КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно  

Необыкновенные охотники на привидений против Дикого горца (fb2)


Настройки текста:



Пек Лепрекон - Необыкновенные охотники на привидений против Дикого горца

Литературно-художественное издание


Peck Leprechaun

The Incredible Ghostbusters

Against The Wild Highlander



Пек Лепрекон


НЕОБЫКНОВЕННЫЕ ОХОТНИКИ НА ПРИВИДЕНИЙ

ПРОТИВ ДИКОГО ГОРЦА


Эта книга продолжает новую серию «39 попугаев», в которой любознательные мальчишки и девчонки повстречаются со старыми знакомыми: Охотниками на привидений, Черепашками-Ниндзя, а также подружатся с любимцами миллионов своих сверстников в Западной Европе и Америке Данком и Амосом, Холом и Роджером и многими-многими другими.


Что может быть увлекательней охоты на привидения?

Берешь эктоплазменное ружье, ловушку и вперед!

Острые ощущения гарантированы!


Правда дело это новое и небезопасное. Поэтому новичкам лучше воспользоваться услугами опытных наставников. «Необычайные охотники на привидений» – Игон, Питер, Рэй и Уинстон – приглашают вас присоединиться к ним, а привидения, призраки, кошмарики и самые настоящие ужасы отыщутся сами.


Охота на привидения продолжается!!!

Дорогу осилит идущий.

Глава 1 НЕМИНУЕМАЯ ВСТРЕЧА

Старый, кое-где помятый "шевроле" медленно ехал по улице. Пространство перед его капотом светилось холодным желтым светом фар.

Начиналось сырое туманное утро. Вдоль тротуара тянулись бесконечные стены наводящих тоску многоэтажных домов с голыми ровными фасадами, на которых не было за что зацепиться глазу.

Вдоль улицы тянулся бесконечный ряд припаркованных автомобилей, владельцы которых, как видно, не слишком бы расстраивались в случае угона их собственных средств передвижения.

Нетрудно было догадаться, что все эти "форды", "бьюики", "крайслеры" с ржавыми крыльями и треснутыми лобовыми стеклами на самом деле стоят гораздо дешевле той суммы, на которую их застраховали хозяева.

Было то самое время суток, когда ночь уже начинает потихоньку уступать свои права, а сонное утро еще никак не может понять, что ему нужно вставать и будить солнце.

В это время суток обычно спят даже часовые на посту. В это время суток обычно и совершаются все кражи и грабежи. Но все равно то обстоятельство, что вокруг, насколько хватало глаз, не светилось ни одно окно, казалось фантастическим и ирреальным.

Если бы не приглушенное урчание медленного двигающегося автомобиля и свет его фар, можно было бы подумать, что город – мертвый, что вокруг нет ни одной живой души, а все дома, машины, гидранты на тротуарах – лишь немые свидетели некогда бурно протекавшей вокруг жизни.

Возможно, подобные чувства охватили водителя, и поэтому он старался двигаться как можно плавнее и тише, чтобы не спугнуть окутавшую все вокруг тишину.

Внезапно пейзаж изменился.

На углу одного из кварталов, в том месте, где от широкой центральной улицы отходил вбок небольшой узкий переулок, башней возвышалось необычного вида здание.

Оно было узкое и высокое, с большими гаражными воротами внизу, и внешне походило, на пожарную часть со смотровой башней – каланчей наверху. Сверху, на уровне второго этажа, угадывались очертания какой-то вывески. Но так как фары светили довольно низко, то разглядеть, что на ней изображено, было невозможно.

Машина остановилась, и двигатель замолчал. Через какое-то мгновение погас и свет фар.

Хлопнула дверка и, отдаваясь негромким эхом в окрестных кварталах, послышались спокойные, размеренные шаги.

Человек, который вышел из машины, был гигантского, не менее семи футов, роста, темнокожий великан. Одет он был в длинный, почти до пят, потертый коричневый плащ, а на ногах его были остроносые ковбойские сапоги с невысокими скошенными каблуками.

Человек огляделся по сторонам. Он совсем не хотел бы встретиться сейчас лицом к лицу с каким-либо случайным прохожим, потому что прекрасно понимал, что один его внешний вид способен вселить ужас любому, кто столкнется с ним на ночной темной улице.

Но тротуары по обеим сторонам были совершенно пустынны. Тогда человек не торопясь направился в сторону заинтересовавшего его своим необычным видом строения.

Не дойдя метров пятнадцать, человек резко остановился и прислушался – сзади его нарастал рев приближающегося на довольно большой скорости автомобиля.

Человек тут же бросился вперед, стараясь двигаться как можно ближе к стене дома. Он перебежал через переулок и своевременно успел скрыться в неглубокой нише, в глубине которой находились ворота гаража.

Человек замер и, казалось, слился со стеной. Он сразу же понял, что спешил не зря. Мимо его промчалась патрульная полицейская машина, отвоевывая от темноты лучами своих фар несколько десятков метров светлого пути и нарушая интимную тишину сонных кварталов нахальным ревом двигателя.

Стоило бы незнакомцу немного замешкаться, как тишину тут же разрезал бы пронзительный визг тормозов и ему пришлось бы под дулами револьверов тридцать восьмого калибра вытянуть вперед руки для того, чтобы на них тут же надели наручники.

Остаток ночи человеку пришлось бы провести в полицейском участке, где злой от бессонной ночи офицер выяснил бы его личность и причину, побудившую человека шляться в ночной тьме по безлюдным улицам.

Ведь в представлении копа любой человек, который не спит ночью – потенциальный преступник, а тем более такой верзила, каким является незнакомец.

Убедившись, что вокруг все затихло, человек вышел из своего ненадежного укрытия и пристально всмотрелся в вывеску, которая висела на здании.

На ней было изображено белое облако, подобное существу в круглой красной рамке, перечеркнутой такой же красной полосой.

– Это то... – пробормотал человек и повернулся лицом к дому.

Взгляд его стал сосредоточенным и пронзительным. Было похоже, будто незнакомец внимательно всматривается в стены с целью проникнуть своим взглядом сквозь закопченный старый кирпич, чтобы увидеть то, что творится внутри.

Человек поднял вперед руки и замер в такой позе. Какое-то время он стоял без движения и, казалось, окаменел.

Неожиданно глаза его вспыхнули холодным зеленоватым огнем. Пламя, как вода, хлынуло из его глазниц, стекло по груди, обволокло его руки, и из его пальцев с тихим потрескиванием вырвались сверкающие молнии, рассекли влажный воздух и вонзились в стену.


Начиналось обычное утро буднего дня. Ничто не предвещало грозы, а поэтому в конторе охотников за привидениями, все было тихо и спокойно. Каждый занимался своим любимым делом.

Игон Спенглер, то и дело поправляя сползающие на кончик носа, круглые металлические очки, сидел с паяльником в руке.

Воздух в лаборатории был наполнен терпким запахом кипящей канифоли и расплавленного припоя.

Рядом с ним возле экрана осциллографа сидел Питер – он помогал своему другу создавать новый усовершенствованный прибор по обнаружению паранормальных интоплазменных существ.

Уинстон Замаяна, как обычно, находился в библиотеке. Обложившись с двух сторон целыми башнями томов, он был с головой погружен в чтение.

Секретарша Джанин сидела в глубоком кресле за огромным дубовым столом в просторном холле, который служил приемной.

Все панели тут были выкрашены в темные цвета, а перила, лестница и колонны были сделаны из ценных пород дерева.

Весь интерьер напоминал о былом предназначении всего здания, в котором раньше находились похоронная контора.

Охотники за привидениями в складчину по дешевке купили ее на аукционе после того, как небольшая ритуальная фирма разорилась.

Джанин закинула свои тонкие ножки, обутые в элегантные туфельки на высоких каблучках, на массивную крышку стола и самозабвенно болтала по телефону:

– Ой, Лили, я чуть не забыла, как хорошо, что ты мне напомнила, я вчера была на распродаже сумок фирмы "Рэниель Дэй" Ты знаешь, я там себе приглядела такую вещь... Сумочка такая классная, из заменителя, конечно, но от натуральной кожи не отличишь. Она коричневая и по канту, как будто даже потертая, две такие пряжечки блестящие. Ну, ты сама понимаешь, маленькая, как раз то, что мне нужно. Я давно такую хотела. И можешь себе представить, всего двадцать три доллара.

Чушь, которую несла Джанин, действовала Игону на нервы, не давая ему сосредоточиться.

– Джанин! – крикнул он через открытие двери. – Прекрати болтать, не занимай телефон. Вдруг кто-нибудь пытается до нас дозвониться.

– Да не злись ты, пусть болтает, – попытался успокоить друга Питер. – За целую неделю ни одного заказа. Конечно же, ей тоже надоело сидеть возле телефона и ждать неизвестно откуда звонка.

– Это не аргумент, – не согласился с ним Игон. – Работа есть работа. За что мы ей деньги платим?

– Да ладно ты, – отмахнулся Питер.

Он решил дальше не встревать в отношения между Джанин и Игоном, которые, все это прекрасно знали, безумно влюблены друг в друга. А поэтому на людях постоянно цапаются между собой.

– Одну минуточку, Лили.

Джанин прикрыла микрофон рукой.

– Ах, так! – громко воскликнула она, повернувшись в сторону лаборатории. – Мне уже и поговорить нельзя! Ну что ж! Тогда я буду молчать. Вы больше от меня слова не добьетесь. В рабочее время только о работе – все!

Джанин опять поднесла трубку к уху:

– Лили, извини, дорогая, я перезвоню тебе после шести вечера.

В это время раздался грохот – Уинстон, которому мешали читать все эти крики, демонстративно захлопнул дверь в библиотеку.

– Ну вот, начинается, – недовольно пробурчал Питер. – Сейчас каждый запрется в своей конуре...

Джанин не успела повесить трубку на рожки старомодного телефона, как аппарат просто взорвался пронзительным звонком.

– Алло! – Джанин снова взяла трубку. – Контора охотников за привидениями. Вы разговариваете с секретаршей. Мое имя Джанин. Я вас слушаю.

– Алло, леди? – не давая ей договорить, перебил ее возмущенный голос. – Я до вас уже полчаса не могу дозвониться. У меня тут целое нашествие в саду.

– Алло! Успокойтесь, – бесстрашным голосом произнесла Джанин. – Расскажите по порядку. Что у вас произошло?

В предвкушении серьезного дела, к столу Джанин тут же подбежали Игон и Питер.

– Что? Что там? – наперебой затараторили они.

– Алло, рассказывайте, я вас слушаю, – растягивая слова, снова произнесла Джанин, обращаясь в телефонную трубку.

– Понимаете, девушка, – услышала она на другом конце провода взволнованный голос старичка. – Недели две назад ко мне в сад по ночам повадились лазить привидения.

– Зачем им ваш сад? – спросила Джанин.

– Как зачем?! – воскликнул старичок. – У меня бесподобный сад, лучший во всей округе, тут есть все, что угодно. Понимаете, я когда ушел на пенсию, тут же занялся садоводством. У меня есть огромная библиотека. Все на научной основе, мой сад – гордость всего округа. У меня растут даже бананы, не говоря уже о персиках, абрикосах, грецких орехах, манго и киви. Я уж не буду упоминать о яблоках, грушах, сливах, вишни, черешни, винограде и прочих обыкновенных фруктах и ягодах, которые у меня есть в огромном количестве и, смею вас заверить, это – самые лучшие в мире сорта.

– Я не понимаю, – прервала его Джанин, – какое к этому отношение можем иметь мы? Вы хотя бы понимаете, куда вы звоните?

– Да, да, я прекрасно понимаю! – воскликнул старичок. – Я уже сказал вам, что две недели назад ко мне повадились по ночам лазить приведения.

– И что они делали? – спросила Джанин.

– Как что?! – истошно завопил старичок. – Воровали мои плоды, плоды моего труда, мою гордость!

– Так, ясно, тяжелый случай, – пробормотал Питер.

– Ничего интересного, – бросил через плечо Игон.

Он собрался уходить, потеряв всякий интерес.

Дело в том, что разгорячившийся старичок так громко кричал, что буквально оглушал Джанин и она вынуждена была держать трубку на расстоянии трех сантиметров от уха, чтобы не оглохнуть, а поэтому Питер и Игон прекрасно слышали весь разговор.

– Спроси, как они выглядели, – на всякий случай обратился Игон к Джанин.

– Алло, вы меня слышите? – Джанин позвала старичка. – Как выглядели те привидения?

– О! – воскликнул старичок. – Как самые обычные привидения. Они были одеты в белые балахоны со страшными огромными мордами.

– О! – Игон поморщился. – Передай ему, чтобы обратился в полицию. Гоняться за хулиганами, которые воруют плоды его сада – не наше дело. Передай ему также, что таких привидений не существует. Это – к сожалению – укоренившийся у обывателей образ иносуществ, которые, к большому сожалению, приносят большой вред в деле просвещения граждан о формах и видах проявлений паранормальных аномалий. Но тут, – Игон развел руками, – мы бессильны.

Джанин хихикнула.

– Я бы не был так категоричен, – возразил Питер. – Дело в том, что те духи, которые здесь встречаются на кладбищах теплыми ночами, либо во время оттепели зимой, имеют как раз подобный вид.

– Да, – усмехнулся Игон. – Но фосфоро-диффузионные объемные столбы, о которых ты говоришь, не воруют фрукты, и, при всей своей таинственности, они – самые безобидные из паранормальных явлений.

Игон собрался уходить.

– Вы обратились не по адресу, – мило пропела Джанин в трубку. – Обратитесь лучше в полицию.

– Я так и сделал, – раздался голос из динамика.

Игон замедлил шаг.

– На самом деле это были не привидения, а мальчишки. В полиции мне посоветовали написать заявление и тогда они бы могли угодить в специальную школу для несовершеннолетних преступников.

Питер поморщился.

– Но мне стало жалко этих хулиганов, и я взял их к себе на работу. Они мне помогли управляться с моим садом, а за это я им давал фрукты какие угодно и в каких угодно количествах.

Питер и Игон, переглянувшись, заулыбались.

– Это все прекрасно, сэр! – неторопливо воскликнула Джанин. – Мы вас поздравляем. Я думаю, конфликт исчерпан.

Игон стал подниматься по лестнице вверх.

– Нет! – раздался голос старичка. – С этого только все и началось.

Игон остановился.

– Что еще началось? – удивилась Джанин.

– Сегодня мои мальчишки как всегда работали в саду, они убирали урожай персиков, но при этом им постоянно казалось, что за ними кто-то наблюдает из-за зарослей. А когда они нагрузили первые ящики с урожаем, составили их и собирались назад в деревню, то... – старичок захлебнулся от волнения.

– Не волнуйтесь, продолжайте, – попыталась успокоить его Джанин.

– То, то, то... – старик от волнения стал заикаться. – То в это время из-за кустов выскочили страшные чудовища. Они с визгом налетели на аккуратно составленные детьми ящики и в одно мгновение уничтожили все, съели все персики с косточками.

– А что дети? – спросила Джанин.

– Дети в ужасе разбежались, – ответил старичок.

– Спроси, что там делается сейчас, – Игон вернулся назад.

– А что у вас сейчас происходит? – произнесла Джанин.

– Ничего, – послышался растерянный голос старичка, – но я чувствую, что они где-то тут прячутся и...

– Что и? – переспросила Джанин.

– И ждут следующей партии.

– Дело серьезное, – произнес Питер, – кажется, есть работа.

– Ты прав, – согласился с ним Игон. – Следует заметить – очень редкий экземпляр. Надо покопаться в "Каталоге паранормальных явлений Спейда".

– Он у меня, – неожиданно раздался голос Уинстона.

Он стоял на галерее и листал книгу, которую разложил перед собой на перилах.

– Ага, вот. "Хангриус фруктозиус" либо в просторечье фруктовый обжора – сахарозосодержащее паранормальное существо, обычно обитающее в ухоженных садах, по натуре гурман, любит лакомиться экзотическими фруктами. В период созревания урожая может разрастись до гигантских размеров и стать чрезвычайно опасным.

– Ого! – раздался испуганный клокочущий голос.

Все обернулись. Сзади Джанин в воздухе висело довольно забавное существо, напоминающее то ли парообразное облако, то ли тонкий воздушный шар с налитой внутрь его водой.

У существа были две лапы, два огромных глаза, большущий нос и рот с тремя зубами. Это было привидение по кличке Лизун. Но несмотря на потустороннее происхождение данного существа, никто его не испугался. Даже Джанин.

Потому что привидение это было домашним. К нему давным-давно уже все привыкли и относились то ли как к лучшему другу, то ли как к члену семьи.

– Что, Лизун, испугался? – подмигнул ему Питер.

– Ага, – проклокотало в ответ существо.

– Хватит разговаривать, собираемся, – скомандовал Игон.

– Кстати, а где Рэй?

Все переглянулись и пожали плечами.

– Лизун, ты его видел? – обратился к привидению Игон.

– Не-а! – замахал всем туловищем Лизун.

– Интересно! – почесал затылок Игон. – Я его с самого утра не видел. А вы?

– И я не видел!

– И я!

Все только разводили руками.

– Значит, он не выходил еще из своей спальни. Ничего себе дела, наш аристократ изволит-с спать-с! – возмущенно воскликнула Джанин.

– Да погоди! – махнул на нее рукой Питер. – А вдруг он заболел?

– Заболел, заболел! – усмехнулась девушка.

– Пошли посмотрим.

Уинстон первым направился к дверям спальни. Он постучал, но изнутри никто не ответил. Уинстон осторожно нажал на ручку, дверь была открыта.

Друзья нерешительно заглянули вовнутрь.

Рэйман Стэнс, четвертый из их небольшого отряда охотников за привидениями, лежал на кровати под одеялом и мирно спал.

– Эй, Рэй! – возмутился Уинстон. – А тебе не кажется, что это уже слишком? У нас срочный вызов, а ты спишь как ни в чем не бывало.

Но Рэйман даже не пошевелился.

– Тут что-то не то, – озабоченно проговорил Игон. Друзья обступили кровать. Рэйман лежал на спине с закрытыми глазами и мирно посапывал.

– Джанин, осмотри его, может, он заболел? – обратился к девушке Питер.

Секретарша давно привыкла ухаживать за четырьмя взрослыми мужчинами, с которыми она время от времени обходилась как с детьми, и которые как дети были ей послушны. Решительным движением она закатала рукава свитера, склонилась над Рэйманом и потрогала его лоб.

– Температура нормальная. Дыхание ровное.

Джанин взяла руку спящего красавчика-брюнета, перехватила ее двумя пальцами возле запястья и посмотрела на часы.

– Пульс в норме. Да он просто дрыхнет! – возмутилась девушка.

– Ну что, будем поднимать? – переглянулись ребята.

– Будем поднимать!

– Рэй! – истошно завопили они в ухо друга и в ту же секунду стащили с него одеяло.


Мальчик с большим трудом карабкался по крутому склону, цепляясь за корни и стволы деревьев. Наконец, запыхавшись, он добрался до вершины. На ней еще можно было различить развалины какого-то древнего строения, сложенного из массивных округлых валунов.

Мальчик с трудом вскарабкался на остатки стены и чуть не упал вниз, сбитый сильным порывом ветра, но ему удалось удержать равновесие.

Мальчик встал, широко раздвинув ноги и сложив руки на груди. Ветер развевал его длинные волосы, а грудь переполнялась потрясающим чувством гордости, свободы и независимости.

Мальчику казалось, будто он стоит на самой высокой вершине Земли, а у его ног простираются нескончаемые его владения.

Прямо перед ним, на высоком холме, стоял замок. Лучи солнца странным неестественным блеском играли в стеклах узких стрельчатых окон.

Непонятно почему, но его поразил вид этой стройной каменной громады. Раньше он никогда не задумывался над значительностью этого циклопического сооружения, служившего домом ему и его родителям, но теперь его просто распирало от гордости за свое жилище: столь не похожим оно было на те жалкие крытые соломой и камышом прокопченные лачуги, в которых ютились подданные.

Впервые в жизни мальчик по-взрослому посмотрел на свой дом-крепость, возведенный его предками в давние времена.

И это был взгляд уже не ребенка, но мужчины.

Впервые в жизни он стал сознавать предназначение каждой детали этого оборонительного сооружения. Над всем замком господствовала высоченная главная башня-донжон.

Это было жилище его и его родителей – владельцев замка. Но в то же время это была и главная сторожевая башня для всего замка.

В тени, покрывавшей донжон, островерхой крыши у скрытого навеса ее карниза, располагалась кольцевая галерея. По ней всегда расхаживал дозорный, пристально вглядываясь вдаль и неусыпно подстерегая приближение врага. Его шаги денно и нощно отдавались гулким эхом в коридорах и переходах жилища- крепости.

То там, то тут стену прорезали вертикальные окна- бойницы. Издали они были едва заметны и напоминали узкие щели. Даже меткому стрелку-лучнику очень трудно снаружи попасть в эти прорези, пробитые в плотной толще каменной стены.

Зато защитникам замка было удобно и безопасно целиться в противника, оставаясь под защитой могучих стен.

Внутри донжона, под его низко нависшими сводами на равных этажах-ярусах, связанных между собой узкой винтовой лестницей, теснились трапезная и опочивальни. А в самом низу, в глубоком сыром подвале, была темница, в которой томились узники, брошенные в нее по приказу отца мальчика – властного барона Стэнса.

Там же был и глубокий колодец, который во время долгих осад обеспечивал водой защитников замка, окруженных плотным кольцом осаждавших.

Не так-то легко было противнику добраться до этой твердыни. Башня стояла в центре небольшого двора, со всех сторон окруженного стеной. В ней были только одни ворота, обитые толстыми листами железа.

Снаружи располагался цвингер – наружный замковый двор, огражденный высокими зубчатыми стенами и башнями. Между двумя такими башнями виднелись массивные ворота. Они пролегали под низким каменным сводом, представляя собой узкий, запираемый с двух сторон коридор.

Толстые и массивные наружные стены, опоясывавшие замок, отражались в темной застоявшейся воде глубокого рва. Он был такой широкий, что ни воину, ни коню не удалось бы перескочить через него.

Если к замку приближались друзья, которые ехали в гости к его владельцу, то подъемный мост медленно опускался на скрипучих цепях и ложился поперек рва. Отодвигались тяжелые железные засовы и настежь растворялись окованные металлом дубовые ворота.

Но если же труба дозорного возвещала о приближении врага, но те же самые железные цепи подтягивали подъемный мост кверху. Он становился вертикально и вплотную примыкал к стене. Лишенная моста водная преграда становилась первым препятствием для нападающих.

А за рвом на пути врага вставали могучие стены и крепкие ворота. Вокруг рва, на расстоянии выпущенной из арбалета стрелы, было совсем пустынно. Слуги барона не только выжигали произраставший тут тростник и камыш, они дважды за лето выкашивали траву, чтобы никто не мог укрыться в ней и незаметно подползти к замку.

Эта предосторожность облегчала наблюдение дозорным за местностью, которая примыкала к замку.

Впервые в жизни по лицу мальчика пробежала осознанная высокомерная ухмылка. Он присмотрелся внимательно и увидел, как из ворот замка один за другим выезжают конные воины и врассыпную скачут во все стороны от крепости.

Мальчик не торопясь спустился с горы и, пройдя через рощу, вышел на дорогу, которая вела к замку.

Тут он лицом к лицу столкнулся с небольшим отрядом вооруженных людей в синих клетчатых юбках.

Впереди них возвышался человек, который выделялся среди остальных ростом и богатством одежды.

– Рэйман! Слава создателю! – воскликнул он. – Какое счастье!

– Как вам не стыдно, мой мальчик! Разве можно так волновать своих родителей?

Один из воинов тут же спешился и мальчика посадили в седло.

После этого отряд быстро поехал в сторону крепости. Их заметили еще издали, и дозорные оповестили о том, что юный баронет нашелся.

Все обитатели замка вздохнули с облегчением. После охов и ахов барона и баронессы с мальчиком провели назидательную беседу. После чего родители были вынуждены признать, что сын их стал достаточно взрослым и у него появились задатки мужчины-воина.

Наследнику было строго-настрого запрещено покидать пределы замка без усиленной охраны.

Жизнь в замке снова вошла в свое размеренное русло.

На наружном дворе слуги разгружали телегу. Возле нее суетился мастер-оружейник, который доставил из города заказанное ему оружие. Он покрикивал на слуг барона, боясь, чтобы они не поцарапали и не запачкали сверкающие алебарды и не повредили арбалет, стоивший мастеру больших трудов.

В настежь растворенные ворота внутреннего двора дюжий слуга втаскивал разделанную мясником бычью тушу, низко нагнувшись под ее тяжестью. Из кухни, которая примыкала к донжону, слышалось позвякивание ножей.

Оттуда через раскрытые окна и приотворенную дверь по всему двору разносились дразнящие запахи жареного мяса и душистого теста, ароматы корицы, имбиря и миндаля.

Маленький Рэй любил запахи пирогов и жаркого, ароматы диковинных пряностей. Таинства замковой кухни казались ему очень интересными. Он иногда любил наблюдать за поваренком, своим ровесником. Маленький труженик старательно поворачивал в разные сторона железный вертел, чтобы насажанный на него гусь подрумянивался равномерно.

Время от времени он с опаской поглядывал на повара, но тот был поглощен приготовлением соуса, которого в большом сосуде поджидали золотистые, только что сваренные форели.

Помощник повара извлекал из печи высокий румяный пирог, украшенный вылепленным из теста и успевшим затвердеть в духовке гербом барона.

Тут же двое расторопных поварят фаршировали персиками цыплят и погружали их в котел со сметаной. Из кухни длинный коридор вел в довольно большую сводчатую комнату – трапезный зал, часть которого занимал огромный, потемневший от копоти камин.

Над ним висели меч и шлем барона. Между ними красовался фамильный герб Стэнсов.

Две другие стены были украшены военными и охотничьими трофеями. Когда-то барон участвовал в крестовом походе. На стенах висели доспехи и оружие поверженных врагов – сарацин, их военные знаки с полумесяцем и лошадиными хвостами. Особое место занимали охотничьи трофеи – ветвистые оленьи рога, кабаньи головы, медвежьи и волчьи шкуры.

К потолку зала, обшитому отполированными дубовыми досками, была прикреплена люстра. В праздники, когда съезжались гости, в нее вставляли пятьдесят восковых свечей.

Маленький Рэй снял со стены короткий меч – крод и осторожно потрогал пальцами его лезвие. В это время в комнату, шурша шелком белоснежного платья, вошла его мать – баронесса.

Ее роскошное платье в талии было перехвачено широким поясом, украшенным драгоценными камнями. На плечи баронессы была накинута тонкая турецкая шаль, а шею женщины украшал золотой медальон работы знаменитого венецианского мастера.

Следом за баронессой шли две служанки. До слуха Рэя донеслись слова одной из них.

– Едут, едут! Из этого окна вашей светлости будет видно лучше всего.

Вторая служанка поспешно придвинула к окну низкое удобное кресло, застеленное волчьей шкурой.

Усаживаясь в него, баронесса воскликнула:

– Вижу! Вижу! Вот граф слезает со своего коня. А рядом его оруженосец и юный паж.

Пока новоприбывшие снимали дорожные плащи, входили в здание и медленно поднимались по скрипучим ступеням винтовой лестницы, одна из служанок накрыла скатертью стоявший подле камина стол, а другая принесла из погреба кувшин молодого вина, чтобы уставшие путники могли освежиться прохладным напитком.

Прошло несколько минут и двери трапезной шумно распахнулись. Раздались приветственные восклицания, самодовольный смех графа, хихиканье служанок. Граф, его оруженосец, а затем и паж церемонно приникли к вытянутой руке баронессы, а паж при этом опустился на одно колено.

Вошел барон и поприветствовал своих гостей. Все уселись, и начались расспросы о герцогском дворе, об исходе рыцарского турнира, на котором баронессе не удалось побывать из-за болезни.

Граф обстоятельно отвечал и прерывал свой рассказ лишь для того, чтобы сделать глоток вина. Когда любопытство баронессы и барона было удовлетворено, а в бронзовом кувшине уже не осталось вина, служанка, наклонившись к госпоже, что-то шепнула ей на ухо.

Кивнув головой, баронесса, подавшись вперед, задорно спросила:

– А моя просьба выполнена?

– Разумеется, – ответил граф. – Мой паж разучил прелестную песенку знаменитого трубадура, которая вам так нравится. Герцогский трубадур несколько раз исполнял ее вместе с ним под аккомпанемент волынки.

– Пэтти! – сказала баронесса служанке. – Подай нам лютню. Я сама попробую аккомпанировать на ней этому славному юному пажу.

При этих словах паж с готовностью вскочил со своего места, откашлялся, выставил вперед одну ногу, откинул назад голову и запел.

Это была песня о любви отважного рыцаря и молодой прекрасной дамы, которая жила в таинственном замке в горах.

– Браво! Браво! – захлопала в ладоши баронесса.

Улыбаясь и в такт прихлопывая ногой, певец продолжал свою песню.

Бедный маленький Рэй! Он почувствовал, что его сердце разрывается на части от обиды. В этот момент он так хотел быть взрослым, чтобы петь прекрасные песни и сражаться на рыцарских турнирах.

В этот момент глаза его заволокло туманом.


– Вставай, соня! – возмущению Уинстона не было предела. – У нас срочный вызов.

– Да, Рэй! – Игон почесал затылок. – Не мешало бы тебе как-нибудь подняться. Мы и так уже задерживаемся из-за тебя.

Рэйман обвел друзей отсутствующим взором.

– Мне хочется спать, – бесстрастно проговорил он.

– Ему хочется спать! – разозлился Питер. – На твоем месте я бы не забывал, что деньги не спят.

В это время из-за его спины вылетел зеленый пузырь и плюхнулся прямо на лицо Рэю. Тот тут же вскочил, как будто на него вылили ведро холодной воды.

– Противная тварь! – заорал он, отшвырнув в сторону Лизуна.

Лицо Рэя было все заляпано зеленой слизью.

– Молодец, Лизун! Ты – самый лучший будильник, – бесстрастно проговорила Джанин.

Рэй вытер лицо полотенцем и рванулся к Лизуну. Но его уже держал за руку Игон.

– Послушай, Рэй, не кипи! – произнес он спокойным тоном. – Лучше одевайся побыстрей. Нас действительно ждет работа.

Когда Рэй демонстративно неторопливо спустился по ступеням длинной лестницы в гараж, друзья уже сидели в машине, двигатель которой выжидательно тарахтел на холостых оборотах.

Это был белый лимузин с красными полосами вдоль бортов и проблесковыми маячками-мигалками на крыше.

Переделали его друзья из бывшего катафалка, который достался им вместе со зданием похоронного бюро и с легкой руки Игона Спенглера, назывался "ЭКТО-1".

Сверху на крыше автомобиля сидел Лизун. Рэй снял с плеча небрежно закинутый за спину протоновый ускоритель, сел в машину и захлопнул за собой дверку.

Ворота гаража открылись настежь, двигатель взревел и, уставшая от долгого ожидания, машина рванула вперед.

Джанин послала вдогонку охотникам воздушный поцелуй и, не спеша вернувшись в приемную, тут же сняла трубку телефона и набрала номер своей подруги Лили.


"ЭКТО-1" затормозил напротив старого, неухоженного дома, некогда покрашенного в белый цвет, теперь же имеющего жалкий вид.

Краска на фасаде и двух колоннах, которые стояли с двух боков от крыльца, облупилась и отслаивалась целыми кусками, что давало возможность разглядеть, в какие цвета стены были покрашены много-много лет назад. Повсюду пробегали трещины такой толщины, что, казалось, в них можно просунуть руку. А одно из окон было выбито и кое-как заколочено листом фанеры.

– Да! – присвистнул Уинстон. – Боюсь, что у нашего заказчика не будет денег, чтобы расплатиться.

– Ну что ж! Попробуем это выяснить, – сказал Игон. – Во всяком случае мы уже в убытке, потратившись на бензин для того, чтобы приехать сюда.

– О, наконец-то вы приехали! – воскликнул старичок, внезапно появившийся на крыльце.

Он был худенький, небольшого роста, одетый в вылинявший джинсовый комбинезон и такую же кепку с невероятно длинным козырьком.

– А вот и хозяин! – зло усмехнулся Рэй.

За всю поездку он не проронил и слова. Это было первое, что он сказал.

– Что это такое? Сколько можно вас ждать? – вскипел старичок, активно размахивая руками.

Охотники за привидениями вышли из машины, прихватили с собой протоновый ускоритель и нехотя поплелись в сторону полуразвалившегося дома.

– Ну, показывайте, что тут у вас, – вздохнул Игон.

Старичок, все еще возмущаясь, на что друзья не обращали никакого внимания, проведя их через старый и неухоженный дом, вывел с внутренней стороны.

Тут друзья просто ахнули. Насколько запущенным было жилище старичка, настолько же вылизанным и ухоженным оказался сад, расположенный за его домом.

Крутом стройными рядами стояли фруктовые деревья, высаженные по сортам, ветки их просто ломились от обилия спелых плодов.

Ряды деревьев образовывали ровные аллейки, которые были посыпаны белым песком. Его полоски ярко выделялись на изумрудно-зеленой траве и создавали нечто похожее на детскую игровую площадку.

– Ого! – присвистнул Питер. – Такой красоты я еще никогда не видел.

– Да, это прямо как на картине романтиков девятнадцатого века, – усмехнулся Рэй.

– Если такой красоте что-нибудь угрожает, то не грех ее защитить и бесплатно! – воскликнул Уинстон, округлив свои глаза и восторженно озираясь по сторонам.

Даже Игона заинтересовало, чем это так восхищаются его друзья. Он внимательно осмотрел плодовые деревья поверх своих очков и произнес:

– Да, аккуратно смотрится, ничего не скажешь. Блестяще выполненная работа. Сразу видно, что вы, – он обратился к старичку, – настоящий мастер своего дела.

– Ого! – Питер присвистнул и с большим удивлением посмотрел на своего друга.

Нечасто можно было услышать подобную похвалу из его уст.

– Но всему этому угрожает страшная опасность! – взвизгнул старичок. – Если бы я знал, что вы такие индифферентные, я бы давно созвал на помощь всех соседей и не надеялся на вашу.

Тут друзья наконец услышали, что из дальнего угла сада доносится громкое чавканье и самодовольная икота объевшегося обжоры.

– Это? – кивнул в ту сторону Игон.

– Это! – прокричал старичок.

Он чуть не плакал.

Игон достал из-за пазухи прибор по обнаружению иносуществ. Его усики тут же разъехались в разные стороны, а лампочки ярко загорелись.

– Да, дело серьезное, – почесал затылок Игон. – Ну что ж, ребята, пошли посмотрим, кто это там решил покушать на дармовщинку.

Охотники за привидениями направились вглубь сада. За ними, согнувшись в три погибели, короткими перебежками крался старичок.

Друзья прошли вперед, двигаясь прямо на громкое чавканье и оставляя на белых песчаных дорожках глубокие следы с отпечатками грубых подошв своих полувоенных сапог.

Они с трудом пробрались сквозь кусты шиповника и, раздвинув заросли, замерли от неожиданности.

Чудовище действительно было жутким. Оно напоминало сказочного трехглавого дракона с жалкими отростками-крыльями за спиной. Но у этого чудовища, кроме трех голов, было еще и три пары лап.

Дракон, видно, не стал дожидаться, когда мальчики, убирающие урожай, успокоятся и снова приступят к своей работе, поэтому он решил, несмотря на свою лень, все сделать самостоятельно.

За то время, пока охотники за привидениями собирались в дорогу, чудовище успело хорошенько поесть, а поэтому выросло уже до размеров доброй яблони. Но было видно, что это далеко не предел. Чудовище продолжало чавкать в три широких челюсти, запихивая в свои рты сочные спелые плоды тремя парами своих лап.

– Я думаю, больших проблем у нас не будет, – проговорил Игон спокойным голосом. – Уинстон, ты бери левую голову, Питер, тебе достанется центральная голова, а ты, Рэй – целься в правую. Я беру на себя туловище.

Друзья достали из-за своих спин бластеры.

– Ну что, огонь!

И из излучателей с громким потрескиванием мощных электрических зарядов вырвались сверкающие молнии и вонзились в дракона.

Чудовище, которое было занято поглощением пищи, а поэтому совершенно не ожидало нападения, взвыло и попыталось укрыться от нападавших. Но его тело было парализовано мощными зарядами, и привидение уже не могло сдвинуться с места.

Рэйман Стэнс чувствовал себя абсолютно потерянным. Время от времени глаза его заволакивал туман. Мыслями он был весьма далек от своей повседневной работы.

Когда Игон скомандовал огонь, Рэй не успел как следует прицелиться, а поэтому – промахнулся. Он сразу же понял свою ошибку и попытался поскорей ее исправить, но было уже поздно.

Голова дракона стала лихорадочно извиваться на длинной шее. Рэй вертел своим бластером из стороны в сторону, но поймать чудовище в прицел ему так и не удалось. Гигантские сверкающие молнии из его протонового ускорителя разлетались по саду, ломая деревья и поджигая их кроны.

Сзади в ужасе закричал старичок. Он не мог спокойно смотреть, как в доли секунды уничтожаются плоды его многолетнего кропотливого труда.

В это мгновение голова дракона, улучив момент, ощерила свою пасть, и по длинной шее чудовища тут же пробежала волна.

В этот момент на головы охотников за привидениями обрушился целый град больших персиковых косточек. Друзья вскрикнули от боли и, побросав бластеры, стали закрываться от шквала ударов.

Освобожденный дракон воспрянул духом и перешел в решительное наступление. Теперь персиковые косточки летели на охотников сразу из трех глоток.

Друзья бросились бежать. Чудовищная туша, ломая и подминая под себя плодовые деревья, бросилась им вдогонку.

Старичок не выдержал такого погрома и потерял сознание.

Спасаясь от обжигающей боли, друзья попрятались за стволами.

– Огонь! – в истерике закричал Игон.

Они выглянули из своих укрытий и выстрелили не целясь прямо в гигантскую тушу. Дракон взвыл и ответил целым шквалом персиковых косточек, но на этот раз никто не выпустил из рук бластера, так как охотники понимали, что отступать уже поздно.

Они держали пальцы на спусковых крючках, пока не побелели костяшки.

– Игон! – завопил Питер. – Сейчас сядут аккумуляторы, тогда нам будет конец!

– Бросай ловушку! – прокричал ему в ответ Спенглер, хотя прекрасно понимал, что привидение еще недостаточно подготовлено для завершающего аккорда всей операции.

"А вдруг получится?" – промелькнула в его голове надежда.

Питер, не отпуская бластера, левой рукой швырнул в сторону привидения тяжелую ловушку и всем туловищем навалился на кнопку пускателя. Отворились маленькие полосатые створки приспособления, и вихрь, который поднялся прямо перед брюхом дракона, стал затягивать внутрь всю его тушу.

Чудовище извивалось и сопротивлялось до последнего, но эктоплазменная ловушка сработала безотказно.

Когда все привидение было затянуто внутрь небольшой металлической коробки, бластеры отключились сами по себе – полностью разрядились аккумуляторы.

Но дело было уже сделано. За чудовищем тут же захлопнулись створки, и из тонкой щели лишь поднялось в воздух небольшое облачко пара.

– Успели! – вздохнул с облегчением Уинстон, вытирая холодный пот со своего лба.

– Рэй! – со злостью в голосе позвал товарища Игон. – Что с тобой сегодня случилось? Ты чуть не завалил всю операцию!

– Не надо, наверное, было его будить, – сплюнул Питер.

– Я не знаю, – Рэйман растерянно пожал плечами. – Мне снился какой-то странный сон.

– Проснись, парень! – возмущенно воскликнул Уинстон. – Ты еще спишь, посмотри вокруг себя. Это – не сон!

Все оглянулись по сторонам. Чистенький и ухоженный еще десять минут назад, сад имел такой вид, как будто в центр его только что упал метеорит. Деревья были выкорчеваны и повалены, многие из них еще дымились, подожженные бластером Рэя.

Белые, аккуратные дорожки были разметаны во все стороны, а поэтому еще недавно изумрудно-зеленая трава приобрела грязный пыльный вид. Повсюду под ногами валялись растоптанные спелые плоды.

В это время пришел в себя старичок-садовник.

– Какой кошмар! – завопил он. – Варвары! Будь проклят тот час, когда я решил позвать вас на помощь! Прочь отсюда, вы уничтожили плоды моего многолетнего труда! Что мне теперь делать?

Друзья потупили глаза и в смущении отвернулись. Старичок сел на землю и обхватил голову руками. Рэй, чувствуя свою вину, подошел к нему.

– Прошу прощения, мистер, – он надеялся хоть как-то успокоить хозяина.

– Проваливайте! – услышал он в ответ.


Стол был накрыт на шесть персон, но за ним сидело только четверо. В комнате царила непривычная тишина. Не было слышно ни разговоров, ни шуток, ни возмущенных возгласов – только еле слышное постукивание вилок и ножей по тарелке.

– А где Лизун? – наконец не выдержала и спросила удивленная Джанин, глядя, как на тарелке этого обжоры аппетитно дымится еда, распространяя вокруг себя невероятные ароматы.

– Его Рэй обидел, – вздохнул Уинстон. – Лизун хотел его утешить, но наш аристократ неожиданно так вызверился на него, что пригрозил отправить обжору в большую эктоплазменную ловушку, если тот еще хоть раз попадется ему на глаза.

– Какая наглость! – воскликнула Джанин.

– А где сам Рэй? – спросил Игон.

– Не знаю, – пожал плечами Питер, – может быть, у себя в комнате.

– Наверное, не выспался и лег спать, – отозвалась Джанин издевательским тоном.

– Может, сходить позвать его? – спросил Питер.

– Не надо, он вряд ли придет, – отозвался Уинстон.

– Почему? – удивился Игон.

– Я, кажется, сильно его обидел.

– Каким образом?

– Я сказал, что из-за него одни убытки и что он живет за наш счет – на дармовщину.

– Ну это ты зря! – возразил ему Питер.

Все перестали есть.

– Что же теперь делать? – посмотрела на всех Джанин поверх оправы своих очков, которая напоминала раскинутые в стороны крылья бабочки.

– Ладно, – Уинстон поднялся. – Я пойду попробую с ним поговорить.

– Ты прав! – поддержал его Игон. – Что бы ни произошло, но ругаться нам не следует, это – последнее дело.

Джанин, Питер и Игон тоже перестали есть, лишь автоматически продолжая возить пищу вилками по тарелкам. Все ожидали, чем же закончится поход Уинстона.

Замаяна не торопясь поднялся по ступеням, прошел по коридору и постучал в дверь Рэя. Ему никто не ответил. Тогда он надавил на ручку и заглянул внутрь комнаты.

– Рэй исчез! – услышали все его взволнованный голос.


День был теплым и солнечным. В центральном парке было довольно многолюдно. Жители города наслаждались последними днями лета.

Рэй шел по аллее, растерянно озираясь по сторонам. Он понятия не имел, как оказался в парке, ведь он даже забыл, когда в последний раз бывал тут. За последние годы у него ни разу не возникло желания прийти сюда и посидеть в тени деревьев.

Рэй шел, абсолютно не задумываясь, куда он направляется, но в то же время его не покидало чувство, словно ноги сами, помимо его воли, целеустремленно ведут его куда-то...

На невысоком мостике через ручей, который протекал через парк, стоял высокий чернокожий мужчина с небольшой бородкой. На нем был длинный потертый кожаный плащ, а на ногах красовались шикарные ковбойские сапоги с острыми носами и невысокими скошенными каблуками.

Рэй вышел из-за деревьев и, увидев африканца, направился ему навстречу. Он медленно прошагал по мостику, почему-то держа правую руку на бедре.

Увидев его, африканец повернулся к Рэю и сунул руку за отворот плаща. Рэй остановился, не доходя нескольких шагов до чернокожего мужчины.

– Привет, Чоконге! – сказал он, слегка улыбаясь.

Африканец тоже улыбнулся.

– Здравствуй, Шотландец! – негромко произнес он. – Рад тебя видеть, сто лет прошло...

Внезапно глаза Рэя округлились.

– Сто лет? Послушай, откуда я тебя знаю? – его взор помутился, и у Рэя перехватило дыхание.

Глава 2 БЕССМЕРТНЫЙ ШОТЛАНДЕЦ

Грохоча по толстым доскам подвесного моста, из замка выезжал отряд всадников в блестящих стальных доспехах и синих клетчатых юбках.

Впереди на высоком гнедом скакуне ехал католический священник. В руках он держал большой крест, сделанный из сандалового дерева и украшенный серебряным распятием.

Он громко вещал:

– В одна тысяча первый год от Рождества Христова мы отправляемся в поход в поисках победы для рода Стэнса!

Следом за священником, отцом Мартином, гордо вышагивали волынщики. Они старательно выводили фамильный гимн Стэнса.

С обеих сторон дороги стояла толпа женщин и детей. Кто-то из них плакал, отправляя на войну своих мужей и сыновей, кто-то радостно кричал, желая своим родным победы в бою.

Мелодия фамильного гимна становилась гимном боевым. Из ворот замка один за другим рядами выезжали вооруженные люди.

Пастухи, гнавшие овец на выгон, остановились. Дети толкались у огромных лошадей, мешая движению воинов. Следом за конными отрядами, из крепости показались пехотинцы с короткими копьями в руках.

У каждого из них, кроме копья, был короткий меч, медный щит, покрытый порохом, и праща. Хотя на континенте уже появилось огнестрельное оружие, здесь, в горах северо-запада Шотландии, еще долгие годы враждующие кланы будут сражаться по старинным уэльским обычаям – мечом и пращей.

Старухи, стоявшие вдоль дороги, посылали мужчинам крестные знамения. Все знали, куда отправляются воины барона Стэнса.

Клан на противоположной стороне длинного глубокого озера Лох-Гир, клан Маккаферти, выступил войной на барона Стэнса. А поэтому все, кто мог носить оружие, отправлялись в поход.

В первых рядах конных всадников ехали лучшие и самые богатые воины, но возглавляли их два взрослых сына барона Стэнса – рыжебородый, длинноволосый Роджер й Джон – невысокий, коренастый здоровяк, который в отличие от своего старшего брата Роджера имел черные волосы и густую черную бороду.

Оба они уже ни один раз были испытаны в битвах. Рядом с ними ехал на крепкой гнедой кобыле семнадцатилетний Рэйман, их младший брат. Его длинные, почти до пояса волосы, развевались на прохладном осеннем ветру.

Он ехал на свою первую битву.

– Стэнсы! – гордо воскликнул Рэйман, потрясая сжатой в кулак рукой.

– Стэнсы! – откликнулся громкий хор позади.

Отец Мартин, крепко сжимая в руках крест, пришпорил коня, и тот выехал на деревенскую, размытую последними дождями дорогу – грязное месиво среди невысоких домов с покрытыми травой крышами.

Разгоняя копавшихся в грязных лужах гусей, войско шагало к тянущимся вдоль озера холмам.

Джон с улыбкой взглянул на своего младшего брата.

– Ну, что, Рэйман, боишься? – засмеялся он.

Рэйман смерил его высокомерным взглядом.

– Нет, дорогой брат, не боюсь! – уверенно сказал он.

В разговор вмешался ехавший чуть поодаль Роджер.

– Да, Рэйман, страшно только в первый раз, а потом... Главное – приобрести навык и не забывать, чему тебя учили.

Джон кивнул в сторону Роджера и воскликнул:

– Видишь, Рэйман, он уже приобрел все необходимое. Ты же знаешь, он только и делает, что убивает.

Джон грубо рассмеялся вместе с Роджером. В этот момент Рэйман услышал сзади женский крик:

– Рэй! Рэй!

