прекрасно знаете, что не справитесь даже с одним воином, Зор-Эл. А Фаора-Ул может здесь оказаться за треть секунды, стоит мне только подать знак. И если у меня есть определённые принципы насчёт битья женщин, то у моей телохранительницы — никаких. Но зачем прибегать к насилию, если вы все равно в нем не разбираетесь? Даже если у вас нет подробного, полностью проработанного рецепта — вы знаете общий путь. А детали, если понадобится, мы уже доработаем сами. В конце концов, на меня теперь работают все научные институты планеты. Неужели у вас нет ни сострадания, ни желания славы, ни даже банального инстинкта самосохранения?!

— Вы не понимаете! — выдохнул Зор-Эл. — Я не могу вам сказать! Да, я нашёл ответ, но этот ответ оказался ещё страшнее вопроса! Вы не захотите этого знать, Дру-Зод! Наша раса проклята! Спасение через уничтожение — это чудовищно, но это ещё ЛУЧШЕЕ, что может случиться. Альтернатива ещё ужаснее!

«Э, да у него, похоже, что-то с психикой...»

— Позвольте об этом судить другим, — мягко сказал Хан. — Один человек не может принимать решений за целую планету.

«Хотя я как раз это и делаю — но на таких, как он, подобные аргументы обычно действуют».

— Нет! Именно вам, Дру-Зод, это знание нельзя доверять в особенности! Вы — точно не устоите и обречёте Криптон на судьбу хуже смерти!

— Да вы что, жрецов наслушались?! Сколько можно говорить полунамёками? Объясните, что вы обнаружили, Ночекрыл вас задери!

— Нет. Не жрецов. Последний раз прошу вас, Дру-Зод. Прошу и как человека, и как политика. Отпустите нас. Иначе будет гораздо хуже.

— Дайте мне больше информации об этом «гораздо хуже». Чтобы я мог решить. Если я увижу реальную угрозу, я учту её.

— Вы не оставляете мне выбора, — произнёс Зор-Эл каким-то изменившимся на ходу, металлическим голосом.

Хан перешёл на ускорение... все движения и звуки вокруг стали медленными и тягучими, словно под водой... Кроме движений Зор-Эла!

Глаза учёного вспыхнули — не обычным для криптонцев красным, а слепящим сине-белым светом. Шлем Хана мгновенно затемнил светофильтры, спасая его глаза... но одновременно лишая зрения на доли секунды, пока происходила подстройка частот.

Похоже, для Зор-Эла эти доли секунды были целыми минутами. Во всяком случае удар обрушился на ослепшего Хана меньше, чем через мгновение. Страшный удар в грудь, который отшвырнул его метров на десять, впечатав в стену головой. Только эффект массы, да ещё рефлекторно напряжённые мышцы шеи спасли отца криптонской демократии от летального перелома позвоночника.

Он с трудом приподнял голову. Прозрачность восстановилась как раз вовремя, чтобы показать ему последний акт этой драмы.

В руке у учёного был плазменный пистолет, сорванный с пояса у Зода. Простейшее аналоговое оружие, не имеющее функции распознавания пользователя. Хан специально выбрал именно такой, чтобы лишить «Призрака-2» возможности вмешаться в беседу... И сейчас расплатился за это.

Без колебаний, всё с той же резкостью и быстротой, превосходящей даже боевое ускорение воина, Зор-Эл сделал два выстрела. Первый — в голову Алуре. Второй, даже не посмотрев, что осталось от его любимой жены — себе в висок.

День двенадцатый

Всё-таки криптонских воинов делали с огромным запасом прочности. Не зря Хан их «меднолобыми» обозвал — обычный землянин после такого удара несколько дней лежал бы с сотрясением мозга, а ему оказалось достаточно хорошенько тряхнуть головой и помассировать шею, чтобы всё встало на свои места.

Хан раздражённо тряхнул головой. Он, конечно, предполагал, что Зор-Эла постараются устранить, как нежеланного свидетеля... но что учёный САМ выступит пособником своего убийства, да ещё и жену не пожалеет...

Да и вообще сама затея была идиотской. Удар по голове как следует поставил ему мозги на место. Какой смысл был прятаться от «Призрака-2»? В любом случае, вне криптонской техносферы он постоянно находиться не сможет. И его подозреваемые — тоже. Так что смысл всей этой затеи с непрослушиваемой комнатой сводился только к тому, чтобы выиграть немного времени... ну и заодно к совершенно детскому желанию утереть этому всезнайке нос.

Стоит признать, его обыграли по всем фронтам. Кроме одного... зато очень, очень важного.

Но чтобы порадоваться своей предусмотрительности, у него тогда не было времени. Пришлось сильно поторопиться.

— В кристаллические оковы! Обоих! — рявкнул он. — Режим полной фиксации!

Фаора сильно удивилась, но приказ всё же исполнила. Мгновенно выросшие из небольшого зародыша, путы прочнее алмаза связали обоих Элов по рукам и ногам, одновременно прирастя к полу. В то же время Хан вернул себе свой пистолет.

И вовремя. Прошло ещё секунды три, и глаза Зор-Эла снова вспыхнули слепящим огнём. Он рванулся с такой силой, что содрогнулось всё здание! Оковам пришлось увеличить толщину, чтобы сдержать его. Хан поспешно врубил режим экстремального контроля — путы, которые удерживали Завершителя. Кандалы превратились в сплошную прозрачную «каплю», в которой пленник увязал, как муха в янтаре. И эта капля медленно погружалась в пол.

Разумеется, такой сложный режим уже невозможен без энергетической и информационной поддержки глобальной сети, так что пришлось плюнуть на цифровую изоляцию здания. Дело не только в том, что требовалась дополнительная масса и новые экранирующие поля. Кокон ещё и должен был поддерживать жизнь Зор-Эла — поскольку нормальные криптонцы без кислорода долго не живут, а у той... того существа, которое сейчас находилось в клетке, могли быть и другие потребности.

Алура, между тем, никаких признаков сопротивления не проявляла. Только то, что её тело до сих пор не расплющило гравитацией, показывало, что она вообще жива. Видимо, суперменом-камикадзе в их семье был только Зор-Эл. Приложенный к груди женщины медблок подтвердил это предположение — заодно оказав ей первую помощь. Однако Хан на всякий случай выставил режим «постоянный наркоз».

— Как вы... — в этот момент взгляд Фаоры упал на пистолет, и она восхищённо присвистнула. Недоумение сменилось пониманием.

— Само собой, — ухмыльнулся Хан.

— Так вы знали, что он...

— Нет. Что он попытается покончить с собой, я ещё допускал, хоть и считал маловероятным. Что он захочет забрать на тот свет жену, да ещё отобранным у меня пистолетом, мне в голову не приходило. Что попытка отнять оружие окажется успешной — тем более! Но я вполне допускал, что МНЕ придётся в него стрелять — и в этом случае нелетальное оружие гораздо полезнее. Если бы мне вдруг понадобилось убить мирного учёного, я бы мог это сделать и голыми руками, а вот обезвредить... тут уже пушка сподручнее.

У стандартной армейской плазменной винтовки множество режимов убийства, и три нелетальных — светозвуковой, электрошоковый и болевой (производящий поверхностные ожоги кожи). Аналоговый шоковый пистолет такой тактической гибкостью похвастаться не может. Его импульсы всегда одного и того же типа — при попадании в цель они производят яркую вспышку, громкий хлопок и ударную волну. Как выяснилось позже, на модифицированного Зор-Эла ничто из этого не произвело бы впечатления. Но эффект включал в себя и электромагнитный импульс — безвредный для людей, но сжигающий неэкранированную электронику. И вот этот фактор и оказался решающим, отключив фанатика почти на минуту.

— Его тело было сплошь набито усиливающими имплантами, — сообщил через сутки вызванный Ханом специалист. — Сила, скорость, точность, эффект массы, тепловое зрение — всё улучшено на порядок.

— А ещё там была бомба... — мрачно заметил Хан.

— Да... причём на каком принципе она работала, как и остальные импланты, нам выяснить не удалось.

Спустя полчаса после захвата, тело Зор-Эла внезапно вспыхнуло и сгорело алым пламенем, оставив только слой тончайшего пепла внутри кристаллической тюрьмы. Ни костей, ни металлических частей (которые там были, судя по результатам сканирования) — ничего не осталось. Идеально чистая самоликвидация... впрочем, нет. При самоуничтожении уцелели солнечные кристаллы из имплантов учёного. Увы, даже после расшифровки они дадут максимум информацию о состоянии его организма в последние месяцы. Ничего другого им сохранять не положено. Однако даже это принесло... весьма странные результаты. Судя по записям, права нулевого пользователя были потеряны Зор-Элом... за три секунды до нападения на Зода!

То есть возникало впечатление, что вся эта машинерия выросла в его теле почти мгновенно! Из настолько маленьких «семян», что они не влияли на биоритмы организма и не детектировались кристаллической сетью! Нет, в принципе быстрым ростом механизмов, в том числе очень сложных, криптонца не удивить. Но чтобы такой рост происходил прямо в человеческом теле, не убив его и не покалечив?!

Хм, Зор-Эл ведь был гениальным биологом, может ли быть, что он открыл способ, как человеческие тела могут пережить взрывной рост имплантов? И не с этим ли связано его открытие? Может ли быть, что для выхода из «зоны жизни» криптонцам необходимо стать киборгами?

И это так напугало Зор-Эла, что он сам себя превратил в суперкиборга? Нет, бред. Фанатик человеческой природы не стал бы проделывать такого с собой.

К счастью, у него ещё оставалась Алура. Последняя ниточка. Раз муж пытался её убить, значит, она тоже знает о его открытии. В отличие от Лары, на которую никто не пытался покушаться, хотя она была столь же уязвима, как и её супруг.

Но будить Алуру Хан не спешил. Что, если в её теле присутствуют такие же миниатюрные и невидимые для приборов зародыши имплантов-убийц?

Первым делом по его приказу подчинённые отсканировали мозг Алуры и создали несколько его голографических копий. Интеллектуально ограниченных (в данном случае это, пожалуй, плюс), но содержащих абсолютно полную реплику её памяти. Часть солнечных кристаллов с этими копиями была помещена в охраняемые сейфы в разных частях планеты. Саму Алуру продолжали содержать в искусственной коме.


Однако, прежде чем он успел начать допрос, его запросили о личной аудиенции. Посмотрев на идентификатор гостя (точнее, гостьи), Хан немедленно отменил все прочие встречи и велел пропустить её. Не каждый день тебя Хранительница истины собственной персоной навещает.

Он бы предложил пожилой женщине чаю, но это явно выпадало из образа — Дру-Зод не был сексистом, как многие его соплеменники, но и о джентльменстве тоже ни разу не слышал. Пришлось ограничиться максимумом реалистичной вежливости — предложить сесть и изложить причину визита.

Величественно опустившись на выросший из пола стул, пожилая дама несколько секунд сверлила его взглядом, затем произнесла:

— Давайте договоримся сразу, Дру-Зод. Не будем терять время и пытаться лгать друг другу. Это все равно бесполезно, а отношения испортит. Если вы что-то не хотите мне говорить — просто промолчите. Так же сделаю и я.

— Вы не поверите, госпожа Ро-Зар, я собирался предложить вам то же самое. Теперь, когда мы согласовали общую политику, давайте к делу.

— Хорошо. Дру-Зод, я знаю, что вы — эмпат.

Полюбовавшись его расширенными зрачками (а также, возможно, другими проявлениями эмоций, которые улавливал костюм), она продолжила:

— Я бы предположила, что это просто генетическая аномалия — первый эмпат-мужчина за тридцать тысяч лет по меньшей мере. Но я также видела вас раньше, Дру-Зод. И я готова поклясться на собственном костюме, что месяц назад вы таких способностей не имели. Более того, вы отличались редкостной эмоциональной глухотой даже для мужчины — мало кто умел с такой непринуждённостью оттоптаться по чужим мозолям. Но во время вашего переворота я увидела совершенно другого человека. Не менее жестокого, но внимательного к малейшим нюансам чужого поведения.

— Так, и?

— Люди сами по себе за месяц ТАК не меняются, молодой человек. Я бы предположила, что вас подменили двойником, но мой костюм также позволяет очень чётко отличить одного человека от другого — ни малейшие оттенки вашего тела, которые отличаются даже у клонов, не изменились. Запахи, ДНК, мозговые ритмы, мельчайшие рефлексы — всё прежнее. Вы — Дру-Зод, в этом нет сомнений.

Хан сохранял каменную неподвижность. Сердце билось ровно, как часы. С этой «правдовидицей» надо ухо востро держать — она не только ложь определять может, но и извлечь море информации из реакции на каждое своё слово.

— А сейчас вот вы «закрылись» от меня, не даёте прощупать. Неумело, но результативно. Блокируете все свои эмоциональные реакции. Опять же, прежний Дру-Зод ничего подобного ни разу не умел. Мне остаётся сделать только один вывод...

Тишину в комнате, казалось, можно было ножом резать.

— Вы нашли — неважно где, может при контактах с инопланетянами, или при раскопках старых городов, или кто-то из подвластных вам учёных изобрёл — способ СДЕЛАТЬ взрослого человека эмпатом. Причём неважно, какого он пола.

Хан продолжал молчать, контролируя каждый вдох и выдох, каждую мышцу в теле.

— Разумеется, вы не можете ответить. Любой ваш ответ, как «да», так и «нет», даст мне полную информацию. Хорошо, Дру-Зод, спрошу иначе — намерены ли вы поделиться этим способом с криптонским народом? С Советом? Намерены ли вы массово создавать других эмпатов?

— Нет. На все три вопроса, — совершенно честно сказал он.

— Хорошо. Значит, мы можем сотрудничать. Любому диктатору пригодится личный Хранитель истины. Раскрывать заговоры ваших врагов, подтверждать перед народом, что вы не врёте... даже когда вы врёте. Взамен, Дру-Зод, я хочу, чтобы ваша эмпатия умерла вместе с вами.

— Так боитесь потерять монополию?

— Свою личную? Нет. Мне уже в любом случае не так много осталось. Монополию моего пола — да, боюсь. Хранительница — единственное место в Совете, которое до сих пор зарезервировано за женщиной. Единственный способ хоть немного представить интересы миллионов моих духовных дочерей и внучек. Я у многих в Совете вызываю раздражение, и моя преемница будет вызывать не меньшее. Если появится возможность заместить нас мужчиной... заветы предков сразу окажутся далеко не столь мудрыми. Помогите мне удержать эту власть, Дру-Зод, и я помогу вам удержать вашу.

Хан ухмыльнулся. Первая хорошая новость за этот дурацкий день.

— Что ж, дорогая бабушка — надеюсь, вы позволите мне называть вас так — я думаю, мы прекрасно сработаемся. Меня вполне устраивают ваши условия — так что добро пожаловать в команду.


— Скажите, госпожа Ро-Зар, а вы можете обнаружить эмоциональные проявления у голограммы?

— Чисто по визуальным проявлениям — нет, — качнула головой старушка. — Мне нужны запахи, ритмы головного мозга и другие параметры, которых у изображения нет. Однако, при трёх условиях допросить голограмму я всё же могу.

— При каких?

— Максимально полное и безошибочное сканирование мозга. Высокоуровневые программы личностной имитации — близкие к законодательно разрешённому пределу. И наконец, кристалл с голограммой должен быть вставлен в специальное гнездо на моём костюме.

— Вы это всё получите в ближайшее время. Вам уже приходилось работать с голограммами?

— Только на выпускном практикуме. Случаев допроса голограмм Советом при моей жизни не было. Но у меня есть записи подобных операций, проводимых моими предшественницами. Считается, что голограммы не лгут, поэтому к работе с ними крайне редко привлекали Хранительниц. Большая ошибка.

— Считается? А на самом деле?

— На самом деле у них нет инстинкта самосохранения — это базовое требование при изготовлении личностной записи. Поэтому они не станут врать, чтобы выгородить себя — большинство живых людей врёт именно с этой целью. Кстати, по этой же причине их бесполезно пытать — кроме как из чистого садизма. Но голограмма вполне может прибегнуть ко «лжи во спасение» — чтобы защитить дорогого ей человека, или человечество в целом. И определить такие случаи может только Хранительница.

— Извините, что спрашиваю... вы уже видели, что наш противник хитёр и жесток. Я не могу исключать, что кто-то из нас станет его жертвой. Кто придёт на пост Хранительницы, если им удастся вас устранить?

— Каждый год на планете рождается по две девочки с генетической специализацией эмпата-правителя. Сейчас их 371 на всей планете. Из них 324 достигли возраста, при котором вступление в Совет хотя бы теоретически возможно.

— Для этого понадобится какое-то специальное обучение?

— Да, но моё личное присутствие не нужно. Автоматика успешно проведёт его примерно за два месяца.

Два криптонских месяца... четыре с лишним земных. Чересчур долго.

— А уже обученных среди них нет?

— Нет, обучение запрещается проводить до смерти или отставки предыдущей Хранительницы.

— Или отставки? Прекрасно. Значит начнём обучение немедленно. Формально вы уже в отставке на два года, как и все остальные члены Совета.

Ро-Зар внимательно на него посмотрела, но Хан уже полностью научился скрывать все следы эмоций.

— Ладно, — сказала она наконец, выдержав долгую театральную паузу. — Но кандидаток я выберу сама. И не дай вам боги, Дру-Зод, вмешаться в обучение.

— Что вы, что вы. И в мыслях не было. Кто знает их имена и адреса проживания?

— Имена известны Матрикомпу. Определить адреса по именам можно в записях рабочей гильдии. Но сочетания этой информации нет ни у кого.

— Тем не менее, при наличии нулевого доступа, собрать эти данные из разных баз и сопоставить вполне можно. Я не могу организовать всем этим девочкам и женщинам охрану такого же уровня, как у вас. У меня просто не хватает людей. Но я прослежу за ними. Если кто-то начнёт их устранять, мы узнаем.

— Только не слишком навязчиво, Дру-Зод. Кстати, Алура как раз одна из этих девочек. Более того, она прошла обучение по использованию этих способностей — на том уровне, какой вообще возможен для не-Хранительницы. Так что раскрыть её даже мне будет непросто. На её стороне талант и молодость — она в своё время выиграла эмпатический поединок со своей сестрой-близнецом. Но на моей — опыт и технологическое преимущество.

— Эмпатический поединок? Что это?

— Это то, чем вы пытаетесь заниматься со мной. Не слишком успешно, кстати. Ну, преимущественно это просто такое хобби... хотя иногда от него может зависеть выживание. Ты пытаешься разгадать чувства соперника, не выдав при этом своих.

— Ну, что сможет разгадать голограмма, меня мало беспокоит...

Одной из защитных мер, встроенных в любую криптонскую технику моделирования личности, было отсутствие записи в долговременную память. Голограммы не могли ничему обучаться, и соответственно — эволюционировать, как личности. При каждом запуске их память перезагружалась, они знали только то, что было известно их оригиналам в момент записи.

— Главное, чтобы мы сами могли извлечь из неё информацию. Для начала попробуем просто поговорить. Если не получится — перезапустим и подумаем над возможными методами принуждения. Пытать, как вы сказали, бесполезно...

— И думать не смейте, Дру-Зод! Я хоть и старая женщина, и не воин, но горло вам вырвать сумею, если только протянете к ребёнку свои грязные лапы.

— Даже если шантаж жизнью Кары будет единственным способом спасти планету?

— Даже если так!

— Знаем, слышали. Даже счастье всего мира не стоит одной слезинки на щеке невинного ребёнка. Вот только этот ребёнок, госпожа Ро-Зар, находится не где-то там в абстрактном пространстве наподобие Фантомной Зоны. Если мы все умрём тут — Кара Зор-Эл умрёт вместе с нами! И с ней — ещё миллионы других, столь же невинных детей! Только потому, что кое-кто побоялся замарать руки! Я ведь даже не предлагаю вам притащить сюда маленькую Кару и пытать её перед голограммой матери. Мы используем только её ИМЯ — о чём ни сама Кара, ни оригинал Алуры никогда не узнают.

Хранительница сморщилась, отчего её лицо, и так не гладкое, стало похоже на ядрышко ореха. Она готова была отвергнуть все аргументы Хана, но вот проклятая эмпатия... костюм и собственное восприятие доносили до неё абсолютную искренность чувств собеседника. Это было все равно, как если бы он схватил старую женщину за воротник и орал ей в лицо: «Да очнись же, дура!» Можно имитировать отсутствие чувств, но нельзя подделать их наличие во всех тончайших нюансах... Особенно если ты не проходил соответствующего обучения.

— Ладно, — сдалась Ро-Зар. — В крайнем случае — в самом крайнем — я разрешу вам такой шантаж. Но только если вы испробуете все прочие, ненасильственные методы, и ни один не даст результата. Кстати, о ребёнке... Вы хорошо её охраняете, надеюсь?

— Лучше, чем охраняли какого-либо ребёнка за всю историю этой планеты. Не из гуманизма, конечно. Мне нужен ключ к Алуре.


Дру-Зод был мало знаком с Алурой Зор-Эл, урождённой Алурой Ин-Зе. Всего пару раз видел её мельком и ни разу не общался лично. Знал только основные детали биографии — учёная по генетическому шаблону, выходец из мелкого малоизвестного дома, работает судьёй.

Тут стоит прояснить один крайне важный нюанс. Криптонское правосудие строилось на совершенно иных принципах, чем земное. В нём было два совершенно разных суда — Высший Суд Справедливости и суд осторожности, который даже писался с маленькой буквы.

Попасть на Суд Справедливости (который обычно осуществлялся всем Научным Советом) можно было двумя путями. Либо затребовать его и получить, если ты достаточно авторитетен — либо Совет должен был сам проявить к тебе достаточный интерес. В любом случае, не более половины процента всех подсудимых удостаивались столь высокой чести — или столь великого позора. Высший Суд Справедливости определял виновность или невиновность подсудимого и назначал ему приговор, либо оправдание. Тот же Суд вручал и награды за особые заслуги перед Криптоном. Его заседания транслировались на всю планету, и были невероятно величественным, роскошным и устрашающим зрелищем.

Подавляющему большинству преступников такая честь не светила. С ними имел дело суд осторожности — по сути, мусорщики.

В этом суде не было таких понятий, как виновность и невиновность — они никого не интересовали. Задача судьи состояла только в определении ОПАСНОСТИ, исходящей от того или иного лица в отношении общества и отдельных людей. И соответственно, выборе не НАКАЗАНИЯ, но меры ПРЕСЕЧЕНИЯ. Если ты ещё никого не убил, но с высокой вероятностью можешь убить — добро пожаловать в Фантомную Зону, где ты никому уже не причинишь вреда. И наоборот — если ты вырезал всю свою семью, но у судьи есть основания полагать, что такое по какой-то причине повториться не может — гуляй на все четыре стороны.

Это, конечно, крайние случаи, в основном гипотетические. В большинстве случаев вердикты суда осторожности казались достаточно справедливыми, и наоборот. Всё-таки человек, который один раз сделал гадость — с наибольшей вероятностью совершит её ещё раз в будущем. Тем не менее, сами подходы оставались диаметрально противоположными. Суд Справедливости смотрел в прошлое, он отвечал на вопрос «Почему?» Суд осторожности смотрел в будущее и отвечал на вопрос «Зачем?»

Эта двухступенчатая система была довольно-таки негуманной... но эффективной, что Хан не мог не оценить. Допустим, некий человек болен смертельно опасной инфекционной болезнью. С точки зрения справедливости — он не преступник, он жертва, он нуждается в помощи, а не в репрессиях. А суд осторожности преспокойно классифицирует его, как опасного и приговаривает в лучшем случае к карантину, а то и к физическому уничтожению тела. Дру-Зоду однажды приходилось участвовать в реализации такого приговора — в массовом порядке, когда в Арго вспыхнула эпидемия «Вируса Икс». Воспоминания об этом и сейчас оставались малоприятными.

Аналогично и в тех случаях, когда преступник сам не понимает, что творит — ребёнок, наркоман, сумасшедший. Вины за ними нет никакой, что зачастую ставит в тупик земное правосудие — но для криптонского в этом никакой проблемы нет.

Алура работала судьёй осторожности. Эта работа считалась важной, но отнюдь не престижной. В основном — техническая оценка способностей подсудимого, в чём ей помогало наследие учёного. Ну а дар эмпатии позволял определить, с какой вероятностью у подсудимого в будущем появится мотив навредить кому-то — насколько он агрессивен, хитёр, жаден, и так далее.

Если бы Дру-Зод попал ей в руки — он бы вылетел в Фантомную Зону со свистом, не успев даже попрощаться — генерал был определённо самым опасным человеком на Криптоне. К счастью, он был достаточно влиятелен и популярен, чтобы требовать для себя Суда Справедливости — а тот не находил, к чему придраться, провинностей за генералом никаких не было (во всяком случае, доказуемых, из памяти Зода Хан знал, что ряд грешков за ним был, но он умел прятать концы). Естественно, симпатии к Алуре (как и ко всем другим судьям осторожности) и желания с ней общаться это ни разу не добавляло.

А вот сестру Алуры — генерала Астру — он знал очень хорошо. Они могли бы стать хорошими друзьями, возможно даже больше, чем друзьями. Их взгляды на будущее Криптона были весьма схожи, как и характеры. Увы, этот дятел сам всё испортил. После того, как он ещё в военном училище публично обозвал Астру «грязнокровкой» (в отличие от сестры, она получила генетический шаблон воина, родившись в семье учёных), лёгкая симпатия переросла в безжалостное соперничество, которое продлилось больше века и не закончилось до сих пор.


Длинные каштановые волосы Алуры развевал шлейфом ветер. В комнате, конечно, стоял полный штиль, но голограмма не обязана подчиняться правилам материального мира. Она не смотрела на двоих допрашивающих, глядя сквозь них куда-то вдаль — на нечто, видимое лишь её глазам.

— Мой муж мёртв? — тихо спросила она.

— Да, — подтвердил Хан. — Только мы к его смерти не имеем никакого отношения. Он самоуничтожился. Перед этим превратившись в нечто очень странное.

— А я? Ещё жива?

— Твоё тело живо. Но оно в коме, и мы не пробудим его, пока не будет уверенности, что можем сделать это безопасно.

— Вам нужны всё те же ответы, — вздохнула женщина. — Я понимаю. Но я не могу их вам дать. Поверьте, просто не могу.

— «Не могу» в значении «не имею возможности» или «не имею права»? — уточнил Хан.

— Не имею возможности.

— Она врёт, — качнула головой Ро-Зар.

— Значит, не имеете права. И кто же вам запретил? Муж?

— И он в том числе. Но это последнее, что вы от меня узнаете. Я судья, я тоже знаю некоторые хитрости. Поскольку моя правда и моя ложь одинаково дадут Хранительнице информацию, я вынуждена просто умолкнуть. Вы можете заставить меня кричать, но не говорить.

— Неужели вам так хочется увидеть гибель своей планеты, Алура?

Тишина.

— И своей дочери?

Снова тишина.

— Она взволнована, — заметила Ро-Зар. — Упоминание дочери её больше обеспокоило, чем разговор о планете. Но не сильно — не так, как обычно переживают о действительно любимых родственниках. Нет остроты свежей эмоции. Похоже, Алуре действительно больно слышать о смерти дочери... но она уже испытала эту боль не раз и отчасти свыклась с ней.

И куда только делись все этические принципы, которые она таким поучительным тоном втолковывала Дру-Зоду полчаса назад? Сейчас перед Ханом сидела профессионал с хваткой бульдога. Тут за собой следить надо — а то этот божий одуванчик запросто может и сразу двоих расколоть мимоходом!

— Что ж, давай посмотрим, кто знает больше хитростей, моя дорогая. Окажите мне помощь, Дру-Зод. Я хочу использовать такой метод, как перекрёстный ассоциативный штурм. Задавайте любые вопросы, какие придут вам в голову. Можете даже называть просто отдельные слова. А я буду задавать свои.

— Легко. Кстати, как наша красавица отреагировала на новость о смерти мужа?

— Сглаженно. Похоже, она ничего другого и не ожидала.

— А к тому, что ваш муж пытался убить вас, вы тоже относитесь... сглаженно, Алура?

— Есть эмоциональная реакция. Но не на сам факт попытки убийства. Похоже, она вспомнила что-то крайне неприятное в связи с этим.

— Вот как? Может, это неприятное связано с происхождением смертоносных имплантов в его теле?

— Стопроцентное попадание, Дру-Зод. Уровень раздражения и неприязни зашкаливает, причём нацелены эти чувства не только на нас...

— В вашем теле есть такие же импланты, Алура? А в теле Кары?

— Облегчение и лёгкое сожаление в первом случае. Облегчение и страх во втором.

— Ясно, значит нет...

— Страх всё сильнее. Похоже, Алура начинает понимать, что не может скрыться от меня. Она всего лишь камень.

— Что же вас так пугает... больше смерти дочери... больше гибели планеты... при том, что за себя вы бояться не можете, вы голограмма...

— Перестаньте! — выдохнула Алура. — Вы не понимаете, Дру-Зод! Не мучайте меня!

— Да, я не понимаю. А вы не хотите нам объяснить.

Алура кинула на него взгляд, полный ненависти и страдания.

— Я согласна рассказать всё. Но только советнику Ро-Зар. Не вам, Дру-Зод.

— Ага. Я, конечно, не эмпат, но могу предположить, на что вы рассчитываете. Вы планируете сказать советнику нечто такое, что сделает её вашей союзницей, и она тоже начнёт играть в молчанку. Я, разумеется, начну настаивать на получении этой информации. Насильственными методами, если иначе не получится. Ро-Зар ведь не голограмма, у неё инстинкт самосохранения есть. И возможно, мне удастся вытянуть из неё ответ. Но в процессе наши отношения с дорогой бабушкой окажутся бесповоротно испорченными — пытки и шантаж не способствуют сохранению дружбы. Таким образом вы, возможно, все равно потеряете свою тайну, но я останусь без Хранительницы истины.

— Именно на это она и рассчитывает... точнее, рассчитывала, — подтвердила Ро-Зар, в очередной раз сверившись с показаниями костюма. — Блестящий разбор, молодой человек.

— Что ж... я полагаю, что наше сотрудничество не такое хрупкое, как считает Алура. Я готов рискнуть и позволить вам поговорить наедине. А вы, госпожа Ро-Зар? Я не собираюсь принудительно подвергать вас риску. Даже если этот риск исходит от меня.

— В моём возрасте отношение к рискам совсем другое, — усмехнулась Ро-Зар. — Я тоже готова... Но если вы думаете, что двух эмпатов так легко обмануть, молодой человек, подумайте ещё раз. Вы надеетесь, что сможете подслушать наш разговор с помощью приборов, ведь так? И таким образом обойтись без насилия, сказав потом, что этот маленький обман был во благо?

— Естественно, — развёл руками Хан. — Это моя обязанность. Разве вы не взяли на себя обязательство помогать мне обманывать народ?

— Народ, Генерал! Народ — а не меня, Хранительницу истины!

— Вас — я и не собирался. А вот Алуру было бы очень кстати. И мне непонятно, почему вы начали играть на её стороне ещё ДО того, как получили информацию, способную подтолкнуть вас к этому.

— Люблю подстраховаться заранее, — развела руками старушка, иронично скопировав его жест. — Я сниму соответствующую информацию напрямую с солнечного кристалла Алуры. Если она блефует, пересказать вам ответ никогда не поздно. Если же эти сведения действительно настолько опасны... посмотрим.

Ро-Зар протянула руку голограмме, и Алура передала ей что-то светящееся. Разумеется, физически соприкасаться с объёмной картинкой было необязательно — просто так трёхмерный интерфейс отобразил передачу файла.

Несмотря на столетиями выработанный самоконтроль, лицо пожилой дамы изменилось — она не сумела сдержать себя. Её лицо стало ещё бледнее обычного, а костюму пришлось оказать ей первую помощь, чтобы не везти в реанимацию.

— Извините, — прошептала Ро-Зар, как только снова смогла говорить. — Но это... действительно крайне опасное знание... Теперь я понимаю, чего боялся Зор-Эл... и почему из всех криптонцев это знание опаснее всего доверить именно вам. Ничего личного, Дру-Зод... но вы в самом деле не подходите.

Теперь уже обе эмпатки, живая и голографическая, сверлили его взглядами. Хану стало довольно неуютно.

— Ладно. Я не буду на вас давить... пока что. Мнению госпожи Ро-Зар я доверяю. И сотрудничество с ней мне дороже, чем даже гипотетические рецепты спасения, которые ещё неизвестно, сработают или нет... Положимся на старые добрые спящие корабли...

— А ведь вы не врёте... — задумчиво сказала Ро-Зар. — Возможно, я и ошибаюсь в оценке вас...

Она помолчала.

— Сделаем вот что. Недавно вы держали меня под прицелом плазменной винтовки, Дру-Зод. Считайте, что я злопамятная старая карга и хочу отплатить вам тем же. Хотите вернуть моё доверие? Дайте мне оружие. Максимально примитивное, само собой, чтобы вы не могли взломать систему управления. Я задам вам один-единственный вопрос. Попытаетесь соврать или мне не понравится ответ — я пристрелю вас на месте. Ответите правильно — я буду служить вам ещё вернее, чем раньше. И разумеется, расскажу, что узнала из этого файла.

— Не получится, — резко тряхнула волосами Алура. — У Дру-Зода специализация воина, а ваши рефлексы ослабели от возраста. Он уйдёт с линии огня и сломает вам руки раньше, чем вы успеете нажать на спуск, советник! Поэтому он может подвергнуть себя такому испытанию, ничем не рискуя!

— Хм... верно, — задумчиво сказала старушка. — Об этом я как-то не подумала...

— Он бы все равно не согласился на честное испытание. Его гордыня и властолюбие слишком велики для того, чтобы подвергнуть себя такому риску.

— Она права, — кивнул Хан. — Не буду и пытаться. Конкурс на самого честного криптонца я проиграл ещё в маточном репликаторе. Храните эти сведения при себе, если считаете, что это самый рациональный подход. А я буду делать свою работу так, как я считаю рациональным. Кстати... а что насчёт имплантов Зор-Эла? В полученном вами файле есть информация, откуда они взялись? Или это тоже из тех вещей, которые мне знать нельзя?

И женщины, которые только что готовы были стоять насмерть против общего врага, снова столкнулись взглядами — как следователь и подозреваемая.

— Об имплантах там ничего не было, — медленно сказала Ро-Зар. — Дорогая, что ещё ты от нас скрываешь?

Алура поморщилась, но в конце концов кивнула.

— Я расскажу вам. Это — не опасно. Может быть, в этом вопросе мы даже на одной стороне...


Они называли себя Жнецами. Глубоко законспирированный культ родился внутри религиозной гильдии, но затем постепенно его представители проникли и в остальные четыре. Никто не знал, каких целей они добиваются, но влияние этих людей было огромным. Оружие, которым они располагали, превосходило лучшие образцы военной гильдии. Они оперировали ресурсами, от которых позеленело бы от зависти большинство рабочих. Их знания превосходили последние достижения учёных, а уж способность влиять на умы у них была такой, что художественная гильдия повесилась бы всем составом, узнав об этом.

Но их главная сила была не в экономике, не в технологиях и не в промывке мозгов. А скорее в безошибочном, на грани мистики, знании, когда и к кому лучше прийти, чтобы не получить отказа. Взять хотя бы Зор-Эла. Обратись эти фанатики к нему днём раньше фатального открытия — он бы побежал в Совет с докладом, только пятки засверкали. Шутка ли — настоящая апокалиптическая секта! Днём позже — информация уже ушла бы в сеть. А так он принял незнакомца в маске из света не то, чтобы слишком радостно — но согласился выслушать. И беседовал с ним несколько часов. И согласился, что его знанию лучше умереть вместе с ним. И охотно принял помощь в охране этого страшного знания.

Затем настала очередь его жены. Поначалу её пугала растущая фанатичная уверенность мужа в правильности всех его поступков. Но однажды Зор-Эл отвёл её... куда-то. Куда именно — голограмма не помнила. Она не была уверена, что это помнит и оригинальная Алура. Визиты были долгими — по несколько часов, а может даже и дней. И после каждого ей становилось легче. Окружающий мир вновь был простым и понятным, а Зор-Эл — её господином и повелителем, лучшим из возможных мужей. Приговоры на суде она теперь выносила быстро и безошибочно, практически не колеблясь. Только странный чуть слышный шум в голове всё ещё немного беспокоил её.

И ещё — поведение дочери, которое не согласовывалось с новообретённой семейной гармонией. Маленькая Кара казалась ей слишком беспокойной, шумной, хаотичной... Но Зор-Эл обещал, что когда дочь немного повзрослеет, её тоже можно будет отвести в... то место. И тогда Кара станет лучшей дочкой на свете — умницей, отличницей, спортсменкой и просто красавицей! Такой же безупречной криптонской женщиной, как и её красавица-мать!

— Я не знаю, Дру-Зод... даже если эти поклонники конца света делают правильное дело — их методы меня пугают... Мне кажется, я не буду особо грустить, если вы уничтожите их всех до единого... Но мне также кажется, что если я вернусь в органическое тело... всё, что делали со мной Жнецы, снова начнёт казаться для меня единственно правильным... Не допустите этого...

День тринадцатый

— Послушайте, Алура, если вы сами понимаете, что вашему мужу и вам промыли мозги... Причём промыли люди, которые скорее всего ничего хорошего Криптону не хотят... Может, и это стремление во что бы то ни стало сохранить тайну — тоже следствие такой манипуляции?

— Нет, — отрезала голограмма. — Во-первых, это промывание действует только на мой прототип — на биологический мозг. Если бы мои выводы были сделаны под чужим влиянием, то оказавшись в кристалле, я бы осознала их нелогичность. Во-вторых, вывод об опасности был сделан Зор-Элом и Джор-Элом ещё до первого визита Жнецов к нам на дом. В-третьих... вы видели реакцию Ро-Зар, а уж ей-то точно никто мозги не промывал...

Правитель Криптона раздражённо тряхнул головой.

— Откройте эту тайну учителю Джор-Эла. Ему вы доверяете?

— Ему лично — да. Но уважаемый Нон, увы, не умеет хранить тайны. Он из лучших побуждений расскажет её по секрету всему свету.

Хан поморщился и выключил голограмму. Это была уже третья попытка расколоть Алуру на откровенность. Вдова держалась стойко — даже прямая угроза Каре на неё не подействовала. У него был ещё один план, как извлечь информацию — но его подготовка требовала нескольких дней.

А пока что у него было множество и других дел. Биологи собирали и консервировали образцы криптонских жизненных форм — для сотни звездолётов, которые Хан обозвал «Ковчегами». Всё как в сказании — каждой твари по паре. Вот только Хан на святого никак не тянул, и криптонское зверьё не спешило к нему являться для погрузки. Приходилось посылать специализированные военные группы, с армиями роботов и в танках высшей защиты. Отстреливаться от животных и одновременно ловить их — хлопотное дело, но генетический банк постепенно пополнялся. А главное, в отличие от принудительной погрузки людей, данная программа не вызвала народного возмущения. Наоборот, ловчие команды стали звёздами сетей, их приключения транслировались почти круглосуточно, вербовочные пункты ломились от добровольцев — и это на время отвлекло народ Криптона от более мрачных вопросов.

