Грешник (fb2)


Настройки текста:





Иван Владимирович Булавин Грешник

Пролог

В священника словно бес вселился, взорвался на ровном месте. Прервал исповедь на середине и понёс какую-то ахинею, что, мол, не таковы мои грехи и нет им прощения. И глаза горели, как у буйного психа. А потом и вовсе загнул, что сгину я смертью лютой, и не примут меня ни ворота райские, ни бездна гибельная. Что для таких, как я, отдельная преисподняя. Ну, и ещё в этом духе. Не вышло у меня исповедаться.

«Что это за бред? — думал я, медленно спускаясь по скрипучим доскам церковного крыльца, — не должен был православный батюшка такого говорить, это ведь ересь какая-то».

Действительно, ересь. Ни в каких святых книгах ничего подобного не написано. Наоборот. Нет грехов непрощённых, есть грехи непокаянные. Вот и хотелось мне напоследок хоть перед богом покаяться, чтобы хоть он моё раскаяние видел. От людей прощения не видать, это понятно. Тут и в самом деле, тот случай, когда никакое прощение просто невозможно ввиду количества грехов и их тяжести. Конечно, общество наше гуманное, таких, как я не убивает. Так что, нетрудно догадаться, когда меня поймают, то дадут мне много времени для молитв и покаяния. Аж до самого конца жизни. Проще уж в ту самую «отдельную преисподнюю». Там мне самое место.

Рука нащупала в кармане спортивной куртки пистолет ТТ. Увы, патронов к нему больше нет, разве что, за пугач сойдёт. Ну, или по голове бить. Пистолет этот я из рук покойного Митрича взял, а запас патронов не прилагался. До сих пор его окровавленную голову вижу. Зрелище, скажу я вам, тягостное, но, так обычно и бывает после удара молотком в переносицу. Да и не только Митрич. Все они висят на мне, словно десятипудовая гиря, и никуда я от них не спрячусь. Даже если вдруг избегу людского наказания, что маловероятно, свой собственный ад буду носить в себе до конца дней.

Как так получилось? А всё просто. Я как раз с женой развёлся, поругались крепко, встал и ушёл. На работе проблемы были, денег не хватало. Тут и заглянул ко мне на огонёк приятель один. Когда-то вместе в спортивной школе занимались. Олег Кривулин, для друзей просто Кривой. Предложил деньжат срубить по лёгкой. Просто рядом постоять. Постоял.

В подробности вдаваться не буду, да только подставили меня так, что и полиция и друзья Кривого на меня охоту объявили. Первые — чтобы судить, вторые — чтобы закопать поглубже, а то, чего доброго, на суде лишнего расскажу. Они бы меня там же и грохнули, чтобы и концов никто не нашёл, да только не вышло у них ничего. Спасибо армии родной, она из меня сделала человека, которого убить совсем непросто. Сбежал я, а потом, тщательно обмозговав всё, решил, что пока они живы, мне точно житья не будет. А дальше всё по накатанной. Они, в отличие от меня, прятаться не привыкли, и никогда особо за свою жизнь не опасались. Это их и погубило.

Начал со старика Митрича, это их мозг, руководящий и направляющий центр. Он на своей шикарной даче кофе поутру пил, спокойный, беспечный. Просто пенсионер на отдыхе. Даже не обратил внимания, что его чудовищных размеров пёс непонятной породы как-то странно заскулил и затих. А когда меня на крыльце увидел, среагировал быстро. Пистолет из штанов вырвал, словно ковбой, да только есть у ТТ одна особенность, самовзводом он не стреляет, так что хочешь не хочешь, а придётся потратить полсекунды на взведение курка. В эти-то полсекунды и прилетел молоток ему промеж глаз. Пробил чуть ли не до затылка, а я пистолет подхватил и поскорее сваливать.

Братьев Москалёвых я побаивался, сильные, молодые, к тому же вечно вдвоём. Поговаривали даже некоторые, что и баб всех они тоже вдвоём трахают. Их поневоле пришлось стрелять. Иуду Кривого я забил до потери сознания, а потом задушил руками. Потом и остальных очередь пришла, одного за другим. Кто-то скажет, что так им и надо, сами виноваты. Соглашусь, да только закон иначе думает. Это первое, а второе в том, что среди убитых была жена Кривого, вина которой была только в том, что меня видела. Её я ножом кухонным к двери приколол. Тоже кто-то бы оправдался, мол, вышла бы замуж за сантехника, была бы жива. А сын его? Тому лет десять было, его я шнуром от утюга задушил. Патронов только два оставалось. Лучше бы я их тогда истратил.

Истратил я их позже, когда меня арестовывать пришли. Ко мне на дачу. О моих художествах мало ещё знали, а потому прибыли втроём на УАЗике. Вот на них-то и пошли патроны. Капитан и сержант, обоим по пуле в спину. Может, выжили? Вряд ли, стреляю я хорошо, пули каждому аккуратно под левую лопатку зашли, а пробивная способность у ТТ сами знаете какая. А проверить не получилось. Оружие их прихватить тоже. Из машины водитель выскочил и давай из укорота поливать, я тогда еле сбежал огородами.

Я потёр руки, показалось, что на них до сих пор следы крови. Долго ещё так будет казаться.

Итого восемнадцать человек. Четырнадцать мразей и четверо условно невинных. Что за такое по закону полагается? Именно. Только за двух последних мне пожизненное обеспечено. И смягчить наказание не выйдет. Со следствием сотрудничать? А зачем им моё сотрудничество? Трупы уже нашли. Членов ОПГ сдать, так смысла нет, они уже все в земле лежат моими стараниями.

Так что, остаток жизни я проведу в комфортном каменном мешке. Но это если меня живым возьмут. Не то, чтобы я был склонен на пули бросаться, но сотрудники на меня злые, церемониться точно не станут, могут сперва выстрелить на поражение, а потом уже разбираться. Хотя, может быть, так даже лучше будет. И чтобы сразу в ту самую «отдельную преисподнюю», о которой мне полоумный священник кричал.

Проходя через частный сектор, я присел на дощатую лавочку у ближайшего дома, не обращая внимания на заливистый лай мелкой шавки из-за забора. Не то, чтобы идти устал, просто подумать нужно. Что делать-то? Сдаваться глупо. Ничем это мне не поможет. Из города нужно валить, собственно, для этого я здесь и болтаюсь, мне бы на электричку прыгнуть до того, как облава начнётся. Просто церковь эту старую увидел и решил напоследок зайти, а там… Плевать. Я поднялся и решительно зашагал к небольшому кирпичному вокзалу, на котором останавливались пригородные поезда.

Но, дойти туда мне было не суждено. Метров за пятьдесят до цели меня остановил вышедший из-за угла молодой полицейский.

— Гражданин, можно ваши документы? — он улыбался и демонстрировал исключительную вежливость.

— Конечно, сейчас будут, — ответил я, стараясь не показать волнения.

И не понять, меня они здесь ищут, или это просто рутинная проверка. Да только в любом случае дать мне ему нечего, нет у меня документов, ещё в тот раз дома остались. Так что, выход один. Извини, товарищ сержант, ничего личного.

Стоял я вполоборота, рука моя, сунувшаяся в карман, вроде как, за документами, обратно вышла пустой и, с резким поворотом тела я ребром ладони ударил его по горлу. Не насмерть, хватит уже смертей, но задержать меня он теперь не сможет. Сержант с хрипом осел, да только никто не патрулирует территорию в одиночку, а его напарник, стоявший за углом, тоже сержант, только постарше и поматёрее, уже доставал пистолет. Ковбоем он не был, поэтому в момент, когда раздались выстрелы, я уже перепрыгнул через двухметровый дощатый забор и, безжалостно топча чьи-то грядки, удирал через огород. Всё.

Действительно, всё. Планы мои пошли известно куда. Валить мне теперь придётся в пешем порядке через лес, хотя, какой тут, к чёрту, лес? Через каждые десять метров асфальтированная дорога. Спрятаться тут негде, спасение только в быстром беге.

Я и бежал, бежал, как никогда в жизни. Остались позади огороды и частные дома, на дороге попалась маленькая речка, которую я перепрыгнул с разбега, поскольку мост был в стороне. Полоска спасительного леса всё ближе, да только лес тот всего метров на сто тянется. Что же, хоть стрелять в меня труднее будет.

Оказавшись под защитой деревьев, я остановился, чтобы отдышаться и осмотреться. Сзади никого, но это пока. Сейчас они по рации вызовут подмогу, и станет здесь, как в муравейнике. Надеюсь, что к тому времени буду уже далеко. Я побежал дальше. Физподготовка, заработанная когда-то в школе олимпийского резерва, а потом в армии, пока выручала. Только прокуренные лёгкие были категорически против марафонских забегов, дыхание вырывалось с хрипами, воздуха не хватало. Но и отдыхать было некогда. В могиле отдохну. В камере тоже, как известно, бегать не заставляют.

Как я и предполагал, лес скоро закончился, а дальше лежала широкая асфальтированная дорога, на которой прямо сейчас остановился грузовик с кунгом, на котором было аршинными буквами написано «Росгвардия». Похвальное межведомственное сотрудничество. До чего оперативно работают, чтоб им пусто было. Задняя дверь распахнулась и на дорогу сноровисто стали выпрыгивать парни в тёмно-синей форме, бронежилетах и с автоматами в руках. Они никуда не бежали, просто рассредоточились по дороге, перекрывая путь.

Я затормозил, едва не пропахав кедами сырую лесную землю. Так, стоп, сюда нельзя. Последнее, что я увидел, расстроило больше всего. Из будки спустились две миловидные женщины средних лет, каждая из которых держала на поводке собаку. Два здоровенных лохматых немца, видно, что прекрасно обученные. Образец моего запаха у них точно есть. Приплыли. Я развернулся и побежал налево. Когда-то злые дядьки в погонах учили меня уходить, в том числе, и от собак. Да только было это больше десяти лет назад, и я не был прилежным учеником, предпочитая совершенствовать другие навыки. Кроме того, сейчас мне элементарно не хватит времени для хитростей диверсанта.

В этой стороне меня тоже ждало разочарование в виде живой стены автоматчиков. Быстро работают, молодцы, пряник им дать. Задыхаясь, то ли от бега, то ли от осознания собственного бессилия, я метнулся назад. Куда теперь? Куда?!

Новое направление, которое я выбрал, привело меня к высокому бетонному забору, дача кого-то из уважаемых людей. Высота позволила мне залезть наверх. Осмотревшись и не обнаружив опасности, я пересёк небольшой дворик и забрался на стену с противоположной стороны. Так. Подъездная дорога, а с другой стороны лес. Никого не видно, туда.

Но, стоило мне забежать за первые деревья, как за спиной прогрохотала автоматная очередь. Что-то больно ударило в левое плечо, я упал, но, сообразив, что ранение не опасное снова вскочил и побежал. Под рукавом текла кровь, но боль была несильной и рукой я шевелить мог. Потом разберусь, что там. Сейчас бы убежать только. Однако, даже окрик не делали. Никаких «Стой! Стрелять буду!» Особо опасный, а потому и оружие применяют без предупреждения.

Надо сказать, обложили они меня на совесть. Теперь и преследование началось. Справа и слева слышался топот, а позади — ещё и лай собак. Снова очередь, я даже почувствовал, как пули взрыли землю в двадцати сантиметрах позади меня. Кто-то из преследователей хотел ноги мне прострелить, да не учёл, что я быстро двигаюсь.

В какой-то момент даже показалось, что я оторвался. Быстрые ноги спасли. Я остановился, чтобы оглядеться, опёрся рукой на берёзу, оставив на ней кровавый отпечаток ладони. Чёрт! Теперь будут знать, что ранен. Выбрав направление, я побежал дальше. Удивительно, должен был ослабеть. Крови-то вон, сколько вытекло, но чувствовал себя бодрым. Даже одышка прошла, вроде как, второе дыхание открылось.

Вот только выстрел, на этот раз пистолетный, прервал мой забег. Пуля ударила в правую сторону груди, лёгкое, скорее всего, не задела, да только всё равно приятного мало. Я пошатнулся и схватился за дерево двумя руками. Разум начал мутнеть, перед глазами стояли только окровавленные руки и белая кора дерева. Уже не контролируя себя, а возможно, просто отдавшись в руки подсознания, которому не хотелось в тюрьму, правой рукой я потянул из-за пояса пистолет. Патронов нет, но кто об этом знает? А то, что я опасен, все прекрасно знают и помнят. Я поднял ствол повыше, чтобы его было хорошо видно, и взвёл курок.

Автоматную очередь я уже не слышал, только видел, как пули выбивают щепки из дерева, предварительно пробив моё тело. Боли тоже не было. Пистолет я уронил. Отчаянно напрягая руки, я держался за ствол ещё секунды три, а потом окровавленные пальцы разжались и я медленно, словно в воде, начал падать на спину, а вокруг уже наступала темнота…

Глава первая

Упал я почему-то лицом вниз. И больно ударился о камень, который непонятным образом оказался под ногами, вместо мягкого ковра из прошлогодних листьев. Некоторое время я лежал, не открывая глаз. Мозг пытался думать, но получалось у него плохо. Кто я? Я — Виктор Одинцов, преступник, убийца, беглец. Где я? Трудно сказать, был в каком-то лесу. Меня поймали? Да, поймали, более того, застрелили при задержании. Почему тогда я жив? А я точно жив? Если жив, то сейчас подойдут и наденут наручники. А если мёртв? Что таким, как я, после смерти положено?

Ноздри защекотал неприятный запах, которого просто не могло быть в летнем лесу. Когда-то я работал слесарем на одной старой котельной, так дым от сгорания угля был жутко удушливым, особенно, если уголь нам доставляли из одного месторождения. Там уголь был специфическим и содержал больше десяти процентов серы. Так там и пахло. И здесь. Запах серы. Всё правильно.

Открывать глаза мне категорически не хотелось. Логика подсказывала, что ничего хорошего я точно не увижу. Увы, лежать долго мне не позволили. Сверху раздался глухой голос чёрта:

— Долго ты собрался лежать?

Тяжко вздохнув, я открыл глаза и приподнял голову. В полуметре впереди себя я увидел босые ноги, причём, отнюдь не козлиные. Поднявшись на ноги, я оглядел собеседника. «Чёрт» был без рогов и копыт. Выглядел он как высокий худой старик, одетый в некое в подобие рясы с капюшоном. Половину его лица занимала пышная окладистая борода, почти целиком седая. Такие же седые длинные волосы были собраны в небольшой хвост. В руках он держал массивный деревянный посох, на котором были выжжены какие-то непонятные символы.

— Здрасте, — сказал я для того только, чтобы хоть что-то сказать.

— И тебе доброго дня, грешник, — ответил старик.

Несмотря на доброе лицо, я стал готовиться к худшему. Глаза шарили вокруг в поисках котлов и сковородок. Разглядеть удалось только пологий горный склон с редкими кустами и тропу, на которой мы стояли.

— Где я? — пусть уже скажет.

— А сам-то ты как думаешь? — старик улыбнулся.

— В аду? — жалобно спросил я.

— Вот видишь, какой ты догадливый, — он улыбнулся ещё шире, показав ряды достаточно крепких для его возраста зубов. — Не всем дано в полной мере осознать свои поступки, ты смог это сделать и поэтому точно определил, куда попадёшь после смерти.

— Я это как-то иначе себе представлял.

— Как? Что-то вроде глубокого песчаного карьера, где расставлены котлы, костры и столы для пыток, а ещё бегают рогатые и копытные существа, которые мучают грешников. А заправляет всем Его Высочество Сатана. Так?

— Примерно, — кивнул я.

— Что ж, допускаю, что где-то есть и такой ад, но, так уж получилось, что тебя прислали к нам. Возможно, в будущем ты об этом ещё пожалеешь.

— Так что это за место? — я немного приободрился, сообразив, что прямо сейчас в котёл меня не отправят.

— Долго рассказывать, — старик поморщился, — когда-то, тысячу лет назад, этот остров, а это, чтобы ты знал, остров, причём, довольно большой, назывался Островом Крысы. Не знаю почему. В книгах информация не сохранилась. Последние лет пятьсот, с тех пор, как здесь начал извергаться вулкан, его звали Дымным островом, а теперь, после того, как двести лет назад проснулось Зло, его называют Проклятым островом.

— Зло? — не понял я.

— Именно, страшное зло, с которым ты, грешник, будешь сражаться.

— С этого места, если можно подробнее, — попросил я старика, — буду сражаться с кем?

— Поверь, у меня нет ни времени, ни желания читать тебе лекцию. Все подробности тебе расскажут твои боевые товарищи. Они такие же, как и ты. Убийцы, насильники, мучители. А теперь пойдём, я покажу тебе твой новый дом.

— Подожди, старый, — я, наконец-то, догадался спросить о главном, — а как мне теперь назад вернуться?

— Вернуться? Зачем? А если и есть зачем, то такого способа я не знаю. Много наслышан о вашем мире, откровенно ему симпатизирую, но на моей памяти никто обратно не возвращался. Да и странно было бы вернуться туда, где только что похоронили твой труп.

Я не нашёлся, что ему ответить, просто молча пошёл за стариком, размышляя, как он умудряется ходить по горам босой. На мне, как и прежде был спортивный костюм и кеды, вот только попытка залезть в карман за сигаретами успехом не увенчалась, все карманы были абсолютно пусты, часы на руке тоже пропали.

— Не ищи, там нет ничего, — прокомментировал старик мои попытки, причём, даже не обернувшись, — ни у кого ничего не остаётся, только одежда, чтобы прикрыть ваши бренные тела. Да и одежда твоя не в лучшем виде, но не переживай, её найдётся, чем заменить.

Действительно, тело моё было абсолютно целым, даже без шрамов, а вот одежда не регенерировала, на груди я насчитал двенадцать дырок. От души приложили.

Идти пришлось недолго. Тропа выписывала причудливые зигзаги, но в конечном итоге привела нас к стенам крепости. Строение это имело вид каменной стены с бойницами, высотой, примерно, с трёхэтажный дом. Сложена она из тёсаных камней довольно большого размера, причём кладка держалась без раствора. Форма стены была своеобразной, она имела множество выступов с башнями, видимо, для перекрёстного обстрела атакующих. Примерно из каждой второй башенки торчали стволы пушек. Пусть не самых современных, но всё же. А в большой башне над воротами и вовсе торчал до боли знакомый пулемёт «Максим».

Я вздохнул с облегчением, значит, прогресс таки добрался сюда. А то я уже, грешным делом, подумал, что зло забарывать мне придётся мечом и копьём. Старик трижды ударил посохом в массивные ворота из толстых брёвен, окованные железными полосами. Сверху выглянула голова в железной каске, посмотрела вниз и что-то крикнула себе за спину. За воротами раздался грохот, после чего одна створка подалась им навстречу. Открыв её на полметра, неизвестный привратник стал ждать. Старик вошел первым, я за ним. Мы оба оказались в тёмном помещении, где пришлось пройти ещё метров десять вперёд и влево. В стене справа и слева были видны странного вида отверстия, надо полагать, для отстрела ворвавшихся врагов.

Следующая дверь открылась не сразу, мне показалось, что нас обоих старательно изучают. Когда результат всех удовлетворил, открыли и вторую дверь, за которой была решётка из стальных прутьев толщиной в руку. Её, впрочем, подняли почти сразу.

Внутри стены был целый комплекс каменных зданий, правда невысоких, ни одно из них не было выше крепостной стены, зато вполне можно было предположить обширные подземные катакомбы, которые здесь сам бог велел построить. Между зданий сновали туда-сюда солдаты в форме с винтовками за спиной. В общем, военный городок в миниатюре.

Старик подвёл меня к одному из зданий и указал на дверь.

— Здесь ты будешь жить. Тебя будут кормить, поить и одевать. Оружие на складе в подвале, если понадобится что-то особенное, найдёшь мастерскую. Твои товарищи введут тебя в курс дела, они сейчас разбрелись, но старший точно на месте.

Старик хотел уйти, но я его остановил.

— Как тебя звать-то?

— Меня принято называть просто Архонтом, это моя должность, но она заменяет имя. А они, — он кивнул на дверь, — отчего-то зовут меня Гэндальфом, я так и не понял почему, и не знаю даже, не оскорбительно ли это.

— Нет, не оскорбительно, — я усмехнулся, — так звали одного доброго волшебника из сказки. Он очень на тебя похож.

С этими словами мы расстались, а я вошёл в здание, открыв простую деревянную дверь. За ней был небольшой дворик, размером примерно десять на десять метров. Здесь стояло несколько примитивных тренажёров, турник, брусья, штанга, гантели. На перекладине висел боксёрский мешок, а в углу стояли два чучела, вроде тех, на которых удары ножом отрабатывают. Неплохо. Если будет время, подтяну физическую форму.

Пройдя в другой конец двора, я открыл ещё одну дверь, за ней оказалось спальное помещение на полтора десятка коек, все они были пусты и аккуратно застелены, только на одной сидел мужчина лет тридцати, одетый в одни только семейные трусы.

Выглядел данный персонаж внушительно, был он, примерно, одного со мной роста, но при этом обладал необыкновенно могучим телом, заставляющим думать, что в этом мире тоже производят анаболики. На голове его были коротко стриженные светлые волосы и такая же светлая борода. Одним словом, викинг. И он меня не разочаровал.

— Виктор, — я протянул ему руку.

— Эванс, местный командир, — ответил он на рукопожатие, — давно?

— Что именно? — не понял я.

— Умер.

— Да, собственно, часа два назад.

— Больно было? — в его голосе чувствовалось участие.

— Почти ничего не почувствовал, расстреляли из автомата, полиция, — я показал ему дырявую олимпийку.

— Так же и у меня, только три года назад. А за одежду не переживай, здесь, на складе много всего. Не только форма, которую шьют на заказ, есть много гражданской одежды. И обувь тоже.

— Эванс, — спросил я с интересом, — а ты какой нации будешь?

— Швед, — удивлённо ответил он, — имя английское, и родился я в Англии, мои родители там тогда жили, но я швед, разве не видно?

— Видно, — согласился я, — а откуда так хорошо русский язык знаешь?

Он рассмеялся.

— Это одна из наших особенностей, я с тем же успехом могу спросить, откуда ты знаешь шведский, ведь для меня ты на шведском говоришь, даже без акцента. Если только песни петь или стихи читать, тогда начинаются непонятности.

— Нда, — у меня появилось чувство нереальности происходящего, ну, не бывает такого. — А что вообще здесь происходит? Старик мне сказал, что нужно с каким-то злом воевать.

— В двух словах я тебе это не объясню, тут целая лекция нужна. Пойдём на склад, я тебя одену, потом оружие выберем, а в процессе я всё и расскажу.

Сам он одеваться не стал, пошёл, в чём был, только тапки надел. На мой удивлённый взгляд объяснил, что климат тут жаркий, женщин нет, а одеваться в небоевой обстановке можно, как угодно.

Спустившись по каменным ступеням, мы попали в просторное полуподвальное помещение. Осмотрев меня со всех сторон, он порылся в одном из ящиков, что во множестве стояли вдоль стен, и вынул камуфлированные брюки, а затем и куртку с капюшоном.

— Вот, шили на фабрике под моим руководством. Цвет так себе, но для болот в самый раз.

— Болот? — не понял я.

— Не спеши. Сейчас всё объясню. Теперь обувь. Есть ботинки, но советую сапоги, змеи — существа неприятные.

Я быстро отыскал себе пару сапог по размеру. Дизайном они были похожи на обычные кирзовые, только сшиты из прочной толстой кожи. Эванс объяснил, что подошва сделана из полимера, который только недавно научились делать, внутри стальные пластины, да ещё подковы на носке и каблуке. К ним прилагались портянки. Несмотря на то, что служба моя проходила в местах, где к портянкам относятся с презрением, наматывать их я умею, отец когда-то научил.

— Теперь — гражданское, он перешёл на другую сторону и достал нечто похожее на шаровары тёмно-серого цвета, затем тапки, а потом несколько рубашек из тонкой хлопчатобумажной ткани, которые надевались через голову. — В этом будешь ходить дома. Как износишь, приди на склад и возьми новые. Если не найдёшь размера, найди интенданта. Для стирки есть прачечная, отнесёшь, отдашь, заберёшь на второй день. Пойдём теперь за оружием.

Поднявшись наверх, мы перешли на другой склад. Он также находился в подвале, а дверь в него даже закрывалась на замок. Впрочем, ключ от замка висел рядом на гвоздике, а дверь была из тонких деревянных реек, которые при желании несложно проломить ногой.

Оружия на складе было много. Я по простоте своей ожидал увидеть ряды автоматов, пулемётов, или, хотя бы винтовок, вроде тех, что были у солдат. Но, увы. Вдоль стены стояли в ряд копья, рогатины, алебарды, глефы, протазаны, вот эта шипастая хрень называется, вроде бы, волчья метла. С другой стороны лежали на полках мечи и сабли всех сортов.

— Выбирай, — Эванс обвёл рукой стеллажи.

— Мне бы автомат, — жалобно проговорил я, — или хоть винтовку. Согласен на ружьё.

— С огнестрельным здесь туго, — признался Эванс, — да и не всегда оно помогает, позже чего-нибудь найдём, а пока получай это.

Пришлось получать. Начали мы с брони. Надел на себя кольчугу, длиной почти до колен и с рукавами чуть ниже локтя. Вроде, не такая уж тяжёлая. К ней добавил наручи с налокотниками, которые крепились на руке ремнями, сделаны они были из металла и обшиты кожей с двух сторон. Нашёл ещё перчатки из тонкой кожи, но со стальными вставками на тыльной стороне. Броню для ног брать не стал, достаточно будет сапог. На голову нашли шлем в виде немецкой каски, стальной с толстым войлочным подкладом, снаружи покрашенный в тёмно-зелёный цвет.

С оружием было сложнее. Эванс советовал взять что-то древковое, которым куда проще пользоваться, да и длина даёт некоторое преимущество. Но лично меня не впечатляли эти длинномеры, поэтому я начал шарить по стеллажам с клинками. Через некоторое время я нашёл то, что мне понравилось. Это был меч. Чуть больше метра в длину, если считать с рукоятью, широкий, обоюдоострый. Клинок был с тёмными разводами, дамасская сталь, а эфес имел гарду из стальных прутьев, как на шпагах, витиеватую, красивую, которая защищала всю кисть. Длина рукояти позволяла при желании рубить двумя руками. Кроме этого, по совету командира, взял себе нож. Точнее, кинжал. Длинный, узкий, с небольшой гардой и рукоятью, обложенной костяными пластинами.

Всё, что я выбрал, мы отнесли наверх, где убрали в шкаф, который отныне будет моим личным шкафом. Я переоделся в шаровары и рубашку, после чего Эванс повёл меня на крепостную стену. По верхней кромке стены проходила площадка, прикрытая с внешней стороны каменным забором с зубцами, где, по идее, должны находиться защитники. Вообще, крепость выглядела, как синтез современности и средневековья. Вроде, есть пулемёты, но при желании можно и смолу лить на осаждающих. Встав напротив амбразуры, Эванс повернулся ко мне и начал рассказ:

— Так вот, слушай и запоминай, Виктор. Всё, что ты хотел знать об этом мире. Он географически очень похож на наш. Развитие его, примерно, на уровне начала двадцатого века. Я имею в виду остальной мир, у нас на острове всё гораздо печальнее. То место, где мы находимся, — это остров, находится он, условно, в Атлантическом океане. Размером с Сицилию, или даже чуть больше. Когда-то был довольно уютным местом. Есть у него свои недостатки, мало удобных бухт, вокруг рифы, море здесь неспокойное большую часть года, так что в мировой торговле местные жители участвовали мало. Тем не менее, здесь очень тёплый климат, плодородные почвы, куча полезных ископаемых, и даже вулкан этот особо никому не мешает. Остров разделён горной цепью как бы на две половины. Одна половина представляет собой возвышенную равнину, где и проживает большинство населения, там находятся поля, пастбища, деревни и даже несколько небольших промышленных городов.

— А вторая? — спросил я, поскольку он замолчал.

— Вторая там, — он показал рукой вниз по склону, который было видно со стены, — низменность, леса и болота. Там когда-то тоже можно было жить, постепенно крестьяне заселяли и эту половину, осушали болота, вырубали лес, строили деревни. А пару сотен лет назад всё изменилось. Точно неизвестно, с чего всё это началось. Самая ходовая версия гласит, что в центре болот стояли развалины какого-то древнего храма. Когда люди только начали полноценно заселять этот остров, храм тот уже лежал в руинах. Какая-то неизвестная нам древняя цивилизация, впоследствии сгинувшая без следа. Вот в этом-то храме, или в катакомбах под ним, хотя, какие могут быть катакомбы в болоте, их ведь затопит, но, в общем, нашли что-то запретное, что открыло ворота в ад, ну, или как-то так. Если раньше там никого, страшнее волка не встречали, то теперь стали появляться монстры. Сначала они прятались от людей, гадили по мелочам, потом стали нападать на деревни, некоторые истребили полностью.

— Что это были за монстры?

— Разные, полный набор сказочных персонажей, оборотни, вурдалаки, просто вставшие мертвецы с местных кладбищ. Потом появились существа посложнее. Те, кто отдавал приказы монстрам. Маги, некроманты, ведьмы — это были люди, крестьяне, жившие там раньше, они заключили сделку с нечистью, получив за это силу. Теперь они заняли почти всю низменность, выдавив оттуда людей, последние человеческие деревни эвакуировали всего несколько лет назад. После этого тварям стало не хватать добычи, они начали выбираться из болот. Тогда вдоль склона была построена цепь крепостей, которые защищают вторую половину от первой. Примерно тогда же по непонятной причине сюда стали попадать люди из нашего мира, обычно злодеи и убийцы, которых убили там. Мы помогаем местным воевать с нечистью. Средства у нас самые простые, чаще всего это меч.