Он оглянулся. Расталкивая толпу, за отрядом бежала красивая рыжеволосая девушка в богатом платье и с жемчужным ожерельем на груди.

– Джилли!

Придерживая одной рукой волочившуюся по земле длинную юбку, она размахивала зажатым в другой руке букетиком синих цветов.

– Рэй, подожди!

Догнав всадников, она подбежала к Рэйману и протянула ему незабудки.

– Вот, – запыхавшись сказала девушка. – Возьми цветы и помни обо мне.

Рэйман нагнулся и привлек к себе Джилли. Он поцеловал ее и взял цветы.

– Спасибо тебе. Спасибо.

Джилли поправила висевший на груди золотой крестик и напутственно взмахнула рукой.

– Помни, Рэйман, что на нашей стороне Бог.

Джон придержал коня и захохотал.

– Я не понимаю, кто тебе нужен: монах или воин?

Она махнула рукой и подбежала к Роджеру:

– Роджер, береги его! – крикнула девушка.

Вместо него ей снова ответил Джон:

– Не бойся, он нужен не только тебе.

Под его громкий дружный смех конники поехали дальше.

– Джон! – возмутился Рэйман. – Почему ты так грубо ведешь себя с Джилли? Ведь она – дочка графа.

Джон поморщился:

– Потому что граф Оуэн – неудачник и беглец. Он проиграл войну этим грязным Маккаферти и теперь лишен всего на свете и только благодаря тому, что у нашего отца такое доброе и отзывчивое сердце, он ютится вместе со своей дочкой за стенами нашего замка, спасая свою шкуру.

– Зачем ты так говоришь? – возмутился Рэйман. – Ведь с нами идут и войска графа.

Джон расхохотался.

– Это ты называешь войсками? Эту маленькую кучку недобитков?

– Ладно, Джон, хорошо, не перегибай палку, – остановил его Роджер.

Рэйман потупил взор и пришпорил своего коня.

С озера поднимался густой осенний туман.


Битва началась ранним утром, когда зеленые холмы нагорья были покрыты, словно эль, туманом.

Воины клана Маккаферти стояли на вершине холмистой гряды в ожидании врага. Свежий утренний ветер развевал над головами воинов боевой флаг – ярко-красное полотнище с тремя клыкастыми мордами львов.

Джекоб, предводитель клана Маккаферти, поднял голову и посмотрел на высокий утес чуть поодаль. Там, на вершине скалы, стоял в полном боевом облачении на огромном вороном жеребце самый сильный и жестокий воин, который когда-либо появлялся на свет в семье Маккаферти, – Дикий Горец.

Это прозвище настолько соответствовало характеру необузданного силача, что иначе его уже давно не называли и многие даже забыли его настоящее имя.

Это был двухметровый верзила с плечами, напоминавшими развесистый дуб. Его огромную голову украшал шлем из черепа горного барса. Мощные доспехи Дикого Горца были оторочены черным мехом, в руке он держал длинный тяжелый меч.

Из-за склона, на противоположной стороне горы, показался фамильный флаг барона Стэнса. Это было зеленое полотнище с изображенными на нем окровавленным мечом и головой волка.

Следом за флагом на склон высыпало несколько сотен воинов барона Стэнса и небольшой отряд графа Оуэна.

В первых рядах всадников были Роджер, Джон и Рэйман Стэнсы.

Небо затянуло низкими черными тучами. Над долиной начиналась гроза. Раскаты грома всколыхнули тяжелое небо, пронзившие его ярко-голубые нити осветили всадника на высоком утесе.

Рэйман почему-то ощутил подсознательный страх перед этой грозной фигурой. Он почувствовал, что сегодня ему придется с этим воином воевать.

В это время конь под Диким Горцем вздыбился и громко заржал.

Рэйман почувствовал, как мурашки пробежали по его спине...

Дикий Горец спустился с утеса и подъехал к Джекобу Маккаферти.

– Среди всей этой грязной толпы лишь один интересует меня, – произнес он низким хриплым голосом.

– Да, Горец, – откликнулся Джекоб.

– Только один из них должен остаться, – продолжал его собеседник, вытаскивая из ножен меч и осматривая его широкое обоюдоострое лезвие.

– Да, – снова кивнул Джекоб.

– Помни, Джекоб, о нашем договоре, – прохрипел Горец. – Мальчишка – мой, никто не должен трогать его.

– Я помню, – кивнул предводитель.

Он выехал чуть вперед своего войска и взмахнул мечом в сторону врага.

– Смерть Стэнсам! – громко прокричал он. – Бей! Руби!

Взревев во все глотки, обе толпы ринулись друг на друга. Пехотинцы посыпались по склонам холмов, чтобы встретиться внизу, в долине.

Музыканты, оставшиеся наверху, с удвоенной силой стали надувать свои волынки, но звуки их музыки вскоре утонули в звоне оружия, конском ржании, криках и стонах раненых.

Противники встретились на самом дне долины, залитой водой от прошедших дождей.

Первые трупы и раненые вскоре стали тонуть в воде, которая окрасилась в красный цвет.

Роджер и Джон ворвались в самую гущу сражающихся, нанося удары мечами налево и направо. Трупы воинов в черных пледах и черных кителях один за другим устилали их путь.

Самая жестокая битва разгорелась после того, как рыцари, переломав копья, схватились за мечи и секиры. Щит ударялся о щит, сшибались воины, падали кони.

Под ударами мечей и обухов трещали шлемы, наплечники и панцири. Обагрялось кровью железо и воины валились с седел, как подрубленные деревья. Словно град, сыпались страшные удары. Разили мечи, разили топоры, секиры, разили без пощады, без отдыха и передышки.

Лязгали, словно в кузнице, железные доспехи. Смерть, как вихрь, гасила жизни. Стон рвался из груди, потухали глаза, смертельная бледность разливалась по лицам, и молодые воины погружались в вечный сон.

Летели искры, высеченные железом, обломки копий, военные знаки, страусовые и павлиньи перья. Конские копыта скользили по лежавшим на земле окровавленным панцирям и убитым коням. Конские подковы топтали раненых.

Многие рыцари, вонзая шпоры в бока коням и поднимая своих скакунов на дыбы, очертя голову бросались с занесенной секирой или мечом в самую гущу врагов.

За каждую пядь, за каждую кучку земли лились реки крови. Битва обратилась в кровавую сечу.

Конь под Рэйманом пал, и он рвался в бой в пешем строю, он вскидывал меч и громко кричал.

– Стэнсы!

Однако никто не спешил напасть на него. Рэйман брел среди сражающихся с поднятым вверх мечом, пытаясь найти себе соперника.

Несколько вражеских пехотинцев набросились на Джона. Захрипев, его конь рухнул на мокрую землю, едва не придавив под собой седока. Но Джон, опытный воин, сумел выбраться из-под убитой лошади, отразить удары мечом посыпавшихся сразу с нескольких сторон врагов.

Та же участь вскоре постигла и Роджера. Он упал вместе с конем, но мгновенно вскочил и продолжал бой, круша врагов налево и направо.

Но в это время произошло нечто страшное. Один из поверженных в прах воинов Маккаферти, вспорол ножом брюхо коня, на котором сидел знаменосец Стэнсов, державший священное для всего войска знамя с их родовым гербом.

Мгновенно рухнули скакун и всадник, а вместе с ними заколебалось и упало знамя. Один миг – и сотня рук потянулась за ним, а Маккаферти взревели от восторга.

Им казалось, что это уже конец, что страх овладеет теперь войском Стэнса и в их рядах начнется смятение, которое приходит в час поражения, истребления и резни, а им останется только преследовать и уничтожать бегущих.

Но они жестоко обманулись в своих ожиданиях. Правда, при виде падающего знамени у Стэнсов вырвался из груди крик отчаяния. Но не страх, а ярость звучала в этом крике, словно жаром обдало панцири.

Самые грозные рыцари обеих армий, как разъяренные львы, ринулись к поверженному знаменосцу, и буря поднялась вокруг знамени Стэнсов.

Люди и кони свились в один чудовищный клубок, в котором мелькали руки, скрежетали мечи, свистели секиры, сталь лязгала о железо, а гром, стоны и дикие крики сраженных слились в один ужасный хор, словно все грешники возопили из недр преисподней.

Столбом взвилась пыль, и из ее клубов, ничего не видя от страха, вырывались кони без всадников, с налитыми кровью глазами и дико развевающимися гривами.

Недолгим был этот бой, ни один воин Маккаферти не вышел живым из жаркой схватки, и над армией Стэнсов снова взвилось отбитое знамя.

Ветер повеял на него, развернул полотнище, и оно раскрылось, как огромный цветок, как символ надежды, как символ гнева, настигающего врага, как символ победы.

Криками торжества приветствовало знамя все войско и с таким ожесточением ударило по Маккаферти, словно каждый рыцарь стал вдвое больше и сильнее.

Но битва еще не закончилась.

Отец Мартин, словно страж стоявший у креста, который он воткнул в землю посреди схватки, тоже не терял времени даром. Когда рядом с ним один из вражеских воинов собирался нанести смертельный удар противнику, священник внезапно выдернул из-под рясы кинжал с острооточенным лезвием и перерезал горло врагу.

Труп грохнулся перед ним на землю. Отец Мартин спрятал кинжал и, перекрестившись, пробормотал:

– Да простит Создатель мне грех мой!

Размахивая мечом, Рэйман бродил в гуще битвы, пытаясь вызвать на бой вражеского воина. Однако увидев его, противники разбегались в стороны.

– Трусы! Деритесь со мной!

Но в ответ он увидел только спины врагов, которые разбегались от него, будто от чумы.

– Нет!

– Нет!

– Нет! Нельзя! – вопили они.

Неподалеку, отчаянно отбиваясь от наседавших на него бойцов из клана Маккаферти, дрался Джон.

Он заметил бродившего посреди битвы брата и, (улучив мгновение, весело закричал:

– А ты иди ко мне, Рэйман!

В это же мгновение кто-то из врагов бросился на него, замахнувшись мечом. Джон снова занялся привычным для него делом и на время потерял из виду своего младшего брата.

Он только слышал отчаянный крик Рэймана:

– Со мной никто не хочет драться!

Его крик потонул в шуме битвы. Рэйман остановился среди сражающихся, почувствовав приближение смертельной опасности.

Оглянувшись, он понял, что это было. Сквозь сражающихся и гибнущих воинов к нему, Рэйману Стэн- су, на страшном вороном коне пробивался, размахивая окровавленным мечом, Дикий Горец.

От его страшной руки гибли храбрые воины, словно навстречу им шла в черных доспехах сама смерть. Горец бился. Бился, сдвинув брови и сжав губы, спокойный и внимательный, словно делал самое обыкновенное дело.

Время от времени он мирно двигал щитом, отражая удар, но за каждым взмахом его меча раздавался ужасный крик сраженного рыцаря.

Он даже не оглядывался и шел вперед, разя воинов Стэнса словно черная туча, которая непрерывно разражается громом.

Отороченные Мехом доспехи Дикого Горца были забрызганы кровью. Шлем из черепа гигантского барса ощерился разинутой пастью.

– Матерь Божья... – пробормотал пораженный Рэйман.

Перед ним лошадь Горца встала на дыбы, издав такое громоподобное ржание, что Рэйман попятился назад.

– Сразись со мной! – хрипло крикнул Дикий Горец, удерживая лошадь, которая мотала головой.

Рэйман остановился и выставил вперед меч, держа его обеими руками.

Горец спрыгнул с лошади и ринулся на юношу. Рэйман попытался нанести рубящий удар, но враг вонзил лезвие клинка ему в бок, под сердце.

Рэйман судорожно выронил меч и стал хватать ртом воздух. Дикий Горец победоносно расхохотался и несколько раз повернул меч в ране, чтобы доставить поверженному юноше еще большие мучения.

Рэйман громко застонал и рухнул на колени. Горец страшно захохотал и поднял свой меч.

Сражавшийся неподалеку Джон заметил, как Дикий Горец занес клинок над упавшим на колени братом.

– Нет, Рэйман! – закричал он.

На ходу отбиваясь от врагов, Джон бросился к Рэйману. Его крик услышал и Роджер.

– Быстрее! – заорал он.

Отшвыривая в стороны врагов, Роджер и Джон с разных сторон бежали к Дикому Горцу, который прохрипел, занося над головой Рэймана меч для последнего удара:

– Должен остаться только один!

В этот момент Роджер врезался ему в живот головой, следом за ним к Горцу бросились воины из клана Маккаферти, и битва возобновилась с новой силой.

Хватавший посиневшими губами воздух, Рэйман услышал из толпы голос Дикого Горца:

– В другой раз Рэйман Стэнс.

Зажимая рукой окровавленную рану на груди, Рэйман упал на спину. Его меч, так ни разу не успевший вступить в схватку, лежал рядом в крови и грязи.

Битва продолжалась, но Рэйман уже ничего не видел и не слышал. Его широко раскрытые глаза неподвижно смотрели в небо...


Огни свечей освещали изнутри покои замка барона Стэнса. Поздний вечер принес в дома и семьи и горе, и отчаяние.

Отец Мартин отпускал грехи умирающим – воинам, раненным в битве с кланом Маккаферти.

Рэйман лежал на спине, незрячими глазами глядя в потолок.

Откуда-то с улицы доносились тягостные звуки волынки. Джилли и Роджер посторонились, пропуская к умирающему отца Мартина.

Глаза девушки были полны слез. На лице Роджера виднелся свежий шрам от удара мечом.

Священник наклонился над Рэйманом и внимательно осмотрел его рану, перевязанную набухшими от крови бинтами.

Никаких сомнений у него больше не оставалось. Отец Мартин опустил глаза и осенил себя крестным знамением:

– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! – тихо произнес он по латыни. – Аминь!

Джилли наклонилась над Рэйманом и провела рукой по его влажным волосам. Полными слез глазами она взглянула на священника, словно отказывалась верить в то, что он сказал.

– Что?

Отец Мартин покачал головой.

– Все кончено!

– Нет! – вскрикнула девушка и уронила голову на грудь лежавшего без движения Рэймана. – Но ведь он еще дышит.

Священник отступил в сторону.

– Нет никакой надежды... Сегодня многие умирают, – мрачно сказал он. – Я должен быть рядом со всеми.

Он низко склонил голову и вышел из богатых покоев.

Джилли рыдала на груди умирающего Рэймана. Роджер несколько мгновений смотрел в пол, затем поднял голову и негромко, но властно сказал:

– Тихо!

Девушка зарыдала еще сильнее. Роджер положил руку ей на плечо и произнес:

– Он воин Божьей милостью! И погиб в бою. Не следует так его оплакивать. Подобная смерть – высшая честь для мужчины.

Словно не слушая его слов, девушка рыдала все сильнее и сильнее. Рэйман широко раскрытыми глазами смотрел в потолок.

Он был еще жив. Грудь его равномерно вздымалась, а в мозгу оглушительным звоном звенела одна единственная мысль: "Почему я до сих пор не умер?"


В трапезном зале жарко пылал камин. Отсветы горящих дров бросали танцующие блики на сложенные из обтесанного камня стены.

В центре зала за большим дубовым столом сидели отец Мартин, Роджер, Джон и Джилли. Мужчины молча пили хмельной напиток из больших серебряных кубков, девушка сидела неподвижно.

– Ты же все видел, Роджер, – хмуро произнес Джон. – Он должен был умереть.

Роджер опустил глаза. Отец Мартин тяжело вздохнул и стал рассеянно перебирать четки.

Джилли упрямо мотнула головой.

– Я же говорю, в него вселился дьявол, – быстро заговорила она.

Дверь в зал открылась, и на пороге появился Рэйман Стэнс. Он радостно улыбался.

В трапезной мгновенно воцарилась напряженная тишина. Все находившиеся здесь дружно, как по команде, обернулись и настороженно посмотрели на него. Рэйман почувствовал перемену атмосферы.

Улыбка медленно сползла с его лица. Он не торопясь прошел к столу, за которым сидели Роджер, отец Мартин и Джилли.

Выходившая с подносом служанка смущенно улыбнулась Рэйману. Но в этой гримасе было лишь любопытство, наполовину смешанное со страхом.

Другие же и вовсе избегали встречаться с ним взглядом. Отвернулись Джон и отец Мартин. Роджер сидел, не поднимая глаз.

Рэйман остановился рядом с ними и снова улыбнулся, расставив в стороны руки.

Он действительно был непохож на человека, который еще вчера неподвижно лежал на кровати с перевязанной грудью и слышал дыхание смерти.

Джон поднял голову и мельком взглянул на Рэймана.

– Пить с нами собрался? – мрачно спросил он.

Рэйман непонимающе мотнул головой:

– В чем дело, Джон?

Он посмотрел по сторонам. Сквозь приоткрытые двери за ним искоса следили слуги, которые мгновенно отвернулись и захлопнули дверь.

– Дело в тебе, – опустив голову, сказал Джон.

Он снова поднял лицо, и Рэйман увидел его полные ненависти и страха глаза.

– Ты же еще вчера был трупом! – зло крикнул Джон. – Как ты мог выжить!

Рэйман наклонил голову.

– А ты бы хотел, чтобы я умер? – тихо спросил он.

Джилли подошла к нему сбоку и пробормотала:

– Но так не бывает...

Она протянула к нему руки, но, словно боясь обжечься, отдернула ладони.

Рэйман нахмурился.

– Похоже, что он сын Люцифера... – неуверенно сказала Джилли.

Рэйман метнул на нее злой взгляд. Он прекрасно понимал, что могли означать для него эти слова. Еще совсем недавно, лишь несколько недель назад, одну из женщин в замке обвинили в том, что она ведьма.

Перед тем, как сжечь на костре, ее тоже называли дочерью Люцифера за то, что она смогла излечиться от бородавок.

– Не говори так! – воскликнул Рэйман.

– Я скажу! – закричал Джон.

Он резко встал со стула.

Все взоры обратились к нему. Один Роджер продолжал сидеть, низко склонив голову.

– В тебя вселился дьявол! – громко сказал Джон, показывая рукой на Рэймана.

– Как ты можешь говорить такое обо мне? Ведь я же твой брат! – с горечью воскликнул Рэйман.

Джон пристально посмотрел на него.

– Рэйман Стэнс был моим братом, – жестко сказал он. – А кто ты такой – я не знаю.

В поисках защиты Рэйман сел на стул рядом с Роджером. Тот не поднимал глаз.

– Роджер! – Рэйман положил руку на плечо Роджера.

Тот отстранился и тихо сказал:

– Лучше уходи, Рэйман!

– Куда? – в страхе спросил Рэйман. – Я никуда не уйду.

Он упрямо мотнул головой.

В зале снова повисла тишина.

– А где отец и мама? – с надеждой в голосе спросил Рэйман.

– Они не придут, – мрачно проговорил Роджер. – И если ты не хочешь убить их, то не зови...


Толпа, собравшаяся на главной площади замка, кричала и улюлюкала. Люди бросали камни и комья грязи в Рэймана Стэнса.

Его руки и шею сковали ярмом. Удары сыпались со всех сторон. Громкие крики женщин оглушали "сына Люцифера"

– Сжечь его!

– Сжечь!

Выскочивший из толпы старик со всей силы ударил Рэймана толстой палкой, которая сломалась на спине закованного в ярмо отверженного.

Рэйман упал в грязь, и тут же несколько человек стали бить его ногами. Задыхаясь, Рэйман сумел подняться и побежал сквозь толпу.

Его пинали и били, толкали и оплевывали. Беззубые старухи, потрясая костлявыми кулаками, изрыгали проклятья. Дети громко визжали, бросая в Рэймана камни и палки.

– Он – дьявол!

– Дьявол!

Больше всех старалась Джилли. Она бежала рядом с Рэйманом и плевала ему в лицо.

Из большой раны на голове Рэймана сочилась кровь. Она заливала ему глаза. Мокрые волосы спутались и слиплись от грязи и крови. Огромный булыжник, брошенный здоровенным детиной, угодил в голову несчастного.


Он упал лицом на землю, не в силах подняться. Вокруг него мгновенно собрались любители безнаказанных развлечений.

Запах свежей крови ударил им в голову. Они били его ногами, втаптывали в грязь. Чернь была в восторге. Они даже подумать не могли, что когда-нибудь им представится возможность безнаказанно избивать и оплевывать сына их властителя – барона Стэнса.

Рэйман понял, что нужно встать, иначе его просто затопчут. Он громко закричал и, пересиливая себя, поднялся с колен.

Рэйман побежал вон из замка.

Толпа ринулась за ним.

– Сжечь его! – визжали женщины.

– На костер!

Навстречу Рэйману шел Джон. Рэйман бросился к нему в надежде найти защиту.

– Джон! – захлебываясь от слез и крови, крикнул он.

Толпа остановилась. Джон подошел к брату и с размаху ударил его кулаком в живот.

Рэйман едва не упал. Он согнулся, давясь от кашля.

– Джон! Не надо, умоляю! – просил его брат.

Не обращая внимания на мольбы брата, Джон стал наносить ему удар за ударом: в лицо, грудь, живот. Толпа яростно завыла. Еще несколько мгновений – и участь Рэймана была бы решена.

Однако в этот момент раздался громогласный крик Роджера:

– Джон! Остановись!

Тот на секунду замер.

Из толпы, протискиваясь сквозь сгрудившихся вокруг зевак, к Рэйману подобрался Роджер.

– Что ты делаешь, Джон?! – закричал он. – Это же твой брат!

Толпа возмущенно зашумела. Джон, будто не услышав слов Роджера, еще несколько раз ударил Рэймана.

Роджер бросился на Джона, оттолкнул его от младшего брата и прикрыл собой избиваемого. На мгновение готовая растерзать отверженного толпа отступила.

– Остановитесь, люди! – закричал Роджер. – Остановитесь! Он же вырос среди нас, в нашем замке. Он жил здесь, вместе с нами. На берегу этого прекрасного озера. Он никому и никогда не сделал ничего дурного! Мы не можем убить его, не имеем права! Мы можем изгнать! Но не убивать его!

Джилли отчаянно завизжала:

– Нет, сжечь его!

Она бросилась на Рэймана и вцепилась ему в волосы. Еще один смельчак, выскочивший из толпы, ударил Рэймана головой в лицо. Тот застонал от боли.

Роджеру едва удалось защитить младшего брата. Он снова закрыл его своей спиной.

Толпа стала угрожающе надвигаться на Роджера, он повернулся к Рэйману и спросил:

– Ты сможешь идти?

Рэйман с благодарностью взглянул на Роджера и прошептал:

– Я дойду хоть на край Земли.

Роджер кивнул:

– Иди, Рэйман. И да хранит тебя Господь!

Это был поступок настоящего воина и любящего брата.

Глотая слезы, Рэйман направился к холмам. Оглянувшись, он сказал:

– Я никогда не забуду твоей доброты, Роджер...


Рэйман поднимался все выше и выше в горы. Руки и шея были по-прежнему скованны ярмом, но это уже не страшило его. Замок остался далеко внизу.

Он был изгнан, но не сожжен на костре или затоптан в грязь...

Луна много раз сменило солнце, прежде чем Рэйман Стэнс добрался до одинокой каменной башни в стороне от большой дороги, недалеко от моря.

Здесь жила девушка по имени Линда. Она дала приют путнику с черными глазами и яркими рыжими волосами.

...В тот день Рэйман долго работал в маленькой кузнице рядом с башней. Они жили здесь с Линдой уже почти пять лет. Рэйман оказался хорошим мастером.

Он и сам не подозревал в себе таких талантов.

Несмотря на то, что они жили в стороне от дороги на холмах, многие из долины приходили сюда с заказами.

Рэйман прекрасно делал замки, скобы, завесы, подковывал лошадей.

Линда любила его без памяти. Ради нее он был готов на все. Они были счастливой парой, хотя пока у них не было детей.

Рэйман работал, а Линда – прекрасная девушка с золотистыми волосами – готовила ему пищу и заботилась о нем. Из домашнего хозяйства у них были две лошади, пес и стая гусей.

Линда вышла из дома, держа в руках глиняный кувшин с густой темной жидкостью и большую тарелку, на которой лежали нарезанное мясо и вареные яйца.

Потрепав за ухом пса, она подошла к Рэйману, который ковал подкову, и с улыбкой сказала:

– Рэйман, я принесла тебе поесть – мясо и эль, будешь?

Он бросил подкову в бадью с водой и отложил молот.

– Поем, но позже.

Рэйман привлек к себе девушку и крепко обнял ее. После продолжительного поцелуя он сказал:

– Я только умоюсь.

Рэйман подошел к бочке, полной дождевой воды, и сунул туда голову.

– Ух!

Холодная вода взбодрила его. Он тряхнул мокрыми волосами, забрызгав Линду, которая весело взвизгнула.

– Пойдем!

Он потащил девушку вверх по холму.

Когда они забрались на самую вершину, он крепко обнял ее и стал целовать ее губы, щеки, лоб.

– Если хочешь, я буду твоей вечно! – прошептала она. – Ты – мой повелитель.

– Конечно, – засмеялся он.

Дул мягкий ветер с моря, ярко светило солнце, вокруг стояла первозданная тишина. Они были вдвоем на всем белом свете. Им никто больше не был нужен.

Они снова стали целоваться. Но в этот момент громкий топот лошадиных копыт нарушил их спокойствие.

Рэйман открыл глаза и вздохнул. Мимо влюбленной пары пролетела белая лошадь.

– Эге! – закричал сидевший на ней всадник.

Лошадь остановилась в нескольких метрах от Рэймана и Линды.

Рэйман заслонил собой девушку, внимательно разглядывая всадника. Это был высокий статный мужчина, лет тридцати пяти, с короткой бородкой, подстриженной на испанский манер.

Его одеяние поражало многоцветьем красок и богатством. На голове незнакомца была широкополая шляпа, украшенная переливающимися на солнце экзотическими перьями.

Бархатный камзол темно-бордового цвета и такие же панталоны были прикрыты дорогим черным плащом, покрытым на плечах павлиньими перьями, кожаные сапоги до колен и перчатки на руках незнакомца сверкали драгоценными камнями.

Из-под плаща торчал невиданной формы тонкий меч в бамбуковых ножнах. Богатством сбруи лошадь не уступала хозяину.

Линда испуганно смотрела на незнакомца, который подъехал поближе и громко сказал:

– Приветствую вас!

В его произношении угадывался легкий акцент.

Рэйман и Линда недоуменно переглянулись.

– Мигель Родригес де Санта, – склонив голову, представился незнакомец. – Я – придворный Карла II – короля Испании. Я к вашим услугам.

Линда удивленно посмотрела на Рэймана и переспросила:

– Кто это?

Рэйман сделал шаг навстречу Мигелю де Санта.

– Что вам угодно? – холодным неприветливым голосом спросил он.

– Тебя, – всадник ткнул в него пальцем, и лицо незнакомца расплылось в широкой улыбке.

Он спрыгнул с коня и подошел к Рэйману.

В ясном небе над холмами прогремели раскаты грома, подул холодный ветер. Мгновенно появившиеся тучи заслонили солнце.

Рэйман поежился и накинул на плечи темно-синий плед. Пошел мелкий дождь.

Линда прижалась к его спине и продолжала с опаской разглядывать незнакомца.

– Ты – Рэйман Стэнс, – таинственно улыбаясь, произнес пришелец.

– Может быть, я и Рэйман Стэнс, но...

Де Санта не дал Рэйману договорить.

– Ты – Рэйман Стэнс, который жил в замке у озера Лох-Гир, – утвердительно сказал он. – Ты был ранен в битве, но не умер, потом тебя изгнали из замка. Это случилось пять лет тому назад.

В небе над холмами полыхнула молния и ударил раскат грома.

Рэйман вскрикнул и схватился за грудь, словно молния угодила ему в сердце.

– Рэйман! – вскрикнула девушка.

Он распрямился и не оборачиваясь тихо сказал:

– Линда, иди домой!

– Что он говорит, Рэйман? – непонимающе спросила она.

– Делай то, что я говорю, – приказал он.

Линда молча повиновалась.

Мигель де Санта проводил ее взглядом и мягко улыбнулся. В небе вновь полыхнуло. Гром и молнии расчертили потемневшие холмы.

Рэйман почувствовал, как молнии бьют прямо в его сердце. Он вытянул руку вверх, словно пытаясь защититься от потока вливающейся в него энергии.

Дрожа всем телом, он закричал. Это продолжалось довольно долго. Наконец Рэйман не выдержал и упал на колени.

– То, что ты сейчас чувствуешь, – крикнул де Санта, – называется воскресение!

– Кто ты? – спросил обессиленный Рэйман Стэнс.

Де Санта рассмеялся:

– Мы с тобой одинаковые, Стэнс, мы – братья.

Он подошел к Рэйману, помог встать и обнял за плечи.

Раскаты грома снова потрясли небо над холмами. Гроза продолжалась...


Прошло несколько дней. Рэйман и де Санта плыли в лодке, все дальше удаляясь от берега.

Де Санта сидел на веслах, Рэйман – на корме, держа в руках тяжелое весло и направляя маленькое суденышко.

– Иногда даже самого клинка недостаточно, Шотландец!

Какое-то время они плыли молча.

Потом де Санта затянул старую рыбацкую песню, но Рэйман, который давно устал держать весло, недовольно произнес:

– Я не люблю лодки, я не люблю воду. Я – человек, а не рыба.

Де Санта поморщился:

– Вечно ты на все жалуешься.

– А ты похож на женщину в своем дурацком камзоле, – продолжал ругаться Рэйман.

Де Санта отпустил весла, и лодка остановилась посреди реки.

– Тебе не нравится мой камзол? – усмехнулся он. – А что тебе вообще нравится?

– Кузнечики, – невпопад воскликнул Рэйман.

– Почему? – недоуменно спросил де Санта.

Он полез в карман и достал маленькую изящную табакерку в золотой оправе, усыпанной драгоценными камнями. Засунув в нос щепотку табака, он стал морщиться, услышав ответ молодого Стэнса.

– Потому что мы их жарим и едим! – выкрикнул Рэйман.

Де Санта посмотрел на юношу широко раскрытыми глазами.

– Это отвратительно, – с чувством сказал он и чихнул.

Лодка качнулась, и Рэйман едва не вывалился за борт.

– Прекрати! – испуганно закричал он. – Я сейчас упаду, испанский павлин!

Де Санта гордо сказал:

– Я – не испанец, я – каталонец.

Рэйман сварливо набросился на него:

– Ты же говорил, что ты придворный испанского короля. Ты – лжец?

Де Санта раздраженно вымолвил:

– Перед тобой – человек чести и высокого происхождения. Ты такой же, но сейчас от тебя пахнет конским потом и гарью кузнецы. Ты сам не знаешь, на что ты способен. Я сейчас покажу тебе.

Он стал раскачивать лодку. Рэйман заорал и, выронив тяжелое весло, упал в воду.

– Помогите, помогите! – истошно вопил он.

Де Санта, налегая на весла, стал удаляться от того места, где барахтался Стэнс.

– Я тону! Спасите!

Де Санта рассмеялся и крикнул:

– Ты не можешь утонуть, болван, ты – бессмертен!

Рэйман пошел по дну, мысленно прощаясь с жизнью, однако спустя несколько секунд он почувствовал, что не испытывает ни малейших неудобств, связанных с пребыванием под водой.

Он с восторгом посмотрел на проплывающих мимо рыб, выпустил из легких пузырьки воздуха.

– Я не утонул! Я жив! – произнес он.

Рэйман вытащил из-за пояса меч и стал размахивать им, словно забыв, что находится под водой.

Де Санта сидел на берегу у небольшого костра, терпеливо ожидая появления находившегося под водой Рэймана.

Вскоре недалеко от берега показалась мокрая голова Стэнса.

Хотя де Санта сидел спиной к воде, он услышал, как юноша, стараясь ничем не выдать себя, подбирается сзади с мечом в руке. Рэйман выбрался на берег и, взмахнув мечом, бросился на де Санта.

Однако его мощный удар пришелся в пустоту. Де Санта вовремя отскочил и выхватил свой меч. Рэйман почувствовал, как холодное лезвие прикоснулось к его затылку.

– Ты обращаешься с мечом словно маленький ребенок, – рассмеялся де Санта.

Ловким движением он подцепил меч Рэймана и швырнул его вверх. Описав в воздухе высокую дугу, меч воткнулся в землю в полутора десятках шагов от костра. Рэйман проводил его взглядом и повернулся к де Санта.

Вода стекала с его одежды и в волосах торчали водоросли.

Непонимающим тоном он произнес:

– Этого не может быть, это дьявольщина какая-то.

Из-под рубашки у него выпало несколько рыбок.

Де Санта рассмеялся и успокаивающе сказал:

– Ты не можешь умереть и должен смириться с этим.

Рэйман нервно захохотал, затем резко умолк.

– Я ненавижу тебя, – с чувством сказал он.

– Прекрасно! Вот с этого и начнем...


– Но как это все началось? Почему?

Стэнс и де Санта сидели в кузнице рядом с башней. Мигель задумчиво взглянул на небо и произнес:

– А почему, например, восходит солнце, а почему начинается тьма? А что такое звезды? Может быть, это лишь маленькие дырочки в покрывале ночи? Я не знаю... Этого никто не знает... Ты родился не таким, как все, понимаешь?

Рэйман вспомнил свой замок, родителей, братьев.

– Тебя будут бояться, – продолжал де Санта, – тебя будут изгонять так же, как изгнали из родного дома.

Рэйман словно воочию увидел визжащую толпу, град камней и услышал крики:

– Сжечь его!

– На костер!

Воспоминания нахлынули на него с такой силой, что он не выдержал и отошел в сторону.

– Ты должен научиться хранить свою тайну до того момента, как наступит последняя встреча, – сказал де Санта.

Рэйман обернулся:

– Какая встреча?

Мигель подошел к нему и положил руку на плечо Рэйману:

– Нас осталось очень немного. Время от времени ты будешь чувствовать, как тебя тянет к другим – таким же, как и ты сам. Пусть даже они живут в других странах. Нас постоянно тянет друг к другу, чтобы сразиться...


С этого дня Мигель де Санта стал учить Рэймана всему тому, что знал и умел сам. Он заставлял его бегать по берегу моря, лазать по скалам, драться на мечах.

Рэйман почти ничего не умел делать так, как это было нужно. На первой тренировке он размахивал мечом словно дубиной. Де Санта легко парировал все его удары. Наконец Рэйман бешено взревел и бросился на каталонца с яростью разъяренного быка.

Мигель уклонился от удара, и меч Рэймана со всего размаха воткнулся в землю. Стэнс стоял, тяжело дыша.

Де Санта приставил клинок к его шее и наставительно сказал:

– Во-первых, никогда не теряй рассудка. Во-вторых, если твоя голова будет отделена от шеи – то ты умрешь.

Постепенно Рэйман стал овладевать искусством боя на мечах. Его движения были уже не так неуклюжи, как в первый раз. Они приобрели уверенность и силу зрелого воина. Рэйман уже не бросался на противника, очертя голову, и мог парировать любые удары.

Но до совершенства было еще очень далеко. Когда в очередной раз он попытался нанести удар сверху, то чуть было не потерял равновесие, но устоял на ногах, только оперевшись о меч.

– Никогда не нагибайся вперед. Ты выставляешь шею и теряешь равновесие.

В подтверждение своих слов де Санта легонько подтолкнул Рэймана, и тот упал на землю. Но с каждым днем он дрался все лучше и лучше. Тело его наливалось силой, а ум – знаниями.

Однажды Рэйман спросил де Санта:

– А если бы мы с тобой должны были сражаться? Ты бы отрубил мне голову?

Де Санта стал мрачным. Он не ответил на вопрос Рэймана.

Ранним утром они шли по берегу моря, босыми ногами ступая по мокрому песку.

– Мы должны драться до тех пор, пока не Земле не останется только один из нас. Знай, что ты находишься в безопасности только в своем собственном доме. Это даже не закон, это традиция, – тихо сказал де Санта.

Из-за песчаной дюны вышел красавец-олень с ветвистыми рогами. Мигель остановился.

– Ну вот, наконец, – тихо сказал он, стараясь не спугнуть животное.

Рэйман недоуменно посмотрел на де Санта.

– Доверься мне, – сказал тот и положил руку ему на сердце. – Закрой глаза, почувствуй, как у него бьется сердце, как в жилах у него течет кровь...

Подражая оленю, де Санта стал шумно дышать и водить ногой по песку, словно копытом.

Рэйман незаметно для себя погрузился в такое состояние, что смог физически ощутить жизнь, пульсирующую в десяти метрах от него. Он слышал стук сердца, шум крови, которую оно толкало по жилам, увидел раскрывающиеся легкие...

– Чувствуешь? – тихо спросил де Санта.

В висках Рэймана стала стучать собственная кровь. Энергия дикого животного начала передаваться ему.

– Я чувствую, – прошептал он неуверенно, – чувствую...

Де Санта улыбнулся:

– Тогда давай.

Он хлопнул Рэймана по плечу и рванулся с места.

– Я чувствую его! – повторил Рэйман.

Де Санта на бегу обернулся:

– Стэнс, давай!

– Я чувствую его! – уверенно повторил Рэйман. – Я чувствую.

Он бросился вперед с криком:

– Я чувствую его!

Рэйман быстро догнал де Санта, который взбирался по холму на высокий откос над морем.

– Э-ге-гей! – радостно кричал Стэнс, обгоняя де Санта.

Он бежал вверх, широко расставляя руки, словно пытаясь обнять море, горы и все вокруг.

– То, что ты сейчас чувствуешь, – крикнул Мигель, – называется возбуждением!

Они с разгона прыгнули вниз, в холодную темную воду...

Наступил день, когда де Санта решил проверить навыки Рэймана в обращении с мечом.

– Ну что ж, сразимся! – с улыбкой произнес Рэйман.

После того, как он парировал несколько коварных ударов каталонца, тот улыбнулся:

– Очень хорошо!

Он вновь напал на Стэнса, вынуждая его защищаться. Рэйман отразил все удары каталонца, а затем ловким движением вышиб меч из руки противника. Толкнув его плечом, Рэйман повалил де Санта на землю и приставил лезвие меча к его горлу.

Мигель медленно поднял руки и с опасением взглянул на Стэнса. Рэйман пристально посмотрел в глаза Мигеля, затем убрал меч и широко улыбнулся, протягивая тому руку:

– Дай руку, брат.

– Ну что ж, – Мигель де Санта улыбнулся. – Теперь я вижу, что ты умеешь все, что ты стал таким, как я. Отныне я буду звать тебя Шотландцем.

– Почему? – удивился Рэйман.

– Потому что отныне ты окончательно расстаешься со своей прошлой жизнью. А так как я обучил тебя всему, то я имею право дать тебе имя.

– Но почему Шотландец? – снова переспросил Рэйман.

– Не знаю, – де Санта пожал плечами. – Мне почему-то постоянно хочется тебя так называть...


В одно из воскресений Шотландец вместе с Линдой и де Санта отправились в деревню на ярмарку.

Линда ходила по шумным рядам торговцев, выбирая продукты для ужина. Рэйман с каталонцем медленно прохаживались в стороне от ярмарочного шума.

Неподалеку от них вокруг деревянного помоста собралась толпа зевак, наблюдавших за традиционным для деревенских ярмарок в Шотландии кулачным боем.

Двое широкоплечих крестьян ожесточенно колотили друг друга, раздевшись до пояса. Де Санта с отвращением посмотрел на грубое развлечение и отвернулся.

Рэйман нашел глазами в толпе Линду, которая выбирала кур у молодой краснощекой торговки, и улыбнулся.

– Все, что мне нужно, – это семья! – сказал он.

Мигель хмуро взглянул на него:

– Ты не можешь иметь семью, Шотландец. Ты не можешь иметь детей.

Рэйман развел руками:

– А как же Линда, неужели все это напрасно?

Словно почувствовав что-то недоброе, Линда обернулась.

Рэйман мгновенно улыбнулся, широко расставив руки. Она взяла с деревянного прилавка сумку, в которую торговка сунула кур, расплатилась и подбежала к Стэнсу.

– Рэйман, я купила кур на ужин! – радостно улыбаясь, сказала она.

Он обнял и крепко поцеловал ее. Де Санта тяжело вздохнул и отвернулся.

– Я пойду еще что-нибудь посмотрю из одежды, – сказала Линда.

Она быстро пошла к другим рядам, проталкиваясь между оживленно галдевшими возле прилавка со сладостями мальчишками.

– Кыш, сорванцы! – крикнула она, когда кто-то из них дернул ее за золотистую косу.

Наблюдавший за ней Рэйман нежно улыбнулся и сказал, обращаясь к де Санта:

– Как она красива!

Мигель положил ему руку на плечо:

– Ты должен оставить ее, брат!

Рэйман мрачно отвернулся и сел на каменную ограду. Де Санта подошел к нему и сказал:

– Шотландец, я родился 2437 лет назад. За это время, что я прожил, у меня было три жены. Последняя из них была японская принцесса, ее отец – император был гением.

Де Санта наполовину вытащил из бамбуковых ножен свой меч с резной рукояткой, изображавшей крылатого дракона.

Он похлопал рукой по клинку и произнес:

– Император сам, своими руками, выковал этот меч еще за пятьсот лет до Рождества Христова. Этот клинок уникален...

Он помолчал несколько мгновений и добавил:

– Такой же уникальной была его дочь...

Он вынул меч целиком из ножен и протянул его Рэйману. Тот пытливо осмотрел клинок и протянул его обратно.

Де Санта аккуратно сунул меч обратно в ножны.

– Когда она умерла, я думал, что не смогу жить, – задумчиво произнес де Санта. – Я хочу, чтобы ты не узнал такой боли. Я прошу тебя, оставь Линду.

Рэйман подавленно молчал, глядя на девушку, которая выбирала себе новую одежду. Наконец он встал и медленно побрел к холмам...


Рэйман и де Санта сидели на небольшой деревянной площадке, почти у самой вершины башни. Внизу, под высокой винтовой лестницей, Линда возилась с выстиранным бельем.

Она развешивала на веревке рубахи Рэймана.

– Ты помнишь тот день, когда мы впервые встретились? – спросил де Санта.

– Да.

– Тогда ты чувствовал себя так же?

Рэйман мрачно кивнул головой:

– Да. Но такое же чувство я испытывал раньше, когда Стэнсы сражались в долине с Маккаферти. Это было чувство смерти.

Перед его глазами возникло оскаленное в злобной ухмылке лицо Дикого Горца, который вонзал огромный меч ему в грудь.

Рэйман поморщился, вспомнив об этом. Де Санта подергал себя за ухо, в котором висела серебряная сережка, и покачал головой.

– Я знаю, кто такой Дикий Горец. Он один из нас. Именно из-за него я обучаю тебя всему, что знаю сам.

– Ты знаешь его? – удивленно взглянул на Родригеса Рэйман. – Откуда?

– Когда ты проживешь сто лет, ты тоже будешь знать всех себе подобных, – усмехнулся каталонец.

– Он вырос в диком горском племени, где каждый мужчина должен быть только воин. Знаешь, как они развлекаются, Шотландец? Они заставляют маленьких детей драться в загоне с голодными собаками за кусок сырого мяса.

– Ого! – Рэйман покачал головой.

– Дикий Горец – страшный враг. Он силен и жесток. Если бы тогда тебя не спасли, ты уже давно находился бы в царствии вечного мрака.

Рэйман потрясено посмотрел на де Санта.

– Как же бороться с таким дикарем?

Каталонец усмехнулся и положил руку на рукоятку меча.

– Сердцем, верой и искусством, – ответил он. – И в конце концов останется только один из нас...

Глава 3 ЗАМЕШАТЕЛЬСТВО

Все сидели за столом, и даже Лизун расположился на спинке стула. Перед ним на тарелке лежало аж четыре гамбургера, но они давно остыли, а все оставались нетронутыми. На этот из ряда вон выходящий факт никто не обратил внимания, что ярко доказывало, в каком состоянии пребывают охотники за привидениями. Они были в полном замешательстве.

– Это я во всем виноват, – мрачно произнес Уинстон Замаяна, – я так грубо разговаривал с Рэем... Я был на него так зол... Наверное, меня бес попутал... Мне хотелось задеть его побольнее, и я...

– Что ты ему сказал? – спросил Питер.

– Я ему сказал, что он белоручка и чистоплюй, что кичится своим высоким дворянским происхождением.

– И это все? – спросил Игон.

– Нет, – Уинстон немного помолчал. – Самое худшее то, что я в запале выкрикнул ему, будто мы в нем не нуждаемся...

– Как ты мог такое сказать! – воскликнула Джанин.

Уинстон потупил взор и опустил голову. Он боялся поднять глаза на своих товарищей.

– Лучше бы ты это сказал мне, – вздохнул Питер, – я бы все равно не обиделся.

– Или мне, – раздался клокочущий звук, в котором с трудом можно было разобрать слова.

Все посмотрели на Лизуна и печально усмехнулись. Лицо Лизуна выражало полную трагедию. Все знали, что между ним и Рэем сложились очень тяжелые отношения. Лизун постоянно подстраивал Стэнсу всякие мелкие пакости, что выводило Рэймана из себя. Он всегда страшно злился, кидался в Лизуна разными предметами, грозился посадить его в эктоплазменную ловушку. Но если раньше подобные возгласы пугали охотников за привидениями, то постепенно они к ним привыкли и перестали обращать какое-либо внимание.

Со временем все поняли, что Рэйман очень сильно привязался к Лизуну и любит это комичное парообразное существо забавного зеленого цвета. Уже не однажды случалось: когда Лизун попадал в беду, Рэй больше других страдал от этого. Он просто не находил себе места и не успокаивался до тех пор, пока не находил какой-либо хитроумный способ, чтобы спасти своего друга.

Сейчас было все наоборот. Лизун страдал. Весь его внешний облик говорил о том, что этому маленькому безобидному привидению невыносимо больно сознавать, что по чьей-то вине их покинул его лучший друг. И самое страшное было то, что он не оставил после себя никакой весточки.

– Мы должны его найти, – проговорил Игон твердым голосом.

– Но где?! – воскликнула Джанин. – Где?! Где его можно искать? Я себе даже не представляю этого! В таком огромном городе...

– Если мы в отчаянии сложим руки, – снова сказал Игон, – то мы, конечно же, никогда его не найдем. А сейчас мы должны для начала твердо решить: будем искать Рэймана или нет?

– Конечно!

– Конечно! – раздались голоса.

Первым воскликнул Уинстон. Лизун бросил на него злобный взгляд. В течение всего предыдущего разговора он ни разу не взглянул на Замаяну. Уинстон все прекрасно понимал и сознавал, что должен приложить все усилия для того, чтобы вернуть их общего друга. Иначе... Иначе последствия будут непредсказуемыми. Лизун никогда не простит ему такого опрометчивого поступка. А если между ними завяжется вражда, то, само собой, она отразится на отношениях со всеми остальными, и их дружная веселая компания развалится прямо на глазах.

Для каждого из них это будет большой удар. Но, тем не менее, самое страшное будет не это. Самое ужасное будет то, что их большой город останется совершенно незащищенным и, само собой, тут же подвергнется настоящему нашествию всяческих иночудовищ. Они приложат все силы для того, чтобы нарушить мирную жизнь граждан, обратить их всех в рабство, предотвратить земную жизнь в сущий ад. И, таким образом, исполнятся все их самые сокровенные и подлые мечты о всемирном господстве.

Это понимали все.

– Представляю, как сейчас веселятся черти в аду, – проговорил Питер мрачным голосом.

– Да уж, – вздохнула Джанин.

– Я думаю – это преждевременное веселье, – отозвался Уинстон и посмотрел на своих друзей.

Лизун на этот раз не отвернулся: ему начинала нравиться уверенность Уинстона и его искреннее желание вернуть Рэймана. Но до полного прощения было еще очень далеко.

