Под чужим именем (fb2)


Настройки текста:



Владимир Сухинин Два в одном. Под чужим именем

Жить за другого, пряча жизнь свою,

Какое это наказанье.

Юлить, и постоянно врать, и думать:

За что мне это испытанье?

Хожу по лезвию ножа, покоя не изведав.

А рядом тот, кто, как всегда,

Готов в пучину ввергнуть.



ПРОЛОГ

Протокол осмотра места происшествия

Город Арагас

Одиннадцатое число месяца первого урожая

Осмотр места происшествия начат в двенадцать пополудни. Закончен за два часа до заката.

Производил осмотр дознаватель по уголовным делам Мирас Кантарис и служитель храма Славы Хранителя преподобный Гай Крин.

Осмотр начат с черного хода.

Осмотр производился по заявлению кухарки Гвиды Морс, прислуживающей купцу средней руки Миху Валенсе. Она обнаружила хозяина мертвым и сообщила утренней страже.

В ходе осмотра обнаружено три трупа: сам Мих Валенса и его работники — Грузь Шабень и Сержик Чарс. Кроме них еще присутствует неупокоенный мертвяк. Все они расположены у черного хода, ведущего во двор.

Осмотр места происшествия и расположение тел убитых, а также раны, нанесенные убитым, свидетельствуют о сражении между людьми и мертвяком.

У Грузя Шабеня перегрызена шея, отгрызен нос и половина правой щеки.

У Сержика Чарса перегрызена шея со стороны спины, сломаны шейные позвонки. У самого Миха Валенсы рана на шее от острого режущего предмета. По словам преподобного Гая Крина, раны нанесены проклятым предметом. Рана почернела, и сам Мих Валенса проявлял все признаки неупокоения (рана на теле стала зарастать).

Мертвяк был лишен управляющего духа, что говорит о применении магии упокоения. Тело мертвяка изрублено и не смогло восстановиться…


Преподобный Гай Крин прервал чтение акта осмотра. Он поправил очки в круглой оправе и с интересом посмотрел на неподвижного мертвяка. Тот уже начал разлагаться и пованивать.

— Господин Кантарис, — обратился он к дознавателю, — судя по состоянию неупокоенного, произошло это событие вчера вечером или ранней ночью. Мне почти все понятно. Купец Валенса занимался черной магией и проводил запрещенные опыты над мертвецами, но вчера что-то пошло не так и мертвяк взбунтовался. Напал на своего хозяина. Слуги попытались отбить его, носами пострадали. Валенса успел упокоить мертвяка, но кто-то убил его самого. У вас есть предположение, кто это сделал?

Дознаватель работал в уголовной службе городской управы давно. Он тоже видел, что для полной ясности картины не хватает одного звена. Кто убил Валенсу и куда он подевался? Месторасположение дома купца усложняло расследование. Он находился в тупике, и опросить соседей не представлялось возможным.

— Дом так построен, что сюда не заглядывают любопытные. Соседей не опросишь. Даже если предположить, что здесь был кто-то неизвестный, его никто не видел. М-да. — Мирас Кантарис выжидающе посмотрел на священника. Он много раз работал со служителями Хранителя в делах, касающихся применения незаконной магии, и ждал, что сей ученый муж скажет. И он не ошибся.

— А почему неизвестный? — спросил Гай Крин. — Мы уже установили, что купец занимался запретной магией.

Дознаватель кивнул, соглашаясь с выводами священнослужителя. А тот продолжил спокойным, уверенным тоном:

— Повариха проработала у купца десять лет. Она не могла не знать о занятиях своего нанимателя черной магией. Знала! — Он поднял указательный палец. — Но молчала. Она первая подозреваемая в этом деле.

Дознаватель важно кивнул. Он уже понял, куда клонит Гай Крин. Если они напишут в акте осмотра, что был некто, кто убил проклятым оружием купца и скрылся, на них повесят нераскрытое преступление. А найти убийцу будет невозможно. Это проблема уголовной службы и храма. А оно им надо?

«Нет, конечно! — мысленно ответил сам себе дознаватель. — Подозреваемый вон он, рядом, сидит во дворе. Палачи храма заставят ее признаться в чем угодно. Осталось понять, какое оружие она применила и куда его дела. Тогда все, дело закрыто».

— А вы, преподобный, догадываетесь, каким оружием она убила хозяина? И куда его могла деть? — спросил он.

— Когти, — уверенно ответил священник. — Она отрастила когти и ими убила купца, уважаемый господин Кантарис. Если мне не изменяет память, то года два назад мы сожгли такую же ведьму, которая отращивала когти и убивала ими скот у погонщиков.

— Да, припоминаю, — кивнул дознаватель и успокоился. Дело понятно, расследовано, и его можно будет закрыть.

ГЛАВА 1

Кварт Свирт посвятил весь день опросам слуг. Он переговорил со всеми поварами, раздал поварятам по пять дил, надеясь купить их откровенность. Посетил конюха и свинаря, в поисках птичницы измазал сапоги в курином и гусином помете на птичьем дворе. Опросил истопника и всех горничных. И везде слышал одно и то же: «ничего не знаю» и «ничего не слышал». Усталый, он поужинал вместе с мадам ла Коше.

— Что-нибудь удалось узнать, господин дознаватель? — принимаясь за десерт, поинтересовалась она у Свирта.

За ужином она вежливо молчала. Даже, как заметил Кварт, была отстраненной и, пребывая в своих мыслях, словно бы отсутствовала. Он тоже ей не мешал, размышляя над тем, что ему удалось выяснить, поэтому вопрос хозяйки замка застал его врасплох.

— Что, простите? — переспросил Свирт. — Извините, задумался. — Он наклонил голову и надел на лицо вежливую улыбку.

— Это вы простите, сударь, что помешала вам думать. Я хотела спросить, вам удалось что-нибудь узнать? — Женщина смотрела спокойно, но в ее глазах промелькнуло нечто, что Свирт назвал бы обеспокоенностью. Следует отдать ей должное, она умела держать себя в руках, но скрываемое волнение пробивалось наружу.

«Что-то ее беспокоит…» — мысленно отметил Кварт.

Он улыбнулся и как можно нейтральнее ответил:

— По существу дела мне пока ничего нового узнать не удалось, мадам. Но я только начал расследование. Как только появится что-то, я обязательно вам сообщу. — Он снова вежливо наклонил голову.

— Спасибо, господин Свирт. — Хозяйка замка поднялась из-за стола и хотела уйти.

— Вы не скажете, мадам, как и когда появился в замке карлик?

Женщина остановилась и повернулась к дознавателю.

— Почему вы спрашиваете?

— Просто странно, что юродивый может жить в вашем замке. Насколько мне известно, ваш муж человек рациональный и любит во всем порядок. Он никогда не окружал себя подобными личностями. И в вашей провинции их, мягко сказать, не приветствуют.

Он не стал говорить, что ландстарх сильно ограничил власть церкви в своей провинции. Не давал жечь жителей и только позволял ловить ведьм по лесам. На него пытались жаловаться, но он, как всегда, действовал решительно и быстро. Схватил десяток особо ретивых инквизиторов и обвинил их в попытке государственного переворота и работе на соседнее Королевство сванов. Быстро получил признания и вызвал всю верхушку Канодриона на переговоры. Предъявил им бумаги с показаниями, и патриархи поняли, что, если дать ход этим бумагам, его величество с удовольствием почистит их ряды. Авторитет ландстарха был столь высок, что он добился того, чтобы церковь перестала вмешиваться в его дела. Компромисс был достигнут, и сюда в провинцию церковь направляла только проштрафившихся служителей, которые, помня о суровом нраве наместника провинции, сидели тихо, проповедуя учение Хранителя.

— Его привез мой муж из последней поездки в столицу. Сказал, что выиграл уродца в споре. С тех пор он живет здесь. Правда, чем он занимается, я не знаю, — ответила женщина и тут же добавила: — Если честно, он мне неинтересен, я знаю, что он есть, видела его только один раз, когда он приехал вместе с Гиндстаром, и больше он мне на глаза не попадался. Еще что-нибудь?

Он почувствовал в ее словах легкое раздражение и тем не менее сказал:

— Только один вопрос, мадам. У кого ваш муж выиграл карлика?

— Я не знаю, спросите у него, когда он вернется. — Она ушла, шурша широкими юбками своего платья, оставив Свирта наедине с его мыслями.

«Интересно, — подумал он, — зачем такому прагматику, как ландстарх, понадобился карлик? Странный приз для такого человека. Тайны. Кругом одни тайны, окутывающие личную жизнь обитателей замка, а ведь в этом может быть скрыта загадка смерти наследника. Или тут так заведено — не открывать тайны посторонним, или все проделано так тонко и скрытно, что никто ничего не видел. Но второе вряд ли. Большинство обитателей замка могло действительно ничего не знать. Но обязательно есть те, кто что-то видел или слышал, но не обратил внимания. Следы всегда остаются, надо только уметь их находить».

За столом ему прислуживала одна из горничных, молодая, довольно красивая девушка. Видимо, ландстарх специально отбирал таких. Свирт, посматривая на девушку, размышлял, что ему предпринять дальше. Необходимо опросить стражу и снова пообщаться со всеми, просто расспрашивая о жизни в замке. Надо добиться от них доверия, и по мельчайшим деталям, случайно оброненным фразам можно узнать гораздо больше, чем с помощью прямых расспросов.

Он уже знал, что ландстарх установил в замке строгий порядок. В левом крыле располагались апартаменты господ, кабинет самого хозяина, и все это убирала только Марта. За столом прислуживала только эта девушка, а остальные помещения замка убирали еще три горничных.

Гиндстар ла Коше был буквально помешан на порядке, но и у него была слабость — женщины. Был он очень любвеобилен, и странно, что его жена об этом не догадывалась.

Свирт встал из-за стола. Поблагодарил горничную и дал ей серебряный рукль, который девушка тут же спрятала в складках своего платья. Присела в реверансе и тихонько промурлыкала:

— Если господину угодно, чтобы я согрела ему постель, то только скажите.

Свирт потрепал ее по щеке. Он не без основания считал, что горничные — отличный источник информации, их никто не замечает, зато они все видят и слышат. А самые доверительные разговоры ведутся с ними в постели.

— Угодно, красавица. Только сможешь ли ты пробраться в мою комнату незаметно?

— Не беспокойтесь, господин, — с лукавой улыбкой и покраснев, ответила девушка.

«Вот и посмотрим, — подумал Кварт, — так ли уж недоступны покои господ, как говорят».

Он вышел из столовой и, сопровождаемый молчаливым шуанем Ло Вонгом, стал обходить замок. Замок раскинулся почти на весь холм. Был он обнесен высокой крепостной стеной. В центре замкового двора высился донжон с двумя башнями. Башни соединялись между собой широкой стеной, так что внутри замка находилась еще одна крепость.

Ризбар упал с правой башни, увитой до самого верха диким виноградом. Под ней проходила дорожка, которой пользовались слуги, они-то и нашли тело наследника. Все это он знал из материалов расследования. Местные следователи проделали неплохую работу, но сделали неверные выводы. Сами или им кто-то посоветовал, сейчас уже не установишь, да и не будут местные оспаривать слова наместника. Он огляделся и пошел к стражникам, охранявшим ворота. В небольшом караульном помещении находилось пятеро воинов. Ворота были закрыты, и стражники проводили время за игрой в карты. Увидев человека, наделенного большими полномочиями, они вытянулись в струнку. Вообще замковая стража состояла из трех десятков воинов, а пост был один — у ворот. Проговорив с ними еще с полчаса, он получил тот же ответ, что и от остальных.

Уходя, Свирт приказал:

— Сообщите начальнику стражи, сержант, что я хочу с ним поговорить, — и направился в комнату, выделенную для него хозяйкой.

Из опросов обитателей замка он узнал некоторые тайны, но ни на шаг не приблизился к разгадке смерти сына ландстарха. Кроме того, Кварту показалось странным, что наследник был как бы отделен от остальных благородных обитателей замка. Ландстарх и его жена жили в левой башне замка, а сын в правой — словно нелюбимый отпрыск, он был предоставлен самому себе и оставался на попечении старого слуги. Рос он нелюдимым и замкнутым, без общения со сверстниками. Мать, дававшая ему уроки, молодая и красивая девушка, также присутствовавшая на них, слуги Марта и Том — вот и весь круг его общения.

Свирт уже знал, что молодой Ризбар не интересовался охотой, не любил уроки воинского мастерства и лениво махал мечом. Может быть, он не соответствовал представлениям отца, каким должен быть его потомок? Отец не мог им гордиться и потому отдалил его от себя? Вполне может быть. Но это не объясняло его гибели. Мало ли как отцы относятся к сыновьям, это не повод для убийства, и гнев, который затопил разум ландстарха, был этому подтверждением.

Он вернулся в свою комнату и отпустил шуаня Ло Вонга:

— Забирай второго и идите отдыхать, сегодня вы мне не понадобитесь.

Вечерний сумрак проникал в открытое окно вместе с ветерком, приносящим прохладу. Кварт зажег лампу и стал расхаживать по комнате. Он попытался систематизировать то, что удалось узнать. По его глубокому убеждению, отсутствие информации тоже дает пищу для размышлений. Затем он вспомнил, что хотел посетить башню, с которой упал наследник, и пошел наверх. Крепкая дубовая лестница даже не скрипела под его тяжестью. Все здесь было солидно и добротно. Над ним летал магический светляк, запущенный из амулета, и освещал пространство на три шага вокруг.

Он прошел два круга по спирали и вышел на верхнюю площадку. Из материалов следствия ему было известно предполагаемое место, откуда упал Ризбар. К невысокому парапету примыкала беседка, увитая виноградом, и в самом углу, закрытая густой листвой, была широкая щель. Скорее всего, туда провалился сын ландстарха, по мнению следователей.

Свирт осмотрел беседку. Упасть-то он упал, размышлял дознаватель, но почему нет следов на винограде? Он не цеплялся за ветви, листья не были оборваны, а кроме того, он не кричал, когда падал. Иначе воины на воротах услышали бы его крик. Свирт подошел к злополучной щели и, попытавшись раздвинуть ветви, обнаружил, что они крепко переплетены. Как же мальчишка провалился в нее? Странно. Ему, взрослому, сильному мужчине, чтобы только протиснуться сквозь заросли, нужно приложить значительные усилия. Случайно упасть парень не мог. Это ясно. Он вообще не мог упасть из беседки, сделал вывод Свирт.

Неожиданно за спиной раздался еле слышный шум. И если бы Кварт не привык все время быть начеку, он не обратил бы на это внимания. Но полная опасностей жизнь выковала из него осторожного и ловкого воина. Он резко повернулся и сделал несколько шагов в сторону. Зажал в руке боевой амулет оцепенения, готовый к схватке. Светляк хорошо освещал беседку, но за ней наступала непроглядная серая мгла.

Свирт внимательно оглядел саму беседку и, не найдя ничего подозрительного, осторожно двинулся к выходу из нее. Его чувства были обострены, сам он был словно сжатая пружина. Уголком глаза он увидел движение и развернулся уже, чтобы атаковать и применить амулет, но вовремя остановился. По винограду на беседку лез карлик, держа во рту сухарь. Он посмотрел на Свирта, недовольно рыкнул и полез дальше, скрывшись в густой листве. Затем из темноты послышался хруст поедаемого сухаря, сопровождаемый довольным подвыванием уродца.

— Румбо! — позвал его Свирт. Хруст прекратился. — Ты хочешь сухарь?

Из листьев вынырнула голова в грязном колпаке, и к Кварту протянулась рука.

— Дай!

— Сейчас хлеба нет, принесу потом. — Свирт отступил на шаг.

Карлик зло рыкнул и опять спрятался. Больше на зов он не отзывался. «Еще одна странность, — подумал Свирт. — Что нужно здесь этому уродцу?»

Понимая, что большего сегодня не добьется, он пошел вниз. В его комнате на постели лежала горничная. Ее платье было небрежно брошено на стул. От девушки пахло дешевыми духами. Она смотрела на Свирта, натянув одеяло до подбородка.

— Я рад, крошка, что ты пришла, — улыбнулся Свирт и, не стесняясь, разделся сам. Сколько таких крошек побывало в его постели, он даже не считал, да и в этом не было нужды. Ему нужна была информация, а методы, какими она добывалась, были не важны.

Примерно час девушка неумело ублажала Свирта, а затем, вспотевшая и усталая, откинулась на спину. Самое время для разговоров. Кварт повернулся к ней и стал гладить ее по волосам, говоря что-то нежное и ласковое, затуманивая мечтами сознание горничной. Близость к господам накладывала отпечаток и на них, делая их более восприимчивыми к комплиментам и вызывая желание устроиться лучше, чем все остальные. Они хотели верить в обман и верили в него.

— А мне говорили, что сюда может приходить только Марта, — начал он нужный ему разговор.

Разомлевшая девушка скривилась.

— Марта дура, она думает, что если спит с хозяином, так, значит, она особенная. Он спит со всеми. А больше всего любит неожиданно зажать кого-нибудь на бельевом складе и задрать юбку. Том тоже не прочь попробовать молодого тела. И кто нам запретит приходить сюда?

— А к молодому господину кто-нибудь приходил? — Он гладил и перебирал пальцами ее волосы.

— Нет. Кому нужен злобный мальчишка? Он нас почти не замечал, а если встречал случайно, то всегда шипел как змея. «Пошла прочь, подстилка!» — передразнила она Ризбара.

— А почему он такой злой? Его что, обижали в замке?

— Я не знаю точно, — потянулась девушка, — но отец с ним общался редко. Мать виделась с ним только на уроках.

— Может, другие говорили, почему так? — поинтересовался Свирт.

— Да, Том говорил, что отец хочет сделать из Ризбара сильного мужчину, неизбалованного. Но тот не очень старался. А почему вы спрашиваете?

— Мы сейчас в комнате Ризбара. Так странно… Здесь обстановка очень бедная, а он единственный наследник ландстарха. Комната больше похожа на комнату прислуги.

Девушка пожала плечами:

— Я не знаю. Но это не его комната…

Договорить она не успела. Хлопнули ставни от налетевшего ветерка, и Свирт недовольно посмотрел на окно.

Девушка живо поднялась, явив взору Свирта стройное тело.

— Я закрою ставни, — сказала она, — ночью у нас прохладно и ветрено. Мы, как вы понимаете, живем на севере королевства.

Она легко соскочила с кровати и подошла к окну. Высунулась, стараясь ухватить открытые половинки ставень. Свирт посмотрел на силуэт в проеме окна и отвернулся. Все, что он узнал, подтвердило его подозрения. Ризбар был нелюбимым сыном. Но это еще не все странности…

Додумать ему не дали. Раздался испуганный крик, и, когда Кварт резко обернулся, он мог увидеть, как мелькнули ноги девушки, и она с воплем отчаяния выпала в окно. Вскочив и подбежав к окну, он осторожно выглянул. Внизу на камнях лежало светлым пятном тело. От ворот спешили стражники с факелами. Свирт отошел от окна и, проклиная неосторожность горничной, стал одеваться. Когда он вышел во двор, там уже собрались люди. Над телом разбившейся девушки склонились двое воинов.

— Готова, — сказал один из них. Он поднял голову и спросил: — Откуда она выпала?

Все посмотрели наверх. Там в темноте светилось окно комнаты Свирта, еще выше мрачно вздымалась обрамленная зубцами верхушка башни.

— А почему она голая? — Вопрос задала повариха, и взгляды всех обратились к ней.

— Да это понятно, — ответил седоусый воин. — Видимо, колдовала наверху башни. Вон из-за туч выходит полная луна. Все знают, что это время ведьм. Видимо, полетать захотела и разбилась.

— А куда она хотела улететь? — спросил поваренок, протиснувшись между ног взрослых.

Седоусый, как главный знаток ведьм, почесал плохо выбритый подбородок.

— Знамо куда. На шабаш.

— Не говори глупостей, Хельмут, какая из Норы ведьма! Шлюха да, но не ведьма, — не согласилась повариха.

— Все вы, бабы, наполовину шлюхи, наполовину ведьмы, — веско ответил седоусый. — Потому и не улетела, что была ведьмой наполовину. — Для него все было понятно, а слушать бабий треп — это последнее дело для мужчины, прочитал по его лицу Свирт. Сам он стоял чуть в стороне, слушая разговоры.

— Видимо, на крыше с кем-то встречалась, — отмахнулась женщина, — да упала. Надо пойти посмотреть…

— Стоять! — повысил голос Свирт. — Я сам. Вы же поднимите женщину и уберите отсюда. Негоже ей так лежать. — Он сурово оглядел присутствующих и пошел прочь.

«Тифлинг побрал бы эту неосторожную, как можно так закрывать ставни, что умудриться выпасть из окна!» — с раздражением думал Свирт. Он поднимался по лестнице к себе в комнату. Рассказывать, что девушка была у него, он не хотел. Надо ее одежду отнести на верх башни и оставить там, решил он. Пусть местные разбираются, кто там был и как упала горничная. Он вошел в комнату и, посмотрев на злосчастное окно, подошел к нему. Постоял, рассматривая ставни, и, протянув руки, спокойно закрыл ставни, для этого не надо было высовываться в окно. Он открыл ставни и снова закрыл.

— Что за чертовщина! — пробормотал Свирт. — Как она могла выпасть?

Он высунулся в окно и посмотрел наверх. Над окном нависал широкий козырек, Он еще больше вылез из окна, чтобы его лучше рассмотреть, и сам едва не выпал. Уняв сердцебиение, поднял одежду горничной и пошел на верх башни. Там бросил одежду на пол беседки, подошел краю парапета, нашел место над окном, откуда выпала служанка, и стал с помощью светляка осматривать стену. За спиной снова раздалось шуршание, и он обернулся. Маленькая тень мелькнула в свете луны и исчезла.

— Снова ты, урод, — раздраженно пробурчал Свирт.

Он был разозлен нелепой гибелью девушки. Сама смерть горничной его не тронула, он не был жестоким человеком и не убивал без необходимости, но, по его мнению, она сама была виновата, нечего было так далеко вылезать. Что там можно было увидеть на этом карнизе, ворону, что ли? Он пошел вниз, в выделенную ему комнату, нужно было отдохнуть и выспаться.

Но сон не шел. Свирт ворочался, не в силах прогнать мысли о девушке, которую, оказывается, звали Нора. Он вновь и вновь возвращался к тому, что успел увидеть. Девушка взялась за ставни, и он отвернулся. Для того чтобы их закрыть, ей не нужно было высовываться из окна, но что-то привлекло ее внимание, и она высунулась. Что могло заинтересовать девушку? Он привык доверять своим ощущениям, а спать ему не давала, возвращая его мысли к моменту гибели девушки, взбудоражившаяся интуиция. Разозлившись на самого себя, он встал и подошел к окну. Ставни так и остались открытыми. Он задумчиво смотрел на звезды, усеявшие темное небо, на быстро бегущие облака. Не смог удержаться и, крепко держась за ставни, высунулся побольше и повернул голову наверх. На карнизе, нависшем над окном, сидел человек! Свирт не раздумывая поспешил спрятаться в комнату. Тот, кто сидел над окном, явно не ожидал, что его обнаружат, поэтому не успел ничего предпринять. Дознаватель активировал защитный амулет и закрыл ставни. Быстро оделся и выскочил в коридор. Через две двери от его комнаты расположились шуани. Он заскочил к ним и застал их уже стоящими в оборонительной стойке.

— Взяли оружие, и наверх, — приказал он.

Таким бойцам, какими были жители Дальнего Востока из народа шуаней, не надо было долго объяснять. Через десяток секунд они, вооруженные короткими кривыми мечами и накинув на обнаженные торсы пояса с метательными ножами, выскочили в коридор. Все вместе поспешили на верх башни. Свирт бежал следом, выпустив светляк. Тому, кто был на карнизе, некуда было деться, он мог только попытаться спрятаться наверху. И Кварт подозревал, кто это может быть.

Шуани выскочили на площадку и разошлись в стороны. Следом осторожно выглянул Кварт.

— Ищите любого человека, но не убивайте, он мне нужен живым. Если поймаете карлика, будьте осторожны, он может быть не тем, за кого себя выдает.

Шуани приблизились к беседке и ловко залезли на ее крышу. Некоторое время осматривали ее.

— Маруда,[1] здесь никого нет, только пустое большое гнездо, — наконец сообщил Ло Вонг.

На козырьке тоже никого не было. Только плеть винограда одиноко висела, спускаясь ниже на этаж.

Свирт грязно выругался. Незнакомец его переиграл. Он ушел через окно этажом ниже.

— Ну погоди, Румбо! — погрозил кулаком Кварт. — Доберусь я до тебя!

Разозленный своей неудачей Свирт спустился в свою комнату. С раздражением плюхнулся на стул у стола и, прикрыв руками глаза, задумался.

Какую роль во всей этой трагедии играет карлик? Его привез с собой ландстарх. Кто так ловко его подсунул ему? Если узнать это у самого хозяина, то можно выйти на след заказчика. Придется ждать Гиндстара ла Коше. Он опустил руки и неловко локтем сбил со стола чернильницу. Та упала на пол и закатилась под шкаф.

— Тифлинг бы тебя побрал, — пробормотал Свирт и, кряхтя, полез доставать бронзовую чернильницу.

Он шарил рукой по полу и что-то нащупал. Вытащил и увидел то ли тетрадь, то ли альбом, какими пользовались для записей и рисования. На корешке была надпись «Занятия по счету Ризбара ла Коше». Посмотрел и положил на стол. Затем нашел чернильницу и тоже поставил на стол. Отодвинул ее подальше и обратил свой взор на находку. От нечего делать открыл первую страницу. Там были задачи, которые юный наследник должен был решать. Почерк у парня был не ахти, и с математикой он был явно не в ладах. На полях и внизу решений рукой матери были сделаны замечания. Он перелистнул страницу — все также исправления и замечания. Затем перелистнул следующую и еще одну. И замер! Посидев мгновение, осторожно перевернул страницу обратно. Точно. Ему не показалось. На этой странице было не замечание, а похвала:

«Сынок, молодец. Я рада твоим успехам. К.».

Всего несколько слов, но написаны они были почерком точно таким же, как на злополучной записке, приведшей к гибели Ризбара. Свирт кинулся к своей дорожной сумке и, покопавшись в ней, вытащил эту записку. Положил рядом с записью в тетради, вытер ладонью мгновенно вспотевший лоб. Сомнений быть не могло: это один и тот же почерк.

«Вот тебе и мужской почерк! — потирая от волнения щеки, подумал Свирт. — Что же получается? Или это писала мадам Коше, или… у Ризбара была еще одна мать с инициалом „К.“?»

Нет, этого не может быть! Чушь какая-то. Какая вторая мать! О ней в замке никто не слышал и не видел ее. Тогда чей это почерк? И кто это — «К.»? Мать парня зовут Кринтильда ла Коше. Но ее почерк он уже изучил, он ровный и округлый. Она левша. Тогда кто мог оставить эту запись? Одни загадки в этом семействе.

Свирт стал ходить по комнате, подыскивая подходящую версию.

А если матерью Ризбара была покойная компаньонка хозяйки замка? Нет, не получается ее звали Барбара ла Муж. Тогда кто подписался именем матери? Написавший назвал Ризбара сынком. Или это был мужчина? Стоп. Он заглянул в тетрадь. Тут написано «я рада». Значит, это женщина. Так кто же эта таинственная «К.»?

Сколько он ни думал, его мысли возвращались к мадам Коше. Он перелистал весь альбом, но эта запись была единственной.

Остаток ночи Свирт провел в размышлениях. Утром за завтраком он встретил хозяйку. Выглядела она бледной и усталой. Свирт не спешил с расспросами, а мадам Коше вообще ничего не замечала. В конце завтрака она только поинтересовалась:

— Нашел ли господин дознаватель что-то новое?

— Немного, мадам, — улыбнулся Свирт. — Вот, служанка разбилась.

— Да, я слышала, — равнодушно ответила женщина. — Какая печаль. Это так странно.

Свирт понимал, что ей было все равно, что случилось с горничной.

— Если у вас ко мне вопросов нет, то я, пожалуй, пойду. — Риньера встала и оправила платье.

— Скажите, мадам Коше, а кто занимался обучением вашего сына?

— Конечно, я, сударь. Я сама учила Ризбара письму, счету, риторике. А почему вы спрашиваете?

— Просто хочу знать, кто учил вашего сына. Может, еще кто помогал вам? Например, риньера Барбара?

— Ну что вы. Барбара была глупенькой и не могла сосчитать пальцы на своих руках, — слабо улыбнулась женщина. — Я должна была научить сына всему, что нужно для… правителя.

— Ну, может, кто-то еще проверял его задания? — Свирт говорил спокойно, но в его тоне слышалась настойчивость.

Ее уловила риньера и более внимательно посмотрела на мужчину.

— Нет, ему задания давала я, и проверяла тоже я.

— Тогда, может, скажете, кто сделал эту запись? — Свирт вытащил из-за пазухи тетрадь Ризбара и, поднявшись, показал женщине.

Кринтильда ла Коше взглянула на лист, сильно побледнела и упала на стул, потеряв сознание.

ГЛАВА 2

Артем быстро, но в то же время осторожно двигался в тени высокого забора. Сейчас он напоминал хищника, вышедшего на ночную охоту. Но на самом деле Артем прятался от случайных глаз и патрулей ночной стражи. После событий, произошедших в доме купца, куда он попал по собственной неосмотрительности, землянин не хотел, чтобы его видели случайные прохожие или патруль. Найдут трупы, вспомнят, что видели парня, и могут начать его поиски. Это, конечно, по его мнению, было мало вероятно, но он решил быть осторожным.

Ему повезло. Город был неухоженный, и у заборов домов росла высокая трава вперемешку с кустарником. Дважды Артем прятался в траве и за кустами, когда парный патруль стражи, освещая дорогу ночными масляными фонарями, топал мимо. Он заметил, что все ночные патрули были навеселе. Шли вразвалочку, держа короткие копья, словно палки, на плече. Громко переговаривались, отпускали плоские шутки и смеялись.

Ну да, усмехнулся про себя Артем, ребята скрашивают ночное дежурство, периодически посещая ночные кабаки. Скорее всего, они пьют бесплатно.

Так, крадучись, он дошел до городских ворот. У стены, защищающей город, притулилась пара постоялых дворов. Именно сюда Артем и направлялся. В таких постоялых дворах цены были невысоки и можно было наняться в караван охранником. Он уже понимал, что передвижение одинокого путника по дорогам привлекает внимание как дорожных патрулей, так и бандитов всех мастей. Здесь было не принято путешествовать одному и пешком.

Под светом тусклого фонаря он поднялся на высокое крыльцо постоялого двора и, открыв дверь, вошел в зал. В воздухе витали запахи пива, пригорелой пищи и самогона. Стоял гул разговоров, неразличимых по отдельности. Да и никому не было нужды прислушиваться к чужим разговорам, никому, кроме вошедшего Артема. Он оглядел зал, освещаемый несколькими вонючими лампами, и, заметив двоих крепких бородатых мужиков в стеганых куртках — такие были в ходу у охранников караванов, тех, кто победнее, — подошел к их столу.

— Господа охранники, вы позволите присесть рядом с вами? — вежливо спросил Артем.

Бородачи не обратили на него никакого внимания, просто мазнули взглядами по пухлой, глуповатой роже и отвернулись.

Но Артему их равнодушие было только на руку, он спокойно сел и сделал заказ подошедшему подавальщику.

— Мясо с овощами и взвар, а господам по кружке пива, — показал он рукой на сидящих охранников.

Те удивленно уставились на Артема, а когда им принесли заказанное пиво, подобрели. Тот, что постарше, огладил черную бороду и принял кружку.

— Благодарствую, парень, — сказал он и сделал большой глоток.

Артем лишь вежливо улыбнулся и принялся за еду. Напарники пили пиво и тоже молчали. Когда тарелка Артема опустела, тот же бородач спросил:

— Тебя как зовут, парень?

— Артам, господин охранник. — Артем с удовольствием пригубил взвар.

— Чем занимаешься? — Второй бородач, с жиденькой ржавой бороденкой, оценивающе посмотрел на паренька.

— Да вот, следую до Аногура. Хочу наняться в какой-нибудь караван охранником, который следует в том направлении. Не подскажете ли чего?

— Охранником? — переспросил ржавобородый. — А оружие держать умеешь?

— Могу обращаться с копьем, господин охранник.

— Да брось ты нас так величать, Артам, — отмахнулся старший. — Я Мирс, а это мой брат Вирс, — показал он на второго бородача. — Мы не до Аногура идем, но в ту сторону. Вижу, ты парень вежливый, не проходимец. Утром приходи на грузовой двор, найдешь нас, мы порекомендуем тебя старшему охраны. Нам как раз нужен один человек. Но сам понимаешь, там как старшой решит, — подмигнул он.

Выпив свой взвар, Артем пожелал доброй ночи новым знакомым и пошел к стойке, за которой зевал трактирщик.

— Переночевать подешевле где можно?

— В сене на конюшне, пара медяков, — снова зевнув, равнодушно ответил трактирщик и, получив свою плату, потерял интерес к новому постояльцу.

В конюшне Артем забрался повыше на наваленное у стены сено и улегся. Но ему что-то мешало, что-то твердое, как полено, давило на бок, он растормошил сено и с удивлением увидел ногу — голую по колено, в рваном башмаке. Недолго думая он потянул ее на себя, и в конюшне раздался истошный визг, напугавший его и коней. Кони заржали и зафыркали, а Артем отпустил брыкающуюся ногу.

Из сена вылезла всклоченная голова с длинными спутанными волосами, в которых застряли сухие стебельки, и на него уставилась злая девичья мордашка.

— Ты что, обалдуй, совсем страх потерял? Лапаешь без спросу!

Девчонке, судя по лицу, было лет шестнадцать. Чумазая мордашка была искажена гневом.

— Если хочешь любви, олух, с тебя пять медяков, — нагло заявила замарашка и стала отряхивать с себя сено.

— Упаси Хранитель! — отмахнулся Артем и ради смеха осенил себя змейкой. — Я себя не на помойке нашел, чтобы спать с такой замарашкой.

Девушка вылезла из сена полностью и, стоя на коленях, уперла руки в боки.

— А кто говорит про спать? — ни капли не смущаясь, отозвалась она. — По-быстрому сделаешь свое дело и вали отсюда.

— Нет у меня с тобой никаких дел, чучело.

Он повернулся к ней спиной, показывая, что разговор окончен, и стал думать, как ему быть. Надо бы попросить Свада связать его, оградив от ночных чудачеств Артама, но как это воспримет замарашка? Не побежит ли сплетничать о том, что увидела? И сам себе ответил: побежит. С тяжелым вздохом он закрыл глаза и тут же провалился в сон.


Артам проснулся с чувством сильного беспокойства. Неужели его опять связали и к нему вновь придет страшный маленький человечек? Но, к своему удивлению, он почувствовал свободу.

— Ну так что, платить будешь? — услышал он вопрос и повернулся, чтобы узнать, кто его задал.

Напротив него стояла девушка в грязном, латаном-перелатаном платье, худая, с длинными голыми ногами. Она бесстыдно задрала платье и показывала свои прелести.

— За что платить? — изумился Артам.

— Как за что? Ты меня лапал? Лапал. На меня смотрел? Смотрел? Гони пять медяков.

Артам усмехнулся:

— Иди гуляй, девочка, видал я таких. Будешь приставать, сообщу страже, что ты занимаешься ночным промыслом.

— Ах так! — Она опустила подол платья. — Ну смотри, жирный, ты еще об этом пожалеешь.

Она зло ожгла его взглядом и направилась вон из конюшни.

Артам проводил ее взглядом и заскучал. Спать он не хотел, поэтому, поворочавшись, вылез из сена и тоже покинул конюшню. Как он и предполагал, Артем остановился на постоялом дворе. Артам пошарил в карманах и нашел кошель с серебром и медью. Сразу повеселев, он направился в трактир постоялого двора.

Сначала он хотел выпить немного пива и пойти спать, но после первой кружки к нему подсели двое парней. Они поставили на стол бутылку первача, яичницу, хлеб и зеленый лук.

— Будешь пить? — спросил тот, что был потолще, и, не дожидаясь ответа, налил Артаму солидную порцию самогона в его кружку с пивом. — Здрав будь! — поднял он свою кружку.

Артам жадно сглотнул подступившую слюну и сделал большой глоток. Горячая волна потекла по горлу, доставив ему наслаждение. Артам сделал еще пару глотков, и взгляд его осоловел. Вскоре он уже сидел в обнимку с новыми друзьями, те расспрашивали, чем он занимается, и Артам заплетающимся языком рассказал, что он ученик школы магии.

— Да брось ты врать, Артам, — подначил его второй собутыльник с козлиной бородкой. — Какой из тебя маг?

— Как это какой! — возмутился недоверием Артам. — Самый настоящий. Хочешь, покажу?

— А покажи! — обрадовались новые друзья.

Под столом сидел и грыз стащенную на кухне кость Сунь Вач Джин. После слов Артама он скривился:

— Как же, покажет он сейчас, недоучка.

Артам отодвинул от стола табурет, на котором сидел, и замер. На него из-под стола смотрела та самая ужасная морда, которую он видел, будучи связанным. Воспоминания о пережитом ужасе ввергли его в ступор.

— Ну, Артам, ты чего? — толкнул его в бок бородатый. — Давай колдуй, ваше магичество. — И пьяно засмеялся.

— Я? Я не могу, — еле слышно произнес Артам, не спуская глаз со Свада.

— Мы так и знали, — рассмеялся толстый и похлопал Артама по плечу. — Ты где ночуешь? — спросил он.

— На конюшне, — таким же слабым голоском ответил Артам. — Я, пожалуй, пойду. — Он стал подниматься, покачиваясь.

— Мы тебя проводим, — подмигнув бородатому напарнику, произнес толстый.

Они подхватили Артама под руки и повели к двери. Но к конюшне они его провожать не стали, завели к нужнику, и тут же он получил сильный удар по голове. Артам упал, но продолжал оставаться в сознании. Он слышал, как сопели грабители, обшаривая его карманы. Достав кошель, они тихо удалились.

Артам полежал еще с полчаса, пока очередной постоялец, пришедший справить нужду, не наткнулся на бедолагу. Он помог ему подняться и отвел на конюшню, где и оставил. Артам доковылял до сена и упал как подкошенный. Он не чувствовал ни горечи, ни стыда. Он только хотел спрятаться в своем уголке, где ему было тепло и уютно. Проблемы, которые могли возникнуть у Артема после пробуждения, его не волновали.

— Каждый сам за себя, — пробормотал он и провалился в сон.

Артем проснулся от сильнейшей головной боли. Затылок саднил, во рту было гадко, и сильно хотелось пить.

«Гад Артам! Опять нажрался!» — с ненавистью подумал Артем и притронулся рукой к затылку. На голове была огромная шишка, и он, коснувшись ее, почувствовал что-то липкое.

Голова разбита, понял он. Во что недоучка вляпался на этот раз? Артем с трудом, преодолевая головокружение, поднялся и пошел к стойлам. Там должна быть в бочках вода. Он ополоснул лицо, осторожно промыл, морщась, рану и сотворил лечащее заклинание. Сразу стало полегче.

— Ты кто? — услышал он вопрос.

Опустив голову, увидел Свада.

— Артем, — со вздохом ответил он, набрал пригоршню воды и выпил. — Свад, ты видел, что вчера было с этим дурнем, что вылазит по ночам?

— Видел. Сначала мешал пиво и самогон, потом пытался творить волшбу, а потом его избили и ограбили.

— Знаешь, кто это сделал? И где они сейчас?

— Кто избил и ограбил, знаю. — Свад достал кусок пирога из кармашка фартука, откусил и продолжил: — Двое, что были с девчонкой, которая ночевала здесь, но сейчас они постоялый двор покинули.

— Гад, когда же он успокоится? — произнес вслух Артем, понимая, что грабителей он уже не найдет. Хорошо, что не все деньги он положил в кошель. Создав заклинание исцеления, подлечил себя. — С этим парнем что-то надо делать.

Он задумался, но, как назло, ничего путного ему в голову не шло. Спать не хотелось. Он выглянул из-за прикрытых створок конюшни. Было еще рано, и зорька только занималась. Можно было еще пару часиков отдохнуть и подумать.

Утром он хмурый пришел на грузовой двор. Там готовились к отбытию два каравана. Приказчики суетились, проверяя возы. Возницы покрикивали на лошадей, те фыркали. Охрана собиралась вокруг старших. Увидев своих знакомцев, Артем направился к ним. Остановился в двух шагах и вежливо поклонился.

— Вот, Маркуй, парень о котором мы тебе говорили, — заметив Артема, обратился к старшему один из его знакомцев, с рыжей бородой. Это в тусклом свете ламп она показалась Артему ржавой.

Старшой обернулся и изучающе просмотрел на Артема.

— Я вроде тебя видел, парень, — с сомнением произнес он. — Ты ночью пьянствовал в компании.

— Нет, господин начальник, — Артем решил все отрицать, — это был не я. Я вчера поел и ушел спать. Вот они свидетели, — не моргнув глазом соврал он и показал рукой на Вирса и Мирса.

Те закивали:

— Так и было, Маркуй.

Артем, будучи от природы неплохим психологом, увидел, что начальник охраны каравана не уверен в своих словах, и решил гнуть свою линию.

— Может быть, — не стал спорить Маркуй. С сомнением посмотрел на Артема и спросил: — Что умеешь? Топор, дубину держать в руках умеешь?

— Умею с копьем обращаться и с дубиной, — улыбнулся Артем.

— Ну-ну, — недоверчиво проговорил Маркуй. — Посмотрим. Вирс, дай парню свое копье.

Охранник подошел к возу, покопался и достал короткое копье, больше напоминающее дротик. Легко подкинул его в руке, ловко перехватил и, подойдя к Артему, протянул ему.

— Держи, парень, и покажи, что умеешь, — сказал он и подмигнул.

Артем крутанул копье, перекинул его за спину и ухватил, выставив перед собой.

— Ловко, — одобрительно проговорил Вире.

— Это еще ничего не значит, — отозвался старший охраны. — Биться копьем — это не колечки крутить. — Он огляделся и подобрал сломанную оглоблю. — Если минуту выстоишь против меня, парень, то возьму тебя в охрану.

Он повертел могучей шеей. Взмахнул пару раз обломком, примерился и сказал:

— Ну, значит, защищайся.

Шагнул вперед и сделал ложный замах. Артем, не ожидая продолжения, сделал шаг навстречу и концом острия копья уперся в кадык старшему. Маркуй от неожиданности замер. Опустил глаза и, вытаращившись на копье, остался так стоять. Артем отступил на шаг и опустил копье.

Старший потер место, куда ткнулось острие, и откашлялся.

— Кхе-кхе. Давай еще раз.

Не успел он закончить последнее слово, как копье вновь уткнулось ему в кадык.

Мужик отвел рукой копье и озадаченно проговорил:

— Да подожди ты. Ишь шустрый какой. Дай подготовиться. Как досчитаю до трех, можно начинать. — Он отступил на шаг назад и стал считать: — Один, два, три.

И вновь он не успел отреагировать. Артем сделал длинный выпад и приставил копье к паху противника. Выпад был такой быстрый, что Маркуй замер и осторожно посмотрел вниз. Облегченно выдохнул и отступил назад.

— Ты, парень, это… поосторожней. — Он отбросил оглоблю и рассмеялся. — Молодец! Принят. Оставь копье себе. Иди собирайся, через полчаса выступаем.

— Да мне нечего собирать, все при мне, — ответил повеселевший Артем и подкинул копье.

— Ну тодыть сторожи обоз. Вот наши десять возов. — Маркуй показал рукой на повозки и коней.

— От кого?

— Чего от кого? — Старший удивленно посмотрел на Артема.

— От кого сторожить?

— Просто смотри, чтобы кто чужой не залез и не обворовал.

— Маркуй, — ржавобородый Вирс, с недоумением посмотрел на старшего, — да кто полезет к повозкам…

— Цыц! — прикрикнул Маркуй. — Сказал сторожить, значит, сторожить. А вы не стойте столбом, идите собирайте свои пожитки. Да наших разбудите.

Они ушли, а Артем сел на козлы одного из возков, сунул соломинку в рот и стал сторожить. По двору сновали люди. Ржали лошади. Царила утренняя суета. Приказчики кричали и считали возы. Караваны вытягивались гусеницами с постоялого двора.

К его возку подошел толстый рябой мужик в красной рубахе, зеленой жилетке и в добротных сапогах. Он широко зевнул.

— Слышь, ты, убогий, чего расселся? Кыш отселя! — прикрикнул он незлобиво, как-то даже с ленцой.

— Дядя, это вы мне? — Артем посмотрел на него сверху вниз. — Шли бы вы сами отсюда.

— Что? Что ты сказал? Ты что, берега попутал, толстощекий! А ну, марш отселя, пока я тебе бока не намял! — Мужик упер руки в боки и воинственно посмотрел на Артема.

— Дядя, еще раз говорю, проходите мимо, — как можно вежливее ответил Артем.

— Ну и наглец. — Рябой попытался схватить Артема, но тот ловко и сильно ударил древком копья по протянутой руке.

— Ух ты! — Рябой отдернул руку и потер ее. — Ты кто такой? Хранитель тебя задери!

— Я охранник и сторожу эти возы. — Артем показал взглядом на рядом стоящие возки. А вот вы, дядя, кто такой?

— Охранник? Какой ты охранник?! Я тебя не знаю.

— Я вас тоже. Поэтому ступайте мимо.

— Я хозяин этого каравана, сопляк. Кто тебя поставил сторожить?

— Дядька Маркуй. Сказал сторожить и никого к возкам не подпускать.

— Ну, раз Маркуй тебя поставил, то сторожи. — Мужик полез под брезент повозки.

— Эй! Эй! Ты куда руки тянешь?! — заволновался Артем и с размаха огрел рябого копьем по спине.

Мужик взвыл и отскочил от повозки.

— Да чтоб тебя, служака! Я же говорю, что я хозяин этого каравана.

— Да откуда мне знать, дядя, кто вы такой. Идите к Маркую и приходите вместе с ним. Разрешит он вас допустить до воза, я допущу, а пока не приближайтесь к нему.

Рябой развел руками и огляделся.

— Да что же это такое творится, люди добрые! — ища поддержки, прокричал он зрителям, что лениво смотрели на их перебранку. Затем он увидел кого-то и радостно проговорил, показывая пальцем на Артема: — Живгун, прогони этого сопляка.

Тот, к кому он обратился, был здоровенный, заросший по самые брови волосами мужик. Он хмуро поглядел на Артема и приказал:

— Пшел вон, щенок.

— Сам иди, — незлобиво ответил Артем.

Рябой всплеснул руками:

— Ты это видел, Живгун?

Здоровяк засучил рукава и двинулся на Артема.

Артем оценивающе посмотрел на мужика, и ему в голову ничего больше не пришло, как выдержка из Устава караульной службы.

— Стой! Кто идет? — крикнул он.

— Я иду. Живгун, — ответил мужик. Он шел заметно косолапя.

— Стой! Стрелять буду! — неожиданно для себя прокричал Артем.

Косолапый остановился и уставился на Артема.

— Да врет он! — вскричал рябой. — Нет у него луков и самострелов. Пугает только!

Живгун двинулся дальше.

— Я ему сейчас попугаю, — проговорил он, приближаясь. Он хотел сдернуть Артема с козел, но получил точный и сильный удар пяткой копья по лбу. Отступил на шаг назад и тряхнул головой. Его глаза налились кровью. — Ну все! Убью, щенок! — прорычал он и шагнул снова вперед.

Артем соскочил с козел и с силой ударил косолапого древком в пах. Затем быстр взобрался на воз. Живгун вытаращил глаза и с тихим стоном, хватившись за пах, повалился на землю.

Артем погрозил пальцем:

— Предупреждаю всех, к возкам не подходите.

Рябой сплюнул и пошел прочь. По дороге он встретил спешащего начальника охраны своего обоза, Маркуя.

— Маркуй! — заорал он. — Я за что тебе плачу?

— Как за что? — недоуменно произнес Маркуй и остановился. Почесал бороду и степенно ответил, как будто открыл для себя какую-то важную истину и поделился ею с встречным мужиком: — Известно за что. За охрану каравана.

— Вот! За охрану! — потряс перед его носом пальцем хозяин обоза. — А я не могу подойти к своему каравану. Ты кого поставил сторожить мое добро?

— Парня одного. Артамом зовут. Я нанял его сегодня. А что? Он что-то спер?

— Нет.

— У него украли?

— Да нет же! — нетерпеливо всплеснул руками купец. — Я тебе объясняю, что не могу подойти к своему обозу. Понимаешь?! Твой новый охранник меня не подпускает.

Маркуй рассмеялся.

— Так он вас, господин Чортак, не знает в лицо. А я хотел проверить его в деле. Раз и вас не пустил, значит, подходит. Пойдемте, я вас представлю.

Они подошли к возку, на котором сидел Артем. У колеса лежал и стонал Живгун.

— Это чего он валяется? — поинтересовался Маркуй.

— Это твой новый охранник ему по причинному месту копьем врезал. — Купец скептически поджал губы и зыркнул на Артема, но подойти ближе не решился.

— А его за что? Тоже хотел в возок залезть?

— Нет, Маркуй. — Купец замялся. — Это я его попросил прогнать самозванца.

— Ага! А он, значит, не смог его прогнать.

— Как видишь, не смог.

— Слезай, Артам, — обратился Маркуй к Артему и, когда тот слез, протянул ему серебряный рукль. — Молодец, парень, это тебе за старание.

— Спасибо, старшой. — Артем принял монету и слегка поклонился. Потом обратился к купцу: — Уважаемый, вы меня простите, я не знал вас, потому и не пускал.

— Да ладно, парень, ты все правильно делал, — махнул рукой рябой. Полез в маленький кармашек жилетки и достал серебряный рукль. Недолго боролся с сомнениями, потом полез в другой карман и достал еще один серебряный. Протянул Артему. — Держи, это тебе за старание.

Артем поклонился ниже и поблагодарил купца.

— Артам, — обратился к нему Маркуй, — поедешь с возницей на последнем возу.

Артем кивнул, показывая, что понял.

— Лихие люди любят нападать на последний воз. Набегут, быстро распотрошат и скроются. Так что внимательно смотри по сторонам. Если что увидишь, кричи громко.

— Хорошо, старшой, так и сделаю. Какой возок поедет последним?

— А вот его. — Маркуй рукой показал на поднимающегося Живгуна и рассмеялся. — Чувствую, поездка у тебя будет веселой.

ГЛАВА 3

Обоз выехал из ворот постоялого двора через полчаса. Артем сидел на козлах, держа в руках свое копье. Он косил глазом на Живгуна, но тот то ли был незлой, то ли уже забыл происшествие. Изредка понукал лошадок, не обращая внимания на охранника.

Караван покинул город и направился по наезженной дороге, поднимая клубы пыли и заставляя едущих позади глотать эту пыль. Недолго думая Артем достал из сумки платок и повязал на лицо, скрыв нос и рот. Живгун оживился и искоса посмотрел на парня. Ничего не сказав, отвернулся.


— Зря он это сделал, — усевшись и скрестив ноги, произнесла Агнесса. — Тут так не делают. Не нужно ему выделяться, чем меньше он на виду, тем безопаснее будет жить.

— Мы не можем предусмотреть все случаи жизни, — ответил Арингил. — Парень он неглупый, как-нибудь отвертится. А твой подопечный не меняется, и ничему его жизнь не учит. Вот он-то как раз и представляет для нас проблему.

— Какую проблему? — поморщившись от слов ангела, спросила девушка.

Она понимала, что Арингил прав, но не хотела открыто это признавать. Ей и так казалось, что этот красивый парень в нелепом белом балахоне всегда оказывался прав. «Зануда», — капризно подумала Агнесса и решила поспорить:

— Почему сразу виноват мой подопечный? Да он из своего уголка не вылезает. Подумаешь, выпил чуток. Да тут все так живут, и он-то как раз не выделяется. Так что я не вижу никаких проблем. — Она задрала носик и победно посмотрела на ангела. «Что, выкусил?» — говорил ее взгляд.

Арингил замолчал. Ну как спорить с тифлингом? У нее всегда виноваты окружающие. Что бы ни произошло, она всегда считает себя правой. У него не было настроения спорить. Он улегся и подложил руки под голову. Нужно было подумать, как нейтрализовать Артама. Не дать ему выходить из тела он не может. Они двое уже договорились делить тело. Днем Артем им владеет, ночью — Артам. Вот из этого и нужно исходить.

Его молчаливая непокорность не устроила тифлинга, и она начала злиться. «Он вздумал меня игнорировать! Что он о себе возомнил? И вообще, когда он женится на мне? — Мысли о замужестве наполнили ее сердце радостным трепетом и болью одновременно. Болью от того, что этот недотепа не спешит. Мало того что не спешит, он отказывается. Ее мысли с Артама перескочили на Арингила. — Какой же он… Сухарь. Разве не видит, как девушка страдает? — Она кинула на ангела быстрый взгляд и отвернулась. Прикусила нижнюю губу. — Баба Крыстя, вот кто мне поможет», — решила она.

— Арингил…

— Чего? — Он подозрительно на нее посмотрел.

— Мне нужно сгонять домой, побудешь тут один?

— Не вопрос, иди, — отозвался ангел и отвернулся.

«Он даже не спросил зачем! — возмущенно подумала Агнесса. — Ему что, все равно, здесь я или ушла?»

— Что значит иди? — взвилась рассерженная невниманием ангела к себе Агнесса.

Арингил удивленно вздернул брови и посмотрел на девушку.

— А что я должен был сказать? «Нет, оставайся здесь и сиди со мной вместе»?

«Ну хотя бы так», — подумала Агнесса, но вслух сказала совсем другое. Она много раз слышала, как ее мать почем зря ругала отца, вымещая на том свое раздражение. Даже когда была не права, ее мать так обставляла ссору, что виноватым всегда оставался отец. Агнесса решила применить тот же самый прием на ангеле.

— Нет. Ты должен был все хорошо обдумать.

— В каком смысле? — удивился такому обороту Арингил.

— В таком! Ты должен был подумать, а справишься ли ты тут один. Это раз. Во-вторых… — Агнесса запнулась и задумалась. Что было во-вторых, она придумать на ходу не смогла.

Арингил ее запинку расценил по-своему.

— Иди и не бойся, я справлюсь. Если уж твоя распутная бабка справилась, то я тем более справлюсь.

— Ах вот в чем дело! — Агнесса поднялась и стала воинственно наступать на Арингила. — Тебе не нравятся мои родственники!

— Да почему сразу не нравятся? — еще сильнее удивился Арингил.

— Да потому, что ты все время их ругаешь.

— И в мыслях не было.

— А вот и было.

— Не было.

— Было! — настаивала тифлинг. Затем постаралась и подпустила слезу, как делала мама. — Мы позвали тебя в свой дом, накормили. А ты… — Она всхлипнула.

— А что я? — растерялся Арингил. — Я ничего. Родители у тебя хорошие. Если хочешь, оставайся и никуда не ходи.

— Ну какой же ты… — Агнесса осуждающе тряхнула головой. — Когда ты наконец будешь думать? Я что, должна все время думать и решать за нас двоих?

Арингил от такой несправедливости оторопел. А девушка продолжила наступать.

— Вот уж нет, — строго произнесла она. — Я не собираюсь работать за нас двоих. И вообще, у нас не принято, чтобы муж сидел дома, а жена работала за двоих. Так что увильнуть у тебя не получится.

Арингил, сбитый с толку напором девушки, попытался оправдаться:

— Я ничего такого не хотел…

— Хотел, не хотел, — прервала его тифлинг. — Ты, Арингил, уже не мальчик, сам должен соображать и не взваливать проблемы на мои хрупкие плечи. — Она вновь гордо вздернула головку и добавила: — Короче, остаешься один, смотри у меня… — Она погрозила пальчиком. — Веди себя хорошо.

Она исчезла. Арингил, глядя на дымок, который остался после тифлинга, недоуменно покачал головой.

— Это что сейчас было? — спросил он вслух сам себя.


Дорога укачивала Артема, который не смог выспаться ночью. Он, как мог, боролся со сном: тер глаза, слезал с козел и шел рядом с телегой. Но караван двигался медленной своим монотонным движением вгонял Артема в сонливость. Он пытался разговорить Живгуна, попросив у него прощения, но тот не обращал на него никакого внимания. Не добившись ответа, Артем задремал. Ему снилось, что он пролез в место, где находился Артам. Раздражение и злость при виде своего напарника наполнили душу Артема. Он потянулся было к нему рукой, чтобы схватить за шиворот, но Артам извернулся и с силой ударил Артема ногой.

Удар был болезненный и пришелся по уху. Артем вскрикнул и покатился кубарем. Его полет остановил колючий куст, в который он влетел. Ошалевший, непонимающий, что произошло, он вскочил, и новая боль прошлась по рукам. Осмотревшись, Артем увидел, что стоит посреди колючего кустарника, а на него, смеясь, глядит, проезжая мимо, Живгун. Артем посмотрел на ободранные, в ссадинах руки. Осторожно раздвигая колючие ветви, он стал выбираться из кустарника, вышел на дорогу и поспешил догонять свой возок. Он понял, что уснул и Живгун отомстил ему, ударив спящего по уху, отчего он упал с телеги. Ухо распухло и болело.

Артем молча взобрался на козлы и, насупившись, поехал дальше. Спать больше не хотелось, но очень хотелось посчитаться с Живгуном. Применив заклинание исцеления и незаметно связав плетение, Артем подлечил себя.

На ночлег обоз остановился в придорожном постоялом дворе. Артема, как самого молодого и только что принятого на службу, оставили сторожить, пока не распрягут лошадей и не поедят ездовые. Наступила ночь. Он сидел прислонившись к колесу и беседовал со Свадом. Тот был голоден и порывался удрать в трактир.

— Артем, да отпусти ты меня, я сам поем и тебе принесу, — канючил он, стараясь подпустить в голос побольше жалости.

— Сунь, подожди немного, сейчас опасно туда соваться.

— Да ничего опасного нет, дылда! И сколько раз тебе говорить, — гневно размахивая руками, почти вопил коротышка, — не называй меня коротким именем! Я Сунь Вач Джин!

— Ладно-ладно, — примирительно произнес Артем. — Ступай. Попадешься, сам виноват будешь.

— Не попадусь, — отмахнулся Свад. — Здесь народ темный, меня принимает за домового.

Он исчез под телегой, оставив Артема одного. Через пару минут он возник вновь и зашептал:

— Артем, тут те, кто ограбил Артама, и девчонка с ними.

— Да? Где они? — Артем подобрался.

— Они прямо за плетнем, следят за обозом. Хотят послать девчонку разведать, есть тут сторожа или нет.

Артем услышал легкие шаги, упал на землю и рукой прижал Свада. Тот уткнулся лицом в землю и недовольно заворочался. Артем сильнее прижал малыша, но тот стал изворачиваться еще энергичнее. Шаги стали удаляться, и Артем отпустил Свада. Когда тот поднял голову, землянин чуть не поперхнулся. Все лицо коротышки было измазано свежим навозом. Малыш откашлялся, сплюнул и с кулаками набросился на Артема. Тому пришлось вновь ухватить Свада и, чтобы не измазаться самому, прижать того к земле снова. Как оказалось, вовремя. Через плетень, огораживающий грузовой двор, перепрыгнули две тени. Они сноровисто подбежали к соседнему возу и стали развязывать веревки.

— Что вы возитесь? — услышал он недовольный женский голос. — Режьте веревки побыстрее.

Артем дождался, когда злоумышленники начнут резать веревки, и только тогда вскочил. Он увидел двоих парней и ту самую девчонку, которая требовала с него деньги.

Не ожидавшие такого грабители отпрянули.

— Чего вы боитесь? — негромко закричала девчонка. — Убейте его! Это тот увалень, что был ограблен вами.

В руке Артема дрыгал ногами воняющий навозом Свад. Артем недолго думая запустил им в голову атаманши. Свад испуганно вскрикнул и, встретившись со всего размаха с лицом девчонки, охнул. Обеими руками вцепился ей волосы и укусил за нос. Та дико заорала, пытаясь оторвать что-то страшное, что прилепилось к лицу.

В другой руке у Артема было копье. Он с воинственным криком, желая ошеломить грабителей, прыгнул вперед и, крутанув копье, подсек им ближайшего парня под ноги. Перевел по инерции копье дальше и второго, который стоял с открытым ртом, ударил пяткой копья в лицо. Не останавливаясь, перехватил древко и с силой опустил его вниз, врезав той же пяткой по животу лежащего грабителя. Затем ухватил за волосы орущую девчонку и повалил рядом с парнями. Свад улучил момент, отцепился от злоумышленницы и скрылся под телегой. Напоследок выглянул, погрозил кулаком Артему и снова исчез.

На крики сбежались охранники обоза и ездовые, свои и чужие. Они столпились у телег, через головы товарищей пытаясь разглядеть, что там произошло.

— Почему кричали? — спрашивали те, кто стоял в задних рядах.

Гвалт нарастал.

Расталкивая любопытных, через толпу продрались Маркуй и купец. В окружении толпы стоял Артем и воинственно тряс копьем, у его ног лежали и стонали трое.

— Что здесь произошло, Артам? — в тревоге спросил Маркуй.

— А то ты не видишь сам, — перебил его купец. — Воры залезли, вон, видишь, веревки, стягивающие брезент, порезаны. — Он подошел к возу и потряс обрезанными концами.

— Как осмелели разбойники! — осуждающе покачал головой Маркуй.

— Мы не разбойники, — заплакала девчонка. — Он пригласил меня сюда, — показала она пальцем на Артема, — сказал, что даст хлеба, а вместо этого стал раздевать. Я закричала. Мои братья услыхали и прибежали меня спасать. А он драться надумал. Побил их.

— Хлеба, значит, предложил, — усмехнулся Маркуй. — А веревки почему разрезаны?

— Этого мы не знаем, — запричитали парни. — Мы пришли сестру спасать, а он на нас набросился. Может, он и разрезал веревки. Мы люди бедные. Есть хотели.

Они лежали лицом вниз, но все понимали, о ком они говорят.

Купец нахмурился.

— Что скажешь, Артам?

— Хлеба им захотелось, — усмехнулся Артем. — Вы посмотрите в их кошели и увидите там много интересного.

Маркуй быстро нагнулся и зашарил руками по телу одного из парней. Тот стал извиваться, но, по-видимому, начальник охраны каравана был опытный в таких делах. Он прижал молодца коленом и залез ему за пазуху. Вытащил набитый кошель, висевший на шее парня, и сорвал его. Открыл, высыпал на ладонь десяток золотых монет.

Все ахнули, увидев такие деньжищи.

— Бедные, значит! — хмуро проговорил Маркуй. — Вирс, Мирс, посмотрите, что у остальных.

Девушка, до этого момента рыдавшая навзрыд, вскочила. В ее руке сверкнул в свете факелов острый, небольшой кинжал, и она без размаха нанесла удар в живот Мирсу. Тот ничего сделать не успевал. Но Артем внимательно следил за девкой. Он уже понял, что она главная в банде. Он сделал выпад копьем и отбил ее руку вниз. Кинжал выпал. Но девушка не остановилась. Она подпрыгнула и вскочила на воз. Оттуда рыбкой через головы зевак нырнула за плетень и скрылась. Все произошло настолько быстро, что никто сообразить не успел. Только Мирс пребывал в шоке и гладил целый живот.

— Мирс, Вирс, грабителей обыскать, — приказал Маркуй. — Все ценное забрать, а самих связать. Утром отдадим дорожной страже.

— Не надо! — завозились парни. — Мы не виноваты! Это Шайла нас заставила. Она ведьма.

Маркуй поморщился. Слова были сказаны, и теперь эти двое принадлежали инквизиторам. Дурни! Они только отстрочили свою смерть. Их ждут пытки на допросах, последние дни жизни этих несчастных будут страшными, и смерть от повешения покажется им благословением.

Маркуй посмотрел на Артема.

— Опять ты отличился, парень. — Он достал из кошеля золотой барет и протянул Артему. — Держи, — важно сказал он.

Артем взял с благодарным видом монету, а сам подумал: жмот, мог бы отдать треть или даже половину. Это же он, Артем, поймал воров. Но вслух высказывать свои мысли не стал. Возницы и охранники с завистью посмотрели на него. Артем это видел и поспешил убрать монету.

— Мирс, скажи нашим из охраны, как освобожусь, я проставлюсь.

Мирс засиял как начищенный пятак.

— Скажу, парень, обязательно скажу. Маркуй, отпускай парня. Вон возницы пришли, их очередь сторожить ночью. — Старший из братьев погладил бороду и подмигнул Артему. — Пошли, Артам, твоя смена закончилась.

В зале, сдвинув два стола, собрался десяток Маркуя. Артем решил прогулять этот золотой, чтобы не было лютой зависти товарищей. Ему еще несколько дней с ними двигаться по дорогам. Если нападут разбойники, то товарищи и спину прикроют. А по злобе могут специально подставить и потом его добро поделить. Бережного Бог бережет.

Подавальщики тащили на стол пиво, самогон и закуску. Во главе стола сел Маркуй.

— А что, Артам, хозяина не позовешь? — спросил он.

— Как же, обязательно приглашу, — спохватился Артем, застигнутый этим вопросом врасплох. — Кто за ним сходит? — спросил он, радостно улыбаясь, словно не он угощает, а жмот-купец, что поделил золотые между Маркуем и собой. Они-то не спешили проставляться.

Один из охранников вскочил и пошел к другому столу, где сидел хозяин каравана и его приказчик.

«Этот тоже придет», — подумал Артем, глядя, как поднимаются из-за стола двое.

Веселье прошло на ура. Артем прогулял почти весь золотой, но не огорчился. Поздно вечером, когда все уже были навеселе, Маркуй тяжело поднялся из-за стола:

— Ну все, други, давайте заканчивать. Артам, спасибо тебе. А всем остальным нужно встать и идти спать.

Купец и приказчик ушли часа полтора назад. Весело переговариваясь, охранники поднялись из-за стола и гурьбой направились на хоздвор, на сеновал. Артем шел следом. Он единственный из всех был трезв. Когда ему предложили выпить самогона, то он накрыл стакан рукой и твердо заявил:

— Простите, но я не пью. Отец не разрешает.

И заказал себе медовый напиток. Когда остальные охранники стали уговаривать Артема выпить и даже смеяться над его трезвостью, ему на помощь пришел Маркуй. Он хлопнул ладонью по столу.

— Оставьте парня в покое. — И веско добавил: — Отца нужно слушаться.

Артем устроился на самом верху под крышей, на горе сена. Закопался по шею и стал думать. Уснуть сейчас или подождать? Пусть наступит глубокая ночь, все угомонятся, может, тогда и Артаму делать будет нечего. Он не будет искать себе приключений. Подумал и на всякий случай среди балок спрятал сумку. В сумку положил все свои деньги, что нашел в карманах.

Полежал так Артем немногим больше часа. Охранники угомонились и захрапели. К Артему через крышу пробрался Свад. Он недовольно посопел и стал искать сумку.

— Дылда, где сумка? — оглядывая все вокруг Артема и шаря ручками, спросил коротышка.

— Я ее спрятал, дружище. От Артама.

— Покажи куда! — потребовал человечек. — Я должен знать, где наше имущество.

— Вон под той перекладиной, — показал рукой Артем. — В углу.

Коротышка ушел и вскоре вернулся. Подозрительно посмотрел на человека.

— Ты кто? — спросил он.

Артем отпираться не стал:

— Артем я.

— Чего не спишь?

— Уснуть боюсь, Сунь Вач Джин. Не знаю, что вытворит Артам. В последнее время он как с цепи сорвался. Пьет и попадает в разные истории.

Гремлун уселся рядом с человеком. Достал из-за пазухи кусок сыра и стал грызть.

— Ты это… Свад, прости, что я с тобой так невежливо обошелся, — стал извиняться Артем. — Сам понимаешь, ситуация была сложная. Я не хотел…

— Не хотел он, — проворчал коротышка. — Навозом накормил и рад.

— Свад, ну чего ты… Я же извинился.

— Ладно, прощен, — отозвался гремлун. — Ложись, я за тем дебоширом прослежу. Если что, я ему, — он снял с головы шестерню и потряс ею, — наркоз устрою.

Артем улыбнулся и стал укладываться. Наркоз Свада действовал безотказно, а коротышка за день сидения в сумке хорошо высыпался. Землянин лег на спину и закрыл глаза.


Арингил послушал их разговор и тоже улегся на спину. Он так же, как Артем, беспокоился о поведении подопечного Агнессы. Тот не мог отказаться от дармовой выпивки и не пропускал ни одной юбки, что сама шла ему в руки. А кроме того, обладал странным и опасным для них всех талантом влезать в самые разные неприятности. «И что удивительно, — подумал ангел, — Артам ничему не учится. Как вымытая свинья лезла снова в грязь, так и он каждый раз встревал в неприятные ситуации. Его били и грабили».

Он видел, как человек зашевелился, сел и стал отряхивать с себя сено. Затем стал шарить по карманам. Пробурчал:

— Гад, ничего не оставил. Хоть бы на кружку пива оставил, жадюга. Живет за мой счет в моем теле и не платит!

Не найдя денег, недовольный, он улегся снова, полежал, опять сел. Затем стал спускаться по лестнице вниз. Под его тяжестью она скрипела, и казалось, что сейчас развалится. Артам вышел из ворот сеновала. Была глубокая ночь.

«Интересно, куда он пойдет?» — подумал Арингил.

Артам покрутился по двору и направился в трактир. В зале сидело несколько подвыпивших крестьян. Артам присел рядом и завел разговор:

— Как дела, уважаемые?

Крестьяне поглядели на парня, и один, с редкой бородкой на узком худом лице, сказал, как отрезал:

— Шел бы ты отсель, мы не подаем бродягам.

— Я не бродяга, — обиделся Артам, — я ученик магической школы.

— Да ну! — расхохотался второй крестьянин, с широким круглым лицом. — Коли ты маг, то я ландстарх по меньшей мере.

— Подожди ты, Викул, смеяться, — отмахнулся самый маленький из них. — У меня Лешака захромала. — Он подсел поближе к Артаму. — Ты, парень, в самом деле сведущ в магии? Лечить можешь?

— Могу, — смело ответил Артам, — только мне выпить надо перед лечением.

— Выы-пи-ить? — протянул невысокий. — А по морде не хочешь, жулик?! Видели мы таких. Напьются за наш счет, а потом убегают. Поминай как звали.

— Никуда я не убегу, — ответил Артам и съежился. — Для плетения заклятий нужны гибкие пальцы, а они у меня становятся ловкими после выпивки.

— А че, Ферод, — засмеялся тот, кого назвали Викулом. — Налей парню. Посмотрим, какой он лекарь. Ежели не справится, мы за выпивку его одежду заберем.