— А ружья? — с надеждой спросил я.

— В других странах сейчас начали изготавливать магазинные винтовки. Здесь тоже есть промышленность, в больших городах проживает, примерно, половина населения острова, а всего их почти миллион. Да только местные технологии сильно отстают от мировых. А закупить что-то за границей трудно, после того, как в мире узнали о здешних событиях, место стало запретным. Ввели нечто, вроде карантина. Заходить в порты Проклятого Острова запрещено под страхом смерти. Только пару раз в год, совсем безумные капитаны, которые не боятся никого и ничего, ведут сюда свои корабли, чтобы продать оружие. Прибыль получают баснословную, тот пулемёт, что стоит над воротами, обошёлся чуть ли не в тонну серебра. Нет, здесь тоже кое-что умеют, например, недавно научились бездымный порох нормального качества делать, теперь проще будет патроны снаряжать. А вот капсюли пока все привозные. Винтовки тоже понемногу делают, но производительность очень низкая.

— А как вообще тварей убивать? — я постарался перейти к насущным вопросам.

— По-разному, мертвецов до вурдалака включительно, нужно рубить на части. Можно повредить мозг, но повредить нужно сильно, например, разрубив голову надвое. Мага, как и человека можно застрелить, только сделать это сложно. Есть у них невидимый щит, который пуля пробивает далеко не всегда и уж точно не с первой попытки. Оборотень серебром убивается, его нам дают, здесь, на острове, есть богатые серебряные рудники. Труднее всего лич. Это маг, точнее, некромант, который достиг предела в своём развитии, тогда его стало тяготить живое человеческое тело, поэтому он умирает и путём сложных манипуляций оживляет сам себя. Выглядит, как мумия в просторной одежде. Такой опаснее большинства магов, а убить его нельзя, он ведь мёртв.

— И как же вы справляетесь? — мне его объяснения оптимизма не добавляли.

— Разнести его оболочку всё равно полезно, на время он станет безопасен, потом возродится где-то в укромном месте и будет медленно набирать прежнюю силу. А вот ведьм мы стараемся живыми брать.

— Зачем? — не понял я.

— Ну, ты ведь понимаешь, что помимо прочего, они живые женщины, причём часто довольно красивые.

— То есть, вы…

— Ты забыл? Мы — преступники, а значит, по определению люди аморальные, поэтому никто и не требует от нас святости в быту. Женщин здесь нет, а до ближайшего борделя полсотни километров и отпускают туда раз в год. Архонт, которого мы называем Гэндальфом, в таких случаях тяжело вздыхает и говорит: «Но потом всё равно сожгите».

— А это не опасно? С ведьмой?

— Ну, да. Орального секса лучше избегать, но в целом, если ведьма связана, лишена одежды и у неё заткнут рот, то она не опасна.

— А оборотней, значит, только серебром стрелять?

— Не только стрелять, если присмотришься, то увидишь на клинке своего меча серебряные инкрустации, здесь почти всё оружие такое. К дробовикам прилагается серебряная картечь, которую заряжают один к трём, на три свинцовых одну серебряную, обычно хватает. У меня хорошая импортная винтовка, но из неё предпочитаю стрелять серебром только в самом крайнем случае, оно твёрже свинца, поэтому повреждает ствол. Есть ещё арбалеты, достаточно мощные, они могут поспорить с винтовкой, а повреждение от стрелы гораздо страшнее.

— А чем вурдалак от обычного мертвяка отличается?

— Ростом, силой, когтями, клыками. Некроманты берут обычного мертвеца, после чего, с помощью магии и обильной кормёжки мясом, обычно человеческим, получают из него огромного монстра, который похож на человека, но имеет когти и клыки. Да и сила у него чудовищная, хотя и неповоротлив он. Этим мы и пользуемся.

— Ясно, — кивнул я, хотя, если честно, ничего мне было не ясно, — вот ещё что. Ты говорил, что есть тёмные маги, некроманты, личи, ведьмы, а светлые маги есть?

— Разве что сам Архонт, когда-то наши захватили несколько магических книг, по ним смогли составлять контрзаклинания, есть школа в одном из городов, готовит некое подобие светлых магов, но по силе волшебства никто из них не может тягаться с тёмными магами низин.

— Понял, так что у нас с огнестрелом?

— Пойдём.

Покопавшись в огромном ящике, Эванс достал вполне приличную двустволку. Я с облегчением вздохнул. Уже лучше, чем мечом махать. Я взял ружьё в руки. Так, калибр ориентировочно двенадцатый, курки снаружи, стволы коротковаты, сантиметров пятьдесят всего, нестрашно, сейчас посмотрю, что внутри.

Попытка переломить ружьё успехом не увенчалась, заветного рычага просто не было. Эванс, стоя рядом и наблюдая за моими стараниями, негромко рассмеялся.

— Не пытайся, — сказал он мне, — дробовик старого образца, дульнозарядный. В ствол засыпаешь порох, потом вставляешь пыж, потом насыпаешь картечь, а сверху ещё один пыж. Вот сюда вставляется капсюль.

Он выложил передо мной мешочки со всем перечисленным. Порох размещался в специальных «патронах», то есть деревянных пробирках с крышкой, каждая размером с обычный ружейный патрон.

— Заряжай, — приказал Эванс, — нужно учиться, стрелять можно во дворе.

Я стал заряжать. Порох, судя по виду, дымный, но это не страшно, в нашем мире его тоже иногда охотники применяют. Я засыпал по порции в оба ствола, теперь пыж, из мешочка извлёк две войлочные таблетки, диаметр которых точно совпадал с диаметром ствола, их я пропихнул внутрь шомполом.

— Сколько картечи сыпать? — спросил я, вынимая горсть свинцовых горошин, каждая, примерно, восьми миллиметров в диаметре.

— По вкусу, обычно — десять-двенадцать штук.

Отсчитав двенадцать шариков, я засыпал их в ствол, а потом ещё столько же во второй. Следом пошла ещё пара пыжей. Заряжено. Капсюли вставлялись в специальные разъёмы под курками. А как их потом выковыривать? Эванс снова пришёл на помощь и показал два небольших рычага по бокам, нажимаешь, и использованный капсюль вылетает. В принципе, ничего сложного, могло быть хуже. Спасибо, что хоть не кремень или, чего доброго, фитиль.

— Пойдём во двор, — махнул рукой командир, — попробуешь выстрелить.

— А можно стрелять? — я удивился, — в крепости?

— А всем плевать. — Эванс отмахнулся. — Местные вообще стараются нас не замечать.

Мы вышли во двор, одна стена была почти до самого верха выложена мешками с землёй. Эванс подошёл и приколол булавкой подобие мишени, на котором был нарисован силуэт человека.

— Отойди к той стене и стреляй. Дальнобойность до пятидесяти метров, даже чуть больше, но стрелять лучше с десяти.

Я сделал всё, как он сказал. Взвёл курки, проложил приклад к плечу и прицелился. Мушка отсутствовала, но целиться было можно и так. Один за другим грянули два выстрела, каждый ствол выплюнул огромный сноп огня, видимо, всё-таки заряд пороха был избыточным. Теперь в воздухе висело густое облако белого дыма, и стоял острый запах серы.

Эванс тем временем подошёл к изорванной мишени и удовлетворённо хмыкнул.

— Попал? — неуверенно спросил я.

— Попал, причём оба раза, в голову и сердце.

На человеческой фигуре хорошо были видны скопления дыр в районе головы и с левой стороны груди.

— Отлично! — похвалил Эванс, — не забывай только стволы регулярно чистить, от дымного пороха много нагара остаётся.

— Справлюсь, — я махнул рукой, — и вот ещё что скажи. А сколько людей в нашем отряде?

— Было пятнадцать, но после нескольких неудачных рейдов осталось пять. Ты шестой. С пополнением теперь отчего-то туго, наверное, в нашем мире совсем маньяки закончились.

— Шесть человек на крепость? — не понял я.

— Нет, ты не понял, гарнизон крепости — отдельное подразделение. Он комплектуется из местных. Служат они по призыву один год, тогда как в других частях служат три.

— Их задача — оборона крепости и только? — уточнил я.

— Да и, между нами говоря, солдаты эти — трусливое никчёмное мясо. Крепость вооружена и укреплена так, что сможет отбить атаку полка мертвецов, да только на гарнизон здешний никакой надежды нет, подозреваю, что при первых же признаках атаки они разбегутся и попрячутся по подвалам.

— А мы?

— А наша задача — рейды в низину. Заставь кого-то из местных толстожопых солдат туда пойти, так он от страха помрёт ещё при спуске. Тварей они боятся панически, до дрожи в коленках и жидкого стула. А у нас выбора нет. Они, кстати, и нас тоже боятся. Знают, кто мы и откуда пришли.

— Это хорошо?

— По-своему да. Нас здесь вообще никто не трогает, только Архонт, который ставит задачи.

— А в подразделении порядок поддерживать не трудно? Всё-таки люди сложные.

— Ты удивишься, но нет. Все подчиняются спокойно, особенно старожилы, они на своей шкуре испытали, что такое хаос и паника. Некоторые из молодых не понимают, но такие, как правило, долго не живут. Скоро ужин, все наши соберутся, тогда и познакомишься.

— Расскажи подробнее о задачах, что мне предстоят?

— Как я уже говорил, нечисть, живущая на низменности, нуждается в пище, в прямом и переносном смысле. Монстрам нужно жрать человеческую плоть, магам и ведьмам люди нужны для жертвоприношений и приготовления алхимических зелий. А людей там нет, или почти нет. Вот и приходится им подниматься и делать набеги на жилые районы острова. Чаще всего двигаются тайно, мелкими группами, хотя в будущем, я думаю, вполне возможны и массовые атаки. Цель — захват людей, если есть оборотни и вампиры, то могут на месте кем-нибудь пообедать. Архонты знают какие-то способы отслеживать такие вылазки, не знаю, как именно. Но, когда они обнаруживают вторжение, отправляют нас. Иногда мы успеваем, иногда нет. Бывает и так, что отбиваем похищенных уже на обратном пути. Последний раз так и было, отбили ребёнка лет двух, или даже меньше, но потеряли двоих бойцов убитыми и ещё двоих ранеными.

— Какое-то нетипичное поведение для убийц. Тебе не кажется?

— Согласен, но так уж получается. Те двое наших, которые в том бою получили тяжёлые ранения сейчас лечатся в городском госпитале.

— А медицина здесь какая?

— Как и положено, врачи есть, насморк вылечить могут, хирург заштопает раны, терапевт даст слабительное. Но, знаешь, могу тебе сказать, что у нас с этим всё отлично. Раны наши очень быстро заживают, я никогда не видел, чтобы кто-то из наших болел, не помню ни одного случая заражения крови, хотя нас регулярно дерут отнюдь не стерильными когтями. Есть даже мнение, что мы здесь не стареем, возможно, это правда, только проверить сложно, своей смертью никто из нас не умирает.

Я вздохнул, значит, жить мне столько, сколько продержусь. Впрочем, чего расстраиваться? Я ведь и так уже мёртв.

К ужину подтянулись остальные. Первым прибыл худой подвижный латинос лет двадцати пяти, с пышной чёрной шевелюрой, одетый в цветастые шорты и такую же рубашку. Увидев в казарме новое лицо, он улыбнулся и протянул руку.

— Эрнесто, — рукопожатие было крепким, вообще, несмотря на свою худобу, парень создавал впечатление человека сильного. — Я из Мексики, был палачом в наркокартеле.

— Виктор, — представился я, — просто убийца, сегодня прибыл.

— Теперь нас больше, Эванс, ты не знаешь, когда выход?

— Не знаю, — Эванс пожал плечами, — думаю, и сам Гэндальф тоже не знает, скажет, как обычно, за пару часов до выхода.

— Просто, если сейчас спокойно, и до выхода время есть, можно сходить к Архонту сам знаешь зачем.

— Ну, так сходи, скажи ему, что я тебя отправил.

Эрнесто моментально испарился, зато пришли ещё двое. Так сказать, двое из ларца, одинаковых с лица. Парни лет шестнадцати, близнецы. Лица их были, впрочем, не совсем одинаковыми. У одного левую щёку пересекал уродливый рваный шрам.

— Билл, — представился близнец со шрамом.

— Эрни, — представился близнец без шрама.

Подробности своей биографии оба предпочли не рассказывать.

— Виктор, — ответил я сразу обоим, — сегодня прибыл.

Тут разговор прекратился, потому что в казарму вошёл ещё один боец. Это был мужчина лет сорока или больше, высокого роста, почти на голову выше меня, худой, но широкий в кости, а болезненная бледность делала его вытянутое лицо похожим на физиономию инопланетянина. Одет он был в белую рубашку с коротким рукавом и тёмные брюки, строго по моде нашего мира. Кроме всего прочего, он был абсолютно лысым. В длинных руках он держал котелок, из которого вкусно пахло варёным мясом. Котелок он поставил на стол, после чего объявил:

— Хлеб принесёт Эрнесто.

Речь его была не то, чтобы заторможенной, но все слова он произносил одинаковым тоном, совершенно без интонации. Словно искусственный голос робота. Глаза его при этом смотрели в одну точку, как бывает у слепых и впавших в прострацию.

— Это Курт, — сказал за него Эванс, — он немного… простоват. Не слабоумный, нет. Просто голова его работает иначе, чем у нас. Но боец хороший.

Тут заявился Эрнесто. Парень был в приподнятом настроении. Причину понять было нетрудно, в одной руке он нёс огромный каравай чёрного хлеба, а другая сжимала объёмистую бутыль с прозрачной жидкостью.

— Вот, — сообщил он, выставляя своё богатство на стол, — Гэндальф сказал, что нам завтра только после обеда выходить, так что можем пока расслабиться.

— Отлично! — откликнулись близнецы, и стали выставлять на стол стаканы из мутного стекла.

В котелке был суп, точнее, не совсем суп, а густое варево из мяса и овощей, которое условно можно было обозначить как борщ. Этот суп быстро разлили по глиняным мискам, достали ложки (обычные железные) и приступили к еде. Эванс порезал хлеб, а Эрни, открыв бутылку, разлил содержимое по стаканам. Наливал понемногу, из чего я сделал вывод, что пойло крепкое. Все взяли стаканы, а Эванс на правах старшего произнёс нечто, похожее на тост:

— Друзья, в нашу компанию сегодня влился новый человек, Виктор. Он, как и все мы, тоже имеет непростую биографию, но это неважно. Важно то, как он проявит себя в бою. Завтра мы это увидим.

Все, кроме Курта, согласно кивнули и сдвинули стаканы. Напиток оказался банальным спиртом, благо, привычка к такому у меня была. Да и налито было совсем немного. Жидкий огонь не без труда провалился в желудок, а оттуда уже разошёлся по телу живительным теплом. Выпили и остальные. Курт вылил в рот содержимое стакана, при этом даже не изменил выражение лица, словно пил простую воду. Так и продолжал смотреть куда-то вдаль, а правая рука с ложкой закидывала в рот новые порции супа.

В бутылке было немногим более литра, на шестерых не так уж и много. Близнецы опьянели сильно, но буянить не пытались, Эрнесто смотрел орлом и высказывал надежду, что завтра отловят симпатичную ведьму. Тестостерон у парня зашкаливал, подозреваю, что за неимением ведьмы, он бы и вурдалака поимел. Курт, расправившись с едой и сполоснув тарелку, продолжал сидеть и смотреть вдаль. А Эванс предложил мне прогуляться.

Когда мы снова вышли на стену, потянуло свежим ветерком, который хоть немного разогнал вечный смог от вулкана.

— А табака здесь нет? — спросил я его. Сейчас, после еды и выпивки, как никогда хотелось курить.

— Вообще-то, есть, — задумчиво проговорил он, — никто из нас не курит, нужды не возникало, но ты поутру сходи к интенданту на склад и скажи, что тебе нужен табак.

— Так и сделаю, спасибо.

— Как тебе парни? То есть, понятно, как. Но завтра нам идти в рейд и каждый из них прикроет тебе спину. Это всё опытные бойцы, не один год здесь, многое прошли.

— А близнецы? Давно они здесь?

— Немногим меньше, чем я. Года три с небольшим.

— Не понял, — что-то не стыковалось у меня в голове, — как три года?

— Чего ты не понял? — удивился командир, — когда они появились, им было по тринадцать, или около того.

— А за что?

— У их папы было много оружия, он любил возиться со стволами. В один прекрасный день детишки вскрыли папин арсенал, а потом пошли в школу. Устроили там жуткую бойню, понимаешь, когда из полуавтоматических винтовок стреляют по толпе, жертв будет много. Убили они тогда почти полсотни человек, а потом, ещё до прибытия полиции, убежали домой. Дома Билл взял дробовик и снёс голову папе. Полиция их вычислила и оцепила дом. Какое-то время они отстреливались, потом Билла убил полицейский снайпер, а Эрни застрелился сам. Как тебе история?

— Неплохо, про Курта и спрашивать боюсь.

— У Курта было плохое детство. Очень плохое. Настолько, что воспоминания он сохранил до старости. Однажды ночью он пошёл искать свою мать. В дом престарелых. Не нужно быть очень умным, чтобы понять, что он хотел с ней сделать. Но найти её Курт не смог. А потому взял топор и стал убивать всех, кто там был. Старики ведь не могут сопротивляться, да и убежать им сложно. Пансионат тогда был залит кровью едва не по колено. Потом он поймал медсестру и поинтересовался, где его мать. Та работала давно и помнила её. Она сказала Курту, что его мать умерла полтора года назад. На этом его желание убивать сошло на нет. Он просто опустил топор и пошёл на выход, где его ждала полиция. При этом у него были шансы, всё объяснялось травмами детства, в толерантной Европе за такое бы даже в тюрьму не посадили. Максимум, что ему грозило, — это психиатрическая клиника. Вот только топор он выбросить забыл, а потому, когда подошёл к полицейским на три метра, не обращая внимания на их крики, по нему открыли огонь. Сразу из десятка стволов. И вот он здесь. Но не нужно переживать, он отличный боец. Сильный. Намного сильнее меня. И ничего не боится. Кроме того, он обладает даром, что-то вроде экстрасенсорики. Видит то, чего не видят другие. Правда, действует этот дар редко и спонтанно.

— А ты?

— Ничего интересного. Меня хотели арестовать за сексуальные преступления, а я этого не хотел. Свою точку зрения я отстаивал с автоматом в руках. Просто психанул и схватился за оружие, а останавливаться потом было уже поздно. Результат известен.

Я подумал, что это странно. Красивый мужик, на него точно бабы вешались, вряд ли стал бы кого-то насиловать. Педофил, разве что. А вслух добавил:

— Как и у меня. Я тоже не хотел быть арестованным.

— Теперь мы знаем больше. Были среди нас ещё марокканец Юсуф, который перерезал весь гарем своего богатого отца, и итальянец Гвидо, совершивший кучу убийств и изнасилований. Оба сейчас там, в госпитале, — Эванс показал в противоположную от топей сторону. — У Юсуфа ещё есть шансы, а Гвидо, скорее всего, там и останется. У него половина костей сломана.

— Что насчёт завтра? — спросил я.

— Пойдём в рейд. На этот раз не для того, чтобы предотвратить вылазку тварей, для этого поднимают по тревоге. Плановый выход нужен, чтобы пройти вглубь болот. Что-то понадобилось нашему руководству, какой-то артефакт, или книга. Может быть, появилась новая тварь и нужно добыть образец. Возможно, нечисть проводит какой-то обряд и нужно им помешать.

— Насколько это рискованно? — спросил я.

— Насколько рискованно совать голову в пасть крокодила? Примерно так.

— Ясно, отдельная преисподняя, — сказал я и отправился обратно в казарму. Там к моему появлению все уже спали. Я разделся и лёг на кровать, застеленную матрасом, набитым соломой. Нервное потрясение, обилие впечатлений, усталость и алкоголь сделали своё дело, стоило мне закрыть глаза, как я моментально заснул и не просыпался до самого утра.

Глава вторая

Пробуждение утром не было трудным, наоборот, организм, впервые за последние пару недель получивший возможность выспаться, был полон энергии.

Когда оделся и вышел во двор, увидел, что мои коллеги по опасному ремеслу давно на ногах и занимаются согласно распорядку дня. Эрнесто, надев перчатки, остервенело долбил боксёрский мешок. Бросались в глаза неплохие навыки, техника, скорость. Подозреваю, что в прошлом на ринге ему довелось познать минуты триумфа. Билл и Эрни, вооружившись длинными рогатинами, выполняли какие-то сложные перестроения, один припадал на колено, а второй бил из-за его спины, потом менялись ролями. Эванс упражнялся в фехтовании. Вооружился он при этом отнюдь не двуручным мечом и не секирой, как можно было подумать, а шпагой с длинным узким клинком и красивой витой гардой. Перед ним стояло чучело, набитое соломой, а он через равные промежутки времени наносил уколы. Парированием ударов воображаемого противника он не заморачивался, ведь монстры фехтовать не умеют. Не остался в стороне и Курт, в руках он держал короткую алебарду, которая имела длинный штырь спереди, похожий на штык трёхлинейки, рубящую часть с широким прямым лезвием и обух в виде молотка для отбивки мяса. На другом конце этого внушающего уважение инструмента находился набалдашник-противовес в виде стального шара размером с кулак. Эту алебарду он крутил в руках, используя почти исключительно повороты кисти. Оружие порхало с такой скоростью, словно не весило ничего, но без сомнения, человек или монстр, попав под удар этого смертоносного лезвия, был бы разрублен пополам.

От коллектива отставать не хотелось, рукопашный бой был у меня на хорошем уровне, а вот фехтование мне следовало изучать с азов. Надев ремень, я повесил на него ножны с мечом. Для начала следует просто помахать им, стараясь ничего себе не отрубить. Надо сказать, что, несмотря на довольно большие размеры, меч был совсем не тяжёлым. Килограмма полтора, не больше. Клинок был широким, но достаточно тонким. В центре меньше сантиметра. Рукоять была сделана из неизвестного дерева, которое абсолютно не скользило в руках. Я обнажил клинок, помахал им вокруг себя, после чего сделал несколько выпадов с нанесением укола воображаемому противнику.

— Неплохо, — прокомментировал Эванс, — но старайся больше в рубящие движения вкладываться, они полезнее. Что до уколов, то лучше отрабатывать их на чучеле.

С этими словами он, не глядя, сделал молниеносный выпад, и кончик шпаги пробил нарисованный глаз «противника».

— Наши противники фехтовать не умеют, поэтому всё, что нужно, это быстро и точно наносить удары. Твой клинок должен двигаться быстрее, чем их лапы, а иногда и быстрее, чем заклинания.

Тут он достал откуда-то длинный гибкий прут, вроде тальника, и, взявшись за один конец, предложил его рубить. Сказать по правде, отрубить получилось только с третьей попытки, до того клинок просто соскальзывал. Эванс поворачивал палку под разными углами, а я, соответственно, наносил удары в разной плоскости.

Когда от палки остался только короткий обрубок, упражнение было закончено. Я подступил к одному из чучел и начал его старательно колоть. На поверхности были нарисованы цифры, и я выполнял разные комбинации уколов. Вся тренировка длилась минут сорок. За это время я здорово вспотел, дыхание сбилось, а все мышцы тела начали ныть.

На этом закончили и отправились завтракать. Все члены команды были на удивление спокойными, то, что сейчас они отправятся на задание, и будут подвергать себя смертельному риску, нисколько их не волновало.

Завтрак прошёл в молчании, никто ни о чём не разговаривал. Когда закончили и убрали со стола, я обратился к Эвансу, чтобы узнать, есть ли тут душ? Он провёл меня по очередному тёмному коридору (ориентироваться в этом муравейнике я пока не научился) и показал небольшую комнату с каменным полом. Здесь стояла печь с вмонтированным в неё котлом литров на сто. Растапливать её предполагалось дровами, большая поленница находилась перед входом. Источником воды был узкий колодец, расположенный рядом. Устраивать настоящую баню я не предполагал, а вот ополоснуться и сбрить щетину мне было необходимо. Для этого вполне хватит два ведра воды и несколько поленьев. Разжечь печку удалось без труда, дрова были совсем сухие, а на небольшой полке лежал коробок спичек, почти таких, к каким я привык. Пока дрова разгорались, я сбегал к интенданту за мылом и табаком, а попутно прихватил нижнее бельё и позаимствовал у Эванса опасную бритву (всё равно не пользуется). Потребовалось ещё полчаса, чтобы я, чистый, выбритый и в свежей одежде вернулся к своим боевым товарищам.

В казарме царило оживление, все уже начали экипироваться. Каждый брал то, что считал нужным. Близнецы надели броню, аналогичную моей, в руках держали рогатины, на поясе у каждого висел короткий топорик, напоминающий индейский томагавк, а справа и слева в кобуре висели однозарядные капсюльные пистолеты. Интересно вооружился Эрнесто. У его кольчуги напрочь отсутствовал правый рукав, вообще, никакой защиты правой руки не было. Зато левая рука, как у гладиатора, была бронирована на совесть, тут и рукав кольчуги, и наплечник, и наруч с налокотником, и даже перчатка была не кольчужная, а латная, из железных пластин. Чудо роботехники. За спину он повесил лёгкий арбалет, а на поясе справа — мачете в ножнах. Сам Эванс надел кожаный жилет с вшитыми в него стальными пластинами. В отличие от мексиканца, он бронировал не левую, а правую руку. Наруч и перчатка, обшитая с тыльной стороны кольчугой. С дальнобойным оружием у него было богато, на плече висела винтовка, с виду однозарядная, типа Бердана, а на поясе самый настоящий револьвер, надо полагать, тоже импортный. Курт вообще пренебрёг бронёй. Надел только крепкую кожаную куртку, а за спину повесил арбалет, толщина лука которого наводила на мысли о чудовищной силе натяжения. А никакого вспомогательного механизма вроде зубчатой рейки, на нём не было предусмотрено. Но, Курт — человек сильный, явно справится.

Сам я, облачившись в броню, начал заряжать дробовик. Эванс выдал мне всё, что нужно, включая мешочек с серебряной картечью. Заряжание отнюдь не было таким уж долгим, при необходимости смогу стрелять раз пять в минуту. Повесил на плечо стволами вверх, пыж, вроде, держит плотно, но так спокойнее. Удивило, что нам принесли готовые мешки с сухпайком, там лежали галеты, завёрнутые в вощёную бумагу и настоящие консервы в жестяных банках. Прилагалась также и фляга для воды, примерно литр объёмом, стеклянная, обшитая тёмно-зелёной материей.

Скоро пришёл Архонт, старик осмотрел всех нас, одобрительно покивал головой и перешёл к постановке задачи:

— Я вижу, что вы уже готовы к бою, однако, надеюсь, что вам повезёт обойтись без него. Ваша задача на сегодня — дойти до деревни, которая называется Старый Мост. Это здесь, — он развернул карту и положил на лавку. Впрочем, заинтересовала она только меня и командира. Масштаб карты был не до конца ясен, но было заметно, что нам придётся довольно далеко пройти вглубь территории противника. Километров десять, не меньше.

— И что там, в этой деревне? — спросил Эванс.

— Там будет находиться один тёмный маг, зовут его Тельман, он когда-то был скупщиком краденого, пока не подружился со злом. Сегодня ночью он собирается провести некий ритуал, который сделает его если и не великим магом, то уж точно одним из первой десятки.

— Нужно ему помешать?

— Не только помешать, у него с собой будут книга и артефакт, их вам нужно будет забрать. Мага, естественно, убить. Возможно, он приготовил жертвы, похищенных людей. Их вы освободите.

— Насколько он силён?

— Не очень, сейчас не в лучшей форме, в последней схватке с нашими соседями, он еле ноги унёс. Едва живой запрыгнул в портал. С тех пор всю свою силу он старательно тратил на своё восстановление. Тем не менее, будьте осторожны.

— Мы всегда осторожны. Сколько у нас есть времени?

— Обряд должен состояться в полночь, советую напасть часа за два до того, как всё начнётся. — Он протянул Эвансу блестящую луковицу карманных часов. — И да, книгу лучше не открывать, к артефакту прикасаться только в перчатках. Иначе, последствия для вас могут быть непредсказуемы.

Мы дружно покивали гривами и отправились к крепостным воротам, при выходе строгий контроль был не предусмотрен, так что нам сразу открыли внутреннюю дверь, а как только мы зашли, она закрылась и начала открываться внешняя. Оказавшись вне крепостных стен, наш отряд бодро зашагал вниз по горному склону, пользуясь малозаметной тропинкой. Склон был достаточно пологий, идти было нетрудно. Все соблюдали молчание, во главе колонны шёл Эванс. Как я понял, дорогу он знал на память, а карта, которую он, тем не менее, взял с собой, нужна была постольку поскольку. В броне я чувствовал себя не совсем уютно, нет, не тяжёлая, просто громоздкая, а кольчуга, вдобавок, звенит. А нам ведь предстоит отнюдь не чапаевский наскок, а аккуратная диверсионная операция, так что лучше, чтобы нас услышали как можно позже.

Впереди виднелась низменность, вот только разобрать какие-либо подробности было затруднительно. Деревья, трава, кое-где стояли какие-то полуразвалившиеся постройки, всё остальное скрывал висящий в воздухе густой вулканический смог.

После, примерно, трёх часов спуска наши кованые сапоги перестали лязгать подковами по камню и тихо зашуршали по мягкой зелёной траве. Альпийские, мать их так, луга. Рай для скотоводов, овец и коров здесь гонять святое дело. Да только нет здесь ни овец, ни коров, и пастухов не видно. Нет дураков здесь стада гонять, чего доброго, самого как овцу прирежут и съедят. Как бы то ни было, а запах травы и цветов, смог кое-как перебить успевший надоесть запах серы. Ад уже не так сильно был похож на ад, посмотрим, что впереди.