– Мы должны составить план действий, – снова заговорил Игон Спенглер.

Он внимательно окинул всех сосредоточенным взглядом поверх оправы своих круглых очков.

– С чего начнем?

– Надо срочно позвонить в полицию! – предложила Джанин.

Питер скривился.

– От этого будет очень мало толку.

– И, тем не менее, Джанин права, – подвел черту Игон, – в полицию обратиться следует.

– Но надежды на копов очень мало, – возразил ему Питер.

– Иногда помощь приходит оттуда, откуда ты ее совсем не ждешь, – ответил Игон.

– Ну ладно, сдаюсь. Во всяком случае, будем надеяться, что делу это не повредит, – сдался Питер.

– Потом мы должны разделиться и отправиться в разные направления! – воскликнул Уинстон.

Ему хотелось побыстрее остаться одному и заняться поисками Рэя. Он надеялся, что именно ему посчастливится найти пропавшего друга. Ходить же в компании с кем-нибудь из своих друзей ему было просто невыносимо. Уинстон с трудом представлял, как он будет чувствовать себя, ощущая постоянную неприязнь со стороны любого, кто сидел сейчас за столом.

Все посмотрели на Уинстона. Каждый из них понимал, что творится в душе их друга. Хоть он и был виноват, но всем было немного жаль его. Ведь несмотря на все сказанные слова, такого результата он не хотел. Друзья видели, что его желание разделиться исходит от того, что он сам хочет исправить свою ошибку.

– Это не самое лучшее решение. Я думаю, что одному это будет не под силу, – возразил Игон, хотя и такое может быть.

– И я против, – поддержал его Питер. – Я уверен, что мы должны держаться все вместе.

– Во-первых, – продолжал Игон, – тогда у нас будет машина, и мы будем намного мобильнее. Во-вторых, – он немного помолчал, – может понадобиться помощь любого из нас, а вместе мы намного сильнее, чем по одному.

Уинстон тяжело вздохнул. Настаивать на своём он не стал, боясь еще больше настроить друзей против себя, тем более что их правота была более чем очевидна.

Питер отодвинул стул от себя и поднялся.

– Ты куда? – удивился Игон.

– Как куда? Собираться...

– Погоди, – остановил его Игон. – Прежде, чем куда-либо отправиться, мы должны решить: где начать поиски Рэймана.

– Но как мы можем это решить? – удивился Питер. – Ведь мы понятия не имеем, куда он мог пойти.

– Да, мы не имеем об этом ни малейшего понятия, – согласился р ним Игон, – но, пользуясь различными логическими методами, мы можем сделать несколько предположений. А потом, хорошенько подумав, мы можем прикинуть, где Рэйман может оказаться скорее всего, а где – навряд ли. Таким образом, в наших руках окажется план действий. Мы будем по пунктам проверять весь список, и, пока не дойдем до последнего, у нас будет во всяком случае какая-то надежда.

Джанин с нескрываемым уважением посмотрела на Игона.

Ее всегда восхищал его ясный и логический ум. Она была уверена, что ему под силу любая, даже самая сложная задача.

– А если все это окажется напрасным? – с тоской в голосе спросил Уинстон.

– Тогда мы снова сядем и будем думать дальше, – подытожил Игон.

С той стороны, где находился Лизун, все услышали какие-то чавкающе-всхлипывающие звуки. Все обернулись и увидели, что их маленький зеленый друг роняет на стол такие же маленькие зеленые слезы.

– Ну, что ты, что ты, – стал успокаивать его Питер, нежно прижимая к себе, – не надо плакать. Слезы в таком деле только лишняя помеха. Да и настоящие мужчины не плачут. Правда, Лизун?

Услышав это, Лизун сразу взял себя в руки и перестал хлюпать носом.

– Вот так-то лучше, – сказала Джанин, – А то я сейчас тоже не выдержу.

– Я, кажется, знаю, где его можно искать, – проговорил Уинстон.

– Где?! – все посмотрели на него.

– Мне кажется, что он вернется в Шотландию, в свой родовой замок. Помните, он очень много об этом рассказывал.

На некоторое время в комнате воцарилось молчание.

– Я так не думаю, – пожал плечами Питер.

– Почему? – посмотрел на него Уинстон.

– Да потому, что его бывший замок сейчас – приманка для туристов. С утра до ночи там по коридорам шагают сотни людей с кислыми, равнодушными минами на лицах и с фотоаппаратами в руках. Ведь это считается престижный отдых, вот они и тягаются на край света, чтобы потом, когда вернутся, сказать своим знакомым: "А я вот был там-то и там-то" А спроси его после, что это и к чему, так он двух слов связать не сможет.

– Можно подумать, – возразила ему Джанин, – ты сам никогда не был в качестве туриста.

– Был, – покраснел Питер. – Но все это так противно...

– Вот может всем этим людям тоже противно, – не унималась Джанин, – поэтому и мины у них такие кислые. Весь вопрос в том, чем они хуже тебя?

– Ребята, – прервал их Игон, – вы отвлеклись. Поговорим на эту тему, когда мы найдем Рэймана.

Имя исчезнувшего друга подействовало на всех как холодный душ. Все снова примолкли. Питеру и Джанин стало немного неловко из-за своей неуместной перебранки.

– Я тоже сомневаюсь, что Рэйман может отправиться в далекую Шотландию, – сказал Игон. – Но, как бы там ни было, эту возможность нельзя не учитывать. Тем более, что проверить это не будет составлять большого труда. Достаточно попросить полицейских проверить списки тех, кто покупал билеты на самолеты в Великобританию. Джанин, – обратился он к девушке, – этим займешься ты. Тут достаточно иметь под рукой телефон.

Джанин тут же направилась к телефону, обрадовавшись возможности быть полезной для общего дела. Тем более, что это было поручение Игона.

– А чем же займемся мы?! – воскликнул Уинстон.

– А нам надо еще раз хорошенько подумать и обсудить, где может быть Рэйман, если он все-таки не покидал пределы нашего города, – спокойно сказал Игон.

– Это проще простого, – отозвалась Джанин.

– Проще простого? – посмотрел на нее Питер.

– Конечно! – уверенно продолжала Джанин. – Нетрудно представить, в каком состоянии находится Рэйман, если он даже ушел из дома! А в таком состоянии люди обычно идут в одном направлении...

– В каком же это? – ехидно спросил Питер.

– Они идут в бар, чтобы напиться!

– О, боже! – воскликнул Питер. – Эта женская логика!..

– Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что говоришь? Ведь Рэйман не пьет!

– Все мужчины не пьют, – возразила Джанин, – до поры до времени!

– Так что, ты предлагаешь прочесать нам все бары города? – спросил Уинстон.

– Естественно, – пожала плечами Джанин.

– Ох, уж эти женщины! – закатил глаза Питер.

– Да, их надо слушать, но делать все наоборот, – поддержал его Уинстон.

Однако Игон не принял участия в осмеянии предположения Джанин. Он задумчиво почесал затылок.

– А мне кажется, нам надо прислушаться к тому, что говорит Джанин, – задумчиво произнес он. – В ее словах есть рациональное зерно. И хотя я не представляю себе подвыпившего Рэймана, но то, что он хоть как-то захочет развеяться, мне кажется бесспорным. А для этого, кроме баров, есть множество всяческих заведений.

– Театр, кино... – усмехнулся Уинстон.

– А еще зоопарк и музеи, – продолжил Питер.

– Нет, – ответил Игон, – турниры кикбоксинга, карате, скачки, гонки на спортивных автомобилях...

– Опять куча вариантов, – расстроился Питер. – Даже если ты прав, то где его искать? Ведь ты сейчас даже не задумываясь перечислил столько всего!

– Я не знаю, – неуверенно ответил Игон. – Над этим надо думать – это единственное, что я могу вам сказать.

– Чем больше мы будем думать, тем меньше у нас шансов найти Рэя! – воскликнул Уинстон.

Все замолчали. Охотники за привидениями находились в замешательстве. Лизун печально смотрел на всех. Он готов был отдать десять гамбургеров тому, кто даст ему хоть какую-нибудь надежду.

Глава 4 ПЕЧАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ

Весь день был хмурым и пасмурным, а поэтому вечер наступил слишком рано. Рэйман отправился в деревню, чтобы отвести к хозяину подкованную лошадь. В башне осталась Линда и Мигель.

Девушка поставила на стол пирог и бутылку темного эля. За кубком хмельного напитка де Санта рассказывал девушке о своих приключениях.

– Разве это не было опасно? – спросила Линда, когда каталонец стал ей описывать историю о том, как он решил проучить одного нахального испанского гранда.

Мигель отпил эля и кивнул головой.

– Конечно, дорогая, но ведь я думал о чести людей, которых он унизил. Я думал только о них и не думал об опасности!

Девушка слушала его, не отрываясь.

– И что король? – спросила девушка.

– Он был явно недоволен. По закону он должен был как-то отреагировать на мои слова, но не очень хотел это делать, потому что ему нравился этот наглец. И тогда он во время очередного приема ограничился тем, что высказал устное порицание зарвавшемуся гранду, но при этом выдал ему меня.

– И что же произошло? – девушка внимательно ловила каждое слово.

– Наглец подослал ко мне наемных убийц, но им ничего не удалось со мной сделать. Я легко с ними расправился.

Девушка облегченно улыбнулась. Де Санта допил эль и поставил кубок на стол.

– Еще? – спросила Линда.

Мигель подставил кубок, и девушка стала наливать в него из бутыли тягучую темную жидкость.

– Спасибо, – он не успел поднести кубок ко рту, как внезапно почувствовал приближение опасности.

Что-то неуловимо изменилось вокруг. Сидевшие на лестнице под самой крышей голуби шумно захлопали крыльями, словно кто-то спугнул их.

Де Санта поставил кубок на стол и поднялся из-за стола.

– Линда, уходи отсюда! – сказал он, доставая из ножен меч.

Она испуганно повертела головой.

– Что случилось?

Снаружи в запертую дверь сильно ударили. Девушка вздрогнула. После следующего удара дверь рухнула, и в проеме показался двухметровый верзила в тяжелых стальных доспехах с длинным мечом в руке. От ужаса Линда завизжала и бросилась за спину де Санта.

– Беги, Линда! – крикнул он.

Незваный гость вошел внутрь башни. Его лицо растянулось в дьявольской улыбке.

– Де Санта! – прохрипел он.

– Дикий Горец... – ответил каталонец.

Горец сверкнул глазами и с криком бросился вперед на противника. Одним прыжком он достиг стола, за которым с мечом в руках стоял Мигель. С диким ревом Горец разнес мечом стол на две части.

Линда от страха прижалась спиной к каменной стене и почти лишилась чувств.

– Стэнс, – прохрипел Дикий Горец, – где он?

Отступив назад на шаг, де Санта с презрением усмехнулся.

– Ты опоздал. Теперь его зовут Шотландец. Это я ему дал это имя. Я его всему научил!

Дикий Горец зловеще рассмеялся.

– Ты напрасно потерял время! – крикнул он и бросился на Мигеля.

Каталонец отразил удар тяжелого меча Горца и молниеносным движением рассек горло врага. Из раны хлынула кровь. После такого неожиданного удара Дикий Горец схватился левой рукой за горло и стал медленно отступать. Он громко хрипел и размахивал мечом, не подпуская к себе де Санта. Тот попытался нанести еще один, решающий удар, но Горец парировал его и бросился бежать вверх по винтовой лестнице. Мигель побежал за ним, крикнув на ходу:

– Что? Больно?!

Дикий Горец остановился и развернулся. Отплевываясь кровью, он взмахнул мечом, намереваясь поразить каталонца. Но тот уклонился, и огромный меч Дикого Горца врезался в стену, проломив в ней огромную дыру. Камни с грохотом посыпались вниз.

Линда перебежала к другой стене.

Дикий Горец снова кинулся наверх, де Санта за ним. Они выскочили на деревянную площадку у самой вершины башни. Дикий Горец развернулся и, размахивая перед собой мечом, заревел:

– Теперь ты умрешь!!!

Кровь по-прежнему лилась у него из горла, но он не обращал уже никакого внимания на рану. Соперники скрестили мечи. Оттолкнув де Санта, Дикий Горец прохрипел:

– Каталонец, я сильнее тебя! Ты не можешь меня победить!

Мигель рассмеялся ему в лицо.

– По-моему, после моего удара у тебя улучшился голос?!

Разъяренный Горец рванулся вперед, но получил от де Санта удар ручкой в голову. Он потерял равновесие и, побалансировав на краю площадки несколько мгновений, рухнул вниз. Де Санта проводил его взглядом.

Дикий Горец задел толстую балку, которая переломилась, словно соломинка, под тяжестью падающего тела.

Линда завизжала от страха, когда обломки вместе с Диким Горцем упали на земляной пол. Облако пыли поднялось над кучей камней и досок.

Мигель де Санта, не теряя времени, стал спускаться вниз по лестнице. Когда он был уже возле самой земли, послышался громкий рев, и Дикий Горец, разметя обломки, выбрался наружу. Он схватил свой меч и кинулся на Мигеля. Каталонец снова ловко уклонился от удара. Меч опять прошиб огромную дыру в стене. Башню осветили всполохи молний, которые прошили вечернее небо.

Отбиваясь от наступающего врага, де Санта поднимался по лестнице все выше и выше. Горец продолжал крушить стены, не попадая по противнику. Вскоре они оказались у самой вершины. Отразив очередной удар Дикого Горца, Мигель вонзил клинок в живот врага. Тот громко охнул и схватился рукой за меч каталонца.

– Да!!! – победоносно воскликнул де Санта, и это было его ошибкой: враг отнюдь не был повержен.

Дикий Горец с дьявольской улыбкой прохрипел:

– Нет! – он стал медленно вытаскивать лезвие японского меча из раны.

Затем он ударил своим мечом в плечо де Санта. Тот громко застонал от боли и упал спиной на стену. Чувствуя себя хозяином положения, Дикий Горец медленно провел лезвием меча по груди каталонца. Из широкого разреза хлынула кровь. Дикий Горец схватил левой рукой де Санта за камзол и подтащил к краю башни. Камни вокруг стали крушиться и с грохотом падать вниз.

Линда сидела, забившись в самый дальний угол. На ее глазах башня разрушилась.

Дикий Горец и де Санта стояли на самом краю над пропастью. Горец повернул раненого каталонца к себе спиной и с размаху вонзил ему в спину лезвие меча. Мигель громко закричал от боли. Его противник рванул клинок на себя, чтобы еще больше увеличивать страдания де Санта. Тот выронил меч, который, сверкая клинком в свете разрезавших небо молний, упал вниз на камни.

– Вот и все! – заорал Дикий Горец.

Лицо Мигеля было искажено смертной мукой. Он не мог уже больше бороться с сильным и жестоким врагом.

– Кто эта женщина? – прохрипел ему на ухо Дикий Горец.

Де Санта едва повернул голову и, скрипя зубами от боли, выкрикнул:

– Она – моя жена!

Дикий Горец громко рассмеялся.

– Она была твоей женой!

Де Санта с отвращением посмотрел на своего врага и плюнул в его перекошенное лицо.

Дикий Горец, держа его за плечи, выдернул из раны на спине каталонца свой меч. Мигель снова громко вскрикнул от боли. Его противник высоко занес меч и злобно сказал:

– Сегодня ты будешь спать в Аду!

Он наклонил де Санта, оголив ему шею.

– Может быть только один!!!

С этими словами Дикий Горец взмахнул мечом и отрубил голову де Санта. Неподвижно застывшее тело он столкнул ногой прямо в пропасть.

Увидев эту ужасную картину, Линда страшно закричала, но ее крик утонул в грозных раскатах грома, которые сотрясали все вокруг.

Дикий Горец победоносно взметнул руки вверх, принимая на себя потоки энергии, выплеснувшейся в воздух со смертью Мигеля Родригеса де Санта. Несколько минут он стоял, дрожа от возбуждения. Его фигуру освещали голубые огни молний. Внезапно все закончилось.

Ветер утих, небо над башней просветлело. Дикий Горец стоял на самом краю башни, тяжело дыша.

Линда выбралась из своего укрытия. В этот момент башня рухнула, похоронив под собой и тело де Санта, и победившего его Дикого Горца. Линда подошла к телу Горца, наполовину присыпанному камнями и обломками. Когда она наклонилась над ним, из этой бесформенной кучи вырвалась огромная рука в кожаной перчатке и схватила девушку за горло. Следом показался измазанный грязью и кровью Дикий Горец.

– Привет, красотка! – прохрипел он.

Линда завизжала от ужаса...


Небо громыхало, дождь лил как из ведра. Еще в деревне Рэйман почуял беду. Он возвращался домой бегом.

Когда Рэйман подбежал к своему жилищу, он промок до последней нитки. Взору его предстала страшная картина: башня была разрушена, повсюду виднелись следы страшного побоища.

– Линда! – с отчаянием в голосе позвал Рэйман, но никто не откликнулся.

Тогда он, несмело ступая, переступил порог своего бывшего жилища. Его любимая лежала на груде камней, лицом вниз, неестественно раскинув руки. Из груди Рэя вырвался крик отчаяния. Он бросился к своей девушке, схватил ее на руки и повернул к себе. Рэйман в ужасе отпрянул: на одной щеке красивого и нежного лица Линды был ужасный шрам. Но Линда дышала. Девушка хоть и находилась без сознания, но была жива.


Рэйман и Линда еще долго жили вместе. После того, как башня разрушилась, Рэйман построил небольшую хижину неподалеку.

Шотландец часто смотрел на развалины, думая о своем друге и учителе. Мигель де Санта вряд ли бы одобрил то, что сделал он, Рэйман. Но он не мог иначе – он слишком любил эту женщину. Линда значила для него в этой жизни все.

Долгие годы они провели под одной крышей. Они работали на земле, дышали чистым горным воздухом, купались в море и пили воду из горного ручья. Время шло...

Линда старела, а Рэйман оставался таким же, как и прежде – молодым, красивым, сильным...

Однажды, бродя среди развалин башни, он наткнулся на бамбуковые ножны. Рэйман стал лихорадочно разбрасывать в разные стороны камни и вскоре нашел меч. Его лезвие было покрыто зазубринами. Рэйман заново наточил оружие и последующие годы бережно хранил клинок. Теперь он уже явно осознавал, что не только на память...

Линда умерла на его руках. Рэйман чувствовал, как разрывается его сердце, но не мог дать волю своим чувствам. Она лежала рядом – седоволосая старуха, на лице которой не осталось следа былой красоты. И только ужасный рваный шрам напоминал о годах былой молодости.

Он сидел рядом – крепкий, молодой мужчина. Линда с любовью смотрела на него.

– Мой дорогой муж, – со слезами на глазах-сказала она, – мой единственный мужчина...

Рэйман с нежностью поцеловал ее в лоб.

– Моя единственная женщина...

Она сглотнула слезы.

– Я... Я никогда не могла понять, Рэйман...

– О чем ты, родная?

– Почему ты остался тогда со мной?

Рэйман прижал ее голову к своей груди.

– Потому что я люблю тебя так же сильно, как в первый день нашего знакомства!

Она снова заплакала.

– И я... Я тоже люблю тебя, Рэйман... Я не хочу умирать, я хочу остаться с тобой навсегда...

– Я тоже этого хочу, – с болью в голосе прошептал он.

Что-то сдавило ему горло.

– Рэйман...

– Да, дорогая.

– Сделай для меня кое-что...

– Все, что ты захочешь!

Она вытерла слезы.

– Каждый год в день моего рождения ставь за меня свечу в церкви. Обещаешь?

– Обещаю, любовь моя.

Она провела рукой по его волосам.

– Я хотела иметь детей от тебя...

Рэйман грустно улыбнулся.

– Они были бы сильными и красивыми, – сдерживая слезы, сказала она.

Линда едва не разрыдалась. Стыдясь своих чувств, она отвернулась и прошептала.

– Не смотри на меня, Рэйман. Дай мне умереть спокойно.

Но он повернул ее к себе и крепко обнял. Она положила голову ему на грудь и тихо спросила:

– Где мы?

Рэйман задумчиво гладил ее по волосам.

– В горах... Где же мы еще можем быть?.. – промолвил он. – Мы бежим по склону горы... Светит солнце, тепло. Ты одета в свою шаль из овечьей шерсти, в сапогах, которые я сшил тебе...

Она молчала.

– Спи спокойно, Линда, – прошептал он.

Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. Спустя несколько мгновений Рэйман почувствовал, как остановилось ее сердце...

Он вынес ее из дома на руках и похоронил рядом с разрушенной башней, обложив могилу камнями. В изголовье могилы он воткнул в землю свой шотландский меч...

Глава 5 "ЗАБАВНАЯ" ДУЭЛЬ

Туман перед глазами Рэймана рассеялся. Он чувствовал только легкое головокружение. Перед ним снова стоял высокий африканец в потертом кожаном плаще. Несмотря на улыбку на его лице, некоторая напряженность между ними сохранялась до тех пор, пока Чоконге не выдернул руку из-под плаща. Рэйман вздрогнул, но у того в руке оказалась плоская металлическая фляга.

Они громко рассмеялись и быстро шагнули навстречу друг другу. Обменявшись крепкими рукопожатиями, они обнялись.

– Как поживаешь, брат? – сердечно спросил Рэйман.

Чоконге кивнул головой.

– Все нормально.

Они встали у перил мостика, пропуская велосипедистов, которые шумно неслись мимо. Чоконге снял отвинчивающуюся крышку с фляги и протянул ее Рэйману.

– Сделай пару глотков, Шотландец, – сказал он с улыбкой. – У тебя глаза шире раскроются, на мир будешь смотреть по-иному.

Рэйман взял флягу и понюхал ее содержимое.

– Что это? – с недоверием спросил он.

Чоконге рассмеялся.

– Эль, – ответил он, – это всего только эль. Можешь не бояться сделать несколько глотков. Или, может быть, ты думаешь, что я хочу тебя отравить?

Рэйман широко улыбнулся.

– Нет, я еще не сошел с ума.

Он отпил немного из фляги и мотнул головой. Напиток оказался очень крепкий и обжег ему горло. Чоконге взглянул на прозрачную воду под мостом и произнес:

– Встреча состоится здесь. В городе...

Он возбужденно постучал кулаком по перилам. Рэйман отхлебнул еще немного из фляги и протянул ее Чоконге.

– Послушай, какая встреча?

На лице его была растерянность.

– Я никак не могу понять, что со мной происходит? Откуда я знаю тебя?

– Странный ты, Шотландец, – усмехнулся африканец, – и всегда таким был. Ты никогда не был похож на нас. Мы только и делаем всю свою жизнь, что гоняемся друг за другом. А ты... Ты постоянно исчезаешь куда-то, вечно забываешь обо всем. Сначала мы думали, что ты не жилец, а все оказалось наоборот... Мне все больше и больше кажется, что ты и будешь тем самым избранным, – сказал африканец, отпивая из горлышка.

Рэйман задумчиво улыбнулся.

– А ты не хочешь медленно стареть? – спросил он.

Чоконге покачал головой.

– Я? Нет!

Они немного помолчали. Затем Чоконге перевел разговор на более приятную тему.

– Я думаю, нам стоит куда-нибудь пойти. Посидим, вспомним прошлое. Я думаю, это пойдет тебе на пользу. Ты хоть помнишь, когда в последний раз веселился?

Рэйман на мгновение задумался.

– Погоди, что-то начинаю припоминать. Да, наверное, лет двести назад. Это было в Париже, в конце восемнадцатого века...

– Точно! – Чоконге положил руку на плечо Рэймана. – Ну, слава Богу, ты еще хоть что-то помнишь. Ты имеешь в виду свою знаменитую дуэль с каким-то там графом. По-моему, он занимал тогда довольно большой пост при дворе императора.

– Ну да... – подтвердил Рэйман.

– Тогда я знаю, о чем ты говоришь. Ох и насмеялись же мы тогда!

– Почему? – удивился Рэйман.

– Да потому, что ты был мертвецки пьян! – рассмеялся Чоконге.

Рэйман улыбнулся.

– Точно, припоминаю. Я тоже тогда на славу повеселился.

– А как его звали? Ты помнишь?

Рэйман задумался.

– Кажется, де ла Марк.

– Точно! Это был граф де ла Марк.

– И у него еще слуга был такой противный. Фамилия такая грубая... А, Онорак...


Соперники встретились на опушке леса во владениях графа де ла Марка.

Когда граф со своим слугой прибыли в карете на место дуэли, его противник и секунданты были уже на месте. Граф выбрал шпагу и стал размахивать ею в воздухе, проверяя гибкость оружия.

Шотландец – тогда его звали Томом Гловером – стоял спиной к своему сановному сопернику. Он был одет в черные панталоны и белую рубашку с пышным воротником. Парик его съехал на лоб. Взмахнув пару раз шпагой, он едва не свалился на траву.

– Да он на ногах не стоит, мсье, – недоуменно пробормотал Онорак – молодой человек с румяным лицом и пышной фигурой.

Де ла Марк проверил шпагу и громко возвестил:

– Я готов!

Шотландец пробормотал:

– Я тоже.

Повернувшись спиной к графу, он начал размахивать шпагой, сражаясь с невидимым противником. Де ла Марк недоуменно смотрел на Рэймана. Онорак подбежал к нему и стал говорить ему на ухо:

– Граф де ла Марк ждет вас, мсье!

Шотландец резко повернул назад, едва не зацепив шпагой преданного слугу графа. Тот с трудом успел отскочить, взвизгнув, как женщина. Рэйман заплетающим языком произнес:

– Скажите ему, что я готов.

Он не рассчитал своих сил и упал на спину.

Де ла Марк – сухощавый мужчина лет сорока с чопорно поджатыми губами – оторопело смотрел, как Рэйман медленно поднялся и пробормотал:

– Господи, я почему-то ослеп...

Это парик съехал так низко на глаза, что понадобилось еще некоторое время, чтобы соперник графа приготовился к схватке. Он поправил парик и, по-дурацки улыбаясь, выставил вперед свою шпагу.

Де ла Марк верным движением прошил грудь противника. Рэйман захрипел и упал на колени. Удовлетворенный граф протянул шпагу немедленно подскочившему к нему Онораку и направился к карете, посчитав дело сделанным.

– Прекрасный удар, мсье, – забормотал слуга, целуя руку господина.

Горделиво подняв голову, граф сделал несколько шагов, как вдруг услышал сзади голос противника.

– Де ла Марк! Куда это ты?

Не веря своим ушам, граф обернулся. Отряхиваясь от травы, его соперник, мгновение назад пронзенный насквозь, поднялся и снова выставил вперед шпагу. Его белоснежная рубашка была испачкана кровью, но он еще стоял на ногах и, помахивая шпагой, подзывал де ла Марка.

– Опять мой парик... – пробормотал он и поправил съехавший набок парик.

Граф изумленно посмотрел на слугу. То пожал плечами и испуганно затараторил:

– Мсье, может быть, вам не удалось поразить его в самое сердце?

Граф схватил шпагу и бросился на противника. Он выбил шпагу из рук Рэймана и снова пронзил его грудь. Тот упал, негромко вскрикнув.

– Прекрасно, мсье! – Онорак снова бросился целовать руки графа.

– Спасибо, – важно ответил тот.

– А где моя шпага? – раздалось сзади пьяное бормотание.

Обернувшись, граф увидел, как его соперник на четвереньках подполз к валявшейся неподалеку шпаге. Шатаясь, Рэйман встал и стал поправлять испачканную кровью рубашку.

Разъяренный граф снова бросился со шпагой на соперника и нанес новый удар. Рэйман снова упал и... снова поднялся. Де ла Марк наносил удары еще и еще. Но всякий раз его противник поднимался с земли. Когда граф очередной раз собирался проткнуть Рэймана, тот остановил его жестом руки.

– Остановитесь, мсье, – изобразив на лице издевательскую улыбку, произнес Рэйман, – остановитесь. Не тратьте напрасно силы. Я приношу свои извинения за то, что назвал вашу жену старой, уродливой жабой.

Он расхохотался и помахал рукой графу.

– Желаю вам всего наилучшего, мсье!

Рэйман повернулся и, шатаясь, побрел к своей карете.

Ошеломленный граф де ла Марк проводил его взглядом, затем в сердцах отшвырнул шпагу. Онорак засуетился и подбежал к карете.

– Застрелите его, мсье! Застрелите! – визжал он.

Де ла Марк вырвал из рук слуги пистолет и медленно направил его на Онорака.

– Нет, мсье! Нет!

Слуга бросился бежать, прикрывая руками свой зад.

– Онорак! – угрожающе произнес граф.

– Не надо, мсье! – подпрыгивал тот.

Граф прицелился и выстрелил. Онорак, схватившись за иссеченное дробью мягкое место, упал на траву...

Эту дуэль вспоминали в Париже еще долгие годы. Правда, один из ее участников – Том Гловер – сразу же после случившегося покинул Париж и перебрался назад в Лондон.


Чоконге и Шотландец весело рассмеялись. Но внезапно лицо африканца стало серьезным.

– Теперь я вижу, что ты вспомнил о своем бессмертии, – сказал он. – Но хорошо ли ты осознаешь уязвимое место?

– Да, – скривился Рэйман. – Насколько я понимаю, надо беречь свою голову или, лучше сказать, шею.

– Ты прав, – сказал Чоконге.

– Послушай, – в голове Рэймана неожиданно пр-неслась одна мысль, – а почему ты стоишь и мирно со мной разговариваешь, вместо того, чтобы...

Рэйман показал на свою шею.

– Ведь я даже безоружный.

Чоконге усмехнулся.

– Да, ты действительно странный, Шотландец. Я в этом убеждаюсь каждый раз. Видишь ли... Мигель де Санта был моим другом. У нас были еще друзья. Мы – бессмертные – всегда делились на два клана. Одни – безумные злодеи, вроде Дикого Горца. А другие – люди... – он задумался.

– Добрые и справедливые? – усмехнулся Рэй.

Чоконге тоже усмехнулся.

– Да ладно, – он махнул рукой. – В общем, люди нормальные. Вот мы постоянно и сражаемся друг с другом.

– Но ведь должен остаться один! – Рэйман внимательно смотрел в глаза Чоконге.

– Ты прав...

– А если бы остались мы с тобой вдвоем? – снова спросил его Рэйман.

Чоконге растерянно улыбнулся.

– Эх, Шотландец, снова ты со своими штучками. Природа устроена так, что в ней сколько хорошего, столько и плохого. Мне кажется, что это маловероятно.

– Но не исключено! – оборвал его Рэйман.

– Мне все равно не хочется об этом говорить, – пожал плечами Чоконге. – Вот если такое случится...

– Ну хорошо, тогда и поговорим, – поддержал его Рэйман.

Чоконге протянул ему свою руку.

Рэйман выставил свою. Они по-дружески пожали руки один другому.


Чоконге и Шотландец медленно шли по аллее.

– Послушай, – не унимался Рэйман, – скажи, почему я все забыл?

Чоконге остановился.

– Это произошло случайно... Видишь ли, мы – вечные скитальцы. Мы не можем постоянно жить на одном месте. Простые смертные никогда не поверят, что мы в принципе такие же люди, как и они. Они всегда будут уверены, что мы – порождение дьявола. А поэтому мы вынуждены постоянно скитаться и примерно раз в семьдесят лет менять свое имя для всех остальных. Друг для друга же мы всегда остаемся одним и тем же. Как ты, например – Шотландец, а я – Чоконге.

– Это очень тяжело... – вырвалось у Рэймана.

– Ты прав, – вздохнул Чоконге, – но тяжелее всего покидать дом, в котором ты родился. Для каждого из нас это – самая тяжелая трагедия. И чем быстрее мы забудем о том, откуда пришли на этот свет, тем проще нам жить...

– А я что – вернулся? – спросил его Рэйман.

– Да, ты вернулся... – Чоконге задумался. – Но это произошло помимо твоей воли. Все из-за женщин... Де Санта был прав, когда повторял, что мы не имеем права с ними связываться. Для нашего же блага и для их тоже.

Рэйман остановился посреди аллеи. Он обхватил свою голову руками, но был в полной растерянности.

– Я ничего не помню! – воскликнул он.

– Хорошо, я объясню тебе в чем дело, – Чоконге положил ему свою руку на плечо. – Я же говорю, Шотландец, ты был всегда непохожим на нас. Ты всегда действовал на свое усмотрение и никогда не обращал внимания на горький опыт всех остальных. Возможно, это потому, что ты из нас самый молодой. Ведь тебе исполнилось всего полтысячи лет.

При этих словах у Рэймана перехватило дыхание, но он сдержался и промолчал.

– Ты еще слишком влюбчив, – усмехнулся Чоконге, – женщины для тебя слишком много значат!

– Я пытался их избегать, – пробормотал Рэйман.

– Видно, парень, у тебя это слабо получается, – улыбнулся Чоконге. – Так было и в этот раз. Как и раньше, ты не смог жить один. Ты жил тихо и мирно, тебя это вполне устраивало, но твою жену – нет. И она настояла на встряске.

Рэйман внимательно посмотрел на своего собеседника. Африканец усмехнулся.

– Путешествие, – ответил он. – Она просила тебя отправиться в путешествие. Ты долго не соглашался, но, наконец, не смог устоять.

– И мы отправились в Шотландию? – в ужасе спросил Рэйман.

– Именно туда. Никто тебе не ответит, случайность это или воля провидения, но вы вместе с группой туристов подъехали к одному из старинных замков. Как только ты переступил подвесной мост через давно засохший и заросший травой водяной ров, ты почувствовал, как у тебя сдавило горло. Все остальные с интересом оглядывались по сторонам, щелкали затворами фотоаппаратов, а ты шел, как во сне. Где-то глубоко в душе все, что ты видел, находило у тебя отклик, вызывая неясные, но болезненные ассоциации. Все могло бы закончиться вполне нормально, но в коридорах замка висели старинные портреты его бывших хозяев.

– Я увидел портреты родителей? – в ужасе спросил Рэйман.

– Если бы только это! – воскликнул Чоконге. – Ты увидел свой собственный портрет!

Рэйман почувствовал, что ему становится не по себе.

– Неужели он сохранился?

– Да... У твоих родителей не нашлось сил уничтожить твой портрет. Его просто в свое время сняли со стены, и он почти пятьсот лет провалялся на чердаке. Но его не съела моль и не сгрызли крысы. Когда замок восстановили, реставраторы нашли старые холсты. Их подновили и снова повесили вдоль галереи. Так там оказался и твой портрет...

Рэйман стоял в полной растерянности и не находил в себе силы, чтобы двинуться дальше.

– Что же мне теперь делать? – спросил он у африканца.

– Набраться сил и мужества, – ответил тот. – Нас – бессмертных – осталось мало. А если быть абсолютно точным, то нас только четверо. Но помни: те двое вышли на свою последнюю охоту. Они ищут нас. И я чувствую, что с каждым днем они приближаются все ближе и ближе. Ты должен быть готов к встрече постоянно! Каждый день, каждый час, каждую минуту!

– Иначе... – Рэйман посмотрел на своего собеседника.

– Иначе, Шотландец, тебе несдобровать. А мне бы очень не хотелось, чтобы твоя шея остановила клинок Дикого Горца. Тем более, – Чоконге усмехнулся, – она не в состоянии этого сделать.

– Но как? Как я могу противостоять Дикому Горцу?! – в отчаянии воскликнул Рэйман. – Ведь у меня нет даже меча!

– Он у тебя есть, – возразил Чоконге, – вернее, должен быть. Разве ты забыл? У тебя самый лучший меч из всех нас. Он достался тебе от бедного Мигеля де Санта.

– Меч, сделанный руками японского императора... – пробормотал Рэйман. – Горе мне! Ведь я не помню, где он! И даже не могу этого предположить! Что же мне делать?

Чоконге засунул руку в карман и достал оттуда сложенный вчетверо листок бумаги.

– Ищи по этому адресу, – он протянул листок Рэйману.

– Что это? – Рэйман прочитал название улицы и номер дома.

Адрес ни о чем ему не говорил.

– Что там находится?

– Теперь? Не знаю, – Чоконге пожал плечами. – Но раньше ты там жил, Шотландец, – добавил он. – А теперь прощай! Не обижайся, но я не могу слишком долго находиться с тобой, – Чоконге немного помолчал, – а вернее, не имею на это права...

Африканец повернулся и быстро зашагал прочь от Рэймана вдоль пустынной аллеи парка.

Рэйман-Шотландец в полной растерянности остался стоять, одиноко оглядываясь по сторонам и сжимая в руках листок бумаги.

Глава 6 КОМНАТА ВОСПОМИНАНИЙ

Рэйман медленно шел по улице. Город уже начинал жить утренней жизнью. По улицам сновали автомобили, развозившие молоко и свежий хлеб, но прохожих еще не было видно. Пачки газет лежали у еще закрытых газетных киосков.

Рэйман остановился напротив двухэтажного старомодного строения и сверил адрес с бумажкой. Он не ошибся – это было то, что он искал.

Рэйман прошел во двор и остановился напротив черного входа. У него возникло пока еще смутное чувство, как будто все вокруг ему очень знакомо. Рэйман толкнул дверь: она оказалась незапертой.

На первом этаже дома располагался антикварный магазин, владельцем которого он был когда-то. Да, да, это было бесспорно! Рэйман вспомнил.

Весь второй этаж занимала его квартира – огромный холл, просторная спальня и комната, которую можно было бы назвать "комнатой воспоминаний" Здесь все напоминало о том, что было с Шотландцем раньше, начиная с тех прекрасных и далеких дней в одинокой каменной башне вместе с Линдой – его первой настоящей любовью...

В здании было пустынно. Рэйман поднялся в свою квартиру и устало сбросил плащ. Он привычным движением достал из холодильника бутылку сухого английского "Хереса", взял стакан и направился в свою комнату.

Это было просторное помещение, отделенное от холла массивной дверью. На стенах, овалом замыкавшихся у двери в комнату, висели шотландские пледы и килты, береты – килмарноки и волынки, короткие мечи горцев и тонкие французские шпаги, бархатный камзол и бриллиантовые безделушки, которые могли свести с ума ни одну красавицу.

Со стороны все это можно было принять за исторический музей либо коллекцию драгоценностей. Здесь же на многочисленных полках стояли книги – древние и современные. Любой ученый, попав сюда, мог бы умереть от зависти...

Посреди комнаты стоял круглый диван с мраморным основанием. Рэйман сел на него и стал отпивать "Херес" из стакана, предварительно нагрев его в руках. Взгляд его потупился. В мыслях он унесся в далекое прошлое. В те дни, когда они были счастливы вдвоем с Линдой...


Уже стемнело, когда Кэтрин вошла в его комнату. Рэйман стоял у окна в черном костюме и, глядя на огни проезжающих по улице машин, возился с галстуком. "Вернулся!" – промелькнула в ее голове горячая мысль.

– Почему ты так странно смотришь на меня, Кэтрин? – неожиданно спросил он.

Она удивленно ответила:

– Можно подумать, что у тебя на затылке глаза.

Рэйман промолчал. Она подошла к окну и повелительным жестом убрала его руки с галстука.

Рэйман обернулся – перед ним стояла пожилая женщина. В ее увядшей красоте без труда угадывалось то, что в молодости она была настоящей красавицей. Завязав узел, она поправила пиджак и с любовью взглянула на Рэймана.

– Люди спрашивали о тебе, – сказала она.

– И что же ты им говорила? – спросил Рэйман.

Женщина рассмеялась.

– Это неважно, – махнула она рукой. – Но что теперь я им скажу – вот в чем дело!

Рэйман усмехнулся.

– Скажешь им, что я бессмертен...

Кэтрин посмотрела на него и вспомнила о своей первой встрече с человеком, которого она знала как Криса Тэйна. Тогда у него было другое имя...

Это было в июне 1944 года. В немецком гарнизоне, который располагался в маленьком городке на побережье Нормандии, царила паника. Неподалеку только что высадился англо-немецкий десант.

Над самим городом летали бомбардировщики союзников, которые утюжили позиции немцев. По улицам бессмысленно носились автомобили и бронетранспортеры с белыми крестами на дверцах.

Грохот пулеметных очередей и глухие разрывы бомб и снарядов дополняли общую картину хаоса.

Рэйман бежал мимо обгоревших остовов зданий, пытаясь не угодить под огонь своих же. Сейчас, когда его способности оказались временно не нужны, от него требовалось только одно – укрыться и дождаться прихода своих.

Рэйман Стэнс работал на оккупированной территории на английскую разведку. И вот, наконец, эти долгие три года закончились.

Рэй, укрываясь за насыпью железной дороги, добрался до полуразрушенного здания. Только здесь он почувствовал себя более менее в безопасности. Присев у деревянной стены, он отдышался и вытер со лба пот.

В этот момент он услышал всхлипывание где-то неподалеку от себя. Это плакал ребенок. Рэйман подошел к куче наваленных посреди помещения досок и раскинул их.

Под кучей сидела перепачканная сажей и копотью девочка лет шести. Увидев незнакомого мужчину, она стала испуганно отползать назад.

Рэйман улыбнулся и поднес палец к губам.

– Тсс, – шепнул он. – Тихо!

Девочка перестала плакать. Рэйман нагнулся и присел рядом с ней. Она вытерла слезы маленькой ладошкой и посмотрела на него.

– Не бойся! – прошептал Рэй. – Как тебя зовут?

Она всхлипнула.

– Кэтрин!

– А что случилось?

Девочка снова заплакала:

– Всех убили, – сквозь слезы сказала она.

– Тсс! – снова приложил палец к губам Рэй. – Не бойся, я такой же, как ты. Я тоже один.

Он погладил ее по голове и вытер лицо.

– Пойдем со мной.

Он взял девочку на руки и вместе с ней пошел к пролому в стене сарая.

В этот момент туда заглянул немецкий солдат со шмассером в руках. Он был небрит, довольно сильно пьян, и лицо его было перекошено от ужаса и злобы.

Увидев человека с девочкой на руках, он выпустил длинную очередь в спину Рэймана. Пули впились в его тело, но Рэй не издал ни единого звука.

Он упал, стараясь не причинить вреда спасенной им девочке. За долгие годы его жизни на Земле Рэй научился терпеливо переносить боль.

Он лежал, прикрыв собой ребенка. Девочка стала выбираться из-под Рэймана. Она была уверена, что его убили.

Внезапно он открыл глаза:

– Ты не убит? – изумленно прошептала девочка. – Ты жив?

Рэй улыбнулся и одними губами произнес:

– Это маленькое чудо!

Немецкий солдат подошел к нему и пнул его ногой, чтобы убедиться, что он мертв. В этот момент Рэйман схватил его за ногу и повалил на землю, автомат отлетел в сторону.

Немец испуганно стал отползать назад, бормоча какие-то ругательства. Рэйман схватил автомат и направил его на врага.

– Вставай! – сказал он по-немецки.

Немец медленно поднялся.

– Подними руки!

Солдат повиновался. Его эсэсовская форма вызывала ярость и отвращение.

– Иди!

Рэйман показал стволом автомата на пролом в стене.

Немец отчаянно замотал головой.

– Иди! – крикнул Рэйман.

– Нет! – заупрямился эсэсовец. – Я же тебя убил...

Рэйман рассмеялся.

– Ну, как хочешь, приятель, – сказал он. – Ведь это ты у нас из расы господ.


Он сжал губы и выпустил в немца автоматную очередь. В отличие от Рэймана, его противник не был бессмертным. Он рухнул наземь, как подкошенный, и, спустя несколько секунд, затих.

Рэйман закинул автомат за спину, взял девочку на руки и быстро зашагал к пролому в стене.

– Пошли, Кэтрин! – сказал он. – Здесь нам больше нечего делать...


Рэйман надел плащ и перевязал пояс. Он направился к выходу. Кэтрин ждала его у двери.

– Подожди минутку, – тихо сказала она.

Рэйман остановился и застыл в неуверенности.

– Меня давно не было, Кэтрин? – наконец спросил он.

– Восемь лет, три месяца и пять дней, – не задумываясь, ответила она.

Рэй усмехнулся:

– Тебя что-то беспокоит, Крис? – спросила женщина.

Рэй неопределенно махнул рукой.

– Выслушай меня, пожалуйста! – настаивала она.

Женщина произнесла последние слова таким умоляющим тоном, что Рэйман посмотрел на нее.

Кэтрин посмотрела на него с такой любовью, что он не выдержал ее взгляда и опустил глаза.

Она поправила ему плащ, словно не зная с чего начать.

– Ты не можешь скрыть от меня свои чувства, – вымолвила она наконец. – Я слишком давно тебя знаю.

На глазах у нее выступили слезы.

– Какие чувства? – тихо спросил Рэйман.

Кэтрин теребила отворот его плаща.

– Тревога!

Рэйман усмехнулся.

– Ничего подобного! – не слишком уверено сказал он. – Здесь у меня есть все, что надо, и здесь я в безопасности.

Она покачала головой.

– Неправда! И я вижу, что тебя что-то беспокоит.

Рэйман вздохнул, отвернулся. Она задумчиво произнесла:

– Поверь, мне нелегко на это пойти! Но я вижу, что тебе нужно.

Он снова улыбнулся, на этот раз грустно:

– Ты права, Кэтрин, я никак не могу вспомнить об одной вещи.

Слезы едва не брызнули из глаз Кэтрин, но она удержалась. Рэйман нежно провел пальцами по ее щеке.

– Ты такая романтичная, Кэтрин, – тихо сказал он, – ты всегда была романтичной.

Он наклонился и поцеловал женщину.

Но Кэтрин отстранилась от него и подошла к стене. Она отодвинула в сторону картину и нажала рукой на незаметный выступ в стене. Раздался какой-то щелчок.

Кэтрин подошла к книжному шкафу и отодвинула его в сторону с легкостью, будто это была самая обыкновенная дверь. За ним в стене была- ниша, в которой виднелась тяжелая дверь бронированного сейфа.

Кэтрин набрала код и дверь отъехала в сторону. Она достала оттуда длинный и узкий футляр, сделанный из красного дерева.

– Ты хотел найти вот это, – произнесла она и протянула предмет Рэйману.

Он положил футляр на ковер, щелкнул замками и откинул крышку.

Внутри футляра в длинных и узких бамбуковых ножнах лежал японский меч с рукоятью в виде дракона. Рэйман взял меч в руки и достал клинок из ножен.

Сталь холодно блеснула, отражая свет лампы своей зеркальной поверхностью. Рэйман вытянул меч в сторону и внимательно посмотрел на клинок. Лезвие было такое острое, что его кромку невозможно было различить невооруженным глазом.

– Это – то, что нужно, – мелькнула радостная мысль в голове у Рэя.

– Спасибо тебе, Кэтрин, – поблагодарил он женщину.

После этого он спрятал меч за полу плаща и решительно направился к выходу.

Когда он закрыл за собой дверь и вышел на улицу, женщина сквозь окно помахала ему рукой.

Рэйман на мгновение остановился и посмотрел на Кэтрин. Спустя секунду его фигура исчезла в вечерней темноте...

Глава 7 БЕЗУМНОЕ ЗРЕЛИЩЕ

"ЭКТО-1" медленно проехал ярко освещенными вечерними улицами и остановился возле самого большого крытого зала города.

Вокруг было полно народу, потому что в этот вечер тут проходил финал открытого чемпионата по кик-боксингу. Охотники за привидениями в нерешительности продолжали сидеть в машине.

– Неужели мы пойдем смотреть этот откровенный идиотизм? – пожал плечами Питер.

– Я тоже ненавижу этот кик-боксинг за показную жестокость, – поддержал его Уинстон.

– Если бы я был каким-нибудь банковским клерком, домохозяйкой, секретаршей или любителем пива из какого-нибудь вонючего заведения, изнывающий от ежедневной скуки, я, может, и прекрасно бы чувствовал себя здесь. Но мне жестокости хватает в нашей повседневной работе.