Ферод оглядел одежду Артама:

— Ну что, одежка справная, годится.

Арингил покачал головой. Ну что ты с ним будешь делать! И стал смотреть продолжение спектакля, конец которого ему был известен заранее.

Перед Артамом поставили стакан самогона.

— Пей, ваше магичество, — рассмеялся Викул.

Артам жадно облизнул губы и присосался к стакану. Несколькими глотками выпил самогон и поставил пустой стакан на стол. Занюхал рукавом и блаженно растянул губы в улыбке.

— Ну что, ученик, пойдем лошадку мою лечить? — поторопил его Ферод.

— Подожди, уважаемый, — ответил Артам и развалился на стуле. — Напиток подействовать должен.

— Смотри, не просиди себе все, — нахмурился Ферод.

— Да он же не курица, яйца не высидит, — рассмеялся Викул, и вместе с ним рассмеялись остальные. — Давай, Ферод, — продолжая смеяться, сказал Викул, — наливай по кругу и лекаря не забудь.

Они выпили еще по стакану. Артам раскраснелся, глазки его повеселели.

— Ну что, уважаемые, — Артам уперся руками в стол, — пойдемте, показывайте вашу лошадку.

Он поднялся, вслед за ним, негромко переговариваясь, поднялись крестьяне. Они вышли на высокое крыльцо, и Артама слегка повело в сторону. Он ухватился за перила и удержался на ногах. Ему было хорошо и даже радостно. Хмурое настроение исчезло без следа, и он готов был перелечить всех кобыл на скотном дворе.

— Вот она, моя Лешака. — Ферод вывел кобылку из стойла и погладил по гриве.

— Щас я ее… выле… ик… чу. — Артам потер руки, задумчиво посмотрел на небо, вспоминая заклинание. — Так, — пробормотал он, — две линии зеленые, одна белая, делаем узел… протягиваем его сюда… или, нет две белые и одна зеленая? А! Пусть будет две белых и две зеленых, — махнул он рукой и стал снова плести плетение.

Прочитал заклинание и отпустил плетение. Лошадка всхрапнула и встала на дыбы. Ферод попытался ее удержать, но она дернула головой и оттолкнула его. Передними копытами врезала круглолицему мужику по лбу и помчалась со двора — перепрыгнула плетень и унеслась в ночь. Мужики несколько мгновений стояли раскрыв рты. У их ног лежал окровавленный товарищ. А маг пялил широко раскрытые глаза вслед лошади.

— Ты что наделал? — Первым опомнился Ферод. — Убивец! Братцы! Он убил Тубса! — взвизгнул, срываясь на крик, Ферод. — Мово брата убил! Бей его, самозванца! — завопил он и бросился на Артама.

Артам смекнул, что сейчас его будут бить, и бить сильно. Прошлый опыт подсказал ему, что надо быстрее спасаться. Он подпрыгнул и, развернувшись в воздухе, помчался вслед за лошадью. Он почти добежал до плетня и собирался уже перепрыгнуть через него, как камень, пущенный чьей-то рукой, ударил ему в спину. Артам оступился и упал. Недолго думая он нырнул к себе в норку и затих. Страх возмездия за неудачное лечение и боль помогли ему преодолеть преграду.


Артем вынырнул из сна. Его вышвырнула боль в спине.

«Что? Что случилось?» — замельтешили мысли. Их прервали чьи-то крики, и он увидел ноги в башмаках и обмотках. А в следующую секунду эти ноги стали его бить. Артем извернулся, закрыл руками лицо и постарался откатиться. Ему это удалось. Он, не целясь, ударил ногой в силуэт, который был ближе к нему.

Услышал приглушенный вскрик и увидел, что человек упал. У него появилось пространство для маневра. Захватив в ладони земли, он кинул ее в набегающих людей, прямо им в лица, и, воспользовавшись тем, что они остановились, вскочил на ноги. Не мешкая, перегнулся через плетень, упал, встал на четвереньки и что было сил ринулся в спасительные кусты. Там рухнул и зажал рот руками, чтобы не закричать от боли. Спина, казалось, была переломана надвое.

Артем связал плетение исцеления и наложил его на себя. Боль отступила, превратилась в тупую и ноющую. Он еще раз наложил заклинание исцеления и, услышав приближающиеся шаги, нырнул в темноту.

ГЛАВА 4

Артем обежал кругом постоялый двор и нигде не мог незаметно пролезть через ограду. На грузовом дворе переговаривались возницы и горел костер. Он не решился лезть к ним, чего доброго, еще примут за вора. Расспросы начнутся — что, зачем. Дальше стена трактира и за ним высокая изгородь. На нее не залезть. Он обежал ее и, пригнувшись, прильнул к щели в створках ворот. У поилки для лошадей над лежащим человеком столпились люди. Горели факелы и слышалась ругань. На ворота постоялого двора никто не обращал внимания. Артем пригнулся, просочился в щель и, таясь, стал осторожно пробираться к сеновалу. Если что, он скажет, что ничего не знает и ничего не видел. Он благополучно добрался до сеновала и по лестнице забрался наверх. Там его встретил Свад.

— Вернулся, убогий, — грозно проговорил коротышка и потянулся к своей шестерне.

— Стой, Свад! — Артем выставил вперед руки. — Это я, Артем. Что тут случилось, пока я спал? За мной гнались какие-то люди, били и хотели убить.

— Какие-то, — проворчал гремлун. — Ты напился и обещал за выпивку вылечить кобылу. А когда начал лечить, то такое накрутил плетение, что ужас. Чтобы избежать неприятностей, я решил тебе помочь…

— Это был не я. Это был Артам, — поправил коротышку Артем. — Сам-то ты где был, когда этот дуралей пошел просить выпивку?

— А я что, сторож ему? — отвел в сторону глаза Сунь Вач Джин. — Я вышел до ветру, а когда вернулся, его уже не было.

— Постой… А как ты ему решил помочь? — Артем посмотрел с прищуром на Свада. — Говори, что ты сделал.

— Да ничего особенного. — Свад опять отвел глаза. — Просто увидел, что он творит благословение, и подумал, что за дурень. Ну зачем лошади благословение, она же не человек? Вот и подправил его маленько.

— Маленько — это как? — не отступал Артем.

— Да что ты ко мне привязался, дылда неблагодарный. Я тебе зубы сделал из алмазов? Сделал. Спас тебя от разбойников в порту? Спас. Чего тебе от меня надо?

— Мне надо понять, что произошло и почему за мной охотилась половина постоялого двора.

— Что ты переживаешь? Не за тобой, а за Артамом.

— Ну спасибо, успокоил. Мы с ним, Свад, одно тело делим. И били меня.

— Ах да. Прости, забыл. — Сунь Вач Джин сделал вид, что запамятовал, и попытался улизнуть.

— Стой. Не увиливай, коротышка, говори, что ты сотворил. — Голос Артема посуровел.

— Ничего не творил. Да пошутил просто. Скучно было, вот я и изменил его плетение и добавил энергии. А лошадь как взбеленится. Как встанет на дыбы. Как ударит копытом одного дурня, что разинул рот. Всего-то. А лошадь ускакала. Но она вылечилась зато, — гордо добавил он.

Артем выглянул в маленькое вырезанное окошко под самой крышей сеновала. Люди разошлись, и факелы светили за забором. Лошадь ищут, подумал он. Болезный лежал, оставленный всеми, один. Артем чертыхнулся шуткам Свада и дурости Артама, вылез в окошко и по крыше спустился во двор. Крадучись подошел к мужику и осмотрел. Тот был без сознания, на его лбу вздулась огромная шишка. Наложив на себя благословение, землянин начал лечить. Вскоре больной очнулся, шишка спала, а синяк стал рассасываться. Наложив напоследок благословение на раненого, Артем поспешил уйти. Он вернулся на сеновал и забрался наверх. Спать уже не хотел, Артам отбил всю охоту. Он лежал и думал, как решить проблему с этим пьяницей. Убить того не получится. Отправить в свинью? Хотелось бы. Но тоже нельзя, они повязаны с ним судьбой. Как ни думай, а выходило, что нужно этого остолопа как-то воспитывать. Но как? Его мысли прервал Свад, он подскочил к нему и стал трясти за руку. Артем посмотрел на коротышку, тот был сильно возбужден и, проглатывая слова, зашептал:

— Артем, там эта девка… — он стал тыкать пальцам на крышу, — поджечь… сеновал… хочет.

— Какая девка? — спохватился Артем.

— Да та, что ограбить обоз хотела и удрала. Быстрее, Артем, а то сгорим.

— Где она?

— У самого окна с факелом притаилась.

Артем поднялся и стал красться к окну. Сено под ногами шуршало и выдавало его, но ему ничего другого не оставалось, как осторожно двигаться к окну. В окне мелькнула голова девушки. Подкравшись поближе, он увидел, что она пыталась с помощью кресала выбить огонь. Между ее ног был зажат факел.

Ему повезло, что девушка была занята тем, что тщетно пыталась высечь огонь из старого, стертого кресала. Искры были слабыми, и трут не хотел загораться. Она дула на челку, что спадала ей на лицо, и так увлеклась своим делом, что не замечала ничего вокруг.

«Вот же неугомонная», — подумал Артем и, быстро протянув руку, ухватил ее за волосы. Девушка вскрикнула, выпустила факел и стала отбиваться. Артем сильнее потянул за косу.

— Попалась, дрянь! — радостно закричал он. — Теперь никуда не убежишь!

Но девушка ловко извернулась и вцепилась зубами в руку Артема. Взвыв от боли, он вынужден был ее отпустить и затряс рукой. Девушка, получив свободу, долго не размышляла. Она покатилась по крыше прямо во двор. Артем понимал, что если ее не поймать, то с ее талантами беды не оберешься, и прыгнул в окно вслед за ней. Он тоже покатился и у края крыши постарался сгруппироваться. Ему повезло, он удачно упал на бок. Девушка уже была на ногах и, не дожидаясь, когда ее поймают, хромая, припустила прочь. Под руку Артему попалась палка. Он что есть силы запустил ее вслед беглянке и — о чудо! — попал по ногам. Девушка запнулась и упала.

Артем не мешкал. Вскочил, догнал поджигательницу, ухватил ее сзади за кофту и дернул на себя. Беглянка резко перевернулась на спину, пнула его ногой в пах, отчего он согнулся, и неожиданно и очень быстро полоснула ножом, метя в горло. Артем выставил руки, защищаясь, и вынужден был упасть, избегая смертельного удара. Быстро откатился подальше и зажал глубокий порез на руке. Девушка нападать на раненого не стала, вскочила и умчалась что есть мочи за ворота. Ее силуэт растворился в темноте.

«Опять удрала, — огорченно покачал головой Артем. — Вот шальная… и везучая».

Во двор вошли мужики, ведя за собой лошадь.

— Вон он, охальник! — радостно закричал один из них, показывая горящим факелом в сторону Артема. — Держи его!

На шум и крики стали собираться люди. Они окружили Артема и крестьян.

— Ну что, лекарь-пекарь, попался? — засучивая рукава, проговорил худой.

— А в чем проблема? — спокойно отозвался Артем. Он продолжал зажимать руку, из которой текла кровь. Рана была глубокой, но при всех он лечиться не хотел.

— В чем проблема? — повторил за ним мужик. — А в том, что ты обещал вылечить мою кобылку, а вместо этого, колдун недоделанный, она убила моего брата.

— Этого, что ли? — Артем кивнул на исцеленного, который пристроился рядышком и молчал.

— Этого! Этого! — в запале закричал мужик.

— Так он вроде живой, — насмешливо ответил Артем. — Или мне кажется?

Стоявшие вокруг люди засмеялись.

Ферод стушевался и растерянно заморгал. Он с жалким видом оглядывался на людей, не зная, как быть.

— А кобылка моя? — наконец вспомнил он о лечении.

— А что кобылка? Вон она, рядом с тобой. И не хромает. — Артем видел, что лошадь шла спокойно, не хромая и даже как-то игриво.

— Точно, Ферод, Лешака твоя уже не хромает, — поддержал Артема другой мужик и, покачав головой, хмыкнул. — Чудно. И брат твой жив, и лошадь не хромает.

Раздвигая толпу широким плечом, в круг вошел Маркуй.

— Что здесь происходит? — спросил он властно. Увидел кровь у Артема и схватился за меч. — Кто так тебя, Артам?

Он сурово оглядел собравшихся, и многие попятились.

— Это, Маркуй, та девчонка, что сбежала. Я спал на сеновале и услышал шум. Выглянул в окно, а она там пыталась зажечь факел и спалить сеновал. Увидела меня и испугалась. Бросилась бежать. Я бросился за ней. Но она вот ножом меня полоснула и скрылась за воротами. А потом эти пристали: убил брата! Убил брата!

— А ты его убивал?

— Да вон он, — показал Артем на мужика кивком головы.

Маркуй хмыкнул:

— Хм, ладно. А факел где?

— У сеновала должен лежать, и кресало там же.

Маркуй огляделся, увидел своего охранника и приказал:

— Лавер, сгоняй, посмотри там у сеновала. Если девчонка точно хотела сжечь его, то сгорело бы все, и обозы тоже. Тут бы ничего не осталось, только пепелище.

— Я мигом, — ответил тот и скрылся. Через минуту прибежал с факелом. — Вот, самодельный. И кресало старое тоже там было.


Арингил удовлетворенно выдохнул — его подопечный удачно прошел перекресток, назначенный Артамом. Теперь их судьбы стали переплетаться, и выбор одного оказывал воздействие на судьбу другого. Только Артам вечно попадал в неприятности, что сулило в будущем много неизвестных исходов. Это раздражало Арингила, выбиваю его из привычного состояния уравновешенности, заставляя чувствовать свое бессилие. На помощь тифлинга он особо не надеялся. Агнесса существовала в мире между мечтами и маникюром. Она мечтала выйти замуж и занималась тем, что постоянно холила и красила свои ногти. При этом показывала их Арингилу с неизменным вопросом: «Тебе нравится?»

От размышлений его отвлек шум. Рядом с ним раздался легкий хлопок, и появилась Агнесса. Она подошла к ангелу, чмокнула его в щеку.

— Привет, дорогой, — сказала она и показала руки. — Смотри, у меня новый цвет ногтей. Тебе нравится?

Арингил обреченно вздохнул и мысленно взмолился: ну за что все это ему?

— Агнесса, ногти замечательные…

— Правда?! Тебе в самом деле нравится? А как ты думаешь, этот цвет не слишком бордовый? Посмотри, он подходит к моим глазам? — И, не дожидаясь ответа, весело продолжила щебетать: — А я еще покрасила ногти на ногах. Сейчас покажу. — Она уселась и стала снимать высокие сапоги. — Ой! — Она уставилась на черные чулки. — Подожди, я сейчас чулки сниму.

Агнесса, смущаясь, стала стягивать кожаные штаны, плотно облегающие ноги и зад. Арингил вытаращился и, покраснев как варенный рак, отвернулся.

Агнесса наблюдала за ним одним глазом. Это баба ее научила показать Арингилу не ногти, нет, это был предлог. Они с ушлой и опытной, повидавшей жизнь тифлинг сходили в магазин белья и выбрали шикарное, как сказала баба Крыстя, белье. Чулки на липучках и трусики. Хотя какие это трусики, так, ниточка сзади и треугольник спереди из тонкого кружева. Увидев их, Агнесса всплеснула руками:

— Я такое не надену.

— Наденешь, моя милая, — твердо сказала баба Крыстя. — Ты же хочешь этого мальчика! — Она лукаво посмотрела на внучку.

— Хочу, — нахмурившись, созналась Агнесса. — Но как я покажусь ему в таком виде? — Она повернулась кругом, разглядывая себя в зеркале.

Баба Крыстя критически посмотрела на внучку.

— Ты права, дорогуша, в таком виде нельзя. Бери бритву и иди в мыльню брить ноги.

Агнесса удивленно посмотрела на свои ноги.

— Зачем?

— Не там смотришь, внучка. Выше посмотри, там такие заросли, что любой ангел в них затеряется. Ищи потом. Короче, все, что лезет из трусов, удаляй, — решительно заявила она. — И потом удалим волосы с рук.

— Тоже брить?

— Нет. Я разогрею воск, — усмехнулась баба Крыстя.

Если бы Агнесса с самого начала знала, что с ней будет делать баба, она осталась бы с Арингилом. Она не только устроила ей пытку выдирания волосков с рук застывшим воском, но и заставила камнем очистить пятки.

— Это что еще за копыта ты отрастила, дорогая? — проговорила она, осматривая обнаженную внучку. — А ну, марш чистить пятки.

— Да кто меня в сапогах увидит? — пыталась слабо сопротивляться Агнесса.

Но баба Крыстя была неумолима:

— Ты сегодня покажешься своему ангелу во всей красе.

— Это как?! — затаив дыхание, в страхе спросила Агнесса. — Голой?

— Зачем голой! Не все мужики клюют на голых баб. Ты будешь раздетой до белья. А уж фантазия твоего паренька, поверь мне, дорисует остальное.

И сейчас Агнесса, сильно смущаясь, претворяла в жизнь план охмурения. Баба так и сказала: «Будем охмурять твоего ангелочка». Но Арингил, как назло, отвернулся. Но у бабы Крысти и на этот случай был рецепт: «Мы накрасим ногти на ногах, и ты их ему покажешь. При этом он будет видеть тебя во всем твоем великолепии».

— А если он смотреть не захочет? — капризно спросила Агнесса.

Баба Крыстя задумалась.

— Вполне возможно, дорогая моя. Кто знает этих ангелов? Но ты тогда применишь оружие номер два. Оно всегда действует безотказно.

— Это что еще такое? Я должна буду его убить?

— Нет, сразить ты должна будешь его своим видом. Но, чтобы он обратил на тебя внимание, нужно будет расплакаться. И в слезах выговорить ему, что он черствый, грубый. Ты так старалась для него… И главное, он должен почувствовать себя виноватым. Они, мужики, очень не любят быть виноватыми. Расплакаться сможешь? Или научить?

— Смогу.

— Вот смотри, — радостно проговорила Агнесса, сидя и протягивая ему свои длинные ноги.

Арингил взглянул и поперхнулся, покраснев еще сильнее.

«Хотя куда уж больше», — подумала тифлинг. А ангел еще сильнее вытаращил глаза. Он смотрел не на ноги, а на ее трусики.

— Посмотри, красиво смотрится, когда хожу? — Она вскочила, прошла, покачивая бедрами, мимо него, приподнимаясь на цыпочки. — Что скажешь?

Агнесса делала вид, что не замечает смущения Арингила. Тот хотел что-то сказать, но лишь захрипел. Схватился руками за горло и, не выдержав, отвернулся.

— Ты совсем на меня не смотришь, — недовольно произнесла с упреком в голосе Агнесса.

Арингил сглотнул, откашлялся, но это не помогло, и он хриплым голосом произнес:

— Агнесса! Ну разве можно так…

— Как так? Не поняла. Ари, ты о чем?

— Ну это… так… это самое в общем…

— Что ты бубнишь? Я просила тебя оценить цвет ногтей на ногах.

— Это самое… хм… короче… нельзя так оголяться, — все тем же хриплым, срывающимся голосом ответил Арингил. Несмотря на то что он отвернулся, видение почти обнаженной тифлинг стояло у него перед глазами.

— Я не оголилась, Арингил, ты что выдумал? — Агнесса была готова расплакаться по-настоящему. Она так старалась ему понравиться! Стоически выдержала эпиляцию, бегала по магазинам, выискивала самое красивое белье — и все это для него, для этого иномирного дурня. Ей это и на фиг не нужно. А он, он…

— Ты ворвался в мою жизнь, перевернул ее. Засадил своего подопечного в тело моего и теперь еще указываешь, что мне можно, а что нет. А ты меня спросил тогда, как я со всем этим жить буду? А? Спросил? — Она разрыдалась. Ей уже не хотелось показывать ему ногти, свое молодое стройное тело, о котором вздыхали втайне многие тифлинги.

Арингил услышал сначала всхлипывание, потом плач девушки. Ее упреки были справедливы, и он почувствовал себя виноватым. Стойкое желание как-то изменить ситуацию, объясниться и примириться нахлынуло на него, захлестнуло и подстегнуло его к действию. Он поднял голову, подошел к Агнессе и обнял за плечи.

— Прости, Агнесса, — голосом полным раскаяния проговорил он. — Я был не прав. Покажи свои ноготки. — Он сильно смущался, обнимая обнаженные плечики тифлинга, и потел.

Агнесса дернула плечом, желая освободиться:

— Не надо делать мне одолжение! Не хочешь смотреть, так и скажи.

Но сказать такое сейчас Арингилу было не под силу. Это было сродни тому, чтобы совершить плохой поступок и оправдать себя. На такое ангел пойти не мог. Он чувствовал огромную вину перед этой девушкой, надо отдать ей должное, неглупой и очень красивой. Да, она подводила глазки, выщипывала брови и красила ногти, но в остальном она была весьма достойной девушкой, и он знал, что на нее можно положиться.

— Почему не хочу? Хочу. — Арингил взял ее ногу и приподнял, чтобы лучше рассмотреть. «Какие стройные и красивые ноги у нее». — Он невольно залюбовался ими.

— Ты что творишь! — почти взвизгнула девушка. Она почувствовала его теплые руки, обхватившие ногу, и ее охватила дрожь, странная, доселе не испытанная, но сладостная. Агнесса влепила ангелу пощечину. — Ты почему меня лапаешь?! — возмущенно выкрикнула она, пытаясь освободиться из объятий Арингила.

Тот не ожидал подобного, отпустил ее и растерянно пробормотал:

— Я не лапал. Я хотел посмотреть ногти.

— Не лапал он! Мог бы попросить, я сама показала бы тебе их. Все вы, мужики, одинаковые. Если что…

— Да я ничего… — стал оправдываться Арингил.

— Если девушка нравится, то надо сразу лапать?

— Да не нравишься… — в запале оправданий поторопился сказать Арингил и прикусил губу.

— Ах так! — Агнесса вскочила, пылая негодованием. — Не нравлюсь, значит!

— Да нет, почему не нравишься…

Агнесса пошла на ангела:

— Так да или нет?

— Да!

— Что да? Не нравлюсь?

— Нет!

— Не нравлюсь?

— Нравишься, да. — Арингил совсем запутался.

— Не врешь?

— Честное слово, не вру. — По тону девушки Арингил понял, что гроза миновала, и вздохнул спокойнее.

— Если я тебе нравлюсь, почему не делаешь мне предложение? Или, — она грозно сверкнула очами, — хочешь просто поиграть со мной и бросить?

— Нет, что ты! И в мыслях не было.

— Так, значит, у тебя со мной все серьезно? — Агнесса, что называется, ковала, пока горячо. Она видела, баба была права. Арингил почувствовал себя виноватым и поплыл. Ей самой нравился этот скромный и ответственный парень. Он всегда знал, что делать, и был собран. «С таким как за каменной стеной, — вспомнила она слова матери. — Держись его».

Арингил не знал, что ответить. Сказать, что у него не было никаких намерений по отношению к ней, значило обострить скандал, а он этого не хотел.

Сказать, что у него серьезные намерения? Он сам не знал, как относится к тифлингу. Они вроде не ангелы и не демоны, а что-то среднее. Девушка испытующе на него смотрела.

— Агнесса, — начал он осторожно, — давай не будем торопить события. Мы вместе будем делать одну работу. Получше узнаем друг друга. По сути, мы обречены быть вместе и сопровождать наших подопечных. Может, ты сама не захочешь со мной остаться.

Агнесса почесала усыхающие рожки. Ангел был прав, торопиться не следует. Но и отдавать его другим прохвосткам она не хотела.

— Ладно, Ари, прощен, — проговорила она и стала одеваться. — Как подопечные?

— Да вроде все нормально.


Артем залечил руку и под утро уснул. Артам больше не вылезал, и он смог несколько часов отдохнуть. Утром была обычная суета, и снова караван двигался по пыльной дороге. На этот раз они остановились на ночлег в небольшом городе Ультран. Городок был без крепостных стен, но окружен широким рвом, заполненным мутной и зеленой водой. На поверхности плавала ряска, воняло болотом, и квакали лягушки. Караван под равнодушными взглядами стражи проехал по опущенному мосту и остановился у первого постоялого двора. Артема уже не ставили сторожить повозки, и он решил прогуляться по городу. Он как губка впитывал новые впечатления и информацию.

От постоялого двора дорога вела, как ему сказали к рынку, и дальше к центру, где разветвлялась на узкие улочки, утопающие в зелени садов. Город был тихий, сонный и какой-то до странности уютный. Дорожки, мощенные камнем, скошенная трава у заборов ласкали своей опрятностью невзыскательный глаз Артема.

Глазея по сторонам и заглядывая в лавки, он дошел до трактира с вывеской, на которой был нарисован толстяк с кружкой в руке. Толстяк был очень похож на бравого солдата Швейка, каким того изобразил иллюстратор книги Ярослава Гашека. Обвислые щеки, нос картошкой… Артем засмотрелся на нелепую вывеску.

— А ну, посторонись, сопляк, — услышал он грубый голос и получил тычок в плечо.

Артем сделал шаг в сторону и увидел двух мужиков с хитрыми, цепкими глазками. Они только притворялись пьяными, пошатываясь и надвигаясь на Артема. Артем отступил еще на пару шагов, увеличивая дистанцию, а мужики продолжали переть на него.

— Ты смотри, Орхип, мальчишка нас не уважает, — с деланым возмущением проговорил сутулый, с жилистыми руками кожемяки мужик.

Актеры они были никудышные, и Артем это хорошо видел. Но почему они прицепились к нему? Он отступал под арку между двумя двухэтажными домами.

— Конечно, вижу, Торс, — отозвался другой. — Он, наверное, думает, что приехал в чужой город и может не уважать его жителей.

— Верно, Орхип, непорядок, — согласно ответил в тон товарищу сутулый. — Проучим его.

Артем уже понял, что разойтись миром им не удастся. Уговаривать их или спрашивать, почему они пристали к нему, только время терять. Он отступал в серую тень между домами и лихорадочно думал, как поступить. Ему стало все ясно в тот момент, когда он увидел, как появилось под аркой удовлетворенное лицо девчушки, что ранила его ножом. Она скорчила зверскую рожу, жестом показала, что перережет ему горло, и скрылась. Дальше Артем ждать не стал. Он шагнул навстречу мужикам. Артем хотел только подраться, но он сам не помнил, как в его руке появился костяной нож. Нож кровожадно запел свою торжественную песню, и рука землянина совершила два коротких взмаха. Мужики еще стояли, не поняв, что уже умирают, а Артем прошмыгнул мимо них и выскочил на дорогу.

Он нос к носу столкнулся с девушкой, толкнул ее руками в грудь, и та, не ожидавшая такого поворота событий, рухнула на землю. Артем не мешкая схватил ее за ногу и, не обращая внимания на задранный подол, потащил ее в подворотню под аркой. Девушка пыталась лягаться, но сильный удар ногой по ребрам вышиб из нее дух и желание сопротивляться. Уложив ее рядом с убитыми, Артем прижал ее грудь коленом и обшарил бандитку. Вытащил из левого рукава ее старой шерстяной кофты острый кинжал и сорвал с груди увесистый кошель. Девушка не сопротивлялась и только с ненавистью глядела на парня.

— И что теперь, урод, ты убьешь меня так же, как и их? — Она плюнула ему в лицо. — Я не боюсь умереть, сволочь.

Артем вытер лицо рукавом и ухмыльнулся.

— Зачем мне тебя убивать? И этих парней я не убивал. — Он рассмеялся, увидев сильно вытянувшееся от удивления лицо худышки. — Это ты их убила и ограбила. А я проходил мимо и все видел. Потом задержал тебя на месте преступления. — Он подкинул и поймал кошель, который сорвал с ее шеи. — А вот и деньги, которые ты у них забрать успела.

От такого поворота девушка ненадолго онемела.

— Ты не посмеешь, — прошептала она, но, увидев взгляд Артема, поняла: этот сможет.

Он все свалит на нее. Вырваться не получится, этот толстяк оказался очень ловким и сильным. Как же он изменился за последнее время. У нее задрожали губы, и она, не сдержавшись, расплакалась.

— Ты… ты не знаешь… — зарыдала она. — Ты не знаешь, как я жила. Меня продала родная мать в бродячий притон, и с детства я должна была услаждать разных грязных тварей. Я ополчилась на весь свет и решила мстить всем мужикам. Поэтому я прицепилась к тебе. Ты отказал мне, и меня это задело… Отпусти меня! — Она с жаром ухватила его руку. — Отпусти, миленький! Забирай деньги и отпусти! Я уеду отсюда и никому не скажу про убийство. Я же вижу, ты такой же одинокий, как и я. А хочешь, давай уедем вместе. Я буду тебе верной подругой. Я… многое умею… Вот увидишь, ты не пожалеешь…

Артем задумался. Он не собирался сдавать ее страже. Он просто пугал ее. И, видимо, напугал сильно. Ишь как ее проняло. Да и как могло быть иначе. Караванщики опознают в ней поджигательницу и ведьму, и тогда девчушку передадут инквизиции. Он не жалел ее, но и на сожжение отдавать не хотел.

— Обещаешь, что не будешь преследовать меня?

— Обещаю, миленький! — зашептала девушка. — Обещаю!

В ее глазах Артем увидел надежду. Он убрал колено с ее груди и встал. После чего быстро покинул темную подворотню.


— О Хранитель! — воскликнула Агнесса и застонала, упав на спину. — Ну каким нужно быть идиотом, чтобы отпустить эту мразь! Он бы сразу решил две проблемы: снял с себя подозрение в убийстве и сдал властям ведьму.

Арингил молчал, он не знал, что делать и правильно ли поступил Артем. Землянин опять стоял на распутье двух дорог, и эти дороги терялись в тумане неизвестных исходов.

— Ох, Артем, Артем… — тихо пробормотал он.


Артем вернулся на постоялый двор, исследовать город он уже не хотел. Молча поел, купил пирогов, отварной баранины и отправился на сеновал. На сеновале у самой крыши он позвал Свада.

— Сунь Вач Джин, — шепотом произнес он, — вылезай.

Тот, сонно щуря глазки, выглянул из сумки, увидел еду и оживился.

— А вот это ты молодец, Артем, что позаботился о своем наставнике, — в предвкушении потирая руки, произнес он и стал вылезать из сумки.

Погруженный в свои мысли Артем не обратил внимания на треп Свада о наставнике. Предстояла еще одна беспокойная ночь. И что она ему приготовила? Этого он сказать себе не мог. Но и спать в ожидании того, что неугомонный сожитель что-то вытворит, он не хотел. Подождав, когда Свад слопает принесенную еду и оближет пальцы, он со вздохом сказал:

— Вяжи меня, Свад.

— Что, опять? — нахмурившись, спросил коротышка.

— Да, Свад, я не переживу еще одной бурной ночи Артама. Я его или себя убью.

— Эй, дылда, ты полегче там. Не надо бросаться такими словами, — озабоченно проговорил Свад. — Давай веревку. А-а! — махнул он рукой. — Я сам знаю, где она лежит. — Он по пояс залез в сумку, полазил там, вытаскивая разную мелочовку, и наконец нашел то, что искал.

— Лежи смирно! — приказал он Артему и стал сноровисто опутывать землянина.

Артем подергался и, почувствовав, что не сможет развязаться, спокойно закрыл глаза. Сон пришел сразу.

Свад уселся рядом и стал соломинкой ковыряться в зубах. Но вскоре это занятие ему наскучило, и он отправился на кухню трактира. Свад знал, как получить свою законную порцию. Все эти людишки, по его мнению, были глупы и суеверны. Они принимали Свада за домового, чем он и пользовался. Люди оставляли ему миску с едой. Под печью. Если еда не нравилась, то Свад ногой переворачивал миску, и тогда обслуга трактира — обычно это были поварихи — клали ему мясо, колбасы и пироги. Все это Свад забирал и уплетал с огромным удовольствием. Он не скучал по дому и уже стал привязываться к дылде, как он называл Артема, такому же иномирянину, вызванному из другой вселенной. Свад считал, что общая беда их сблизила. Единственное, чего он не мог понять, как этот иномирянин меняется. То нормальный парень, то становится полным дурнем и зовет себя Артамом.

«Странная у них вселенная», — подумал Свад, вылезая в окно сеновала.

ГЛАВА 5

Артам проснулся как-то неожиданно резко. Он почувствовал толчок и открыл глаза. «Опять сено», — недовольно подумал он. Острый конец соломинки неприятно уколол его в щеку. Артам попытался убрать соломинку из-под щеки, но не смог. Его руки и ноги были связаны. Он покрутился и, не в силах развязаться, запаниковал. Только он хотел открыть рот и позвать на помощь, как появился карлик с железкой в руках. Он сурово поглядел на связанного, и Артам притих.

— Попробуй только крикнуть, пьянь беспросветная, — злобно прошипел карлик и пригрозил круглой железякой. — Я вот тебя…

Правда, он не уточнил, что Артаму сделает, но и этого было достаточно трусливому ученику магической школы. Он зажмурился и даже постарался почти не дышать.

— Вот так-то лучше, — пробурчал коротышка. — А то и поесть из-за тебя, дармоеда, некогда.

Раздалось шуршание, и наступила тишина. Артам продолжал лежать связанным, не предпринимая попыток освободиться или позвать на помощь. Он дрожал под впечатлением проклятия из сумки. Это был тот же самый коротышка, которого он увидел в первый раз, когда проснулся связанным. Лучше его не злить, решил Артам и попытался уснуть. Но сон не шел. Устав бояться, Артам немного осмелел. Он давно уже не общался с тем, кто в него подселился, и решил осторожно того позвать:

— Артем… друг… ты спишь?

Артем не отвечал.

— Ну, Артем, ответь. Ответь, пожалуйста, — заканючил Артам.

— Чего ты прицепился? — недовольно отозвался Артем, после неизвестно какой по счету попытки с ним связаться. Артем просто устал слушать его нудный призыв.

— Спасибо, Артем, что ответил, — уже веселее произнес Артам. — Ты не скажешь, почему я связан?

— Скажу. Тебя связал великий мастер проклятий Сунь Вач Джин.

— Это кто такой? — со страхом спросил Артам.

— Ты что, не видел коротышку?

— Видел, Артем. В прошлый раз он вылез из моей сумки. Что ему надо?

Артем задумался. Может, из этой ситуации выйдет что-то дельное?

— Артем, ты где? — напомнил о себе Артам. — Что нужно этому мастеру проклятий?

— Он хочет получить твою душу, Артам.

— Душу? А зачем ему моя душа?

— У него есть свинья, и она при смерти, — недолго думая ляпнул Артем. — Вот он и хочет получить твою душу и засунуть в свинью.

— Я не понял, а зачем ему свинья?

— Свинья-то? — переспросил Артем. — Так он ее откармливает и хочет потом съесть.

— Он что, еще ее не откормил? — замогильным голосом спросил Артам. Артему передалась его дрожь. Парень основательно струхнул. — А почему он хочет мою душу, а не твою?

— А ты не понял? — усмехнулся Артем.

— Если честно, то нет.

— Тогда я тебе объясню, дорогой мой Артам. — Артем развеселился.


К их разговору стала прислушиваться Агнесса.

— Ари, ты слышал, что наплел твой подопечный?

Она повернулась к парню, лежащему недалеко от нее на травке и закрывшему глаза. Он, казалось, был безучастен ко всему.

«Надо же, травку себе сделал, — с раздражением подумала она. — А про меня забыл. Чурбан».

— Слышал, — неохотно ответил ангел. — И что такого? Попугает, и все.

— И все? Да ты знаешь, какой он ранимый, этот Артам? Какой мнительный? Он теперь, может, свиней бояться будет. А ты говоришь, просто попугает.

— Он когда-то должен обрести мужественность, — ответил Арингил и посмотрел на возмущенную Агнессу. — Хватит ему вечно всего пугаться.

Агнесса обожгла его злым взглядом и отвернулась.

«И что я в нем нашла?» — подумала она.


— Он же маленький! — захныкал Артам. — И свинья у него маленькая, должно быть, я в нее не влезу… — Он пару раз всхлипнул и спросил: — Я не понял, почему ему нужна моя душа?

— Все просто, Артам. Ты ведешь себя как свинья, нажираешься как свинья и валяешься в грязи как свинья, кроме того, ты жрешь все подряд. А так делают только свиньи. И потом он тебя знает давно.

— Как давно? Откуда?

— Когда ты был маленький и воровал варенье из буфета, он проклял твои воровские руки. — Артем просто это ляпнул и только потом подумал: «А что? Ну не мог такой пухлый мальчик не воровать варенье». И попал в точку.

— Я сделал это всего пару раз! — взвизгнул Артам. — И когда отец отходил меня ремнем, перестал воровать. За что руки проклинать-то?

— Это ты у него спроси, — делано равнодушно ответил Артем.

Артам не отвечал, и Артем уже стал засыпать, когда Артам острожно задал вопрос:

— А если я не буду вести себя как свинья? То он не будет воровать мою душу?

— Наверное, нет, — зевнул Артем. — Он забирает только грязные души, те, что можно поместить в свинью. А теперь не мешай мне, я спать буду.

Артам остался один и принялся обдумывать полученную информацию. Надо же, его хотят поместить в свинью и сожрать. Какой ужас! Хорошо, что есть выход и этот маленький монстр до него не доберется. Но все-таки надо как-то проверить слова Артема. Вдруг он что-то напутал или соврал. А он, Артам, бросит пить и будет влачить жалкое трезвое существование. Только как узнать правду? Не спросишь же этого маленького демона про свинью. Этот тоже может соврать, чтобы не пугать и напасть неожиданно. Но вот если спросить, он ли проклял его руки, вполне возможно, что коротышка скажет правду, чего ему скрывать. И если слова Артема о проклятии подтвердятся, то, следовательно, верны слова и о свинье.

Сделав такое умозаключение, Артам решил набраться терпения и подождать мастера проклятий. Как того звали, Артам забыл. Сунь в окно? В окно сунь? Сунь пей джин? Сунь и высунь? «Вот же напасть, запамятовал», — недовольный собой, подумал Артам.

Он пролежал больше часа, когда услышал шорох за своей спиной. «Ага, обрадовался он, — пришел этот Высунь». Но вместо голоса карлика он услышал девичий голос:

— Парень, ты спишь?

— Нет, — ответил Артам.

— Тогда хорошо, — довольно произнесла девушка. — Я поговорить пришла. Ты не сердишься на меня?

— Не сержусь, — ответил Артам, не понимая, о чем идет речь. Шорох раздался ближе, и он почувствовал горячее дыхание на свое щеке.

— Повернись ко мне, — шепотом произнесла девушка.

— Не могу. Я связан.

Наступила долгая тишина.

— Связан? Ты шутишь? — наконец спросила сбитая с толку незнакомка.

— Нет, не шучу, сама посмотри.

Артам почувствовал несмелое прикосновение, потом резкий рывок, и он оказался на спине. Над ним склонилась девичья головка.

— И кто же тебя связал, красавчик? — тихо рассмеялась девушка. — Вот уж не гадала о такой удаче. Раньше я хотела втереться к тебе в доверие и потом прирезать, как свинью. А теперь вижу, что можно будет поиграть с тобой.

Она бесстыдно засунула руку ему в штаны и нащупала его мужское достоинство.

— А ты, толстяк, ничего, — тихо и довольно рассмеялась она. — Отзываешься. — И крепко сжала пальцы.

Артам застонал от боли. Он узнал свою ночную гостью, что задирала подол и требовала с него деньги за то, чтобы посмотреть.

— Чего тебе от меня надо? — корчась от боли, простонал Артам.

Хватка ослабла, а девушка хрипло засмеялась.

— Я тебе уже сказала, красавчик, я хочу прирезать тебя, как свинью. Но сначала я с тобой поиграю.

Артам почувствовал легкие поглаживания в паху.

— Ты знаешь, красавчик, я заразна и хочу тебя этим тоже наградить. Я даже, может быть, убивать тебя не стану. А зачем? — продолжая гладить Артама, шептала она. — Сначала ты ничего не почувствуешь, а через тридцать — сорок дней начнешь гнить изнутри. У тебя провалится нос, затем сгниет твой срамной уд. Мне недолго осталось. И ты пойдешь за мной следом, красавчик, — девушка лизнула его щеку, — но чуть позже.

Артам попытался разорвать веревки, но не смог.

Девушка стал развязывать завязки на штанах Артама. Тот пригрозил:

— Я сейчас закричу.

— Кричи, красавчик, — засмеялась насильница, и, как только Артам открыл рот, чтобы закричать, она вставила ему в рот нож.

Крик сразу затух, а девушка сунула ему в рот большой кусок материи. Артам брезгливо увидел, что это подол ее грязной юбки. Из его глаз потекли слезы, а девушка вытащила его малыша и приподнялась, чтобы усесться верхом.

— Мгму-у!.. — отчаянно замычал Артам, а девушка неожиданно закатила глаза и стала заваливаться на бок.

— Тебя, кобель, и на полчаса оставить нельзя, — проворчал недовольный коротышка, надевая на голову свою железяку. — И как ты этих потаскух находишь, ума не приложу.

Впервые Артам был рад видеть мастера проклятий. Он стал языком выталкивать кляп и с трудом справился.

— Спасибо, мастер, — откашлявшись, поблагодарил он Свада.

— Не за что, болезный, — рассмеялся Свад. — Лучше расскажи, как ты ее нашел?

— Она сама пришла и хотела меня зарезать, как свинью, — стал оправдываться Артам. — Потом передумала и решила наградить болезнью продажных девок. Я тут ни при чем. — Артам замолчал. Но, вспомнив, что Артем говорил ему про свинью, спросил напрямик: — Сунь в окно… Нет, Высунь, — поправился Артам.

Свад удивленно посмотрел на человека.

— Ты, случаем, уже не заразился, дылда?

— Вроде нет.

— Тогда чего просишь то высунь, то сунь? Ты толком объясни, чего хочешь.

Собравшись с духом, Артам выпалил:

— Зачем вы прокляли мои руки?

— Это давно было. — Свад отвернулся. — Не помню уже.

Артам побледнел. Все верно сообщил ему напарник. Не соврал. А мастер не хочет его прежде времени пугать.

— Мастер, я вот что думаю… — издалека начал Артам. — Вы знаете, какая у меня неприятная душа? О-о! От нее даже все мое тело воняет. Вы чувствуете, как оно воняет? Это воняет мое мясо. А оно протухло от моей души.

Свад посмотрел на Артама:

— Ты это к чему сейчас мне рассказываешь?

— Ну… хочу, чтобы вы знали, мастер, что я не моюсь, я сквернословлю, у меня тело все в волосах. И все это от моей вонючей души.

— Да-а? — произнес Свад и замолчал, разглядывая Артама.

— Да! Да! — быстро заговорил Артам. — Я хочу вам сказать, что моя душа вам не подходит. Мясо будет невкусное, сильно вонючее. Лучше присмотритесь к душе Артема. Вот это душа! Всем душам душа. Вы такой нигде не найдете, и мясо от такой души будет нежное, вкусное. Ну как? — Он подмигнул Сунь Вач Джину.

— Ты точно с этой девкой нетр… короче, не спал? — спросил озадаченный коротышка. — Больно мудрено говоришь. Зачем мне душа Артема? И при чем тут мясо?

— Ну вы же свинину едите? — спросил Артам.

— Ну ем иногда. Если свинка выросла немного, кормили ее хорошо и не болела она, то, конечно, ем.

— Ну вот. А душа Артема как подойдет вам, мастер, не то что моя.

Сваду надоело слушать бред Артама. Он хорошо поел и хотел поспать. Он слазил вниз, притащил вожжи и стал связывать деваху, которую огрел своей шестерней. У Артама глаза полезли на лоб от такого проворства. «Так вот кто меня так связал! — еще раз удостоверился он в словах Артема. — И надо же, притворяется, что ничего не понимает».

У Артама заныли зубы. Ему так стало себя жалко, что он расплакался.

— Не реви, — сурово проговорил Свад. — Утром Артем придет в себя и сдаст эту преступницу властям. А ты поспи, болезный, поспи.


Артем проснулся от того, что лучик света освещал его лицо. Он открыл глаза и хотел с удовольствием потянуться, но не смог. Какое-то время он лежал, недоуменно разглядывая путы на себе, и наконец вспомнил, что вчера было. Он сам просил Свада его связать. Ну раз он связан, значит, ночь прошла спокойно. Он повернул голову, ища коротышку, и уперся взглядом в связанную и спящую деваху, которую он вчера отпустил.

«Что она тут делает? — недоуменно подумал он. — И почему связана?»

— Свад! — негромко позвал он малыша. — Свад, ты где?

— Где-где… — услышал он недовольный голос коротышки. — В Тартанде.

— В Тартанде? — переспросил Артем и рассмеялся. У него дома тоже была похожая поговорка: «Где-где? В Караганде». — Это где? — смеясь, спросил он.

Гремлун пробурчал:

— В заду, значит. Что-то я вчера несвежее съел. Или от этой заразы заразился. — Он бесцеремонно перешагнул через лежащую девушку. — Тебя развязывать? Ты теперь кто?

— Теперь Артем. А что здесь делает эта замарашка? И кто ее связал?

— Связал я. После того как она хотела сначала тебя наградить болезнью, а потом зарезать, как свинью, — ответил Свад, развязывая Артема.

— Она что, спит? — спросил Артем, потирая затекшие руки.

— Нет, уже не спит, притворяется. Что будешь с ней делать? — Свад почесал шею. — Властям сдашь?

Артем задумчиво поглядел на девушку. Та открыла глаза, и в них стояли слезы. Она не просила, не молила отпустить ее, просто смотрела на связанные руки и молчала.

Артем опустился рядом с ней на корточки:

— И чего тебе неймется? Я же тебя отпустил.

Девушка продолжала молчать. Артем вздохнул и, достав нож, разрезал вожжи.

— Иди, — произнес он и стал спускаться по лестнице.

Свад смотрел на человека и качал головой, потом обернулся к разбойнице.

— Значит, так. Еще раз увижу тебя, пасть порву и моргалы выколю. Поняла? — И, не дождавшись ответа, полез вниз. — Зря ты ее отпустил, — сказал он, встав рядом с Артемом, но тот промолчал.

Увидев удивленный взгляд крестьянина, что проснулся и таращился на него, Свад протянул руку.

— Пять медяков давай, — приказал он удивленному крестьянину.

Тот воззрился на протянутую руку.

— Хочешь, чтобы твоя кобыла околела? — спросил Свад.

Мужик в испуге замотал головой и судорожно полез в кошель, висящий на поясе.

— Вот, — протянул он серебрушку коротышке.

Тот взял, посмотрел, достал свой кошель, деловито отсчитал пять медяков и вернул их как громом пораженному крестьянину, сопроводив возврат сдачи словами:

— Мне лишнего не надо.

Юркнул за приоткрытые ворота и исчез.

— Э-э-э-то… хто? — спросил крестьянин у Артема.

Артем поморщился от наглости гремлуна и ответил:

— Лошадиный домовой. Он мне так представился.

— Домовой! Обереги меня Хранитель! — Крестьянин осенил себя священной змейкой.

Караван собирался как обычно долго, с раскачкой, с ленцой и вышел далеко заполдень. Когда первая повозка поравнялась со стражей у моста, трое стражников перегородили дорогу. Дородный сержант в начищенном до блеска нагруднике поднял руку и зычно крикнул:

— Сто-ой! Кто тут начальник охраны?

Маркуй степенно вышел вперед. Поправил меч на боку и, подкрутив усы, сдержанно спросил:

— В чем дело, господин сержант? Я начальник охраны Маркуй Орвен.

Сержант, исполненный осознания собственной значимости, выпятил живот.

— У меня приказ задержать одного из ваших охранников, — важно ответил он. — За применение запрещенного колдовства.

— Колдовства? — Маркуй был несказанно удивлен. — И кого вы хотите задержать?

Сержант замялся.

— У нас есть… словесное описание колдуна. — Он достал свернутый лист и принялся по слогам читать: — «Молодой парень не старше двадцати весен, в серых штанах и зеленой жилетке. Рука сильно поранена. С повязкой». Вот. — Он свернул лист. — Постройте ваших людей, Маркуй Орвен, мы будем искать среди них колдуна.

Маркуй, понимая, что спорить бесполезно, крикнул:

— Охрана! Ко мне!

Подошел весь десяток. Среди молодых и не очень молодых парней один Артем был в серых штанах и зеленой жилетке. Сержант довольно растянул широкий рот в улыбке.

— Вот он, колдун, — ткнул он толстым пальцем в Артема.

Артем спокойно выдержал его взгляд и спросил:

— Господин сержант, по каким признакам вы определили меня как колдуна?

Сержант вновь достал лист, развернул его, поплевав на пальцы, и зачитал:

— «Молодой парень не старше двадцати весен, в серых штанах и зеленой жилетке. Рука поранена». Так что все сходится.

— Не сходится, — возразил Артем.

— Как не сходится?! — возмутился сержант. — Вот серые штаны, и вот зеленая жилетка.

— У меня руки не поранены, господин сержант.

— Покажь! — потребовал сержант. Он осмотрел руки Артема, заставил снять рубаху и осмотрел их по самые плечи.

— Да-а, не сходится, — недовольно пробубнил он. — Но это ничего не значит. Серые штаны есть? Есть. Зеленая жилетка есть? Есть. Этого достаточно.

— Недостаточно, господин сержант, — невозмутимо ответил Артем. — Во-первых, вон у возницы, видите, — показал он рукой на возницу первой повозки, — есть серые штаны. А у хозяина каравана есть зеленая жилетка. Он вчера ехал в ней, а сегодня снял. Во-вторых, я думаю, что вам дала такую наводку одна молодая ведьма, которую ищут в соседнем владении за колдовство и попытку поджога постоялого двора. Так что вы можете быть с ней в сговоре. — Артем говорил уверенно, и чем больше он говорил, тем шире становились глаза сержанта.

— В каком сговоре?! — возмутился он.

Но Артема было уже не остановить. Он всегда знал, что нападение — лучшая зашита, и поэтому продолжал давить.

— А в этом разберется святая инквизиция. — Артем обвел рукой собравшихся. — Вот они все свидетели того, как эту девку обвинили в колдовстве ее сообщники. Я правду говорю? — обратился он к притихшим охранникам и возницам.

— Правду. Все правда. Так и было, — раздались разрозненные голоса, и по толпе прошел гул.

Артем меж тем достал из сумки молитвенник. Поднял его над головой.

— Вот этот молитвенник мне дали в монастыре Братьев Отшельников преподобного Брока. — Он оглядел лица в толпе и добавил: — Когда я был у них послушником. Вы знаете, для чего созданы монастыри? — повысив голос, спросил он собравшихся.

Ответом ему было молчание. Все как загипнотизированные смотрели на книжонку, поднятую Артемом высоко над головой.

— Не знаете! А я вам скажу. Вот вы, господин сержант, — Артем ткнул в него сборником молитв, — молитесь три раза в день?

Сержант поморгал и, осенив себя священной змейкой, пробормотал:

— Э-э-э… молюсь.

— А за что молитесь? — подражая инквизиторам, вкрадчиво спросил Артем. — Может быть, как обобрать приезжих и взять нечестивую мзду?

— Я… я… И в мыслях этого не было! — Сержант вытер вспотевший лоб.

— Может, и не было, — согласился Артем. И огорошил успокоившегося было стражника: — А может, и вовсе не молитесь. А имеете дома запрещенный алтарь. — И, не давая сержанту оправдаться, громко воззвал: — Помолимся, братия, нашему Хранителю! Как велит наша вера и святая церковь. — Артем открыл молитвослов и затянул заунывную первую попавшуюся утреннюю молитву.

Остальные повторяли за ним.

После молитвы Артем осенил себя священной змейкой и как бы невзначай спросил сержанта:

— Так вы, господин сержант, считаете, что в монастыре Братьев Отшельников привечают колдунов?

Толстый сержант вздрогнул и покрылся испариной.

— И в мыслях не было! — Он снова вытер ладонью лоб.

— Ну тогда приведите к нам эту ведьму, мы посмотрим, та ли это особа, что обвинялась в колдовстве. В синей рваной кофте. В черной грязной юбке. Худая и больная болезнью продажных девок.

— Больная! — охнул сержант и побагровел. — Лупас, — он толкнул в плечо такого же, как он, толстого стражника, — тащи сюда эту тварь!

Стражник сорвался с места и потрусил в караулку. Выглянул оттуда и крикнул:

— Нету ее! Видать, сбежала!

— Так где ваш свидетель, сержант, и в чем она кого-то обвиняет? — хмуро спросил Артем. — В каком запретном колдовстве она обвиняет парня в серых штанах?

— Э-э-э… Не могу знать. Видать, навет колдовской. — Сержант отступил в сторону, давая проехать каравану.

Ему уже было не до Артема. Все его мысли крутились вокруг беглянки, что больна болезнью продажных девок. Все это Артем прочитал по лицу толстяка, как по открытой книге. Сержант, больше не обращая внимания на обоз, тяжелой походкой направился в караулку. Артем пошел следом.

— Сержант, вам нужна помощь? — негромко спросил он. — Могу помочь, если заболели.

Сержант затравленно огляделся и тихо ответил:

— Помоги, родной, век помнить буду. Дома жена, детишки. Вот позор-то…

— Выпроводите всех из караулки.

— Щас сделаю! — Сержант подошел к караульному помещению и гаркнул: — А ну, лодыри, вышли вон! Нам с господином… — Он посмотрел на Артема, тот правильно понял его взгляд и прошептал:

— Артамом.

— С Артамом поговорить требуется.

Артем огляделся. В углу караулки стоял неширокий топчан.

— Ложитесь, сержант, и закройте глаза. Я буду молиться, а вы верьте, что исцелитесь. Если глаза откроете, таинство будет нарушено, и Хранитель вас не благословит.

— Все сделаю, господин послушник, — заторопился сержант, умащиваясь на топчане.

Артем быстро сплел заклинание благословения и наложил на себя, а потом на сержанта. Следом сплел заклинание исцеления и наложил на больного. Подумал и повторил исцеление еще раз. Затем достал молитвослов и стал искать нужную молитву. Наконец нашел и стал читать:

— Ниспошли нам благодать исцеления…


— Какой необычный молодой человек! Какие способности! — услышал Арингил женский голос. Обернулся и увидел бабку Агнессы. — Он далеко пойдет в этом мире. Видишь, как сплел и магию, и молитву. Теперь этот дурень всем будет рассказывать, что проезжий послушник исцелил его молитвой к Хранителю. Вот так легенды и рождаются. — Она улыбнулась ангелу. — Привет, Арингил. Хорошо выглядишь. У Агнессы отменный вкус.

— Это вы к чему? — осторожно спросил Арингил. Он не ожидал от появления старой распутницы ничего хорошего.

— Так я одежду тебе принесла, что Агнессочка выбрала. — Женщина передала ему сверток.

— Одежду? — Арингил недоуменно уставился на сверток в руках. — Зачем? У меня есть одежда.

— Это не одежда, Арингил, — снисходительно произнесла бабка Агнессы. — Это саван для покойников. Так будешь ходить у себя на Земле. А здесь, будь добр, придерживайся наших правил.

Арингил вздохнул. Спорить он не хотел. Он и сам понимал, что сильно выделяется на фоне остальных.

— Спасибо. Я потом… переоденусь.

— Ну зачем же ждать, — томно произнесла гостья, — я тоже хочу посмотреть, что тебе купила внучка.

Агнесса зашипела, как кошка при виде собаки:

— Баба, ты прекращай. Принесла — и иди себе по делам.

— Так у меня нет никаких дел, дорогая, — развела руками и притворно вздохнула старая проказница. — Я хотела с вами побыть, может, помощь какая потребуется.

— Мы сами справимся, — отрезала Агнесса и угрожающе прищурилась. — Правда, Ари? — Она с тем же прищуром посмотрела на ангела.

Тот поежился под ее взглядом и поспешно произнес:

— Конечно, справимся.

— Ой ли! — усмехнулась баба Крыстя. — Я так думаю, что внуков мне долго еще ждать придется. — Она окинула насмешливым взглядом парочку, оцепеневшую от ее слов, покрасневшую и растерянно хлопающую глазами. — Ну раз моя помощь не нужна, то я ухожу. — Она шагнула в сторону и растворилась в воздухе.

Арингил, не зная, что делать, вертел в руках пакет.

— Переодевайся, — поторопила его Агнесса.

— Может, как-то потом?.. — несмело предложил Арингил.

— Нет! Сейчас! — Это прозвучало как приказ.

— Ну тогда, может, ты отвернешься?

— А чего мне отворачиваться? — изумилась Агнесса. — Ты обещал на мне жениться, так что можешь не стесняться.

— Ну не сразу же…

— Что, уже передумал? — Тифлинг грозно сверкнула глазами. — Поматросил и бросил!

— Нет, конечно… — Арингил попытался вспомнить, когда же он успел дать обещание, а потом махнул рукой. Чему быть, того не миновать. И стянул свою белую мантию, которую здесь называли саваном. Оставшись в одной набедренной повязке, он, краснея под внимательным взглядом тифлинга, стал разворачивать сверток. Там оказались трусы, майка, рубашка бежевого цвета и брюки, что на Земле звались вельветовыми джинсами. Еще коричневые мягкие туфли. Арингил внимательно пощупал трусы, не зная, как надеть их под взглядом Агнессы, и та поняла его затруднения — отвернулась и стала наблюдать за подопечным.

Артем ехал рядом с косматым возницей и что-то тихо напевал. Взгляд Агнессы случайно зацепился за качнувшиеся ветки кустов, рядом с которыми проезжала их телега. Там пряталась замарашка. В ее руках был кроткий лук охотника.

— Вот же неугомонная стерва, — осуждающе покачала головой Агнесса. Но как только та очень умело натянула лук и прицелилась в их подопечного, она вскочила и закричала: — Арингил, Артема сейчас убьют!

Ангел в это время надевал трусы. Он запутался в них, запрыгал на одной ноге и, посмотрев туда, куда пальцем показывала Агнесса, остолбенел.

— Не стой столбом! Спасай парня! — взвизгнула тифлинг и молнией спустилась Артему на плечо. Не зная, как его предупредить об опасности, укусила Артема за ухо.

ГЛАВА 6

Артема убаюкивало монотонное покачивание повозки, и он, чтобы не уснуть, напевал надоевшую ему песню из армейской жизни «Не плачь, девчонка». Светило солнышко, птички выводили свои трели, стрекотали кузнечики… и тут его больно укусили за ухо. От неожиданности он резко откинулся назад и ухватился за ухо. В то же мгновение буквально в сантиметре от его носа просвистела стрела и вонзилась вознице в шею. Сонливость мгновенно слетела с Артема. Он упал с телеги и покатился в ближайшие кусты. Перекатился и, используя силу инерции, вскочил на ноги. Ему в лицо смотрела стрела, наложенная на лук. Он присел и откатился в строну, а стрела полетела в то место, где он был только что. Лучник немного сплоховал. Артем не хотел давать ему передышки и возможности спокойно прицелиться. Он подхватил тяжелую корягу и со всей силы швырнул в кусты. Сам отпрыгнул в сторону и спрятался за дерево.

Он слышал, как с возов, перекрикиваясь, соскакивали возницы и охранники. Зычный голос Маркуя перекрывал шум:

— В лес не суйтесь, оглоеды! Щиты в гору! Встали попарно, как при расчете. Куда прешь, голова твоя дурная? К паре своей бегом, а не ко мне. Забыл, кто твой напарник? Лишу недельного жалованья, обормот! Стой рядом, прикрывай меня щитом! Потерял щит? Лезь под воз!

Артем отдышался и прыгнул к следующему дереву. Но в него никто больше не стрелял. Он «качая маятник» быстро двинулся к кустам, где сидел лучник. Но там была только примятая трава. Он обошел кусты, растущие рядом, и понял, что лучник был один.

«Что он тут делал?» — размышлял Артем. Один. Он стрелял или в него, или в возницу. Но, вспомнив как просвистела рядом стрела, понял, что стреляли в него. Но кто? И зачем? Кому он мог перейти дорогу? Он тщательно осмотрел местность и нашел стрелу. Короткая стрела с костяным наконечником. Простая охотничья стрела на маленького зверя или утку. Но при точном попадании в шею, голову или живот смертельно опасна. Это не разбойники, понял Артем. Это кто-то другой.

Из сумки выглянул Свад.

— Хватит прыгать из стороны в сторону, дылда. Меня уже укачало, — проворчал он. Увидел стрелу и нахмурился. — Опять нападение?

— Ты угадал, мой друг. Кто-то хотел меня убить. — Артем осматривался, выискивая малейшие признаки присутствия чужого. — Свад, а ты не мог бы пройти по следам и найти этого стрелка?

— Найти можно, — вылезая из сумки, ответил коротышка, — но что мне за это будет?

— Арта-ам! — раздался зычный крик. — Ты там живо-ой?!

— Живо-ой! — откликнулся Артем. — Лучник был оди-ин. Сейчас верну-усь! Свад, потом обсудим этот вопрос, сейчас нужно найти стрелка.

— Будешь должен, — отозвался гремлун и исчез в густой траве.

Артем вернулся к повозкам и показал стрелу Маркую.

— Лучник был один. Поджидал в кустах, потом выстрелил несколько раз и скрылся.

— Ты видел, кто это был? — спросил Маркуй, осматривая стрелу. — Это на белку или птицу, — пришел он к тому же выводу, что и Артем. — Лук слабый.

— Не успел, — сокрушенно покачал головой Артем. — Ловкий больно. Хорошо прятался и стрелял быстро. Почти в упор.

— Непонятно только, для чего все это было? — проворчал Маркуй.

— Как там Живгун? — спросил Артем.

— Жив Живгун. Шея у него из жил свита. Стрела застряла в мышцах. Стрелу вытащили и дали Живгуну эликсир исцеляющий выпить. — Маркуй недовольно огляделся. — Давно у меня такого путешествия с приключениями не было.

— Маркуй, давай я по лесу пойду, по кромке, впереди обоза. Если что увижу, дам знать.

— Это ты дело говоришь, Артам. — Лицо начальника охраны посветлело. — Давай шуруй впереди нас.

Артем подобрался и нырнул в кусты. Маркуй, увидев, как ловко этот полноватый парень скрылся в зарослях — они почти не шелохнулись, удивленно покачал головой.

— Надо же! — пробормотал он и вернулся к обозу.

Артем двигался, стараясь ориентироваться по гомону птиц. Если они видели чужого, то обычно поднимали гвалт. Здесь были пичуги, похожие на земных соек. Свада не было видно, Артем прошел уже километров пять, как из кустов выглянул коротышка и, приложив палец к губам, поманил его к себе. Артем удвоил осторожность, пригнулся и пошел очень тихо, подмечая, что лежит у него под ногами. Не дай бог, треснет сухая ветка.

— Она там, — прошептал гремлун и показал рукой в глубь леса. — Устала и спит.

— Кто? — также шепотом спросил Артем.

— Девка. Та, что хотела тебя зарезать и которую ты, дурень, отпустил. Это она в тебя стреляла.

— Далеко?

— Не очень. Под хвойкой притулилась.

Хвойкой здесь называли елку, это Артем уже знал.

— Показывай, — прошептал он и пошел за коротышкой.

Они прошли около пятидесяти метров, и Свад показал на раскидистую ель, из-под больших лап которой виднелись ноги в стоптанных башмаках. Артем подобрался ближе, почти вплотную, и, когда раздвинул ветви, ему в лицо устремилась стрела. Его спасло только чудо или то, что он ожидал подобной встречи. Он дернулся, и стрела, зажатая в девичьей руке, пролетела мимо. Дальше Артем действовал на рефлексах: он ухватил руку, резко на себя дернул и завернул. Девушка вскрикнула и забилась под ним, но Артем держал крепко и заворачивал руку все сильнее. Наконец она не выдержала и сквозь слезы прокричала:

— Не делай больно, скотина, я сдаюсь!

Артем, зная ее подлый характер, уселся сверху и завернул девушке вторую руку. Прижал коленом и, вытащив из сумки веревку, ловко связал девушке руки. Затем слез с нее и прислонил спиной к стволу. Он рассматривал замарашку и гадал, зачем она пытается его убить.

— Почему ты меня преследуешь? Что тебе от меня надо? — наконец прервав молчание, спросил он.

— Ты, скотина, видел мои прелести, ты хватал меня и сдал властям моих товарищей. Я ненавижу тебя!

— Какие прелести? — опешил Артем. — У тебя их нет. Ты себя, уродина, видела, хотя бы отражение в воде? А товарищи твои меня избили, обокрали и пытались ограбить обоз, который я охраняю.

— Это не важно, сволочь, я с ними выросла, они мне были как братья.

— Ага, братья! — рассмеялся Артем. — Такие братья, что сразу сдали тебя властям как ведьму.

— Это ты виноват! Если бы ты шум не поднял, ничего бы не было.

— А если бы вы не грабили, то жили бы сейчас как люди, ты бы не пряталась по лесам, а они не сидели в тюрьме, ожидая суда и каторги.

— Как люди! — передразнила его девушка. Глаза ее злобно сверкнули. — Что ты знаешь о моей жизни? Я родилась дворянкой, а меня похитили и продали бродячим цирковым актерам. Я голодала, меня били! Меня много раз пытались изнасиловать. И только братья меня спасали. А потом я возненавидела всех мужчин. Чтобы зарабатывать, я показывала свою наготу за деньги. Я всех потом убила, кто видел меня. И тебя убила бы…

— Дворянка, — буркнул Артем.

— Она правду говорит, — встрял в разговор гремлун.

Девушка оглянулась, и ее лицо вытянулось. Она некоторое время рассматривала коротышку, а затем посмотрела на Артема. Ее взгляд Артему не понравился.

— Так ты колдун, — тихо сказала она, — и знаешься с лешими.

— Нет, он не колдун, — ответил за Артема коротышка. — Это ты дикая колдунья. Мать твоя была ведьма и зачала от риньера. Продала тебя бродячему цирку. Ты умеешь отводить глаза и очаровывать. Не понимаю, зачем ты сказала, что больна? Ты здорова.

— Я тебя вижу второй раз. — Девушка пришла в себя и смотрела с вызовом. — Сначала я думала, что ты домовой, теперь не знаю, что думать.

— Ты думать не умеешь, — высокомерно хмыкнул Свад. — Если бы умела, то бежала бы отсюда стремглав и спряталась хорошенько. Давай, Артем, хватай эту ведьму, и понесли к обозу. — Коротышка выпрямился и горделиво выпятил грудь. — Это я тебя, дуреха, выследил, — произнес он и тут же с воплем улетел в кусты — девчонка двинула Свада свободной ногой. Юбка при этом высоко задралась, оголив ее худые ноги.

— Дерзкая, — усмехнулся Артем. — Не сдается. Послушай, тебя как зовут? — миролюбиво спросил он.

Тащить замарашку к обозу у него не было никакого желания. Что ему даст ее мучительная смерть после пыток в подвалах инквизиции? Ничего. Это он понимал хорошо. Девчонка запуталась и не знает границ дозволенного. Ополчившись на свою загубленную, как она считала, жизнь, она мстила всем, давая выход отчаянию, ненависти и непрощенным обидам. «Видимо, — подумал Артем, — это качество и гордость ей достались от отца-аристократа».

— Какое тебе дело, как меня зовут! — прошипела она и отвернулась. — Выполняй приказы этого коротышки.

Из кустов выбрался остервенелый Свад. Под его глазом расплылся синяк, глаза горели воинственным огнем. Он держал в руках свою шестерню и приготовился вступить, как показалось Артему, в смертельную схватку.

— Аршем, подержи этой швари ноги, — с трудом, шепеляво простонал гремлун. — Я ей шейчас пасть порву и моргалы выколю. Я ее уменьшу по оши игрек, а жизненную шинушоиду выпрямлю по горижонтальной ветке.

Девушка поджала ноги.

— Не подходи ко мне, огрызок, я тебе остальные зубы выбью! — сжавшись в комочек, предупредила она. Но Артем видел, что девушке было страшно.

— Я не огрызок, бештолочь в юбке и с кривыми ногами.

— Ах ты!.. — задохнулась девчонка. — У меня кривые ноги? Стручок недоразвитый…

Свад зарычал и, подняв над головой свою шестерню, свирепо прокричал:

— Я Свад всемогущий! Мастер проклятий! Тьфу на тебя, вобла худосочная! Я не Свад! Я Сунь Вач Джин! Дрожи, смертная! — Он потрясал шестерней, надвигаясь на пленницу. — Пасть порву! Моргалы выколю! Прокляну так, что сиськи расти не будут!

— Ты хоть сам разберись, кто ты! — зло рассмеялась девчонка. Но по тому, как пунцово вспыхнули ее щеки, было понятно, что последняя угроза возымела действие. Глаза девушки широко раскрылись, и в них плеснулся испуг, когда она метнула взгляд себе на грудь.

— А ну, успокоились! — прикрикнул Артем. — Чего разорались? Свад, оставь девушку в покое. А ты не маши ногами, а то срам свой напоказ выставляешь.

Девчушка охнула и свернулась клубком, пытаясь таким образом прикрыть голые ноги.

— Не хочешь говорить, как тебя зовут, не надо, — спокойно продолжил Артем. — Я не хочу сдавать тебя инквизиции. Тебя там будут мучить и заставят признаться во всех существующих и несуществующих грехах. Давай договоримся: ты идешь своей дорогой, я — своей. Ты больше не пытаешься меня убить — я за тобой не гоняюсь. Что скажешь?

Девчушка шмыгнула носом и нагло произнесла:

— Если ты не хочешь, чтобы я тебя убила, ты должен взять меня в жены.

Артем рассмеялся.

— Ну ты и наглая! И главное, непоследовательная. То хочешь меня убить, то хочешь стать моей женой. Да я тебя даже не знаю. Может, ты меня прирежешь во сне. Вон возьми лучше в мужья нашего неподражаемого и великого мастера проклятий.

— Что?! — в один голос вскрикнули пораженные этим предложением Свад и девчонка.

— Этого коротышку!

— Эту дылду!

Артем хмыкнул:

— Ну как хотите. Я думал, так будет лучше.

— Не будет! — отрезала девушка. — Ты не бойся. Я тебя не буду резать, — вполне серьезно заверила она. — Зачем мне убивать своего мужа, сам посуди.

— Нет, — покачал головой Артем. — Не годится. Я не хочу жениться.

— Тогда пообещай, что, когда захочешь жениться, ты вспомнишь обо мне.

— Это еще зачем? — подозрительно спросил Артем.

— А затем, что я поклялась убивать всех мужчин, кто заглянет мне под юбку, и не могу отказаться от своей клятвы. Она на крови и гонит меня за тобой. А к мужу эта клятва не относится.

— И что мне это даст? Ты перестанешь за мной гоняться? Не верится что-то. — Артем скептически посмотрел на девушку.