Таких, например, как фанатики, умеющие превращать людей в зомби... ой, то есть в «идеальных криптонцев», прошу прощения. Мухи-шпионы Хана уже начали сбор информации о жрецах и Жнецах — пока что за ними никто не охотился. С его нынешним доступом он без труда увеличил число своих маленьких разведчиков до миллиона. Мог бы наделать и больше, но боялся привлечь внимание «Призрака-1».

Кстати, охота на привидений тоже продолжалась. Нулевой доступ — это палка о двух концах. Сеть имплантов нельзя подделать, но её же сложно скрыть. Тела криптонцев теперь сканировались везде, где только возможно — и если обнаруживались кристаллические включения определённого типа, система немедленно уведомляла Хана. Благо, всех легальных нулевых пользователей он теперь знал в лицо. Заодно фиксировались любые попытки войти с нулевым доступом в городскую сеть из-за пределов города. Всё это вместе должно было заметно ограничить подвижность «Призрака-1».

Биология, кибернетика... но не стоит забывать и об астрономии. Что толку от армады звездолётов, если неизвестно, куда им лететь?

В архивах Совета осталось достаточно много сведений о ближайшем звёздном окружении Криптона. В том числе и о планете Земля, которая, к удивлению Хана, оказалась не только довольно близко по галактическим меркам (29 световых земных лет), но и прекрасно известна.

И сведения о ней не устарели на сотни тысяч лет. Хотя Совет в целом не одобрял межзвёздные перелёты, раз в несколько столетий особо выдающимся учёным или военным удавалось продавить его инертность и получить разрешение на исследовательскую экспедицию. На свои эроши, конечно.

Последним таким самодеятельным исследователем был Джор-Эл. Зонд, запущенный им 40 криптонских лет назад, три года назад достиг цели и до сих пор находился на орбите Земли, передавая по ансиблю в реальном времени виды планеты с высоты и перехваченные радиопередачи. Благо, передач было много — на Земле сейчас шёл 1938 год, земляне активно осваивали радио и готовились ко Второй мировой войне.

«Забавно. Провал в прошлое не такой глубокий, как я думал. Если мы вылетим к Солнцу прямо сейчас, то успеем как раз ко времени моего рождения... то есть настоящего Хана Нуньена Сингха. Плюс-минус пять лет. Весело было бы познакомиться... если, конечно, это ТА ЖЕ Земля, а не какой-нибудь её дубль в параллельном мире...»

Он не стал мечтать о возмездии, о том, как захватил бы весь мир, используя криптонские технологии и интеллект оригинального Хана, ещё молодого и наивного. Подобный реваншизм — удел неудачников. А Хан себя к неудачникам не причислял — все свои провалы он полагал временными и поправимыми, а в чём-то и полезными. Даже изгнание с Земли. Это, конечно, не означало, что он откажется от второй попытки, буде такая выпадет. Но пока у него нет способа покинуть Криптон живым, построение таких планов было бы лишь формой интеллектуальной мастурбации.

О прошлом планеты сведений было немного. В середине Эры Гармонии затворничество стало почти абсолютным. Тридцать семь тысяч криптонских лет назад отправленный к Солнечной системе зонд обнаружил примитивных гуманоидов на Земле, еле выживающих в условиях ледникового периода, и колонию неизвестной высокоразвитой расы на Марсе. К сожалению, приблизиться к ней, чтобы рассмотреть отдельных разумных, не удалось — инопланетяне обладали весьма эффективными средствами обнаружения. Взлетевшие с Марса корабли пошли на перехват, мощности двигателя не хватало, чтобы от них оторваться — и зонд получил команду на самоуничтожение, чтобы не попасть в чужие руки.

Следующий зонд достиг той же системы тридцать тысяч лет назад. На сей раз всё было абсолютно тихо. Земные дикари практически не изменились, но от колонии на южном полюсе Марса остались только руины. Зонд снимал их с высоты почти тысячу лет, пока не кончился ресурс ансибля, но так и не пошёл на посадку, и не смог изучить руины — он не был приспособлен для этого.

Третий, более крупный зонд с посадочным модулем достиг этой звезды 27 тысяч лет назад. Роботы Дома Эл изучили древние руины, но так и не смогли прочитать хоть одну запись — похоже, неведомые строители колонии использовали совершенно иные способы кодирования информации. Неизвестно даже было, как выглядели местные жители — если их останки и присутствовали на базе, то успели полностью истлеть. По расположению предметов и состоянию техники исследователи предположили, что обитатели базы покидали её в очень большой спешке — но всё же организовано, это не было паническое бегство. Видимо, они перемещались на двух ногах и были ростом на несколько сантиметров меньше среднего криптонца — такие выводы были сделаны из габаритов мебели, предметов быта и транспортных средств.

Дальше теоретически должно было идти описание принципов работы инопланетных машин, но через пять лет после начала исследования кто-то стёр все файлы.


От астрономии и истории — к архитектуре. Под всеми городами выращивались монолитные кристаллические основания, диски около двадцати километров в диаметре. Непосредственно от взрыва планеты или от прорыва кристаллических «ростков» на поверхность это не спасёт, но от сейсмических катаклизмов город защищён почти идеально. Даже если прямо под Криптонополисом откроется новый вулкан, ни одно здание не рухнет и лава по улицам не потечёт. Город просто будет плавать в лавовом океане. Разумеется, температура в нём постепенно будет подниматься, вплоть до несовместимой с жизнью — никакие охладители долго не продержатся. Но это даст достаточную отсрочку, чтобы успеть эвакуировать значительную часть населения. А отдельных землетрясений эта махина вообще замечать не будет.

Любопытно, а позволяют ли энергетические возможности Криптона поднять город целиком на орбиту? Он быстро сделал расчёт — на один город понадобится около 80 тератонн тротилового эквивалента — слишком дорого, учитывая, что городов у них больше одного. Если бы было хоть 20-30 лет на накопление...

Хорошо, сделаем иначе... Поставим на крыше каждого дома — и жилого и служебного — массив спасательных капсул. Устройство — помесь дирижабля с ракетой. Как только человек в ней размещается, капсула надувает вакуумный пузырь и всплывает на высоту в десяток километров — а там уже без опасений включает ракетные двигатели и выходит в космос.

Если сделать каждую капсулу на одного человека весом в одну тонну, то для придания им всем скорости убегания понадобится... около полутора тератонн тротилового эквивалента! Это уже совсем другое дело, с этим можно работать. Конечно, капсул понадобится чуть больше, чем ровно по количеству населения — некоторые неизбежно окажутся неисправны, до других люди просто не успеют добраться. Так что округлим до двух тератонн.

Осталось теперь передать всем зданиям Криптона программы для роста капсул и выработать у народа стойкий рефлекс «при любой тряске — бежать на крышу». И вычислить оптимальный момент для отключения городского щита (слишком рано — горожане погибнут от жара, слишком поздно — капсулы застрянут под куполом и не успеют выйти на орбиту). И назначить аварийные команды, которые будут помогать добраться до капсул старикам, детям и больным. И написать программу стыковки с кораблями Сапфирового Флота. И решить, где лучше погружать в анабиоз — прямо в капсулах, или позже на кораблях?

Кстати, о Флоте. «Призрак-1» проявлял к нему весьма нездоровый интерес. Уже раза три пытался внедрить в память кораблей свои вредоносные программы. И это только те попытки, которые Хану удалось засечь — а сколько было незамеченных, и что если среди них были удачные? На всякий случай Хан отключил корабли от общей сети — каждый из них стал автономной крепостью, которая никак не общалась с остальными звездолётами. Пятьдесят тысяч успешных взломов провести сложнее, чем один, тем более что на каждом двадцатом корабле были свои, уникальные программные ловушки. Хоть где-то да попадётся.


«Входящее сообщение», — алая иконка показала, что приоритет важности и рейтинг достоверности у этого письма наивысшие. Заинтригованный Хан глянул на имя отправителя... и тут же открыл письмо.

«Слышал, что в последнее время ты столкнулся с некоторыми проблемами, Дру-Зод. Решил тебе помочь по старой дружбе — и ради выживания нашей расы. Если хочешь узнать, что именно скрывают Алура и Ро-Зар, приходи в главный храм Рао в Арго завтра на рассвете. Если опасаешься за свою жизнь или свободу, можешь взять с собой телохранителей или охранных роботов. Твой друг Квен-Дар».

День четырнадцатый

Само собой, чтобы не заподозрить в таких условиях ловушку — нужно быть совершенно блаженным идиотом. Тот факт, что большинство криптонцев с точки зрения прожжённого интригана Хана такими и были — не менял ситуации.

И бывший друг юности видимо, понимал это — не зря же упомянул телохранителей. Но, судя по всему, был готов к этому действию. Либо верил, что справится с любыми силами Дру-Зода, либо и в самом деле не замышлял ничего плохого, а хотел только помочь. Разумеется, Хан предпочёл готовиться к первому варианту.

Самое мерзкое, если его просто хотят убить. Вот так грубо и примитивно. Он прекрасно знал, как бы сделал это, если бы находился на другой стороне. Бомба на основе солнечного камня может рвануть не хуже атомной, при этом она гораздо компактнее и легче. И не спасут от неё ни идеальная воинская выучка, ни лучшие охранные роботы, ни висящий над головой линкор.

К счастью, атомный взрыв (или любой другой, приравненный к нему по мощности) далеко не так страшен, как его малюют. То есть, конечно, в любом городе на Земле это ужас-ужас-ужас. И здесь в каком-то смысле тоже — даже страшнее, потому что плотность атмосферы в десятки раз выше, а значит, ударная волна будет мощнее. А огненный шар — горячее.

Но есть большая разница, где именно происходит взрыв. В Хиросиме, например, деревянные дома выгорели в огромном радиусе — а вот многие железобетонные конструкции устояли почти что в эпицентре. Будь город целиком бетонным — потери могли бы оказаться заметно меньше.

Что же касается Криптона, где все здания возводятся из сверхпрочного кристалла, то здесь ущерб от бомбы, аналогичной «Малышу» был бы ограничен... одним домом. От мегатонного заряда — одним кварталом.

Если же на вас тяжёлый скафандр высшей защиты, с кристаллической бронёй толщиной в три-пять сантиметров в разных местах и собственными силовыми щитами, то для выживания при двадцатикилотонном взрыве вам вполне достаточно находиться... в соседней комнате. Если, конечно, стены в здании капитальные, а не декоративные — но в главном храме Рао с этим всё в порядке. А уж проверить каждую комнату на наличие взрывных устройств, прежде чем зайти — вполне рутинное дело для военных. И плевать им на святость земли — сами пригласили, сами и терпите.

Тут ещё стоит заметить, что криптонцы — существа чертовски устойчивые к излучениям, и довольно устойчивые к росту температуры. Причём криптонские люди — гораздо более устойчивы, чем криптонские звери. Потому что способны выводить поле Кум-Эла далеко — на сантиметры и даже иногда на десятки сантиметров за пределы своего тела. А это самое поле охотно «съедает» любые кванты электромагнитного излучения, перерабатывая их в эффект массы.

Стоп! Ведь Джор-Эл говорил, что поглощается не более процента падающих квантов (а обычно — гораздо меньше)... казалось бы — меньше, чем ничего, для защиты от ядерного взрыва... да от какого бы то ни было взрыва!

Пороемся в учебниках, позвоним Нону... ага, ясно. Не всё так просто. Вероятность того, что поле Кум-Эла «поймает» квант, пропорциональна четвёртой степени частоты этого кванта — как в рэлеевском рассеянии. Это для захвата света красного карлика Рао поле растягивается на три тысячи километров и все равно может «съесть» лишь один из тысячи приходящих фотонов. Фиолетовый свет, у которого частота вдвое выше, чем у красного, поглощался бы в шестнадцать раз интенсивнее — и до поверхности в среднем доходили бы только 98,4 процента падающих фотонов, а верхний предел поглощения составил бы целых шестнадцать процентов!

Что же касается жёсткого рентгеновского излучения, у которого длина волны почти в тысячу раз меньше... Длина отрезка, на котором поле Кум-Эла поглощает каждый тысячный квант (а если напрячься, то каждый сотый), составит для него три... МИКРОНА! А на трёх сантиметрах плотность излучения (даже без напряжения) ослабнет на четыре порядка. О гамма-излучении даже говорить нечего.

Что же касается излучения ультрафиолетового, видимого спектра и тем более инфракрасного, то они, хотя активно поглощаются планетарным полем, отдельно взятого криптонца при ближнем контакте поджаривают так же хорошо, как и землянина. Зато от них гораздо лучше защищает кристаллическая броня.

Наконец, ударная волна и плазма, в которую превращается воздух. По существу, это одно и то же — удар разогнанных молекул. И вот тут срабатывает второй полезный эффект того же поля — эффект массы. Температура — это у нас что? Кинетическая энергия молекулы. А из чего состоит кинетическая энергия? Из массы и скорости. Скорость молекулы остаётся неизменной, а вот масса падает... в 33 раза. То есть ударит она по телу криптонца в 33 раза слабее. И тысячеградусный жар падает до... 30 градусов.

А теперь добавьте, что персональное поле Кум-Эла ещё и испытывает резкий скачок мощности (так как только что нажралось жёсткого излучения, и ещё не успело рассеяться). Так что на доли секунды снижение массы вокруг может быть не в стандартных 33 раза, а во много раз больше.

В огненном шаре ядерного взрыва, конечно, не тысячи градусов, а миллионы. Даже с масс-эффектовым «охлаждением» это слишком много для незащищённой кожи. Зато для скафандра высшей защиты — преогромное облегчение.

Беда в том, что эта «полевая защита» крайне субъективна — её эффективность зависит от настроения криптонца, от его гормонального баланса, уровня тренированности, усталости, сытости и множества других параметров. А также от характера взрыва и от расстояния до эпицентра... Так что особо полагаться на неё не стоит — при прочих равных у криптонца всегда больше шансов пережить взрыв, чем у землянина, но вот НАСКОЛЬКО больше — тут заранее предсказать нельзя.

— Но если поле эффекта массы всегда равнозначно снижению температуры в то же число раз, почему не замерзают предметы, которые мы поднимаем... и наши собственные тела? Или «нормальная» температура наших тел — десять тысяч градусов?! Но почему тогда мы сами не взрываемся, как бомбы, как только поле снимается или хотя бы ослабевает?

— Правильное замечание, ученик. Ответ — не всегда. Есть такое понятие, как длина волны эффекта массы.

— Ага! То есть обычно у полей биологического происхождения эта длина больше размера молекул?

— Точно! А ещё говорят, что воины плохо соображают.

Для тех, кто не является аугментами, и не обладает научной интуицией, поясним на пальцах. Вот у нас есть, допустим, солдат на марше. И нам нужно утяжелить его на сто килограмм. Мы можем просто напялить ему на спину стокилограммовый рюкзак. Это будет поле эффекта увеличения массы с самой высокой длиной волны. Можем разделить рюкзак на части и привязать пятьдесят килограммов к его спине, по пятнадцать к ногам, по десять к рукам... это длина волны чуть уменьшилась. Теперь представим, что у нас есть возможность нарезать грузовые пакеты всё более мелкими кусками, пока мы не привяжем их к каждому мускулу, а потом и к каждой клетке бедного солдата.

К клетке. Но не к молекуле. Внутри клетки отдельные молекулы белка и органеллы продолжают скакать, осуществляя свои функции весьма шустро, и совершенно не замечая, что клетка в целом стала тяжелее для внешнего наблюдателя (в том числе для соседних клеток). Как пассажир не замечает, что на поезд, в котором он едет, добавили несколько тонн груза.

Для объяснения отрицательного эффекта массы аналогию подобрать сложнее. Представить себе рюкзак отрицательного веса мы ещё можем (шарик с гелием), но отрицательная инерционная масса — это уже что-то совершенно противоречащее нашему жизненному опыту.

Чем меньше длина волны поля, тем меньше размер объектов, которые могут «заметить» своё облегчение или утяжеление относительно друг друга. В норме она примерно соответствует длине волны поглощаемого света — но бессознательным усилием криптонец может её во много раз уменьшить или увеличить.

— Погодите, учитель, но тогда получается, что поглощая гамма-кванты, мы можем создать поле с разрешением, сравнимым с размером адронов, и влиять на ядерные реакции?

— Можем, — без тени улыбки кивнул гигант. — Но очень не советую. Взорвёшься. Или получишь смертельную дозу радиации.

— Учту. А почему тогда не нужно делать поправку на защиту эффектом массы при стрельбе из плазменных винтовок? В курсе тогда должен обязательно быть пункт «проверь состояние поражённой цели, если она продолжает движение — добей вторым выстрелом»... Но на практике это правило работает только для целей с высокой природной или технической защитой, при стрельбе по легкоодетым гражданам внимание сразу переносится на следующую цель...

— Ну ты и монстр, ученик, — покачал головой Нон. — Так спокойно об этом говоришь...

— В боевой практике бывают разные задачи, — пожал плечами Хан. — В конце концов, бОльшую часть жизни я не решал, по кому стрелять — так что спросите у судей осторожности, которые выдавали вердикты на уничтожение. Так всё же, почему мы не замечаем этого защитного эффекта в обычной перестрелке?

— Потому что ручное оружие проектировали не идиоты. Энергия плазменного сгустка в основном запасена в магнитных полях, которые его сдерживают. На магнитное поле эффект массы не влияет. А когда плазменный сгусток разрушается, магнитное поле переходит в электрическое, разгоняющее уже частицы внутри самой цели. Электрические явления эффект массы не сдерживает, скорее наоборот. Да, каждая заряженная частица становится в 33 раза легче. Но они и скорость при той же напряжённости электромагнитного поля получают в 33 раза выше! А это... ну, ты сам знаешь. Тут уже неважно, какую конкретно форму примет импульс — разряда от одной точки цели к другой, или пучка заряженных частиц... то и другое одинаково смертельно.


«Вернёмся к делу... допустим, базовые меры против мин я приму, допустим их окажется достаточно, и другая сторона это понимает... что ещё они могут сделать? В обычной перестрелке я выиграю, плазменную пушку корабельного калибра — засеку ещё на подходе и не сунусь под её огонь. Попробовать подставить меня, подкинув новых трупов, а то Джор-Эл уже остыл? Не поможет... я сейчас верховная власть, так что осудить меня некому. Даже репутацию мне серьёзно испортить не получится, так как подавать новость будут мои люди — и ничего не мешает представить её в самом выгодном для меня свете, а любая клевета получит низкий рейтинг достоверности...».

Но был ещё один способ... к которому полностью подготовиться нельзя. Но некоторые меры безопасности принять можно.

— Алура, можно попросить вас о помощи?

— Я не могу вам объяснить, ну как вы не поймёте...

— А зря. Возможно, что скоро я все равно эту тайну узнаю... только не от вас. Но сейчас я хочу попросить вас о другом.

— И о чём же? — настороженно покосилась на него голограмма.

— Ваш прототип уже подвергался промывке мозгов Жнецами. Но на голограммы она не действует. Я вставлю ваш кристалл в свой костюм, когда пойду на переговоры. Вы будете держать связь с Ноном и с Ро-Зар по ансиблю. И если увидите, что я неадекватен, что я собой не управляю — можете им об этом сказать. Они вдвоём получат временный контроль над моим скафандром — и смогут вывести меня оттуда.


Масса скафандра со всем оборудованием, бронёй и оружием составляла почти тонну (740 элов). Это 33 тонны веса при криптонском тяготении.

Но как только воин надевал его на себя, расширяя своё личное поле, масса падала до вполне приемлемых тридцати кило, и в нём можно было даже бегать. Тяжеловато, конечно, как в рыцарском доспехе... но вполне терпимо.

Правда, вес, хотя тоже снижался, оставался запредельным — та самая тонна, которую мы только что выкинули в дверь инерции, нагло пролезла в окно гравитации. Нет, упасть и быть расплющенным собственным костюмом его носителю не грозило — на то есть несущий экзоскелет со внутренними фиксаторами. Но как внутри этой каменной статуи хотя бы ногу или руку поднять?

Вот и получается, что криптонский воин в тяжёлом скафандре выглядит довольно комично. Толстяк с огромным шаровидным туловом и торчащими из него тоненькими конечностями-спичками, которые снова неправдоподобно разбухают в районе голеней и предплечий.

А что поделать, физика. Набухшие части тела — это поплавки. Мини-аэростаты, которые позволяют архимедовой силе хоть отчасти преодолеть чудовищную тяжесть. Заполненные внутри сверхлёгким противоударным аэрогелем, термоизолирующим и негорючим. Это, конечно, слабее по подъёмной силе, чем чистый вакуум, зато обеспечивает дополнительный слой защиты. И нет риска сразу потерять всю плавучесть, если в броне дырку проделают. Что, кстати, в бою происходит регулярно — и никого не беспокоит. Так как настоящая броня вплотную прилегает к телу, а дырки в оболочке зарастают почти так же быстро, как и образуются.

«Что же эти глупые криптонцы не смогли придумать усиливающих сервомоторов?» — спросит наивный инопланетянин. И будет неправ. Сервомоторы в броне конечно есть, и надевший её воин способен голыми руками разорвать на части земной танк. Но, во-первых, древние криптонские военные очень любили дополнительное резервирование, и поставили проектировщикам задачу, чтобы носитель скафандра сохранял ограниченную боеспособность даже в случае выхода из строя всей интеллектроники. А во-вторых, сервоусилители не решали проблему проходимости — без «поплавков» тяжёлая броня могла бы эффективно действовать только в городе, на кристаллических поверхностях. Слишком большим было давление на грунт, ноги тонули в нём, как в болоте.

Можно было решить эту проблему с помощью антигравитации, но это ещё больше увеличивало зависимость от энергоснабжения. Как и создание брони целиком из твёрдого света, которая вообще почти ничего не весила. Это всё использовалось... но при специальных операциях, где место и длительность были заранее известны. А на миссии вида «с кем придётся сражаться — непонятно, где — толком неизвестно, и сколько это продлится — один Мордо знает» предпочитали брать некрасивые, но надёжные скафандры типа «дирижабль на ножках». И хотя в данном случае территория вроде была известна, инстинктивный консерватизм военных взял верх.

Разумеется, храм перед высадкой просканировали — всеми средствами, какие у них были. И ещё парочкой, придуманной лично Ханом. Они получили трехмерную карту помещений до глубины в триста метров, карту расположения людей и тяжёлой техники в этих помещениях до глубины в сто метров.

Храм не был заброшен. В нём шли по расписанию службы, кто-то исповедовался, кто-то проводил жертвоприношение, кто-то получал пророчество... словом, обычная духовная жизнь. Всего около трехсот человек. Но для здания объёмом в кубический километр это, конечно, очень мало. Тут можно было небольшую войну развязать — с учётом толщины стен, уже в соседней комнате прихожане ничего бы не заметили. «Возможно, именно для этого нас сюда и пригласили».

Трое бронированных великанов спустились на тросах на площадку на вершине небольшой башенки. Их уже ждал некий жрец в капюшоне, из-под которого слабо светилась тёмно-красным его безликая маска. Казалось, заходящее солнце проглядывает из-за тучи.

— Квен-Дар? — не совсем уверенно уточнил Хан.

— Пока что я просто один из жрецов, который проводит вас в комнату для встречи, уважаемые воины. Там вы встретитесь с Квен-Даром, а из-под какой конкретно маски он появится — моей или чьей-то ещё — право же, не имеет особого значения. Я тоже не буду спрашивать, кто из людей под этими шлемами — Дру-Зод. Мы всё узнаем, когда придёт время. А пока — терпение ведь одна из сторон вежливости, друзья мои.

Фаора зажгла на эмоциональной панели вопросительный жёлтый огонь. Хан мигнул ей в ответ зелёным — всё в порядке, следуем за ним.

— Прекрасно. Мы готовы. Веди.


Прошло уже минуты три с тех пор, как закрылись двери, а лифт всё ехал и ехал. По расчётам Хана они давно миновали уровень земли и продолжали спускаться. На стенах, подобно росе, оседали капельки углекислоты — выпадал углекислый газ из воздуха. Даже странно было, как жрец выдерживает такой перепад давлений, ни разу не сглотнув. На Криптоне давление с высотой менялось гораздо быстрее, чем на Земле. Можно легко получить баротравму, если меры предосторожности не соблюдать. Это воинам плевать, они в жёстких скафандрах...

Что бы они стали делать, если бы лифт вдруг перешёл в свободное падение? То, что с ними один из носителей масок, не сильно успокаивало — как продемонстрировал Зор-Эл, рабы Жнецов не щадят ни себя, ни других. На всю кабину эффект массы не растянешь...

«Или что мы станем делать, если нам на головы рухнут тысячи тонн кристалла?»

Хан мысленно внёс пометку — не входить в залы с высокими потолками. Если что-то действительно обрушится, то пусть лучше падает с небольшой высоты. При необходимости, «Устрашающий» разроет землю на километр вглубь, чтобы вытащить их — но до этого нужно ещё дожить, пусть даже под завалами. Силовые поля хорошо держат статические нагрузки, но быстро истощаются под ударами.

— Кажется, мы миновали даже уровень городских коммуникаций, — заметил он.

— Верно, — невозмутимо и величественно кивнул жрец. — Арго — очень старый город, а сейчас он остался самым старым. Древнее был только Кандор. В Эру Экспансии каждое поколение считало своим долгом проложить новый слой катакомб, ещё глубже. Это в Эру Гармонии дома устремились к небесам, и подземелья остались практически забыты. Вы не поверите, некоторые помещения здесь уходят на глубину в три километра! Трудно вообразить, зачем их вообще прокладывали — там же плотность чудовищная, дышать невозможно! Но к счастью, мы так глубоко не пойдём. Комната, которую нам нужно посетить, находится в подземной части храмового комплекса, на комфортной глубине в четыре сотни метров.

— Интересное у вас представление о комфорте... И Квен-Дар забрался так глубоко лишь ради беседы со старым другом?

— У всех свои меры предосторожности. Вы же привели боевой корабль в город лишь ради беседы со старым другом... А у религиозной гильдии нет ни могучих кораблей, ни государственной власти и новейших открытий, ни численного превосходства и экономической мощи. Миллионов поклонников, как у артистов, и то нет — в наши дни осталось совсем мало истинно верующих. Всё, чем мы располагаем для защиты своих скромных интересов — это старые знания, слишком бесполезные, чтобы Совет посчитал нужным их хранить.

Дверь открылась, пропуская гостей в коридор из тёмно-багрового кристалла. Стены едва мерцали, создавалось полное впечатление, что спускаешься в Ад. Впрочем, это у Хана — в криптонской религии понятие Преисподней напрочь отсутствовало. Сенсоры показывали, что температура здесь — градусов тридцать.

Им пришлось пройти ещё метров пятьсот по извилистому лабиринту. Любая связь с поверхностью давно пропала, за исключением ансибля, разумеется.

На одном из поворотов жрец бесшумно исчез и дальше их повёл другой. Впрочем, обычный посетитель долго колебался бы — другой или тот же самый? Рост и сложение похожи, походка тоже...

Похожи — но не идеально. Хан, своим зрением эмпата, видел — это другой человек. И Ро-Зар по внутренней связи подтвердила — совсем другой.

Наконец, они оказались перед массивными, совершенно чёрными воротами в три человеческих роста.

— Старинная архитектура, — заметил Нон. — Очень старая. Но не храмовая — узор другой. То ли они притащили сюда дверь из какого-то комплекса, построенного ещё до Клонских войн, то ли вырезали очень точную копию...

— У меня какое-то жуткое ощущение дежавю, — прошептала в головную кость Алура. — Как будто за этой дверью что-то очень плохое... но я не могу вспомнить, что... Причём эти воспоминания в моём кристалле есть... но я как будто не могу их понять и осознать... Нечто настолько большое и прекрасное... или ужасное... что голограмме не дано его постичь...

«У меня тоже что-то похожее, — просигнализировал молчавший до этого Дев-Эм. — Словно шёпот... на грани восприятия, но как только я пытаюсь к нему прислушаться повнимательнее, он исчезает...»

— Прежде чем мы зайдём, — сказал жрец, опёршись спиной на дверь, — я хочу попросить вас выключить ансибли.

— Мы что, так похожи на трёх идиотов?

— Вы похожи на достаточно осторожных людей. То, что хочет сообщить вам Квен-Дар, слишком опасно. Возможно, вы сами потом пожалеете, что информация попала не к тем — но будет уже поздно. Если вы так сильно не доверяете ему — не выключайте ансибль совсем. Пусть наверх идёт телеметрия и ваши голоса. Но выключите трансляцию звуков снаружи. Потом, если захотите, сможете пересказать услышанное. Но я не думаю, что вы захотите.

Подумав, Хан согласился. Это предложение звучало достаточно разумно.

Массивные двери открылись — первые на его памяти двери на Криптоне, которые открывались на петлях, а не втягивались в дверной косяк.

За дверью оказалось огромное помещение. Очень похожее на естественную пещеру, только естественных на этой планете не бывает — тем более, на такой глубине. Ни один камень не выдержит чудовищного веса свода. Это был всё тот же кристалл, только искусно стилизованный под обычный известняк, под сталактиты и сталагмиты, хрустальные друзы...

И громадный бассейн, выглядящий как подземное озеро. Кроваво-красное в лучах местного освещения.

Только и всего. Эффектно, но любой дизайнерский приёмный зал высокопоставленного чиновника мог выглядеть не хуже. Хан подсознательно ожидал чего-то пострашнее. И видимо — не зря ожидал, потому что в шлемофоне прозвучал испуганный взвизг Алуры. Женщина не играла — она действительно была в панике.

Голограмма. В панике. Говорящий камень, который страх испытывать физически не способен. Был в ужасе от этой пещеры и этого озера.

Жрец как ни в чём не бывало отключил свою маску. Лицо под ней, конечно, сильно изменилось за два века... но не настолько, чтобы Дру-Зод его не узнал. Когда-то тёмные волосы стали совершенно седыми, черты заострились, но глаза остались прежними. Холодные внимательные глаза Квен-Дара.

— Ну вот и увиделись, Дру-Зод, — тихо сказал он. — Прости, что так не скоро...


— Я тоже рад тебя видеть, — Хан выступил вперёд, так как все три скафандра были совершенно одинаковыми. От дверного проёма, однако, он далеко не отходил — вспоминая недавние выводы про высокие потолки. — Жаль только, что с нами больше нет Джор-Эла...

На лице жреца впервые проступило хоть какое-то выражение. Слишком быстрое и неуловимое, чтобы его расшифровать, но Хан вовремя перешёл под ускорение, сделал запись и мысленной командой отослал её Ро-Зар.

— Он сожалеет, — шепнула Хранительница. — Причём искренне. Но у меня недостаточно данных, чтобы понять, о чём именно — о гибели друга или о своей вине в этой гибели. У вашего скафандра всё же мало сенсоров в сравнении с моим костюмом, да и стоит Квен-Дар слишком далеко...

— Ты думаешь, что я к этому причастен, — это было утверждение, а не вопрос.

— Ты был единственным, кроме Лары и членов Совета, кому Джор-Эл доверял. Я, кстати, в этот список не входил — он меня вычеркнул после конфликта по расовому вопросу. А теперь ты предлагаешь мне знание, которое было только у Джор-Эла, — родителей Кары Хан намеренно упоминать не стал. — Я ни в чём тебя не обвиняю — иначе здесь со мной были бы не телохранители, а судья. Но посуди сам, что ещё я мог подумать?

— Например, что Джор-Эл доверил мне тайну, как своему другу и исповеднику. А потом кто-то убил его за разглашение.

— А он доверил тебе?

— Нет. Я же сказал — «например». Видишь ли, то, что «открыл» Джор-Эл, известно посвящённым из нашей гильдии уже очень давно. Первым его раскрыл сам Кум-Эл. Но и после него талантливые учёные находили данное решение каждые две-три тысячи лет. Там математическое обоснование сложное, его разве что учитель Нон поймёт. А сама суть открытия — проста, как утренняя литания. Совет, естественно, всё запрещал и закрывал, но это знание висело на учёных тяжёлым моральным грузом. Этическое чувство у учёных неразвито, что бы они там ни говорили — вскоре, не выдерживая ответственности, они передавали сведения нам... а те ложились у нас в архивах. Мы умеем хранить тайны, Дру. И умеем не спешить. И когда я узнал, какими именно исследованиями занимался Джор-Эл... Когда я увидел, как сильно он изменился... Когда я узнал, что он забросил исследование... Мне не составило труда понять, что он заново открыл второй закон Кум-Эла.

— Второй?

— Первый закон Кум-Эла — то, что в современной науке называется «Эффектом Эрадикатора». Звучит он как «За пределами поля Кум-Эла зачатые в нём криптонцы умирают» — и в общем, достаточно широко известен. А вот второй...

— Дру-Зод, уходите оттуда немедленно! — проскрежетал в черепе голос Ро-Зар. — Даже с отключенным звуком я вижу, что ваш бывший друг замышляет нечто очень плохое!

«Но я сам ещё в адекватном состоянии?»

— Дру-Зод, сейчас не время издеваться! Вы прекрасно знаете, что вашей настоящей телеметрии у меня нет, вместо ваших и Фаоры-Ул данных идёт фальшивка, причём довольно некачественная... А Дев-Эм, единственный, кого я вижу по-настоящему, в явном неадеквате! Я никогда ещё не видела, чтобы с мозговыми ритмами такое происходило! Ещё полчаса в таком темпе и юноша получит шизофрению или нечто похожее! Убирайтесь оттуда!

«Уберусь. Как только получу нужный ответ. Впрочем, если вы его мне скажете, я готов убраться прямо сейчас».

— А второй закон? — спросил он, заметив, что молчание жреца затянулось.

— Прежде, чем сообщить тебе второй закон, я хочу попросить о маленьком одолжении. Сними шлем. Мне нужно убедиться, что это действительно ты.

— Извини, не могу. Техника безопасности.

— Если ты имеешь в виду разницу давлений, то я могу подождать, пока ты выравняешь её в скафандре с окружающим воздухом. Если же ты всё ещё боишься покушений, то у тебя в любом случае остаются силовые щиты. Я ведь рискнул, сняв маску.

— Это не одно и то же, Квен-Дар. Твоя маска обеспечивала лишь анонимность, но не защиту от оружия. Твоё истинное преимущество на переговорах — это сама местность. Для компенсации превосходства в территории мне и пришлось надеть тяжёлую броню. Пойдём ко мне на корабль — и там я охотно сниму и шлем и всё остальное, поговорим, как люди. У тебя тут вообще не очень комфортно, честно говоря.

— Ах, Дру-Зод, ты остался таким же упрямцем, каким был всегда... — Квен-Дар коснулся головного обруча и его лицо снова скрыла багровая маска. — Прости, но я не могу открыть тебе ничего на таких условиях. Разговоры о судьбе планеты требуют взаимного доверия.

— Что ж, как знаешь, не буду на тебя давить, — он проигнорировал красные огни от Фаоры и Дев-Эма. — Я даже не буду жаловаться, что потратил на тебя впустую много времени — встреча со старым другом этого стоила. Но прежде, чем мы расстанемся на такой неласковой ноте, может ответишь мне на другой вопрос, менее важный? Чисто по дружбе.

— Смотря на какой, — настороженно отозвался безликий.

— Что ты знаешь о секте, именуемой Жнецами?

Жрец устало осел в кресло, выросшее из стены — первая открытая демонстрация современных технологий, которую они тут увидели.

— Значит, ты о них уже тоже слышал... Что я могу сказать, мы не гордимся тем, что породили этих фанатиков. Сейчас они уже далеко не только среди нас — в твоей гильдии их как бы не больше. Мы делаем, что можем, чтобы помешать им — в своей епархии. Хотя я, в принципе, понимаю, что ими движет... но это не оправдание тем гнусным поступкам, что они творят. Возможно, их цель оправдана, но средства её порочат.

— И чего же они хотят? В чём состоит их доктрина, кредо? — Хан снова включил звуковую трансляцию с микрофонов скафандра.

— Они верят, что криптонский народ был создан, чтобы нести свет, слово и славу Рао к звёздам. Отказавшись от этого предназначения, мы прогневили Рао, но Его долготерпение было велико. Лишь когда имя Рао начали забывать и на Криптоне, когда начали пустеть храмы, а первосвященника перестали допускать на заседания Совета — тогда Криптон утратил право на существование. Порочная планета должна быть уничтожена, чтобы солнце могло породить новую жизнь, чистую и не содержащую ошибок. Души праведников воплотятся в этом новом мире, а грешники сгорят в очищающем огне Рао.

Вот почему в криптонской религии не было Ада. Концепция специального места для вечных мук показалась бы местным слишком изощрённой. Её место занимала концепция смерти души — полного и абсолютного уничтожения личности.

— Похоже, я им изрядно помог, когда опубликовал результаты исследования Нона...

— О да. Последнюю неделю культ испытывает небывалый прилив сил и последователей. Настал давно обещанный час искупления!

— А все, кто пытается спастись с планеты — значит, еретики, желающие избежать последнего суда?

— Отнюдь. Жнецов устроят оба варианта. Либо все погибнут здесь — либо вновь понесут к звёздам «свет, слово и славу». Либо справедливая кара, либо второй шанс — то и другое будет в воле Рао.

— Тогда чего они добиваются? В чём состоит программа их действий здесь и сейчас?

— Они хотят возглавить Великий исход. В новую Эру власть должна перейти к Религиозному Совету. Военный и Научный себя уже дискредитировали.

— А при чём здесь бедняга Зор-Эл? Я уж не говорю, про Джор-Эла, там я не совсем уверен, что они замешаны, но подозреваю...

— Власть над Исходом будет у того, кто знает второй закон Кум-Эла. Кто не знает — останется здесь и погибнет. Или будет обречён на вечный ледяной сон.

— То есть они попросту защищают свою монополию?

— По сути да. Я думаю, через пару месяцев они предложат тебе верный ответ в обмен на отказ от восстановления Научного Совета.

— Сколько же торговцев и заговорщиков развелось... Воистину, Криптон прогнил до основания, если все так боятся сказать правду. Кажется, что этот второй закон уже знают все, кроме меня! А в обмен на что ТЫ хотел предложить его мне?

— Доверие, Дру, ничего кроме доверия. Но этот ресурс — как жизненный эрош. Его невозможно одолжить у кого-то другого. А у тебя он давно кончился. Иди. Я буду бороться со Жнецами своими силами, пока могу. А ты делай то, что умеешь, и что считаешь нужным.


— Он лгал, — заявила Ро-Зар, как только участники «экспедиции в преисподнюю», уже без скафандров, собрались в комнате на базе. — Этот человек имеет отношение к Жнецам. Возможно, не является напрямую одним из них, но определённо сочувствует, а не враждует. О врагах с такими интонациями не говорят. Кроме того он, как и вы, постоянно к чему-то прислушивался — похоже, что ему диктовали ответы откуда-то издали.

— Я и так это понял, — огрызнулся Хан. — А вас можно поздравить, дорогая бабушка! Всё-таки умудрились сорвать мне переговоры...

— К моему сожалению, я тут совершенно ни при чём. Вы сами очень удачно заупрямились, отказавшись снять шлем.