– Ничего не поделаешь, ребята, – возразил Игон. – Нам надо выбирать, либо мы ищем Рэймана, а тогда нам неминуемо придется побывать здесь и, должен вас уверить, не только здесь. Либо мы отказываемся от этой идеи и едем домой.

– Ну что ж, – развел руками Питер, – говорят, бывают некоторые вещи и похуже.

– Ладно, пошли, – махнул рукой Уинстон.

Друзья вышли из машины и неторопливо потянулись к толпе школьников и студентов во вместительный зал, который к этому времени был уже забит до отказа.

Организаторы состязаний умело создали напряженную атмосферу под куполом огромного дворца. Когда публика начала швырять на пустой ринг смятые банки из-под пива и колы, перед зрителями появился ведущий шоу – сухопарый джентльмен в сверкающем серебристом костюме.

Он схватил висевший на канате микрофон и хорошо поставленным голосом воскликнул:

– Я приветствую вас, уважаемые дамы и господа, на нашем представлении! Сегодня вы увидите лучших борцов! Настал час решающего состязания! Приветствуйте их!

Толпа заревела, когда из двери на дальнем конце зала показались спортсмены. В окружении секундантов и охраны на ринг шли шестеро кик-боксеров.

Они возбужденно размахивали руками, приветствуя собравшуюся в зале публику.

Поднялся невообразимый шум. Пытаясь успокоить разбушевавшихся зрителей, ведущий громко закричал в микрофон:

– Итак! Вот они, те – кто сегодня будет сражаться за почетный титул чемпиона! В этих могучих богатырях вы без труда можете узнать Бизона, Чарли, Хоттблага, Дремучую Змею, Гориллу и, конечно, своего любимца...

Ведущий сделал паузу перед последним именем.

– Гана!!!

Оглушительный свист и рев сопровождал спортсменов, которые по одному появлялись на ринге. Последним вышел двухметровый здоровяк в ярком махровом халате в виде американского флага.

– Вот и он – наш чемпион – Гам! – завопил ведущий. – Со времени последнего боя он прибавил в весе еще семь футов, и теперь его вес составляет триста десять фунтов.

Здоровяк сбросил халат, демонстрируя столь внушительные формы, что женщины в зале просто взвыли.

Ган сложил руки в замок, изогнулся, стал боком и поиграл своими мышцами. Слабая половина продемонстрировала свое восхищение жутким визгом, и мужчины стали затыкать уши.

– Начинаем первую встречу! – возвестил ведущий этого безумного шоу. – Ган против Чарли!

Когда не принимавшие участие в первом поединке кик-боксеры заняли свои места за канатами, прозвучал удар гонга.

Борцы бросились навстречу друг другу. Ган пропустил удар и оказался на помосте. Его соперник навалился сверху и под аккомпанемент диких воплей толпы принялся душить любимца зала. Но Ган смог вырваться из объятий Чарли и с победоносным рыком стал крушить ребра своего противника.

Возбужденные зрители повыскакивали со своих мест и с криками приветствовали успех Гана. Защелкали вспышки фотоаппаратов.

– О, Боже! – с отвращением поморщился Игон. – Слава Богу, что Джанин осталась дома сидеть на телефоне.

– Ничего подобного! – не согласился с ним Питер. – Джанин всегда поражала меня своим хладнокровием. Во всяком случае, мне кажется, что она перенесла бы подобное испытание гораздо спокойнее, чем я.

– Ия, – прохрипел Уинстон.

Друзья посмотрели на него. Замаяна был в таком состоянии, как будто в любую секунду готов был грохнуться в обморок.

– Ну, ну, дружище! – подбодрил его Питер. – Не принимай так близко к сердцу.

Друзья столь увлеклись обсуждением всего происходящего, что не заметили еще одного человека в зале, который был безучастен к переживаниям публики.

Он молча сидел в одном из дальних углов, настолько далеко от ринга, что мог следить за происходящим только глядя на огромный экран под потолком зала.

Мужчина был в плаще с поднятым воротником. На его небритом лице выделялись неправдоподобно большие темные глаза. Он мало обращал внимания на происходящее вокруг. Все его мысли были обращены к прошлому...

К далекому прошлому...

Северо-шотландское нагорье...

Покрытые густой зеленой травой вершины и склоны холмов. Изрезанное скалами и утесами побережье холодного моря. Низко нависающие над головой свинцовые облака, готовые вот-вот разразиться дождем. Суровые места, суровая природа, суровые люди.

Горцы...

Здесь, в горах на северо-западе Шотландии, он появился на свет. Здесь он провел свою жизнь. Свою первую жизнь.

До восемнадцати лет он жил в замке своего отца, расположенном на берегу глубокого и холодного озера.

Как и все остальные шотландские семьи, его отец – барон Стэнс – враждовал со своими соседями, особенно с кланом Маккаферти, который располагался по другую сторону озера.

Шотландские мужчины с наступлением совершеннолетия могли выбрать только два пути: путь воина и путь монаха.

Он стал воином...

Хэйл, Стэнсы!

На огромном полотнище – флаге Стэнсов – окровавленный меч и отрубленная волчья голова. Под этим флагом воины отца одержали много славных побед.

Он вспомнил, как начиналась его первая и последняя битва. Несколько сотен человек в синих жилетах и темно-красных беретах с короткими мечами и пиками в руках бросились вниз по склону в широкую долину.

Навстречу к ним бежали люди в черных пледах и серых юбках.

– Хэйл, Стэнсы!

– Хэйл, Маккаферти!

– Хэйл! Смерть врагам!

– Смерть! Убить их!

– Убить!


– Убей его, убей! – сидевший рядом с Рэйманом толстяк возбужденно вскочил и, размахивая пустой пивной банкой, заорал:

– Давай же, Ган, давай!

На ринге Ган расправлялся с очередным противником – огромным негром по прозвищу Горилла.

– Ломай ему руки, круши его, убей его!

Рэйман поднял голову и взглянул на соседей вокруг. Все они вскочили со своих мест, размахивали руками и призывали Гана расправиться со своим противником.

Сколько раз прежде Рэйман уже слышал подобные вопли. Сто, тысячу, а, может быть, больше...

– Смерть Стэнсам!

– Смерть Маккаферти!

Звон мечей раздавался над долиной. Убитые и раненые вперемежку валялись на мокрой после дождя земле. Топот и ржание коней заглушали стоны и крики...


Рэйман почувствовал, как что-то неуловимо изменилось в окружающей его атмосфере. Он внимательно поднял глаза.

Точно, ошибки быть не может, его уже ждут. Пора.

Он решительно встал со своего места и направился к выходу. Не поднимая глаз, он прошел между вопившими болельщиками и покинул зал.

Его ждала собственная схватка.

Рэйман, не торопясь, направился в сторону подземного гаража.


Уинстон без всякой надежды окинул взглядом весь зал и вдруг от неожиданности встрепенулся. Он заметил, как какой-то мужчина в длинном темном плаще во время самого разгара решающей схватки, не спеша, покинул зал.

Что-то неуловимо знакомое показалось Уинстону в его фигуре.

– Ребята, смотрите!

– Где? Что? – Игон прищурил свои близорукие глаза, но ничего разглядеть не мог.

Питер тоже ничего не успел заметить.

– Кто-то вышел из зала!

– Ну и что? – удивился Питер.

– Как ну и что? Посмотри на все это вокруг.

– Уже насмотрелся, – поморщился Питер.

– Да их сейчас из зала под дулом автомата не выведешь, а тут кто-то сам, по своей воле, берет и спокойно покидает зал.

– Ай, отстань, – отмахнулся от него Питер. – Это уже такие тонкости...

Но Игон задумался:

– Мне кажется, что Уинстон прав. Во всяком случае, не мешает проверить.

Друзья подхватились и бросились в сторону выхода, но уже потеряли слишком много времени и лишь успели заметить, как фигура мужчины в темном плаще скрылась в проходе, ведущем к подземному гаражу.

Друзья, запыхавшись, подбежали туда же, но их остановили охранники.

– Господа, ваши машины находятся в подземном гараже? – вежливо, но с недоверием спросил у них старший.

– Нет, – развели руки в стороны Игон, Питер и Уинстон.

– Тогда прошу прощения.

Охранники перегородили им путь.

– Ребята! – взмолился Уинстон. – Тут только что проходил высокий мужчина в темном плаще?

– Проходил, – ответил один из охранников.

– Нам нужно его догнать.

Тот отрицательно покачал головой.

– Ребята, поймите. Мы – охотники за привидениями.

– Я все прекрасно понимаю, парни, – оборвал их коп. – И вообще, будь по мне, я бы вас куда угодно пустил, но вы должны нас понять. Там внизу ставят свои лимузины все эти богатеи, которые сейчас вопят наверху в зале. Можете зайти посмотреть. Они все сидят в первых рядах. Так вот, если что-нибудь случится, нам просто головы отвернут. А лично у меня жена и трое детей. Я не хочу терять работу из-за того, что вам нужно кого-то догнать.

– Ладно, – вздохнул Игон. – Мы понимаем.

– А куда выходит выезд из гаража?

– На Сорок шестую улицу, – ответил полицейский.

– И на том спасибо, – поблагодарил его Игон. – Ребята, за мной! – махнул он Питеру и Уинстону и бросился бежать к выходу из зала.

– Что ты хочешь делать? – запыхавшись, спросил у него Питер, с трудом догоняя Игона.

– Поедем на "ЭКТО-1" к выходу и будем ждать машину, а потом проследим, куда этот в плаще поедет. Чем черт не шутит, а вдруг это действительно Рэйман...

Глава 8 САИД

В подземном гараже было тихо. Рэйман сделал несколько шагов вдоль бетонных колонн и остановился. Вокруг было пусто. Никого. Однако эта тишина не могла обмануть его.

Рэйман знал, что его ждут. Он достал из кармана черные кожаные перчатки и аккуратно надел их. Где- то за колонной раздался негромкий шорох, напоминающий шелест одежды.

Рэйман нащупал под плащом тонкий клинок в бамбуковых ножнах. Поправив оружие, он медленно направился вдоль прохода между плотными рядами автомобилей.

Увидев под ногой пустую жестяную банку, Рэйман наступил на нее ботинком и намеренно громко раздавил подошвой.

Металлический хруст явственно разнесся под бетонными сводами гаража. Рэйман остановился. В наступившей тишине он услышал шаги и резко обернулся.

Из-за широкой квадратной колонны вышел невысокого роста коренастый мужчина в строгом костюме и в темных очках. В руках он держал длинный серый плащ, под которым угадывались очертания клинка.

– Шотландец? – тихо произнес мужчина.

– Саид, подожди! – нерешительно сказал Рэйман.

Он попытался сказать еще что-то, но Саид выхватил из-под плаща узкий, тонкий, с фигурной инкрустированной рукоятью меч.


– Погоди! – снова попросил его Рэйман. – Я хочу тебе сказать...

– Ладно, – согласился Саид. – Только быстрей, время не ждет.

– Послушай, Саид! – обратился к нему Рэйман. – Мы появились на заре времен, мы незаметно перемещались во времени в течение столетий. Наша жизнь проходила в тайне, мы пытались дожить до того времени, когда те, немногие из нас, кто останется, будут драться в этой последней дуэли. Никто никогда не догадывался, что мы были среди них...

– До нынешних времен, – Саид криво усмехнулся.

– До нынешних времен, понимаешь, Саид? – воскликнул Рэйман. – Мы уже не дикие люди, мы стали цивилизованными людьми, неужели мы, как когда-то в далекой глубине времен, станем рубить друг другу головы?

Саид нагло расхохотался.

– А ты стал поэтом, Шотландец, – издевательским тоном произнес он. – Правда, я всегда знал, что ты – псих. Но ничего, это только упрощает мою задачу.

И он бросился на Рэймана. Тот успел перехватить руку нападавшего и с силой оттолкнул его от себя.

Саид отлетел спиной на капот автомобиля.

– Ну, ладно! – сурово произнес Рэйман. – Тогда посмотрим, кто из нас сильней.

Он выдернул из-под полы своего плаща сверкающий японский меч с резной ручкой из слоновой кости, изображавшей крылатого дракона. Схватка началась.

Саид швырнул в Рэймана своим плащом, пытаясь отвлечь его внимание, но тот мгновенно взмахнул мечом, не давая противнику напасть. Тогда Саид бросился на Рэймана, замахнувшись своим тонким, как шпага, испанским мечом.

Рэйман отразил удар и ответным взмахом меча угодил по стальному крылу автомобиля. На пол посыпались искры.

Тонкий стальной лист развалился пополам.

Воспользовавшись секундной паузой, Саид отскочил назад, к другой машине. Рэйман бросился за ним, нанося удар сверху.

Саид успел подставить клинок, но Рэйман ударил его ногой в живот. Потеряв равновесие, Саид перелетел через капот машины, у которой он стоял, и упал на пол. Когда Рэйман вскочил на капот автомобиля, Саид уже исчез.

В лежащих на полу темных очках отразилась фигура с мечом в руке, которая бросилась бежать, скрываясь за машинами. На мгновение Рэйман потерял из виду противника. Внезапно гулкие звуки шагов раздались в нескольких метрах позади Рэймана.

Обернувшись, он увидел, как Саид выскочил из-за машины и подбежал к колонне. На ее боковой стенке был укреплен толстый электрический кабель, спрятанный в стальную трубу.

Саид со всего размаха нанес удар по кабелю, почти целиком перерубив его. Лампы, и так не слишком ярко освещавшие гараж, стали гаснуть одна за другой.

Рэйман, держа перед собой меч, поднял голову. Он не заметил, как Саид юркнул за колонну и, пользуясь наступающей темнотой, стал подбираться к нему.

В следующее мгновение он вырос за спиной Рэймана и, отчаянно застонав, замахнулся мечом. Рэйман успел обернуться и отразить удар, но Саид все-таки ударил его ногой и сбил с ног.

Рэйман упал под колеса автомобиля, а Саид прыгнул на капот ближайшей машины и побежал к дальней стене гаража.

– Что ты все бегаешь? – крикнул он вслед своему противнику.

Рэйман мгновенно вскочил и бросился следом за ним. Он бежал по капотам выстроенных в ряд автомобилей до тех пор, пока не нагнал Саида.

Тот резко обернулся и кинулся с мечом на Рэймана. Стэнс отразил удар и попытался в ответ нанести своим мечом сверху. Однако ему помешала труба паропровода. Острый клинок разрубил ее пополам.

Струя кипящего пара ударила в лицо Рэйману, едва не угодив в глаза. Пытаясь увернуться, Рэйман упал спиной на лобовое стекло автомобиля, на капоте которого он стоял.

– Сейчас, я тебе покажу! – прорычал Саид.

Акробатическим прыжком соскочив на пол, он бросился к Рэйману и попытался нанести ему последний, разящий удар.

Но Рэйман вовремя пригнулся, услышав над своей головой свист меча, который вновь поразил трубу с заключенными в ней кабелями. Едва успев отскочить от посыпавшихся на него искр, Саид выругался.

– О, черт!

Напряженно дыша и водя перед собой клинком, он осматривался по сторонам. На этот раз исчез Рэйман.

Саид нарушил цепь автоматической системы пожаротушения. Из располагавшихся под потолком труб полилась вода. Она небольшими фонтанчиками разбрызгивалась из укрепленных под потолком воронок, что напоминало оросительную установку в парнике.

На полу сразу же стали возникать лужи. В воздухе висела радужная пыль. Саид стоял, прислонившись спиной к столбу, и напряженно размахивал мечом по сторонам.

Рэйман выскочил из-за противоположного ряда автомобилей и бросился на своего врага. Саид умело защищался, отражая и колющие, и рубящие удары. Когда атакующий пыл Рэймана несколько иссяк, Саид расхохотался и пробежал несколько метров по полутемному проходу.

Рэйман нагнал его и снова бросился в атаку. И опять неудачно: на этот раз Саиду удалось не только отразить нападение, но и выбить меч из рук противника.

Клинок упал на пол рядом с ногой Саида. Он снова рассмеялся и отшвырнул ногой меч в сторону. Тот закатился под днище темно-синего "кадиллака", который стоял в нескольких метрах от места схватки.

Пока Саид на мгновение отвлекся, Рэйман успел схватить с пожарного щита за спиной короткий багор. Когда Саид бросился на него с мечом, Рэйман парировал удар деревянной палкой багра, а затем сам нанес удар противнику в голову.

Саид отлетел назад, упав на капот автомобиля. Рэйман бросил багор и нырнул за машины. Сейчас главной задачей для него было добраться до темно-синего "кадиллака", под которым лежал его меч. Но это прекрасно понимал Саид. Едва придя в себя, он бросился следом за противником.

Рэйман бежал вдоль длинных рядов автомобилей, Саид преследовал его, не отставая, но с противоположной стороны. У дальнего конца подземного гаража было совсем темно. Здесь погасли почти все электрические лампы.

Воспользовавшись этим, Рэйман наконец-то смог исчезнуть из поля зрения противника. Укрывшись за огромным "фордом" он несколько секунд пытался прийти в себя. Отдышавшись, он осторожно выглянул из-за багажника машины.

Саид стоял у дальней стены, потеряв его из виду. Рэйман снова скрылся за машиной и стал пробираться к своей цели, которая находилась в другом конце гаража.

Пользуясь воцарившейся в гараже полутьмой и шумом лившейся из системы аварийного пожаротушения воды, он перебегал от одной машины к другой. Саид медленно шел по проходу между рядами автомобилей, но не мог заметить Рэймана.

Тот наконец оказался возле "кадиллака", под которым закатился его меч. Смахнув с лица капли воды, Рэйман осторожно лег на пол и сунул руку под днище автомобиля, однако с первого раза ему не удалось достать меч, который закатился слишком далеко. Шепотом выругавшись, он снова стал тянуться за оружием.

Наконец ему удалось кончиками пальцев дотянуться до рукоятки. Он непроизвольно застонал и этим привлек внимание Саида, который настороженно прислушивался и быстрее зашагал по направлению к Рэйману.

Одними губами произнося проклятия и ругательства, Рэйман все-таки смог зацепить пальцами рукоятку меча и потихоньку вытащить его из-под автомобиля.

На секунду остановившийся Саид явственно услышал, как стальное лезвие чиркнуло по бетонному полу. Он решительно направился туда, откуда донесся звук, но было уже поздно.

Улыбаясь, Рэйман сидел на полу перед машиной, держа перед собой клинок. Спустя мгновение он вскочил и вынырнул за спиной Саида.

– Эй! – весело крикнул Рэйман.

Саид обернулся и мгновенно бросился на него. Одним уверенным движением отразив удар, следующим Рэйман выбил тонкий испанский меч из рук противника и приставил лезвие к его шее.

Саид беспомощно опустил руки и судорожно сглотнул. В глазах его был страх.

– Так вот ты какой, Шотландец, – в ужасе прохрипел он.

Саид понимал, что это конец. Пристально посмотрев ему в глаза, Рэйман резко взмахнул мечом.

Удар был так силен, что тонкий клинок снес голову Саида и на ширину лезвия погрузился в бетон колонны.

Отделившаяся от тела голова покатилась по полу гаража. Тело еще несколько мгновений стояло без движения, а затем шумно рухнуло наземь.

Рэйман проводил его взглядом и вытащил лезвие меча из бетонной колонны. Это было сделать нелегко и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы не переломить драгоценный клинок пополам.

Рэйман хотел вставить меч назад в ножны, когда внезапно лежавшее на полу тело Саида покрылось ярким голубым свечением. В следующее мгновение оно медленно приподнялось над полом, свечение стало распространяться по всему гаражу.

Охваченные голубым пламенем, стали светиться автомобили вокруг, колпаки на колесах машин с треском отлетали в стороны. Потоки лучевой энергии растекались по лобовым стеклам и фарам, крышам и багажникам автомобилей.

На землю посыпались осколки лопающихся стекол, стали зажигаться фары, качаться дворники на лобовых стеклах, лопаться трубопроводы и шланги. На пол полилось масло из двигателей, бензин из баков с горючим.

Потоки энергии достигли и Рэймана. Словно невесть откуда взявшийся ветер стал развевать его волосы, лицо осветила яркая вспышка света. Он закричал, но крик его потонул в шуме раскачивающихся и сигналящих автомобилей.

Широко расставив руки, он стоял посреди гаража с запрокинутой назад головой. Голубое пламя, заливавшее все вокруг, нестерпимо ярким светом охватило его с ног до головы. Руки Рэймана дрожали, однако меч он не выпускал. В голове у Рэймана пронеслась фраза, сказанная когда-то Мигелем де Санта: "Это называется возбуждением".

Поток энергии не иссякал, двигатели в некоторых автомобилях самопроизвольно завелись. Лишенные тормозов, машины тронулись с места и выехали на середину гаража.

Стали лопаться не только фары и лобовые стекла, но и крышки капотов и багажников, крыши кабин. С грохотом взрывались двигатели.

Клубы дыма вперемежку с водяной пылью погрузили гараж почти в полную тьму...

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Обезглавленное тело рухнуло на пол. Свечение исчезло.

Автомобили, еще секунду назад отчаянно сигналившие и гремевшие выхлопными трубами, затихли и без движения застыли. Лишь продолжавшие сыпаться на землю осколки разбитых фар напоминали о том, что было здесь еще несколько мгновений назад.

Рэйман обессиленно упал на колени, выронив меч. Мимо него покатились колпаки, сорванные потоками энергии с колес автомобилей. Где-то вдалеке раздался вой приближающихся пожарных и полицейских автомобилей.

Рэйман резко поднял голову: встреча с полицией была ему совершенно ни к чему. Он быстро встал и, взяв меч, бросился бежать по залитому водой полутемному проходу туда, где стоял его собственный автомобиль.

Остановившись под свисавшей с потолка стальной рампой, Рэйман, спрятав клинок в ножны, бросил туда меч. Избавившись от улики, которую вряд ли кто догадался бы искать здесь, он подбежал к черному "феррари" в самом дальнем углу гаража.

Прыгнув через открытую крышу на переднее сиденье, он завел мотор. На мгновение откинувшись в кресле перед рулевым колесом, Рэйман закрыл глаза...


Широко раскрытыми глазами Рэйман смотрел вперед, он гнал свой черный "феррари" с откидным верхом по узким коридорам подземного гаража. Приземистая машина легко вписывалась в повороты, несмотря на высокую скорость. Рэйман направлялся к выезду на улицу.

Полицейские сирены были слышны совсем рядом. "Феррари" выскочил на улицу перед самым гаражом, но Рэйман был вынужден резко нажать на тормоза. Перед ним, загораживая дорогу боком, остановился полицейский автомобиль.

Следом за ним подъехали еще три машины, которые полностью заблокировали дорогу.

Из первого автомобиля выскочил высокий темноволосый полицейский в униформе и выдернул из кобуры револьвер. Он направил оружие на Рэймана и истошно завопил:

– Руки покажи! Быстро!

Рэйман неподвижно сидел в машине, не снимая рук с рулевого колеса.

– Давай! Давай! – орал полицейский.

Копы стали выбегать и из других машин. На ходу доставая оружие, они прятались за автомобилями, словно готовились к перестрелке с бандой гангстеров.

– Не спускайте с него глаз! л орал тот же полицейский. – Он думает, что он крутой!

Выставив вперед револьвер, он подбежал к “феррари" и схватился за ручку дверки автомобиля.

– Вылезай из машины!

Рэйман медленно вышел из автомобиля.

Полицейский, убедившись, что в руках подозреваемого нет оружия, сунул револьвер в кобуру и схватил Рэймана за плащ. Швырнул к стоявшей рядом полицейской машине.

– Давай сюда!

Рэйман отлетел к машине и застонал, больно ударившись плечом о стойку.

Полицейский грубо схватил его за руки и положил на крышу машины. Затем он стал бить Рэйман по ногам.

– Ноги раздвинь! Шире! Шире!

Остальные полицейские, не сводя оружия с задержанного, стояли вокруг.

Сержант, который задержал Рэймана, стал суетливо шарить руками по карманам его плаща и брюк.

– Где твои документы? – возбужденно произнес он.

Наконец сержант обнаружил в заднем кармане брюк водительское удостоверение. Он поднес документ к своим глазам, пытаясь в полутьме прочитать фамилию.

– Итак, мистер Тэйн! – заорал прямо в ухо Рэйману. – Куда это вы так торопились?!

Рэйман молчал.

– Ладно! – процедил полицейский.

Он снял с пояса наручники и захлопнул одно кольцо на левой руке Рэймана, вывернув ее назад, он попытался проделать тоже самое с правой рукой задержанного. Однако Рэйман вывернулся и врезал полицейскому по скуле.

Не ожидая такой прыти, сержант рухнул на землю, словно подкошенный. Мгновенно вокруг Рэймана вырос лес рук с револьверами. Полицейские защелкали курками. Рэйман застыл на месте.

Выскочивший из кучи полисмен грубо повернул его лицом к машине и закричал:

– Давай сюда руки! Ну, быстро!

Сержант поднялся с асфальта и выхватил из кобуры свой револьвер. Он приставил его к виску Рэймана и злобно прошипел ему на ухо:

– Не двигайся, приятель, и даже не дыши!

Рэйман опустил голову. Огни полицейских маячков освещали улицу.

Глава 9 СТАРИННЫЙ МЕЧ

Несмотря на поздний час, в подземном гараже было многолюдно и шумно. Несколько полицейских без особого успеха пытались вытолкать за границы сцепленного участка многочисленных репортеров, зевак и хозяев стоявших в гараже автомобилей.

Соревнования по кик-боксингу уже закончились и зрители разъезжались по домам. Однако некоторым из них не повезло. Их машины оказались именно здесь.

Полицейские в штатском сгрудились вокруг обезглавленного трупа мужчины в строгом темном костюме.

Лейтенант Стэн Паркер, пожилой грузный мужчина в сером плаще, стоял рядом с трупом и задумчиво отхлебывал горячий кофе из пластикового стаканчика. Он многое видел на своем веку, но такой случай был первым в его практике.

Рядом с ним над телом склонился сержант Уотерсон – лысоватый коренастый крепыш. Он делал какие- то пометки в служебном блокноте.

Паркер и Уотерсон работали в отделе по расследованию убийств департамента полиции. Они выехали на место происшествия после того, как дежуривший в этот вечер патрульный сержант Эмс получил сообщение от пожарной службы.

Именно Эмс задержал некоего Криса Тэйна, который пытался скрыться с места происшествия. Сам Эмс, темноволосый, худощавый мужчина лет сорока в полицейской униформе, находился сейчас неподалеку.

Он распоряжался действиями полицейских, организовавших сцепление. Беспрерывно щелкавшие вспышки фотоаппаратов действовали на нервы лейтенанту Паркеру.

– Как мне надоели эти идиоты из вечерних газет! – вполголоса выругался он, глотнув довольно паршивого кофе.

Шум в гараже не стихал Недовольные владельцы машин громко требовали, чтобы их не смели задерживать здесь.

– Мы будем жаловаться комиссару полиции! – кричал один из наиболее нетерпеливых.

– Хоть черту лысому! – рявкнул на него Паркет.

– Уберите же наконец их отсюда!

Полицейские с удвоенной энергией принялись выполнять указания лейтенанта. Они едва не отшвырнули в сторону стройную длинноволосую молодую женщину в узких джинсах. В руках она держала небольшой кожаный кейс.

Чтобы проникнуть за сцепление, ей пришлось достать из кармана короткой куртки служебное удостоверение.

– Памелла Грэй! – сотрудник экспертного отдела, – прочитал полицейский, осветив фонариками пластиковый квадратик.

– Пропустите же поскорей, – недовольно сказала Памелла.

Полицейский вернул ей удостоверение и посторонился. Девушка прошла через оцепление и направилась к задумчиво стоявшему лейтенанту Паркеру.

– Стэн, надо было поставить в известность Кларка, – не здороваясь, сказала она. – Как-никак – он у нас начальник лаборатории.

– А, это ты, Памелла, – повернувшись, пробормотал Паркер.

Она остановилась рядом с лейтенантом как раз в тот момент, когда санитары накрыли обезглавленное тело простыней.

Девушка, однако успела заметить, как выглядел труп.

– О, Боже... – пробормотала она.

– М-да! – покачал головой Паркер.

Памелла обошла вокруг лежавшее на полу тело.

– Есть какие-нибудь подозрения? – спросила она.

Паркер неопределенно кивнул.

– Мы задержали одного парня. Его зовут Крис Тэйн. По нашим сведениям, владелец антикварного магазина.

Памелла медленно прошла вперед, осматривая место происшествия. Сержант Уотерсон, на секунду оторвавшись от записей, игриво улыбнулся и сказал:

– Привет, Памелла!

– Привет! – с явно выраженным безразличием сказала она, склоняясь над трупом.

Памелла Грэй имела славу холодной надменной девушки. Сержант Уотерсон довольно болезненно переживал эту особенность ее характера. Но он ничего не мог поделать. Для Памеллы на первом месте всегда была работа.

В свое время она закончил университет по специальности археология. Поработав некоторое время в столичном музее специалистом по старинным видам оружия, она написала несколько книг. Потом перешла в отдел экспертизы департамента полиции города. В ее обязанности входило рассмотрение и расследование всех вопросов, так или иначе связанных с холодным оружием.

Энтони Клар, начальник исследовательской работы в департаменте, справедливо считал Памеллу одним из лучших специалистов по холодному оружию на всем побережье.

С первого же взгляда Памелла поняла, что здесь не обошлось без клинка. Она задумчиво осмотрелась по сторонам.

– Ты сегодня прекрасно выглядишь, – продолжал Уотерсон. – Впрочем, как и всегда.

Памелла пропустила мимо ушей дежурный комплимент, занятая поисками орудия преступления.

Сержант Эмс, самодовольно улыбаясь, подошел к Паркеру.

– Интересно, лейтенант! – похлопывая по кобуре, произнес он. – Как вы думаете, отчего этот парень погиб?

Эмс громко рассмеялся довольный своей шуткой.

– Я догадываюсь, – мрачно взглянув на сержанта, ответил Паркер. – Судя по тому, в каком виде мы нашли его здесь, он не перенес расставания со своей головой.

Развить эту мысль ему помешали владельцы машин, которым снова удалось прорваться через оцепление.

– Лейтенант, когда наконец мы сможем уехать отсюда?

– Тихо! – поднял руку Паркер. – Успокойтесь. Вам придется еще немного подождать. О'кей?

– До каких пор?

– Пока наши эксперты не выполнят необходимых формальностей.

– А сколько же можно ждать?

Паркер поморщился и обернулся к Эмсу:

– Черт побери! Да уберите же их, сержант!

Возмущенных обывателей снова оттеснили назад. Когда Эмс вернулся, лейтенант спросил:

– Когда примерно это случилось, сержант?

– Между десятью и половиной одиннадцатого. Точнее не скажу. Мы получили информацию от пожарной службы о том, что сработала система пожаротушения. Это было в начале одиннадцатого. Они сообщили из своего центрального поста. У них сработала аварийная сигнализация. Первыми прибежали пожарники из здания и нашли его на полу. Нам тут же сообщили, и мы мгновенно перекрыли выезд из гаража. Между прочим, у этого парня голова отделена от туловища предметом острым, как лезвие бритвы, – Эмс явно гордился собой. Он горделиво посмотрел по сторонам, словно случившееся в гараже было его заслугой.

Уотерсон закончил делать пометки в блокноте и выпрямился.

– Два месяца назад был подобный случай. Человек был убит таким же способом, ему отрубили голову.

Паркер почесал голову:

– Это уже зацепка. Постарайся побыстрее раздобыть информацию об этом.

Памелла прошла к машине, стоявшей неподалеку от того места, где лежал труп. Она присела на одно колено и сунула голову под днище.

– Ого! – воскликнула она.

Паркер тоскливо осматривал гараж, когда услышал голос Памеллы.

– Стэн, иди сюда!

Лейтенант неохотно обернулся:

– Ну что там?

– Я здесь кое-что нашла.

Паркер направился к ней. По пути он, поморщившись, переступил ногой накрытый простыней труп. Едва не выплеснув на себя весь кофе из стаканчика, он выругался:

– Черт побери!

Стряхивая капли темно-коричневой жидкости с плаща, лейтенант зашагал к девушке, которая аккуратно одевала резиновые перчатки.

– Ну-ка, детка, я взгляну на тебя! – с улыбкой сказала она вполголоса.

Чертыхаясь, Паркер подошел к Памелле. Она осторожно достала из-под днища автомобиля меч с тонким длинным клинком. Ручка меча была выполнена в форме извивающейся змеи, украшена драгоценными камнями и богато инкрустирована золотом.

Памелла с восхищением осмотрела меч, который был настоящим произведением оружейного искусства. Как специалисту, ей было понятно, что она держит в руках настоящее сокровище. Паркер, который мало что смыслил в подобных вещах, довольно равнодушно посмотрел на оружие и буркнул:

– Черт возьми! Что ты здесь нашла?

Следом за ним к Памелле подошел сержант Уотерсон и наклонился над мечом:

– Что это?

Повернув меч поближе к свету, женщина бегло осмотрела лезвие и тихо сказала:

– Толедо, Саламанка.

– Что? – скривился Паркер.

Бросив на лейтенанта укоризненный взгляд, Памелла пояснила:

– Это настоящий испанский меч, которому уже несколько веков. Исключительно редкая и дорогая вещь.

Паркер отреагировал по-своему:

– И сколько это может стоить? – деловито поинтересовался он.

Памелла неопределенно пожала плечами:

– Вообще-то такие вещи не имеют цены...

– Ну хорошо, – Паркер не собирался вести светских разговоров. – За сколько его можно продать?

Памелла без тени сожаления в голосе сказала:

– За миллион баксов, а то и больше.

Паркер недоверчиво повел головой:

– Не говори ерунды.

Девушка усмехнулась.

– Ну, если не веришь, то торговец антиквариатом подтвердит тебе это, – повторила она.

Паркер и Уотерсон тут же переглянулись.

Глава 10 ДОПРОС

Сидя в своем бело-красном лимузине, охотники за привидениями видели, как полиция арестовала высокого парня в темном плаще.

– Он действительно похож на Рэя, – пробормотал Игон.

– Похож, – согласился с ним Питер.

– Что я вам говорил! – воскликнул Уинстон. – А вы мне не верили.

– Да ладно, погоди! Тут какие-то крутые дела происходят, – Игон почесал затылок.

На парня надели наручники и засунули в полицейскую машину. Она тут же рванула с места и умчалась.

– Пошли спросим, в чем дело?

Охотники вышли из "ЭКТО-1" и, напустив на себя непринужденный вид, подошли к полицейским.

На их пути же вырос верзила-коп, глаза которого были скрыты тенью от козырька фуражки.

– Туда нельзя, парни, – произнес он голосом, не терпящим возражений.

– А что здесь произошло? – спросили охотники.

Коп презрительно усмехнулся:

– Никаких привидений, парни. Можете ехать домой. Вас никто не звал. Полиция обойдется и без вашей помощи.

Питер приклеил на свое лицо доброжелательную улыбку.

– Послушай, сержант, ты же знаешь, кто мы такие. Ответь только одно, за что арестовали этого парня? Дело в том, что он, кажется, наш знакомый.

– Ваш знакомый? – заинтересовался полицейский. – Ну и друзья у вас!

– А что он натворил?

– Да состриг голову какому-то азиату, – ухмыльнулся сержант.

– Что? – воскликнул Уинстон.

– Голову отрубил, – грубо пояснил полицейский.

– Этого не может быть, – пробормотал Игон.

– Может, может, – ухмыльнулся полицейский.

– А вы что, доказали?

– Пока нет, – сержант поморщился. – Но это дело пяти секунд. Потому что никого, кроме этого парня, больше в гараже не было. Это точно.

– А куда его повезли? – поинтересовался Питер.

– В участок! – гаркнул сержант. – Все, парни, больше никаких разговоров. Проваливайте.

Друзья поняли, что разговора не получится, потому что к месту происшествия подъехала полицейская машина, из которой вышло несколько офицеров.

Охотники за привидениями медленно потянулись назад к своей машине.

– Ну и что будем делать? – спросил Уинстон.

Ему никто не ответил.

Через некоторое время Игон сказал:

– Придется ехать в участок. Ничего другого мы не придумаем.

– Зачем? – удивился Питер.

– Для того, чтобы выяснить, тот парень в плаще – Рэйман или нет.

– Ты прав, – согласился Уинстон.

– Ну что ж, поехали.

Друзья сели в машину и "ЭКТО-1", взвизгнув шинами по асфальту, сорвался с места.


Рэйман сидел в небольшой конторке, отделенной от остального полицейского участка стеклянными стенками. В коридоре толпились полтора десятка задержанных вечером мелких хулиганов, нарушителей общественного порядка и прочих антиобщественных элементов.

Молодцеватого вида сержант, не торопясь, разбирался с каждым из них. На подоконнике, сложив руки на груди, сидел сержант Эмс. Он просто сверлил Рэймана взглядом, в котором без труда угадывалось единственное желание – пустить в ход резиновую дубинку, которая висела у него на ремне.

Рэйман не поднимал взгляда, уставившись в крышку пустого стола, который стоял перед ним.

Какой-то шум доносился из-за стенок. Рэйман прекрасно понимал, что его задержание было совершенно незаконно. До сих пор ему не предъявили никакого обвинения, не позволили позвонить, держали взаперти.

Вообще-то по закону он мог просто встать и выйти из этой комнаты и никакой Эмс не мог бы ему помешать. Однако он прекрасно понимал, что это еще более ухудшит его положение.

Да и его переполняло любопытство: что могут ему сказать эти люди? Ведь у них нет никаких улик, даже если бы они смогли найти его меч, вряд ли им удалось доказать, что он принадлежит именно ему, Шотландцу, а в этой жизни – Крису Тэйну.

Поэтому он спокойно сидел за столом, не поднимая глаз. Рэйман почувствовал, что Эмс посмотрел на него с какой-то особенной ненавистью.

Рэй начал мелко моргать, не выдержав взгляда проницательных черных глаз, а затем и вовсе отвернулся в сторону. Рэйман знал, что спустя несколько мгновений Эмс должен был отвести взгляд или наброситься на него. Но положение спас лейтенант Паркер.

Он вошел в конторку, тяжело сопя. Лейтенант держал в одной руке неизменную чашку кофе, а в другой – длинный тонкий предмет, завернутый в полиэтиленовую пленку.

Судя по очертаниям, это был меч Саида. Удивление у Рэймана вызвало совершенно другое – при всем при этом Паркер умудрялся держать под мышкой папку с какими-то документами и поднос, на котором стоял еще один стаканчик с кофе.

Он поставил перед собой на стол чашку, затем положил все остальное. Рэйман молча следил за тем, как Паркер отпил немного кофе, достал из наружного кармана пиджака футляр с очками и стал рыться в папке.

Вслед за Паркером в комнату неслышно вошел сержант Уотерсон и занял место на подоконнике рядом с Эмсом.

Наконец лейтенант нашел в папке то, что искал. Это была довольно плохо сделанная фотография: мужчина с крупными чертами лица и совершенно лысой головой.

Беглого взгляда на снимок Рэйману хватило для того, чтобы он понял – это был один из них. Только сегодня утром Рэйман прочел в газетах, что недавно он погиб при странных обстоятельствах.

Рэйман усмехнулся...

Паркер бросил фотоснимок на стол возле Рэймана.

– Видел когда-нибудь этого человека? – угрюмо спросил лейтенант.

Рэйман наклонился к столу, равнодушно взглянул на фотографию и холодно ответил:

– Никогда.

Паркер пожевал губами, взял фотографию и сунул ее в папку. Тяжело вздохнув, он произнес:

– Его фамилия Дювалье, он был французом.

Рэйман пожал плечами:

– Ну и что?

Паркер усмехнулся:

– А то, что две недели назад ему отрубили голову точно так же, как сегодня вечером это было проделано в гараже.

Рэйман откинулся назад на стуле, не демонстрируя абсолютно никаких чувств относительно сказанного Паркером.

Лейтенант хмыкнул и спросил безнадежным голосом:

– Что ты делал две недели назад?

Рэйман покачал головой.

– Насколько я могу вспомнить, в моей жизни не происходило никаких особых изменений.' Поэтому я не могу вспомнить, что-нибудь конкретное.

Эмс, который до сих пор тихо сидел на подоконнике, злобно прошипел, не сводя глаз с Рэймана:

– А ты сам откуда?

Едва повернув голову в сторону Эмса, Рэй ответил:

– Я родился в Питеберге, штат Техас.

Паркер задумчиво поскреб щеку и положил завернутый в полиэтилен меч перед Рэйманом.

– Ты торгуешь антикварными изделиями, – сказал он. – Это хорошо. Можешь сказать, что это такое?

Рэйман медленно наклонился над свертком и несколько секунд пристально смотрел на него, затем он откинулся на стуле и полувопросительно ответил:

– Меч?!

Издевательский тон его голоса заставил Эмса потерять терпение.

– Умничаешь, гад?! – крикнул он, выходя из себя.

Паркер с сожалением посмотрел на Эмса и терпеливо сказал, обращаясь к Рэйману:

– Это настоящий испанский меч – толедо. Он стоит примерно миллион баксов.

Допрашиваемый и на эти слова никак не отреагировал.

– Ну и что? – также равнодушно произнес он.

Это удивило Паркера и укрепило его в подозрениях относительно этого самого Криса Тэйна. Любой другой торговец антиквариатом при виде такого товара просто обалдел бы, у него появилась бы дрожь в руках. А этот и ухом не повел.

Паркер наклонился над столом и угрожающе сказал:

– А я тебе сейчас расскажу, что. Ты же был в гараже?

– Да, – спокойно ответил Рэйман.

– Да, – кивнул головой лейтенант. – И знаешь, что ты там делал? Ты хотел купить этот меч у парня по имени... – тут он намеренно замялся, пытаясь спровоцировать допрашиваемого и поймать его на слове.

Однако Рэйман усмехнулся и вновь свободно откинулся на спинку стула.

– Я не знаю его имени, – отчетливо произнес он.

Паркер попытался скрыть свое раздражение, но ему это плохо удалось. Он поморщился и опустил глаза:

– Ладно, его звали Ахмед Саид, по кличке Шайтан, – спустя несколько мгновений произнес Паркер. – Ну, как бы там ни было, вы стали торговаться, но не сошлись в цене, и ты отрубил ему голову этим самым мечом.

Рэйман засмеялся.

– Это все, что вы можете предположить, лейтенант? Паркер пожал плечами.

– Ну, например... Этот... как вы сказали? Шайтан? Был на матче, ему ужасно не понравились сегодняшние соревнования, он спустился вниз, в гараж. Там почувствовал, что жить ему не хочется после такого. Тогда этот самый Шайтан достал из машины меч и с горя отрубил себе голову. Похоже?

Сидевший на подоконнике Уотерсон рассмеялся. Паркер смерил его испепеляющим взглядом и сквозь зубы произнес:

– Это не смешно, Уотерсон!

Сержант мгновенно проглотил смех. В комнате воцарилась тишина. Паркер исчерпал свои аргументы и беспомощно наклонился над столом.

В этот момент раздался голос Эмса:

– Ты – псих, Тэйн? – грубо спросил он.

Рэйман смерил его презрительным взглядом.

– То-то я смотрю, ты с меня глаз не сводишь. Что, родственную душу увидел?

Эмс вскочил с подоконника и возмущенно подошел к Рэйману. Лейтенант тяжело вздохнул и отвернулся.

– Я скажу тебе, что произошло, Крис, – с ударением на имени сказал Эмс.

Он наклонился над Рэйманом, опершись рукой о спинку стула. Рэйман спокойно смотрел в сторону.

– Ты пошел в гараж, – произнес с неприятной улыбкой сержант, – а там этот Саид... А ты тип надменный, это сразу видно. Тебе не понравилось, что азиат поставил свою машину рядом с твоей. Вот вы и поссорились.

Рэйман медленно повернул голову и с презрением произнес:

– А ты действительно больной.

Сержант попытался ударить допрашиваемого кулаком в лицо, однако Рэйман легко увернулся от удара, затем вскочил со стула и прижал Эмса к стене.

– Действительно, сумасшедший! – заорал Паркер, вскакивая с места.

Рэйман врезал Эмсу прямо по зубам.

Уотерсон подскочил к ним и вынырнул за спиной у Рэя. Он попытался оттащить его от Эмса, однако Рэйман с разворота двинул ни в чем, в общем-то, неповинному Уотерсону локтем в лицо.

Удар был настолько силен, что бедняга сержант оказался на полу у противоположной стенки конторы. Лишь вовремя выросший перед Рэйманом лейтенант Паркер прекратил драку.

– Тихо! Тихо! – воскликнул он, оттесняя Рэймана в сторону.

Тот отошел от съезжающего по стене Эмса и, тяжело дыша, отряхнул плащ.

– Ладно! – сказал он возбужденно.

– Успокойся, Тэйн! – воскликнул Паркер.

Шпана, собравшаяся в коридоре вокруг стеклянных стенок комнаты для допросов, стала шумно приветствовать человека, который не побоялся врезать этим гнусным копам.

Мелкие хулиганы громко визжали от восторга, остальные просто стучали ладонями по стеклам.

– Я что, арестован? – вызывающе спросил Рэйман.

Паркер помог подняться Эмсу, который вытирал испачканное кровью лицо, а затем пробурчал:

– Пока нет, – в его голосе слышалось не только явное сожаление, но и угроза.

Рэйман направился к двери:

– В таком случае, я – пошел.

Он решительно открыл дверь и вышел в коридор. Паркер едва успел крикнуть ему вслед:

– Тэйн! Не уезжай из города до конца следствия. Даже если ты не виновен, ты можешь понадобиться в качестве свидетеля!


Рэйман уверенным шагом шел по коридорам полицейского управления, провожаемый взглядами и тихим шепотом. Недалеко от выхода, возле стены, стояли Игон, Питер и Уинстон.

Рэйман тем же шагом продолжал идти к выходу, не обращая на охотников за привидениями никакого внимания.

Выражение радости на лицах друзей постепенно сменилось полным недоумением.

– Эй, Рэй, ты куда? – позвал Шотландца Питер.

Тот сделал еще пару шагов, но все-таки обернулся.

– Прошу прощения, вы меня звали? – спросил он.

Повисла короткая пауза.

Игон внимательно посмотрел в глаза Рэйману.

Они были холодными и пустыми, не выражающими никаких эмоций. В них не отразилась ни радость встречи, ни разочарование от того, что друзья нашли беглеца, ничего. Холодные бесстрастные глаза.

Из-за их выражения лицо Рэймана неожиданно показалось Игону совершенно чужим и незнакомым.

– Да, мы позвали вас, – неуверенным тоном произнес он.

По лицу Рэймана скользнула представительная улыбка.

– Тогда вы ошиблись. Мое имя, – он на секунду задумался и опять усмехнулся, – Крис Тэйн. Прошу прощения.

Он вежливо поклонился и, не торопясь, вышел.

Друзья находились в полном недоумении. Питер покачал головой:

– Если это не Рэйман, – тихо произнес он, – то он чертовски на него похож. Просто невероятно.

– Да, – согласился с ним Уинстон.

Но Игон усмехнулся:

– А если это все-таки Рэй, – произнес он, – то абсолютно непохож на себя.

Никто из друзей не улыбнулся на его шутку.

Им было не до шуток.

Внезапно Игон услышал еле уловимое попискивание, напоминающее скорей полет комара. Он в растерянности стал оглядываться по сторонам, пока не посмотрел себе на пояс. Это заставило его тут же встрепенуться.

Прибор по определению паранормальных явлений, который все это время висел у него на поясе, на что-то среагировал – лампочки на чувствительных усиках еле заметно тлели.