— А ты просто пообещай меня вспомнить, а я до этого времени буду как твоя названая невеста. Жениха я тоже убивать не буду.

Артем задумался. Пообещать вспомнить — это не жениться. Он кинул взгляд на девушку. Лет пятнадцать от силы, худющая, с острым носом. Под кофтой не выделялись полушария груди. Не красавица.

Он посмотрел на девушку повнимательней. «Там названая дочь, тут названая невеста, — усмехнулся он. — Обрастаю родственниками». И решился:

— Хорошо, обещаю, что когда надумаю жениться, то вспомню о тебе. Но как я тебя вспомню, если не знаю, как тебя зовут?

— Дурень! — схватился за голову гремлун. — Ты понимаешь, что она колдунья? Она тебя заколдует, приворожит, и ты уже не посмотришь ни на одну девушку. Давай ей пальцы отрубим!

— Заглохни, гнида! — вспыхнула яростью девушка. — А то все зубы выбью! — Посмотрела на Артема и успокоилась. — Неелла, — произнесла она и зарделась.

— Чего не ела? — переспросил сбитый с толку Артем.

— Меня зовут Неелла.

— А-а. Понятно! Давай я тебя развяжу. — Он подошел к девушке и осторожно прикрыл ее ноги юбкой.

— А! Уже можно этого не делать. — Неелла глазами показала на юбку. — Мы, чай, не чужие.

Артем не ответил. Развязал веревку, стягивающую ее руки, и, пока она их растирала, вдруг засмеялся.

— Хочу тебя, Неелла, предупредить: я тоже странный…

— Я это уже поняла, и че?

— И че! — передразнил ее Артем. — А то, что ты должна знать обо мне две вещи. Первое: у меня есть дочь.

Девушка побледнела:

— Ты женат?

— Нет, это названая дочь. Она баска.

— Ты точно ненормальный. — Девушка широко раскрытыми глазами смотрела на Артема. — А второе что?

— Я днем один, ночью другой.

— Это я тоже заметила, — задумчиво произнесла она. — Ну ничего! — Она решительно поднялась. — Дочь воспитаем. С тобой уживемся.

Подошла ближе, чмокнула его в щеку и, покраснев, побежала прочь. У кустов остановилась и обернулась.

— До встречи, жених! — Она помахала ручкой и скрылась в зарослях.

— Эх, дурень ты дурень, — огорченно покачал головой Свад. — Разве можно давать такие обещания!

— Можно, — спокойно ответил Артем. — Пообещать не значит жениться.

— Ты в самом деле так считаешь? — удивился Сунь Вач Джин. — А как же карма?

— Замолю.

Свад сдвинул шестерню на затылок и пораженно посмотрел на парня, который открылся ему с новой стороны. Он уверенно рассуждал о таких вещах, о которых Сунь и помыслить не мог. Он-то прекрасно знал, как действует закон причины и следствия. Но в словах Артема прозвучала нотка, навлекшая гремлуна на размышления. Он же теперь в мире богов, и карму, может быть, и в самом деле можно отмолить.

— А что, так можно? — спросил он.

— Можно. Ты как, по лесу погуляешь или в сумку полезешь?

Свад задумался, поднял глаза вверх и засмотрелся на белочку.

— Эй! — рассмеялся Артем, проследив за его взглядом. — Белочку не тронь. Она и в самом деле поверит, что ты на ней женишься. А опозоришь ее, отмолить грех не удастся. Она тварь бессловесная.

Свад, не ожидавший такого подвоха от своего товарища, вылупил глаза:

— Ты что, дылда, подумал, что я того?..

— Чего — того? — Артем сделал вид, что не понимает.

— Того самого, — хмуро огрызнулся Свад и скрылся в густой траве. Оттуда послышалось его ворчание: — Извращенец. Ну точно извращенец…

Артем вернулся к обозу. Караван уже остановился в небольшой лесной деревушке с постоялым двором. Здесь же был и пост стражи из десятка воинов местного конта. Дорога была наезженной, и разбойнички нет-нет да и пошаливали. Благо им было где спрятаться.

Артем вошел в трактир, огляделся в поисках своих товарищей из обоза и увидел спокойно сидящую Нееллу. Та уже переоделась и в кожаных брюках и дорожной кожаной куртке походила больше на юношу, чем на девушку. Скорость, с которой девушка преобразилась, поразила Артема. Теперь в ней не узнать ту ведьму, за которой охотился весь постоялый двор в одном из селений.

Артем вздохнул и направился в другую сторону зала. Он сделал вид, что ее не узнал.

Девушка тоже не проявляла интереса к нему, посидела и ушла. Артем вздохнул свободнее. Плотно поев, расплатился и поплелся на сеновал. Наверху, под самой крышей, зарылся в сено и задремал.

Проснулся он от того, что кто-то прижался к нему сзади и обнимал. Сквозь приятную истому и еще до конца не проснувшись, он пробурчал:

— Свад, не жмись ко мне, я не белочка.

— Это не я! — услышал он насмешливый голос Суня. — Это твоя названая невеста. Я лучше белочку буду обнимать, чем тебя, дурень.

Артем вздрогнул и быстро перевернулся на другой бок. На него, сонно щуря глазки, смотрела Неелла.

— Ты чего? — пробурчала она, в то же время цепко его обнимая. — Спи давай. Устала я сегодня. Вымоталась. — Она зевнула, показав белые ровные зубы.

«Такими кости можно разгрызать», — отстраненно подумал Артем и стал отпихивать девчонку.

— Ты чего удумала? — возмущенно и шепотом, чтобы его не услышали другие обитатели сеновала, спросил он.

— Ничего не удумала. Спать легла, а тут смотрю, ты пришел и ко мне под бочок лег. Зарываться стал. А я не против. — Она еще раз заразительно зевнула. — Ты хоть и странный, но надежный.

Артем, совсем сбитый с толку, высвободился из объятий.

— Неелла, ты мне обещала…

— Я обещала не убивать тебя. Вот ты лежишь живой и здоровый. Чем недоволен?

— Э-э-э… Я думал, ты ушла…

— Я и ушла, — она вновь зевнула, — и пришла.

Артем растерянно посмотрел на Свада. Тот сидел на перекладине и наслаждался его смущенным видом.

— Зачем?

— Что зачем?

— Пришла зачем?

— Ни зачем я не приходила. Тебя видеть хотела.

— Зачем видеть хотела?

— Спросить хотела.

— Спрашивай.

— Жениться не надумал?

— Не надумал. Ты только за этим приходила? — возмущенно зашипел он. — Узнала, теперь уходи.

— Нет, не за этим. Шучу я. Рассказать хотела, но раз ты девушку ночью в лес гонишь, то я, пожалуй, так и сделаю. Пойду я. — Она стала отряхивать с себя прилипшие соломинки.

— Что сказать-то хотела? — спохватился Артем. — И я… это, тебя не гоню в лес.

— О нападении, — ответила девушка и поднялась.

— Стой! — Артем ухватил ее за руку. — О каком нападении?

— Странный ты. — Девушка от его рывка была вынуждена вновь сесть. — То гонишь, то за руки хватаешь.

— О каком нападении ты хотела мне рассказать?

— Так ты же не хочешь слушать.

— Хочу.

— Нет, не хочешь. Сам сказал уходи. — Неелла широко раскрыла глаза, изображая недоумение.

— Хватит притворяться, хитрюга, говори, что хотела сказать.

— Не могу. Некогда мне. Мне надо ночлег искать.

Артем понял, что она не расскажет, если он ее не оставит на сеновале.

— Хорошо, оставайся здесь.

— Рядом?

— Хорошо, рядом. Что там с нападением?

— Местный конт частенько грабит проезжие караваны. Его стражники переодеваются в бандитов и нападают на купцов. Заберут часть добычи и скроются. Завтра поутру они нападут на ваш караван. При выезде из леса. Там распадок удобный. Десять разбойников уже сторожат. Еще десять прибудут утром.

— Информация точная?

— Точнее не бывает, сама подслушала.

— А одежду где взяла? Убила кого или украла? — покосился на нее Артем.

— И то и другое. Сначала убила, потом обокрала. — Она с вызовом посмотрела на Артема.

И не поймешь ее — то ли правду говорит, то ли смеется. Но уточнять Артем не стал. Лучше не знать, где она раздобыла одежду. Он сосредоточился на других мыслях. «Как предупредить Маркуя о нападении? Тот спросит — кто тебе рассказал? И что ответить? — Он глянул на девушку. — Мол, приходила знакомая и предупредила. Глупо. Надо что-то предпринять. А что?»

— Распадок далеко отсюда?

— Недалеко, час ходу, — беззаботно ответила девушка. Она достала кулек семечек и с удовольствием их грызла. — Хочешь? — спросила она гремлуна.

Тот облизнулся и принюхался.

— Жареные?

— Ага.

— Хочу.

— Пойди купи, тут недалеко, — спокойно ответила Неелла и невинно посмотрела на возмущенного Свада.

Его возмущение было столь велико, что он даже надулся, покраснел, пытаясь найти слова, чтобы высказать обманщице все, что о ней думает, но так и не подобрал их. Видимо, в его арсенале таких не было. Сквалыгу душила обида. Его, простодушно поверившего этой колдунье, так жестоко обманули! Он еще не привык к людям этого мира. И эта, по его мнению, подлость была верхом зла, присущего всем людишкам. Свад побагровел, гордо поднял голову и сложил руки на груди. Он хотел дать достойный ответ этой ведьме, но потерял равновесие, не удержался и рухнул спиной вниз. Обиднее всего было то, что он упал в руки этой замарашки.

— Не ушибся, маленький? — просюсюкала она. — Не плачь, хочешь семечки?

— Нет! — яростно брыкаясь, прорычал Свад и, высвободившись, с ненавистью поглядел на девушку. — Артем, дай мне нож, — сквозь зубы процедил он. — Я возьму душу этой недостойной.

— Это, случаем, не твой сын? — сплюнув на голову Свада шелуху от семечек, спросила Артема Неелла.

Гремлун стряхнул с себя шелуху и двинулся на Нееллу, стаскивая с головы свою шестеренку.

Артем поймал его за куртку и посадил к себе на колени.

— Остынь, Свад, — успокаивающе проговорил он. — Неелла просто тебя дразнит. — И с усмешкой ответил девушке: — Нет, это не мой сын.

— То-то я смотрю, вы не похожи. Он такой красавец, мускулистый, подтянутый. Руки тонкие, рабочие, с большими ладонями. А какие красивые у него пальцы! — восхищенно вздохнула она и закатила глаза.

Артем и Свад одновременно посмотрели на свои руки. У Свада тонкие и длинные пальцы пианиста, у Артема толстые, как сардельки. Артем спрятал руки.

Свад высвободился из его объятий и, довольный комплиментом, забыв о только что нанесенном ему оскорблении, снисходительно похлопал Артема по плечу.

— Не переживай, брат. Не всем дано иметь красоту. Зато ты толстый.

— Спасибо, Свад, — смутился Артем, который вдруг испытал неловкость от слов девушки. — Утешил.

Но тотчас его мысли вернулись к будущему нападению на обоз.

— Свад, ты пойдешь со мной сейчас к месту засады?

— Сейчас? На ночь глядя? Когда я еще не поел? Нет, не пойду.

— Как это ты не ел?! — возмутилась девушка. — Ты сидел под столом и жрал в два горла. Я еще удивилась, куда в тебя столько лезет.

— Это, по-твоему, ел? Я только червячка заморил. Так, по-моему, ты выражаешься? — Сунь Вач Джин посмотрел на Артема.

— Ты, коротышка, глистов лучше бы вывел. Попросил бы мага или алхимика. А то так и не вырастешь.

— Ты опять за свое? — Свад потянулся за шестеренкой, но Артем цыкнул на них:

— Цыц, оба. Если ты, Свад, не идешь со мной к распадку, иди лопай. Я же отправляюсь на ночь глядя.

Артем решительно встал.

ГЛАВА 7

— Я с тобой! — вскочила девушка. — Подожди, я за луком сбегаю. — Она метнулась вниз, но тут же вернулась. — Попробуй только уйти без меня. Пристрелю!

— А чем ты мне поможешь?

— Я хорошая разведчица и стреляю из лука. И я твоя названая невеста.

Что она хороший стрелок, это он уже знал, кроме того, решительная и дерзкая.

— Ладно, — как бы неохотно произнес он. — Жду внизу, за воротами постоялого двора.

Через четверть часа они втроем скрылись в темноте. Свад, прихватив копченую ногу индейки, выскочил следом за Нееллой.

— Положи себе в сумку, брат, потом поем. — Откусив огромный кусок, он подал Артему ногу немного меньшую, чем он сам.

— Куда я ее всуну?! — зашипел Артем. — Ты ее размеры видел? Кроме того, там все провоняет едой и будет в жире.

— Жадина! — пробурчал Свад и сунул ногу под мышку. — Чего замер? — прикрикнул он на изумленного Артема. — Пошли!

— Свад, ты же не хотел идти!

— Кто не хотел?

— Ты не хотел.

— Ну да, не хотел. Но как подумал, что ты по глупости своей и колдовству этой ведьмы можешь попасть в беду, так аж сильно захотел идти.

— Вы еще долго будете разговаривать? — Неелла с усмешкой посмотрела на обоих. — Или двинем уже?

Они миновали пост, где дежурили два стражника, обойдя его лесочком, и направились дальше по лесной дороге. Шли молча. Свад громко сопел, таща свою ногу и с раздражением изредка поглядывал на Нееллу. Артем не знал, о чем говорить, и предпочитал молчать. А Неелла не навязывалась на разговор, она легким шагом шла чуть впереди всех.

Наконец Свад не выдержал и скрылся в лесу. Артем удивленно посмотрел ему вслед. «Куда это малыш направился?» — подумал он. Но тот вскоре вернулся без ноги и прямо на ходу залез в сумку Артема. Неелла увидев это, только вскинула брови, но промолчала. Этот нескладный увалень на первый взгляд казался глуповатым, но она знала, что это впечатление обманчиво. Это была отменная маскировка. Она хорошо понимала, как он опасен. И кроме того, он имел ручного домового. Скрытый колдун. И как не боится? После часа неспешной ходьбы она подняла руку.

— Стой! Скоро распадок. — Так на местный манер она называла лощину между двух холмов, поросших лесом.

— У тебя план есть? — почти шепотом спросила она Артема.

— Есть, — также шепотом ответил тот. — Сунь, — позвал он малыша.

Гремлун высунул возмущенную заспанную мордочку:

— Я не Сунь и не Высунь, дылда! Сколько раз тебе это повторять. Я…

— Знаю-знаю, — перебил его Артем, — ты великий и ужасный, и все такое прочее. Извини.

— Ладно, — снисходительно ответил сразу успокоившийся гремлун. — Тебе чего?

— В разведку сходи.

— В разведку? Не-э. Я спать хочу. — Он попытался спрятаться, но ловкая рука Нееллы вытащила его за воротник курточки.

— Ты сейчас же пойдешь в разведку, мелкий пакостник, или я возьму тебя вторым мужем. Ты мне нравишься.

К удивлению Артема, угроза подействовала моментально.

— Да отпусти ты меня! Я пошутил, — буркнул Свад.

Когда Неелла его опустила на дорогу, он поправил куртку, сбившийся набок неизменный замызганный фартук и молча скрылся в темноте.

Артем хмыкнул.

— Ты, Артам, ему много позволяешь, — назидательно проговорила девушка. — Он имя твое коверкает. Живет за твой счет и не хочет отрабатывать. Когда мы поженимся…

— Стой, Неелла! — Артем резко поднял руку. — Хватит об этом.

Заметив, что Артем насупился, девушка осеклась.

— Давай уйдем с дороги, — предложила она, — а то нас видно издалека. Ночь светлая, без туч.

Артем согласился, они зашли за высокий густой орешник. Постояли рядом. Помолчали. Артем, переминаясь, скрестил руки на груди. Неелла осторожно положила руку на его руки. Искательно заглянула снизу вверх ему в глаза.

— Артам, — совсем тихо позвала она.

Артем посмотрел на нее:

— Что?

— Я что, нисколечко тебе не нравлюсь? Скажи мне. Я уродина?

— Нет, не уродина. Ты еще… как бы это сказать… мм…

— Что ты мычишь, как теленок! Скажи честно, я некрасивая?

— Ты… это… как бы еще не выросла.

— Что? Как это? — Неелла была сбита с толку.

— А так! — разозлился Артем, не зная, как реагировать на ее слова. Обидеть ее он не хотел, а назвать красавицей не мог. Не была она красавицей. Нескладный, худой подросток. Но не уродина. — Посмотри на себя, ты еще подросток. У тебя даже… — Он замолчал.

— Ну что даже? Чего замолчал, говори, что у меня даже?

— У тебя даже титек нет, — раздался глумливый голос за ее спиной.

Неелла широко раскрыла глаза и непроизвольно ухватилась за грудь. Резко обернулась и увидела Свада, который ощерился в ухмылке во весь свой немаленький рот.

— Они, они… вырастут, — с усилием, преодолевая стеснение, произнесла она.

— Вот когда вырастут, вот тогда приходи, мы на тебя посмотрим, — произнес донельзя довольный Свад. И на его улице случился праздник. Он смог отомстить этой замарашке. Это было легко прочитать на его счастливой мордашке.

Артем поспешил сменить тему разговора, ему было неловко, он чувствовал, что что-то недопонимает, что-то упускает, может быть, важное, еле уловимое чувствами, как легкий аромат духов, который возбуждает, манит и тревожит. Он хотел избавиться от этого ощущения.

— Что узнал, Свад? — спросил он. Мельком, краем глаза увидел разочарование на лице девушки.

— Остолоп, — неизвестно к кому обращаясь, буркнула она.

— Там десяток мужиков дрыхнут на холме, — ответил гремлун. — Часовой был тут недалеко, я его усыпил. Короче, их можно всех прирезать.

— Зачем? — удивился Артем.

— Как зачем? Утром на холме будет десяток ходячих мертвяков. Конт прибудет с подкреплением, и тогда будет потеха.

— Свад, — покачал головой Артем, — как ты не понимаешь? Конт удерет, а мертвяки нападут на караван. Они будут голодными и будут чувствовать живых издалека. Не отобьемся. Из одной беды попадем в другую.

— Да! — Сунь сдвинул шестерню на лоб. — Это я как-то не продумал. А что предлагаешь ты?

— Я предлагаю их напугать. Они убегут и все расскажут конту. Тот забудет о нападении.

— Напугать — это хорошо. — У Свада стал задумчивый вид. — Предлагаю прирезать одного, и он станет мертвяком. Встанет и будет гоняться за остальными. Тоже будет потеха для нас и работа для конта.

— Можно, конечно, — неохотно согласился Артем, — но я не хотел бы никого убивать.

— Так в чем дело?! — воинственно произнесла Неелла. — Ты не ходи, мы со Свадом сами их перебьем.

— Перебьют они, — раздраженно проговорил Артем. — Неелла, откуда такая кровожадность? Это же люди подневольные. Им конт приказал, они и пошли.

— При чем здесь кровожадность? — изумилась девушка. — Они хотят напасть на вас, значит, их надо перебить. Мы зачем сюда пришли? — Она явно не понимала, чего хочет Артам. Для нее все было просто — есть враг и, прежде чем он нападет, его нужно уничтожить. И вовсе она не кровожадная.

— Свад, — Артем подмигнул коротышке, — мы заставим их полетать. Мобиле перпетуум, и все.

Услышав страшное проклятие, которое он дважды испытал на себе, Сунь Вач Джин вздрогнул и попятился.

— Страшный ты человек, Артем, — прошептал он дрожащими губами и вдруг расхохотался во все горло. — Отправим посыльного с помощью твоего проклятия прямо в замок к конту. Это ты здорово придумал!

Неелла переводила удивленный взгляд с одного ненормального на другого. Но услышанное слово «проклятие» заставило ее насторожиться.

Неужели он колдун? Девушка окинула парня оценивающим взглядом, но не увидела ничего, что говорило бы о том, что он дружен с магией. Мантии нет. Руки толстые, ладони большие, пальцы как сардельки. Как он ими может плести заклинания? «Нет, не может он быть колдуном, — решила она. — Видать, карлик помогать будет».

Свад повел их к холму. Они прошли мимо храпящего часового и поднялись почти на самый верх, там горел костер и вповалку спали бородатые мужики.

Окрестности оглашал дружный храп. Никто не заботился об охране и поддержании огня.

Артем залег в кустах, рядом залегли Свад и девушка. Причем Неелла впихнула себя между коротышкой и женихом. С вызовом посмотрела на недовольного Артема, но тот благоразумно промолчал. Отвернулся и, привстав на одно колено, выглянул из-за кустов. Недалеко, буквально в трех шагах от него, спал мужик. В его бороде застряли соломинки и кололи ему губы. Не просыпаясь, он рукой пытался отогнать надоедливую кусаку.

— Мобиле перпетуум, — тихо произнес Артем и двумя руками сотворил заклинание. Он не стал до конца наполнять его энергией и, оборвав, выпустил.

Мужик поморщился и стал надуваться. Он во сне повертелся и открыл глаза. Не понимая, что происходит, попробовал сесть и не смог. Повалился и раз за разом стал пытаться сесть. Но это у него не получалось. Он, как шар, надувался все больше и больше. Наконец до него дошло, что происходит что-то странное, он испугался и заорал благим матом:

— Помогите… Братцы! Погиба-аю!

Неожиданно из кустов выскочил Свад и с воплем:

— Тварь! О-о! — то ли молниеносно пробежал, то ли пролетел и врезался в живот бедному мужику.

Тот охнул, громко пустил ветры и взлетел. Он поднимался и истошно орал во все горло, распугивая своим криком товарищей и уснувших окрестных птиц. А коротышка, проорав:

— Вернусь… убью, гадина! — пронесся мимо замерших мужиков и скрылся в ночи.

Летун поднялся до высоты первых веток и рухнул вниз, обдав окрестности неимоверной вонью. Вскочил и враскоряку бросился наутек. За ним сорвались с места остальные и бросились следом. Вскоре на вершине холма остались только топоры, щиты и луки. И сильная вонь.

— Ты зачем Свада швырнула в мужика? — изумленно спросил Артем.

— Ты сам сказал, надо что-то бросить в живот надутому.

— Я имел в виду что-то, что было под рукой, Неелла.

— Он и был под рукой.

Ну что за девчонка! Но он сам виноват, нужно было запастись камнями. А он забыл, и, когда мужик стал надуваться, в сердцах бросил:

— Эх, нет ничего, чтобы бросить в мужика. В живот нужно попасть.

Неелла не думала ни секунды, схватила Свада двумя руками и запустила его, словно футбольный мяч, в надутого грабителя, дав ему хорошего пинка. Гремлун не ожидал такой подлянки и кубарем полетел к костру, вопя при этом что-то угрожающее.

— Кроме того, смотри, твой план сработал. — Неелла обвела рукой голую полянку. — Никого нет. А они еще расскажут, что на них напал лесной дух, разозленный их присутствием. Сегодня они уже не нападут, это точно.

На поляне показался разъяренный «дух леса». В одной руке он держал шестерню, в другой топор одного из разбойников. Он шел мрачный, полный решимости посчитаться.

Неелла юркнула за спину Артема и осторожно оттуда выглянула, посмотрела на Артема и виновато улыбнулась. Когда «дух», горящий праведным гневом и жаждой мщения, подошел к ним, она заворковала:

— Ой, Свадушка, какой ты храбрый! Я даже представить не могла, что ты решишься один напасть на разбойников. Какой ты молодец! Правда, Артам?

Артему ничего не оставалось, как поддакнуть:

— Да-а.

— Я так за тебя перепугалась, когда ты вскочил и рванулся к врагам.

— Я вскочил? — Свад удивленно хлопал глазами. — Ну да, вскочил, — согласился он.

— И рванул! — с восторгом поддержала его девушка.

— Ну да, рванул, — важно согласился Свад и водрузил на голову шестерню. Посмотрел на бесполезный топор и засунул его себе за пояс.

— Ты такой храбрец. Ну прямо храбрец из храбрецов. Правда, Артам?

— Да-а, — опять весьма кратко ответил Артем. Девушка сумела снять напряжение в их маленьком отряде, и он ее поддержал.

— Я подумал, — важно стал говорить Свад, развивая мысль Нееллы, — а че вы лежите? Они спят, дай-ка я им задам перцу. И задал. Вы видели, как они драпали?

— Да, Свадушка, ты был таким грозным, прямо жуть. Я сама, честно признаться, перепугалась, и Артам тоже. Правда, Артам?

— Да-а.

— Ты как закричишь…

— Ну хватит болтать, — перебил ее Артем. — Свад молодец, но делу конец. Нам еще возвращаться.

— Вечно ты, Артем, всем недоволен, — нахмурился гремлун. Он только что распушил перья и решил покрасоваться, как петух среди курочек, а его грубо и бестактно обломали. — Что бы вы без меня делали. Ни в разведку сходить, ни врага напугать. — Он засопел и полез в сумку.

Неелла состроила ему глазки и как ни в чем не бывало улыбнулась.

«Вот же хитрюга, — подумал Артем. — Как все вывернула, нашла слабое место коротышки, падкого на лесть, и крутит им как хочет».

Они отправились обратно. Оба молчали. Артем просто не знал, о чем с ней говорить. А девушка упрямо поджала губы и шла чуть впереди с независимым видом. Но так продолжалось недолго. Она убавила шаг и, когда Артем с ней поравнялся, спросила:

— Ты колдун-самоучка?

— Нет. Я ученик магической школы. Возвращаюсь с практики.

— Ты ученик? — пораженно переспросила девушка и остановилась. — И где же ты учишься?

— Учусь в школе, в городе Аногур. Это главный город в провинции Аногур.

— Аногур далеко отсюда. Как же ты сюда попал?

— Меня отпустил конт после упокоения мертвеца на деревенском кладбище, и я вместе с инквизитором отцом Ермолаем поехал в монастырь.

— Ты знаешься с инквизитором?

— Да.

— Но ты же маг?

— Пока нет, только ученик, и то плохой. Отец Ермолай большой пьяница, я ему компанию составлял.

— Ты действительно странный. — Девушка озадаченно покачала головой. — Маг, охранник каравана и знакомец инквизитора. Кому расскажу — не поверят.

— А вот это рассказывать никому не надо. Я не афиширую свою принадлежность к магам. А знакомство с инквизицией мне здорово помогало в дороге. Особенно после того, — он покосился на Нееллу, — как кто-то написал на меня донос, обвиняя в колдовстве.

— Я тебя тогда не знала! — выпалила она и прикусила губу. — Ну правда, Артам, прости меня. Я же не знала, что ты такой хороший. Я думала, ты тупой и жирный как свинья. Нахал. Пьянчуга, как и все мужики. Ой, прости, я что-то не то говорю.

— Не важно, — отмахнулся Артем, — главное, не трепись обо мне.

— Ага. Не думай, я могила. А что такое «не афиширую»?

«Блин, надо следить за словами», — скривился Артем.

— Это значит, что я никому об этом не говорю.

— А-а, поняла. Ты такой умный!

Артем расхохотался:

— Хватит подлизываться.

— Я ничего не подлизывала! — Неелла быстро провела рукой по губам. — С чего ты взял?

— Ты просто нагло льстишь, Неелла, только и всего. Это такое выражение, образное. Когда один человек другому говорит приятные вещи с целью ему понравиться.

— И что такого, если я хочу тебе понравиться? — спросила она. — Что в этом плохого?

— Да в общем ничего плохого нет, если говорить искренно, но ты говоришь только затем, чтобы вызвать к себе мое хорошее отношение. Я к тебе и так хорошо отношусь.

— Правда? — обрадовалась Неелла.

— Правда.

— Тогда я не буду убивать этого противного коротышку.

— Кого? — Артем остановился как вкопанный.

— Да этого твоего очумелого домовенка. Наглый он, везде свой нос сует. Но я потерплю, — поторопилась она заверить Артема в своих мирных намерениях. — Ради тебя.

Артем смотрел на нее, даже не зная, что сказать. Она была непредсказуемой и опасной, словно спящий вулкан, и в то же время по-детски непосредственной. Вот как с ней разговаривать?

— Неелла, убивать тех, кто рядом со мной, ты не будешь! Ни при каких обстоятельствах! Поняла?

— Конечно, я что, глупая, по-твоему? Вот когда ты окончишь школу, я к тому времени насобираю денег на частную практику. Вот заживем! — Она мечтательно закатила глаза.

Артем только сокрушенно покачал головой. Ну что ты с ней поделаешь?


— Видишь, внучка, как надо мужиков цеплять? — За спиной Агнессы появилась баба Крыстя. — Эта девушка уже все за них двоих спланировала и решила. Хотя этому пареньку говорит, что будет все по его. Учись.

Агнесса резко обернулась.

— Что ты тут делаешь? — Она сурово уставилась на бабушку. Хотя назвать бабушкой тифлинга, выглядевшую лет на тридцать, не поворачивался язык. Она была яркая брюнетка с черными большими глазами, красивая, элегантная и томно курила папиросу, выпуская ароматный дым. Все было продумано до мелочей.

«По ней и не скажешь, что она полжизни провела на каторге», — ревниво подумала Агнесса и только сейчас заметила, что Арингила нет.

Она огляделась и растерянно спросила:

— А где Ари?

— А! Не переживай, — отмахнулась баба Крыстя. — Я его отправила к твоим родителям.

— К родителям? Зачем?

— Ни зачем. Просто так, дорогуша. Пусть привыкает к теще и тестю. Хотела с тобой поговорить.

— Да? О чем?

— О тебе и этом ангеле. Не хочу, чтобы ты повторила мою судьбу.

Агнесса недоуменно посмотрела на бабушку.

— Что смотришь? Думаешь, я все время была такой — одинокой, распутной, независимой? Нет, внучка. Я тоже любила и не смогла уберечь своей любви. Думала, пусть за мной побегает, покажет, как он меня любит. А тут появилась соперница. Запомни, девочка, женщины делятся на две группы. Хищницы, что сами хватают добычу. И жертвы, что ждут, когда их захватят. Так вот, я была жертвой, а она хищницей. Я думала, что лучше меня нет и если я ему нужна, то он за мной придет. Я бегала вдали, ожидая его, а она встала рядом и стала для него всем. Любовь между мужчиной и женщиной, Агнесса, как сообщающиеся сосуды. И чем больше ты вливаешь своих чувств в мужчину, тем больше отдачи ты получишь от него. Не путай только искренние чувства и когда женщина вешается на мужчину. Они это не любят. Запомни, любовь — это радость, это наслаждение и это труд. Чтобы быть счастливой, нужно трудиться. Стань для этого парня всем, девочка, и ты не прогадаешь. Единственное, что тебе может помешать быть счастливой, — это твоя гордость. Плюнь на нее, она не стоит счастья. Борись за парня. Даже не за него, за свое счастье. И еще. Наши девочки уже знают, что появился тифлинг из другого мира. Запомни это.

Бабушка выпустила дым из носа и растворилась в нем, словно ее и не было.

Агнесса осталась одна. Она была в смятении и не понимала, как должна стать для Арингила всем? Она поглядела на парочку, стоявшую бок о бок. Он — полноватый увалень, хотя уже и не такой толстый, как в самом начале их совместного путешествия. Загорелый, с уверенным взглядом. Она — невысокая, худенькая, совсем подросток, но тоже с неукротимым взором синих больших глаз. «Да, она гордая, — подумала Агнесса. — Но не ставит себя выше своего избранника. Слово-то какое — избранник. Значит, если он избранник, то мы выбираем. А если выбираем, то почему, выбрав, недовольны своим выбором? Вот как мама, например? А я что, выбрала Арингила? А из кого выбирала? — Тифлинг вздохнула и села. — Как же все сложно».


Перед постом стражи из сумки вылез Свад. Ворча что-то маловразумительное, он быстро скрылся в ночном лесу. Не успели Артем и Неелла сделать и сотни шагов, как из чащи раздался рев раненого медведя. Неелла быстро выхватила из колчана лук и наложила стрелу. Артем сплел убойное заклинание и приготовился встретить нового врага. В их сторону кто-то шел, ломая кусты и злобно ревя.

К их удивлению, из кустов вышел коротышка с расцарапаным лицом, весь измазанный в крови, как будто сражался с тиграми. Несмотря на свой маленький росточек, он ревел как пещерный медведь.

— Э-э-ры-ы! Гадина!

Он был без своей шестерни и топора.

Артем распустил боевое плетение и создал исцеляющее заклинание. Наложил на подошедшего гремлуна и только тогда спросил:

— Что случилось?

Всхлипывающий Свад рассказал о своей трагедии:

— Я… я спрятал ножку индейки в дупло, думал, будем возвращаться и заберу ее, а там… там… — Он сжал кулачки и потряс ими.

— Да что там? — не выдержала Неелла. — Говори уже.

— Там… эта… эта…

— Да кто эта? — вытирая ему лицо платком, спросила девушка.

— Куница! Я что, не сказал? Там сидела куница и жрала мою ногу. Понимаете, какая наглость! Я решил отобрать ее, а она… Она на меня напала. Как прыгнет мне в лицо! Гадина! Артем, дай нож! — кровожадно потребовал Сунь Вач Джин. — Я ей пасть порву.

— Свад, стоит ли так расстраиваться из-за ноги индейки? — решил успокоить его Артем. — Новую стащишь.

— Как ты не понимаешь! — взъярился гремлун. — Она ведь меня оскорбила!

— Чем, Свад? Чем она могла тебя оскорбить? — Артем заулыбался. — Куница животное.

— Она сожрала мою ногу! Вот чем!

— Твои ноги, Свадушка, на месте, — ласково и терпеливо увещевала его Неелла. — А если ты не прекратишь скандалить, я их тебе вырву. Поверь мне.

Свад поверил. Замолчал. Зло стрельнул глазами на девушку и ушел вглубь леса.

— Ты куда? — Артем удивленно смотрел ему вслед.

— За шестеренкой, неблагодарные.

Возвращались они уже мимо поста. У кривой жерди, что служила шлагбаумом, стоял стражник и всматривался в лес. Увидев парня и девушку, со значением ухмыльнулся, но тут же стал серьезным.

— Вы бы в лес не ходили, ребятки. Слышали, как медведь ревел? Видимо, раненый, а раненые, они очень опасные.

— Слышали, — серьезно ответила Неелла. — Он с лесным духом подрался и убежал.

— Вот оно как, — покачал головой стражник. — И вы сами это видели?

— Медведя нет, только духа. Маленький, вот такой, — девушка показала высоту себе по колено, — но злобный. Спрашивал, кто его индюшачью ногу спер.

— Поди ж ты! На индюшачьих ногах! — Стражник осенил себя змейкой. — Защити, Хранитель. Ну проходите, не маячьте по ночам. Вишь, что тут творится! Ночь нечисти.

ГЛАВА 8

Кринтильда ла Коше только взглянула на лист, сильно побледнела и стала падать на стул, потеряв сознание.

Свирт среагировал почти мгновенно, он бросился к ней, удержал женщину от резкого падения и осторожно усадил. Взяв стакан с водой, он брызнул хозяйке замка в мертвенно-бледное лицо.

Кринтильда открыла глаза и затуманенным взором посмотрела на стол, потом на дознавателя. Затем взгляд ее прояснился. Она вспомнила, что произошло, и, закусив красиво очерченную нижнюю губку, высвободила свою руку из руки Свирта. Она вообще, по мнению Свирта, была женщиной весьма привлекательной.

К ней вернулась ее властность и высокомерие. Она выпрямилась и резко бросила горничной:

— Пошла вон.

Кринтильда снизу вверх посмотрела на посланника королевского прокурора:

— Нам надо поговорить. Помогите мне встать. — Она поднялась и оперлась о заботливо подставленную руку Свирта. — Лучше всего в моем кабинете. Прошу вас, следуйте за мной.

Шурша складками своего лилового платья, что так шло к ее глазам, она пошла прочь из столовой, где они завтракали. Свирт спрятал злосчастную тетрадь и отправился следом.

В кабинете женщина подошла к окну и выглянула наружу. Затем закрыла его и обернулась к Свирту.

— Господин Свирт, все, что я вам сейчас расскажу, не должно стать достоянием сплетен и пересудов. Поверьте, его величеству это не понравится. Я надеюсь на ваше благоразумие.

— Я к вашим услугам, госпожа ла Коше, — вежливо поклонился Свирт. Взгляд его был внимателен.

— За год до рождения Ризбара нашу провинцию посетил король. Он изъявил желание остановиться не в резиденции наместника, а в нашем замке. Они с мужем и придворными много пили и веселились… Ну это не важно… Король, он был… как бы это выразиться… заметил меня… и начал ухаживать. Ночью меня пригласили к нему в спальню… Гиндстар был так пьян, что уснул прямо за столом. Я… я не смогла отказать его величеству. После той ночи я забеременела. Муж хотел меня прогнать, но боялся гнева короля. Потом он потерял ко мне интерес. Его интересовали горничные и моя компаньонка. Когда родился Ризбар и стал одним из претендентов на трон, Гиндстар даже обрадовался. Он понимал, что мог бы за спиной моего сына управлять королевством. Он принял его почти как своего, но после того случая перестал посещать мою спальню. Я знаю, что он жил и с Барбарой, и с ее дочерью, и со всеми горничными. Мне, поверьте, было нелегко примириться с этим, но я терпела. Однажды, когда я посещала замок моего отца, на прогулке в парке я встретила молодого красавца. Он лет на пять был моложе меня, но умел хорошо ухаживать, и я уступила. Мы встречались, когда я приезжала к отцу, в охотничьем домике. Это было время моего женского счастья, господин Свирт. Вы не представляете, как тяжело молодой женщине жить без любви и ласки. Но в последний раз, когда я навещала отца, его там уже не было. Эту записку написала я и оставила в охотничьем домике в месте, которое знали только я и он. Я погостила у отца пять дней и вернулась. Я не понимаю, как эта записка оказалась у моего сына в комнате. Зачем Арнису было нужно передавать ее моему сыну? Может быть, он хотел встретиться со мной здесь, в замке, пока Гиндстар отсутствовал? Я не знаю. Может быть, мы разминулись. Я поехала к нему, а он направился сюда. Вот в общем-то и вся история, господин Свирт. Еще могу добавить, что я умею писать левой и правой рукой. Я училась фехтовать… у меня было много свободного времени, и я натренировала правую руку, хотя я левша. Если теперь у вас есть вопросы, задавайте их.

— Мадам, благодарю за откровенность, поверьте, я не буду разглашать вашу тайну. — Кварт почтительно поклонился. — Скажите, король знает, что Ризбар был его сыном?

— Думаю, нет. Он был сильно выпившим и уснул почти сразу. А я ушла. Может, он утром даже и не вспомнил, с кем провел ночь.

— А как зовут вашего… — Он запнулся, не желая говорить слово «любовник». — Вашего знакомого?

— Арнис. Арнис Кропье. Он мелкий безземельный дворянин, давний знакомый моего отца. Они познакомились в столице на каком-то празднике. И однажды Арнис выступил в защиту чести моего отца и убил на дуэли или ранил, точно не знаю, какого-то столичного аристократа. Он часто после этого гостил у отца, там мы и познакомились… Поближе, — тихо добавила она.

— А не скажете, как он выглядел, этот ваш знакомый? Ну там высокий, худой? Есть ли в его внешности какие-то особенности?

— Высокий, худой? — переспросила Кринтильда и задумалась. — Арнис чуть выше меня, узок в талии. Плечи широкие, сильные руки, — она зарделась, — и он хорошо владеет шпагой. Мы с ним часто фехтовали. И вот еще: у него родинка на правой щеке.

— Понятно. А он часто навещал вас здесь?

— Ни разу, потому я и удивилась, увидев здесь свою записку. Ее мог передать только Арнис. А вот через кого, не знаю.

«Зато я догадываюсь, — подумал Свирт. — Только свидетеля больше нет в живых. Она выпала из окна и разбилась».

— Благодарю, мадам. Не смею больше вас тревожить. — Он поклонился и стал пятиться к двери.

— Надеюсь на ваше понимание, господин Свирт, — обронила Кринтильда.

Кварт понял, что единственная ниточка, ведущая к разгадке смерти Ризбара, оборвана. Он уже не сомневался, что это было убийство, и даже предполагал, кто его мог совершить — пропавший Кертинг, который подстроил свою смерть. У него была родинка на правой щеке.

Сначала он засветился в компании бретера по кличке Мрачный. Тот убил ла Брука — одного из претендентов на престол, затем Кертинг как бы нечаянно убил самого Мрачного, а затем и своего нового друга Рига Транго. Потом появился здесь, соблазнил мадам Коше и убил ее сына.

Бедняжка, она даже не догадывается, что стала невольной пособницей убийства своего сына. «Каков пострел, — почти с восхищением подумал Свирт. — Везде поспел. Сумел втереться в доверие к глупышке Норе и через нее подкинул письмо Ризбару. А следом убил и ее. Какой ловкий стервец. Но зачем это ему нужно? Да все просто — Кертинг лишь орудие в руках неизвестного, который убирает претендентов на престол. И этот неизвестный торопится, иначе череду быстрых смертей претендентов нельзя объяснить. К чему такая спешка? Он знает что-то о короле и спешит поставить на первое место нужного наследника? Возможно, но тогда, выходит, его величество тоже в опасности. А этот неизвестный вхож во дворец. Или был вхож», — подумал о прокуроре Свирт. Если бы он был независимым следователем, он определил бы как самого вероятного заказчика всех убийств бывшего королевского прокурора. Но тот был его боссом, и, главное, от него зависела судьба самого Свирта.

Размышляя, Кварт поднялся на самый верх башни и зашел в беседку. Увитая диким виноградом, она не пропускала лучи солнца, создавая атмосферу уединенности, что так нужно было сейчас Свирту. Ему предстояло о многом подумать.

Свирт боялся даже коснуться мысли, что за всеми этими убийствами стоит его благодетель и работодатель. Он сел на лавочку и прислонился спиной к ограждению беседки. Надо успокоиться и прийти в себя. Слишком много он узнал за сегодняшнее утро. Надо собрать волю и продолжать работать. Кто бы за убийствами ни стоял, надо дать знать боссу, что королю угрожает опасность.

Он просидел так около получаса и уже хотел подняться, как услышал легкий шорох у себя за спиной. Повернулся и испуганно отстранился — на него из листвы смотрел карлик. Шут скалился, показывая большие желтые зубы.

— Да чтоб тебя! — в сердцах выругался Кварт и крикнул: — А ну, стой!

— А ну, стой! — прокричал в ответ карлик и визгливо захохотал. — А ну, стой! — Он ловко подпрыгнул и взобрался на верх беседки. — А ну, стой! — прокричал оттуда.

— Кто ты такой? — громко спросил Кварт. — Ты убил наследника?

— Ты убил наследника! Ты! — прокаркал карлик и, прыгнув на стену башни, ловко пошел по небольшому карнизу над окнами. Не оборачиваясь, прокричал напоследок: — Ты убил!

Свирт поморщился. Он был уверен, что этот недоумок как-то связан с убийствами, но как его поймать и разговорить? Как узнать, что он видел или в чем участвовал? В том, что он сбросил высунувшуюся из окна горничную, Свирт почти не сомневался. Но понимал ли карлик, зачем он это делает?

Кварт, имея большой опыт раскрытия преступлений, уже представлял свои дальнейшие шаги. Чтобы что-то найти, нужно знать, что искать. Кертинг не мог просто так появиться в замке. Он должен был наладить с кем-то отношения, и не факт, что это была только Нора. Ведь как-то он на нее вышел, мог бы воспользоваться услугами Марты, но он все верно просчитал. Недовольная своим положением Нора стремилась к большему и готова была прыгнуть в постель к кому угодно, чтобы возвыситься. Марта не такая, она отказала Ризбару. Значит, надо искать тех, кто видел Кертинга и общался с ним.

Он живо спустился вниз и отправился на поиски начальника стражи. Тот распекал в казарме одного из стражников. Внушение он делал, как обычно делают, — разбил в кровь нос нерадивому служаке.

Заметив посланника короны, он закончил экзекуцию и пинком прогнал крепкого, немного сутулого воина.

— Чем могу быть полезен, ваша милость? Вы уж простите, но оглоеды совсем распоясались.

— Нам надо поговорить, господин Крюшон. И это как раз касается вашей службы.

Крюшон побледнел:

— А что не так с ней?

— Да многое. — Свирт посмотрел на воина. — Например, в замок проникал посторонний мужчина и наладил отношения с одной из горничных.

— Посторонний?

— Да вы присаживайтесь, господин Крюшон. Разговор будет долгим.

Начальник стражи достал платок и вытер лоб. Он вспотел, и видно было, что сильно струхнул.

— Откуда у вас такие сведения, господин королевский дознаватель? Может, это все наговоры.

— Нет, у меня точные сведения. Я даже знаю, кто здесь появлялся. Но начнем мы с другого, вызывайте по одному своих стражников. Я буду при вас проводить опрос, а вы уже сами определите, кто из них врет.

— Яндир! — зычно крикнул Крюшон.

В помещение казармы влетел молодой, еще безусый стражник.

— Я тут, господин Крюшон, — стараясь казаться более взрослым, пробасил он.

— Яндир, всех свободных от службы воинов собери во дворе и тащи их сюда по одному, времени тебе одна минута. Пшел!

Когда посыльный вылетел из казармы словно пущенная стрела, Крюшон осмелился обратиться к Свирту:

— Господин дознаватель, может, с меня начнем? Скажите, что вы хотите знать?

— Крюшон, в замок смог проникнуть посторонний мужчина, и он, если можно так выразиться, спал с Норой. Вот я и хочу узнать, кто его видел или общался с ним.

— Что за мужчина, как выглядит? — Усатый немолодой воин подобрался, как охотничья собака, учуявшая добычу.

— Горничные не выходят из замка, — продолжил Свирт, — а стражники наведываются в деревенский трактир. Там они могли видеть бедного аристократа лет двадцати — двадцати пяти. Как одет, не знаю, но у него есть примета — родинка на правой щеке. И я подозреваю, что он искал подходы к замку. Мог угостить кого-то из ваших воинов и вызнать что нужно.

Крюшон задумчиво почесал бороду.

— Так, значит, Нора не просто так упала с башни. Ее скинул любовничек. А я ей говорил, что она слаба на передок и это доведет ее до беды. Так оно и вышло. Ну надо же! — покачал головой он. — Я, ваша милость, такого аристократа не видел. А мои могли. Могли, — повторил он.

Свирт понимал, что хозяин замка был человеком решительным, умным и скрупулезным. В начальники охраны кого попало не выбрал бы. Вот и посмотрим, как угадал ла Коше.

— Можно заводить? — В дверях появилась физиономия Яндира.

— Давай, — махнул Крюшон.

Первым вошел широкоплечий бородатый, уже немолодой стражник. Он остановился в двух шагах и поклонился.

Крюшон поглядел на дознавателя и, получив его согласный кивок, обратился к стражнику:

— Шер, ты у нас самый старый и опытный воин. Господин дознаватель ищет того, кто мог видеть и общаться молодым аристократом с родинкой на щеке. Что можешь сказать?

Воин степенно огладил усы.

— Видел такого, — произнес он, чем удивил Крюшона. Тот несколько растерянно посмотрел на Свирта. А стражник так же степенно продолжил: — Но сам с его милостью не общался.

— Где видели? — спросил Свирт, довольный тем, что с первого выстрела попал в цель. — Кто с ним общался?

— Видел в деревенском трактире. А общался он с Клеверами. Братья горазды выпить за чужой счет.

— А в замке его здесь видели? — поинтересовался Свирт.

— Нет, ваша милость, в замке его не видел.

— У меня к нему вопросов больше нет, — произнес Свирт. — Пусть он пройдет в оружейку и посидит там. А вы, Крюшон, позовите этих братьев Клеверов.

— Яндир! — вновь зычно крикнул начальник стражи. Когда тот заглянул, приказал: — Клеверов сюда.

— По одному! — уточнил Свирт.

Яндир скрылся, а вместо него зашел худой мужике мешками под глазами, с заметным отвислым брюшком. Глазки его беспокойно забегали.

— Допился, Башмет, — сурово произнес Крюшон.

— А я чего? Я ничего! — отозвался Башмет. — Службу тяну, замечаний нет. А вне службы сам Хранитель велел.

— Тебе велел? — спросил Свирт.

— Чего велел? — Стражник спрятал руки за спину и вновь их перевел вперед.

— Пить вне службы! — пояснил Свирт, присматриваясь к стражнику. Тот вел себя странно.

— Кто велел?

— Хранитель.

— Кому велел?

— Тебе и брату, — терпеливо пояснил Свирт. Он хотел разобраться, кто перед ним — просто любитель выпить или притворщик, который изображает дурачка.

— Не, нам не велел, — отрицательно покачал головой стражник.

Свирт улыбнулся:

— Но это узнает замковый палач.

— Какой палач? Зачем? Я ни в чем не виноват!

— Ну вот он и разберется виноват ты, Башмет, или нет, — все так же сурово проговорил Крюшон.

Стражник рухнул на колени:

— Не губите, ваша милость! Нечистый попутал. Не хотел я с крестьян брать мзду. Хранителем клянусь, больше не буду.

— Не будешь? — переспросил Свирт. — Тогда расскажи, как познакомились с молодым аристократом, у которого родинка на щеке, как и когда вы с братом пускали его в замок?

Стражник замер с открытым ртом.

— Не было такого. Пить с ним пили, в замок не пускали.

— Значит, все-таки нужен палач, — со вздохом сожаления произнес Кварт.

— Мы не пускали, — заторопился Башмет, — но слышали, как хвалился Яндир, что свел знакомство с барином и тот пообещал ему, что возьмет его оруженосцем. Мы еще посмеялись над ним тогда. Но он нам в доказательство еще золотой барет показывал. Дескать, вот как его ценят. Он дежурит вместе с Храпуном, а тот вечно спит стоя. Может, он и пускал.

— Готов поверить, если расскажешь, о чем говорили с аристократом.

— О чем говорили? О бабах, конечно. Он молодой… его милость то есть интересовался, есть ли тут девки красивые и доступные. Ну мы и поржали с братом, мол, есть одна — Нора, горничная в замке, охочая до бар и все такое…

— Он что, не предлагал вам ее с ним познакомить? — приподнял бровь Свирт.

— Нет, ваша милость, не предлагал. Он угостил нас разок, и все.

— Понятно, — невыразительно проговорил Кварт. — Иди посиди в оружейке.

Он свистнул, и в казарму зашли шуани.

— Посторожите этого молодца, — велел он, указав на Башмета. И сказал Крюшону: — Зови второго брата.

Перед ним лежали записи, и Свирт делал по ходу допроса свои пометки.

Зашел второй Клевер, очень похожий на первого, только борода была не такая всклокоченная. Он осторожно приблизился и поклонился. В ходе его допроса Свирт не узнал ничего нового, но нити вновь протянулись к мальчишке, что был у Крюшона на побегушках. Отправив и этого в оружейку, которая находилась в торце казармы, Свирт посмотрел на начальника стражи.

— Думаю, что других стражников вызывать не будем, не вижу смысла, картина более или менее ясна. Зови Яндира, расспросим мальчишку.

После зычного крика Крюшона в казарму влетел Яндир. Крюшон встал и подошел к посыльному, посмотрел на него тяжелым взглядом и вдруг с силой ударил того в живот. Мальчишка согнулся и заохал. Крюшон, не обращая внимания на стоны, ухватил Яндира за волосы и резко поднял его голову.

— В глаза мне смотри, паршивец, — прошипел он, пылая гневом и негодованием. — Я тебя, сученыша, взял по просьбе твоей матери, моей сестры. А ты предателем оказался. Как же так, Яндир? Так-то ты ответил презлым за предобрейшее?

— Дядя! — натужно прохрипел парень. — Я не понимаю вас.

— Не понимаешь? — Крюшон вновь замахнулся своим внушительным кулаком, но Свирт его остановил.

— Хватит, Крюшон. Яндир и так нам все расскажет. Правда, Яндир? — спокойным и располагающим тоном спросил Свирт. Он видел, что парень почти сломлен и ужасно боится.

Тот, не в силах говорить, закивал.

Крюшон встряхнул парня за шкирку, поставил на ноги.

— Отвечай честно господину дознавателю, иначе будешь отвечать палачу, — пригрозил он.

Яндир, услышав про замкового палача, усиленно закивал.

— Оставь его, Крюшон, а то он так трясется, что и рассказать не сможет, — усмехнулся Свирт. — Скажи, Яндир, где и когда ты познакомился с аристократом, у которого родинка на правой щеке, и скажи, как его зовут?

— Это… это было дней тридцать назад, еще до смерти наследника, господин. Мы были в деревенском трактире, и там я в первый раз увидел этого господина. Он сказал, что его зовут Риг Транго. Он собирался на южную границу на службу короне и перед отъездом хотел отдохнуть и найти себе смышленого парня-оруженосца. Сказал, что я подхожу для этой цели, еще сказал, что хочет, чтобы я его познакомил с горничной Норой. И я передал ей записку. Вот. Потом он исчез, и я его больше не видел.

Свирт переглянулся с Крюшоном.

— Что было в записке, ты прочитал?

— Да, там были стихи и приписка, что он горит желанием встретиться с ней.

— И как, они встретились? — спросил Свирт.

— Не знаю. — Парень был растерян. — Я больше его не видел.

— Врешь! Гаденыш! — Крюшон приподнялся со своего места. — Он тебе дал золотой!

— Подожди, Крюшон, — вновь остановил его Свирт. — Я думаю, парень говорит правду. — Затем обратился к стражнику: — Ты передал записку Норе?

— Да, передал, и передал ей серебряный рукль, золотой я получил не от него, от матери. Она хотела, чтобы я угостил дядю и купил себе хорошее снаряжение. — Парень виновато посмотрел на Крюшона. — Он дал мне тоже серебряный рукль. Это я просто перед ребятами похвалился золотым баретом.

— А кто твоя мать, что дает тебе золотой? — удивился Свирт. — Деньги большие для крестьянки.

— Она не крестьянка, — смущенно ответил Крюшон. — Моя сестра совладелица постоялого двора… В соседней деревне, что стоит прямиком на торговом тракте.

— Да? Тогда странно, что она отдала своего сына в стражники, — опять выразил свое удивление Свирт.

— Яндир… он, как бы сказать… — замялся Крюшон.

— Незаконнорожденный я, ваша милость, мне наследство не светит, — пояснил стражник. — А под боком у дяди я могу дорасти до его места.

— Ну теперь понятно, — усмехнулся Свирт. — Дело, стало быть, семейное. — Но что Нора ответила на эту записку?

— А ничего. Забрала деньги и записку, и все.

— И даже не просила передать ответную?

— Нет. У нее есть подруги, вот они могли и передать.

— А кто ее подруги?

— Помощница нашей поварихи Прокла и дочь поварихи. Других не знаю.

Свирт помолчал, обдумывая слова мальчишки, затем произнес:

— Хорошо. Я закончил опрос, иди в оружейку.

Он подождал, когда парень уйдет, и обратился к Крюшону:

— Я верю ему, не губи мальца. Но обрати внимание на то, что стражники много болтают и выдают то, что происходит в замке. Мое дело сторона, я уеду, но ландстарху это не понравится. Всех этих молодчиков, кроме Шера, посади в темницу. На время. Посади их в разные камеры и пусти слух, что дознаватель зверствует. Я пока заполню опросные листы, и ты их подпишешь. Надеюсь, грамоте обучен?

— Обучен.

— Ну тогда давай приступай к делу. — Свирт стал заполнять бумаги.

На ужин он не пошел и, после того как северное солнце скрылось за стенами замка, приказал в подвал, где находилась тюрьма, привести всех слуг, которые могли выходить в деревню. Повариху, ее помощников, конюха, истопника, он же возница, что привозил припасы в замок, когда нужно было что-то срочно доставить.

Не вызвал он только старую ключницу, которая отличалась подозрительностью, суровым нравом и даже жестокостью. К такой Кертинг не подошел бы и на полет стрелы. А она бы уж точно доложила, что к одной из горничных пристает незнакомый аристократ. Он знал, что прислуга весь день шушукалась, не зная, что будет дальше, а когда всех потащили к стражникам в подвал, замок огласил вой и рев. Слуг продержали в неведении до полуночи, и только тогда Свирт пришел с Крюшоном на допрос.

Первой он вызвал дочь поварихи. Девушка вошла, вся дрожа, и тут же упала на колени.

— Не губите, барин, я ни в чем не виновата. А то, что вино домой таскала, так это… я больше не буду. Истинно вам говорю! — Она осенила себя священной змейкой и поползла на коленях к Свирту.

— Ну если не виновата, то тебе бояться нечего, — спокойно ответил Свирт. — Поднимись с колен.

Девушка с трудом поднялась на трясущихся ногах.

— Ты была подругой Норы? Ведь так? — спросил Свирт.

— Я?

— Ну да. Тебя как зовут?

— Тамила, ваша милость.

— Скажи, Тамила, ты передавала молодому красивому аристократу записку от Норы?

— Я не передавала. Если хотите, поклянусь. — И она снова осенила себя змейкой. — Хранитель свидетель, это сделала не я.

— Не ты, а кто?

— Прокла! Она хвалилась, что организовала свидание нашей Норочки с господином и получила за это рукль.

— Что еще слышала?

— Что потаскушка Нора тайно встречалась с этим господином. Это тоже Прокла рассказывала. Говорила, что он и ей под юбку заглядывал. Но это она врет, ваша милость. Правда, Нора с молодым господином встречалась, но недолго, тот господин исчез. Нора немного посохла по нему и запрыгнула в постель к истопнику. — Девушка осеклась и зажала рукой рот. — Ой! Только маме не говорите, она и Фрода, и меня прибьет.

— А где они встречались, ты знаешь?

— Как где? В замке, где же еще.

Свирт многозначительно посмотрел на посмурневшего Крюшона.

— А как он попадал в замок? — поинтересовался сыщик.

— Так Норка знает все норки в замке и тайные ходы… вот и провела, стало быть, любовничка. Ей хозяин показал, чтобы она могла незаметно приходить к нему в спальню. — Девушка произнесла это спокойно, как само собой разумеющееся.

— Это тоже Прокла рассказала?

— Нет, ваша милость, сама Норка. Мы ее так и звали: Норка — дырявая норка. Всем дает. Она и рассказывала, и злилась на Марту, что та тоже ходит к хозяину.

— Понятно. А что, все слуги знают о тайных ходах?

— Ну что они есть, знают. А вот где — этого я не знаю. Может, другие знают, но я не знаю. Нам вход в господские покои запрещен.

— Ну хорошо, у меня к тебе, Тамила, вопросов больше нет. — Свирт посмотрел на Крюшона. — Пусть посидит отдельно, а ты пригласи эту Проклу.

После разговора с бойкой на язык рябой девушкой Свирт понял, как Кертинг обстряпывал здесь дела. У него в голове сложилась четкая картина происходящего. Сначала он втерся в доверие к отцу Кринтильды под именем Арниса Кропье и, скорее всего, использовал для этого Мрачного, которого якобы ранил на дуэли, заступившись за престарелого конта. Затем выяснил подробности семейной жизни ландстарха и соблазнил скучающую и отчаявшуюся обрести счастье красивую женщину, отвергнутую мужем. Затем, используя болтливость стражников, вызнал, кто из служанок готов пойти на близость, и вышел на любвеобильную Нору. Ему не стоило труда обворожить девушку, и она провела его в замок через тайный ход. Она же подложила записку наследнику, и, когда тот, движимый детской страстью к молодой дочери Барбары, вышел на верх башни, скинул его оттуда. Все было проделано настолько четко и умело, что Свирт диву только давался. Какой способный молодой человек. У него прямо-таки незаурядный криминальный талант. Интересно, он тоже отметился в смертях других претендентов?

Он закончил допросы, заполнил опросные листы и вышел подышать свежим воздухом на верх башни, откуда упал Ризбар.

В последнее время его туда почему-то тянуло. Небо было усеяно звездами, дул северный прохладный ветерок, проникая под сюртук. Но для Свирта это было самое то. Он мог спокойно разложить по полочкам то, что удалось узнать, и обдумать свои следующие шаги. Свирт вошел в беседку и в полной темноте наедине с самим собой предался размышлениям. Он так увлекся, что, услышав шум за спиной, недовольно подумал: «Опять этот противный недомерок здесь бродит…»

Свирт так и не смог узнать, какую роль сыграл во всей этой истории карлик. Он хотел крикнуть: «Кыш! Пошел отсюда!» — но из горла вырвалось только:

— Кхр…

Удавка сдавила ему шею, и он захрипел. Судорожно ухватил руками тонкую веревку, пытаясь ослабить ее, и засучил ногами.

ГЛАВА 9

Артем стоял на пристани Аногура. Это даже была не пристань, а настоящий речной порт. Несколько длинных деревянных причалов, уходящих метров на сто пятьдесят в воду. На берегу рыбный базар, склады, суета и множество людей, как муравьи снующих между берегом и причаленными кораблями. Вереницы грузчиков, таскающих тюки, катящих бочки, и крикливые приказчики, почем зря орущие на мужиков. На базаре бойкая торговля. Рыба сырая, рыба сушеная, рыба копченая, раки. Он вдохнул сыроватый ветер, тянущийся от реки, и остановился.

— Не стой, парень, сходи, — поторопил его седоусый матрос. Он привязал причальный канат и встал у сходней, провожая пассажиров.

Артем с робкой улыбкой кивнул и, пропустив бойкого мужика с мешком за плечами, который недовольно ругнулся — стоят тут всякие! — сошел на берег.

Вот он и добрался до города, где располагалась школа магии. Добрался по реке без происшествий.

Неелла после ночного приключения, поцеловав его в щеку, исчезла и, к огромному облегчению землянина, больше не появлялась. Он поделился этой новостью со Свадом, но тот только фыркнул.

— Ты связал себя обещанием, зачем ей рядом с тобой тереться. Она сейчас, наверное, караваны грабит и деньги копит на свадьбу. Душегубка. А как найдешь подходящую невесту, тут ее и вспомнишь. Привязала она тебя к себе. Как есть привязала. Слезами, дурень, заливаться будешь и не сможешь жениться на той, которую выбрал.

— Это почему же? — не поверил Артем.

— Колдунья она, тосковать люто будешь, пока не найдешь ее. Все девки тебе противны будут, — сурово ответил Свад, ни капли не сомневаясь в возможностях Нееллы.

— Ну ты и сказочник, Свад, — отреагировал землянин и усмехнулся. — Околдовала. Чтобы околдовать, Свадушка, нужно в самое сердце проникнуть. Понимаешь?

— Нет. И понимать не хочу. — Он отвернулся, и на этом разговор закончили.

Утром обоз спокойно миновал распадок и к вечеру добрался до Нижнего Бажеля, где Артем расстался с обозом. Маркуй выдал ему десять серебряков жалованья и письмо.

— Что это? — с удивлением спросил Артем, разглядывая сложенный лист.

— Это, парень, моя рекомендация. Захочешь где вступить в охрану каравана, покажи это письмо начальнику охраны, и он возьмет тебя с радостью. Меня многие знают, а кто не знает, тот слышал обо мне. — Он похлопал Артема по плечу. — Ну бывай, Артам. — И ушел.

Артем прочитал письмо, сунул его в сумку и пошел на пристань, где дождался парома. Ему нужно было двигаться вверх по реке, и он решил дальше следовать на фриндоне, местном речном судне. Внешне неуклюжие, они могли свободно передвигаться вверх и вниз по реке, преодолевая неспешное течение могучих вод.

Судоходные реки, которые Артем видел в королевстве, поражали его воображение. Широкие, как две Волги, они, словно артерии, пересекали все королевство с северо-запада на юго-восток. Край противоположного берега этой реки под названием Маркена терялся в дымке тумана, стлавшегося над водной гладью.

Сев на попутный корабль, он через четыре дня прибыл в Аногур. Артам, напуганный участью отправиться в свинью, вел себя тише воды ниже травы. Всю дорогу не вылезал из каюты.

— Артам, дружище, — мысленно позвал Артем. — Тебе нужно будет взять управление телом.

Тот отозвался не сразу.

— Это еще зачем? — осторожно спросил он, подождав пару долгих минут, видимо раздумывая над словами Артема и решая, вылезать на божий свет или нет.

Артем терпеливо ждал, понимая, что его товарищ по несчастью очень боится высовываться из своей норки. Там ему было уютно и спокойно.

— А затем, Артам, что мы прибыли в Аногур и я его не знаю. Тебе нужно будет прийти в школу и предъявить кому надо письмо конта, а потом уже располагаться в школе. Я не знаю, что делать. Ты же не хочешь, чтобы нас как одержимого спалили на костре.

— Не хочу, — буркнул Артам, и Артем провалился в приятную дремоту.


Артам стоял посреди речного порта в мантии ученика, и его с осторожностью обходили пассажиры, сошедшие с кораблей.

Он вдохнул приятный свежий речной воздух, посмотрел на голубое небо, подернутое облаками, и зашагал прочь. Город был довольно большой, сорок тысяч жителей, а школа находилась на отшибе, вдали от центра, в бывших казармах конных лучников. Забор школы примыкал к крепостной стене недалеко от южных ворот. Раньше это был пограничный со степью город, но вот уже как лет триста таковым не считался. Население королевства росло, города множились и вытесняли степняков все дальше к горам, за которыми простиралась империя шуаней. Аногур стоял на перекрестке торговых путей. Через него шли караваны к империи Шуань и южным княжествам Брахмы. Здесь можно было встретить и узкоглазых шуаней, и загорелых до черноты купцов из княжеств Брахмы, и широкоплечих бледных северян, обладающих буйным нравом, и невысоких черноволосых степняков с иссушенными ветрами лицами, быстрых и гордых, в вонючих кожаных одеждах. Один такой прошел мимо Артама. Задев его плечом, посмотрел с вызовом в глаза и, не увидев ответного вызова, презрительно отвернулся. Речной ветер, налетев, окутал обоих теплой парной влагой и принес Артаму кислый запах дубленой кожи и вонь с детства не мытого тела степняка. Для них мыться, как знал Артам, это смывать силу.

Артам отвернулся от степняка и брезгливо поморщился. Задерживаться в порту он не стал, пересек быстрым шагом многоголосый базар торговцев рыбой и направился в центр города.

Он уверенно двигался по нешироким кривоватым улицам, не глазея по сторонам. Все здесь было привычно его взгляду и знакомо. За портом начинались ремесленные кварталы, за ними кварталы купцов и большой рынок. В самом центре, отделенном от остального города невысокой стеной, располагался дворец ландстарха и дома богатых граждан.

У Артама было предчувствие неизбежной, малоприятной для него встречи со школой и учениками. Был он по складу характера нелюдимым, и за трусоватость, да еще за неумение плести заклинания его презирали сокурсники. Его презирали и за то, что он ради того, чтобы остаться до конца учебы и выйти магом с дипломом из стен школы, «вылизывал» сапоги преподавателям. Еще его ненавидели за то, что считали стукачом. Старший воспитатель курса, следящий за дисциплиной учеников, всегда знал, кто совершил проступок. Виноватым считали Артама. Его били втемную, издевались над ним, но Артам все это стоически терпел. Выйти из стен школы без диплома он не мог. Его сочтут одержимым и сожгут, как сжигали диких магов-колдунов. Этого он боялся гораздо больше, чем отвержения товарищами, насмешек и избиений.

Он шел уже не как прежде вразвалку, гордо неся отвисшее брюхо. Теперь на месте пивного живота складками висела кожа. Артам здорово похудел. Двигался легко, без одышки. Стал выносливым благодаря долгому путешествию пешком. Усталости он не чувствовал, его щеки, ранее дрожавшие как холодец во время ходьбы, больше не тряслись. Он с удивлением заметил, что за время их с Артемом совместного путешествия его тело стало стройнее, пальцы тоньше и уже не напоминали сардельки. Мантия ученика, чистая и заштопанная, висела на нем бесформенным балахоном.

Артам миновал шумный рынок, отгоняя приставучих чумазых мальцов-попрошаек. Получил в спину несколько ударов конским пометом и, не оборачиваясь, пошел дальше. Пацанята, видя, что прохожий не обращает на них внимания, отстали от него.

Артам шел с таким видом и чувством, как будто путь его лежал на каторгу. Он убавил шаг и обогнул стену внутреннего города, увитую диким виноградом. Вышел на прямую дорогу к школе и зашагал еще медленнее.

Пройдя за час весь город, Артам наконец оказался перед воротами своей школы. На сердце навалилась неподъемная тяжесть, ноги отказывались идти.

— Артем! — чувствуя слабость, позвал он своего сожителя. — Артем, мне страшно.

Артем проснулся и, недовольный скорым пробуждением, спросил:

— Ты чего-то боишься?

— Я боюсь возвращаться в школу, Артем. Я отвык от оскорблений и издевательств других учеников. Понимаешь, раньше я терпел, потому что понимал, что по-другому быть не может, а теперь… — Он помолчал, разглядывая ворота школы. — Теперь я боюсь зайти в школу.

— Давай сделаем так, Артам: когда к тебе начнут приставать, ты меня буди. Я разберусь с обидчиками. Договорились?

— Договорились, Артем, спасибо тебе.

— Не за что. Мы что, уже пришли?

— Да.

— Ну тогда входи и ничего не бойся.

Бывшие казармы конных лучников были построены добротно. Высокие каменные стены, башни по углам для стрельбы из луков. Большие дубовые ворота из мореного дуба. Простояли они века и еще простоят. Замшелые с прозеленью камни стен смотрелись величаво. Артам глубоко вздохнул и шагнул к воротам. Калитка была открыта, и в проеме стоял привратник Пантелей, такой же старый и замшелый, как стены школы. Кожа лица и рук, желтая, обтянувшая кости словно пергамент, была покрыта коричневыми старческими пятнами. На лбу и руках выступали темные линии вен, издали казавшиеся черными, словно в них не кровь текла, а тягучая нефть. Дед Пантелей, сухой и длинный как жердь, немного сгорбленный, подслеповато всматривался в Артама.

— Здорово, дед Пантелей, — вежливо поздоровался Артам. — Я могу пройти?

Старик наконец сумел разглядеть ученика и ощерил рот, в котором не было половины зубов.

— А почему нет, касатик? — звонким не по возрасту голосом ответил дед Пантелей. — Заходи. Ваши почти все уже прибыли. Ожидаем только новый набор. Иди в административный корпус и сдай рекомендации.

Старик посторонился, и Артам, сделав три шага, вошел в школу, которую в великой радости покинул полтора месяца назад.

Прямо от ворот шла широкая, мощенная камнем дорога, в конце которой был большой плац. По обеим сторонам дороги росли высокие пирамидальные тополя, слева вдоль нее вилась пешеходная дорожка. Вот по ней Артам и направился к основному корпусу школы. Раньше там располагался полковой штаб, а теперь учебный корпус старшекурсников и администрация школы. Артаму предстояло проучиться еще один год.