Ещё через несколько километров, когда уже начало темнеть, заросший травой склон закончился, и мы вступили под деревья. Лес, вроде бы, самый обычный широколиственный, в то же время выглядел подозрительно. В воздухе стоял явственный запах гнили, а ещё меня удивила абсолютная тишина, такого в лесу просто не бывает, то пташка чирикнет, то белка прыгнет, то ёжик протопает. А этому лесу больше подходил эпитет «мёртвый». Даже комаров нет. Ну и вообще, атмосфера была тревожной. Это уже не к особенностям леса относится, а к нашему восприятию. Ясно было, что мы на территории противника. Все члены группы заметно напряглись, взгляды цепко шарили по сторонам, а руки не менее цепко сжимали оружие. Разве что Курт никак не отреагировал, создавалось впечатление, что у него напрочь отсутствуют эмоции или, по крайней мере, парализована лицевая мускулатура.

В лесу Эванс показал рукой направо и все послушно повернули. Через километр, или около того, группа вышла на старую грунтовую дорогу. Дорога знала лучшие времена, но всё ещё не заросла окончательно. По ней группа зашагала куда бодрее, всё дальше уходя вглубь вражеской территории. Пока шли, солнце окончательно село, фонарей у нас не было, да и опасно было их здесь использовать. Шедшего впереди Курта я не терял из виду только потому, что его гладкая лысина отражала свет звёзд и луны.

Момент остановки я всё-таки прозевал, ударившись лбом в широкую спину Курта. Эванс собрал всех в круг для последнего совещания. Он на мгновение чиркнул спичкой, чтобы посмотреть на часы.

— Половина одиннадцатого, — сказал он вполголоса, — деревня за этим поворотом. Вбегаем, убиваем мага, берём книгу и артефакт, после чего бежим обратно.

— Как выглядит артефакт? — задал я вопрос, который почему-то никому не пришёл в голову.

— Разберёмся, обычно это самый красивый предмет.

— Тельман — сильный маг, — услышал я голос Эрнесто, — я видел его в бою, убить его мы сможем только вместе.

— Вот и постараемся, — подвёл итог Эванс, — он у нас не первый и, думаю, не последний. Кроме того, он там один. Должен быть один.

В темноте было видно, как Курт нагнулся, после чего послышался скрип металла и его напряжённое кряхтение. Я не сразу понял, что он заряжает свой огромный арбалет. Наконец, что-то негромко стукнуло, видимо, тетива встала на стопор. Тяжело дыша, Курт выпрямился, поднял арбалет и положил стрелу, которую было хорошо видно по светлому оперению. То же самое сделал и Эрнесто, только ушло у него на это куда меньше времени и сил.

За поворотом мы разглядели яркие огни, которые просвечивали сквозь деревья. Надо полагать, это и была нужная деревня. Когда подошли ближе, увидели приземистые деревянные дома, ещё вполне сохранные. Между ними, на открытой площадке стоял каменный алтарь. Всё было хорошо освещено факелами, натыканными по периметру двора. Факелы горели подозрительно ярко, либо их предварительно напалмом смазали, либо это вообще бутафория, а свет магический.

Вблизи рассмотрели новые подробности: около алтаря стоял черноволосый человек, закутанный в просторную тёмную мантию. Стоя к нам в полоборота, он громко нараспев читал какие-то непонятные слова из толстой книги, что лежала на алтаре, там же лежал без признаков жизни человек, молодой, коротко стриженый парень, видимо, солдат из какого-то гарнизона. У него была вскрыта грудная клетка, и из неё торчало нечто непонятное. Странно, что на алтаре нет следов крови, возможно, убили его не здесь, или мы просто всего не знаем.

Ясно было одно, мы опоздали. То ли обряд предполагался долгий, то ли просто он решил начать пораньше. Как бы то ни было, а жертва принесена и колдовство в самом разгаре. Сам маг, здорово увлёкшись чтением, до последнего момента нас не замечал.

Огнестрел никто использовать не стал, наверное, боялись привлечь внимание, вместо этого дружно взялись за холодное оружие. Первый удар нанёс Эрнесто, в один прыжок преодолев разделяющее их пространство, он размашисто ударил своим мачете по шее мага. Я ожидал, что сейчас голова покатится по земле, но оказалось, что я плохо знаю магов. Воздух вокруг его фигуры на долю секунды вспыхнул ярким белым светом, а мачете, отскочив от неведомой преграды, отлетело в сторону. Сам Эрнесто, вложившись в прыжок, покатился дальше. Следом свой вклад внёс Курт, он выстрелил из своего огромного арбалета и стрела, почти неразличимая глазом устремилась к тёмной фигуре. Я ожидал, что она отскочит, но снова обманулся, стрела зависла в воздухе, примерно в двух сантиметрах от лица мага, а вокруг гранёного наконечника побежали паутинки, словно он воткнулся в бронестекло. Лицо мага перекосило гримасой, видно было, что поддержание такого щита требует от него огромных усилий, рот его приоткрылся, и он прошептал какие-то слова. Древко стрелы вспыхнуло, рассыпавшись пеплом, но его облегчение было недолгим. Следом в щит вонзился кончик шпаги Эванса. Огромная сила удара, сосредоточенная в микроскопической точке, сделала своё дело, щит был пробит, шпага насквозь пронзила плечо мага. Оказалось, что маг этот силён не только заклинаниями. Он резко крутнул корпусом и рукоять шпаги вылетела из могучей руки. Вырвав из себя смертоносное железо, он встретил подбегавших близнецов взмахом раскрытой ладони. Оба остановились, как вкопанные, после чего со стоном повалились. Но силы мага были на исходе, архонт оказался прав, страшно представить, что было бы с нами, если он был в полной силе.

Алебарда Курта, описав дугу в воздухе, обрушилась сверху, но невидимый щит, который и в этот раз выдержал удар, уже не отбросил оружие назад. Вместо этого сам маг рухнул на землю, так что теперь забить его было делом техники.

Я, так и не успев поучаствовать в увлекательной рубке, решил заняться другим, не менее важным делом. Как говорят любители компьютерных игр, экспы с убитого мага много, но надо ведь и квест выполнить. Именно за этим я метнулся к алтарю. Волшебная книга лежала раскрытая на середине, а строки в ней налились колдовским огнём. Архонт говорил, что её ни в коем случае нельзя читать, но не закрывать же глаза в бою, они потом могут и не открыться. Схватив за корочки, я резко захлопнул книгу, которая размером превышала первый том Капитала. Вот только огненная строка врезалась в глаз, словно пятно света после взгляда на электросварку, буквы, которые я воспринимал как кириллицу, стояли перед глазами и легко читались. «Энеос градас тогу брадас». Но раздумывать некогда, нужно было как можно скорее найти артефакт. Что у нас тут самое красивое?

Из разрубленной груди солдата, точнее, из самого его сердца, рос стебель непонятного растения, чёрного цвета с мелкими листочками и шипами, как у розы. Этот стебель, разветвляясь, создавал оправу, в которой поместился кристалл. Был он синего цвета, размером чуть больше грецкого ореха, красиво огранён, но неправильной формы. И главное, стебель продолжал расти и выпускать всё новые отростки. Понимая, что процесс этот, чем бы он ни был на самом деле, нужно остановить и поскорее, я просто вырвал кристалл. И снова пришлось выругаться. Перчатки я снял перед боем, думал, что придётся стрелять из дробовика, а заряжать в перчатках неудобно. Сам кристалл ничего мне не сделал, не оглушил, не обжёг, не ударил током, но в ладонь впились шипы неизвестного растения. Я тут же оторвал их от кристалла и выбросил, оставшиеся ростки тут же завяли и рассыпались в прах. Но ладонь моя была изранена, кровь текла обильно, а попадая на кристалл, исчезала, не испарялась, а словно бы впитывалась в него. Он любит кровь, кровь убитого солдата тоже он выпил. Решив больше не испытывать судьбу, я достал перчатку и надел на здоровую руку. В ней я и держал теперь артефакт.

Мои товарищи отошли от окровавленного тела мага, на котором не осталось живого места. Забивали, как мамонта. Я сидел, прислонившись спиной к алтарю, и тяжело дышал. Когда подошёл Эванс, я протянул ему сначала камень, а потом закрытую книгу. Командир оказался умнее меня, он их даже в перчатках трогать не стал, просто раскрыл мешок и предложил мне бросить добычу туда. С трудом я поднялся на ноги, голова кружилась, мучила слабость и хотелось пить, словно с несколькими каплями крови камень выпил из меня все силы.

— Ты прикоснулся к нему? — спросил Эванс, накладывая мне матерчатую повязку на руку.

— Да, — не стал я отрицать очевидное, — что теперь будет?

— Возможно, ничего не будет, я ведь не знаю, что это за кристалл, надо Архонта спросить.

— А что мы теперь будем делать? — поинтересовался я.

— А сам-то как думаешь? — вступил в разговор внезапно повеселевший Эрнесто, — валить надо отсюда, и чем быстрее, тем лучше.

— Именно так, — добавил Эванс, протирая клинок шпаги тряпочкой, — идти сможешь?

— Смогу, — кивнул я, прикладываясь к фляге с водой, — только не очень быстро.

— Пошли, двигаемся тем же путём, за мной.

Обратная дорога заняла больше времени, когда мы начали подниматься по склону, уже начинало светать. Моё самочувствие к этому моменту значительно улучшилось. Даже огненная строка перед глазами поблёкла, и я начал думать, что со временем всё пройдёт. Подниматься в гору было трудно, но никто не хотел останавливаться. Наоборот, заметив, что я пришёл в себя, Эванс увеличил темп движения.

И всё же, оказалось, что мы двигались недостаточно быстро. Курт внезапно остановился и всё так же монотонно проговорил:

— За нами погоня.

— С чего ты взял? — подозрительно спросил Эванс, оглядывая склон позади себя.

— Не знаю, — просто ответил Курт.

— Понятно, — кивнул головой командир, видимо, уже привыкший подобные высказывания Курта принимать на веру, — справимся?

— Придётся, — всё так же безразлично ответил Курт, — убежать мы не сможем.

— Оборотни, — сделал вывод Эванс, — Виктор! У тебя серебро, готовься стрелять.

Мне не нужно было повторять дважды, скинув с плеча дробовик, я приготовился стрелять с колена.

Вскоре показалась погоня. Курт был прав, двигались они куда быстрее нас. Впереди всех бежали два голых мужика, которые комплекцией не уступали Эвансу. На шее у каждого был ошейник, а тонкие цепи держала в руках женщина, тоже передвигавшаяся необычайно быстро. Мне даже показалось, что ноги её совсем не касаются земли. Справа и слева от неё бежали ещё четыре крупные фигуры, похожие на обычных людей, но с гнилыми физиономиями зомби-мутантов. А позади них двигались ещё какие-то персонажи, которых я разглядеть не мог.

— Ведьма, — плотоядно облизнулся Эрнесто.

— Её последней, — предупредил Эванс, — Виктор, вот эти большие люди, — вурдалаки, им нужно сильно повредить мозг, в идеале — обезглавить. Те, что на цепи, — оборотни, постарайся застрелить обоих.

— Постараюсь, — ответил я. Палец уже подрагивал на спуске.

Приблизившись к нам метров на пятьдесят, ведьма тряхнула цепями, и ошейники сами собой свалились с оборотней. Оба сразу же начали обращаться, могучее тело, только что бывшее человеческим, на глазах обрастало шерстью, морда вытягивалась, в раскрытой пасти сверкали белые клыки. И вот уже два огромных волка несутся нам навстречу.

Надо признаться, я сплоховал. Убить на бегу получилось только одного, того, который нёсся прямо на меня. Второму я тоже всадил в бок заряд картечи, но уже после того, как его принял на рогатину Билл (или Эрни, шрам я не разглядел). Но, как бы там ни было, а противник лишился ударной силы.

Сразу после того, как второй оборотень, клацнув зубами, затих, бойцы пошли в атаку. Пошёл и я, оставив ружьё на камнях и вытягивая из ножен меч. Прямо на меня шёл, вытянув руки с когтями, огромный монстр. Полуразложившийся мертвяк с остатками гнилой одежды на теле, вот только мертвяк этот ростом был больше Курта, да и весил не меньше полутора центнеров. Его я должен был обезглавить. Знать бы ещё, как?

С расстояния в пару метров мертвяк прыгнул на меня, но не долетел. Невесть откуда взявшийся Билл (именно Билл, шрам было видно) припал на колено и, уперев другой конец древка в камни, принял тварь на острие.

Рогатина — гениальное изобретение древних для охоты на крупного зверя. Узкий листовидный наконечник легко вошёл в гниющую плоть, боли мертвяк, естественно, не почувствовал, продолжая двигаться вперёд, но, дойдя до перекрестия, вынужден был остановиться. Он хрипел и вытягивал вперёд руки, силясь дотянуться, если не до меня, то хотя бы до Билла. Но, древко было крепким, а держала его, пусть не такая сильная, но умелая рука.

Раздумывать было некогда, и я, рискуя зацепить голову парня, изо всех сил рубанул мечом. До его шеи я не достал, но левая рука чуть ниже локтя упала на камни. Так можно было бы расчленить его, но на помощь монстру пришла ведьма. Что произошло, я так и не понял. Что-то, вроде небольшого взрыва. Древко рогатины разлетелось в щепки, оглушённый Билл откатился в сторону, а однорукий гигант обрушился на меня. Меч со звоном покатился по камням, огромная туша придавила меня к земле. Только теперь я почуял, как чудовищно от него воняет. Мне с трудом удалось перехватить его руку с когтями, которой он пытался разорвать мне горло. Мощные челюсти с клыками щёлкнули прямо у меня перед носом, ещё раз обдав волной зловония.

Всё-таки хорошо иметь тренированное тело. Сотни часов, проведённых на борцовском ковре, научили мои руки работать без участия мозга, который сейчас отказывался думать от страха и отвращения. Через несколько секунд мы поменялись местами, теперь уже я сидел на нём, по-прежнему удерживая лапу с когтями. Не придумав ничего умнее, я выхватил кинжал и стал вонзать клинок ему в предплечье, пользы было мало, боли он не чувствовал, а перерезать сухожилия никак не получалось. Перехватив рукоять поудобнее, я попытался воткнуть кинжал в глаз. Но и тут меня ждала неудача, монстр дёрнул головой и клинок воткнулся на сантиметр ниже глаза, поле чего благополучно застрял в кости.

С хриплым рёвом, упырь всё-таки вырвал лапу из захвата и ударил меня по лицу. Ремешок, на котором держалась каска, порвался, железный котелок, упав с головы, зазвенел на камнях. От удара я кубарем отлетел в сторону, по подбородку ручейком текла кровь, а в мою сторону снова шёл вонючий однорукий оппонент, из-под глаза которого торчал мой кинжал. Но и мне, наконец-то, улыбнулась удача. Нога наткнулась на меч, который я незамедлительно поднял. С острой железкой в руке я почувствовал себя гораздо увереннее. Теперь, когда он кинулся на меня, я сместился вправо, и, без всяких хитростей, наотмашь рубанул его по толстой шее. Поставить блок левой рукой у него не получилось, ввиду отсутствия самой левой руки. Правой он успел царапнуть меня по плечу, но кольчуга его когтям не поддалась.

Я хорошо вложился в удар, а меч действительно был очень острым, голова повисла на нескольких сухожилиях, глаза ещё моргали, но огромное тело сложилось под собственной тяжестью. Придавив голову ногой, я с усилием вырвал из неё кинжал и вернул его в ножны на поясе. После этого, подняв меч, отправился помогать коллегам по опасному ремеслу.

Бой к тому времени переместился значительно ниже по склону, Эрни и оклемавшийся Билл гоняли мелких мертвяков. Тех было не меньше десятка, но это были просто тупые зомбаки, они не могли похвастать ни комплекцией, ни быстротой, ни умением работать в команде. Эрни останавливал противника рогатиной, а Билл разбивал голову томагавком. Потом они быстро перемещались так, чтобы снова иметь дело только с одним противником.

А в стороне от них происходило нечто интересное. Там Эванс, Курт и Эрнесто обложили ведьму и потихоньку загоняли её в угол. Нельзя сказать, что она была беззащитной, заклинания сыпались, как из мешка и часто достигали цели. Одно из них, мощная звуковая волна, заставили мексиканца упасть, закрывая руками уши. Сообразив, что им тяжело, я присоединился к драке. Следующим ударом была огненная дуга, что расходилась от ведьмы по диагонали. Эванс, оказавшийся посередине, ушёл кувырком, Курт, по которому бил верхний конец, резко наклонился вправо, и огненная волна прошла над ним. Я, растерявшись по неопытности, ничего сделать не успел, и полоса горящего воздуха ударила по ногам.

Камуфлированные штаны, точнее, та их часть, что находилась выше сапог, но ниже края кольчуги, вспыхнула, словно перед этим я постирал их в бензине. Колдовское пламя жгло кожу на ногах, я с воем принялся кататься по земле, но сбить пламя всё никак не удавалось. К счастью, подо мной оказалась какая-то рыхлая порода, вроде мелкого гравия, которую я стал нагребать горстями и сыпать на ноги. Только так удалось сбить пламя.

От штанов остались обгорелые шорты, покрасневшая кожа быстро покрывалась волдырями, но я, несмотря на адскую боль и жжение, нашёл в себе силы встать и ковылять на помощь друзьям.

А дела ведьмы шли всё хуже, она выложилась на заклинания, теперь её магической энергии, ну, или, если хотите, маны, не хватало уже ни на что. Она ещё несколько раз выстрелила чем-то, вроде молнии, из раскрытой ладони, но парни без труда увернулись. Каждый раз она прикасалась к ожерелью из простых камней на груди, но в очередной раз оно, видимо, выработав свой ресурс, рассыпалось в пыль. Руки ведьмы безвольно опустились, а в глазах мелькнуло отчаяние.

Эванс уже убрал шпагу в ножны, а в руке его был невесть откуда взявшийся кнут, сплетённый из кожаных шнурков. Ситуация близилась к логическому завершению, сейчас ведьму повяжут. Кнут обвился вокруг тонкой шеи, ведьма издала пронзительный визг, плавно переходящий в ультразвук, и стала поднимать левую руку. Тут вперёд вырвался Курт, он с широким замахом обрушил на ведьму удар своей алебарды, настолько сильный, что отделил от тела руку с левым плечом и куском грудной клетки. Кровь хлынула волной, разрубленное тело упало на камни.

— Зачем, Курт? — Эванс недоумённо уставился на него.

— Прости, Эванс, но она была опасна, — Курт был абсолютно спокоен, просто подошел к трупу и показал на руку. — Посмотри.

В руке покойной ведьмы был странного вида шарик, из цельного дерева, полый внутри и с дырочками в поверхности. Казалось (а может, и не казалось), что изнутри исходит какое-то свечение. Эванс аккуратно, двумя пальцами, взял его и положил в мешок.

— Знаешь, что это? — спросил он у меня.

— Откуда мне знать? — я покачал головой, — бомба?

— Вроде того, если раздавить этот шарик, то мы разлетимся в стороны с переломанными костями. Ей бы тоже оторвало руку, но что для ведьмы рука, новую вырастит. Курт спас всех.

Я осмотрел ведьму. Красивая девушка, на вид лет двадцать пять, чёрные волосы, зелёные глаза. Одета она была в длинное платье из грубой серой материи с открытыми до плеч руками. Вздохнув, я пошёл за остальными.

Близнецы быстро отрезали головы двум убитым вурдалакам. Эванс мне объяснил, что черепа эти можно будет при случае выгодно продать контрабандистам, он свою винтовку как раз на такой череп и выменял. Оборотни после смерти приняли человеческое обличие.

Когда прошли несколько метров вверх по склону, меня начало шатать. Боль в ногах, притупившаяся на волне адреналина, навалилась с новой силой. Волдыри лопались, вытекшая из них слизь засыхала корочками, которые тоже потом трескались. Увидев мои мучения, Эванс показал на меня и сказал Курту несколько слов. Тот отдал командиру арбалет и алебарду, подошёл ко мне и взвалил меня на плечо. Я пытался протестовать, говорил, что смогу идти сам, но он ответил всё в том же механическом тоне:

— Я тебя донесу. Нам нужно идти быстрее. Там тебя вылечат.

Действительно, уже скоро мы подошли к воротам, а за ними к нам подскочил некто, напоминающий медика. Он предложил положить меня на лавку. Затем дал хлебнуть из небольшого стеклянного пузырька какое-то горькое питьё. Через некоторое время боль начала затихать, а меня стало клонить в сон. Врач что-то делал с моими ногами, когда я закрыл глаза и благополучно вырубился.

Глава третья

Глаза, после того, как я их открыл, долго не могли сфокусироваться на чём либо. Сверху был дощатый потолок, вокруг — стены со свежей побелкой. Сам я лежал на мягкой кровати, причём, заботливо накрытый одеялом. Всё говорило в пользу того, что я не в казарме. А где?

Вопрос интересный. Вообще, мутное сознание воспринимало действительность довольно избирательно. Мелькнула даже мысль, а не приснились ли мне последние события? Если так, то единственное место, где я могу находиться, — это тюрьма. Ну, или тюремная больница. Окинув взглядом помещение, я не нашёл решёток на единственном окне. Руки мои тоже не были пристёгнуты наручниками. Либо я ничего не понимаю в содержании подследственных, либо я всё-таки не в тюрьме и последние события — отнюдь не плод больного воображения. Что же, так лучше. Сражаться с нечистью куда лучше, чем гнить заживо в каменном мешке. Окончательно я убедился в своей правоте, когда попытался встать с кровати. Ноги отозвались болью. Несильной, но чувствительной.

В это время дверь приоткрылась, в неё вошёл прилично одетый молодой мужчина. Был он худым и высоким, на лице присутствовали пышные не по возрасту усы.

— Доброе утро, Виктор, — поприветствовал он меня, присаживаясь на стоящий рядом стул. — Меня зовут Абель, доктор Абель. Моя задача — как можно скорее поставить вас на ноги. Собственно, это должно случиться уже скоро, ожоги ваши тяжелы, но, в целом, неопасны. Рану на лице я зашил, шрам будет совсем небольшим. У таких, как вы, не знаю, почему, любые раны заживают на удивление быстро.

— Насколько быстро? — каким-то чужим голосом спросил я.

— Сейчас посмотрим, — сказал он, откидывая одеяло с ног, — ноги были в бинтах, которые он начал разматывать. Я ожидал боли, но бинт не присох, обожженная кожа была смазана толстым слоем какой-то мази. — Думаю, что через неделю вы будете вполне здоровым, а через две и вовсе забудете об этом ранении. Таково моё заключение. Да вы сами посмотрите.

Я приподнялся на локтях и посмотрел на свои колени. Выглядели они плохо, но даже я увидел, что под размякшей коростой проглядывает вполне здоровая розовая кожа.

— Что нужно делать?

— Ничего, просто лежите, ешьте, пейте больше жидкости. Вставать можно, но желательно редко и ненадолго. Скоро придут ваши друзья, они очень за вас переживают, я успокоил их, как мог.

С этими словами доктор Абель меня покинул, даже не посчитав нужным снова забинтовать ожоги. Но, уже через минуту после того, как за ним закрылась дверь, в неё ввалились Эванс и Эрнесто. Оба они так же, как и я, выглядели потрёпанными. У бравого латиноса под обоими глазами было по внушительному синяку, щеку Эванса украшала большая ссадина. Несмотря на это, настроение у обоих было приподнятым. Увидев, что я в сознании, оба обрадовались ещё больше. Они принесли мне еду, большой каравай свежего хлеба, завёрнутый в полотенце, сало, нарезанное тонкими ломтиками, деревянную плошку с мёдом и какую-то мелкую вяленую рыбу. До кучи ещё и поставили огромный глиняный кувшин с водой.

— Ты молодец, — сказал Эванс, присаживаясь на край кровати, — в первом бою так себя показал. Это дорогого стоит.

— Да ладно, — отмахнулся я, — зато от огненного заклинания уйти не сообразил.

— Кстати, о заклинании, — Эванс вдруг нахмурился, — я думал, что всё будет куда хуже, от огненной волны быстро перегорают деревянные балки больше метра в обхвате. От твоих ног должны были остаться обгорелые культи, а ты отделался лёгкими ожогами.

— Может, заклинание было слабым? — предположил я, — ведьма была уставшей, мана закончилась?

— Оно не может быть слабым или сильным, оно либо получается, либо нет. А запас маны у ведьмы и так небольшой. Она её запасает в амулетах, одежде, волосах, поэтому, если ведьма голая, то опасности от неё почти нет.

— А Архонт что говорит?

— Тоже в недоумении, он скоро придёт. Расскажешь ему об ощущениях. И вот ещё, здесь тоже не пристало ходить голым. Оденься.

Он положил на кровать шорты из грубой материи. Да, сейчас мне штаны натягивать на обожжённые ноги будет нелегко, а вот такое в самый раз подойдёт.

Когда они ушли, я попытался сесть. Оказалось, что если не сгибать колени, то боль почти не чувствуется. В несколько попыток сумел натянуть шорты. Одежда, даже такая, придала уверенности. Теперь ещё встать и доковылять хотя бы до сортира. Захотелось пить, кружки не было, поэтому я отхлебнул прямо из широкого горлышка кувшина. Чистая родниковая вода показалась необычайно вкусной. Жажда мгновенно ушла, но взамен проснулся голод. Отломив от каравая приличных размеров кусок, я положил сверху пару ломтиков сала и начал жевать. Вкус был божественным, хлеб только что из печи, даже ещё тёплый, а мягкое подкопчённое сало таяло во рту. С едой прибывали силы, я уже не чувствовал себя инвалидом.

Тут послышался негромкий стук в дверь. После этого, не дожидаясь разрешения, пришедший вошёл внутрь. Как я и ожидал, это был Архонт. Выглядел он сегодня куда лучше. Борода аккуратно расчёсана. Да и одет он был уже не в ветхую рясу из мешковины, а в приличную длинную мантию тёмно-синего цвета. Ноги уже не босые, обуты в прочные сапоги. Только посох остался прежним, я подумал, что Архонт не так уж стар и немощен, чтобы опираться на палку, посох для него, скорее, оружие и волшебная палочка.

— Здравствуй, Виктор, — тихо произнёс он, присаживаясь на стул..

— Здравствуй, Архонт, — я слегка привстал на кровати. — Ты хотел со мной поговорить?

— Да. Эванс рассказал о тебе, ты отлично сражался, убил двух оборотней, да ещё и собственноручно захватил артефакт. Ты достоин награды, только я не знаю, как наградить. Медаль тебе не нужна, а деньги здесь некуда тратить. Можно дать тебе короткий отпуск, но жители острова таких, как ты, не любят и боятся. Лучше без нужды не показываться в селениях.

— Это неважно, — я безразлично махнул рукой, — да я никуда и не собирался.

— Эванс сказал мне также, что ты прикоснулся к артефакту. Это так?

— Да, — не стал я отрицать очевидное, — перчатки надевать было некогда. Более того, я и в книгу заглянул, она была открыта, а закрывать глаза в бою себе дороже.

— Это плохо, — Архонт ощутимо напрягся, — что ты при этом почувствовал?

— Огненная строка, словно впечаталась мне в глаз, — я закрыл глаза и помассировал веки пальцами. — А артефакт поглотил мою кровь, когда я поцарапал руку об его оправу.

— Очень плохо, — печально произнёс старик — Теперь тёмный мир знает тебя и будет искать к тебе подход.

— Предложат стать одним из них? — спросил я, быть завербованным противоположной стороной мне не хотелось.

— У тьмы много способов, много путей к человеческому разуму, — начал объяснять Архонт, — быть тёмным магом непросто, но это большой соблазн, огромная сила, знания, почти бесконечная жизнь. Немногие от такого отказываются, очень немногие. Да и твоё прошлое. Воспоминания, от которых ты хотел бы избавиться. Это тоже путь к овладению твоей душой.

— Как это будет выглядеть? — спросил я его. Нужно быть готовым.

— В стычках с тьмой ты будешь слышать некие голоса, они будут звать тебя, манить к себе, обещать что-либо, надеюсь, ты выдержишь. Теперь другое, что за заклинание ты прочитал?

— Повторить?

— Сейчас, — он вытащил из складок мантии некий предмет, сильно похожий на значок американского полицейского, тоже звезда поверх щита. — Вот, возьми в руки и крепко держи. Это нечто, вроде страховки, я не хочу, чтобы случилось непоправимое.

Я крепко сжал «значок» в руке и произнёс:

— Энеос градас тогу брадас, — произносил я не по памяти, огненная строка, о которой я уже начал забывать, снова выскочила перед глазами.

Тут произошло странное, амулет завибрировал у меня в руках, а Архонт вынул из складок мантии тот самый артефакт. Странное дело, там, на алтаре, он был абсолютно прозрачным, а теперь кристалл словно наливался изнутри чёрной кровью. Как будто в воду капнули чернилами. Архонт всмотрелся в глубину кристалла и резко сказал:

— Всё, эксперимент окончен! Отдай амулет, и отдыхай, я бы попросил тебя забыть заклинание, но, увы, ты его уже никогда не забудешь.

— Подожди! — крикнул я вслед, — объясни хоть, что со мной? Эванс говорил, что на меня заклинание ведьмы плохо подействовало, это от того, что я артефакт трогал? Или от прочитанного? Или что?

— И от заклинания тоже, — старик говорил неохотно, в глаза бросалось, что он сам знает не всё. — Ты вообще странный. Часть тебя теперь принадлежит тьме, совсем небольшая часть, а вырастет она, или исчезнет, зависит от тебя.