Игон тут же схватил прибор в руки и повернулся вокруг своей оси. Излучение исходило со стороны выхода из здания, откуда только что вышел Рэйман, но оно было невероятно мало и через несколько секунд прекратилось совсем.

– Что?

– Что случилось? – взволнованно спросили Игона Уинстон и Питер.

– Прибор, – растерянно пробормотал Игон.

– Что прибор? – не понимали друзья.

– Он~ среагировал на этого... Я даже не знаю, как теперь его называть – Рэйман или Крис. В общем, на того, который только что разговаривал с нами.

– Так он привидение? – воскликнул Уинстон.

– Тогда бегом в "ЭКТО-1" Наши бластеры остались там.

– Погоди, – остановил его Игон. – Он – не привидение, он – человек, но то, что с ним творится что- то не совсем нормальное – это факт.

– И что же с ним происходит? – поинтересовался Питер.

Игон развел руками, внимательно вглядываясь в экран индикатора. На нем он прокрутил запись показаний датчиков, но характер сигнала был настолько необычен, что ничего подобного Игон не видел в своей жизни.

– Боюсь, что нам не удастся идентифицировать показания. Но то, что в этого человека вселилась какая-то штука из инобытия, – это несомненно.

– Нужно его найти! – воскликнули Уинстон и Питер и бегом бросились к выходу.

Но когда они выбежали на крыльцо, то увидели, как незнакомец или Рэйман – они никак не могли этого понять – сел в желтый автомобиль с черно-белыми шашечками на дверке, который тут же тронулся с места и затерялся в потоке автомобилей.

– Игон, быстрей! – позвали они своего друга. – Вдогонку, а то он скроется.

– Это бесполезно, – остановил их Игон своим спокойным голосом. – Все эти такси так похожи одно на другое, что мы просто не в состоянии будем отыскать нужную нам машину.

– Тогда как же нам его найти? – воскликнул Уинстон.

– Надо действовать по-другому, – усмехнулся Игон.

– Как? – спросил его Питер.

– Пошли поговорим с детективом, который его допрашивал.

– Если только он захочет с нами разговаривать, – вздохнул Питер.


– Паркер.

Недовольная мины не сходила с лица лейтенанта Паркера.

– Я же вам объясняю, что не имею права разглашать какие-либо сведения до окончания расследования. Они являются секретными.

Сержант Эмс, который к этому времени уже успел вытереть кровь с лица, стоял возле своего шефа, готовый в любую минуту по приказу лейтенанта сорвать свою злость на этих трех надоедливых парнях.

Но Игон не унимался.

– Лейтенант, я прошу вас хоть на минутку отвлечься от вашей работы и выслушать нас чисто по-человечески. Тот парень, которого вы только что допрашивали, чертовски похож на нашего друга Рэймана Стэнса, который ушел сегодня утром, не оставив нам никакого объяснения.

– Ну, тогда вам самим и надо было с ним разобраться, – рявкнул лейтенант.

– Но он не захотел этого! – воскликнул Уинстон. – Он сказал, что его имя, как его...

– Не лови меня, как пацана, – оборвал его лейтенант. – Я не скажу вам ни его имени, ни фамилии. Это – материалы дела. Я не имею права выдавать тайну.

– Хорошо, лейтенант, – спокойно проговорил Питер. – Тогда мы будем действовать иначе. Мы вынуждены сделать заявление о пропаже нашего товарища для того, чтобы полиция занялась его поисками.

Паркер расхохотался.

– Ничего у вас не выйдет, ребята. Этим занимаются совершенно другие люди. Можете идти и делать хоть сотню заявлений. Пожалуйста, я вас не держу. А сейчас вон из моего отдела. Это отдел по расследованию убийств и особо тяжелых преступлений. Вам понятно?

– Тем более человек, – издевательски вставил сержант Эмс, – который исчез менее суток назад, не считается исчезнувшим.

– Как это? – воскликнули друзья.

– А вот так. Пока не пройдет определенное время, я не помню точно, сколько это дней, а, возможно, и недель, никого не считают пропавшим, а поэтому никто не обязан его искать.

– Какой ужас! – воскликнул Игон.

– Но ведь с каждым днем вероятность найти пропавшего уменьшается в геометрической прогрессии.

– Мы не пишем законы, парни, – снова рявкнул лейтенант. – А теперь – прошу.

И он решительно указал пальцем на дверь.

Игон и Уинстон, опустив головы, медленно потянулись к выходу. Питер, который искал хоть малейшего предлога для того, чтобы задержаться, прикинулся дурачком и нагнулся над столом лейтенанта, разглядывая завернутый в полиэтиленовую пленку старинный меч.

– О! Какая штучка! – воскликнул он. – А можно мне посмотреть? Покажите, пожалуйста, я такого никогда в жизни не видел. Вот бы в руках подержать!

Стэн Паркер сорвался:

– Вон! – заорал он, багровея прямо на глазах.

Сержант Эмс с готовностью вытолкал Питера из конторки и захлопнул за ним дверь.

– Ты видел этот меч? – зашептал Питер на ухо Игону.

– Нет, – ответил ему тот.

– Пошли быстрей, кое-что скажу.

Когда они отошли на безопасное расстояние, Игон повернулся лицом к СЁОИМ друзьям.

– Прибор среагировал.

– Что, снова?

– Да.

Уинстон прислушался.

– Я ничего не слышу.

– Да не здесь, а там.

– Где там?

– В конторке у лейтенанта.

– Ого! Это уже что-то! – воскликнул Питер.

– А ты не заметил, откуда шел сигнал?

– Заметил.

В глазах Питера загорелся огонек.

– Неужели от меча?

– Вот именно!

– Ведь он такой тяжелый, почти как настоящий, – удивился Уинстон.

– Я бы ни за что не сказал, что эта штучка попала к нам из инобытия.

– А он и есть самый настоящий, – проговорил Игон. – Как и тот человек, с которым мы разговаривали. Не знаю, Рэйман он или Крис.

– Что ты хочешь этим сказать? – посмотрел на него Питер.

– А то, что характеры сигналов, исходивших от этого человека и от того меча, – совершенно идентичны.

– Но ведь это указывает на то, что он – убийца, – ужаснулся Уинстон.

Друзья замолчали.

– Мы должны сообщить в полицию, – мрачно проговорил Питер после короткой паузы.

– Нет, – оборвал его Игон, – никому ничего говорить мы не будем.

– Но почему? Ведь это наш долг.

– Во-первых, потому что для лейтенанта показания нашего прибора – не доказательство. Видели его рожу? Он нас просто на смех поднимет. И пошлет к черту. Во-вторых, этот незнакомец чертовски похож на Рэя и, возможно, между этим есть какая-то связь. А закладывать друга...

– Но если друг – убийца?

– Пока что я в это не верю, – развел руками Игон. – Вот если я буду знать это совершенно точно – другой разговор.

– Ну что же мы будем сейчас делать? – воскликнул Уинстон.

– Мы возвращаемся домой, – твердо ответил Игон.

– Зачем?

– Затем, что мне нужно разобраться с характером сигнала. Чем черт не шутит, а вдруг удастся найти какие-нибудь аналогии. Тогда мы сможем помочь Рэйману избавиться от его паранормальности.

– Ты уверен, что это Рэйман? – внимательно посмотрел на друга Питер.

Игон почесал затылок.

– Думаю, что да... – неопределенно ответил он.

Глава 11 ПРЕРВАННЫЙ БОЙ

Улицы ночного города были пустынны. Видавший виды “мустанг” стремительно летел по широким магистралям, пересекая эстакады и ныряя в длинные тоннели, освещенные бесконечными цепочками электрических фонарей.

Радио в машине было включено.

– В подземном гараже концертного зала на Шестьдесят второй улице полиция города обнаружила труп человека с отрубленной головой, – сообщил голос ведущего программы ночных новостей. – Полиция начала расследование. Лейтенант Паркер из отдела по расследованию убийств отказался сообщить прессе какие-либо подробности и имена...

– И не надо, – хрипло захохотал Дикий Горец, который сидел за рулем автомобиля. – Я знаю его имя...

Он выключил радиоприемник и сунул в магнитолу кассету. Грохот металлического рока разорвал тишину, нарушаемую только шумом мотора. Дикий Горец надавил на педаль газа.

"Мустанг" выехал на бесконечно длинный мост, который тянулся через пролив. Дикий Горец гнал машину в район, имеющий плохую славу. Здесь среди трущоб он мог легко спрятаться в какой-нибудь захудалой гостинице.


Отель с претенциозным названием "Королева" был именно таким местом, которое было нужно Дикому Горцу. Он остановил машину перед обшарпанным фасадом, освещаемым единственным тусклым фонарем.

Весь багаж Горца вмещался в небольшом деревянном ящике с ручкой, который напоминал футляр для музыкального инструмента.

Горец захлопнул крышку багажника и пихнул ногой дверь гостиницы – невысокого трехэтажного строения, которому, по всей видимости, исполнился уже далеко не первый десяток лет.

Стоявшего за обшарпанной деревянной стойкой гостиницы молодого человека лишь весьма условно можно было назвать портье – грязная майка, протертые до дыр джинсы, немытые волосы и лицо с явными следами недавней стычки с чьими-то кулаками отнюдь не создавали приятного впечатления о том месте, где собирался остановиться Дикий Горец.

Портье задумчиво теребил сережку в своем левом ухе, пока Горец вписывал свое имя в книгу регистрации постояльцев. Он назвался Билли Гарденом.

Портье подождал, пока ночной гость закончит писать, затем повернул к себе книгу и прочитал имя:

– О'кей, мистер... Гарден. Вот ключи от вашего номера – 313, на третьем этаже. К сожалению, больше свободных номеров у нас нет.

Он протянул ключи постояльцу, но не торопился их отдавать.

– Прошу прощения, сэр.

– Что еще? – грубо буркнул Горец.

– Прошу вас быть немного потише, потому что ваш сосед, наверное, уже спит.

– Какой еще сосед? – тихо прошипел Горец.

– Ваш номер двухместный, сэр.

Дикий Горец отмахнулся от руки портье, в которой тот держал ключи от номера.

– Мне никаких соседей не нужно. Ты понял меня?

– Это невозможно, – начал юлить волосатый парень. – Одноместные номера все заняты постоянными клиентами.

Горец поднял с пола деревянный ящик.

– Тогда поищу пристанище в другом месте, – проговорил он через плечо.

– Минуточку, сэр! – испугался портье. – Для такого видного мужчины, как вы, я бы мог постараться, возможно, я был невнимателен. Одну минуточку, я еще раз посмотрю в журнал.

Парень сделал вид, что внимательно изучает список постояльцев.

– Какая удача! – воскликнул он. – Один номер как раз имеется.

Он хотел сказать еще что-то, но Дикий Горец грубо его оборвал:

– Ключи!

Портье тут же сунул ему в руку ключи с огромной деревянной биркой в виде груши, на которой был вырезан номер комнаты.

– Э-э, – промычал портье.

Дикий Горец собирался уходить. Парень решил действовать напрямик.

– Может, вы бы мне за труды... сэр?

Горец вытащил из кармана пачку долларовых бумажек и протянул портье двадцатку.

Очевидно, мало кто из постояльцев откликался на его просьбу, поэтому глаза портье просто вспыхнули при виде денег, а руки предательски задрожали. Он схватил доллары и мирно произнес:

– О, благодарю вас! Если вам что-нибудь понадобится – выпивка или что-нибудь в этом роде, – парень вопросительно хихикнул.

Дикий Горец сунул ключи в карман и молча зашагал по лестнице.

Сидевший рядом со стойкой пьяный седоволосый негр с бутылкой в руке громко рассмеялся беззубым ртом.

– Зачем ему твоя выпивка? Да ему хоть два литра подай, все равно мало будет, – прошамкал он.

Разглядывая банкноты, портье бросил через плечо:

– А ты, черномазая развалина, не болтай.

Негр засмеялся еще громче:

– Я правду говорю, – махнул он бутылкой.

Портье тут же вспылил. В приступе злобы он швырнул в негра книгой регистрации постояльцев.

– Заткнись, я тебе сказал!

Дикий Горец закрыл за собой дверь и осмотрелся.

Апартаменты в точности соответствовали тому приему, какой ему оказали в гостинице. Большая комната с продавленной кроватью, неким подобием люстры под осыпавшимся потолком и древняя разломанная мебель в полной мере соответствовали и сумме, которую с него запросили здесь.

Швырнув на кровать кожаную куртку с заклепками, Дикий Горец аккуратно положил перед собой на полу деревянный чемодан.

Под грязной тряпкой, покрывавшей содержимое чемодана, оказался разобранный на части меч. Дикий Горец принялся собирать его. Спустя минуту он держал в руках длинный тяжелый клинок с массивной стальной рукоятью.

Внезапным движением Дикий Горец нанес воображаемому противнику рубящий удар сбоку. Меч со свистом разрезал воздух. Дикий Горец наносил удары вновь и вновь, с разных позиций. Он управлялся с оружием так, словно никогда не расставался с ним.

Удары были сильными и предельно точными. После этой небольшой тренировки Дикий Горец на мгновение застыл с мечом в вытянутых руках и хрипло произнес:

– Наконец-то вскоре настанет последняя встреча.

Внезапно в дверь постучали.

Дикий Горец не успел ничего ответить, как в комнату вошла ярко накрашенная особа лет двадцати пяти в короткой кожаной юбке, белой майке и замшевом жилете с длинной бахромой.

– Привет! – сказала девушка, жуя резинку. – Меня зовут Лили.

В руках девушка держала поднос, на котором стоял неизвестно откуда взявшийся здесь хрустальный фужер и бутылка водки.

Дикий Горец молча обернулся и бросил на девушку короткий взгляд. При виде ужасного меча в его руках, наглая улыбка на лице девушки тут же сменилась гримасой ужаса.

Она завизжала и, уронив поднос, выбежала в коридор. Дверь за ней захлопнулась.


Было еще раннее утро, но Памелла Грэй уже сидела в лаборатории. Работы у нее было хоть завались, и поэтому она пришла пораньше, для того, чтобы заняться тем делом, которое интересовало ее больше других.

Она занималась исследованием стали, из которой был сделан найденный вчера в подземном гараже испанский меч.

Его клинок в нескольких местах был покрыт довольно глубокими зазубринами. Отобрав несколько кусочков металла из этих острых вмятин, Памелла поместила их на столик микроскопа и стала внимательно изучать.

То, что она увидела, просто поразило ее. Внешний вид стали был совершенно иным, по сравнению с тем, с чем ей приходилось сталкиваться раньше. А за время работы в музее она приобрела немалый опыт в данной области и признано считалась классным специалистом.

От работы ее оторвал стук в дверь.

– Войдите!

На пороге комнаты появился приятный молодой мужчина – ее коллега по экспертному отделу.

– Привет, Памелла! У меня для тебя небольшой подарок.

– Привет, – безразлично ответила девушка, слегка оторвавшись от микроскопа. – Что там у тебя?

Мужчина полез в карман белого халата и достал маленький полиэтиленовый пакетик. Помахав им перед носом Памеллы, он положил пакетик на стол у микроскопа:

– Это – частицы металла, которые мы извлекли из тела и костюма того парня в подземном гараже, – пояснил он.

– Вы все-таки смогли это сделать? – в голосе Памеллы зазвучало восхищение.

– Да, – улыбнулся мужчина. – Наверное, он плохо побрился или лезвие сломалось.

Они оба рассмеялись.

Девушка осторожно взяла в руки полиэтиленовый пакетик и посмотрела на свет настольной лампы. Внутри лежали едва заметные пылинки металла.

– Высший пилотаж! – восторженно произнесла она.

– Для тебя старались! – подмигнул ей коллега.

– Отстань! – лицо Памеллы снова стало серьезным. – У меня уйма работы.

Она снова обратилась к окулярам микроскопа. Мужчина усмехнулся и вышел из лаборатории.

– Ничего не понимаю, – бормотала девушка, спустя несколько секунд. – А что же здесь?

Она осторожно вытряхнула на стекло пылинки металла, которые принес ей коллега и снова прильнула к окулярам. Результаты предварительного исследования требовали немедленно провести спектральный анализ. Это было очевидным.

Уложив образцы металла в контейнер, Памелла тут же направилась в соседнюю лабораторию. Там она долго возилась с другими сотрудниками, подготавливая образцы металла для исследования на спектроаналитическом приборе.

Наконец, после множества облучений и довольно длительного обсчета результатов компьютером, Памелла вынула из принтера распечатку с результатами исследования.

Девушка внимательно посмотрела плотные столбики цифр, которые для не специалиста не говорили ничего. Но на лице Памеллы было крайнее изумление.

– Этого не может быть, – пробормотала она, глядя на листок бумаги. – Черт побери!


Игон сидел в лаборатории, низко согнувшись над электронной платой. В руках он держал щупы – контакты измерительного прибора.

Обычно к подобным занятиям мистера Спенглера, кроме Питера, мало кто проявлял интерес. Но на этот раз все было иначе. Вокруг него, внимательно заглядывая через плечо, стояли не только Питер и Уинстон, но даже Джанин.

Сверху, под потолком над всеми, висел Лизун. Он меньше других разбирался в том, что здесь происходит, но на лице его была изображена невероятно умная гримаса.

– И что же это Игон делает? – пробулькал Лизун.

Игон не ответил. Его раздражало то, что друзья не дают работать спокойно. Но выгнать их из лаборатории у него не было сил. Он прекрасно понимал, что они здесь не из праздного любопытства, а лишь потому, что очень сильно переживают исчезновение Рэя.

– Эй, гений! – наконец не выдержала и Джанин. – Может, ты все-таки объяснишь нам, что ты делаешь?

– Ну ладно, – Игон поднял на всех глаза. – Вы мне просто надоели. Только давайте договоримся, я вам подробно объясню, чем я занимаюсь, а вы – оставите меня в покое.

– Договорились, – пробулькал сверху Лизун.

Игон поправил пальцем очки на носу:

– Дело в том, что мой прибор по обнаружению паранормальных явлений, хоть и с большим трудом, но все-таки среагировал на Рэймана.

– Э-э, – попытался возразить Уинстон.

– Погоди, – оборвал его Питер. – Пусть скажет.

Игон пояснил:

– Давайте условимся, что я его буду называть именно так, просто потому, что мне так больше нравится, – отрезал он. – Ну так вот, сигналы, которые исходили от Рэя, были очень слабы, а поэтому прибор не в состоянии проанализировать их, и мы не можем дать им какой-либо характеристики. Ясно одно, Рэйман попал под какое-то инобытийное влияние. И мы, как его друзья, должны спасти своего друга. Исходя из всего вышесказанного, следует то, что перед нами стоят три задачи: первое – обнаружить Рэя, вторая – проанализировать характер паранормального излучения, третья – придумать, как мы можем ему помочь.

– Какой ты умный! – восторженно воскликнула Джанин и поцеловала Игона.

Он смущенно отвернулся, но в это время на него с диким визгом: – Ты просто гений! – налетел Лизун и тоже изобразил что-то вроде поцелуя.

После этого лицо Игона оказалось замазано зеленой слизью. Когда он с трудом оттерся своим платком, то первым делом попросил:

– Лизун, давай обойдемся без фамильярностей. А ты, Джанин, – он обратился к девушке, – больше его не провоцируй, я тебя очень прошу.

– Очень надо, – надулась девушка, – да я вообще могу уйти.

Игон тяжело вздохнул.

– Останься, ты не мешаешь.

– Да надоели вы все! – прикрикнул Уинстон. – Дайте ему рассказать.

– Правда, – поддержал его Питер.

Наконец спокойствие было восстановлено.

– Раз наш прибор не может уловить эти сигналы, – продолжал Игон, – то, значит, мы должны их чем-нибудь усилить. Это было для меня ясно с самого начала. Но как и чем? Вот в чем вся проблема. И тут я вспомнил, что когда-то занимался проблемой сети телекоммуникационной связи на оптических волокнах, которые работают путем передачи информации короткими световыми импульсами. Так вот, эти импульсы затухают тем быстрее, чем дальше они путешествуют и, следовательно, их обычно надо усиливать примерно каждые пятьдесят километров. Обычно это достигается путем использования сложного электронного усилителя. А таких усилителей требуется множество. Представьте себе, например, для того, чтобы проложить волоконный оптический кабель через океан, требуется около ста усилителей. Так вот, я в свое время получил патент за обычный волоконный усилитель, который отличался лишь тем, что он был легирован эрбием.

Игон показал притихшим друзьям на первый взгляд обыкновенную небольшую стеклянную палочку.

– В перспективе вот такой легированный эрбием усилитель может заменить все электронные усилители, потому что он дает возможность достичь более высоких скоростей передачи информации, повышение надежности системы и уменьшение в связи с этим ее стоимости.

Друзья притихли и внимательно слушали Игона.

– Волоконные усилители аналогичны обычному волокну для всей связи, но добавка эрбия в процессе изготовления, означает, что слабый импульс входящего света будет на выходе ярче в десять тысяч раз.

– Но за счет чего происходит подобное усиление? – удивился Питер.

– Это элементарно, – ответил Игон. – Для достижения такого эффекта волокно усилителя должно питаться путем световой накачки его на частоте, отличной от передаваемой. В данном случае я решил использовать источник когерентного излучения, который будет вызывать свечение волокна. Им для нас послужит вот этот лазер, – Игон похлопал по крышке небольшого прибора.

– И все-таки ты – гений! – воскликнула Джанин.

– Только не надо его за это больше целовать, – предупредил девушку Питер.

– Ладно, ладно, – задрала она нос.

– Но это еще не все, – оборвал их Игон. – Этот усилитель я решил использовать в специальной камере, которая поможет нам найти Рэймана и спасти его. Камера превращает паранормальные излучения в электрические сигналы. Но дело в том, что тут возникает определенная трудность. Если мы будем смотреть прямо на человека, излучающего подобные сигналы, то, из-за использования моего волоконного усилителя, камера будет просто зашкаливать, или, как вам это объяснить понятнее, экран будет просто засвечиваться: настолько мощный будет импульс. Это была главная трудность, но я все-таки ее преодолел.

Игон показал всем электронную плату, которая лежала у него на столе.

– С помощью этого устройства мы сможем сканировать фигуру по ее периметру или, – Игон почесал затылок, – по ее контуру. И тогда излучение, поступающее на камеру, будет распределяться по восьми каналам. Эти каналы содержат ячейки модулирования давления, с помощью которых могут быть измерены концентрации различных пара-нормальных явлений в ближайшем слое атмосферы, окружающем тела. Как вы сами понимаете, в данном случае – этой слой будет минимальный. Ну, не более одного миллиметра. Ну, а рецепторы ткани, благодаря применению усилителя, как вы сами понимаете, просто сверхчувствительны к подобному излучению.

– Отлично, – хлопнула в ладоши Джанин, – только я ничего не понимаю.

– Да тут и понимать нечего, – махнул рукой Уинстон.


Был поздний вечер, когда Рэйман осторожно вошел в подземный гараж, в котором разыгралась недавняя трагедия. Так как в этот день в зале никаких соревнований не проводилось, то под низкими бетонными сводами почти не было машин.

Очевидно, перерубленный кабель еще не успели починить, поэтому горело только несколько ламп.

Рэйман почти на ощупь добрался до рампы, на которой он спрятал свой меч. Он пошарил рукой, но ничего не нащупал в полной темноте. Тогда он щелкнул зажигалкой и вздохнул с облегчением. Оружие было на месте. Сняв меч с рампы, Рэйман осторожно сунул его в бамбуковые ножны под плащом.

Он хотел уже удалиться, как неожиданно услышал неподалеку какой-то шум. Рэйман замер и прислушался. Это были шаги человека. Тогда он нырнул в полутьму и спрятался за широкой бетонной колонной.

Вначале он увидел тонкий лучик фонарика с объективом, который шарил по бетонному полу в нескольких метрах от колонны. Затем Рэйман смог разглядеть и человека, который осторожно шел к месту посреди гаража, все еще огражденному желтыми пластиковыми лентами с надписью: "Не входить!"

Это была Памелла Грэй. Рэйман никогда не встречал ее прежде, но лицо девушки показалось ему очень знакомым.

"Я определенно раньше видел ее, но где?" – пронеслась в его голове навязчивая мысль.

Памелла освещала себе путь узким лучиком фонарика, тихо ступая по плитам пола. На плече у нее висела большая сумка, которая больше походила на футляр какого-то прибора либо инструмента. Она подошла к огражденному месту и нырнула под ленту.

Здесь было немного светлее, поскольку прямо над этим местом горела одна из немногочисленных уцелевших ламп.

Рэйман вскоре понял, что за прибор был в сумке у девушки. Она достала его и направила прямо перед собой. Это был металлоискатель последней конструкции со встроенным электронным дисплеем и звуковым индикатором.

Рэйман явственно услышал в ночной тишине тонкое попискивание в динамике. Незаметно для девушки, высунувшись из-за колонны, он наблюдал за всеми ее действиями. Писк звукового индикатора усилился, когда Памелла приблизилась к колонне с хорошо заметным следом от удара мечом.

Звук стал особенно громким, когда она остановила металлоискатель у поврежденного участка колонны. Девушка направила луч фонарика на бетонный столб и удовлетворенно ухмыльнулась, увидев след от удара мечом.

Она спрятала металлоискатель назад в футляр, достала маленькую коробочку и тонкий металлический пинцет. Закрепив фонарик на ремне сумки, она аккуратно достала из глубокой щели в бетоне маленький кусочек стали, застрявшей там.

Она положила его в колбу и незаметно спрятала ее в сумке. В этот момент девушка услышала где-то неподалеку какой-то шум – как будто ботинком задели валявшуюся на полу железку.

От испуга девушка едва не выронила фонарик:

– Кто здесь? – сдавленным голосом спросила она.

Между колоннами промелькнула тень. Памелла торопливо застегнула сумку и, не оглядываясь, бросилась бежать к выходу из гаража.


В этот поздний час в кофейном баре было совершенно безлюдно. Памелла была здесь завсегдатаем, а поэтому бармен, высокий и худой брюнет по имени Вик, хорошо знал ее и ее вкусы.


– Привет, Памелла! – сказал Вик, когда девушка, тяжело дыша, вошла в бар и уселась перед стойкой. – Тебе как обычно?

– Нет, – ответила девушка. – Двойной, две порции.

– О'кей! – парень удивился. – Как скажешь.

Он повернулся к кофейному автомату и дважды отмерил двойную порцию пахучего кофейного порошка.

После этого он нажал красную кнопку и подождал несколько секунд. Аппарат проурчал и автоматически отключился.

Вик повернулся и выставил на стойку перед девушкой две чашки дымящегося напитка. Вик не привык задавать лишних вопросов. Очевидно, Памелла сейчас нуждалась именно в такой порции крепкого кофе. Она выглядела очень нервной и пыталась скрыть дрожь в руках.

С заметным облегчением она сделала несколько больших глотков, почти мгновенно осушив одну чашку. Неожиданно входная дверь скрипнула.

В бар вошел еще один посетитель.

– Извини, Памелла, – сказал бармен. – Я сейчас.

Он направился к мужчине, который уселся чуть поодаль от Памеллы.

– Добрый вечер, – приветствовал его Вик. – Что будете пить?

– Стакан апельсинового сока, – тихо ответил тот.

Вик отвернулся и вскрыл бумажный пакет, попутно осведомившись у посетителя в длинном темном плаще:

– На улице стало холоднее?

– Да, – кивнул головой мужчина.

Он взял протянутый барменом высокий стакан и сделав пару глотков, неожиданно спросил у Вика:

– Ты часто бываешь на соревнованиях по кик-боксингу?

Бармен ничего не успел ответить.

Памелла, занятая мыслями о том, что она только что пережила в подземном гараже, услышав упоминания про соревнования, резко обернулась и спросила:

– Что? Что вы сказали?

Рэйман – а это именно он вошел в бар следом за Памеллой – сделал удивленные глаза и показал на себя пальцем:

– Кто, я?

Она быстро допила остатки кофе, взяла сумку и подошла к Рэйману. Остановившись рядом с ним, Памелла возбужденно переспросила:

– Что вы сказали?

Рэйман спокойно отпил сок и, пристально глядя на девушку, произнес:

– Соревнования по кик-боксингу. Вы часто там бываете?

– А что? – настороженно спросила она.

Рэйман задумчиво повертел в руках полупустой стакан и медленно произнес:

– Ринг... Бойцы... Конферансье в блестящем костюме... Крики, вопли, кровь...

Памелла возмущенно воскликнула:

– Вы что, следите за мной? Почему вы задаете эти вопросы? Кто вы такой?

Рэйман улыбнулся и ответил вопросом на вопрос:

– Можно, я провожу тебя домой, Памелла?

Девушка в растерянности помолчала. Потом гордо сказала:

– Я сама дойду.

С этими словами она достала смятую бумажку и бросила ее на стойку. Рэйман проводил взглядом удаляющуюся фигуру и стал медленно допивать остатки сока.

Он вышел из бара спустя несколько минут. На улице было довольно прохладно. Рэйман поежился и туже затянул пояс плаща. Вокруг не было ни единой души, но это не могло обмануть его.

Он чувствовал приближение такого же, как он. Словно электрический заряд такого же знака был где-то рядом.

– Кто же это? Саид мертв. Дювалье – мертв... Остались только Чоконге и… Нет, этого не может быть!

Рэйман шагнул в темноту. Из-за угла за ним внимательно следила Памелла Грэй. Когда он направился вдоль невысокого бетонного забора, за которым располагались цеха какого-то завода, Памелла осторожно пошла следом за ним.

Рэйман чувствовал, что за ним следят. Он даже догадывался кто это. Он понял, что ему нужно немедленно скрыться. Рэйман прибавил шагу, а затем быстро побежал вдоль забора.

Внезапно ограда исчезла. Рэйман свернул за последний бетонный пролет и остановился там. Спустя секунду он услышал быстро приближающиеся звуки шагов. Это была Памелла.

Она даже не успела вскрикнуть, когда чьи-то руки обхватили ее и, зажав рот, потащили за ограду:

– Т-с-с! – прошептал Рэйман. – Тихо.

Он отпустил руку и разжал ей рот. Памелла не успела вымолвить ни единого звука, как внезапно рядом с ней, словно из-под земли, вырос широкоплечий верзила, ростом не меньше семи футов, в кожаных джинсах и кожаной куртке со множеством блестящих заклепок. В руках он держал огромный меч с узким лезвием.

Верзила хрипло засмеялся и взмахнул мечом. Рэйман и Памелла инстинктивно нагнулись, и клинок с неприятным скрежетом прочертил длинную полосу в бетонном ограждении, которое было у них за спиной. Рэйман толкнул Памеллу в сторону и сам бросился за ней следом.

Дикий Горец метнулся за ним. Рэйман остановился у покрытого ржавчиной бака. Горец с ревом взмахнул мечом. Рэйман уклонился от удара. Клинок прорубил насквозь стенки бака, из которого повалил густой пар.

Рэйман был без оружия. Свой меч он оставил в машине. Пытаясь хоть как-то защититься, он схватил валявшийся толстый резиновый шланг и стал яростно вертеть им над головой, не подпуская Дикого Горца.

Однако это недолго могло служить ему защитой. Горец перехватил шланг, зажал его под мышкой и рывком отшвырнул Рэймана в сторону. Тот едва удержался на ногах.

В ту же секунду он услышал голос Памеллы:

– Держи!

Она бросила Рэйману метровый обрезок стальной трубы. Это пришлось весьма кстати. Дикий Горец снова замахнулся мечом. Рэйман парировал обрезком трубы удар меча, затем изловчился и врезал противнику в плечо.

Дикий Горец потерял равновесие и отлетел в сторону. Рэйман бросился бежать вдоль нагромождения трубопроводов и стальных конструкций.

Быстро пришедший в себя, Дикий Горец метнулся за ним. Памелла со страхом следила за тем, как Рэйман отбивался от наседающего врага. Однако на этот раз удача была на стороне Рэймана. Он выбил меч из рук противника и нанес ему несколько ударов обрезком трубы.

Но внезапно удача изменила ему: Дикий Горец пришел в себя, перехватил оружие Рэймана, вырвал трубку из его рук и ударом наотмашь сбил с ног ненавистного Шотландца. Рэйман вскрикнул от боли. Он лежал на холодной земле, закрываясь от жестоких ударов Дикого Горца. Памелла закричала от ужаса:

– Нет! Что вы делаете?

Ее крик вспорол ночную тишину. Дикий Горец отшвырнул трубу в сторону и хрипло захохотал.

– Очень рад видеть тебя, Шотландец! Очень рад.

Он схватил Рэймана за полы плаща, поднял с земли и прижал спиной к переплетению труб.

– Должен остаться только один! – заревел он.

Из последних сил Рэйман оттолкнул врага. Тот кинулся к своему мечу, который валялся неподалеку. Рэйман тоже не терял времени даром. Он схватил обрезок трубы и ударил нагнувшегося противника по спине.

Дикий Горец злобно заревел и наугад махнул мечом в сторону Рэймана. Парировав удар, Рэйман сам перешел в наступление.

Схватка разгорелась с новой силой.

Соперники ожесточенно наносили удары друг другу. В этот момент место схватки озарил яркий свет прожектора. Над противниками завис полицейский вертолет.

– Внимание! – раздался усиленный громкоговорителем голос патрульного. – Это полиция! Немедленно бросьте оружие и поднимите руки над головой!

Встреча с полицией не входила в планы ни одного, ни другого.

Дикий Горец опустил меч и прохрипел:

– У нас еще будет возможность встретиться, Шотландец. Я тебя все равно найду.

Он бросился в сторону, спустя мгновение исчез в темноте.

Рэйман отшвырнул в сторону обрезок трубы и тоже растворился в темноте. Памелла бросилась за ним.

Она нагнала его через несколько десятков метров и схватила за полу плаща.

– Стойте!

Рэйман обернулся и недоуменно посмотрел на девушку.

– Ради Бога! Скажите мне, что произошло, – горячо заговорила она. – Что он имел в виду, когда крикнул, что должен остаться только один.

– Что?

– Я хочу знать! – воскликнула девушка.

– Замолчи! – неожиданно грубо оборвал ее Рэйман.

Тяжело дыша, она умолкла.

– Больше не смей следить за мной! – крикнул Рэйман. – У тебя всего одна жизнь, и если она дорога тебе, отправляйся домой и больше не суй свой нос в чужие дела!

Он резко развернулся и ушел, оставив Памеллу одну на полутемной улице. Несколько мгновений она стояла неподвижно.

Внезапно резкий грохот заставил ее вздрогнуть. Мимо, гремя колесами по рельсам, проложенным по высокой металлической эстакаде, пронесся поезд метро.

Глава 12 НЕУДАЧНОЕ СВИДАНИЕ

"ЭКТО-1" медленно выехал на темную ночную улицу.

– Здесь – нормально! – произнес Игон.

Питер припарковал машину возле тротуара.

– Ну что ж, попробуем, – пробормотал Игон и почесал затылок.

– Ни пуха! – пожелал ему Уинстон.

– К черту! – отозвался Игон и повернулся назад, туда, где за задними сидениями стоял огромный металлический ящик с панелью, на которой виднелись электронно-лучевой экран, множество лампочек, переключателей и ручек.

Игон нажал красную кнопку и внутри ящика что-то напряженно заурчало, внушая волнение и тревогу.

– Ой, мне страшно, – прошептала Джанин, которая наотрез отказалась оставаться ночью дома одна и напросилась ехать вместе с охотниками за привидениями.

– Ой, ой, ой! – проклокотал Лизун, который от страха спрятался за спину Уинстона и только благодаря тому, что любопытство пересиливало страх, высунул из-за его плеча один глаз, настороженно наблюдая за движениями Игона.

– Питер, – скомандовал Игон, – возьми камеру и выйди из машины.

Питер взял тяжелый металлический цилиндр, спереди которого поблескивал стеклянный линзой объектив, и открыл дверку.

От камеры к прибору тянулся длинный гибкий шланг. Местность вокруг машины была довольно открытая, и дома стояли поодаль.

– Когда я скомандую, – обратился Игон к Питеру, – ты начнешь медленно поворачиваться вокруг оси.

– А по часовой стрелке или против? – поинтересовался Питер.

Игон поморщился.

– Это не имеет значения, – ответил он. – Только, когда прибор начнет ловить какие-нибудь сигналы, сразу замри. Ты меня понял?

– Как не понять? – отозвался Питер.

Он поставил довольно тяжёлую камеру себе на плечо и приготовился.

Игон крутанул ручку, устанавливая чувствительность прибора и коротко скомандовал:

– Давай!

Питер стал медленно поворачиваться вокруг того места, на котором стоял. Двигался он по часовой стрелке. Питер повернулся на 360 градусов, но прибор не уловил никаких сигналов.

– Странно, – почесал затылок Игон, – неужели чувствительности не хватает?

Он еще повернул ручку вправо.

– Питер, еще-ка разок.

Он снова медленно повернулся вокруг своей оси. Ни одна стрелка на приборе не дернулась. И только из-под кожуха продолжало доноситься тревожное урчание.

– Ну что ж, попробуем на максимальной чувствительности, – развел руками Игон.

– А может быть, не стоит? – засомневался Питер.

Сзади, возле своего уха, Уинстон услышал какие-то странные монотонные звуки. Он обернулся. У Лизуна от страха дрожала нижняя челюсть, а поэтому его зубы отбивали настоящую чечетку.

– Не дрейфь, старина! – приободрил его Уинстон.

Он снова повернулся к Игону.

– Не люблю я эти максимальные режимы.

– Игон лучше знает, – прервала его Джанин. – Не приставай.

– Да, да, – возмутился Уинстон. – Я знаю, что для тебя Игон – самый умный.

– Так оно и есть, – нахально ответила Джанин.

– Да замолчите вы, не даете сосредоточиться.

Он опять почесал затылок.

– Ничего другого не остается, – пробормотал он и установил ручку на максимальную чувствительность.

– Питер, давай! – громко крикнул Игон.

Питер снова медленно стал крутиться вокруг своей оси. Прибор молчал. На этот раз Питер двигался медленно и основательно. Камера на его плече мелко подрагивала, но ни один индикатор не дернулся на приборе, не раздалось ни одного звукового сигнала. И только натужное урчание внутри кожуха перешло в самый настоящий угрожающий гул.

Питер крутился медленно. Никто не заметил, что длинный шланг от камеры за время постоянных поворотов Питера вокруг своей оси кольцами обвился вокруг его ног.

Индикаторы молчали. Прибор гудел.

– Ой! – громко воскликнул Питер. Неожиданно шланг туго стянул его ноги, и, потеряв равновесие, Питер кубарем упал на спину.

В это мгновение о себе он не думал, он думал о камере, которую, спасая, держал в вытянутых руках. Объектив прибора быстро скользил по горизонту и резко поднялся вверх, уставившись прямо в небо.

В это же мгновение все индикаторы на панели прибора зашкалили, лампочки вспыхнули и перегорели, из-под кожуха повалил густой дым.

– Скорее, прибор! – отчаянно закричал Игон.

Первым опомнился Питер. Он бросился к машине, но его ноги, которые были все еще запутаны длинным шлангом, не дали ему двинуться с места, и он снова упал.

Тут подскочил Уинстон, схватил огнетушитель и с громким шипением направил холодную белую струю внутрь машины. Через несколько секунд пожар был затушен.

– Все целы? – озабочено спросил Игон, шаря вокруг себя по траве.

Во время взрыва он потерял свои очки, и теперь все перед его глазами было размазано и имело неясные очертания.

– Ну, ты и гений! – угрожающе произнесла Джанин. – Я тебе покажу максимальную чувствительность, сканирование, легирование и прочую дрянь.

Девушка, размазав копоть по своему миленькому личику, стала медленно приближаться к беспомощному близорукому Игону.

– Ладно, стой! – удержал ее выпутавшийся уже Питер. – Скандала нам еще только не хватало. Игон наконец нащупал оправу своих очков. На его счастье стекла уцелели. Он водрузил их на свой нос и, не обращая никакого внимания на девушку, нырнул в машину.

Открыв крышку прибора, Игон щелкнул языком.

– М-да, – расстроенно произнес он. – Все это можно сдавать на металлолом.

– Как мы теперь разыщем Рэймана? – воскликнул Уинстон.

– Извини, – Игон развел руками, – об этом я пока еще не успел подумать.

– Ну ладно, нечего тут сидеть.

Питер понимал, что надо что-нибудь предпринять.

– Поехали домой, завалимся и поспим хоть нормально, а то иначе мы вообще ничего не добьемся да сами с ног повалимся.

Дым из машины уже выветрился, и поэтому все тут же уселись на сидение, захлопнув двери. Питер повернул ключ зажигания. "ЭКТО-1" завелся, но неожиданно воскликнула Джанин:

– Стойте! А где Лизун!?

Все оглянулись: привидения нигде не было.

– О, Боже! Он исчез, – зарыдала Джанин. – Это все твой дурацкий прибор! – она набросилась на Иго- на. – Где же нам теперь ее искать? – рыдала девушка.

– Погоди, – засмеялся Уинстон, – сейчас я его быстренько найду.

Он вышел из машины и уверенно пошел в сторону, внимательно глядя себе под ноги: на земле виднелась целая дорожка из мелких осклизлых зеленых клякс.


Небо то и дело разрезалось молниями, дождь лил как из ведра. Тучи плотной пеленой повисли над верхушками небоскребов.

Памелла выглянула в окно и покачала головой.

– Ну и погода, – пробормотала она.

Девушка вышла из лаборатории и направилась в кабинет лейтенанта Паркера. Тот хмуро сидел за столом, прижав к уху телефонную трубку.

– Да... Да... Я понимаю... Конечно... Но, пойми, приятель, я ничего не могу поделать... Извини.

Он бросил трубку и кисло посмотрел на Памеллу, которая вошла в кабинет и поставила на стол свою сумку.

– Что, неприятности? – поинтересовалась она.

Паркер развел руками.

– Этот парень жалуется мне уже третий день.

– И какие у него проблемы? – спросила девушка.

– Соседи купили ребенку пианино.

Памелла рассмеялась.

– Это ненадолго, пусть не волнуется. Через месяц они своего отпрыска будут усаживать за клавиши под дулом автомата.

Теперь рассмеялся лейтенант. Но веселье захватило его ненадолго. Вскоре он снова хмуро посмотрел на Памеллу. С безразличным видом она взяла лежавшую на столе перед лейтенантом папку с надписью: "Ахмед Саид” и раскрыла ее.

Сверху в папке лежала большая фотография ее вчерашнего знакомого по бару. Паркер искоса взглянул на папку, а затем забрал ее у девушки.

– Это секретная информация, – буркнул он и положил папку назад рядом с телефоном.

Памелла с деланным равнодушием пожала плечами и стала копаться в сумочке.

– Как дела в лаборатории? – спросил Паркер.

– Нормально. Собственно говоря, я хотела поинтересоваться у тебя: как насчет пообедать?

Она знала, что лейтенант, как и всякий настоящий полицейский, любил поесть.

– Эта идея хорошая, – оживился он, – но... ничего не получится.

– В чем дело? – спросила девушка.

– Весь вопрос в том, кто будет платить.

Памелла улыбнулась.

– Ладно, плачу сегодня я.

Паркер повеселел. Он встал из-за стола и направился к вешалке, на которой болтался его измятый пиджак.

– Тогда пообедаем, – сказал он, на ходу надевая его.

Они вышли в коридор и направились к выходу.

– Кстати, Стэн, ты помнишь дело Митчела?

– Помню, – буркнул лейтенант. – А что?

– Так вот, волосы, которые мы обнаружили под воротником убитого, идентичны тем, которые вы принесли для освидетельствования. Кларк проверил.

– О, черт! – внезапно остановилась девушка, как будто споткнулась о невидимое препятствие.

Паркер недоуменно посмотрел на нее.

– Я забыла свою сумочку, – ответила она и направилась в кабинет лейтенанта.

– Я подожду тебя внизу, – крикнул ей вслед Паркер.

Памелла быстро вошла в кабинет и сразу же открыла папку с материалами по делу Саида. С фотографии на нее смотрело красивое мужское лицо с большими черными глазами. Надпись на фотографии гласила: "Крис Тэйн".

Памелла положила снимок назад, в папку, взяла со стола сумочку и вышла из кабинета.


Рэйман сидел на диване в своей квартире и под размеренный шум дождя точил затупившийся после схватки с Саидом японский меч. На мгновение он оторвался от своего занятия и отложил клинок в сторону.

Он о чем-то вспомнил.

Рэйман тут же поднялся и стал внимательно изучать книжные полки. Наконец он достал одну из книг и улыбнулся. Книга назвалась "История развития технологии и производства холодного оружия"

Рэйман повернул книгу и стал разглядывать фотографию улыбающейся девушки на последней странице суперобложки. "Памелла Грэй. Бакалавр университета..."

Рэйман пробежал глазами по краткой биографии Памеллы, еще шире улыбнулся и поставил книгу назад на полку. Спустя несколько мгновений он снова точил лезвие клинка, иногда поглядывая на колыхавшиеся в аквариуме с экзотическими рыбками водоросли.

Он вспоминал Мигеля де Санта...


Рэйман стоял у широкого окна "комнаты воспоминаний" и задумчиво смотрел на залитые дождем мостовые. Дождь лил с самого утра и надежды на то, что он скоро прекратится, не было никакой.

Негромкий звук звонка у входной двери заставил его вернуться от воспоминания к действительности. Это действительно звонили в дверь. Рэйман с интересом направился к лестнице.

Памелла вошла в помещение антикварного магазина и направилась к сидевшей за столом неподалеку от входа женщины. Очевидно, это была обычный продавец.

– Добрый день.

Женщина подняла голову от каких-то бумаг и с неподдельным интересом посмотрела на Памеллу.

– Я слушаю вас, – вежливо сказала она.

Продавец была уже начинающей стареть женщиной. Но в тоже время легко угадывалось, что совсем недавно она была очень интересной и привлекательной. Ее Правильное лицо с выразительными тонкими губами обрамляли золотистые, с легкой проседью, волосы.

Проницательные глаза мгновенно оценили посетительницу.

– Я хотела бы поговорить с мистером Крисом Тайном, – сказала Памелла.

Продавец покачала головой.

– Мне очень жаль, но сейчас мистер Тэйн отсутствует и вряд ли освободится до завтрашнего дня.

Памелла ни секунды не сомневалась, что продавец говорит неправду.

– Тэйн должен быть здесь. Магазин работает, а лейтенант Паркер запретил ему покидать город до окончания следствия. Мне он очень нужен, – настаивала Памелла. – Вот моя визитная карточка.

Секретарша взяла протянутую визитку, на которой было написано: "Памелла Грэй. Исторический музей"

– Мисс Грэй, – все так же вежливо повторила продавец, – я не знаю, что я могу сделать для вас, пожалуйста, позвоните нам завтра утром. Я передам мистеру Тэйну вашу визитную карточку.

Но в этот момент дверь из внутреннего помещения открылась и в магазин вошел Крис Тэйн.

Памелла облегченно вздохнула. Продавец растерянно посмотрела на него и протянула ему визитную карточку посетительницы.

– Мистер Тэйн, это – Памелла Грэй. Она хотела вас видеть.

Рэйман остановился за спиной продавца и с мягкой улыбкой произнес:

– Мы уже встречались с мисс Грэй, Кэтрин.

Он чуть наклонил голову в сторону Памеллы.

– Чем могу служить?

Она взглянула на него с какой-то хитринкой.

– Мне нужна кое-какая информация.

Рэйман улыбнулся еще шире.

– Я могу помочь вам? – спросил он.

– Да, – ответила Памелла. – Я хотела бы узнать, что в оперном театре во время постановки "Макбета" делал сумасшедший с огромным мечом? Это было в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году.

Рэйман медленно повернул голову в сторону Кэтрин и, обменявшись с ней многозначительным взглядом, ответил:

– Боюсь, мисс, что я ничем не могу вам помочь. Дело в том, что я ничего об этом не знаю.