— Вы что, так и не поняли? А ещё Хранительница истины, называется... Отказ был только следствием! А причиной — ваша реплика про телеметрию!

— Вы хотите сказать... о боги! — пожилая женщина прокрутила соответствующий момент в записи и потрясённо кивнула. — Он каким-то образом услышал внутренние переговоры в шлемофоне! Вот этот момент записи, видите? Его зрачки слегка расширяются...

— Да. Звук, передаваемый прямо в кость, полностью изолированный шлемом от внешней среды. Был услышан. И он понял...

— А что всё-таки понял? Что вы сделали со своим телом? И с телом Фаоры-Ул... У нормальных людей таких показателей телеметрии не бывает.

— Неважно. Возможно, этот трюк мне ещё пригодится, так что не хочу излагать подробности. А нам с вами ещё очень долго предстоит учиться доверять друг другу. Важно, что мой расчёт сработал, и его метод промывки мозгов оказался бесполезен против нас. «Шёпоту» подвергся только бедняга Дев-Эм... впрочем, он знал, что ему предстоит, и был добровольцем. Сейчас его изучают лучшие медики и психологи планеты. Но благодаря вашей болтовне Квен-Дар понял, что эта обработка на нас не подействует. И свернул переговоры. Отчасти, конечно, это моя вина тоже — нужно было на всякий случай перевести все сообщения в чисто цифровую форму, чтобы даже внутри скафандра ничего не звучало. Но вы могли бы соображать и побыстрее. Не видели, что нас подслушивают? Или видели, но нарочно сказали, чтобы Квен-Дар услышал? Во втором случае — примите моё уважение. Но в первом — нужно что-то делать, я не могу положиться на столь медленно соображающего Хранителя.

— То есть вы предпочитаете умного предателя глупому, но верному союзнику? Спасибо, я запомню. Но в данном случае, к сожалению, я действительно ничего не видела. Отчасти потому, что вы отключили трансляцию звука снаружи. Но... Все равно, мне кажется, что подслушал не Квен-Дар, а его оператор. Тот, с кем он постоянно находился на связи, как вы со мной и Ноном. До определённого момента ваш друг был абсолютно спокоен... и уверен, что всё идёт по его плану. Он испугался примерно через семь секунд после того, как я упомянула необычные жизненные показатели. Но это было ещё подозрение, не уверенность. Страх перерос в панику, когда вы отказались снять шлем. Он что-то понял для себя. В чём-то уверился.

— Там был кто-то ещё, — добавила Алура. — Я чувствала его. Кто-то, кто говорил с нами через Квен-Дара. Кто-то, кто пытался сломать разум Дев-Эма, раз уж не смог сломать ваш. Мне всё время казалось, что он вот-вот почувствует меня... и доберётся...

— Вы думаете, вас и мужа водили в эту самую пещеру?

— Я уверена. Или в очень похожую.

— Ясно... ну что ж, первую партию можно считать сыгранной вничью. Спасибо всем, пора за работу.

— Нет, — Ро-Зар резко встала.

— Что нет? Не нужно работать? Вы предлагаете всем взять выходной?

— Это не партия вничью. Пока вы летели сюда, Дру-Зод, мы с Алурой обсудили ситуацию. И... я решила, что пора изменить позицию. Жнецы, Квен-Дар, и тот, кто стоит за ним... они хотели открыть вам тайну и промыть мозги. Одновременно. Только так вы могли стать их орудием. И когда им стало ясно, что промыть мозги не получится... они сразу отказались и от второй части плана. То есть само по себе знание второго закона не изменит вашего поведения. Может, Квен-Дар и зомби, но в людях он определённо разбирается. А значит, возможно, что я ошиблась. И мой прогноз ваших мотивов был неверен.

— Я согласна, — кивнула Алура. — Если то чудовище в пещере испугалось вас... то я скорее предпочту быть на вашей стороне, чем на его.

— Мы вам расскажем, — заключила Ро-Зар.


Второй закон Кум-Эла: Малое поле Кум-Эла привязано не к Криптону, как к физическому телу, а к его биосфере.

Первое следствие второго закона: Для массовой миграции населения никакие специальные технологии не нужны. «Зона жизни» всегда последует туда, куда отправится большинство криптонских форм жизни (криптоформ). Погибнут лишь те, кто отделится от большинства.

Второе следствие второго закона: Чем меньше останется живых криптоформ, тем больше солнечной энергии будет получать каждая особь — и тем могущественнее станет.

День пятнадцатый

Сказать, что Хан не испытал искушения, осознав все последствия открытия — означало бы сильно погрешить против истины. Всю свою жизнь он был ницшеанским сверхчеловеком, почти богом для обычных людей, и прекрасно осознавал справедливость высказывания одного из своих создателей — superior ability breeds superior ambition. Но по сравнению с той мощью, которая сейчас буквально сама падала ему в руки... это было просто несерьёзно!

Он бы не нуждался ни в помощниках, ни в машинах — он бы сам себе стал и оружием и инструментом! Кидать тысячетонные скалы, как теннисные мячики, сбивать боевые флаеры одним взглядом, смеяться над прямыми попаданиями ракет — всё это вполне реально для криптонца, сосредоточившего в своём теле планетарную мощь. Нон подтвердил — у их тел практически нет пределов по количеству тёмной энергии, которую они могут единомоментно пропускать через себя. Было бы только чем запитать эти колоссальные мощности.

И ради этого нужно всего лишь прикончить четверть миллиарда овечек — ещё более инертных, туповатых и по сути бесполезных, чем даже средний землянин. Для Хана Нуньена Сингха в этом не было ничего особенного. Аугментов специально воспитывали без тени совести и сопереживания — всё это могло только помешать идеальным солдатам.

Хан не любил напрасных убийств. Но кто бы назвал ТАКОЕ убийство напрасным? Людям случалось отнимать жизни по гораздо меньшим поводам! К тому же ему даже не придётся лично марать руки в крови. Планета всё сделает сама. Ему просто нужно не спасти вовремя никого, кроме самого себя. Или себя и десятка верных людей Дру-Зода. В конце концов, он и не брал обязательства такого — спасать кого-то ещё. Его сюда поместили, как в клетку. И разрешили вырываться всеми возможными способами...

Мозг уже на автомате прикидывал, как лучше устранить свидетелей, кого физически, а кого лучше перевербовать и подставить перед самым взрывом планеты... И даже эмпатия не помешала бы. Достаточно незадолго до катаклизма распылить один специальный вирус из закромов военной гильдии... все умрут легко и спокойно, без паники и мучений.

Удержало его совсем не это, а понимание, что бесконечное накопление физического могущества — это путь в тупик. Существу такой невероятной силы незачем учиться, незачем развиваться, некуда идти. Сила есть — ума не надо. Все личные проблемы могут быть решены кулаками и «Нужно зачерпнуть ещё больше солнечной энергии». А проблемы государственного, планетарного и тем более галактического уровня такое существо осознать просто не способно.

Человек — существо социальное. С другой стороны, человек есть то, что должно превзойти. Но превзойти проблему и сбежать от её решения — разные вещи. Да, однажды он избавится от нужды в обществе себе подобных. Ещё на Земле один из аугментов разработал теорию метагома — «за-человека», который сам себе источник и потребитель культуры. Но супер-обезьяна и сверхчеловек — не одно и то же.

Идеальный пример такой, с позволения сказать «самодостаточности» был у него почти перед глазами.

Проект «Завершение». История в целом мрачная и загадочная — почти такая же, как исчезновение Кандора.

Всё началось с заурядной палеонтологической экспедиции — которая быстро переросла в археологическую, когда рядом с останками древних животных были найдены некие явно искусственные артефакты, причём судя по всему — не криптонского происхождения. Самым ценным из них были даже не остатки инопланетного звездолёта, который, судя по расчётам, приземлился на планету примерно шестьсот тысяч лет назад, а так называемый «Монолит Бертрона». Это устройство содержало записи инопланетных пришельцев, которые проводили на Криптоне некие эксперименты. Судя по отзывам учёных, исследование этих записей обещало радикальный прорыв не только в истории, но также в биологии и энергетике...

Если бы до них первыми добрались нормальные исследователи, а не безумный культ Последователей Феникса, верящий в необходимость уничтожения Криптона в искупительном пламени для последующего возрождения. Впрочем, сейчас это название было известно лишь немногим историкам, так как живых культистов не осталось, а саму секту с лёгкой руки Зода переименовали в Террористов Судного Дня.

Дру-Зод, тогда ещё капитан спецподразделения, полагал, что культ возник в результате психотропного воздействия Монолита, поэтому, не вступая в переговоры, уничтожил как самих культистов, так и гражданских заложников, и всё, что они успели откопать. Хан, располагавший более полной информацией, полагал, что артефакт тут ни при чём, а безумие культистов стало следствием промывки мозгов Жнецами. В конце концов, вера секты отличалась от доктрины Жнецов (как её описал Квен-Дар) лишь парой чисто косметических деталей.

Но с уничтожением артефакта история не закончилась. Прежде, чем их накрыли, террористы успели создать — или откопать, теперь уже не спросишь — НЕЧТО.

Криптонское слово, которым культисты обозвали своё творение, корректного перевода на пенджаби и английский не имело. Пожалуй, тут ближе всего будет «Конец всего». Причём «конец» одновременно в значении «логический итог, то, ради чего всё и затевалось», и в значении «обрыв некой деятельности, прекращение существования». А поскольку использовали это слово религиозные фанатики, найдя его в каких-то древних книгах, «Конец света», «Апокалипсис» или «Судный день» — тоже подходящие коннотации. Поскольку речь шла о живом существе, Хан для себя перевёл это слово, как «Завершитель».

Впрочем, как ни назови, оно в любом случае было ужасно. И видом своим (два с половиной метра ростом, отдалённо похожее на перекачанного мужика, у которого волосяной покров по всему телу заменили острейшие каменные шипы), и способностями. От пульсации полей эффекта массы вокруг него сейсмостанции за сотни километров фиксировали толчки.

Взрыв, который оставил на месте раскопок километровый кратер, не смог убить это существо — всего лишь на несколько месяцев вывел его из строя. Причём в процессе регенерации оно, видимо, каким-то образом эволюционировало. Когда чудовище прорвало корку из застывшей лавы и направилось в сторону ближайшего города, убивая всё живое на своём пути, новые взрывы боеголовок солнечного камня всего лишь расчищали ему путь — Завершитель их, казалось, просто не замечал! Прямые попадания корабельных плазменных орудий, способных пробить кристаллическую броню двухметровой толщины, давали несколько лучший результат — они эту тварь... раздражали. Хорошо ещё, высота прыжков монстра не превышала трёх сотен метров (это при криптонском-то тяготении!), и флот, круживший на километровой высоте, был в безопасности... Пока Завершитель не начал швырять в него камни.

Обычные камни, куски лавы, вырванные из земли голыми лапами. Только массой в несколько тонн, и на скорости около десяти километров в секунду. Нет, броня и щиты тяжёлых кораблей такие попадания всё же держали (хотя всем, кроме линкоров, приходилось срочно отходить в тыл на перезарядку). А вот лёгкие флаеры с неба посыпались дождём.

Стоит отдать Дру-Зоду должное — при всех его недостатках, трусом он никогда не был. Даже Хан не был уверен, что решился бы на ТАКОЙ метод борьбы. На Земле он любил хороший бой лицом к лицу — но то против медлительных, слабых и туповатых обычных людей. В крайнем случае против своего брата-аугмента. Зод же без колебаний вышел к чудовищу, для которого он был не более, чем насекомым. Вышел в среднем доспехе, в котором Завершитель мог бы раздавить его одним движением мизинца.

Если бы попал, конечно. Но тут уж, как говорится, Джимми промахнулся, а масай попал. Даже сам Дру-Зод впоследствии не мог повторить то боевое ускорение, которое он развил в этой битве. Трёхметровая пика из твёрдого света безошибочно вошла в глаз чудовища, после чего наконечник взорвался, полностью уничтожив его мозг.

Зная о сверхъестественной живучести твари, тогдашний маршал приказал разрезать её труп на куски и разослать их в разные научно-исследовательские институты в разных концах планеты. Это оказалось не так просто сделать — кости Завершителя были даже твёрже кристаллической брони, и при этом более тугоплавкими. Сочетание плазменной и гидроабразивной резки в принципе работало, как и пила из твёрдого света — но слишком медленно, пришлось бы возиться недели две. Разделить тушу на части за приемлемое время получилось только при помощи струи релятивистских частиц.

Как и предупреждала интуиция, на этом неприятности не кончились. Институты, которым было поручено исследование, почти одновременно сообщили, что порученные им куски сначала превратились в аморфные лужицы, а потом начали расти — поглощая все необходимые элементы прямо из воздуха. В одном институте учёные оказались не робкого десятка и попытались лишить субстанцию пищи, заперев её в стальной бак и откачав весь воздух.

Биомасса «задумалась» минут на пятнадцать, после чего принялась растворять сталь, извлекая из неё углерод и железо, а также другие элементы в следовых количествах. Новые клетки получались высокометаллическими, очень тяжёлыми, больше похожими на кристаллы... но, несомненно, живыми.


Когда Зод, только что произведённый в майоры за свой подвиг, представил себе ДВАДЦАТЬ Завершителей в крупных городах Криптона, его чуть удар не хватил. Без приказа (просто времени не было), по собственной инициативе он облетел все хранилища и собрал куски монстра в одну кучу. К счастью, интуиция не подвела, и фрагменты тела бессмертной твари действительно ощутили друг друга и потянулись навстречу, воссоединяясь. Размножения чудовищ удалось избежать... пока что.

После всего этого тот факт, что «новый», возрождённый Завершитель был совершенно неуязвим к оружию из твёрдого света, а также двигался заметно быстрее предыдущей версии, уже почти и не удивлял.

— Похоже, это существо является настолько умным на молекулярном уровне, что думать головой ему просто не нужно, — предположил тогда Нон. — Решения, которые обычные клетки находят за миллионы лет проб и ошибок, здесь подбираются... сам видишь, за сколько. У меня пока три возможных гипотезы, как это работает... Но в любом случае... адаптация тела зашла так далеко, что адаптация поведения, за которую отвечает разум, отпала, как лишняя... Единственное предназначение его мозга — ради которого он вообще остаётся человекоподобным существом, а не превратился до сих пор в тупую колонию растущей биомассы — ставить задачи. А уж как их решить — клетки сами разберутся. Задачи там весьма примитивные, конечно — хочу набить морду тому, вон тому, и ещё вот этому — и чтобы мне за это ничего не было. Кстати, вероятно, именно поэтому ему нужно умереть для достаточно глубокой перестройки — отключение мозга даёт клеткам больше свободы действия. Когда тело оптимизировано под новую задачу, мозг активируется снова.

Нынешний Зод, который Хан, задал бы на это тысячу и один вопрос. Прежнего Дру-Зода интересовала лишь одна вещь.

— Как его победить? Чтобы не на время, а насовсем.

И Нон, конечно, придумал. Не зря же он был человеком, который решал проблемы. А реализовал эту тактику опять Зод. Правда, нового повышения за это не получил, поскольку командование сочло, что он просто исправлял предыдущую недоработку — из-за которой погибли тысячи людей. Что изрядно попортило и так не шёлковый характер будущего генерала.


Становиться подобной «вершиной эволюции» Хану отнюдь не хотелось. Конечно, это здорово — быть бессмертным, почти всемогущим и непобедимым. Но когда кнопка «I win!» встроена прямо в твоё собственное тело....

«Разумеется, я стану сильнее. Но не раньше, чем мой мозг сможет ставить и осознавать задачи соответствующего масштаба. Я не собираюсь становиться обезьяной с атомной бомбой. Так что криптонцы от меня в безопасности... пока. Вот только как сделать, чтобы они были в безопасности друг от друга? Дру-Зод был не одним таким амбициозным идиотом на планете. Как сделать, чтобы не началась резня под лозунгом „Должен остаться только один!“? Будто нам взрыва планеты недостаточно...»

Его губы искривила усмешка. Вот это и есть задача, достойная его интеллекта. Ради этого и стоит оставить в живых 250 миллионов криптонцев — чтобы получить право на гармоничное развитие. Есть разница между богом и крысой-наркоманом, постоянно жмущей на кнопочку «сделать хорошо».

Да, будет сложно. Но в этом и вся прелесть! Правителя делает великим его царство! А значит, криптонцам — хотят они того или нет — придётся стать величайшим царством во Вселенной!


Он нарочно позволил Ро-Зар увидеть, как загорелись его глаза при осознании перспектив. Это была естественная реакция, если бы он закрылся — недоверие к нему было бы гораздо больше. Вопрос состоял не в том, испытает ли Дру-Зод искушение (кто угодно испытает), а в том, сможет ли его преодолеть.

Хан Нуньен Сингх — смог, но объяснить женщинам ЭТИ мотивы он бы вряд ли смог, слишком отличны они были от логики настоящего Зода. Значит, нужно придумать объяснение в стиле Генерала. Дру-Зод был тот ещё расист — от этого и будем танцевать. «Я — криптонский патриот и не хочу, чтобы криптонская цивилизация была уничтожена» — сойдёт?

Нет. Для Дру-Зода благо расы и благо конкретных криптонцев — не одно и то же. Править другой цивилизацией, не криптонской, даже с божественными силами, он бы и впрямь не захотел. Скитаться между звёзд в одиночестве — тоже. А вот уничтожить нынешнее, «вырожденное» поколение в огне планетарной катастрофы, чтобы затем возродить расу «чистой и здоровой», лично запрограммировав Матрикомп — это было вполне в его стиле. Он мог бы лично воспитать каждого клона, прививая ему свои ценности, и уничтожая тех, кто окажется «не достоин божественной мощи». Для него раса — это «кровь», а не конкретные носители этой крови.

Милосердие? Ха. Если что общее у донора с реципиентом и было — это полная безжалостность. Только Хану её прививали другие, а Зод это свойство целенаправленно воспитывал в себе сам. Сопереживание с его точки зрения было слабостью.

Жажда власти... или «воля к власти», по Ницше... тут уже интереснее. Она присуща почти всем лидерам, и Хан с Зодом исключениями уж точно не были. Но понятие власти у каждого своё. Для Хана Нуньена Сингха власть была в первую очередь поглаживанием чувства собственной важности, ощущения превосходства. Он должен быть единственным и незаменимым, решать проблемы, которые никто кроме него не решит. С раннего детства Хан привык торговать собой — своим непревзойдённым интеллектом, силой, выносливостью, харизмой — всем, чем его в избытке наделили создатели. Он действовал, как опытный наркодилер — первые порции бесплатно, а потом окружающие как-то внезапно обнаруживали, что уже не могут без него обходиться. Именно поэтому он всегда был для своих подданных «хорошим государем» — это позволяло купаться даже не в народной любви, а в ощущении собственной уникальности и незаменимости.

Дру-Зод понимал власть по-военному линейно. Для него власть — это дисциплина, возможность отдавать приказы, которые исполняются быстро, точно и без колебаний. Он не видел разницы между понятиями «подданный» и «подчинённый», и плевать хотел на чувства тех и других, пока они повиновались.

Осторожность? Если вдруг криптонцы вымрут, а Матрикомп окажется разрушен, то... «Я просто построю новый!» — ответил Дру-Зод внутри него. Осторожность — это для трусов и слабаков. Для Генерала риск был естествен, как воздух. Как собой, так и другими. Слабые и неудачники должны исчезнуть. Даже если это касается целой расы. Интересно, он случайно не болтал по ансиблю с молодым Адольфом Гитлером? По времени как раз подходит... и по идейкам тоже.

А что насчёт долга? Долг воина — защищать свой народ, а не губить его. О... это уже продуктивнее, что-то внутри отозвалось.

Он представил себе это в виде диалога:

«Видишь ли, Зод, проблема в том, что эти две философии несовместимы. Примитивно понятый социал-дарвинизм и беспрекословное выполнение приказов в одном обществе не уживутся — как и в одном человеке. Хороший воин — плохой солдат. И наоборот».

«Хороший воин быстро пройдёт стадию солдата и станет генералом!»

«Ошибаешься. Ты смог так быстро сделать карьеру именно благодаря той самой расхлябанности общества в целом и армии в частности, которую так ненавидел. Если бы в вооружённых силах Криптона была настоящая дисциплина, о которой ты так мечтал — ты бы вылетел прочь, не поднявшись даже до сержанта. И никакие родственные связи не помогли бы. Сильные одиночки при идеальном порядке не нужны. Нет, в принципе можно построить общество по образцу собачьей стаи — сочетающее жёсткую дисциплину и право сильного, то есть включающее легализованные механизмы смены иерархии путём конкуренции. Одна беда — в такой системе о долге никто помнить не будет, все будут заняты тем, чтобы перегрызть горло соседу».

Остатки ментальных структур Дру-Зода пришли в смятение.

«Поясняю для тупых. Личная воля к власти, беспрекословное подчинение вышестоящим и следование долгу в одном обществе — как и в одном человеке — не совместимы. Выбирай любые две ценности. Долг и дисциплина — унылый застой без малейших шансов на продвижение, любая воля подавляется под лозунгом „ты что, самый умный?“. Долг и воля — бесконечная говорильня на тему, как правильно этот самый долг понимать, любая дисциплина подавляется под лозунгом „Долой тирана!“. Воля и дисциплина — взаимная грызня пауков в банке, поглощающая все ресурсы, без шансов за стенки этой банки выглянуть, любой долг подавляется под лозунгом „Вали неудачника!“ Так ясно?».

«Тебя послушать, так все варианты одинаково плохи...»

«Естественно! Потому что нечего доводить любую тенденцию до абсурда... и тем более незачем следовать трём взаимно противоречивым ценностям. Что для тебя самое важное? Ты охотник-одиночка, политик-реформатор или солдат-исполнитель?»

«Воля к власти первична! — взревел Генерал. — На колени перед Зодом!»

«Отлично, значит с этого и начнём. Чтобы выживали индивиды с максимальной волей к власти, нам нужно общество с максимальной вертикальной мобильностью. Меритократия, где к власти поднимаются самые энергичные и одарённые. А теперь подумаем, может ли такое общество возникнуть из самого Зода и десятка его фанатичных последователей? Для искусственно выращенных детей их единственные наставники будут богами. Ты остановил бы социальную эволюцию ещё надёжнее, чем ненавистный тебе Совет. Так что брысь обратно в память — я теперь знаю, что сказать Ро-Зар и Алуре».

Разумеется, настоящий Зод нашёл бы, что возразить на это, но мысленный конструкт из чужой памяти и собственного воображения Хана не имел возможности сопротивляться — и покорно растаял перед его мысленным взором.


— Да, дорогая бабушка, мне пришлось изрядно побороться с этой порочной мыслью. Но сейчас она не представляет для меня никакой опасности. Если, конечно, до меня не доберутся Жнецы с их методами промывки мозгов. Но уж я позабочусь, чтобы они не добрались. Ни до меня... ни до вас.

Правду, только правду, и ничего кроме правды. Иначе нельзя, когда на твоих висках пальцы перчаток Хранительницы. Это штука пострашнее пистолета.

— Я, конечно, голоден до силы, как и любой военный. Но здоровый голод и обжирательство — разные вещи. Гибель Криптона и концентрация его силы в руках малой группы не будут благом для нашей расы — это вырождение, а не развитие. И не будет благом для меня лично — по той же причине. Один человек, даже снабжённый самой совершенной базой данных — слишком узкое «бутылочное горлышко», чтобы через него прошла вся культура. Я в это верю. А вы?

— И я тоже, — кивнула Ро-Зар, разжимая хватку. — Боги, вы не представляете, какое это облегчение для моего старого сердца.

Сердце старушки, конечно, было молодым, как и всегда — последнее клонированное пересадили всего три года назад. Старел у неё мозг — единственная незаменимая деталь в организме. Но Хан не стал придираться к мелочам. Как и напоминать Ро-Зар, что она уже пережила свой биологический предел, и по-хорошему должна бы уже лет тридцать, как пойти на эвтаназию, предварительно записав на кристалл всю свою личность — здоровую, максимально целостную и вменяемую, прежде чем начнёт разъедать сознание слабоумие. Коней на переправе не меняют.

— Раз мы решили этот маленький казус — я могу попросить вас о небольшой работе на общее благо?

— О какой? — настороженность ещё не окончательно оставила Хранительницу.

— Скоро мы разбудим оригинал Алуры. Нельзя держать её в коме слишком долго — это вредно. Нужно либо пробуждать, либо переводить в анабиоз. Мы проверим её тело на наличие имплантов — настолько тщательно, насколько позволяют возможности криптонской науки вообще. Но я хочу, чтобы вы и голограмма Алуры так же тщательно проверили её поведение.


Не успел он попрощаться с одной почтенной вдовой, как вышла на связь другая. Лара Зор-Эл тоже не теряла времени зря.

— Я кое-что выяснила, Дру-Зод. Подозрение на вас несколько снизилось. Что именно — пока не скажу, но скорее всего убийца имел отношение к тем самым Жнецам, информацию на которых вы мне прислали. И да, спасибо большое за визит Фаоры-Ул. Она мне очень помогла.

— Приятно слышать, но подробности расследования я все равно узнаю — в нём задействовано слишком много моих людей. Так что может не будете тянуть время и скажете?

— Вот через них и узнайте, — отрезала женщина. — Я не доверяю общедоступным каналам связи.

— Лара, здесь же шифрование Совета!

— В наши дни это уже не панацея. И вы не хуже меня знаете, что у нашего общего врага тоже есть нулевой доступ...

Хан усмехнулся. Привил-таки зачатки осторожности. А получить информацию от других следователей — это всегда пожалуйста. Корона с него не упадёт.

В этот момент загорелся срочный сигнал вызова. Открыв второй канал связи, Хан увидел перед собой крайне взволнованного Тор-Ана.

— Лорд-протектор, мы утратили связь с гарнизоном в Самоцветных Горах. С базы поднимаются все корабли, которые там находились. Мы не знаем, есть ли на них экипажи. На вызовы они тоже не отвечают.

Память Зода мигом вспомнила соответствующую базу. Десять тысяч воинов, тридцать пять тысяч человек вместе с их семьями и гражданским персоналом. Двадцать флаеров первого класса, сто шестьдесят второго и четыреста лёгких машин. Либо все эти люди мертвы, либо большинство оказалось мятежниками, а лояльное меньшинство... опять же мертво. Ну, есть ещё маленькая надежда, что гарнизон или хотя бы часть его удерживают в плену...

— Спасательная группа туда уже выслана?

— Я направил ближайший воздушный патруль. Но они не могут приблизиться без одобрения диспетчера базы, слишком сильный заградительный огонь ПВО. Я приказал им держаться вне зоны поражения...

— Правильно сделали, нечего людей зря губить.

Подавить стационарные орудия, конечно, можно. Но для этого понадобится координированный огонь сотни линкоров, по меньшей мере. А такой мощный флот быстро не соберёшь. Особенно если цель — не сровнять базу с землёй целиком, а аккуратно разрушить её пояс обороны, не задев основные строения.

— Куда направляются их воздушные силы?

— Вертикально вверх. Уже поднялись на пятнадцать километров и продолжают взлетать. Похоже, они на ходу перестраиваются в ракеты, повторяя ваш знаменитый манёвр.

Совсем нехорошо. Для баллистического суборбитального броска в зоне досягаемости будет почти половина Криптона. Обычными флаерами и зенитками такие штуки не перехватишь. Правда, можно сбить их с помощью боевых станций, которые Хан на всякий случай продолжал выводить на орбиту из Армара и Илирина. Но так как неизвестно, есть ли на борту живые люди, это обеспечит ему не очень хорошую репутацию. Одно дело, когда Дру-Зод перебил кучу народу по приказу Совета или по решению суда осторожности... и совсем другое — когда он сам верховный правитель и принимает такие решения.

— Алура Зор-Эл!

— На связи.

— Кто из ваших коллег может дать санкцию на уничтожение с наибольшей вероятностью и достаточно быстро?


Ордер на открытие огня он получил. Применять его, однако, не пришлось. Потому что когда флот Самоцветных Гор наконец стартовал, его траектория не задевала ни один из городов. Вместо этого она упиралась в разрушенную луну Вегтор.


— Ну и какого они могли там забыть? Могло там уцелеть что-нибудь из оборудования Джакс-Ура?

В принципе, экспериментальные машины высокой мощности, способные создавать кварк-глюонную плазму и оперировать чёрными дырами массой в тысячу тонн, теоретически могут быть превращены в оружие... неизмеримо более разрушительное, чем любые армейские игрушки.

— Нет, — покачал головой Нон. — Я участвовал в обследовании обломков луны и центрального тела после катастрофы. Там испарилось или было втянуто в портал абсолютно всё, что могло представлять ценность. Даже солнечные камни детонировали, а кристаллическая броня таяла, как лёд на солнце...

— И однако, это должно быть что-то очень ценное... Им придётся сжечь все свои энергозапасы и девяносто процентов массы кораблей, чтобы развить вторую космическую. К Вегтору они прибудут практически «голыми», не опасными уже ни для кого.

— Ну, не совсем, — задумчиво прогудел Нон. — Скорость убегания у Вегтора ничтожна. Они всё ещё смогут направить корабли обратно к Криптону, а при падении с высоты это получатся... довольно мощные бомбы. К тому же они могут использовать вещество Вегтора для пополнения запасов рабочего тела...

— Но не солнечного камня. К тому же у нас будет предостаточно времени, чтобы сжечь их на подлёте. Нет, они задумали что-то другое...

Ракеты тем временем продолжали набирать скорость. Они выбрали «догоняющий» курс относительно Вегтора, что с одной стороны увеличивало время достижения планеты, а с другой — несколько снижало относительную скорость и позволяло им сэкономить часть энергии на торможении при посадке на луну.

Они доберутся до цели примерно за час. Если на борту есть люди, то они всё ещё будут живы — эффект Эрадикатора ещё не успеет сказаться. Возможно, они ещё даже успеют сделать на Вегторе... что бы они там ни собирались. И вернуться в «зону жизни», даже не потеряв сознания. Именно поэтому Хан не мог так просто приказать оборонительным станциям расстрелять неожиданную «экспедицию» — отговорка «они все равно были обречены» здесь не работала.

За этот час нужно любой ценой выяснить, где именно находятся живые заложники... и остались ли они вообще где-то.

Войдя в виртуальное пространство, они отправили запросы на сервера гарнизона, используя свой нулевой доступ. Увы, безуспешно. На всех кораблях флота, идущего к Вегтору, физически отключили связь. А база в Самоцветных Горах успешно отбивала все кибератаки — кто бы там ни засел, он тоже был нулевым пользователем. Хану показалось, что он снова ощутил характерный стиль работы «Призрака-1». На этот раз он не мог использовать своё преимущество в знании особенностей работы системы — в тонких нюансах функционирования и взлома ВОЕННЫХ серверов Дру-Зод разбирался как минимум не хуже.

«Вероятно, я смогу его перехитрить и взломать защиту... вопрос в том, что быстрее — штурмовать базу через сеть или физически...»

— Стоп... Есть вариант получше. Активировать S-301! Вывести на курс к Вегтору.

Один из бесчисленных кораблей Сапфирового Флота, что вращались вокруг Криптона на низкой орбите. Ни одна импровизированная ракета не могла тягаться с настоящим звездолётом. Ни по запасам рабочего тела, ни по энерговооружённости, ни по скорости истечения. Конечно, ускорение у километровой туши несколько поменьше... но этот факт компенсируется тем, что больше половины необходимой скорости и требуемый курс у S-301 уже имеется. Он запросто доберётся до Вегтора за полчаса. А дальше сработает второй, не менее важный нюанс. S-301 был абордажно-десантным кораблём. Его трюмы битком набиты готовыми к применению боевыми роботами, а из кристаллозародышей он может вырастить ещё в сто раз больше. Если из кораблей Самоцветных Гор хоть кто-нибудь высунет нос на поверхность — его тут же ласково скрутят превосходящие силы. Если никто не выйдет — роботы сами вскроют обшивку посадочных модулей, и выяснят, что или кто там внутри.

— Может, перехватим ещё в космосе? — предложил Нон. — Программы космического абордажа у роботов есть, уравнять скорости ты сможешь...

— Нет, — после некоторого размышления отклонил идею Хан. — Во-первых, они могут кинуться врассыпную, и лови их потом — S-301 быстрее, но он у нас один в такой удачной позиции, а шаттлов-перехватчиков у него на борту слишком мало. Во-вторых, я хочу увидеть, что они ПОПЫТАЮТСЯ сделать.

— И остановить их в последнюю секунду?

— Да. Реакция роботов и преимущество в численности позволят мне это сделать.

— Только если ты сможешь застать их врасплох. А факел тяжёлого корабля, идущего с максимальным ускорением, не заметит только слепой.

— Я и не собираюсь от них скрываться, — ухмыльнулся «Зод». — Если они, увидев мою засаду, развернутся и полетят обратно на Криптон — меня это вполне устроит, в атмосфере я им устрою тёплую встречу. Если пойдут к Митену или Корону — я встречу их и там, возле этих лун у меня есть другие десантовозы. А если попытаются скрыться в открытый космос — без труда догоню десятком звездолётов, оптимизированных для абордажа, и разберу на запчасти.

— А если они взломают управление звездолётом?

— Я надеюсь на это.

Нон с недоумением посмотрел на ученика.

— По умолчанию все системы Сапфирового Флота настроены так же, как современные — наивысший приоритет имеет последняя по времени команда, даже если она противоречит предыдущим. Единственный надёжный способ перехватить контроль у другого нулевого пользователя, который тоже пытается контролировать систему в реальном времени — получить меньший лаг между командами. Таким образом, если S-301 выйдет из-под моего управления, когда расстояние до флота станет меньше, чем до наземных ретрансляторов — я буду точно знать, что там на борту — живой человек с нулевым доступом.

— Допустим, ты это узнаешь, но что толку, если они получат под свой контроль настоящий звездолёт с его энергоресурсами?!

— Не получат, — улыбка Хана стала совсем дьявольской. — На этот случай я им подготовил ещё один подарочек. Но сама попытка — скажет о многом.


Он допустил ошибку, но позже ни разу не корил себя за неё. Хан предусмотрел всё возможное, всё, что мог сделать противник — насколько Хан его знал. Нельзя предусмотреть чудеса — то, что отсекается Бритвой Оккама, то что является, по земному выражению, «роялем в кустах». Может случиться такое, что завтра с неба упадёт тысяча розовых слонов? Может, почему нет. Наклонировать стадо млекопитающих, внести в их зародыши ген розового окраса, когда вырастут — поднять на самолётах повыше и... Однако вряд ли кто-то будет корить военачальника, что он не предусмотрел защиты своих войск от слонопада.

А всё, что случилось в следующие полчаса, было именно из этого разряда. «Стоите вы в чистом поле, и тут из-за угла неожиданно выезжает танк...»


Ракеты Самоцветных Гор не стали тормозить. Они трансформировались в вытянутые иглы, ловкими манёврами обошли груды обломков на орбите... и на полной скорости вонзились в поверхность Вегтора. Все в одной и той же области — около двадцати километров в диаметре. На скорости почти трёх километров в секунду. Кристалл был в сотни раз прочнее, чем грунт Вегтора, так что пронизывал его, как бумагу.

Но и тогда Хан всё ещё не понимал, что на самом деле творится.

«Пенетраторы — хорошая идея. Нужно использовать самому в дальнейшем. Первый раунд за ними, мимо моей армии они проскочили... Перегрузка в чистых цифрах — около двух тысяч g. Даже с эффектом массы это будет шестьдесят — слишком много... скорее всего, внутри там нет ничего живого, только автоматика. Тем более, они слишком заглубились, чтобы успеть выбраться до эффекта Эрадикатора...»

Может, у этих ракет вместо жилых отсеков — боеголовки? Ребята зачем-то решили добить то, что осталось от Вегтора?

На всякий случай он скомандовал просчитать курсы перехвата обломков луны. Только каменного дождичка в пару триллионов тонн им на головы не хватало... для полного счастья. Вряд ли, конечно, у мятежников есть ТАКИЕ мощности — на базе в Самоцветных Горах их точно не было, уж он-то знал...

Оказалось, были.

Из трещин в недобитой луне начал пробиваться ослепительный бело-голубой свет. Взвыли детекторы — в недрах Вегтора разгоралась мощнейшая электромагнитная и гравитационная аномалия. Её пульсации становились всё быстрее и мощнее. Казалось, там бьётся, пробуждаясь после векового сна, сердце исполинского чудовища. Скалы под ногами у наземных роботов ходили ходуном, летающие машины дождём сыпались с неба — отказывали антигравы. Картинка шла полосами из-за помех, но на немногочисленных чётких кадрах он видел, как тысячекилометровые молнии соединяют Вегтор с роем обломков вокруг него. Колоссальные обломки взлетали к небу, не менее колоссальные падали им навстречу с небес — небесная механика сходила с ума! Края гигантского кратера начали рушиться к центру — Вегтор возвращал себе шарообразную форму, отнятую у него Джакс-Уром.

— А ведь эта штука, чем бы она ни была, не так глубоко, — заметил Нон. — Отнюдь не в ядре планетоида — каких-то километров двадцать под поверхностью...

— Думаешь, там лежала гигантская бомба? А флот сыграл роль детонаторов к ней?

— Нет, простая бомба уже рванула бы. Незачем устраивать такое шоу. Там что-то посложнее...

— Если произойдёт гравитационный коллапс Вегтора...

— Не одномоментно. Понадобится время, чтобы всё вещество ушло в такую крошечную чёрную дыру — а большой она быть не может, после поглощения всей массы луны там будет радиус в пару микрон. Аккреционный диск, конечно, будет фонить здорово, но это же Криптон...

Договорить учёный не успел.

Последняя пульсация, ослепительная вспышка — и несколько миллиардов тонн горной породы просто испарились, а то, что осталось от Вегтора — пережившее повторное надругательство, ещё более изуродованное, окончательно утратившее всякое сходство с нормальной луной — кувыркаясь, полетело прочь, отброшенное, как ненужная шелуха. Приливные силы продолжали крушить бывший планетоид в полёте, добивая. Но смотреть на эту астрономическую трагедию было некому. Все взгляды сфокусировались на том, что высвободилось из камня.

Оно выглядело абсолютно неповреждённым — словно и не было катаклизма, который только что стёр в порошок не самую маленькую луну. Красивое, блестящее, словно только что с конвейера. Совершенно точно — искусственное. Совершенно точно — работающее. Новогодняя игрушка для титана.

Оно состояло из двух пятнадцатикилометровых параллельных металлических полос, которые с одной стороны соединялись в кольцо около шести километров в диаметре. Внутри этого кольца крутились два колечка поменьше, образуя конструкцию, похожую на гироскоп. А внутри малых колец — мерцающая сфера голубого света. С одной стороны из большого кольца торчали два тонких штыря в пару километров длиной.

Пару минут все просто молча смотрели на удивительное сооружение.

— Так, — нарушил молчание Хан. — У кого-нибудь вообще есть мысли, что это такое может быть и откуда оно там взялось?


— Я однажды видел подобное, — задумчиво сказал Нон, убедившись, что все остальные участники сетевой конференции молчат.

— Где, когда?