Артам взошел по истертым ступеням на высокое крыльцо, несмело открыл дверь и окунулся в прохладу каменных сводов. В полусумраке коридора блекло горела масляная лампа, освещая дверь учительской. Сделав над собой усилие, Артам зашагал по серым плитам. Постучался.

— Входи. Кто там? — услышал он знакомый голос и, изобразив улыбку, вошел.

Старший воспитатель курса, оторвавшись от чтения бумаг, лишь мельком взглянул на Артама и приказал:

— Оставь рекомендации и иди в общежитие.

Он снова уткнулся в свои бумаги. Артам мелкими шажками приблизился к столу, вынул из сумки лист с гербовым тисненым заголовком и коричневой сургучной печатью и несмело положил на стол. Выйдя из учительской, облегченно выдохнул. Первый шаг к возвращению он сделал.

Стоя на высоком крыльце, с тоской посмотрел налево, где за плацем располагалось общежитие старшекурсников. Подавив горестный вздох, направился туда. На плацу было оживленно. Сновали второгодки, которые прибыли после каникул. Делились впечатлениями, смеялись. В стороне, у входа в общежитие, храня солидность, стояли старшекурсники, перешедшие на третий, последний курс. Они с показным пренебрежением посматривали на суетливых младшекурсников.

Выпуск магов из школы состоялся в их отсутствие. Так было всегда.

Артам, осторожно обходя группки учеников, приблизился к входу и хотел незаметно прошмыгнуть мимо тех, с кем учился. Он низко наклонил голову и, ссутулившись, прибавил шаг. Неожиданного для себя он уперся головой в чье-то тело и получил несильный удар по затылку. Поднял глаза и увидел смеющегося Петра, заводилу из своей группы. Тот постоянно задевал Артама, не спуская ему ни одного промаха. Видимо, он заметил его и специально заступил дорогу.

— Артам? — с искусственным удивлением спросил Петр. — Ты? Живой? А я думал, что тебя спалили инквизиторы или конт обменял на кобылу. Ребята, посмотрите, кто к нам пожаловал! — Он сделал шаг вбок и снова заступил дорогу Артаму, который пытался от него сбежать. — Сам великий чистильщик сапог. Ну кто может сравниться с ним в этой профессии, которую освоил в этих благословенных Хранителем стенах наш великий волшебник и маг Артам?

Ученики в предвкушении развлечения обступили обоих. Они скалились, ожидая веселого продолжения.

— Что же ты, Артам, не здороваешься со своими товарищами? — делано радушно спросил Петр. — Как невежливо, — осуждающе покачал головой он. — Расскажи нам, как прошла твоя практика? Сколько пахотных земель ты улучшил? Сколько мертвецов загнал в могилы или сколько живых сделал мертвецами? Нам интересно. Правда, ребята? — обратился Петр к товарищам.

— Конечно! Мы хотим послушать, — раздалось со всех сторон.

Артам мученически улыбнулся, продемонстрировав новые зубы.

— Это что? — Петр изумленно показывал пальцем на рот Артама.

Артам непонимающе посмотрел на Петра, провел языком по зубам и, не зная, что ответить, прикрыл рот рукой. До чего он прикопался на этот раз?

— Ты рот-то не прячь, рассказывай, где зубы такие взял, — наседал на него Петр.

Остальные, привлеченные интересом Петра, сгрудились напротив Артама.

— А что у него с зубами? — спросил толстенький добродушный сын пекаря Вартак, который ходил вечно сонным. Сейчас он очнулся от дремоты и протискивался сквозь толпу товарищей.

— Что у меня с зубами? — со страхом в голосе повторил Артам и еще плотнее прикрыл рот рукой. Он подался назад, но крепкая рука Петра ухватила его за плечо и остановила.

— Это ты нам расскажи, что у тебя с зубами. — Петр ближе подступил к Артаму.

— Я не знаю… — затравленно оглядывая парней, обступивших его со всех сторон, проблеял он.

— Ты не придуривайся. У тебя зубы стали ровными, белыми, чуть прозрачными и блестят на свету. Что с ними произошло? Когда ты уходил, они были желтыми, как у клячи деда Пантелея, и воняло изо рта, как из нужника. А теперь поди ж ты! Не всякий ландстарх имеет такие зубы.

Артам понял одно — Артем что-то сотворил с его зубами.

— Артем! — мысленно взмолился он. — Что с моими зубами?

Артем появился мгновенно.

— Что? — всполошился землянин. — Опять выбили?

— Нет, но они хотят знать, что с моими зубами произошло, и лезут мне в рот. — Да отстаньте вы!

— Пусти меня. — Артем решил взять в свои руки управление телом.

Он вынырнул на свет и быстро огляделся. Напротив него стоял крепко сбитый парень среднего роста, с длинными черными волосами и такой же черной густой, но недлинной ухоженной бородкой. Он цепко держал Артема за мантию и в упор смотрел карими пронзительными глазами.

Артем повел взглядом на руку, держащую его, и коротко бросил:

— Отпусти.

— А если не отпущу? Что будет? — насмешливо спросил парень.

— Это Петр, — подсказал Артам. — Заводила.

— Я же не убегаю, — спокойно отозвался Артем.

В глазах Петра промелькнул о удивление. Он неохотно убрал руку.

— Ну так расскажешь, что произошло с твоими зубами?

— Расскажу. — Артем на ходу силился придумать правдоподобную историю.

— Ну? Мы слушаем.

— Все просто. Надо их чистить мелом. А перед этим наложить на себя благословение. Вот и все.

— Чистить зубы? — хором спросили парни.

Артем кивнул. Он знал, что здесь не принято чистить зубы и редко кто после еды ополаскивал рот.

— Ты смеешься над нами? — скривился Петр.

— Ни капли. Меня этому научил медик конта.

— С чего бы это лекарю конта учить тебя? — не поверил Петр и повернулся за поддержкой к товарищам. — Вы слышали это? Врет же Артам. Нагло нам врет и даже в лице не переменился.

— Не вру. Дело было так… — начал свой рассказ Артем, мешая быль с вымыслом. — Отправили меня на деревенское кладбище упокоить мертвеца. Прибыл я в деревню вечером, и поселили меня у мельника. А тот горазд был выпить. Ну угостил он меня раз-другой, и мы с ним выпили четверть крепкой браги, а утром, когда меня разбудили, я уже плохо соображал.

Парни не смогли сдержать улыбок. Видимо, о пристрастии Артама к выпивке они хорошо знали.

— Привели, значит, меня на кладбище, а там неупокоенный стоит у могилы. Видно, что только вылез, стоит и шатается. Я хотел создать заклинание упокоения, а вышло как-то… — Артем замолчал и почесал лоб.

— Что вышло-то? — поторопили его соученики.

— Вышло, что наложил я на мертвяка благословение, вот что вышло.

У окруживших Артема парней округлились глаза.

— Это как так? — первым не выдержав, спросил Вартак.

— Да вот так, не ведал, что творил, — ответил Артем. — Упокоение трудней дается, чем благословение, вот спьяну и перепутал, хотел на себя наложить, а наложил на мертвяка. Еще обрадовался, что вышло с первого раза.

— А мертвяк что же? — спросил кто-то. Все с огромным любопытством слушали его рассказ.

— Мертвяк как стал прыгать и скакать. Староста и смотритель кладбища стрекача дали. А мертвяк ко мне подпрыгнул и своей костяшкой двинул мне в зубы. А другой по голове. Я упал, а он схватил мою ногу и потащил меня к развороченной могилке.

— А ты?

— А я со страху саданул его ногой. Он на крест нанизался и упокоился. Меня отвезли к конту и рассказали, что я голыми руками убил мертвяка. Вот он и приказал лекарю лечить меня.

— И все?

— Нет. Лекарь пришел, посмотрел и сказал, что, если я буду ему надоедать, он меня отравит, дал мел и велел чистить зубы, а голова, мол, у меня дубовая, раз я дрался с мертвяком, сама заживет. Вот еще шрам остался. — Артем нагнул голову и показал бордовый шрам, прячущийся в густых волосах, идущий от темени к правому виску.

— И ты стал мелом чистить зубы? — Любопытный Вартак устроил подлинный допрос. Его маленькие добрые глазки восторженно смотрели на Артема. «Еще бы! — говорил его взгляд. — Такое приключение не с каждым случается».

— Не сразу, — ответил Артем. — В замке гостил инквизитор отец Ермолай. Так он искал повод меня сжечь. Я слышал, — Артем понизил голос и врал напропалую, — как он говорил конту, что в меня вселился нечистый дух. Мол, у мага так изо рта воняет, что не иначе как после драки с мертвяком одержимым стал. Вот после этого я и стал чистить зубы, — завершил Артем свою наполовину выдуманную историю.

Ученики школы стояли с открытыми ртами и во все глаза пялились на него.

— Хе-хе… — послышался несмелый смешок. Это сын пекаря схватился за живот и начал смеяться. — Ну почему если дурак, так обязательно возьмет и повезет. Хе-хе…

Его слова разрядили обстановку, и все начали смеяться. Действительно, Артам слыл дурнем, а таким, как говорят, везет. Один Петр ожег Артема злым взглядом, приблизился и прошептал:

— Не верю я тебе.

Артем только пожал плечами. Протолкался сквозь гогочущую толпу парней и стал подниматься по лестнице на второй этаж. Только сейчас он понял, что его новые зубы могут стать проблемой. Если люди, которые его не знали, относились к необычным зубам в основном безразлично, то в школе нужно будет дать разумное, правдоподобное объяснение. А его еще нужно придумать. Эх, Свад, чудила, и надо же тебе было такое сотворить.

— Артам, — позвал он товарища. — Вылезай и продолжай устраиваться в школе.

— А что там устраиваться. На втором этаже, где раньше было общежитие третьего курса, найди кастеляна и возьми постель, только проследи, чтобы чистое было и без вшей. А то могут старое подсунуть. Ты тоже привыкай и осматривайся.

Артем вздохнул. Он понимал правоту Артама, ему надо знакомиться со школой и товарищами, не просидит же он год, прячась в сердце, но в нем поселилась странная, несколько тревожащая его неуверенность.

Лестница была деревянной, в два пролета, солидной, со стертой черной краской на перилах.

Через один поворот он поднялся на второй этаж. Широкие двухстворчатые двери были открыты. Мимо него прошли двое учеников, не удостоив Артема взгляда. Они не посторонились, а, наоборот, заставили Артема прижаться к перилам и пропустить важных парней. Ссориться он не хотел и, посмотрев им вслед, лишь усмехнулся. Затем вошел в открытую дверь, словно входил в новую жизнь — с легким трепетом и любопытством.

Пахло плесенью, чем-то застарелым, как на чердаке у деда, где было свалено всякое старье — чемоданы, набитые вещами, сундуки и разная рухлядь, что нельзя было использовать и жалко выбросить.

Пара масляных ламп наполняла тусклым светом большое длинное помещение, заставленное с двух сторон кроватями. Напротив входа он увидел открытую дверь в комнату, освещенную более ярко.

Артем прошел и заглянул туда. Оказалось, кладовая, заваленная тюфяками и узлами. Сбоку от входа за столом дремал парень с длинным носом и чубом, нависшим на глаза. Рука, подпиравшая щеку, растянула рот с тонкими бледными губами. Сидевший приоткрыл один глаз и равнодушно спросил:

— Тебе чего?

Артем знал таких людей. В армии они становились каптерами. А как дружить с каптером, армия научила. Поэтому он просто выложил серебряный рукль на стол, решив, что этого для парня хватит. Он угадал. Длинноносый откинул чуб назад, быстро убрал рукль в карман и довольно посмотрел на Артема.

— Выбирай кровать, парень, сразу скажу, лучшие у печи. Я пару придержал для понятливых. Постель подберу лучшую, и вообще сработаемся. — Он радостно ощерился во весь свой немаленький рот.

Артем прошел к большой печи, украшенной изразцами, и увидел рядом с ней две пустые кровати, на них лежали таблички «Не занимать». Видимо, об этих кроватях и говорил школьный каптер. Артем кинул на одну из них сумку и пошел за постелью.

Чубатый уже вовсю перебирал тюфяки.

— Помогай, — бросил он, переворачивая объемные бесформенные мешки. — Он тут где-то был, из конского волоса. Ага! — торжествующе воскликнул он. — Вот твой тюфяк, забирай. — Он поднапрягся и вытащил из под стопки нужный тюфяк. Сел сверху, отдуваясь. — Цени, земляк, блохи кусать не будут, они не любят запах лошадятины. Прости, но подушки нет. Вот мешок, можешь пойти в конюшню и набрать сена.

Он отдышался и встал. Со стеллажа, грубо сколоченного из необработанных толстых досок, снял сложенное серое одеяло. Положил сверху серую простыню и подал Артему.

— Тебя как зовут?

— Артам.

— А меня Христоня. Если что надо, подходи, посмотрим, чем могу помочь. Но сам понимаешь… не бесплатно.

Артем понимающе кивнул.

— А мое место другие отнимать не будут? — спросил он.

— Отнимать? — Христоня неопределенно пожал плечами. — Тут места я распределяю, но, понимаешь, каждый свои вопросы решает сам. Так что, если сам не отдашь, другие не возьмут.

— Понятно, а можно еще одну кровать купить?

— Еще одну? Зачем? — Чубатый с интересом уставился на Артема.

— Для друга.

— Для друга можно. Но второго такого тюфяка нет.

— Нет — и не надо. Давай постель и чистый тюфяк. — Артем протянул серебряную монету и бутылку самогона, которую держал на всякий случай.

Христоня тут же одной рукой сграбастал монету, другой бутылку и, довольный, подмигнул.

— А ты, Артам, с понятиями. Уважаю таких. Если будут бить, зови, подсоблю.

— Подсобишь бить меня? — с улыбкой спросил Артем. Он уже не испытывал робости. Как вживаться в коллектив, он знал, а остальное приложится. Его отпустило.

— Ха-ха, — засмеялся Христоня, — насмешил. Приду разниму вас, и только.

— Сам справлюсь. — Артем еще раз улыбнулся и ушел.

ГЛАВА 10

Артем разложил постели и сел на свою кровать. Место и в самом деле было удобным. Печь, тянущаяся до самого потолка, скрывала его кровать почти наполовину. Сквозняк сюда не доставал, а зимой будет тепло. Артем похлопал ладонями по застеленной кровати и задумался. Ему нужен был здесь товарищ. Но кого поселить рядом? Петра? Нет, этот не пойдет, а еще постарается опозорить. Может, того толстячка с добродушными глазами?

— Артам, как зовут толстяка с маленькими синими глазами? — позвал он товарища.

Тот отозвался не сразу, но к этому Артем привык.

— Хм… нас в группе двое толстяков. Больше меня только Вартак-Соня. А что ты хочешь? — В голосе Артама послышались тревожные нотки.

— Хочу подружиться и кровать ему предложить возле печи, где я сам расположился. Кстати, кто-нибудь приставать будет?

— В каком смысле?

— Кто-нибудь попробует отобрать нашу кровать?

— Ты занял место у печи?

— Да.

— Как решился?

— Да просто дал кастеляну серебряный рукль, а что?

— Ну тогда держись, бить будут, пока не переселишься к окну. Так что сразу туда иди.

— Это мы еще посмотрим. Так толстяка зовут Вартак?

— Да.

— Ну и хорошо. — Артем поднялся и пошел к выходу.

О том, что к нему попробуют пристать с требованиями убираться от печи, он догадывался, но страха перед драками не испытывал. За себя он сможет постоять, заодно и за Артама. Он спустился вниз, глазами отыскал дремавшего на ступеньках Вартака и подсел к нему. Сейчас на него никто не обращал внимания. Прибыли еще ученики, и они оживленно делились впечатлениями.

Артем слегка толкнул толстяка в бок. Тот приоткрыл сонные глаза:

— Тебе чего?

— Вартак, кровать у печки хочешь?

Тот моментально проснулся.

— Хочу. — И скривился. — Но она, скорее всего, уже занята.

— Занята, — согласился Артем и удостоился недоуменного взгляда маленьких глаз.

— Тогда чего спрашиваешь? — недовольно пробормотал Вартак и снова закрыл глаза.

— Занята мной, — не смущаясь, ответил Артем. — Хочу тебе ее предложить.

Глаза Вартака вновь приняли осмысленное выражение. Он осторожно огляделся и, убедившись, что их не подслушивают, спросил:

— Почему мне?

— Потому что ты надо мной никогда не издевался. — Артем сразу понял, что такой человек, каким был Вартак, просто неспособен выставлять на посмешище других. Но, глядя на его крепкие руки, можно было предположить, что и над собой глумиться он не позволит.

— У тебя тоже там кровать? — быстро сообразил толстяк. — Купил?

— Ага.

— Откуда серебро?

— Конт дал.

Вартак пристальнее посмотрел на Артема, в его немного выпуклые простодушные глаза.

— Вот вижу, что не врешь, а все равно поверить не могу.

— Можешь не верить, но он рад был от меня избавиться и, дав пять руклей, выпроводил вместе с инквизитором.

— В это я поверить еще могу. Из тебя маг, как… В общем, не важно. Если ты будешь драться вместе со мной за места, я приму твое предложение, если опять будешь, как прежде, прятаться под кроватями… то прости.

— Прятаться не буду. Обещаю, — заверил его Артем.

— Тогда пошли посмотрим на кровати, и я перенесу свою постель.

— Постель я взял получше, и тюфяки тоже. — Артем улыбнулся изумленному товарищу. Жизнь налаживалась.

Они встали со ступенек и под мимолетным, вскользь брошенным на них взглядом Петра поднялись на второй этаж.

— Отличное место! — обрадовался Вартак. Затем оценивающе просмотрел на Артема. — А ты изменился, Вонючка. Так мертвяк на тебя подействовал?

— Скорее отец Ермолай со своим желание меня сжечь. Чего я только тогда не передумал…

— Передумал он, — раздалось глухо из сумки, и оттуда стал вылезать Сунь Вач Джин.

Артем попытался запихнуть гремлуна обратно.

— Это кто там у тебя? Домовой? — Вартак решительно отстранил руку Артема и заглянул в сумку. Оттуда на него возмущенно смотрел коротышка.

— Чего уставился, кусок мяса? — недружелюбно пробурчал он и снова полез из сумки.

Артем, расстроенный и понимая, что скрывать человечка больше нет смысла, отвесил тому звонкий щелбан.

— Оу-у! — взвыл Свад, ухватившись за лоб. Ругаясь на чем свет стоит, угрожая дылдам синусами и котангенсами, вылез из сумки, злобно плюнул им под ноги и скрылся под кроватями.

Вартак сначала удивленно пялился на сумку, затем нагнулся посмотреть, куда делся коротышка, и тут же получил шестерней по лбу. Поднял голову, обиженно посмотрел на Артема. Во взгляде толстяка читалось: «А меня-то за что?» Потом Вартак закатил глаза и упал как подкошенный.

— Свад, ты что творишь?! — возмутился Артем, но гремлун выбежал из-под кровати, пробежал по проходу, дробно стуча сапогами по полу, и скрылся.

«Вот гаденыш, подставил-таки, — насупился Артем. У его ног лежал Вартак, на лбу у него наливалась большая шишка. — Не иначе в меня метил, поганец».

Он с трудом приподнял голову и плечи толстяка, сначала усадил его и затащил верхнюю половину на кровать, потом занес ноги и, отдуваясь, улегся на свою кровать. Прикрыл глаза и стал думать, как поставить себя так, чтобы сильно не отличаться от прежнего Артама, и как себя вести, чтобы не усложнить себе жизнь еще больше.

Приятная прохлада, похрапывание соседа и полумрак действовали усыпляюще. Не успев ничего придумать, Артем не заметил, как задремал.


«Парням надо помочь выжить, — размышлял Арингил. — Уж слишком разное поведение у Артема и Артама. Такие изменения заметят все. Артем не даст спуску обидчикам, Артам будет прятаться под кровать. Парни обязательно привлекут к себе ненужное внимание».

— Агнесса! — позвал он тифлинга.

После возвращения от ее родителей, где он просидел больше часа и упился чаем да разговорами со словоохотливой мамашей Агнессы под насупленным взглядом ее отца, отказавшись от мутной, дурно пахнущей самогонки и получив ярлык «Не наш ты», он заметил, что Агнесса часто пребывает в раздумьях и вид у нее отсутствующий. Это было на нее непохоже. Она иногда кидала в его сторону непонятные взгляды и шевелила губами, словно заучивала речь. Арингил несколько дней не мешал ей, но сейчас хотел посоветоваться.

Агнесса повернула к нему свою красивую голову. С немым вопросом в глазах посмотрела на ангела.

«Ну точно, с ней что-то произошло», — утвердился в своих догадках Арингил.

— Тебе помощь не нужна? — участливо спросил он.

Тифлинг рассеянно покачала головой.

— Тогда, может, посоветуемся, как лучше для наших подопечных втянуться в школьную жизнь?

— А что там не так?

Ее взгляд по-прежнему был затуманенным, и мысли блуждали где-то далеко. Это было хорошо видно Арингилу. Он еще раз попытался донести до нее свою мысль:

— Они такие разные и ведут себя по-разному, их могут заподозрить.

— В чем?

— В одержимости.

— В одержимости? Почему?

— Агнесса, у тебя точно все в порядке?

Девушка блекло улыбнулась.

— Как у меня может быть все в порядке? — тихо, но в то же время со злостью произнесла она. — В моем подопечном два духа. Рядом со мной ангел из другого мира, которому все равно, что со мной происходит. Он вторгся в мою жизнь, не спросив меня, нужно мне это или нет. Из-за тебя, Арингил, я обречена вечно быть одна. Но я этого не хочу. Понимаешь, не хо-чу. — На ее глазах навернулись слезы.

Арингил, чувствуя свою вину, поднялся со своего места, сел рядом с тифлингом и обнял ее за плечи.

— Я постараюсь исправить свою ошибку.

— Как? — Ее глаза высохли, и она обернулась к нему.

Неожиданно на него что-то нашло, он никогда раньше не испытывал этого чувства. Арингил вдруг стал смелым и даже дерзким.

— Вот так. — Он привлек ее к себе и впился долгим страстным поцелуем в ее алые полные губы.

Агнесса сначала замерла, а потом ответила на поцелуй. Обхватила руками его голову и, постанывая от томления, впервые испытала сладостное прикосновение мужских губ. Они целовались около минуты. Затем наваждение спало, и она остановилась. Ее тело как будто закаменело. Руки уперлись в грудь Арингилу, она с силой оттолкнула ничего не понимающего ангела и влепила ему пощечину. Арингил отпрянул и, прижав ладонь к пылающей щеке, невнятно, давясь словами и стараясь совладать с нахлынувшим волнением, пробормотал:

— Ты чего?

— А ты чего? Думаешь, если красивый парень, то тебе все можно?

— Красивый? — Арингил никогда не оценивал свою внешность и теперь, после слов девушки, был сильно удивлен.

— И, пожалуйста, не притворяйся, что ты этого не знал. — Агнесса поправила волосы и почти успокоилась. — Ты зачем полез целоваться? — грозно нахмурив тонкие выгнутые бровки, спросила она.

— Я… я… хотел…

— Что ты заладил: я, я, — передразнила она его.

— Ты мне нравишься, — сказал Арингил и покраснел.

— Нравлюсь? И только?

— Думаю, нет, — робко ответил он. — Еще какое-то чувство тянет меня к тебе. Я не знаю, как его назвать.

— Привычка?

— Нет, не привычка. — Арингил наклонил голову и замолчал.

Агнесса тоже замолчала. Но долго выносить тягостное молчание она не смогла.

— Чего звал-то?

— Я звал? — Арингил силился вспомнить, что хотел сказать Агнессе, но именно сейчас все вылетело у него из головы, и он мог только думать о вкусе спелых ягод, который остался у него на губах после поцелуя.


Артам проснулся от грубого толчка в плечо. Его не просто толкнули, его буквально сдернули с кровати. Он открыл сонные глаза и с недоумением стал рассматривать парней, столпившихся рядом и непонятно почему ухмыляющихся.

— Ты чего это, падаль подзаборная, лучшее место занял? — услышал он вопрос и еще шире открыл глаза. Напротив него стояли двое крепких учеников. Они с презрительными усмешками смотрели на сидящего Артама.

— Какое место? — спросил слегка обалдевший Артам, только что вылезший на белый свет и ни сном ни духом не ведавший, о чем они говорят.

— Какое? — повторил тот, что стоял слева. Он демонстративно постукивал кулаком правой руки по ладони левой руки. Кулаки были большие, а их обладатель, крепко сбитый парень с извилистым шрамом на левой щеке, слыл большим задирой и любителем подраться. — Ты дураком-то не притворяйся, Вонючка. Это место не для тебя, убогого. — Он перестал улыбаться и грозно прикрикнул: — Пшел вон!

Если бы Артам не был полусонным и понимал, о чем идет речь, или парни дали бы ему время оглядеться, он удрал бы сразу. Но он только что выплыл из нежной дремы своего гнездышка и не успел понять, что происходит, чью кровать он занял и почему к нему пристают. За их спинами он увидел ухмыляющегося Петра и хотел спросить, в чем, собственно, дело. Он никогда не лез впереди всех и не претендовал на лучшие места. Он открыл рот, но вопрос «В чем дело, ребята?» застрял у него в горле, потому что парень со шрамом, прозванный из-за своих больших кулаков Кувалдой, без затей саданул его в глаз.

Артам укатился под кровать.

— Арте-е-ом, нас бьют! — заорал он во все горло.

Артем выскочил как пробка из бутылки шампанского. Сонный, тоже ошалевший, и первым делом ударился головой о бортик кровати. Ойкнул, ухватившись за ушибленное место, и живо осмотрелся. Он лежал под кроватью, его правый глаз плохо видел и болел.

— Кто? — задал он единственный вопрос.

— Кувалда. Парень со шрамом, — пискнул Артам и провалился в спасительную тишину, залечивать душевные раны.

В спальне стоял хохот. Это ученики собрались на очередное представление.

— Смотрите, сейчас Вонючка поползет под кроватями! Не выпускайте его, пусть поползает! Там пыли собралось много! — горланили зеваки. Им было смешно.

Артема накрыло бешенство и страстное желание подраться. Он не стал ползать, а поднялся, спиной перевернув кровать. Перед парнями, которые хотели посмотреть на унижение и трусость их товарища, предстал демон мщения с пылающим здоровым глазом и набухшим и по цвету соперничавшим с баклажаном синяком.

Артем мгновенно выхватил взглядом из толпы смеющегося парня со шрамом на щеке, ниже его на полголовы, такого же широкого в плечах, как и он сам, и с неприятным, наглым взглядом. Тот удивленно смотрел, как Артам выбрался из-под кровати.

Сильный удар ногой в пах застал его врасплох. Кувалда широко открыл глаза и, охнув, ухватился за ушибленное место. Второй удар ногой пришелся по лицу. Кувалда, не проронив ни слова, улетел за просыпающегося Вартака. Тот уже поднимался и был сметен массивным телом упавшего.

Ударом левой руки, словно на тренировке, с разворотом бедер, Артем приложил второго наглеца в челюсть. Нокаутированный, тот рухнул как подкошенный. Артем зарычал раненым медведем и прыгнул вперед. Толпа отпрянула. За их спинами поднялся Вартак и без колебаний пинком в спину отправил очередного любителя шуток к Артему. Приняв движение последнего за попытку нападения, Артем встретил несчастного выставленным коленом, которое врезалось в живот, и парнишка, охнув, повалился на пол. Вартак, оттолкнув еще одного любителя пошутить пробился к Артему.

— Друг, я с тобой! — заорал он.

— Тогда давай повеселимся! — в азарте гортанно прокричал Артем.

И собравшиеся на бесплатное представление услышали в этом крике свой смертный приговор.

Артем пригнулся и принял низкую стойку. Он вспомнил деревенские драки. Кураж и азарт наполнили все его существо, и он с рычанием голодного тигра бросился на ближайшего ученика. Тот по-поросячьи взвизгнул и, тесня товарищей спиной, пытаясь избежать встречи с разъяренным Артемом, стал расталкивать собравшихся. То, как изменился прежде забитый толстяк с глуповатым выражением на пухлощеком лице, шокировало всех и вселило страх в сердца. Кто-то крикнул:

— Атас! Одержимый!

Собравшиеся ученики сами видели, что происходит что-то странное, а их заводила валяется и мычит на полу.

Толпа подалась назад. Артем оказался рядом с обомлевшим Петром и недолго думая заехал ему по лицу. Он забыл, что теперь это тело не его — невысокого худощавого спортсмена, а тяжелое, большое тело Артама. Удар буквально снес Петра с места, и он улетел в угол, под кровать Вартака. Следом в драку очертя голову бросился и сам Вартак. Как оказалось, увалень был не прочь подраться и делал это умело и с удовольствием. Толпа любопытных в панике бросилась прочь и выплеснулась в проход между кроватями. И чем больше учеников пыталось удрать, толкаясь и отпихивая друг друга, тем сильнее страх заполнял их души. Они с криками устремились к лестнице, по которой в это время поднимался старший воспитатель. Самые резвые пронеслись мимо удивленно застывшего воспитателя, а несущаяся следом обезумевшая от страха толпа сбила его с ног, потопталась и унеслась вон на плац.

Все закончилось так быстро, что Артем и Вартак, не успевшие помахать кулаками, лишь удивленно смотрели вслед убегающим. Адреналин и жажда крови, влекшая обоих дать бой обидчикам, утихали. Да и биться больше не было с кем.

Они расхохотались в две мощные глотки и веселились, пока в спальню не влетел разъяренной шаровой молнией растерзанный воспитатель. Пуговицы на его камзоле были сорваны, правый рукав болтался наполовину оторванный, на лице были следы подошв и ссадины. Это был еще один демон мщения, который жаждал крови. Увидев двух хохочущих учеников, он кинулся к ним. Первым среагировал Вартак — упал и закатился под кровать. Понимая, что товарищ зря ползать по полу не будет, Артем тоже упал и толстым удавом пополз под кровати. Над их головами громыхнуло.

— К окну! — прошептал Вартак. — Иначе убьет.

И они, как два толстых новобранца, обдирая локти, поползли к окнам. Следом, ругаясь как десять сапожников, припоминая их отцов и матерей, шел, кидая заклинания, старший воспитатель. Первым дополз до окон Артем и, повторив прием с переворотом кровати, вскочил и нырнул в бойницу. Он не думал, что может сломать себе шею. Он практически ни о чем не думал. Одна мысль крепко засела в голове, переплетаясь со страхом и инстинктом самосохранения: лишь бы удрать подальше от мага, который хотел их убить. В полете он увидел, что падает на кусты с яркими фиолетовыми цветами, похожими на пионы. Приземлился на них и тут же откатился в сторону. Следом попытался вылететь Вартак, но в прыжке застрял в проеме окна бойницы и, выпучив глаза, понимая, что сейчас, может быть, наступит его смерть, заорал на весь плац:

— Помогите!!!

За его спиной разгорелся огненный шар, полыхнул, выплеснулся языками пламени в окна. Он помог бедному ученику протиснуться в неширокое отверстие, и Вартак с воем полетел вниз. Он упал на тот же куст, что и Артем. Вскочив и дымя обгорелым задом, словно потухшая комета, Вартак помчался за Артемом, пятки которого сверкали уже вдалеке. Все, кто был во дворе, бросились врассыпную. Воспитатель, высунувшись из окна, разочарованно сплюнул. Теперь поймать гогочущих учеников было трудно, они смешались с остальными.

— Ну ничего, я все равно узнаю, кто вы такие! — прорычал он. Повернулся и, плотоядно сверкая огненными глазами голодного демона преисподней, уставился на избитых учеников. — Вы мне расскажете, милейшие, кто с вами дрался, — ядовито улыбаясь, всем своим видом предвещая им адские муки, произнес он.

Ученики, понурились, храня молчание. Они поняли, в какой заднице оказались. Вонючка и Соня сбежали. А Страшиле — старшему воспитателю, нужны были все участники драки. Значит, им конец. Признаться они не могут, тогда их авторитет падет, а значит, их ждет мучительное наказание в карцере, десять дней жизни впроголодь и ненавистная грязная работа. Страшила был очень изобретателен в этом плане.

— Я его убью! — прошептал Кувалда. Кому он угрожал, оставалось только догадаться.


Артем несся сломя голову, задрав мантию до колен. Его подгонял безотчетный страх. Испугались все, и он вместе с ними. Хотя не понимал, чего он боится и от кого бежит. Он бежал как от чумы, да так прытко, что сбавил скорость только возле конюшен. Следом, почти нагоняя, кто-то бежал, пыхтя и тяжело топая ногами, со свистом надрывно дыша.

Артем боялся оглянуться и недолго думая юркнул в ворота конюшни, В панике нырнул в гору сена и стал быстро зарываться в него. Лучшего способа спрятаться он не придумал. Сдерживая дыхание, с хрипом вырывающееся из горла, он замер. Преследователь вбежал следом. Его натужное сипение послышалось рядом. Легкие бегуна, работали как старые кузнечные меха.

— Арр… Аррта-ам, — услышал Артем полузадушенный голос толстяка. — Ты где… жирная скотина?

Артем высунул голову. Смахнул соломинку, прилипшую к бровям, глупо, широко улыбаясь, посмотрел на Вартака и, радуясь тому, что он жив, а рядом товарищ по несчастью, отозвался:

— Я здесь, дружище.

Вартак буквально упал на сено рядом с ним и с визгом тут же вскочил. Закрутился на месте, подпрыгивая и охая. Артем, увидев обгорелый зад товарища с красной корочкой на ягодицах, закашлялся и стал икать. Так он пытался сдержать рвущийся из него хохот.

— Ты… ты… ты как жареный поросенок, Вартак, — наконец не выдержал он и стал ржать, как две кобылы деда Пантелея, вместе взятые, при виде морковки и пьяного деда.

Вартак стонал и крутился, пытаясь рассмотреть свои раны. Но разве можно увидеть свою задницу?

— Что там у меня? — не выдержал он.

— Там у тебя, ох… голая, ох… подгорелая задница.

— Сам ты задница, — беззлобно отозвался Вартак и стал лечить себя. — Подсоби, — попросил он, когда свои силы закончились. Тут же испугался своей просьбы и, широко раскрыв глаза, погрозил пальцем. — Только не перепутай. Знаю я тебя.

— Не перепутаю.

Артем наложил на себя благословение и стал накладывать заклинания малого исцеления. Вскоре Вартак был почти здоров. Затем Артем стал лечить свой глаз. Вартак искоса смотрел, как тот работал двумя руками — быстро и без суеты. Осуждающе покачал головой.

— Зря ты, Артам, плетешь заклинания двумя руками. Экзамены не сдашь. Да и жезл мага куда денешь? Его надо держать в левой руке, а правой плести плетения. Да ты и сам это знаешь, что я тебе говорю, — махнул рукой он. — Как ты вообще продержался до третьего курса?

Артам, понимая его правоту, лишь пожал плечами. Они уселись на солому.

— Что теперь будет? — спросил Артем. — Как думаешь?

— Думаю, надо идти сдаваться, — горько вздохнув, обреченно проговорил Вартак. — У меня нет штанов, мантия прогорела. Хорошо, что зачарованная, а то бы я сам сгорел. Страшила больно лют бывает. И что на него нашло?

— Толпа на него нашла, — ответил Артем, который был более внимателен. — Не видел, что ли?

— Удержат еще за мантию, — ныл Вартак, — и в карцер посадят. О-хо-хо… Ну зачем я с тобой, Вонючка, связался? Ведь знал, что ты таскаешь на себе неприятности, как собака блох.

— Это да. Непутевый он, — услышали они дребезжащий голос, прерываемый чавканьем.

Оба резко обернулись и увидели на приставленной к сену лестнице, кривой и массивной, словно ее делали тяп-ляп из подручных материалов, Свада, жующего пирог. Вартак сглотнул и облизнулся.

— Что, тоже хочешь? — спросил гремлун, покосившись на толстяка.

Вартак снова облизнулся и кивнул.

— Сходи на кухню и попроси, может, и тебе дадут, — равнодушно проронил гремлун.

Артем усмехнулся: малыш запомнил слова девчонки и применил их. Вот шельмец!

Вартак не обиделся и, шмыгнув носом, пробубнил:

— Мне не дадут. Это для преподавателей.

Свад сожрал пирог и облизал руки.

— Тебе, толстяк, полезнее похудеть.

— Свад, ты как тут оказался? — спросил Артем после небольшой паузы.

— Как-как, — передразнил его коротышка. — Ты меня приучил к сеновалам. Всю дорогу жадничал, не мог комнату нормальную снять и все время спал на сене. Вот я по привычке сюда и забрался. А тут, смотрю, ты пришел с этим обгорелым. Что, тоже привычка?

— Нет, Свад, у нас проблема в виде старшего воспитателя. Не знаем, что делать. Вартаку мантия нужна и штаны новые.

Свад прищурился.

— Могу помочь. — Он с хитрым выражением на мордочке посмотрел на Артема.

— Как? И что я буду тебе за это должен? — Артем оценил его взгляд и тоже прищурился, рассматривая коротышку.

— Ну, скажем, я однажды обращусь к тебе с просьбой, и ты мне не откажешь. — Свад нейтрально улыбнулся.

— Давай сделаем так, — не пошел на сделку Артем. — Ты помогаешь Вартаку, а он будет должен тебе. Как тебе такое предложение?

Вартак испуганно заозирался, а гремлун презрительно сплюнул, одарил Артема неприязненным взглядом и пробурчал:

— Если толстяк согласен, то я тоже.

— Это… — Вартак запнулся. — Смотря чем ты мне поможешь, — нашелся он.

— Я знаю, где вещевой склад, — делано равнодушно ответил гремлун, — найду штаны и мантию.

— Хорошо. — Вартак долго не думал. Весь его вид говорил, что лучше быть должным домовому, чем попасться под руку Страшиле.

— Тогда пойдемте, — позвал Свад, — здесь недалеко.

Артем потоптался на месте.

— Может, сам сходишь, Свад? — нерешительно спросил он. — А мы здесь подождем.

— Не получится. Меня надо будет подсадить к окну. Думаю, склад уже закрыт.

— Пошли, — решительно заявил Вартак. — Я тоже знаю, где этот склад.

Артем, скептически поджимая губы, с сомнением смотрел на маленькое окошко, находящееся на высоте трех с половиной метров над землей.

— Высоко, — произнес он одно слово и в нем ярко выраженными интонациями выразил весь свой скептицизм по поводу затеи Свада. Затем посмотрел, примеряясь, на коротышку. — Если только…

Гремлун, хорошо знакомый с идеями, которые могли прийти в голову Артему, попятился.

— Не надо… Вот только не надо выдумывать всякие «если». Просто встаньте друг на друга, а я по вам заберусь в окно.

Артем и Вартак посмотрели друг на друга. Артем среагировал первым:

— Мантия, Вартак, нужна тебе, значит, ты будешь внизу.

Тот скривился, как будто Артем сунул ему в рот лимон, и пробурчал:

— Навряд ли я тебя удержу. Ты вон какой вымахал. Да и крепче меня. Давай наоборот.

Артем окинул внимательным взглядом толстяка — килограмм сто десять, наверное, — и отрицательно покачал головой.

— Ты слишком тяжелый. Потом штаны и мантия нужны тебе, а не мне.

Вартак отер испарину, и вдруг его полное, румяное лицо озарилось улыбкой.

— Я знаю, что нам надо. Пошли притащим лестницу, что в конюшне.

Артем хлопнул себя по лбу. Как он сразу не догадался!

— Точно! Пошли.

ГЛАВА 11

Лестница была длинной и тяжелой. Нести ее надо было прячась за кустами, при этом согнувшись в три погибели.

— Руки бы поотшибал тому, кто ее сделал, — проворчал Артем.

— Да мы же и делали, — отдуваясь, отозвался Вартак. — Я, Петр и Крамэк. Старый пердун пришел к Страшиле и сказал, что ему кто-то лестницу сломал. А мы в это время в карты играли на конюшне. Страшила пришел, увидел нас и говорит: вот они тебе, Пантелей, лестницу и сделают. А нет — я их вместо лестницы поставлю. — Вартак покряхтел, переложил свой конец лестницы в другую руку и продолжил: — Вот из того, что было, мы ее и слепили.

— Слепили они. Еще бы из чугуна сделали.

— Не ворчи, Артам, почти пришли.

За высокими кустами колючего шиповника показалась стена склада. Когда приставили лестницу, то увидели, что до окна она все равно недостает.

— Лезь, Вартак, — скомандовал Артем, — а Свад по тебе залезет. Я посторожу.

Вартак спорить не стал и полез по лестнице. Артем посадил Свада ему на спину и отошел к кустам. Он видел, как сверкал голый зад товарища и как Свад сноровисто забрался в окно и исчез. Он усмехнулся и замер.

Мимо него, не замечая, тихо крался дед Пантелей с кнутом в руках. От деда Артема закрывал куст шиповника с цветами. Пантелей подслеповато таращил глаза туда же, куда смотрел до этого Артем. А Вартак, забыв обо всем, во все глаза смотрел на окно, за которым скрылся коротышка. Артем закусил губу, не зная, что ему делать. А сторож и по совместительству конюх дед Пантелей, подкравшись, недолго рассматривал зад Вартака, затем, сплюнув, размахнулся кнутом и врезал по голому заду ничего не подозревающего ученика. Вартак подпрыгнул, заорал от боли и страха, как раненый марал. Не удержался и, замахав руками, рухнул на деда с высоты двух метров. Дед крякнул и затих. Вартак, держась за голую задницу, вскочил и запрыгал, громко подвывая. Артем, понимая, что тот своим криком сейчас соберет толпу, подскочил к нему и зажал рот.

— Тише, дурень! Сейчас вся школа тут соберется.

Вартак подергался в сильных руках и замолчал. Только показал вытаращенными глазами на деда и что-то промычал. Артем отпустил Вартака.

— Что? — спросил он.

— Дед Пантелей.

— Вижу. Он за нами крался.

— Он что… того… — шепотом и срываясь, плаксиво спросил Вартак. В его маленьких глазах плескался ужас.

— Что — того?

— Помер он. Я, кажется, убил старика. — Вартак всхлипнул и ухватил Артема за руку. — Что делать будем?

Артем высвободил руку, которую тряс Вартак, нагнулся и приложил ладонь к шее деда. Он ощутил биение пульса и облегченно выдохнул.

— Живой дед. Только что с ним делать?

— Отнесем в конюшню и там положим. Давай только сначала лестницу оттащим. Он придет в себя и не вспомнит, что с ним было.

Артем согласно кивнул.

— Дело говоришь, потащили лестницу.

Они потащили лестницу обратно, за передрягами совсем позабыв о Сунь Вач Джине. Поставили на место и поспешили вернуться к складу.


Дед Пантелей сдал вахту на проходной своей жене Марфене и, как это с ним случалось после дежурства, прихватил бутылку самогона, подаренную одним из учеников, вернувшихся с практики, и направился к коням. Чтобы поговорить, выпить и отвести душу, как он говорил жене. Мол, они-то меня понимают, не то что ты, старая.

— Иди-иди, старый пень, — беззлобно напутствовала его жена.

Дед прихватил из дому круг колбасы и пару яблок для душевного разговора с двумя старыми клячами, возивших воду и навоз на школьный огород. Когда он пришел в конюшню, лошади, узнав старика, радостно заржали. Он сунул им по яблоку и, пока те жевали, погладил каждую по голове. Оглянулся, подвинул к скамье колченогий табурет и уселся, поставив на табурет бутыль и нехитрую закуску. Налил в большой грязный стакан самогон, выпил. Занюхал колбасой. И замер. Только потом оглянулся еще раз. Что-то необычное резануло его по глазам, но он не понимал что. И, только приглядевшись подслеповатыми глазами, увидел, что лестница исчезла.

— Да что ж такое! — недовольно пробормотал он. Встал и подошел к высокой стене сена. По земле тянулась борозда.

— Утащили, негодники. Ну я вас. — Он снял со стены кнут и, тихо ступая на носочках, пошел по следу.

Идти пришлось недалеко. У стены склада стояла лестница, и на ней на самом верху — проказник-ученик. Дед Пантелей подобрался, как рысь, почуявшая добычу. Он не задумывался, зачем тут лестница, что хотел этот ученик. Его взор прилип к светлому пятну ниже спины. Он подошел поближе и увидел голый зад.

«Срамота! — в гневе подумал он. — Бесстыдники! Уже без штанов по школе ходют. Ну я вам сейчас покажу!» Он размахнулся и отточенным годами движением врезал кнутом по голому заду. А дальше он ничего не помнил. Когда пришел в себя, то увидел, что лестницы нет, а из окна торчит маленькая противная рожа.

— Держите, — произнесла она, не глядя на деда, и скинула вниз мешок.

— Ах ты, ворюга! — всполошился дед и, увидев, что кто-то маленький повис на окне и ругается, приласкал его кнутом.

Воришка сорвался и, истошно вопя, полетел вниз, на разинувшего рот деда Пантелея. Упал тому на голову, и дед снова отключился.

Артем и Вартак услышали вопль и остановились.

— Что делать будем? — спросил Артем.

— Что делать? — повторил Вартак. — Идем посмотрим, кто там орал. Голос, похоже, твоего домовенка. Мы же лестницу унесли! — хлопнул он себя по лбу. — Видимо, упал малыш. Пошли быстрее.

Они вернулись к складу, выглянули из-за кустов и увидели ту же картину с небольшими изменениями.

Дед Пантелей по-прежнему лежал на спине, а рядом валялся мешок. Вартак подобрал его, засунул туда руку и вытащил мантию.

— О! — обрадовался он. Заглянул глубже. — Тут и штаны. Все ношеное. Молодец домовой. Кстати, а где он? — Он задрал голову, но в окне никого не было.

Артем, боясь, что дед придет в себя и увидит их, ухватил его за руку и потащил прочь.

— Пошли быстрей отсюда, а то дед придет в себя и нас увидит.

Они скрылись за кустами и, срезая путь, отправились к свинарнику.

Старик и в самом деле вскоре пришел в себя. Охая, встал. Осмотрелся. Серая стена склада, лестницы нет.

«Привиделось, что ли?» — подумал он и пошел обратно. У сеновала стояла его лестница. Он покачал головой. «Самогон паленый, что ли? Не иначе». Он подошел к скамье и оторопел — бутылки не было. Не было и колбасы. «Вот стервецы, сперли!» Возмущенный дед Пантелей решительно направился к дежурному по школе.

На плацу в две шеренги стояли старшекурсники, и вдоль строя расхаживал старший воспитатель. Напротив строя стояли трое побитых учеников.

«Зверствует Страшила, — с радостной мстительностью подумал обиженный старик. — Вот ты-то мне и нужен, голубчик».

Старик подошел поближе. Рассмотрев ссадины на лице воспитателя, покачал головой. «Совсем страх школяры потеряли, уже преподавателей бьют», — подумал он, но свои мысли оставил при себе. Встал рядом с воспитателем.

— Тебе чего, Пантелей? — вежливо спросил тот.

— Да вот, милок, сообщить хочу о том, что кто-то из учеников с голым задом мою лестницу украл и бутыль самогона.

— С-с-с голым задом, говориш-шь? — прошипел словно змей старший воспитатель. — Сейчас разберемся. — Всем повернуться ко мне спиной! — приказал он и, дождавшись, когда ученики развернулись, вновь пошел вдоль строя.

— А тута все? — ехидно спросил Пантелей. — Ты их проверил?

Страшила побагровел, понимая свое упущение. Он повернулся к строю.

— Старшие групп, проверить учеников по списку и доложить.

После проверки все оказались на месте.

— Как видишь, дед, — усмехнулся он, — мои все на месте, и с голым задом никого нет. Иди к второгодникам.

Когда дед ушел, старший воспитатель приказал повернуться к нему лицом.

— Последний раз повторяю: кто был зачинщиком драки, выйдите из строя.

Из строя никто не вышел.

— Тогда будем мыть свинарник.

Что такое мыть свинарник, все хорошо знали. Надо будет на руках выносить дерьмо, а потом отмывать загоны, и это на всю ночь. По плацу прокатился стон.

Затем, расталкивая товарищей, из строя вышел ученик:

— Я был зачинщиком драки, меня и наказывайте.

Артем понимал, чем грозит наказание всего курса — его после этого просто сожрут. Не дадут доучиться и обязательно подставят. Не хотел, но решил взять всю вину на себя.

— Артам из Гризби, — ядовито засмеялся Страшила. — Ну кто еще мог подраться? И неожиданно закончил: — Встань в строй и не отсвечивай. Когда все разойдутся, зайди ко мне. — Оглядел хмурые лица учеников и уже более спокойно приказал: — Все. Разошлись. Через час всем спать. Утром в восемь часов быть на построении.

Он ушел решительной, твердой походкой человека, привыкшего повелевать. Все с облегчением выдохнули. Кто-то слегка ударил Артема по плечу:

— Молодец, Вонючка, не сдрейфил.

Проходя мимо него, ученики говорили кто слова одобрения, а кто скупо бросал:

— Падаль, ты еще поплатишься. — Или: — Не ожидал, Вонючка, что ты выйдешь, удивил.

Ученики разошлись, на плацу остались только Артем и Вартак.

— Знаешь, Артам, — улыбнулся Вартак, — а ты теперь не такой, каким казался все эти два года. — Он оценивающе окинул взглядом похудевшего и загорелого товарища. — Практика тебя изменила. Я знал, что ты сильный, но что умеешь драться, не знал. — Он дружески хлопнул его по плечу. — Можешь считать меня своим другом. Пошли отметим. У нас есть бутылка самогона и колбаса. Ребят пригласим.

— Ты иди, Вартак, а я зайду к Страшиле, узнаю, что он хотел. Потом к вам присоединюсь.

— Да известное дело, что он хотел. Узнать, кто дрался, и привести в порядок его одежду. — Вартак скривился, затем широко, по-доброму улыбнулся. — Конечно, сейчас иди, а то унюхает запах самогона, такой шмон наведет. Не задерживайся.

Артем, следуя указаниям Артама, прошел в административный корпус и постучался в дверь.

— Входи.

Артем вошел. Страшила кинул хмурый взгляд на ученика и указал глазами на стул возле своего стола. Убавил свет в лампе на столе и, дождавшись, когда тот сядет, спросил, что произошло в общежитии. Артем решил не врать.

— Я занял лучшее место, и меня хотели с него согнать. Ударили, я ударил в ответ.

— Ты давай подробнее, кто хотел согнать, кто ударил?

— Кувалда ударил спящего, и я упал под кровать. Остальные хотели погонять меня по полу, не выпуская. Я разозлился и напал на них. Сбил с ног Кувалду и напал на других, они испугались и побежали прочь.

— Так прям и испугались?

— Ну да.

— А кто был второй с тобой?

— Вартак Соня. Он спал, а когда вы вошли, проснулся и стал удирать, я за ним. Он не участвовал, просто спал.

— По поводу Сони могу поверить, он всегда спит. Но чем ты так напугал остальных? — Старший воспитатель внимательно посмотрел на ученика.

Тот пожал плечами:

— Не знаю.

— Не колдовал?

— Нет.

— Странно. — Воспитатель ненадолго задумался и невесело ухмыльнулся. — Ты, оказывается, бываешь страшным в гневе. Ладно, с драчунами я разберусь. Не знаешь, кто лестницу стащил у Пантелея?

Артем подобрался:

— Никто ее не тащил. На месте она. Он пришел на конюшню и стал пить самогон. Я там отсиживался. Видать, спьяну ему показалось, что лестницы нет.

— Да, от старика заметно несло. Значит, так, Артам. Вижу, что ты изменился после практики. Смелее стал. Но не способнее в магическом плане. Так что докладывай мне, как и раньше, о всех проделках учеников и почини мою одежду. И не забудь почистить сапоги. Ты же не хочешь преждевременно вылететь из школы?

— Не хочу, — хмуро ответил Артем. — Только меня бить будут.

— Хм. Бить, говоришь. — Страшила оскалился как волк, показав желтые крупные зубы, верхние выпирали вперед. — Потерпишь. Это лучше, чем гореть на костре. Возьми одежду и сапоги в моей комнате.

Артему оставалось только кивнуть. Он встал и вышел.

— Артам, — позвал он товарища.

— Чего?

— Иди костюм чини Страшиле, сапоги почисти.

— О! Я это мигом.

ГЛАВА 12

Удавка неумолимо и все туже сжимала горло Кварта, несмотря на его сопротивление. Он боролся. Пытался руками ослабить веревку, дрыгал ногами, извивался всем телом. В глазах было темно, дыхания уже практически не было. Не было мыслей, не было страха. Была жуткая боль, и сознание потихоньку гасло. Он слабел, но инстинкт самосохранения заставлял его бороться за свою жизнь. И когда его сознание почти потухло, а руки сами продолжали цепляться за удавку, неожиданно ее захват ослаб. В беседке раздался хохот и испуганный крик. Кварта отпустили. Он упал вперед на четвереньки и на карачках из последних сил пополз прочь из беседки. Подальше оттого ужаса, что он только что испытал.

Полз он бездумно, объятый лишь сковывающим страхом. Но Кварт не зря прожил жизнь, полную опасностей и интриг. Он был бойцом, поэтому усилием воли заставил себя подавить страх. Из-за обшлага камзола достал амулет и запустил огонек. Синий свет разлился в беседке, толкнув темноту ночи прочь, за густые ветви дикого винограда. Кварт упал на живот, перевернулся на спину и вытащил боевой амулет. Преодолевая боль, он в первый раз смог сделать вздох. Взгляд его прояснился, и Кварт увидел борьбу. На спине незнакомого молодого человека, безумно хохоча, сидел карлик и своими непомерно большими ладонями душил неизвестного. Тот пытался сбросить карлика, но Румбо, обхватив ногами торс незнакомца, сидел цепко, сдавливал шею и все время хохотал так, словно ему было весело и это была лишь забава, в которую он неожиданно включился. Лицо парня посинело, он стал шататься и вытащил из-за пояса кинжал.

Кварт не стал ждать и активировал боевой амулет. Разряд молнии ударил в грудь незнакомца. Карлик с визгом скатился с него и покатился в угол, громко вереща, а незнакомец, отброшенный назад, провалился в дыру, куда до этого упал наследник. Он падал молча, и через секунду-другую Свирт услышал шлепок. Карлик, подвывая, вскочил, бросился на стену беседки и вскоре исчез, спрятавшись в зарослях дикого винограда. Свирт, схватившись за горло, кашляя и хрипя, с трудом поднялся и, держась другой рукой за перила беседки, пошел прочь. Он, как мог, спешил вниз. На лестнице встретил шуаней и, уже почти придя в себя, прохрипел:

— Вниз… Там тело… кхе-кхе!.. Сторожите.

Те бросились исполнять приказание, и, когда Свирт спустился во двор замка, они караулили тело и никого к нему не подпускали. Рядом стояли, освещая факелом пятачок у подножия башни, и оторопело смотрели на труп трое стражников. Он узнал среди них братьев Клевер.

— Ваша милость, это что такое? — спросил Башмет.

Свирт потрогал шею и прохрипел:

— Это я у вас хочу спросить. Как этот незнакомец оказался в замке и напал на меня на крыше?

Он гневно сверкнул глазами. Только сейчас, когда его отпустило напряжение, а боль от удавки стала очень сильной, он дал волю гневу. Он отчетливо осознавал, что был на краю гибели и только вмешательство карлика Румбо спасло ему жизнь. Он понял, что карлик не виноват в смерти сына хозяина замка, это сделал вот этот молодой парень, из-под головы которого разлилась большая лужа крови. Один из шуаней произнес:

— Он мертв.

— Сам вижу, — раздраженно ответил Свирт.

Третий стражник поднес факел поближе к лежащему человеку и удивленно сказал:

— Так это тот самый господин, что угощал вас, Башмет, в деревенском трактире и дал золотой барет молодому Яндиру. Тот еще, помню, хвастался им.

Башмет побледнел и, нагнувшись, посмотрел на тело. Подняв глаза на Свирта, пробормотал:

— Точно он. — Его глаза стали большими, как серебряный рукль, и он упал на колени. — Ваша милость! Мы не виноваты! Ни сном ни духом не ведаем, как этот господин пробрался в замок. Клянусь Хранителем, мы его не пускали!

Свирт поморщился и приказал шуаням обыскать труп. Он уже понял, что это был Кертинг — неуловимый и чертовски ловкий молодой человек.

— Позовите начальника стражи, — разглядывая ключи на связке, вытащенные из поясной сумки Кертинга, велел Свирт.

Рядом с погибшим лежали найденные вещи: два амулета на цепочке, снятые с шеи, кошель с десятком монет и пара ключей на связке, которые были в руках Свирта, — вот и все немудреное хозяйство. Никаких зацепок и ниточек, ведущих дальше. Свирт поморщился. «Как неудачно. Я своей собственной рукой убил важного свидетеля. Эх, старею. Теряю хватку…»

Подошел, одеваясь впопыхах и застегивая на ходу ремень с мечом Крюшон. Быстро окинул взглядом собравшихся, посмотрел на труп, на своих стражников и почернел лицом. Брови сурово сошлись, но он сдержал себя. Вновь поглядел на труп и поднял взгляд на башню.

— Он упал оттуда? — ни к кому прямо не обращаясь, спросил он.

— Оттуда, — кивнул Свирт. — И я хотел бы знать, как он туда попал.

Крюшон уставился на ключи в руках Свирта.

— Откуда у вас ключи от тайных ходов, господин дознаватель? — Затем еще раз внимательно посмотрел на погибшего молодого парня в хорошей одежде. — Были у него? — догадался он.

Свирт кивнул.

— Отойдемте, — тихо попросил Крюшон.

Они отошли на несколько шагов.

— Слушаю.

— Всего есть три пары таких ключей, господин дознаватель. У меня, у хозяина и у госпожи Кринтильды. Мои у меня, я могу показать. Они закрыты в металлическом ящике. Хозяин свои забирает с собой, когда отлучается из замка. Он их никому не отдает.

Свирт понимал, что ландстарх, педант во всем, с ключами не расстанется. Остается мадам ла Коше.

— А дубликаты не могли сделать?

— Нет! — решительно ответил Крюшон. — Это не дубликаты. Это те самые ключи с клеймом мастера. Никто другой его поставить не мог. Магическая защита. Стоят дорого… — Он скривился и продолжил: — Но безопасность, как говорится, дороже. Хотя… — Крюшон замолчал и махнул рукой.

Свирт понял, о чем подумал начальник стражи. Какая же это безопасность, если ключи находились у постороннего?

— Значит, он прошел через потайной ход? — больше утвердительно, чем спрашивая, произнес он. — И ваши стражники тут ни при чем?

— Думаю, да.

Свирт вздохнул и потрогал шею. Крюшон, прищурившись, посмотрел на багровый след от удавки.

— Он напал на меня и хотел удушить. Но, слава Хранителю, меня спас ваш карлик. М-да… — Он помолчал, трогая рукой болезненный след на шее. Затем дал указание: — Отнесите погибшего в часовню, распорядитесь поставить стражу возле нее и позовите туда госпожу ла Коше. Но не сейчас, а утром. Еще найдите мне карлика, я хочу с ним поговорить. Я буду в малой столовой, позаботьтесь о том, чтобы мне принесли вина и закуску.

Он отвернулся от Крюшона и зашагал в замок.


Свирт бездумно сидел за столом, маленькими глотками попивая вино и закусывая ветчиной с сыром. Глотать было больно. Спать не хотелось. Он гнал от себя мысли, так как то, что приходило ему на ум, не нравилось совершенно.

Мадам ла Коше сама отдала ключи от жизни и смерти своего сына. Отдала в руки убийцы. Утром он узнает об этом точно. Она увлеклась молодым дворянином и по-бабьи доверилась ему. Слепа поздняя бабья любовь, безоглядна. Стосковавшееся по мужской ласке тело и душа отверженной мужем женщины прикипают к тому, кто смог разбудить спящие чувства. Толкают на безрассудство. А если еще мужчина моложе и к тому же чертовски привлекательный… М-да! Свирт сделал глоток вина.

А виной всему было отношение самого ландстарха к ней. Если бы он оказывал Кринтильде должное внимание, как положено мужу, она не стала бы заводить романы на стороне и не познакомилась бы с Кертингом, не отдала бы ему свое сердце и ключи от подземных ходов, и наследник мог бы еще быть живым.

Как сложны отношения людей, и к каким тяжелым последствиям приводят иные шаги… Он налил себе полный бокал красного вина и залпом, хотя и с трудом, выпил.

Через час привели недовольного карлика. Свирт задумчиво почесал щеку и приказал усадить того рядом на стул. Налил в свой бокал вина и протянул карлику. Тот не чинясь выпил и потянулся к сыру. Свирт придвинул к нему тарелку.

— Можете идти, — отослал он стражников, и те, потоптавшись в нерешительности, ушли. — Знаю, что я у тебя в долгу, дружище, — произнес Свирт, наливая карлику еще вина. — Не знаю только, чем тебя отблагодарить.

Карлик протянул руку к бокалу и выпил, его лицо расплылось в блаженной улыбке.

— Ты видел, как убили наследника? — спросил Свирт. Он проследил взглядом, как карлик взял ломтик ветчины и тоже подобрал один, стал медленно жевать в раздумьях.

— Я видел, как он убегал, — неожиданно для Свирта связно ответил Румбо. Ясно и четко, чем удивил того.

— Ты был на крыше тогда?

Карлик согласно кивнул:

— Не смог догнать.

— Он ушел через тайный ход?

Карлик вновь кивнул и жадно посмотрел на большой графин с вином. Свирт понял его взгляд и налил еще.

— Пей, друг, — улыбнулся он. Улыбка вышла невеселой и бледной.

Румбо залпом выпил и вытер рот грязным рукавом шутовского костюма.

— Ты здесь ждал его?

Карлик икнул и согласно кивнул.

— Почему ландстарху ничего не сказал?

Если Румбо видел убийцу, почему ничего не сказал хозяину замка? Свирт хотел разобраться в том, что происходило в замке. Это помогло бы ему понять и то, зачем ландстарх притащил с собой этого уродца.

— Он мне не хозяин. — Румбо ухватил несколько ломтиков ветчины и сунул в рот, стал быстро жевать.

— Ты не любишь риньера.

— Его никто не любит.

— А госпожу?

— Мне все равно.

— Тогда зачем тебе убийца, если ты ко всем безразличен?

— Молодой господин… он был со мной добр и играл здесь со мной. Жалко.

— Что будешь делать дальше?

— Жить, — ответил карлик и, уронив голову на грудь, захрапел. Из полуоткрытого рта выдувался пузырь из слюней и лопался.

Свирт задумался. Что он вынес из этого разговора? Очень мало. Карлик не так безумен, как кажется. Он видел убийцу и стерег его. Зачем? Хотел отомстить? Может быть. Он не любит Гиндстара и не хранит ему преданность, считая, что у него остался прежний хозяин. Вполне может быть. Но это уже не важно. Он свою работу здесь почти закончил, утром переговорит с риньерой Кринтильдой и отправится дальше. Свирт невесело усмехнулся. Что он узнал за эти дни? Несколько имен причастных к смерти наследника престола. Но все они мертвы. В своем расследовании он не продвинулся ни на шаг к разгадке — кто же за всем этим стоит?

Он просидел в столовой до утра. Дождался хозяйку замка и, почтительно встав, когда она, шелестя юбками платья, вошла в столовую, поклонился. Кринтильда внимательно посмотрела на его лицо.

— Вы ночью не спали? — спросила она.

— Не спал, риньера.

— Что-то случилось?

— Можно и так сказать. — Свирт упер в хозяйку замка пристальный взгляд. — Вы могли бы пройти со мной в вашу часовенку?

— Да, могла бы… — медленно произнесла она, все так же внимательно глядя на дознавателя. — Что случилось? Кто-то умер?

Кварт кивнул.

— Это важно? — Ее глаза тревожно забегали по его лицу.

— Думаю, да, госпожа. — Он вновь поклонился.

— Ну… хорошо, господин Свирт, сопроводите меня. — Она величаво, как каравелла, развернулась и вышла за дверь.

Свирт поспешил следом.

В часовне на мраморном постаменте, накрытом белой простыней, лежало тело. Свирт обошел мадам ла Коше, застывшую у входа, подошел к телу и снял с лица покрывало.

— Подойдите поближе, мадам, — вежливо, но твердо попросил он.

Женщина, сжав платок так, что посинела рука, медленно приблизилась. Когда она увидела того, кто лежал, укрытый простыней, то побледнела, покачнулась и ухватилась рукой за плечо Свирта, чтобы не упасть.

— Вы знаете этого человека? — тихо спросил Свирт.

Кринтильда закрыла глаза.

— Да, — еле слышно произнесла она.

— Вы можете сказать, как его зовут?

— Это… — Голос ее подвел, она сделала усилие, проглотила комок в горле и сказала: — Это Арнис… Арнис Кропье. Давний знакомец моего отца. Я говорила вам о нем.

«И по совместительству твой любовник», — мысленно добавил Кварт, но вслух произнес:

— Настоящее имя этого человека Кертинг, никто не знает его фамилии. Себя он выдавал за дворянина. Но является он им или нет, доподлинно неизвестно. Это мне еще предстоит выяснить. Он забрался ночью на башню и напал на меня. Только случай спас меня, а он оступился и провалился в ту же дыру, куда упал ваш сын.

Свирт намеренно не стал рассказывать о роли карлика в его спасении. Женщина молчала, она уже открыла глаза и с болью смотрела на молодого любовника.

— Где ваши ключи от тайных ходов, мадам? — после недолгого молчания спросил Свирт.

— Уже нечего скрывать, — произнесла Кринтильда и показала взглядом на тело, — я отдала их ему. Я ждала его. А он… А он все не приходил.

Свирт протянул ей ключи.

— Эти?

Женщина только глянула и кивнула. Она застыла как статуя, бледная, с широко раскрытыми немигающими глазами. Свирт догадался, что она все поняла.

— Что будете делать? — спросил он, осторожно положив ключи на край постамента, рядом с телом.

Вместо ответа риньера произнесла:

— Я дам вам денег, много денег… найдите того, кто все это устроил.

Свирт кивнул. Он понимал ее чувства.

— А вы?

— Я потеряла все — сына, мужа и свою любовь. — Она стала отрешенной, как человек, который принял решение и от всего отстранился. — Вы могли бы уйти? — попросила она.

Свирт вновь кивнул, поклонился, надел шляпу и пошел прочь. Он хотел уехать, не дожидаясь ландстарха. Здесь ему все было понятно, и сам хозяин не сообщил бы ему ничего нового, а быть свидетелем ссор и скандалов он не горел желанием. Кварт поднялся наверх, приказал шуаням готовиться в дорогу и отправился в свою комнату собирать вещи. Этого он не доверял никому. Затем спустился в столовую и сел завтракать. Путь предстоял долгий, и пообедать он сможет только в столице провинции. В конце завтрака вошла Марта и протянула ему большой кошель. Свирт принял его и открыл. Он был полон драгоценностей.

Мадам ла Коше отдала ему свои драгоценности? Он закрыл кошель и решил вернуть его. Но Марта уже ушла. Тогда Свирт отправился в покои хозяйки замка. У входа на ее половину его встретила Марта, бледная и строгая.

— Вот, передайте своей госпоже. — Он протянул ей кошель, но девушка отрицательно покачала головой.

— Я не возьму. Госпожа сказала, что завещала это вам.

— Завещала? — переспросил Свирт. — А где она сама?

— Пошла на крышу.

— Чего стоишь?! — крикнул он Марте. — Быстрей на крышу!

Свирт прыжками помчался к лестнице, ведущей на верх башни. Тяжело дыша, он выскочил на площадку и огляделся. На крыше никого не было. А снизу раздался горестный вопль. Он кинулся к парапету и, раздвинув ветви винограда, заглянул вниз. У подножия башни лежала Кринтильда. Белые длинные волосы были распущены и испачканы кровью, она лежала, раскинув руки, лицом вниз. Вокруг нее собиралась дворня.

На негнущихся ногах Свирт прошел к лавке в беседке и сел. Уехать он уже не мог, и ему предстояло многое объяснить Гиндстару ла Коше.

Нет, конечно, его никто здесь не держал. Но, зная некоторые черты характера ландстарха, Свирт не сомневался, что тот, узнав о любовной связи жены и молодого Кертинга и зная, что в эту тайну посвящены еще люди, такие как он, Свирт, и начальник стражи… живыми их отсюда не выпустит. Репутация слишком дорогая вещь в этом мире. Даже если он уедет, то по его следам пойдут «ищейки». Когда-нибудь они его найдут. В этом он не сомневался. Значит, его жизнь и жизнь Крюшона под угрозой. Есть выход — избавиться от самого Гиндстара ла Коше, но это очень и очень непросто. Да и замести следы будет очень сложно.

«Думай, Кварт, думай. Драгоценности нужно вернуть. Завещание написано рукой Кринтильды, и, прочитав его, Гиндстар спросит, за какие такие заслуги я получил столько золота. И что ответить? За то, что она хотела, чтобы я нашел убийц ее сына? Логично. Но брать драгоценности нельзя. Нельзя и делать риньеру виноватой в измене мужу. Ох как нельзя! Что же предпринять?»

Свирт напрягая мозги, усиленно думал.

Нужны виновные. Виновные в том, что пропустили Кертинга в замок. Подошел бы молодой племянник Крюшона Яндир. Но навряд ли начальник стражи отдаст его на заклание. Тогда остается только назначить виноватыми братьев Клевер. Они несли службу в эту ночь, их видели в компании Кертинга. Осталось все моменты хорошо продумать и связать.

Первое. Братьев надо отослать из замка. О них позаботятся шуани. Затем пустить слух, что они бежали, узнав, что их темные делишки раскрыты. Только нельзя допустить, чтобы тела братьев были найдены. Ну это дело техники. Но сначала надо рассказать Крюшону, что он подвергается смертельной угрозе и что необходимо отвести подозрение от госпожи ла Коше о ее связи с Кертингом. Если спросит, почему она прыгнула с крыши, можно пожать плечами. Кто разберет этих женщин? Может, сильно горевала и решила уйти вслед за сыном?

«Так. Хорошо. Это понятно. Значит, нужно первым делом поговорить с начальником стражи. От него тоже нужно будет избавиться, но только после отъезда. Обдумаю это потом», — решил Свирт и пошел искать Крюшона.

Он нашел его возле часовни, в которой на месте Кертинга лежала Кринтильда и служанки обмывали ее тело. Заглянув внутрь, Свирт закрыл дверь.

— Где тело молодого парня? — спросил он Крюшона.

— В леднике, господин дознаватель, — хмуро ответил тот и опустил глаза.

— Крюшон, нам надо поговорить без свидетелей.

— Это не может подождать?

— Если ты не дорожишь своей жизнью, то может, — спокойно заявил Кварт и сделал вид, что уходит.