Памелла ожидала такого ответа. Она кивнула головой и продолжила свое маленькое расследование:

– А может быть, вы мне что-нибудь сможете рассказать о японском мече? Он был изготовлен двадцать пять веков назад из многослойной легированной стали, которую, следует заметить, придумали только в минувшем столетии.

Рэйман снова улыбнулся и пожал плечами.

– Я не специалист по холодному оружию, тем более, по такому древнему, как этот меч.

Памелла вздохнула.

– Жаль.

Рэйман с сожалением развел руками и показал на небольшой стеклянный шкафчик.

– Может быть, вы хотите взглянуть на мою коллекцию ювелирных изделий? Здесь есть любопытные вещи.

Она подошла к шкафчику, за стеклянными дверками которого сверкали очень дорогие старинные украшения.

Центральное место здесь занимал золотой соловей с изумрудными крыльями и нефритовыми глазами. Памелла равнодушно взглянула на коллекцию.

– Меня это не интересует.

Таинственно улыбаясь, Рэйман посмотрел на Памеллу и неожиданно спросил:

– Вы хорошо готовите?

Она настороженно взглянула на него:

– А что?

Он пожал плечами.

– Я подумал, что мы могли бы пообедать у вас.

– Да? – удивленно сказала Памелла.

Внимательно наблюдавшая за этой сценой Кэтрин опустила голову над столом и улыбнулась.


Огромный заголовок в вечернем выпуске газеты гласил: "Таинственный меченосец, рубящий головы, терроризирует город! Полиция бессильна!"

Лейтенант Паркер сидел в своем кабинете и мрачно жевал сигару, листая газету. Сержант Уотерсон зашел к нему с пачкой попкорна в руках и, едва прожевав, сказал:

– Лейтенант, а вы знаете, кто может помочь нам?

Паркер сложил газету и вопросительно взглянул на сержанта.

– Кто?

Уотерсон загадочно улыбнулся и уселся в кресло напротив.

– Памелла, наша милая Памелла.

– А что Памелла?

– Она сегодня была в магазине Тэйна и разговаривала с ним. Вы знаете об этом?

Паркер хмыкнул:

– Это интересно... Срочно вызови ее ко мне.

– Потише, лейтенант, – сержант изобразил на своем лице испуг, – нельзя так обращаться с женщиной и не следует забывать, что она вовсе не ваша подчиненная.

– Ну хорошо, хорошо, – Паркер поморщился. – Попроси ее зайти ко мне.

– Тоже не пойдет, – усмехнулся Уотерсон.

– Ну ладно, – лейтенант сдался.

Он взял трубку телефона и посмотрел на сержанта.

– Какой у нее номер?


Памелла проверила патроны в барабане револьвера сорок пятого калибра и положила его в ящик туалетного столика. Конечно, она не собиралась стрелять в Тэйна, но Паркер настоял на том, что в целях предосторожности ей необходимо иметь при себе оружие.

Он же посоветовал на всякий случай запастись диктофоном.

– Это не помешает, – говорил лейтенант, – и никаких особых усилий не требуется. Нужно просто включить и положить в каком-нибудь укромном месте.

Памелла как раз возилась с миниатюрным микрокассетным диктофоном, когда раздался звонок в дверь.

Она нажала на кнопку записи и положила диктофон в большую деревянную шкатулку для бижутерии, которая стояла на туалетном столике перед зеркалом.

– Одну минуту! крикнула она, покончив с этими приготовлениями.

Памелла направилась к входной двери, задержавшись перед зеркалом в прихожей. Прическа и вечерний костюм были в порядке, но она забыла надеть серьги. Махнув рукой, она открыла дверь.

Перед ней на пороге стоял Рэйман. Его темный плащ был расстегнут. Под мышкой он держал завернутую в папиросную бумагу бутылку и еще какой-то сверток.

– Добрый вечер! – слегка улыбаясь, сказал он.

Она прислонилась к дверному косяку и пристально смотрела на гостя. Рэйман молча улыбнулся.

– Ну что? – наконец сказал он. – Мы будем ужинать здесь, в коридоре, или ты пригласишь меня войти?

Девушка растерянно улыбнулась.

– Конечно, – смущенно сказала Памелла, распахивая дверь, – заходи.

Он перешагнул через порог и остановился в прихожей. Памелла закрыла дверь и показала на плащ Рэя.

– Давай, я помогу тебе раздеться.

Он покачал головой.

– Не нужно, спасибо.

Памелла переспросила:

– Почему?

– Я пока побуду в плаще, – многозначительно ответил он.

Девушка пожала плечами.

– Ну хорошо, как тебе угодно.

Щелкнув дверным замком, она направилась в ванную.

– Куда ты? – спросил Рэйман, стоя в прихожей.

Она смущенно улыбнулась и показала пальцем на ухо:

– Я забыла надеть серьги.

– Вот оно что, – присвистнул он.

Памелла повернулась и показала на дверь в комнату:

– Проходи. Там в баре напитки и стаканы.

Она скрылась в ванной, прикрыв за собой дверь.

Рэйман медленно прошел по коридору. Увидев на стене картину в стеклянной рамке, он остановился и внимательно рассмотрел ее.

На картине был изображен горделиво подбоченившийся шотландец в темно-синей клетчатой юбке и такого же цвета берете.

На плечо его был накинут серо-коричневый плед, а под мышкой он держал кожаный пузырь волынки.

Рэйман удивленно поднял бровь, и уголки губ его искривились в иронической улыбке.

Он вошел в комнату и осмотрелся. Здесь было довольно уютно. Книжный шкаф, плотно заставленный толстыми томами, на стене – несколько дипломов и свидетельств в застекленных рамках, небольшой кожаный диван, журнальный и туалетный столики, несколько зеркал на стенах.

На всем виднелся отпечаток женской руки – чистота, порядок и очень много цветов.

Цветы были повсюду, на столиках, в горшках, на полу, на специальных полках.

Памелла остановилась перед зеркалом в ванной и, явно нервничая, припудрилась.

Критически осмотрев свою внешность, она пристально посмотрела на собственное отражение и сказала:

– Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь...

Рэйман поставил бутылку под зеркало, висевшее на дальней стене, и уверенно прошел к туалетному столику. Выдвинув один из ящиков, он обнаружил револьвер сорок пятого калибра.

Рэйман проверил барабан – заряжен. Он поднял револьвер, повертел его перед носом и весело крикнул:

– Мне нравится твоя квартира, Памелла!

Она не разобрала, что он сказал, и невпопад ответила:

– Располагайся поудобнее. Я сейчас приду.

Рэйман положил оружие назад в ящик стола и прошел к окну. Выглянув на улицу, он заметил белый автомобиль на противоположной стороне мостовой. Из окна торчала голова сержанта Уотерсона, который по своему обыкновению жевал попкорн.

Рэйман негромко рассмеялся и снова крикнул:

– И вид из окна у тебя прекрасный.

Памелла снова не разобралась:

– Что?

В это время Рэйман открыл большую деревянную шкатулку, которая стояла на туалетном столике. Увидев работающий диктофон, он широко улыбнулся и наклонился к самому микрофону и внятно сказал:

– Я говорю – прекрасный вид из окна.

– Да, мне тоже нравится, – крикнула Памелла из ванны.

Рэйман снял плащ и бросил его на спинку дивана, затем подошел к стойке бара и взял два невысоких бокала из тонкого стекла.

Памелла продолжала возиться в ванной. Рэйман снял обертку с бутылки. Это было французское вино в запыленной бутылке из фигурного черного стекла. Почти выцветшая этикетка говорила о весьма почетном возрасте этого напитка.

Открыв пробку, Рэйман налил в бокалы напиток и громко произнес:

– Ты не говорила мне, чем ты зарабатываешь на жизнь?

Поправляя серьги, Памелла на мгновение растерялась. После некоторой заминки она крикнула:

– Я работаю в историческом музее...

Спустя мгновение она добавила:

– Я занимаюсь приобретением новых экспонатов.

Услышав ее ответ, Рэйман скептически улыбнулся и сказал:

– Теперь мне понятен твой интерес к старинному оружию.

Она наконец вышла из ванной комнаты.

Рэйман бросил на нее беглый взгляд и, взяв со стола бокалы, протянул девушке вино.

– Да, – сказала она, – особенно меня интересуют самурайские мечи.

Рэйман повел головой.

– Вот как. Очень мило.

Они постояли немного с бокалами в руках, пока Памелла не спросила:

– Тост будем произносить?

– Пожалуй, не будем, – тихо сказал Рэйман.

Он стал наслаждаться ароматом старинного напитка, закрыв глаза.

Памелла отпила из бокала сразу. Она с интересом смотрела на гостя, который, казалось, забыл обо всем на свете и вошел в состояние экзотического транса. Наконец Рэйман медленно произнес:

– Это вино. Оно было сделано в тысяча семьсот восемьдесят третьем году.

Памелла с любопытством посмотрела на бокал.

– Очень старое, – сказала она.

Рэйман, не открывая глаз, продолжал наслаждаться ароматом, наконец он сказал:

– Это был очень интересный год – тысяча семьсот восемьдесят третий... Братья Монгольфьер совершили первый полет на воздушном шаре... – он помолчал, словно вспоминая подробности этого события. – Великобритания признала независимость Соединенных Штатов Америки.

Памелла не могла понять, что означает этот экскурс в историю. Она наморщила лоб и недоуменно спросила:

– Неужели?

Он снова таинственно улыбнулся, открыл глаза и отпил из бокала. Она тоже сделала несколько глотков и показала пальцем за спину, туда, где лежал под зеркалом толстый сверток.

– А там что?

Рэйман загадочно улыбнулся.

– Сюрприз.

Девушка обрадовалась.

– Можно открыть?

Он пожал плечами.

– Это уже твое. Как хочешь.

Памелла поставила бокал на столик и направилась к зеркалу. Она аккуратно развернула сверток. Там была книга. “История развития технологии и производства холодного оружия"

Девушка изменилась в лице. Она подняла голову и гневно посмотрела в отражавшееся в зеркале лицо гостя.

– Ах ты, мерзавец, – неожиданно резко сказала она. – Где ты нашел эту книгу?

Голос Рэймана стал холодным и отчужденным.

– У меня хорошая библиотека. Кстати, в твоей биографии не сказано, что ты сейчас работаешь в историческом музее. Напротив, там написано, что твое нынешнее место работы – полицейское управление.

Он подошел к ней и резко выпалил:

– Ты работаешь на Паркера? Ты хочешь подставить меня?

Она бросила книгу на полку и повернулась к нему.

– Да, я работаю в полиции, – выпалила Памелла, – но никакого отношения к Паркеру я не имею.

– Не имеешь? – гневно воскликнул он. – А что делают под окном твоей квартиры полицейские машины?

Она бросилась к окну и выглянула на улицу. Уотерсон по-прежнему наслаждался попкорном, наполовину высунувшись из машины.

– Паркер следит за мной, – сказал Рэйман саркастическим тоном. – Разве он не сказал тебе об этом?

Она повернулась к нему, задернув штору.

– И что ты собираешься с этим делать?

Рэйман усмехнулся.

– Вопрос не в этом, а в том, что ты собираешься делать. – едко сказал он. – Ты сразу пристрелишь меня из револьвера сорок пятого калибра или сначала выключишь диктофон?

Не дожидаясь ее ответа, он взял плащ, висевший на спинке дивана, и направился к выходу.

Памелла бросилась к туалетному столику, открыла шкатулку и выключила диктофон, затем она подбежала к Рэйману и преградила ему дорогу.

– Я не буду больше ничего записывать, – горячо говорила она извиняющимся тоном, – я не буду стрелять в тебя из револьвера сорок пятого калибра. Я просто хочу, чтобы ты мне показал этот самурайский меч.

– Зачем? – холодно спросил он.

– Я не понимаю, откуда он взялся? Его просто не может быть в природе.

– Почему?

– Потому что японцы лишь несколько столетий назад научились ковать железо и делать из него каленую сталь, из которой получаются эти мечи. Обнаружить такой меч – это... Это то же самое... – она немного замялась, подыскивая подходящее сравнение, – то же самое, что откопать остатки «Боинга» в культурном слое, относящемся ко времени еще до полетов братьев Монгольфьер.

Рэйман усмехнулся:

– И ради этого ты все это устроила?

Он обвел взглядом ее комнату.

– Да, я хочу...

– Ты хочешь? – гневно воскликнул он. – Ты думаешь только о том, чего хочешь ты? Больше ты ни о чем и ни о ком не думаешь!

Он резко развернулся и вышел из квартиры Памеллы, хлопнув дверью. Она тяжело вздохнула, в растерянности стоя посреди комнаты...

Рэйман шагнул в темноту. Было уже довольно прохладно. Он поднял воротник плаща и поежился.

Вечер у Памеллы оставил неприятное впечатление, неприятное вдвойне – ему нравилась эта женщина.

Но он не мог...

Не имел права...

Рэйман вспомнил слова Мигеля де Санта: "Ты должен остановить ее, брат..."

Он снова перенесся в свое прошлое...

Глава 13 НЕВОЛЬНЫЙ СВИДЕТЕЛЬ

Портье гостиницы "Королева" сидел за стойкой, пытаясь среди невообразимого шума, царившего вокруг него, расслышать, что говорит комментатор по телевидению.

– О чем думает город сейчас, после этих страшных преступлений? – высокопарно произнес комментатор. – Полиция пока что умалчивает о ходе расследования. Лейтенант Паркер...

Бесцельно шатавшиеся по коридору пьяные постояльцы заглушили голос телеведущего. Портье раздраженно вскочил и заорал:

– Убирайтесь все отсюда!

Не совсем трезвая публика стала разбредаться по этажам. Дикий Горец с деревянным футляром в руках вышел из своей комнаты и стал спускаться вниз.

С брезгливым отвращением он смотрел на прислонившихся к стенкам коридоров пьяниц и наркоманов.

Горец прошел мимо стойки, за которой сидел портье, направляясь к выходу. Заметив его, портье крикнул:

– Эй, парень! Тебе что, не понравилось угощение или Лили? Она сказала, что ты не дал ей ни доллара, так у нас не принято.

Дикий Горец застыл на месте, затем медленно повернулся и подошел к стойке. Портье понял, что ляпнул глупость, но было уже поздно. Он испуганно вскочил. Дикий Горец схватил его за горло и в упор посмотрел на него. Только сейчас портье заметил у него на шее ужасных размеров шрам.

– Не смей больше разговаривать со мной! – угрожающе прохрипел Дикий Горец. – Ты меня понял?

Парень отчаянно замотал головой.

Дикий Горец приподнял его над землей и улыбнулся.

– Хорошо?

Он швырнул портье в стену. Тот пролетел несколько шагов и грохнулся спиной о деревянный шкаф. Горец, тяжело ступая ногами в тяжелых армейских ботинках, вышел из гостиницы.

Проводив его взглядом, портье потер горло и зло сказал:

– Чтоб тебе голову кто-нибудь отрубил, урод несчастный!

Сидевший на своем обычном месте, рядом со стойкой, вечно пьяный седой негр, зло рассмеялся. Портье кинулся к стойке и заорал:

– А ты заткнись!


Вид у Хьюго Стивена был внушительный. На нем были камуфлированная кепка и короткий жилет такой же раскраски, многочисленные карманы которого были оттопырены от большого количества боеприпасов. С двух сторон лежали по две противопехотные гранаты – лимонки. Верхние карманы были забиты запасными магазинами.

Под мышкой висела кобура с большой черной "береттой" армейского образца. Остальное оружие он сложил в багажник и захлопнул капот. Теперь его красный спортивный "понтиак-игл" был готов к походу.

Один автомат АКМ Хьюго ласково погладил, поцеловал затвор и положил рядом с собой на правое сидение.

Когда-то Хьюго был "голубым беретом" Это было лет двадцать назад. Он был здоровым и веселым юношей. После нескольких месяцев обучения его послали во Вьетнам.

Хьюго был исправным солдатом. Он отслужил свое и вернулся в Штаты с одним желанием – бороться с подрывными элементами и всеми, кто выступает против его великой родины – Америки.

Правда, Хьюго понимал свой долг весьма своеобразно. Он считал себя по-прежнему морским пехотинцем, который ведет войну в одиночку.

По вечерам Хьюго садился в машину, загрузив ее гранатами и пистолетами и автоматами, и ехал по улицам ночного города, чтобы выискивать и уничтожать врагов.

Однако до сих пор вьетнамскому ветерану так и не пришлось встретить настоящего врага. Попадались в основном лишь пьяницы, бродяги и мелкие хулиганы. Тем не менее Хьюго не терял надежды когда-нибудь ввязаться в настоящее дело.

Как обычно в такое время, Хьюго Стивен выехал на вечерние улицы. Под расстегнутой жилеткой виднелась пятнистая майка с изображением мишени, в центре которой красовалась надпись "Москва"

Хьюго медленно ехал по кишащим темными личностями переулкам, лениво переругиваясь с пьяницами, которые то и дело перегораживали ему дорогу. Он свернул в полутемный проезд и немного прибавил газу, намереваясь побыстрее выехать оттуда.

Однако проехав мимо освещенного тусклым фонарем двора, усеянного пустыми железными бочками, обломками досок и прочим мусором, Хьюго резко нажал на педаль тормоза.

– Черт побери! – воскликнул Стивен.

Он решил, что ему померещилось, и включил заднюю скорость. Машина медленно отъехала назад.

Нет! Не померещилось! Так и есть.

Во дворе двое мужчин сражались на мечах. Один из них был высоким африканцем в длинном, почти до пят, кожаном плаще, другой – двухметровый широкоплечий детина в кожаной проклепанной куртке и кожаных штанах.

Негр держал в руках кривой меч, напоминавший по форме ятаган.

Противник дрался длинным тяжелым мечом с узким лезвием. В вечерней тишине звон мечей разносился далеко вокруг.

Хьюго схватил лежавший рядом с ним на сидении автомат и выскочил из машины.

Как заправский "голубой берет", он мелкими перебежками выдвинулся вперед и, укрывшись за углом, выглянул во двор. Округленными от возбуждения глазами, он смотрел на сражающихся.

– Тут все по-настоящему... – пробормотал он. – Вперед, зеленые береты!

Мелкими перебежками Хьюго Стивен стал приближаться к месту схватки.

– Вперед! Вперед! – словно находясь на войне, подбадривал он себя.

Забежав за большую перевернутую бочку, Хьюго остановился там, осторожно выглядывая наружу. Не замечая его, противники продолжали ожесточенно размахивать мечами.

Явного перевеса не было ни у одной из сторон. Правда, верзила в кожаной куртке теснил своего соперника, но тот умело отбивался и постоянно переходил в контратаки.

Хьюго решил, что настало время вмешаться. Он выскочил из-за своего укрытия и, направив ствол автомата на дерущихся, заорал:

– Это что здесь такое происходит, черт побери?

Противники по-прежнему продолжали сражаться, не обращая никакого внимания на Хьюго Стивена. Он собирался еще что-то крикнуть, но в этот момент здоровяк с разворота снес голову своему противнику.

Обезглавленное тело рухнуло на землю.

От такого неожиданного поворота у Хьюго волосы стали дыбом. Он оцепенело смотрел на упавший труп, затем, опомнившись, передернул затвор АКМ и нажал на курок.

Почти в упор он высадил в Дикого Горца, а это был именно он, весь магазин. Дикий Горец охнул от неожиданности и попятился назад.

Пули прошили его грудь и живот. Из ран хлынула кровь. Дикий Горец упал в кучу каких-то обломков. Звуки выстрелов привлекли внимание всех, кто находился в этот момент на соседних улицах.

Бродяги и пьяницы бросились в переулок и столпились возле небольшого дворика, где на земле под едва светившим фонарем лежал обезглавленный труп.

Хьюго Стивен медленно подошел к куче, куда упал Дикий Горец, и вытянул шею, пытаясь увидеть убитого. Но к его полному изумлению, верзилы там не оказалось.

Труп исчез. Следующее мгновение спустя Хьюго услышал за спиной хриплый смех.

Обернувшись, он увидел за своей спиной изрешеченного пулями громилу, который с мечом в руках приближался к нему.

– Господи! – только и успел вымолвить Хьюго.

Меч вонзился ему в живот. Стивен вскрикнул и выронил автомат. Он схватился двумя руками за живот, судорожно хватая воздух широко раскрытым ртом.

Словно наколотую на булавку бабочку, Дикий Горец поднял Хьюго на мече. Тот беспомощно болтался в воздухе до тех пор, пока громила не швырнул его об стену.

Хьюго Стивен упал на грязный асфальт, зажимая рану руками. Дикий Горец громко засмеялся и опустил меч.

В этот момент тело убитого Диким Горцем Чоконге стало покрываться голубым ореолом. Спустя несколько мгновений двор осветило голубое фосфоресцирующее пламя.

Обезглавленный труп стал медленно подниматься вверх, распространяя во все стороны потоки лучевой энергии. Дикий Горец опустил руки и задрожал всем телом. Потоки энергии стали вливаться в него, заставляя громко кричать.

Дрожа от боли и страха, Горец зажмурил глаза.

Толпившиеся возле дома зеваки испуганно попрятались за угол дома.

Блики света озаряли стены домов вокруг. Дикий Горец медленно поднял вверх руки с зажатым в них мечом, по лезвию которого стекали капли свежей крови. Поток энергии был столь силен, что он не удержал меч и упал на колени.

Из горла его вырвался страшный крик.

Стекла на окнах домов вдруг со страшным треском лопнули. Осколки брызнули вниз, засыпая мостовую.

Хьюго закрылся одной рукой, другой зажимал рану в животе, из которой хлестала кровь.

Раздалось еще несколько оглушительных взрывов. Это взлетели вверх крышки канализационных люков. Они взлетели вверх на несколько метров и, звеня, упали на мостовую.

Из проезжавшего мимо желтого “мерседеса" высунулись пассажиры – старуха в шляпке с пером и абсолютно седой мужчина.

Старуха перекрестилась.

– Что это? Бога ради.

Во дворе действительно происходило нечто невообразимое. Лопались торчавшие из стен стальные трубы, взрывались пустые бочки, сверкали молнии и свистел ветер.

Дикий Горец стоял на коленях посреди двора, освещенный ярким голубым пламенем, охватившим его тело. Внезапно все закончилось. Обезглавленное тело упало на асфальт.

Тяжело дыша, Дикий Горец поднялся с колен и выпрямился. Лицо его растянулось в дьявольской улыбке.

Пьяницы и бродяги стали потихоньку высовываться из-за угла. Хьюго, дрожа, отполз в угол потемнее.

Дикий Горец поднял свой меч и смерил взглядом толпу. С окровавленным мечом в руках он направился к стоявшему на улице "мерседесу"

Толпа хлынула в разные стороны, когда Дикий Горец подошел к машине. Перепуганный старичок попытался изобразить на своем лице дружелюбную улыбку, но громила заревел и взмахнул мечом. Раздался страшный скрежет – он снес клинком половину крыши автомобиля и вскрыл его как консервную банку, отогнув назад лист металла.

Одним движением руки Дикий Горец вышвырнул водителя на мостовую, затем он бросил меч на заднее сидение и прыгнул за руль.

Сидевшая рядом старушка перепуганно крестилась, не поднимая своих глаз.

Дикий Горец, кривляясь, заглянул ей в глаза и прохрипел:

– Мамаша.

В довершение ко всему он по-собачьи гавкнул и выпучил глаза. Старушка стала молиться и креститься еще усерднее.

Автомобиль рванулся с места.

Прихрамывая, владелец машины поднялся с мостовой и закричал слабым голосом:

– Он угнал мою машину!

Из удалявшегося "мерседеса" доносился сдавленный крик:

– Помогите!


Лейтенант Паркер шел по коридору больницы, громко ругаясь. Сержант Уотерсон с блокнотом в руке шагал сзади, пытаясь успокоить разъяренного шефа.

– Стэн, тихо! Здесь же больница. Успокойся.

Паркер снова выругался.

– Черт побери! Этого только нам и не хватало.

Уотерсон развел руками.

– Ну, я сам все проверил. У нас никаких свидетелей, кроме этого Хьюго.

Паркер на секунду остановился.

– Правильно! – в сердцах воскликнул он. – Два десятка зевак будут стоять и смотреть, как убивают человека, но как только коснется дела, свидетелей и нет. Черт бы их всех побрал!

– Ну, нельзя так сказать, что совсем никого нет, – растерянно произнес Уотерсон. – Все-таки один нашелся.

– Кто он такой? – недовольно спросил Паркер.

– Хьюго Стивен – сорок пять лет, раньше был "голубым беретом", воевал во Вьетнаме. У него куча оружия, целый арсенал. Считает себя добровольным стражем порядка. Ну, в общем, обыкновенный псих. Мы с такими встречались.

Они подошли к двери в палату, возле которой стоял вооруженный полицейский.

Паркер показал ему свой значок, полисмен кивнул и пропустил посетителей в палату.

Хьюго с перевязанным животом лежал на кровати. Паркер прошел к нему и остановился у изголовья.

– Ну, как ты, парень? – спросил лейтенант.

Хьюго взглянул на Паркера и, недовольно поджав губы, произнес:

– Как можно себя чувствовать, когда тебе здоровенный детина меч под ребро всаживает?

– Да, пощекотал он тебя немного, – сочувственно произнес лейтенант.

Хьюго с обидой посмотрел на него.

– Ну ладно, – поспешил уйти от этой темы Паркер. – Тебе хоть удалось рассмотреть его?

– Еще бы, – буркнул Стивен.

Лейтенант достал из внутреннего кармана пиджака фотографию и показал ее Хьюго.

– Это он?

Со снимка смотрело лицо Рэймана.

Стивен едва взглянул на него и отрывисто бросил:

– Нет!

Паркер недоуменно повертел в руках фотографию и скривился в недовольной гримасе.

– Ты что смеешься? – сказал лейтенант. – Это не может быть никто другой. Подумай хорошенько. Ты смог его как следует рассмотреть? Все-таки там было темно...

Хьюго отрицательно махнул головой и возбужденно произнес:

– Я же изрешетил его из автомата. У этого ублюдка, который пытался убить меня, на шее здоровенный шрам. Его ни с кем нельзя спутать. Это не его фотография.

Он говорил так громко, что больные в коридоре стали недоуменно переглядываться.

Паркер вполголоса выругался и спрятал снимок. Он присел на постель рядом с раненым и задумчиво потер лоб.

– Слушай! – обратился к нему Стивен.

– Что?

– Это ты лейтенант Паркер, про которого в газетах пишут?

Паркер поморщился и хмуро сказал:

– Я. А что?

– Я читал про тебя в городской газете, – произнес Хьюго.

Лейтенант хмыкнул.

– Ну и что? Эти противные журналисты...

Теперь уже Стивен сочувствовал полицейскому.

– Да, ну их, – махнул рукой Паркер.

На его лице появилась брезгливая гримаса.

– Послушай, – оживился Хьюго. – Дай мне несколько человек. Троих, а лучше пятерых крепких ребят. Дай мне еще хорошее оружие. Парочку тяжелых пулеметов, и я возьму тебе этого гада! Я ему покажу!

Он так разволновался, что Паркеру пришлось успокаивать его.

– Тихо, тихо, парень! Ты, главное, не нервничай.

Стивен бессильно мотнул головой.

– Я всадил в него столько пуль, что можно было бы бегемота уложить на месте! – воскликнул он. – А этот урод после такого поднялся.

Хьюго глухо закашлялся. Паркер понял, что пора уходить. Он поднялся и сделал шаг к двери.

– Эй! – вдруг пробормотал лейтенант. – Послушай, Стивен! – он обернулся. – Может быть, ты поможешь полиции?

– Как? – спросил Хьюго откашлявшись.

– Нам нужно составить хотя бы приблизительный портрет этого человека.

– Ладно.

– Мы пришлем тебе специалиста по фотороботам. И вы попробуете сделать описание.

Паркер был уже у двери, когда Стивен позвал его.

– Эй, полицейский.

– Что?

– Вы конечно думаете, что я – псих, – тихо сказал Хьюго. – Но я хочу сказать вам еще кое-что. Подойдите поближе.

Паркер и Уотерсон подошли к кровати и нагнулись над раненым.

– После того, как он поднял меня на мече... – после этого Хьюго настолько понизил свой голос, что перешел на еле слышный шепот.

Полицейские внимательно выслушали рассказ Стивена, после чего переглянулись и молча вышли из палаты.


– Да, – протянул Уотерсон, шагая рядом с лейтенантом по больничному коридору. – Похоже, мы делаем шаг в сторону.

Паркер мрачно потер лицо.

– Все, что у нас есть – это один свидетель. Ни в коем случае нельзя подпускать к нему прессу, не нужно распространять всякую ерунду о том, что в городе дерутся на мечах, что мертвые начинают светиться и взлетать на воздух.

Паркер и Уотерсон остановились у лавки уличного торговца хот-догами, чтобы перекусить. Лейтенант полил булку острым соусом и принялся мрачно пережевывать пищу.

Торговец достал из-под прилавка свежий выпуск вечерней газеты. Журналистам этого издания нельзя было отказать в профессиональном подходе к делу. Рядом с огромной фотографией обезглавленного трупа с мечом в руке красовался заголовок: "Охотник за головами и полиция. Счет 2:0".

Продавец демонстративно развернул газету перед лейтенантом и сказал:

– Эй, Паркер!

Полицейский неохотно повернулся к нему.

– Что тебе?

– Ты читал последние газеты?

– Нет, – буркнул лейтенант.

– А я и не знал, что ты не умеешь читать.

Ничуть не уязвленный этой шуткой Паркер продолжал есть. Продавец рассмеялся и поднес газету к глазам.

– А что такое не-ком-пе-тентность? – прыская от смеха, по слогам прочитал он.

Паркер хмыкнул и снова отвернулся к Уотерсону. Проглотив кусок булки с сосиской, он недовольно сказал:

– Представляешь, шеф департамента позвонил мне в два часа ночи, отчитал меня, как пацана. Придется на ночь телефон отключать.

– Ничего странного, – протянул Уотерсон. – Я думаю, что перед этим ему позвонил мэр.

Паркер усмехнулся.

– Эй, лейтенант! – снова обратился к нему продавец. – А что такое "обескураженный"?

Паркер потянул сержанта за рукав.

– Пошли, пока я не набил морду этому любителю чтения.


Тишина за последние дни в бюро охотников за привидениями стала делом привычным. Все, словно тени, молча ходили по конторе, слоняясь из угла в угол и боясь поднять друг на друга глаза.

Поиски Рэймана ни к чему не привели. За последние вечера охотники успели побывать во всех барах, ресторанах, на всяких соревнованиях, где перед жаждущей крови толпой разыгрывались жестокие спектакли, но Рэймана найти им так и не удалось.

Попытка Игона решить этот вопрос с помощью научного подхода также провалилась. Что делать дальше, никто не знал.

Друзья чувствовали, что Рэйман находится в городе, где-то рядом, недалеко от них.

Но как его найти, они не могли даже предположить. В бюро воцарилось полное бездействие. Хотя Джанин по привычке все еще поднимала трубку звонящего телефона, но Рэйман ни разу не позвонил.

На все же вызовы выживших из ума старых маразматиков, которые просили прогнать с их никчемных чердаков привидений, якобы ворующих развешанное там после стирки белье, Джанин отвечала однозначным отказом.

Все понимали, что это – ошибка. Безделье засасывало и еще хуже усугубляло мрачную атмосферу, в которую погрузился их некогда веселый дом. Но решиться на то, чтобы отправиться по какому-либо незначительному вызову, для охотников за привидениями было выше их сил.

Уинстон перестал читать книги, потому что буквы постоянно прыгали в его глазах. Питер все время лежал на диване и наблюдал за Джанин. В его голове кружились всякие дурацкие мысли.

"Если бы Джанин была нормальная, ласковая девушка, а не такая зануда, – думал он, – то она давно бы достала всех своими слезами и причитаниями"

После того, как сгорел сконструированный Игоном прибор, он больше ни разу не переступил порог лаборатории. Даже речь его в последнее время изменилась. Во время редких непродолжительных бесед он стал выражаться просто и ясно, не употребляя путаные научные термины.

Но хуже всего было Лизуну: у него пропал аппетит. Зеленый бедняга худел не по дням, а по часам.

"Если так пойдет дальше, – думала, глядя на него, Джанин, – то скоро он без труда сможет поместиться в пустую бутылку из-под кока-колы"

В бюро охотников за привидениями царила мертвая тишина.


Джанин не выдержала первая. Громко стуча по полу своими острыми каблучками, она демонстративно подошла к телевизору и включила его.

Игон, который просто ненавидел бессмысленное времяпровождение перед экраном, завелся с полуоборота.

– Выруби этот ящик! – заорал он. – Иначе я выброшу его с пятого этажа.

Джанин хотела огрызнуться, но неожиданно сама для себя промолчала. Ее внимание привлек голос телекомментатора, который рассказывал о последних криминальных новостях и тут же давал беглый анализ происходившим событиям.

– Все сюда, бегом! – неожиданно завопила Джанин. – Бегом, я повторяю.

Никто не обратил внимания на ее обидно-приказной тон. Все понимали, что если девушка позволила себе такое, то на это были весьма веские причины.

Первыми примчались Уинстон и Питер, за ними прибежал и Игон. Лизун уже давно висел над плечом Джанин.

Все замерли, затаив дыхание.

– Вчера в нашем городе произошло новое ужасное убийство, – бесстрастным голосом сообщил телекомментатор. – Во дворе одного из домов найден обезглавленный труп чернокожего мужчины. Это преступление как две капли воды похоже на те несколько предыдущих подобных преступлений, которые произошли в нашем городе за последние недели. Но... – комментатор многозначительно посмотрел в объектив камеры, – все-таки с небольшим отличием. Да, да, дамы и господа. На этот раз имеется свидетель преступления. И, как ни странно, он остался жив. Им является некто Хьюго Стивен, борец за правопорядок в нашем городе. Он по собственной инициативе патрулировал вечерние улицы нашего города с оружием в руках и совершенно случайно стал свидетелем этого страшного убийства. По его описаниям убийца имеет рост не менее семи футов, одет был в кожаные джинсы и кожаную куртку с блестящими металлическими заклепками. На шее у убийцы – огромный рваный шрам. Из неофициальных источников нам известно, что сейчас с помощью свидетеля полиция составляет фоторобот преступника. На этом можно было бы закончить, дамы и господа, – комментатор снова многозначительно посмотрел в объектив камеры, – но есть одна очень важная деталь.

Комментатор выдержал многозначительную паузу.

– После того, как убийца отрубил голову своему сопернику, свидетель, как я повторяю, некто Хьюго Стивен, выпустил в убийцу целый магазин патронов из автомата АКМ. Для непосвященных я уточняю, что магазин такого автомата содержит тридцать патронов. Так вот. Самое таинственное в этой истории то, что, приняв такую дозу свинца, преступник смог без труда скрыться с места преступления.

Телекомментатор исчез с экрана, и вместо него по телевизору пошла реклама нового стирального порошка.

– Как тебе это нравится? – присвистнул Уинстон.

Джанин с отвращением поморщилась.

– Фу, как не стыдно. В наш век и такое примитивное убийство.

– Убийство само по себе не может быть не примитивным, – назидательно проговорил Игон.

– Ну и что ты на это скажешь? – спросил у него Питер.

Игон почесал затылок.

– Я могу сказать одно. Не знаю, как и почему, но у меня такое чувство, как будто все это имеет некую связь с Рэйманом.

– И что же нам делать? – спросил Уинстон.

Игон развел руками.

– Нам не остается ничего другого, как снова встретиться с лейтенантом Паркером. Только на этот раз мы должны наступить ему на горло.

– Согласен, – развел руками Питер.

Глава 14 РАСКРЫТАЯ ТАЙНА

Вот уже несколько бесконечно долгих дней Памелла, не выходя, проводила в архиве медицинского управления города.

Она изучала копии свидетельств о рождении, пытаясь обнаружить хоть какие-нибудь сведения о Крисе Тэйне.

У нее уже рябило в глазах от бесчисленного количества имен и фамилий, дат и названий городов. Памелла чувствовала страшную усталость.

Но о том, чтобы бросить свою работу, она даже и не помышляла. И все-таки ей повезло. Наконец после мучительно долгих часов работы ей удалось обнаружить кое-что в папке с надписью "Год тысяча девятьсот шестьдесят пятый".

Среди огромной папки постепенно желтеющих от времени прошитых бумаг она нашла копию метрики, выданной когда-то Крису Тэйну.

Памелла внимательно прочитала все, что было напечатано на бумаге: "Имя – Крис Тэйн, пол – мужской, место рождения – город Питеберг, штат Техас, дата рождения – 1 ноября 1965 года, время рождения – семь тридцать утра, имя матери – Сюзанна Тэйн, девичья фамилия матери – Джилингем, врач, принимавший роды – доктор Марк Ли."

Девушка облегченно вздохнула, закрыла глаза и откинулась на спинке стула. Но внезапно она встрепенулась и как будто боясь, что листок бумаги может вдруг исчезнуть, принялась быстро переписывать данные метрики себе в блокнот.


Памелле повезло и на этот раз. На ее запрос в медицинское управление ответили, что доктор Марк Ли, в прошлом заведующий родильным отделением городской больницы города Питеберг, штат Техас, в настоящее время находится на пенсии и проживает в их городе. Далее сообщался его домашний адрес.

Памелла немедленно направилась туда.

Марк Ли, пожилой, седоволосый мужчина, внимательно разглядывал свою гостью – симпатичную молодую девушку в элегантном и строгом, для такого случая, костюме.

Девушка покопалась в своей сумочке и достала оттуда листок бумаги.

– Доктор, прошу меня извинить, – вежливо обратилась девушка. – Я прекрасно понимаю, что прощу от вас почти невозможного, но... Если вам не тяжело, могли бы вы что-нибудь вспомнить о человеке, копию метрики которого вы подписали в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году?

Мужчина вытащил из огромного кармана рубашки очки с толстыми линзами, водрузил их на свой нос и внимательно взглянул на бумажку.

– Крис Тэйн, – прочел он вслух и на минуту задумался.

– Шестьдесят пятый год.

После этого на лице его появилась широкая улыбка.

– Девушка, вы хоть представляете себе...

– Да, я представляю, – извиняющимся тоном произнесла Памелла, потупив взор.

Сейчас она выглядела провинившейся школьницей, стоявшей перед своим строгим учителем.

Пожилому доктору стало жаль эту молоденькую приятную гостью. Вообще-то он был рад ее приходу. Марк Ли давно уже остался один и жил в полном одиночестве. Нечасто ему приходилось принимать гостей. Он давно уже привык к почти полному отсутствию общения.

Кроме того, ему польстило то, что девушка не просто пришла с ним поговорить. Глядя на нее, он прекрасно осознавал, что ей нужна его помощь. А это было лучше всего. Он, Марк Ли, оказывается, может еще быть кому-то нужен. Ему захотелось сделать все возможное.

– Извините за беспокойство, – Памелла развела руками. – Я просто надеялась...

– Погодите, погодите, – ласково удержал ее пожилой мужчина. – Раз уж вы пришли, я попытаюсь что-нибудь вспомнить. Хотя...

– Я понимаю, что надежды мало, – обрадованно воскликнула Памелла. – Но, может быть, все-таки попробуете?

– Давайте попробуем, – улыбнулся мужчина. – Проходите, пожалуйста.

Памелла присела на кресло, не откидываясь на его спинку. Пожилой доктор устроился напротив и снова посмотрел на листок бумаги.

– Так, когда он родился? Первое ноября... Осень, – доктор глубоко задумался, – осень тысяча девятьсот шестьдесят пятого года.

В его глазах появилась грусть.

– Я был тогда еще молодой, у меня была еще куча планов, которые... – он печально вздохнул, – так и не сбылись.

Памелла молча смотрела на своего собеседника.

Марк Ли задорно вскинул свой взор.

– Но вы не подумайте, девушка, что я сейчас разведу нюни и начну жаловаться вам на бессмысленно прожитые годы, отнюдь нет. Молодости присуще честолюбие. Все мы, когда молоды, считаем себя гениями. Тут самое главное не слишком переубеждать себя в этом. Пусть лучше, если ты в самом деле гений, это будет для тебя в последующем приятной неожиданностью. Хуже, когда ты уверенный в своей гениальности, убеждаешься в старости, что являешься обыкновенной заурядной личностью.

Памелла молчала, внимательно слушая старика.

– Ну да ладно, я отвлекся, – он махнул рукой. – Знаете, о чем я подумал?

Марк Ли снова посмотрел на Памеллу.

– Первое ноября, это, если я не ошибаюсь, знак Скорпиона?

Девушка что-то прикинула про себя и утвердительно махнула головой.

– А вы знаете, что говорят про этот знак в народе? – внимательно посмотрел доктор на нее.

Памелла немного задумалась, а потом пожала плечами.

– Ну, Скорпионы обычно очень тяжелые люди, проще говоря, у них плохой характер.

Она усмехнулась.

– О, это все ерунда, – рассмеялся Марк Ли. – Не думаете ли вы, что у Рыб или у Львов у всех прекрасный характер?

– Я тоже весьма скептически отношусь к гороскопам, – усмехнулась Памелла. – Но все-таки мне кажется, что доля правды в них содержится.

– Может быть, может быть, – произнес старик. – Но я имел ввиду кое-что другое, а именно: в народе говорят, что Скорпион с большим трудом приходит на этот свет и обычно рождается он, отбирая жизнь у другого, близкого ему человека.

Памелла пожала плечами. Она лихорадочно вспоминала, кто из ее знакомых родился под знаком Скорпиона и случалось ли в их семье что-либо подобное.

– Можете не ломать голову, – прервал ее Марк Ли. – Слишком много новорожденных младенцев прошло через мои руки и мой опыт не должен вызывать никакого сомнения* Так вот что я вам скажу, девушка, – голос его стал строгим и сухим. – То, что говорят про Скорпионов в народе – правда. В большей или меньшей степени, – добавил он.

– Так значит, вы имеете в виду, что если имя Криса ни о чем не говорит, то вам может быть известна судьба его родителей?

– Вот именно, вы абсолютно правы, – улыбнулся Марк Ли. – Сами понимаете, городок наш был небольшой...

Он посмотрел в метрику.

– Имя матери – Сюзанна Тэйн, девичья фамилия – Джилингем, – прочитал он вслух.

Доктор снял очки и прошелся по комнате.

– Я прекрасно ее помню, – в голосе его прозвучали нотки грусти. – Она была прекрасной девушкой, веселой, жизнерадостной. Я не знаю ни одного человека, который бы ее не любил. А знал ее весь город, потому что Сюзи работала продавцом в магазине детских игрушек...

у Памеллы отлегло на сердце. “Он вспомнил!" – промелькнула в ее голове радостная мысль.

Но она, сама не понимая почему, боялась высказать эту радость вслух и правильно сделала.

– Я хорошо помню этот случай, – снова заговорил доктор. – Я как раз дежурил тогда в родильном отделении. Ее привезли сразу к нам. Знаете, ее все любили и... жалели.

– Почему? – спросила Памелла.

– Ну, как бы это поточнее сказать, то есть выразиться. Она была вдовой.

– Как? – поразилась Памелла.

– Это очень печальная история, – тихо проговорил доктор. – Сюзи как раз ждала ребенка, когда ее мужа убили.

Памелла молчала.

– Он работал в полиции и погиб в перестрелке с грабителями.

В комнате повисла напряженная тишина.

– Да, – наконец вздохнул доктор. – Ей предстояло стать матерью-одиночкой.

Он снова бросился на диван. Памелла не прерывала его.

– А где она живет сейчас? – спросила Памелла.

– Нигде, – махнул рукой доктор. – Она родила ребенка и умерла, – сказал он задумчиво.

– Умерла? – ужаснулась Памелла.

Марк Ли утвердительно помахал головой.

– Но кто же тогда назвал ребенка?

– Она сама.

Доктор снова вздохнул.

– Первое, что она сделала, когда ее привезли в больницу – это сообщила, какое имя хочет дать ребенку, словно чувствовала...

– Но почему? – взволнованно спросила Памелла.

– Потому что это было имя ее мужа.

– А если бы родилась девочка? – снова спросила Памелла.

– Она была уверена, что это – мальчик, – ответил доктор.

– Значит, ребенок рос круглым сиротой?

Доктор неопределенно развел руками.

– Что ж, можно сказать и так. Часа полтора он был круглым сиротой.

– Как это? – удивленно воскликнула Памелла.

– Очень просто. Он умер сразу же за своей матерью.

Памелла ошеломленно откинулась в кресле.

– Он – умер?!


Памелла сидела у себя в комнате и растерянно рассматривала книгу, автором которой была она. Эту книгу подарил ей таинственный Крис Тэйн.

Памелла была в полной растерянности.

"Значит, Крис Тэйн на самом деле кто-то другой. Но зачем ему понадобилось скрывать свое настоящее имя?"

Девушка обхватила голову руками. Как бы там ни было, но честному человеку вряд ли придет в голову такая мысль. Так значит, Крис – преступник?

– О Боже, – простонала Памелла. – Ну что тогда делать?

Памелла была честной девушкой и старалась никогда не врать. Но на этот раз жизнь поставила перед ней очень непростую задачу.

Волей-неволей она разузнала такие сведения, которые просто необходимо знать лейтенанту Паркеру.

Но что будет, если она промолчит?

Памелла задумалась. Крис не сделал ей ничего плохого и даже наоборот. Это она уже один раз пыталась его подставить. Она виновата перед ним. Ведь если бы он был преступником, он бы, скорее всего, не оставил бы ее в покое.

Но Крис предпочел гордо уйти. И, черт побери, он был прав.

Так что же получается? Он – порядочный, гордый и честный человек? А кто же она? И кем она будет, если умолчит обо всем том, что она разузнала?

От этих мыслей у Памелла стала невыносимо болеть голова.

"Что же делать? Что же делать? – лихорадочно думала она. – Пойти и рассказать все лейтенанту Паркеру? Но тогда Криса арестуют. Это точно. И арестуют из-за нее, Памеллы..."

Памелла задумалась.

Но почему она так долго ломает над этим голову? Ведь если она служит в полиции, то поимка и наказание преступника должны быть не только ее долгом, но и потребностью. Почему же тогда она на этот раз так много сомневается?

Памелла закрыла глаза. Она попыталась отвлечься, чтобы ни о чем не думать.

Девушка боялась признаться самой себе, что ей сильно, очень сильно нравился Крис Тэйн. Где-то в глубине души она понимала, что наконец-таки встретила в своей жизни человека, которого полюбила с первого взгляда и за которым смогла бы пойти хоть на край света.

Телефонный звонок настолько неожиданно разрезал тишину, что заставил Памеллу вздрогнуть. Она почти со страхом посмотрела на телефон, но потом все-таки нерешительно сняла трубку и дрожащим голосом произнесла:

– Я вас слушаю.

– Привет, Памелла, – раздался в трубке бодрый голос. – Приходи, все готово, как ты и просила.

– Правда? – Памелла немного помолчала.

– Задача оказалась не из легких. Но результаты!..

– Что ты хочешь сказать? – встрепенулась Памелла.

Это звонил ее университетский приятель, который работал в компьютерном центре городского архива. Время от времени она, по старой дружбе, обращалась к нему за помощью. Благодаря этому, она в обход всех бюрократических инстанций, могла получить информацию в сотни раз быстрее. И на этот раз она попросила товарища оказать ей услугу.

Но он уже не звонил так долго, что Памелла успела забыть о своей просьбе.

– Приходи сейчас же. Я буду тебя ждать, – снова раздалось в телефонной трубке. – Не хочу ничего предсказывать, но могу быть уверенным, что ты просто обалдеешь.