С этими словами Архонт покинул моё временное жилище. Я без дела провалялся до темноты. Хоть бы книгу какую дали. Когда за окном сгустились сумерки, в комнату без стука вошёл солдат и поставил на стол ужин, а рядом нечто похожее на керосиновую лампу и коробок спичек. Сам он тут же удалился, а меня принесённые вещи заинтересовали. Есть пока не хотелось, но среди принесённых мне днём продуктов, я приметил кисет с табаком и свёрнутую в свиток папиросную бумагу. То, что нужно. Курить я начал только в армии, но привычка крепко в меня въелась. Сворачивать самокрутки я не умел, но наука эта оказалась нехитрой. Прикинув, что пепельницы здесь нет, да и дымить в помещении нежелательно, я со скрипом доковылял до двери. За дверью было небольшое крыльцо, на которое я аккуратно уселся, стараясь не сгибать колени. Прикурив, я сделал затяжку и закашлялся. Табак был крепким, более того, это был именно табак, а не та смесь из листьев и сена, пропитанная синтетическим никотином, которой начиняют сигареты в моём мире. От курения я успел отвыкнуть, голова закружилась. Может, стоило бы вообще бросить? А, плевать, смерть от рака мне явно не грозит, потому хотя бы, что я до неё просто не доживу, погибнув раньше от когтей, зубов или заклинаний. Так что, нет смысла отказывать себе в удовольствиях.

Сидение в темноте располагает к размышлениям, я смотрел на звёздное небо и продолжал убеждать себя в том, что окружающий мир реален. А правда, могло ведь быть и так, что меня не насмерть убили, а отвезли в реанимацию. Преступников, даже таких, как я, тоже лечить положено. Вот я сейчас там лежу под капельницей и аппаратом искусственной вентиляции лёгких, а всё, что я вижу, — это такой сон затяжной, вроде летаргического.

В какой-то момент я и сам уже начал в это верить. Рациональное мышление никуда не делось, оно скорее верило в сон, чем в существование мира, где живут маги, ведьмы, оборотни и вурдалаки. Мои размышления прервал монотонный голос из-за угла:

— Думаешь что это всё не всерьёз?

Я от неожиданности чуть окурок не проглотил.

— Курт! Ты чего? Нельзя же так пугать. И… Ты мысли читаешь?

— Извини, Виктор, иначе я не умею. А мысли читать мне и вовсе не нужно. Все об этом думают в первые дни своего пребывания здесь. Даже я.

— И чем это обычно заканчивается?

— Обычно все принимают свою судьбу. А кто отказывается, те быстро умирают.

— Знать бы ещё, куда они умирают?

— Не думаю, что такой шанс даётся дважды. Либо они просто уходят в небытие, либо уже в настоящий ад.

Я вздохнул.

— Ты странный, Курт.

— Я знаю. Все говорят. Но ты привыкнешь. Нам ещё долго вместе работать.

Разумеется, привыкну, — подумал я, но вслух ничего не сказал. Только посмотрел в спину уходящему товарищу и вернулся в дом. После торопливого ужина я улёгся на кровать. Климат был действительно тёплый, с открытым окном, без одеяла и одежды, было нисколько не холодно. Я закрыл глаза и быстро заснул.

Я стоял на берегу быстрой реки и смотрел по сторонам. Вокруг меня раскинулась каменистая пустыня, которую эта река делила пополам. Я не понимал, где я и что со мной. Силился вспомнить своё имя, но и это мне не удавалось. Единственное, что было в голове, — это ощущение надвигающейся беды. Я постоянно озирался, но никого вокруг не видел, горизонт был невообразимо далеко, окружающее пространство просматривалось отлично.

И всё же, гостей я прозевал. За спиной послышалось громкое шипение, я резко обернулся и увидел уже знакомую машину с будкой, из которой высаживались сотрудники полиции. Разница была в том, что если в прошлый раз они были экипированы относительно легко, то теперь оделись в броню и шлемы с забралом. И все пошли в мою сторону. Я кинулся бежать, но ноги мои были ватными, бессильно разъезжались на камнях. Прогремела очередь, кровь выплеснулась из меня несколькими обильными струями, я повалился на спину, но пока мог видеть.

Ко мне подошли несколько человек. Один удовлетворённо кивнул и поднял забрало шлема.

— Готов! — сказала темнота, заменявшая ему лицо.

— Готов, — подтвердил второй.

Тут раздался лай собак, и я увидел женщин-кинологов. Они тоже подошли ко мне. Только вот вместо немецких овчарок на поводках были вчерашние оборотни, причём, не до конца обратившиеся. Просто крупные люди в шерсти, с клыками и на четвереньках. Но на них я уже не смотрел. Передо мной стояли лица женщин. Одна была убитой ведьмой, а у другой был облик жены Кривого. Обе смотрели на меня глазами, которые, казалось, вот-вот прожгут дыру во мне.

— Мы ждали тебя, — ответили они глухим голосом. Рот открывали сразу обе, а голос был один. — Теперь ты наш, в смерти мы соединились.

— Я пытался ответить, но мне зажали рот. С ужасом я увидел, что из поцарапанной руки вырастает то самое шипастое растение. Стебель быстро добрался до головы, обвил шею и впился в кожу колючками. Я стал задыхаться. А глаза смотрели на меня, весь мир сузился до двух пар странно похожих зелёных глаз…

Разбудил меня грохот за дверью. Несколько пар ног, обутых в сапоги с железными подковами, протопали слева направо. Причину такой суеты в столь ранний час я понять не мог. Только начало светать. Тревога что ли?

Впрочем, в неведении я оставался недолго. Дверь распахнулась и в неё заглянул возбуждённый Эрнесто:

— Пойдем с нами, там караван прибыл, снабжение, сейчас разбирать будут, глядишь, нам чего перепадёт.

— Я одет неподобающе, да и идти далеко вряд ли смогу.

— Да всем насрать! — он усмехнулся, — нам офицеры замечаний не делают.

Вздохнув, я встал с кровати и поплёлся за ним, на ходу стараясь прогнать остатки сна из головы. Интересно, это мои личные кошмары, или тьма подбирается? Идти было почти не больно. Ожоги действительно заживали удивительно быстро, а прохладный утренний воздух приятно охлаждал повреждённые места. Шагать босиком было непривычно, но тоже особых неудобств не доставляло, дорожки были выложены каменными плитами, которые не успели остыть за ночь.

Крепость стояла на склоне. Позади неё поднимались достаточно высокие горы, но оказалось, что с той стороны проложен туннель. Из него сейчас и выезжали одна за другой телеги, запряжённые парой битюгов. На каждой из них был завал из непонятных свёртков и ящиков разного размера, надо полагать, это были оружие, боеприпасы и провизия. Тут же стояли солдаты, которым отвели роль грузчиков. Кто-то, похожий на счетовода, с толстым блокнотом в руках обходил телеги, пытаясь заглянуть внутрь упаковки. Здесь же рядом стоял Эванс. Он, в отличие от меня, теперь оделся. На нём были шаровары и рубашка-косоворотка, разве что без вышивки. Его хозяйственный взгляд внимательно следил за движениями счетовода с явным намерением что-то присвоить.

Телег прибыло почти два десятка. Прибывший с последней телегой караван-баши передал счетоводу какие-то бумаги, а тот махнул рукой солдатам. Разгрузка началась.

Видимо, в каждой телеге был какой-то отдельный груз, потому как счетовод разрывал упаковку и сразу определял, на какой склад нести. Эванс поначалу поглядывал равнодушно, затем, увидев нужное, выдвинулся вперёд и отложил пару длинных свёртков. А потом ещё один, покороче. Надо полагать, это были стволы. Ему никто не возражал. Потом в его руки перекочевал небольшой ящик, потом ещё один, потом бочонок, то ли с порохом, то ли со спиртным. Никто и на это не отреагировал. Только один маленький свёрток, который он взял, вызвал протесты счетовода. Они какое-то время переругивались, слов не было слышно, но наш шведский друг сумел настоять на своём. Следом за пакетом последовала небольшая коробка.

Покосившись на толпу, Эванс жестом подозвал нас, а когда мы подошли, велел собирать добычу и нести в казарму. Из меня был плохой помощник, но мне тоже вручили тот маленький свёрток.

Разбирать покупки стали в казарме. Эрни и Билл получили по винтовке. Эрнесто разжился многозарядным дробовиком с рычажной перезарядкой. Типа Винчестер с какими-то цифрами. Короче, та дура, которую Шварценеггер пользовал во втором Терминаторе. Только с прикладом и ствол подлиннее. Курт смотрел как всегда равнодушно. Ему огнестрел никогда не нравился. Эрнесто Эванс, улыбаясь, вручил также револьвер и коробку патронов. Игрушка была красивой, блестящее никелевое покрытие, щёчки на рукояти из кости. Длинный ствол, приличный калибр, никак не меньше десяти миллиметров. Заряжался он, как наган, путём открытия дверцы на барабане. Не самый удобный способ, но сойдёт. Мексиканец был так счастлив, словно поимел всех ведьм на болотах. Затем вскрыли ящики. В одном лежали патроны к винтовке, обычные с закраиной, как у трёхлинейки. Отличались только тупыми безоболочечными пулями. Навскидку, их было сотни четыре, расстрелять столько из трёх однозарядных винтовок — задача непростая. Затем пришёл черёд второго ящика. Там лежали патроны к дробовику. Двенадцатый калибр или его местный аналог. Но это было не всё содержимое ящика. Нашёлся подарок и для меня. Сверху в разобранном виде лежала двустволка. Совсем как та, из которой я убивал оборотней, но только современного вида. Да, именно, переламываешь, вставляешь патроны, захлопываешь, взводишь курки и готово. Стволы были короткими, ещё короче, чем у предыдущего. Приклад был тоже меньше. Стрелять от плеча будет неудобно, потому как руки у меня длинные, но научусь. А патроны были разными, пуля, картечь, картечь с серебром. Правда, в картонных гильзах, что было не очень практично, но выбор невелик.

— Были ещё гранаты, — добавил Эванс, — вроде, даже неплохие. Упакованы слишком плотно, не стал вскрывать ящик, потом на складе получим.

— Надо будет патронташ и чехол, — сразу заявил я.

— Иди в мастерскую, там сошьют. И ты, — он показал на мексиканца, — тоже сходи, пусть сошьют нормальную кобуру на ремень, нечего ствол в штанах таскать, ещё член отстрелишь.

Эрнесто, получивший больше всех и уже засунувший револьвер в штаны, немного смутился.

— Вы, парни, — сказал он близнецам, отсчитывая патроны, — со мной на прогулку. Стрелять будем учиться.

На этом раздел добычи закончился, делить было больше нечего, без подарка остались только сам командир, у которого с вооружением и так порядок, да ещё Курт, которому было всё параллельно. Да и арбалет его мог вполне поспорить с винтовками, как в дальнобойности, так и в пробивной силе.

Прихватив близнецов, командир удалился за пределы крепости. Отошли они, по-видимому, достаточно далеко, так что выстрелов слышно не было. А мы с Эрнесто посетили мастерскую. Работали здесь человек семь-восемь, но были это мастера широкого профиля, они чинили оружие, форму, сапоги, шили что-то на заказ, подгоняли доспех по фигуре. Моя просьба их не удивила, сказали к вечеру подойти. А один проворный паренёк, покрутившись около меня, быстро снял мерки.

До вечера было ещё долго, поэтому мы вернулись в казарму. Эрнесто отправился в спортивный уголок, где взялся за гантели, а я решил потренироваться с новым оружием. Ружьё нравилось мне всё больше. Весило мало, перезаряжалось быстро, выхватывать легко из любого положения, наконец, оно просто красиво. Неизвестные мне мастера определённо вложили душу в это изделие.

Скоро вернулись парни со стрельбища. На мой вопрос, как всё прошло, Эванс бодро ответил:

— Парни дело знают, да и винтовки не подвели, ожидал худшего. Это ведь не импорт, местное производство, только капсюли в патронах привозные, даже порох свой.

С этими словами он присел на кровать и, развернув перед собой кусок ткани, начал разбирать оружие для чистки. Тем же занялись и близнецы. То, как привычно они это делали, подтверждало, что с оружием ребята знакомы давно. Видать, покойный отец научил. На свою голову.

Ближе к вечеру, переодевшись, наконец, в новую форму взамен сгоревшей (китель, как оказалось, тоже здорово пострадал от огня), я отправился к мастерам. Оказалось, что работают они быстро. Для Эрнесто был готов ремень с кобурой и патронташем, а мне изготовили нечто, вроде разгрузки. Сшили жилет из кожи и прочной ткани. Спереди в два ряда по вертикали были гнёзда для патронов, всего тридцать шесть. Сзади приделали чехол для ружья, так, чтобы приклад торчал над правым плечом. Сразу опробовал изобретение. Ствол крепился надёжно, на одном хлястике с кнопкой, отстёгивалась она движением пальца, после чего дробовик вынимался за полсекунды. Нашлось в этом жилете место и для кинжала, куда я сразу закрепил ножны.

Я забрал оба изделия и, сказав мастерам спасибо (а что ещё сказать, денег всё равно нет), медленно пошёл домой. Домой? А как же, теперь это мой дом. И надо сказать, что не такой уж и плохой дом. По крайней мере, лучше тюремной камеры, и уж тем более, намного лучше могилы. Шёл я медленно, боль в ногах сменилась зудом, но и так приятного было мало, скорей бы уже зажило.

По приходу в расположение меня ждали сразу две новости. Во-первых, на одной из кроватей сидел Архонт, явно ожидая меня, чтобы довести задачу, а во-вторых, нашего полку прибыло. На угловой кровати сидел крепкий мужик лет сорока, полуголый, с ошарашенным видом. В руках он держал изрезанную в лоскуты рубашку, что наводило на интересные мысли относительно его смерти. Ну, а о том, что это за человек, узнать было несложно. Вся биография была написана на теле. Тут и звёзды, тут и храм, тут и божья матерь, и перстни на пальцах. Короче, понятно, кто такой есть.

— Итак, — начал Архонт, задумчиво расхаживая между рядами кроватей, — теперь, когда вся команда в сборе, я доведу вам информацию. Действовать вам на этот раз придётся по другую сторону гор.

— Всё так плохо? — спросил я, передавая мексиканцу ремень с кобурой.

— Разумеется, — Архонт вздохнул, — лет двадцать назад мы и подумать не могли, что зло наберёт такую силу, что захватит целиком всю низменную часть острова. А лет пятьдесят назад, я уже стар и хорошо это помню, не было нужды в цепи крепостей. Просто на болотах были места, куда лучше не заходить.

— Ностальгия — это хорошо, — прервал его Эванс, — но объясни нам, наконец, что случилось?

— Тьма растёт, — горестно произнёс старик, — вот уже и по ту сторону гор у неё появились сторонники, есть люди, способные отдать ей своё тело и душу ради силы, власти и богатства. В этот раз мы, Архонты, ничего не знали. Никакие магические обряды не помогли, силы природы, которые мы пытаемся приручать, тоже не дали подсказки. Помогли нам самые обычные люди. В деревне, которая находится в сорока милях от нас, живёт один богатый крестьянин. У него много земли, куча батраков, самый лучший инвентарь. Кроме него в той местности было ещё несколько человек, способных конкурировать с ним. А теперь их нет. Неурожаи, пожары, падёж скота, болезни и смерть самих конкурентов.

— Так это всего-навсего нечестная борьба с конкурентами, — вставил я слово, дождавшись паузы, — мы-то здесь причём?

— Давно уже люди поговаривали, что богач этот знается с тьмой, но разговоры к делу не пришьёшь, тем более, что проигравшие и разорившиеся конкуренты вполне могли его оговорить. Но недавно к нам поступили сведения от полиции, что пропал ребёнок, мальчик лет семи, останки которого потом нашли. Осталось от него немного, но на костях были видны следы зубов. И это точно не были следы зубов волка. Да и нет на равнине волков, давно уже. Обычно после жертвоприношения останки жертвы доедают плотоядные твари. А одновременно с этим, один из его работников прибежал к нам и сообщил, что к хозяину приходил некто, с кем он разговаривал на магические темы. Хозяин обещал ему открыть какой-то путь, а тот говорил про щедрую награду.

— Грязные пи-ар технологии, ничего более — подвёл итог Эванс, — с равным успехом тьме могут служить его конкуренты.

— Как бы то ни было, а мы должны это проверить. Их встреча состоится завтра вечером, так что мы должны быть там во всеоружии.

— Мы? — удивлённо переспросил Эрнесто, уже надевший ремень с кобурой и патронташем и теперь разглядывавший себя в зеркале.

— Да, мы. — Ответил Архонт, — я пойду с вами. Отправляемся этой ночью, в три часа.

После этих слов Архонт удалился, мы собрались готовиться к выходу, но тут оживился вновь прибывший.

— Мужики, приколите мне, куда я попал? — хриплым прокуренным голосом проговорил он. — Что за ахинею этот чудик бородатый нёс и куда мы в три часа ночи пойдём?

— Если я правильно понимаю, ты из России? — строго спросил Эванс.

— Из России, ну, то есть родился в Белоруссии, а с начала девяностых в России живу, а что?

— Нет, география меня интересует мало. Лучше расскажи нам, скольких ты убил, и как убили тебя?

— Убил? Ну, да, убил кое-кого, так вышло, — он явно растерялся, — а меня-то почему убили? Вот он я, перед вами сижу. Живой.

— Нас всех убили, и все мы тут. Рассказывай подробно.

Он рассказал, местами невнятно, местами откровенно врал, местами перескакивал с пятого на десятое. Картина в целом складывалась такая. В начале девяностых годов, этот человек, звали его Лев, приехал из белорусской глубинки в Москву. Вроде как на заработки. Но к тяжёлому труду у него душа не лежала, а потому подался в криминал. В низовое звено одной из ОПГ. А после того, как группировка была разгромлена милицией, оказался в тех местах, от которых пословица не рекомендует зарекаться. После семи лет отсидки попытался заняться бизнесом, но и тут его ждала неудача, он был съеден более удачливыми конкурентами. Погряз в крупных долгах, но сумел их выплатить, сделав удачный рейд из пункта А в пункт Б с грузом героина. Процесс ему понравился, и он решил его повторить. А на четвёртый раз его приняли. Как ни странно, но, несмотря на особо крупные размеры, отделался легким шестилетним испугом. После освобождения перебивался случайными заработками, о которых предпочёл ничего не рассказывать, потом снова на чём-то попался, но ходил под подпиской. Срочно нужны были деньги на взятку, приметил богатого коммерсанта и навестил его. После пыток и надругательств над семьёй, тот выдал ему крупную сумму, но наш герой предпочёл всё же убить всех, и коммерсанта и семью. Только вот не рассчитал он, что у жертвы его нашлись покровители из самых верхов криминального мира. Проблемы с законом моментально отошли на второй план. Он, собственно, с радостью бы сел в тюрьму, да только понимал, что эти люди его и там достанут. В итоге, персонаж побегал две недели, после чего был вычислен заинтересованными людьми, схвачен и предан лютой смерти.

Ни у кого из прибывших Эванс подробную биографию не запрашивал, со мной вообще обошёлся парой вопросов, а тут прямо как следователь. Видимо, не понравился ему персонаж. Мне тоже. Сорок четыре года, из них тринадцать за колючкой, ничего полезного не умеет, в армии не служил.

Следом уже сам Эванс коротко описал ему ситуацию, Лев отказывался верить. Говорил, что всё это муть, что мы тут курим что-то не то, что не бывает такого.

— Завтра вечером ты всё увидишь сам, — примирительно сказал ему Эванс, — а сейчас ужин и пару часов сна, потом экипируемся и в путь.

Лев замолчал, переваривая услышанное, понятно было, что он выбит из колеи, но однозначно воспринял с облегчением мысль, что за ним больше никто не гонится.

Ужин прошёл в молчании, разговаривать никому не хотелось, потом погасили лампу и легли спать. Нужно было поспать хоть немного, впереди неблизкий путь и, возможно, бой.

* * *

Я смотрел на мир со стороны. Мир выглядел странно. Небо горело багровым заревом, словно вот-вот прорвётся огненным дождём. По бескрайней степи, топча ногами выжженную траву, шагали люди. Нет, не люди. У людей нет рогов и копыт. Да и тёмно-серой кожи не бывает. Шли эти черти строем, что говорило о военной подготовке. Даже с ноги не сбивались, копыта одновременно ударяли в сухую землю, выбивая облака пыли, было их много, наверное, сотни четыре. На плечах у странных существ лежали топоры на длинных черенках.

Внезапно, строй остановился, сам, без всякой команды. Рогатые солдаты стали озираться по сторонам, положив руки на оружие. Видно было, что они серьёзно напуганы.

Тут стала видна чёрная туча, быстро летящая из-за горизонта. Туча эта двигалась со скоростью реактивного самолёта и скоро оказалась прямо над строем. Все присутствующие подняли головы кверху и в отчаянии завыли. Туча разверзлась, в середине её показалось окно из яркого света. Свет этот пролился на стоящих внизу. Они не сгорели, а словно бы расплавились, разваливаясь на части, жалобные крики боли звучали недолго, на земле остались только тёмные пятна и кучки пепла. Туча с чувством выполненного долга сжалась в маленькую чёрную точку и, спустя мгновение, улетела за горизонт…

Услышав шум, я открыл глаза.

Подняли нас за полчаса до выхода, все быстро экипировались, вооружились, самые расторопные успели даже перекусить на ходу остатками ужина. Задержка возникла только у Льва. Форму он получил ещё вчера, надел её легко, а теперь пытался надеть броню.

— За каким хером мне столько железяк? — сокрушался он.

— Поймёшь, когда тебя жрать начнут, — серьёзно сказал Эрнесто.

Потом настал черёд вооружения, ему выдали абордажную саблю, увидев у других винтовки и револьверы, он запротестовал:

— Почему мне ствол не дают? Дайте ствол, а железку эту себе заберите.

— Получишь, когда заслужишь, — Эванс вздохнул, данный персонаж нравился ему всё меньше, — сейчас можешь взять арбалет.

Взяв арбалет, принадлежавший ранее Эрнесто, Лев какое-то время смотрел на него, как известно кто на новые ворота.

— И… как?

— Вот сюда наступаешь ногой, берёшь двумя руками и тянешь, потом кладёшь болт, наводишь и стреляешь, — терпеливо объяснил ему мексиканец. — Болтов двенадцать штук, вот эти два, у них оперение тёмное, с серебряным наконечником. На оборотней.

— Понял, — Лев кивнул и с недовольным видом закинул арбалет за спину.

Скоро пришёл Архонт, он был одет в дорожный плащ, тяжёлые сапоги с подковами, и широкую шляпу. Брони и оружия у него я не заметил, но, он ведь как-никак маг, явно может за себя постоять. А может, он обучался в местном Шаолине и всю нечисть одним только посохом перебьёт.

Наконец, мы вышли. К счастью, лезть по горам не пришлось, пошли по туннелю, где ранее проходил караван с припасами. Выглядел он внушительно. Полукруглый свод на высоте, примерно, пяти метров. Ровный каменный пол, изредка переходящий в ступеньки, уровень всё время понижался. В нашем мире такая постройка удивления бы не вызвала, а здесь, надо полагать, всё простым кайлом продолбили за несколько лет. Здесь стояла абсолютная темнота, поэтому пришлось включить два фонаря. Один нёс Архонт, другой взял себе Курт. Что это были за фонари, сказать не берусь, просто коробки из мутного стекла, которые светились ровным белым светом. Огня в них не было, это точно, либо электричество, либо какая-то химия, либо (скорее всего) магия. Одно светлое пятно двигалось впереди, второе позади колонны, так что потеряться или отстать было трудно. Туннелю, казалось, не будет конца. Камень был убийственно однообразен, разве что временами менялся цвет породы на стенах. Никто ни о чём не говорил, движение группы сопровождалось только стуком кованых сапог по каменному полу, который разносился эхом чуть ли не на всю длину прохода.

Но, любой путь когда-нибудь кончается, мы упёрлись в массивные деревянные ворота, которые нам открыли только после громкого стука и недолгого разговора Архонта с охраной. Точнее, открыли не сами ворота, в них нужды не было, открыли маленькую калитку сбоку, которая вела наружу через узкий извилистый коридор. Повернув раз пять, или шесть, мы, наконец, вышли наружу. Над головой сверкали крупные звёзды, которые, впрочем, быстро начали тухнуть. Наступал рассвет.

Горы остались позади, теперь мы шли по обширной равнине, заросшей высокой травой, с редкими островками леса. В глаза бросался разительный контраст с тем, что мы видели по другую сторону гор. Там луга и лес были мёртвыми. Живность, если она вообще там была, старалась не показываться на глаза. Здесь всё было иначе. Над цветущей степью летали насекомые, пение птиц сливалось в один сплошной гул, где-то вдалеке выгоняли на пастбище большое стадо коров. Жизнь била ключом. Поравнявшись с первыми домами, мы увидели и местных жителей. Людей. Живых. Не в форме. Без оружия. Постепенно вышли на дорогу. Сначала это была едва различимая колея в траве, но по мере продвижения в густонаселённую часть острова, становилась всё шире, появилась даже отсыпка щебнем. Справа и слева расстилались широкие поля, засеянные зерновыми. Компактных поселений мы пока не встречали, всё больше хутора. Один или два дома и куча хозяйственных построек, амбары, сараи, хлев для скота, возможно, баня, попалась даже сельская кузница. Недалеко от дороги стояла внушительных размеров ветряная мельница.

Идущие навстречу крестьяне почтительно здоровались с Архонтом, он так же вежливо кивал в ответ. На нашу компанию поглядывали с опаской. Видимо, с их колокольни, те, кто сражается с нечистью, сами не лучше потусторонних тварей. Что ж, по-своему они правы.

Ко мне приблизился Лев. Выглядел он плохо. Дальние пешие походы, да ещё с грузом, были для него удовольствием сомнительным. Пот градом катился из-под шлема, дыхание вырывалось с хрипами. А ведь мы даже ещё никуда не бежали, просто долго шли по ровной дороге.

— Слушай, — сказал он мне, — ты ведь наш, русский?

— Да, а что? — нехотя ответил я.

— Да просто рад, что земляка встретил. Вместе двигаться будем.

— Здесь нет землячеств, семей и группировок, — я старался говорить как можно более безразличным тоном, — есть только команда бойцов, мы вместе воюем.

— Да слышал я это уже, а за что воюете? Платят вам?

— Нет. Кормят, одевают, дают оружие, лечат если нужно. Денег не дают, если ты об этом.

— А на кой хер вам тогда воевать? — он не на шутку удивился, — башкой рисковать можно только за большой интерес. Я так думаю.

— Ты неправильно думаешь, — ответил ему я, — видишь этих людей?

— Вижу, — он закивал, улыбаясь железной челюстью, — зажиточные, горя не знают, селянки мясистые, так и просятся…

— А скоро увидишь мир с той стороны, — оборвал я его фразу, — болота и леса на низменности. Там тоже жили не хуже, были деревни и распаханные поля. А теперь всего этого нет. Осталась одна только братская могила, откуда веет холодом.

— Ну, и?

— Мы воюем за то, чтобы здесь не было такого.

— Вам-то это зачем? — он определённо ничего не понимал, мозг его был не заточен думать о ком-то, кроме себя, — зачем старого этого слушаете? Он вам кто? Зачем помирать зря?

— Мы уже мертвы. Забыл?

— Не забыл. Так фартануло нам, радоваться надо, а не в пекло лезть. Другие пусть лезут.

— С пеклом договориться нельзя, от него нельзя убежать, оно будет расти, в итоге весь мир станет пеклом.

— Да это ещё когда будет? Мы-то пожить успеем.

— Я хочу, чтобы этого не было совсем.

Он замолчал и начал отставать. Скоро мы подошли к цели. К этому моменту устали все. Путь был неблизкий, хорошо хоть жара не слишком донимала. Я вообще заметил, что климат здесь специфический. Тёплый, как в тропиках, но на небе постоянная облачность, которую ещё больше усугубляет вулканический смог.

Пришли, как оказалось, мы не в саму деревню, а на ближайший к ней хутор. Там нас встретил хозяин, рядом с которым стоял немолодой усатый мужчина в форме. Форма отличалась от формы солдат в крепости. Фуражка, синий мундир с погонами, что-то, похожее на награды, на ремне сабля и револьвер. Он вежливо поприветствовал Архонта, а нам предложил пройти в дом.

Нас ждал накрытый стол, на котором пожилая женщина с добрым лицом продолжала расставлять блюда. Мы быстро расселись и принялись за еду. Кормили отменно, видать, и вправду, край тут зажиточный. По крайней мере, бедняцких лачуг нигде не видно, только большие добротные дома из тёсаных брёвен. Хотя, батраки, надо полагать, живут там же, где и хозяева. Мы, по пути изрядно оголодав, набросились на закуски, а вот бутылку с неизвестной жидкостью Эванс велел унести и спрятать.

— Хорошо живут, — проговорил Лев с набитым ртом, — пойдём барыгу потрошить, там всё ещё лучше будет.

Глаза его горели алчностью.

— Мы не идём потрошить барыгу, — ответил ему я, — наша цель — борьба с нечистью. Барыга может быть виновен, а может, и нет. Мы это выясним. Его имущество нас не интересует. Ты это понимаешь?

— Ну, так это, не зря же мы горбатились, — он явно ничего не понимал и продолжал гнуть своё, настолько привык к криминалу, что просто не мог остановиться, — если он враг народа, так положено с конфискацией, разве нет?

— Нет, — ответил ему Эванс, не посчитав нужным что-либо объяснять.