— Стойте! — Крюшон схватил дознавателя за рукав. — Можно подняться в мою комнату, я уверен, что там нас никто не подслушает.

Обстановка в комнате Крюшона была холостяцкая. Кровать, застеленная на солдатский манер серым шерстяным одеялом, стол, лавка, в углу у входа шкаф.

Они уселись на лавку. Крюшон закрыл предварительно дверь на щеколду.

— Говорите.

Свирт помолчал, обдумывая, с чего лучше начать.

— Крюшон, я буду с вами откровенным. Вы уже догадались, что мадам Коше имела связь с эти молодым человеком и он, вероятнее всего, убил ее сына.

Крюшон крепко сжал губы и согласно кивнул.

— Я знал, что вы умный человек, Крюшон, — польстил ему Свирт. — Так вот, вы лучше меня знаете своего хозяина и, наверное, понимаете, что он сделает, когда узнает, что его жена завела интрижку с молодым любовником, отдала ему ключи от потайных ходов и тот убил их сына, а об этом стало известно вам и мне?

Крюшон побледнел. Он понял, куда клонит Свирт. Воин сглотнул и, помедлив, ответил:

— Догадываюсь. Что вы предлагаете?

Свирт решил додавить начальника стражи до конца.

— Это хорошо, что вы понимаете, что, узнав про то, что вам известна его семейная постыдная тайна, он вас будет мучить, пытать, чтобы выяснить, кто еще проник в нее. Вы расскажете про меня, а может, еще и о своем племяннике сообщите, оговорив его. Навряд ли ландстарх поверит, что эту тайну знают только двое.

Начальник стражи нахмурился еще сильнее, но промолчал, понимая правоту Свирта. У Гиндстара ла Коше был крутой нрав, и за своей репутацией он следил очень тщательно.

— Так вот, мы должны будем честь дамы сохранить и не допустить распространения ненужных слухов. У нее не было любовника, она никому ключи не передавала. Теперь нужно как-то объяснить проникновение преступника в замок. — Свирт невесело улыбнулся и замолчал. Мысленно он подгонял сидящего рядом мужчину, который морщил лоб, силясь понять, что от него хочет дознаватель: «Ну давай же, Крюшон, думай быстрее. Я уже тебе на ложечке все поднес, только глотай».

И Крюшон наживку заглотал.

— Проникли они с помощью стражников, которых подкупили, — начал развивать мысль Кварта начальник стражи. — Только… только, ваша милость, Яндира я не отдам.

— Тогда кто?

— Клеверы! Пьяницы и задиры. Они как раз несли службу в ту ночь. Только как все обстряпать?

— Это несложно. Надо только от них избавиться. Вы можете их отослать тайно куда-нибудь?

Крюшон задумался, затем просветлел лицом.

— В дальней лесной деревне есть сторожевой пост, я туда ветеранов отправляю. Служба непыльная, нетяжелая, знай себе обирай коробейников и следи за порядком на дороге.

— Это в какой стороне? — поинтересовался Свирт.

— Так сразу за замком через пару лиг дорога раздваивается. Одна идет в гору, к заброшенному карьеру, другая как раз в лес.

— Понятно. Заботу о братьях я возьму на себя. Вы их больше не увидите. А как быть с третьим, кто с ними дежурил?

— Я позабочусь о нем, — нахмурился Крюшон.

— Ну вот и договорились.

Они около получаса обговаривали детали, и наконец Свирт, довольный тем, что Крюшон не стал геройствовать, поднялся с лавки, а за ним и Крюшон. Каждый пошел по своим делам.

Крюшон нашел отдыхающих братьев и старого Шера и приказал им идти за ним. Спустился в подвал, прошел к арестантскому помещению, куда запирали временно задержанных и пьяных провинившихся стражников.

— Значит, так. Вас я на время закрою здесь. Ты, Шер, будешь их сторожить. Я понимаю, что вы не пускали того парня, что разбился. Но господин дознаватель сомневается. Ночью я выпущу вас через заднюю калитку, вы пойдете к лесной заставе и там останетесь до тех пор, пока шум по поводу смертей не уляжется. Все понятно?

— Да, ваша милость. Благодарствуем. — Братья поклонились и зашли в арестантскую.

Шер закрыл щеколду на двери и сел сторожить.

Ночью, когда все в замке улеглись, Крюшон спустился к ним.

— Открывай, Шер. Пусть выходят, — негромко приказал он.

Братья вышли.

— Ваша милость, нам бы вещички собрать и лошадей взять, — тихо попросил старший.

— Нет времени. Лошадей не дам, пешком дойдете, лодыри. Я и так из-за вас подставляюсь. А не дай Хранитель, сейчас хозяин вернется, он с вас три шкуры спустит. Живо на выход! Пошевеливайтесь. В деревне все необходимое возьмете. Вам не привыкать.

Они вышли на птичий двор. Крюшон отворил калитку в стене и пропустил братьев. Шера придержал.

— А ты куда, старый?

— Так я с братьями, ваша милость.

— К тебе, Шер, претензий нет, ты стражник опытный и честный. А эти… — Он махнул рукой, посмотрев на удаляющиеся, смутно виднеющиеся в ночи силуэты.

Когда шаги затихли, он неожиданно для Шера воткнул кинжал ему в живот, зажав рот рукой.

Шер вздрогнул и стал оседать. Крюшон придержал его.

— Тихо, Шер, — прошептал он. — Тихо. — Вытащил кинжал и ударил еще раз. Затем отпустил старого стражника.

— За что-о-о… — прошептали губы старика, и из уголка рта потекла струйка крови. Он опустился на землю и замер.

Крюшон оттащил тело ко рву и сбросил его туда. Отряхнул руки, вытер о траву кинжал и зашел в замок, закрыв за собой калитку.


Две фигуры в темноте брели по дороге.

— Башмет, Крюшон совсем сбрендил на старости лет. Мы же ему сказали, что мы не пропускали этого парня, — брюзжа, завел разговор один из них. — И еще пешком пять лиг заставил идти.

— Ты, брат, радуйся, что вообще живыми остались. Видел, какой зверь этот дознаватель? Стелет мягко, говорит вежливо, а глаза, как у змеи. Холодные, пронзительные, прямо внутрь тебя смотрят. Лучше держаться от него подальше. А ноги, они ничего, стерпят. Придем на пост, отдохнем и отоспимся. Я знаю там одну вдовушку… Ух, горячая бабенка! У нее и остановлюсь…

— Ты-то, может, и остановишься, а я в шалаше буду спать. С комарами.

— Не, брат, у нее дочка есть. Правда, глухая и рябая. Но тебе же не жениться на ней. — Башмет расхохотался и вдруг поперхнулся. Закатил глаза и завалился на живот.

Младший тупо смотрел на болт арбалета, торчащий в спине брата, а затем что-то больно и сильно ударило его в спину. Ноги младшего Клевера подкосились, и он рухнул рядом с братом. Из-за дерева, ведя коней в поводу, вышли две тени. Они погрузили трупы на лошадей и сели сами.

— В заброшенном карьере тела бросим, в воду, — по-шуаньски сказал один.

Они подстегнули коней и поскакали в ночь.

ГЛАВА 13

Артем спал чутко. Они договорились, что Артам ночью будет бодрствовать, чтобы недоброжелатели, которые затаили на них злобу, не смогли воспользоваться их сонной беспомощностью. Засыпал он с мыслями об Артаме и школе.

Всего на их курсе было сорок три ученика, и все мужского пола. На вопрос Артема, почему нет девушек, Артам пояснил, что девочек с магическим даром мало, и для них существует одна школа в столице королевства, где их учат целительству и алхимии. После учебы их направляют служить в военные лазареты по гарнизонам, вскоре они выходят замуж за офицеров или магов и продолжают службу там, куда пошлют мужа. Уйти со службы, как мужчины, и взять патент они не могут, им запрещена частная практика. Женщины-магички должны были служить двадцать пять лет и выходили со службы с небольшим пенсионом, на который можно в провинции купить домик и жить подсобным хозяйством или пойти в услужение к владетелю земли вместе с мужем и жить в замке. Такие семейные пары магов очень ценились среди контов.

— Но лучше на них не жениться, — сказал Артам. — Лучше отслужить свои пять лет короне, вложить заработанные за годы службы деньги в патент и иметь частную практику. А жениться лучше на дочке купца. За магов они охотно дочерей отдают и приданое хорошее дают. А можно еще к конту в услужение пойти. Но нужно предварительно вызнать, бедный он, жадный или, наоборот, богач. К бедному идти не стоит. Платит мало, а требует много.

Артем прекрасно понимал настроения Артама. Тот хотел во что бы то ни стало окончить школу и получить свой жезл мага. Потом его направят куда-нибудь подальше служить, чтобы он не позорил школу. Он отслужит свои пять лет и, если останется живым, вернется домой, женится на дочке лавочника, откроет свою аптекарскую лавку и будет жить не тужить. А что делать ему, Артему? Хотел ли он такую судьбу? И как они будут делить одну жену на двоих? Его передернуло от таких мыслей. В его представлении Артам был грязным и вонючим. Хотя они делили одно тело, но душа у Артама, как считал Артем, была именно такой — грязной и вонючей.

Артем часто гнал от себя мысли, что ждет его в будущем. Он не хотел об этом думать. Потому что, как только задумывался, он не видел выхода из той ситуации, в которую попал. Как выйти из тела? Куда еще можно вселиться или как выгнать Артама из его тела? Вопросы, вопросы, вопросы… И у него не было ответов на них. При долгих подобных размышлениях к нему всегда подкатывало желание покончить жизнь самоубийством. Или убить Артама. Добраться до его половинки сердца и задушить там. Лучше бы он, Артем, умер от ножа бандита на Земле, чем влачить такое жалкое существование, какое он влачит здесь.

Ночь прошла спокойно. Утром Артем вскочил бодрым и отдохнувшим. Сбегал вниз, за казарму, в туалет. Из выгребных ям вычерпывали вонючую жижу его сокурсники, определенные Страшилой в штрафники. Они недобро поглядели на него и отвернулись. Он умылся ледяной водой из узкого длинного резервуара. Вернулся, заправил кровать серым армейским одеялом и пошел вниз, ждать построения. Сони еще не было. Тот все делал медленно и с ленцой. И хотя Артем был настороже, его никто не трогал и не приставал к нему.

Подошел Вартак.

— Здорово, Вонючка. — Он хлопнул Артема по плечу. — Как ночь прошла? Никто не приставал?

— Нет. — Артем не обиделся на «Вонючку». Он рад был видеть добродушное лицо толстяка.

— Сегодня начнем учить алхимию, — сказал тот. — Та еще работка. Толки, мни, составляй смеси по частям, отмеряй… Не люблю я эту науку. Хорошо, что она с третьего курса начинается. — Он почесал зад и, заметив взгляд Артема, пояснил: — Чешется, зараза.

Артем понимающе улыбнулся. Вчера Вартаку досталось. Сначала ему подпалили задницу, а потом по ней прошелся кнутом дед Пантелей.

Вскоре их построил Страшила. Безбожно обругал при этом, сравнил со стадом козлов, и они строем, но не в ногу пошли завтракать. На завтрак была овсяная каша с маслом, серый хлеб и молоко. Просто и сытно. Один Вартак остался недовольным, ворча, что повара совсем обнаглели, порции урезают и с каждым годом они становятся меньше.

— Порции не меньше, — со смешком ответил Артем, — это ты становишься больше.

— И что? Разве ты не знаешь, что хорошего человека должно быть много?

Стоящие рядом ученики засмеялись. Улыбнулся и Артем. Соня умел поднять настроение.

К удивлению Артема, в школе была неплохая учебная база и грамотно расписаны занятия. Класс, куда они пришли с группой в десять человек, был небольшой, но заставлен по кругу столами, на которых стояли миски, толкушки и накрытые белой тканью горшки и корзины.

Встречал их толстенький маг, на поясе у него висела плоская бронзовая фляжка. Вид у толстяка был добродушный. Пальцы пухлых розовых рук были сцеплены на необъятном животе. Он оглядел их маленькими, заплывшими жиром глазками, прошелся вдоль строя учеников и тут же очень быстро и неожиданно для всех двинул в зубы Соне. Тот в этот момент широко зевнул. Удар у толстяка был хорошо поставлен, и Вартак был отправлен в глубокий нокаут. Остальные ученики тут же подобрались и стали внимательно смотреть на преподавателя, пожирая его глазами.

— Запомните, тупицы, — начал свою вступительную речь толстяк, — я новый ваш учитель, меня зовут мессир Орландо. Закончил службу в армейских частях и прибыл сюда для того, чтобы передать вам, недотепам и бездельникам, свои знания. — Он перешагнул через ноги распростертого Сони и снова пошел вдоль строя. — Запоминайте все с первого раза, кто не сумеет, тот… что? — Он оглядел молчавших студентов.

— Тот запомнит со второго, — не выдержал Артем.

Мимо его носа просвистел кулак. Артем, ожидавший подобного от толстяка, слегка отклонился. Но второй удар в живот он пропустил и, охнув, согнулся. Толстяк был хорошим боксером, быстрым и с хорошей реакцией.

— Неправильно, ученик, — спокойно продолжил свое размеренное движение алхимик. На Артема он больше не обращал внимания и развивал свою наставительную речь: — Тот дурень. Понятно?

Все молчали. Но мессир Орландо и не ждал от них ответа, это был риторический вопрос.

— А дурни что делают? — Он оглядел затаивших дыхание парней. Обвел их, как им показалось, удивленным взглядом и спросил: — Что, здесь остались лишь умные? Не знаете, что делают дурни?

Артем уже отдышался и выпрямился. Толстяк остановился перед ним, вперив свои свинячьи глазки ему в лицо. Видимо, он выбрал для себя сегодня жертву.

— Наверное, грязную работу? — предположил Артем.

— Правильно, ученик. Как зовут? — Толстяк растянул свои пухлые губы в улыбке, и его глаза превратились в щели.

— Артам, мессир.

— Очень хорошо, Артам, сегодня ты мой помощник. Подними этого недотепу, — он указал на Вартака, — а то он так все занятие проспит.

Артем потер уши Вартаку, и тот пришел в себя. Затем помог подняться ничего не помнящему Соне и придержал его в строю. Соня стоял, хлопая глазами, но мессир Орландо больше не обращал на него внимания.

— Слушайте внимательно, недоделки, — произнес он и вновь сложил руки на своем выпирающем из-под мантии животе. — Чтобы составить алхимическое зелье, нужно взять необходимые ингредиенты в правильной пропорции. Все вместе тщательно перемешать и добавить магической энергии. Только после этого зелье будет обладать нужным эффектом. Все понятно? — Он обвел взглядом присмиревших учеников. Не дождавшись ответа продолжил: — Ингредиенты в правильной пропорции складываются следующим образом.

Он отвернулся, и Вартак снова разинул рот, чтобы зевнуть. Артем тут же наступил ему на ногу, и Вартак, забыв, что хотел зевнуть, охнул.

Толстяк остановился и развернулся лицом к строю.

— Кто сказал «ой»?

Артем, уже понимая методику этого преподавателя и осознавая последствия того, что если никто не ответит, то виноваты будут все, гаркнул:

— Я, мессир!

— Что в моих словах вызвало твое «ой»?

— Вы так складно рассказываете, мессир, я не слышал раньше таких слов, — ляпнул Артем первое, что пришло в голову.

— Да? И какие слова тебя, юноша, удивили?

— Так это… — Артем почесал затылок, — пропорции и гридиенты. Красиво.

Толстяк расплылся в улыбке.

— Да, юноша, алхимия красивое искусство и важное. Ты согласен?

— Так точно, мессир.

— А остальные что, не согласны? Вы почему молчите? — Алхимик обвел замерший строй взглядом прищуренных глаз. В этом взгляде ученики не увидели для себя ничего хорошего.

— Да, мессир! Так точно, мессир! Так и есть! — загалдели ученики, стараясь перекричать друг друга.

Толстяк кивнул.

— Хорошо, что вы все это понимаете. Так вот, ингредиенты в правильной пропорции складываются следующим образом. Берутся равные части различных веществ и тщательно смешиваются. Запомните! — Он поднял палец. — Части. Количество веществ в каждой части должно быть одинаковым. — Запомнили? Подойдите, олухи, к столам и возьмите в руки ступку и пестик.

Ученики робко подошли к столам и застыли. Перед ними были вазочки, корзинки, чашки — и где в этой комплектации названные преподавателем предметы?

Артем колебался, вылезать ему со своими познаниями или нет. Посчитают, что он самый умный, и беды не избежать. Слишком выделялся он среди сокурсников. Артам тоже выделялся, но в другую сторону. Он видел, как расцвел мессир, наблюдая за учениками. Он просто наслаждался их растерянностью.

— Артам! — величаво произнес алхимик. — Покажи всем ступку и пестик.

— Прямо здесь? — спросил Артем и, понимая, что ступил на лезвие ножа, опустил голову.

— А где же еще? — Маг был явно обескуражен.

— Так это, мессир… Пестик у меня есть, а ступки нет.

— Да что ты говоришь? Интересно-о. Ну-ка, покажи свой пестик!

Эх, пан или пропал! Артем поднял мантию и стал развязывать веревку на штанах.

— Ты что делаешь, охальник? — Мессир спросил больше удивленно, чем со злостью.

— Пестик хочу показать.

И тут же в его голову полетел табурет. Артем пригнулся и осторожно поглядел на толстяка из-под края стола. Тот хохотал.

— Почему ты это называешь пестиком?

— Так это… Я слышал, как один аптекарь говорил свой служанке: готовь свою ступку, а то мой пестик заждался. И…

— И? — с большим интересом спросил алхимик.

— И я подсмотрел за ними… вот.

— Ты… Ар… Ар… Артам, смелый, но дурак. Пестик — вот эта толкушка, а ступка — вот эта чаша. Ох… ох… позабавил. А то, что ты мне хотел показать, называется срамной уд. Ох… — Он вытер слезы на глазах. — Взяли ступку и пестик в руки и посмотрели на меня, — приказал он. — Ты, Артам, можешь не брать. Просто стой и молчи. Иначе я умру от смеха. Понял?

Артем кивнул.

— Вот и хорошо. А теперь откройте корзинку, найдите дробленый рог быка и толките его в ступке до состояния порошка.

Весь день до обеда они толкли разные ингредиенты, учась пользоваться пестиком и ступкой. У кого плохо получалось, оказывались на полу после точного удара мессира. Не смог устоять никто. Лишь Артем стоял столбом и смотрел во все глаза. В конце занятий на лицах всех учеников светились лиловые синяки.

— Артам, подь сюда! — приказал мессир.

Артем осторожно, готовый увернуться от внушительного кулака мессира Орландо, подошел.

— На вот учебники по алхимии, раздай всем. Останешься, приберешь тут все. — Он сунул в руки Артему стопку тонких книжек и, не прощаясь, удалился, важно неся свое пухлое тело.

— Этот похуже Страшилы будет. Прямо зверь лютый, — произнес Вартак, когда за преподавателем закрылась дверь. Он посмотрел на Артема, сделал очень серьезное лицо и вдруг попросил: — Артам, дружище, покажи свой пестик.

Все рассмеялись.

— Да ну вас, — отмахнулся Артем.

Когда все ушли он вызвал Артама:

— Артам, вылезай, надо в классе прибраться.

— Это я мигом. Что изучали?

— Алхимию.

Так прошел первый день учебы. «Жить можно», — подумал Артем.

Обед был скудным — постные щи, рыба, хлеб и взвар из ягод. После обеда Артем побежал в нужник, справить малую нужду.

В узком проеме между стенами корпусов его поджидали трое — Кувалда, Петр и тот парень которого он ударил вслед за Кувалдой, когда его сдернули с кровати. Еще двое зашли со спины. Артем убавил шаг, затем остановился. Понимая, что его будут бить, Артем не стал тратить время на разговоры, а направился прямо к Кувалде, показывая, что хочет просто его обойти. Но Кувалда, хищно ухмыляясь, затупил ему дорогу и решил сначала поиздеваться над ним.

— Ну что, Вонючка, решил в дерьме искупаться? Мы тебе…

Как и все самоуверенные люди, Кувалда не рассчитал реакцию Артема. Он думал сначала покуражиться, потом привести свою угрозу в исполнение. Он считал, что раз их больше, то этому побледневшему олуху деваться некуда.

Но Артем схитрил. Он шел с понурым видом, робко. Кувалда был самым сильным бойцом среди остальных, кроме того, он был лидером этой пятерки, без него их боевой запал снизится, и поэтому его нужно было вырубить первым. Перед Кувалдой Артем на мгновение остановился и быстро нанес удар ногой в пах. Кувалда еще только начал сгибаться, а Артем, развернувшись к Петру, провел двойку в живот в челюсть. Третьему он заехал ногой в живот и, проскочив его, добавил ногой по почкам. Развернулся к двоим, подходившим со спины. Но те, увидев, что стало с их вожаком, развернулись и бросились бежать. Артем понимал, что оставшиеся трое не оставят его в покое, и потому, подойдя к воющему Кувалде, начал бить того ногами. Он не жалел Кувалду, бил со всей силы куда придется. Главное сломить волю и заставить себя бояться. Кувалда сначала прикрывался руками, но, пропустив сильный удар в лицо, затих.

Третий, имени которого Артем не знал, с ужасом наблюдал жестокое избиение товарища. Артем оставил Кувалду, подошел к нему.

— Ты в дерьме искупаться хочешь? — спросил он, нагнувшись над ним.

— Нет… — в страхе произнес избитый ученик и стал отползать от Артема.

— Тогда передай остальным: если не оставите меня в покое, убью. Утоплю в нужнике и скажу, что так и было. Споткнулся упал и захлебнулся. Понял? — Он сделал резкий замах рукой, и, ученик не выдержав, заорал.

Из-за угла вышли несколько учеников, увидели проходящее и тут же спрятались. Артем их понимал, никто не хотел быть свидетелем.

Он ушел, справил нужду и прошагал обратно мимо своих лежавших и стонущих противников.

«Ну что, авторитет он уже заработал, — думал Артем, возвращаясь в свое общежитие, больше похожее на казарму. Только вместо отцов-командиров — воспитатели. — Связываться со мной открыто больше не посмеют, а вот гадость сделать исподтишка могут. Надо удвоить осторожность».

Прошло семь дней. Его недоброжелатели притихли. Артем втянулся в жизнь, «познакомился» со всеми ребятами из своего курса. Артама больше презирали, чем ненавидели. Был он по сути своей тихий и безобидный, в драку не лез и всем уступал. Только Петр от скуки любил над ним поиздеваться и покуражиться, да Кувалда к нему присоединился, когда Артем выбрал лучшее спальное место. Сильный, но недалекий парень.

И все бы ничего, можно было жить и учиться, только Артем с трудом плел заклинания одной рукой. Пальцы не хотели его слушаться, хотя он усердно их разминал, тренировал. Когда выпадало свободное время и он был предоставлен самому себе, то уходил куда-нибудь в глухое место, чтобы никто не видел, и там мучил, мучил и мучил до исступления свои пальцы.

Зато двумя руками он плел плетения заклинаний быстро и без ошибок, за что бывал наказан преподавателями. Те пытались вбить в него умение работать одной рукой.

На занятии, посвященном определению проклятия на отдельно взятом засеянном клочке земли, нужно было магическим зрением увидеть это проклятие, определить его природу, наложено оно злыми духами или человеком. Или пошла эрозия почвы, а значит, чудит элементаль земли и нужно его задобрить, для этого достаточно благословить участок.

Он хорошо помнил этот день. Их привели на чахлый огород и поставили задачу определить природу порчи. Артем глянул магическим зрением и увидел, что черные линии закручены и переплетены в узел. В нескольких местах были разрывы и в них вызревала зеленая субстанция, похожая на дрожжевую плесень. Она пузырилась и потихоньку росла. Незнакомый с теорией проклятий, он спросил Артама:

— Артам, тут надо определить природу проклятия на участке, но я ничего не понимаю в этом.

— Как выглядит проклятие? — Артам был очень хорошо подкован в теории, это единственное, в чем ему удавалось преуспевать. Артем это хорошо знал из прежних разговоров, поэтому консультировался с ним. — Как оно выглядит? — переспросил Артам, не услышав ответ Артема. Он понимал, что они связаны одной нитью и успех одного — это успех обоих, и наоборот, неудача одного — это проблема обоих, поэтому не прятался и не чинился.

— Линии земли закручены в узлы, а в местах разрыва растет зеленая плесень.

— Это двойное проклятие. Наложено человеком и злым духом. Посмотри боковым зрением, он должен быть где-то рядом. Прячется.

Артем пару раз глубоко вздохнул, успокаиваясь, и, не выходя из магического зрения, стал смотреть боковым зрением. И увидел слева от мессира Гронга — преподавателя магии земли — на тонком поводке облако, похожее на снеговика. Поводок шел к руке мессира. Причем если Артем смотрел прямо, то не видел ничего.

— Артам, оно привязано к Гронгу и выглядит как серое облачко размером с человека.

— Как облако? — задумался его сожитель. — Это может быть старший юшпи. Скорее всего. Места выхода таких духов вызывают гнилостные процессы в почве, и зараза разрастается, заражая слабые в магическом отношении участки, где нити ослабли по тем или иным причинам, и готовит новые места прорыва для таких же духов. В данном случае Гронг проклял участок и выловил духа, привязав его к своей ауре. А дух стал портить участок.

— Ну! — потерял терпение мессир Гронг. — Кто скажет, в чем причина того, что всходы на этом участке засыхают?

Артем решил не лезть вперед и послушать, что скажут остальные. Но ему не суждено было спрятаться за чужим спинами. Раздался голос Петра:

— Лучше всего это знает Артам, мессир. Он лучший теоретик.

Артем вылупился на сокурсника, но тот смотрел кротко, аки агнец, сделав невинную рожу.

— Да, — неожиданно поддержал его Вартак. — У него даже есть для этого пестик.

Артем повернулся у к предателю, но тот еле сдерживался, чтобы не заржать.

— Ах, Арта-ам! — воскликнул мессир. — Ну, значит, пусть он отдувается за всех. Давай, Артам, выходи сюда и рассказывай, что ты видишь.

Артем зло свернул глазами и вышел вперед. Встал перед строем и произнес:

— Я вижу, мессир, девять недоумков.

Мессир ухмыльнулся и кивнул.

— Я их тоже вижу. А еще?

— Еще засохшие всходы. И духа, которого вы привязали к себе.

Мессир Гронд вытаращился на него:

— Ты в самом деле видишь это?

Артем потупился и скромно ответил:

— Вижу, мессир. Он как облачко.

— Может, скажешь, что это за дух?

— А в духах, мессир, лучше всего разбирается Вартак, — осмелев, ответил Артем.

Мессир ощерился, показав желтые, крупные, как у кобыл деда Пантелея, зубы. Его, видимо, забавляло, что ученики сваливали проблемы друг на друга.

— Хорошо, Вартак, иди сюда, — потирая руки, сказал он. — Ты видишь этого духа?

Вартак опустил плечи и, виновато глядя на Артема, вышел вперед. Глазами спросил Артема: где этот дух?

Артем со спокойной совестью также глазами показал, что справа от мессира, и Вартак попался. Он важно показал пальцем в противоположную от духа сторону. Вот тут-то Артем и увидел, что значит отдуваться за всех. Мессир ловко вытащил из-за пояса свой жезл и врезал им Вартаку по голове.

— Тупица слепая! — заорал он, и в голосе мессира были нотки радости, а не злости. Затем он стал охаживать неудачника по плечам и спине, приговаривая: — Два года балбес просидел, протирая штаны, а духов видеть не научился. Я тебе сейчас глаза прочищу, неуч.

Вартак взвизгнул и побежал прочь. Ему вслед ударила молния, и он, громко вскрикнув, упал на землю.

Довольный мессир убрал жезл и обратился к Артему:

— Кто еще, по-твоему, разбирается в духах?

Артем мстительно свернул глазами и ответил:

— Думаю, Петр, мессир.

— Ага, хорошо. Петр, выходи сюда и покажи нам духа. — При этом мессир Гронг перевел духа с левой стороны от себя на правую и умильно смотрел на хмурого Петра.

Тот кинул уничтожающий взгляд на Артема, потом посмотрел на поднимающегося Вартака, у которого волосы стояли дыбом. Взгляд у толстяка был расфокусированным.

«Убойная методика подачи знаний, — подумал Артем. — Здесь не церемонятся. И никаких тебе прав человека». Он стал смотреть, как выкрутится Петр. Тот вернул взгляд на мессира и показал рукой в противоположную сторону от той, куда показал Вартак. Заметив, что мессир потянулся за жезлом, не раздумывая бросился наутек, желая спрятаться за спины товарищей, но те разбежались, и в спину незадачливому ученику прилетел разряд электричества, который сбил его на землю.

Мессир Гронг был доволен. Занятие проходило весело. Заметив, что Артем радостно улыбается, он посуровел и прорычал:

— А ты чего скалишься? Показывай, где дух! — Жезл он не убирал и постукивал им по ладони. При этом духа перевел обратно, и теперь тот снова был слева от него.

— Да вот же он. — Артем показал на духа.

Мессир похлопал глазами и вынужден был признать правоту ученика.

— Значит, ты считаешь, что всему виной злой дух? — с напускным равнодушием спросил он.

— Не только, мессир, вы прокляли этот участок и вызвали духа, привязав его к этому месту.

Глаза у мессира Гронга стали совсем большими. Он даже растерялся, не зная, как реагировать. Он приготовился к очередной экзекуции, а ученик дал правильный ответ. Маг глубоко задышал и зло проговорил:

— Если ты, Артам, так поумнел за последнее время, то изгони этого духа, а мы посмотрим на твои успехи.

И Артем совершил ошибку. Он самодовольно хмыкнул и сплел двумя руками заклинание изгнания духов. Мессир выпучил глаза, наблюдая, как ловко ученик плетет плетение в нарушение всех правил, а затем со всего маху врезал Артему по голове жезлом, не дав довести начатое до конца. Артем ойкнул, а маг с воплями: «Ты что творишь, паскудник?!» — стал лупить жезлом по его рукам.

— На тебе! На тебе! — приговаривал он.

Артем не стал убегать, он юркнул мессиру за спину. Мессир потерял его из виду и закрутился в разные стороны. Нашел нарушителя и снова принялся махать свои жезлом. Но Артем успевал уворачиваться и все время прятался за спину мага. Наконец тот так закрутился, что не удержался и шлепнулся. Артем стал помогать ему подниматься. Взмыленный маг, отдуваясь, встал, поправил мантию и сурово вынес приговор:

— С этого дня… недоделок, тебе… уф… на моих занятиях будут одну руку привязывать к телу. А сейчас марш в строй.

Вечером его вызвал старший воспитатель. Страшила был не один, в учительской собрались маги-преподаватели. Они с интересом смотрели на ученика. Артем, не понимая в чем дело, стоял ни жив ни мертв.

Страшила ушел подальше от Артема и сел у стены. Вперед вышел мессир Гронг.

— А покажи-ка нам, Артам, как ты плетешь заклинания.

Артем замялся.

— Одной рукой или двумя? — уточнил он.

— Вот видите! — торжествуя и оглядывая товарищей по ремеслу, произнес Гронг. — Вы слышали? Двумя руками! Это же надо до такого додуматься!

— Ну пусть покажет, как он плетет благословение двумя руками, — предложил худой и немного сгорбленный преподаватель целительства, самый старший по должности среди присутствующих магов.

— Давай, Артам, показывай, — приказал Страшила.

— Я не умею, — выдавил из себя Артем.

— Брешет! Как есть брешет, собачий хвост! — возмутился Гронг. — Я своими глазами видел, как он плетет заклятия двумя руками. А мы все знаем про запрет плести заклятия двумя руками. Оно введено в годы Большой войны, когда у магов не хватало своей энергии на заклятия, и жезл они не могли держать, так как работали двумя руками, а шуани работали одной рукой, подпитывая заклятия жезлом, и много тогда наших магов уничтожили. Все эти запреты и правила написаны большой кровью. А этот… — Гронг не мог подобрать слово, чтобы обозвать Артема, так велико было его возмущение.

— Показывай, Артам, иначе вылетишь из школы! — пригрозил Страшила.

Артем нехотя быстро сплел заклинание благословения и наложил его на старшего воспитателя. Тот дернулся как от удара и побагровел.

— Ты нарушаешь все запреты, щенок. Кто тебе разрешил накладывать заклинание на меня? Неделю чистишь свинарник, паскудник!

— Да-а, Артам, — проговорил худой сутулый маг, — ты изменился после практики. Ищешь легкие пути в магическом искусстве. А наш труд — это упорные тренировки и еще раз тренировки. На занятиях ты будешь с привязанной к телу рукой, и если через месяц не сможешь плести простейшие плетения, то будешь выгнан из школы из-за неуспеваемость. А теперь иди и хорошо подумай.

На сердце Артема упала тяжесть. Ноги стали будто чугунные, и их трудно было передвигать. Он понурил голову и поплелся прочь. Вышел, тихо прикрыл за собой дверь и только потом дал волю чувствам.

— Артам! Артам! — мысленно закричал он, кипя от ярости.

— Ну чего еще?

— Ты почему мне не рассказал о правилах в школе?

— О каких правилах? — Артам был явно озадачен.

— О том, что нельзя плести заклятия двумя руками и что нельзя накладывать заклинания на преподавателей школы.

— Так ты не спрашивал.

— А я что, должен знать, что спрашивать? Откуда мне было знать, что на плетение заклятий двумя руками наложен строжайший запрет? Теперь ты неделю чистишь свинарник, понял?!

— Понял, — захныкал Артам. — Давай поделим на двоих. Ты не представляешь, как там грязно и воняет.

— Нет! — отрезал Артем. — Нам дали месяц научиться плести плетения одной рукой. Иначе вышвырнут из школы. Ты чистишь свинарник, я тренирую пальцы. Я все сказал!

ГЛАВА 14

Как только за Артемом закрылась дверь, худой маг посмотрел на собравшихся.

— Есть информация, коллеги, что этот юноша связан со святой инквизицией. У конта, у которого он проходил практику, гостил меченосец и забрал с собой нашего ученика. Что было дальше, мы не знаем. Но юноша вернулся целым и невредимым.

Старший воспитатель приподнял правую бровь:

— Информация достоверная?

— Мне прислал письмо лечащий врач конта, мой давний товарищ. Вот он и описал, что этот так называемый маг с неупокенным дрался вручную. А потом ходил к отцу Ермолаю на исповедь.

— На исповедь? На исповедь!.. — послышались крики. — Надо же! Уму непостижимо!

Когда все немного успокоились, худой спросил:

— Что будем делать?

— Да гнать его надо, и все! — потряс кулаком мессир Гронг. — Что мы с ним церемонимся?

— А если инквизиторы решат, что мы его выгнали не просто так, а потому, что боимся, что он расскажет о заговоре или о запрещенных практиках? — спросил худой маг и озабоченно оглядел собравшихся.

— О каком заговоре? Что за практики?

— А вот когда они его спросят, — вступил в разговор старший воспитатель, который сразу ухватил суть дела, — он, обидевшись на нас, наговорит что было и не было, и сюда заявится целая орда ревнителей веры. Половину из нас сожгут, половину покалечат пытками, и мы сами признаемся в том, чего не было.

Все сразу закрыли рты. Перспектива, которую обрисовал Страшила, их впечатлила и заставила задуматься.

— Если его сюда отправили шпионить, то лучше поступить по-другому, — продолжил старший воспитатель. — Пусть учится и с привязанной рукой плетет плетения. Выгонять его не надо. Тем более что надо отправлять прошение в королевскую канцелярию, а там спросят, на что были потрачены казенные деньги и почему мы неуча, неспособного к магии, держали два года.

Он оглядел собравшихся, все внимательно его слушали.

— Я предлагаю следующее, — продолжил он. — Мы будем вести себя, как будто ничего не знаем о его связи с инквизицией. Но ведь каждый год, и этот не будет исключением, нам присылают запрос на досрочный выпуск магов и требуют от нас учеников, которые могли бы досрочно окончить обучение. Их отправляют на границу с дикими землями. Там всегда недобор магов. Что мы делаем? Мы отбираем самых неуспевающих и выпроваживаем. Вот мы его аттестуем и выпроводим честь по чести. И все будут довольны. Он — тем, что смог закончить школу и сдать экзамены без присутствия королевских инспекторов. Мы — что избавились от шпиона.

— Идея хорошая, — проговорил худой. — Я как заместитель руководителя школы такой план утверждаю. О том, что здесь обсуждалось, никому ни слова. Даже нашему вечно занятому неотложными делами в столице руководителю.

Маги заулыбались. Главный маг школы жил в столице и появлялся пару раз в году — когда нужно было выпускать учеников и когда забирал отчет для королевской канцелярии, подготовленный его замом.


Артем сидел на стожке сена и о камень, лежащий перед ним, разминал пальцы левой руки. По правилам в правой руке нужно было держать жезл мага. Ему было больно, но он старался изо всех сил.

— Успех, Артем, не у способных, — говорил ему тренер, — а у настойчивых и упорных. Борьба — это что? Это тысячи повторений приемов, пока тело не будет само, без помощи ума реагировать на твое малейшее желание.

Вот Артем и тренировал пальцы, разогревал, растягивал связки, разминал до боли о камень и тренировался плести простейшие плетения. Получалось, но медленно.

— Мучаешь руки? — услышал он вопрос, за тренировкой не заметив, как рядом оказался Свад.

— Мучаю, Свад. Иначе выгонят из школы, куда тогда я пойду?

— Ну, у тебя три пути… — начал Сунь Вач Джин. Потом подозрительно поглядел на Артема. — Ты сейчас кто, Артем или Артам?

— Артем, — вздохнул землянин. — И какие же эти три пути?

— Первый — на костер.

— Спасибо.

— Не за что, — не смутился коротышка. — Второй — податься в инквизицию. Придешь и скажешь, мол, раскаялся в бесовских делах, хочу служить Хранителю. Для начала сожжешь магов этой школы.

— Нет уж.

— И третий путь, — как ни в чем не бывало продолжил Свад, — стать королем этого королевства.

Артем хотел что-то сказать, но, услышав последние слова коротышки, в немом недоумении уставился на него.

— Ты это серьезно? — после недолгого молчания спросил он мастера проклятий. — Мне что, надо убить короля и занять его место?

— Нет, убивать его не надо. — Свад вытащил из-за пазухи медальон. — Знаешь, что это такое?

Артем пожал плечами.

— Не знаю. Мы должны были отдать его купцу Миху Валенсе, который хотел меня убить.

— Объясняю, недотепа. Это амулет королей Ривангана. Если в человеке есть примесь крови первых королей, то он, входя в соприкосновение с аурой такого человека, начинает светиться. Так узнают, кто может быть наследником в этой унылой стране.

Артем поглядел на амулет.

— Но он же не светится. А при Валенсе засветился, я сам видел. — Вдруг его глаза расширились. — Так, получается, это я убил наследника?! Матерь Божья! Спрячь его и не показывай, а лучше выброси. — Артем опасливо заозирался. — Чего доброго, еще найдут у меня и казнят.

— У меня не найдут, — спокойно возразил гремлун. — Но я вот подумал, что могу попробовать изменить состав твоей крови, и амулет будет светиться. Его настраивали по программе, хорошо мне знакомой. Вернее, накладывали свойства.

— Нет, Свад, лучше не надо, я знаю, как у тебя выходят изменения, помню эпопею с зубами.

— А что, плохие вышли? — обиделся коротышка.

— Нет, зубы замечательные, только таких больше нет ни у кого. Заметные очень.

— Вот! Настоящие зубы короля, — самодовольно произнес гремлун.

— Так, Свад, король не лошадь, — засмеялся Артем, увидев, какой довольной стала рожица Свада. — Его по зубам не выбирают.

Коротышка спрятал медальон обратно за пазуху.

— Об этом поговорим позже, — сказал он. — Я вот зачем пришел-то… О великий циркуль! — Он хлопнул себя по лбу ладонью. — Я забыл, зачем шел. Ты так заморочил мне голову своим желанием стать королем, что я забыл, что хотел сказать.

— Что?! — возмутился Артем. — Я хочу стать королем?! Это ты начал разговор о путях…

— Не отвлекай, — отмахнулся гремлун. — Какая разница, кто что сказал. — Он нахмурил лоб и даже стал шевелить ушами. Затем начал крутить пальцы, строя фиги. — Значит, — бубнил он, — восходящая линия событий — это положительная динамика, а время — это отрицательное значение. Что это нам дает? А дает нам неизвестную величину, то есть результат. Для решения этого уравнения нужно внести поправку на непредвиденный фактор. А непредвиденный фактор это… я. Вспомнил! — Он засветился, как новогодняя елка. — Тебя, Артем, хотят подставить.

— Подставить? — переспросил Артем. — Кто?

— Твои сокурсники. Короче, слушай. — Гремлун понизил голос и заговорщическим тоном продолжил свой рассказ: — Я вместе с дедом Пантелеем сидел в конюшне. Мы выпили немного, разговорились, и тут он неожиданно уснул, прямо посреди разговора. Может, самогонка паленая попалась, может… Ну не важно. Просто совсем дед старый стал. Полбутылки выпьет и засыпает. Я от нечего делать залез на верх сеновала и решил тоже подремать, но тут слышу, как стали говорить про тебя. Вернее, не совсем про тебя, а про тебя не того тебя, который ты есть, а про тебя, который ты бываешь… Тьфу, ты меня совсем запутал. Про Артама, в общем. Так вот, я выглянул из-под балки и вижу, стоят трое в мантиях. Один, значит, и говорит: знаю, дескать, где Страшила держит заначку, пряча от жены. Она у него баба лютая, все деньги отнимает, а он, стало быть, от нее немного припрятывает. Мы ее украдем и в постель Артаму подложим. Страшила, как узнает, что деньги украли, начнет проверять всех и найдет у него деньги. Так мы ему отомстим. А другой говорит, что деньги лучше разделить, а Артаму подложить пустой кошель. Этого вполне хватит. Вот что я тебе хотел сказать, — довольно произнес коротышка. — Так что, Артем, как говорится, у тебя три дороги. Выбирай.

Артем задумался.

— Прямо как в сказке, — сокрушенно покачал головой он. — Налево пойдешь — на костер попадешь, направо пойдешь — инквизитором станешь, а прямо пойдешь — жену найдешь.

— Какую жену? — изумился гремлун, его выцветшие брови полезли вверх. — Не было разговора о женитьбе.

— Да это я так, к слову, — отмахнулся Артем.

Он размышлял, как быть. Если его поймают как вора, то точно выпрут из школы, и тут перед ним откроются три дороги одна хуже другой. Вот попал так попал! Он взглянул на смирно сидевшего гремлуна. Может, он поможет?

— Скажи, Свад, что делать будем и когда они хотят это дело провернуть?

— Сегодня и хотят.

— Не мешкают, — вслух подумал Артем и улыбнулся пришедшей ему на ум мысли. — Свад, мы с тобой друзья? — спросил Артем, разглядывая коротышку.

Тот замялся.

— Ну вроде того, а что?

— Тогда не в службу, а в дружбу. Можешь проследить за этими тремя и, когда они подложат мне кошель, переложить его кому-нибудь из этой троицы? Но так, чтобы тебя не видели.

— Я-то… — Коротышка сдвинул шестерню на затылок, задумчиво почесал лоб грязной рукой. — Думаю, смогу, — сообщил он и ясными, честными глазами посмотрел на Артема. — Но ты будешь должен.

Артем покачал головой. Как быстро учится этот коротышка человеческим ухваткам!

— Хорошо, буду должен.

— Тогда я пошел, мне еще в столовую надо заглянуть, молока попить, — заявил гремлун и пошел прочь.

— А тебя не поймают? — крикнул ему вслед Артем.

— Да кто меня будет ловить, — отмахнулся Свад, — я же домовой. — Он покачал головой — темные люди, дикари, в сказки верят.


Поздним вечером, когда все уже улеглись, в казарму ворвался огненным смерчем Страшила. Он орал благим матом, махал руками, топал ногами и обещал немыслимые кары на головы ворюг. Пинками и угрозами поднял учеников и построил их в одном нижнем белье в проходе между кроватями.

— Я знаю, твари, это вы украли мои деньги, только такие тупицы, как вы, могли совершить подобную глупость! — рычал он, раздавая подзатыльники и пинки ничего не понимающим парням. — Сознайтесь, и я накажу только вора. Умрет он быстро. Нет — и вы все проклянете тот день, когда родились на свет, а заодно и мать свою, которая вас в люльке не задушила.

Артем проникся и сразу ему поверил. Оставалось надеяться, что Свад успел переложить кошель.

— Мессир, — осмелился отозваться Петр, — можете проверить наши постели и сумки.

Страшила оглядел строй бешеным взглядом, подошел к первой кровати.

— Это чья? — спросил он и, не дожидаясь ответа, перевернул ее. Сбросив матрац и одеяло на пол, ничего не нашел и пошел дальше.

Летели на пол матрацы, содержимое сумок вываливалось на пол. Страшила рычал все громче и яростнее. У Артема замерло сердце, когда он подошел к его кровати, перевернул его постель, но, к счастью, тоже ничего не нашел. Он краем глаза видел, как расширились глаза Петра. Перевернув еще пять постелей, Страшила заревел как раненый бык. В этом реве слышался лютый гнев и торжество победителя.

— Чья это кровать, сукины дети?

Артем увидел, как покачнулся парнишка по имени Солинс, этот вечный прихвостень Кувалды, и рухнул на пол, потеряв сознание. Его быстро привели в чувство, и над ним склонился жаждущий мести старший воспитатель.

— Где мои деньги, крысеныш? — прорычал он прямо в лицо бедняге, и тот, не выдержав, заголосил на всю казарму:

— Мы разделили их с Кувалдой и Петром! А сам кошель подбросили Вонючке. Я не знаю, как он оказался у меня… Я все отдам! Мы хотели только его подставить, а деньги потом вернуть!

Первым не выдержал Петр.

— Он все брешет, мессир, не знаю я ни о каких деньгах. Это он ворюга! — заголосил заводила.

Его поддержал Кувалда:

— Врет он все, хочет и нас за собой потащить!

— Не вру! — в ужасе, что его оставили отдуваться одного, еще громче заорал Солинс. — Хранителем клянусь, не вру! Я знаю, куда они положили деньги.

Страшила за ухо поднял парня с пола и встряхнул.

— Рассказывай, куда спрятали.

— Я покажу! Я покажу! — затараторил Солинс. — Это все Петр придумал, я ни при чем…

В дверях казармы стояли два младших воспитателя и перегораживали проход.

Страшила кинул взгляд в их сторону и, показав пальцем на Петра и Кувалду, приказал:

— Этого и этого в карцер.

Когда Страшила за ухо увел Солинса, а воспитатели, больше похожие на палачей, увели его сообщников, Соня покачал головой.

— Ну надо же, какие дурни! Чтобы тебя, Артам, подставить, залезли в святая святых Страшилы. — Он по-новому поглядел на товарища. — А ты действительно здорово изменился. Если уж они пошли на такое, значит, не смогли тебя достать обычными способами… М-да… Еще твои зубы…

Он кинул странный взгляд на Артема, но продолжать эту тему не стал. Поднял свой матрац и улегся спать. Артем тоже лег.

— Как думаешь, что с ними будет? — спросил он.

— Как обычно, — равнодушно отозвался, зевая, Вартак. — Три дня посидят в карцере скрюченными, голыми и голодными, потом прилюдная порка и месяц чистка сортира. Или Страшила заставит их жрать собственное дерьмо, и такое, говорят, бывало, но за меньшую провинность. — Он вздохнул, звучно пустил «шептуна» и захрапел.

Артем поморщился и разогнал воздух у своего носа.

На следующий день была практика упокоения мертвецов. В школу привезли свежий труп молодой девушки. На шее у нее был лиловый с багровым оттенком широкий след от толстой веревки. Дед Пантелей равнодушно скинул с телеги обнаженное тело.

— Откуда красотка? — поинтересовался Соня, разглядывая стройное тело. Он покосился на Артема, у которого правая рука была примотана веревкой к телу. — Видал шрам?

— Видел. Повесилась, наверное, — ответил Артем и отвернулся.

Ему неприятно было смотреть на обнаженное мертвое тело. Что-то противоестественное было в том, что мертвая красивая девушка была выставлена на обозрение десятка мужских глаз. Она лежала, словно спала, широко раскинув ноги и руки. «Могли бы привезти одетую», — подумал Артем.

— Повесилась, сердешная, — прошамкал дед Пантелей, понукая ленивую кобылу. — Полюбила, бают, парня, бродячего сапожника, а тот сделал ее брюхатой и жениться не захотел. Вот она от позора и наложила на себя руки, на вожжах повесилась в конюшне. Священник за упокой служить по самоубийце не стал и запретил хоронить на деревенском кладбище. Вот отец ее школе и продал. Оживляйте и пользуйтесь, — расхохотался он. Сел на телегу и, взбодрив кобылку хлопком вожжей, хохоча поехал с полигона.

Мессир Трамп — маг, ведущий практику некромантии, заухмылялся ему вслед. Затем обратил свой взор на смеющихся учеников.

— Ну, кто оживлять будет? — спросил он.

Под его взглядом все тут же присмирели. Потупились и стали рассматривать носки сапог.

— Артам, голубчик, в твоем отзыве с практики было упоминание, что ты в деревне у конта упокоил ожившего мертвяка. Так, может, ты сумеешь вызвать слабого юшпи?

Артем знал, как вызывать юшпи, это было написано в книге по некромантии, но никогда этого не делал. Его взгляд заметался, и это заметил учитель-некромант. Он еще шире заулыбался:

— Ну что? Будешь оживлять девушку?

Артем стал будить Артама.

— Артам, мне предлагают вызвать юшпи, чтобы он вселился в тело мертвой девушки.

— Кто предлагает? — На этот раз Артам ответил мгновенно. В его голосе слышался испуг.

— Мессир Трамп, некромант.

— А-а. Понятно. Это его извечные шутки. Скажи, что не знаешь как.

Артем помедлил и пробубнил:

— Мессир, я не знаю, как это сделать.

— Не знаешь? Ну так я тебя и всех остальных научу. Сначала вы должны магическим зрением оглядеть окружающую вас землю и определить места возможных прорывов низших духов. Это вы должны были проходить в классе на теории. Проходили?

Нестройный хор голосов глухо подтвердил — проходили.

— Проходили мимо, значит, — усмехнулся маг и продолжил свой рассказ-лекцию: — Потом нужно напитать землю на выявленном участке заклятием вызова духа и тут же применить заклятие, связывающее духа. Когда вы его плените, то по вашему приказу он войдет в мертвое тело и будет вас слушаться. Видите, как просто. — Маг расплылся в улыбке, предвкушая веселое представление. — Всем понятно?

И хор голосов ответил:

— Понятно.

Ответили все, кроме Артема. Маг это заметил.

— Ну, поняли все, кроме Артама. Тебе, голубчик, и осваивать умения практически первым. Выходи сюда ко мне и начинай работать.

Угрюмый Артем вышел из строя.

— Ты только не спеши жениться, — произнес ему в спину Вартак, и все ученики заржали в три глотки, смеялся даже мессир Трамп.

Артем стал осматривать площадку полигона. В трех местах заметил разрыв линий скреп магических потоков земли. Выбрал один из трех и стал плести заклинание вызова юшпи. Делал это медленно, пару раз заклятия срывались, не доплетенные до конца. Пот заливал лоб Артема и попадал в глаза. Он был напряжен как никогда и старался вовсю. За ним с интересом наблюдал мессир и ученики. Наконец у него получилось, и он произнес заклятие. Из земли поднялось видимое в магическом зрении облачко. Оно застыло, зависнув над землей, а Артем стал плести заклятие связывания духа. Вновь он не смог с первого раза его сплести, и дух, повисев, стал искать тело, нашел его и быстро рванулся к нему.

Все произошло за считаные секунды. Тело дернулось раз, другой, а потом открыло глаза. Мессир Трамп перестал смотреть на Артема и уставился на девушку. Артем в этот момент справился с заклятием и произнес заклятие связывания, но было поздно, дух уже освоился в теле и взял его в подчинение. Девушка дернулась и села, мутными глазами обвела площадку и вдруг увидела Артема.

— Амм… — прогундосила она и, встав на карачки, поползала к нему.

Артем попятился.

— Влюбилась! — сказал Вартак, и все опять начали смеяться.

— Ты привязал мертвяка к себе, Артам, — веселился вместе со всеми мессир. — Теперь, как порядочный человек, обязан жениться.

Девушка встала и, покачиваясь, протянув руки к Артему, мыча, пошла к нему. Артем стал пятиться.

— Куда же ты от невесты? — орали ученики и хлопали себя по ляжкам.

Дух все лучше управлял телом, и труп побежал быстрее. Из его горла вырывалось сипение.

— Слышишь, Артамка, — разошелся Вартак, — она просит остановиться.

Но Артему было не до смеха, он убегал по кругу от мертвой девушки и пытался сплести заклятие упокоения. «Лишь бы не перепутать! Лишь бы не перепутать!» — думал он.

Мессир Трамп не мешал ему. Он хохотал до слез и не увидел, как девушка оказалась позади него и, неожиданно сменив направление, напала на мага сзади. Ее зубы впились ему в шею, и маг заголосил, как свинья, которая почувствовала, что ее режут. В этот трагический момент Артем сумел-таки сплести заклятие изгнания и проговорил:

— Муто тарное!

Девушка дернулась и отпустила мага. Упала на колени и закрыла глаза. Во рту у нее был кусок мяса с шеи мессира Трампа. Первым опомнился Вартак и наложил на мага, пребывающего в шоке, малое исцеление. Затем уже маг полечил себя и стал оглядываться в поисках виновника. Но тот, понимая, что сейчас будет, улепетывал с полигона во всю прыть. Увидев, что мщение откладывается и гаденыш может избежать наказания, мессир взревел словно бык и припустил за учеником. Но тот был моложе и бежал гораздо резвее. Мессир Трамп вытащил жезл и послал воздушный кулак парню в спину. В этот момент они уже бежали по плацу, и им на встречу шел Страшила.

Увидев впереди себя ужас всех учеников, Артем вовремя резко сменил направление и понесся в строну хоздвора, где когда-то прятался на конюшне от старшего воспитателя при первом знакомстве с ним. В это время мессир и запустил свой воздушный кулак. Артем успел уйти с траектории полета воздушного кулака, а воспитатель — нет. Плотный ком воздушной массы врезался в него, опрокинул и протащил по камням плаца несколько метров. Пока он поднимался, к нему подбежал мессир Трамп. Язвительный на язык маг часто подтрунивал над старшим воспитателем, и тот его невзлюбил. И сейчас, поняв, что Трамп перешел все границы, он, пошатываясь, поднялся и со всего маху врезал мессиру Трампу в глаз. Как раз в тот момент когда он помогал ему удержаться на ногах. Маг упал как подкошенный. А Страшила, кляня распоясавшихся магов, пошел к себе в кабинет.

Но на этом происшествие не закончилось. Обиженный грубым обращением сослуживца мессир Трамп, когда сумел подняться, поспешил к заместителю главного мага школы.

Он ворвался к нему в кабинет и завопил:

— Доколе?!

На удивленного, худого как щепка заместителя главного мага посыпались проклятия.

— Доколе разные выскочки будут попирать магическое достоинство уважаемых людей?! Как вы можете попускать такое кощунство в стенах нашей школы? Отвечайте! Доколе?! — потрясая одной рукой, а другой закрывая глаз, кричал и брызгал слюной избитый преподаватель.

Заместитель главного мага школы мессир Вольф поднялся со своего места, силой усадил кричащего товарища, достал из тумбы своего большого стола стакан, затем бутылку крепкой настойки на дубовых почках. Налил два стакана. Один сунул в руку Трампу, и тот крепко его ухватил, словно это был спасательный круг для утопающего. Другой стакан с настойкой взял сам. Мессир Трамп, увидев в своей руке стакан, залпом выпил. Вольф повторил за ним. Оба выдохнули.

Вольф посмотрел на лиловый, заплывший глаз товарища и приказал:

— Рассказывай.

— Меня избил старший воспитатель, чтоб жена ему рога наставила и обломала, вот что случилось, — ответил несколько успокоившийся некромант. — И это произошло, когда я помогал ему подняться с земли. Скотина! Я требую права на дуэль!

— Понимаю, — спокойно произнес Вольф. — Расскажите, отчего это старший воспитатель лежал на земле?

— На земле? — переспросил мессир Трамп. — Да в него попал воздушный кулак, вот он и упал. А пусть не ходит там, где применяют магию!

— И кто применил магию воздушного кулака?

— Кто-кто, я и применил, когда бежал по плацу, а тут он идет себе такой важный. Видит — я бегу, и не сворачивает. Вот и получил.

— Вы что, специально напали на старшего воспитателя? — Вольф с удивлением откинулся на спинку стула.

— Нет, конечно, как вы могли такое подумать! Я пытался догнать этого гаденыша, что проел мне все мозги. Но случайно попал в Страшилу. Простите, в мессира Зольда.

— Это какого гаденыша? О ком вы говорите? Я что-то не пойму вас.

— Да что тут непонятного? — в раздражении подняв голос до крика, начал объяснять мессир Трамп. — Я проводил урок практики упокоения мертвеца. А этот тупица не смог его подчинить. Девушка на меня напала и укусила. А он как побежит. Нет, думаю, ты от меня не уйдешь, и побежал за ним следом, но он так быстро бежал, что я не смог его догнать. Тогда я и применил воздушный кулак. Теперь понятно?

— Не совсем. Почему убегал понятно, не хотел получить… Так о ком вы говорили?

— Об этом придурке Артаме, что не может плести заклинания одной рукой. Не смог подчинить зомби, и она напала на меня со спины и укусила в шею.

В дверь постучали, и, не дожидаясь разрешения войти, открыв рывком дверь, появился старший воспитатель. Увидел мессира Трампа, который тут же прикрыл глаз рукой, и усмехнулся.

— Прибежал первым жаловаться.

Увидел на столе бутылку, два стакана и хищно осклабился.

— Пьете на рабочем месте.

Мессир Вольф невозмутимо достал третий стакан и налил во все настойки. Указал глазами вошедшему на второй стул. Тот сел и взял стакан. Все трое молча выпили.

— Значит, так, — первым начал разговор заместитель главного мага школы. — Считаю, что инцидент исчерпан, всему виной стал проказник Артам. Вот его и наказывайте. Понятно?

Оба мага кивнули.

— А теперь ответь мне, Зольд, почему ты не помог Трампу задержать ученика?

— Я хотел. Смотрю, бежит наш молодой дурень, а за ним второй… короче, Трамп. Я пошел наперерез парню, а тот так ловко свернул в сторону, что твой заяц от лисы, я и замешкался. Не ожидал, что прилетит воздушный кулак.

Вольф разлил остатки настойки. Маги снова выпили.

— Теперь идите и накажите ученика, а между собой не ссорьтесь, — наставительно повторил он и, видя их скрестившиеся на пустой бутылке взгляды, поторопил: — Идите-идите.

ГЛАВА 15

Артем готовился отойти ко сну, когда в спальню зашел сам Страшила. Увидел сидящего на кровати ученика, кивком головы позвал его за собой и быстро вышел.

Вартак проводил старшего воспитателя взглядом и повернулся к другу.

— Прощай, брат, — с притворными слезами в голосе проронил он. — Мы будем хранить о тебе память.

Артем зло зыркнул на зубоскала и, ни слова не говоря, стал собираться. О том, что воздушный кулак, предназначенный для него, нашел Страшилу, он уже знал. Да и вся школа знала эту историю и потешалась над ее участниками.

Все ждали развязки. Не могло такое случиться, чтобы Артам, по чьей вине подрались два преподавателя, остался бы без возмездия. Все ждали и гадали, какие немыслимые муки ожидают Вонючку. Спорили, делали ставки, обходя Артема стороной. Но время шло, день подходил к развязке, а его никуда не вызывали. Артем уже понадеялся, что пронесло, но тут заявился сам старший воспитатель и велел ему следовать за собой. Не прислал первогодка, как обычно, а пришел сам. И это Артема здорово озадачило.

Артем вышел из спальни, с тоской оглянувшись на соучеников. На лицах некоторых читалось злорадство, другим было все равно. Вартак помахал ему на прощанье рукой. Отвернувшись, Артем зашагал вниз по лестнице. Весь день он был в напряжении, но сейчас, когда то, что должно было произойти, свершилось, он как-то быстро успокоился, смирившись с неизбежным наказанием, и шел к Страшиле, готовый ко всему.

Старший воспитатель с интересом посмотрел на вошедшего в его кабинет Артема. Смотрел долго, изучающе. Лицо Артема не выражало страха или беспокойства.

— Ты изменился, Артам, — прервав молчание, произнес Страшила и улыбнулся. — В тебе появился стержень, которого раньше не было. Это хорошо. Я вижу, ты не боишься наказания. Но его и не будет. Я тебе ставлю условие. Ты знаешь мессира Трампа, что сегодня днем за тобой гнался. Так вот, я хочу, чтобы ты сделал ему какую-нибудь пакость, о которой будет говорить вся школа. Если ты при этом будешь пойман, это твои проблемы. Срок исполнения я не выставляю, смотри сам по разумности, но и уйти от этого у тебя не получится. И знаешь почему?

Страшила хищно ухмыльнулся. Скорее это был оскал волка, чем ухмылка. У Артема между лопаток пробежал холодок, и он мгновенно вспотел. Но, собрав в кулак всю свою выдержку, просто плотнее сжал губы.

— Потому, что в школе знают о твоей связи с инквизицией, и как ты думаешь, выйдешь ты отсюда живым без моей помощи? — Страшила еще раз внимательно посмотрел на лицо ученика, надеясь найти на нем следы страха или растерянности, но Артем словно окаменел. Откуда они знают про отца Ермолая?

Не найдя то, что искал, и разочарованно поджав губы, Страшила продолжил свое внушение:

— Надеюсь, ты понимаешь, какие сомнения по поводу тебя испытывают преподаватели. Они не хотят гореть на костре по твоей милости и считают за лучшее по-тихому избавиться от тебя. А кто им может помешать? — Страшила вновь замолчал, ожидая реакции ученика.

— Вы? — предположил Артем.

— Совершенно верно. Это я уговорил их тебя не трогать. Но я могу и передумать. Так что?

— Он должен умереть? — спросил Артем.

— Нет, конечно, — засмеялся, ухая как филин. Страшила. — Он должен стать посмешищем всей школы.

— Но если меня поймают, то сделают именно так, как вы и говорили, — произнес Артем.

— Не исключено. Но кто тебе сказал, что жизнь легкая штука? Ты знаешь, что в природе выживают сильнейшие? Так и в жизни. И еще: если я узнаю, что ты кому-то проболтался о нашем разговоре, жизнь твоя будет измеряться часами. — Он вновь вперил взгляд своих колючих глаз в ученика, изучая его лицо, чтобы понять, проникся тот его словами или нет. Видимо найдя подтверждение своим мыслям, произнес: — Все, ступай.

Артем шел обратно не спеша. Он не думал о том, что ему нужно было сделать, он думал, что пора отсюда бежать. Осталось понять куда. Можно инсценировать самоубийство. Положить вещи у реки и скрыться, пусть думают, что он утоп. Никто искать на дне его не будет. А самому уехать в столицу и там затеряться. Средства у него есть, можно открыть торговлю. А можно стать охранником в караване и уйти в другое государство. Он задумчиво брел по плацу, шаркая подошвами сапог по стертым камням, и не заметил, как к нему подошел первогодок. Дернул за рукав, и Артем остановился и оглянулся. Непонимающе уставился на робко переминавшегося с ноги на ногу ученика.

— Ты Артам?

— Ну я. Чего тебе? — недружелюбно отозвался Артем, озадаченный и недовольный тем, что перебили его размышления.

— Пошли со мной, тебя зовет мессир Трамп.

«А этому-то что нужно?» — сильно удивившись, подумал Артем.

— Пошли, — настойчиво повторил ученик. — Они велели тебя привести срочно.

— Они?

— Ну, мессир Трамп.

Артем поплелся за учеником. Они пришли на конюшню. Там на колоде сидел Трамп и пил вино. Конюх спал, громко храпя. Трамп увидел учеников и сказал первогодку:

— Привел, можешь быть свободным. А ты, Артам, проходи и садись вот сюда, — указал он на колченогий табурет.

Артем осторожно сел и уставился на грязный стол, на котором стояло два стакана, лежал прямо на досках кусок жареной курицы и пучок зеленого лука.

— Артам, тут такое дело, — начал без всяких прелюдий, жуя лук, мессир Трамп. — Мы знаем, что тебя подослали инквизиторы. И многие бы хотели от тебя избавиться. Но я могу встать на твою защиту. Понимаешь?

Артем уже понял, куда тот клонит, и, сдерживая предательскую ухмылку, кивнул.

— Это хорошо, что ты понимаешь. Так вот, я хочу, чтобы ты насолил Страшиле, так чтобы об этом знала вся школа. О безопасности думай сам. Но за это я обещаю, что с моей стороны тебе будет поддержка. Ты закончишь школу и выйдешь дипломированным магом. Хранителем могу поклясться, что я это сделаю. Но только если твоя шутка будет того стоить. Понял?

Артем кивнул.

— Ну тогда иди. Чего сидишь, коли все понял? — высокомерно произнес довольный маг.


Арингил озабоченно покачал головой. Опять парень встал на развилке. Его жизнь постоянно подвергается опасности, проходит в выборе пути, где с одной стороны беда, с другой — лезвие ножа. Мотает парня из стороны в сторону. То он идет тихой дорогой, прямой и безопасной, то, проявив жесткость, отклоняется на путь тяжелого выбора между плохим и очень плохим. Ну зачем он подставил тех ребят? Не найдя у них кошелька, Страшила бы ушел, а проказники притихли. Так нет, он решил мстить и тем самым навлек на себя кучу проблем.

Агнесса увидела его хмурое лицо и перестала подпиливать ногти.

— Ты почему сердишься?

— А ты разве не видишь? — Арингил всплеснул руками. — Парень опять перед выбором, и выбор-то какой плохой. У него нет ни одного шанса не попасться. Потому что эти двое, — он указал на Страшилу и Трампа, — его просто так не отпустят. Им все время будет мало того, что он сделает.

Агнесса посмотрела сначала на расстроенного парня, что плелся в казарму, потом на двоих взрослых мужчин. Прищурилась и, немного подумав, ответила с мягкой улыбкой на красивом лице:

— Ари, не беспокойся, я все устрою. Помогу нашему герою. Ты не вмешивайся. — Она заметила, что он хочет возразить, и приложила палец к его губам. — Доверься мне, это сможет сделать только женщина. — Агнесса гордо вскинула подбородок и исчезла.


Артем лег в кровать, но сон не шел. Еще и Вартак громко храпел. Артем, вспомнив, как тот потешался над ним, столкнул толстяка с кровати. Тот вскочил и, тараща сонные глаза, не понимая, что происходит, затараторил:

— Что? Где? А?

— Что? Где? А? — передразнил его Артем. — Не храпи. Спать мешаешь. — И, выместив раздражение на товарище, тут же провалился в сон.

Но не успел он сомкнуть глаза, как его грубо растолкали. Думая, что это Вартак, Артем отмахнулся.

— Ах, ты еще и драться будешь? — услышал он женский возмущенный голос и получил пощечину. Оторопело вскочив, он увидел стоявших перед ним двух женщин. Ту, что постарше, он знал — встречались раньше. Она потирала ладонь. — Чуть руку об тебя, грубиян, не отшибла. Ты мне за это будешь должен, — весело сказала она, и ее глаза лукаво блеснули.

Вторая девушка ему была смутно знакома, но он не мог вспомнить, где ее видел.

Они находились в какой-то комнате, из всей обстановки здесь была кровать и два стула. Женщины уселись напротив него и расправили складки на длинных юбках, их большие груди соблазнительно вылезали из лифа платьев.

«Чем-то они между собой похожи», — подумал Артем.

— Малыш, — начала первой женщина, что была постарше. — Нет времени все тебе объяснять. Ты просто не задумывайся, кто мы и где ты. Но мы знаем, что у тебя проблемы, и хотим помочь тебе их решить. Сначала мы разберемся со Страшилой. А ты подумай, что можно сделать Трампу. Вскоре мы опять увидимся, а пока все. — Женщина поцеловала свою ладонь и дунула на нее, сдувая поцелуй в сторону Артема. След от губной помады ярким красным цветком шлепнулся ему на щеку.

Артем дернулся и теперь проснулся окончательно. Над ним стоял Вартак и хотел вылить ему на лицо воду из кувшина. Артем резко толкнул того, и толстяк не ожидавший подобной выходки от спящего, уронил кувшин себе на ногу. Громко закричал и стал прыгать на одной ноге. Артем, быстро поднявшись, толкнул шутника и освободил проход. Вартак перевалился через кровать и, упав на пол с другой стороны, завопил еще громче, словно его резали или рвали зубы. Он поднялся, крича нечто невразумительное. Толстяк хрипел и был красный как вареный рак. Он выставил руки далеко вперед, держа ладони подальше от себя. Вымазаны они были в дерьме и ужасно воняли.

— Кто нагадил рядом с моей кроватью! — бешено орал Вартак, а проснувшиеся ученики хватались за живот, хохотали и старались отойти от толстяка подальше.

— Вот, Вартак, — назидательно произнес Артем, — кто яму другому роет, тот может сам в нее попасть. Так и с тобой случилось, не будешь шутить над другими.

Вартак крутился и ревел, он искал виновного, но находил только смеющиеся рожи. Не переставая реветь, выскочил из спальни и понесся по ступеням лестницы вниз.

«Шутники», — усмехнулся Артем. Здесь постоянно все над всеми подшучивали, но вот так, зная, куда Вартак всегда опускает ноги, сделали в первый раз. Он не попал ногами в дерьмо только потому, что решил подшутить над Артемом и вылить на него кувшин воды.

К обеду о шутке над Вартаком знала вся школа. На построении Артем неожиданно поймал на себе уважительный взгляд Страшилы. Он не сразу догадался, что воспитатель думает, что это Артем подшутил над Вартаком и таким образом посылает сигнал ему, Страшиле: мол, помню свою задачу и готовлюсь. Не остался в стороне и Вартак, он зло прошипел, подойдя вплотную:

— Ты, Артам, еще не раз пожалеешь о своей шутке.

Артем отстранился и отрицательно покачал головой.

— Вартак, дружище, это не я. Зачем мне гадить у твоей кровати, я лучше морду набью.

Толстяк недоверчиво посмотрел на Артема:

— А кто тогда, если не ты? Ты самый последний в казарму пришел, все уже спали.

— Спали, — согласно кивнул Артем, — и я лег спать. Причем, поверь мне, когда я пришел, кучи не было, я бы почувствовал запах и разбудил тебя.

— Зачем? — Вартак казался совсем сбитым с толку. — Зачем будить?