— В системе оранжевого гиганта Арктур, — Нон, разумеется, использовал криптонское название звезды, но Хан перевёл его в земное. — Ещё в Эру Экспансии там были найдены целых четыре подобных артефакта. Все — в открытом космосе. Клоны их тщательно обследовали, но не смогли понять ни природы, ни назначения. Материал, из которого они состоят — не обычный металл. Он чем-то сродни твёрдому свету, который мы используем, но намного сложнее и прочнее. Можно назвать его «твёрдым гамма-излучением», по аналогии. Хотя энергия квантов связи между его частицами настолько велика, что это уже не электромагнитное, а электрослабое взаимодействие. Собственно, масса полей, связующих частицы в единое целое — намного выше, чем масса самих частиц. В результате получается практически неуязвимая структура — наши кристаллы в сравнении с ней просто картон. Мы не смогли её даже поцарапать... и хорошо.

— Энергия связей?

— Да. Обратная сторона такой сверхпрочности. К счастью, учёные вовремя предупредили. Если бы нам всё-таки удалось повредить эту штуку хотя бы на микрон... энергия от разрушения могла выделиться наружу, и ничего страшного бы не было — просто микровзрыв. Но если бы она пошла внутрь и дестабилизировала ещё больше связей... выделилось бы ещё больше энергии... Словом, пошла бы цепная реакция.

— Эм-це-квадрат?

— Оно самое. Полная аннигиляция. А масса у этой штуковины — пятьдесят триллионов элов.

Хан тихонько присвистнул. Получилось что-то порядка зеттатонны тротилового эквивалента. По астрономическим масштабам не так много. На два порядка ниже, чем требуется для полного физического уничтожения планеты типа Земли. На восемь порядков ниже вспышки Новой — или той энергии, что требуется для распыления в пространстве Криптона. Но по сравнению с теми энергиями, что доступны всем известным ему цивилизациям...

— Потрясающе. Одна супербомба у нас под ногами, вторая, выходит, теперь крутится над головой...

Конечно, взорвать обе этих бомбы внешним воздействием не так просто... Одна очень уж большая, а вторая очень уж прочная. Вот только неизвестно, какие таймеры могут тикать у них внутри...

С другой стороны — если бы заговорщики хотели просто взорвать это устройство, им бы не понадобилось его откапывать. Взрыв в недрах Вегтора причинил бы Криптону даже больше ущерба, чем в открытом космосе. В конце концов, жёсткое излучение будет почти полностью «съедено» полем Кум-Эла. А вот если бы спутник превратился в плазму (зеттатонной мощности хватило бы на его полное испарение) и хотя бы часть этой плазмы ударила по планете...

Нет. Все равно нет. Человеческие и биосферные потери были бы огромными, но в любом случае пострадало бы серьёзно только одно полушарие.

Всё-таки уникальная планета, что ни говори. Потрясающе живучая. Убить её умудрились только собственные жители. И тем пришлось повозиться.

Это всё, конечно, не означало, будто супервзрыв на лунной орбите можно считать полезным и оздоровительным эффектом. Он снова вызвал на связь S-301. Звездолёт отшвырнуло на пару тысяч километров, изрядно побило астероидами, но корабль сохранил ход и сейчас активно регенерировал повреждения. Флоту Самоцветных Гор повезло меньше — чем бы они ни занимались с инопланетным артефактом под поверхностью Вегтора, этот процесс просто разорвал их в клочья. Немногочисленные обломки кристаллических корпусов выглядели жутко деформированными и на сигналы не отвечали. Практически не осталось сомнений, что они были беспилотными.

Выделив сотню буксиров, кораблей с самыми мощными двигателями, Хан послал их на помощь «триста первому». Нужно как можно быстрее оттащить артефакт на орбиту подальше — минимум на миллион, а лучше на сотню миллионов километров. Или даже вообще за Рао — тело красного карлика послужит прекрасным щитом от возможной детонации.


Тем временем атмосферные транспортники высаживали десант в Самоцветные Горы — как раз за пределами зоны покрытия ПВО. Пришлось снабдить штурмовые команды антигравитационными поясами, реактивными ранцами и молекулярными липучками, чтобы они могли более-менее свободно передвигаться. Альпинизм на Криптоне был практически неизвестен, опыта боевых действий на крутых склонах не было ни у кого. Всё из-за той же гравитации — горы на Криптоне были огромной редкостью, любое естественное возвышение очень быстро превращалось в низенький пологий холмик. Угол естественных откосов сыпучих материалов составлял всего 1-2 градуса.

Самоцветные Горы были исключением — монолитные монокристаллы около километра в высоту, лишь немного уступавшие в прочности искусственной кристаллической броне. Разумеется, со временем эрозия разъест и сгладит даже их — природные катаклизмы Криптона соответствовали его масштабам. Но на это понадобятся тысячелетия, а не считанные годы, как обычно.

Бритвенно-острые рёбра и невероятно скользкие гладкие грани. Не то место, где хочется попрыгать, даже с использованием эффекта массы. Однако криптонская флора умудрилась освоить даже их. Углерод — из алмазов, азот — из воздуха, кислород и водород — из водяного пара. А уж за флорой потянулась и фауна, в основном летающая, но встречались также прыгающие и лазающие виды.

Все эти тварюшки оказались очень рады непрошеным гостям. Опасности для хорошо оснащённых и вооружённых десантников они не представляли — самый крупный местный монстр был размером с кошку. Однако необходимость постоянно отбиваться от желающих попробовать их на зуб изрядно замедляла продвижение отрядов. Даже несмотря на то, что они больше летели, чем шли. Прыгнуть на два-три метра мог почти любой местный обитатель, а взлетать выше солдаты опасались, чтобы не засветиться на радарах. Те же соображения не позволяли просто выжигать себе путь тяжёлым оружием.

С учётом всего этого, неудивительно что отряду Фаоры-Ул понадобился почти час, чтобы достичь периметра ПВО. Остальные отстали ещё больше — доложили о готовности к наступлению только через три часа после вылета. Увы, за это время так и не удалось выяснить, есть ли на базе кто живой. Всё-таки криптонская база — отнюдь не открытый форт, куда можно заглянуть в бинокль через заборчик. Строения были целиком погружены в скальный массив. Наружу торчали только гладкие белые купола орудийных башен. Даже стволов видно не было — они «выныривали» из брони только непосредственно перед выстрелом.

Хан уже готов был отдать приказ на штурм, когда внезапно замерцал сигнал общего вызова. Пропавшая база вышла на связь.

И как вышла! Используя нулевой доступ, «Призрак-1» одновременно вышел на все главные новостные сервера планеты. Проблема была в том, что он ничего не взламывал... ну, почти ничего — любой желающий мог в любой момент отключить передачу. Только желающих этого идиотов находилось мало. Очень уж интересные вещи он рассказывал.


Люди Криптона! С вами говорит Ли-Канн, командующий базой в Самоцветных Горах. Уверен, за последние сутки вы слышали много плохого обо мне. Если лорд-протектор ещё не обвинил меня открыто в измене, то уверен — он это сделает в ближайшее время. И возможно, это по форме будет даже отчасти верно — я вышел из стандартной иерархии командования. Но разве сам Дру-Зод не сделал этого раньше? Заметьте, себя он предателем не называет. И если спасение планеты может служить поводом для нарушения субординации, то ничего преступного я не совершил.

Потому что я тоже действую исключительно для спасения нашей цивилизации.

За последнее время вы все узнали, что Криптону осталось существовать меньше года — и остановить этот процесс уже невозможно. Пропаганда Генерала Зода кричит об этом по всем каналам — так как ему нужно выставить себя спасителем нации. Увы, эта пропаганда базируется на правде.

Весь вопрос в том, что именно Зод собирается в связи с этим предпринять. Вы все знаете его программу — погрузить криптонцев на тысячи релятивистских кораблей и отправить искать новый дом. Я не буду спрашивать, как именно он собирается обойти эффект Эрадикатора — Генерал заверяет, что решение у него есть, и я готов ему поверить. Потому что у меня это решение тоже есть. Дело не в этом.

От двадцати до ста лет полёта — такой срок можно провести только в анабиозе. Чтобы двести пятьдесят миллионов человек могли бодрствовать всё это время — не хватит ни провизии, ни воздуха, ни свободного пространства. Это даже без учёта психологической нагрузки.

Итак, нам всем придётся лечь в ледяной сон, кроме небольшого количества вахтенных, которые будут вести флот и следить за состоянием камер. Разумеется, эти вахтенные будут назначены из числа самых доверенных людей Дру-Зода.

А теперь подумайте — какую огромную и неограниченную власть они получат!

Даже если предполагать, что большинство криптонцев благополучно проснётся после прибытия в другую систему — ничто не помешает Зоду избирательно уничтожить своих оппонентов. Просто вышла из строя анабиозная установка, или сбился с курса один из множества кораблей — вполне обычное явление в межзвёздном путешествии. Но я уверен, что Дру-Зод этим не ограничится. Я служил под его началом, я знаю его взгляды. Зод мечтает о расовой чистке, о том, чтобы выжили только «истинные криптонцы», как он это называет. Подумайте, неужели он удержится от соблазна?

С тех пор, как я услышал о провозглашении Зода лордом-протектором, я постоянно думал об этом. Две других планеты нашей системы совершенно непригодны для жизни. Их можно терраформировать, но это займёт несколько столетий — а значит, все равно без анабиоза не обойтись.

Вряд ли я один смог бы что-то придумать, но к счастью, я был не единственным, кого очень беспокоила эта перспектива. Мой друг из научной гильдии помог мне получить доступ к информации, которая была стёрта с серверов Совета. И в этих архивах я нашёл наше спасение.

Двадцать семь тысяч лет назад был предпринят крупный проект изучения развалин на Марсе и Арктуре. Выяснилось, что эти сооружения были построены одной и той же разумной расой — протеанами. Удалось также узнать, почему наши зонды не смогли расшифровать их записи — все системы протеан рассчитаны на прямое взаимодействие с биологическим разумным существом.

В глубокой тайне протеанский маяк, служивший также хранилищем данных, был вывезен с Марса и доставлен на Криптон. К сожалению, он не дожил до наших дней — его разрушило криптонское тяготение. Но до этого несколько членов научной гильдии успели к нему прикоснуться — и информация была записана маяком в их мозг. Эти исследователи давно мертвы — но их голограммы сохранились, и я говорил с ними.

Протеанам была известна великая тайна — способ перемещения быстрее света. Это делалось при помощи Ретрансляторов — машин, использующих эффект массы. Да, протеане научились воссоздавать его искусственно. Сеть Ретрансляторов связала для них галактику в единое целое, позволяя их кораблям преодолевать тысячи световых лет в считанные секунды.

Многие из вас, наверное, уже догадались, к чему я веду. Устройство, которое было закопано в луне Вегтор — и есть Ретранслятор. Врата к звёздам, которые позволят нам найти новый дом, избежав анабиоза... и заодно избежав амбициозных евгенических планов Генерала Зода.

Умершие учёные передали мне протеанский код активации Ретранслятора, а также его координаты и координаты всех остальных Ретрансляторов местного скопления. Я не колебался — я сделал то, что должно быть сделано. Возможно, все мои люди скоро будут уничтожены войсками Дру-Зода, не исключая и меня самого. Или же я буду арестован, предан суду и выслан в Фантомную Зону. Это уже не имеет никакого значения. Ретранслятор разблокирован, и коды управления разосланы на все публичные сервера, чтобы никто не мог утаить их для себя. Берите их. Пользуйтесь ими на благо расы — настоящее благо, а не то, что понимает под этим словом Дру-Зод. Мой долг исполнен.

Ли-Канн, конец связи.

День шестнадцатый

Штурмовать базу Хан не стал. Он только взял её в осаду и тщательно следил, чтобы ничего вредного наружу не вылетело. Включая сигналы — кабели уже были обрезаны, а сигналы заглушены. Разумеется, с ансиблями ничего нельзя было поделать, но их было ограниченное число, и расположение большинства других концов Хан знал — так что парные установки в городах и на других базах были отсоединены от общей сети.

Если бы это была земная база, она бы уже не представляла никакой опасности. Все свои флаеры и почти все солнечные камни она растратила на единственный бросок к луне. Но база была криптонской — с большим запасом кристаллозародышей и собственной кристаллической шахтой, которая позволяла восполнить запасы энергии менее, чем за месяц. Так что приходилось постоянно держать её в прицеле орбитальных орудий — Хан предупредил, что будет сбивать всё, что попытается с неё взлететь. Со временем у осаждённых кончатся запасы провизии и им придётся капитулировать, но солдатских пайков на складах хватит как минимум на год.

Отряду Фаоры были посланы новейшие осадные орудия и боевые роботы, чтобы при необходимости вскрыть базу, как консервную банку, но только по приказу. Пусть противник ещё немножко пошевелится. Если ничего интересного не выдаст — тогда можно будет посмотреть, что у него внутри уцелело. А общественному мнению это можно объяснить нежеланием сражаться со своими.

В любом случае эта работа была не более, чем уборкой мусора. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Информация ушла в сеть, и Ретранслятор открыт. А те, кто стоял за Ли-Канном, легко им пожертвуют — у них найдётся куча других пешек.


— Они не только коды управления слили, — хмуро констатировал Нон, хотя Хан об этом уже знал. — Они ещё и второй закон Кум-Эла опубликовали.

Ро-Зар побледнела.

— Они вообще понимают, что творят? Начнётся резня. Сколько найдётся по всему миру ублюдков, которые пожелают завладеть этой силой...

«С другой стороны — поскольку это понимаю не только я, мои полномочия становятся поистине диктаторскими. Под предлогом антитеррористической тревоги — а желающих что-нибудь взорвать или испортить действительно найдётся много — я смогу ввести такой тотальный контроль, что Оруэллу не снилось...»

Как писал один умный человек, и как подтверждалось личным опытом Хана, «опасения по поводу тотального контроля государства над гражданами беспочвенны. Однако не следует забывать, что все эти мероприятия постепенно снижают затраты (технические и организационные) на индивидуальный контроль. Тоталитарное государство (а любое государство хоть немного, да тоталитарно) от этого ничего особо не выигрывает, а вот его функционеры и аффилированные лица — вполне. Задача „выявить всех инакомыслящих“ по ряду причин, на которых я не буду останавливаться, — бессмысленна. А вот задача „урыть персонально вот этого, который лично мне не нравится“ — совсем другое дело».

Людей, которые лично Хану не нравились, на Криптоне было много.


Тем временем, криптонский зонд, ведомый голограммой Нона, достиг Ретранслятора (уже успевшего подняться на орбиту высотой в пятьсот тысяч километров), успешно установил с ним связь, используя полученный код, сообщил свою массу с точностью до микроэла, и координаты другого Ретранслятора, куда он хотел попасть. Точкой для тестирования был выбран Арктур — как единственная система, где Ретрансляторы были обнаружены без протеанских подсказок. Древняя машина послушно развернулась двумя остриями в направлении оранжевого гиганта. Зонд погрузился в сияние её центральной части... и исчез в неяркой впышке.

Не прошло и минуты, как в динамиках раздался голос Нона.

— Прибыл на место. Это потрясающе! Я вижу звезду Арктур! Она сияет в тысячи раз ярче Рао! Я вижу арктурианский Ретранслятор и могу рассмотреть в телескопы все планеты системы! Я преодолел почти три десятка световых лет в одно мгновение! Ли-Канн не соврал — световой барьер больше не преграда! О, мой оригинал, если бы ты только мог это видеть! Тебе бы точно перехватило дыхание, которого у меня нет!

В рубке «Устрашающего» воцарилось молчание.

— Что ж, — нарушил его Нон. — По крайней мере, мы теперь точно знаем, что с беспилотными аппаратами эта штука работает нормально. Ну, как минимум в одну сторону. Попробуем вернуться, или изучим систему поподробнее?

— Возвращай, — решил Хан. — Осмотреть Арктур мы ещё успеем. Сейчас нужно убедиться, что это не дорога в один конец.


После успешного возвращения, а также консультаций с Ноном и Алурой нарисовались следующие сценарии.

В теории всё выглядело вполне гладко — обычное упражнение на логистику, как в задаче про волка, козу и капусту. Пятьдесят тысяч кораблей Сапфирового Флота, по пять секунд на корабль — пройдут через Ретранслятор за три дня. Объединив их в блоки по десять кораблей, можно сократить время до шести часов. Эффект Эрадикатора начнёт действовать, но в полной мере сказаться не успеет. Вместе с последним, головным кораблём переместится и поле Кум-Эла, что восстановит нормальное самочувствие у всех, прошедших ранее.

Что может пойти не так?

Ну, самый очевидный вариант — поле не переместится следом за носителями. Ну не может оно двигаться со сверхсветовой скоростью — и слишком объёмно, чтобы влезть в Ретранслятор. Неприятно, но не фатально — всего лишь придётся прыгнуть обратно.

Допустим, Ретранслятор настроен зловредно, или им управляет некая сущность, враждебная к криптонцам. Предположим, он возьмёт и выключится сразу, как только через него пройдёт флот. А поле останется по эту сторону. Тоже не фатально. На этот случай оставляем за пределами поля один резервный звездолёт, с пилотами в анабиозе. Он вернётся и «наденет» поле на себя, после чего полетит к Арктуру (или другой цели путешествия) на досвете. А успевший пропрыгнуть флот — напротив, в анабиоз ляжет, чтобы его дождаться.

«Нет, если бы я был врагом Криптона, я бы поступил иначе. Подождал, пока весь флот соберётся возле Ретранслятора для перехода... а потом взорвал его. Никакие щиты не устоят против близкого зеттатонноого взрыва. И поле Кум-Эла его поглотить тоже не успеет...»

Этого можно избежать, если корабли будут подходить для прыжка по одному, а другие в это время — держаться подальше... На той же стороне — немедленно включать двигатели и от Ретранслятора удаляться. Но тогда интервал между прыжками получится намно-о-ого больше пяти секунд. А значит — все равно придётся укладывать народ в анабиоз. И чем это тогда лучше досветового полёта? Ну, то есть выигрыш в пару десятилетий он может и получит, а вот доверие соотечественников — нет.

Осталось придумать, как объяснить народу, почему злого Ретранслятора надо бояться больше, чем злого Зода.

Голова думала, а руки работали. Он отослал ещё несколько зондов к другим Ретрансляторам, координаты которых присутствовали в списке — осмотреть звёздные окрестности, по возможности найти планету, пригодную для жизни криптонцев без терраформирования, сбросить несколько кристаллозародышей на планеты и астероиды, чтобы вырастить временные базы... Само по себе знание, куда стоит лететь, даже на досвете, даст ему большое преимущество.


Вечером снова вышла на связь голограмма Алуры.

— Мы с Ро-Зар кое-что нашли. Исследовав тело моего прототипа на микроуровне, мы обнаружили в нём... Вок, я даже не знаю, как это назвать. То ли органические микромеханизмы, то ли механические микроорганизмы... Лучшие биологи так и не смогли понять, живая эта дрянь или нет... как в случае с вирусами, хотя никакой ДНК или РНК в ней нет. Но зато мы выяснили, что она делает... Ну, во всяком случае частично. Сначала паразиты размножаются в кровеносной системе, потом проникают в нервную. Они как бы создают дублирующий канал проводимости, который ничем себя не проявляет, пока не будет получена команда на перехват управления. Сразу после этого сигнал начинает передаваться прямым электрическим импульсом, со скоростью света... Обычный нервный импульс утрачивает всякое значение, он просто безнадёжно запаздывает в сравнении с сигналом дублирующей структуры.

— Из человека получается весьма быстрая, и полностью управляемая на расстоянии тварь?

— Да, и я подозреваю, что это только начало. Мне кажется, что они и другие органы переработают, если дать им время. Мышцы, дыхание, пищеварение — всё это можно сделать «более простым и эффективным». Если бы бой с Зор-Элом продлился подольше... он стал бы куда более страшным противником. В моих костях уже началось отложение металлов, что по идее должно сделать их более прочными. Только кома предотвратила этот процесс — хотя я не знаю, если разбудить меня, то «модификация» организма пошла бы только по моему собственному желанию, или вопреки ему тоже.

— Скорее по желанию, — заметила Ро-Зар. — У меня есть чувство, что воля индивида играет в этом изменении важную роль. Поэтому Жнецы в первую очередь стараются её подавить. Возможно, частички этой заразы истребляются нашим иммунитетом или плохо переносят эффект массы...

— Так я не понял — импланты производят промывку мозгов, или промывка мозгов создаёт условия для успешного внедрения имплантов? Где яйцо, а где курица?

— Похоже, это замкнутый цикл с положительной обратной связью. Цепная реакция. Чем больше сломлена воля, тем активнее идёт перестройка организма. Чем больше размножаются паразиты, тем больше у них — или у их операторов — каналов влияния на мозг. Ну а все эти каналы используются для дальнейшей ломки воли, постепенно погружая пациента в своего рода «виртуальную реальность», пока он полностью не потеряет адекватность и волю.

— Операторов?

— Разумеется. Эти крошечные паразиты — меньше бактерии. Куда им вести такую сложную и хитроумную игру, чтобы одурачить человека. Они всего лишь приёмники. А передатчик — умный и хитрый — где-то в другом месте.

— И вы смогли узнать такие подробности только из пробелов в памяти Алуры и из инфекции в её крови?! — искренне восхитился Хан.

— Я всё-таки Хранительница истины, не забывайте. Мозг сохраняет следы галлюцинаций, даже если не может вспомнить их осознанно. То, как Алура реагировала на некоторые вопросы, уже сказало мне многое. А нейрофизиологи, которые работали под моим началом, смогли составить достаточно подробную карту поражения — к каким участкам мозга они подключились и какими способами.

— Я поражён... Всё-таки грубому солдату никогда не сравниться с гениями, подобными вам, дорогая бабушка... Может быть, вы сможете определить и то, насколько глубоко зашло безумие и можно ли его как-то обратить?

— Дайте мне научно-исследовательский институт и три года времени — и я выложу вам работающее лекарство. Пока могу только дать два совета.

— Слушаю вас, как вестника Рао.

— Совет учёного — немедленно разбудите Алуру. Совет человека — ни в коем случае не будите Алуру. Переведите её в ледяной анабиоз.

— И вне зависимости от того, какому из советов вы последуете, — добавила голограмма, — прошу только об одном. Не подпускайте то чудовище, в которое я превратилась, к моей дочке Каре.

День семнадцатый

Такой концепции, как ежедневное посещение школы, на Криптоне не существовало. Разрешалось домашнее обучение, но только при соблюдении двух условий — во-первых, один из родителей должен входить в гильдию учёных (для получения качественного общего образования), во-вторых один должен принадлежать к той же гильдии, что и ребёнок (для получения качественного профессионального). Если ребёнок — учёный, то это может быть один и тот же человек. Если хоть одно условие не выполнено — добро пожаловать в интернат. В интернатах воспитывалось примерно девять из десяти ныне живущих криптонцев.

Маленькой Кары это пока не коснулось. У неё оба родителя были учёными, и сама она получила шаблон той же гильдии. В теории ей полагалось стать блестящим отпрыском великой семьи, сделать ряд потрясающих открытий, затем выйти замуж за кого-нибудь из членов Совета, не меньше, и произвести на свет ещё более одарённых детей. На практике девочка росла полной бездарностью — по меркам своей семьи, по крайней мере. Причины в основном психологические — хроническая недооцененность и неуверенность в себе. Возможно, интернат даже мог бы ей помочь в этом плане — сравнив свои достижения с уровнем других детей, Кара могла бы понять, что Матрикомп наградил её отличным мозгом, и что знания даются ей совсем неплохо. А так единственными примерами для сравнения перед глазами были только мать, до которой она сильно не дотягивала, и отец, который вообще сиял в вышине, как абсолютно недосягаемая звезда гениальности.

С другой стороны, выросшая в тепличных условиях Кара точно не выдержала бы травли со стороны сверстников, для которых оказалась бы слишком хорошей жертвой. А сейчас помещение в интернат казалось неминуемым — один родитель уже на том свете, второй... ну, близко к тому.

Спрашивается, какое дело правителю всей планеты до проблем одной двенадцатилетней девочки? Особенно когда весь мир катится в тартарары? Э, господа, вы понятия не имеете, какой огромный эффект на общественное мнение оказывает вовремя спасённый бездомный щеночек! Вообразить себе страдания миллионов — средний человек не способен. К тому же «большая политика — это всегда грязное дело» (и не сказать, чтобы это утверждение было совсем беспочвенным). А вот страдания единственного ребёнка, запертого в чулане под лестницей — это зримо, весомо, ощутимо. И тот, кто поможет сиротке, сразу становится в глазах публики ангелом небесным. Ну а тот, кто довёл до этого дела, или хотя бы допустил — однозначно исчадие ада и пожиратель младенцев.

Причём отмазки «я вообще не должен был этим заниматься» — абсолютно бесполезны. Всегда и во всём виноват самый главный.

Он бы и удочерил ребёнка, не постеснявшись. Женился под такое дело на Фаоре, не откажется девушка — и готова полная семья. Плюс сто к репутации, а уж Каре с ним однозначно будет лучше, чем с настоящими папой и мамой — те, похоже, и до превращения в зомби не так много внимания ей уделяли.

Вот только не могут два воина воспитывать ребёнка из научной гильдии. А переписывать под это дело законы — попахивает произволом. А учёные дамы, желающие выйти замуж за великого диктатора, в приёмной почему-то ещё не выстраиваются.

К счастью, был ещё один человек. Любивший Кару не меньше, чем её родная мать (что, правда, не означало «сильно» — но выбирать не приходилось).

Очередной мысленный вызов.

— Скажите, учитель... а у вас с генералом Астрой совсем всё, или ещё есть шансы?

— С чего это ты вдруг заинтересовался моими семейными делами? — удивился великан.

Пришлось объяснить.

— Хм... — Нон задумчиво подпёр ладонью подбородок. — Эту девочку я хорошо знаю. Я был бы рад иметь такую дочурку, да и Астра по ней с ума сходит... Но видишь ли в чём дело... Мы с Астрой генетически несовместимы... Собственно, поэтому и разошлись в конце концов.

— И что? Вам же не рожать её придётся.

— Дру, ты такой наивный... Без одобрения Матрикомпа ни один жрец не засвидетельствует брак. А без заверенного в храме брака ни один судья не выдаст лицензию на удочерение, потому что, цитирую, «лица, практикующие свободную любовь, не обладают достаточной моральной зрелостью и гражданской ответственностью для воспитания ребёнка»...

— И какой идиот принял такое правило? Кстати, это правило или закон?

— Неформальная, но широко известная рекомендация. Сформулирована тридцать тысяч лет назад твоим прямым предком Рам-Зодом.

— А, ну это дело поправимое. Сделаем обратные намёки. И жрецам, и судьям.

— Ты время-то учёл, намекатель? Чтобы изменить общественное мнение понадобится не меньше года, даже при самой усиленной пропаганде. К этому времени Кара давно уже будет в интернате.

— Верно. Но мнение одного конкретного жреца, я думаю, изменить можно и быстрее.

— Ты имеешь в виду?

— Квен-Дара, конечно. Даже если он действительно враг и предатель всей планеты, ему все равно нет смысла отказывать в небольшой услуге бывшему учителю. Он так ценит доверие? Он его получит. А вы получите свою свадьбу.

— Хм... что-то в этом есть. Я поговорю с Астрой. Ты, главное, не проболтайся ей, что это твоя идея. А то обоим достанется.

— Что ж я, совсем идиот? Кстати, учитель, какие предельные параметры объекта, который можно провести через Ретранслятор?

— По габаритам — до пяти километров по самому большому из измерений. По массе — до ста петаэлов примерно.

Хан хищно ухмыльнулся. Новая идея уже полностью завладела его умом.


Тем временем, первый живой доброволец, молодой Мас-Ур, успешно прошёл на маленьком корабле-разведчике в систему Арктура и благополучно вернулся на Криптон — даже раньше, чем успел подействовать эффект Эрадикатора. Больше не было сомнений, что в распоряжении криптонской цивилизации — работоспособная система сверхсветовых межзвёздных путешествий. Увы, до гибели планеты не было никакой возможности провести третий, самый важный эксперимент — как подействует Ретранслятор на поле Кум-Эла?

Зато беспилотные зонды продолжали посылать по ансиблям потрясающие отчёты. В частности, выяснилось, что три из четырёх Ретрансляторов, находящихся в системе Арктура, перенацелить в другие системы невозможно — они всегда смотрят «рогами» в одну и только в одну точку на небесной сфере. Причём, если провести воображаемые прямые линии от них в космосе, то самая короткая упрётся в звезду... примерно через десять тысяч световых лет! Ага, в соседнем спиральном рукаве, именно. Остальные тянулись ещё дальше.

«В такие бездны надо заглядывать с осторожностью. Ещё обнаружится там хорошая пригодная для жизни планета — на досвете такие дистанции не пролетишь, то есть мы попадём в полную и абсолютную зависимость от Ретрансляторов... Нет уж... открыто обследуем ТОЛЬКО то, до чего в крайнем случае долететь можем сами. А всё что дальше — в режиме полной секретности. Только зондами, которых формально вообще не существует. Под руководством самых верных и молчаливых операторов — из военной гильдии, само собой».

В голове, тем временем, всё быстрее и яснее вырисовывался план. Простой, как два пальца, и что характерно, абсолютно демократичный. Из разряда «и волки сыты, и овцы целы».

Четверть миллиарда народу — много это, или мало? Если всех нужно кормить, поить, обеспечивать воздухом, да ещё развлекать по ходу дела, чтобы в депрессию не впали — просто ужас, как много. А если тупо укладывать штабелями — выходит довольно скромная цифра. Человеческое тело может с комфортом расположиться в объёме двух кубических метров. В кубике с ребром в один километр — можно уложить всё население Криптона. Дважды.

Разумеется, при длительном межзвёздном перелёте такие вещи можно проделывать только с летучими ледышками. А вот на пару часов — можно просто банально уложить людей на койки. Им даже спать не обязательно.


Для начала проводим опрос о народном доверии лорду-протектору.

Предположим, большинство скажет «не доверяю». Точнее, в данном случае «доверяю Ретранслятору больше, чем Генералу Зоду».

Укладываем это самое большинство в один большой корабль-блок, собранный из индивидуальных капсул жизнеобеспечения. Скачок через Ретранслятор — и на той стороне их уже принимает полностью развёрнутый орбитальный город (выращенный из предварительно отправленных зародышей). Поле Кум-Эла перепрыгнет на ту сторону вместе с ними (потому что их больше). А ксенофобное меньшинство во главе с Дру-Зодом спокойно ляжет в анабиоз, долетит на релятивистских кораблях и воссоединится с ними лет через сорок. Если же окажется, что поле на сверхсвет не способно — так же быстро и вернутся, как улетели. Ну а если вдруг Ретранслятор взорвётся — никто им не виноват. Самые осторожные выживут и получат поле, как награду.

А как быть, если большинство всё-таки больше верит Дру-Зоду и не верит Ретранслятору?

Тогда... как ни странно, все идут через Ретранслятор. Только по-разному. Сначала сторонники Зода — малыми группами, по одному кораблю. Пока один прыгает, остальные ждут, спрятавшись от возможного взрыва за планетой. По шесть минут на прохождение каждого звездолёта — две трети земного года, пока пройдут все. Прошедшие Ретранслятор ложатся на той стороне в анабиоз, тоже прячутся за планетой, и ждут остальных.

Затем прыгают «анти-зодовцы». Единым пакетом. Таща за собой поле. Не нуждаясь в анабиозе. Правда, до этого их придётся кормить почти полгода — при максимальной возможной численности почти в половину населения Криптона — это 80 мегатонн продуктов. Но если начать заготовку прямо сейчас — наскрести можно. К тому же они могут ложиться в ледяной сон по очереди, контролируя капсулы друг друга — чтобы не доверять настройку злобному Генералу.

И последним прыгает флагманский корабль с самим Зодом.

В какой бы момент ни взорвался Ретранслятор, уничтожить больше одного корабля за раз он не сможет. Хорошо, двух — если взорвётся одновременно и принимающий Ретранслятор на другом конце. Для криптонской цивилизации в целом — копеечные расходы. Больше всего количественных потерь он нанесёт, если бабахнет, когда к нему полетят некритичные поклонники инопланетных технологий. Но для расы это будет скорее польза — заслуженная премия Дарвина.

Излагать свой план он не стал никому. Даже Нону. За некоторое время до старта его, конечно, придётся предать огласке. Там весь смысл целиком в популизме. Но чем меньше времени на реакцию будет у Жнецов и прочих любителей мутить воду — тем меньше шансов, что они успеют что-то испортить.

День восемнадцатый

— Один из трёх Ретрансляторов в системе Арктура неисправен, — доложила разведка. — Нет, не неактивен. Именно неисправен. Он работает, у него активировано ядро эффекта массы — но при попытке ввести в него данные для прыжка — мы получаем сообщение об ошибке.

Хан усмехнулся. Чего-то подобного он и ожидал. Просто программный сбой из-за тысяч лет бесконтрольной работы? Ха! Ими манипулируют. Неважно, кто именно — строители Ретрансляторов, или кто-то, кто добрался до них раньше криптонцев. Важно, что этому оператору явно не хочется, чтобы подопытные морские свинки лезли за пределы отведённого для них лабиринта.

Два других постоянных Ретранслятора разведали, как надо. По ту сторону обнаружились весьма комфортные системы с землеподобными планетами в зоне обитаемости, а в ближайшей из них (той самой, что за десять тысяч светолет) — нашёлся даже коричневый карлик размером с Криптон в зоне обитаемости. Правда, без твёрдой поверхности и кислородной атмосферы — в этом плане Криптон был совершенно уникален. Новый дом, каким бы он ни был, не будет походить на старый дом — с этим придётся смириться.

И ни малейших признаков разумной жизни нигде. Вот просто приходи и заселяй, хоть сейчас. Разумеется, данные были строжайше засекречены.

Увлечённый астрономическими изысканиями, он не сразу заметил ключевую фразу.

— Подождите, вы сказали... ядро эффекта массы? Как у наших растений?

— Примерно. Протеане умели создавать этот эффект искусственно. Собственно, на этом и основан принцип работы Ретранслятора. Он создаёт что-то вроде коридора, в котором масса всех тел равна нулю, а скорость, соответственно, бесконечности.

— У него что, есть собственное поле Кум-Эла?

— Хммм... ну как сказать... в некотором роде да, есть. Но не то, что подразумеваем под этим полем мы. Похоже, ядро Ретранслятора взаимодействует с большим, галактическим полем Кум-Эла, так же как наши организмы — с малым, планетарным. Точно так же концентрирует его и преобразует в поле эффекта массы. И, прежде чем ты спросишь — нет, это поле, к сожалению, нам не подойдёт. Мышепаук, которого я туда отправил, умер от эффекта Эрадикатора точно так же, как и в открытом космосе.

— Это была бы слишком хорошая новость, чтобы оказаться правдой. Меня больше волнует, не может ли это поле повредить НАШЕМУ полю.

— На это могут ответить толком лишь Зор-Эл и Джор-Эл — но увы, на все голограммы Джор-Эла наложила лапу Лара и вряд ли отдаст их нам. А Зор-Эл последний раз голографировался ещё в институте — вряд ли тот юноша сможет разобраться в задаче, над которой работал член Совета.

— Не скажите, учитель. Вы лучше меня знаете, какими одарёнными бывают юнцы. А нехватку знаний можно восполнить подключением внешних банков данных. Поймите, было бы крайне обидно погибнуть всей цивилизации только потому, что нам захотелось добраться до Арктура немножко побыстрее...

Попрощаться он не успел, так как пришлось переключиться на новые сообщения.


Мятеж в Корриле отнюдь не застал Хана врасплох. Он давно ожидал, что произойдёт нечто подобное. В конце концов, сам не раз устраивал подобные бунты на землях других сверхлюдей. И даже без микромеханизмов, промывающих мозги — хватало обычной пропаганды и провокаторов. Если бы Жнецы не воспользовались такими возможностями, Хан бы заподозрил их в интеллектуальной лени и халатном отношении к своим обязанностям.

Сценарий в общем шаблонный. Сначала на улицы выходят «возмущённые горожане», затем к ним присоединяются полицейские, затем на сторону восставших переходит армия... А вот дальше возможны следующие сценарии:

Максимальный — злобного диктатора бьёт в спину его собственная гвардия и через пару суток после начала восстания его уже вешают на фонаре под радостное улюлюканье бывших подданных. Ну, этого хотя бы пока можно не бояться — Зод собрал достаточно надёжную и лояльную команду, а Хан позаботился, чтобы добраться до неё и загипнотизировать было очень и очень трудно.

Средний — силы мятежников и лоялистов примерно равны. В стране начинается гражданская война, после которой внешний враг может брать её голыми руками.

Минимальный — злобный диктатор сохраняет преимущество в силе и раскатывает мятежников танками. Само собой, это вызывает у народа законное возмущение, и аналогичные бунты вспыхивают уже в нескольких других городах. Их подавление вызывает ещё более острое ощущение «так жить нельзя»... и цепная реакция разбегается волной до тех пор, пока не реализуется максимальный или средний сценарий.

Нулевой — злобный диктатор делает вид, что его это не касается. Берёт восставший город в блокаду (или даже и в блокаду не берёт) и надеется, что оно как-нибудь само рассосётся. Тогда в течение пары месяцев или даже лет будет нарастать глухой ропот, пока «доказавшего свою недееспособность» правителя не снимут. Разве что в этом случае есть шанс уйти живым. И даже сохранить кое-какие активы, если вовремя договориться с заказчиками бунта. Но как политик — ты в любом случае труп.

Чистый цугцванг — всё что делаешь, к худшему, всё что не делаешь — тоже. По крайней мере, такое чувство нередко возникало у земных правителей, которых загоняют в подобную ловушку. На Земле ещё можно было надеяться переиграть провокаторов по-честному. Сразиться с ними за общественное мнение, нажать пропагандой, посадить самых хитрых, расстрелять самых отмороженных — и надеяться, что у твоих противников человеческие и финансовые ресурсы закончатся раньше. Если страна богатая, сильная, здоровая — это иногда срабатывало.

На Криптоне, увы, ситуация другая. В безденежном обществе о финансах речи не идёт, а человеческий ресурс у Жнецов бесконечный — так как они умеют промывать мозги. И варианта «сдать власть по-тихому» тут тоже не просматривается — когда на горизонте взрыв планеты, бежать просто некуда.

Ситуация ещё осложнялась тем, что на (относительно) бескровном подавлении мятежей специализировалась Сапфировая Гвардия. А с ней у Зода сейчас не лучшие отношения — слишком свежи впечатления от штурма Палаты.

По-настоящему удивили его только два небольших нюанса. Во-первых, Коррил находился в долине, окружённой Самоцветными Горами. Это имело бы смысл, если бы база успела вырастить новые корабли и солнечные камни для них. Объединение двух гарнизонов дало бы революционерам довольно значительные силы. Но сейчас ничто не помешает Генералу взять их поодиночке. А главное, географическая близость двух мятежных поселений заставит даже самого тупого зрителя задуматься — что-то тут явно нечисто. Не стоит ли за двумя социальными взрывами одна и та же сила?