Лев снова замолчал. В это время в дом вошли Архонт, хозяин дома и полицмейстер (я решил его пока так называть). Они оживлённо разговаривали.

— Я могу провести обыск сейчас, но где гарантия, что мы найдём то, что ищем, — сказал полицмейстер хозяину дома.

— Но должны ведь быть хоть какие-то материальные свидетельства их сговора? — это хозяин дома спросил у Архонта.

— Должны, — не стал отрицать старик, — только это может быть алтарь в подвале, который спрятать трудно, а может, и амулет в кармане, который трудно найти, особенно, если он не в кармане, а в лесу закопан.

— А если нагрянем сейчас, — добавил полицмейстер, — спугнём. У него будет время их предупредить. Так что, идти нужно вечером, чтобы оказаться там перед их приходом. Или даже во время.

— Так и сделаем, — кивнул Архонт, усаживаясь за стол.

— Другой вопрос, как они придут и сколько их будет? — продолжил полицмейстер.

— Или обычным ходом, или порталом, если он настроен, — рассуждал вслух Архонт. — Если ногами, то один-два мага средней руки, вряд ли больше, а в портал может пройти много кто.

— Вот именно, а у меня двое солдат с винтовками, да я сам, — полицмейстер начал загибать пальцы, — да твоих семеро, да ты. Одиннадцать. Справимся ли?

— Не думаю, что сюда придёт армия, — Архонт был спокоен, — но легко не будет. Это правда.

На этом разговор прервался. До заката оставалось ещё часа два, которые все решили посвятить отдыху. Некоторые даже подремать успели. Как только солнце приблизилось к горизонту, вся группа встала и организованно, держа оружие наготове, покинула дом гостеприимного хозяина.

Дорога была совсем близкой. Мы быстро обошли небольшой лесок и приблизились к деревне из трёх десятков дворов, что в местных реалиях было сродни райцентру. Дом интересующего нас субъекта находился в самом центре, был он весьма роскошен, на каменном фундаменте, окна украшены резьбой, обширная мансарда заменяла второй этаж. Этот дом с прилегающими постройками был огорожен, причём, не плетнём, как у других, а настоящим высоким забором из плотно подогнанных досок. Вот только калитка запора не имела, поэтому нам не пришлось тратить время на стук или выламывание.

Войдя в пределы ограды, мы сразу столкнулись с хозяином мужик среднего роста, толстый, с немного опухшим лицом, то ли пьёт, то ли почки больные. Он, глянув на нас, сначала побледнел, потом взял себя руки и начал качать права:

— По какому праву вы вламываетесь в мой дом?! — голос был взволнованный, часто срывался на визг, невиновные так не говорят, — ваше полицейское управление не имеет здесь никакой власти, только главный судья может…

Полицмейстер молча развернул у него перед носом бумагу.

— Как видишь, Джора, подпись главного судьи, мне даны полномочия. Но, ты ведь грамотный, так что читай дальше, там, где слова про исключительное право. Знаешь, что это такое?

Джора про исключительное право знал, и, видимо, теперь не ждал для себя ничего хорошего. Его лицо стало пепельно-серым, он опустил плечи и отошёл в сторону.

— Взять его, — велел полицмейстер солдатам, и добавил — держать здесь, если пошевелится без разрешения, стреляйте.

Солдаты дело знали. Оба встали справа и слева от объекта охраны и перехватили поудобнее винтовки с примкнутыми штыками.

А мы тем временем приступили к обыску. Который, впрочем, завершился, едва начавшись. Именно алтарь с каким-то рогатым идолом, Джора даже не стал прятать его в подвал, приспособил один из сараев для сена. На жертвенном камне виднелись бурые следы крови. Выйдя из сарая, полицмейстер торжествующе посмотрел на задержанного.

— Итак, господин Джора, можете ли вы как-то это объяснить? — обманчиво добрым голосом спросил полицмейстер.

— Ничего не знаю, — прохрипел тот, словно на шее его уже затягивалась петля. — Подбросили.

— То есть, некий доброжелатель, пожелавший остаться неизвестным, изготовил из камня, кстати, очень прочного камня, эту статую, которую тайком подкинул в твой сарай? А с ней вместе камень, который весит, как пара быков? И всё незаметно? — полицмейстер, поняв, что Джора теперь в его власти, откровенно издевался.

Джора стал ещё бледнее, хотя казалось, куда уже? И тут в его глазах мелькнула искра надежды, солнце коснулось горизонта и быстро начало темнеть.

— Готовьтесь! — рявкнул архонт невесть откуда взявшимся командным голосом.

Собственно, команду эту мы выполнили ещё до того, как она была отдана. Все ожидали чего-то подобного. В широкую дверь сарая было видно, как воздух над алтарём засветился, сперва в виде синего облака, потом облако приобрело очертания овального зеркала, в котором отражается только тьма. А через секунду тьма эта вспыхнула ослепительным белым светом и из неё стали выскакивать существа. Были здесь и огромные вурдалаки, с которыми я уже успел познакомиться, и простые мертвяки, которые в большом количестве тоже могут добавить проблем, и какие-то похожие на жаб болотные жители. Были и вполне человеческие создания, мужчины и женщины, в которых без труда можно было опознать магов и ведьм. Мелькнула мысль, что следовало закрыть двери сарая, а при их появлении просто поджечь его. Нет, мысль идиотская, тонкие доски их не удержат.

Первым среагировал солдат конвоя, дабы не оставлять никого за спиной, он от души двинул задержанному прикладом в челюсть. Тот сразу повалился без чувств. Архонт поднял посох и громовым голосом начал читать заклинание, а мы, не надеясь на светлую магию, синхронно метнули в сарай по гранате. Перед выходом Эванс выдал по одной мне, Эрнесто и близнецам и показал, как ими пользоваться. Гранаты были простыми, цилиндр размером с пивную банку, сверху небольшое горлышко, в которое вставлена чека, которая обмазана зажигательным составом, словно спичка. Выдёргиваешь чеку, внутри загорается фитиль, горит он чуть меньше пяти секунд, потом граната взрывается. Начинка, как я понял, простая, пироксилин. Сам корпус сделан из тонкой жести, а на поверхности наклеены кусочки железа размером с горошину. Вполне сносное оружие.

Сейчас пять таких гранат влетели в сарай, синхронные взрывы разнесли в щепки хлипкое строение и перемололи в мясо первую волну десанта. Выжила только парочка магов, но и они были серьёзно оглушены. Вряд ли смогут сражаться. Но другие твари всё ещё продолжали лезть из портала наружу. Архонт всё читал заклинание, голос его становился громче, а сам он словно бы впадал в ступор, но портал продолжал функционировать, противники прибывали. Они даже не торопились, собирались в плотную массу и двигались в нашу сторону, шагом.

Если бы знали о таком, взяли бы весь запас гранат из крепости, а то и пулемёт бы приволокли, не поленились. У Эванса осталась ещё одна, но он её приберёг, вместо этого в монстров полетел тот деревянный шарик, что мы отобрали у мёртвой ведьмы. Его нужно было разбить, чтобы освободить магию. А эта магия на них действует?

Она подействовала. Эванс сработал блестяще, перекинул шарик через головы идущей нечисти и точно попал по жертвенному камню. В ту же секунду я увидел то, чего мы избежали в прошлый раз, благодаря быстроте Курта. Волна сгустившегося воздуха ударила в стороны, даже светящееся окно портала на секунду померкло, статуя демона опрокинулась, а плотная толпа тварей уменьшилась в десять раз, только те, кто был впереди, смогли уцелеть. Остальные словно попали под пресс, их сломало, скомкало, размазало по земле. На земле осталась куча дерьма, крови и слизи, из которой торчали обломки костей. Даже маги, у которых с защитой всё отлично, не избежали этой участи.

Порадовал и Архонт. Он, переходя на визг, выкрикнул последнее слово заклинания, ударив концом посоха об землю. Всё вокруг залило белым светом, а когда снова потемнело, портал пошёл рябью, начал мерцать, а через пару секунд вовсе погас. Это была победа, но только тех тварей, что уже прибыли хватит за глаза, а они уже стояли к нам вплотную.

Прямо ко мне шёл вурдалак, огромный мертвяк с когтистыми лапами и раскрытой клыкастой пастью. Драться, с учётом предыдущего опыта, не хотелось. Я выхватил из-за спины двустволку и выпалил ему в голову дважды с интервалом в секунду. Картечь сработала отлично, голова разлетелась, но перезарядить мне не дали. Два мертвяка помельче, внезапно ускорившись, кинулись на меня. Первого я встретил ударом приклада, отшвырнуть его получилось, да только боли они не чувствовали и сознание не теряли. Второй прыгнул на меня и повиснув, словно мартышка на дереве, принялся грызть моё плечо. Кольчуга зубам не поддавалась, зато я успел вынуть меч из ножен. Тела их были не особо прочными, одного обезглавить получилось с первого удара, второму потребовалось целых три. Я кинулся в атаку, спиной ко мне стоял мертвяк, стоящий в очереди к Курту, его я рубанул по плечу, в несколько ударов разрубив почти до пояса, пользуясь затишьем, отступил и стал заряжать ружьё.

Нашим приходилось несладко, но они справлялись. Курт прижался к стене и орудовал алебардой, очередь к нему была побольше, чем за водкой в горбачёвские времена, но ни один ещё не смог его достать. Алебарда крутилась с такой скоростью, что можно было видеть её одновременно в нескольких местах. Что характерно, лицо Курта при этом оставалось таким же невозмутимым, двигались только глаза.

Крепко обложили и Эванса, он отступил под какой-то навес, где, лавируя между столбов, поддерживающих крышу, активно работал шпагой, почти неизменно попадая тварям в глаз, горло, или сердце. Для ближнего боя на его левой руке был надет кастет с двумя короткими обоюдоострыми лезвиями на торцах.

Близнецы заняли позицию на узком крыльце с перилами, один останавливал нападавших, второй бил остриём рогатины в голову. Получалось с трудом, к тому же один из них, я не понял, кто, был серьёзно ранен, кровью была залита половина лица. Такой же тактики придерживались солдаты конвоя, только вместо рогатин у них были штыки, а из-за их спин стрелял из револьвера полицмейстер.

Эрнесто я не видел, Льва тоже, а Архонт делал что-то странное. Его окутало странное фиолетовое сияние. При этом никто его не трогал, то ли не замечали, то ли это был прозрачный щит, защищавший его от любого внешнего воздействия. При этом старик сжал зубы, вцепился двумя руками в посох, хрипел и трясся, словно держал на своих плечах небесный свод.

Патроны я потратил удачно, один особо крупный вурдалак откатился с начисто разнесённым «лицом», а следом маг, который только что оклемался после взрыва и, видимо, не успевший включить щит, получил горсть рубленого свинца в грудь. Но, стоило мне переломить стволы, как на меня сзади навалилась туша, ещё один упырь, пытался меня загрызть, его зубы хоть и не могли прокусить доспех, но сдавили плечо с такой силой, что я взвыл. Меч достать не получилось, я попытался выкрутить его руку, при этом результат превзошёл все мои ожидания, его рука осталась у меня. Через секунду я увидел причину этого, позади монстра стоял оскалившийся Эрнесто, который поднимал мачете для второго удара. Монстр обмяк и рухнул с разрубленной головой, я успел поднять ружьё, вставил патроны, но тут мексиканец кивнул куда-то вдаль. Оглянувшись, я увидел, как один маг делает пассы руками. Зная уже, что это означает, мы, не сговариваясь, покатились в стороны с линии прицеливания. В нашу сторону полетело облако, внутри которого сверкали молнии, но по мере приближения к нам, облако уменьшилось, замедлилось, а потом и вовсе пропало. Зато сквозь рычание, вой, стоны, выстрелы и лязг стали, мы ясно расслышали стон Архонта. Бедный старик выглядел совсем плохо, по бороде текла кровь, глаза вылезали из орбит, но пока он держался.

— Он блокирует магию! — заорал Эрнесто, поднимая мачете.

Объяснять ничего было не нужно. Пока старик держится, эти хитрожопые в мантиях ничего не могут сделать. Лучшего подарка для нас было не придумать. Пользуясь тем, что масса когтисто-клыкастых тварей занята нашими товарищами, мы обратили своё самое пристальное внимание на тех, кто имел человеческий облик, хотя бы снаружи.

Магию Архонт заблокировал не полностью, какой-то щит у них сохранялся, но он имел свой предел. Так, например, одного из магов я смог убить только вторым выстрелом, после первого картечь просто разлетелась в стороны. Зато Эрнесто, казалось, напрочь забыл про свой новый револьвер, он превратился в вихрь, движения мачете сливались в одну сильно закрученную полосу, три-четыре удара и щит мага пропадал, а следом он лишался конечностей и головы. Расправа не заняла много времени, это был не бой, а избиение. Некоторые из магов пытались драться, у кого-то даже было оружие, но их это не спасло. Бойцовские умения оставляли желать лучшего, слишком они привыкли надеяться на магию.

Когда магов не осталось, случилось сразу несколько событий. Сначала мексиканец увидел недобитую ведьму, потом старик всё же не выдержал и рухнул, надеюсь, не замертво. Ведьма при этом сообразила, что её больше ничто не удерживает и от всей души кастанула, что смогла. А смогла она немало: мощная волна воздуха подхватила меня и понесла назад, пролететь получилось метров пять, или даже больше, прежде чем ударился спиной о стену какой-то постройки, которую я снёс. Дыхание вылетело со всхлипом, несколько секунд даже вдох сделать не мог. Но даже так, несмотря на темноту, я смог увидеть, что Эрнесто, совсем как обезьяна, подпрыгнул вверх, уцепился за какую-то перекладину и, прежде чем она сломалась, смог оказаться выше магической волны. А на следующее заклинание у ведьмы не осталось времени. Мексиканец двигался стремительно, уже через секунду он был рядом с ведьмой, которой отвесил хороший апперкот с левой.

Вас когда-нибудь бил в челюсть боксёр, с отлично поставленным ударом, рукой, одетой в железную перчатку? Даже если при этом вы крепкий мужчина, а не молодая хрупкая девушка, мой вам совет: не пробуйте. Худое тело немного подпрыгнуло, после чего свалилось бесформенным комком.

Теперь, кажется, всё. Я видел, как Эванс добивает последних, как выкапывается из-под груды упокоенных мертвяков Курт, как Билл несёт на руках Эрни, на котором не оставалось живого места. Полицмейстер перевязывал одного из конвойных солдат, Архонт лежал лицом вниз и не подавал признаков жизни. Эрнесто волок пойманную ведьму за ногу, длинное платье из мешковины задралось, обнажив красивые длинные ноги, но меня это пока не трогало.

Заботили меня в первую очередь собственные повреждения. Дышать было трудно, но боли я почти не чувствовал. Надеюсь, это от шока, а не потому, что позвоночник сломан. Посмотрел на свои ноги, напрягся, пытаясь ими пошевелить, к моей неописуемой радости одна ступня дёрнулась. Позвоночник цел. Теперь попытаться встать.

Хоть и не с первой попытки, но у меня это получилось. Простоял я секунд пять, не больше, мир закружился, навалилась слабость, и я снова рухнул на спину, рёбра мои отозвались острой болью, но это было уже неважно. Жить буду. Сотрясение мозга, которое, как известно, легко может получиться даже от удара по заднице, — диагноз неприятный, но вполне излечимый. Пока полежу, потом, глядишь, поможет кто.

Тут открылась калитка, и снаружи заглянул один из местных крестьян, вооружённый вилами. Он испуганным взглядом осмотрел поле боя, потом обернулся назад и что-то сказал. Следом вошли другие и начали собирать нас. Двое подняли Архонта. Тот был в отключке, но запотевшее зеркало показало, что жив. Уже легче. Следом понесли куда-то Эрни, а Биллу какая-то женщина промывала рану на голове и накладывала повязку. Несколько мужчин начали баграми стаскивать мертвяков за пределы двора. Нашёлся Лев, все его боевые заслуги сводились к тому, что он вывел из строя одного мертвяка. В самом начале боя он забился в угол, где его никто не обнаружил, кроме одного мелкого зомбака, который вцепился ему в штаны. Всё это время он старательно отпинывался от настырной твари. Сильные ноги и тяжёлые сапоги сделали своё дело, от морды у нападавшего осталась голая кость, не было одного глаза, были сломаны ключицы, но он продолжал крепко удерживать перепуганного бойца. Сабля у того так и осталась в ножнах.

Когда чудовище оттащили и плотницким топором отрубили ему голову, Лев встал и обвёл окружающих мутными глазами. На беду взгляд его остановился на фигуре Курта. Великан не был ранен, если не считать нескольких царапин, зато с ног до головы заляпан кровью, слизью, кишками, на плече его даже повисли несколько белых червей. Это Льва доконало, он сложился пополам и начал блевать фонтаном, вываливая из себя всё, включая вчерашний ужин. Закончив извергать съеденное, он снова поднял бледно-зелёную физиономию и дрожащими губами произнёс:

— Передайте старому, я на такое не подписывался, — после чего потерял сознание.

Глава четвёртая

Я наблюдал поединок. Двое существ, которых я при всём желании не смог бы назвать людьми, выясняли отношения. Первый, напоминающий помесь медведя с динозавром, метнул во второго волну огня. Тут стало понятно, какого размера эти двое, по пути волна смела лес, сожгла небольшую деревню и только потом ударила во второго. Этот второй, напоминающий скелет снежного человека, хоть и изрядно обгорел, смог ответить. Он топнул ногой, и земля впереди пошла волнами, трескаясь и проваливаясь в глубину. Его оппонент упал. Победитель оказался рядом и взмахнул дубиной…

Я проснулся. Утром, после ночи, проведённой в мягкой постели, я почувствовал себя гораздо лучше. Даже идиотские сны не мешали. Смог встать и умыться. По-прежнему мучила слабость, но, думаю, это пройдёт. Выйдя на улицу, застал интересное зрелище. Так сказать, воочию увидел, что означают слова полицмейстера про «исключительное право». Оказывается, полицейский начальник с такой бумагой на руках имел право на месте принять решение о казни человека, связанного с тьмой. Он объяснил нам, что потом испишет гору бумаги, чтобы подтвердить обоснование, но сейчас у него это право есть. Казнь, что характерно, была соответствующей.

На большом пустыре в условном центре деревни стоял высокий столб. К нему был привязан Джора, так, что его ноги находились на высоте в полтора человеческих роста. А под ним происходили приготовления. Практичные крестьяне решили, что одновременно с аутодафе неплохо бы избавиться от залежей мертвичины. Поэтому основа костра выглядела так: на землю складывали дрова и охапки соломы, поливая их тёмной маслянистой жидкостью. Сверху складывали в один слой изрубленных мертвяков, которых в свою очередь накрывали дровами и соломой, да ещё сыпали лопатами каменный уголь. А дальше — второй слой. В итоге получилась куча высотой, примерно, по колено казнимому. С помощью лестниц подкинули ещё поленьев и соломы, после чего, предварительно разогнав по домам детей, крестьяне встали широким кругом.

Полицмейстер вышел в центр круга и встал возле будущего костра. Говорить ему было трудно, в драке, как я позже узнал, один шустрый мертвяк изловчился и боднул его костяным лбом, выбив сразу два зуба. Как бы то ни было, а огласить приговор было нужно.

— Все вы знаете, — начал он, — своего односельчанина. Возможно, Джора был не самым лучшим человеком, но ни у кого из вас до поры не было и мысли, что он когда-нибудь свяжется с древним злом, терзающим нашу землю. Но, к великому нашему сожалению, именно так всё и получилось. Заключив с ними сделку, он открыл портал и огромное множество тварей, да вы их сами видели, прибыло с низин прямо в вашу деревню. И только благодаря стараниям Архонта…

Здесь он выдержал небольшую паузу, и все посмотрели на старика. Тот, едва живой, стоял в толпе. Он двумя руками опирался на посох, а справа и слева его поддерживали два крепких парня из местных. Лицо его было бледным, но цепкий взгляд говорил, что он всё слышит и понимает.

— …так вот, Архонт привёл сюда группу бойцов разведки. Знаю, вы их не любите и боитесь, но именно благодаря им вы все остались живы. Монстры мертвы, портал погашен. Остатки алтаря прямо сейчас разбивают кирками. Остался только сам Джора. Я его уже допросил и записал показания. Больше он не нужен, теперь его следует наказать. Перед выездом к вам главный судья снабдил меня документом, подтверждающим исключительное право, — он достал листок с печатью и десятком подписей, — этот документ даёт мне полномочия казнить человека, замешанного в связях с исчадиями зла. Именно это мы сейчас и сделаем. Казнь через сожжение, чтобы избежать возможных проблем с его телом, которое, как и душа теперь полностью принадлежит тьме.

Я хотел было спросить, а стоит ли ради уничтожения тела делать сожжение заживо, но промолчал. В чужой монастырь со своим гуманизмом, как известно, не лезут. Один из солдат достал спички и стал разжигать факел, который держал его товарищ. Когда факел бодро заполыхал, солдат несколько раз ткнул им в костёр, так, чтобы он занялся сразу со всех сторон. Потом и сам факел полетел в огонь. Разгорелось быстро, но, как только огонь начал лизать ноги, а казнимый истошно орать на всю округу, полицмейстер кивнул одному из солдат. Тот всё понял, вскинул винтовку и выстрелил. Крик моментально оборвался. Огонь поднялся ещё выше, полностью скрыв фигуру Джоры, толпа, спасаясь от сильного жара, сделала шаг назад. Клубы дыма поднимались высоко в небо, надо полагать, что через пару часов здесь останется только большая куча пепла, которую потом жители растащат на удобрение.

Когда мы собрались вместе после казни, встал вопрос, что делать теперь. С одной стороны, наше место в крепости и нужно возвращаться к месту постоянной дислокации, с другой — раненым нужен покой, желательно им отлежаться хоть пару дней. А с третьей стороны, нормальный врач опять же находится в крепости, а здесь даже знахаря или костоправа нет.

В итоге решили всё же ехать, крестьяне от щедрости выделили нам четыре телеги с лошадьми, но которых можно везти раненых. Хуже всего пришлось Эрни, тело его было просто изодрано. Раны все, конечно, поверхностные, да только много их и кровопотеря чудовищная.

Не намного лучше смотрелся Архонт. Если в случае с Эрни можно было надеяться на молодость и крепкий организм, то здесь всё было строго наоборот. Приходя в сознание, старик поведал, что это был эксперимент. Есть амулеты блокирующие магию, так он нашёл способ заставить его работать по площади. А в процессе испытания не рассчитал сил и немного надорвался. Никто не понимал, насколько это опасно, но чем раньше показать его врачу, тем лучше.

В итоге старика положили на вторую телегу. На третьей полусидел полулежал я, да ещё Курт, который правил лошадью. Великан, когда отмылся и постирал одежду, оказался в полном порядке, даже царапин было немного.

На четвёртой телеге сидел Эрнесто, единственный, кто был в хорошем настроении. Источник его радости сидел рядом, связанный и с заткнутым ртом. Ведьма и впрямь была довольно красивая, о чём сейчас, вполне возможно, жалела. Полицмейстер смотрел на неё с беспокойством, но мексиканец уверил его, что ведьма нужна для допроса, а потом её, разумеется, сожгут. Пришедший в себя старик его слова подтвердил. Лошадью правил Эванс, он в схватке тоже получил серьёзную рану. Когтями разорвали левый бок. Но почувствовал это намного позже, когда бой уже закончился. Теперь перебинтованный на манер кушака, он сидел, держа в руках вожжи. А рядом присел Лев. Всё такой же потерянный. Он с тех пор ни с кем не разговаривал. Эванс мне по секрету сказал, что если боец обосрался в первом бою, то ничего страшного тут нет. А вот если то же самое повторится во втором, будем принимать меры. Что за меры, оставалось только догадываться, но явно ничего хорошего. Странно, мне тоже было страшно, тоже хотелось блевать, но прошло быстро, да и, несмотря на страх, свой долг я выполнял. А тут человек среагировал иначе. Смелый с беззащитными, он, почувствовав на своей шкуре, что такое животный страх, просто потерялся. С одной стороны понять можно, любой от такого в ужас придёт, да только работаем мы в команде, а спину свою такому персонажу доверять никто не захочет.

Крестьянские телеги, запряжённые тяжеловозами, двигались не намного быстрее пешехода, но за полдня мы всё же достигли входа в туннель. Здесь солдаты охраны, повинуясь приказу Архонта, быстро раздобыли носилки и положили на них старика и Эрни. Я с поддержкой вполне мог двигаться сам, Эванс отказался от помощи. Курту никто и не предлагал. Самостоятельно шёл и Лев, только при переходе по тёмному туннелю, он мелко дрожал. Наверное, теперь и по ночам не спит. Опасается подкроватного монстра.

Шли долго, идти вверх всё же труднее, несколько раз останавливались, однажды у Эрни открылось кровотечение, пришлось заново бинтовать. Когда попали в крепость, была уже ночь. Все относительно здоровые пошли в казарму и завалились спать, наплевав даже на ужин. Раненых увели в лазарет. Доктор Абель как ужаленный бегал от одного к другому, но сказал, что жить будут оба. Это нас успокоило.

Утром меня и Эванса вызвали на допрос. Позвали бы и Курта, да из него было трудно что-то вытянуть. Мы пришли в кабинет, где нас ждал комендант крепости, а рядом с ним сидел другой архонт, видимо, прибывший на замену. Был он несколько моложе нашего Гэндальфа, борода не такая седая, а ещё он носил очки. На этом все различия заканчивались. Он-то и начал нас расспрашивать.

Скрывать нам было нечего, рассказали всё, как было. Каждый помнил что-то своё, но в целом рассказ получился без белых пятен.

— Что же, — сказал новый Архонт, вставая со стула и прохаживаясь за нашими спинами, — вы отлично себя проявили, я уже получил по телеграфу подробный отчёт от уполномоченного. Ваши подвиги заслуживают награды, но награждать вас, увы, не принято. Кроме того, нас интересует ведьма. Для чего она вам?

— А вы сами как думаете? — Эванс посмотрел на него с насмешкой, — не беспокойтесь, архонт, потом она будет сожжена в присутствии свидетелей. А вам, чтобы мы ведьм не таскали, следует подумать насчёт обеспечения нас женщинами. Хоть изредка.

— Я подумаю, — сказал Архонт, напрягшись, видимо, заниматься подобными вопросами он не хотел. А чего, собственно. Мы — злодеи, отношение к нам соответственное, но мы нужны и нас за это кормят, поят и одевают. Но у нас, как у людей, начисто лишённых морали (что, конечно, не совсем верно, мораль у нас есть, только своя, специфическая, мало кому понятная), присутствуют и другие потребности, которые приходится удовлетворять доступными способами. Чего проще, завести полковой бордель. Красавицы нам не нужны, лишь бы женщинами были.

На этом разговор закончился, мы, поняв, что более не нужны, и никто нас не задерживает, собрались было уходить, но нас остановили, и новый архонт сказал:

— Если вы не заняты, ближе к вечеру зайдите к Балтазару, он вас ждёт.

— К кому? — хором переспросили мы с Эвансом.

— К Гэндальфу, — смеясь, пояснил нам комендант, — он в лазарете.

Так мы узнали настоящее имя Архонта. Лазарет, где совсем недавно лежал я, был довольно уютным местом, отдельные палаты были только для офицеров и для нас, чтобы с солдатами меньше контактировали, а то, чего доброго, мы их плохому научим. Само собой, что и Архонта тоже положили в отдельную.

Выглядел старик по-прежнему плохо. Нет, умирать он не собирался, но и активной деятельностью заняться сможет ещё очень нескоро. Его бледно-жёлтое лицо его было худым, нос заострился, глаза глубоко ввалились. Тем не менее, взгляд был осмысленный, а при нашем появлении он даже улыбнулся.

Мы взяли стулья и сели рядом, приготовившись слушать. Старик набрал воздуха в грудь и собрался что-то сказать, но потом обессиленно выдохнул и показал на глиняную кружку, стоявшую на тумбочке. Эванс взял кружку, из которой пахло каким-то травяным настоем, и поднёс ему к губам. Архонт сделал несколько мелких глотков, отдышался, потом снова отхлебнул. Лекарство возымело действие, щёки его порозовели, дыхание стало ровнее, и он, наконец-то, заговорил:

— Вот… какой развалиной я стал. Уж не знаю, получится ли поправиться. Но вас я позвал не затем, чтобы ухаживать за больным, для этого другие найдутся.

— Мы тебя слушаем, — быстро сказал я, хотелось услышать всё важное прежде, чем он снова ослабеет.

— Виктор, мальчик мой, вспомни, пожалуйста, где была открыта та книга, из которой ты прочитал заклинание? В начале или в конце?

Я напряг память, после чего сказал:

— Ближе к концу, последняя треть, точно.

— Я так и думал, — он едва заметно кивнул и прикрыл глаза.

— Я ведь сказал заклинание, — удивлённо проговорил я, — не проще было найти страницу, где оно написано?

Старик снова едва заметно улыбнулся.

— Книгу перечитали несколько раз, разные люди, но, представь себе, такого заклинания там нет. Это важная книга, там описано много обрядов, она нам здорово пригодится, но такого заклинания там нет. Совсем.

— Это я совсем дурак, или…

— Нет, Виктор, что ты. Ты далеко не дурак, отлично сработал, я рад, что ты в неё заглянул, и заклинание, что ты тогда прочёл, там действительно было.

— Но… — не понял я.

— Это книга-обманка, её настоящий текст проступает, как только над ней произведут нужные магические манипуляции.

— То есть?

— Это был не обряд, направленный на повышение силы одного рядового мага. Это что-то другое, мы пока не знаем, что именно. Но предчувствия нехорошие.

— А как можно прочитать настоящий текст?