— Как — зачем! — засмеялся Артем. — Я бы подумал, что ты нагадил в постели. Вспомни, я еще толкнул тебя, чтобы ты не храпел, и ты упал на пол. Дерьма там не было. Это кто-то под утро нагадил.

Вартак сжал кулаки.

— Ну найду я этого шутника, я ему покажу. — Он виновато улыбнулся. — Прости, Артам, что я на тебя подумал. Ребята говорят, ты мстишь мне за то, что я над тобой постоянно подшучиваю.

— Вартак, Вартак… — укоризненно покачал головой Артем. — Я разве над кем когда шутил?

— Нет.

— Ну вот. С чего бы мне сейчас мстить тебе и над тобой потешаться?

— Прости, друг. — Толстяк проникся словами Артема. — Дай я тебя обниму.

Он раскрыл объятия, но Артем отскочил на два шага.

— Не надо, Вартак. Я не знаю, мыл ли ты руки.

Те, кто слышал их разговор, взорвались хохотом, смеялся и сам Вартак.

Вечером Артем за свинарником тренировал пальцы. К нему каждый раз приходил Сунь Вач Джин, сообщить свежие сплетни и просто пообщаться. Встреча начиналась с неизменного вопроса и такого же неизменного ответа:

— Все разминаешь?

— Разминаю, Свад.

После того как традиции были соблюдены, вступительные слова сказаны, Свад залезал на перевернутую тачку, на которой вывозили навоз из свинарника, и принимался рассказывать, что видел, что слышал, и давал свои комментарии к этому.

— Как я пошутил над Вартаком, а? — спросил он и подмигнул.

— В смысле? — удивленно приподнял бровь Артем, а потом до него дошло. — Так это ты нагадил рядом с его кроватью?

— Я, — гордо подтвердил коротышка. — За тебя мстил, брат.

С какого-то времени он стал звать Артема братом. Артем не возражал, хочет считать его братом, пусть так и будет.

— Но зачем? — Артем был так удивлен, что перестал растягивать связки на руках.

— Я же тебе уже рассказал, какой ты непонятливый. — Свад обиделся, что его такую прекрасную шутку не оценили. — Мстил за тебя.

— Поясни.

— Я слышал, как Вартак говорил с другими учениками, что ты зазнался и тебя надо проучить. Вот я его и проучил. — Сунь Вач Джин весело рассмеялся. Отсмеявшись, он стал серьезным. — Еще я слышал, как этот толстяк Трамп заставлял тебя сделать пакость Страшиле. Я ему тоже отомстил.

Теперь уже обе брови Артема взметнулись вверх. У него сразу пересохло в горле, а глаз задергался.

— И что ты ему сделал?

— В сапоги нассал и подложил записку. Ты бы слышал, как он ругался…

— Хм… А в записке что написал? — скрипучим голосом спросил Артем.

— С добрым утром! — ответил Свад и еще задорней, переливчато засмеялся. — Здесь так весело, Артем. Представляешь, какой переполох случился. На крик Трампа прибежал Страшила и пообещал найти проказника и наказать. Но как он найдет?

— Найдет. — Артем размышлял, хватит ли этого для Страшилы. — А если не найдет, то назначит виновного, — добавил он, немного подумав. Теперь он понял этот многозначительный взгляд старшего воспитателя. Часть преподавателей-магов жила здесь же, при школе. В основном холостяки. Трамп, как холостяк, жил в общежитии, в отдельно стоящем особняке, и занимал комнату на первом этаже. Выше жил Страшила со своей женой Мегерой, как называл ее дед Пантелей.

«Может, он оттого и лютовал, что ему досталась такая жена, — размышлял Артем. — Ужасно сварливая, некрасивая, худая как сушенная вобла, с неопрятными космами на голове».

Он видел ее не раз. Она ходила стремительно, словно куда-то спешила, и горе тому ученику, который не успеет сойти с ее пути. Она хватала несчастного за ухо и тащила домой. А там нужно было или переспать с ней, или идти на расправу к Страшиле. Те, кто побывал в ее руках, молчали о своем выборе, но больше на глаза ей не попадались. В общем, парочка была та еще. Единственным человеком, которого Страшила боялся, была его жена.

Артем и Свад посидели еще, поболтали и разошлись каждый по своим делам.


День проходил за днем. Артема приучали «работать» одной рукой и учителя, видя, что особого успеха в плетении заклятий одной рукой он не добился, издевались над ним, как могли. Его развитие в плетении заклятий оставалось на одном уровне. Все это время он думал, что сделать такое, чтобы эти двое от него отстали.

Каждое утро Трамп стучал в дверь Страшилы и орал, что кто-то опять нагадил ему в сапоги и когда он найдет паршивца, то снимет с него с живого кожу.

В один из вечеров Артема вызвал к себе старший воспитатель. Воспитателем он назывался непонятно почему. В школу приходили уже мужики, достигшие двадцати лет, вполне взрослые, и воспитатели выполняли функции командиров. Следили за дисциплиной, приучали к армейской жизни и наказывали беспощадно за всякую провинность.

— Значит, так, Артам, — сказал недовольный Страшила. — Хватит мочиться в сапоги Трампу. Это уже не смешно. Да и не этого я хотел.

— А я и не мочился, — спокойно ответил Артем. — Это кто-то другой.

Страшила недоверчиво посмотрел в ясные глаза парня с наивным лицом простачка, поджал губы.

— Ну тогда узнай, кто это делает.

— Как? — Артем продолжал оставаться спокойным. — Если вы не видите, кто это делает у вас под носом, как я узнаю? Все только и говорят об этом, но никто не знает. Говорят, что это вы делаете ему в отместку. Живете рядом и недолюбливаете мессира Трампа.

Страшила злобно сверкнул глазами и сухо приказал:

— Иди. Узнаешь что, сообщи мне.

Артем, почти пригибаясь под тяжелым хмурым взглядом старшего воспитателя, собрав в кулак всю свою выдержку, медленно вышел. Осторожно прикрыл за собой дверь и только тогда спокойно выдохнул. «Скорее всего, Страшила применил ментальную магию, — подумал Артем. — Иначе не объяснишь, почему мне стало так трудно дышать, двигать ногами, словно они стали ватными. — Надо со Свадом поговорить, пусть прекращает свои издевательства над Трампом».

На следующий день, к несчастью для учеников третьего года обучения, мессир Трамп вел практическое занятие. Был он хмур, как небо в дождливую осень, и мрачен, как Судный день. Смотрел на учеников так, словно выбирал, кого отправить на костер. Все ученики группы сжались под его взглядом и старались быть как можно незаметнее. Мессир поднял руку, желая указать на несчастного, кому придется сегодня отдуваться за его сапоги, и неожиданно для себя громко пустил ветры. У него глаза полезли на лоб. Он схватился за живот и замер. Через пару секунд мессир пробормотал:

— Ждите меня здесь, я скоро, — и опрометью бросился бежать за здание общежития, где находился туалет с выгребной ямой. Отхожее место для учителей было отдельным, и наряд провинившихся учеников чистил его и драил до блеска ежедневно.

После того как мессир показал ученикам спину, все радостно заухмылялись и облегченно вздохнули. Разбрелись по участку, где должно было проходить практическое занятие, и разбились на группки, живо обсуждая недоразумение, случившееся с Трампом.

— Вот скажите мне, кто ему гадит в сапоги? — спросил Петр. — Кто, если не сами преподы. Там такой гадюшник, я вам скажу! Не удивлюсь, если это делает Мегера. Видимо, мессир отказал ей во внимании. А найдут дурака среди нас и назначат виновным.

Все в страхе осенили себя священной змейкой.

— Ну кто мне скажет, какой ловкач это делает? — продолжал Петр.

— Можно спросить у Артама, — предложил Вартак. — Он ведь ходит чистить сапоги Страшиле.

Действительно старший воспитатель, как и раньше, отдавал чистить сапоги и одежду Артему. Но у них с Артамом уже сложилось некое подобие разделения труда. Артем учился, а Артам занимался хозяйственными работами. Обоих это вполне устраивало.

Ребята обступили Артема и наперебой стали со смехом расспрашивать, что он видел и слышал. Ведь не мог он не увидеть, кто мочился в сапоги мессира Трампа, если он чистил сапоги Страшиле. Артем лишь отмахивался и бубнил одно и то же: не видел ничего, отстаньте.

Их веселый смех и разговоры неожиданно прервал дикий крик. Все умолкли. Вартак осенил себя священной змейкой.

— О мать магия… Что это?

Крик повторился. В нем слышался ужас, отчаяние, боль и шок. Он разлетелся над школой, прогнав ворон, и те с недовольным карканьем зловеще закружили над деревьями.

— Наверное, мертвые восстали и стали жрать мессира Трампа, — наобум сказал Артем.

Его шутка неожиданно произвела сильное впечатление. Ребята побледнели и притихли.

— Я слышал, — тихо заговорил Вартак, — что в соседнем ландстархате в прошлом году в школе был аналогичный случай. Привезли покойников, а среди них оказался неупокоенный колдун, так он ночью вылезал из ледника и жрал учеников. Причем только тех, кто ночью шастал в нужник. Не сразу его обнаружили и поняли, что это он. А ученики пропадали и пропадали…

— И что, тела учеников не находили? — не поверил Артем.

— Так он тела в нужник сбрасывал, — ответил Вартак. — Вот, значит, как. Ищут их, ищут, а найти не могут. Только когда стали выгребать дерьмо, тут и обнаружили расчлененные тела. То руку выловят, то ногу.

— Брехня, — отмахнулся Артем.

Над школой разлетелся вопль о помощи:

— Помогите-э! Спасите-э! На помо-ощь!

— Вот тебе и брехня, — дрожащим голосом произнес кто-то.

Артем первым бросился на зов. За ним, вытянувшись в длинную цепочку, несмело потянулись остальные.

Когда они добежали до нужника, их глазам предстало ужасающее зрелище. Мессир Трамп плавал по шею в дерьме, отплевывался и звал на помощь.

— Что смотрите, остолопы! Вытащ… тьфу… те, пру… кхе… тьфу… хр… тьфу… мен… тьфу!

— Видимо, недожрал, — сделал вывод Вартак, и все шарахнулись в строну.

Что такое неупокоенный колдун, им объяснили хорошо. Его не подчинишь. На него нужно заклятие высшей магии, которой они не владели. Или надо разрубить колдуна на куски и сжечь. Но Артем, лишенный местных предрассудков, видел, что доски пола прогнили и, не выдержав веса мессира Трампа, провалились. А вместе с ними и сам мессир, который отчаянно греб руками и задыхался.

Больше не мешкая и понимая, что скоро мессир Трамп задохнется, Артем побежал обратно. Остальные, заметив что Артам удирает, тоже пустились наутек. Но Артем добежал до полигона, схватил жердь из ограждения и побежал обратно. По дороге ему навстречу, запыхавшись, выскочил Вартак и удивленно закричал:

— Артам, друг, колдуна палкой не убьешь!

Но Артем его не слушал, он целеустремленно бежал к нужнику, и остальные ученики, следуя его примеру, похватали жерди и побежали за ним. Вартак обреченно махнул рукой, тоже схватил жердину и побежал за всеми.

Артем подбежал к яме и протянул мессиру Трампу один конец жерди.

— Мессир, хватайтесь!

Трамп уже и сам понял, что к нему пришло спасение, ухватился скользкими руками за жердину и заорал:

— Тяни! Тьфу! Тяни во имя всех богов и Хранителя!

Артем напрягся и потащил жердь на себя. Но одному ему было не под силу вытащить учителя. Мессир Трамп скользил по жерди руками и не мог выбраться. Надрываясь и пыхтя, Артем крикнул:

— Вартак! Ребята! Помогите!

Вартак вернулся и тоже ухватился за жердь. Еще несколько учеников ухватились, и они потащили облепленного нечистотами мессира наверх. У самого края Трамп попытался ухватиться за доски пола. Но они треснули под его руками, и он упал обратно в зловонную жижу и погрузился с головой. Видно было, что мессир слабел, и Артем, не знал что делать.

— Опускайте жерди в яму! — закричал он. — Пусть мессир на них обопрется животом… Да не так, олухи! Под углом подводите под мессира. А ты, Вартак, бегом за вожжами на конюшню!

Но бежать за ними не пришлось. К яме прибежали, даже прискакали на лошадке деда Пантелея воспитатели с веревками. Они кинули конец Трампу, а Артем наложил на мессира благословение. Оно придало ему силы, и тот намотал веревку на руку. Бедного мессира Трампа общими усилиями потащили по жердям наверх.

Но беда пришла откуда не звали. Мессир Трамп зацепился поясом за сучок и застрял. Ученики в пылу усердия дернули его, потом еще раз и чуть не оторвали ему руку. Он замычал, а те потащили еще сильнее. Артем, видя, что он отпускает веревку, потащил жердину на себя, помогая мессиру выбраться.

— Вартак, помогай! — закричал, он теряя остатки сил. Он задыхался от смрада выгребной ямы, и не только он.

Вартак подскочил, ухватился за жердину и потянул.

Общими усилиями они вытянули мессира Трампа из зловонной ямы. Он лежал на истоптанной траве измазанный нечистотами и не подавал признаков жизни. Первым вновь спохватился Артем. Он набрал ведро воды и вылил на голову мессира. Затем сбегал еще раз и повторил процедуру заново. Голова мессира немного очистилась, и он зашевелился.

В это время подошел Страшила. Покачал головой и что-то шепнул своему помощнику. Учеников под предводительством одного из воспитателей отправили на хоздвор убирать свинарник.

— Вот и делай доброе дело после всего, — зло пробурчал Петр. — Мы спасли человека, и за это же нам убирать свинарник. А все Артам, подлиза. Если бы он не побежал спасать Трампа, мы сейчас отдыхали бы на полигоне.

На Артема после его слов зло зыркнули десять пар глаз. Кто-то хотел подставить ему подножку, но Артем был начеку, он знал, что такое неприязнь товарищей и чем она ему грозит. Он так глянул на смельчака, что тот живо спрятался за спинами товарищей.

Они не успели дойти до свинарника, как прибежал запыхавшийся первогодок, прокричал:

— Артам, к старшему воспитателю! — и тут же быстро удрал.

Артем растолкал разозленных товарищей. Они глядели ему вслед и готовы были его самого утопить в нужнике. Он-то уходит, а работать до вечера им. Их неприязненные взгляды прожигали ему спину. Артем плотнее сжал зубы и пошел прочь. Теперь нужно быть начеку, слишком много людей на него обиделось.

ГЛАВА 16

Страшила сидел в своем кабинете, уставившись в одну точку, положив руки на стол и сцепив пальцы в замок. На вошедшего ученика он не обратил внимания. Артем остался стоять у двери, переминаясь с ноги на ногу.

Наконец старший воспитатель соизволил его заметить и взглядом указал на стул.

— Присядь, — тихо произнес он.

Артем сел и стал ждать. Пауза затягивалась. Артем видел, что Страшила о чем-то напряженно думает, и не мешал ему.

Через пару минут мессир Зольд заговорил:

— Я десять лет отслужил на границе с северными пустошами. Там есть полоса ничейной земли, но королевство считает ее своей территорией. Туда селят охотников, каторжников и бандитов. Туда уходят жить те, кто хочет иметь свободу не платить налоги, и там нет власти инквизиции. Но у дикарей, живущих в пустошах, есть свои маги — шаманы. Они используют ритуальную магию. Об этом не принято говорить, но я тебе скажу, Артам. Эту магию церковники побороть не могут. Она творится медленно, на ее подготовку нужно время, но когда она срабатывает, то противостоять ей никто не может. Шаманы поднимают сотни мертвецов и гонят на поселения. Создают пыльные бури… м-да. И много чего могут… — Страшила некоторое время молчал, обдумывая, говорить ли дальше, затем, видимо, решился. — Я был охотником на шаманов, такое у меня дарование. Я мог чувствовать их издалека, мог незаметно подкрасться и убить. Голову убитого сдавал командиру гарнизона. Нас называли охотниками за головами. — Он посмотрел прямо в лицо Артему, и под его взглядом Артему стало неуютно. — В тебе… в тебе тоже есть такой дар. Ты умеешь хорошо притворяться, Артам, прячешь свой дар, боишься. Так вот, я чувствую в тебе или собрата по искусству, или шамана. Сам-то что скажешь? — спросил он, увидев, как Артем непроизвольно вздрогнул.

Артем тоже прямо посмотрел в глаза Страшиле.

— Я не знаю, что сказать. Но я точно не шаман. Я не знаю ритуальной магии.

— А меж тем ее сегодня применили, — сообщил Страшила. — И скоро об этом узнают остальные маги. Еще утром я был в нужнике, и доски пола были крепкими, они могли прослужить еще пятьсот лет. Но их прокляли, и они сгнили за утро. А с учетом моей просьбы к тебе… м-да… Все, что происходит с мессиром Трампом, указывает мне на тебя. Испорченные сапоги, сгнившие доски, и теперь этот дурень Трамп стал посмешищем для всей школы. Ему придется покинуть нас и перейти в другое учебное заведение.

Артем хотел сказать, что он не колдовал, хотя уже понял, кто это мог сделать, но Страшила поднял руку, останавливая его.

— Ничего не говори, Артам. Я не могу доказать, а ты не можешь это опровергнуть. Но в свете нашей договоренности все указывает на тебя. Я не хочу, чтобы при проверке на камне правды ты назвал меня как заказчика покушения на этого дуралея. Поэтому хочу научить тебя, как обойти ловушки.

— Камень правды? — Артем удивленно приподнял брови. — Что это такое?

— Это артефакт древних. Человек кладет на камень руку, и ему задают вопросы. Если человек солгал, камень светится красным светом. Как только маги школы обнаружат причину гниения досок пола нужника, они начнут искать колдуна. И я не хочу, чтобы им оказался ты. И не хочу, чтобы ты назвал мое имя. Тебе понятно?

Артем кивнул.

— Хорошо. Теперь слушай. Я объявлю на совете, что заметил у тебя дар охотника за головами и возьму тебя в ученики. Скажу, что я сам проверю тебя на камне правды. При проверке будет присутствовать пара магов, но я буду правильно задавать вопросы. Ты будешь отвечать так: «Я думаю, это может быть… Да, вы, может быть, правы, мессир». Или: «Не знаю, что сказать, мессир». Понял?

— Понял.

— Ты, наверное, уже знаешь, что в школе появился домовой?

Артем вновь кивнул. Об этом знали практически все. Свад нагло слонялся по кухне и умело прятался.

— Я буду подводить тебя к тому, что это проказы домового. Это он мочился в сапоги Трампу и мог проклясть его за что-то. В это поверят. И начнут на него охоту, тем самым мы отведем угрозу от себя. Дальше тебя отделят от остальных учеников, и я буду учить тебя, как охотиться на шаманов. Понял?

Артем кивнул. Он только не понимал, что за этим последует. Но Страшила, усмехнувшись, сообщил ему сам:

— Твоя служба, Артам, начнется в пустошах, поэтому, если хочешь прожить подольше, хорошо учись. Тебе все понятно?

— Все, — ответил Артем.

— Тогда иди и молись Хранителю, чтобы у нас все получилось.

Из кабинета старшего воспитателя Артем отправился на хоздвор. Взял тачку и стал вывозить дерьмо. Взгляды парней потеплели. Они не знали, что этим занимался Артам.

Когда все ушли, Артам позвал Артема и скрылся в своем уголке сердца.

Артем не пошел даже на ужин. Он стал ждать Свада. Не хотелось есть, хотелось сбежать из школы. Внутри его горел и пожирал его душу липкий страх. Артем был не из боязливых, но известие о существовании камня правды вселяло в него в панику. А если он не сможет соврать? А если то, что он скажет, камень примет за ложь? А если… Таких «если» промелькнуло у него в голове, пока он ждал Свада, десятки.

Тот появился где-то час спустя. Жуя большой кусок пирога с ливером, он подошел и спросил:

— Все разминаешь?

— Нет.

Не ожидавший такого ответа Сунь Вач Джин поперхнулся.

— Чего? — вытаращился он на Артема. С открытым ртом, с прилипшими на губах крошками пирога, он смотрел на друга, не понимая, что произошло.

— Свад, зачем ты проклял доски нужника, куда упал мессир Трамп?

— Как это зачем? — Коротышка вытер рот, сдвинул на затылок шестеренку. — Я тебе по-братски помогал. Страшила хотел посмеяться над этим вислобрюхим учителем и хотел, чтобы это сделал ты. Вот я тебе и помог. А ты спрашиваешь зачем. — В глазах Свада затаилась обида.

Артем понял состояние друга и обнял коротышку. Усадил к себе на колени.

— Свад, спасибо, ты мне помог, но теперь мы оба в опасности. Тебя ищут и хотят поймать, считая злым домовым. А меня будут проверять на ложь на местном полиграфе. Они ищут колдуна, который проклял доски.

— Что за полиграф? — Малыш повертелся и уселся поудобнее. Он почти вывернул шею, смотря Артему в лицо.

— Тут есть артефакт древних — камень правды. Кладешь руку на камень, тебе задают вопросы, и, если ты солгал, камень становится красным.

— А, это. Знаю такую штуку. Ты не бойся, я его подправлю. Скажи только, где он находится.

— Я не знаю, где он находится, Свад.

— Ладно. — Коротышка завозился, спрыгнул с колен. — Сам найду. До встречи.

Он скрылся. Вот только что был — и его не стало. Артему ничего не оставалось, как вздохнуть и довериться неугомонному гремлуну. Хотя он хорошо понимал, что помощь Свада — это как шляпа фокусника, никогда не знаешь, что из нее вытащишь. Он хотел попросить Свада не мочиться в сапоги Трампа, но опоздал, тот убежал слишком быстро и неожиданно, оставив расстроенного Артема одного.

Вечером, лежа на кровати и пялясь в потолок, он обдумывал свою ситуацию. Подошел Вартак, присел рядом на кровать.

— Ты чего, Артам, сам не свой? Чего хотел от тебя Страшила?

Артем вздохнул, перевел взгляд на друга, приподнялся и шепотом сообщил:

— Нас завтра будут проверять на камне правды.

— Зачем? — удивленно и так же тихо спросил толстяк.

— Ищут среди нас колдуна, что проклял доски пола нужника.

— А они что, в самом деле были прокляты?

— А как ты думаешь: дубовые доски превратились в труху за одно утро сами по себе?

— Вот оно как… Ну, я не колдун, и мне бояться нечего, — повеселел Вартак. — А тебе почему он это сообщил?

— Спрашивал, видел ли я колдуна среди учеников.

— А ты что?

— А я сказал, что видел.

— Да ты что! — Вартак наклонился еще ниже и воровато повел глазами по спальне. — И кто?

— Я сказал, это или Петр…

— Правильно сказал, — захихикал Вартак. — А второй кто?

— Или, говорю, Соня Вартак.

Вартак отшатнулся.

— А я-то почему?! — воскликнул он громко, и на них обратили внимание.

— Потому, что спишь на ходу и гадишь у кровати, а потом забываешь, — рассмеялся Артем. Ему стало легче.

Толстяк поморгал, тараща глаза на друга, и тоже рассмеялся.

— Это не я, Артам! Хранителем клянусь! — Отсмеявшись, Вартак задал еще один вопрос: — Страшила больше ни о чем не спрашивал?

— Нет, сказал только, что будет моим учителем.

— Страшила? — Удивлению толстяка не было границ. Он с минуту смотрел на друга, пытаясь понять, шутит он или нет, но Артем был спокоен.

— А чему он будет тебя учить? Ходить строем?

— Нет. Искать шаманов. Он сказал, что чует во мне охотника за головами.

Вартак почесал небритую щеку.

— Слышал о таких. Сочувствую, брат, это пустоши. Невесело. — Он с печалью посмотрел на Артема.

Утром после завтрака Артема забрал мессир Зольд по прозвищу Страшила. Его привели в дальнюю лабораторию, куда учеников не допускали. В помещении было два мага, которые преподавали первогодкам теорию магического искусства. На одном из столов находился небольшой предмет, накрытый куском зеленого сукна.

Зольд подошел к столу и снял ткань. Взору Артема предстал круглый камень — серый, гладкий с вкраплениями красных точек, на подставке из красного дерева диаметром сантиметров пятнадцать.

— Подойди сюда, Артам, — требовательно произнес Страшила.

Артем повиновался и, холодея под пристальными взглядами двух магов, подошел к столу.

— Это камень правды, — сказал Зольд, показывая рукой на камень. — Ты положишь на него руку и будешь держать так, пока я не досчитаю до ста. Потом я буду задавать вопросы. Отвечай честно, иначе камень засветится красным светом и мы поймем, что ты лжешь. Тебе все понятно?

Артем сглотнул и тихо ответил:

— Да, мессир, понятно.

— Тогда давай свою руку сюда. — Зольд взял его руку, положил ладонью на камень и стал считать.

Артем почувствовал, как камень нагревается. Вчера ему пришло в голову заставить Артама пройти испытание. Тот мало знал о делах Артема и не мог сообщить магам ничего такого, что навредило бы им обоим.

— Артам, вылезай и отвечай на вопросы, — решился Артем и нырнул вглубь сердца.

Сонный Артам увидел свою руку на камне, и глаза у него округлились. Он оторопело огляделся.

— Сколько будет пять плюс пять? — спросил Страшила.

Артам поглядел на Страшилу и, в свою очередь, задал вопрос:

— А почему вы спрашиваете?

Теперь и у Зольда глаза стали большими.

— Мы проверяем тебя на ложь, Аргам. Ты не понял?

— А-а-а, — протянул Артам. — Я думал, вы не знаете.

Зольд сверкнул глазами и повторил вопрос:

— Сколько будет пять плюс пять?

Артам посмотрел невинными глазами на Страшилу и ответил:

— Это все знают…

И тут же камень стал красным. Маги ухмыльнулись.

— Видно, не все, — со смешком произнес тот, который был пониже и потолще.

— Артам, ты мочился в сапоги мессира Трампа?

— Что?! — Казалось, ученика сейчас хватит удар. — Мессир, как вы могли такое подумать?!

Камень остался серым.

— Конечно нет!

— Может, ты знаешь, кто это сделал? — продолжил допрос Страшила.

— Кто сделал? — Артам поднял глаза к потолку. — Я однажды видел маленького ужасного человечка, — вспомнил он коротышку из сумки, что охотился за его душой, чтобы поместить ее в свинью. — Может, он?

Камень остался серым.

— Ты связан с инквизицией? — спросил Страшила.

Артам захлопал длинными ресницами:

— В каком смысле, мессир?

— Ты на них работаешь? — уточнил вопрос Зольд.

— Нет, не работаю. В замке конта, где я проходил практику, был отец Ермолай из ордена меченосцев. Мы просто общались, вместе пили…

Камень остался серым. Увидев удивленные взгляды магов, Артам уточнил:

— Немного. Совсем чуть-чуть.

Камень засветился красным.

— Ну правда немного, четверть кварты в день, и все, — поспешил сказать Артам, и камень вновь потух.

— То есть ты не являешься агентом инквизиции? — спросил Страшила.

Артам, вспотевший и сбитый столку, неожиданно ответил опять вопросом:

— Я… я… являюсь?

Камень не загорелся красным.

— То есть не являешься? — терпеливо спросил Страшила.

— Нет.

Камень остался серым.

— Знаешь ли ты агентов инквизиции в школе? — последовал новый вопрос.

Артам, вспомнив, как над ним издевался Петр, и смекнув, что можно отыграться на враге, решил отомстить.

— Знаю, — ответил он, и камень загорелся красным светом. Увидев это, Артам сдал назад: — Ну или догадываюсь…

Камень остался красным.

— Артам, — укоризненно, со вздохом проговорил Страшила, — зачем ты лжешь?

— А что он вечно пристает? Издевается…

— Ладно, пошли дальше, — отмахнулся Зольд. — Ты знаешь колдуна в школе, который проклял пол в нужнике?

— Что? — крайне удивился Артам. — Проклял пол в нужнике? Когда? Зачем?

Камень был серым.

— Хватит, — остановил допрос второй маг. — Видно, что он ничего не знает, а вот оговорить может. Ступай, Артам!

Глядя в спину уходящему ученику, Страшила мысленно усмехнулся: каков артист, как ловко всех провел! Он сам чуть не поверил в его придурковатость.

Маги с сомнением посмотрели на Страшилу.

— Зольд, ты уверен, что он тебе подходит? — спросил тот, который был потолще.

Страшила неопределенно пожал плечами:

— Мы должны выпустить одного ловца шаманов. Почему не он?

— Тоже правильно, — согласился второй маг. — Этого остолопа можно выпроводить из школы раньше, без комиссии из столицы, пусть отправляется в свою пустошь!


Успокоенный Артем покинул административное здание и отправился в столовую. Сегодня занятий уже не будет, всех будут пропускать через местный полиграф.

После завтрака он пошел на конюшню, залез на сеновал, под самую крышу, и проспал до вечера. Потом, как обычно, пошел на встречу со Свадом. Он прождал его до ужина, но тот так и не пришел.

Свад не появился ни на завтра, ни на третий день.


Сунь Вач Джин покинул друга и отправился искать место, где должен быть расположен камень правды. По дороге он заглянул на кухню, взял свой кусок говядины, приготовленный для нечисти, появляющейся на кухне. Мясо на большой кости, хорошо вываренное и тающее во рту. Свад приучил поваров уважать его. Он поначалу портил молоко, рассыпал муку и сыпал соль в готовую пищу. Повара обращались к магам, чтобы они вывели нечисть, но те только смеялись. Поэтому, чтобы умилостивить наглую бестию, главный повар решил оставлять еду в кладовке, куда непостижимым для него образом попадал домовой. С тех пор на кухне вновь воцарился порядок. Повара и Свад стали мирно сосуществовать.

С этим куском Сунь Вач Джин по дороге пробрался через форточку к мессиру Трампу, чтобы очередной раз нагадить магу. Хорошо зная, что его в это время не бывает дома, Свад не боялся быть застигнутым врасплох. Мессир Трамп каждый день уходил в ближайшую харчевню пропустить стаканчик-другой вина.

У Трампа было несколько пар сапог, и Свад, затаившись в темном подполе, мочился в запасную пару, потом, когда мессир Трамп приходил, разувался и ложился спать, иногда даже не снимая одежды, Свад менял сапоги и уходил также через форточку, под мощный храп мага. Потому его никогда и не могли поймать, но, как оказалось, не в этот раз. Свада подвела самонадеянность. Он забыл о приключении, случившемся с магом в нужнике.

Раньше он был более осторожен и часто проверял, есть охранное заклятие на комнате мага или нет. Но тот не подумал оградить свою комнату от нежелательных посетителей, и Сунь Вач Джин перестал проверять наличие заклятий.

Свад пролез в форточку. Не заботясь о маскировке и скрытности, громко пустил ветры и, поморщившись, отогнал неприятный запашок своим недогрызенным мослом. Протопал по комнате к кладовке и вдруг прилип к полу. Он попытался отодрать ноги, но у него ничего не получилось. Свад разулся, ступил босой ногой на пол и с удивлением понял, что прилипла и голая ступня. Он нагнулся, чтобы руками отодрать ногу, и рукой уперся в пол. Но рука, к его ужасу, тоже прилипла. Свад проверил магическим зрением, что за чертовщина с ним приключилась, и понял, что это не заклятие, это алхимическое средство, налитое на пол возле кладовки.

Свад ухмыльнулся. Поймать так примитивно мастера проклятий просто невозможно! Сунь Вач Джин, используя доступную ему магическую энергию, стал изменять свойства клея, разрушая его структуру. Но, к своему несчастью, не успел завершить начатое. Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге показался вонючий, хоть и отмытый от нечистот, мессир Трамп.

Он сразу увидел проказника и радостно заорал на весь дом:

— Попался, гаденыш! Ну получай теперь!

Недолго думая он запустил в него огненный шар, затем добавил разряд молнии. Яркая вспышка, подобная маленькому солнцу, озарила комнату. Грохот разряда молнии, слившийся со взрывом плазмы, сотряс дом. Воздушная волна выбила окна и отшвырнула мессира Трампа в коридор. На грохот прибежали остальные обитатели дома. Они увидели своего соседа сидящим у стены, у него обгорела борода, дымились волосы и почернело от копоти лицо. В комнате разгорался пожар. Общими усилиями его потушили и подняли мессира Трампа. Когда он смог видеть, придя в себя после вспышки, то на месте, где стоял домовой, остался только один обгоревший сапог в центре черного круга. Комната, в которой он жил, была разгромлена.

Расталкивая любопытных, к Трампу приблизился Страшила. Оглядел разгром, покачал головой и осуждающе спросил:

— Ты что творишь, Трамп?

— Я его достал, — хихикая, ответил Трамп. — Я приклеил и сжег негодника.

— Кого, Трамп?

— Нечисть домовую.


Сунь Вач Джин ничего не успел подумать. После крика мага он ощутил мгновенную боль во всем теле, затем сильный удар по голове — и вот он лежит на своей кровати в сарайчике для старых инструментов.

Оглядывая забытую обстановку своего жилья, Свад проворчал:

— Убил-таки. Как не повезло!

Он снова дома, где его никто не ждет. Теперь придется все начинать сначала. Клиентура потеряна, и вернуть ее будет сложно. А жить-то надо.

Он встал и подошел к своей тележке. Там были его инструменты, немного запыленные, но аккуратно сложенные. За время его отсутствия никто ими не пользовался. Он бережно протер каждый инструмент, снова сложил обратно и решил навестить своих клиентов.

Во дворе дома никого из мужчин его прежней семьи не было, все были заняты в мастерской отца. В дом он заходить не стал, понимая, что там одна мать. Грустно посмотрел на окна с желтыми занавесочками, с цветами в горшочках на подоконниках и пошел прочь.

Он ходил до глубокой ночи. Переговорил со всеми бывшими клиентами и, предлагая услуги по цене в два раза ниже, чем у конкурентов, получил пару заказов — один на модернизацию маховика паровой дробилки, другой на ремонт инструментов. Довольный, он вернулся домой. Осторожно пробрался к себе, чтобы его не заметили отец и братья, и лег на лежак.

Утром он встал затемно. Ушел на карьер и дождался, когда пришел хозяин с рабочими. Весь день он трудился над маховиком. Заказал стальную ленту и, когда ее привезли, намотал на маховик. Надежно закрепил ее с помощью заклепок, и рабочие водрузили маховик на место. Это усовершенствование Свад придумал мгновенно, когда хозяин рассказал ему, что производительная мощность дробилки уже не удовлетворяет его. Клиентов много, и он не успевает их обслуживать. Покупать новый маховик дорого, но ничего не поделаешь, придется раскошелиться. Тут-то Свад и предложил ему свою идею увеличения массы маховика и свои услуги. Помня, что пропавший и вновь появившийся гремлун — парень рукастый и головастый, хозяин согласился с его предложением.

Стальная лента была дешевой, и нужно было лишь придумать способ намотки ее на маховик и способ крепежа. Но Сунь Вач Джин, попавший вновь к себе на родину, был уже не мастер проклятий, а гений инженерной мысли, и он за ночь придумал, как ему решить эту сложную техническую задачу. Всего-то нужно было изготовить из подручных материалов кожух для маховика. Что он и сделал на глазах хозяина и рабочих. С помощью резака вырезал из металлического листа четыре заготовки, на наковальне придал им форму и, надев кожух на маховик, закрепил заготовки заклепками. Получилось очень эстетично.

Затем он пустил пар в цилиндр, и маховик, раскрутившись, привел в действие дробилку. Сразу стало заметно, что она работала быстрее и дробила лучше. Через час проверили выработку щебня, и хозяин расплылся в довольной улыбке: за час дробилка произвела почти на пятьдесят процентов больше, чем раньше за это же время. Хотя разговор шел о тридцати процентах.

— Молодец, Сунь Вач Джин, — похлопал его по плечу хозяин. — Ты справился, хотя я до конца в это не верил. Вот, получай свою плату, как договорились, и премию, еще столько же.

Он перекинул ему нужное количество магической энергии, которую здесь называли эртаной, и пригласил к себе поужинать. Дело близилось к ночи.

Довольный гремлун опять с темнотой пробрался к себе в сарайчик. Он уже имел план, как отсюда отблагодарить своего большого брата. Ему нужна была только эртана и время. Времени у него было достаточно, а эртану он насобирает, в этом он не сомневался. Он поможет своему брату, поможет обязательно. Он лег на топчан и в блаженстве закрыл глаза.


Безрезультатно прождав Свада третий вечер подряд, Артем вернулся в общежитие и лег на кровать. К нему тут же подсел Вартак.

— Ты слышал, что приключилось в особняке, где жил Трамп? — возбужденно спросил он.

Артем, пребывая в своих мыслях, рассеянно посмотрел на друга.

— Нет. А что там произошло?

— Трамп таки выследил того, кто ему в сапоги мочился, и сжег его огненным шаром. Полкомнаты спалил.

Артем приподнялся на локте и взволнованно спросил:

— Серьезно?

— Еще как. И знаешь, кто это был? — Не дожидаясь ответа, Вартак продолжил, качая головой: — Твой домовой, которого ты притащил в школу. Вот как.

Артем упал на кровать. Вот почему Свад пропал! Он вновь вернулся к себе домой. Путем болезненным, но верным.

«Эх, Свад, Свад, говорил я тебе быть осторожным», — огорченно подумал Артем, а вслух сказал:

— Ну, значит, такая у него судьба, Вартак. Устал я что-то, спать буду. — И закрыл глаза.

Вартак посмотрел на друга, понимающе покачал головой и отошел.

На следующий день вечером, когда все пошли на ужин, Артем пришел на хоздвор, где постоянно разминал пальцы. Соорудив из тачки незамысловатый алтарь, он положил на него пирог и напитал его эртаной.

— Прими, великий Сунь Вач Джин, это приношение, и пусть у тебя дома будет достаточно эртаны.

Он повторил это несколько раз, и вдруг пирог исчез. Артем улыбнулся:

— Удачи тебе дома, мой друг и брат.

Испытывая облегчение от того, что с малышом все в порядке, поднялся и пошел в общежитие.


Сунь Вач Джин спал, и вдруг зазвенел колокольчик. Он проснулся и быстро открыл свой блокнот. Кто-то обратился к нему с просьбой, и кроме того, ему пришла изрядная доля эртаны. Он заглянул в книжечку и широко улыбнулся. Там было написано: «Прими, великий Сунь Вач Джин, это приношение, и пусть у тебя дома будет достаточно эртаны». Сердце гремлуна затрепетало от радости. Артем, который стал ему ближе отца и братьев, помнит его! Подарок ему прислал!

Возбужденный этой новостью, он почувствовал, что ему не хватает воздуха, подошел к двери сарайчика, широко ее распахнул и, закрыв глаза, глубоко вдохнул свежий ночной воздух. «Как хорошо!» — подумал он и тут же получил сильный удар по лбу.

Контуженный, он вкатился обратно в свой сарайчик. Его лоб заливала кровь, текла на глаза… Он был ошеломлен. Свад с трудом встал на четвереньки и поднял голову, стараясь разглядеть помутневшими глазами, что произошло. В проеме с молотком в руке стоял его старший брат, средний прятался за его спиной. Старший сделал шаг вперед и, размахнувшись, опустил молоток на голову Свада. Удар пришелся вскользь по виску, но и этого хватило, чтобы гремлун упал без сознания.

Пришел он в себя быстро. В уши настойчиво бил набатом громкий шум, голова раскалывалась, но он слышал, как бубнили его братья:

— Что будем делать?

— Что-что, — раздраженно отвечал старший. — Задушим его и в реку тело спрячем.

— Может, сам помрет?

— А если не помрет и расскажет отцу, как мы его в прошлый раз убивали и теперь вот… Ты что, не понимаешь, что сделает с нами отец? Душить его надо, чтобы крови было меньше. Держи ноги.

На ноги Свада навалилась тяжесть, но, если бы он даже хотел, у него не было сил сопротивляться. Он закрыл глаза и молча ждал свой участи. Свад почувствовал, как на шею лег шнур и шею больно сдавило. Он не мог дышать и захрипел. Попробовал дернуть руками и ногами, но не смог. Боль накатила как смерч, и вместе с ней вскоре пришла смерть, как избавление от мук.

ГЛАВА 17

Экипаж катил по пыльной, хорошо наезженной дороге. Кварт заметил, что, хотя ею очень часто пользовались, она содержалась в полном порядке. Были выровнены все взгорки, засыпаны щебнем ямы. Чтобы вода не скапливались после дождя на дороге, были сделаны дренажные канавы.

Из окна кареты Свирту были видны раскидистые дубы, посаженные вдоль дороги. Часто попадались деревеньки — домики с соломенными крышами, побеленными в белый цвет стенами и палисадниками, огороженные плетнями из ивовых прутьев. На кольях сушились глиняные горшки. Крестьяне в поношенной одежде провожали карету равнодушными взглядами. Ребятня старалась побыстрее убраться с дороги, и она же прогоняла кур и гусей, которые возились в пыли и мешали проезду. Вроде бы везде порядок, и дороги ухожены, и деревни полны людей, но во всем чувствовалась гнетущая бедность. Железной безжалостной рукой правил провинцией Гиндстар ла Коше.

Свирт вспоминал нелегкий разговор с ландстархом, которого король не стал казнить за самосуд. Пожурил, подержал в темнице и, помиловав преданного и умелого правителя провинции, отпустил домой.

Хозяин замка прибыл на третий день после смерти жены. Узнав от начальника стражи, что она погибла, упав с башни, он даже не изменился в лице. Ушел в свою комнату и не выходил весь вечер и ночь. Утром, гладко выбритый и надушенный, потребовал к себе дознавателя.

Кварт увидел осунувшегося мужчину лет пятидесяти, с запавшими, глубоко посаженными глазами, смотревшими жестко и внимательно.

— Кварт Свирт, дознаватель, по королевскому поручению, — представился Свирт, поклонившись, как положено по рангу.

— Будьте любезны, предъявите мне ордер, — сухо проговорил риньер.

Свирт сделал два шага к хозяину замка и, вытащив из-за обшлага камзола небольшой свиток, протянул его ла Коше. Тот свиток взял, посмотрел на малую королевскую печать и внимательно изучил.

— Подписано старым прокурором, — хмыкнул он, на что Свирт спокойно ответил:

— Мое поручение никто не отменял.

— Да это и понятно. Новый прокурор небось и не знает об этом поручении. — Он свернул свиток и вручил Кварту. — Присаживайтесь, господин Свирт, — показал он рукой на стул, стоявший немного сбоку от невысокого изящного столика. — И раз уж вы стали свидетелем двойного несчастья, постигшего мою семью… — Ландстарх положил ногу на ногу, откинулся на спинку кресла, крепко сжал кулаки, разжал их и сцепил руки в замок. Только это выдавало его волнение. — Расскажите, что вам удалось узнать о смерти сына и, если знаете, о подробностях смерти моей жены.

— Риньер, вашего сына убили. — Спокойно и уверенно ответил Свирт. — Как и остальных претендентов.

Коше это известие воспринял не изменившись в лице. Ни один мускул не дрогнул, взгляд оставался холодным и бесстрастным, ландстарх продолжал внимательно слушать дознавателя. Свирт должным образом оценил выдержку этого человека, потерявшего сына и жену.

— Господин ла Коше, я открываю вам служебную тайну в уверенности, что такой человек, как вы, не будет разглашать ее, — глядя в глаза ландстарху, продолжил Кварт.

Ла Коше лишь сухо кивнул. Этим кивком он показывал, что это само собой разумеется и слова тут излишни. Его репутация говорит сама за себя.

— Убийца лежит в вашем леднике, и зовут его Кертинг. Он выдавал себя за дворянина и однажды оказал помощь вашему тестю. Он присутствовал, когда состоялась дуэль между бретером по прозвищу Мрачный и Маншелем ла Бруком, одним из претендентов на королевский престол. При этом Кертинг как бы случайно убивает бретера, затем инсценирует свою смерть. Он убивает своего нового знакомого на своей съемной квартире и выставляет дело так, что это он умер от удара кинжалом. Сам же оказывается здесь, знакомится в трактире с двумя вашими стражниками братьями Клеверами, и те, видимо, за деньги пропускают его в замок. Ваша служанка Нора становится его любовницей и подбрасывает Ризбару письмо. Ваш сын, влюбленный в дочь компаньонки вашей жены, бежит наверх, где его поджидает Кертинг, который и сбрасывает его с башни. Затем он устраняет Нору, сбрасывая ее из окна. В последнее дежурство братьев он пробирается на крышу и пытается убить меня, но ваш карлик мне помогаете ним справиться. И Кертинг, убегая, падает в ту же дыру, что и ваш сын.

Свирт помолчал.

— После этого я дал распоряжение начальнику стражи арестовать Клеверов и дождаться вашего приезда. Но у них был сообщник, старый Шер, который ночью их выпустил. Они его убили и бросили труп в замковый ров. К сожалению, следы Клеверов потеряны. Их ищут, но пока найти не могут. Ваша жена, риньера Кринтильда, узнав, что сына убили, написала завещание и бросилась с крыши. Перед смертью она просила найти того, кто все это организовал. В завещании я был указан как наследник ее драгоценностей. Вот они. — Он положил мешочек на столик перед ландстархом. — Я не смог их вернуть, потому что Марта не брала, а мадам покончила с собой. Поэтому возвращаю вам, господин ла Коше.

Гиндстар ла Коше мельком бросил взгляд на драгоценности и отмахнулся.

— Оставьте, господин Свирт. Я не могу нарушить последнюю волю покойной. Кроме того, вы проделали большую работу и отомстили за моего сына. Я тоже хочу, чтобы вы нашли заказчика всех этих убийств и сообщили мне его имя. Я же обещаю вам, что вы всегда можете положиться на мою поддержку во всем, господин Свирт. Если когда-нибудь вам станет трудно, мой дом, как говорят на Востоке, ваш дом. Если нужно еще золото для ваших последующих действий, вы только скажите, я дам сколько потребуется.

— Спасибо, риньер, мне ничего не нужно, но, учитывая, что это была последняя воля погибшей, я не могу отказаться от драгоценностей, не оскорбив вас и память мадам Коше.

— Хорошо, что вы это понимаете, господин Свирт. Благодарю вас. Если у вас ко мне нет вопросов и просьб, вы можете распоряжаться своим временем и моим гостеприимством.

— Просьба есть, и только одна, — мягко произнес Кварт. — Не наказывайте начальника вашей стражи. Он делал все, что в его силах.

— Я услышал вас.

Свирт поднялся, поклонился и пошел прочь под прожигающим камзол взглядом Гиндстара ла Коше.

Теперь, отъехав от замка на значительное расстояние, Свирт мысленно прокручивал свой разговор с могущественным ландстархом. Он искал узкие места и нестыковки, за которые умный Коше мог ухватиться, но пока их не находил. Правильно ли он сделал, что рассказал Коше подробно ход расследования? Все ли учел с Клеверами? Но сколько он ни думал, слабых мест в своем рассказе не видел.

Вечером он прибыл в столицу ландстархата, город Бамергем. Заранее наведя справки, выбрал простую, но хорошую гостиницу в городе. Снял два номера рядом на втором этаже и спустился в зал поужинать. Заказал суп из баранины, баранью лопатку с зеленью, свежий хлеб, сыр и графин красного вина.

Пока его заказ выполняли, он по профессиональной привычке шпиона осмотрелся в зале. За соседним столом сидели купцы в разноцветных сатиновых жилетках, шелковых рубахах и добротных яловых сапогах. Не местные. Лица загорелые, темные. С юга. Веселые, шумные. Дальше сидели местные лавочники, они были, как все северяне, белокожие и тихие. Разговаривали шепотом и неодобрительно поглядывали на веселящихся гостей. Еще дальше пять офицеров с красотками. Они ни на кого не обращали внимания. Зал был наполовину пуст. Шуани сидели отдельно и ели свою лапшу.

Принесли вино, хлеб и сыр. Улыбчивый подавальщик сообщил, что скоро будет суп. Кварт кивнул и налил в бокал вина. Снял с шеи амулет с большим красным камнем на серебряной цепочке и опустил в вино. Встряхнул камень, выпил вино, блаженно прикрыл глаза и ощутил приятный аромат послевкусия. Из южных княжеств, не местное, понял он. Засунул кусок сыра в рот и стал жевать. Он хотел отдохнуть и ни о чем не думать.

Вскоре принесли суп, густо посыпанный зеленью, одуряюще вкусно пахнувший, и у голодного Свирта потекли слюни. Он сглотнул их, взял ложку и уже приготовился отпробовать суп, как вспомнил про амулет и, не церемонясь, сунул его в тарелку. Когда он вытащил камень, то с лица его сошла улыбка. Он внимательно посмотрел на камень — тот стал зеленым.

«Интересно. Очень интересно, — подумал Свирт. — Мне принесли отравленный суп. Что бы это значило? И кто мог это сделать? Кто мог знать, что я поеду обходной дорогой на юг, сделаю крюк и заеду Бамергем?»

Надо вспомнить, случайно, не обмолвился ли он в замке о своем маршруте. Нет, он никому не говорил и даже мимоходом не проговорился об этом. Значит, остается только одно. За ним следят. С учетом отравленного супа вариантов всего два. Либо это Гиндстар ла Коше решил избавиться от умелого сыщика и не допустить утечки информации о том, что произошло в замке. Либо это сообщники Кертинга. Если это сообщники, значит, Свирт не учел такую возможность. Почему? А скорее всего, потому, что Кертинг всегда действовал в одиночку. У него были временные сообщники, но даже они не знали, что он делает. И он их всех убрал. Надо прояснить вопрос, от кого исходит угроза. Если это ландстарх, то исполнитель будет действовать грубо, непрофессионально и постарается избавиться от Кварта быстро, пусть и выдав себя. Если это сообщники Кертинга, то это другой уровень специалистов. Они будут действовать не спеша и наверняка.

Кварт, не оборачиваясь, слегка повел глазами, но ничего, что его насторожило бы, не увидел. По дороге от кухни до стола подсыпать яд не могли. Значит, подсыпали на кухне. Кварт опустил нос к тарелке и сделал вид, что вдыхает аромат пищи, закатил глаза и, обернувшись, поманил пальцем подавальщика. Тот живо прибежал.

— Что угодно-с? — с низким поклоном спросил он.

— У вас божественно готовят. Такой вид! Такой аромат! — закатил от восторга глаза Кварт. — Я нигде не встречал такой… изысканной еды в харчевне. Позови, голубчик, хозяина, хочу его отблагодарить.

Подавальщик расплылся в широкой улыбке и стал похож на шуаньского чиновника.

— Сей момент-с.

Вскоре прибежал красный и довольный хозяин. Он поклонился знатному господину в дорогой одежде по последней моде. Сразу видно, из столицы. У них, кабатчиков, глаз наметан.

— Присядьте, уважаемый, — улыбаясь, пригласил его Кварт. — И выслушайте, что я вам скажу. При этом продолжайте улыбаться. — Он достал жетон королевской прокуратуры и показал хозяину постоялого двора. Тот увидел страшный предмет в руках столичного гостя, и улыбка стала медленно сползать с его лица.

— Улыбайтесь! — резко, но негромко приказал Кварт. — Или уже никогда не вернетесь в свое прекрасное заведение.

Улыбка вновь прилипла к лицу хозяина, но глаза его словно остекленели.

Кварт приблизил лицо к нему и тихо, тоже улыбаясь, сообщил:

— Меня только что хотели отравить.

Глаза хозяина постоялого двора стали огромными, и улыбка вновь стала сползать сего лица.

— Улыбайтесь! — сквозь зубы прошипел Свирт. — Слушайте и улыбайтесь, если хотите жить. Вы же хотите жить?

Тот закивал и прошептал:

— Хочу, господин.

— Тогда нам надо разобраться, как яд мог попасть в суп. Вы хорошо знаете этого подавальщика?

— Это… — Собеседник облизал пересохшие губы. — Это мой племянник.

— Хорошо, — проговорил Кварт и похлопал его по руке. — Очень хорошо. Вы за него ручаетесь?

— Ручаюсь, господин…

— Тогда расскажите, как, по-вашему, яд мог попасть в мой суп. Может, повар?

— Нет, господин, повар работает у меня больше десяти лет. Он на такое неспособен.

— Уже лучше, двоих отсеяли. Кто еще мог иметь доступ к тарелке?

— Кто?.. Даже не знаю…

— Это узнать несложно. Пригласите меня посмотреть вашу кухню.

— Э-э-э… Господин, не хотите ли посмотреть нашу кухню? — сумел произнести хозяин и вытер вспотевший лоб.

— Спокойнее, — прошипел Кварт, увидев его волнение. — Спокойнее. Ведите себя естественно. Пусть никто ни о чем не догадывается.

Он первым поднялся, и они с хозяином отправились на кухню.

Свирт наклонился к уху своего невольного спутника и, не отпуская с лица улыбку, тихо сказал:

— Придем на кухню, вы мне покажете все, что там есть, и представите всех.

Хозяин вымучил улыбку и кивнул.

В просторной кухне у больших печей стояли и что-то мешали в котлах и на сковородах двое мужчин. Три женщины месили тесто, двое поварят проворно мыли посуду, еще двое чистили рыбу и овощи.

Откашлявшись, сиплым голосом, стараясь говорить громко, хозяин постоялого двора произнес:

— Господин, вот наша кухня, которую вы хотели посмотреть. А это наши повара Рул и Брул. Рул старший. Это он готовил вам суп, который вам так понравился. А Брул жарил баранью лопатку. Вы ее еще попробуете.

Они прошли мимо разинувших рот поварят и подошли к поварам.

— Спасибо, Рул, твой суп просто великолепен, — одобрительно произнес Кварт и одарил смущенного повара благосклонной улыбкой. — Может, дашь мне твой рецепт?

— Так это… — замялся Рул, — рецепт простой.

— Простой! — всплеснул руками Кварт. — Так, может, его кто-то доготовил после тебя?

— Нет, что вы, господин, — смущенно произнес Рул. — Я, как приготовлю, никому не разрешаю в него лезть, сам и наливаю, и зелень сыплю сколько нужно. А потом поварята несут блюдо вон на то окно, и его там забирают — показал он на длинное окошко в стене.

— И что, сюда никто не заходит? — удивленно спросил Свирт.

— А зачем? — в свою очередь удивился Рул. — На кухне чужим делать нечего. Могут плюнуть или соли насыпать, чтобы испортить пищу. Нет, сюда я никого без разрешения хозяина не допускаю.

Свирт сразу ему поверил. «Значит, это кто-то из своих сделал, — подумал он, — и по пути от повара до меня подсыпал яд». Он достал серебряный рукль и подал Руклу.

— Бери, заслужил.

Потом достал медяк и весело спросил, кто нес тарелку к окну. Один поваренок живо вскочил:

— Я нес.

Второй зло зыркнул на него и отвернулся, и Кварт это заметил.

— Точно ты? — спросил он.

— Да. Точно! — жадно глядя на медяк, поспешил ответить мальчишка.

— Один? — смеясь, спросил Кварт.

— Ну не совсем, — сдался мальчуган, — дал подержать поднос Сиду, пока бегал вытирать руки, а нес сам, один.

Сид опустил голову и промолчал.

— Ну держи монетку, — кинул кругляк мальчугану Кварт и, крепко ухватив хозяина за локоть, потащил его из кухни. В зале у стойки он прошептал: — У тебя есть отдельная комната?

— Есть, господин.

— Приведи туда Сида.

— Я сейчас… Я быстро! — затараторил хозяин. — Мигом…

— Подожди, — удержал его Кварт, — покажи мне эту комнату, я буду ждать вас там.

Они прошли в отдельный коридор, и хозяин открыл маленькую неприметную дверь. Пригнувшись, зашел сам. Следом зашел Кварт.

В комнате был стол, стул и масляная лампа на стене, горевшая тусклым светом.

— Пойдет, — произнес Кварт, осмотрев обстановку комнаты. — Тащи мальца.

Хозяин быстро ушел, а Кварт сел за стол ждать. Ему было ясно, что подсыпать незаметно яд в суп мог кто-то из мальцов. Поднос отнесли к окну, и оттуда из-за спины хозяина постоялого двора забрал заказ его племянник. Обоим травить постояльца было не с руки. Пришли бы дознаватели и долго не стали бы разбираться. Им нужно закрыть дело, назначить виновного и отчитаться. Виновным стал бы кто-то из этих двух или по сговору оба. Значит, кто-то другой уговорил и подкупил поварят.

Свирт прождал минут десять, хозяина все не было. Он уже поднялся, чтобы пойти самому, как заявился бледный кабатчик.

— Ваша милость! — упал на колени мужчина. — Не погубите!

— Что случилось?

— Нет мальца. Убили!

Сид лежал на крыльце черного хода в кухню.

Кварт нагнулся и осмотрел его. Одна колотая рана пришлась в живот, в печень. Специально чтобы наступил болевой шок. Мальчик даже не мог кричать. А затем ему хладнокровно перерезали горло. Убийца понимал, что делал.

Кровь еще не потемнела, и красная лужа натекла на доски крыльца. Тот, кто его убил, тело не прятал, просто дождался мальчика и зарезал. Но почему Сид вышел? Кварт не мог выдать себя. Значит, что-то заставило его выйти. Это надо было узнать. За спиной Свирта толпились испуганные работники. Свирт оглядел внутренний двор. Он закрыт со всех сторон. Дрова сложены у забора в поленницу. У стены поставлены одна на другую бочки. Ворота закрыты на засов. «Как сюда можно пробраться? — подумал он. — Это раз. Второе: мальца как-то вызвали. Как и кто?»

— Вас как зовут? — спросил Кварт хозяина.

— Митрофан, ваша милость. — горестно вздыхая, ответил тот. — Что делается-то, что делается… — запричитал он. — Никогда такого в наших краях не было, чтобы вот так прийти и зарезать мальчонку. Ох, беда-то! Что я матери его скажу? Один он у нее был и помощник и добытчик.

— Митрофан, — прислушиваясь к его причитаниям, спросил Кварт, — как сюда можно попасть, кроме ворот? Еще вход есть?

— Нету. Нету, ваша милость.

— А почему Сид вышел на крыльцо? Его кто-то сюда направил?

— Не знаю, ваша милость.

— Позови второго поваренка, поспрашиваем, — приказал Кварт.

Мальчик был рядом, протиснулся и, насупившись, встал перед дознавателем.

Кварт внимательно посмотрел на посуровевшее лицо мальчика и спросил:

— Ты знаешь, зачем Сид пошел на хоздвор?

— Мы услышали шум во дворе, кто-то ворочал бочки. Сид вскочил, сказал, что пойдет посмотрит, кто там, и вышел… вот и все.

— Сильный был шум?

— Ну как… — Мальчик замялся. — Шумели.

— А кроме вас двоих кто-то еще слышал этот шум?

Мальчик пожал плечами:

— Не знаю.

Кварт громко спросил:

— Кто-то слышал шум на хоздворе?

Все молчали.

— Значит, шум слышали только вы двое, — утвердительно произнес Кварт. — Все могут возвращаться на кухню, а ты, — он положил руку на плечо мальчика, — останься.

На крыльце осталось трое — сам Кварт, хозяин постоялого двора и мальчик.

— Видишь, — Свирт показал на бочки, — они стоят нетронутыми. К ним никто не подходил. Значит, ты лжешь. — Он достал жетон и показал мальчику. — Я могу сдать тебя жандармам, и домой ты уже не вернешься, но, если расскажешь мне правду и расскажешь, с кем Сид свел знакомство, я тебя отпущу.

Мальчик разревелся.

— Я ни в чем не винова-ат. Это Сид… он сказал, что ему надо отлучиться ненадолго, а если будут спрашивать про него, сказать про бочки. Он мне дал пять монет. А шуршали не во дворе, а в прихожей. Там темно. Сид сказал, что, наверное, мать пришла, и вышел.

— Я понял тебя, — успокаивающе произнес Кварт. — Расскажи, что знаешь про Сида. Он должен был сегодня вечером с кем-то разговаривать. Я хочу знать с кем.

— Ни с кем он не разговаривал. Только мать его приходила, он с ней поговорил и вернулся.

— Это все, что ты знаешь?

— Да-а, — всхлипывая и вытирая лицо ладонями, ответил поваренок.

— А как его мать могла попасть во двор? — Свирт испытующе посмотрел на мальчика.

Тот засопел, кинул взгляд на Митрофана, но ответил:

— Рядом с воротами в заборе одна доска отходит. Его мать часто приходила по вечерам через эту дыру, а Сид выносил ей остатки еды, что оставались после гостей.

— Это все?

— Да! — воскликнул мальчик. — Хранителем клянусь!

— Ну тогда иди на свое рабочее место.

Свирт, глядя ему вслед, спросил:

— Митрофан, ты знаешь, где живет мать Сида?

— Да, ваша милость, тут совсем рядом. Она прачка, и живут они… жили в подвале…

— Пошли, покажешь.

— А с ним как? — Митрофан кивнул на тело мальчика.

— А он пусть пока полежит. И пошли посмотрим эту дыру. Ты знал о ней?

— Ни сном ни духом, ваша милость.

Доска и впрямь отходила. Но ни Кварт, ни тем более хозяин постоялого двора через нее пролезть не смогли. Значит, убийца был или подростком, что маловероятно, либо очень маленьким и худым. Кварт стал вспоминать всех, кого видел в зале, но никого с подходящим телосложением, чтобы смог пролезть в дыру, не вспомнил.

Вывод напрашивался один: за ним следили и серьезно готовились устранить его. Это не посланники ландстарха, это профессионалы. Они сумели очень быстро, прямо на ходу организовать комбинацию, которая вполне могла сработать. Если бы не его привычка постоянно проверять пищу на яд, он бы уже умер. Затем они стали подчищать следы. Если в этом участвовала и мать Сида, то, скорее всего, ее уже нет в живых. Но проверить не помешает. Кварт думал, что это она дала мальчику яд.

— Проводите меня к ее дому! — решительно приказал он.

Недалеко от постоялого двора стоял мрачный дом из красного кирпича. Все окна его были темными, двери закрыты на навесной замок.

— А что, здесь никто не живет? — поинтересовался Свирт.

— Хозяин дома лет пять назад был обвинен в колдовстве и сожжен. С тех пор дом стоит пустой. Сид с матерью жили в подвале. Они, насколько я знаю, всегда там жили, и при прежнем хозяине тоже, и после его смерти остались жить в нем. Их никто не трогает, живут они тихо и присматривают за домом, чтобы бездомные и бродяги туда не забрались.

— Митрофан, ясно, что яд в суп подсыпал Сид, а яд ему принесла мать. У меня только один вопрос: как Сид узнал, что сыпать яд нужно в мою тарелку? Он мог насыпать в любую другую.

Хозяин постоялого двора остановился и задумался.

— Когда подавальщики приносят заказ, они кричат кому. Про вас кричали — богатый господин из столицы, бараний суп и баранья лопатка.

— А зачем они это делают?

Хозяин замялся.

— Дело в том, что своих мы обслуживаем просто, а для таких гостей, как вы, стараемся сделать все наилучшим образом. И чаевые побольше, и проблем меньше.

— Понятно, — кивнул Кварт. «Значит, мальцу дали мое описание — богатый господин из столицы. Из столицы, потому что платье у меня по столичной моде, и тот, кто давал мое описание, знал местные правила. А кто это мог быть? Самое вероятное — мать Сида».

По ходу разговора они обошли дом и оказались у входа в подвал. Митрофан хотел пройти первым и открыть дверь, но дознаватель его остановил:

— Подожди, Митрофан, это может быть небезопасно.

Он достал боевой амулет и, неслышно ступая, подошел к двери, прислонил к ней ухо и стал слушать.

ГЛАВА 18

За дверью была тишина. Кварт осмотрел петли и достал из кармана камзола маленькую бутылочку с пахучим маслом, которым он смазывал волосы. Капнул несколько капель на петли и осторожно, без шума открыл дверь. Заходящее солнце осветило каменную лестницу со стертыми ступенями, ведущую вниз. Вторая дверь была приоткрыта, и в проеме торчал старый женский башмак. За спиной раздался сдержанный вскрик, но Кварт поднял руку, заставив Митрофана замолчать. Он спустился и заглянул за дверь. На полу лежала женщина неопределенного возраста, с помятым лицом. Бок, к которому она прижала руки, был красный от крови, на шее зияла огромная рана. Ее убили так же, как и сына, прямо на пороге, непосредственно перед приходом Свирта. Кровь еще вытекала из раны на горле.

Свирт, оставаясь на месте, внимательно осмотрел комнату. Убогая обстановка. На земляном полу разбросан мусор. Грязные чашки на столе и бутыль самогона, наполовину пустая. В углу два топчана и печь. За его спиной кашлянул Митрофан, и Кварт обернулся. Хозяин постоялого двора зажимал рот рукой, с ужасом глядя на тело.

— Митрофан, мне нужен проворный помощник, который не боится преступить закон. Вам, как человеку бывалому, такой должен быть знаком. Чтобы вы не боялись, я скажу, что не в моих интересах поднимать шум из-за отравленного супа. Но мне нужна помощь. — Кварт пристально посмотрел в бледное лицо хозяина постоялого двора.

— Я знаю такого, — тихо проговорил тот.

— Хорошо. Я побуду здесь. Вы ступайте и приведите его сюда, потом можете заниматься своими делами. Сообщите страже об убийстве мальчика.

— Хорошо, господин, я мигом.

Митрофан ушел. «Очень быстро злоумышленики нашли мать Сида, — размышлял Кварт, обходя комнату слева направо. — Очень быстро организовали покушение. Как это у них получилось? Они что, подошли к первой встречной? Навряд ли. Значит, им дали наводку. А кто мог дать? Ясно кто — местный преступный элемент. Значит, мать Сида занималась чем-то не вполне законным. А прачкой она была для прикрытия основного своего промысла».

Комната была небольшой. Маленькая масляная лампа, подвешенная к потолку, освещала ее тусклым светом. Свирт заглянул в печь, там давно не жгли дрова, и она была пустой. Он подошел к топчанам и брезгливо приподнял один. Ничего. Все тот же земляной пол и блохи. Он поднял второй и улыбнулся. Интуиция его не подвела. Под топчаном с матрасом, набитым сеном, находилась деревянная крышка люка. Свирт откинул в сторону топчан и потянул за кольцо. Крышка туго, со скрипом поддалась, и взору Свирта предстала деревянная лестница.

Снаружи послышались шаги. Кварт обернулся и выставил перед собой боевой амулет.

— Ваша милость, это я, — услышал он голос Митрофана.

— Заходите! — громко крикнул Свирт.

В комнату бочком протиснулся, обходя распростертое тело, хозяин постоялого двора и молодой мужчина в недорогой, но опрятной одежде. Он мельком взглянул на труп, потом на Свирта, увидел открытый люк и усмехнулся.

— Ваша милость, это тот человек, которого вы хотели видеть, — представил мужчину Митрофан.

— Спасибо, Митрофан, ты можешь идти. Кто вы? И как вас зовут? — спросил мужчину Кварт после того, как ушел хозяин постоялого двора.

Мужчине было лет двадцать пять — тридцать, на щеке бордовым рубцом выделялся шрам. Сам он был гладко выбрит. Невысокий, поджарый. Глаза цепкие, внимательные, хотя на лице царило равнодушное выражение.

— Местный, можно сказать, частный сыщик, ваша милость, — без всякого подобострастия ответил мужчина. — Зовут меня Уильям.

— И есть лицензия? — без усмешки спросил Кварт.

Уильям пристально посмотрел на сыщика:

— Это обязательно?

— Нет, не обязательно. Мне нужен для одного небольшого дела ловкий человек, который в случае нужды сможет преступить закон.

— Я не убиваю, ваша милость.

— Этого и не требуется. Я вам, Уильям, заплачу десять золотых за работу. Устроит?

— Смотря какая работа, ваша милость.

— Секрета в этом нет. Меня хотели отравить. И к этому причастны эта женщина и ее сын. Вы их знаете?

— Знаю. Это Грунда. Она хранила ворованные вещи, которые ей приносила местная мелкая банда. Вы, я вижу, обнаружили их тайник. Обоих, как я понимаю, убили.

— Правильно понимаете. Я хочу узнать, кто на меня покушался. Никто не знал, что я еду в Бамергем. Значит, за мной следили. Вы улавливаете ход моих мыслей?

— Если за вами следили, то как те, кто организовал покушение, сделали так все быстро? Как нашли того, кто сможет подсыпать яд вам в пищу? Так?

— Так, Уильям, — улыбнулся Свирт. — Вы мне подходите. Что можете рассказать об этой женщине и ее сыне? Кто главный в банде и где его найти?

— Как я уже сказал, Грунда хранила ворованные вещи, пока ее подельники искали сбыт. Краденое сбывали бродячим старьевщикам, потому что местные дадут цену ниже. Главный у них Тролл. Хромой нищий, что побирается у храма Хранителя в этом районе. Сколько точно человек в банде, я не знаю, но не больше семи. Занимаются грабежом небогатых лавок, домов мелких ремесленников и карманными кражами. Не гнушаются убийствами. Трудно сказать, как заказчики вышли на них. Банда мелкая и неавторитетная. Платят дань смотрящему за районом Фикусу. Фикус собирает мзду с ремесленников, мелких лавочников, чтобы их не трогали, и крышует за плату такие банды, как банда Тролла, позволяя им работать в своем районе.

— Мог Фикус поручить Троллу такую работу?

— Если бы заказчик обратился к Фикусу? — переспросил Уильям. — Думаю, он не стал бы поручать ее Троллу. Не тот уровень. Скорее всего, эти люди спешили и нашли тех исполнителей, кого смогли. Осталось выяснить как. Сама Грунда на это бы не пошла, но и ослушаться Тролла тоже не посмела бы. Значит, нам нужен Тролл.

— Вот задаток, Уильям. Здесь три золотых серебром. — Кварт протянул местному сыщику мешочек с деньгами, который тут же исчез в кармане молодого мужчины.

— Я не хочу задействовать своих людей, но, если вам нужна боевая поддержка, они будут в вашем распоряжении. — Кварт выжидательно посмотрел на местного сыщика.

— Я справлюсь, — уверенно ответил тот.

— Хорошо, как справитесь, поставьте меня в известность через Митрофана.

Мужчина кивнул и исчез из проема дверей.

Свирт еще раз окинул комнату внимательным взглядом и, убедившись, что он не упустил ничего важного, вышел. В подпол он заглядывать не стал. Узлы с ворованной одеждой его не интересовали.

Но что-то резануло его глаз и заставило остановиться. Кварт вернулся и еще раз внимательно осмотрел комнату. Ничего такого, за что можно было зацепиться. Так что же это было? За что зацепился взгляд помимо его сознания?