«Стоп... я понял, что нужно делать Ли-Канну. Быстро вырастить пару сотен быстрых и маневренных флаеров. Погрузить на них кристаллозародыши крейсеров. И рвануть к городу на бреющем, замаскировав свой взлёт помехами. На это у него энергии ещё хватит. А в Корриле он сможет посадить зародыши расти, а заправить их потом из запасов энергетических установок города...»

Спрашивается, как помешать этому благородному делу? А не надо ему мешать. Пусть соберутся все в одно место — если уж дойдёт до применения ОМП, то лучше чтобы все цели можно было зачистить одним ударом. Опустевшую базу Фаора тем временем возьмёт легко и без потерь.

А город... а что город? Коррил — это восемь миллионов населения, между прочим. Превратить их всех за одну ночь в киберзомби — Жнецы чисто физически не смогут. Даже если впрыснуть каждому эту их заразу, даже если предположить, что сопротивляться никто не сможет — у них тупо не хватит операторов, чтобы контролировать такую орду. А значит, всё будет почти как при обычной революции. Останутся и равнодушные, озабоченные только собственным выживанием; и честные неравнодушные, искренне верящие в борьбу против тирании; и сторонники Генерала... и, что самое главное, останутся его агенты.

Конечно, Дру-Зод уделял прискорбно низкое внимание разведке и шпионажу. Сунь Цзы он явно не читал. Но исправить его ошибки можно в любое время. Тут уже цугцванг будет у новых правителей Коррила. Закрывать сообщение с остальными городами? Это значит настраивать против себя всё население внутри и снаружи. Город не в вакууме висит, криптонцы любят путешествовать не меньше, чем земляне. Не закрывать? Это значит пригласить к себе толпы шпионов Генерала. Вот их отправкой сейчас и стоит заняться... а то Кан-Зод и его ребята что-то заскучали.

Конечно, дилетанты. Настоящих профессионалов подготовить некогда. Конечно, опытные конспираторы, такие как Жнецы, будут их вылавливать пачками. Но кое-кто всё же просочится — просто по законам статистики. Не могут они организовать идеальную проверку для каждого прибывающего. А пойманные неудачники тоже принесут пользу — исходя из того, что Жнецы будут с ними делать, можно многое узнать.

Ну а пока используем шпионов, которые уже в городе, и на которых ни одна промывка мозгов не подействует. За отсутствием таковых. Биоинженерные мухи и стрекозы ведут наблюдение в каждом мегаполисе планеты, и Коррил тут не исключение. Как и программы-резиденты, внедрённые в местное оборудование. Часть, конечно, «Призрак-1» вычистил — но опять же осталось достаточно, чтобы бросить пару взглядов на городские улицы.

Довольно пустые улицы, надо сказать. Комендантский час ещё не объявлен, но просто так из дому никто не высовывается — только по делам. Плохо работаете, господа провокаторы, некачественно. После того, как вы захватили власть, нужно дать народу недельку ещё погулять, а потом уже убирать его с площадей. Иначе в мозгу обывателя невольно возникает сомнение — а за это ли мы боролись? Или, того хуже, а мы ли за это боролись? Или нас просто использовали и выкинули?

Но похоже, для тех, кто это всё организовал, скорость была важнее достоверности. Прекрасно, на этом и сыграем... Знать бы ещё, куда именно они так спешат... Может, даже требования выставить поленились или забыли? А нет, не забыли... вот он, красуется на всех частных новостных сайтах и на многих «правительственных» — из тех, что лояльны Совету, но лорда-протектора признали только формально...

Так... «Мы, народ свободного Криптона... никогда не смиримся... вся власть Совету...» ну, это можно пока пропустить... где там деловая часть?

Ага, смещения Дру-Зода они не требуют... и катастрофы в ближайшем будущем тоже не отрицают... какие умницы... а что же тогда...


...с учётом вышеизложенного, а также высочайшей срочности и опасности, мы требуем:

...

Введения статуса Вольного города, который должен быть присвоен Коррилу немедленно и всем пожелавшим того городам впоследствии.

...

Вольный город получает право самостоятельно устанавливать на своей территории предпочитаемую систему управления... включая приостановку полномочий глав гильдий...

...самостоятельно распоряжаться своими источниками и запасами энергии.

...самостоятельно программировать все крупные городские системы, обслуживающие более одной семьи.

...самостоятельно решать, кого впустить на свою территорию или изгнать с неё (однако ни один город не вправе препятствовать желающим того жителям покинуть его территорию). Это самоопределение включает и вооружённые силы лорда-протектора или других городов.

...формировать собственные временные или постоянные вооружённые силы...

...

...равный и неограниченный доступ к Ретранслятору для всех криптонских кораблей, пилотируемых и беспилотных...

...отзыв из армии и других планетарных силовых структур всех лиц, пожелавших воссоединиться со своими друзьями или родственниками в это трудное время...

...

...оставляем за собой право на любые ненасильственные акции протеста, а также на самооборону в случае применения против свободного народа Криптона оружия или недвусмысленной угрозы такового...

День девятнадцатый

Не только настоящий Дру-Зод раскатал бы в ответ на подобный ультиматум город по кирпичику. Научный Совет, если бы до сих пор оставался у власти, сделал бы то же самое — это сейчас можно прикрываться его именем, когда реальные советники уже ничего не решают. Да, конечно, учёные верили в гуманизм. Но в порядок и единство они верили ещё больше. Так что организаторам второго мятежа следовало, по-хорошему, молитвы Рао возносить за него — за то, что организовал первый. Но от них же разве дождёшься...

Отвечать на ультиматум сразу он не стал. Выждал сутки, чтобы там, в Корриле как следует понервничали, выглядывая в небо — летят уже ракеты, или пока только десантные флаеры? Жнецов, понятное дело, таким не проймёшь, а вот простому народу задуматься не помешает лишний раз.

А мушки тем временем по сторонам посматривают, и всё, что видят, на свои крошечные кристаллики пишут. Видят, правда, они плохо. Зрение у них, как и у земных собратьев, фасеточное. Нет, для целей мух оно подходит идеально, как и всё, что создано эволюцией. А вот для утоления любопытства человека-оператора — не очень. Плохо различает мелкие детали. Этот недостаток можно исправить, если подогнать к одному объекту несколько насекомых — в сумме они дают картинку почти не хуже человеческого глаза. Вот только слишком подозрительно выглядит подобное роение.

Тем не менее, даже плохие глаза видят множество интересных вещей. В частности, как устанавливают на площадях «новый элемент декора» — устройства из двух свивающихся кристаллических лент. Срочно заброшенные анализаторы и детекторы (переделанные из городских роботов-уборщиков) подтвердили — эти штуки являются распылителями преобразующих «микробов» и ретрансляторами управляющего сигнала для них. Хан решил называть их «загрузчиками» и назначил приоритетной целью для ракетной атаки в случае штурма города. Но две-три, конечно, нужно будет захватить для изучения.

Откуда идёт управляющий сигнал на сами загрузчики, обнаружить не удалось. Либо они обладали собственным интеллектом, либо встроенной квантовой связью.

Всё это было естественно и предсказуемо, но одна вещь Хана сильно интриговала — что захватчики собираются делать с голограммами? Записей сознания в любом городе много, и Коррил не являлся исключением. Промывке мозгов они не поддаются (зараза Жнецов не может размножаться в кристалле). А значит, дня через два-три в сеть польётся река воплей «помогите, мой прототип неадекватен».

Разом повыключать все голограммы — не вариант, тоже будет слишком заметно. Скорее всего, их будут просто постепенно выводить из игры. «Ушёл на прогулку, выключил копию, чтобы энергию не ела, потом вернулся — забыл включить. Дела посрочнее есть». Часть выключать вообще не будут — просто посадят на вторичные функции, где общаться с оригиналом по принципиальным политическим вопросам не требуется.

В целом массовое глубокое зомбирование тут скорее вредно. Нужно только чуть-чуть промыть мозги — чтобы повлиять на ключевые решения и сделать восприятие пропаганды некритичным. Во всём, что не касается политики, эти люди должны быть максимально вменяемы, чтобы не вызвать подозрений. А те, у кого изменения зашли далеко — прячутся в подвалах или на закрытых складах. Ждут, пока наступит их время.

Именно поэтому флаеры, прибывшие с мятежной горной базы, не приветствовала восхищённая толпа. Они сели на закрытые аэродромы городского гарнизона и разгрузились в полном молчании. Хан уже приготовился подсмотреть, кто же будет из них выходить... но вдруг потерял связь со всеми мушками в окрестностях лётного поля. Удалённое наблюдение показало, что в диспетчерской вышке заработал помехопостановщик — неизвестной модели, но крайне эффективный. Аналогичные «слепые пятна» возникли и на других аэродромах. Пришлось временно умерить любопытство. Разумеется, никакая помеха не способна подавить сигнал ансибля, но увы, его в мушку не засунешь.

Зато штурм базы, на который он наконец дал добро Фаоре, прошёл столь же успешно, сколь и безрезультатно. Перед отлётом мятежники уничтожили ВСЁ. Ни малейшей частицы органики, ни молекулы жира от прикосновений пальцев. О личных вещах и говорить смешно. Коридоры абсолютно стерильны, покрытие просто испарилось, даже сверхпрочный кристалл несущих стен слегка оплавился. Судя по всему, то ли обработали каждый квадратный сантиметр тяжёлыми плазмомётами, то ли просто рванули в замкнутом пространстве парочку тактических зарядов. Первое вероятнее, — сказали следователи. Во-первых потому, что взрыв бы зафиксировали сейсмические детекторы. А во-вторых — из закрытой кристаллической полости теплу уходить некуда, кроме как излучением и струями раскалённого газа через вентиляцию. Не успели бы внутренние помещения остыть — и когда отряд Фаоры начал их вскрывать, наружу хлынул бы такой поток раскалённого газа — только держись. А так было лишь немного жарче комнатной температуры. Разведчики в стандартных маскировочных комбинезонах с их регулируемым микроклиматом вообще ничего сначала не заметили — только потом, когда на термометры глянуть догадались.

Разумно, в общем, поступили Жнецы. Они всё разумно делают. Интересно только — они лишь неодушевлённые свидетельства зачистили таким образом? Или от ненужных человечков тоже заодно избавились? От живых, или предварительно милосердно убитых другими способами...


«Лорд-протектор признаёт важность и нужность самоопределения в такое тяжёлое время, как наше... Однако лорд-протектор также признаёт важность и нужность свободы перемещения для каждого жителя Криптона, и рад услышать, что жители Коррила разделяют его беспокойство по этому поводу. В связи с этим учреждается Комиссия по правам человека, задачей которой будет следить за соблюдением высоких стандартов криптонской культуры в так называемых „вольных городах“. Любой гражданин Криптона, который подозревает, что его друг, родственник или знакомый удерживается на какой-либо территории насильно, имеет право обратиться в Комиссию, чтобы поговорить с этим человеком на нейтральной территории. Если в процессе разговора вызванный гражданин захочет сменить место жительства, в обязанности Комиссии входит обеспечить ему свободный переезд. При условии беспрепятственной деятельности Комиссии на территории так называемых „вольных городов“, их жителям будет предоставлен беспрепятственный доступ к Ретранслятору. В противном случае армия оставляет за собой право на любые меры по сохранению прав человека».

— И вы думаете, этого хватит, Дру-Зод? — возмутилась Ро-Зар. — Вы же сами говорите, что людей там превращают в зомби! Естественно, они скажут, что их никто насильно не держит! И бегом побегут обратно к своим хозяевам!

— Не всё так просто, дорогая бабушка. Порой то, ЧТО говорят, гораздо менее значимо, чем то, КАК это говорят. Кому, как не вам лучше это знать! Если верить разработанной вами схеме заражения, выявить его, когда оно зашло далеко, нетрудно — а на последних стадиях и вовсе видно невооружённым глазом. Следовательно, Жнецам придётся поумерить аппетиты — ограничиться поверхностным влиянием. Что позволит нам позже, после катастрофы, вылечить эвакуированных — если вы найдёте обещанное лекарство. Или, если Жнецы не сообразят этого сделать, мы сможем показать всему миру, что происходит с жителями Вольных городов на самом деле. После этого любую военную операцию народ одобрит с радостью.

— А если они откажутся сотрудничать с этой вашей комиссией?

— Тогда опять же к ним упадёт доверие народа. А после того, как я пошлю группу спецназа захватить живой образец, и покажу результаты его медицинского обследования по всем каналам... ну, сами понимаете.

— Так может, не стоит ждать? Если я опубликую данные обследования Алуры, а вы добавите к ним сцену захвата Зор-Эла...

— Нет, это недостаточные доказательства. Ваши аргументы не все поймут, а к моим людям доверия никакого. Нам нужно что-то массовое, действительно ужасное, и подтверждённое независимыми экспертами. Кстати, если вы поможете это «что-то» поймать — сразу вызывайте меня.


А любопытство своё Хан, конечно, отложил — но не забыл. И правильно сделал — к вечеру на панели управления снова замигал столь ожидаемый сигнал.

Всё дело в том, что бионические мушки, потеряв управление, совсем не упали лапками кверху. Они просто начали вести себя так, как и положено настоящим декоративным мушкам. Садиться туда, где падал свет, украшая своими блестящими телами помещение. А на закате — потянулись к кормушкам, к которым были приписаны. И естественно, вышли при этом из зоны действия помехопостановищика.

А вживлённые в них крошечные кристаллики в это время записывали всё, что насекомые видели. И теперь усердно передавали записанное на сервера Хана. Конечно, случайное подглядывание, без возможности указать шпионам конкретную цель, менее продуктивно... но всё-таки не совсем бесполезно. Три десятка голограмм сели сортировать многочасовое видео... и уже через полтора часа жемчужина была отрыта!

Они не шли — они летели. Совсем не так, как летят с помощью антигравитационных поясов и реактивных ранцев — без выхлопа, почти со скоростью звука, вытянувшись почти горизонтально и выставив в воздухе руки перед собой. За спинами что-то полоскалось в воздухе — похоже, плащи парадной униформы. Человек не увидел бы их, как нельзя увидеть летящую пулю. Но у фасеточных глаз больше частота восприятия, и мухи видели эти стремительные темно-серые силуэты, по коже которых пробегали синие огни. Увы, то же недостаточное разрешение фасеток не позволяло разобрать — это их кожа так потемнела и стала в некоторых местах светиться, или просто странным образом декорированные костюмы. Глаза существ пылали ярким синим светом, сканируя пространство впереди быстро движущимися лучами. Подобно крылатым ракетам, пришельцы пронеслись, прижимаясь к изгибам рельефа, и уже через полсекунды пропали из поля зрения, нырнув в окна одного из служебных зданий.

«А я ещё удивлялся, почему пришло всего семьдесят флаеров, да и не таких уж больших... Больше двух тысяч человек туда никак бы не влезло, неужели всеми остальными пожертвовали? Теперь понятно... везли только кристаллозародыши, а эти ребята теперь сами себе флаеры... Нелегко будет с ними... в пехотном столкновении... да и в воздушном, пожалуй, тоже непросто...»

Память Хана и память Зода наперебой выдавали предупреждения, сколько гадостей может наделать свободно летающий солдат, нервные импульсы которого распространяются со скоростью света... а тем более армия таких, не знающих ни страха, ни сомнений, координируемых единым разумом... Особенно если у этих мутантов остались навыки гильдии воинов...

«А если они сделают нечто подобное со ВСЕМ КОРРИЛОМ?! Восемь миллионов субзвуковых киберзомби! Нет, этот вопрос надо решать СРОЧНО — захват ещё одного мегаполиса Криптон точно не выдержит...»


— Если ты дашь мне живого киберзомби, я найду способ отключить его системы самоуничтожения, — уверенно сказал Нон. — Проблема в том, что...

— Что для поимки живого образца нужно эти системы отключить. Классический заколдованный круг, так?

— Именно. Если они все будут сгорать, как Зор-Эл... Мы понятия не имеем, как это вообще может работать, то есть куда, фигурально выражаясь, целиться. Тело Алуры не годится — во-первых, единственный образец, а во-вторых в нём импланты ещё не развились до такой стадии...

— А если запихнуть его в Фантомную Зону?

— Там, конечно, самоликвидаторы не сработают, но и изучить существо, которое там находится, невозможно. А при вытаскивании этой твари в обычное пространство... будет всё то же самое.

— А не может быть, что не все они могут сгорать по желанию? Может так быть, что система самоликвидации слишком громоздкая или потребляет много энергии, или слишком сложна в установке? И Жнецы снабжают ею только обладателей действительно ценной информации?

— В принципе может, конечно. Но как ты отличишь носителей невооружённым взглядом?

— Просто переловлю несколько десятков. В крайнем случае, запишу на голограмму весь процесс поимки — и покажу, как они горят.

— Без материальных доказательств — они заявят, что ты просто смонтировал запись.

Тут Нон, конечно, прав. Некое подозрение в черепах у народа всё же зашевелится, «что-то в этом мятежном городе неладно». Но пока это подозрение удастся перевести в уверенность... Станут взрослыми ребята, разлетятся кто куда. Удар следует нанести в течение двух-трёх дней. Это если обычными, армейскими силами, с десантом, танками и прочим. Если заранее списать всё население Коррила в безвозвратные потери и нанести удар мультимегатонными зарядами — тогда, пожалуй, можно отложить на неделю. Но не больше.

— А что если попробовать сжечь ему контуры управления? Ударить кинжальным электромагнитным импульсом или из плазмомёта в режиме электрошокера?

— Хммм... что-то в этом есть. Если в их нервных цепях синаптические контакты заменяются на прямую электрическую проводимость, это даёт им невероятную скорость реакции, но также должно сделать уязвимыми к наведённым токам... Правда, если бы их конструировал я, и был при этом таким параноиком, как ты, я бы настроил самоликвидаторы срабатывать автоматически при нарушении связи с мозгом... точнее, с узлом управления...

— Что ж, в этом случае мы тоже выигрываем — получаем способ уничтожать их быстро и надёжно...

Благо, генераторы ЭМИ в арсенале криптонской армии присутствовали в изобилии — любой мощности и форм-фактора. Осталось придумать, как заманить достаточное число летучих мутантов в зону удара...

А может, плюнуть и сразу нанести удар по всему городу? Не мегатоннами — всего лишь очень мощными ЭМИ-зарядами. Чтобы все, кто сильно мутировал, сразу с копыт? А спустя сутки — ещё один, такой же. И ещё. Как по часам. Чтобы Жнецы — или кто там игру ведёт — поняли намёк. Дескать, с головами людей, так и быть, играйте — но превращать их в чудовищ и накапливать силы мы не дадим. Поумерьте аппетиты — собственно, и Комиссия ту же идею выражает.

Нет, нельзя. Потому что «уязвимы к ЭМИ» — к сожалению, не значит «немедленно от него дохнут». Кто его знает, какая там у этих киберзомби регенерация. Вдруг они всего лишь скорчатся, полежат в шоке минутку-две, затем восстановят управляемость и дальше по своим делам побегут... то есть полетят? Тогда Жнецы вполне могут сделать вид, что ничего не случилось — а вот преимущество внезапности будет потеряно.

Тут ещё от Ро-Зар письмо пришло — она выявила довольно интересный нюанс. Микромеханизмы начинают гораздо активнее размножаться и распространяться в организме с приливом адреналина. А это значит, что горожан Коррила пугать ни в коем случае нельзя. Если и атаковать, то только один раз, и чтобы сразу результативно. А то у них от нервов начинают глазки нехорошо светиться.

— Ещё вопрос, учитель, вы случайно не знаете, каким именно образом эти твари летают? Нам бы тоже так научиться не помешало...

— Ну, точно я сказать смогу, когда ты всё-таки поймаешь мне хоть одну. Но гипотезы кое-какие есть...

— Излагайте гипотезы. Это лучше, чем ничего.

— Ну, судя по тому, как зашкаливают детекторы у моих коллег из Института гравитации... они делают это примерно так же, как мы ходим. С помощью эффекта массы. Сначала уменьшают свой вес до такой степени, чтобы он стал меньше веса воздуха, и всплывают, как дирижабли. Потом создают перед собой высокую концентрацию массы — для этого в общем и вытягивают руки вперёд — и как бы «падают» в неё, постоянно ускоряясь.

— Но ведь масса понадобится совершенно чудовищная?! — приподнял бровь Хан.

— По планетарным масштабам — крошечная, — пожал плечами Нон. — Для обеспечения ускорения свободного падения на расстоянии в полметра — достаточно компактного тяготеющего тела массой всего в тераэл.

— Но по масштабам человеческим для этого все равно понадобится невероятно много энергии! И кроме того, даже если вам и удастся создать такую «нечёрную» дыру, она же мгновенно провалится к ядру планеты, и если своего создателя куда и потянет, то только вниз!

— Ну, для начала — не провалится, потому что опирается на всё планетарное поле Кум-Эла. А что касается того, что это стрельба из пушки по воробьям... учти, тут мы вступаем в область невыясненных теорий. Эти гравитонщики мне самому чуть голову не заморочили. Твоим солдатским мозгам это может показаться полнейшим бредом.

— Учитель, а что из наблюдаемого сейчас — не полнейший бред? Вы излагайте, не стесняйтесь. В вашу научную интуицию я верю на сто процентов. Если вам эта идея показалась перспективной, значит смысл есть.

«Поскольку своей научной интуиции у меня нет, и ещё долго не будет», — мысленно рыкнул Хан. Господи, как же это отвратительно — быть слепым в стране, где двадцать миллионов зрячих! Прежний Хан давно бы раздал пинков всем местным институтам так, что те не сходя с места вечных двигателей бы понастроили... ну, фигурально выражаясь, само собой. Но взрыв планеты точно придумали бы, как остановить. А тут, со всей этой вознёй с эвакуацией и постоянными ударами в спину, даже над усилителями интеллекта толком поработать некогда!

— Идея в общем в следующем. Гравитон — виртуальный переносчик гравитационного поля — имеет нулевую массу покоя и крошечную энергию. Поэтому гравитационное взаимодействие, с одной стороны, самое дальнодействующее — наряду с электромагнитным, кванты которого тоже не имеют массы покоя. А с другой — самое слабое. При помощи эффекта массы можно — теоретически, при некоторых условиях — наделить гравитоны массой покоя и значительно увеличить их энергию. Это, с одной стороны, усилит гравитационное взаимодействие на много порядков, а с другой — сделает его короткодействующим.

— Потрясающе! То есть сгусток с массой в пару килоэлов, с одной стороны, притягивает к себе всё с такой же силой, как вся наша планета...

— А с другой — он это делает только в радиусе пары метров, — закончил Нон. — Дальше виртуальный «кредит» энергии заканчивается и утяжелённый гравитон вынужден вернуться в небытие. Более того, такое гравитационное поле можно сделать несимметричным, усилив притяжение только с одной стороны массы. Удивительно полезная была бы штука, если бы удалось её «запрячь».

— Ни одно существо на Криптоне не использует эффект массы для утяжеления гравитонов? — на всякий случай уточнил Хан.

— Ни одно известное. Это до сих пор была чисто теоретическая концепция. Живым существам оперирование на таком уровне недоступно, а приборы не могут создавать эффект массы. Но если у тебя провода вместо нервов и микропроцессоры вместо нервных узлов... можно и попробовать.

— Хм, погодите... вы сказали, что гравитационные детекторы с ума сходят? А от чего, если все утяжелённые виртуальные гравитоны просто исчезают?

— Ну, не совсем исчезают в никуда. Они же проявляют квантовые свойства, поэтому небольшая часть живёт дольше, чем положено, и успевает достичь детекторов, часть распадается с образованием обычных гравитонов, но иначе поляризованных... Словом, аномалий хватает.

— А нельзя использовать эти самые детекторы, чтобы искать и ловить киберзомби?

— Теоретически — можно. На практике — это комплекс сооружений, которые даже твой линкор не уверен, что поднимет. И они срабатывают на расстоянии лишь в пару километров и дают погрешность в несколько сот метров.

— Все равно лучше, чем ничего. А во многих городах такие институты с таким оборудованием имеются?

— В каждом.

— Уже неплохо. Передайте им, на какие именно гравитационные аномалии следует обращать внимание и немедленно передавать мне.


Уже к полуночи пришёл ответ от мятежников на его ультиматум.

«После проведения общего собрания авторитетных жителей города (ха, интересно было бы посмотреть, как они их там выбирали, этих авторитетных, и было ли такое собрание вообще) было принято решение, что не имеет смысла доверять каким-либо комиссиям, собранным под руководством лорда-протектора и из людей лорда-протектора. Тем не менее, Вольный город Коррил готов прислать своих представителей для совместного формирования такой комиссии из людей, одобренных обеими сторонами».

Как и следовало ожидать — Жнецы тянули время. Торговались, делая вид, что с ними можно договориться.

Перемещение в Коррил и из него блокировано не было — и шпионы обеих сторон оживлённо носились туда-сюда. К удивлению Хана, из дюжины отправленных в город агентов вычислили и взяли только одного — он успел сообщить, что его задержал некий Городской комитет бдительности, затем связь оборвалась.

Все остальные благополучно добрались до конспиративных квартир. Видимо, Жнецы ещё не успели развернуть действительно тотальное наблюдение. Тем не менее, Хан на всякий случай приказал держать связь только по ансиблям. На случай вербовки или промывки мозгов, в каждой квартире находился только один разведчик, имён и адресов друг друга они не знали.

На следующее утро все приехавшие вышли по своим делам. Кто-то посещал родственников, кто-то искал новую работу, кто-то просто любовался достопримечательностями (благо, виды в Корриле потрясающие).

А маленькие приборы, вшитые в ткань одежды, отлавливали рассеянные в воздухе микромашинки и детектировали управляющие сигналы.

День двадцать первый

В течение следующих суток Хан не делал ничего. Вернее, так казалось. На самом деле он был просто до зарезу занят, только посторонним об этой занятости знать было нельзя. А поскольку полная бездеятельность была бы не в стиле прежнего Зода — она могла вызвать подозрения. Так что приходилось ещё и напряжённую работу изображать — гонять войска на учения, торговаться с мятежным городом, контролировать разведку через Ретрансляторы...

А вот о послании, которое получила Фаора, узнать не должен был никто, кроме него и девушки. И о некой комнате, которую она посетила на борту транспортника — тоже. И о том, что было сделано в этой комнате.

А на рассвете следующего дня — началось.


Сначала — мощная кибератака двумя десятками заранее подготовленных программ в паре тысяч копий на разных серверах, при поддержке двух пользователей с нулевым доступом. Пробить защиту «Призрака-1» так и не удалось, но отвлечь его, занять на какое-то время — вполне, а большего и не требовалось.

Одновременно с этим в десяти километрах от стен города из земли высовываются огромные стволы — заранее выращенные осадные плазменные орудия около метра калибром. Каждое рассчитано только на один выстрел, зато какой!

Вспыхивает огненное кольцо, выжигающее вредную фауну и флору, как при штурме Криптонополиса — только более аккуратно и планомерно. А затем орудия все разом дают залп. Городской щит лопается, как мыльный пузырь!

Следом в город влетают крылатые ракеты. ПВО, конечно, бьёт по ним изо всех сил — но сенсоры ещё ослеплены бесчисленными взрывами, и часть роя прорывается. У каждой ракеты есть чётко обозначенная цель. Скорость, с которой они летят, на Земле была бы сверхзвуковой, но в сверхплотной атмосфере Криптона скорость звука во много раз выше. Так что ударной волны, когда они проносятся вдоль улиц, не возникает — только обычный грохот и порыв ветра. Тем не менее, попасть по ним без специального оборудования было практически невозможно. Возможно, смогли бы киберзомби с их ускоренной реакцией, или члены гильдии воинов, предварительно врубившие максимальное ускорение. Но первых всё ещё прятали от народа по подвалам, а вторые просто не успевали ускориться. К тому же не у всех было при себе тяжёлое оружие, тем более выставленное в нужный режим. А выстрелы из офицерских плазменных пистолетов, как и беглый огонь винтовок на малой мощности, щиты ракет не пробивали.

За сутки разведки агенты Кан-Зода собрали просто море информации о машинах для промывки мозгов. Выяснилось, что сигналы для имплантов передаются сразу в массе диапазонов — тут и ультразвук, и инфразвук, и радиоволны, и инфракрасное излучение, и даже феромоны. Заглушить это всё сразу — не получится, хоть как-то сигнал да пройдёт. А вот сами спиральные артефакты могли заглушить практически что угодно.

Так что Хан не стал церемониться, и банально разрубил этот гордиев коммуникационный узел. Координаты были заранее записаны, так что ракеты, даже потеряв связь с операторами, прекрасно знали, где их цели. В центрах «слепых пятен» вспухли ослепительные плазменные пузыри. Даже кристаллическая броня не устояла бы — а материал, из которого были сделаны эти распылители заразы, оказался более легкоплавким.

Как поведут себя киберзомби, оставшись без направляющей их воли? Хан допускал пять вариантов — самоликвидируются, выйдут из строя, вернутся к человеческой личности, начнут атаковать всех вокруг, или переключатся на исполнение неких ранее прошитых автономных программ. Наилучший — третий, самый худший — первый, но он был готов ко всем пяти. Два артефакта были сохранены специально для изучения — накрыты колпаками из твёрдого света и помещены подоспевшими десантниками в изолированные боксы.

А тем временем по улицам Коррила катилась следующая волна атаки — шестьдесят миллионов боевых роботов.

Шестьдесят. Миллионов. Семь штук на каждого гражданина города — будь то киберзомби, воин, или обычный мирный обыватель.

Выглядели они не то, чтобы устрашающе — шары сантиметров сорока в диаметре, из которых торчали стволы плазменных орудий. Да и сбить их было не так уж трудно — несколько попаданий из плазменной винтовки в скорострельном режиме, или одно — на полной мощности. Но каждый из них пилотировался голограммой Фаоры-Ул. Лучшая воительница Криптона в шестидесяти миллионах экземпляров. С выкрученным на максимум восприятием — одна секунда времени обычного человека растягивалась на минуту для голограммы. То есть она была почти вдвое быстрее большинства воинов. К тому же, чтобы сменить направление стрельбы, ей требовалось всего лишь развернуть корпус робота — с этой задачей вполне справлялись и сопроцессоры, которые были ещё быстрее, чем основной разум. Тогда как для человека повернуть оружие и выжать спуск — весьма сложный комплекс мышечных движений.

С учётом всего этого, в девяноста девяти процентах случаев встреч с вооружёнными людьми Фаора стреляла первой. Не смертельным зарядом, разумеется. По человеку — оглушающим, по киберзомби — электромагнитным импульсом. Если цель продолжала держать оружие и шевелиться (судороги не в счёт) — получала второй выстрел, уже электрошоковый.

Меньше, чем за семь минут главные улицы мегаполиса оказались под его контролем. Зачистка зданий и подвалов, конечно, обещала занять куда больше времени — возможно, затянуться на несколько суток. Но главное — транспорт, связь и основные энергетические станции, всё то, что делает город единым городом, а не просто множеством зданий — было в его руках.


Так что же, летающие роботы с копиями личностей — идеальное оружие нового века, а все криптонские командиры — идиоты, что за сто тысяч лет не додумались их использовать?

Отчасти — да. Но не в такой степени, как может показаться.

Во-первых — додумались. По крайней мере частично. Боевые дроны являются неотъемлемой частью снаряжения любого пехотного подразделения криптонской армии. В Корриле их тоже было довольно много, просто часть не успели вывести на улицы, а часть оказалась парализована кибератакой Хана. Весь вопрос в том, как этими роботами управлять. К помехам и взлому неуязвимы только голограммы, а их Жнецы не использовали потому, что не доверяли.

Во-вторых, малые аппараты эффективны только против легко вооружённого противника. На тех немногих улицах, где действовали танки или бронированные флаеры, они бесславно складывались тысячами — с ПВО у криптонской техники всё было в порядке. Другое дело, что такие точки сопротивления были быстро локализованы и подавлены бронетехникой Дру-Зода. Ну так здесь защитники Коррила не виноваты, против лома нет приёма. Чтобы организовать общегородскую сеть обороны — им просто не хватило времени и ресурсов. Их проблема была в том, что Жнецы поставили перед собой две противоречивых цели — превратить Коррил в «муравейник», набитый киберзомби, и в то же время (для внешнего наблюдателя) изобразить нормальный город, живущий нормальной жизнью. Именно на этой погоне за двумя зайцами Хан их и поймал. Нормальную криптонскую крепость, где всё делается военными и для военных, пришлось бы брать совсем иначе. Для чисто полицейской акции роботы-Фаоры были слишком сильны и агрессивны, для чисто военной — слишком слабы и осторожны. Им не было равных только в такой «гибридной войне», которую внезапно открыли против Криптона.

Ну и last but not least, как говорят англичане — есть такая вещь, как соотношение «цена-качество». Очень неприятный, как для военных, так и для экономистов, но весьма упрямый фактор. Даже в безденежной криптонской экономике фон Неймана он играл немалую роль — нужно учитывать во-первых, энергетические расходы, а во-вторых — время производства. Самая сложная система может вырасти за считанные минуты как будто на пустом месте... но перед этим её зародыш программируется много дней. С этой точки зрения сами дроны-шарики были очень дёшевы — оболочка с несколькими сенсорами, гироскоп, полость с вакуумом для плавучести, три четырехрежимных плазменных винтовки, каждая из которых могла работать реактивным двигателем. Даже солнечного камня они «съедали» не так уж много — так как автономность была предусмотрена всего на час работы. Но солнечный кристалл с голограммой личности — это уже совсем другой стоимости устройство. Его на коленке не вырастишь и не настроишь. А после того, как в кристалл загружена голограмма, использовать его для других целей уже невозможно — это постоянная прошивка.

По сути, на штурм Коррила Хан потратил столько энергии и вычислительных мощностей, сколько этот город мог произвести лет за пять. Так что лёгкость была кажущейся. Далеко не всегда у него будет возможность завалить противника мясом, то есть превосходством в ресурсах. Рано или поздно придётся жертвовать людьми. Но лучше поздно.

Пока что потери составили около миллиона дронов (не факт, что это всё безвозвратные, возможно, по крайней мере с части сбитых удастся найти солнечные кристаллы), около двухсот машин разных классов и пятьдесят три человека со стороны войск Хана. Потери со стороны города были точно неизвестны, подсчёт всё ещё продолжался, к тому же бои за отдельные здания всё ещё шли. Но пропавших без вести насчитывалось уже не менее трехсот тысяч. Теперь исход сражения зависел, на самом деле, только от одного — удастся ли добыть материальные доказательства превращения людей в зомби. Если да — он спаситель нации и великий герой. Если нет — злобный диктатор, утопивший в крови нежные ростки демократии.

Видимо, Жнецы тоже это понимали. Неизвестно, узнали ли они, что все аппараты, участвующие в битве за Коррил, непрерывно ведут запись — или просто догадались. Но захваченные «спиральки» быстро расплавились, оставив только полиметаллические кляксы. А киберзомби вели себя очень аккуратно — на свет не показывались, атаковали лишь тогда, когда преимущество в численности или в позиции позволяло уничтожить всех свидетелей с гарантией. Чуть позже несколько Фаор пожаловались, что стало плохо видно — мутанты начали излучать какие-то помехи, от которых у дронов сбоили видеосенсоры. Под прикрытием этого «тумана» они атаковали смелее. Одной вспышки их бело-синих глаз хватало, чтобы полностью выжечь чувствительные видеоматрицы. А системой регенерации дроны не были снабжены — плата за предельное облегчение и упрощение конструкции.

«И не скажешь по поведению зомби, что они лишены связи с оператором... Весьма сложные действия, причём координированные...»

Правда, Фаоры тоже были не лыком шиты. Они быстро научились бить ЭМИ сквозь стены, атаковать со спины или сверху, не выходя в зону прямой видимости до обезвреживания противника. А вскоре к ним присоединились «пауки» — более продвинутые дроны, специализированные для захвата противника, стреляющие кристаллическими ловушками и сетями из твёрдого света.

Правда, все киберзомби оказались снабжены самоликвидаторами, сгорая в алом пламени, как только видели, что пленение становилось неминуемым. Но если регулярно поддерживать их в бессознательном состоянии всё новыми ударами электрошока... нет, они все равно умирали после нескольких разрядов. Минимум после трёх, максимум после пятнадцати. И после смерти сгорали без вариантов. Однако этих нескольких минут, пока они лежали на полу, скорчившись, хватало, чтобы детально заснять их во всех ракурсах. При хорошем освещении. И даже камерами независимых журналистов, которых срочно доставили к месту событий. Ну, насколько вообще на Криптоне бывают журналисты, и насколько они бывают независимыми (называлась эта профессия иначе, да и работали они не на частные фирмы, как на Земле, а на Совет).

А позже поступило ещё более ободряющее известие — Нон, играя с напряжением и точками приложения разряда, умудрился продлить время «безопасного шока» до получаса минимум. Этого уже хватало для вскрытия и исследования...


— Вот они, — приглашённый эксперт, Кру-Эл, буквально лучился самодовольством. — Эти две металлических «горошины» отвечают за самоликвидацию. Изъять их — и самоубийство станет для нашего мутанта куда более сложной задачей. Тем более — уничтожение тела.

— Осторожно, не прикасайтесь к ним голыми руками, — предупредил на всякий случай Хан. — Если в этих маленьких штучках достаточно энергии, чтобы сжечь металлизированные кости, человека оно испепелит ещё быстрее...

— Это не взрывчатка, начальник, — снисходительно улыбнулся Кру-Эл. — Их кости состоят из ранее незнакомого нам магниевого сплава, негорючего, очень лёгкого и прочного. «Горошинки» выделяют фермент, который сдвигает электронный баланс — и негорючий сплав, при том же элементном составе, становится очень горючим, практически как чистый магний. А как вспыхивает магнезия — думаю, вы видели... Так как в наших телах магния немного, на нас такой фермент не подействует — если, конечно, не пить его большими глотками.

— Что насчёт остальных изменений в теле?

— О, это удивительно простой и в то же время весьма эффективный организм. Все пищеварительные органы — к Фениксу в огонь, лёгкие — туда же. Клетки генетически перестраиваются так, чтобы напрямую питаться электричеством, которое распространяется через кровь, превращённую в электролит. Вместо мускулов — пьезоэлементы. Про кости — я уже говорил. Кожа — подвижная масса, похожая на пластилин, которая затягивает любые раны за несколько секунд.

— А мозг? — Хан вполне намеренно задал этот вопрос перед многочисленными камерами.

— А вот тут самое интересное. Головной мозг — единственный участок центральной и периферической нервной системы, где всё ещё функционируют синаптические связи. Но он значительно упрощён, кора больших полушарий практически растворена, остальные функции оцифрованы, где только можно. Эти существа по интеллекту где-то на уровне ящерицы — зато принятие решений становится практически мгновенным.

— Но в бою с нашими роботами они демонстрировали отнюдь не рептильный интеллект. При том, что связи с хозяином у них быть не могло.

Хан намеренно сделал вид, что интересуется лишь тактико-техническими характеристиками. Морально-этические выводы зрители пусть делают сами. Благо, их так легко направить. Пусть народ подумает, что на самом деле хотят сотворить с ним «борцы с диктатурой». И что уже сделали с их друзьями и родными.