— Когда я поправлюсь, то вместе с другими архонтами попытаюсь провести нужный обряд, тогда мы всё узнаем. Скажи ещё вот что, как выглядела жертва? Кто это был?

— Молодой парень, наверное, солдат. Полуголый, грудь его была разрезана, из сердца вырастал шипастый стебель, который опутал артефакт, словно оправа.

— Молодой мужчина, вскрыта грудь, синий артефакт, — задумчиво подвёл итог Архонт. — Я это запомню, а вы пока идите отдыхать. Сдаётся мне, что впереди вас ждут ещё большие испытания. И меня тоже. Идите. Мне нужно всё обдумать.

Старик закрыл глаза и через несколько секунд уже крепко спал. Мы встали и, стараясь при этом не шуметь, вышли из палаты, погасив предварительно лампу.

Когда вернулись в казарму, все уже спали. На столе стоял в мисках остывший ужин, лежали накрытые белым полотенцем ломти хлеба, в бутылке оставалось немного спирта. Ужинали мы в полном молчании. Так и обсуждать было нечего, старик от души напустил тумана, напугал нас грядущими испытаниями, но толком ничего не объяснил, ссылаясь на собственное незнание. Хотя, нам в любом случае, вряд ли станет хуже.

Перед сном Эванс объявил, что завтра выходной, так что спать можно будет до обеда. Эта мысль показалась мне гениальной. Я лёг и закрыл глаза. Кошмары сегодня не снились, а может, я просто не успел их увидеть. Спать до обеда — это прекрасно, да только с нашей работой загадывать вперёд дальше пяти минут не получается.

Подняли нас перед рассветом, комендант лично ввалился в казарму и быстро начал объяснять, что один из солдат убил часового в хранилище, похитил артефакт и книгу, спрыгнул со стены и теперь бежит в сторону болот.

Что такое тревога, а тем более боевая, знает каждый, кто служил. Одевшись и обувшись в рекордно короткий срок, мы разобрали оружие и побежали к выходу. Экипироваться особо не стали, кольчугу я натянул больше для порядка, а разгрузку надевал уже на бегу. С нашим отрядом отправили ещё пятерых солдат с винтовками, одного молодого офицера и двух собак непонятной породы. Собакам уже дали понюхать кровать сбежавшего, теперь оба пса, сильно напоминающие алабаев, только более приземистые и ширококостные, рвались с поводков, роняя с клыков клочья жёлтой пены.

Как только дверь отворилась, мы бросились вперёд. Умные собаки взяли след от стены и шли по нему, как привязанные, едва не волоча «кинологов» по земле. Совсем недавно точно так же меня преследовали с собаками, а теперь я занялся тем же. Солдат. Убил товарища. Украл артефакт и книгу. Дураку понятно, что сделал он это отнюдь не для своего удовольствия. Магия, кто-то из обитателей низин залез ему в голову и заставил. Другого ответа нет.

Наши сапоги громко стучали по камню, с рассветом взятые фонари были брошены на дороге, чтобы не задерживать движение. Дыхание сбилось, по спине ручейками стекал пот, но темп мы не сбавляли. Вряд ли сбежавший обладал отменной выносливостью, а фора у него всего около часа. Думаю, догоним. Вот только заказчики могут его уже ждать, и даже портал на пути соорудить не проблема.

Мы почти догнали солдата, даже увидели его фигуру в полукилометре впереди себя, но тут сплоховали собаки. Они остановились на месте, словно наткнулись на невидимую стену и стали жаться к ногам людей.

— Плевать! — рявкнул офицер и приказал одному из солдат, — ты! Отведи их в крепость!

Действительно, собаки были уже не нужны. Цель была отлично видна, светло-серая форма выделялась на фоне травы. От нас до него оставалось не более двухсот метров. Бежали мы, как бешеные. Солдаты и офицер уже выдохлись и отстали. Лев упал ещё раньше, жадно хватая ртом воздух. Стал отставать и Эрнесто. Темп выдерживали только мы четверо, Эванс, который обладал отменным здоровьем и силой, я, проведший всю молодость в спортшколе, легконогий молодой Билл, да Курт, который, несмотря на возраст и большой вес, нёсся вперёд большими скачками, даже, кажется, не запыхавшись.

Впереди раздался выстрел, но никто из нас на это не отреагировал. Пуля прошла далеко. Подозреваю, что палил, не целясь. Просто хотел, чтобы мы залегли и потеряли время. Его расчёт не оправдался, никто не замедлился, а больше выстрелов не было. Более того, винтовку он бросил, чтобы не мешала быстро бежать. Через несколько секунд мы увидели её лежавшей на дороге. Солдаты подберут.

Расстояние сокращалось, но и беглец приближался к кромке леса. Можно преследовать и там, но без собак это трудно сделать. Нужно во что бы то ни стало перехватить его раньше.

А потом мы увидели то, что едва не свело на нет все наши усилия. На границе леса и луга в воздухе образовался уже знакомый овал, который сразу залило ярким белым светом.

— Сукааааа!!! — прорычал я, но замедляться не стал.

Зато замедлились мои спутники, Эванс и Билл припали на колено, целясь из винтовок, а Курт согнулся пополам и взялся за тетиву арбалета. Я бежал, стараясь не перекрывать товарищам линию прицеливания. Выстрелы грянули почти одновременно, но оба прошли мимо, бегущий солдат только инстинктивно пригнул голову. Неудивительно, после такого марш-броска руки непременно будут дрожать. Зато не дрожали они у Курта. Тяжёлый болт с гранёным наконечником просвистел мимо меня и вонзился в левую лопатку беглеца. Удар был такой чудовищной силы, что его сбило с ног и развернуло, после чего он упал в траву. От меня до него было метров двадцать, а от него до портала — около сотни. Солдат уже никуда не убежит, остался бы только жив, допросить нужно обязательно. А вот портал у меня вызывал беспокойство, тот, кто его открыл, если он не идиот, просто обязан был предусмотреть, что их агенту понадобится помощь. Так и оказалось. Из светящегося овала вышли двое. Это были крепкие мужчины, причём абсолютно голые. Оборотни.

Увидев, что с солдатом произошло несчастье, оба бросились ему навстречу, да только волк бежит куда быстрее человека, а потому им пришлось потратить время на трансформацию. Совсем немного, пару секунд, но мне этого хватило, чтобы достать дробовик, разрядить его и вставить в стволы два патрона с серебром, благо, они были помечены специальным значком и находились внизу в левом патронташе. Всё это я делал на бегу, так что, когда два огромных чёрных волка неслись ко мне, широко разинув свои крокодильи пасти, я уже занял позицию над телом полуживого солдата, уперев приклад в плечо.

И снова неудача, как и в прошлый раз. Одного принял отлично, картечь ударила ему прямо в грудь, и до меня докатился уже мёртвый волк, постепенно превращающийся в человека. Зато второй, вовремя вильнув задницей на бегу, умудрился от выстрела уйти. Картечь вырвала кусок мяса на его ляжке, но, видимо, именно серебряная в его тело не попала. Тварь немного замедлилась, а потом прыгнула на меня с расстояния в пять метров.

Меч я достать успел, только как им остановить огромного монстра, который уже летит на меня? Близнецы умели это делать своими длинными рогатинами, но меч (да и я сам) всё-таки под другое заточен. Я выставил меч вперёд, когтистые лапы ударили мне в грудь, где ещё предыдущие синяки не прошли, пробить кольчугу не смогли, но боль была жуткой. Я кубарем покатился назад, огромная пасть щёлкнула, схватив пустоту, но и оборотню пришлось несладко, клинок меча не смог пробить его грудь, съехал в сторону и распорол бок по диагонали. Монстр протяжно завыл, видно было, как его рана словно бы дымится. Серебро клинка сработало.

Стоял он как раз над телом солдата, ему сейчас самое время схватить зубами вещмешок, где наверняка лежит похищенное, и бежать в портал. Но, подозреваю, что в зверином теле поневоле приходится пользоваться звериным мозгом, а он соображает туго. Наказать обидчика для него оказалось важнее. Но до меня он уже не добрался, получил две пули от моих товарищей, а до кучи прямо в раскрытую пасть влетела стрела. Волк рухнул замертво, а мимо меня промчался офицер. Я думал, что он первым делом кинется к солдату, но он пробежал мимо. Целью его был портал, оттуда пока никто не вышел, но сам он висел на прежнем месте. Подбежав к светящемуся окну, он метнул туда непонятный предмет, после чего развернулся и побежал обратно. Портал пошёл крупной рябью, словно испорченный телевизор, раздался треск, похожий на короткое замыкание в сети, яркий свет начал меркнуть, несколько раз мигнул и погас, после этого оправа бесследно растаяла в воздухе.

Офицер добежал до меня и, задыхаясь, упал рядом.

— Жив? — спросил он, указывая на лежащего солдата.

— Понятия не имею, — честно ответил я. Тот и вправду не подавал признаков жизни, на гимнастёрке расплылось большое кровавое пятно.

— Надо проверить, — сказал подошедший к нам Эванс и стал щупать пульс, — жив.

Следом подошёл Курт. Немного подумав, он занялся извлечением стрелы. На мои возражения по поводу возможного внутреннего кровотечения он никак не отреагировал. Стрела торчала наполовину спереди, наполовину сзади. Курт достал большой нож, надрезал наискосок древко стрелы, отломил наконечник, после чего, крепко ухватившись огромной кистью за оперение, дёрнул.

С громким чавкающим звуком стрела покинула тело солдата, наружу выплеснулась струйка крови. От боли он пришёл в себя, застонал, открыл глаза, но, обведя глазами присутствующих и остановившись на фигуре офицера, предпочёл их снова закрыть. Но никто на это не обращал внимания, его поставили на ноги и погнали вперёд. Эванс поднял его вещмешок и, развязав, удовлетворённо кивнул. Всё похищенное было на месте. Можно было теперь возвращаться. А Эрнесто предложил всем поторапливаться. Возможная погоня со стороны болот его волновала мало, а вот «допрос» пленной ведьмы он откладывать не хотел.

Глава пятая

Погони за нами не было, то ли, кроме двух оборотней, никакой группы захвата у нечисти не нашлось, то ли побоялись нападать на большую группу вооружённых людей, то ли у них вообще отсутствует организация и руководящий центр. Мы благополучно добрались до стен крепости, передали пленного в «особый отдел», а сами вернулись в казарму, при этом Эрнесто посетил интенданта и теперь нёс в карманах формы по пол-литровой бутылке спирта.

Погоня основательно всех вымотала, мне, например, даже есть не хотелось. В казарму вернулся Эрни. Выглядел он паршиво, бледный, весь в бинтах. Ходил он с трудом, опираясь на палку. Эрнесто куда-то пропал, а когда вернулся, взял коробок и отсчитал несколько спичек.

— Тяни, — мексиканец сунул мне под нос кулак с зажатым в нём рядом спичек.

Не задавая вопросов, я взял двумя пальцами крайнюю. Оказалась короткая.

— Повезло, — резюмировал Эрнесто, — ты первый, она там.

Он указал на дверь. Тут до меня дошло, что за жребий и в чём мне повезло. Ведьма. Её уже приготовили к употреблению, и оставалось только решить, кто начнёт. Судьба доверила это мне. Не скажу, что сильно обрадовался. Сексуальное насилие над связанными ведьмами никогда меня особенно не привлекало, но и отказываться было не с руки. Коллеги не поймут. Кроме того, с женщинами здесь, и правда, туго, скоро оголодаю. Короче, раз уж дают, надо брать.

— А почему спичек только шесть? — присмотревшись, спросил я, — кто-то не участвует?

— Участвуют все, — объяснил Эванс, — но Курт пойдёт последним. Дело в том, что он не любит женщин. Не в том, понятно, смысле, что любит мужчин, а просто после его развлечений ведьма потеряет товарный вид, и у остальных совсем желание пропадёт.

Я скинул куртку и вошёл в дверь. В этой комнате было пыльно, и стоял полумрак. Но при этом ведьму было хорошо видно. В середине комнаты стоял то ли диван, то ли помост на котором лежала она, голая, привязанная верёвками за все четыре конечности в позе звезды и с завязанным ртом. В целом, баба как баба. Всё при ней, красивая даже, а что насильно, так многие жёсткий секс любят, ничего ужасного в этом нет.

Торопиться мне было некуда, день длинный, все успеют. Я присел рядом и прошёлся руками по женскому телу, также проверив на наличие/отсутствие зубов в интересующем меня месте. Она вздрогнула, но сопротивляться не пыталась, видимо сообразив, что это бесполезно. Я снял рубашку, стянул сапоги, и, только начав расстёгивать штаны, услышал позади себя негромкий стук в дверь, которая сразу же открылась.

На пороге стоял Архонт, старику определённо стало лучше, он даже мог самостоятельно ходить, правда, держась при этом обеими руками за посох. Он решительно, насколько позволяла слабость, направился к ведьме. Себе под нос он тихо бормотал извинения и объяснял, что надолго нас не задержит.

— Да ради бога, — сказал я с улыбкой, — мне не жалко, только это, Гэндальф, ты учти, годы твои не те. Того и гляди, сердечко прихватит во время любовных игр. Хотя не спорю, на бабе помереть почётно, особенно в твоём возрасте.

Старик остановился, обдумывая услышанное, потом строго посмотрел на меня и сказал:

— Ты — очень испорченный человек, Виктор.

— Ну, так-то да, — ответил я и присел на край кровати. Интересно было, что старый с ней делать будет?

Старик не стал тратить время на предварительные ласки, вместо этого достал и положил ей между немаленьких сисек… нет, не угадали, амулет он положил. Тот самый, в виде полицейского значка. Если я правильно понял, именно он блокирует магию. После этого старик развязал ей рот и наклонился, рискуя быть укушенным за нос.

— Скажи мне, как твоё имя? — слабый голос мешал старику говорить с интонациями следователя.

— Не хочу с тобой разговаривать, старик, ты мне противен, — она стрельнула глазами в мою сторону, — у меня есть более приятный собеседник, оставь нас.

— Не сомневаюсь, — старик ухмыльнулся в бороду, — но говорить со мной тебе всё равно придётся.

Он вынул из складок рясы прозрачный пузырёк с густой желтой жидкостью, подозрительно напоминающей мочу.

— Знаешь, что это такое? — спросил он и, не услышав ответа, добавил, — стыдно. Хорошая ведьма должна разбираться в зельях. Это экстракт черноцвета, разбавленный желчью орла, при небольшом магическом воздействии он становится просто чудесным зельем. Виктор, подержи ей голову.

Справиться с ведьмой оказалось непросто. Теперь она сопротивлялась, шипела, извивалась всем телом, как змея, пыталась укусить за руку. Напрасно, засунув в рот узел из штанов, я заблокировал зубы в раскрытом виде, потом придавил голову коленом, а Архонт влил в уголок рта ведьмы несколько капель своего зелья.

После этого мы её отпустили и стали ждать результата. Уже через пару минут её глаза подёрнулись пеленой, мышцы расслабились, дыхание стало ровным и неглубоким.

— Как тебя зовут? — снова повторил свой вопрос старик.

— Аманда, — странным заторможенным голосом проговорила она.

— Кем ты была раньше, Аманда?

— Не помню, уже не помню, кажется, крестьянкой, варила еду, стирала бельё, ухаживала за скотиной. Это было давно, и это была не я.

— Нет, Аманда, это сейчас передо мной не ты. Но, это неважно, уже неважно. Скажи мне, зачем вы пришли в эту деревню?

— Нам приказал Он. — Таким же безразличным тоном ответила ему Аманда.

— Кто Он? — в глазах старика загорелся нешуточный интерес.

— Его нельзя называть, у него нет имени.

— Допустим, а что этот Он приказал делать?

— Хватать людей и переправлять их через портал на болота, столько людей, сколько сможем. После этого настроить портал на другое место и уходить обратно.

— Зачем вам понадобились эти люди?

— Ему нужна большая армия, Он ещё не готов взять власть, Он нуждается в армии.

— Всех захваченных там людей вы собирались обратить на свою сторону?

— Да. Избранные стали бы магами, остальных мы сделали бы бессловесным мясом.

— Что будет делать такая армия?

— Что обычно делает армия? Воевать. Воевать с вами. Крепости должны быть уничтожены. Потом весь остров станет нашим. А когда Он получит назад свою силу, то и весь мир.

— Сколько магов служит Ему?

— Не могу точно сказать, никогда не видела всех сразу, сто, или двести, или ещё больше. Иногда кто-то приходит на болота, чтобы стать магом, некоторые даже становятся. Другие погибают. Не знаю, сколько их сейчас.

— Что же, Аманда, постарайся встретить свою судьбу достойно, мне ты больше не нужна. Виктор, ты можешь её развязать, она не будет сопротивляться и уж точно не убежит.

— А как же магия? — спросил я с опаской.

— Я оставляю вам амулет, закрепите его и ничего не бойтесь.

Так я и поступил, привязал амулет шнурком к шее, а ноги развязал. Сопротивляться Аманда пыталась, но у неё ничего не выходило. Магическое зелье не только развязывало язык, но и сильно нарушало координацию движений.

— Так вот, Аманда, расслабься, — сказал я, залезая на неё, — и получай удовольствие. В последний раз.

Не знаю, как насчёт удовольствия, но сопротивляться она и впрямь перестала. В какие-то моменты даже улыбалась. Глядишь, в другое время и в другом месте, у нас бы что-то получилось хорошее. Не будь она ведьмой, а я — охотником на ведьм. А пока так.

Хватило меня надолго, более того, надругался я над ней два раза подряд, с небольшим перекуром. После второго раза, прикинув, что больше вряд ли осилю, я открыл дверь и впустил туда Эванса.

— Как закончишь, пойдём поговорим, — сказал я ему, на ходу сворачивая цигарку. Эванс молча кивнул и стал стягивать шорты, а я вышел в расположение.

На столе стоял спирт, но пить не хотелось вовсе. Допрос ведьмы навёл меня на не очень весёлые мысли. Задумавшись, я просыпал табак на кровать. Беда с этими самокрутками, надо трубку в лавке поискать. Но, пока трубки не было, я свернул средних размеров сигаретку и, чтобы не беспокоить дымом некурящих товарищей, вышел во двор.

Присев на лавку, я закурил и, выпустив облако дыма, задумался. Слова ведьмы звучали отнюдь не обнадёживающе. А врать она не могла, это точно, «сыворотка правды» местного разлива действовала отлично. Что удалось узнать? Первое: есть в наличии некий центр, управляющий всей нечистью, маги и ведьмы при этом могут проявлять некоторую самостоятельность, но если он доведёт до них свой приказ, все подчинятся, как один. Второе: этот Главупырь ещё не набрал полную силу, но есть сильная тенденция к её набору, что прекрасно согласуется с недавними словами Архонта о том, что «пятьдесят лет назад такой херни не было». Третье: крепости они собираются уничтожать. Две сотни магов — большая сила, крепость они точно снесут. Достаточно собраться вместе и пустить впереди себя плотный заслон из упырей, которые будут принимать в себя пули и картечь. А если захватить крепость, то по коридору легко можно попасть на равнину. Интересно, местным военачальникам хотя бы хватило ума тоннель заминировать, чтобы взрыв обвалил свод? А если и так? Что дальше? Горы не такие уж высокие, идущую нечисть они вряд ли остановят. В них точно есть мелкие тропинки и перевалы, которые совсем нетрудно отыскать. Среди колдунов наверняка найдётся какой-нибудь бывший чабан, который в прошлой своей жизни здесь стада гонял.

Короче, всё плохо. Настолько плохо, что даже доводить свои соображения до личного состава отделения я пока не стану. Во избежание, так сказать, уныния и пораженческих настроений. С Эвансом только поговорю, а дальше мы с ним думать будем. Надо бы ещё у Архонта кое-что уточнить, он, вроде как, от нас не таится. Даже ведьму при мне допрашивал.

Когда во двор вышел Эванс, я сворачивал уже вторую цигарку.

— Сделай мне тоже, — попросил он.

— А как же здоровье? — я был удивлён.

— Надеешься умереть своей смертью, дожив до рака лёгких? — ехидно спросил он, — не переживай, не доживёшь. И я не доживу.

Согласно кивнув, я оторвал ещё один бумажный прямоугольник. Доводы, которые я изложил, Эванс воспринял спокойно. Он и сам о чём-то подобном догадывался. Собственно, умереть никто из нас не боялся, фатализм однозначно присутствовал у всех. Мы и сейчас живём, словно бы взаймы. Однако, мысль о том, что наш противник одержит победу, а смерть наша будет напрасной, была крайне неприятной.

— Пойдём к старому, — после долгих раздумий объявил он, потушив окурок о каменный пол.

В этот момент из казармы вышел донельзя довольный Эрнесто. Он был без рубашки, смуглое мускулистое тело с татуировками лоснилось от пота, а на лице застыла блаженная улыбка.

— Отлично! — прокомментировал он свои развлечения, — а близнецы, кстати, вдвоём пошли, Билл сказал, что будет придерживать Эрни, чтобы тот не упал.

— Так и нужно, — рассеянно ответил Эванс, — Эрнесто, мы к старику сходим, ты пока за старшего.

Эрнесто кивнул и, не переставая улыбаться, растянулся на лавке. А мы пошли к Архонту на разговор. О чём Эванс собирается говорить, я не знал. Соображений наших мало, Гэндальф и сам обо всём этом догадается, надо думать, что дальше делать будем. А думать об этом нужно всем, руководству, конечно, виднее, но любое их решение претворять в жизнь будем мы.

В кабинете Архонта сидел второй архонт, комендант крепости и какой-то неизвестный тип в приличном костюме. Они оживлённо спорили. При нашем появлении гомон стих, все подняли головы и пристально посмотрели на нас.

— Эванс? Виктор? — удивлённо сказал Гэндальф, глядя на нас, — что привело вас к нам?

— Хотим с вами обсудить дальнейшие действия, — сказал Эванс, без приглашения присаживаясь на свободный стул, — можно?

— Что же, давайте обсудим, — Гэндальф согласно кивнул, — мы как раз этим сейчас и заняты.

— Этим людям можно доверять? — подозрительно спросил мужик в костюме.

— Сегодняшние события показали, что только им и можно, — печально сказал Гэндальф.

— Плохи наши дела, если самая надёжная часть армии — мертвые злодеи, — сказал с грустью комендант.

Архонт развёл руками, мол, что есть, то и пользуем.

— Беглеца допросили? — спросил Эванс.

— Да, разумеется, но ничего нового не узнали. Плачет, раскаивается, говорит о каких-то голосах в голове. Пока его не казнили, думаем, как можно использовать, — младший архонт встал со стула и начал нервно ходить по комнате, — единственное, что интересно, о заказчике он говорит в единственном числе. Не абстрактная тьма ему приказала это сделать, а кто-то конкретный.

— А что с книгой? — спросил я, — почему она для них так важна?

— Часть её мы уже разгадали, вот только не до конца понятно, что именно за обряд, в чём его конечная цель. Известно, что таких обрядов должно быть три, два из них уже проведены, а тот, которому вы помешали, был заключительным. Их следует проводить раз в десять лет, обязательно в нужный день лунного цикла. Маг, проводящий его, должен был в итоге и себя принести в жертву, — Гэндальф, он же Балтазар, тяжко вздохнул и запустил пальцы в бороду.

— Чем так важен этот обряд? — спросил я.

— Ожидаемый результат, как я уже сказал, нам неизвестен, вот только двадцать лет назад был проведён один обряд, десять лет назад — другой, а вы недавно сорвали третий.

— Откуда это известно?

— Согласно указаниям, в ходе первого обряда жертве нужно вскрыть голову, а ростки из мозга напитают белый кристалл. Так вот, двадцать лет назад, в нужный день, журнал наблюдений зафиксировал луч белого света, бьющий в небо. Группа разведки, прибывшая в то место на следующий день, а они тогда делали куда более глубокие рейды, обнаружила разбитый алтарь и жертву с разбитой головой и мозгом, усохшим до размеров куриного яйца. Там же была мантия мага, видимо, рассыпавшегося в прах. Десять лет назад в другом месте наблюдатели зафиксировали подобный же луч, только свет был уже красным, а группа нашла жертву с разрезанным животом и высохшими внутренностями. И снова текст книги говорит о том, что положено вскрыть жертве живот, а ростки будут питать красный кристалл. И, наконец, вы прервали обряд, в котором жертве, опять же в полном соответствии с текстом книги вскрыли грудную клетку и использовали при этом синий артефакт. А теперь враги наши из кожи вон лезут, чтобы вернуть себе книгу и кристалл, — младший архонт отложил листы бумаги, — таковы имеющиеся у нас факты.

— А в чём всё-таки суть этих ритуалов, каков должен быть результат? — снова спросил Эванс. — Какие-то предположения у вас есть?

— Только предположения, — сказал младший архонт, — ничего более.

— Эту часть книги, мы пока перевести не можем, — объяснил Балтазар, — нам не хватает знаний и сил. Поэтому, единственное, что у нас есть, — это предположения.

— Сейчас я попробую предположить сам, — сказал я, — а вы меня поправляйте. Допрос пленной ведьмы показал, что существует некто, кого нельзя называть по имени, и кому все они подчиняются. Этот архидемон, главный упырь, сатана, иблис, руководит всеми действиями остальных. Уважаемый Архонт Балтазар говорил, что пятьдесят лет назад существовало зло на болотах, но оно было куда слабее и совсем не имело организации и единого центра управления, а теперь оно растёт и грозит захватить весь остров.

— Это действительно так, — кивнул Балтазар, — а около двадцати лет назад зло активизировалось, люди стали пропадать целыми деревнями, а потом все они пополняли армию тьмы.

— Так вот, — продолжил я, — смею предположить, что эти три ритуала были направлены на призыв того самого главаря. Если раньше он лично отсутствовал в этом мире, или был каким-либо образом связан, заключён в тюрьму, или иным способом ограничен в возможностях, то теперь они его освободили. Только полную силу он пока ещё не набрал, потому что мы последний обряд прервали. Это, однако, не мешает ему руководить всеми имеющимися у него силами и координировать их действия. В чём я неправ?

— Да, собственно, во всём прав, — печально сказал мужик в костюме, — наши предположения сводились к тому же. Осталось решить, что нужно делать сейчас.

— Когда можно провести ритуал? — спросил я, — день имеет значение?

— Да, — ответил мне молодой архонт, — второй день полнолуния, осталось чуть меньше месяца.

Тут в разговор вступил Эванс:

— Если бы я был сатаной, то поднял бы все силы, чтобы взять крепость штурмом и добыть артефакт и книгу. Нельзя её увезти вглубь острова? Или уничтожить? Закопать? Выбросить в море?

— Откровенно говоря, уничтожение подобных артефактов может повлечь непредсказуемые последствия, — начал объяснять Балтазар, создавалось впечатление, что он сам в это не верит, — да и процесс это нелёгкий, книга, к примеру, напрочь отказывается гореть, а камень не смогли разбить кузнечным молотом. Конечно, мы будем пытаться ещё, предел прочности есть у всех предметов.

— Старайтесь, артефакт нужно хотя бы спрятать, а крепость изо всех сил готовить к обороне.

— Это уже сделано, — поведал нам человек в костюме, — указанные вещи в хранилище, а сюда скоро прибудет полноценный батальон солдат.

— А вы, простите, кто будете? — поинтересовался я. Знать компетенцию собеседника всегда полезно.

— Заместитель президента острова, зовут меня Бальтрам Фукс.

— Прекрасно, — я улыбнулся, — значит, хотя бы верховная власть на нашей стороне и имеет все необходимые полномочия.

На этих словах я и Эванс поспешили откланяться. По дороге домой мы молчали. Только подходя к дому, Эванс громко выругался.

— Ты чего? — спросил я, — всё ведь не так плохо, придёт подкрепление, а книгу, возможно уничтожат.

— Чёрта с два! — видно было, что командир зол, как никогда, — уверен, они даже не пытались. Эта научная братия из тех, что придумали водородную бомбу и боевые вирусы. Книга для них — бесценный источник знаний. Уничтожать они её возьмутся только тогда, когда сатана схватит за горло. Вот только поздно будет.

— А солдаты? — я пытался говорить о хорошем.

— А что солдаты? Ты видел этих солдат? Здесь войн не бывает, до ближайших соседей сотни километров по морю, а пиратов сюда на аркане не затащить. Армия участвует в парадах и выполняет полицейские функции, да ещё охраняет крепости. Подготовка и боевой дух у них никакие.

— Думаешь, разбегутся?

— Думаю, что пользы от них будет мало. Да и пулями из винтовок толпу мертвецов остановить сложно. Даже пулемёт не факт, что поможет. Если только взять прицел так, чтобы попадать исключительно в головы. Калибр большой, думаю, попадание будет эффективным. Ну и пушки, на них вся надежда. Шрапнель, картечь, даже магические щиты не всесильны.

С этими словами мы вошли в казарму. Там было относительно тихо, Эрнесто негромко сопел на кровати. Близнецов не было видно, надо полагать, оба в лазарете. Лев тихо сидел в углу, думая о чём-то своём. Он вообще после того боя с нечистью замкнулся в себе и ни с кем старался не разговаривать. Тревожный признак. А из соседнего помещения раздавались удары, всхлипы, стоны и негромкое рычание. Курт развлекался, причём, как я понял, уже довольно давно. Эванс даже приоткрыл дверь и сделал ему замечание, мол, полегче там с ней, нам ещё завтра что-то сжигать нужно будет. В ответ послышалось утвердительное мычание.

Минут через двадцать звуки стихли, мы с Эвансом как раз сели ужинать. Дверь отворилась, и оттуда вышел полуголый Курт. Как правило, он, в отличие от Эванса, одеждой не пренебрегал, поэтому видеть его таким было необычно. Бледный торс без тени загара, крупные кости, из-за которых он казался худым, а на спине шрамы, подозрительно похожие на следы кнута. Я такие шрамы видел на фотографиях у чернокожих рабов в Америке.