Он перевел взгляд на убитую женщину. Серое платье в пятнах крови, стоптанные башмаки, прижатые к боку руки и… Кварт увидел кусочек голубой ткани, выглядывающий из-под тела. Свирт нагнулся и потянул за уголок. Это был платок. Испачканный кровью голубой платок. Кварт недоуменно повертел его в руках. Ну платок и платок. И что? И тут он вспомнил! Он видел этот платок. Видел два раза. Где же он видел его первый раз? Вот! Когда он въезжал на постоялый двор, у открытых ворот стояла женщина в голубом платке, спиной к нему, и с кем-то разговаривала. С кем? Он силился вспомнить, но образы размазывались, уплывали, не давали возможности их ухватить.

Ментальная магия! На том, кто с ней разговаривал, был амулет отвода глаз. Вот почему образ собеседника женщины расплывался и сознание Свирта не смогло сосредоточится на нем.

Как же быть? Что он может сказать о втором человеке? Это мужчина или женщина? Непонятно. Большой? Маленький? Он возвращал и возвращал в памяти голубой платок и видел, что объемы тела собеседника Грунды были вполне сопоставимы с ее фигурой.

Одежда — платье или штаны? Ноги? Нет, ног он не видел. Карета въехала во двор и остановилась у крыльца. Кварт вышел и ступил на крыльцо. Оглянулся, чтобы дать указание шуаням, и… он увидел ускользающий от его внимания взгляд. Внимательный, если вдуматься, враждебный. Их было двое. Тогда он второй раз увидел голубой платок. Он как пятно маячил в памяти, затмевая все остальное…

Грунда и… и… Что же это? Что его привлекло? Вот! До него дошло: глаза! Он видел большие черные глаза. У второго были большие черные глаза, такие, как у жителей княжества Брахма. Глаза под насупленными черными сросшимися бровями. Кварт силился вспомнить еще какие-нибудь детали, но не смог. От напряжения у него заболела голова.

Но главное, он вспомнил приметы незнакомца — черные большие глаза и сросшиеся брови. Он был уверен, что, если увидит обладателя этих глаз, он его узнает.


Уильям вышел из подвала в приподнятом настроении. Уже много дней ему не перепадало работы. В основном он занимался слежкой за неверными мужьями и женами, собирал информацию для лавочников, имевших дочерей на выданье, о потенциальных женихах из ближайших городов и сел. Не брезговал собирать информацию и для уголовной службы города. Но для всех он был крутой решала, что мог вести переговоры с бандитами и их жертвами. Часто по поводу выкупа или возвращения какой-нибудь ценной вещи.

Уильям умел крутиться и быть своим как для лавочников и кабатчиков, так и для мира криминала. Он знал свой порог и выше не поднимался. Сейчас он мог заработать легкие деньги и поэтому был доволен. Всего-то делов на час-другой. Переговорить с Хромым и принести информацию столичному хлыщу, который разбрасывается такими деньжищами.

Уильям, не обращая внимания на дремлющих стражников, прошел ворота старого города, миновал городскую баню и вышел на площадь перед храмом Хранителя. В каждом районе города, а их было четыре, по сторонам света — Южный, Северный, Западный, и Восточный, — стояли свои храмы и приходили свои прихожане. В каждом районе была своя управа и стража.

Управы подчинялись муниципалитету во главе с бургомистром, а тот, в свою очередь, ландстарху.

Бандитские группировки тоже занимались своим промыслом по районам. И, как знал Уильям, над ними стоял чиновник — глава Пятого отделения жандармерии ландстархата. Это было отделение не по уголовным делам, оно занималось вопросами безопасности королевства и, можно сказать, имело неограниченные полномочия. Вот от него Уильям старался держаться подальше.

Тролла он увидел издалека. Хромой сидел на нижних ступенях лестницы, ведущей к храму, и беседовал с кем-то закутанным в серый плащ. Уильям встал у стены и стал ждать. Тролл принялся махать руками, незнакомец, не слушая его, развернулся и пошел прочь. Главарь банды воров с трудом поднялся и, опираясь на костыли, поспешил в другую сторону.

Уильям некоторое время колебался, пойти ему за незнакомцем, который мог оказаться потенциальным заказчиком покушения, или последовать за Хромым. В конце концов он решил идти за Троллом. Тот, похоже, шел на улицу Гончаров, где снимал комнатку в доходном доме для бедных. Уильям решил не спешить и проследить за Троллом. Может, он кого встретит или пойдет в другую сторону. Мало ли что может произойти. Хромой вел себя необычно суетливо, и это было странно. Уильям следовал за ним метрах в двадцати, стараясь не попадаться тому на глаза.

Тролл дошел до таверны «Веселый гончар» и, стуча костылем, поднялся по ступеням. Наверху он остановился и обернулся. У Уильяма екнуло сердце, но он сделал невозмутимый вид и, не обращая внимания на Хромого, прошел мимо таверны. Тролл зло оглядел улицу, сплюнул и решительно вошел в таверну.

Уильям подождал минут пятнадцать и тоже вошел в зал таверны. Здесь пахло немытыми телами, воняло кислым вином, и ко всему этому примешивался стойкий запах жареного чеснока и прогорклого масла. Несколько ламп, создавая полумрак, освещали просторный зал, заставленный столами. Здесь собирались нищие, воры, наемные работники из гончарных мастерских, поставщики глины из деревень.

Уильям осмотрел зал и не увидел Тролла. Зато прямо у двери сидел его подельник Лопоухий — молодой ушастый парень, который был у Хромого на подхвате. Лопоухий был заметно навеселе. Уильям подсел к нему и приказал подбежавшему мальчишке принести графин первача и пирожков с ливером. Лопоухий узнал «решалу» и кивнул как старому знакомому.

Уильям налил самогона в стакан, увидел жадный взгляд Лопоухого и мысленно ухмыльнулся — он все правильно рассчитал.

— Будешь?

Вор сглотнул и быстро ответил:

— Буду.

Сыщик налил ему почти полный стакан. Поднял свой и, произнеся: «Будем!» — пригубил. Лопоухий уронил самогон одним глотком себе в глотку. Сморщился и занюхал рукавом.

— Чего один? — жуя пирожок, осведомился Уильям.

— А-а… — отмахнулся тот. — Тролл приказал залечь в норы, вот все и разбежались.

Уильям налил ему еще самогона.

— С Фикусом проблемы?

— Не-е. Дело подвернулось. Малой принес весточку, Тролл взялся за него, да не сладилось.

— Может, помощь нужна? — Уильям знал, что Малой — сирота, мальчишка-карманник, прикормленный Троллом.

— Может, и нужна, — равнодушно ответил Лопоухий. — Да не мне, Троллу.

— Расскажи подробней, в чем проблема? — наливая снова, спросил Уильям.

— Точно не знаю, — задумался Лопоухий. — Малой залез в карман серьезных людей. Они его поймали и вышли на Тролла. Дали задаток… Работу должна была сделать Грунда… что точно, не знаю. Недавно заходил сюда Тролл и сказал, чтобы мы засели дома и не высовывались. Это все, что мне из… известно. — У Лопоухого стал заплетаться язык.

— А где сейчас Тролл? — равнодушно поинтересовался сыщик.

— Да где ж ему быть? Дома небось у себя. Зашел сюда и проковылял мимо, уходя через черный ход.

— Ладно, бывай. — Уильям встал, оставив недопитую бутылку на столе. Он знал, где живет Хромой.


Грязный двухэтажный дом из красного кирпича притулился к стене Старого города. Замызганные двустворчатые деревянные двери были полуоткрыты. Одна створка держалась на одной петле и была подперта толстым поленом. Везде чувствовалась бедность и запущенность. На крыльце сидел пьяный нищий и распевал похабные песни про жену деревенского священника.

«В любом другом городе, — подумал Уильям, — его бы уже схватили и сожгли. Но здесь это в порядке вещей».

Уильям прошел мимо пьяницы и зашел в темный провал дома. Деревянная лестница, загаженная, как и сам дом, вела на второй этаж. Дальше уходил длинный коридор с дверями слева и справа. По коридору бегали чумазые дети и, завидев хорошо одетого господина, со всех ног помчались к нему.

— Дядь, дай монетку!

Уильям, хорошо зная, что они не отстанут, кинул за спину медяк, и орава тут же с ревом и воплями бросилась за монетой. Уильям, с ухмылкой поглядев им вслед, прошел дальше и остановился у третьей двери справа от входа. Он небрежно толкнул дверь и замер на пороге. Тролл лежал на полу и еще дергался. Из его шеи бил фонтан крови.

Уильям, следуя скорее интуиции, чем проникшись осознанием опасности, сделал шаг назад, и тут же мимо его лица пронесся клинок. Дверь резко распахнулась, но он успел подставить ногу, и тот, кто хотел напасть, лишился преимущества, которое давал эффект неожиданности. Уильям, выросший в трущобах, страха не испытывал, он был неплохим бойцом и знал много нечестных приемов. Он выбросил ногу вперед, и выскочивший из-за двери противник напоролся на нее. Это был человек в сером плаще с капюшоном.

Человек охнул и согнулся.

Уильям резко двинул тяжелой дверью его по голове. Противник упал, а Уильям достал кистень. Он доверял ему больше, чем ножу. Снова резко распахнув створку двери, он увидел, что человек уже поднялся на колени и достал амулет.

Уильяма спасла реакция, отработанная в многочисленных уличных схватках. Он вновь почти мгновенно захлопнул дверь и упал. Огненный шар с гулом проделал большую дыру в двери, пронесся над сыщиком, ударился в дверь напротив и влетел в комнату, где и взорвался.

Незнакомец выскочил в коридор, перепрыгнул через оглушенного Уильяма и побежал прочь. В соседней комнате раздались вопли и крики.

Обитатели этой ночлежки не вмешивались. Здесь не привыкли лезть в чужие дела. Ни одна дверь не открылась, ни один человек не выглянул на шум. Даже дети, заметив нечто необычное, быстро убрались из коридора. Уильям, мысленно проклиная убийцу за ловкость и ругая себя за неосмотрительность, поднялся, держась за стену. Потрогал голову. Его шляпа валялась на полу, и на ней отпечатался след сапога незнакомца Он поднял ее и отряхнул.

— Ну мог же поспрашивать ребятню, прежде чем соваться к Хромому, — проворчал он, недовольный собой. — Они все видят и многое знают. Надо было не прятаться от Тролла, теперь ищи этого Малого…

Уильям еще раз взглянул на труп Тролла и пошел прочь.

На втором этаже раздался шум. С площадки на него смотрел маленький карманник. Взгляд у мальчика был испуганным. Настроение сыщика несколько улучшилось. Малой цел, и вот он рядом.

— Ты жить хочешь? — спросил он.

И тот, сначала дернувшись удрать, остановился. С опаской посмотрел на Уильяма.

— Я пришел порешать ваши дела, — пояснил сыщик. — Но Тролла уже убили. Ты будешь следующим.

Уильям надеялся на свою репутацию, и он оказался прав. Во многих случаях ему удавалось решать щекотливые вопросы, и это сработало.

— Я боюсь, — сказал карманник. — Они меня ищут.

— Я знаю. Они убили Сида, его мать и Тролла. — Уильям поднялся на один лестничный пролет и подошел к мальчику. — Здесь есть выход на крышу?

Малой кивнул.

— Пошли, там поговорим, — решительно произнес сыщик и первым направился наверх.

Они вышли на захламленный чердак, и Уильям подпер люк большим бревном. Отошел подальше и сел на поперечину, поддерживающую стропило.

— Рассказывай! — приказал он следующему за ним мальчику.

На чердаке было темно, но ни тот ни другой на это не обращали внимания. Сквозь открытое слуховое окно проникал рассеянный свет низко сидящего солнца и обтекал худую фигурку Малого. Ему было лет двенадцать, но выглядел он на восемь. Длинные тонкие руки и худая шея, а так ничем не примечательный ребенок, таких пруд пруди. Только злой и испуганный взгляд выдавал в нем звереныша, способного без колебаний убить, если потребуется.

— Вчера я хотел срезать кошель у одной тетки. Молодая такая, ходила и глазами черными зыркала. Думал, дура приезжая. А она хвать мою руку, да так быстро, что я не успел удрать, и кинжал к шее приставила. Спросила, как и ты, мол, жить хочешь? А кто не хочет? Я ответил — хочу. Тогда она потребовала свести ее с главарем. Типа дело есть нетрудное, но денежное, и показала мне золотой. Сказала, он будет мой, если я все правильно сделаю. Ну я ее и привел к Троллу. Они сговорились, и Тролл приказал отвести ее к Грунде. Они были дома у Сида. Поговорили, и тетка ушла вместе с теткой Грундой. Мне золотой не дала. Сквалыга! Я решил за ней проследить. А она все у постоялого двора крутилась, потом залезла внутрь через щель в заборе и поспешила обратно. Тварь! Она меня заметила и поджидала. А я в окно дома залез и за ней наблюдал. Она ждала, ждала… и зашла к матери Сида. Потом выскочила и убежала… Я за ней идти побоялся, а когда заглянул к тетке Грунде, та уже была мертва. Сучка, она ее зарезала, как свинью. После этого я побежал к Сиду рассказать ему про мать, но тот тоже был уже мертв. Тогда я решил все рассказать Троллу, дождавшись его здесь, но за ним следом пришла эта… Ну а остальное ты знаешь. Она тебя чуть не убила.

— М-да… — задумчиво произнес Уильям, — информации немного. — Зато понятно, как убийца быстро нашел исполнителей и затем стал их убирать одного за другим. — Описать ее сможешь?

— Ну так это… — Малой ненадолго задумался. — Молодая, красивая, хрупкая, сильная, ловкая… В штанах и сапогах. Серый плащ с капюшоном.

— Молодая, красивая, — передразнил его Уильям. — Приметы какие-то есть?

— Приметы? Глаза большие, черные, и брови сросшиеся, густые. Голос такой приятный, как колокольчик звенит.

— На руках кольца были?

— Колец не было. Был браслет серебряный, со слониками на маленьких цепочках. Красивый такой.

— На лице родинки были?

— Не было.

— Понятно. Пошли, поживешь пока у меня. Там видно будет. Сам, Малой, понимаешь, девчонка непростая и, по-видимому, не одна. Другие не светятся, выжидают. Пошли, уйдем через крышу и стену.

Поздно вечером, разместив мальчика у себя, Уильям направился на постоялый двор. Митрофан провел его в комнату к постояльцу. Когда хозяин постоялого двора удалился, он начал свой рассказ:

— Заказала вас, ваша милость, девчонка молодая. В сером плаще, штанах и сапогах. На руке браслет серебряный со слониками. Большие черные глаза и густые сросшиеся брови. Про внешность больше узнать не удалось. Она ходила по рыночной площади и подставлялась ворам. На нее клюнул Малой — карманник, что работает на Тролла. Он и вывел ее на Хромого. Дальше отвел ее к матери Сида Грунде. Девчонка непростая, она убила Тролла у него дома и чуть не убила меня. Я хотел ее захватить, но она применила амулет огненного шара и скрылась. Она убирает всех, кто ее знает и видел. Малого я спрятал у себя дома. Если хотите, можете с ним поговорить. Это пока все, что мне Удалось узнать.

— Немало за такой небольшой промежуток времени. Вы хорошо поработали. Слежки за собой не увидели?

— Нет, слежки не было, я специально петлял по городу.

— Все равно кто-то мог находиться у постоялого двора и мог вас видеть. Вот ваши семь золотых. Приходите завтра утром, проводите меня к Малому. А сейчас уходите через хоздвор и дыру в заборе. Вы пролезете.

Уильям взял кошель и, поклонившись, вышел. Он спустился вниз, обменялся взглядом с хозяином постоялого двора и прошел на кухню. Вышел на хоздвор и направился к дыре в заборе. Он был уверен, что Митрофан не стал заделывать эту дыру. У каждого есть свои тайны, были они и у Митрофана.

Подойдя к забору, Уильям ощутил неприятный холодок, словно чьи-то глаза настойчиво смотрели ему вслед. Он резко оглянулся, но никого не увидел. Двор был темен и пуст. Одинокий фонарь освещал порог и ближайшие бочки.

Раздраженно передернув плечами, Уильям протянул руку к доске, но в последний момент остановился. Неприятное ощущение не проходило. Он нерешительно постоял у забора и вернулся на крыльцо. Осторожно встал на перила и полез на бочки. Забрался наверх, оттуда перелез на крытую черепицей крышу навеса и лег на живот, осматривая улицу. Затем медленно пополз дальше. У самого края заглянул вниз. Прилегающая местность и дорога, ведущая к воротам, были безлюдны.

«Может, я зря паникую?» — подумал он. Но интуиция подсказывала, что не все так просто. Привыкший выживать и бороться за жизнь, часто шагая по лезвию ножа, он был смел и осторожен одновременно. Он не поддавался эмоциям и старался обдумать каждый свой шаг, прежде чем начать действовать. Уильям еще раз внимательно осмотрел улицу. Она была пустынной. Он свесил ноги, ухватился руками за карниз, повисел и спрыгнул. Мягко приземлившись на траву, присев, он еще раз осмотрелся в темноте и прислушался. Где-то рядом залаяла собака, издалека отозвались другие собаки. Трещали в траве ночные цикады.

Уильям поднялся, отряхнул колени, поправил шляпу и не спеша пошел вдоль забора. Он обошел постоялый двор, нырнул в проем арки между двумя домами, где, как Уильям знал, был проходной двор. Это удлиняло его маршрут до дома, но жизнь дороже нескольких лишних сотен метров.

Несмотря на то что рядом угрозы не было, Уильям был напряжен. Ощущение чужого присутствия рядом не проходило.

Вновь залаяла собака и тоскливо завыла, заставив его вздрогнуть и остановиться. Мысленно обругав ее, он пошел дальше. Вышел на старую площадь с неработающим фонтаном, обошел его и вздохнул свободнее.

Уильям огляделся. Перед ним был перекресток. Одна дорога вела к его дому, но он мог и покружить еще. Протопали двое патрульных. Один поднес фонарь к лицу Уильяма и, признав его, поздоровался:

— Здорово, Хитрец. По делам или как?

Хитрецом его звали местные, поэтому он не обиделся.

— Домой иду, — улыбнулся он.

Стражник кивнул, и патруль потопал дальше.

Больше не таясь, Уильям прошел оставшуюся часть пути до дома и подошел к двухэтажному особняку. Как и все дома здесь, он был построен из красного кирпича. Жил Уильям на первом этаже. Он открыл своим ключом замок входной двери и вошел. Постройка таких домов была типовой. Два этажа и длинные коридоры с комнатами. Только дом был не такой грязный и запущенный, как тот, в котором жил Тролл. Здесь жили мелкие лавочники, приказчики, люди побогаче. Комната досталась Уильяму в наследство от матери, державшей аптеку.

Он прошел в конец коридора и остановился. Пригнулся к полу и проверил охранную веревочку, что он оставил, уходя. Его сердце ухнуло вниз. Веревочка валялась на полу. Ее трудно было заметить, если не знаешь, что искать.

«Чтоб вы провалились!» — мысленно обругал он тех, кого искал. Они нашли его первыми. Открыли отмычками замок и попали в комнату. Малому уже не поможешь, и, скорее всего, они ждали его внутри.

Уильям подобрался, готовый к схватке, и оглянулся. В темноте коридора никого не было. Он на цыпочках отошел от двери и поспешно, но бесшумно направился к лестнице. В правую руку он взял кистень, в левой был кастет.

Он поднялся по скрипучим ступеням, замирая каждый раз, когда половицы издавали тихий, но хорошо слышный в тишине скрип. Он даже слышал, как сердце стучит у него в груди.

К его радости, за ним никто не шел. Он поднялся на чердак, через слуховое окно вылез на крышу и спустился по водосточной трубе. У Уильяма была еще одна «норка», где он мог переночевать. Старушка — подруга матери, которая работала в их аптеке. Аптеку он давно продал, а старушке по завещанию матери регулярно выплачивал содержание.

Он поспешил в Нижний город, еще его называли Новым. Там были разбиты небольшие сады и жили люди побогаче. Он дошел до площади, где стояла статуя отца нынешнего короля, и прошел старые ворота. Самих ворот уже не было, остался проем, сложенный из больших глыб, увитых плющом и позеленевших от мха.

Здесь горели два фонаря, освещая лестницу из сорока ступенек, ведущую в Новый город, построенный спустя сто лет после того, как возвели Старый. По обеим сторонам лестницы стояли большие, в рост человека, каменные вазы. Когда-то там росли цветы, но уже много лет их никто не высаживал. Ландстарх не любил тратить деньги на всякую ерунду.

Уильям спустился до середины лестницы, и тут из-за вазы ему навстречу вышел мужчина. Он не скрывался и радостно скалился. Белая рубаха с широким воротом открывала мощную волосатую грудь. Кожаная расшитая жилетка была расстегнута, на поясе висел короткий меч.

Простолюдин. Лет тридцать, краем сознания отметил Уильям. В руках мужчина держал медальон на цепочке. Черные волосы и борода, постриженная на южный манер, выдавали в нем выходца из южных княжеств.

— Куда спещищь, дарагой? — с южным акцентом спросил мужчина. Он засмеялся, увидев растерянность на лице северянина. — Падажди. Разгавор есть.

Уильям обратил внимание на медальон и сразу понял, что это амулет. Предназначения его он не знал, но понимал, раз южанин держит его в руках, значит, штука непростая. Он оглянулся назад, наверх — там никого не было, но при этом он чувствовал прожигающий спину взгляд.

— Что вам угодно? — стараясь сохранять спокойствие и продумать свои шаги, выигрывая время, спросил Уильям.

— Мне угодно, дарагой, предложить тебэ дэло. — Южанин подошел ближе.

— Говорите, я слушаю.

— Зачэм здэсь говорить. Пошли к тебэ, дарагой. Там я все объясню.

— Простите, но я вас не знаю. Кроме того, я плохо себя чувствую. — Уильям чихнул, вытащил платок из-за обшлага куртки и высморкался. На самом деле он насыпал в рот мелко нарезанный табак, перемешанный с коровьим лишайником, эта смесь, попав в глаза, могла надолго вывести из строя любого.

— А зачэм тебэ меня знать? Я предлагаю работу и плачу. Вот и все. — Он кинул Уильяму увесистый мешочек.

Тот поймал его налету. Открыл и заглянул внутрь. Там было полно серебра, не менее десяти золотых. Уильям посмотрел на южанина, тот по-своему расценил его взгляд и, не опасаясь, подошел ближе.

— Нэ хочэшь дома, поговорим здэсь. Мнэ все равно. Убэри столичного гостя. Получишь еще столько же.

«Ага, ножом по горлу получу, — подумал Уильям. — Знаю, как вы расплачиваетесь за работу».

Он подкинул кошель, и южанин отвлекся, проследив взглядом за полетом мешочка. Уильям не стал мешкать и отработанным движением выплюнул смесь ему в глаза. Не ожидавший подобного мужчина отшатнулся, но было поздно. Все его лицо покрыла желтая смесь. Следом увесистый мешочек, подхваченный рукой Уильяма, полетел ему в лоб. Уильям тут же упал и покатился вниз по ступеням. Южанин ухватился руками за лицо и громко закричал от боли.

Уильям, очутившись за его спиной, вскочил на одно колено, прикрываясь от сообщника широкой спиной южанина, и, как оказалось, поступил правильно. Сверху раздался девичий голос:

— Ибрагим, в сторону!

Уильям понимал, что убегать бесполезно, нужно действовать неожиданно для этих убийц. Он прыгнул вперед и, выхватив из ножен южанина меч, приставил лезвие к его горлу.

— Покажись! — крикнул он. — Или я убью Ибрагима.

— Ты не посмеешь, земляной червь! — Девичий голос дрожал от ненависти.

— Да? Сейчас посмотрим!

Понимая, что пути назад у него нет, Уильям мечом ударил по руке, держащей амулет. Тот выпал, а ослепший на время Ибрагим заорал еще громче и присел. Уильям, пользуясь этим, присел за его спину и тут же подхватил амулет. Ибрагим ревел, но ничего не мог сделать. Меч прижимался к шее, а глаза немилосердно пекло.

— Выходи! Следующий удар придется в шею Ибрагиму! — с веселой злостью закричал Уильям.

Он опустил глаза на амулет, чтобы поудобнее его перехватить, и краем глаза заметил смазанный в движении силуэт, который быстро проскочил к нему. Не размышляя, он ткнул мечом перед собой, и клинок воткнулся во что-то. Раздался девичий вскрик. Уильям дернул меч на себя, но вытащить не смог. В это время Ибрагим резким коротким движением запрокинул голову и ударил Уильяма затылком в нос.

ГЛАВА 19

Местный сыщик ушел, оставив дознавателя в раздумьях. Кварт Свирт не собирался покидать город, не встретившись с заказчиками своего убийства. Потеряв Кертинга, он наделся разговорить его сообщников. В том, что заказчиками были они, он не сомневался. И то, как быстро они провернули покушение, говорило ему, что это профессионалы своего дела. У них было преимущество: они знали его, он их — нет. Но он был им нужен, и нужен мертвым. Значит, они не уедут из города, пока он здесь. То, что они не напали на карету по дороге, позволило ему сделать вывод, что их мало. Два, максимум три человека, и все. А у него телохранители-шуани плюс куча амулетов на все случаи жизни. Нет, открыто нападать они не будут, рассудил Кварт, но и упускать единственного человека, кто понимал, что претендентов на престол убирали, тоже не станут. С его смертью расследование прекратится, и злоумышленник, организовавший убийства, спокойно доведет свою партию до конца. Из покушения на свою жизнь Кварт сделал один важный вывод — он напал на след. Он сам не понимал, где нащупал его, и куда ведет этот след, и где ниточка, за которую нужно ухватить, но преступники всполошились.

Что такого он узнал, что могло его вывести на главаря? Свидетели убиты. Ниточка, ведущая к заказчику, оборвалась… Или нет? Он раскладывал ситуацию подробно, в мелочах, но ответа не находил. Не хватает одного важного звена, его надо найти, и тогда он поймет, почему его хотят убить. А где он его может найти? Возможно, следует тщательнее изучить обстоятельства гибели первого претендента на престол королевства Риванган Орангона де Ро — восьмилетнего сына кангана Жупре де Ро.

Сейчас надо понять, как поступить. У него появился неплохой проворный помощник, который сумел многое узнать и шел по следам убийц. Те поняли, с кем имеют дело и что Кварт начнет свое расследование, и, не сумев отравить его, принялись убирать свидетелей, кто мог вывести его на них. Следовательно, Уильям тоже в опасности.

Он поманил пальцем шуаня.

— Проследи за парнем, но не вмешивайся. Вот амулет отвода глаз. Если на него нападут, проследишь за теми, кто это сделал, мне потом доложишь. Ступай.

Шуань молча взял амулет и вылез в окно. Двигался он быстро и неслышно, словно тень.

— Ты останешься здесь! — приказал Кварт второму. — Будешь охранять мой сон.

Он разделся, лег в кровать и вскоре уснул.

Разбудил его шуань. Он легонько тряс дознавателя за плечо.

— К вам пришли, мурада, — кратко сообщил он.

— Кто? — вставая и натягивая штаны, спросил Свирт.

— Сыщик.

— Твой брат вернулся?

— Еще нет.

— Зови сыщика. — Свирт подошел к тазу с водой и стал умываться. За его спиной хлопнула дверь и раздалось покашливание.

— Что-то ты рано, — произнес Свирт, вытираясь полотенцем. Он повернулся к нанятому сыщику. Тот стоял на пороге, и лицо у него было бледное.

— Они меня выследили. Убили Малого и хотели, чтобы я убил вас.

— Даже так. — Свирт натянул камзол и стал застегивать многочисленные пуговицы. — Садись и рассказывай.

Выслушав подробный рассказ сыщика, он переспросил:

— Значит, ты тело мальчика не видел? Лишь предполагаешь? Так?

— Так. Но судя по этим людям…

— Не суди… — остановил его Кварт. — Просто излагай факты, больше ничего. Ты ранил девушку, хотя ее не видел? Так?

— Так. Я почувствовал, как меч вонзился в плоть. Еще я ранил в руку мужчину. Но мне пришлось бежать, они стали применять амулеты. Я не стал возвращаться на это место.

— Ты правильно сделал. Их там уже не было бы. Пошли позавтракаем и пойдем к тебе домой. Все посмотрим сами.

Свирт не спешил. Если мальчика убили, то нет нужды торопиться, а обдумать последующие шаги надо. Значит, пока известно о двух людях. Девушка со сросшимися бровями и мужчина лет тридцати, с бородой. Оба южане. Здесь, на севере, они весьма приметны. Девушка ранена, мужчина тоже. Но у них должны быть эликсиры для исцеления. Навряд ли он покинут город, скорее затаятся на время, пока не придут в норму. Нужно дождаться второго шуаня. Он не различал их по лицам, не звал по именам. Они были для него — ты. И не важно кому давать поручение, оба выполнят одинаково хорошо.

После завтрака, состоявшего из яиц и жареного гуся, они втроем пошли к дому Уильяма. Сыщик никак не мог решиться открыть дверь своей квартиры.

— Открывайте, — помогая ему собраться с духом, просто сказал Кварт.

Уильям еще немного поколебался и открыл дверь. В небольшой прихожей на полу лежал старый потертый коврик из овчины. Линялые занавески закрывали вход в комнату.

Первым прошел по знаку руки Кварта шуань. Заглянул и произнес:

— Тут нет никого.

Мимо него протиснулся Уильям. Он осмотрел комнату и удивленно повторил:

— Никого.

Кварт прошел в чистую комнату, вся меблировка которой состояла из кровати, дубового шкафа и стола. На стене висели две полочки с баночками.

Шуань упал на пол и заглянул под кровать.

— Пусто, — сказал он и поднялся.

— Вариантов два, — задумчиво проговорил Кварт, — либо парня забрали с собой, либо он сбежал сам. Кварт подошел к маленькому окну и поднял створку. — Взрослый человек не пролезет, но мальчишка вполне. Выглянув из окна, он повертел головой. — Высоко. Если парень ушел через окно, то мог сильно ушибиться.

Он выпрямился и повернулся к Уильяму.

— Вы знаете, как его найти?

— Думаю, это будет нетрудно.

— Хорошо. Найдите его и приведите ко мне на постоялый двор. Обещайте ему золотой. И вот вам еще задаток. Вы хорошо работаете, Уильям. Пока я нахожусь в вашем городе, я нанимаю вас с жалованьем два рукля в день.

Уильям взял мешочек с деньгами.

— А что мне нужно будет делать? — осторожно спросил он.

— Мне нужны эти люди живыми, Уильям. Постарайтесь их найти.

Сыщик кивнул. Найти чужаков-южан в городе будет нетрудно. С его связями он управится за пару дней.

Кварт и шуань ушли, оставив сыщика одного. Кварт направился в жандармерию, чтобы сделать нужные распоряжения. Этих южан надо обложить со всех сторон.

На входе в городскую тюрьму, где располагалась и жандармерия, он показал жетон с выбитой короной и скрещенными алебардами под ней — знак королевской прокуратуры. Стражники вытянулись, втянув животы, и столичный господин беспрепятственно прошел к начальнику Пятого отделения. Без стука вошел в кабинет и произнес:

— Дело короля!

Глаза толстенького невысокого мужчины в мундире широко открылись. Впервые к нему зашел такой важный господин. Фраза «Дело короля» говорила о чрезвычайных полномочиях гостя.

Кварт уселся напротив и протянул ему ордер с малой королевской печатью. Жандарм принял свиток, как ядовитую змею. Он никого не боялся, кроме ландстарха, но тот далеко. А этот господин тут, напротив.

— Важно сохранить дело в тайне, — сказал Свирт. — В городе находятся государственные преступники, посягнувшие на королевскую власть. Они убили несколько граждан в городе. Их приметы… — Он посмотрел на замершего чиновника. — Что сидите, записывайте! Их приметы. Женщина. Молодая. В сером плаще с капюшоном. Южанка. Черные глаза, сросшиеся брови. На руке серебряный браслет со слониками. Использует амулет отвода глаз. Мужчина. Южанин с черной подстриженной бородой. Говорит с акцентом. Одет в белую рубаху и кожаную жилетку. На поясе короткий меч. Оба очень опасны, используют боевые амулеты. Задержать живыми. Они ищут выходы на представителей криминала в городе.

Начальник Пятого отделения от волнения вспотел. Он усердно записывал слова важного столичного гостя, ордер которого позволял ему взять всю полноту власти в городе. И повесить любого, кого захочет.

— Информация секретная, разглашению не подлежит. Обо всем сообщать мне на постоялый двор «Северный ветер». Вопросы?

— Никак нет! — Жандарм вскочил и вытянулся в струнку.

К обеду вернулся шуань, посланный следить за Уильямом.

Он молча прошел к столу и стал есть. Кварт ему не мешал. После обеда поднявшись в номер, Свирт уселся на стул и уставился в желтолицее невозмутимое лицо шуаня, ожидая доклада.

— На вашего человека, мурада, напали двое. Мужчина — житель княжества Брахма и девушка под заклятием невидимости. Местный держался достойно, не предал и ловко атаковал южанина, затем ранил девушку. Ему не хватило сил задержать их. Он скрылся, когда они начали атаковать магией. Затем мужчина влил в рот девушке эликсир и повел ее, держа под руку, к старому кладбищу, что в заброшенных катакомбах. Они заплатили смотрителю и больше оттуда не выходили. Я прождал до обеда и вернулся. Это все.

— Хорошо. Отдыхай. Подождем местного сыщика и решим, что делать, — удовлетворенно произнес Кварт.

Он уже понял, что южанин с бородой — это тот самый человек, что появлялся в обществе Кертинга в столице. Значит, он на правильном пути, и этот южанин ему нужен. Но тут главное — не спугнуть этих двоих. Хотя, судя по их действиям, парочка дерзкая и очень способная. Не боится крови и хладнокровно убирает свидетелей. Могут быстро анализировать обстановку, принимать решения и воплощать их. Нет, эти так просто не отступят, утвердился в своих мыслях Кварт.

Уильям знал, где можно отыскать следы Малого и южан. Все беспризорники отирались на рынке, а они могли знать или видеть карманника из банды Хромого Тролла. Поэтому он отправился на рыночную площадь. Там от мелких воришек и нищих он надеялся получить нужную информацию. Южане люди приметные, и глазастые завсегдатаи рынка могли дать ему наводку. Уильям часто использовал информаторов и помогал им, «отмазывая» от стражи. Его знали и ему доверяли.

Пройдя мимо деревянных лотков торговцев всякой скобяной мелочью, Уильям вышел на многолюдную площадь.

Сновали покупатели, зазывно кричали продавцы, расхваливая свой товар. Слонялись праздные люди, пришедшие посмотреть товар и показать себя. Приставали к прохожим мальчишки, желая заработать медяк-другой, а то и украсть при случае.

Оглядевшись, он увидел чумазого мальчугана, ковыряющего в носу, и свистнул. Малец тут же отреагировал на свист, повернулся к Уильяму и улыбнулся. Тот поманил его пальцем. Мальчик подбежал. Уильям достал пять медных драхм — неслыханное богатство для побирушки — и сказал:

— Разиня, — это была кличка мальчугана, тот вечно глазел по сторонам, разинув рот, — мне нужно знать про двоих людей. Мужчина и девушка, южане. Возьми монетку и поспрашивай у своих, не видел ли их кто.

— А че спрашивать, — радостно отозвался мальчик. — Тут Малой ошивается. Он рассказал, как попался этой девчонке с юга. Он их выследил.

— А ты знаешь, где Малой? — скрывая радость, равнодушно спросил Уильям.

— Конечно. Пошли, покажу, где он прячется.

Уильям обрадовался, удача вновь была на его стороне. Он пошел следом за Разиней, и вскоре они вошли в один из кабаков — старый, убогий, с почерневшей крышей из дранки, стоявший на отшибе. Разиня ловко проскользнул между столами и пьющими мужчинами и женщинами, прошел мимо равнодушно посмотревшего на них буфетчика в коридор перед подсобкой и показал на люк, ведущий вниз в канализацию.

— Там Малой прячется. Ну все, я пошел.

Уильям ухватил его за ухо, и Разиня заорал:

— Ой! Больно!

— Отведешь меня прямо к Малому, — грозно проговорил сыщик. — Потом отпущу.

— Ладно, ладно. Отпусти, все покажу. — Разиня перестал орать, поднял люк и стал спускаться по лестнице.

Уильям снял лампу со стены, зажег ее и пошел следом. Городская канализация выходила в реку, которая опоясывала город. Идти можно было пригнувшись. Жутко воняло. Но оба, привыкшие к такому и неизбалованные, шли, не обращая внимания на вонь.

Вскоре они вышли еще к одной лестнице и услышали крик:

— Разиня, это ты?

— Я! — крикнул мальчуган и вопросительно посмотрел на Уильяма.

Тот подтолкнул его вперед, и они пошли дальше.

— Пожрать принес? — К ним выскочил воришка и, увидев за мальчуганом Хитреца, остолбенел. — Ты… ты зачем его привел? — зло закричал он и насупился. — Чего тебе надо? — сухо спросил он Уильяма.

Уильям, не обескураженный таким приемом, улыбнулся:

— Тебя искал, Малой. Ты ушел, не попрощался…

— Не попрощался?! — задохнулся от возмущения Малой. — Да ты знаешь, кто в твой дом пришел и залез в квартиру?

— Догадываюсь. На меня они тоже напали, еле вырвался. Молодец, что ты жив. Как спасся?

— Спасся, — неохотно ответил Малой и сел на ступеньку лестницы. — Провисел под окном, пока они не ушли. Слышу, кто-то у двери топчется, думал, ты. Потом отмычками работать стали, я и вылез в окно, а там высоко. Повис и висел, руки чуть не оторвал. Потом еле забрался обратно. Еле створку открыл. Если бы кружку не подставил под раму, не открыл бы.

Зная натуру воров и побирушек, Уильям достал рукль.

— Заработать хочешь?

Мальчик уставился на монету как на чудо. Сглотнул и медленно проговорил:

— Два рукля.

— Будет два, — согласился Уильям, — если скажешь, где прячутся эти двое.

— Они в катакомбах. Дурни, полезли к мертвецам.

— Держи. — Уильям кинул Малому две монеты.

Тот ловко подхватил их на лету.

«Самому соваться на старое кладбище не с руки, — подумал Уильям, — надо рассказать все столичному господину, и пусть он сам туда лезет. Мне платят за поиски, а не за то, чтобы я ловил этих убийц».

— Если хочешь получить золотой, пошли со мной, и все расскажешь одному господину, который их ищет. А нет, то я твой золотой заберу себе, — равнодушно сказал Уильям.

У маленького вора от возмущения, что его надурили и дали всего два рукля за информацию, которая стоит целый золотой, раздулись ноздри.

— Ты… ты… — задыхаясь от возмущения, проговорил он. — Ты… знаешь кто?

— А что ты убегаешь? — невозмутимо ответил сыщик. — Я что, должен тебя искать? Пошли, сам расскажешь господину и получишь свой золотой. Я что, тебя обманывал?

Мальчик задумался. Нет, он не помнил, чтобы Хитрец кого-то обманул. Был он, как говорили воры, мутный, но слово свое держал. Если сказал, что он получит золотой, значит, так и будет. Страх и жадность боролись в нем. «А что я теряю? — наконец решил воришка. — Эти двое не могут быть одновременно повсюду, и не нападут они днем, а ночью пусть ищут в канализации».

— Пошли! — решительно заявил он и поднялся со ступенек.

Они вышли за пределами рынка. Уильям не знал всех ответвлений канализации, как их знал маленький пройдоха, живущий в ней зимой, с наступлением холодов.

Они пришли на постоялый двор, и Уильям сказал хозяину, чтобы тот сообщил о нем столичному господину.

Через минуту-другую Митрофан вернулся.

— Поднимайтесь к нему, — сказал он и ушел за свою стойку.

— Значит, ты видел, как они ушли к катакомбам? — задумчиво переспросил Кварт Свирт мальчика. — И не побоялся проследить за ними. Молодец. А сам ты в катакомбах бывал?

— Был. Только там делать нечего. Смотритель гоняет, и иногда мертвяки поднимаются.

— Поднимаются, говоришь? Сам видел или от других слышал?

— Нет, сам не видел. Что я, дурной, что ли! Ребята рассказывали.

— А они, значит, видели?

— Значит, видели, — ответил Малой. — Я все сказал, давай, дядька, золотой, как обещал.

Свирт улыбнулся.

— Не вопрос. Раз обещал, значит, дам. Держи. — Он достал из кармана камзола монету и протянул ее Малому.

Тот быстро выхватил, попробовал на зуб и довольно ощерился щербатым ртом.

— Ну иди, — отпустил мальчика Кварт.

Тот пятясь, не веря своему счастью, вышел. Шуань с невозмутимым лицом открыл перед ним дверь, потом закрыл. Второй шуань по приказу Свирта дежурил у катакомб.

— Уильям, вы знаете катакомбы? — проследив взглядом, как за мальчуганом закрылась дверь, спросил Свирт сыщика.

Уильям посмотрел долгим взглядом и неохотно ответил:

— Знаю.

— Не хотите туда со мной идти? — понял его затруднения Свирт.

— Если честно, не хочу. Эти двое швыряются магией.

— Спасибо за честность, — мягко улыбнулся Кварт. — Но сражаться нам не придется, всю работу сделают мои люди. Вам нужно будет только показать, где они могут находиться. Кроме того, с вами буду я и дам вам амулет защиты. Щит второго круга. Что скажете?

Уильям раздумывал. Чтобы подтолкнуть сыщика к нужному ему решению и чтобы он перестал сомневаться, Свирт зашел с другого бока:

— Кроме того, дам еще десять золотых.

Услышав про деньги за недолгую, хоть и опасную работу, Уильям согласился:

— Хорошо, ваша милость, я покажу вам кладбище в бывших каменоломнях.

Они договорились встретиться перед закатом у входа на старое кладбище.

Кварт не хотел идти днем. Он хотел дождаться ночи и, когда преступники уснут, попробовать их захватить. План был так себе — сырой и имел лишь общие черты. Но привлекать силы местной жандармерии он не хотел. Тогда уж точно он не взял бы этих двоих живыми. А мертвые они ему были не нужны. Он даже был готов выпустить их из города и быть сам в качестве живца, лишь бы поймать и узнать имя заказчика убийств. Он впервые за время своего расследования подобрался так близко к разгадке.

Весь день он готовился. Достал свой полевой костюм. Два кинжала. Три метательных ножа. Запасся амулетами защиты и отвода глаз. Положил в поясную сумку алхимическую бомбу, вызывающую при взрыве удушье, тошноту и рвоту.

С наступлением темноты он стоял в условленном месте и ждал сыщика. Уильям пришел вовремя. Сыщик был одет в кожаную куртку и такие же кожаные потертые штаны, на ногах высокие сапоги на мягкой подошве. На поясе висел короткий меч.

Свирт оглядел сыщика и остался доволен. Парень знал, что делает.

— Выпейте это зелье, Уильям. — Свирт протянул ему флакончик. — Оно поможет вам лучше видеть в темноте.

Уильям с сомнением выпил. Зелье было приятное на вкус, немного сладковатое.

— Ведите нас, Уильям, — произнес Свирт после того, как убедился, что тот выпил зелье, и показал рукой на железную кованую калитку.

Они вошли. Первым шел Уильям и показывал дорогу. В темноте он выделялся серым пятном. За ним шел шуань, потом Кварт, и замыкал процессию еще один шуань, тот, что сторожил южан. Они прошли мимо домика смотрителя, в окне которого за задернутыми занавесками горел неяркий свет, и дошли до входа в пещеру, закрытого решеткой. Уильям осмотрел замок и под одобрительным взглядом Свирта достал маленький флакончик, капнул масла на замок, потом на петли. Подождал и быстро вскрыл решетку. Дверь в ней открылась без шума, и все четверо быстро проникли внутрь. Свирт остановился и закрыл за собой замок, отрезая путь обратно. Теперь выйти отсюда было непросто. Объяснялись, не сговариваясь, знаками.

Уильям понял, что господин из столицы весьма непрост и что он пойдет до конца. Его уверенность передалась сыщику. Он махнул рукой и пошел дальше. Четверо мужчин осторожно двигались вдоль тоннеля, пока не оказались перед большой пещерой. Свирт поднял руку, и обернувшийся Уильям остановился. Свирт жестом приказал шуаню идти вперед, и тот, пригнувшись, невидимой тенью скользнул в пещеру. Свирт достал амулет щита и знаком показал Уильяму сделать то же самое.

Вскоре вернулся шуань и отрицательно покачал головой, потом показал три пальца и указательным ткнул в три разные стороны. Свирт выжидательно поглядел на сыщика. Тот подумал и показал налево. Хотел двинуться вперед, но Свирт предостерегающе поднял указательный палец. Уильям остановился. И кивком головы вверх спросил, в чем дело. Свирт указал на одного из шуаней, и тот пошел первым.

Подождав с полминуты, Свирт махнул рукой, и в пещеру пошел второй шуань, следом двинулись он и Уильям.

Уильям был рад такому повороту событий. Пусть эти узкоглазые помощники его милости рискуют собой.

Они прошли пещеру, где в вырубленных в стенах нишах, как в сотах, находилось множество гробов. Глаза, привыкшие к тусклому свету магических фонарей, уже освоились и сносно видели то, что из себя представляла пещера. Еще помогало зелье, данное Свиртом. Пещера была огромной и высокой, здесь, по мнению Свирта, можно было разместить дворец ландстарха. Пройдя ее, они стали углубляться вниз. Шли, настороженно ощупывая всеми обостренными чувствами окружающее пространство. Перед следующей пещерой остановились. Шуаня не было. Вернулся он минут через семь-восемь и отрицательно покачал головой, скрестив руки перед грудью, показывая, что дальше хода нет.

Уильям пожал плечами и показал направо. Узкоглазый худощавый шуань исчез за их спинами.

Все стали возвращаться. Дошли до первой пещеры и вошли в следующий в коридор, который находился правее. Прошли они недалеко. В глубине раздался приглушенный девичий крик:

— Ибрагим! Здесь чужие!

Уильям от неожиданности вздрогнул. Свирт, поняв, что застать убийц врасплох не получилось, поморщился и успокаивающе положил руку ему на плечо. Второй шуань скользнул вперед, и сразу коридор осветила яркая вспышка. Гудящая волна огня понеслась по нему в сторону Уильяма и Свирта. Оба мгновенно активировали щиты. Огонь обогнул их и умчался дальше.

Свирт сильно удивился. Южане использовали могущественное заклинание «стена огня». Его в амулет не запихнешь, значит, среди них колдун. Это усложняло дело. Но он не привык отступать и знаком показал Уильяму, что они должны разойтись вдоль стен. Он спрятался за выступом, Уильям последовал его примеру.

Внутри пещеры разгоралась схватка. Видимо, шуани сумели подобраться ближе, и применить массированную убойную магию, как в первый раз, враги уже не могли. Звуки схватки отдалялись, и Свирт, сорвавшись с места, рванул вперед. Следом, немного замешкавшись, побежал Уильям.

Они вбежали в пещеру и неожиданно столкнулись с мертвецом. Он стоял, покачиваясь из стороны в сторону, из гробов вылезало еще несколько мумий. Свирт с разбега ударил мертвеца ногой и выпустил по нему огненную стрелу. Узкое пламя пробило грудь поднятому мертвецу, и он вспыхнув, упал, продолжая дергаться и возиться на полу пещеры. Свирт расстрелял еще троих и остановился, озираясь. Отовсюду лезли из гробов мертвецы.

— Один, три… восемь, — стал считать Свирт. — Все! Больше колдун поднять не мог.

Не обращая на них внимания, пригнувшись, он поспешил на шум схватки. Пока мертвецы придут в себя, пока они почувствуют живых, пройдет немало времени, а шуаням нужна помощь. Он увидел распростертого на полу помощника с раной на животе и почти отрубленной рукой. Он спасся от огня, но не смог справиться со сталью. Здесь колдун и мастер меча, понял Свирт. Вот почему они так уверенно вели себя. Свирт нагнулся над шуанем, тот был еще жив. Он быстро достал флаконы с исцеляющим зельем и вылил один на рану, другой влил в рот раненому. Потом еще один. Оставив его, поспешил дальше.

Уильям мгновенно вспотел. На несколько мгновений его охватила оторопь, но он справился с замешательством. А затем с ужасом тоже понял, что из себя представляет эта парочка. Колдун и мечник — это смерть для них четверых. Да и господин из столицы вдруг исчез.

Уильям топтался в нерешительности, не зная, что ему делать. Идти следом на затухающие звуки боя было страшно. Оставаться здесь — еще страшнее. Он поколебался, потом подошел к раненому и помог ему подняться. Затем подвел к одной из свободных ниш и, перехватив того за пояс, уложил в нее. Когда раздался топот за спиной, быстро юркнул в другую нишу, упал на мертвеца и затих. Он не знал, кто это бежит, и не хотел знать. Он очень хотел выжить и поэтому лежал почти не дыша. Топот ног отдалился, и все затихло.

Уильям подождал еще и, когда установилась тишина, стал вылезать. Но неожиданно крепкие руки схватили его и прижали к себе. Уильям дернулся и понял, что не может встать. Сверху мешал каменный свод ниши, а снизу лежал мертвец, который своими руками крепко ухватил его за руки.

Глаза мумии вспыхнули зеленым светом, и пасть ее раскрылась, обнажив съеденные желтые зубы.

ГЛАВА 20

Сунь Вач Джин очнулся в комнате мага, который его сжег. Еще не понимая до конца, что произошло, он сделал глубокий вдох, и у него получилось. Он потрогал рукой шею и откашлялся. Свад лежал на полу, в той же позе, что и у себя в сарайчике. На дворе стояла ночь, и через незадернутые выцветшие занавески в комнату пробиралась темень. Маг храпел, уснув, не раздеваясь. Сапоги мессира Трампа стояли рядом с кроватью, прямо перед носом Свада. Коротышка огляделся и понял, что снова очутился в мире Артема. Узнав сапоги, он злорадно ухмыльнулся. «Ну погоди, убивец. Я не только помочусь в твои сапоги, я и дерьма туда наложу».

Свад хорошо знал, что когда маг напьется, то на нем можно плясать, он все равно не проснется. Он, не церемонясь, достал из-под кровати ночной горшок, сел на него, поднатужился и, громко испортив воздух, опорожнился. Встал, вытерся краем простыни, свисающим с кровати, и вывалил содержимое горшка в сапоги Трампу. Негромко напевая фривольную песенку о молодой и доступной гремлунке, он ногой открыл дверь и вышел в черноту коридора. Свад хорошо ориентировался в темноте. Он мог ночью видеть почти как днем, поэтому, прикрыв дверь, не боясь, что его увидят, направился на выход. Он был даже рад, что братья его убили. Там, в своем мире, он не имел друзей, потерял родню. А здесь есть близкое ему существо, тоже из другого мира, как он сам выразился — брат по несчастью.

Свад пробрался на кухню, слопал сыр, закусил холодным мясом и выпил вина, которое старший повар держал для себя. Отдуваясь, направился в конюшню.

Утром истошный крик и нецензурная брань разбудили жителей особняка. В коридоре стоял Трамп. Он держал один сапог в руках, потрясая им, другой был надет на ногу, и маг орал во все горло, что он убьет эту сволочь, что вновь нагадила ему в сапоги. Да непросто нагадила, она наложила туда дерьма. Он так неистовствовал, что стал кидаться боевыми заклинаниями направо и налево. Маги, выбежавшие из своих квартир, поспешно сбили его воздушным кулаком и, связав коллегу веревками, затолкали ему в рот кляп. Страшила поднял его сапог и, понюхав, поморщился.

— Что там? — спросила его жена, кутаясь в халат.

— Там дерьмо.

Та недолго оторопело смотрела на сапог, а потом стала хохотать во все горло, пока под холодным взглядом заместителя главного мага школы не поперхнулась воздухом.

Утром к Артему подошел хмурый Страшила и, велев ему следовать за ним, направился к административному зданию.

Артем, не понимая, что ему нужно, переглянулся с Вартаком, пожал плечами и пошел следом.

— Садись, — приказал Страшила, когда они вошли в его кабинет.

Он долго смотрел на парня, стараясь понять, что тот собой представляет. Выражение лица простака. Глаза смотрят так, словно он видит все первый раз. «Но он же не простак, — думал Зольд. — Он умело притворяется. Даже то, что он сумел сойтись с инквизитором, говорит о том, что этот парень личность неординарная. Так по нему и не скажешь, что он опасен». Но Зольд опасность чувствовал издалека. Когда был на охоте, он всегда чувствовал опасность. А сейчас он вышел на охоту за тем, кто нагадил в сапоги Трампу. Зольд четко понимал, что такое спускать нельзя, иначе все они станут посмешищем для школы, и это разойдется дальше, как круги по воде, обрастет сплетнями, подробностями, которые сочинят выдумщики, и тогда уже не отмоешься. Он выпил зелье концентрации и, когда оно начало действовать, увидел, что этот парень с лицом дурня, сидевший напротив него, был опасен. Он явственно ощутил, что сидит рядом с хладнокровным убийцей, и от осознания этой истины испытал страх. Стряхнув его с себя как наваждение, Зольд спросил:

— Ты знаешь, что случилось сегодня ночью и утром в нашем коттедже?

Артем удивленно посмотрел на старшего воспитателя:

— Нет. А что, опять кто-то нагадил в сапоги мессиру Трампу?

Страшила усмехнулся:

— Откуда знаешь?

— А я не знал. Я просто предположил. Раз вы задаете такой вопрос, значит, случилось что-то, что вы не можете объяснить.

— Артам, где ты научился так изъясняться? До отъезда на практику ты двух слов связать не мог, а сейчас разговариваешь как ученый муж.

Артем прикусил язык. Но слово не воробей, вылетело — не поймаешь, и надо объясняться. Он вздохнул и, честно глядя в глаза старшему воспитателю, ответил:

— В библиотеке монастыря преподобного Брока.

Сказать, что Страшила удивился, это ничего не сказать. Он был поражен. И поражен сразу двумя вещами: что парень сознался в своей связи с церковью и что его пустили в монастырь. Он оторопело смотрел на спокойно сидящего парня и терялся в догадках. Наконец он смог справиться с удивлением и задал вопрос:

— А что ты там делал?

— Был крысоловом. Прежнего сторожа крысы сожрали, и меня отец Ермолай определил в услужение к библиотекарю. Тот хотел меня сжечь, да попал в крысоловку и помер. Там я читал молитвы и общался с монахами. Если честно, я хотел уйти в монастырь, — ответил Артем вполне спокойно, нимало не беспокоясь, как это воспримет Страшила. Он уже понял, что надо просто переть вперед, и все. Хуже уже не будет.

— В монастырь? Зачем? — Зольд был сбит с толку.

— Все просто, мессир. Я не умею плести заклинания, и меня могут выгнать из школы. А если это случится, то меня поймают и сожгут инквизиторы. А в монастыре ничего не надо делать, ешь, пей и молись три раза в день, вот и вся работа. Еда у них отменная, я у конта так не питался. И всего-то надо было нарубить дров и поймать десяток крыс.

Парень так свободно и честно рассказывал о своих делах и планах, что Зольд не мог ему не верить. Он был поражен тем, как этот, казалось бы, забитый ученик ловко продумал свою дальнейшую жизнь.

— И почему не остался в монастыре? — спросил Страшила. Он так увлекся рассказом ученика, что забыл, зачем его позвал. Он видел, что тот мог изменить свою жизнь, но почему-то вернулся в школу, и это его очень интересовало.

— Выгнали. Приехали какие-то важные господа и решили, что я не могу быть библиотекарем.

— Библиотекарем? А ты что, стал там библиотекарем?

— Да. Мне отдали ключи от нее после смерти досточтимого иерона библиотекаря и сказали, что я, раз помогал ему, буду временным библиотекарем. Но, видно, не судьба, — вздохнул Артем. — Хорошо не сожгли, я вовремя убрался.

— Да уж! — откинулся на спинку стула Страшила. Он долго изучал Артема, думая о чем-то, а потом, приняв решение, тихо произнес, приблизившись к нему: — Ты вот что, Артам. Помалкивай об этом. С сегодняшнего дня я буду учить тебя охоте на шаманов. И вот еще что. Я не знаю, как это получается, просто совпало или судьба у Трампа такая, но я больше ничего не хочу слышать о своей просьбе. Забудь, ее не было. Ты понял?

— Понял.

— Вот и хорошо. Иди завтракай и приходи ко мне. На занятия ты будешь ходить только на алхимию. Остальное время учить тебя буду я. Мне все равно, одной рукой или двумя ты творишь заклинания. Иди.

Артем встал и направился к двери.

— Стой! — остановил его окрик Страшилы.

Артем остановился и обернулся.

— Ты знаешь, кто нагадил в сапоги Трампу?

— Понятия не имею, — пожал плечами Артем. — Наверное, кто-то из ваших.

— Иди, — махнул рукой старший воспитатель. Сам он думал точно так же.

После завтрака Артем вышел на площадку перед столовой, и его уже дожидался Страшила. Они пришли на свободный полигон. Зольд протянул Артему флакончик с темной жидкостью:

— Пей. Это зелье концентрации. Оно позволит тебе почувствовать творимую волшбу. Сейчас я завяжу тебе глаза, ты будешь сидеть и пытаться почувствовать, если где-то в школе начнут творить заклинания. От заклятий всегда идет волна, так же как и от ритуалов шаманов. Магия оставляет в эфире следы, и по нему распространяются волны. Запомни, в природе ничто не происходит бесследно. Любое действие всегда оставляет свой след, и магия тоже.

— Да? А почему нас этому не учат? — поинтересовался Артем, вертя пузырек в пальцах.

Страшила почесал мочку уха левой рукой. Огляделся по сторонам и тихо произнес:

— Потому что это наука псов-церковников, их ищейки так диких находят.

— А вы откуда это знаете?

— Знаю, и все! — отрезал Зольд. — Пей.

Артем вытащил пробку и выпил горьковатую жидкость. От нее вязало во рту, и Артем непроизвольно скривился. Зольд, заметив это, усмехнулся.

— Привыкнешь, сам будешь делать такое зелье. — Он завязал сидящему на бревне Артему глаза и ушел, велев не снимать повязку до своего возвращения.

Артем остался сидеть в полной темноте. Никаких изменений в себе он не чувствовал.

— Артам? — позвал он сожителя по телу. — Слышь?

— Чего? — неохотно отозвался тот.

— Нас с тобой определили в ловцы шаманов.

— Кто? — Артам явно был удивлен и сбит с толку.

— Страшила.

— Это мы попадем в дикие земли на границу, — уныло произнес Артам.

— А ты хотел гореть на костре?

— Нет, не хотел. А почему нас?

— Потому что мы не умеем одной рукой плести заклинания и, вероятнее всего… я предполагаю, мы не сможем сдать экзамены. А так хоть какой-то шанс получить королевский патент мага. Мы будем иметь узкую специализацию, но зато рабочую. А в армии все равно бы пришлось служить. И я тебе, Артам, скажу, что лучше служить подальше от начальства. Поживем на природе, похудеем, и тогда уже после службы можно перебираться куда-нибудь в теплые края. Жениться, открыть лавочку.

Артам, захваченный нарисованными Артемом перспективами, успокоился и поправил его:

— Сначала лавка, потом женитьба.

— Ну пусть будет так, — согласился Артем.

Он вдруг почувствовал, как что-то вокруг него изменилось, и насторожился. Все его чувства моментально обострились. Он стал лучше слышать. Носом потянул воздух и уловил странный, ранее не ощущаемый запах. Воздух отдавал прелой травой, пылью и… потом. Вот! Он вычленил этот запах. Мужской горький козлячий запах немытого тела.

Артем стал искать, что его насторожило, и неожиданно понял, что рядом творится волшба и она направлена против него. Он не мог объяснить себе, почему так решил, но уловил направление, откуда исходила опасность, и понял, что сейчас колдовство приведут в действие. Так же неожиданно он успокоился. У него появилось чувство времени. Он ощущал его как материю и мог высчитать, когда, в какой момент заклинание приведут в действие. Он начал считать про себя.

Один! Он напрягся, готовый прыгнуть.

Два! Он был на старте.

Три! Артем упал за бревно и тут же стал создавать воздушный щит. Над ним прошелестел ветер, обдав холодком, взлохматил волосы на голове. И тут же рядом раздался разочарованный вскрик.

«Воздушный кулак!» — понял Артем, и в следующий миг в его щит врезался новый заряд. Артем вспомнил заклинания, изученные со Свадом в библиотеке монастыря, и создал слабую цепную молнию, без усиления. Выпущенное им заклинание стало полной неожиданностью для атакующих и сбило им каст. Поляну, на которой находился Артем, огласили вопли. Затем раздался громкий крик Страшилы:

— А ну, стоять! Вылезай, Артам, из-за бревна и снимай повязку! — услышал Артем приказ Страшилы и снял с глаз повязку.

Выглянул из-за бревна и усмехнулся. На полянке стояла троица, которая его ненавидела, — Петр, Кувалда и его прихлебатель. От них самих, из их волос на голове шел дымок, а сами волосы торчали дыбом.

Как они тут оказались? Артем огляделся и заметил на соседнем полигоне их группу, но мага с ними не было. Вот откуда пришли голубчики. Видимо, заметили его, одиноко сидящего на бревне, и решили отмстить. Воспользовались тем, что преподаватель пока не пришел. Ну теперь получите, мысленно усмехнулся Артем.

— Вы трое, — Страшила уперся тяжелым взглядом в учеников, — вместо занятий идете на весь день чистить свинарник. Вечером вычерпываете дерьмо из общего нужника. Я проверю. Плохо сделаете работу, будете до выпускных экзаменов чистить свинарник и нужник. Марш отсюда.

Артем, не спрашивая разрешения, уселся на бревно. Страшила это заметил, но ничего не сказал. Сел рядом.

— Почувствовал?

— Почувствовал.

— Что почувствовал?

— Не могу объяснить. Понял, что кто-то рядом творит колдовство. И почувствовал, что это опасно.

— Понятно. Никто не может объяснить, что он чувствует, вот чувствует, и все. И ты тоже. Я видел, как ты спрятался и ушел от атаки. Случайно или рассчитал?

— Не знаю. Это я тоже почувствовал. Именно тот момент, когда надо спрятаться. Ни позже, ни раньше.

Страшила покивал.

— Ты применил цепную молнию. Такое заклинание здесь не изучают. — Он поднял руку, заставляя замолчать Артема, когда тот хотел ответить. — Для меня не важно, где ты умудрился его изучить и сколько заплатил за него. Это твое дело, все ученики стараются расширить арсенал заклятий, ты не слишком отличаешься от них. Но это хорошо для тебя. Кроме того, я тебе могу дать еще пять-шесть боевых заклинаний, если есть деньги. Это поможет тебе выжить.

— Сколько это будет стоить? — осторожно спросил Артем.

Страшила искоса посмотрел на ученика и улыбнулся.

— Пять руклей одно заклинание.

— Хорошо. Я беру… сразу все. Скидка будет?

Страшила громко рассмеялся:

— Вот что значит сын торговца. Везде ищет свою выгоду. Нет, скидки не будет. Жизнь, она, парень, бесценна. На сегодня закончим. Обдумай, что ты почувствовал, а завтра начнем искать проказника, что гадит в сапоги.

Артем с удивлением посмотрел на учителя.

— Что смотришь? Думаешь, это другие маги ему гадят? Нет, это домовая нечисть. Ее будем выводить.

— Может, не нужно, мессир? — попытался отговорить Страшилу от его затеи Артем. — Говорят, она очень злопамятная. Вон что с мессиром Трампом сделала.

Старший воспитатель не ответил, поднялся с бревна и пошел прочь. Артем посмотрел ему в спину, вздохнул, вспоминая Свада, и тоже встал. Потоптался на месте и решил идти спать на сеновал.

Его встретили негромким ржанием две старые кобылки. Дав им по сухарю, что предусмотрительно захватил в столовой по дороге, он забрался наверх и стал подгребать сено под голову, чтобы удобнее было спать.

— Ты это, не толкайся!

Артем дернулся и ударился затылком о балку. Схватился за голову и выругался. Из сена на него смотрела заспанная рожица Свада.

Артем не верил своим глазам.

— Сва-ад?

— А кто же еще! Ты думал, невеста тут твоя? — Он вылез полностью, и у Артема помимо воли рот расплылся в улыбке.

— Ты как тут оказался и куда пропал? Я думал, ты ушел к себе домой… А ты вон как… здесь, значит… Чего не приходил?

— Не приходил, — скривился Сунь Вач Джин, снял соломинку, которая прилипла к щеке, и выбросил. — Убили меня. Маг, которому я гадил в сапоги… и, заметь, я тебе помогал.

— Да, спасибо, конечно, но прекращай. — Артем нахмурился. — Тебя маги решили искать… Так это ты ночью у Трампа был?

— Так я там возродился, — невесело отозвался Свад. — Меня, Артем, понимаешь, родные братья второй раз убили. Причем жестоко. Сначала оглушили молотком по голове, потом задушили. Я уже начал привыкать умирать и переселяться.

Лицо коротышки стало скорбным. Уголки рта опустились, в глазах появились слезы. Артем протянул к нему руки, обнял друга.

— Не печалься, брат. Пережили зиму и лето, переживем и это.

Сунь Вач Джин шмыгнул носом и повернул свою мордашку к Артему.

— Правда? — спросил он. И такое доверие было в этом вопросе, такая беспомощность и готовность принять защиту большого парня, что Артем крепко прижал коротышку к себе и прошептал:

— Правда, Свадушка, правда.

Малыш несколько секунд посидел спокойно, а затем стал вырываться.

— Сколько раз я тебе, дылда, говорил не перевирать мое имя. Я Сунь Вач Джин. Ты, тупая голова, можешь это запомнить?

Артем рассмеялся:

— Могу, Свад, могу. Только ты прекращай безобразничать. Хватит уже. Спрячься где-нибудь и не колдуй. Мы завтра со старшим воспитателем выходим на охоту. Тебя ловить.

— Он что, тебя приблизил? — Сунь Вач Джин, усаживаясь поудобнее, повертелся на коленях у Артема.

— Нет, я теперь его ученик. Буду учиться выслеживать шаманов в диких землях и убивать их.

— Выслеживать? А как?

— Выпиваю зелье концентрации, и мои чувства обостряются. Сегодня я почувствовал, как творилось колдовство.

— Вот как? — Малыш пришел в возбуждение. — Интересно! Этот вопрос требует изучения.

— Изучай, Свад, только не попадайся.


Зольд в душе был доволен. Его старого недруга, что вечно ему строил козни и сплетничал о нем за его спиной, наказала судьба. Скоро Трампа переведут в другую школу, и шум уляжется. Все станет как прежде, только не будет насмешника. В хорошем настроении он покинул школу и по пути на рынок зашел в трактир, куда часто наведывались учителя. Трактир стоял в стороне, там всегда было немного народу, и продавалось отменное пиво. Можно было заказать вина или самогона.

Подозвав дремавшего подавальщика, он заказ бокал вина. Такое событие, можно сказать, победу над соперником нужно было отметить. Он равнодушным взглядом обвел зал трактира. Посетителей было мало, и недалеко от него сидела дама в черном. Очень красивая, со скучающим выражением лица. Встретившись взглядом, они задержали его друг на друге, и дама поощрительно улыбнулась. Страшила, который питал страсть к красивым женщинам, вспотел. Он дождался вина и, думая, как быть дальше, стал пить маленькими глотками. Дама сидела немного сбоку, и он краем глаза мог за ней наблюдать Она тоже пила вино и иногда поглядывала на него. Зольд был крепким сорокалетним мужчиной, с черной, коротко стриженной бородой и черными, как маслины, глазами. Волосы слега вились, и сам он производил впечатление красивого сильного мужчины. Деревенские девки за ним увивались, а он любил ездить с дедом Пантелеем по деревням за материалом для школы. Обычно это были покойники.

Зольд допил вино, разгладил бороду и смело посмотрел на даму. Та вновь поощрительно улыбнулась. Тогда осмелевший Зольд улыбнулся в ответ, поднялся и подошел к столу, за которым сидела незнакомка.

— Зольд, преподаватель магической школы, — представился он. — Разрешите составить вам компанию? Такая красивая женщина и одна, — сделал он комплимент.

Женщина обворожительно улыбнулась и томным грудным голосом ответила:

— Конечно. Вы такой галантный кавалер. В этом захолустье редко можно встретить учтивых мужчин.

Польщенный Зольд покраснел и, внутренне торжествуя, уселся. Он был доволен, — сумел произвести впечатление. И, может быть, он сегодня отведает «кусочек сладкого пирога».

— Марта, — назвала свое имя женщина, после того как Зольд уселся, и протянула ему руку.

Тот, зная, что в столице принято целовать руки дамам, припал губами к ее пальцам. Женщина засмеялась, выдернула руку, игриво стрельнула глазами и произнесла:

— Да вы шалун, мессир Зольд. — Она жестом подозвала подавальщика и, когда тот подошел, не глядя на него приказала: — Вина мне и кавалеру. Самого лучшего. — И, успокаивая напрягшегося Зольда, положила мягкую теплую ладонь на его руку. — Я угощаю, — прошептала она.

Зольд услышал оттенок нежности в этих словах. Он тут же успокоился и вперил в женщину похотливый взгляд.

— У вас такая интересная и мужественная профессия, — продолжила дама. — Расскажите мне о ней.

Ее большие, обрамленные бархатными ресницами глаза прожигали его насквозь. Теплая ладонь лежала на его руке и заставляла трепетать все у него внутри. Он посмотрел на ее прелестную маленькую ручку и накрыл своей огрубевшей большой ладонью.

— Сейчас в моей работе мало интересного, лучше я вам расскажу, как служил на границе диких земель.

— О! Так вы герой! Расскажите, я ужасно люблю такие истории. Они будоражат кровь, заставляют сердце биться сильнее. Я вся в нетерпении.

Принесли вина, они выпили, и Зольд начал свой рассказ. Он забыл, что должен идти на рынок и помочь жене дотащить овощи, мясо и зелень домой. Он так увлекся красивой собеседницей, что потерял счет времени.

Жена Зольда — худая, сутулая, рано увядшая, еще нестарая женщина — ходила по вечернему рынку и по дешевке скупала продукты. Вечером торговцы спешили избавиться от непроданного товара и делали покупателям большие скидки. Она, как обычно, ходила с презрительным выражением на лице от одной торговки к другой, выбирая зелень и овощи. У молодой красивой торговки на лотке лежала свежая зелень, и цены были самыми низкими. Но ее красота бесила Берту — жену Зольда. Ей все не нравилось.

— Петрушка, у нее длинные стебли, — капризно заявила она. — И лук мне не нравится, он уже подвял и концы пожелтели.

— Что вы выдумываете, госпожа? У меня самый лучший товар на всем рынке! Его только что сорвали для продажи. Посмотрите, на петрушке еще сохранились капли росы! А лук твердый и молодой, как чресла мага-призывника из вашей школы, госпожа.