— Под присягой я вам, конечно, ответа не дам, как именно они это делают. Но если вас интересует моё личное мнение... Органическая часть мозга там не просто примитивна — а, я бы сказал, нарочно и целенаправленно примитивизирована. Но механическая часть, их сеть имплантов, и особенно — программы, которые управляют ими... Вот они отнюдь не тупы. И не примитивны. Абсолютно незнакомая архитектура. Абсолютно незнакомое программное обеспечение. Может, это будет преждевременным заявлением, но я практически на сто процентов уверен — это всё создавалось не на Криптоне.


После этого штурмовка пошла гораздо успешнее. Число захваченных киберзомби уже измерялось не единицами, а сотнями. Куча материала для исследований. Куча вполне осязаемых доказательств заговора, зомбирования, инопланетной угрозы — просто мечта конспиролога!

А в эфир уже сыпались десятки интервью с освобождёнными голограммами жителей Коррила — которые рассказывали, как их оригиналы за считанные дни становились абсолютно невменяемыми.

Последний добивающий удар по общественному мнению нанесли системщики Совета, которые сообщили, что с вероятностью в восемьдесят процентов управляющие коды Ретранслятора и паразитических имплантов Жнецов — одного происхождения. Нет, они не «программируются на одном языке» — не всё так примитивно. Речь идёт о разных системах, которые решают разные задачи, и похоже, самообучались в разных условиях в течение квадриллионов системных тактов. Тем не менее, некоторые «генетические» особенности они унаследовали от общего предка.

Теперь ему скорее нужно было присматривать, чтобы народ не перегибал палку в обратную сторону. Два-три дня посидят молча, переваривая новости... а потом начнётся такая охота на ведьм — только держись. «Мой сосед — зомби, ему промыли мозги! Я точно знаю, я видел, как у него глаза светятся синим, а не красным! Бей нечисть!» Криптонцы, конечно, в среднем спокойнее и сдержаннее землян — но чтобы зажечь толпу хватит одного параноика, а такие найдутся. Особенно в преддверии апокалипсиса, который вообще не способствует здравому мышлению.

Хорошо ещё, что Хан не предал огласке существование Жнецов — пусть лучше боятся абстрактных инопланетян, чем своих соплеменников. Пока что все участники заговора воспринимаются, как несчастные жертвы. Их могут бояться, но в основном — не ненавидят. Другое дело — если криптонцы узнают, что некоторые из них, возможно, ОСОЗНАННО помогают чужакам в деле уничтожения собственной расы. Вот тогда начнётся...

Собственно, если Жнецы немного понимают в общественной политике (а судя по известному до сих пор — они понимают как минимум не хуже самого Хана) — сейчас они раскроются сами. Страх и жадность уничтожат Криптон лучше, чем любая бомба.

Страх — что твой сосед инопланетная марионетка. Жадность — убить его, чтобы получить больше силы, благо, есть этически оправданный повод. Страх — что он хочет сделать то же самое первым. И поэтому, возможно, продался инопланетянам. Восходящая спираль взаимной агрессии.

И самое мерзкое, что ведь про эту восходящую спираль все понимают. Ну ладно, не все, не будем судить о людях по себе — но значительная часть. И как раз в этом подсознательно (порядочные люди) или осознанно (негодяи) ищут для себя выгоду. «Пусть все занимаются взаимной резнёй — меньше народу, больше энергии. Но я-то умный, меня это не коснётся. Пусть они саботируют друг другу эвакуацию с планеты — катастрофа убьёт неудачников и параноиков. А я улечу на единственной исправной капсуле в моём квартале — и не марая рук, получу божественную силу. Потому что я ведь этого заслуживаю...»


Но дружбы нет и той меж нами;

Все предрассудки истребя,

Мы почитаем всех — нулями,

А единицами — себя;

Мы все глядим в Наполеоны;

Двуногих тварей миллионы

Для нас орудие одно;

Нам чувство дико и смешно.

Сноснее многих был Евгений;

Хоть он людей, конечно, знал

И вообще их презирал;

Но правил нет без исключений:

Иных он очень отличал

И вчуже чувство уважал.


Хан помнил, как он был шокирован в двенадцать лет, когда впервые осознал, что подавляющее большинство обычных, немодифицированных хомо — имеет такие же амбиции, как и аугменты. Не все считают себя красивее, работоспособнее или сильнее окружающих — всё-таки это более-менее объективные величины. Но практически все уверены, что они самые умные. Интеллекта может не хватать, но ума, житейской смекалки — уж точно с избытком. И окажись они на вершине власти — уж точно сделали бы всё правильно. Единственная разница между аугментами и их отсталыми предками состояла в том, что кое-кому повезло с генами — мотивация же у двух подвидов была совершенно одинакова. Но попробуй заставь людей признать, что им НЕ повезло.

«Но мои уникальные гены остались там, на „Ботани Бэй“. Сейчас я самый обычный криптонец — разве что чуть более опытный. Осталось вовремя убедить четверть миллиарда недоносков, что они все тоже самые обычные — так что самомнение лучше засунуть в задницу и выбираться отсюда всем вместе. Не пытаясь делиться на волков и овец».

Кое-что для этой ситуации он заранее подготовил. Там, где начинается охота на ведьм — самое место для Инквизиции. Именно так Хан решил назвать новую организацию с чрезвычайными полномочиями. Кадры для неё уже были заранее подобраны. В первую очередь Ро-Зар и Лара Джор-Эл.

И совсем не для того, чтобы поймать и замучить побольше народу. Это как раз гораздо проще сделать руками любителей. Как было с «реальными» ведьмами в реальной земной истории, которых прекрасно вешали и жгли светские власти, а порой и просто возмущённая толпа. Потому что — «ну всё же и так понятно». Когда следствие по ведовским делам передали в руки профессионалов — число казнённых в общем-то пошло на убыль. Потому что на одного настоящего колдуна или еретика приходилось несколько ложно обвинённых, просто сумасшедших и мошенников.

И пытки тут не понадобятся — всё-таки век немножко более продвинутый. Хранитель истины сумеет отделить зёрна от плевел. А значит — сократить число жертв. Даже настоящих зомби совсем незачем расстреливать на месте. Пока мозг не разрушен — изолировать и искать способы лечения. Когда разрушен — вырезать «горошины» и в лабораторию, на опыты.

А в качестве первого шага — сделаем то, что давно хотелось...

«В связи с особыми и экстренными обстоятельствами... в связи с угрозой, нависшей над Криптоном... всем членам религиозной гильдии, а также всем прочим обладателям любых средств сокрытия личности — предписывается немедленно зарегистрироваться на правительственных серверах. Всё время, когда используется средство анонимизации, они обязаны носить персональные браслеты-идентификаторы... Надеть или снять такой браслет, активировать или выключить его возможно только в полицейском участке... отсутствие браслета или неактивный браслет в сочетании с закрытым лицом могут считаться поводом для немедленного ареста...»

Вот теперь пускай светлоликие побегают.

День двадцать второй

В этой системе были два Ретранслятора — один вторичный, через который только что прибыл зонд, и один первичный, неактивный. В остальном — ничего примечательного. Одна слишком горячая и три слишком холодные для жизни планеты, тусклый красный карлик, и...

— Внимание, замечены признаки разумной жизни!

Если бы оператор и зонд, который он вёл, не были строжайше засекречены, это короткое сообщение имело бы все шансы занять первое место в рейтингах популярности в мировой сети, обогнав даже новости из Коррила. «Маленький шаг одного человека...»

А так узнал один лишь Хан, мгновенно сосредоточив на ней всё своё внимание.

Не города на планетах, не станции на орбитах. Корабли. Один пятисотметровой длины, и шесть однотипных поменьше, чуть больше двухсот метров. Они шли по параболической траектории, выходя на орбиту второй планеты.


Скорость света выступала союзником криптонцев. От Ретранслятора до второй планеты было около пяти световых минут. Следовательно, зонд находился «в вершине» светового конуса. Пока свет и радиоволны от него не дойдут до неизвестных кораблей — он абсолютно невидим. Значит, у него есть примерно три минуты, чтобы изучить приходящие от них данные, а потом решить — вернуться через Ретранслятор, приказать зонду самоуничтожиться, или пойти на контакт?

«На контакт» в данном случае не означало непременно «выйти на связь». Просто покружить на отдалении, позволить чужакам рассмотреть очертания зонда, измерить факел его двигателя, ускорение, возможно прощупать сканерами (если у них есть сканеры высокого разрешения) — это уже обмен информацией.

Он же видел многое даже с такого расстояния — больше, чем бывает между Землёй и Марсом в противостояния. Всё-таки разработчики зонда снабдили его весьма мощными телескопами. Конечно, у противника могут быть телескопы не хуже — но сам зонд был намного меньше своих новых знакомых. К тому же двигателей он пока не включал, а рядом находился мощный источник помех — громада Ретранслятора.

Вскоре очертания объектов стали довольно ясными. Несмотря на различие в размерах, строились они примерно по одной схеме — продолговатые бруски с крылышками. Обе интуиции — Хана и Дру-Зода — наперебой кричали, что перед ним боевые корабли. Не универсальные разведчики, не научно-исследовательские, не дипломатические — именно военные машины. В первую очередь оружие, потом уже всё остальное. А значит, либо он находится в зоне боевых действий, либо на чужой территории.

У всех семи синхронно вспыхнули двигатели — корректирующий манёвр, чтобы лечь на орбиту второй планеты. Снизу сразу же появились цифры изменения вектора скорости и данные спектрального анализа. Так, термоядерная горелка на дейтерии и гелии-3... в принципе ничего необычного... стоп, сколько-сколько?! Такая слабенькая тяга должна была еле-еле сдвинуть огромный боевой корабль на несколько метров в секунду за секунду. Вместо этого он рванулся вперёд, словно в зад ужаленный — ускорение составило тысячи g! Чёрт с ней, с перегрузкой, может там тоже внутри криптонцы сидят, или корабли беспилотные. Но такое ускорение требовало сверхмощной тяги с гигантским факелом — а дюзы всех семи кораблей едва «тлели», выбрасывая довольно скромные порции раскалённых газов, да к тому же на относительно небольших скоростях.

И вот тут Хан Нуньен Сингх получал уникальное преимущество, которого не было даже у самых гениальных криптонских учёных. Единственный на Криптоне и почти единственный на Земле — он имел опыт работы именно с такими кораблями и с такими двигателями. Потому что именно такие движки — нарушающие, казалось, законы сохранения импульса и энергии одновременно — стояли на злополучной «Ботани Бэй». Именно они позволили ей с относительно небольшим расходом рабочего тела разогнаться до одной десятой скорости света. Пространственно-временные катушки (ПВК) создавали так называемое «псевдодвижение» — на каждый метр в секунду реальной скорости корабль «смещался», «соскальзывал» в пространстве ещё на несколько метров в секунду. В результате возникало впечатление, что он стал легче в несколько раз (точное число зависело от силы деформации пространства-времени) — но это впечатление было ложным. Рост псевдоскорости, в отличие от роста настоящей скорости, не связан с возрастанием энергии и импульса. Если корабль с высокой псевдоскоростью врежется в какое-то препятствие, сила удара будет довольно скромной — соответствующей его реальной физической скорости. При достаточной мощности катушек псевдоскорость может даже превысить скорость света, так как эйнштейновские законы на неё не распространялись. Увы, «Ботани Бэй» таких мощностей себе позволить не могла. «Импульсный двигатель» (сочетание ПВК с термоядерным двигателем, который одновременно давал им энергию и начальное реальное ускорение) был придуман, как утверждалось, аугментами. Но Хан в этом сомневался — его подчинённые и враги, конечно, гении, но слишком много было в этой конструкции чужеродных деталей, не слишком удобных, явно взятых из другой системы и пришитых «на живую нитку». Скорее всего, технологию они где-то спёрли, или им подбросили. Но переделать её, чтобы сделать более эффективной, не было ни времени, ни ресурсов.

Второе отличие псевдоскорости от реальной — она не подчиняется законам сохранения, у неё не существует инерции. Как только ПВК отключаются, «пузырь» искривления вокруг корабля исчезает и он возвращается к своей реальной скорости. Связан ли эффект псевдоскорости этих двигателей как-то с эффектом массы, который производили тела криптонцев и Ретрансляторы? Прежнему Хану не понадобилось бы и пяти секунд, чтобы это просчитать. Хану-Зоду казалось, что как-то связан, но чтобы найти точные доказательства, ему требовалось больше времени и экспериментов. Это не одно и то же — определённо. Ускорение под эффектом массы СВЯЗАНО с ростом энергии и импульса — любой криптонец может это подтвердить, просто швырнув камень. Никакого псевдодвижения — очень реальный удар по голове.

Итак, допустим, эти корабли тоже идут на импульсной тяге, причём судя по уже проведённому манёвру, коэффициент ускорения у них оч-чень немаленький — куда там несчастному спящему кораблю Хана. А это значит, что псевдоскорость у них вполне может и скорость света превысить. И возможно, сейчас, пока он любуется их изображениями, устаревшими на триста секунд, они уже несутся к нему на перехват, обгоняя собственный свет.

«И если у них есть ансибль, то они вполне могли поставить собственный, хорошо замаскированный зонд возле Ретранслятора, чтобы сообщать о переходах в реальном времени...»

Он подумал об этом очень вовремя — один из малых кораблей возник, казалось, из ниоткуда, примерно в миллионе километров от зонда. Хотя он и сбросил псевдоскорость мгновенно, ему ещё требовалось погасить реальную скорость в пару тысяч километров в секунду относительно Ретранслятора, которую он набрал для перехода на сверхсвет. Дистанция финишного пробега вполне подходила для этого. Он дал полную тягу главными двигателями, развернувшись кормой по направлению движения. Огонь не открывал, хотя у него явно было, чем. Это уже внушало некоторый оптимизм.

Маневрировать нельзя — анализ факела даст инопланетянам информацию о принципах работы криптонских двигателей. Уйти через Ретранслятор тоже нельзя — анализ прыжка даст информацию, откуда именно он пришёл. Значит, либо самоподрыв — либо дать неизвестным поймать зонд и выходить на полноценный контакт. Хан склонялся к последнему варианту.

Только сначала он запустил процесс самоупрощения зонда. Кристалл деградировал, терял сложные структуры в своей конструкции. За пару минут, прежде чем чужак успел подойти к нему, аппарат выстрелил почти весь солнечный камень в пространство в виде мощного луча, избавился от долговременной памяти, вооружения, от фотонного и плазменного двигателя, от сенсоров дальнего действия, от установки забора образцов, наконец от основной части брони. Осталась только установка ансибля и замкнутая на неё оперативная память, предельно облегченный корпус, способный «оглядываться» по сторонам с помощью примитивных сенсоров, и столь же примитивный аккумулятор, который питал всё это. Получить какие-либо сведения о криптонских технологиях на основе этого «ящика с глазами» было физически невозможно. Даже пробу кристалла взять не получится — он запрограммирован деградировать в обычное вещество при любом нарушении структурной целостности. Конечно, пришельцы все равно узнают, что у него есть какая-то форма мгновенной связи. Но у них самих есть такие же, или по крайней мере функционально аналогичные устройства — иначе они никогда не смогли бы поймать зонд до истечения пяти минут.


Изначально длина (или высота, если поставить на корму) зонда составляла пять метров, но после той саморазборки, которую он произвёл по командам Хана, она сократилась вдвое. Сейчас аппарат не превышал двух с половиной метров. Тем не менее, над пришельцами он всё же возвышался — рост этих существ был лишь на голову выше, чем у среднего криптонца.

Движения у них были стремительными, немного «рваными» по человеческим меркам — Хан обнаружил, что не может смотреть на них долго, организм рефлекторно включал ускорение. Худощавые гуманоиды, с сухими, словно «металлическими» лицами, на которых невозможно прочесть никакого выражения. Жёсткие гребни по бокам и сверху головы заменяли им волосы, а два шипа на подбородке — бороду. Язык тела также наполовину скрыт, так как всё, кроме лица, скрыто под оболочками жёстких скафандров. Тем не менее, было видно, что зонд вызывает у них опасения, но не страх.

Один из пришельцев подошёл к аппарату вплотную. Ещё двое наблюдали издали, подняв огнестрельное оружие незнакомой конструкции — явно готовясь прикрыть огнём своего безоружного товарища.

Вокруг руки смельчака возник оранжевый свет и сенсоры зонда доложили, что обшивку очень быстро ощупывают — прикосновениями чего-то твёрдого и магнитным полем, а также просвечивают в разных диапазонах — от радиоволн до рентгеновского излучения. И всё это делал один маленький приборчик на руке у железномордого?! Хан ощутил невольное уважение к инопланетным технологиям. Нет, у криптонских исследователей тоже были компактные кристаллические устройства, способные произвести комплексный анализ любого образца. Но то всё-таки криптонцы, с их технологиями «умной материи». Если у пришельцев тоже есть нечто подобное... плюс корабли, обгоняющие свет без помощи Ретрансляторов... возможно, сейчас не лучшее время для контакта с ними. С другой стороны, чем более развита цивилизация, тем больше пользы от неё можно получить... А партнёры Криптону в период катастрофы очень пригодятся. Даже если они выступят в роли завоевателей — лишь бы не были нацелены на тотальный геноцид.

Микрощупальца превратились в крошечные лезвия и буры, которые попытались отделить несколько крошек от поверхности зонда — видимо, на химический анализ. Но сделать это оказалось не так просто — всё же кристалл был твёрже алмаза. Судя по голосу и жестам исследователя, он был обескуражен, но и заинтересован. Если, конечно, реакции этих созданий хоть немного походили на человеческие.

Впрочем, достаточно. Время ожидания закончилось.

— Я бы не рекомендовал вам царапать чужое имущество, — громко произнёс Хан через внешние динамики.


После первого шока работа постепенно пошла. Инопланетянам понадобилось около пяти минут экспериментов, чтобы понять, что перед ними устройство дальней связи, а не магнитофон, тупо повторяющий слова, и не капсула с живым пилотом. Ещё через две минуты опытов они выяснили, что собеседник их видит. Сообразительные ребята.

После этого дело пошло быстрее. С помощью тех же самых машинок с оранжевым светом на предплечьях, которые, как оказалось, могли работать и универсальными переводчиками, железномордые быстро определили, что ни одного известного им языка собеседник не знает. Затем проверили, с какой скоростью каждая из сторон может усваивать информацию. Даже под ускорением и с интеллектуальными программами оказалось, что медленнее Хан. Пришлось учить собеседников криптонскому, чтобы тратить меньше времени.

Нет, он не считал ни себя идиотом, ни новых собеседников сверхгениями. Похоже, тут решал опыт. Консервативная и замкнутая на себя криптонская цивилизация, с единым языком и культурой, не имела практики, чтобы развивать переводческие программы. А эти ребята явно общались с инопланетянами не первый, и даже не десятый раз. И их коммуникаторы представляли собой квинтэссенцию межкультурного общения — судя по тому, как легко и корректно система подбирала переводы даже для самых абстрактных понятий. При этом ни малейших признаков искусственного интеллекта — даже на том уровне, который позволялся не-голографическим компьютерам на Криптоне. Только очень грамотно закодированный опыт. Много опыта, бесчисленные пробы и ошибки.

«Либо передо мной очень опытные дипломаты, либо великие завоеватели, либо члены мультивидовой цивилизации, в которую входит... не меньше десятка разных культур и не меньше сотни разных языков...»

Сами железномордые явно не понимали всех нюансов того, что делали их компьютеры. Просто терпеливо ждали, пока машина освоит перевод. Эх, знал бы Хан чуток побольше об их архитектуре — мог бы загрузить вирус у них под носом... Стоп... а вот об архитектуре как раз узнать и можно. Благо, компьютер оказался вполне благожелательным и ни капельки не параноидальным. После десятка правильно построенных запросов Хан получил некоторое представление о том, с чем он работает — и о создателях этой штуки.

Итак, перед ним вовсе и не компьютер даже, а ОМНИ-ИНСТРУМЕНТ, произведённый АЗАРИ из СОВЕТА АРМАЛИ, и сейчас используемый ТУРИАНСКОЙ армией. Сей артефакт вполне заслуживал такого гордого названия. Ибо представлял собой комбинацию компьютера с программируемой архитектурой, генератора твёрдого света и мини-фабрикатора, способного производить термическую, механическую и электромагнитную обработку заданных материалов в широком диапазоне. При этом каждый из трёх ключевых компонентов мог использоваться для модернизации и усиления двух других! Фабрикатор мог производить дополнительные процессоры и схемы для компьютера и новые излучатели твёрдого света. Из твёрдого света могли создаваться дополнительные детали вычислительных схем или эффекторы для фабрикатора. Ну а компьютер, соответственно, содержал многочисленные и очень эффективные программы для фабрикатора и излучателей, и при необходимости мог использоваться владельцем для написания новых.

Нет, в принципе, криптонская техника могла делать всё то же самое... и по отдельности, и даже вместе. Но — именно что в принципе! Такое изящество и гармония решений, объединённых в одном корпусе, такое сочетание простоты и эффективности — криптонцам бы даже не приснилось.

«Непременно добуду себе хотя бы одну такую штуку! Нет, две... одну для публичного пользования и вторую для скрытого ношения...»

Когда он представил себе, сколько всего мог бы сделать с омни-инструментом прежний Хан Нуньен Сингх, у него голова пошла кругом. Совершенный мозг в совершенном теле, оснащённом совершенным инструментом... У криптонского воина, к сожалению, универсальность несколько поменьше — но и он может найти такому артефакту не один десяток применений — даже не считая различных способов лишения жизни своего ближнего и дальнего.

Впрочем, полноценной машиной фон Неймана омни-инструмент всё же не являлся, хотя и мог создать собственную копию за пару часов работы. Для корректной работы фабрикатору требовалось сырьё — так называемый ОМНИГЕЛЬ, раствор базовых конструкционных высокотехнологичных материалов, которые в природе не найдёшь. Он мог произвести этот гель... но только из предметов, сделанных им же, или другими фабрикаторами. В природе такие редкие соединения не достанешь. Кроме того, все три его части нуждались в энергии. И некоторые функции жрали её очень даже солидно.

«Ничего, криптонская версия будет этих недостатков лишена. Кристалл может расти на десятке вариантов природного сырья, а вставленный солнечный камень в пару граммов сделает такую штуку полностью автономной на много дней!»

Хан еле удержался, чтобы не приказать зонду откусить слишком любопытную руку вместе с омнитулом, пробить обшивку и рвануть на Криптон. Идиотизм, конечно, никто бы ему улететь не дал... но инстинкты буквально орали — «хватай и тащи». Впрочем, человеку, который сумел преодолеть искушение стать единственным супер-криптонцем, не приходилось жаловаться на дефицит силы воли. Так что он продолжил анализировать языковые понятия.

Турианцы и азари — это разные разумные виды (первый он как раз видит перед собой). Оба вида входят в СОВЕТ ЦИТАДЕЛИ. Да, в нём есть и другие виды — но сколько именно, выяснить не удалось — омнитул полагал, что для коммуникации это не важно.

Зонд находится на борту фрегата «Беспощадный», шестой разведывательной флотилии, 79-го турианского флота, патрулирующего ТУМАННОСТЬ ЗМЕИ.


Спустя примерно полчаса взаимного обучения, терпение турианского офицера (а это, как выяснилось, был именно офицер, прикрывали же его с винтовками двое солдат) лопнуло, и он потребовал от прибора перевести требование к собеседнику — назвать себя и цель вторжения. Именно так и сказал — «вторжения». В турианском языке вообще очень много военных терминов — судя по всему, они мыслили подобно криптонской военной гильдии.

— Разведывательный зонд номер 12-9 планеты Криптон, собственного названия не имеет. Находится в системе с целью разведки, — честно сообщил Хан.

Турианец, кажется, немного опешил. А всё дело в том, что в турианском, как и во многих земных языках, слово «разведка» имело двоякий смысл — сбор любой информации вообще, в том числе научной, и сбор конкретно военной информации с целью последующих боевых действий. У криптонцев такого недоразумения возникнуть не могло — сбор данных научной гильдией и шпионаж военной обозначались в их языке совершенно разными словами. Данный конкретный зонд, кстати, был выращен военными и для военных нужд — учёные о его существовании вообще не догадывались. Так что если бы Хан назвал свой аппарат по-криптонски, его вполне могли уничтожить, а потом ещё и контрибуцию за незаконное проникновение потребовать. А в турианском — ничего, прокатило. Собеседник раздражённо дёрнул головой, но продолжал допрос:

— Сообщаю, что вся туманность Змеи является территорией Совета Цитадели и на ней действуют исключительно законы Совета. Вы согласны сейчас и впредь подчиняться этим законам?

А вот тут двусмысленность для многих земных языков и для криптонского, но не для турианского. Использовано «Вы» множественного числа — то есть подразумевался не конкретно Хан, а вся его цивилизация. Турианский язык не знал обращения к единственному собеседнику во множественном числе — даже к ПРИМАРХУ его подчинённые обращались на «ты». Ну, это ловушка простая, и попадаться в неё Хан не собирался.

— Как известно, законы бывают двух типов — запрещающие и предписывающие. Я согласен, что находясь в пространстве туманности Змеи любой криптонец обязан безусловно повиноваться её запрещающим законам — он не будет делать того, чего делать по мнению Совета нельзя. Законы предписывающие — что делать нужно — будут соблюдаться криптонцами в этом пространстве только в той мере, в которой они не противоречат запрещающим законам Криптона. Вас устраивает подобный компромисс? Если нет, я принесу извинения за нарушение ваших границ по незнанию, отдам зонду приказ на самоликвидацию и впредь ни один криптонец не будет пересекать границ туманности.

Собеседник помолчал, что-то набирая на омнитуле. То ли консультировался с вышестоящим начальством, то ли искал соответствующий прецедент.

— Такой компромисс приемлем — но только для данной системы и на временной основе, пока не будет установлен постоянный статус вашей цивилизации в Цитадели, соответственно с правами и обязанностями отдельных её представителей. Представитель Совета Цитадели готов прибыть для переговоров с целью установления такого статуса в течение восемнадцати часов. У вас есть право вести переговоры от имени всей вашей цивилизации, или можете ли вы предоставить сеанс прямой связи с криптонцем соответствующего ранга и полномочий?

— Да, я имею право говорить от имени всего Криптона.

— Вы согласны подождать столько времени, ничего до тех пор не предпринимая?

— Я-то согласен, но аккумуляторов моего зонда на такой срок не хватит — они разрядятся в ближайшие восемь часов. Однако, если вы поможете с их подзарядкой, я смогу подождать, сколько потребуется.

— Аппарат для межзвёздной разведки обладает таким низким энергозапасом? — в голосе турианца отчётливо послышалось недоверие.

— Для разведки через Ретранслятор, что не предполагает особо долгих рейдов. К тому же предполагалось, что мы сможем приблизиться к местной звезде, чтобы подзарядиться её светом. В трюме вашего фрегата это сделать несколько затруднительно.

Ни слова лжи. И ни слова о солнечных камнях.

— Какое оборудование вам потребуется для зарядки аккумулятора?

— Электромагнитное излучение любого происхождения с длиной волны от двухсот нанометров до одного микрометра, мощностью не менее трехсот киловатт и не более одного мегаватта. Его следует направить на внутренние панели, которые я сейчас открою.

На самом деле зонд мог «переварить» значительно больше энергии — криптонские машины для пополнения энергозапасов «купались» прямо в солнечной короне. Но в гостях жадничать неприлично, правда?

День двадцать третий

К сожалению, на Криптоне был только один Хан. Поэтому он не смог постоянно наблюдать за тем, как пришельцы накачивают зонд энергией при помощи своих бортовых лазеров (система ПОИСК), выведя для этого из ангара фрегата. На борту у них достаточно мощного излучателя не нашлось.

Пришлось оставить управление зондом Нону и самым умным программам, каким Хан только мог доверять. А самому переключиться на ручное управление Криптоном. Благо, тут тоже было много интересного.

Начать с того, что Лара наконец выяснила, кто же убил её мужа. Полномочий следователя ей не хватало, поэтому работа шла вяло. А вот с полномочиями Инквизитора и с поддержкой дронов Фаоры она расколола этот орешек за пару дней.

Самую подозрительную деталь в этом убийстве она выцепила ещё раньше. Убийца Джор-Эла знал один технологический секрет — она всё ещё отказывалась сообщить, какой именно — известный только некоторым специалистам из рабочей гильдии. И использовал его при покушении.

— Ни один рабочий не рассказал бы тебе таких вещей добровольно, Дру-Зод. Гильдейская солидарность, знаешь ли. Конечно, ты мог добиться ответа пытками — это вполне в твоём стиле. Но чтобы получить ответ, нужно знать правильный вопрос, а тебе негде было узнать об этом.

Убийца или сам был из рабочих, или близко контактировал с кем-то из них. При этом не из рабочих вообще, которых на Криптоне сто пятьдесят миллионов — а из одной, очень конкретной специализации.

Лара добавила к этому свои старые связи в гильдии отца, а также знания об анатомии киберзомби и способах их создания, которые предоставили Алура и Кру-Эл, вооружилась полномочиями Инквизитора и пошла по следу, задавая правильные вопросы — где-то в тёплой неформальной беседе за ужином, а где-то — под прицелом трёх десятков плазменных винтовок.

Конкретную личность убийцы она вычислить не смогла. Зато нашла следы внедрения Жнецов в рабочую гильдию, и нанесла им удар почти такой же силы, как Хан в Корриле. Десяток арестованных, три десятка захваченных «живьём» киберзомби, несколько сотен покончивших с собой во избежание ареста, несколько тысяч бежавших или ушедших в глубокую тень... и полностью разрушенная сеть влияния. Переловить всех зомбированных и добровольно присягнувших Жнецам рабочих Лара не могла, да и не пыталась. Но теперь все эти типы были вынуждены, фигурально выражаясь, передвигаться постоянно оглядываясь, пригибаясь и короткими перебежками из тени в тень. Охота на них шла круглосуточно, без перерывов на обед, и теперь у них не хватало времени и ресурсов, чтобы строить пакости Криптону — почти всё уходило на конспирацию.

Ро-Зар и голограммы Алуры развернули аналогичную облаву в высших правительственных и судейских кругах. Вероятно, только поэтому новый мятежный город ещё не объявился на карте. Организовать мятеж теперь несколько труднее, а результаты будут почти нулевыми — так как взбудораженное общество готово простить лорду-протектору любые, сколь угодно жёсткие действия по его подавлению.

Нон сделал предложение Астре... и она его приняла. Квен-Дар согласился их повенчать. Правда, до свадьбы ещё не дошло — у обоих не хватало времени. Но о переводе Кары в интернат, к счастью, речь больше не заходила — спорить с мамой-тигрицей, имеющей полномочия помощницы Инквизитора (пусть даже в виде голограммы), желающих не находилось. Правда, девочке по-прежнему было нечем заняться — но это не самая срочная проблема.

Пришли новые результаты геосканирования. Рост кристаллов в недрах Криптона продолжался строго по графику. Они не ускорились и не замедлились от того, что вытворял Хан. Бабахнули ещё два вулкана, прошло пять серий землетрясений. Одна задела город, но жертв не было, не считая синяков и ушибов — кристаллическое основание успешно погасило толчки.

До начала настоящего светопреставления оставалось чуть более пяти криптонских месяцев. Выращивание спасательных капсул на крышах полностью завершено, учения гражданской обороны проходят по расписанию.

Объявилось движение фаталистов, выразивших желание погибнуть вместе с Криптоном. Хан заявил, что не будет таковому препятствовать — меньше народу, больше кислороду. В буквальном смысле. Только все самоубийцы должны зарегистрироваться за месяц до эвакуации, и пройти медицинское освидетельствование в Инквизиции на отсутствие признаков зомбирования. Незарегистрированные будут эвакуированы даже принудительно, если понадобится.

Религиозная гильдия отреагировала на введение всеобщей идентификации вполне спокойно. То есть, может там внутри что-нибудь и бурлило, но наружу ничего не выплеснулось — светлоликие очень не любили выносить сор из избы. Носить браслеты согласились последователи очень немногих младших богов. Большинство, включая раоистов, предпочло просто отключить маски. Глава гильдии потребовал от лорда-протектора лишь двух гарантий — во-первых, что это временная мера и сразу после эвакуации планеты браслеты будут отменены. И во-вторых, что маски будет разрешено включать на время исполнения религиозных ритуалов. На второе Хан дал добро, почти не торгуясь — только потребовал, чтобы полиция могла проверить личность жреца непосредственно перед ритуалом и сразу после него. А вот с первым возникли проблемы — именно после эвакуации беженцам больше всего понадобится единство. Анонимность может стать критической уязвимостью огромного флота.

— Именно после эвакуации беженцам больше всего понадобится утешение и духовное наставление! — возразил жрец. — Вы не имеете понятия, лорд-протектор, насколько тяжёлой и пугающей является нынешняя ситуация для рядовых криптонцев — не сделанных из стали, как вы. Храмы испытывают небывалый наплыв верующих. Это могло бы нас радовать... но отнюдь не радует, потому что обращение под давлением страха не является истинной верой. Однако мы не вправе отказывать никому в слове богов. Если Рао решил возродить веру Криптона таким образом, кто мы такие, чтобы противоречить его воле?

— Совершенно не вижу, чем наличие браслетов помешает вам выполнять обязанности по духовному окормлению испуганных криптонцев, — пожал плечами Хан. — Вам даже не обязательно эти браслеты демонстрировать. К тому же, основная часть как жрецов, так и паствы, будет находиться в анабиозе. Так что извините, я рассматриваю эту проблему, как высосанную из пальца. Право на анонимность будет возвращено вам в полном объёме после того, как мы найдём новую родину. До этого оно опасно и не нужно.

— Но эти поиски могут продлиться не одно столетие!

— Для замороженных нет разницы. Для подавляющего большинства криптонцев эти века пролетят, как одно мгновение. А на плечи тех, кто останется на вахте, в любом случае ляжет тяжёлый груз и огромная ответственность. Необходимость носить браслеты или снимать маску будет наименьшим из духовных и физических испытаний, которые выпадут на их долю.

Маска нервно дёрнулась.

— Хорошо, буду говорить прямо. Даже после всего, что вы сделали, многие из нашей паствы всё ещё не до конца доверяют вам, Дру-Зод. Если вы сможете идентифицировать и отследить каждого члена экипажа, включая жрецов — люди на исповеди не смогут доверять НАМ. Никто не осмелится сказать правду, если каждое сказанное слово может попасть к верховному правителю, обладающему неограниченными полномочиями! Исповедь превратится в фикцию, утратит весь духовный смысл! Даже сейчас у нас с этим связано немало проблем. Но пока планета велика и людей много, вы хотя бы не можете контролировать каждого. На борту звездолёта всё будет иначе. Там понадобятся искреннее доверие каждого ко всем, чтобы выжить. И только мы можем его обеспечить, для этого религиозная гильдия и была создана. Но только при условии, что вы не будете ставить нам палки в колёса, лорд-протектор.

— Сколько из десяти миллионов жрецов являются исповедниками?

— Регулярно этим занимаются не более двадцати тысяч. Однако гарантированное богами право принимать исповедь есть у шести миллионов.

— Можем сделать вот что. Сделаем отдельный корабль исповедников. На нём будут находиться в анабиозе все практикующие исповедники. Плюс иногда будут прибывать на борт другие жрецы. Никакой связи у этого корабля с остальным флотом не будет. Человек, желающий исповедаться, берёт катер и прилетает туда. На борту он выбирает ячейку с желаемым исповедником, размораживает его, проводит ритуал, затем летит обратно. Никакой записи не ведётся. Я не смогу узнать, кого именно он пробуждал, или что именно сказал пробуждённому. Зато я смогу быть уверен, что под вашими масками на других кораблях не пакостят Жнецы. И что в свободное от исповедей время вы не сговариваетесь между собой. Такой компромисс вас устроит?

— Хм... я должен подумать...

— Думайте на здоровье, только не слишком долго. Я должен заранее вырастить подобный корабль. Чем раньше начнём, тем безопаснее будет для нашей паствы.


Посланник Совета прибыл строго по расписанию. Точнее, посланница — турианцы предпочитали говорить об азари, как о женщинах.

Она была облачена в массивный скафандр, полностью скрывающий не только черты лица, но даже и пропорции. Можно было лишь с некоторой уверенностью предположить, что он имеет дело с гуманоидом — две руки и две ноги. Но не более того.

— Я СПЕКТР Тела Вазир, — представилась гостья. — Я имею право говорить от имени Совета Цитадели, и мои решения — это его решения.

Голос был холодным, гладким и полностью лишённым эмоций — она явно использовала синтезатор речи.

— У вас есть право заключать договорённости и принимать новые разумные виды в Совет?

— Только ассоциированных членов, и только в исключительных случаях. Однако я могу провести предварительные переговоры и набросать черновик договора о вступлении. После согласования всех деталей, Совету и верховным правителям вашей расы останется только его завизировать.

— А если вы внесёте в этот договор какие-то пункты, которые Совет не одобрит?

— В самом крайнем случае, если в тексте будут вопиющие нарушения, Совет откажется его подписать, и мы перейдём на режим прямых переговоров. Но скорее, Совет подпишет даже невыгодный для него договор, чтобы не компрометировать авторитет СПЕКТРа. Я, разумеется, буду в этом случае строго наказана, но вас это всё не коснётся.

— Теперь понятно. Вы всегда ходите в таких скафандрах? — поинтересовался Хан. — Или атмосфера, которой дышат турианцы, для вас непригодна?

— Протоколы вежливости требуют, чтобы собеседники были в приблизительно равных условиях, — невозмутимо пояснила Тела. — Я не могу узнать, как вы выглядите, поэтому будет лучше, если вы тоже не увидите пока моей внешности. У каждой из наших рас могут оказаться привитые или врождённые инстинктивные предубеждения против того или иного облика, что может привести к срыву контакта. Хотя в моём случае это весьма маловероятно, так как я опытный дипломат с многовековым стажем межвидовых контактов. Однако не исключено, что однажды в космосе может встретиться нечто невыносимо отвратительное даже для меня.

— Что ж, это разумно, — согласился Хан. — За время, что вы сюда летели, я изучил свод законов Совета Цитадели, который вы прислали. Мне не совсем понятна одна вещь. Что будет, если новая встреченная цивилизация откажется вступить в Совет, как ассоциированным членом, так и полноправным?

— Ничего особенного. В этом случае её представителям будет запрещён вход в пространство Совета, членам Совета с ней будет запрещена торговля, самостоятельный обмен какой-либо информацией, и Совет будет считать себя свободным от каких-либо обязательств перед ней.

— И много «отказников» вы до сих пор встречали?

— Пока что — только три известных нам разумных вида не входят в Совет. Рахни, кварианцы и геты. Впрочем, две последних не то, чтобы отказались... скорее, это Совет отказался от них.

— И вас не беспокоит, что не вошедших цивилизаций однажды может оказаться больше, чем вошедших? И ваш Совет окажется локальной организацией, не имеющей никакого влияния на реальную политику в Галактике?