— Всё в порядке, Эванс. Она жива. Я доволен. — С этими словами он вытер полотенцем кровь с подбородка и пошёл в направлении бани.

— Пойдём, приберёмся, — Эванс кивнул на приоткрытую дверь.

Отложив на время ложки, мы вошли в комнату и оглядели поле деятельности. Товарный вид ведьма действительно потеряла, но жизни её ничто не угрожало, видимо, Курт, несмотря на обилие тараканов в голове, знал, когда нужно остановиться. А та дурь, которую ещё утром залил в неё Архонт, спасла ведьму от сильной боли. Правый глаз заплыл фиолетовой гематомой, приличный клок волос выдран, нижняя губа похожа на чёрный вареник, на шее следы зубов, но неглубокие, на плече гораздо глубже, кровь течёт. Так, что тут ещё? Соски окровавлены, тоже кусал. На боках и на бёдрах синяки от пальцев и какие-то непонятные царапины, наверное, кончиком ножа водил. Половые органы… кхм, фистинг, что ли, делал? Собственно, на этом повреждения заканчивались. Постепенно наркотик отпускал, приходила боль. Ведьма начала совсем по-человечески стонать.

— Отвязывай, нужно её одеть и отнести в камеру, — Эванс взялся за узлы на её правом запястье.

Освободив руки, мы натянули на неё серо-коричневое платье из ткани, похожей на мешковину. После этого поставили на ноги, стоять она ещё могла сама, а вот идти получилось только с нашей помощью. Мы вывели её на улицу и довели до помещения, которое здесь заменяло тюрьму. За массивной деревянной дверью, окованной железными полосами, находилась крохотная камера, примерно два на два метра. Там была тонкая подстилка из соломы и отхожее место в виде деревянного ведра. Каменные стены были расписаны какими-то знаками, видимо, для блокировки магических способностей.

Затащив внутрь Аманду, которая окончательно лишилась сил и просто безвольно висела на наших руках, мы, по возможности аккуратно, уложили её на подстилку. Она всхлипнула и уставилась на меня единственным глазом. Красивая, даже сейчас. Жалко? Конечно, жалко, я ведь тоже человек. Вот только изменить ничего не могу. И не стану. В обратной ситуации и она бы меня не пожалела, выпотрошила бы на алтаре или скормила тварям. Легонько погладив её по волосам, я встал и вышел, заперев дверь на массивный железный засов. Освещение было только в коридоре, а в камере царила полная темнота. Собственно, страдать ей недолго. Аутодафе завтра в обед.

Глава шестая

Тело моё держали оковы, не железные кандалы, не верёвки, а нечто большее, то, что навеки лишило меня подвижности, меня несли на руках. Смотреть я мог только в небо. Синее небо с редкими белыми облаками. Не оставляла мысль, что я вижу его в последний раз. Вот небо сменилось каменным потолком, а после я оказался в прямоугольном каменном ящике, который сразу закрыли. Раздалось три оглушительных удара, каждый из которых отдавался болью, три замка закрылись. Не знаю, как, но я мог видеть через стены своего склепа, разглядывать четыре стены и потолок, покрытые рисунками и барельефами. Продолжалось это недолго, те, кто меня пленил, ушли, а оставленные ими факелы скоро прогорели и погасли. Я остался в полной темноте. И разум мой прекрасно понимал, что это навечно…

Утром, как и ожидалось, прибыло пополнение. Батальон не батальон, но человек триста в крепость пришло. Куда больше меня обрадовали три орудия, доставленные на конной тяге. В отличие от того антиквариата, что стоял на стенах, это были достаточно современные орудия, вполне соответствовавшие эпохе Первой Мировой войны. Калибром около трёх дюймов, на колёсах, с защитным щитком и раздвижными станинами. Кроме того, как оказалось, при поднятии на стену их установили на круглые подставки, которые обеспечивали круговой обстрел. Также прибыли два пулемёта. На известное творение Хайрема Максима они были мало похожи. Скорее Гочкисс, по крайней мере, питание точно так же осуществлялось с кассет, которые второй номер вручную вставлял справа. Уже неплохо.

Кроме артиллерии и пулемётов, бросился в глаза один небольшой отряд. Численность его не превышала трёх десятков, но бойцы были рослые и крепкие, на вид старше других. Вместо винтовок они были вооружены короткоствольными дробовиками, вроде моего, а на поясе у большинства висели тесаки, похожие на мачете, узкие кинжалы и кастеты. Некоторые из них поверх формы носили кольчуги. Штурмовики. Местный спецназ. Солдаты, специально заточенные под ближний бой. Неплохо, глядишь, от них польза будет.

Были и другие, тоже в основном взрослые мужики. Их форма отличалась от формы большинства солдат. Нечто, вроде допотопных маскхалатов. В руках они держали винтовки с настоящими оптическими прицелами, да и сами винтовки были куда как более качественно сделаны. Снайперы.

Вот только мне всё больше казалось, что это зря. Не тот у нас враг, чтобы в атаку ходить с криком «Ура». Залезли в голову солдату, залезут и другому. Знать бы, что у их папы на уме? И каковы их возможности? И сколько их?

— Как ты думаешь, Виктор, — раздался сзади голос Архонта, — этих людей хватит, чтобы остановить атаку с низин?

— Думаю, да, вот эти, — я кивнул в сторону штурмовиков, — похожи на солдат. Да и артиллерия своё возьмёт. Только, подозреваю, что прямой атаки на крепость не будет.

— Почему? — не понял он.

Вместо ответа я спросил:

— Вы уничтожили артефакт и книгу?

— Понимаешь, Виктор… эта книга нам нужна. С её уничтожением зло не исчезнет, а нам нужны средства борьбы. Каждая такая книга для нас — большой рывок вперёд.

— Впереди пропасть, — я начал злиться, — нечисть получает всё больше преимуществ, потому что у них единый центр управления. Мы сдаём позиции, они наступают. Я правильно понимаю, что раньше они не делали вылазок на ту сторону гор?

— Да, это так.

— А что будет, когда их хозяин обретёт силу?

— Мы этого не допустим.

— Вчера утром до этого оставалось несколько шагов. Если всё так, как я думаю, то первым ритуалом они вызвали в этот мир его дух, после второго он обрёл плоть, какая бы она ни была, и теперь живёт где-то в глубине болот, а после третьего обретёт свою силу. И вот тогда нам конец. Сначала нам, потом острову, потом всему миру. Нужно обязательно уничтожить артефакт. Хотя бы его, не увезти, не спрятать, не выбросить в море, а именно уничтожить.

— Мы как раз над этим работаем, — проворчал Архонт и направился дальше вдоль улицы. Но ушёл он недалеко, навстречу ему вышел Эванс, который, активно жестикулируя, начал что-то объяснять на повышенных тонах. Надо полагать, то же, что и я.

Тем временем, на плацу устанавливали орудие казни. Столб, к которому привяжут ведьму, прежде чем сжечь. То факт, что сожжение здесь осуществляется почти без мучений, немного успокаивал. Смысл сожжения сводился не к мучительству, а к максимально быстрому уничтожению тела после смерти ведьмы или мага.

Несколько солдат принесли вязанки дров, большой кувшин с горючей жидкостью и бухту верёвки. Стали постепенно собираться зрители, время шло к полудню. Эванс, наконец, отстал от Архонта и подошёл ко мне. По лицу его было видно, что настроение балансирует на грани между депрессией и бешенством.

— Идиоты! — прорычал он, стиснув зубы, — нам конец, а они думают о новых знаниях.

— Знаю, — спокойно ответил я, — уже говорил с ним. Бесполезно. Да, думаю, это и не его решение, кто-то над ним стоящий приказал.

— Я уже думаю, что нам самим стоит его выкрасть и уничтожить.

— А получится? — подозрительно спросил я.

— Не знаю, но делать что-то нужно. Сидеть на месте и ждать — путь к смерти.

— Парни, зайдите к коменданту. У него для вас дело, — раздался сзади голос одного из офицеров.

Мы вздохнули облегчённо. Топтаться на одном месте надоело. Хоть какое-то дело, куда лучше, чем пустое ожидание. Развернувшись, мы направились в штаб.

Комендант был не один, в кабинете сидел один из штурмовиков, крепкий мужик лет сорока, с суровым лицом и коротко стриженой головой, надо полагать, командир.

— Доброго дня, господа, — начал комендант, — у меня есть для вас дело. Сегодня, после мероприятия на плацу, вы в любом составе отправляетесь на болота.

Он подошёл к карте, что висела на стене, и показал нужное место короткой указкой.

— Вот здесь находится полуразрушенная деревня, каких там много. Мне недосуг было выяснять её название. Сейчас там проходят непонятные перемещения непонятно кого. Ваша задача — узнать подробности. Больше ничего не требуется. Только увидеть, ничего более. В бой без необходимости не вступайте.

— Понятно, есть у вас идеи, кто это? — Эванс попытался уточнить.

— Ничего сказать не могу, — комендант развёл руками. — Или подготовка наступления, или очередной обряд, оргия, пиршество. И ещё, — он кивнул в сторону штурмовика, — знакомьтесь.

— Дирк Гофман, — офицер протянул руку, — командир штурмового отряда, рад познакомиться.

Мы поочерёдно представились.

— Мне много говорили о вас, ваш отряд — легенда.

— От той легенды уже никого не осталось, только я, да ещё пара человек, — хмуро проговорил Эванс.

— Как бы то ни было, — продолжал штурмовик, — я и мои люди направлены вам на помощь, любые операции за пределами крепости — наша работа. Можете располагать нами.

— Сейчас ваша помощь не нужна, — задумчиво проговорил Эванс, — но в будущем мы обязательно к ней прибегнем. Есть у меня замыслы операций на болотах, которые долго приходилось откладывать из-за нехватки людей.

— А теперь, — подвёл итог комендант, — отправляйтесь на плац, мероприятие вот-вот начнётся.

Мероприятие, и впрямь, уже почти началось. Двое солдат притащили ведьму, которая окончательно пришла в себя и вполне адекватно оценивала ситуацию. Глаза её ненавидяще шарили по толпе, выискивая кого-то. На разбитом лице застыла гримаса ненависти.

Отмотав нужное количество верёвки, солдаты смочили её водой и привязали ведьму к столбу. Ещё двое начали обкладывать её дровами. Когда связки тонких поленьев доставали ведьме до пояса, один из солдат взял кувшин и полил их чем-то напоминающим нефть.

Когда всё было готово, к завалу из дров подошёл офицер, взявший на себя функцию палача, и начал разжигать факел. А сзади от костра стояли Эванс и Курт. Они тоже держали в руках обрывок мокрой верёвки длиной метра полтора. Архонт, вставший справа, коротко зачитал приговор, после чего палач поднёс факел к дровам. Несмотря на то, что дрова пропитали горючим, разгорались они плохо, обильно валил чёрный дым. А ведьму, наконец, проняло. Перспектива сгореть заживо здорово прочищает сознание. Она громким голосом стала выкрикивать проклятия, но это быстро прекратилось. Эванс и Курт перетянули ей горло обрывком верёвки, концы которой связали узлом, продели в неё стальной прут и начали его вращать в четыре руки, затягивая петлю на шее ведьмы. Уже через несколько оборотов выкрики перешли в хрип, а потом и вовсе смолкли. Они остановили вращение, ведьма, задыхаясь, отчаянно вырывалась, пламя уже поднялось до уровня шеи, вспыхнули растрёпанные волосы, но она уже не чувствовала боли, глаза её постепенно гасли, а движения стали судорогами. Надо полагать, умерла она ещё раньше, чем огненный вихрь скрыл её от глаз публики.

Курт и Эванс отпустили ненужную уже верёвку и отступили подальше, жар костра становился невыносимым. Так же поступили и зрители, отступили подальше и стали понемногу расходиться. А мы отправились вооружаться.

В казарме сидел Эрнесто, которому казнь казалась мероприятием скучным. Лев тоже никуда не выходил, он, как оказалось, даже в развлечениях с ведьмой вчера не участвовал. Ну, да и пусть сидит. Решено было идти вчетвером. Я, Эванс, Курт и Эрнесто. Билл по-прежнему не отходил от постели брата. На то, чтобы полностью экипироваться у нас ушло меньше десяти минут. Ничего лишнего брать не стали, паёк нам не нужен, максимум, на полдня идём. Оружие, патроны и фляги с водой. Эванс где-то добыл тот самый «полицейский значок», артефакт, блокирующий магию. Пригодится, если будем брать языка.

Обходя толпившихся солдат пополнения (где их, интересно, размещать будут?), мы быстро продвинулись к воротам, там, не тратя время, нас выпустили наружу. Теперь быстрым шагом вниз по склону. Шли в молчании, обсуждать нам было нечего, даже я, самый неопытный, знаю, куда идём, и что там будем делать. Под подошвами сапог камень привычно сменился сочной травой, а та, в свою очередь, толстым ковром из прошлогодних листьев. И запах серы в воздухе ненадолго уступил место свежему воздуху полей, чтобы вскоре стать гнилостным запахом болота.

Мы планомерно углублялись в лес. Под ногами была старая тропинка, протоптанная когда-то человеком, а теперь почти полностью заросшая травой и подлеском. Иногда уровень тропы понижался, и сапоги наши начинали хлюпать по болотной жиже. Эванс сказал соблюдать тишину, но сделать это было куда сложнее, чем сказать. Вы пробовали красться в кованых сапогах? Да и кольчуга при ходьбе постоянно звенит. Пусть негромко, но звук этот ни с чем не спутаешь.

Со стоявшего неподалёку дерева вспорхнула птица, Эванс насторожился.

— Это не птица, — сказал он, не оборачиваясь, — нас видят. Приготовиться.

Приготовились мы быстро. Я взял дробовик наизготовку, Эрнесто достал револьвер, а Курт, согнувшись, двумя руками натягивал тетиву арбалета. Только Эванс сделал ставку на ближний бой, крепко сжав в руке шпагу и отводя руку для удара. Напряжение висело в воздухе, никого не было видно вокруг, но посторонние взгляды, казалось, вот-вот прожгут на нас дыру. В воздухе повисла тишина, которую так и хотелось назвать мёртвой.

Сигналом к атаке послужил громкий треск сухой ветки под сапогом Курта. Из-за деревьев выпрыгнули адские создания и кинулись на нас. Сработала и наша реакция. Два огромных упыря, кинувшихся из-за дерева на меня, моментально обзавелись огромными дырками в гнилых головах, с такими ранениями даже мёртвые не живут. Ещё один подобный персонаж оказался нанизан на шпагу Эванса, а несколько ударов кастетом разнесли его голову вдребезги, забрызгав окрестные кусты слизью и кусками кости. Оборотень, выскочивший из-под груды сухих листьев, получил стрелу от Курта. Стрела была простая, без серебра, но сила удара оказалась такова, что огромный зверь был пришпилен к стволу дерева, словно жук в коллекции. Немного замешкался Эрнесто, пуля из его револьвера пробила череп твари, но повреждение было не настолько сильным, чтобы её упокоить, пришлось рубить тесаком. Когда и его противник упал, разваливаясь на части, мы замерли и осмотрелись.

Больше никто нас не атаковал, можно было спокойно продолжать путь, оборотень у дерева несколько раз превратился в человека и обратно, но соскочить со стрелы так и не смог. Решив прекратить его страдания, Курт резко повернулся всем телом, стальная часть алебарды на миг превратилась в сверкающую дугу, которая врезалась в дерево, даже не заметив преграды в виде волчьей шеи. Голова упала на землю уже став человеческой.

— Вперёд, — скомандовал Эванс, вытирая шпагу горстью сухих листьев.

И так понятно, что не назад, задание пока не выполнено, до цели ещё километра два. Те, кто нас атаковал, были, видимо дозорным отрядом, охранявшим то, что происходило в деревне. Как бы то ни было, а стоит поторопиться, о нас знают, так что, в деревне нас может ждать либо куда более серьёзная засада, либо просто никого там не найдём.

Странно, но мы успели. Выглянув из-за кустов, увидели картину, заставившую нас вздрогнуть. Над землёй висел уже привычный портал, а из него двое подозрительно хорошо сохранившихся упырей вытягивали живых людей. Перепуганные мужчины, женщины, подростки, нетвёрдой походкой отправлялись по тропе дальше в лес. Никто из них даже не думал сопротивляться, у всех были стеклянные глаза.

Все четверо мигом забыли про приказ «просто посмотреть». Никто ничего не приказывал, просто все одновременно, обнажив оружие, кинулись в бой. Когда под ударами клинков рухнули стражи портала, Эванс вынул из кармана «значок» и сунул его в портал. Тот пошёл рябью и погас, хотя овал из воздуха пока не исчез. Амулет застыл в центре неработающего прохода, а мы бодро бросились по тропе, догоняя людей и разворачивая их обратно. Охраны было всего ничего, изрубить их труда не составило, а вот вернуть людей, которых насчитали двадцать два человека, было сложнее. Они не сопротивлялись, но никак не хотели идти туда, куда нужно, постоянно разбредаясь в стороны. О том, чтобы гнать их тем же путём, которым пришли мы, не могло быть и речи. Так мы и до завтрашнего утра не дойдём. Эванс, недолго думая вынул амулет из портала, белый свет вспыхнул с новой силой.

— Мы первые, — Эванс дёрнул меня к себе, — Курт, Эрнесто, запихивайте людей!

Идти через портал оказалось делом нетрудным, шагнул вперёд здесь и вышел там. Вспышка света, и вокруг уже всё другое. Обширный пустырь, толпа народа в полсотни человек, надо полагать, крестьяне. Несколько упырей, подгоняющих их к порталу. Два мага, один накладывает ладонь на голову каждого, повергая его в состояние ступора, а второй, как я понял, пытался реанимировать портал, который отчего-то перестал работать.

Начали мы с магов, Эванс одну за другой всадил все шесть пуль в мага-гипнотизёра, щит выдержал, но последняя пуля, похоже, выбила его полностью. Убить мага, оставшегося без защиты, было делом техники. С магом-портальщиком было всё сложнее, ружьё я пока приберёг и начал наносить удары мечом. Времени у меня было мало, секунд пять, и навалятся мертвяки. Щит выбить не получилось, маг попался тёртый, он отступал и уворачивался, стараясь спрятаться за спины своей свиты, это ему вполне удалось. Тут и Эванс с криком упал, он проткнул грудь мага шпагой, но от рукояти его словно током ударило, командир кубарем откатился назад, оставив шпагу в теле противника.

А на меня насели упыри, только были они совсем свежие, и, как оказалось, умные, в руках их было оружие, старое и ржавое, но оттого не менее опасное. Едва успевая уворачиваться он копий и топоров, я выхватил ружьё. От картечи, слава богу, никто из них увернуться не сумел и вместо четырёх врагов у меня осталось двое.

Недобитый маг отступил куда-то за их спины, тот, которого бил Эванс, стоял на коленях, хрипел, харкал кровью и безуспешно пытался вытащить из груди шпагу. Командир не дал ему это сделать, сильный удар ноги в тяжёлом сапоге опрокинул его на спину, вырвав шпагу (на этот раз в перчатке), он снова воткнул её в тело мага, теперь добив его окончательно. А мои дела были плохи. Ружьё разряжено, а мечом я едва успевал отбивать удары топоров. А враги были далеко не тупыми и постоянно старались меня обойти. Ближайшая стена, в которую можно упереться спиной, была далеко. А маг за их спинами уже вовсю кастовал заклинание.

То, чем он запустил в меня, походило на файербол, только размером оно было с мяч для фитнеса. Скорее всего, он спалил бы и меня, и тех, кто на меня нападал. Мага это не волновало. Спас меня Эванс, файербол движется, всё-таки, медленнее пули, поэтому командир успел метнуть навстречу огненному шару амулет, встретившись, они бурно прореагировали. Во все стороны разлетелись сполохи пламени, искры и куски металла.

Маг тут же начал готовить новое заклинание, да только было поздно. Из портала вышел последний пленный, а следом выскочили Курт и Эрнесто. Они-то и начали работать с магом, щита хватило на пять ударов, после чего чародея превратили в качественное сырьё для мясокомбината. Расправа с двумя мертвяками-вундеркиндами заняла всего полминуты. Победа!

Люди вокруг, оставшись без ментального контроля, начали понемногу приходить в себя, а на горизонте показался кавалерийский разъезд из десяти человек.

Выяснение подробностей заняло часа два. Солдаты, обнаружив, пусть и мёртвую, нечисть так далеко от гор, пришли в ужас. Но, интересы службы не оставляли времени для страха, а потому, нас за четыре часа доставили к знакомому тоннелю в горах. На препирательства с охраной ворот ушло столько времени, что мы уже собрались ночевать в поле или попроситься на постой к кому-то из крестьян, но, к счастью, пришла телеграмма из крепости, и ворота открылись. Голодные и злые мы топали по коридору, подсвечивая себе одним маленьким фонарём. Даже вечно невозмутимый Курт начал проявлять что-то похожее на эмоции.

В крепость нас пустили сразу, один из офицеров отвёл нас к коменданту. На главного смотреть было страшно, он, казалось, сейчас сгрызёт свою фуражку. Наспех выслушав наш доклад, он кивнул и похвалил нас. А потом выдал такое, что и у Курта лысина дыбом встала.

— Парни, вы, конечно, молодцы. Отбили людей, закрыли портал, убили магов. Всё это прекрасно. Но это был только один портал, а всего их было двенадцать. Понимаете? Двенадцать. Они захватили больше пятисот человек. Это теперь Его армия. Кое-где, на той стороне, успели солдаты, потеряли несколько своих, но отбили две деревни. А главное то, что твари вдруг стали умнее, это уже не гнилые покойники без мозгов. Они теперь похожи на людей, используют оружие и стараются выжить. Балтазар сказал, что и все похищенные теперь станут такими же.

— Плохо, — только и сумел сказать Эванс, — как они смогли установить порталы?

— Сейчас мы это выясняем, совет архонтов высказался в том духе, что нужно перекрыть горы полностью, но, как они это сделают, я не представляю.

— Может, и сделают что-то, — сдавленным голосом произнёс Эванс, — они парни способные, я в них верю. А похищенных отбить нельзя?

— Боюсь, что нет, — развёл руками комендант, — я тоже об этом подумал, но архонты знают лучше, этих людей больше нет, так они сказали.

— И что? Теперь будем сидеть и ждать, пока они повторят этот номер?

— Завтра вы пойдёте в рейд, возьмёте с собой штурмовиков Гофмана и пойдёте. Никакой конкретной цели я вам не ставлю. Карательная экспедиция, не более того.

Мы согласно кивнули и отправились к себе. Завтрашний рейд все восприняли благосклонно. Тот факт, что дела наши плохи, не повод впадать в отчаяние и сидеть, сложа руки. Даже при отсутствии ощутимого результата мы, как минимум, получим информацию о происходящем на болотах. Вернулись в казарму мы уже затемно.

Глава седьмая

Странные сны в этот раз меня не беспокоили. Вообще, спали ночью плохо. Во-первых, события прошедшего дня выбили нас из колеи. После такого трудно расслабиться. Во-вторых, всех нас задолбал Лев. С вечера он ныл о своей несчастной доле, потом я дал ему табак, и он начал бегать курить каждые десять минут. После очередного выхода Эванс ему сказал, что если он ещё раз встанет, то ночевать будет во дворе. Подействовало.

Утром нас ждал сюрприз, которого мы не заметили с вечера. Вернулись в темноте и свет не зажигали. На одной из кроватей сидел перепуганный чернокожий мальчик лет десяти. Он только что проснулся и с интересом оглядывал присутствующих. Билл пояснил, что паренька этого привели вчера, он из Штатов, лет ему четырнадцать, а то, что выглядит мелким, так это влияние плохого питания, дурной наследственности и неправильного образа жизни.

— Как тебя зовут, парень? — спросил Эванс, присаживаясь на край кровати.

— Сэм… Сэмюэл Кенди.

— Итак, Сэм, расскажи нам, кого ты убил?

— Я? Никого! — мальчик испуганно стал озираться по сторонам.

— Не нужно бояться, парень, мы не полиция, мы все такие же, как ты, раз ты оказался среди нас, то ты убил кого-то, а потом убили тебя. Здесь вообще нет полиции и суда. Бояться нечего, рассказывай.

— Убили? Меня?

— Неприятно тебя расстраивать, Сэм, но ты, и правда, мёртв. А это место — ад. Но мы тут живём уже давно, привыкли. И ты привыкнешь.

— Так вот, — начал Сэм, — это всё из-за Плуто.

— Плуто?

— Плуто Банан, так его звали. Он был самым главным в нашем квартале. И в соседних тоже. Его все боятся. А мой брат, Джаред, был ему должен. Он не брал взаймы, просто нёс товар для Плуто, за ним погнались копы, поэтому товар он сбросил. А Плуто сказал, что он теперь ему должен стоимость товара. Там было на двадцать тысяч. А откуда у нас такие деньги, если мы втроём жили на мамино пособие? Он пытался занимать у друзей, да только друзья так же бедны. Там, где мы живём, даже ограбить некого на двадцать тысяч, а в районе для белых ни один ниггер не пройдёт сотни ярдов, чтобы не оказаться в полиции. Они несколько раз приезжали, били Джареда и говорили, что в следующий раз они его убьют, Плуто понял, что денег он не дождётся и решил сделать так, чтобы другие его боялись ещё больше. А у Джареда был пистолет, настоящая полицейская «Беретта». Он однажды снял её с мёртвого копа, когда в нашем районе проводили операцию со стрельбой. Он никому её не показывал, слишком опасно. Но в этот раз он не взял пистолет, он хотел уговорить Плуто подождать ещё, он даже, кажется, придумал, где взять деньги. Но Плуто ждать не хотел, он приказал своим друзьям бить Джареда, они разбили битами его голову, он уже лежал на земле мёртвый, а они продолжали его колотить. Тогда я подбежал к кровати и вытащил пистолет, раньше я никогда не стрелял, но знал, как это делается. Я выбежал на улицу и стал стрелять. Убил их всех, а потом побежал смотреть, что с Джаредом. Я не добежал, откуда-то появились копы, они редко к нам заезжают, наверное, искали кого-то. Один из них крикнул, чтобы я бросил пистолет. А я испугался и выстрелил в него, а его напарник выстрелил в меня. Больше я ничего не помню.

— Ну вот, — подвёл итог Эванс, — теперь ты — часть нашей семьи, познакомься с остальными Виктор, Эрнесто, Курт, Лев, Билла ты уже знаешь, а меня зовут Эванс. Есть ещё Эрни, брат Билла, но он сейчас в больнице. Ты знаешь, что нам предстоит делать?

— Воевать с монстрами! — бодро откликнулся мальчик, видимо любил фильмы про супергероев.

— Да, и они не будут делать скидку на твой возраст. Пойдём, я дам тебе оружие.

— Мы вышли во двор. Форменную одежду Сэму дал ещё Билл, теперь он в неё переоделся. Камуфляж на мелкой фигуре выглядел странно, но, что делать, подрастёт со временем. Эванс выбрал кольчугу самого маленького размера и наручи.

— Надевай, Сэм, первое время будет тяжело, но это спасёт тебя от когтей и зубов. Кроме того, ты худой и слабый, но здесь хорошо кормят, а тренировки сделают тебя сильнее. Теперь оружие.

— В качестве холодного оружия Сэм получил рогатину, вроде той, что использовали близнецы. Билл пообещал научить его ей пользоваться. К ней добавился короткий нож с кривым лезвием, похожий на мини ятаган. А ещё ему дали тот самый дульнозарядный дробовик, что я носил в первом рейде на болота. Тяжеловато для начинающего, но сойдёт. Обучение заняло минут двадцать, после чего Сэм уверенно поразил мишень с десяти метров.

— Сопляку ствол дали, — подал голос Лев, — долго мне с самострелом гонять?

— Заткнись, — просто и ясно ответил Эванс.

Лев заткнулся.

Скоро прибыл командир штурмового отряда и сказал, что его люди готовы выдвигаться. Эванс скомандовал сбор. Мы наскоро нацепили броню, взяли оружие, боеприпасы и воду. Больше ничего не нужно, рейд от силы на полдня. На выходе нас ждал отряд в полной готовности. Все в броне, с оружием, лица хмурые. Интересно, в бою уже были. А то тренировки — это хорошо, но боевой опыт куда важнее. Правда, и платить за него приходится кровью.

Гофман рявкнул команду и все бойцы, построившись в колонну по три, направились к выходу. Когда мы пошли следом, я с удивлением разглядел позади строя солдат двух молодых парней, одетых в длинные мантии архонтов, с посохами и дорожными сумками. Догнав одного из них, я поинтересовался, кто они и зачем идут с нами?

— Меня зовут Хорт, а моего коллегу Петер, мы из школы архонтов. Нас отправили, чтобы осуществить магическую поддержку вашего отряда.

— Магическая поддержка это как? И почему вас, студентов, а не кого-то постарше?

— В школе архонтов давно изучают магию, изобрели уже достаточно много заклинаний, в том числе и боевых, создали кучу разных амулетов, научились готовить колдовские зелья, вот только старшее поколение против того, чтобы всё это использовать. То есть, раньше было против. А теперь сказали, что дело плохо, поэтому нам следует взять всё и отправляться к вам на помощь. Именно нам, молодым, мы хорошо умеем с этим обращаться. Вот увидите, с нами лучше, чем без нас.

— Надеюсь, — сказал я и вернулся к своим. Эванс, которому я пересказал свой разговор с магом, удовлетворённо кивнул и сказал, что давно пора было это сделать.