Берта, услышав это кощунственное сравнение, взъярилась. Она считала, что все чресла молодых учеников всецело принадлежат ей одной.

— Шлюха! Люди добрые! Вы только послушайте, что она говорит!

— А что я такого сказала? — искренне удивилась девушка. — Все знают, что ваши ученики сидят взаперти в четырех стенах и, когда выходят, на продажных девках сливают свою силу. Да что там ученики. Учителя тоже те еще кобели. Вы вон за мужем Зольдом лучше следите, он ко мне все время пристает. А я девушка порядочная. Он сейчас в трактире у южных ворот с чужой бабой любезничает. Я сама видела, когда проходила мимо.

Берта открыла рот, как громом пораженная. Она хотела резко ответить наглой торговке, но тут поняла, что муж должен быть давно здесь, помогать ей, а его нет. Она прикусила губу, развернулась и поспешила прочь. Девушка с насмешкой смотрела ей вслед.

Когда Берта скрылась за спинами покупателей, девушка вдруг исчезла. Только на земле остался лежать полный лоток зелени.


— Ну что, Ари? — Довольная Агнесса появилась внезапно и показала ангелу язык. — Здорово я эту сушеную рыбу обвела вокруг пальца?

Арингил не знал, что сказать. На Земле им, ангелам, не позволялось вот так напрямую участвовать в жизни людей. Помочь советом, внушить правильную мысль — это была обязанность. На то они и служивые ангелы. А тут Агнесса вместе с бабушкой не самого твердого поведения устроили целое представление. Он наблюдал, как женщина, подобрав подол платья, спешит по улице к трактиру.

— И для чего все это? — Он обернулся к Агнессе и недоуменно посмотрел. — Трампу это уже не нужно, он почти с ума сошел от проказ гремлуна. И его переведут в другую школу. Ни помочь, ни навредить Артему он уже не может.

— Как это зачем?! — возмутилась Агнесса. — Ты что, не знаешь, что обещания нужно выполнять? Это нужно Артему, чтобы не испортить карму перед развилкой. Мы, понимаешь, с бабушкой и гремлуном стараемся, работаем, а он сидит, понимаешь, и возмущается. Сам-то ты что сделал для парня? А? — Агнесса, сжав кулачки, стала подступать к Арингилу. — Вот скажи, что ты сделал для Артема?

— Я? — Арингил очень удивился такому повороту разговора. — А что я должен был сделать?

— Вот все вы, мужики, такие — неблагодарные. Как что-то сделать, так вы не знаете что. Одни отговорки: это трудно, это нельзя. А как кто-то за вас работу сделает, начинаете критиковать. Потому у вас на Земле такие дороги и корявые, что вы ничего для людей не делаете.

— Да при чем здесь дороги? — еще больше удивился Арингил. — Есть правила, которые нарушать нельзя. А вы…

— А мы их не нарушаем. — Агнесса уперла руки в боки. — Мы напрямую с человеком не взаимодействуем. Мы можем сами решать вопросы, не затрагивая напрямую путь судьбы человека. Ты разве не слышал, что всегда есть исключения из правил и зовутся они — удача! Так вот, считай, что со мной Артему повезло. А с тобой… — Тифлинг смерила его пренебрежительным взглядом и отвернулась.

Арингил понял, что Агнесса на этот раз была права. Они с бабкой сумели найти именно тот путь, за который они не понесут наказания, и смогли помочь землянину. А он слишком отдалился от человека и только смотрел на его проделки. Арингил подошел к девушке, обнял ее за плечи и прижал к себе. Агнесса не сопротивлялась.

— Ты молодец, — шепнул он ей на ушко. — Я был не прав.

ГЛАВА 21

Зольд сидел в обнимку с красивой дамой, и та смеялась и охала, закатывала глаза от любой его шутки. Щечки ее разрумянились. Зольд был в ударе. Дама его поила за свой счет и осыпала комплиментами, а в какой-то момент неожиданно ловко протянула руку под столом и стала гладить его между ног. Зольд сначала дернулся, вытаращил глаза. Но дама прищурилась, как кошка, поевшая сметаны, и прижалась к нему своей горячей грудью.

Зольд беспокойно огляделся — не видел ли кто непристойные экзерсисы смелой красотки, и, убедившись, что никому до них нет дела, успокоился. Он обхватил своей широкой ладонью ее такую податливую, пышную и мягкую грудь, вдохнул аромат ее кожи, смешанный с дорогими духами, и потерял голову. Женщина прикрыла глаза и тихо застонала. Губы ее, похожие на спелую вишню, приоткрылись, и Зольд впился в них своими губами. Они целовались страстно и долго. До тех пор, пока удар бутылкой не разрушил их идиллию.

Зольд схватился за голову и повалился на пол. Женщина взвизгнула и, закричав, вскочила со стула, подхватила его и подняла над головой. Жена Зольда прикрылась руками и, тоже завопив нечто неразборчивое, бросилась с растопыренными пальцами на соперницу. Женщины напоминали голодных тигриц, не поделивших добычу. Худая и сутулая Берта вцепилась в волосы незнакомке и, визжа, пыталась повалить ее на пол, но соперница, выронив стул, расцарапала ей лицо, ударила коленом в живот и добавила кулаком снизу в челюсть.

— Этому бабушка научилась на каторге, — с гордостью произнесла довольная Агнесса.

Арингил промолчал. Бабуля дралась жестоко и умело, и он видел, что ей это нравится.

Когда Берта, отпустив волосы женщины в черном, упала, та добила ее ногой в живот. Плюнула на нее и, поправив прическу, с гордо поднятой головой, качая бедрами, под изумленными взглядами зевак прошла к выходу. Громко хлопнула дверью и скрылась. На полу в окружении зевак остались лежать и стонать Зольд и его жена.

Арингил, наблюдая этот спектакль, только диву давался изощренности и таланту местных тифлингов. Такого он на Земле повторить не смог бы. Ему бы просто не позволили. Он вспомнил, как дрожал перед архангелом Гавриилом, а тот сурово внушал ему, что можно, а что нельзя.

— Ты можешь, Арингил, — трубным голосом гремел старший ангел, — следить за путями смертных. Помогать не можешь! Ты можешь во сне, когда он спит, внушать ему сны, чтобы он задумался и стал их разгадывать. Открыто говорить не можешь! На развилке ты можешь смотреть. И только! — Он поднял свой огромный палец, привлекая внимание, и взмахнул легонько одним из своих шести крыльев, подняв легкую бурю в Тихом океане. — Все запомнил? Ну ежели не запомнил, то лишу тебя осеняющего нимба и благодати. Будешь не ангелом судьбы, а простым вестником.

От этого воспоминания у Арингила по спине побежали мурашки. Он передернул плечами, и Агнесса удивленно посмотрела на него.

— Ты чего? Тебе не нравится меня обнимать?

— Нет…

— Не-эт? — словно ядовитая змея, прошипела Агнесса, и Арингил поторопился объяснить:

— Я хотел сказать, что нравится.

— Хотел сказать, что нравится, — она дернула плечами, пытаясь вырваться из его объятий, а сказал «нет».

— Я хотел сказать — нет, нравится. Я отрицал твое утверждение.

— Я ничего не утверждала… Отпусти меня. Я просто спросила. — Она вырвалась и, насупившись, ушла.

Арингил остался один, он был в расстроенных чувствах и не знал, как исправить ситуацию. Он сел и стал думать.

— Грустишь?

Он обернулся на голос и увидел бабушку Агнессы.

— Грущу, — невесело ответил он. — Мне тут у вас многое непонятно. И с Агнессой не получается…

— Ничего, зятек, втянешься, наберешься опыта и освоишься. А с девушками нужно быть решительным. С нами ведь как? — Она уселась рядом с ним. Достала бутылку вина и два бокала. На удивленный взгляд Арингила, пожав плечами, ответила: — А что такого? За вино уплачено. Не пропадать же добру. Выпей, зятек, тебе и полегчает. По себе знаю.

Она разлила вино по бокалам.

— Знаешь, ангел, у нас, у девушек, всегда бунтуют два начала. Мы, с одной стороны, ищем того, кто нами будет управлять и мы ему покоримся. А с другой стороны, всегда хотим сделать все по-своему. Поэтому отношения мужчины и женщины носят характер противоборства двух начал. Воды и огня. Мы огонь, а вы вода. Если вода побеждает, то остается ее сила волны, что увлекает нас, и мы такого мужика ругаем, бывает, бесимся, но безумно любим. За его силу, за его способность потушить наш пожар и дать нам возможность пребывать в равновесии. А если он ради спокойствия между нами старается уйти от скандала, не настаивает на своей точке зрения, его волна ослабевает. Мы испаряем его воду, а затем видим, что от мужика остался только один пар и нет у него больше мужского начала. Он начинает слушаться нас. Мы перестаем его уважать за это. И наш огонь сжигает всю любовь к нему. В мыслях начинаем тянуться к тому, кто сильнее. И чем больше мы тянемся к другому образу, тем меньше чувств остается для своего мужчины. Вот так-то, зятек. Бери бокал, выпьем, чтобы твоя волна не иссякала.

Арингил поднял бокал и, зажмурившись, выпил. Он первый раз открыто нарушал запрет архангела. Когда он открыл глаза, женщины рядом уже не было.

— Вода и огонь, значит, — повторил он.

Он вдруг понял, что прошлое ушло безвозвратно и ему нужно начинать жить с чистого листа. Это другой мир. Здесь нет архангелов, и есть лишь один владыка этого мира — Хранитель, который их с Агнессой отверг. Они вдвоем остались сами по себе против всех стихий мира. Ну еще бабка-каторжанка. Он повертел в руке пустой бокал и неопределенно хмыкнул. Одному ему пить не хотелось.

— Скучаешь? — услышал он голос и удивленно обернулся. Что-то гости зачастили.

Рядом стоял тифлинг — отец Агнессы. Не спрашивая разрешения, он уселся рядом. Посмотрел на бутылку, на пустой бокал.

— Понимаю, один пить не хочешь. Не переживай, зятек, я тебе составлю компанию. Наливай, а то я гость, мне как-то неудобно.

Арингил налил ему и себе, потом поздоровался:

— Здрасте, Оренгон.

Оренгон поднял бокал.

— За мужиков, Арингил! — И залпом выпил. Сморщился. — Кислятина! И как ты его пьешь.

Он достал из-за пазухи плоскую флягу из серебра и до половины наполнил бокалы белой прозрачной жидкостью.

— Самогон, зятек, сам варил. — Он достал сверток и развернул его. — Закуска. Сало, лучок и черный хлебушек. — Он подмигнул ангелу. — Грустишь из-за ссоры с Агнесской? Зря. Они, бабы, отходчивы, ты, главное, не спорь. Хочет она делать по-своему, пусть делает. И тебе спокойнее будет, и ей. Она в мать пошла. Если что не по ее нраву, тут же на дыбы и давай ругаться. А я, знаешь, ссоры не люблю. Налью себе пару рюмок, выпью, и жизнь кажется краше, и жена красивее. Вот… — Он вдруг грустно вздохнул. — Но, если по-честному, ты меня не слушай. Не любит жена меня, считает никудышным. И правильно считает. Я как увидел ее, сразу влюбился. Голову потерял. Знаешь, талия тонкая, бедра широкие, рожки точеные. Глазищи ух! Голову потерял, а вместе с ней и себя. — Он надолго замолчал, погрузившись в воспоминания. Затем увидел пустой бокал и удивился. — Негоже, — сказал он и снова разлил самогон по бокалам. — Давай выпьем. Знаешь за что? Не повторяй моих ошибок. Не теряй голову из-за баб. Держи ее знаешь где? — Он поднял кулак. — Вот здесь. Тогда она тебе в рот заглядывать будет. Будет и брыкаться. Они это любят, но тебя будет любить больше. — Он залпом выпил. Занюхал луком и поднялся. — Ну ладно, зятек, бывай. Спешу я. А то моя мегера ругаться будет. У нас сегодня, понимаешь, стирка. Так я выжимать белье должен.

Тифлинг исчез, а Арингил с удивлением уставился на бокал с самогоном в своей руке.

— Уже и пить начал? — услышал он голос за спиной и опять оглянулся. — Быстро же ты!

Там стояла Агнесса и, уперев руки в боки, зло на него смотрела.

Арингил еще раз поглядел на бокал в руке и усмехнулся. Пора показать Агнессе мужской характер. Показать, кто будет в доме старшим.

— Пить я не хочу, Агнесса. — Он поставил бокал. — Оказал уважение твоему отцу. Хочу знать, где ты была и почему уходишь, не поставив меня в известность, куда и зачем ты пошла.

Агнесса удивленно воззрилась на ангела:

— А какое тебе дело, куда я пошла и зачем?

Арингил спокойно посмотрел ей в глаза и ответил:

— Правильный вопрос, Агнесса. Давай разберемся, кем я для тебя являюсь. — Он встал и подошел к ней. — Если я жених, значит, имею право знать, где проводит время моя невеста. Если я посторонний, то знать мне не надо.

Агнесса, не ожидавшая такой постановки вопроса, вытаращилась на ангела. Наконец она опомнилась и осторожно спросила:

— А сам-то как считаешь?

— Считаю себя женихом, — солидно ответил Арингил и снова заставил Агнессу вытаращиться на него. — А ты за кого меня принимаешь?

— Я еще не решила.

— Ну вот когда решишь, тогда и поговорим. — Он отвернулся и пошел на свое место, оставив девушку в полной растерянности.

Та смотрела ему вслед, не зная, что сказать. Конечно, она хотела быть его невестой. Но как ему это сказать? Гордость не давала ей сделать этот шаг. Раньше она сама добивалась его, а теперь не могла преодолеть свое смущение.

Арингил сел, залпом выпил самогон и закусил хлебом с салом. Он не пил раньше ничего, кроме вина, а самогон отца Агнессы оказался ядреным. У него на глазах навернулись слезы, и он, сдерживая кашель, отвернулся, чтобы девушка не видела его слабость.

— Чурбан неотесанный, — прошипела Агнесса и снова исчезла.


На следующее утро всезнающий Вартак растолкал Артема, шепча ему на ухо:

— Просыпайся быстрее!

— Чего тебе?

— Просыпайся! Расскажу, что произошло со Страшилой. — Он воровато огляделся по сторонам, не желая, чтобы их услышали.

Артем открыл глаза, сел, зевая, на кровати, но толстяк ухватил его за руку и бесцеремонно потащил в уборную.

— Ты знаешь, что вчера произошло со Страшилой и его женой? — громким шепотом говорил он почти на ухо Артему.

— Нет. Им что, тоже в сапоги нагадили?

— Какое там. Хуже.

— Убили?! — У Артема зашевелились волосы на голове. Неужели малыш и здесь приложил свою руку, так сказать, в превентивных целях?

— Почти. Они вчера в кабаке друг друга чуть не поубивали.

Артем недоверчиво посмотрел на товарища:

— Ты-то откуда это знаешь?

— Знаю, мне посудомойка, старая Труня, на кухне рассказала. А она услышала от второго повара. Он как раз там в это время был и все видел, потом в подробностях рассказал на кухне. Они долго потом ржали. Значит, слушай. В трактире Страшила познакомился с приезжей красавицей. Они выпили вина и стали миловаться-целоваться…

— Прямо в трактире миловаться-целоваться? — не поверил Артем.

— Да, прямо в трактире. А тут залетает его сушеная рыба — жена Берта. Увидела это и как треснет его бутылкой по голове, да как набросится на другую тетку. А та стулом ее бабах, потом ногой и била, била… Чуть насмерть не забила. Оплевала обоих и ушла. Вот.

— Брехня! — равнодушно отозвался Артем. Справил нужду и пошел мыться.

Но после завтрака он Зольда не нашел. Тот не появлялся, и в кабинете его не было. Послонявшись до обеда, Артем стал понимать, что произошло действительно нечто необычное. Страшила всегда был очень пунктуальным. Расспрашивать, где он, Артем не стал. Поразмыслив, решил не терять зря времени и пришел в лабораторию к алхимику. Поклонился. Тот посмотрел на ученика.

— Тебе чего?

— Мессир Орландо, научите меня делать зелье концентрации.

Алхимик оставил свои колбы и с удивлением стал рассматривать ученика.

— А тебе зачем это?

— Я буду охотником на шаманов, мессир.

— Вот как. — Толстяк задумчиво почесал гладко выбритый подбородок. — Ты, парень, хоть и кажешься глупым, но, раз догадался прийти сюда, значит, поумнее многих других. Тебе понадобится не только зелье концентрации, но и эликсиры исцеления и восполнения магической субстанции в организме. Я даю все в комплексе, это стоит золотой. Приходи, когда будут деньги.

Артем не чинясь подошел к столу и выложил золотой. Увидев монету, алхимик расплылся в улыбке.

— Я же говорил, что не дурак, только умело притворяешься. Значит, приходи завтра в это же время и принеси нужные ингредиенты. Я тебе дам список. Начнем с малого зелья исцеления. Ингредиенты покупай за свой счет в лавках аптекарей. Пропуск на выход в город получишь у меня завтра утром, после завтрака. А теперь ступай, мне работать нужно.

Страшилу Артем больше не видел. Как он узнал позже, того перевели вместе с Трампом в другую школу. А к ним прибыл новый старший воспитатель. Длинный и худой как жердь отставник, младший офицер из столичного гарнизона. Ходил он всегда с палкой и применял ее часто. Применил ее и на Артеме.

Как впоследствии говорил Артем — и на старуху бывает проруха. Он слонялся по школе, не зная, что ему делать. Преподаватели как сговорились — а может, так оно и было, — гнали его с занятий, мол, у него другая специализация. Только алхимик занимался с ним после всех занятий и ужина.

Когда прибыл новый старший воспитать, которого ученики тут же стали называть старшим надзирателем, Артем сунулся к нему в кабинет.

— Разрешите, мессир? — Он топтался у двери.

— Научись правильно обращаться, сволочь. Пшел вон! — услышал в ответ Артем, и в него полетела чернильница.

Артем, ошарашенный таким приемом, выскочил за дверь, перевел дух, постучался снова и, вытянувшись в струнку, гаркнул:

— Разрешите обратиться, ваше благородие?

Но это приветствие произвело на худого воспитателя обратное действие. Он живо вскочил и, схватив палку, стал бить ею Артема куда придется.

— Не ваше благородие, отродье искусителя, а господин старший воспитатель. Повторяй, быдло неотесанное: господин старший воспитатель.

Артем согнулся, прикрыл голову руками и, проклиная себя за навязчивость, стал повторять:

— Господин старший воспитатель. Ой!

— Еще.

— Господин старший воспитатель. Ой! Ой!

Удары сыпались на голову, руки, спину и плечи.

— Не ой-ой, а господин старший воспитатель. Повторяй.

— Не ой-ой, а господин старший воспитатель. Повторяй, — повторил Артем.

— Издеваешься, семя врага!

«Так он еще и набожный», — понял Артем, осознав свою ошибку.

— Господин старший воспитатель! Господин старший воспитатель! — зачастил он, и избиение прекратилось. Но не столько из-за того, что Артем правильно стал говорить, так как хотел старший воспитатель, а потому что тот устал.

Сев за стол, он поставил палку в угол и, отдуваясь, произнес:

— Вас, солдат, только так и можно приучить к дисциплине. Что хотел, говори.

— Господин старший воспитатель, вы будете меня учить ловле шаманов? Я был учеником у предыдущего господина старшего воспитателя.

— Ловить шаманов? — переспросил тот. — Буду. И начнем мы с того, что вот тебе мои сапоги и подштанники. — Он достал из-под стола вторую пару сапог, узелок и кинул их в ноги Артему. — Иди стирай и чисти. Будешь моим денщиком. — Увидев ошалелый взгляд Артема, спросил: — Еще хочешь поучиться?

— Нет-нет, — поспешно сказал Артем, подбирая вещи с пола.

Он, пятясь задом вышел и с досады плюнул под дверь. Как он мог так вляпаться? Воистину инициатива наказывает того, кто ее проявляет. Когда он обернулся, то вздрогнул от неожиданности. Перед ним стоял заместитель главного мага школы мессир Вольф. Он сурово глянул на плевок и произнес:

— После ужина приходишь и драишь здесь полы. Проверю.

И ушел.

Артем застонал. Что такое не везет и как с этим бороться?

— Артам, вылезай, пришла пора работать.

Так и повелось. Артем приходил, приносил сапоги, вычищенные до блеска, чистое исподнее, выстиранное Артамом, а взамен получал град ударов. Старшему воспитателю не нравился блеск сапог и как пахнет выстиранное белье.

— Оно морозом должно пахнуть, сволочь ленивая, — говорил он, лупя Артема палкой.

— Да где ж я возьму вам мороз, господин старший воспитатель, осень на дворе, — ответил Артем и получил удар палкой.

— На то ты и солдат, сволочь, чтобы знать и уметь все, что тебе прикажут. Пшел вон!

Артем невзлюбил «нового учителя» всей душой, но боялся рассказать о возникших проблемах Сваду. Тот нагадит надзирателю в сапоги, а мыть их будут Артем с Артамом. Но он также понимал, что нужно что-то делать. Уже весь их курс потешался над ним, наблюдая их отношения с надзирателем. Ничего не придумав лучше, он решил подловить его ночью в городе и или убить, или избить, так чтобы он долго пролежал на больничной койке.


Арингил, зная его замыслы, сильно переживал. Скоро развилка, а Артем пылает ненавистью. Он готов совершить опрометчивый поступок, который может привести его на каторгу.

Их с Агнессой последний разговор привел к тому, что она замолчала и больше к нему не приставала. Он не лез к ней, не желая навязываться. Пусть определится, чего она хочет, решил он и на этом, как ему казалось, успокоился. Его больше занимали проблемы Артема и то, как ему помочь в его беде. Он долго приглядывался к старшему воспитателю и заметил, что тот, будучи жадным и скупым, скопил немало денег. Но у него была слабость — любил он молодых девочек. Искал малолетних нищенок и за еду таскал их в съемные комнаты доходного дома. При этом он всегда носил с собой кошель с деньгами. Обычно пару раз в неделю старший воспитатель выходил в город, шел к храму Хранителя, жертвовал деньги, молился там и находил объект своего вожделения.

За городом, где к городской стене притулились лачуги бедняков и торговцев зеленью, выращивающих урожай на своих маленьких полях, сколотились целые банды, промышляющие возле городских ворот. Они особо в город не лезли, городские уголовники этого не допускали, но могли запросто напасть на зажиточного человека, если он следовал без охраны. Не брезговали и бродячими торговцами. Торговцев не убивали и не отбирали товар, но те исправно платили им откуп за проход в город.

Арингил решил одну такую банду натравить на старшего воспитателя. В один из вечеров, ничего не сказав Агнессе, он просто исчез. Был — и вот его не стало. Агнесса аж подскочила, когда увидела, что ангел, которого силой не вытащить погулять, вдруг пропал. Она посидела, оторопело глядя на место, где он только что был, и в ее голове стали зарождаться мысли одна мрачнее другой. Арингил нашел себе другую тифлинг? Нет, она бы это заметила. Сюда не совала нос ни одна из этих приставучих сучек, что считают ее своей подругой. Тогда что же побудило его уйти? Ее холодное отношение к нему? Он хотел, чтобы она назвала себя его невестой, она тоже этого хотела, но не стала. А теперь он подумал, что она к нему холодна, и ушел. Зачем и куда? Искать себе пару. Хм. Ну нет, на него это непохоже… или он созрел? А кто ему составит пару? Таких дур нет, жить с отверженным.

А если он пошел просто развлечься? Сидел-сидел и вдруг решил все бросить и пойти в загул? По бабам! В ее черных глазах вспыхнул огонь ревности. Парень он хоть куда. Чистый, светлый, не вонючий и красивый. Эти твари в юбках сами на него набросятся… даже ее бабуся… Нет, его отпускать одного нельзя. Он, как маленький ребенок, поверит любой сказке, а те… Она-то знает, что могут наплести здешние женщины. И даже могут принцессами себя выставить. Она запустила «око поиска» и увидела Арингила за городом, в простой одежде.

Он что, дурак? Куда он пошел? Человечек искать? А что, они даром дают. Вот скотина! У него есть невеста, а он шляется по грязным притонам? Она вскочила и опустилась на землю. Приняла образ простой крестьянки с корзиной и пошла по его следам. Она дошла до ворот, перекинулась парой фривольных фраз со стражниками, которые от скуки стали делать ей двусмысленные предложения, посмеялась, сделав вид, что ей весело, и покинула город.

Арингил шел в трактир под открытым небом. Он стоял недалеко от внешней крепостной стены, среди хижин и лачуг бедноты. Это был простой навес от солнца и дождя. Под ним стояли залитые пивом, в темных пятнах, плохо оструганные столы со скамейками. Разливали здесь самогон и разбавленное пиво. Здесь собирались те, кто считал грабеж своим честным промыслом, и местные крестьяне, расторговавшиеся в городе и не желающие переплачивать за выпивку.

Арингил зашел в трактир, огляделся, немного растерянно потоптался, ища свободное место, и уселся за пустой стол. Четыре крепких парня внимательно оглядели его и отвернулись.

— Стронг, ты это видел? Этот шур[2] пришел и сел на место Угрястого, — сказал один, самый худой из четверых и словно свитый из одних жил. — Он что, считает себя бессмертным?

Стронг — главарь этой мелкой банды, промышляющей разбоем у стен города, скривился.

— Почему ты думаешь, что это простак? Ты руки и морду его видел? Смотрит уверенно, прямо, взгляд не отводит. Шуры так себя не ведут. И руки у него чистые, без мозолей. Сел за стол Угрястого, видимо, специально. Похож на делового из города. Чалый? Ты его там не видел?

Тот, к кому обратился главарь, пил пиво и жадно поедал жареную рыбу. Маленький, хлипкий, с выпуклыми бегающими глазками. Он только кинул еще один взгляд на незнакомца и отрицательно покачал головой.

— Не видел. Легавый это. Зуб даю.

— С чего ты взял? — спросил Стронг.

— Воняет от него жандармерией.

Стронг сильно потянул носом.

— Я ничего не чувствую.

— Зато я чувствую, — ответил Чалый, хрустя рыбой. — Узнать это несложно. Если он тут, чтобы найти тех, кто выполнит ему работу, и не скажет, кто из города его сюда послал, значит, точно легавый. Кончать его надо.

— А зачем жандармам посылать сюда стукача? — спросил третий — молодой совсем парнишка с кудрявым чубом.

Четвертый интереса к беседе не проявлял.

— А затем, что Угрястый с ребятами намедни мелкого чинушу прищучил. Убить не убил. Деньги отобрал, и жену его они использовали. Так тот чинуша орал — убейте меня, видеть этого позора не могу.

— И что, убили?

— Нет, — ответил Чалый, вытирая руки об стол, — обоссали его для смеха, привязали к дереву и ушли. Жена очухалась и развязала мужа. Тот обещал найти их и задницы порвать. Так Желудь рассказывал. Говорит, девка красивая была и горячая, все время стонала под ними. Так они так разошлись, что два раза по кругу пропустили женушку.

— Чалый, иди узнай, чего он хочет, — приказал Стронг.

— Щас. Пиво допью. — Хлюпик двумя глотками допил пиво, отрыгнул. Погладил впалый живот, встал и направился к смотревшему на него светловолосому парню с бледной кожей.

«Вроде как и мы, северянин, а вроде нет, — подумал Чалый. — Лицо вытянутое, как у южан».

— Не помешаю? — спросил он, присаживаясь к светловолосому.

— Нет, не помешаешь. Может, еще и помочь сумеешь.

— А что надо?

— Дело одно выгодное сделать надо.

Чалый почесал грязную шею:

— Выгодное кому?

— И вам, и мне.

— Почему сюда пришел?

— Люди подсказали.

— Какие люди?

— А это не важно, из города.

— Конечно, не важно, — охотно согласился Чалый. — Так что делать надо?

— А это я с главным обсужу. Иди передай ему.

Чалый пожал плечами, встал и пошел к своим. Спокойно сел спиной к Арингилу и налил себе пива из жбана.

— Легавый, — кратко сообщил он. — Точно по душу Угрястого пришел. Наверное, ищейки подсказали. Кончать его надо. Подпоить. Согласиться на дело, и нож в живот. Ночью в лес вывезем, там звери за день на кусочки растащат. Был легавый — и нет его.

— А что сказал? — спросил, нахмурившись, Стронг.

— Иди, Стронг, он с тобой перетереть хочет.

Стронг поднялся и пересел к светловолосому.

— Ты, парень, на чужое место сел. Видишь, народу много, а никто за этот стол не садится. Хочешь говорить — пошли за наш стол. — Он поднялся и пересел на свое место.

Арингил пошел следом. Сел. Оглядел банду. Такие справятся, решил он.

— Дело такое. В школе магии, что за стеной, есть один отставной офицер. Худой такой и ходит с палкой. У него при себе всегда есть золото. Монет десять — двадцать. Он выходит за ворота школы два раза в неделю, во второй день и шестой. Идет в храм Хранителя, а потом находит нищих девчонок и уводит их в доходный дом, на съемные квартиры. К девяти вечера возвращается обратно.

Бандиты переглянулись.

— И что? — спросил Стронг.

— А то, что вы его сильно изобьете, деньги, что при нем, ваши. Только не убивайте.

— Деньги наши, — усмехнулся Стронг. — А что тебе?

— Месть.

— Странно это, парень. Непонятно. Да и с магами мы не связываемся.

— Он не маг. Отставной младший офицер из столичного гарнизона. Почти старик.

— Что скажете? — Главарь посмотрел на своих людей.

Первым отозвался Чалый:

— Дело неплохое, брать надо. — Он широко улыбнулся. — И обмыть такое дело. Без этого никак. Давай, паря, запоминай. Ты заказчик, значит, ты и проставляешься. — Он поманил толстого мужика в грязном фартуке. — Сарул, первача нам и рыбки неси.

Толстяк кивнул и отошел. Сидели молча, каждый думал о своем. Когда принесли бутыль самогона и оловянные кружки, Чалый стал наливать. Арингил закрыл свою кружку рукой.

— Я не буду. Но вас угощу.

Молодой парень с кудрявым чубом нахмурился.

— Обижаешь, паря. Брезгуешь пить с нами? — Тон его стал угрожающим.

Арингил пожал плечами:

— Думай что хочешь.

За столом почувствовалось напряжение. Стронг хмуро произнес:

— Не мы к тебе пришли, паря, а ты к нам. Здесь наши правила, или ты с нами пьешь, или дел никаких не будет.

— Значит, не будет, — спокойно ответил Арингил.

И тут же в бок ему уткнулся тонкий стилет. Он не успел испугаться, как за их спинами раздался гневный девичий голос:

— Вот ты где! А я тебя ищу по всему городу. Не стыдно с этими оборванцами водиться?! Постыдился бы своей матери!

Бандиты обернулись и увидели молодую девушку. Чубатый заухмылялся, его рот тонкой ниточкой растянулся до ушей, что сделало лицо крайне непривлекательным.

— Красотка, — масленым голосом проговорил он, — где ты здесь видишь оборванцев?

Девушка глянула на него и гаркнула:

— Пасть закрой, не то зубов недосчитаешься!

Стронг смотрел на происходящее со снисходительным недоумением, которое постепенно переходило в большое удивление.

— Это кто? — спросил он Арингила.

Арингил покраснел. В руках Агнессы заиграл фаербол, и стилет тут же исчез. Побледневшие бандиты сидели притихшие, боясь шевельнуться.

Стронг прижал руки к груди:

— Мессира, мы ничего плохого не имели в виду. Приносим свои извинения.

Не удостоив Стронга даже взглядом, Агнесса мягко обратилась к Арингилу:

— Вставай, дорогой, и пошли.

Он молча встал и пошел за ней.

Глядя им вслед, Чалый тихо прошептал:

— Ошибся я, братва, это не легавый. Из школы он, значит. И мстит тому отставнику. Грех упустить такую возможность.

Когда Арингил и Агнесса вошли в город, она спросила:

— Ну скажи мне, пожалуйста, зачем ты пошел к этим бандюганам? На нож напороться захотел? В мире людей мы умираем, как люди, и возрождаемся на своем плане с болезненной раной.

— А по какому праву ты меня спрашиваешь? — насупившись, пробурчал ангел.

— По праву твоей невесты, Ари. Не будь таким упрямым. Я знаю, ты хочешь показать свой мужской характер. Но мне не надо его показывать, я и так знаю, что ты честный, надежный парень. Ну так зачем?

— Я хотел помочь Артему. Договориться с бандитами, чтобы они поколотили, причем сильно, этого мучителя, и он отстал бы от Артема… На время.

— Хм. И как они это сделали бы? Пробрались в школу?

— Нет, этот воспитатель два раза в неделю ходит в храм, а потом заманивает нищих молоденьких девочек на съемные квартиры. По дороге на него напали бы и ограбили. Вот такой был у меня план.

— Ну-у… — задумчиво протянула Агнесса, оценивая план Арингила. — Согласна, план у тебя есть, хотя и с изъяном. Молодец. Но лучше бы посоветовался со мной. Ты только что хотел совершить преступление, и мы не знаем, как это отразилось бы на наших подопечных. Мы попросим бабу, она сможет лучше нас провернуть это дело. И мы ни при чем, а с бабы какой спрос. Ей уже давно судьбы не доверяют. После того как она жила со своим подопечным-каторжником, ее понизили и определили в вестницы, а потом вообще забыли. Возвращайся, а я к бабе.

Агнесса поцеловала расстроенного Арингила в щеку и исчезла. На землю упала корзина и подкатилась ему под ноги. Он отфутболил ее и ушел на свой план бытия.

ГЛАВА 22

Старший воспитатель Фьерд вышел из стен школы магии и спокойно направился на площадь перед храмом Хранителя. Каждую седмицу, во второй и шестой день, он ходил в храм. Там старший воспитатель молился и жертвовал храму небольшую сумму. Помолившись и преисполненный уверенности, что выполнил свой долг прихожанина, он выходил и бродил по району в поисках девочки десяти — двенадцати лет. Увидев подходящую, он знакомился и обещал ее накормить и дать денег. Иногда забирал девочек у матерей, и те, видя благообразный облик сухопарого немолодого мужчины, отпускали дитя с ним. Он действительно кормил приведенных девочек, отмывал своими руками и, «поиграв» с ними, давал деньги — полрукля или даже рукль. Оттого что деньги для нищих были большими, никто не жаловался на его шалости. Бывало, девочки искали его сами и предлагали пойти с ним в номера.

В этот раз он вышел на крыльцо храма и огляделся. На ступеньках сидела красивая девчонка и заплетала косы из пакли у самодельной куклы. Она напевала что-то мелодичное себе под нос.

— Тебя как зовут, красавица? — наклонился к ней Фьерд. Грязная, но красивая, уже с набиравшим сок телом, она привлекла его внимание.

— Бети, господин. Пожертвуйте драхму. — Голосок у девочки был звонкий и нежный.

— Ты, наверное, кушать хочешь, детка?

— Хочу, господин.

— Тогда пойдем ко мне, я тебя умою, покормлю и дам монетки.

— Правда покормите? — Девочка живо вскочила.

— Правда, правда, — засмеялся Фьерд. Девочка ему нравилась все больше.

Они пошли к доходному дому за углом.

— А где твоя мама, Бети?

— У меня нет мамы, только бабушка, — беззаботно ответила девочка. Она шла рядом, держа Фьорда за руку, и подпрыгивала от радости. — Она вечером придет за мной и заберет то, что я насобирала. А ты правда дашь мне монетку?

— Конечно. Если ты будешь послушной и хорошей девочкой, я дам тебе серебряный рукль.

— Ух ты! Я буду послушной. Я все, все сделаю, как ты скажешь.

Они завернули за угол, и дорогу им преградили двое парней.

— Слышь, старик! — развязно произнес чубатый парень. — Эта девочка наша, хочешь ею попользоваться — гони монеты.

Фьерд взмахнул палкой:

— Пшел прочь, сопляк!

— Ты не ори, а то рассыплешься, — засмеялся второй парень, мелкий, худой и пучеглазый. Он демонстративно достал нож.

Фьерд не стал дожидаться продолжения, он швырнул девочку под ноги чубатому, но та неожиданно крепко ухватилась за его ладонь и не отлетела, как хотел Фьерд. Девочка истошно закричала и ногами ударила чубатого под колени. Тот упал. Фьерд тряхнул рукой, но девочка, продолжая кричать, словно клещ уцепилась за его руку. Тогда он тряхнул палкой, ее верхняя часть отлетела, а в его руке оказался недлинный, сантиметров сорок, острый, узкий клинок. Он взмахнул им, метя девочке в голову, но та живо пригнулась, и клинок пролетел мимо. Девочка отпустила руку Фьерда и откатилась от него в кусты. В это время большой камень сильно ударил его по затылку. Шапка смягчила удар. Фьерд зашатался, но устоял. Он сделал два быстрых шага вперед, и пучеглазый оказался нанизанным на клинок. Он истошно, по-бабьи закричал и ухватил Фьерда за руку. Второй удар по голове оправил Фьрда в беспамятство.

— Сука! — Испуганно плача, чубатый два раза вонзил нож в грудь старика. — Сука! Чалого убил!

Подбежавшие двое бандитов быстро осмотрели истекающего кровью Фьерда и нашли кошель.

— Смотри, шур не обманул, — сказал жилистый. — Стронг, что с Чалым делать?

Тот лежал, схватившись за живот, и поскуливал.

— Жаль, конечно, что так вышло, но он уже не жилец. Чуб, помоги ему.

— А че я? Вы сами помогайте.

Жилистый вдруг выхватил свой нож и вонзил чубатому в живот. Тот охнул и, широко открыв глаза, стал падать на мостовую. Жилистый добил второго и огляделся.

— Тут еще девчонка была, — просипел он и откашлялся.

— Уходим! — приказал Стронг. — Здесь скоро толпа соберется. Мы старика не убивали, а за двоих загородных нам ничего не будет.

Они быстро нырнули в кусты, куда залетела девочка.

— Сбежала, тварь! — злобно прошипел жилистый. — Нет ее. Пошли.

Они выбежали из кустов и увидели склонившегося над стариком полноватого парня. Не обращая на него внимания, бандиты побежали мимо. Но парень неожиданно разогнулся и прыжком преградил им дорогу.

— Стоять, братки! — приказал он и создал заклинание. Между его ладоней засверкали молнии.

— Маг! — заорал жилистый и бросился с ножом на парня.

Ветвистая молния встретила его на полпути, и он, заорав, упал на мостовую, второй бандит, высокий и широкоплечий, бросился наутек. Но воздушный кулак, ударивший в спину, швырнул его лицом на землю и протащил пару метров.

Парень поднял старичка, взвалил его на плечи и побежал прочь.


— Вот видишь, Арингил, — улыбаясь, проговорила Агнесса. — И Фьерда вывели из строя, и Артему помогли.

Арингил смотрел, как Артем тащил старшего воспитателя в школу. Землянин наложил на него малое исцеление, и тот был на грани жизни и смерти.

— Вижу, — улыбнулся он. — Ты молодец.

— Ну не только я, ты и баба, все мы молодцы.


Артем спешил в школу. Старик был при смерти и не приходил в сознание.

«Хотя какой он старик, — подумал Артем, — всего-то пятьдесят весен исполнилось отставнику».

Сначала он не поверил своим глазам, когда вышел из-за угла и увидел своего мучителя в луже крови и двух парней рядом. Он подбежал и понял, что старший воспитатель еще жив, но уже начал отходить. Быстро наложил малое исцеление и остановил кровотечение. Заклинание пришлось накладывать три раза вместе с благословением. Затем Артем увидел еще двоих парней с ножами.

«Вот они, голубчики», — спокойно подумал он и заступил им дорогу. Дальше все было сделано быстро. Два заклинания — и бандиты обезврежены. Пусть ими занимается стража, решил Артем, поднял старика и побежал к школе.

Дед Пантелей хоть и стар был, и подслеповат, но то, что ученик тащит на плечах новенького воспитателя, увидел сразу и тут же ударил в большой колокол, висевший рядом с воротами и оставшийся со времен конных лучников. Раскатистый медный звон затопил окрестности.

Когда Артем подбежал к воротам, там его уже встречали маги и воспитатели с оружием в руках. Маги схватили Фьерда и потащили в школьный госпиталь. Сколько Артем здесь жил, он никогда не посещал это заведение, и другие ученики тоже, в том числе и Артам.

Заместитель главного мага поманил его пальцем и приказал:

— Рассказывай, что произошло.

— Я, мессир, по поручению мессира Орландо шел в аптекарскую лавку и тут вижу, на мостовой лежит мессир Фьерд…

Маг поморщился:

— Фьерд не мессир, он господин или рен.

— Ага, — охотно согласился Артем, — лежит, значит, рен Фьерд, а рядом два тела. Я подбежал и вижу, они все в крови. Я наложил на господина рена исцеляющее заклинание и принес его сюда. А это его палка.

Он подал магу трость воспитателя. Маг ее брать не стал.

— Сам ему отдашь, когда старик выздоровеет. Совет магов объявляет тебе благодарность.

— Ага, спасибо! — опешил Артем.

Маг вновь поморщился.

— Не «ага, спасибо», — брюзгливо произнес он, — а «служу королю».

Артем выпрямился, сделал грудь колесом и гаркнул:

— Служу королю!

Так громко гаркнул, что напугал ворон, дремавших на ближайших деревьях. Они после звона, устроенного дедом Пантелеем, только начали приходить в себя. Даже маг оторопел и, махнув рукой как на полоумного, молча удалился.

Вскоре о поступке Артема знала вся школа. А так как Фьерд сумел за короткое время достать всех, на него ополчились все ученики.

— Зря ты это сделал, — проворчал Вартак, — теперь тебя ребята сожрут.

— Подавятся, — обозлился Артем.

Он пребывал в мрачном настроении. Его не учили маги-учителя, а тот, кто взял его в ученики, был переведен в другую школу. «Удивительные вещи творятся! — размышлял Артем. Есть ученик, который никому, кроме алхимика, не нужен. И тот учит меня за плату». Свое будущее он видел в мрачных тонах.

Он встал и громко произнес:

— Слушайте все! Мне наплевать, что вы обо мне думаете, но, если начнете приставать или делать гадости, убью. Мне можно, — совершенно спокойно заявил он. — Я скажу, что убитый продался врагам Хранителя. Все меня слышали? — Он обвел их тяжелым взглядом. — И не говорите потом, что не слышали.

В полной тишине Артем сел на свою кровать.

— Ты что, с ума сошел? — У Вартака отвисла челюсть. — Тебя ночью подушкой задушат или повесят в нужнике и скажут что самоубился.

Артем лишь отмахнулся:

— Пусть попробуют.

Но после ужина пошел на встречу со Свадом. Он не ломал больше пальцы, чем удивил гремлуна.

— Почему больше не тренируешься?

— В этом больше нет нужды.

Артем размышлял над словами Вартака. Но сколько бы он ни думал, его со всех сторон окружали проблемы. Не напугай он учеников, ему стали бы пакостить, и всех он не переловил бы. Извели бы его. А так хоть понимаешь, чего ждать. В столовую он тоже один ходить будет, чтобы в тарелку не плюнули.

— Ты чего такой озабоченный? — Свад уселся на тележку.

— Проблемы у меня, Свад.

— Проблемы? Это интересно. Рассказывай.

— Короче, ребята озлобились на меня за то, что я спас старшего мучителя. И, чтобы они поостереглись мне пакостить, я их припугнул, мол, убью любого, кого поймаю, и скажу, что увидел в нем одержимого. Теперь надо ждать нападения. И, скорее всего, ночью. Могут подушкой задушить или повесить в нужнике, типа сам удавился. Вот какие у меня проблемы, Свад.

Сунь Вач Джин наморщил лоб, сдвинул на затылок свою шестерню и стал барабанить пальцами по колену.

— Ну а я чем могу помочь? — ничего не придумав, спросил он.

— Ты же можешь, когда хочешь, быть незаметным.

— Могу, — размышляя над словами Артема, буркнул Свад.

— Можно подслушать их разговоры и выявить зачинщиков. Потом будем думать, что с ними делать.

— Да что думать! — вскинулся гремлун. — Нагадить в сапоги и подложить записку: «Это предупреждение».

— Можно и так для начала, — ответил Артем. Но затем вспомнил поучения бригадира бандитов одной из ОПГ, в которой месяц околачивался после армии.

— Пацаны, — говорил он, — с торгашами и бизнесменами церемониться не надо. Надо сразу действовать жестко, чтобы они поняли — с ними не шутят, и нагнать страху нужно быстро, тогда работать безопаснее и легче. А как это сделать? Способы разные. Можно, к примеру, просто морду набить, а потом разговаривать. Можно жену отметелить. Она сама уговорит мужа поделиться.

— Можно и так для начала, — повторил Артем, — но лучше сразу действовать жестко. Ты послушай разговоры и перескажи мне, а я уже придумаю, как поступить.

Свад кивнул:

— Хорошо. Пойду заниматься твоими проблемами.

Он спрыгнул с тачки и быстро ушел. Артем остался один.

«Что же делать с обучением?» — вернулся он к мысли о своей будущей работе. Он уже понял, что его выпрут из школы, дав диплом мага — охотника на шаманов. Может, даже не дождавшись окончания учебы. Им нужно выпустить такого специалиста. Он у них уже есть.

При всем своем незавидном положении Артем понимал, что он имеет больше свободы, чем остальные ученики. Кроме того, он также убедился, что больше знаний, чем уже имеет, он здесь не почерпнет. А что не знает, спросит у Артама. Тот был ходячей научной энциклопедией по магии. Теоретик.

А делать что-то было надо. Только вот что? С чего начать? Учителей нет. А что есть? А есть эликсиры, что он наварил с помощью алхимика — толстяка с добрым лицом и железными кулаками. Значит, за плату он может учиться у него и дальше. Это ему пригодится. Можно попробовать еще раз употребить эликсир концентрации и… понять, как он действует. Учиться-то ловить шаманов надо.

Буду ловить магов, решил Артем. Наверное, эликсир открывает особую чувствительность к магическим энергиям, и не важно, что это за магия. Артем недолго посидел, размышляя, и махнул рукой. А, чего ждать! Он достал флакон и выпил. Сначала ничего не происходило, а затем Артем неожиданно для себя стал погружаться в серую мглу.

«Это мое сознание, мои чувства, — понял Артем. — Они еще не оформились».

Он чувствовал, как погружается в себя, в глубины своего сознания. Из серости стали всплывать и мелькать отрывистые картины прошлого. Вот он стоит на крыльце, а рядом человек. Артем бьет его и выхватывает пистолет у того из-за пояса. Он понимает, что нужно сделать шаг назад, но не делает… Картинка меняется, теперь он в замке, и рядом Свад. Он почувствовал глубину скорби малыша, но не тогда, а сейчас. Он понял, как тому плохо. Он одинок, и нет никого рядом, кто поможет ему… И вдруг зазвучал зуммер тревоги! Его чувства мгновенно переключились на оценку угрозы. Он отправил их во все стороны, как локатор отправляет волны вокруг себя, и они возвратились с информацией. Рядом колдуют! В свинарнике! Он представил, что там есть, и вдруг с удивлением увидел, что происходит внутри. Он видел так, как будто смотрел через прицел тепловизора. Две фигуры смотрели на него, стоя в дверях, и колдовали. В руках одного из них было черное пятно. Амулет! Амулет порчи. Запрещенный предмет в королевстве. Такие привозили от шуаней. У Артема было всего секунд пять. И он пожелал раствориться в окружающем мире, слиться с ним, стать частью пейзажа, неприметной былинкой на земле. Пригнувшись, метнулся к свинарнику. Он не смотрел по сторонам и стремительно двигался к цели. Узкая дорожка, которую он не замечал ранее, петляя, вела его к тем двум фигурам, что вдруг засуетились и стали озираться. «Они потеряли меня», — понял он и остановился за открытой створкой двери. Сильно пахло навозом, в воздухе чувствовалось нарастающее напряжение.

— Демоны побери этого идиота! — услышал он приглушенный шепот. — Куда он делся? Вот только что сидел на поленьях.

— Уснул и упал, наверное, — ответил второй голос.

Голоса были ему незнакомы. Артем заглянул в щель и удивился еще больше. Там стояли двое младших воспитателей.

— Подойдем ближе? — спросил первый голос.

— Нет, дождемся, когда он встанет, потом применим амулет. Показываться нам нельзя. Не дай Хранитель, он нас увидит и расскажет потом. Следы от применения этой штуки тут провисят дня три.

— Может, ну его, этого придурка?

— Нет. Он просто всем надоел. И кроме того, мы деньги получили за работу.

Дальше Артем ждать не стал, он почувствовал, что действие эликсира ослабевает. Быстро, без суеты создал заклинание ошеломления и следом цепной молнии и применил их. Вспышка, треск, сдавленное оханье людей и визг свиней, по которым пришелся удар хвоста электрического разряда, слились в один многоголосый шум. Артем выскочил из-за двери и увидел лежащих без памяти мужчин. Он видел их ранее часто, но не знал, как их зовут. Не мешкая, он связал поясными ремнями им руки за спиной. Затем, подняв по одному, старыми вожжами привязал их к столбу. На шею одному нацепил выроненный амулет. Отошел на пару шагов и полюбовался на свою работу. Еще раз проверил, насколько надежно они связаны, и, удовлетворенный результатом, скрылся.

Утром сюда придет дед Пантелей и увидит красавцев. Доложит по команде, и начнется расследование. Ну что же? Он сделал свой ответный ход. Посмотрим, что будет дальше.

Ночевать он пришел поздно и лег спать, наказав Артаму бдить и будить его по малейшему поводу. Артам, узнав, чем им грозит сон, в страхе заверил, что не сомкнет глаз.

Ночь прошла спокойно.


После обеда за Артемом зашел алхимик.

— Ты слышал, что произошло в свинарнике сегодня ночью? — спросил он.

Артем сделал удивленные глаза и мысленно позвал:

— Артам, поговори с мессиром.

Артам, не знавший о том, что произошло в свинарнике, выплыл сонный и проворчал:

— Что еще?

— Больше ничего. Я спрашиваю, ты, Артам, видел, что произошло сегодня ночью в свинарнике?

Маг упер взгляд в лицо ученика. Артам захлопал глазами и повторил:

— Что произошло?

— Это я тебя спрашиваю, — строго проговорил маг.

— Что спрашиваете? — растерялся и испугался Артам.

— Повторяю, бестолочь. — Маг начал терять терпение. — Ты, Артам, видел, что произошло сегодня ночью в свинарнике?

— Нет. А что там произошло?

Алхимик скривился и неожиданно нанес Артаму сильный удар кулаком в живот.

Артам охнул и повалился на землю.

— Тупица! Неужели так трудно отвечать по существу? — пробурчал маг и пошел прочь.

— Все, Артем, я поговорил, — прохрипел Артам, — теперь ты.

Артем выплыл и попал в центр боли. Он стал глубоко дышать и с трудом поднялся.

— Кто это тебя так? — спросил он Артама.

— Алхимик, — ответил тот из своего уголка. — Недоволен был, что я не знаю, что произошло ночью в свинарнике.

— Понятно.


Совещание магов, собранное в спешке, бурлило словно наваристый борщ, кипящий на плите.

— Тише, мессиры! — призвал к порядку заместитель главного мага мессир Вольф. — Нам еще предстоит разобраться с тем, кто связал этих неудачников и выставил на посмешище. Он или они специально сделали так, чтобы мы нашли этих двоих с запрещенным амулетом. На них были следы применения сильной магии. Точно установить не удалось, что это за магия, за ночь следы рассеялись. Но я думаю, что это молния. Две свиньи имеют на шкурах следы ожогов. Это заклинание, как вы знаете, в нашей школе не изучают. У кого какие мысли?

— Да что тут думать! — поднялся со своего места маг земли мессир Гронг. — Этот Артам заметил, что за ним охотятся, и приласкал этих идиотов. Сдать его жандармам за нападение на воспитателей, и дело с концом.

Его поддержали несколько человек.

Поднялся алхимик.

— Это не Артам, — твердо сказал он. — Я сегодня с ним разговаривал. Он не знает, что произошло в свинарнике. Он тупой, но очень удачливый сукин сын.

— Так он мог и соврать, — раздался голос с места.

— Мог, — согласился мессир Орландо, — но я бы точно знал, что он врет. Я выпил зелье концентрации. Он действительно не знает, что произошло в свинарнике. А кто были те, кто напал на младших воспитателей, нужно выяснить. И выяснить быстро. А они, как я понял, сами не знают, кто это сделал. Хотелось бы только знать, зачем они туда пошли и зачем им понадобился этот… амулет?

— Догадаться несложно, — буркнул маг земли. — Они хотели приложить Артама проклятием. Наш рен Фьерд достал всех, а этот недоумок его спас. Только остается вопрос, кто Артаму помогает. Я думаю, это нечистая сила, что гадила в сапоги Трампу. Ее надо найти и изгнать.

— В природе, мессир Гронг, нет чистых и нечистых сил. Вам ли, магу земли, это не знать. Все призванные существа долго не могут оставаться в нашем мире без подпитки магической энергией, и они не связывают людей.

— Тогда кто же гадил Трампу в сапоги? — не выдержал мессир Гронг.

— Я думаю, тот же, кто связал этих молодцев…

— И кто же? — спросил насупленный мессир Вольф.

— Кто-то из тех, кто живет в школе, мессир, и мстил Трампу.

— Ну это уж слишком… — вновь поднял свой необъятный живот маг земли. — Вы хотите сказать, что это сделал один из нас?

— А посторонних вы тут видели? — спросил в ответ алхимик и сел.

— Я бы мог подумать, что это делал Зольд, — задумчиво проговорил, как бы рассуждая сам собой, маг-целитель мессир Брамс. — Мы с вами, коллеги, знаем, что они конфликтовали. Кроме того, никто не видел нечисть, только знали о ее существовании со слов самого Трампа. Но тот, как говорится, был слишком пьян… всегда по вечерам и немного… того. Сами понимаете. Но его нет… м-да… А истории продолжаются. Может, проверить этого Артама на камне правды?

— А что нам это даст? — спросил Вольф. — Вы в самом деле думаете, что этот неумеха мог ударить молнией двух воспитателей, а потом связать их? И так, чтобы они ничего не видели?

— Я ничего такого не думаю, — пожал плечами целитель. — Юноша и в самом деле не блещет талантами, но что-то делать надо. По крайней мере, мы будем точно знать, что он ни при чем. Я говорю, что будет хоть в чем-то ясность.

— Хорошо, — согласно кивнул Вольф. — Какие еще будут предложения?

— Надо этого парня отселить от остальных учеников, — подал голос маг земли. — Поселить рядом с нами, чтобы был под присмотром.

— Это еще зачем? — удивился мессир Вольф.

Маг земли развел руками.

— А я больше ничего не придумал. А делать-то, как выразился наш коллега, что-то надо.

— Надо через камень правды протащить воспитателей. Может, они делали это с чьей-то подсказки. Может, с подсказки самого Зольда, — предложил алхимик.

— Понятно. И это сделаем. Еще есть предложения?

Все молчали.

— Хорошо. Проверяем через камень этих троих, и я думаю, отселять ученика не нужно. А вот отправить его служить пораньше нам надо, — подвел итог Вольф. — Он или не он виноват, но что-то много вокруг него проблем собирается.

ГЛАВА 23

Наутро за Артемом пришли два младших воспитателя. Глядя на их лица, можно было подумать, что его поведут на казнь. Они встали слева и справа от него и приказали следовать за ними. Так, под конвоем, мимо замерших учеников они вывели его из столовой. Настроение у Артема упало. «Неужели дознались, кто напал на воспитателей? Тогда плохо дело, надо будет рвать отсюда когти», — размышлял он, гадая, что бы это значило. Артем, как арестант, сложил руки за спиной и под пристальными любопытными взглядами учеников направился туда, куда вели его воспитатели. Пройдя пару шагов, Артем усмехнулся — словно заключенного на казнь ведут, и неожиданно для всех запел блатную песню из прошлой жизни.

Услышав жалостливые слова песни, все разом посмотрели на небо. Воспитатели дернулись как от удара, и один из них, смутившись, пробурчал:

— Ты это… давай прекращай… Мы тебя не на казнь ведем, а на испытание.

— Какое испытание? — Артем подобрался.

— На камне правды, Артам. Больше ничего сказать не можем.

Услышав, что его хотят проверить на камне правды, Артем приободрился:

— Артам, вылезай.

— Зачем?

— Будешь проходить испытание на камне правды. Говори правду и только правду.

— Чего они опять хотят? — недовольно спросил Артам.

— Откуда мне знать, что ты ночью натворил? — Артем сделал вид, что удивился.

— Да ничего я не творил! Лежал, и все.

— Ну вот так и скажешь. Давай вылезай. — И, сказав это, быстро провалился в свое место отдыха.

Артам шел насупившись. На него поглядывал иногда, бросая быстрые взгляды, молоденький воспитатель. Затем не выдержал и попросил:

— Ты хорошо поешь, Артам, дашь слова песни?

Артам вылупился на него, но промолчал.

— Не хочешь, — сделал свой вывод воспитатель и отвернулся.

Его провели опять в то же помещение, где на столе стоял камень. Трое магов во главе с заместителем главного мага школы уже ждали их.

— Артам! — обратился к нему мессир Вольф. — Чтобы снять всякое недопонимание в возникшей э-э-э… непонятной ситуации с тобой…

У Артама широко раскрылись глаза. Он захлопал длинными ресницами, удивленно оглядываясь.

— Короче, мы будем задавать тебе вопросы, а ты честно на них отвечай, — закончил маг. — Клади руку на камень. Сначала будут вопросы на проверку готовности камня правды к работе.

Артам безропотно подчинился.

— Готов?

Артам облизнул губы и кивнул.

— Итак, Артам. Твое имя Артам? — спросил мессир Вольф.

— Вы же сами знаете. — Артам беспомощно огляделся, ища поддержки, но встретил лишь холодные сосредоточенные взгляды.

— Я-то знаю, — терпеливо сказал маг. — Но отвечай ты. Да или нет.

— Да или нет, — повторил Артам.

— Нет, Артам, ответь только одно. Да или нет.

Артам, сбитый с толку и взволнованный, повторил вслед за магом:

— Только одно… Да или нет.

Мессир Орландо не выдержал и взорвался криком:

— Ты нападал на воспитателей, тупица!

Артам съежился и замотал головой.

— Нет, мессир.

Камень оставался безжизненно серым. Все маги посмотрели на него и скривились как по команде. Алхимик меж тем разошелся:

— Ты гадил в сапоги Трампу?

— Нет, не я…

— А кто?

— Я не зн-н-наю, — заикаясь, ответил Артам. — А зачем?

— Что зачем? — спросил мессир Вольф.

— Зачем гадить в сапоги мессиру Трампу?

— Этого никто не знает. Мы сами хотим разобраться. Ты видел здесь призванных существ?

Артам вновь заозирался.

— А что, они здесь?

— Мы сами хотим это знать.

— Нет, здесь не видел.

— А где видел? — спросил подобравшийся как кот перед мышкой алхимик.

— В деревне.

Камень по-прежнему был серым.

— В какой деревне?

— Не помню, мессир, по дороге. Он ночью пришел и сел. Смотрит на меня. А потом говорит: я, Артам, засуну твою душу в свинью и съем тебя…

Камень остался серым. Алхимик хотел задать еще вопрос, но мессир Вольф обреченно махнул рукой:

— Хватит. Артам, ты свободен, иди.

Артам осторожно убрал руку с камня, поклонился всем и стал пятясь двигаться к выходу.

— Вы зачем его отпустили? — спросил недовольный алхимик. — Вы же видели, камень остался серым.

— Мессир, вы у нас недавно, — ответил Вольф. — Артам, бывало, напивался как свинья… или как наш Трамп. Это все знают. — Он вздохнул. — Напился самогонки и привиделось ему. Как и нашему бедному Трампу.

— А кто же тогда тому гадил в сапоги? — не унимался алхимик.

— А в сапоги, я думаю, он гадил себе сам, спьяну.

Маги переглянулись.

— Точно! — хлопнул себя по лбу маг земли. — Как я сразу не догадался.

— Ну, мы, мессиры, выяснили, что два воспитателя хотели проклясть Артама за то, что он притащил живым рена Фьерда. Им за это заплатили три ученика нашей школы. Амулет приобрел один из них во время стажировки. Ученик по имени Петр. Он из богатой купеческой семьи. Способный ученик. Как мы знаем, он давно конфликтует с Артамом. М-да… Это мы выяснили… М-да… Как вы понимаете, остается найти ответы на два вопроса: что делать с ними и кто напал на воспитателей.

Маг земли почесал в затылке.

— У нас слишком многое случилось в последнее время. Могут не понять… там в столице… Думаю, выносить эту информацию за стены школы нельзя. Нас просто разгонят. Ротозеев-воспитателей нужно наказать на половину жалованья, чтобы неповадно было. Амулет отправить в музей школы как экспонат. Учеников предупредить, чтобы не лезли к Артаму, а кто не послушает, пригрозить, что выгоним из школы. Вот как-то так. Ну и искать тех, кто напал на воспитателей… Или не искать.

— Искать! — твердо произнес алхимик. — Вчера они напали на воспитателей, а завтра нападут на нас.

Мессир Вольф грустно посмотрел на раскрасневшегося алхимика.

— Вам, мессир Орландо, и поручим поиски.

— Почему мне? Я не этот… как его… Я не сыщик.

— А здесь нет сыщиков, — быстро ответил маг земли, — но вы, мессир, изъявили желание разобраться глубже по существу проблемы, потому вам и искать преступников.

Толстенький алхимик покраснел еще больше. Он запыхтел, почесался и примирительно сказал:

— По большому счету вы правы. Не надо поднимать шума. Может, оно само как-то рассосется.

— Вполне может быть, — охотно согласился с ним заместитель главного мага школы. — Но поискать виновных вам придется. Мы надеемся на ваш боевой и житейский опыт, мессир Орландо.

Алхимик стрельнул в мага маленькими заплывшими глазками и пробурчал:

— Я постараюсь, мессиры.

Он отвесил легкий поклон и поплыл вон из комнаты. Вышел на плац и стал осматриваться. Увидел стоявшего к нему спиной Артама и, хищно улыбнувшись, направился к нему.


Артем, довольный пройденным испытанием, стоял у плаца, раздумывая, куда пойти. В школе ему делать было нечего, на занятия его не пускали, с алхимиком он занимался по вечерам. Может, пойти в город?

— Арта-ам! — раздался громкий крик.

Артем оглянулся и увидел спешащего к нему раскрасневшегося мессира Орландо. Тот подошел, недолго изучал лицо ученика и, отдуваясь от быстрого шага, произнес:

— Ты умеешь хорошо притворятся и строить из себя дурака, парень. Но у тебя появились проблемы.

— Какие? — Артему не понравилось вступление мага. «Что он хочет этим сказать?» — подумал он, опустив голову и разглядывая носки стоптанных сапог.

— А такие. Против тебя ополчились ученики школы и воспитатели. Кто-то напал на двоих воспитателей, когда они хотели навести на тебя порчу. Если это был не ты, то кто тогда? Кто тебя защищал?

— Не знаю.

— Придется узнать. Или учить тебя не буду. Срок неделя. — Маг круто развернулся и зашагал прочь.

Артем, скривившись, смотрел ему вслед. «Не понос так золотуха! Вот же!.. Хотел как лучше, а получилось как всегда. И где мне найти защитника?» Он огорченно вздохнул и неспешным шагом, раздумывая, направился на конюшню.

Пробыл он там до вечера, даже не ходил на обед, пребывая в раздумьях. Но сколько ни думал, выхода не находил. Вернее, был один, но это зависело от желания Свада, пойдет ли он ему навстречу. Перед закатом к нему наверх залез гремлун.

— Вот ты где, — проворчал он. — А я везде тебя ищу. — Свад уселся на солому и привалился спиной к опорному столбу. Сдвинул шестерню на затылок. Внимательно посмотрел на Артема. — Случилось что?

Артем лежал на спине и грыз соломинку. Затем повернулся на бок.

— Свад, тут такое дело… Когда ты ушел, на меня хотели напасть двое воспитателей. У них был амулет порчи. Но я опередил их, врезал молнией, а потом привязал к столбу в свинарнике. Они меня не видели, хотя, думаю, догадываются, что это сделал я. Вот.

— И что? Тебя обвиняют в нападении на следящих за правопорядком?

— Нет. Меня заставляют искать тех, кто мне помог, — ответил Артем и вновь лег на спину, уставившись в доски крыши.

— Хе-хе, — рассмеялся Свад. — А я хотел тебе рассказать, что твои недруги задумали тебя проклясть. А ты уже сам это знаешь.

— Какие недруги? — Артем резко сел и внимательно посмотрел на гремлуна.

— Парочка учеников. Петр и Кувалда, — отозвался Свад. — Только я не думал, что так быстро все произойдет. А оно, видишь, как вышло. Что делать будешь? Пойдешь сознаваться?

— Не пойду. Хочу, чтобы ты стал тем, кто мне помог.

— Это как? — изумился Сунь Вач Джин.

— Нужно будет переключить внимание магов с тех, кто мне помогал, на тебя, Свад.

— На меня? — еще больше изумился гремлун. — Каким образом?

— Ну не знаю… Можешь, например, проникнуть в алхимическую лабораторию и… нагадить на столе или перемешать ингредиенты. Главное, чтобы у магов появились новые заботы.

Гремлун задумался. Сложил пальцы в замок и наморщил лоб. Артем ждал, что он ответит.

— Ну залезть в лабораторию, пожалуй, я смогу, — сказал гремлун. — Нагадить на столе?.. Нет, этого делать не хочу. Но что-нибудь придумаю.

— Ты только учти, Свад, — пояснил свою мысль Артем. — Нужно такое сделать, чтобы забыли про меня.

— Да понял я. Придумаю что-нибудь. У тебя все?

— В общем-то все. Буду думать, что с Петром делать и его другом.

— Да что тут думать. Нагадить им в сапоги, и все! — засмеялся Свад. Ему, видимо, понравились его проказы.

Гремлун, посмеиваясь, ушел, а Артем вернулся в казарму. Поднялся на второй этаж и столкнулся с взволнованным Вартаком.

— Где ты ходишь? — зашипел толстяк. — Тебя уже два часа ищут.

— Кто? — с недоумением спросил Артем.

— Воспитатели. Потом маг приходил. Велели передать, как появишься, чтобы шел в канцелярию.

— В канцелярию? Так там же никого уже нет.

— Ничего не знаю, мне велели, я передал. — Вартак с неприкрытым любопытством смотрел на товарища. — Тебя зачем утром забирали?

— На камне правды испытывали.

— По какому поводу?

— Не могу сказать. Государственная тайна, — отбрехался Артем.

Вартак округлил глаза.

— Так, значит, поэтому приперся главный маг школы. Я его видел только два раза за время учебы. Когда был праздник зимнего равноденствия и день рождения нашего короля. Зуб даю, тебя отправят в армию досрочно. — Он оглядел оценивающим взглядом Артема. — Жаль. Я к тебе привыкнуть успел.

Артем улыбнулся и неопределенно пожал плечами. Что тут скажешь? Он тоже начал привыкать к вечно сонному и болтливому толстяку. Похлопал ободряюще товарища по плечу и ушел.

Сходил к канцелярии, и дежурный воспитатель, хмуро глянув на него, пробурчал:

— Завтра утром после завтрака приходи. Сейчас никого нет. — И крикнул вслед уходящему ученику: — Не потеряйся, как сегодня!


Утром после побудки раздалось два яростных крика:

— Кто нагадил в сапоги?!

Посреди спальни стояли Петр и Кувалда. Они растерянно и возмущенно оглядывали товарищей. Ближайшие принюхались и зажали носы.

Петр вычленил взглядом заспанное лицо Артема.

— Это ты сделал, скотина!

Артем потянулся и лениво ответил:

— Не, это не я. Я не гадил в сапоги. Я могу только морду набить. Хочешь?

Петр, помня его кулаки, дернулся. Зверем огляделся.

— Тогда кто так пошутил?

— Да домовой это балует, — отозвался Вартак. — Я его однажды здесь видел. Маленький такой, в замызганном фартуке. И на голове железяка.

— Точно! — поддержал его кто-то. — Я такого видел в столовой. Сидел под столом и жрал пирог. Он мне еще подмигнул. Это он гадил в сапоги Трампу, вот теперь вам. Они злопамятные.

— И что теперь делать? — С Петра и Кувалды моментально сошла спесь. Они помнили, чем закончилась история с Трампом.

— Для начала вымойте сапоги, а то воняет жутко, — ответил всезнающий Вартак. — Потом откупитесь.

— Как? — хором спросили парни.

— Положите в сапоги монетки, и не жадничайте. — Вартак зажал нос и побежал вон из казармы.

Артем сходил по нужде, умылся, оделся, заправил постель и пошел на завтрак. Без аппетита пожевал кашу с мясом, запил взваром и направился в канцелярию.

— Кто такой? — не очень любезно встретил его седой, низкого роста мужчина в черных нарукавниках поверх рукавов. Он важно сидел за своим столом, заваленным папками, и неодобрительно смотрел на Артема.

— Артам, ученик третьего года обучения. Мне сказали, что надо зайти в канцелярию.

Мужчина перевел взгляд на стол, покопался в бумагах и вытащил лист из стопки. Ничего не говоря, углубился в чтение. Прочитав, посмотрел на Артема. Все так же молча достал следующую бумагу и протянул ее ученику.

— Это бегунок. Обойди тех, кто здесь указан, и собери подписи. Потом приходи ко мне.

Артем взял лист и с недоумением прочитал: «Обходной лист убывающего».

Всего было три строки:

Постель сдал.

Учебную литературу сдал.

Ученическую мантию сдал.

— Для чего это? — спросил он.

— А ты что, не знаешь? — удивился мужчина. — Ты убываешь на службу.

— Куда-а? — переспросил Артем.

— Куда прикажут. Давай шевелись и не мешай мне. Я еще предписание выписать должен и подписать его. Иди-иди. — Он замахал на него рукой. — Наберут тупиц, — проворчал он вслед Артему.

Артем вернулся в казарму, разыскал Христоню. Тот спал прямо за столом.

— Христоня, подпиши обходной лист.

Каптер сонно щурился.

— Это, паря, дело непростое…

Артем, понимая, что тот хочет получить мзду, показал рукль. Христоня заулыбался.

— Давай свой обходной. — Он поставил свою подпись и протянул лист Артему.

— Убываешь? — спросил он, доставая кошель.

— Убываю, — со вздохом ответил Артем и, спрятав лист, повернулся уходить.

— Эй! А рукль? — спросил удивленный Христоня.

— Какой рукль? — Артем, приподняв брови, посмотрел на каптера.

— Тот, что ты держал в руках. Ты обманул меня!

— Разве я обещал