Памелла тут же вскочила с дивана. Она не задумывалась над тем, что же может ей сообщить ее приятель. Просто любая деятельность сейчас отвлекла бы ее от тяжелых мыслей, а это было самое главное.


– Привет, Памелла, садись.

Высокий блондин в металлических очках показал на стул рядом со столом, на котором стоял персональный компьютер.

– Я сделал все, что ты просила, – сказал он. – На это у меня ушла практически вся сегодняшняя ночь.

На ходу скинув плащ, девушка присела на предложенное место. Парень защелкал клавишами.

– Я проследил всю информацию, которая касается этого Криса Тэйна. В принципе, там ничего интересного. Самая обыкновенная судьба молодого человека. Вроде нас с тобой. Я сначала даже удивился, чем он тебя мог так заинтересовать? Но потом, уже под утро, я решил поинтересоваться домом, в котором он живет. И вот тут!

– Ну ладно, не томи, – оборвала его Памелла.

– Хорошо, я буду краток, – усмехнулся парень. – Короче говоря, дом построили в тысяча восемьсот первом году. Первым его владельцем был некий Том Гловер, который приехал в Америку из Лондона.

– Ну и что? – пожала плечами девушка.

– Погоди, – прервал ее парень. – Затем дом переходил по наследству примерно раз в семьдесят лет. На первый взгляд все в порядке. Но вот что интересно. Каждый документ о наследовании дома подписан идентичными подписями. Это даже невооруженным глазом видно. Вернее, подписи разные, но они принадлежат одному и тому же лицу, то есть сделаны одной рукой. В этом я абсолютно уверен.

Памелла округлила глаза и посмотрела на своего приятеля.

– Ты в своем уме? – спросила она.

Парень пожал плечами.

– Если ты не веришь моим словам, то можешь убедиться в этом сейчас сама.

– Давай.

Он вывел на экран компьютера образцы подписей на документах.

Памелла прочитала имена: Том Гловер, Дан Ланкастер, Найджел Рад, Крис Тэйн.

За образец была подпись с последним именем.

Подписи на экране увеличивались, и мигающие круги показали те места на них, которые были характерны для каждой: короткие штрихи, завитушки, резко поставленная точка в конце.

Компьютер убедительно продемонстрировал, что все подписи принадлежали одному и тому же человеку, которого сейчас называли Крис Тэйн. Памелла внимательно посмотрела на экран и убедилась в том, что ее приятель абсолютно прав.

Она повернулась и посмотрела на него.

– Ну, это еще ни о чем не говорит, – со страхом в голосе произнесла она.

– В принципе так, – ответил парень. – Но можешь не волноваться. Я уже запрашивал информацию обо всех перечисленных тут людях, и разузнал о Дане Ланкастере, Найджеле Раде, Крисе Тэйне, – сообщил он. – Про Тома Гловера никакой информации нет. Видимо, он родился где-то в Британии. Но ты знаешь, если мы запросим информацию об этом у наших коллег в Лондоне, я почти уверен, что результат будет тот же самый.

Памелла тряхнула головой.

– Я не могу понять... – произнесла она.

Парень снял очки, устало протер глаза.

– Спать хочется, – пробормотал он.

Потом он снова надел очки и внимательно посмотрел на девушку.

– Я думаю, что все это выглядит примерно так, – сказал он. – Этот парень родился где-то в восемнадцатом веке, проживал лет семьдесят, потом имитировал собственную смерть и возникал снова, но под другим именем. Для своих имен он находил умерших во младенчестве детей.

Памелла была потрясена.

– Господи! – ошеломленно пробормотала она. – Но это же невозможно! Ведь получается, что...

– Да, да! Именно это и получается, – оборвал ее товарищ.

Он усмехнулся и с хитринкой посмотрел на девушку.

– Этот твой знакомый, как его – Крис Тэйн или Том Гловер – бессмертен.

Глава 15 В ПУТЬ

Джанин ворвалась в помещение бюро:

– Ура! Это не Рэй! Он здесь ни при чем! – громко закричала она, потрясая в воздухе утренним выпуском газеты.

Все тут же подбежали к ней.

– Что? Что случилось?

– В чем дело?

– Ты о ком говоришь?

Лизун тоже кружился над головами друзей.

Джанин развернула перед охотниками за привидениями первую полосу газеты. На ней был изображен широколицый мужчина с огромным шрамом через всю шею. Подписи под фотороботом говорили о том, что именно он и является неуловимым охотником за головами, который держит в страхе огромный город.

Лейтенант Паркер впервые за последние дни не был обруган в статье за некомпетентность и растерянность. Правда, сообщалось, что до развязки дела еще далеко, так как полиция пока не вышла на след преступника, но, во всяком случае, наконец-то появились хоть какие-то результаты в их работе.

– Так, собираемся, – решительно воскликнул Игон.

– Куда? – удивились друзья.

– Едем в полицию! – отрезал он.

– Но что мы будем там делать? – удивился Уинстон.

– Раз преступник не Рэйман, а кто-то другой, то значит, лейтенант не может больше скрывать от нас имя и адрес того человека, которого мы видели в полиции.

– Ты имеешь в виду Рэймана? – спросила Джанин.

– Рэймана или кого-то другого, во всяком случае, в этом кроется какая-то разгадка тайны. Это факт. Пока мы не поговорим с тем человеком, мы не продвинемся ни на шаг.

– Это точно, – согласился с ним Питер.

– Ну тогда вперед!

Друзья по одному подбежали к отполированной их руками тонкой металлической трубе и, соскользнув, быстро спустились в гараж, где стоял наготове "ЭКТО-1".

Друзья не без скандала ворвались в полицейский участок. Быстро пройдя по коридору, они открыли дверь в кабинет лейтенанта Паркера. Тот сидел за своим столом, обхватив голову руками.

Напротив стояла Памелла Грэй.

– Лейтенант, – решительно заговорил Игон. – Так как наш друг не является преступником, о чем сегодня с вашего позволения сообщили утренние газеты, то вы не имеете права...

Паркер отнял руки от своей головы и медленно поднял глаза на непрошеных посетителей.

– Что? – зарычал он. – Опять эти идиоты! Вон! – внезапно громко заорал он. – Все вон отсюда! Мне осточертели все эти фантастические мечи, бессмертные, отрубленные головы, привидения и.., – он сделал небольшую паузу, – и охотники за привидениями, – еще больше повысил голос лейтенант.

– Вон!! – повторил он.

Друзья попятились в коридор. За ними выскочила и Памелла. Она захлопнула за собой дверь.

– Ну нет, – возмутился Питер. – Я этого так не оставлю.

Он потянулся к дверной ручке.

– Погодите, – вежливо остановила его Памелла. – Я думаю, этого не следует делать.

– Почему? – не унимался Питер.

– Потому что у лейтенанта крыша поехала, – мрачно усмехнулась девушка.

– Нам нету дела до его крыши, – поддержал друга Уинстон. – Мы ищем своего товарища, а лейтенант знает, где его найти.

– Черт побери, мы же не преступники какие-ни- будь! Неужели он не может по-человечески сказать нам, где он живет?

– А вы кого имеете в виду? – поинтересовалась девушка.

– Рэймана Стэнса, – ответил ей Игон.

– Рэйман Стэнс, Рэйман Стэнс, – пробормотала Памелла. – Нет, я такого не знаю. А почему вы думаете, что Паркер может вам помочь?

– Да потому что мы видели Рэя у него в кабинете! – воскликнул Питер.

– Давно? – поинтересовалась девушка.

– Да пару дней назад.

– Интересно, кто бы это мог быть? – девушке стало жалко парней, и ей захотелось им помочь. – А какой он из себя?

– Да такой, высокий, коренастый, волосы рыжие и...

– И черные глаза? – спросила девушка.

– Да. Вы знаете, о ком мы говорим? – заинтересовался Игон.

– Погодите, – девушка внимательно посмотрела на охотников. – Давайте-ка уйдем отсюда и поговорим где-нибудь, чтобы нам никто не помешал.

Они все вместе пошли по коридору.

"Странно, – думала про себя девушка, – я их в первый раз вижу, но почему-то у меня такое ощущение, как будто я с ними со всеми давно знакома. Кстати, то же самое у меня было, когда я впервые увидела Криса. А почему они называют его Рэйманом Стэн- сом? Час от часу не легче"

Они вышли на крыльцо, и тут девушка увидела белый лимузин с ярко-красными полосами по бортам.

– Так вы – охотники за привидениями? – догадалась девушка.

– Они самые, – подтвердил Питер.

– фу, – девушка облегченно вздохнула. – А я-то думала, откуда я вас знаю.

– Да уж, нас все знают, – недовольно заметил Уинстон. – А все эти проклятые киношники.

– Но почему? – не согласилась с ним Памелла. – Мне очень нравится этот сериал, который сняли про вас.

И тут ее пронзила догадка.

– Послушайте, так тот, которого вы ищите, ваш четвертый товарищ?

– Ну конечно, – откликнулся Игон. – Это наш друг. Рэйман Стэнс.

– Мы его называем Рэй, – уточнил Питер.

Девушка вспомнила героя из сериала и сравнила с Крисом Тэйном.

– Точно, это он. Не может быть никаких сомнений.

– Но почему вы его ищете? – спросила она.

– Да потому, что он исчез! – воскликнул Уинстон. – Как сквозь землю провалился.

– Но вы же говорите, что видели его в кабинете у Паркера.

– Видели... – Игон почесал затылок. – Только мы не уверены, что это он.

– Почему? – спросила девушка.

– Он прошел мимо нас и сделал вид, что нас не знает.

Девушка помолчала. Но прежде чем перейти к серьезному разговору, она решила представиться.

– Извините, чтобы не было недоразумений, – она показала свое удостоверение. – Я – эксперт-криминалист, Памелла Грэй.

– Очень приятно, – буркнули друзья в ответ.

– Меня зовут Питер, его – Уинстон, а это – наш Игон Спенглер, – Питер представился за всех.

– Нам есть о чем поговорить, – сказала Памелла. – Последние дни я как раз занималась этим вопросом. Мне удалось кое-что узнать. Но прежде, – она немного помолчала, – я хотела бы спросить у вас. Вы что-нибудь знаете о происхождении вашего товарища?

– Конечно, – небрежно отозвался Питер. – Он у нас аристократ. Рэйман – шотландский баронет. Там до сих пор стоит их родовой замок. Правда, его родственники теперь там не живут – замок давно превратили в музей.

– Шотландский баронет? – удивилась Памелла.

"Так кто же он на самом деле?" – подумала она про себя.

Девушка задумалась. "Рэйман Стэнс, Найджел Рад, Крис Тэйн, Том Гловер, Дан Ланкастер, Шотландец. Не слишком ли много для одного человека? И это, наверное, не все его имена, а только те, которые я знаю", – подумала она.

– Ну что ж, – девушка посмотрела на друзей. – Я думаю, что нам следует где-нибудь присесть. То, что я вам сообщу, смею вас заверить, не оставит вас равнодушными.


– Бессмертный! – ошарашенно пробормотал Игон и почесал затылок.

Уинстон и Питер лишь молча глазели друг на друга. По всему было видно, что им нечего сказать.

– Бессмертный! – снова повторил Игон.

Но потом он встрепенулся.

– Нет. Тут что-та не то!

– Да тут все что-то не то! – воскликнула Памелла. – И этот самурайский меч, который был произведен на свет на пару тысяч лет раньше, чем он мог это сделать – тоже что-то не то.

Все помолчали.

– И все равно, я в это не верю, – проговорил Игон.

– Это ваше право, – сказала Памелла. – Я только хочу спросить вас об одном. Вы знакомы с его родителями?

В голосе ее прозвучали ехидные нотки.

– Нет, – Игон снова почесал затылок. – Рэй всегда говорил, что они давно умерли.

– Можете быть уверены, он вам не соврал! – воскликнула Памелла. – Они действительно давно умерли. Очень давно.

Она сделала ударение на своих последних словах.

– Так значит, вы знаете, где он живет? – встрепенулся Уинстон.

– Да, знаю, я даже была у него в гостях, – ответила Памелла.

– Тогда проводите нас к нему, пожалуйста, – мы с ним поговорим.

В глазах Памеллы появилось сомнение. Она хотела возразить, но не находила, чем же ей аргументировать свой отказ.

Неожиданно ее поддержал Игон.

– Погодите, рано нам ехать, – проговорил он.

– Как рано? – воскликнул Уинстон. – Мы уже так долго ищем его! В конце концов, я хочу перед ним извиниться!

– Погоди, – Игон снова почесал затылок. – Помните, он не узнал нас в полицейском участке?

– Притворщик, – махнул рукой Питер.

– А я не думаю, – возразил Игон. – Уж, что-что, а притворяться Рэйман никогда не умел. Он всегда был прямолинеен, как танк.

– Это уж точно, – вздохнул Уинстон.

– А тогда, в коридоре, я все время смотрел ему прямо в глаза.

– И что же? – поинтересовалась девушка.

– Я в них не заметил ничего, кроме недоумения.

– Ой, Игон, – вздохнул Питер, – по-моему, ты никогда не отличался большими психологическими способностями. Ты ж у нас ученый, материалист.

Игон снова почесал затылок.

– Во всяком случае, я не дурак.

Питер осекся, а Памелла улыбнулась.

– Я тоже это успела заметить, – сказала она.

– Да, он у нас умница, гений, – стал паясничать Питер.

– Яс тобой не согласен, – возразил Игон спокойным голосом. – Ты – сублимирующая субстанция, а говоря простыми словами – сублимат. Только и всего. В принципе любой человек может стать гением. Но, как мне кажется, это далеко не положительная характеристика. Гением можно стать, если отбросить все, что тебя связывает с внешней жизнью. И сосредоточиться на чем-то одном. Во всяком случае, чисто теоретически, на это способен любой человек. Другое дело, что каждому по-своему тяжело рвать все связи. Вот поэтому на помощь сублимату и приходят наркотики, алкоголь, чтобы было не так больно. А поэтому гении почти всегда – люди невыносимые. Я думаю, тут со мной все согласятся. Но я не гений, это я вам могу смело заявить. Дело в том, что я для себя прекрасно представляю технологию реальности, а поэтому знаю, что это – не мое дело. Ведь весь парадокс в том, что сублимат всю жизнь стремится оторваться от реального, рационального мира, но когда это ему более или менее удается, он сталкивается с такой же самой проблемой. Ведь сфера гениального здесь очень тесно переплетается со сферой реальной. Я попытаюсь вам объяснить попроще.

Игон увидел, как глаза его собеседников, постепенно потухают. Он понял, что они стали терять логическую нить его речи.

– Дело в том, что сублимат еще не значит гений. Сублимат должен суметь выбрать рациональное направление своей деятельности. Понятно, что имеется в виду деятельность сублиматическая. И вот тот, кто смог правильно направить свои усилия, тот и становится гением. А тот, кому это не удалось, кто не смог сориентироваться, растерялся, тот становится обыкновенным наркоманом либо алкоголиком. Что в принципе, как мне кажется, одно и то же. Тут, как и во всех других сферах общественной деятельности, четко срабатывает принцип Лоуренса Питера: в иерархии каждый индивидуум имеет тенденцию подниматься до уровня своей некомпетенции.

– Ты закончил? – спросил его Питер.

– Да, – спокойно ответил Игон и отпил глоток кофе из своей чашки.

– Ну, фу! – облегченно выдохнул Уинстон.

Памелла сидела молча, глядя на Игона. Рот ее был полуоткрыт.

– Эй, девушка! – потормошил ее Питер. – Не принимай ты так близко к сердцу. Я вижу, Игон вас загипнотизировал, как удав кролика, с помощью своих дурацких речей. Наворотил, наворотил, что понять ничего невозможно.

– Как раз-таки все очень понятно, – невнятно проговорила Памелла. – Вы знаете, мне нравится ход ваших мыслей. Они достаточно оригинальны.

– Да ну! – отмахнулся Игон. – Какая тут оригинальность.

– Вы, наверное, внимательно изучали Ницше, – проговорила девушка.

– А кто это? – поинтересовался Игон. – Физик?

– Нет, – растерялась Памелла. – Это философ.

– Ну тогда не знаю, – Игон поморщился. – Я такого не читаю.

– Тем более интересно, – произнесла девушка.

– Послушайте, – прервал их Уинстон. – Давайте вы об этом поговорите как-нибудь на досуге.

– А что сейчас? – спросила Памелла.

– А сейчас мы должны обсудить насчет Рэя. Да я смотрю, вы уже совсем забыли, для чего мы здесь собрались.

Девушке стало неудобно.

– Ах да, извините!

– Ты только не обижайся, Уинстон, – спокойно проговорил Игон, – но я уже решил.

– И что же ты решил? – поинтересовался Питер.

– Тут дело ясное, – Игон хлопнул ладонью по столу. – С Рэйманом происходят какие-то паранормальные превращения. Определить их характер мы самостоятельно не сможем, а поэтому мы даже не имеем права пытаться ему помочь.

– Почему? – возмутился Уинстон.

– Да потому, что мы не знаем, каким путем этого достичь. А раз так, то вероятность ошибки равняется пятидесяти процентам. Ты понимаешь? Если мы вмешаемся и допустим ошибку, мы его погубим. Разве можем мы взять на себя такую ответственность?

Уинстон промолчал.

– Нет, не можем, – ответил за него Питер.

– Мы находимся в полном неведении, – продолжал Игон. – Я от корки до корки пролистал каталог "Паранормальных явлений Спейда" и нигде не нашел ничего подобного. Отсюда вывод...

– Какой? – спросил Уинстон.

– Самый простой, – ответил Игон. – Мы должны найти кого-то, кто может в этом помочь разобраться. И спросить у него совета.

– Но у кого и что мы можем спросить? – удивился Питер. – Ведь мы не знаем ни одного человека, у которого опыт по части паранормальных явлений был побольше нашего.

– А вот тут ошибаешься! – воскликнул Игон. – Такой человек есть!

– И кто же это? – поинтересовался Питер.

– Граф Вольфский, – Игон многозначительно поднял вверх указательный палец.

– Вольфский? – удивился Питер. – Никогда о таком не слышал.

– Ничего удивительного, мой друг, – ответил Игон, – он живет очень далеко.

– И где же? – поинтересовался Уинстон.

– В Альпах! Там у него свой замок.

– В Альпах? –Уинстон свистнул. – Придется ехать в Альпы...

– Только поторопитесь, друзья! – попросила их Памелла.

– Ну разве можно добраться быстро до Альп? – усмехнулся Уинстон.

– И тем не менее, я бы вас очень попросила.

Все посмотрели на нее.

– Дело в том, что...

– В чем? – спросил Игон.

– В том, что вашему другу, я даже не знаю, как его назвать, ему угрожает опасность.

– В каком роде опасность? – спросил Игон.

– На него охотится один человек.

– Кто? – Игон стал о чем-то догадываться.

– Я не знаю, кто он, – ответила Памелла. – Но вы его видели в сегодняшнем выпуске утренних газет. Там помещен его фоторобот.

Игон, Уинстон и Питер молча переглянулись.

– А откуда вы знаете, что он охотится за Рэем? – взволнованно спросил Уинстон.

Памелла пожала плечами.

– Да так, просто я сама видела, как он ему чуть голову не отрубил.

– Ничего себе, аргументик! – снова присвистнул Питер.

– Так как же мы поедем, если тут такое творится?

– Мне кажется... – Памелла помолчала. – Что вам лучше ехать. Так вы ему больше поможете, чем находясь тут.

– Но ведь Рэй безоружен! – воскликнул Уинстон. – Ведь он даже бластер свой не взял.

– Оружие у него есть, – немного подумав, уверенно сказала Памелла.

– Он что, купил себе автомат? – поинтересовался Питер.

– Да, нет, – девушка помахала головой, – автомат тут не поможет.

– Как это не поможет? – усмехнулся Уинстон.

– А так, не поможет.

Памелла помолчала.

– Я вам не все успела рассказать. Удивительно, но полиции пока удалось кое-что удержать в тайне от проныр-газетчиков и телерепортеров.

– Ну-ка, ну-ка, расскажите, – заинтересовался Игон.

Памелла вкратце рассказала друзьям о Хьюго Стивене и его ночном приключении. Лейтенант Паркер поведал ей об этом под большим секретом, и поэтому она очень сильно волновалась, не зная, правильно ли поступает.

Голос ее сам по себе понизился до шепота, так, что друзьям пришлось напрячь слух, чтобы не пропустить ни одного слова.


После ее рассказа друзья снова переглянулись.

– Да, придется поторопиться, – проговорил Игон и почесал свой затылок.

– А если мы этого, кожаного, из бластера? – предложил Уинстон.

– Можно было бы, – ответил Игон, – но для начала его надо просто-напросто найти.

– А мы будем следить за Рэем, и тот все равно когда-нибудь да появится.

– Но тогда мы можем погубить Рэя! – возразил Игон.

Все снова помолчали.

– Вы что-то говорили про оружие? – вспомнил Игон и снова обратился к девушке. – Разве у Рэймана что-нибудь есть?

– Есть, – ответила девушка. – У него есть меч и могу вас уверить, это просто фантастический меч.

– Ого! – произнес Игон. – Такие слова в ваших устах звучат более чем убедительно. Специалист знает, о чем говорит. А какой он из себя?

– Кто? – спросила Памелла.

– Не кто, а что, – поправил Игон. – Я говорю про меч.

– Я не знаю...

– Как! – воскликнул Питер. – Но вы сказали, что у Рэймана есть меч.

– Есть! – утвердительно замахала головой Памел-ла. – Я его не видела, но он есть. Это абсолютно точно.

– Ну что ж, – Игон встал из-за стола, – хорошо, если так, берегите его, пока нас не будет. А нам пора.

– Ни пуха! – пожелала друзьям Памелла.

– К черту! – бросил через плечо Питер, и друзья направились к своей машине.


– Я только что говорил по телефону с графом Вольфским! – радостно возвестил Игон. – У него действительно есть, что нам сказать.

– Наверное, – заметила Джанин, – это не телефонный разговор!

– Вот именно, – согласился Игон. – Именно это и сказал мне граф, слово в слово. Но он ждет нас у себя.

– Эта поездка разорит нас! – воскликнул Уинстон.

– Ничего подобного! – радостно сообщил Игон. – Граф просил добираться самым быстрым транспортом и не заботиться о плате за проезд. Он оплатит все наши расходы!

Питер присвистнул от удивления.

– Какая щедрость! – воскликнул он. – Наверное, граф – очень богатый человек... Это весьма учтиво с его стороны.

Всем стало немного неудобно за свою бедность.

– А когда ты с ним разговаривал? – поинтересовался Уинстон.

– Да только что, – ответил Игон.

– О, Боже! – ужаснулся Замаяна.

– Ты о чем? – не понял его Игон.

– Ты хоть на часы посмотрел?

– Конечно! Я не такой глупый, как ты думаешь, чтобы беспокоить пожилого человека в поздний час. А сейчас самое время: десять часов утра!

– Да ведь это у нас десять часов утра! – Уинстон схватился за голову. – А в Европе сейчас – четыре ночи!

Все дружно онемели.

Игон стоял, сраженный наповал.

– Какой я наглец! – простонал он. – Но странно, у графа был такой бодрый голос, будто он и не думал спать.

– Молись, чтобы это так и было, – посоветовала Джанин.


В бюро охотников за привидениями царил настоящий переполох – мужчины собирались в дальнюю дорогу за океан.

– Бластеры укладывать? – кричал Уинстон из кладовой.

– Конечно! – Питер в своей комнате упаковывал чемодан.

– Но зачем их брать в такую дальнюю дорогу? – не соглашался Уинстон. – Такую тяжесть на себе таскать!

– Не забывай, дружище, что у графа – замок! – орал из своей комнаты Питер. – А раз есть замок, то обязательно должны быть и привидения!

К нему в комнату заглянула Джанин.

– Сделайте что-нибудь со своей эктоплазменной ловушкой! Последние дни оттуда постоянно слышны какие-то странные звуки: не то шипит что-то, не то кто-то ругается...

– Не бойся, Джанин! – успокоил ее Питер. – Там все о'кей.

– Вам может быть и о'кей! – не унималась Джанин. – Вы будете далеко, за океаном. А меня – бедную беззащитную женщину, как всегда оставляете одну. Я буду бояться! – повысила она голос.

Питер рассмеялся.

– Не смеши меня, Джанин! Ты – бояться? Да ты сама кого хочешь напугаешь!

– Грубиян! – фыркнула Джанин и вышла в коридор.

Питер понял, что перегнул палку.

– Ну ладно, не обижайся, – сказал он, выходя следом. – Пойду поставлю ловушку на консервацию.

Питер отправился в просторный сводчатый зал, в котором происходила торжественная отправка пойманных привидений в инобытие. Но, еще только подойдя к двери, он действительно услышал странные звуки.

От страшной догадки, которая мелькнула в его мозгу, Питер похолодел. Он тут же распахнул дверь и застыл на пороге.

Рядом с огромным котлом, встроенным в стену, в котором варилась вся пойманная ими нечисть, на столике лежала малая эктоплазменная ловушка. Она шевелилась, дергалась, как живая, из тонкой щели между задвижками вырывались клубы пара, оттуда слышалось сдавленное бормотание. Было похоже на то, что внутри кто-то ругается.

– Черт побери! – заорал Питер. – Мы забыли фруктового обжору!

– Что?! – в ужасе отозвался Уинстон.

События последней недели настолько выбили охотников за привидениями из колеи, что они допустили жуткую ошибку и даже не удосужились проверить.

На пороге тут же выросли фигуры Уинстона и Джанин, Лизун давно кружился в воздухе.

Питер на цыпочках приближался к ловушке.

– Делай что хочешь, – пригрозила Джанин, – но не выпускай его из ловушки!

Сверху раздался испуганный вопль Лизуна.

Ловушка двигалась, шипела и возмущалась, как живая.

Питер осторожно подобрался поближе и, улучив момент, схватил ловушку в руку. Но тут же с диким воплем он выпустил ее из рук: за многодневное пребывание в таком возбужденном состоянии фруктозиус хангриус, который находился внутри, так сильно раскалил металл, что рука Питера тут же покрылась страшными волдырями.

Ловушка взмыла вверх и, описав в воздухе большую дугу, стала падать.

Джанин завизжала, прижав ладони к щекам.

– Ва-а-а-й! – завопил Лизун.

Питер в ужасе зажмурил глаза. Он подумал о том, что когда трехглавый дракон выберется на свободу, Питер окажется отрезанным от выхода и совершенно безоружным.

Уинстон сорвался с места и, вспомнив все свои скудные навыки игры в бейсбол, рыбкой нырнул вперед. Он пролетел несколько метров и поймал ловушку у самой земли. Но она была просто жутко горячей.

– Питер! – взвизгнул Уинстон и тут же швырнул ловушку в сторону друга.

Опять описав в воздухе дугу, раскаленная ловушка чуть не испарила бедного Лизуна, который в полной растерянности от страха метался из стороны в сторону.

Питер открыл глаза и увидел, как ловушка летит прямо в него. Но тут опытный охотник среагировал мгновенно: он поймал приспособление не за металлический корпус, а за длинный электрический кабель, который змеей вился сзади. После этого он быстро отворил тяжелый люк большой эктоплазменной ловушки и швырнул туда малую. Затем он захлопнул люк и провернул длинный рычаг.

– Все! – Питер вытер пот со лба дрожащими руками.

– Я же говорила! – завопила девушка.

– Умница, Джанин, – улыбнулся Питер. – Мне как раз нужен был стимул!

– Гляди, чтобы не открылась! – предупредила она.

– Это исключено! – успокоил ее Уинстон, который заблокировал выход из ловушки тяжелым металлическим запором. – Он теперь безвозвратно отправился в инобытие.

– Что тут у вас происходит? – спросил Игон, появляясь на пороге.

– Да так, ничего! Решили заняться спортом... – отшутился Питер. – Игра в бейсбол раскаленным предметом!

– A y меня кое-что есть! – покрутил Игон бумажным конвертом перед носом своих товарищей.

– Что это? – поинтересовались Уинстон с Питером.

– Три билета на "Конкорд”!

– Ого! – радостно завопили друзья.

Джанин обиженно отвернулась.

– А мне? – пробулькал Лизун.

– А тебе, дружок, – посмотрел Игон на него поверх своих очков, – придется лететь "зайцем". Но ты не бойся, мы никому не скажем!

Глава 16 РОКОВАЯ ДОГАДКА

Об этом дне Шотландец помнил всю свою долгую жизнь. Каждый год он приходил в этот день в церковь и ставил свечу за всех женщин, которых он любил и которых давно пережил.

Он вошел в католический храм – собор Девы Марии. Сейчас, в середине дня, народу здесь почти не было. Отдельные посетители сидели на скамьях, другие – молились возле высокого распятия. Хор мальчиков на хорах негромко исполнял религиозные гимны. Органист в перерывах между пением играл произведения бессмертных классиков.

"Они бессмертны своими творениями, а я – всего только физически!" – с горечью подумал Шотландец.

Между рядов время от времени прохаживался священник в черной сутане. Две пожилые монахини шептались о чем-то в проходе между скамьями.

Шотландец подошел к небольшому скульптурному изображению Богоматери, под которым горели маленькие огоньки, зажег и поставил восемь свечей – за все те годы, которые он провел в ином мире и не выполнял свою давнюю традицию.

– Тебе, моя дорогая Линда, – тихо сказал он. – С днем рождения... И вам... – Шотландец стал шепотом называть женские имена.

Затем он сел на скамью недалеко от алтаря.

Внезапно в тишине храма раздались тяжелые шаги человека в грубых армейских сапогах. Монахини недоуменно посмотрели на двухметрового верзилу с широкими плечами и плоским лицом. Он был одет в короткую кожаную куртку, прошитую металлическими заклепками, и кожаные штаны.

Дикий Горец остановился перед скульптурой Божьей Матери и, грубо смеясь, стал тушить горевшие свечи.

Верующие стали незаметно покидать храм.

Дикий Горец подошел к Шотландцу и положил ему руку на плечо.

– Чоконге больше нет, – хрипло произнес он. – Остались лишь мы с тобой.

Шотландец обернулся. Дикий Горец с улыбкой уселся на скамью позади него. Он был совершенно лысый, и только над правым ухом свисала длинная черная прядь волос.

– Приятно увидеть тебя, Дикий Горец, – мрачно улыбнувшись, сказал Шотландец. – Кто тебя так постриг?

Дикий Горец широко усмехнулся.

– Я маскируюсь, – прохрипел он. – Думаю, что так меня никто не узнает.

Шотландец рассмеялся.

– Я же тебя узнал.

Дикий Горец откинулся на скамье и вытянул вперед ноги.

– Что тебе здесь нужно? – угрюмо спросил Шотландец.

Дикий Горец снова улыбнулся, сверкнув глазами.

– Твоя голова, – Ответил он. – И все, что с этим связано – власть, сила, богатство...

Монахини направились к выходу. Проходя мимо Дикого Горца, они остановились и укоризненно посмотрели на него.

– Чем интересуетесь, дамочки? – грубо спросил он и скорчил дурацкую рожу, изображая сумасшедшего.

Сестры в ужасе поспешили к выходу. Священник стал выводить из храма мальчиков. Органная музыка прервалась.

Воцарилась полная тишина, которую нарушал только громкий и грубый голос Дикого Горца.

Проводив взглядом монахинь, он повернулся к Шотландцу и прохрипел:

– У этих монашек никакого чувства юмора!

Шотландец посмотрел на него прищуренными глазами. В его взгляде сквозила ненависть.

– Жаль, что меч де Санта не отрубил твою голову, – тихо произнес он. – Каталонец был прав – ты действительно дикарь.

Дикий Горец наклонился к Шотландцу и злобно произнес:

– Твой де Санта был гнусной жабой! Он умер на коленях! Я отрубил ему голову. Кровь в его теле не успела остыть, а я успел изуродовать его женщину!

Шотландец непроизвольно вздрогнул. Дикий Горец пристально посмотрел на него и ухмыльнулся.

– Понимаю... – протянул он. – Де Санта солгал.

Шотландец отвернулся. Дикий Горец осклабился и наклонился к нему.

– Она не была его женщиной... Она была твоей женщиной! – громко сказал он. – И ты даже ничего не знал про ее уродство. А она не сказала тебе всей правды, пожалела тебя. Я могу сказать тебе, почему. Потому что она боялась за тебя, Шотландец. Она прекрасно понимала, что я во много раз сильней тебя!

Шотландец вскочил и схватил Дикого Горца за куртку. Тот грубо рассмеялся и выкрикнул:

– Она хотела только одного тихо и мирно дожить свои годы!

Шотландец тряхнул его за грудь. Дикий Горец вскочил и злобно прошипел ему в лицо:

– Шотландец, можешь забыть все, чему тебя учил де Санта! Это тебе все равно не пригодится!

Шотландец отпустил его и тихо произнес:

– Ты не можешь оставаться здесь навечно!..

Дикий Горец снова уселся на скамью и смерил Шотландца презрительным взглядом.

– А это не тебе решать, Шотландец! Ты – слабак. Ты всегда был и будешь слабее меня. Но можешь сильно не волноваться – это ненадолго!

Шотландец подошел к нему и схватил рукой за горло.

– Я буду ждать тебя, – медленно произнес он, наклонившись к Дикому Горцу. – Там, за стенами этого храма.

Он отпустил горло врага и вышел. Дикий Горец расхохотался и крикнул ему вслед:

– Прощай, Шотландец! Мне понравился наш разговор!

Продолжая хохотать, он положил ноги на спинку скамьи впереди себя и раскинул в стороны свои руки. Священник, который предусмотрительно вывел из храма детей, вышел из помещения за алтарем и направился к наглецу, который осмелился нарушить священный покой. Он остановился возле Дикого Горца и вкрадчиво произнес:

– Здесь храм Божий. Люди приходят сюда разговаривать с Господом и просить у него о спасении.

Дикий Горец, не поднимая головы, грубо ответил:

– Кому нужны эти беспомощные смертные?

– Иисус Христос погиб за грехи смертных, – сказал священник.

Дикий Горец ухмыльнулся.

– Это говорит не в его пользу.

Священник тяжело вздохнул. Дикий Горец поднял голову и внезапно вскочил.

– Святой отец, – прохрипел он. – Простите меня! Я – ничтожный червь!

Дикий Горец наклонился к руке священника и, высунув язык, медленно лизнул ладонь слуги божьего.

Тот с отвращением отдернул руку. Дикий Горец громко рассмеялся и зашагал прочь из храма, на ходу застегивая замок своей кожаной куртки. Священник проводил его сожалеющим взором.

Сделав несколько шагов, Дикий Горец вдруг остановился и повернулся лицом к алтарю. Он широко расставил в стороны руки и громко крякнул:

– Я хочу сказать вам что-то, святой отец!

Священник с надеждой посмотрел на заблудшего, по его мнению, христианина.

– Вы все здесь сгорите и исчезнете в пламени! – заорал Дикий Горец со злобой в голосе. – Да!

Кривляясь, он стал громко хохотать и, спустя несколько мгновений, исчез за дверями храма.

Проводив его взглядом, священник тяжело вздохнул, покачал головой и перекрестился.

Памелла вошла в антикварный магазин, резко толкнув перед собой дверь. Сидевшая на своем обычном месте Кэтрин вскинула голову.

Памелла быстрым шагом направилась к ней и возбужденно спросила:

– Где мистер Тэйн?

Кэтрин, которая сама не знала, где владелец магазина, беспомощно развела руками.

– Его нет.

Памелла наклонилась над столом и, пристально глядя в глаза Кэтрин, выговорила:

– Мне необходимо его видеть, черт побери!

Кэтрин холодно ответила:

– Боюсь, что это невозможно. Мистер Тэйн...

Она не успела договорить. Памелла прервала ее на полуслове и выкрикнула:

– Мистер Тэйн умер, мадам!

Кэтрин вздрогнула и отшатнулась.

В этот момент за спиной Памеллы скрипнула входная дверь. Памелла резко обернулась. На пороге стоял Рэйман. Он настороженно посмотрел на Памеллу и негромко спросил:

– Что вам угодно?

Кэтрин, словно оправдываясь, покачала головой. Памелла повернулась к Рэйману и вызывающе сказала:

– Я ищу здесь мертвеца по фамилии Тэйн. Он умер в больнице города Питеберг, штат Техас, сразу же после рождения. Я уж не буду ничего спрашивать про Тома Гловера, Дана Ланкастера, Найджела Рада,.. Все это было слишком давно!

Рэйман закрыл за собой дверь и вошел внутрь.

Кэтрин испуганно вертела головой, переводя взгляд с Рэймана на Памеллу.

Шотландец немного постоял у лестницы, ведущей на второй этаж, и решительно кивнул головой.

– Хорошо, – сказал он. – Пойдемте.

Памелла направилась за ним.

Рэйман сбросил плащ и провел ее к двери в свою комнату.

– Входите! – сказал он, распахнув дверь.

Памелла осторожно вошла в "комнату воспоминаний" и удивленно подняла брови. Она была поражена настолько, что у нее перехватило дыхание.

Прежде ей никогда не приходилось видеть ничего подобного. Хотя раньше она работала в одном из богатейших музеев мира. От обилия драгоценностей, старинных образцов оружия, книг, настоящих старинных костюмов, картин, экзотических украшений и мебели у нее зарябило в глазах.

Затаив дыхание, Памелла медленно шагала вдоль увешанных различными предметами стен.

Порой, не веря своим глазам, она дотрагивалась до стальных клинков изумительной работы, прекрасно сохранившейся одежды, брала с полок книги и перелистывала их с благоговением – им исполнилось не одно столетие.

– Это все – античные вещи... – в изумлении произнесла она. – У вас здесь что – музей?

Рэйман не ответил. Он подошел к висевшему на стене маленькому испанскому кинжалу с богато украшенной рукоятью и снял его со стального крюка.

Памелла еще раз обвела взглядом комнату и непонимающе помотала головой:

– Все это стоит сотни миллионов!

Рэйман вышел на середину комнаты и тихо произнес:

– Это – не музей. Все это, – он обвел рукой вокруг себя, – мои личные вещи.

На лице у Памеллы появилась скептическая усмешка.

– Они скопились у меня за много лет. Это еще далеко не все, что у меня было. Нет возможности все сохранить. Я оставляю лишь то, что мне дорого.

– И долго вы все это собирали? – поинтересовалась Памелла.

– Я живу уже пятьсот лет. Как бы я ни старался, я не могу умереть. Я – бессмертный.

До Памеллы с трудом доходил смысл сказанного Рэем. За последние дни в ее жизни произошло столько всего из ряда вон выходящего, что сознание ее притупилось.

Она растерянно улыбнулась:

– Ну... у Каждого свои трудности...

Рэйман хмуро взглянул на нее, задумчиво вертя в руке кинжал.

Памелла остановилась возле полки с книгами и нервно теребила ремешок сумочки, которая свисала у нее с плеча. Обернувшись к Рэйману, она поняла, что он ожидает ее ответа. Но она не нашла ничего лучшего, чем спросить:

– И что вы собираетесь в связи с этим делать?

При этом она потерянно улыбнулась.

Рэйман протянул руку, в которой сверкнул кинжал.

– Возьмите.

Памелла медленно подошла к нему и нерешительно протянула руку. Рэйман вложил ей в ладонь кинжал и зажал своей рукой ее пальцы.

Она испуганно посмотрела ему в глаза. Рэйман сверлил ее взглядом.

– Я – Рэйман Стэнс, сын барона Стэнса. Я родился в 1483 году в Шотландии, на берегу озера Лох-Гир. Я бессмертен, – едва слышно произнес он. – Мои братья – такие же, как я, называли меня Шотландец.

Памелла кусала губы, не зная, что ей ответить.

Внезапно Рэйман дернул ее за руку и вонзил кинжал себе в живот.

Памелла вскрикнула от ужаса. Рэйман застонал и упал на колени. Кинжал остался торчать у него в животе.

"Зачем он это сделал?! – пронеслось в голове у Памеллы. – Неужели он так ненавидел меня, что решил разыграть из меня роль собственного убийцы?!”

Слезы хлынули из глаз девушки. Она опустилась на пол рядом с Рэйманом, который неожиданно поднял голову и снова пристально посмотрел ей в глаза.

– Боже мой! – прошептала она.

Растерянно протянув к нему руки, она хлопала мокрыми глазами.

Рэйман медленно вытащил кинжал из раны и положил его на пол. Всхлипывая, Памелла протянула руки и погладила его по щеке. Рэйман посмотрел на испачканную в крови руку и медленно наклонился к лицу девушки. Она, не задумываясь, поцеловала его. Рэйман жадно впился в ее губы...


Памелла не выпускала руку Рэя, прижимая ее к своей щеке.

– Это ужасно, – тихо сказала она. – Люди рождаются для того, чтобы умереть. У тебя же другая проблема – ты боишься жить...

Рэйман грустно улыбнулся и, поднеся ее руку к губам, стал целовать пальцы Памеллы.

Но вскоре он, что-то вспомнив, окаменел.

– Что с тобой, дорогой? – прошептала Памелла.

В глазах Рэя отразилась мука.

– Уходи! – наконец выдавил он из себя.

– Как?! – в ужасе воскликнула Памелла. – Нет! Я никуда не уйду!

– Уходи, – твердо сказал Рэйман. – Я не могу... и не хочу подвергать тебя опасности.

– Какой опасности? – спросила Памелла.

Рэйман промолчал.

– Это тот человек с мечом... – догадалась она.

Памелла вернулась домой лишь к вечеру.

Она устало поднялась по лестнице на третий этаж, где была ее квартира. Сунув под мышку книги, которые она купила во время долгого и одинокого блуждания по городу, девушка стала копаться в сумочке в поисках ключа.

– Привет, красавица!

Из-за ее спины раздался низкий хриплый голос.

Памелла резко обернулась. Пролетом выше на лестнице стоял, криво ухмыляясь, громила в кожаной куртке и штанах. Голова его была наголо обрита, синие вены вздувались у него на лбу.

Увидев Дикого Горца, Памелла вскрикнула от страха и выронила книги. Дрожащими руками она пыталась побыстрее достать ключ.

Дикий Горец стал медленно спускаться вниз.

Памелла наконец нашла ключ и, едва помня себя от страха, сунула его в замочную скважину. Ей показалось, что прошла целая вечность, пока дверь открылась.

Памелла бросилась в прихожую, захлопнув за собой дверь. Она не успела облегченно вздохнуть, как услышала удар. Он был настолько силен, что дверь разлетелась в щепки.

Дикий Горец вломился в квартиру. Памелла бросилась бежать в комнату, к туалетному столику, где лежал заряженный револьвер.

Дрожащими руками она достала оружие из ящика и направила его на Дикого Горца. Тот хрипло захохотал и перехватил ее руку. Памелла нажала на курок. Пуля пробила дыру в потолке.

Дикий Горец швырнул девушку на диван и достал из кармана куртки складной нож. После сухого щелчка в его руке блеснуло лезвие...

Глава 17 ВАМПИР

Огромный остроносый самолет, внешним видом напоминающий рыбу-пилу, несся высоко над океаном.

Почти весь салон был пустой, а поэтому бесплатный пассажир – Лизун – развалился аж на трех креслах сразу.

– Но почему так мало людей летает этим прекрасным самолетом? – удивился Уинстон.

– "Конкорд" – сверхскоростной пассажирский суперлайнер, – пояснил Игон. – А поэтому билеты на него очень дорогие. Но мне кажется, что основная причина не в этом...

– А в чем же? – поинтересовался Питер.

– Его проектирование и производство были сопряжены с огромными трудностями – и финансовыми, и идеологическими. Вот в самом начале рейсовых полетов и произошло несколько аварий. Были даже автокатастрофы. Люди запуганы и боятся на нем летать.

– Глупые! – удивился Уинстон. – А мне даже очень нравится. Главное – быстро.

С переднего сиденья послышалось постукивание зубов.

– О-е-ей! – пищал съежившийся Лизун.

– Ну ладно вам, хватит про аварии и катастрофы! – оборвал друзей Питер. – Вон Лизун от страха весь колотится, бедненький. Даже позеленел больше обычного!

– Может, его просто укачало? – поинтересовался Игон.

– Да его надо просто отвлечь, – посоветовал Уинстон. – Включите монитор.

Замаяна щелкнул переключателем и воскликнул:

– Ого! "Призраки во Вселенной"! Это мой любимый фильм!..


Из аэропорта друзья на такси помчались на железнодорожный вокзал. Дальше им предстояло ехать на скоростном экспрессе.

– Это почти как в самолете! – удивился Уинстон, когда они с огромной скоростью неслись вдоль быстро сменяющих друг друга пейзажей.

– Ты прав, – согласился Питер. – И укачивает почти так же! – он показал друзьям на Лизуна.

Бедняга-призрак весь обмяк и походил на сдутый воздушный шарик.

– Несколько часов в воздухе, да еще столько же поездом! – вздохнул обессиленный Уинстон.

– Наберитесь терпения, друзья, – предупредил Игон.

Он один знал, что впереди их ожидают еще большие испытания.

Когда друзья пересели из современного железнодорожного экспресса в допотопный паровозик и еще несколько часов тряслись в обшарпанном холодном вагоне, у охотников уже не было сил возмущаться. Один раз только Питер пробормотал:

– За один день мы перенеслись из двадцать первого века в век девятнадцатый!

– Ты прав, – согласился Игон. – Это настоящая машина времени! Я чувствую себя так, будто снимаюсь в очередном вестерне.

Лизун встрепенулся и с опаской оглянулся по сторонам. Но беспокоился он зря. За всю дорогу на них не нападали ни индейцы в наводящей ужас боевой окраске, ни бандиты с "кольтами" в руках и масках на лицах.

Вышли они на небольшой пустынной станции в предгорьях Альп. Вокруг не было ни души;

– Похоже, нас никто не встречает! – присвистнул Питер.

Их действительно никто не ждал.

Уинстон без сил повалился на дорожные сумки.

– Осторожно! – воскликнул Игон. – Не поломай протоновые ускорители.

– Да брось, – пробормотал Уинстон. – Они нам сейчас все равно не понадобятся. Я так обессилел, что даже муху поднять не смогу.

Лизун повалился рядом с ним и беспрестанно повизгивал.

– Фу, ну и запах! – Питер скривился и оглянулся по сторонам.

Их окружал типичный среднеевропейский пейзаж. Возле здания станции стояло еще несколько домиков с побеленной штукатуркой фасадов и перекрещивающимися деревянными балками. Все это напоминало рождественскую открытку с добрым улыбающимся Санта Клаусом.

Но добрый волшебник не появлялся.

Солнце клонилось к закату, надвигались быстрые сумерки.

Друзья все еще сидели на перроне. За ними так никто и не приехал.

– Это была бредовая идея! – в сердцах выругался Уинстон. – Притянуться на край света, чтобы вернуться ни с чем!

– Скоро поезд? – вяло поинтересовался Питер.

– Через шесть часов, – мрачно ответил Игон.

– Они что тут, раз в год ходят?! – завопил Уинстон.

Ему никто не ответил.

Из-за леса на горизонте взошла луна. Ее полный диск светился холодным желтоватым светом.

– Тише! – вдруг воскликнул Питер, хотя тишина стояла такая, что звенело в ушах. – Кажется, кто-то на горизонте.

Теперь уже и все остальные явственно слышали далекий шум мотора.

Уже совсем стемнело, когда к станции подъехал старый серый "роллс-ройс" с позолоченным радиатором. Из него вышел высокий, уже немолодой мужчина с худощавым бледным лицом. Одет он был невероятно элегантно: черный фрак, белоснежная рубашка, галстук с бриллиантовой булавкой, цилиндр. В руках он держал лосиные перчатки и трость с круглым костяным набалдашником.