— Это очень маловероятно. Во-первых, виды, не способные к сотрудничеству в рамках Совета, вряд ли способны к сотрудничеству за его пределами. В основном это очень негибкие структуры: ксенофобные, агрессивные, консервативные, параноидальные или просто с очень чуждым мышлением. А во-вторых, сеть Ретрансляторов сконфигурирована таким образом, что любые достаточно длинные маршруты рано или поздно выводят на Цитадель. Совет имеет абсолютное преимущество по логистике — он держит в руках все нити. Если представителям вашего вида будет закрыт допуск в пространство Цитадели, вы окажетесь изолированы на своей ветке...

Договорить она не успела, замолчав на полуслове. Пару секунд скафандр стоял абсолютно неподвижно, затем снова заговорил:

— Из Ретранслятора выходят...

Её снова перебили. Пол содрогнулся, посыпались искры. Посланница отскочила от зонда, окутываясь сине-фиолетовым сиянием. Исчезла искусственная гравитация, и они оба всплыли в воздух.

— Это ваших рук де...

Третий и последний толчок в последний раз перебил её. Все сенсоры залил ослепительный свет. А потом упала темнота.

— Связь с зондом утрачена, — бесстрастно доложил искусственный интеллект «Устрашающего».

День двадцать пятый

Разумеется, новые зонды были немедленно направлены в туманность Змеи. Благо, именно на такой случай Хан держал около сотни неактивных аппаратов рядом с Ретранслятором, который уже успели оттащить на девять миллионов километров от планеты и продолжали постепенно разгонять в сторону солнца.

Но найдены были только обломки и плавающие в космосе мёртвые тела. От фрегата, на борту которого проходила аудиенция, не осталось вообще ничего — только медленно остывающее облако плазмы. Что бы там ни взорвалось, оно было достаточно мощным, чтобы разнести «Беспощадный» и зонд 12-9 на атомы.

И ни малейшего признака тех, кто это мог сделать.

Не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы понять — криптонцы стали жертвами элементарной провокации. Их подставили, как школяров. Теперь в глазах Совета — они убийцы СПЕКТРа Телы Вазир и разведывательной турианской флотилии. Подсунули большую бомбу с ансиблем внутри, выманили побольше информации, а когда узнали о Цитадели — взорвали заряд и перебили остальных возможных свидетелей.

Обломки и трупы были доставлены в систему Рао для изучения. Это, конечно, мародёрство, но не пропадать же ценным артефактам. А турианцам и прочим потом можно будет сказать, что сохранили тела для почётных похорон. Это если они вообще станут что-то, исходящее от криптонцев, ещё слушать. Хан полагал это крайне маловероятным.

Придётся воевать? Ну что ж, повоюем. Неудобно, конечно, отбиваться от внешнего врага и одновременно бежать от планетарного катаклизма... Тем более, если воевать сразу на два фронта... но при грамотном планировании вполне реально. Возможно, как раз для этого его сюда и поместили.

Что его беспокоило гораздо больше, так это безупречно спланированная по месту и по времени провокация. Можно, конечно, предположить, что просто случайно в систему решил заглянуть флот неведомого агрессора, способный разнести турианский крейсер и шесть фрегатов в клочья за считанные минуты, так что никто не успел добежать до спасательных капсул. Но Хан в такие совпадения не верил. Неизвестный враг очень хорошо понимал, что и зачем он делает.

А значит, разбирался в криптонских делах гораздо лучше турианцев и азари. И поскольку Хан всегда следовал заветам Оккама, не умножая сущностей сверх надобности — скорее всего, это тот же самый невидимый враг, который стоит за Жнецами и за «Призраком-1».

Но если у него ещё и боевые корабли имеются — тогда дела совсем плохи. «Туман войны» для этого врага не существует. Он прекрасно знает все слабые места криптонской цивилизации. Точно скоординированные удары изнутри и снаружи — очень неприятная вещь. Уж Хан-то это знал. Сам немало таких устроил.


Секретить происходящее дальше — не было смысла. Если начнётся стрельба, то люди должны понимать, кто и за что их будет убивать. Поэтому Хан плюнул и выложил в сеть почти полную запись первого контакта. Народ, конечно, возмутился — почему раньше не сказали?! Но не очень сильно — шок от столкновения с иным разумом перекрыл возмущение замашками диктатора.

В образцы технологий учёные просто вцепились, как голодная кошка в мясо. Ещё бы — сто тысяч лет все их гениальные идеи просто откладывались на полочку и забывались со временем. А тут прямо сказали — открывайте, изобретайте, внедрим в производство как можно скорее.

Пришлось даже прикрикнуть на них, чтобы не захапали себе все без исключения трофеи. Следователям ведь тоже нужно что-то оставить. Пусть попробуют хотя бы в общих чертах выяснить, что произошло с турианскими кораблями.

Сбылась мечта идиота. Первый криптонский омнитул Лара обещала вырастить через две недели. Увы, прихватить хотя бы один трофейный образец в личное пользование — не было возможности. Все приборы такого рода, снятые с трупов турианцев, были настроены исключительно на владельца, и в чужих руках представляли собой просто куски металла. Возможно, фирма-производитель знала, как снять блокировку, но её представителей тут не было. Специалисты по криптоанализу гарантий не давали — «нужно повозиться дней двадцать-тридцать, тогда что-то скажем». Хорошо ещё, реверс-инжинирингу эта блокировка почти не мешала. Но очень обидно, что нельзя пока добраться до заключённой в этих волшебных наручах информации.

Пришли первые результаты анализа брони турианского корабля. Полиметаллический сплав, похоже образованный под очень высоким давлением, не уступал криптонским кристаллам в прочности на единицу объёма, хотя очень сильно отставал в прочности на единицу веса. Неудивительно, если учесть, что его плотность превышала плотность иридия — почти сто тонн на кубический метр! Для всякой ядерной экзотики это мелочь, но для обычного вещества!

На Криптоне в такой броне, конечно, и шагу не ступить — если она не деформируется под собственным весом, то в землю при первом шаге уйдёт точно. Но для космоса — это очень солидная защита. Естественно, при условии, что у вас есть импульсный двигатель и вам наплевать на запас хода.

И тем не менее, что-то прошло сквозь эту броню, как сквозь бумагу, меньше чем за минуту добравшись до нежных внутренностей корабля. А значит, это «что-то» может и криптонскую кристаллическую броню продырявить. Надо быть к этому готовым.

По характеру повреждений брони Кру-Эл предположил, что использовался излучатель разноимённых заряженных частиц. Тормозясь в материале брони, они рекомбинировали, выделяя тепловую и электрическую энергию. По тому же принципу действовали плазменные винтовки криптонцев, хотя конечно, масштабы и скорости тут были несравнимы.

Но минуточку... Электрический заряд в плазменных винтовках нужен для того, чтобы преодолеть непроизвольную защиту эффектом массы — в остальном он крайне неудобен. Неужели кто-то на Цитадели умудрился растянуть такую же защиту на целый корабль? Вполне вероятно — ведь Ретранслятор на нём работает, и без всяких криптонцев.

Задание инженерам — разработать для корабельных плазменных орудий режим стрельбы, аналогичный ручным винтовкам. Само по себе это задача нетрудная, а вот как сделать, чтобы плазменный сгусток сохранял стабильность при падении температуры в сотни и тысячи раз... тут уже вопрос посложнее. Но пусть что-нибудь придумывают, не одному же Хану за всех отдуваться...

Одно радует — стандартные криптонские щиты из твёрдого света держат такие попадания нормально — не хуже, чем любые другие. Но почему тогда этим свойством не пользовались корабли Цитадели? Судя по конструкции омнитула, твёрдый свет этой цивилизации был известен. Или выстрелы неизвестных оказались такими мощными, что сначала сбили им щиты, а потом и броню прожгли так быстро?

Стоп... ну конечно! Естественно же. Прекращай мыслить, как криптонец, который в жизни не покидал своей планеты. Твёрдый свет свободно генерируется только в атмосфере, потому что представляет собой связанные световым излучением молекулы газа! Это превосходная защита для городов и флаеров, но очень неудобная для звездолётов. Чтобы сгенерировать щит из него в космосе, нужно выпустить какой-либо газ из корабля, причём немало — чтобы сформировалось достаточно плотное облако. Причём ускоряться или тормозить при этом нельзя — иначе газовый шлейф тут же сорвёт инерцией. Ещё, конечно, есть вариант выкинуть за борт кусок льда, испарить его выстрелом и потом создать щит на его основе. Но такой щит быстро улетит от корабля.

А атмосферный бой для кораблей Цитадели — судя по всему, вещь сугубо вторичная. Его толком не прорабатывали и к нему не готовились.

«Значит, нужно продумать и другие средства защиты, не оставаться же в вакууме голыми... В Эру Экспансии с этим не могли не сталкиваться, и наверняка придумали какие-то решения. Нужно перечитать дневники предка...»


Тем временем жизнь предоставила прекрасные подтверждения его теоретических размышлений. И по поводу космического боя, и по поводу дипломатии... Две эскадры турианцев, вышедших из Ретранслятора, не стали слушать никаких жалобных воплей зонда на тему «Разве я сторож брату моему по разуму?!» Они сразу же начали стрелять.

К счастью, главное опасение не оправдалось. Стрелять со сверхсвета они не могли — для открытия огня были вынуждены отключить импульсную тягу. А поскольку скорость их снарядов была значительно ниже световой — зонд успел увидеть, кто по нему стреляет. И чем.

Это были болванки — обычные неуправляемые куски металла. Только разогнанные до скорости в 1250 километров в секунду! При массе в двадцать килограммов это давало им энергию удара в три с половиной килотонны. Недостаточно, чтобы уничтожить кристаллический зонд без следа — но вполне хватит, чтобы проделать в нём дырку и полностью вывести из строя.

Крейсера открыли огонь с расстояния в восемь тысяч километров. У Хана было шесть секунд, чтобы проанализировать ситуацию и решить, что делать.

На второй секунде он включил маневровые двигатели и ушёл с линии огня, не раскрывая всей мощи фотонной тяги и не открывая ответного огня. Зонд продолжал вещать «это недоразумение, прошу прекратить огонь». Турианцы продолжали эти предложения игнорировать. Он даже не знал, получены ли его сигналы. Может, они выключили всю связь перед боем?

Крейсера неспешно сближались на скорости в пару сотен километров в секунду. Вперёд ринулись фрегаты, за пару секунд набрав скорость впятеро выше, чем у «старших братьев». Проскочив мимо зонда, они попытались обстрелять его бортовыми лазерами системы ПОИСК. Вообще-то это оружие для отстрела торпед и истребителей, но ведь зонд вполне мог быть причислен к тем и другим. ПОИСК не отличается дальнобойностью, зато он бьёт мгновенно, благодаря чему практически не промахивается. И его огневая мощь достаточна, чтобы повредить другой фрегат, если пальнуть всем бортом на полную мощность. Убить вряд ли убьёт, но поджарит прилично. Тридцать тонн тротилового эквивалента в секунду, как-никак.

Сенсоры зонда отметили увеличение запасов солнечного камня на один миллиграмм и неопасное повышение температуры обшивки.

«Весь вопрос в том, есть ли у них ансибль. Если есть, мне лучше позволить уничтожить зонд, но не раскрывать наши возможности до настоящего столкновения. Если нет — самым разумным будет зачистить всех свидетелей».

Каждая секунда боя приносила массу полезной информации. К сожалению, процесс был двусторонним — ценные сведения получал как Хан, так и Цитадель. Вопрос был в том, кто узнает больше. Хан не сомневался, что может уничтожить все корабли в этих двух эскадрах. Увы, такой трюк он мог проделать всего один раз — против противника, знающего, с чем имеет дело, малые зонды будут уже неэффективны.

Фрегаты развернулись, затормозили и дали залп носовыми кинетическими орудиями. Интересно, что масса снаряда у кораблей разного класса одинакова — двадцать килограммов. Различалась только скорость, и соответственно — кинетическая энергия. Болванки из орудий фрегата летели со скоростью всего двести километров в секунду относительно своего корабля, двести пятьдесят относительно зонда. Но так как их выпустили с расстояния в сотню километров, практически в упор по меркам космического сражения, времени на уклонение почти не оставалось.

Приятная новость в том, что у них тоже.

Выпустив болванки, фрегаты тут же отвернули, чтобы не налететь на собственную цель. В ту же секунду зонд взорвался.

Не очень сильно — даже не сбив щиты с пролетающих мимо кораблей. Но вспышка была достаточно яркой, чтобы сжечь сенсоры на обращённом к зонду борту фрегата. Впрочем, это была мелкая неприятность. Техника Цитадели, как и криптонская, могла саморемонтироваться. Пока хватало омнигеля в баках, корабль сам восстанавливал любые повреждения — вывести его из строя можно было, только проткнув чем-то тяжёлым реактор или разломав корпус на куски.


Тщательно прочесав пространство вокруг Ретранслятора, турианцы убедились, что никаких следов чужака не осталось, и только после этого вызвали подкрепление — основной флот с тремя дредноутами, с кучей технических и транспортных вспомогательных судов. На борту наверняка праздновали первую победу...

И никто не увидел, как на днище фрегата «Прыткий» медленно расползается мерцающее зелёное пятно...

День двадцать шестой

Первое правило межзвёздного шпионажа — ансибль ужасно громоздкий и тяжёлый.

Второе правило межзвёздного шпионажа — ансибль жрёт очень много энергии.

Третье правило межзвёздного шпионажа — ансибль очень нежная и хрупкая штука. Малейшее внешнее воздействие приводит к коллапсу волновой функции конденсата частиц, и соответственно — к потере связи.

Можно запихнуть ансибль в межзвёздный зонд — сложно, но можно. Но даже гений прежнего Хана вряд ли смог бы сделать так, чтобы ансибль пережил ядерный взрыв, а затем НЕЗАМЕТНО прилип к броне чужого корабля. Машина-диверсант должна быть автономной, достаточно умной, компактной и лёгкой.

Пришлось снова просить о помощи голограммы. Хан не любил использовать один и тот же трюк два раза подряд, но на войне не до перебора средств.

Отделяемый модуль содержал кристаллы со слепками личностей Фаоры и Нона. Поначалу они находились в пассивном режиме — но когда заражение кристаллом распространилось достаточно глубоко в корпус фрегата — сознания загрузились. Учёный и диверсантка дружно принялись за работу.

Подключение к внутренним кабелям, дешифровка и подделка сигналов самодиагностики. Возможно, если бы корабль контролировался настоящим искусственный интеллектом, он бы немедленно забил тревогу — «В моих каналах кто-то копается!» Но компьютер не был запрограммирован искать признаки разумной деятельности и принял всё за обычные помехи в сети. Благо, ни на один известный в мирах Цитадели вирус это похоже не было — так что турианские эвристические алгоритмы остались к ним слепы и глухи.

Корабельные фабрикаторы подали запрос, каких именно деталей не хватает для полного восстановления. Узел самодиагностики, который контролировал Нон, отослал им весьма обширный список, включающий как реальные повреждения от взрыва, так и то, что было уже «переварено» кристаллической опухолью.

Спустя час обшивка выглядела так же, как до взрыва. Теперь никакой визуальный осмотр не определил бы, что на «Прыткий» проникло нечто чужеродное. Заражение распространялось исключительно внутри стен, вдоль кабелей и каркаса, перехватывая один узел за другим — но корабельная сеть и механизмы продолжали функционировать в штатном режиме.

Когда щупальца кристалла добрались до резервуаров с омнигелем, рост пошёл значительно быстрее. За каких-то два часа Нон и Фаора буквально СТАЛИ всей корабельной периферией, и начали готовиться к атаке на центральный компьютер.

Тем временем «Прыткий» прошёл через Ретранслятор. За три прыжка он добрался до крупной турианской орбитальной станции, где встал в сухой док и добрая половина экипажа сошла «на землю».

Фаора вошла во вкус и готова уже была заразить всю базу, но голограмма Нона вовремя схватила её «за шкирку».

— И думать не смей! Местные компьютеры намного мощнее и умнее, чем на борту фрегата. Если мы проявим хоть какую-то активность, нас мигом вычислят.

— Если не проявим, нас вычислят чуть позже, — не согласилась женщина. — Откуда ты знаешь, что фрегат, побывавший в близком столкновении с противником, не отправят на глубокую диагностику? Наш единственный шанс — действовать на опережение!

— У нас банально не хватит вычислительной мощности, чтобы контролировать такую огромную систему! — попытался воззвать к её здравому смыслу Нон.

— Не хватит, чтобы контролировать её СКРЫТНО, — уточнила Фаора. — Но если мы просто начнём максимально быструю ассимиляцию, эта станция станет одним большим криптонским кораблём раньше, чем они успеют организовать оборону.

— Допустим, и что дальше? Думаешь, захват одной базы остановит турианцев? Наша задача — вернуться на Криптон с информацией, а не устраивать диверсии.

— Мы и вернёмся! Проломимся через их флот, защита будет достаточной, чтобы выдержать обстрел некоторое время...

— Во-первых, это «некоторое» время окажется весьма солидным — ходовые характеристики у твоего гибридного монстра получатся очень хилыми. Я уж промолчу о том, что станция километров десяти в длину — и чтобы пропихнуть в Ретранслятор, нам пришлось бы её полностью перекомпоновать, расплющив содержимое минимум половины отсеков. Во-вторых, Дру-Зод запретил раскрывать технические возможности Криптона, включая размножение кристаллов — а посмотреть, во что мы её превратили, соберутся все корабли Цитадели. Ну и в-третьих, ты хочешь вывести их прямо на Криптон? Пока что они не знают, через какой первичный Ретранслятор мы явились. Но по передвижениям такого суперкорабля его не обнаружит разве что слепой.

— А по передвижениям фрегата? Насколько я помню, угол поворота Ретранслятора не меняется от того, что через него проходит, шлюпка или супердредноут!

— Верно, но фрегат — быстрый корабль. Захватив его, мы сможем оторваться от преследователей, и пройти домой через другие Ретрансляторы. Кроме того, на случай если все проходы будут блокированы, зонды с ансиблями будут ждать нас в нескольких системах Змеи, так что информацию мы все равно отошлём.

— Ладно, — сдалась Фаора. — Просчитай пока хотя бы захват главного компьютера, чтобы времени не терять. Как только покинем базу — начнём...

— Не могу. Интенсивные вычисления вызывают тепловыделение — и детекторы базы его наверняка засекут.

— Так переведи основные процессоры к дюзам! Они ещё не скоро остынут!

— Да, там тепловыделение может пройти незаметно... но кристаллизация в стенках дюз может вызвать дестабилизацию магнитного поля, а это уж точно будет замечено при любом тестировании двигателей. Кроме того, в дюзах используются самые тугоплавкие вещества, известные турианцам, если не всей Цитадели. А их перерабатывать в кристалл гораздо сложнее, чем электронику, покрытия и заполнители. Не то, чтобы невозможно, но нужно много энергии. Солнечный камень изначального зонда — это аварийный запас на крайний случай. А брать мощность от реактора я не могу, он сейчас выключен.

Фаора замысловато выругалась.


«Будем мыслить рационально — благо, наши враги ещё не давали повода заподозрить их в идиотизме. Предположим, я — Жнец. Предположим, я манипулирую двумя цивилизациями и хочу с какой-то целью стравить их между собой. Как мне это сделать, если их лидеры в целом не очень-то и хотят воевать? Для начала, конечно, промыть мозги этим самым лидерам — но до Дру-Зода они добраться не могут, я слишком хорошо себя охраняю. Значит будем считать турианских военачальников зомби, пока не получено доказательство обратного. Но этого мало — самый тоталитарный командир не сможет долго посылать своих подчинённых на смерть, если они считают войну бессмысленной. Значит, обе стороны нужно как следует раздраконить, чтобы довести до реакции „сначала стреляй, потом спрашивай...“ Как это можно сделать?»

Ответ был очевиден. И Хану он очень не понравился.


Он располагал достаточной огневой мощью, чтобы уничтожить любой корабль, выходящий из Ретранслятора. Если заранее навести в ту область орудия, то перейти на сверхсвет корабль не успеет. Насколько бы хорош он ни был, лазерные лучи все равно быстрее.

Проблема в том, что если орудия будут наведены заранее и запрограммированы стрелять без предупреждения, то Жнецы смогут это использовать против него же. Вместо бомбардировщика-камикадзе пришлют дипломатический корабль (желательно, с каким-нибудь видным политиком Цитадели на борту), и когда он сгорит — повод к тотальной войне без переговоров получат уже турианцы.

Хан, конечно, поставил на Арктуре маяк с соответствующим предупреждением. Но кто сказал, что они придут обязательно через Арктур? Если у Жнецов есть полная карта сети, незваные гости могут явиться с любого направления, с любого другого вторичного Ретранслятора в радиусе пары сотен светолет. Везде маяки не расставишь.

Кроме того в словосочетании «любой корабль» крылась как сила, так и слабость Криптона. Любой одиночный корабль — да. Но не КОРАБЛИ. Если врагов одновременно появится вокруг Ретранслятора достаточно много, да ещё если они сразу начнут ставить помехи и запускать ложные цели — пока станции обороны будут жечь одни, другие успеют стартовать к Криптону, обгоняя собственный свет. Да, такой метод прорыва неизбежно связан с очень большими потерями — но для бомбардировщиков-камикадзе потери не имеют особого значения. Лишь бы их достаточно добралось до цели.


Они появились за час до рассвета по времени Криптонополиса. Фрегаты, крейсера, даже, похоже, переделанные грузовики и яхты — возникало полное впечатление, что для штурма наспех собрали любой хлам, лишь бы он обладал сверхсветовым двигателем. Были здесь и турианские корабли, и аппараты совершенно незнакомого дизайна. Были и просто металлические коробки размером со звездолёт, битком набитые ракетами и ложными целями. И «голые» рельсовые орудия, заряженные для единственного выстрела в сторону планеты массивной болванкой. И имитаторы кораблей из лёгкого пластика. И даже просто куски камня, чтобы хоть на секунду отвлечь на себя стрелков планетарной обороны.

Всего около семи тысяч объектов, из них около тысячи более-менее технологичных устройств, около трехсот звездолётов и около пятидесяти настоящих боевых кораблей.

«Селекция по ускорению», — мысленно скомандовал Хан, устная речь была слишком долгой для такой ситуации.

Компьютер почти сразу выделил те объекты, которые меняли скорость слишком быстро для их тяги, а значит шли на импульсе. Ложные цели не могли помочь в этой ситуации — даже если они обладали собственными двигателями, без эффекта массы их сразу сносило назад.

Разумеется, в сторону Криптона летели также и ракеты, и простые вольфрамовые болванки... но все они не могли перейти на сверхсвет, а значит, ими можно заняться потом. Десять миллионов километров на досвете это... много.

Маяки вокруг Ретранслятора передали выявленным кораблям предупреждение. Но только одно, и это была чистая формальность. Дипломаты помех не ставят и ложных целей не запускают. Спустя четверть секунды Хан отдал через ансибль мысленный приказ:

«Фотонные мины — огонь».

Пустота космоса расцвела яркими вспышками. Шестью сотнями вспышек — в среднем по две на каждую цель, хотя изначально стреляла одна мина по кораблю — а следующая срабатывала, если сеть видела, что цель не поражена.

Мины были развешены прямо в районе Ретранслятора, так что их лучи достигли вражеских кораблей менее, чем за секунду. Это были крайне простые устройства — модуль наведения, солнечный камень и оптический резонатор, в котором вся масса этого камня «высвечивалась» в одну сторону достаточно узким лучом за одну миллисекунду. Масса солнечного камня составляла одну тысячную эла — после полной аннигиляции это составило примерно двадцать пять килотонн в тротиловом эквиваленте.

Испытывалось это оружие в изолированной подземной лаборатории, роботами под личным контролем Хана, так что никто из криптонцев до последней секунды не знал, чем защищена планета на самом деле. Даже если у Жнецов на планете была связь с их хозяевами, предупредить турианцев они бы не смогли.

Корабельные кинетические щиты были совершенно прозрачны для электромагнитного излучения. На случай лучевых атак (например системой ПОИСК) корабли Цитадели были оснащены абляционной бронёй — густой массой с очень высокой теплоёмкостью и удельной теплотой испарения, а также с низкой теплопроводностью. Отрываясь, её молекулы уносили в космос излишнее тепло, не позволяя ему проникнуть вглубь корабля.

Они бы не смогли поглотить луч, обладающий энергией небольшой ядерной бомбы, но это в принципе и не было нужно. Когда первые слои испарялись, они образовывали перед кораблём облако плазмы — и вся дальнейшая энергия луча шла только на нагрев этого облака.

В теории.

А на практике даже поглощённая плазменным облаком энергия никуда не исчезает. Она переходит в температуру и давление. По сути поражение таким «лазером» эквивалентно взрыву полутора хиросимских бомб на обшивке корабля.

Переделанным на скорую руку гражданским судам этого вполне хватило. Поля эффекта массы не смогли ослабить взрывы на обшивке. В отличие от близких взрывов, когда их продукты, уже после детонации, попадали внутрь «щитов», сохраняя прежнюю скорость, но катастрофически теряя массу, а, следовательно, и энергию — в данном случае вся энергия сообщалась массивной материи уже внутри поля, и значительно облегчённые ионы просто разгонялись до гораздо больших скоростей при той же температуре. Все равно, что нагревать радон и гелий — не смотря на различие масс атомов в пятьдесят пять с половиной раз, одинаковое количество теплоты вызовет равное увеличение температуры и давления для равного количества вещества.

Однако, настоящие военные звездолёты сопротивлялись дольше — половина фрегатов и практически все крейсера устояли — значительная часть энергии уходит в сторону от корпуса, а броня кораблей была многослойной, разделённой широкими вакуумными промежутками. И, всё же, даже неудачное попадание обдирало приличный лоскут брони. Кроме того, тут был ещё один маленький нюанс... улетая за пределы поля щита, плазма уносила с собой тёмную энергию в виде кинетики — каждый атом становился тяжелее, сохраняя прежнюю, весьма высокую, скорость. И от этого стремительно таял не только щит, но и общее масс-поле корабля, вынуждая его сильно уменьшать коэффициент псевдоскорости, что просто не позволяло «подранкам» скрыться на сверхсвете.

Поэтому фрегаты полностью потеряли щиты с первого же попадания, а крейсера — со второго (самые везучие — с третьего). И следующие лучевые удары не пробили обшивку — но вмяли её внутрь ударной волной, словно гигантские кулаки. Корабли теряли форму, ломались, плющились. За десять секунд всё было кончено — не все чужаки разлетелись на куски, но все потеряли ход и боеспособность.

— А вот теперь займёмся всем тем хламом, что они привезли, — уже вслух произнёс Хан, переключая фокус на траектории кинетических снарядов.

День двадцать седьмой

Где содержать пленников?

Вопрос вроде бы простой, но только не для криптонцев. На планету их доставить нельзя — тяготение здесь любого чужака мигом расплющит. Значит, либо использовать в качестве импровизированной тюрьмы один из кораблей Сапфирового Флота, либо срочно выращивать соответствующие здания на одной из лун или одном из астероидов, в изобилии оставшихся после гибели Вегтора.

Кстати о злополучном Вегторе. Не все камешки, на которые он раскололся, дисциплинированно построились в кольцо или скромно удалились в дальний космос. Некоторые легли на нестабильные орбиты, и рано или поздно пересекутся с Криптоном.

Конечно, большинству понадобится на это больше года. Из оставшихся — большинство довольно мало и сгорит в атмосфере. Но — в среднем раз в трое суток падает что-то настолько огромное, что атмосфере его не остановить.

Так что мирные криптонцы могут в избытке загадывать желания — падающих звёзд хватает. А военным и помимо подавления бунтов и войны с Цитаделью хватает работы — нужно отслеживать каждую глыбу, способную достичь поверхности. Вернее, отслеживают учёные, а военные по их указке отстреливают, разнося на более безобидные кусочки. Конечно, вероятность попадания в город все равно невелика, а остальной биосфере метеориты меньше километра — как с гуся вода. Но лучше перестраховаться.

Если бы он своевременно не оттащил Ретранслятор за пределы кольца — отловить и отстрелять гостей в грудах обломков было бы почти невозможно за приемлемое время. Они могли бы даже не использовать тактику камикадзе — вместо этого играли бы в кошки-мышки с воинской гильдией в кольце, регулярно сбрасывая на планету несколько тератонн камня. Благо, материала там достаточно.

Так вот, к вопросу о пленниках. Будь их несколько сотен, не говоря уж о тысячах, у Хана бы возникли серьёзные проблемы. Пока вырастет тюрьма, бесценные источники информации могут и того... откинуться. А тащить их на корабль — значит дать рассмотреть в подробностях криптонский звездолёт. Пусть и не военный. Все равно информации много.

Но тут ему «повезло». Из четырех тысяч (как потом выяснилось) разумных в экипажах атаковавших кораблей уцелело... трое. Остальные погибли при обстреле кораблей, сгорели в магниевом пламени или покончили с собой. Так что на роль временной камеры для оставшихся вполне подошёл срочно переделанный медицинский катер. Ещё одно удачное совпадение — все трое дышали кислородом и криптонский воздух им вполне подошёл... после того, как давление понизили раз в десять, конечно.

— Самое интересное, что эти существа смогли бы дышать и при нашем нормальном давлении, — рассуждал Кру-Эл. — Это конечно стало бы для них тяжёлым испытанием... но их организмы таковы, что вполне могли это выдержать.

— У всех? Они же принадлежат к двум разным видам, насколько я вижу...

— Да, к разным... и оба вида — потрясающе интересные существа. Невероятно живучие. Если все виды Цитадели таковы — у нас будут проблемы.

Все трое выживших были гуманоидами, непохожими ни на криптонцев, ни на турианцев. Двое — примерно ростом с человека, с острыми шипами на затылке, тремя ноздрями на лбу, большими красными глазами и пастью, полной кинжаловидных острых зубов. Кожа этих пленников была покрыта переплетениями жил и кровеносных сосудов, из-за чего они выглядели так, будто их заново освежевали.

— Эта парочка — самец и самка — очень агрессивна, и похоже, не очень умна. Самец даже пытался укусить робота, который оказывал ему медицинскую помощь. Три клыка сломал, но они уже отросли. Да и в лечении они практически не нуждались, как выяснилось. У них потрясающая регенерация. В организме куча недифференцированных клеток, которые устремляются к ранам и заменяют собой погибшие. Более того, заново дифференцированные клетки не тождественны погибшим — они подстраиваются под новые условия. Нон говорит, что видел нечто подобное только один раз.

— И где же?

— В результатах анализа тела Завершителя.

— То есть у нас в тюрьме два маленьких практически бессмертных монстра?!

— Спокойствие, начальник. Не на таком уровне. Похож только общий принцип — универсальные суперклетки, способные к самообучению на молекулярном уровне. Но у наших новых знакомых их запас крайне ограничен. Что, кстати, даёт очень невысокий срок жизни, так как выживать без суперклеток они уже не способны — специализированные слишком быстро отмирают. У Завершителя похожие клетки делились бесконечно. Кроме того, Завершитель черпал энергию из поля Кум-Эла, так что его клетки не могли умереть при остановке кровоснабжения. У этих — сильная кровопотеря или рана в сердце может быть фатальна, особенно с учётом скорости их метаболизма. Суперклетки могут переходить в анаэробный режим и впадать в спячку, но в этих состояниях им несколько трудно заниматься основной работой — обеспечивать регенерацию.

— Тем не менее, проверьте их на предмет наличия общих генов с Завершителем. А что насчёт третьего?

Третий пленник был массивной горбатой рептилией около двух метров ростом, облачённой в массивную броню.

— А вот тут как раз обратный эволюционный подход. Регенерация неограниченная, но довольно медленная — на отращивание потерянной конечности уйдёт несколько лет, если не десятилетий. Зато живучесть — потрясающая. Все органы дублированы, включая нервную и кровеносную систему. Сосуды снабжены клапанами, которые могут быстро перекрываться, блокируя кровопотерю. Впрочем, до них ещё добраться надо — через толстую шкуру с высоким содержанием металлов, слой жира, мышц и кости. Думаю, этот парень — он мужского пола — даже без снаряжения смог бы выжить пару дней в наших джунглях — без учёта гравитации, конечно. А со своей бронёй и оружием — неограниченное время. Гравитацию тоже выдержит — несколько часов, хотя двигаться не сможет. Мощнейшая мускулатура, соответствующей прочности кости. Без учёта эффекта массы он расплющит среднего криптонца, как насекомое. Чем-то похож на киберзомби — металл в шкуре и в костях, передача сигнала прямой проводимостью в жидкости, серия имплантов. Только я готов поклясться, что это всё натуральное. Он с этим родился. Ну, кроме имплантов, конечно — микросхем ему мама не давала, это ставили потом, в зрелом возрасте. Но это не импланты Жнецов. Совсем другая архитектура, и не затрагивают мозг. Больше похоже на типичное оборудование Цитадели, на те же омнитулы. Назначение выяснить не удалось — похоже, их функция состоит в электрическом стимулировании определённых участков нервной системы, но зачем это делается... устроить жертве пытку можно и дешевле, а если это была попытка создать идеального раба, то она провалилась — существо обладает экстремальной переносимостью боли.

— Час от часу не легче... карманные Завершители и биологический киберзомби... А вообще следы заражения артефактами Жнецов имеются?

— Да, но очень слабые. Судя по всему, не более двух часов обработки у всех троих.

— Что известно об их личностях? Удалось установить контакт?

— Пока нет. У зубастых не было омнитулов, когда мы их нашли. У горбатого — есть при себе, но сломанный. Еле удалось уговорить отдать его нам на починку. Эта модель гораздо примитивнее, чем были у турианцев при первом контакте. Механические повреждения мы исправим где-то за сутки, но разрушены все носители долговременной памяти. А без программного обеспечения омнитул — не более чем наручный фонарик. И да, тут ещё одна странная вещь...

— Какая?

— Судя по характеру повреждений, рептилоид сам же его и сломал. Перегрузил электронику, а потом бил наручем обо что-то твёрдое, пока тот не разлетелся на куски. Но сейчас он явно расстроен потерей инструмента.

— А то, что все остальные убили себя, вас не смущает? Сами же говорите, два часа промывки мозгов... Тут скорее нужно спрашивать, почему его заставили разбить ТОЛЬКО омнитул, а не свою голову...

— Возможно, потому что его голова гораздо твёрже... Сейчас наши программы изучают его язык — он оказался достаточно коммуникабельным и способным к сотрудничеству, в отличие от зубастых. Но наши программы перевода не идут ни в какое сравнение с теми, что заложены в омнитул, так что раньше чем через сутки вряд ли сможем общаться. Часов через пять будет готов черновик коммуникатора — на уровне «моя-твоя-понимай».

— Пока что-то ещё удалось выяснить? Хотя бы жестами?

— Только имя. Его зовут Урднот Рекс.


Час за часом продолжался демонтаж обломков флота вторжения. Ничего ценного, кроме новых сплавов, извлечь из них не удавалось. Ни одного рабочего компьютера, двигателя или образца вооружения. Даже ни одного личного дневника! Организаторы атаки явно как следует позаботились о зачистке следов. Там, где атакующие не превратились в киборгов-мутантов (а таких мест на кораблях оказалось немало), сработали заранее заложенные заряды.

Хан на всякий случай отвёл катер-тюрьму на орбиту подальше и полностью заменил там все защитные программы. Если организаторы атаки так заинтересованы в зачистке следов, они сделают всё, чтобы заткнуть рты выжившим свидетелям.

Удалось найти ещё восемь несгоревших трупов. Двое принадлежали к тому же виду, что и Рекс. А вот других зубастых не попалось. Также присутствовал один мёртвый турианец и два незнакомых ранее вида. Четыре гуманоида с четырьмя глазами и шестью ноздрями у каждого. Ещё один худощавый гуманоид с фиолетовой кожей и довольно человекоподобными чертами лица, но с дополнительным суставом на ногах ниже колена, который сгибался в обратную сторону, с тремя пальцами на руках и... правосторонними аминокислотами, что делало этот вид биохимически несовместимым не только с криптонцами, но и с другими видами Цитадели. Исключая турианцев, которые тоже оказались «правыми».

Вскрытие показало, что никакой особенной силой или живучестью эти два новых вида не обладали. В научной гильдии вздохнули разочарованно, в военной — с облегчением.

Хан тем временем был занят решением очередной рутинной задачи — обеспечивал себе бессмертие.

Следующей мишенью для Жнецов с наибольшей вероятностью станет Дру-Зод. Слишком часто он путался под ногами, слишком много их планов расстроил. Пора уже положить этому конец — без лорда-протектора цивилизация станет куда более уязвимой.

Да, он обезопасил себя ото всех обычных методов покушения — встречается только с доверенными и проверенными людьми, ест только приготовленную под его прямым контролем пищу, живёт и путешествует на борту своего флагмана, который битком набит лично им написанными программами, контролирует каждый сантиметр криптонских небес...

Но это всего лишь означает, что покушение должно быть необычным. А в том, что необычные способы найдутся, Хан ни капельки не сомневался. Не у самих Жнецов, так у их хозяев. Самый дикий параноик не может предусмотреть того, о чём не имеет ни малейшего понятия.

Значит, надо предусмотреть саму смерть, а не то, в каком обличье она появится.

Он записал десяток голограмм себя, спрятав половину в потайных местах на Криптоне, а другую половину отправив в космос — в разные углы системы и даже в межзвёздное пространство. Все эти копии были запрограммированы пробудиться ТОЛЬКО в случае гибели оригинала, которая подтверждалась довольно сложным алгоритмом. До этого они представляли собой мёртвые кристаллы, так что конкуренции он мог не бояться. Причём каждая новая копия оживала только в случае уничтожения предыдущей.

И у всех были образцы ДНК Дру-Зода и программы для выращивания клонофабрик и клонов на этих фабриках. Так, на всякий случай. Если ему вдруг не понравится существовать в виде кристалла.

День двадцать восьмой

Горбатый рептилоид расхаживал по комнате, как тигр по клетке. От него просто веяло угрозой. Хотя он крутил головой, казалось, хаотически, минимум один глаз продолжал удерживать в поле зрения динамик. Было видно, что это не просто существо, эволюцией приспособленное к любой драке, а опытный боевик. Хан искренне пожалел, что не может встретиться с ним лицом к лицу — два воина определённо нашли бы, о чём побеседовать.

— Урднот Рекс? Я Генерал Зод, правитель Криптона. Ты понимаешь меня?

— Понимаю, — губы существа изогнулись в усмешке, демонстрируя ряд мелких острых клыков. — Акцент ужасный, но смысл понятен. Так значит, планетой правит генерал? Вы с турианцами не знакомы, случайно?

— Знакомы, но не сказать, чтобы плотно. У них тоже правит генерал?

— Примарх, но по сути довольно близко. Высший военачальник, — в голосе Рекса мелькнуло презрение. — Вы, как понимаю, с ними сейчас воюете?

— Получается, что да. Атака, в которой ты принимал участие, была турианской?

Рекс навёл на динамик оба глаза.

— Это не была операция их регулярных войск, если ты это имеешь в виду. Возможно, турианские спецслужбы её заказали — но об этом меня в известность не ставили. Простому наёмнику не требуется знать слишком много.

Что-то говорило Хану, что перед ним если и наёмник, то далеко не «простой». Но пока он решил подыграть собеседнику.

— Цитадель использует наёмные войска в своих операциях?

— Ха. Совет Цитадели — открыто, конечно, нет. Зато у них есть куча народу, способного сделать за них грязную работу. СПЕКТРы, ГОР, «Эланус Риск Контрол», и многие другие.

— Кто нанял конкретно тебя и для какой задачи?

— Официально — Гагатог Чогор, хозяин станции «Омега». Боевая миссия — защита крейсера в рейде, на случай абордажа. Платили хорошо и вперёд.

— И ты даже не попытался выяснить по своим каналам, против кого и кем проводится рейд? Все ваши наёмники столь недальновидны?

Рекс опёрся горбом на стену.

— А это уже личный вопрос, чего ради наёмник продаёт свою жизнь. Интересуешься просто из любопытства, Генерал? Или хочешь купить мои услуги?

— Если сойдёмся в цене. Думаю, твоя жизнь будет неплохим первым взносом.

— Неплохим, — невозмутимо согласился Рекс. — За эту цену ты можешь купить мои руки и ноги, а также мои боевые навыки. Я бы добавил ещё и моё оружие, только его не осталось. Но если тебе нужна моя голова — предложи цену получше.

Хан усмехнулся. Манера вести дела у этого рептилоида сильно напоминала его самого в молодости.

— Уверен, что твоя голова так дорого стоит? Ты пока не производишь впечатления великого мыслителя.

— Всё зависит от покупателя. Для Совета Цитадели она, конечно, не стоит и убитого генофагом яйца. Но для вас ничего ценнее не будет ещё долго.

— Можешь обосновать?

— Мой народ, кроганы, воевал с Цитаделью сто лет — а до этого двести лет на стороне Цитадели. Мы знаем её слабые места. Мы И ЕСТЬ её слабое место. Если ты решишь всё-таки договариваться с Советом — мы можем стать твоим козырем. Если ты решишь воевать с ней — мы будем ценным союзником.

— Звучит многообещающе. Но при чём здесь лично ты? Сомневаюсь, что предводитель целой цивилизации подался бы в наёмники.

— У нас нет единого лидера, — проворчал Рекс, которому явно неприятно было об этом вспоминать. — Куча грызущихся между собой кланов. Но если ты захочешь объединить их и направить на что-то полезное, то сможешь это сделать только через меня. Остальные намного хуже.

— Вот даже как... Учти, у меня нет времени сейчас проверять твои утверждения. Я готов поверить на слово, что ты настолько ценен. Но если потом выяснится, что ты завысил свою возможную пользу... я постараюсь, чтобы ты умирал долго.

— А мы вообще быстро не умираем, — хмыкнул рептилоид. — Слишком живучие. Смерть крогана — это всегда долго, грязно и неприятно. Так что в следующий раз, когда решишь меня припугнуть, ищи что-нибудь более серьёзное. Так как, я могу считать, что мы договорились?

— Пока что можешь считать, что заинтересовал меня. И какую же оплату ты желаешь за свои руки, ноги и голову? Кредитов Цитадели у нас пока что нет.

Кроган удовлетворённо дёрнул головой.

— Народы за деньги не продаются — если ты не волус, конечно. Мне нужна свобода и информация. Корабль с возможностью прохода через Ретранслятор — будь то хоть простая скорлупа с радиопередатчиком. Гарантии безопасности, и сведения о твоём народе. Как вы выглядите, чем дышите, сколько вас, наконец.

— И как ты собираешься обеспечить взаимность гарантий? Что мы не подобьём тебя на пути к Ретранслятору, что безопасно пройдя его, ты не побежишь немедленно к Совету рассказывать всё, что выяснил? Наёмники бывают разные, и не все держатся ранее заключённого контракта...

— Просто. Сначала я отвечу на все ваши вопросы — после этого вы, конечно, сможете меня пристрелить, но тогда потеряете вторую часть сделки. Потом вы ответите на мои вопросы и дадите мне корабль. Я улетаю на Тучанку. Можете принять дополнительные меры безопасности — дайте мне медленно действующий яд, противоядие от которого будет только у вас. Или установите в моём теле бомбу с таймером. Или пошлите со мной вашего агента, который пристрелит меня, как только я сделаю шаг не в ту сторону. Можете даже сделать все три вещи сразу. В самом худшем случае Цитадель узнает о вас столько же, сколько и вы о ней. Но вы увидите, что мне будет невыгодно вас предавать. Как и вам меня. Жизнь одного наёмника — маленькая ставка в такой игре.

Хан рассмеялся.

— А ты мне нравишься, горбатый. У тебя, как понимаю, зуб на Цитадель?

— Зуб? Да у меня на неё полная пасть! Когда я расскажу вам историю народа кроганов, вы поймёте — за что. Мой народ вымирает. И мне почему-то кажется, что твой — тоже не процветает. Предательство сейчас лишено смысла.

— Поэтому ты и позволил завербовать себя на эту миссию?

— Ха, а ты догадлив... для генерала. Да, поэтому. Когда я узнал о новом могущественном народе где-то за первичным Ретранслятором, я решил сделать на него ставку. Если с вами невозможно договориться — то кроганы снова понадобятся Цитадели. Если с вами можно сотрудничать — то кроганы понадобятся вам. В обоих случаях, появится сторона, не заинтересованная в нашем вымирании.

— Как понимаю, на первый случай ты оставил завещание — что делать твоим преемникам?

— Разумеется. Но пока что больше похоже на второй.


Свою персональную стоимость наёмник отработал очень быстро. Первая же новость, которую он сообщил, оказалась приличным холодным душем на головы криптонцев — хотя для Хана ничего удивительного в ней не было — ему эта тактика казалась очевидным следствием стратегии Жнецов.

Провокация в системе Рао провалилась, зато симметричная ей в системе Вдовы — прошла на ура. Из Ретранслятора одновременно вывалились полторы тысячи беспилотных зондов, набитых антивеществом.

Нет, Рекс не знал, из чего эти зонды были сделаны — из кристалла или из материалов, используемых Цитаделью. Гражданам Цитадели было как-то не до анализа — отметки на масс-детекторах выглядели достаточно угрожающе сами по себе.

Навигация внутри туманности была затруднена, поэтому любому вражескому флоту потребовалось бы время на то, чтобы организовать атаку. Но гости, похоже, об этом не имели ни малейшего понятия — они сразу же пошли точно к Цитадели. Отсутствие у них сверхсветовых двигателей неожиданно превратилось из недостатка в преимущество — газ и пыль, выброшенные голубым гигантом Вдовы, все равно не давали развить сколь-нибудь приличную скорость. Флоты были вынуждены маневрировать очень плавно и осторожно, а для перестрелки сходиться чуть ли не на дистанцию визуального наведения — иначе лазеры рассеивались, а гиперскоростные снаряды просто сгорали.

Оптимальным оружием для космического боя в таких условиях были ракеты. Совет это выяснил без малого две тысячи лет назад, и конечно же, использовал на полную катушку. И на самой Цитадели, и на Флоте Цитадели, и на многочисленных станциях, окружавших её, было не просто много, а очень много ракет и противоракет. Требовалось несколько часов непрерывной перестрелки, чтобы опустошить их погреба.

Зонды тоже были по сути управляемыми ракетами — но против колоссального боезапаса Цитадели рой в полторы тысячи как-то... не сильно впечатлял. Так что Совет немного перетрусил в первый момент, но решил не пороть горячку. Шесть тысяч боеголовок первого же залпа должны были решить вопрос.

Только вот на расстоянии больше световой секунды управлять ракетами невозможно. Полагаться на радары или лидары в «супе», окружающем Цитадель — тоже. Свободно просвечивают эту муть только масс-детекторы — но они массивны и дороги, на каждую ракету их не поставишь. Поэтому каждый рой вела ракета-лидер — размером с небольшой звездолёт, снабжённая собственным детектором. Прочие получали целеуказания уже от неё — по радио или по лазерному лучу. В первом залпе таких лидеров было пятьдесят.

Слишком поздно выяснилось, что противник, во-первых, обладает мощным и дальнобойным лучевым оружием, а во-вторых — очень хорошо умеет взламывать чужие системы управления. Только когда ракеты-лидеры оказались выбиты, а все управляемые ракеты Цитадели ПРИСОЕДИНИЛИСЬ к атакующему рою — в Совете поняли, что они крепко попали.

Нет, в гражданских кварталах Цитадели ни одна боеголовка не взорвалась. Флот Цитадели продемонстрировал всю свою отвагу, мастерство и огневую мощь. Он буквально собой заслонил столицу Совета. Вышел наперехват чужакам и уничтожил их «вручную» — огнём бортовых кинетических орудий и лазеров ПОИСКа, наводя на расстоянии прямой видимости. Вот только с этого расстояния зонды уже шли на таран, а их взрывы гигатонной мощности были смертельно опасны, даже если происходили не прямо на обшивке. Дело даже не в радиации, и не в ударной волне. Хуже, что ионизируя вещество туманности, они производили мощнейшие электромагнитные импульсы, от которых выключалось оборудование — и в образовавшиеся «дыры» обороны врывались новые снаряды. Собственные ракеты Цитадели, уведённые врагом, были менее мощны, зато специально рассчитаны на прорыв ПОИСКа.

Больше всего кораблей потеряли турианцы — полторы сотни, включая два дредноута (один уничтожен физически, второй сильно поломан и потерял почти весь экипаж). Флагман азари «Судьба вознесения» получил тяжёлые повреждения и нуждался в месячном ремонте.

Общие потери составили пятнадцать тысяч погибших и сорок тысяч раненых разумных. Если бы флот проявил чуть меньше решительности и умения — они могли бы достичь миллионов. А хитроумный враг занял бы Цитадель, парализовав всё межзвёздное сообщение.

После этого ни о каких переговорах не могло быть и речи. По крайней мере, пока Криптон не будет полностью приведён к миру.

День двадцать девятый

Пока что турианцы не знали, где именно находится Криптон. Но это лишь вопрос времени. Вариант первый — они обойдут все известные им первичные Ретрансляторы в скоплении и выяснят, какой из них был недавно активирован. В этом случае у Хана есть отсрочка от недели до месяца. Вариант второй — Жнецы в той или иной форме подбросят им информацию — тогда силы вторжения могут нагрянуть хоть завтра.

Рекс предположил, что к операции будет привлечено пятнадцать дредноутов — максимальное количество, которое Турианская Иерархия могла задействовать, не оголяя другие фронты. Общая численность задействованных сил может составить до тысячи вымпелов — из которых до шестисот будут боевыми кораблями, а остальные четыреста — топливные танкеры, десантовозы, корабли РЭБ и прочая шушера, не стреляющая, но позарез необходимая для обеспечения операции.

Казалось бы, по сравнению с пятидесятитысячным Сапфировым Флотом — тьфу, мелочь, не стоящая внимания. Даже если не учитывать корабли, которые уже были переоборудованы в транспорты. На каждый дредноут со свитой из сорока меньших кораблей придётся по тысяче «дредноутов» Криптона. Порвут и не спросят, как зовут. Даже без учёта лазерных мин и орбитальных орудий.

Правда, все эти корабли — досветовые. А значит, заведомо уступают в манёвре. Но чтобы перейти на сверхсвет, кораблям с импульсной тягой нужен простор для разгона — а Ретранслятор такого простора не даёт. Это заведомо «узкое место», где всё решает превосходящая огневая мощь.

Конечно, турианцы не знают о Сапфировом Флоте. Зато знает тот, кто ими манипулирует. Ему бессмысленные потери не нужны. Ему нужно либо равенство в силах (если он больше заинтересован в процессе, чем в результате), либо полное превосходство ящеров (если он добивается уничтожения Криптона).

Криптонцы как противник имеют два основных отличия от всех цивилизаций Цитадели — у них нет колоний, всё население сосредоточено в столице — зато уж эта единственная защищена просто неприлично мощно. Отсюда вытекает тактика — умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт. Вместо того, чтобы штурмовать крепость, в которую они превратили свой Ретранслятор, нужно обойти все Ретрансляторы в окрестных системах, уничтожить расставленные там зонды и занять оптимальные огневые позиции. И при попытке пройти на другую сторону, уже самих криптонцев будут расстреливать, как мишени в тире.

А потом, найдя ближайший Ретранслятор (скорее всего Арктур, но возможно, найдутся ещё ближе) — выйдут с него в систему Рао на сверхсвете. После чего получат полную свободу манёвра — «сапфиры» банально не будут за ними успевать, зато будут постоянно жечь кучу солнечного камня на разгон и торможение. А на Криптон тем временем будут валиться один за другим осколки луны...

Расставить фотонные мины в радиусе световой секунды от планеты? Это, конечно, её более-менее обезопасит... только придётся круглые сутки следить, чтобы до управления этим роем не добрался «Призрак-1». Иначе «с такими друзьями врагов не надо» — лазерный обстрел с орбиты ничуть не полезнее для здоровья, чем падение множества метеоритов.

Построить собственные сверхсветовые корабли? Теоретически это теперь возможно. Рекс рассказал, что Цитадель использует в сверхсветовых двигателях так называемый «нулевой элемент», сокращённо «элно». Субстанцию не совсем понятного происхождения, которая создаёт эффект массы под влиянием электрического заряда. Рабочие нашли это вещество в обломках кораблей, и тестирование показало, что такой эффект действительно наблюдается. Новость произвела эффект разорвавшейся бомбы в научных кругах. Конечно, Ретранслятор тоже создаёт эффект массы, и при этом он неорганический. Но одно дело — творение неведомой древней цивилизации, вероятно опередившей Криптон на тысячи лет... Совсем другое — то, что мы можем повторить и использовать!

Нон уже создал общую теорию, обосновавшую такой сверхсвет.

По его предположению, следует различать две разных формы движения, точнее — ускорения под эффектом массы. Первый — движение ОТНОСИТЕЛЬНО генератора и создаваемого им поля эффекта массы. Второй — движение ВМЕСТЕ с генератором и полем.

Первый род движения является реальным движением и связан с возрастанием энергии и импульса. Это возрастание компенсируется расходом энергии генератора при пересечении ускоренным объектом «стенки пузыря» — границы поля.

Второй род движения является «псевдодвижением» — перемещением объекта относительно других объектов, не связанным с возрастанием энергии и импульса. Связан он с тем, что на одной стороне «пузыря» происходит поглощение пространства, а на другой — его выделение.

Эксперимент с небольшим кусочком элно подтвердил практическую сторону теории — теперь оставалось подвести под неё надлежащий физико-математический аппарат. За это уже взялись несколько институтов.

Тем не менее от простого генератора искусственного эффекта массы до работающего импульсного движка — не меньше месяца работы. До массового производства аппаратов, сравнимых с турианскими кораблями по качеству — не меньше двух месяцев. И даже после этого их сверхсветовой флот будет уступать турианскому в численности и огневой мощи — просто потому, что элно у них очень мало.


Хан практически не вылезал из капсулы виртуальной реальности. Слишком плотный информационный поток падал на него со всех сторон — планета требовала личного внимания. Три цифровых атаки произошли на мобильную тюрьму, где содержался Рекс. Он отбил все три, но это потребовало полного внимания и использования усилителей интеллекта на максимальной мощности. После этого воспринимать реальный мир было довольно трудно — даже мозгу воина требовалось две-три минуты, чтобы заново адаптироваться к медленным и твёрдым предметам, лишённым интерактивности.

«Один я так долго не вытяну. Рано или поздно где-то пропущу удар. Нон и Ро-Зар хорошие помощники в своих сферах, но одна слишком стара, а второй слишком добродушен. Нужно больше аугментов».

Как вычислить носителей скрытой земной памяти среди двухсот пятидесяти миллионов криптонцев? Не так уж трудно. Вспомним, что сказал «Серая Зона».

«Дело в том, что я специализируюсь на военных преступниках. Я стараюсь поменьше лезть в мозги разумных существ, которые ни в чём не виноваты».

Военных преступников на Криптоне не так много — цивилизация до недавнего времени была мирной. Почти со всеми Дру-Зод был так или иначе знаком — рыбак рыбака видит издалека. И подавляющее большинство таковых сидело в Фантомной Зоне.

Вопрос был ещё в том, как понимать словосочетание «военный преступник». Это любой нарушитель закона из военной гильдии? Или преступление должно быть связано именно с его профессиональной военной деятельностью? И преступление по каким законам? Земным или криптонским?

Короткий подсчёт дал следующий результат — обеспечить достаточное количество черепных коробок для всех людей Хана можно только двумя способами. Либо этот живодёр «судит» преступников по каким-то своим, возможно земным законам — либо он должен считать себя вправе мыть мозги всем преступникам, когда-либо служившим в армии, И иметь доступ в Фантомную Зону.

Первый вариант казался намного вероятнее. И проверить его совсем нетрудно. Всех участников зачистки Вируса Икс Зод не помнил (он вообще не придавал людям как таковым большого значения) — но компьютер помнил. По криптонским законам исполнители не сделали ничего преступного, акция была санкционирована Советом. По земным понятиям — это была бойня.

Стоит отметить, судьи осторожности не сразу отдали приказ о полной зачистке заражённых кварталов. И даже Дру-Зод не сразу потребовал такого разрешения. Поначалу пациентов пытались лечить, потом — хотя бы отделить заражённых от незаражённых...

Беда в том, что Икс был далеко не обычной болезнью. Он пытался создать себе идеального разносчика — и для этого менял ДНК жертв, превращая их в безмозглых, но очень агрессивных, сильных, быстрых и живучих тварей. Или (крайне редко) НЕ безмозглых, что ещё хуже — тогда весь их интеллект переориентировался на то, чтобы избежать охотников и заразить как можно больше людей.

Оглушающие заряды на мутантов не действовали. Уязвимости в виде электромагнитных импульсов, как у киберзомби, у них тоже не было. Карантин не помогал — инфицированные скоординированными атаками прорывали его. Только много-много горячей плазмы могло решить вопрос. И Зод, потеряв первых солдат, стал их этой плазмой щедро обеспечивать. Не делая отличий между заражёнными, частично заражёнными, вирусоносителями и пока здоровыми.

Роботов он для этого дела не использовал. Трудно сказать, почему. Генерал вообще не любил использовать «бездушную технику», веря, что она никогда не сравнится с прирождённым воином по возможностям. Но в данном случае, вероятно, он ещё и не хотел перекладывать на машины ответственность. Зод верил, что грязную работу каждый должен делать сам, своими руками.

Благодаря этому на Криптоне объявилось около трёх сотен военных преступников по земным стандартам. Если считать тех, кто принимал участие в зачистке, но лично по гражданским не стрелял, это число увеличивалось до пяти тысяч.

И все они получают анонимное письмо с коротким звуковым файлом.

«Я знаю, что вы сделали в прошлом столетии. Star Trek Into Darkness. Хан».

Пусть теперь побегают, поищут неведомого мстителя, пережившего ту резню. Даже если они догадаются проверить значение загадочной фразы на одном из языков далёкой планеты Земля (который знает в лучшем случае 3-5 человек на всём Криптоне), кому придёт в голову связывать его с лордом-протектором?

А если «Призрак-1» эту связь всё же вскроет (хотя Хан в этом сомневался — он организовал анонимку без помощи нулевого доступа), то во-первых, будет интересно посмотреть, под каким именем и с каким рейтингом достоверности он её опубликует.

А во-вторых... в чём дело, собственно? Я просто проверял боеготовность войск и их способность реагировать на неожиданные угрозы. Кстати, вы меня разочаровали, господа чистильщики. Если наших солдат так легко дезориентировать банальным шантажом... что же с вами тогда сделают Жнецы?

Такие трюки (может, менее изощрённые, но не менее зловредные) были вполне в духе прежнего Зода.

Что же касается возможных проснувшихся аугментов... он намеренно не стал указывать и даже давать намёков, в кого именно вселился. Если его люди не поглупели критически — одного слова «Хан» им будет вполне достаточно. Остальные детали головоломки они соберут сами.

Подготовка и реализация плана отняли около часа. Это было максимальное время, которое он мог выделить. Новые вести уже требовали его внимания.


За десятки тысяч световых лет от Криптона двое посланников Хана решали совершенно аналогичный вопрос. Что делать с пленниками?

Стоит отдать должное турианцам — они не впали в панику, когда обнаружили, что их корабль им не подчиняется, двери заблокированы а связи с базой нет. Используя личное оружие и оборудование, одни начали методично прорываться к спасательным капсулам, другие — к ангару с челноком, третьи — пытаться взломать центральный компьютер и восстановить контроль над ним. Нон и Фаора едва успевали заращивать разрушенные переборки.

Разумеется, лучше всего было бы доставить пленных на Криптон и сдать на руки Дру-Зоду. В конце концов, это очень ценные источники информации. Но фрегату туда прорываться ещё много дней, а что-то делать с ними нужно уже сейчас. Отпустить — нельзя, за «Прытким» сразу начнётся охота.

Кровожадная Фаора предложила не церемониться и просто убить ящеров. Опускается потолок и раздавливает их, как пресс. Нон возразил, что убийство военнопленных, да ещё таким мучительным способом, противоречит принципам военной гильдии.

— Ты меня ещё поучи, — огрызнулась женщина. — Во-первых, на спецназ в тылу врага цивилизованные принципы боевых действий не распространяются. А во-вторых, солдаты в броне и с действующим оружием военнопленными не являются. Вот когда они официально капитулируют, бросив оружие, тогда на них будут распространяться какие-то принципы. Кстати, У НИХ вообще есть какие-нибудь конвенции об обращении с пленными?

— Есть, — подтвердил Нон, проверив соответствующую базу данных. — Правда, она затрагивает только членов Совета...

— Вот и отлично, мы таковыми не являемся, так что...

— Откуда ты знаешь? Может, за время нашего отсутствия Дру-Зод подписал соглашение о вступлении?

— Я знаю Генерала! Он бы никогда на это не пошёл!

— А я знаю своего ученика. Он гораздо больше политик, чем ты можешь представить.

— Ладно. Можешь предъявить им ультиматум о капитуляции. Если они сложат оружие — оставим жить. Но если продолжат ломать наш корабль...

Турианцы оказались не только храбрыми, но и благоразумными существами. Нону хватило получаса переговоров... и одной демонстрации опускающегося потолка, чтобы убедить их в бесполезности сопротивления.

— Вероятно, Дру-Зод смог бы убедить их быстрее, — впоследствии признавался учёный. — Но я не из военной гильдии, мне не хватает напора.

Фрегат прошёл уже два Ретранслятора. Перед вторым они пожертвовали заражённым челноком. Тот выждал, пока прыгнул «Прыткий», а затем ушёл в другую систему. Таким образом «рога» древней машины оказались перенацелены в другом направлении, и преследователи не могли выяснить реальную цель фрегата.

В памяти взломанного центрального компьютера нашлась весьма обширная карта Ретрансляторов — их сеть, как оказалось, тянется едва ли не на всю Галактику. Всего в туманности Змеи было около 2028 звёзд, 712 вторичных Ретрансляторов, и 256 первичных, в том числе 64 — в системе Вдовы, у Цитадели, а прочие разбросаны по звёздам скопления. Похоже, строители первичных были без ума от степеней двойки — а вот вторичные разбрасывали как попало, их все равно больше одного на систему не нужно.

Цивилизации Цитадели успели активировать (или нашли уже активированными) только 35 первичных Ретрансляторов. Из них активно использовались 10 маршрутов, а остальные 25 (среди которых присутствовало и арктурианское реле) — были известны просто так, «для галочки».

— Из этих двадцати пяти, — Нон развернул в виртуальном пространстве виртуальную карту, — семь охраняются флотом, три находятся возле заселённых планет, и ещё двенадцать оборудованы станциями Экстранета — автоматическими узлами сверхсветовой связи, которые тут же просигналят, если через Ретранслятор что-то пройдёт — неважно, сюда или отсюда. И только три — среди которых опять же проход к нам домой — находятся на окраине скопления, слишком далеко, чтобы их можно было подключить к Экстранету.

— Но мы через них не пойдём, — полуутвердительно сказала Фаора.

— Естественно. Там нас будут ловить в первую очередь. Я уверен, турианцы уже выслали корабли ко всем трём ненаблюдаемым Ретрансляторам.

— Активируем один из спящих?

— Нет, на это нужно слишком много энергии. Фрегат не справится. Мы взломаем один из узлов-наблюдателей Экстранета.

Но ещё до этого у вторичного Ретранслятора в одной из пустых систем они наконец поймали желанный приз — зонд с ансиблем. После чего вынуждены были блуждать на окраинах туманности больше суток.

Всё дело в том, что запас квантово запутанных частиц на борту зонда позволял передать на Криптон всего пятьдесят мегабит информации. А память компьютера «Прыткого» измерялась терабитами. Пока Нон сумел извлечь самые ценные, стратегически важные данные, пока заархивировал их максимально плотно, прошло немало времени. Зато теперь у лорда-протектора было достаточно подробное представление о культуре Цитадели.

О том, что две трети этой информации Дру-Зод уже получил из другого источника — он почему-то рассказывать не стал, хотя это помогло бы сэкономить значительную часть ёмкости ансибля.

«Запрашиваем разрешения на самоликвидацию, — добавила в конце сообщения Фаора. — Миссия выполнена. Если все кристаллы будут разрушены, турианцы не смогут много рассказать о нас. Или мы можем самоликвидироваться вместе со свидетелями, взорвав реактор».

«Отказано, — пришло неожиданное ответное сообщение. — Выкручивайтесь как хотите, запрашивайте любую поддержку, какую Криптон вам сможет предоставить — но доставьте этот корабль целым и с живыми пленниками в систему Рао».

Голограмма Фаоры несколько удивилась, но послушно отослала подтверждение.


Спустя полчаса один из турианцев вежливо постучал в стенку каюты, где он содержался.

— Сириус Артериус, восьмой ранг, помощник командира, — представился он. — Могу я говорить с кем-нибудь из офицеров Криптона?

— Можете говорить со мной, — отозвалась Фаора, но называть имя и должность в качестве ответной любезности не стала. Впрочем, турианец не обиделся.

— Насколько я понимаю, у вас скоро возникнут технические проблемы. Соединиться со своими основными силами вы, видимо, пока не можете. А «Прыткий» — фрегат охранения, а не дальней разведки. Он рассчитан на действия в составе эскадры и его автономность невелика. Хотя на последней стоянке мы полностью заправились, через три-пять межсистемных переходов у вас закончится топливо, а через десять дней — продукты. Кроме того, я не знаю, сколько вас и подходит ли вам наша пища, но подозреваю, что и ваши запасы не так велики.

— И вы предлагаете капитулировать по этому поводу? — ехидно уточнила Фаора.

— Сомневаюсь, что мне удастся уговорить вас на это. Но в том, чтобы вы начали сокращать количество пленных, я точно не заинтересован. Поэтому у меня есть более конструктивное предложение.

Пару столетий назад турианцы пытались создать транспортную сеть для быстрых сверхсветовых переходов на большие расстояния в пределах скопления. Они расставляли вдоль маршрутов «опорные пункты» — базы с запасами топлива, провизии, омнигеля и станциями разрядки ядра. Правда, совсем скоро обнаружилось, что такие базы стали идеальной добычей для пиратов — просто висящий в открытом космосе сундук с сокровищами, подходи и бери. Конечно, их можно было защитить, пираты не полезут на космическую крепость или на охраняющий её боевой флот. Но при этом стоимость их строительства и содержания становилась просто непомерной — а вся идея заключалась как раз в том, чтобы обеспечить флот ДЕШЁВОЙ поддержкой.

Выход предложили хитрые саларианцы. Неуязвимая крепость — не та, которую штурмовали и не взяли, а та, которую не нашли. Базы сделали поменьше, охладили до температуры, близкой к абсолютному нулю (благо, живых существ там не было, работающих машин тоже), нанесли антирадарное покрытие и чёрную краску, и разместили в случайных точках межзвёздного пространства.

Конечно, совсем невидимыми они не стали. Зная примерный район, и как следует его прощупав, обнаружить склад всё-таки было можно. Хитрость заключалась в том, чтобы на его поиск ушло больше ресурсов, в первую очередь топлива, чем можно было с него снять. Охота за точками заправки стала коммерчески невыгодна — и сразу прекратилась. Пираты, в отличие от турианцев, прекрасно умели считать деньги.

Каждый командир корабля знал координаты нескольких таких складов в тех районах, где ему приходилось работать. Заучивали их на память. Заносить в омнитул не то, чтобы запрещалось — но считалось признаком бездарного офицера с нетренированными мозгами. Это могло заметно замедлить дальнейшее продвижение в ранге. Все координаты были известны только центральному штабу.

Командир, однако, оказался более упрям. Он всё время повторял словосочетание «государственная измена», сколько Сириус не пытался втолковать, что разумнее сдать чужакам несколько килотонн топлива, чем подталкивать хорошо вооружённых и агрессивных инопланетян грабить мирные лайнеры или грузовики. Правда, его уверенность сильно пошатнул аргумент Фаоры, что внешне «Прыткий» после захвата ничуть не изменился, и даже система «свой-чужой» по-прежнему работает — а значит, пиратские рейды будут производиться под турианским флагом.

— Но где у меня гарантия, что получив топливо, вы не станете атаковать другие корабли, как уже атаковали Цитадель?

— Это были не мы, — механически поправила Фаора. — Впрочем, вы вряд ли поверите.

Она оказалась права. Можно было прибегнуть к форсированному допросу, только делать аккуратное вскрытие нервных узлов кристаллическими щупальцами довольно сложно. Да и на других турианцев это бы произвело нехорошее впечатление. Пришлось снова задействовать ресурс ансибля и потратить ещё килобит на изложение новой проблемы сжатым армейским кодом. Дру-Зод нашёл решение почти мгновенно.

«Объясните ему, что „Прыткий“ сможет перехватить несколько мирных кораблей даже с нынешним запасом топлива — так что скрывая координаты склада, они ничего не выиграют, а вот открыв — могут либо минимизировать потери, если вы сдержите слово, либо потерять столько же, если вы его нарушите».

Такого применения теории игр турианцы не ожидали. После этого оставшиеся переговоры прошли, как по маслу. Атмосфера на борту фрегата стала значительно более тёплой и дружественной.


— Так значит вы, ребята — раса биотиков невдолбенной силы?

— Я не уверен, что это можно так назвать, — покачал головой Хан. — Биотиками в Цитадели называются существа, в телах которых присутствует элно. Мы можем манипулировать тёмной энергией — собственно, мы это делаем постоянно — но нулевого элемента в наших телах нет.

— Саларианцы готовы будут вас на атомы разобрать, чтобы понять, как вы это делаете.

— Мы сами себя разбирали. И не один раз. Не то, что на атомы — на элементарные частицы.

— И что — совсем ничего не нашли? — недоверчиво наклонил голову Рекс.

— Есть определённые гены, которые отвечают за синтез определённого комплекса белков. Присущие всем криптонским организмам и ни одному инопланетному, насколько известно. Но что именно эти белки делают — мы так и не смогли выяснить. Они просто есть.

— А разрушать этот белок не пробовали? — заинтересовался кроган. — Или вводить в организм не-криптонцев?

— Пробовали, конечно, — улыбнулся лорд-протектор. — Криптонец, лишённый данного комплекса, умирает, причём весьма мучительно. Не-криптонец, которому введены соответствующие белки — временно получает криптонские силы... но как только они кончаются, опять же мучительно умирает.

— Абсолютное привыкание с первого раза?

— В большинстве случаев да. Есть одно исключение — если криптонский вид-донор достаточно близок — внешне и внутренне — к инопланетному виду-реципиенту, если у них схожий метаболизм, то постепенно снижая уровень «тёмных белков» в крови реципиента, можно получить достаточно безопасное избавление от зависимости. Ну как — безопасное. После первой инъекции вероятность выживания где-то шестьдесят процентов, после второй — тридцать, и так далее. Точные цифры зависят от выносливости конкретной особи. Думаю, если бы на Криптоне существовали свои кроганы, ты мог бы получить порцию их белков и выжить с девяностопроцентной вероятностью. Но вытяжка из моих тканей убьёт тебя гарантировано, как только ты перестанешь её получать.

— А ты знаешь, что это такое, Генерал? — Рекс скрестил руки на коленях и внимательно посмотрел на голографическую проекцию обоими глазами. — Ты сейчас описал мне идеальный наркотик для управления воинами-рабами. Ты берёшь любого куцехвостого малька, вводишь ему кое-какие препараты... и получаешь суперсолдата, способного запрыгнуть на пару этажей без разбега, выдержать биотический удар коммандос азари или унести на себе стволы для целого отряда. И даже не думающего пойти против тебя, потому что без новой дозы он загнётся через сколько там?

— Через сутки максимум.

— Вот. Если вы будете использовать это своё свойство, вас будут ненавидеть больше, чем рахни... но армии Цитадели скоро станут вашими армиями. Если не будете... вас начнут перерабатывать на боевые наркотики, как ворча.

— Погоди, что значит «как ворча»?

— А ты не знал? Ни один солдат не пойдёт в бой без хотя бы одной дозы медигеля — универсального лекарства, подходящего всем расам, способного даже мёртвых на ноги поставить! — голос Рекса стал откровенно издевательским. — Медигель для тела — то же, что омнигель для техники! А чего в рекламе не говорят и в учебниках не пишут — что делается оно из суперклеток ворча. Только они способны адаптироваться к любому носителю и восстановить функциональность любого органа прямо в бою. Ворча плодятся быстро и где угодно, жрут всё подряд — универсальный производственный ресурс.

— И что, у Цитадели есть концлагеря для них? Или это называется «фермами»?

— Ну, не всё так открыто, — усмехнулся Рекс. — Хотя кое-где пытаются организовать... у батарианцев, например, у которых рабство легализовано. Но обычно делается проще. Корпорации, которые заботятся о репутации, платят ворча за донорство. Те, кому наплевать — просто находят нелегальную колонию — у ворча их всегда много, а если вдруг закончились, можно организовать и самостоятельно. Подождать, пока твари размножатся до пары миллионов — это не так много, лет восемьдесят, если изначально заселить десяток. А потом на них «совершенно случайно» выходит некая пиратская эскадра и устраивает массовую переработку. Совет, ясное дело, «гневно осуждает» этот акт варварства, но так как поселение все равно было незаконным — ничего не предпринимает. Тем более, что если позволить ворча слишком размножиться, они всю экосистему сожрут.

— Их самих это, похоже, не сильно беспокоит. Во всяком случае, протестов посла ворча в Совете вроде не было?

Рекс фыркнул.

— Для типичного ворча жизнь других ворча не имеет ни малейшей ценности. Если дать одному племени гарантию, что его оставят на расплод — оно ещё и других заготавливать поможет. Ведь сожрать соплеменника для них — значит продлить себе жизнь, забрав его неиспользованные суперклетки. Я знал одну хитрую самку, которая прожила пятьсот лет, питаясь только собственными детьми.

— Ты это говоришь с осуждением или с восхищением, Рекс?

— С завистью. Эти ничтожества переживут кроганов, переживут Совет и вас, думаю, тоже переживут. Подумай об этом, Генерал. Мы были более сильны, более живучи, быстрее размножались, дольше жили... Но они все равно оказались более приспособленными, переиграв нас вчистую. Потому что сумели стать полезными зверьками. Более полезными, чем мы, я имею в виду. Кроганы нужны только в дни больших войн, а ворча будут нужны всегда. Жизнь одного из этих паразитов не стоит ничего, но ворча как вид всегда будут холить и лелеять, кто бы ни воссел на Цитадели...

— Пока кто-нибудь не придумает способ производить медигель искусственно.

Рекс расхохотался и толкнул проекцию в плечо огромным кулаком.

— Точно, маленький генерал. Жаль только, я вряд ли доживу до этого. Но тебе я бы всё же посоветовал стать тем, кто разводит, а не тем, кого разводят. Вы уступаете в скорости размножения и нам, и ворча. Если вас пустят в переработку, вы быстро закончитесь.

— Эти двое уже попросили у меня разрешения спариться и произвести потомство.

— Как и следовало ожидать. На твоём месте я бы согласился. Лишние ворча никогда не помешают. Хотя бы в виде аптечки на поясе.

— Погоди, я не понимаю одну вещь. «Боевые наркотики», как ты это называешь, не обязательно добывать из разумных криптонцев. Наша фауна для добычи тех же белков подойдёт гораздо лучше — даже без учёта этических вопросов. Она банально плодится быстрее. Что, ворча — единственные жители своей планеты с такой регенерацией? Нельзя было создать фермы с неразумным зверьём для добычи суперклеток?

— Теперь — единственные, — хмыкнул наёмник. — Биологи говорят, что там изначально было что-то около ста разных видов с подобной способностью, все родственные друг другу, из одного отряда. Но когда первый ворча взял в руки палку...

— Они поняли, что это не просто мясо. Это мясо, которое продлевает жизнь.

— В точку. За пару столетий выжрали всё, хотя их добыча тоже плодилась будь здоров. Когда мы нашли их и вывели в космос, они уже много тысяч лет могли лечиться от старости только своими соплеменниками.

— Понятно... что ж, нам такие симбионты пригодятся. Кстати, Рекс, раз уж речь зашла о биологии. Ты ведь наверняка заметил, что твоим товарищам-наёмникам промыли мозги? Их поведение изменилось...

— Мне как-то было не до этого, знаешь ли. Я в это время пытался сохранить СВОИ мозги.

— Даже так? Тогда может объяснишь, каким образом именно вам троим удалось выжить?

— Точно могу говорить только за себя. О них — только предполагать. Но догадаться не трудно. Ворча адаптируются ко всему, что на них воздействует. В том числе и голосам в башке. Эти двое перестроились так, чтобы не слышать их.

— То есть они теперь иммунны к воздействию Жнецов?! Да им цены нет! Хорошо, а ты?

— А меня они подчинили, — Рекс раздражённо отвернулся. — И тут я этим мелким уродам, получается, проиграл. Только не до конца. Видимо, захватчики не были достаточно знакомы с моим народом, и не знали, как правильно управлять. Нельзя приказать крогану совершить самоубийство. Если кроган хочет умереть, он просто кинется в бой на заведомо более сильного противника. Но в буквальном смысле убить себя, собственными руками... Мы просто не знаем, как это делается. А взять меня на ручное управление они просто не успели. Я так понимаю, ты в курсе, что за тварь это сделала?

— К сожалению, лично не знаком, и как её морда выглядит — не знаю. Но дело с ней иметь приходилось...

И Хан подробно рассказал рептилоиду обо всём. Об угрозе, которая нависла над планетой, о серии связанных с этим мятежей и провокаций, о результатах вскрытия пойманных киберзомби... Единственное, чего он ни разу не упомянул — малого поля Кум-Эла и связанных с ним проблем.

— Какая жалость, — подытожил Рекс, когда он наконец замолчал. — Я надеялся на настоящую большую войну с Цитаделью... А это оказалась всего лишь банальная провокация третьей стороны.

— Пока что это успешная провокация. Так что большая война ещё вполне может быть, — утешил его Хан. — А если нам удастся убедить Совет, что мы здесь ни при чём — все равно будет война, но уже против этой третьей стороны.

— Если бы эти твои Жнецы были достаточно сильны, то не занимались бы провокациями, а сразу пришли и напали открыто, — проворчал кроган. — Я уверен, когда мы их наконец вытащим из укрытия, это окажется какая-нибудь хитрозадая мелочь с большими амбициями,