– Джентльмены? – обратился он к охотникам за привидениями. – Прошу простить меня, я задержался. Идемте, я отвезу вас в свой замок.

– Очень мило с вашей стороны, граф, что вы откликнулись на наш зов... – растерянно пробормотал Игон.

– Не стоит...


Машина медленно пересекла небольшую деревушку. Улица была мощенная по обе ее стороны располагались небольшие каменные строения. Окна почти нигде не светились.

– Тут очень рано ложатся спать, надо заметить, – проговорил Игон.

– Завтра будний день, джентльмены, – пояснил граф, который сам управлял своим шикарным автомобилем.

– У вас прекрасное авто, сеньор, – похвалил лимузин Питер. – Прямо коллекционный вариант.

– Совершенно верно, – согласился граф. – Этот "роллс-ройс" достался мне по наследству вместе с замком.

Друзья переглянулись.

Дорога стала круто забирать в гору. На горизонте показалась мрачная громада средневекового замка.

– Клевое место! – воскликнул Уинстон. – Очень похоже на декорации к сказочному фильму!

– Просто потрясающе! – поддержал его Питер. – Совсем как в фильмах ужасов, которые я смотрел мальчишкой...

– У меня такое впечатление, – продолжал Уинстон, – что мы не в Альпах, а в Нибелунгии!

– Речь не о рыбе, Уинстон, – усмехнулся Игон, – а о географии. Ты хотел сказать: "В Нибелунгии"...

– А вот и мой замок, джентльмены! – сообщил граф, когда машина проехала под аркой красивых каменных ворот с картушем на фронтоне.

– Отлично! – обрадовался Уинстон. – Нам бы выспаться, прийти в себя...

– Да, вот именно! – поддержал его Питер.

Игон поморщился.

– Я думаю, что мы не за этим сюда приехали.

– Я не робот, Игон, – возразил Уинстон.

– Не стоит спорить, джентльмены, – перебил их граф. – Я полагаю, вы устали и проголодались после путешествия. Я приготовил вам небольшое угощение.


Замок действительно больше походил на сказочную декорацию, чем на старинное оборонительное сооружение. За долгие столетия существования замок, по-видимому, множество раз видоизменялся – достраивался и перестраивался. Вследствие подобных строительных экспериментов все сооружение в комплексе представляло собой забавный синтез архитектурных влияний различных эпох. Если бы кто-то попытался дать одно определение стиля, в котором выдержано это сооружение, то он не нашел бы ничего лучшего слова "эклектика"

Из-за этого замок, несмотря на всю необычность форм, выглядел весьма современно. Ведь ранее термин "эклектика" употребляли для того, чтобы обвинить архитектора в полном отсутствии вкуса, и только в двадцатом веке она стала символом времени.

Одна башня была круглая, и первые окна в ней появлялись только на уровне третьего этажа. Это был самый настоящий средневековый донжон, построенный в стиле ранней готики, где угадывались даже элементы романского стиля.

Зато дворец был построен уже в стиле барокко: фасад его был покрыт штукатуркой, которая успела местами обвалиться, он выделялся плавностью и мягкостью линий, вокруг окон имелись лепные украшения. Ну, а правое крыло дворца с длинной ажурной галереей – было чистое рококо.

Внутри замок впечатлял даже не богатством, а вычурностью убранства: огромные золоченые люстры, канделябры на высоких, в человеческий рост, стойках, высокие портреты в резных рамах, картины, бронзовые скульптуры, шикарная мебель, обитая парчой. Все это сверкало и переливалось всеми оттенками желтого цвета.

В холле напротив огромного камина стоял шикарно убранный стол. От обилия деликатесной еды и дегустационных сортов вин у друзей просто помутилось в глазах.

Хорошо поев и подняв пару тостов за дружбу, уставшие от изнурительной дороги охотники за привидениями стали клевать носом. Лизун давно уже спал, плюхнувшись носом в тарелку.

Игон с трудом сдерживал дремоту.

– Извините, граф, нашего друга, – он указал на Лизуна. – Поесть – это его слабость.

Граф махнул рукой.

– Не стоит беспокоиться, какая мелочь!

– Мне кажется, что теперь самое время поговорить о цели нашего приезда, – с трудом ворочая языком, пробормотал Игон.

Граф Вольфский рассмеялся:

– Я так не думаю! Лучше вы отдохните, выспитесь хорошенько. Завтра у нас еще будет много времени, чтобы обсудить причину, из-за которой вы обратились ко мне за помощью, господа!

– Вы так добры, граф! – промямлил Питер. – А мы причиняем вам столько хлопот...

– Никаких хлопот, джентльмены, – улыбнулся хозяин. – Я, знаете ли, живу один, общения мне не хватает. Так что я наоборот весьма рад вашему приезду!


Стояла тихая безветренная ночь. Молодая пара возвращалась пешком в деревню с поезда. Парень и девушка, нагруженные тяжелыми чемоданами, медленно плелись по мощеной дороге.

– Давай побыстрей, Адольф! – взмолилась девушка. – Уже так поздно, да и полнолуние сегодня...

– Ты говоришь ерунду, – огрызнулся парень, которому и так тяжело было тянуть вещи. – Неужели ты веришь в привидения?

– Не знаю... – девушка задумалась. – Но бабушка говорила, что последнее время у нас в деревне что- то неладное творится.

– И что же творится? – парень, по-видимому, был городским, и деревенские страхи на него не действовали.

– Говорят, что по ночам стали появляться вампиры! – девушка сама испугалась сказанных слов.

– Послушай, Аннегрет, мы живем в конце двадцатого столетия! – возмутился парень и обернулся на девушку.

Она увидела, как окаменело его лицо. Аннегрет подумала, что с ее лицом что-то творится и, поставив чемоданы, потрогала его.

Парень не шевелился. И тут девушка поняла, что смотрит он куда-то за нее.

– Бежим! – внезапно закричал парень и бросил свою ношу.

Аннегрет обернулась и закричала от ужаса. Прямо на них неслись две гигантских летучих мыши с горящими красным огнем глазами и страшными клыкастыми пастями.

Было позднее утро, когда охотники за привидениями наконец проснулись. Выйдя из своих персональных спален, они собрались в холле.

Уинстон рассмеялся:

– Питер, посмотри на себя! У тебя все лицо в мыльной пене.

Питер провел ладонями по щекам.

– Мне пришлось бриться вслепую, – оправдался он. – У меня в комнате не нашлось ни одного зеркала.

– Кстати, и у меня тоже! – отозвался Игон.

– И у меня... – Уинстон пожал плечами.

– А если честно, то я их во всем замке не видел, – задумался Питер.

– Странно все это... – почесал затылок Игон. – Интересно, а где господин граф?

– Тут какая-то записка на столе, – Уинстон поднял листок белой бумаги. – “Прошу меня покорнейше извинить, господа охотники, но мне нужно было срочно отлучиться в город по делам. Вы так измучились поездкой, что я не решился вас будить. Чувствуйте себя как дома. Надеюсь, вы не будете скучать!" И подпись: Граф Вольфский.

Все недоуменно переглянулись.

– И чем же мы займемся? – поинтересовался Питер у друзей.

Игон задумался.

– Для начала осмотрим замок. А если не найдем ничего интересного, то походим по окрестностям. Когда еще удастся в Альпах побывать?!

Вечерело. Друзья снова собрались в холле. Стол был сервирован, но еды на нем пока еще не было.

– Что за замок! – протянул Уинстон. – Даже следа привидений не нашли.

– Думать про то, что в каждом замке живут привидения – значит иметь банальный взгляд на вещи, – отозвался Игон.

– Не знаю почему, но мне не хочется с тобой соглашаться, – возразил Питер.

Игон не ответил. Он стоял возле стола и внимательно разглядывал вилку.

– Игон! – засмеялся Уинстон – Что интересного ты нашел в обыкновенном приборе столового серебра?

– Именно то, что это не серебро, а золото! – многозначительным тоном произнес Игон. – Вообще я не заметил во всем замке ни одной серебряной вещи – только золото!

– И зеркал даже нигде нету! – поддержал его Питер, который никак не мог забыть утреннее бритье.

– Вам не кажется это весьма подозрительным? – спросил Игон.

Но ему никто не успел ответить: на пороге появился граф Вольфский собственной персоной.

– Добрый вечер, господа! – поприветствовал он друзей громким голосом. – Прошу меня извинить. Но ничего не мог поделать – дела!

Беседу граф предложил начать за столом. Не отрываясь от трапезы, Игон рассказал ему все, что сам знал о Рэймане. Уинстон и Питер только пару раз дополнили его.

Лизун все это время тихонечко вздыхал, но не переставал набивать себя вкусной пищей.

После непродолжительного молчания граф сказал:

– Хоть вы сами и удивляетесь сказанному, но тем не менее я уверен, что все это – сущая правда!

Ему никто не ответил.

– Я приоткрою вам небольшой секрет, – продолжал граф. – Дело в том, что в моем роду был один такой бессмертный меченосец... Кстати, не желаете ли на него взглянуть?

Друзья переглянулись и пожали плечами.

– Ну, если вы не возражаете.

Все прошли в замковую часовню, в подвале под которой находилась родовая усыпальница графа. Электричество сюда не было подведено, а поэтому пришлось пользоваться фонариком. В его тусклом, направленном свете с трудом можно было рассмотреть таинственное помещение со сводчатыми потолками и глубокими нишами, в которых располагались тяжелые деревянные саркофаги. Граф остановился возле одного из них.

– Тут все прекрасно видно, – он посветил в ни шу. – Саркофаг специально сделали с наполовину стеклянной крышкой.

Лизун взвизгнул и отлетел в сторону. Охотники за привидениями нагнулись над гробом и тут же в ужасе отпрянули. Им открылась ужасная картина: туловище было обезглавлено, но голова лежала рядом на подушке. Это было жуткое зрелище.

– А вот и его меч, он тут же, в нише, – граф с трудом достал поблескивающее в темноте длинное лезвие клинка.

Все посмотрели на зазубрины, которыми было покрыто все острие.

– Этим мечом мой далекий предок сам отрубил три головы, – пояснил граф, – пока не подставил свою шею под чужой клинок.

Все потихоньку потянулись назад в зал.

– Но что общего между нашим другом и вашим родственником? – спросил Игон.

– Он тоже был бессмертный... Во всяком случае, ему удалось прожить одна тысяча триста тридцать семь лет.

Питер присвистнул, а Лизун пробормотал что-то невнятное.

– Но как, за счет чего это им удается? – поразился Игон.

– За счет отрубленных голов, – ответил граф.

– ...?!

– Все это проще, чем вы себе представляете, – улыбнулся граф. Вам знакомо понятие анаболизма?

– Конечно, – Игон пожал плечами. – Это совокупность реакций в организме, соответствующих образованию в организме сложных веществ из более простых. Имеется в виду образование органических веществ – составных частей клеток и тканей.

– Все правильно! – подтвердил граф. – А вместе с диссимиляцией анаболизм и составляет метаболизм.

– Именно так, – Игона начинал увлекать разговор. – Но так происходит у всех живых организмов, то есть смертных. Тут, по-видимому, имеет место какая-то аномалия.

– В какой-то мере – да, – граф согласился. – И она связана именно с анаболией. Что это такое?

– Элементарно! – Игон усмехнулся, показывая, что заловить его на незнании какого-либо научного термина – задача непростая. – Это разновидность филэмбриогенеза, при которой эволюционные преобразования органов живых организмов происходят посредством добавления новых стадий в конце периода формообразования. Но как это связано с предметом нашего разговора?

– Напрямую, – ответил граф. – Дело в том, что незадолго до рождения организм такого человека получает способность к автоанаболизму, то есть к самовоспроизводству из неорганических веществ, которые он получает из внешнего мира. Процесс этот настолько быстрый, что человека нельзя даже убить ни холодным, ни огнестрельным оружием. Единственный способ умертвить его – отрубить голову. Не знаю почему, но догадываюсь, что в шее проходит какой-то жизненно необходимый канал, который передает информацию по координации этого процесса из мозга в остальное тело.

Игон почесал затылок.

– Но ведь это – невероятно энергоемкий процесс! Откуда человек получает необходимую энергию?

– В двух разных случаях из двух разных источников, – пояснил граф. – Во время рождения – оттуда, – граф указал пальцем на небо. – Не имею точного представления о характере передачи этой энергии... Возможно, это какой-то космический луч, либо внезапно образовавшаяся озоновая дыра. Но это снисходит свыше! – граф многозначительно указал пальцем в небо.

– Понятно! – Игон хлопнул себя ладонью по лбу. – Теперь я понимаю, почему сгорел мой прибор! Ведь это произошло именно потому, что Питер направил камеру в небо!

– Я же не специально, – оправдывался Питер. – Я запутался в кабеле...

– Какой прибор? – поинтересовался граф.

– Я сделал прибор по определению характера излучения, которое влияет на данные процессы. Я думаю, что ошибся в расчетах, но теперь вижу, что был абсолютно прав! – обрадовался Игон.

– Так вы знаете характер излучения? – удивился граф.

Игон рассказал ему историю с его прибором.

– Вы великий ученый, мистер Спенглер! – восторженно заключил граф Вольфский.

– Да ну, что вы, – отмахнулся Игон.

– Не скромничай, – сказал ему Уинстон.

– Но вы говорили о двойственной природе... – Игон обратился к графу.

– Вот именно. Из космоса энергию получает младенец, что дает ему жизненные силы. Но для того, чтобы жить, взрослому человеку необходимо пополнить свои запасы за счет других, таких же, как он сам.

– Каким образом? – удивился Игон.

– В момент смерти энергия, сконцентрированная в теле, снова излучается в пространство, и ее забирает другой бессмертный.

– Вот почему они время от времени занимаются тем, что рубят один другому головы?! – догадался Игон.

– Вы правильно все поняли, – сказал граф.

В комнате воцарилось молчание.

– Но их теперь осталось только двое! – воскликнул Уинстон.

– Вот как? – граф посмотрел на него. – Это печально, мои друзья.

– Чем же мы можем помочь своему другу?! – спросил Питер.

– Боюсь, что ничем...

Все снова замолчали, сраженные словами графа. Только Лизун тихонечко всхлипывал.

– Схватка между ними неминуема, – тихо сказал граф.

– А что будет, если Рэйман победит? – поинтересовался Игон.

– Он останется один. Больше ему неоткуда будет брать энергию, и поэтому он будет медленно и мучительно умирать. Но это будет длиться очень долго, возможно, века!

Тишина, которая наступила после этих слов, была невыносима.

– Мы его спасем! – неожиданно воскликнул Игон. – Я догадываюсь, как это сделать.

Все с надеждой посмотрели на него.

– Не сейчас, – он отмахнулся. – Мне нужно все хорошенько продумать.

Через открытое окно откуда-то издалека раздавались тирольские напевы:

– Ла-а-а-и, ла-а-а-а!

– Всю жизнь мечтал научиться так петь, – вздохнул Уинстон. – Но, видимо, это бесполезное занятие...

– А где это поют? – поинтересовался Питер.

– В деревне, – сказал граф. – Там у них сегодня праздник, всю ночь будет длиться, так что еще наслушаетесь.

– Может, посмотрим? – предложил Уинстон.

Все вышли на балкон. Вдалеке виднелись огни, песня была слышна отчетливей.

– Как выводит! – восторженно воскликнул Уинстон.

Погода была теплая, а поэтому люди расположились прямо на улице. Мужчины пили пиво из высоких глиняных кружек, женщины танцевали под музыку. Оркестр состоял из скрипки, бубна и губной гармошки. Отовсюду слышался хохот и смех, веселые разговоры. Люди собирались веселиться до утра.

Неожиданно прямо с неба свалились два чудовища, которые напоминали летучих мышей. Но у них глаза светились красным огнем, из пасти торчали длинные ужасные клыки, когти были невероятной длины. Отвратительные существа пролетели прямо над головами людей, а потом бесшумно взмыли вверх, чтобы сделать повторный круг.

– Вот они, вот они!! – завизжала Аннегрет.

Адольф покрепче прижал девушку к себе.

Мужчины оставили свои кружки и собрались в круг.

– Они прилетели со стороны замка! Я сам видел!

– Это все штучки графа Вольфского!

– Потише, Юрген, ты сейчас похож на персонажа из убогого телефильма!

Все притихли.

Но чудовища развернулись и снова полетели вниз, прямо на людей. Вид их был настолько ужасен, что некоторые женщины потеряли сознание.

– А что ты скажешь на это?! – Юрген указал на небо.

Ему никто не ответил.

– Ты за это поплатишься, граф Вольфский! – воскликнул он и сильно сдавил руку в кулак. – Вперед, возьмем штурмом замок и раздавим этого вурдалака!

Мужчины одобрительно зашумели и разошлись по домам, чтобы взять косы и вилы.

Все стояли на балконе, наслаждаясь созерцанием пейзажа.

– Какой прекрасный вид! – восторженно произнес Уинстон, но неожиданно воскликнул: – Что это?!

Со стороны деревни в сторону замка летели два существа гигантских размеров с перепончатыми крыльями и светящимися глазами.

– Кажется, нам работенка летит! – воскликнул Игон. – Уинстон, сбегай-ка за бластерами!

Он достал счетчик-определитель паранормальных явлений и направил его на летающих существ.

– Странное дело, прибор не реагирует! – обернулся он к Питеру. – Хотя нет, минутку! Ого!

– Что такое? – спросил Питер.

– Он слабо реагирует на графа Вольфского! – прошептал Игон.

– Ты думаешь, он действительно вампир?

– Не могу сказать точно, – Игон почесал затылок. – Мой прибор не калиброван на вурдалаков.

– Но я все равно, подниму выше воротник! – отозвался Питер.

Лизун с воплем пролетел мимо них. Друзья услышали страшное рычание.

– Что такое? – воскликнул Игон.

Они обернулись на графа. С ним происходили странные вещи.

Граф весь изогнулся, как будто от страшной боли, и стонал. Лицо его покрыла смертельная бледность, в глазах появился бешеный огонь. Потом он весь изогнулся, вытянулся. Во рту его появились ужасные клыки, на руках – перепончатые крылья, пальцы превратились в длинные когти.

– Я был прав! – воскликнул Питер. – Граф – вампир!

Появился Уинстон и замер с бластером в руках.

– Погоди, Уинстон, не стреляй! – предупредил Игон. – Он, кажется, против нас ничего не имеет.

Граф Вольфский взмыл в воздух, взмахнув своими крыльями, и ринулся в атаку на привидения, которые неслись на замок. Но они оказались существами бестелесными – сколько граф ни кидался на них, каждый раз он пролетал сквозь чудовищ, не встречая на своем пути никакого сопротивления.

Питер вскинул бластер и прицелился.

– Не надо, Питер! – остановил его Игон. – Ты можешь задеть графа!

– С каких это пор мы стали жалеть вампиров?! – огрызнулся Питер.

– Не забывайте, мы – у него в гостях!

– Боюсь, что мы в последний раз у кого-нибудь в гостях, – пробормотал Уинстон.

Поняв тщетность своей борьбы с тенями, граф снова опустился на балкон и принял прежний вид.

– Вот в таких случаях я жалею, что не слушал папиных советов! – воскликнул Питер.

– И что же он советовал? – поинтересовался Уинстон.

– Понятия не имею, я же не слушал! – ответил Питер.

Все с опаской смотрели на графа.

– Оставьте, джентльмены! – беспечно заметил он. – Не сомневаюсь, что в той работе, которой вы занимаетесь, вы сталкивались с народом и почуднее меня.

– Ну, вообще-то да, – согласился Игон. – Мы отлавливали троллей, драконов, демонов, страшилищ... Но сейчас мы впервые встречаемся с настоящим живым вампиром!.. Я имею в виду с настоящим мертвым вампиром, – поправился он. – То есть... Ну, в общем вы понимаете, что я имею в виду!

– Да, – согласился граф. – Это потому, что я последний в своем роду.

– Эх, печально! – галантно пробулькал Лизун, который, правда, продолжал прятаться за спину Питера.

– И теперь, – продолжал граф, – кто-то пытается уничтожить меня!

Установилось неловкое молчание.

– Ладно, граф, – первым нарушил его Игон. – Давайте поговорим. Я хочу знать, пьете ли вы кровь?

Граф помолчал.

– Наверно, вы слышали об искусственной крови – продукте медицинской науки, – усмехнулся граф. – Она полностью обеспечивает мои потребности.

– Очень интересно! – выглянул из-за спины Питера Лизун.

– Ну и кто же вас преследует? – поинтересовался Уинстон.

– Внук человека, который почти истребил мой род – доктор фон Миллер.

Он не успел договорить – снизу донеслись крики, вопли и шум надвигающейся толпы.

Все посмотрели вниз. Там приближались жители деревни.

В толпе не было единодушия. Один мужчина пытался вразумить остальных:

– Насилие еще никогда ни к чему хорошему не приводило! Остановитесь!

Но его тут же отпихнул другой:

– Я за то, чтобы мы штурмовали замок и положили конец злу!

Его слова приветствовали дружным ревом.

– Остановитесь! – не унимался первый. – Скоро солнце взойдет, и вампир снова будет беспомощен! Стойте, вернитесь!

Но его уже никто не слушал.

Граф оставался хладнокровным.

– Пойдемте, – позвал он друзей. – Вот-вот рассвет, и я должен вернуться в гроб.

Все прошли в просторный зал, где в самом центре на подиуме стоял обитый красным бархатом гроб.

Граф опустился в него и улегся поудобней.

– Что ж, спокойной вам ночи, граф, а вернее, спокойного дня! – пожелал Питер.

Друзья хотели накрыть гроб крышкой, которая лежала рядом, но граф придержал ее рукой.

– Не зная, как фон Миллеру удалось подчинить этих демонов, – произнес он усталым голосом, – Они, похоже, неопасны. Но, боюсь, жители деревни из страха перед ними могут выкинуть какую-нибудь глупость.

– Предоставьте это нам, граф, – успокоил его Игон. – Мы позаботимся о них.

Его прервал какой-то равномерный стук.

– Что это такое? – оглянулся Питер. – Давайте сходим посмотрим.

Друзья снова вышли на балкон.

Жители деревни пошли на приступ. Держа огромное бревно в руках, они колотили им в запертые ворота. Страшный грохот разносился на всю округу и возвращался с гор громким эхом.

– Теперь я представляю, каково бедному графу Вольфскому! – воскликнул Уинстон.

– Да, – заметил Игон. – А теперь мы узнаем, каково будет нам!

– Надо остановить их! – воскликнул Питер.

– Но как это сделать?! – Уинстон развел руками.

Игон подошел к самому парапету и крикнул вниз:

– Эй, это владения графа Вольфского! Прекратите ваши противозаконные действия!

– Убирайтесь, американцы! – раздалось в ответ. – А то и вам несдобровать за то, что снюхались с вурдалаком!

В Игона полетели камни и палки. Он еле успел увернуться.

– Да, так ничего не получится! – Игон почесал затылок. – Я могу настроить счетчик на инфракрасную частоту. Это их распугает, но мне для этого нужно время!

– Лизун, отвлеки их немножко, – попросил Питер.

Маленький зеленый пузырь сделал удивленное лицо:

– Я?!

– Да, ты же призрак! Иди вниз и припугни их!

– Я, я, я...

– Шевелись! – Питер был непреклонен.

Старые замковые ворота трещали по швам.

– Еще разок, и мы у цели! – подбодрил злой Юрген своих товарищей.

Хоть он больше всех и призывал к штурму; но сам бревном в ворота не колотил, оставив за собой роль руководителя.

Лизуну ничего не оставалось делать. Он закрыл от страха глаза и бесстрашно ринулся вниз.

Бунтари взмахнули бревном, но удара не нанесли – на их пути появился маленький зеленый призрак, который, стараясь напугать людей, стал корчить страшные рожи.

Но провести Юргена было непросто.

– Не обращайте внимания, – приободрил он своих товарищей. – Он, похоже, безобиден.

Бревно снова пошло вперед, и Лизун еле успел отскочить в сторону, чтобы не оказаться размазанным по рассохшимся от старости доскам ворот.

– Вот, готово! – удовлетворенно произнес Игон. – Зажмите уши!

Маленькая коробка в его руках стала распространять вокруг себя наводящие ужас звуковые волны. Это подействовало почти мгновенно. Люди, побросав на землю бревно, косы и вилы, бросились врассыпную.


На краю пропасти возле небольшого фургона со странным приспособлением, напоминающим лучевую пушку, на крыше стоял высокий худощавый человек с облысевшей головой и шальным блеском в глазах. Он смотрел в бинокль.

– Проклятье! – произнес фон Миллер – это был именно он. – Никогда нельзя надеяться на эту чернь: все испортят в самый решающий момент!


Игон выключил звуковой генератор. У всех сразу же исчезли гримасы с лица.

– Крутой приборчик! – похвалил Питер. – Ты как придумаешь, Игон...

– Мы пошлем тебя участвовать в каком-нибудь шоу! – похлопал товарища по плечу Уинстон.

Но Игон поморщился:

– Мне это не нравится. Слишком все просто!

– Ты прав, – согласился Питер. – Настоящая проблема не толпа, а фон Миллер.

– Верно! И раз ему не удалось сделать пакость руками других, он сделает ее сам, – сказал Уинстон.

– Нам следует проведать графа! – взволновался Игон.

Друзья пробежали путаными коридорами дворца и ворвались в комнату, где стоял гроб.

Подозрение Уинстона оправдалось: крышка гроба была откинута в сторону, а над телом графа Вольфского, склонившись, сидел лысый мужчина с молотком и осиновым колом в руках. Он как раз намеревался забить кол в сердце графа.

Уинстон среагировал в последнюю секунду. Он быстро прицелился и сделал меткий выстрел. От неожиданности человек выронил все из своих рук и вскочил, оглянувшись.

– Доктор фон Миллер? – поинтересовался Игон. – Я правильно догадался?

– Пожалуйста, отойдите от гроба! – неожиданно произнес мужчина резким каркающим голосом. – Вы – болваны! Как вы можете защищать его! Он же упырь, вурдалак! Он подчинил вас своей воле!

– Эй, а что, если он прав? – засомневался Питер. – Я имею в виду, что Вольфский – вампир!

– Не пытайтесь остановить меня! – снова отозвался фон Миллер.

В руках его блеснул револьвер сорок пятого калибра. Лизун завизжал от страха.

– Теперь ясно, кто тут лезет в драку! – воскликнул Уинстон.

– Он заряжен серебряными пулями! – предупредил фон Миллер. – Первая – Вольфскому, остальные – вам!

Это было уже слишком. От такой наглости даже Лизун потерял страх.

– Ну, сейчас я до тебя доберусь! – взвизгнул он. – А-ай!

Лизун с разгону плюхнулся в лицо фон Миллеру. Доктор заорал от отвращения, выронил револьвер и, пытаясь оттереть с лица зеленую слизь, бросился бежать.

– Лови его!

– Не упустите!

– Он бросился туда!

Друзья бросились вдогонку. Они совсем запыхались от долгого бега по путаным лестницам и коридорам дворца, но когда выбежали наружу, то увидели только, как от замка отъехал и помчался в горы не большой фургончик мышиного цвета.

– Что у него за штуковина на крыше? – тяжело дыша, спросил Питер.

Игон прищурился.

– А! Все ясно! Это – голографический проектор, конечно!!! Те крылатые твари были голограммами, трехмерными иллюзиями!

– Поэтому они и не отмечались счетчиком, – догадался Питер.

– Да, они – нереальны, – перебил их Уинстон. – Но фон Миллер и его серебряные пули – еще как! Надо поймать его!

Друзья беспомощно посмотрели друг на друга.

– Машина графа! – первым догадался Уинстон. – Скорей!


Серпантин дороги уводил все дальше и дальше в горы. Не привычные к такой езде друзья то и дело зажмуривали глаза, а Лизун пищал, не останавливаясь. Пришлось на него прикрикнуть – тогда он спрятался под сиденье.

– Машину жалко, помягче! – кричал Питер, когда "роллс-ройс" терся дверками о скалы.

Уинстон, который вел машину, только огрызался. Он и так с трудом успевал выворачивать руль, когда тяжелый лимузин несся прямиком в бездонную пропасть.

– Мы даже не знаем, едет ли впереди фон Миллер, или мы гоняемся за тенью! – сокрушался Игон.

Внезапно впереди на дороге появились два крылатых вампира и понеслись прямо навстречу лобовому стеклу. Лизун снова завизжал от страха:

– Эй! Эй!

– Не теряйся, это просто иллюзия! – закричал Питер Уинстону.

Машина действительно прошла сквозь тела вампиров без всяких преград.

Серпантин все круче и круче заворачивал в горы. Поворачивать приходилось резче, опасность возросла.

– Хорошо, что хоть фон Миллер выдал себя! – прокричал Игон. – Теперь мы точно знаем, что он – там, впереди!

Машину снова занесло, и Замаяна с большим трудом удержал ее на дороге.

– Ничего себе, приятная прогулочка! – едва успел он вытереть пот перед следующим поворотом.

Мощный двигатель "роллс-ройса" сделал свое дело – далеко впереди показался серый фургон. Но, видимо, доктор дал полный газ.

– Он снова уходит от нас! – воскликнул Питер.

– Не уйдет! – пробормотал Уинстон.

Машина выскочила из-за очередного поворота. Прямо впереди нее лежало огромное дерево, которое перегораживало всю дорогу.

Уинстон засомневался.

– Это просто другая головоломка! – приободрил его Питер. – Поезжай сквозь нее!

– О-о-о!..

Уинстон успел затормозить в последнюю секунду. Машину занесло, и она со всего размаху стукнулась в тяжелый толстый ствол.

– Просто другая голограмма, да? – накинулся Уинстон на Питера.

– Ну, ну, прости! – тот не стал даже оправдываться.

– Стойте! – воскликнул Игон. – Если дерево настоящее, то как же фон Миллер проскочил через него?

Друзья вышли из машины.

– А он и не проскочит! – крикнул Уинстон, глядя в пропасть.

Все подошли к нему и посмотрели туда же.

На дне глубокого ущелья валялись покореженные обломки фургона.

Глава 18 СХВАТКА

Автомобиль выскочил на оживленную магистраль, едва не врезавшись во встречную машину. Памелла завизжала от страха. Дикий Горец громко захохотал.

– Играла ты когда-нибудь в игру "кто первый свернет"? – прохрипел он.

Горец направил автомобиль на встречную полосу. Ехавшие на высокой скорости машины стали шарахаться в стороны. С хохотом Дикий Горец придавил скорости. Памелла закричала, закрывая рукой лицо.

– Что, нравится? – орал Дикий Горец.

Громко сигналя, встречные машины пропускали их автомобиль, который вилял из стороны в сторону.

Когда Памелла открыла глаза, она увидела, как из-за поворота выскочил огромный грузовик с прицепом. Дикий Горец, театрально кривляясь, убрал руки с рулевого колеса и завизжал, передразнивая крик Памеллы.

Неуправляемый автомобиль пронесся мимо грузовика, который успел свернуть на тротуар. Памелла услышала сзади грохот и звон разбитого стекла. Грузовик занесло, и огромный прицеп, перевернувшись, ударился в стену дома у дороги.

Дикий Горец громко гоготал. Памелла не успела перевести дыхание, как впереди показались еще два грузовика, водители которых завизжали и схватились за руль. Ей удалось удержать автомобиль посреди дороги.

Дикий Горец оттолкнул девушку и свернул с дороги на тротуар. Не успевшие разбежаться прохожие угодили под колеса машины. Памелла увидела несколько искаженных в ужасе лиц.

– Что ты делаешь? – закричала она.

Наслаждаясь убийствами, Дикий Горец лишь грубо рассмеялся. Он вновь резко вывернул руль, и машина выскочила на улицу, пустынную в это время.

Дикий Горец затянул хриплым голосом какую-то песню.

Памелла в истерике закричала:

– Заткнись!

– Люблю свой город... – продолжал он.

Впереди показался мотоциклист. Дикий Горец добавил газу и нагнал ехавшего впереди молодого парня.

– Лети, мой город, в вечерней мгле!..

Памелла снова закричала:

– Заткнись! Впереди мотоцикл!

Дикий Горец подтолкнул "хонду" бампером машины. Парень обернулся и закричал:

– Ты что – спятил?!

Дикий Горец снова ударил его бампером и, потеряв равновесие, мотоцикл перевернулся. Памелла снова закрыла лицо руками.

Машина выскочила на длинный мост, тянущийся через пролив. На противоположном берегу стояло высотное здание с огромными окнами. На крыше светилась гигантская надпись: "Кока-Кола" Огромные буквы были установлены на высокой конструкции из тонких стальных труб.

Дикий Горец поднял руку и показал на надпись:

– Здесь!

Памелла потеряла сознание. Ее голова стала медленно сползать по спинке сиденья. На красивом лице девушки виднелся безобразный шрам...


Рэйман вернулся домой и по привычке прокрутил кассету автоответчика. Услышав хриплый голос Дикого Горца, он метнулся к телефону.

– Шотландец, время идет, а мы – не меняемся. Я не удержался и по привычке случайно порезал одну нежную щечку, – прохрипел Дикий Горец.

Рэйман услышал, как рядом с Горцем где-то кричит Памелла.

– Она классно вопит, – засмеялся Дикий Горец. – Интересно, что мне отрезать у нее сначала? Приходи, посоветуемся... Я буду ждать тебя в полночь у "Кока-колы"

Рэйман быстро взглянул на часы и стал надевать короткую куртку. В это время на лестнице раздались шаги. Обернувшись, Рэйман увидел Кэтрин. Она смотрела на него каким-то обреченным взглядом.

– Не ходи, прошу тебя, – произнесла она тихим голосом. – Неужели ты не понимаешь, что он рехнулся от этих бесконечных убийств? И потому он намного сильнее тебя. Ты погибнешь...

Рэйман взял со стола японский меч, сунул его в ножны и повернулся к Кэтрин.

– Там, внизу, в магазине, я оставил тебе инструкции, – произнес он. – Выполни их.

Она со страхом посмотрела ему в глаза.

– Ты не вернешься? – полуутвердительно сказала она. – Даже если ты убьешь его, не вернешься? Верно?

Рэйман тяжело вздохнул и подошел к ней. Ее глаза были полны любви и печали. Он погладил ее по щеке и с нежностью произнес:

– Кэтрин, милая моя Кэтрин! Ты всегда знала, что это рано или поздно произойдет. Сегодня вечером Крис Тэйн умрет.

Он крепко обнял ее, а затем, опустив голову, направился к выходу. Она застыла на месте, не в силах вымолвить ни слова.

Рэйман на мгновение остановился. Взглянув на Кэтрин, он печально улыбнулся и тихо произнес:

– Это маленькое чудо...

Она подняла руку на прощание и шевельнула пальцами, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру.

– До свидания, Крис Тэйн...

Ее шепот растворился в ночной тишине.


Уже было темно, когда такси остановилось возле здания, где на вывеске было изображено перечеркнутое красной полосой привидение.

– Сейчас приму душ, – проговорил Питер, выходя из машины, – и спать!

– У меня тоже глаза сами закрываются и ноги просто не держат, – поддержал его Уинстон.

– Везет вам, – позавидовал друзьям Игон. – А мне придется полночи рассказывать Джанин про поездку и графа-вампира.

– Я тебе не завидую, – проговорил через плечо Питер и позвонил в дверь.

Джанин открыла почти мгновенно.

– Какое счастье, что вы уже приехали, наконец-то! – закричала она. – Быстрей, быстрей, надо бежать!

– Куда?! – недовольно поморщился Питер.

– Только что звонила какая-то Кэтрин – женщина из антикварного магазина. Она просила вас не медлить!

– Да в чем дело, объясни толком? – перебил ее Игон.

Джанин с трудом перевел дыхание:

– Рэйман недавно взял меч и пошел. Кажется, у него сейчас будет бой с этим... Ну, его фоторобот еще в газетах печатали.

– Где? – только и спросил Уинстон.

– За мостом, где "Кока-Кола", – пожала плечами Джанин.

Через минуту "ЭКТО-1" несся по ночным улицам.


Рэйман остановил "феррари" неподалеку от небоскреба, на котором ярко светилась надпись: "Кока-Кола". На крыше, в свете флюоресцентных ламп, он увидел женскую фигуру. Это была Памелла.

Рэйман поднялся на бесшумном скоростном лифте и вышел на крышу. Он подошел к высокой стальной конструкции, на вершине которой были укреплены светящиеся буквы. Памелла была привязана за руки к трубе за первой буквой.

– Спаси меня! – крикнула она.

Внизу, как на ладони, раскинулись бесчисленные огни города.

Рэйман, держа в одной руке меч, медленно поднялся на вершину конструкции по узкой стальной лестнице. Он выбрался наверх и, осторожно ступая по узкому мостику, стал приближаться к Памелле. Увидев его, она испуганно обернулась. Рэйман понял, что Дикий Горец рядом. Приблизившись к девушке, он стал развязывать веревку, державшую ее.

В этот момент из-за ее спины выскочил Дикий Горец. Замахнувшись мечом, он бросился на Рэя. Их мечи скрестились.

Дикий Горец размахивал мечом, словно секирой, стремясь сокрушить противника силой ударов. Однако Рэйман умело защищался, и меч Горца постоянно крушил стальные сплетения. Схватка проходила совсем рядом с девушкой. Она громко кричала от страха.

В очередной раз отразив удар меча Дикого Горца, Рэйман перерубил проходивший под ногами врага толстый электрический кабель. Сноп ударил в лицо громилы. От неожиданности он потерял равновесие и упал вниз, на крышу. Горец пришел в ярость и заорал, как дикий зверь. Мгновенно придя в себя, он стал рубить мечом стальные основания рекламного стенда. Трубы, словно соломинки, лопались под страшной силы ударами.

Рэйман понимал, что надо что-то предпринять, иначе через несколько мгновений вся конструкция рухнет, похоронив и Памеллу, и его самого. Он заметил стальной канат, который служил в качестве растяжки. Рэйман ухватился за него и прыгнул вниз.

Не обращая внимания на боль в содранных до мяса ладонях, он успел в последний момент удержаться на краю крыши, не выронив свой меч.

Дикий Горец, бешено рыча, наносил удары по опорам конструкции, рассыпая искры в разные стороны. Рэйман выхватил меч и бросился на противника.

Схватка возобновилась с новой силой.

– Готовься, Шотландец, скоро тебе конец! – рычал Дикий Горец. – Я останусь только один!

Рэйман не отвечал ему, оберегая свои: силы.

Когда, размахивая оружием, соперники выбежали на середину крыши, со щита стали падать светящиеся буквы рекламы. Рухнув вниз, одна из букв выбила опору под стоявшей тут же огромной бочкой с водой. Емкость медленно перевернулась, и потоки воды хлынули под ноги сражающихся.

Они продолжали ожесточенно драться, не обращая внимания на то, что творится вокруг. Вода поднималась все выше и выше, вскоре достигнув им до пояса. Молнии электрических разрядов вспыхивали тут и там.

Вскоре начала рушиться вся стальная конструкция рекламы. Памелла завизжала от ужаса, когда она стала медленно заваливаться на крышу.

Дикий Горец сбил Рэймана с ног. Тот упал в воду. Горец хотел добить противника, но тот исчез под водой. Дикому Горцу не оставалось ничего, как самому опуститься вниз, опасливо водя вокруг себя мечом.

Спустя несколько секунд Рэйман осторожно вынырнул. Противник исчез. Рэйман выставил вперед свой меч и выпрямился. В это время Дикий Горец со страшным криком выскочил из воды позади него и бросился в атаку. Рэйман вовремя подставил свой меч и отвел удар.

Дикий Горец заревел и снова бросился вперед, размахивая оружием. Промахнувшись, он снес несколько труб последней опоры. Памелла почувствовала, как падает вниз.

Конструкция рухнула у самого края крыши. При падении девушка освободилась и стала отползать в сторону.


Машина буквально летела по мосту, разбрасывая во все стороны блики проблесковых маячков.

– Эй, посмотрите! – Уинстон показал на небоскреб. – "Кока" горит, а "Кола" – нет.

– Да, действительно странно, – согласился Питер.

– Ничего странного, – проговорил Игон. – Просто Рэю, видно, там несладко приходится!

– Совсем бы не погасло! – воскликнул Уинстон. – Не заблудиться бы...


Меч Дикого Горца просвистел над головой Рэймана. Он отбежал к застекленному возвышению. Противник бросился за ним. Они снова схватились и, потеряв равновесие, упали на стекло.

Пролетев десятка полтора метров, Дикий Горец и Рэйман оказались внутри какого-то павильона. При падении Рэйман сильно ушиб плечо. Не успел он подняться, как Дикий Горец сбил его с ног ударом своего тяжелого ботинка.

Памелла подбежала к пожарной лестнице и стала спускаться вниз.

Дикий Горец отшвырнул ногой меч Рэя и, злобно смеясь, кинулся на безоружного противника. Рэйман несколько раз увернулся от ударов меча, а затем перехватил руку Горца, который пытался нанести удар сверху.

Дикий Горец отшвырнул его в сторону и стал медленно подступать к упавшему на пол противнику.

– Ну вот и все! – расхохотался он и поднял меч.

В этот момент кто-то ударил его по спине. Дикий Горец обернулся. Это была Памелла, она держала в руках обломок стальной трубы. Горец вышиб трубу из ее рук и, смеясь, стал медленно подступать к девушке. Он заревел и замахнулся мечом. Памелла в ужасе зажмурила глаза, но меч Горца застыл в нескольких сантиметрах от ее головы: Рэйман успел подставить свой клинок и парировал удар Дикого Горца.

– Ты еще шевелишься, Шотландец? – скривился Горец.

Памелла бросилась бежать, а схватка возобновилась с новой силой. Однако на этот раз перевес был уже на стороне Рэймана.

Обескураженный своей неудачей, Дикий Горец отступал, отбиваясь от атакующего противника. Он резко бросился вперед, попробовав перехватить инициативу, но Рэйман ловким ударом клинка рассек ему живот.

Хватая ртом воздух, Дикий Горец застыл на месте.

Развязка была близка. Рэйман поднял меч и приготовился к решающему удару. Лицо Дикого Горца позеленело, глаза налились кровью. Держась рукой за живот, он попробовал атаковать, но меч Рэймана снова и снова настигал его.

Дикий Горец натужно засмеялся и ринулся на врага. Рэйман увернулся и ударил лезвием меча по шее противника. Тот остановился и опустил руки. Тяжело дыша, Рэйман отступил назад.

В это время открылась дверь, и в нее с визгом влетел Лизун. За ним, с бластерами наперевес, вломились Игон, Питер и Уинстон. Они замерли на пороге.

Дикий Горец протянул руку вперед, но в этот момент его голова стала падать назад. Из шеи выплеснулся поток голубого пламени. Обезглавленное тело еще несколько секунд стояло, а потом рухнуло на пол. Все было кончено.

– Классный ударчик, молодчина, Рэй! – похвалил Питер.

– Помолчи! – оборвал его Игон.

Прижавшись к стене, все с ужасом наблюдали за происходящим: внезапно поднявшийся поток голубого огня охватил тело Дикого Горца. Оно задрожало, разряды энергии полыхали вокруг него.

Стекла огромных окон павильона со страшным грохотом лопнули. Осколки градом брызнули на пол. Памелла упала, закрывая лицо руками. Потоки бушующей энергии взмыли вверх вихрем и готовы были обрушиться на Рэймана, поднять его в воздух, измучать в чудовищных конвульсиях.

– Я не хочу! – громко закричал Рэй. – Я не хочу оставаться один!

– А теперь, ребятки, огонь! – скомандовал Игон.

Желтые молнии из протоновых ускорителей охотников за привидениями ворвались в голубое пламя, смяли его и поглотили в желтый ореол.

После этого Уинстон бросил эктоплазменную ловушку.

Иллюстрации

КАК ПОЙМАТЬ ПРИВИДЕНИЯ, ЗАТАИВШИЕСЯ В КНИГЕ

Как увидеть Третье измерение?


Увидеть его можно самыми разными способами. Самое главное – научиться расфокусировать взгляд.

Это позволит вашим глазам и вашему разуму проникнуть в мир иллюзий.


Простейший способ увидеть на картинке объемный образ


Посмотрите на свое отражение на сверкающей обложке этой книги. Тогда изображение станет неясным, расплывчатым, а это как раз то, что нужно. Если картинка останется четкой, вам не удастся увидеть третье измерение.

Сосредоточившись на собственном отражении, просто расслабьтесь. Возможно, па это понадобится несколько минут, но, уверяем вас, не стоит жалеть времени. Вы почувствуете вскоре, что что-то происходит, и вы увидите образ.

Вы обнаружите, что после того, как вы впервые увидите образ Третьего измерения, с каждым разом вам будет легче повторить это.


Способ 2:


Посмотрите на картинку, не сосредотачиваясь ни на чем конкретном. Нечто вроде бессмысленного взора. Немного позже вы почувствуете, что что-то происходит. Картинка начнет изменяться. Когда это случится, просто расслабьтесь и продолжайте смотреть. Глаза сами выполнят свое дело, если вы будете терпеливы. Когда образ является впервые, обычно это только часть целого. Продолжайте вглядываться и все остальное непременно появится.


Способ 3:


Поднесите картинку вплотную к глазам. Картинка станет совершенно неясной. Пусть ваши глаза немного привыкнут к этому. Потом, не меняя взгляда, медленно отодвиньте картинку на расстояние вытянутой руки. Картинка должна оставаться расплывчатой. Если этого не произойдет, повторите снова. После нескольких попыток, вам станет легче.

Существует много способов «извлечения» образа Третьего измерения из картинки, но все они основаны на рассредоточении взгляда и неясности изображения. Если с первой попытки у вас ничего не получится, не расстраивайтесь. Так происходит со многими людьми. Постарайтесь только не перетрудить с непривычки глаз. Попробуйте еще раз на следующий день.


Способ 4:


Он называется «взгляд насквозь». Вам нужно сосредоточиться на точке за картинкой сквозь нее. Когда вы сделаете это, картинка станет расплывчатой, и вы увидите образ. Как и во всех предыдущих способах, просто расслабьтесь. Если у вас получится, то вы овладеете, возможно самым быстрым способом извлечения образа из картинки.

Картинки нарисованы таким образом, чтобы смотреть их «насквозь» или крест-накрест. После того, как вы привыкнете в «взгляду насквозь», попробуйте научится смотреть крест-накрест, потому что именно этот способ позволит вам рассмотреть картинку во всех подробностях.


Оглавление

  • Литературно-художественное издание
  • Глава 1 НЕМИНУЕМАЯ ВСТРЕЧА
  • Глава 2 БЕССМЕРТНЫЙ ШОТЛАНДЕЦ
  • Глава 3 ЗАМЕШАТЕЛЬСТВО
  • Глава 4 ПЕЧАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ
  • Глава 5 "ЗАБАВНАЯ" ДУЭЛЬ
  • Глава 6 КОМНАТА ВОСПОМИНАНИЙ
  • Глава 7 БЕЗУМНОЕ ЗРЕЛИЩЕ
  • Глава 8 САИД
  • Глава 9 СТАРИННЫЙ МЕЧ
  • Глава 10 ДОПРОС
  • Глава 11 ПРЕРВАННЫЙ БОЙ
  • Глава 12 НЕУДАЧНОЕ СВИДАНИЕ
  • Глава 13 НЕВОЛЬНЫЙ СВИДЕТЕЛЬ
  • Глава 14 РАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • Глава 15 В ПУТЬ
  • Глава 16 РОКОВАЯ ДОГАДКА
  • Глава 17 ВАМПИР
  • Глава 18 СХВАТКА
  • Иллюстрации
  • КАК ПОЙМАТЬ ПРИВИДЕНИЯ, ЗАТАИВШИЕСЯ В КНИГЕ



  • MyBook - читай и слушай по одной подписке