За воротами наша группа выдвинулась вперёд. К нам присоединился Гофман и оба мага. Все трое активно интересовались дорогой. Эванс не стал вдаваться в подробности, сказал только, что нужно дойти до леса, там будет видно. Пройдём несколько деревень, зачистим всех, кого там найдём и отправимся назад.

Если раньше приключения сами находили нас, как только мы оказывались в лесу, то теперь было на удивление тихо. Вряд ли отряд в четыре десятка человек, громко топающий и гремящий бронёй и оружием, остался незамеченным. Просто нечисть и в самом деле поумнела и не собиралась лезть в драку на невыгодных условиях.

Конечно, это не конкретный оборотень или вурдалак вдруг обзавёлся лишней горстью мозгов. Всё сложнее, надо полагать, что за них думает кто-то другой. То есть, в повседневных делах они могут быть самостоятельны, а серьёзные решения принимают за них. Интересно, что будет, если мы найдём этот «руководящий центр» и отрежем ему голову?

Первая деревня встретила нас могильной тишиной. Никого не было в домах, никто не прятался в окрестных зарослях, которые тут же оперативно прочесали. Посовещавшись с Эвансом, Гофман приказал солдатам деревню сжечь.

Отсыревшее трухлявое дерево горело плохо, пришлось насобирать сухого хвороста и листьев. Наконец, пламя неторопливо начало охватывать приземистые деревянные избы. Всё вокруг заволокло дымом, поэтому, чтобы не задыхаться, отряд выступил вперёд. Когда мы отошли от горящей деревни на пару километров, Эванс что-то шепнул Гофману и тот скомандовал остановку.

— Дальше развилка, нужно определиться с направлением.

— Насколько вообще можно углубиться в территорию противника? — спросил командир штурмовиков.

— Максимально ходили на полсотни километров, но в таком составе есть шансы пройти дальше. Но могут и заманить в ловушку. Да и еды мы с собой не брали.

— Куда сейчас? — спросил Гофман.

— Объяви пока своим людям привал, а мы пройдём вперёд, разведаем путь.

Так и поступили, оставив солдат и магов на дороге, мы быстрым шагом пошли вперёд. На развилке дороги повернули направо. На подходе к очередной деревне, точнее, даже к хутору на четыре дома, нас атаковали. Рослый мертвяк, бывший совсем недавно крестьянином, выскочил нам навстречу, размахивая топором. Его даже можно было бы принять за живого, если бы не пятна тления на коже и не глаза, похожие на варёные яйца. Впрочем, долго махать топором ему не пришлось, Билл быстро принял его на рогатину, а Курт лёгким взмахом алебарды снёс голову. Тот какое-то время постоял, из обрубка шеи с хрипом вырывался воздух, и выплёскивалась чёрная слизь. Билл выдернул наконечник и начал его вытирать сухими листьями.

— Новое пополнение, — прокомментировал Эрнесто, показывая на обезглавленное тело, которое, наконец, соизволило упасть.

— И таких там около пятисот, — добавил Эванс, — будет нелегко. Очень нелегко. Идём вперёд.

— А вот хрена лысого!!! — раздался рёв за спиной. Лев, с совершенно безумными глазами отступал назад. — Никуда я не пойду, не заставишь!

Всё бы ничего, мужик крышей потёк от переживаний, с каждым бывает. Успокоить (и даже упокоить) поехавшего человека было нетрудно. Ситуацию усугублял тот факт, что в руке у него был револьвер Эрнесто, а вторая рука крепко прижимала Сэма.

— Я его завалюууу! Не подходи! — его трясло казалось, что изо рта сейчас пойдёт пена.

— Лёва, не дуркуй, — начал я переговоры, — ну, куда ты пойдёшь? До ближайшего куста?

— Да похер! Похер мне, слышишь?! С вами в эту жопу не пойду точно! Вы на себя посмотрите, дебилы! Какого хера вам надо?! Витя, ты-то скажи, чего ради? Вам ведь даже не платят за это, а вы, как последние идиоты, воевать идёте. Зачем? Здесь места райские, вы сами всё видели. Лес, горы, крестьяне непуганые, жратвы вдоволь. Такой бригадой, да со стволами, мы сами себя прокормим. Можно вообще корабль захватить и уплыть отсюда. А вы вместо этого сами на смерть идёте, зачем?!

— Ты не понял, Лев, — пытался объяснять Эванс, — мы уже мертвы. Мы живём взаймы, это наш ад, куда мы попали за наши грехи.

— Ваш! Не мой. Это вам ваш Хрендальф сказал? Клал я на него с прибором. Я живой, никто меня не заставит больше сюда лезть, я выберусь, и буду жить, а вы подыхайте! Валите в свой ад без меня!

Он начал пятиться. Несмотря на сильное расстройство, он понимал, что просто идти назад нельзя, его остановят солдаты. Поэтому он начал постепенно смещаться влево, с целью миновать опасное место по лесу. Вот только не рассчитал убогий, что дорога, по которой мы шли, — это, по сути, длинная гать, насыпанная через болото. Именно такие дороги были здесь, а на сухих пятачках рос лес, и строились деревни. Нога его ушла по колено в воду, которую было не разглядеть за обильной растительностью. Лев охнул и попытался выбраться обратно на сушу, при этом от рывка его рука с револьвером перестала упираться в висок Сэма. Парень только этого и ждал, в руке он уже сжимал нож, которым, наконец, смог воспользоваться. Оригинальная, выгнутая вперёд, форма ножа позволяла иметь длинную режущую кромку на коротком лезвии, что, в свою очередь, позволяло наносить глубокие резаные раны. Чернокожий юноша, не особо напрягаясь, полоснул Льва по предплечью. Движение, вроде, пустяковое, а порез оказался глубокий, возможно, даже сухожилия были перерезаны. Лев взвыл, рука его разжалась, и револьвер упал на дорогу.

В тот же момент рядом как-то незаметно материализовался Курт. Он легонько присунул Льву кулаком в живот, отчего тот, икнув, сложился пополам. Огромная пятерня легла на затылок, подтащила несостоявшегося дезертира к краю болота и погрузила головой в воду. Та часть Льва, что торчала из воды, начала активно трепыхаться, пришлось придавить коленом.

— Эванс? — Курт поднял взгляд на командира.

— Заканчивай, Курт. Мы его уже потеряли, этого не исправить. Ты сам видел его глаза.

— Хорошо, — так же бесстрастно ответил Курт, продолжая топить Льва. А тот брыкался всё реже и слабее, наконец, движения его затихли, всё было кончено.

Курт поднялся и вытер мокрую руку о штаны. Второй рукой он держал арбалет убитого. Сабля и броня ни у кого особого интереса не вызвали. Тело Льва лежало поперёк дороги, а голова оставалась в воде.

— Несчастный случай, — безразличным голосом прокомментировал Курт, — он шёл, потом споткнулся, упал и утонул.

— Жил грешно, и умер смешно, — подвёл я итог.

Арбалет Эванс отдал мне, видимо, посчитав меня нагруженным менее других. Я возражать не стал, хотя без должной тренировки стрелять дальше десяти метров не возьмусь, а на эту дистанцию у меня есть ружьё. Я закинул на плечо колчан с болтами, и мы отправились дальше. Сэм удостоился порции похвал от командира.

— Я не люблю, когда мне угрожают, — гордо сказал Сэм, — а он был неправ. Я сегодня в первый раз тварь видел, но знаю, что воевать с ними нужно. Они ведь всех людей пожрут.

— Это верно, — кивнул головой Эванс и повернулся, — Эрнесто, расскажи нам, пожалуйста, как так получилось, что у него оказался твой револьвер?

— Расстегнул кобуру, а стрелять не пришлось. Он позади меня стоял. Виноват, больше не повторится.

— Да уж постарайся, в следующий раз на его месте будет вурдалак. Они теперь умные стали, могут и револьверы использовать.

Эрнесто смущённо отошёл в хвост колонны, а Эванс обратился уже ко мне:

— А ты что об этом думаешь?

— Думаю, ты был прав, — ответил я со вздохом, — отряд, правда, стал меньше, но от него и пользы особой не было.

— К сожалению, к нам попадают и такие. Иногда удаётся вправить им мозги. Но чаще всего они неизлечимы. И дело даже не в его испорченной натуре, мы все, по-своему, плохие люди. Дело тут больше в страхе. Страх смерти, который почему-то у людей, попавших сюда, проявляется по-разному. Я, например, смерти не боюсь. Я уже мёртв, а судьба просто дала мне отсрочку, которую я трачу на то, что считаю нужным. Так же думают большинство из нас. А продолжительность этой отсрочки будет зависеть от меня и от моих умений. К сожалению, для Льва этот страх затмил всё остальное, даже голос разума, который подсказывал, что выбраться отсюда невозможно, а если выберется, то не сможет перейти горы, а если перейдёт, то его поймает первый же патруль и повесит без суда. Таков закон для наших отрядов.

— Ты прав, — снова сказал я, — у меня отчего-то и мысли не возникало о дезертирстве. Наверное, механизм отбора людей для попадания сюда дал сбой. Нужно не просто присылать сюда убийц, нужны люди, чувствующие вину, раскаивающиеся. Для такого человека здешняя война — шанс искупить вину. Интересно, что с нами будет, если мы победим?

— Не уверен, что так. — Эванс покачал головой. — Я, например, раскаивался и сожалел о содеянном, но уже здесь, там всё произошло слишком быстро. У Курта и близнецов я раскаяния не заметил. Для Эрнесто его работа была такой же обычной, как любая другая. Он ещё и в бога верил, думаю, и теперь верит. А преступниками и грешниками считал тех, кто принимал решения и отдавал ему приказы. Убивать он, кстати, начал в двенадцать лет.

— Тогда что их держит? Ведь не страх быть повешенным?

— Нет. Причин может быть масса. Курт. Почему ты воюешь?

— Здесь больше нечего делать, — пробормотал великан, — только есть, спать и воевать.

— Вот видишь, причинами мало кто заморачивается, а близнецы, а теперь и Сэм тоже, считают, что бить нечисть — это круто. Для них даже будет лучше, чтобы война эта дольше не кончалась.

— Когда мы выиграем войну, тогда и посмотрим, — подвёл я итог, — кстати, тебе не кажется, что за нами следят?

— Ты только сейчас это увидел? — усмехнулся командир, — нас ведут с тех пор, как мы зашли в лес. Но ведут очень аккуратно. Если есть засада, то она не здесь.

Вдалеке, за деревьями перебегали тёмные силуэты. Интересно, кто это? Какая-то новая разновидность мертвяков с навыками разведчика? Пока таких не встречал.

— Куда дальше пойдём? — я перешёл к насущным вопросам.

— За этой деревней, которая, как видишь, тоже пуста, совсем плохая дорога, местами её размыло, а я не хочу мочить ноги, давай вернёмся за солдатами и пойдём теперь налево.

Так и сделали. При нашем возвращении Гофман задал логичный вопрос о местонахождении седьмого члена группы.

— Несчастный случай, — развёл руками Эванс, — утонул в болоте, мы ничего не смогли сделать.

— Такое бывает, — не стал спорить офицер, — куда теперь?

— На развилке повернём налево, обследуем ещё одну деревню, а потом пойдём дальше. За нами следят, но атаковать пока боятся. Или не считают нужным.

— Да, идём вперёд, я тоже хочу обследовать как можно большую территорию, Гофман старался по максимуму собрать информацию уже в первом боевом походе.

Отряд строем потопал вслед за нами. Вторая деревня оказалась пуста, как и первая. В ней не было ни одной живой души, зато вдоволь оказалось мёртвых тел. Посреди деревни, а это была настоящая деревня, больше трёх десятков домов, стоял большой камень. Я сильно сомневался, что его принесли сюда прежние жители, слишком уж инородно смотрелся он здесь.

Этот кусок гранита со следами обработки был залит кровью. Кровь была достаточно свежая, жертвоприношение произошло два-три часа назад, не больше, кровь даже ещё свернулась не полностью. Жертвы, голые мужчины и женщины, были раскиданы вокруг, над ними уже вились мухи, наверное, единственная живность, которая не боится этих мест. Их было больше двадцати, сосчитать точнее было трудно, поскольку не все тела были полными. Местами валялись ноги или руки. На два кола были насажены головы. От столба до столба висели натянутые кишки. Твари оторвались по полной. Явно работа магов, оборотни или вурдалаки — существа плотоядные, они бы обязательно погрызли тела, а здесь следы зубов отсутствуют.

Надо отдать должное солдатам. Никто не стал блевать, не показал страха. Деловито осмотрели трупы, потом прочесали дома, после чего один из них, видимо, сержант, доложил, что живых нет.

Зато оживились наши маги. Один без тени брезгливости начал ворошить тела, а второй срисовывал в блокнот непонятные знаки, написанные кровью на стенах.

— У вас что-то есть? — спросил Эванс, глядя на их старания.

— Это интересно, — ответил Петер, — такого обряда мы не знаем, да и столько жертв ни к чему. Убийство на алтаре даёт выброс энергии, который запускает нужные магические процессы. Причём выброс от убийства человека, мыши, или лошади будет почти одинаковым. Для каких-то серьёзных процессов, вроде поднятия множества мёртвых, или зарядки артефакта чудовищной силы, можно убить двоих. Если жертву мучить, то энергии выделится немного больше. Также несколько жертв требуется, если магический обряд затягивается, и поток энергии нужно подпитывать. В любом случае, два-три человека — это предел. Энергию просто некуда будет девать. А здесь убили кучу народа, причём очень быстро, как бы, не одновременно. Зачем?

— Так что это может быть? — спросил я.

— Что-то очень плохое, — развёл руками маг, — хотя, возможно, результат мы на себе сразу не почувствуем, он может быть сильно растянут по времени.

— Трупы опасны?

— Этого я не скажу, но лучше их сжечь. Те из них, что целы, вполне могут пополнить армию врага.

— Соберите тела, сложите в один дом и сожгите его. — Отдал приказ Гофман.

Солдаты, особо не церемонясь, начали стаскивать тела в один из домов, показавшийся им наиболее подходящим. Когда все тела и даже фрагменты оказались внутри, они завалили вход хворостом и подожгли его. Эта деревня стояла на относительно сухом месте, поэтому дерево вспыхнуло почти моментально. Пришлось даже отойти подальше, спасаясь от жара и смрада горелого мяса.

— Что дальше? — снова спросил Гофман.

— Дальше идут поля, — объяснил Эванс, — то есть, не поля, конечно. То, что когда-то было полями. Большие участки ровной сухой земли. Они пока не заросли лесом. Дальше будет ещё деревня, что за ней, я не знаю, дальше не заходил, по крайней мере, в этих местах.

— Теперь зайдём, — твёрдо сказал Гофман, — то, что они попрятались, плохо. Помимо прочего, я хотел натаскать своих ребят. Они хорошо тренированы, но в настоящем бою с монстрами ещё не были.

И мы пошли вперёд по дороге. Справа и слева раскинулись бывшие поля. Кое-где даже сохранились куски заросшие пшеницей, видимо, зерно просыпалось и проросло самостоятельно. Вид во все стороны открывался отличный, внезапного нападения можно было не опасаться. Вот только меня начало терзать чувство тревоги. Непонятно откуда, но в руках появилась дрожь. Разум отказывался верить глазам, говорившим, что всё в порядке. Да и глаза, кстати, вели себя как-то странно. Временами случались мгновения, когда казалось, будто я вижу наш отряд со стороны. Я потряс головой, отгоняя видение.

И подобное переживал не только я. Один из магов, Петер, попросил остановиться. После этого он вышел вперёд и вытянул перед собой руку ладонью вверх. На ладони лежали несколько чёрных камней, размером с напёрсток. Вдруг они взлетели и стали кружить над его ладонью. Он сказал непонятное слово, и камни разлетелись в разные стороны. Маг обернулся и посмотрел на нас испуганным взглядом.

— Они вокруг нас, к оружию! — и сам крепко сжал посох двумя руками.

Схватились за оружие и мы, а враг, словно поняв, что обнаружен, перестал прятаться. Земля вокруг, заросшая травой и кустарником, начала вдруг вспухать кротовьими норами. Только кроты были великоваты. Отряхивая со своих гнилых морд землю, уже знакомые существа ринулись в атаку.

Не все, однако, прятались в земле. Чуть дальше начал развеиваться морок, который скрывал других монстров. Из-под полога невидимости показывались тёмные маги, каждый в компании нескольких упырей.

Вся эта немаленькая толпа ринулась на нас. Солдаты Гофмана действительно демонстрировали неплохую выучку. Заняв круговую оборону, они начали стрелять залпами, причём, не абы куда, а старательно разнося гнилые черепа тварей. Кости и коричневая слизь разлетались во все стороны, пачкая мантии колдунов. Похоже, от таких «подарков» магический щит не спасал.

Увы, плотность огня была недостаточна, а расстояние слишком мало, поэтому, уже через несколько секунд, стороны сошлись в рукопашной. Тут и мы нашли себе дело. Я, например, не стал стрелять из ружья, зато успел дважды выстрелить из арбалета, один раз удачно, а второй нет. Вурдалак, у которого моя стрела торчала из головы, продолжал идти вперёд.

Я отбросил ненужный уже арбалет, и выхватил меч. Справа ко мне прижался Сэм. Его лицо было серым от страха, но руки крепко сжимали древко рогатины.

— Упирай конец в землю, — подсказал я ему.

Никто из солдат не попытался сбежать, им было страшно, но паники не случилось. Хотя, справедливости ради, бежать было некуда, нас обложили со всех сторон. Отложив огнестрел, они взялись за оружие ближнего боя. После первых залпов ряды нападавших поредели, но и так соотношение численности было, примерно, три к одному.

И маги наши сказали своё слово. Оба они метнули себе под ноги по стеклянному шару, который, разбившись, разлетелся в стороны золотыми искрами.

— Магия заблокирована! — воскликнул Хорт, — ненадолго.

Ну, и прекрасно, нам много времени и не потребуется. Без магии куда веселее. Честная рубка. Но и противники наши теперь были куда умнее, да ещё и оружие в руках стало разнообразней. Не знаю, откуда что бралось, но мёртвые руки сжимали рукояти мечей, в толпе попадались круглые щиты, шлемы и панцири странной конструкции, вроде древнеримских. Всё это добро было ржавым, словно выкопанное из земли, но колоть и рубить могло вполне эффективно.

Волна воняющих тленом зомби с разбега врезалась в наш отряд. Раздались крики, пока, к счастью, боевые. Застучал металл об металл, полетели головы. Кинувшийся на меня упырь в броне едва не снёс мою голову. Сэм всё сделал правильно, вот только наконечник рогатины скользнул по пластинам панциря и ушёл в сторону. Он сделал выпад коротким мечом, я увернулся и, в свою очередь, рубанул по незакрытой руке. Всё-таки, меч мне достался отличный. Рука упала на землю. А когда он замахнулся во второй раз, снова сработал Сэм, на этот раз удачно. Наконечник теперь воткнулся в горло и остановил мертвеца на секунду. Больше мне было не нужно. Полусгнившая голова покатилась по земле, а я приобрёл больше пространства для манёвра.

Тёмные маги какое-то время стояли в растерянности, не зная, что предпринять. Один из них, потеряв надежду на заклинания, просто кинулся в бой. В руке его был длинный кинжал, которым он размахивал, пытаясь достать меня из-за спины мелкого мертвяка. Вот только защита из такого хлюпика оказалась совершенно неэффективной. Отшвырнув его ударом ноги, я, несильно замахнулся, и ударил мага мечом. Длина клинка оказалась решающим фактором. Он попытался парировать кинжалом, да только отсутствие гарды сыграло с ним злую шутку. Кинжал упал на землю вместе с пальцами. А сам маг отступил назад, с тупым видом разглядывая фонтанирующие кровью обрубки. Впрочем, простоял он так недолго. Один из солдат, выскочив из-за меня, взмахнул мачете и снёс ему голову.

Кольцо окружения было прорвано и вообще, успех был на нашей стороне. Маги, быстро сообразив, что их заклинания не работают, а в свалку лезть себе дороже, стали отходить, бросая мёртвую братию на произвол судьбы. Кое-что они, правда, сделать попытались. Шагах в десяти от нас четверо встали в круг, взявшись за руки, а пятый, стоя в центре этого круга, замахнулся рукой. В руке его в этот момент появилось нечто похожее на копьё, целиком состоящее из света. Но метнуть его им было не суждено. Кто-то из наших, я не видел, кто, удачно подкатил им под ноги гранату. Взрыв поставил крест на магии. Так нам казалось.

Однако, и наши маги были не всесильны. Блокировка оказалась ограничена по времени, а потому последний оставшийся в живых темный маг смог себя показать. На него как раз насел солдат с тесаком, но тут магическая сила вернулась, и он моментально выставил вперёд раскрытые ладони, с которых ударил поток ослепительного оранжевого пламени. Скорее всего, досталось бы нам всем, и неслабо. Маг в момент смертельной опасности вложил в это заклинание всю свою силу, а имел он её немало. Но бедолага солдат стоял слишком близко и принял весь удар на себя. Я видел, как раскалились докрасна кольца кольчуги на его спине, а рука с тесаком упала на землю, после чего и сам он сложился, как сдутый шарик. Дюжина выстрелов, прогремевших почти одновременно с разных сторон, отправила мага в преисподнюю, никакой щит не помог. Но солдата это уже не спасло. Беглый осмотр показал, что от его туловища остался только серый пепел, который высыпался из-под оплавленной кольчуги.

Пришло время считать потери. Из нашей команды живы были все. Солдаты потеряли троих убитыми, один умудрился неудачно подставить горло и получил удар копья, другому особо крупный вурдалак ударом лапы сломал шею, ну и третий принял на себя волну магического пламени. Раненых насчитывалось больше десятка. Их сейчас перевязывали.

Я присел на обочине и начал оттирать клинок пучком сырой травы. Хорт, оценив состояние сгоревшего солдата, покачал головой.

— Могу сказать точно, своей смертью он всех нас спас.

— Не сомневаюсь, — я вздохнул, — ваша магия не так уж сильна.

— Увы, здесь мы в догоняющем положении. Сейчас немного вырвались вперёд, научились блокировать их магию, а скоро они научатся эту блокировку обходить, вечная борьба меча и щита.

— Я не про это, точнее, не только про это. Вы сработали хорошо. И мы тоже. А результат?

— А какой результат тебе нужен, — спросил маг, присаживаясь рядом — посмотри, мы победили, они мертвы.

— С тех пор, как я сюда прибыл, мы непрерывно сражаемся с разнообразной нечистью. И здесь, на болотах, и на склонах гор, и за горами. Каждый раз мы их побеждаем, причём, заметь, с разгромным счётом. Вот только победу это не приближает. Почему?

— Сложно сказать, — маг замялся, подбирая нужные слова, — тьма успевает восполнить потери.

— Тьма абстрактная, или этот чёрный властелин? Вот сегодня он лишился без малого сотни слуг, его сила уменьшилась? Скажи.

— Можно сказать, что да, — неуверенно ответил маг, — без нужного ритуала он пока не получил собственную силу, его сила в его слугах, она даёт магам энергию заклинаний, она же поднимает мертвецов, она позволяет оборотням превращаться.

— А сам он, стало быть… — я задумался, — а он вообще материален?

— Да, конечно, не знаю, насколько он человекоподобен, возможно в зверином облике, возможно в виде огромного паука или змеи, но тело у него есть. Обряд был проведён, значит, он получил плоть. Теперь он куда эффективнее управляет своими слугами.

— То есть, если я правильно понял, где-то на острове есть место, где эта тварь во вполне осязаемом виде топчет землю, отдаёт приказы, принимает донесения?

— Не совсем так, — Хорт поморщился, — приказы и донесения, скорее всего, передаются невербально, но сам он существует.

— Раз у него есть тело, — я попытался рассуждать логически, — то это тело можно уничтожить?

— Я такую возможность допускаю, — немного подумав, сказал Хорт.

— И что за этим последует?

— Думаю, что ситуация вернётся к тому, что было десять лет назад.

— А что было десять лет назад?

— Маги и ведьмы были гораздо слабее, заклинания их не отличались разнообразием, нежить была крайне тупой и малоподвижной. Ну и о порталах, выходящих на ту сторону гор, им оставалось только мечтать.

— Это прекрасно, но полной победы ждать не приходится. Я правильно понял?

— Абсолютно, дух его останется здесь. И часть силы тоже.

— А уничтожение артефакта даст какой-то эффект?

— Артефакта?

— Ну, того самого кристалла, с помощью которого последний обряд должны были провести.

— Сказать по правде, не знаю. Да и уничтожить его — задача непростая.

— Понятно, — ответил я невесело и подумал, что нужно ещё с Гэндальфом, то есть Балтазаром поговорить.

Отряд тем временем собрался и руководство в лице Эванса, Гофмана, меня и двух магов, взялось решать, куда нам теперь идти дальше.

Не то, чтобы было много вариантов. Впереди дорога сужалась и превращалась в тропинку, которая петляла между двух болот. Это был не самый привлекательный путь, мало того, что кто-то может повторить печальную судьбу Льва, просто оступившись и упав в болото, так ещё придётся растянуться в колонну по одному, которая при внезапном нападении будет очень уязвима.

Второй вариант предполагал поворот налево. Там была вполне приличная дорога, кое-где даже виднелись попытки вымостить её диким камнем. Дорога эта плавно заворачивала к горам, проходя при этом через пару относительно крупных деревень, после чего выходила в предгорья, правда, не на нашем участке. Но это было совсем не страшно. Крюк в пару десятков километров был даже на пользу, была надежда зачистить ещё несколько отрядов тьмы, всё-таки за этим мы сюда и пришли.

Как бы то ни было, а больше мы никого не встретили. Более того, прекратилась и слежка за нами, маги это подтвердили. Зато на сырых участках дороги мы нашли множество следов. Большие группы людей (и нелюдей) прошли здесь чуть раньше в ту же сторону, что и мы. Все поневоле напряглись, оружие держали наготове, но неизвестный враг, видимо, был уже далеко. Когда дорога вышла к горам, начало темнеть.

Отряд начал подъём, двигаясь под углом к линии гор, чтобы попасть к своей заставе. В сумерках с трудом различили впереди тусклые синеватые огоньки. Шедший впереди Петер остановился, как вкопанный.

— Что там? — удивлённо спросил Эванс.

— Враги, — задумчиво пробормотал маг, — их много.

— Много — это сколько? — не понял я.

— Сотни, возможно, тысячи, — упавшим голосом ответил он.

Мне, признаться честно, от таких слов откровенно поплохело. Пока мы шарили по болотам, нечисть, оставив небольшой заслон, отправила весь личный состав ада под стены крепости и сейчас в битве схлестнутся пушки и магия, штыки и когти, а мы находимся здесь и вряд ли сможем на это всё повлиять. Разве что, получится в решающий момент ударить противнику в спину, но, надо полагать, нам это дорого обойдётся.

Но и стоять на месте смысла не было. Я и Петер вдвоём выдвинулись на разведку, пока ещё хоть что-то было видно. Перебравшись через небольшой холм, мы упали в траву и дальше продвигались ползком. Как молодой маг умудрялся ползать в своём балахоне, я не знаю, но от меня не отставал. Долго ползти не пришлось, скоро мы едва носом не упёрлись в боевые порядки противника. Крепость окружена. На приличном удалении от стен стояли ровные прямоугольники пехоты. Все были вооружены, правда, в основном заостренными кольями. В передних рядах стояли мёртвые воины в доспехах. Чуть дольше в сторону крепости стояли группы боевых магов и ведьм, которые деловито оглядывали крепостные стены. А в проходах между отрядами носились группы оборотней, явно страдающих от безделья и торопящихся в бой. Всего здесь было, пожалуй, три тысячи, но, с учетом того, что видно нам далеко не всех, могло быть и пять тысяч.

Ну, и? — спросил я у мага, который так же, как и я, безотрывно таращился на вражеские полчища, — есть какие-нибудь мысли? Или пойдём на прорыв?

— Есть один способ, — задумчиво ответил он, — раньше такого никто не делал, но должно сработать. Хотя бы поначалу.

Глава восьмая

План мага отличался детской простотой и огромным риском. Он владел заклинанием отвода глаз. Но были тут и некоторые сложности. Во-первых, он не знал, сможет ли прикрыть такую толпу людей, во-вторых, количество отводимых глаз тоже было весьма велико, что также осложняло процесс, в третьих, он не мог дать гарантию, что маги противника не применят контрзаклинания, которое сведёт на нет все его усилия.

Короче, никаких гарантий он дать не мог, а другого выхода всё равно не было. Прорываться силой выйдет себе дороже, разве что пара-тройка самых быстроногих бойцов добежит до стены, пока остальные рубятся. И то не добежит, оборотни догонят. В итоге, за неимением лучшего, предложение мага приняли единогласно. Начали приготовления.

Маг хлебнул из тёмного пузырька какой-то жидкости, отчего его глаза засветились необычным фиолетовым светом. Потом, открыв небольшую коробочку, он посыпал на одежду каждому из нас по щепотке золотистого порошка, а на лоб большим пальцем мазнул каплю непонятной прозрачной мази с резким запахом. На этом все приготовления закончились, и маги начали бормотать свои заклинания. Слов было не разобрать, но видно было, что они действовали, обоих магов постепенно охватывало фиолетовое свечение. Наконец, они сочли, что всё готово и велели нам построиться в компактную колонну. Построились мы в колонну по три, так имелась возможность пройти между вражескими подразделениями. Петер, хлопнув в ладоши, встал во главе колонны. Хорт пристроился замыкающим. Над отрядом раскинулся овальный купол из фиолетового тумана.

— Пошли, — напряжённо выдохнул Петер, словно на плечи ему нагрузили тяжести. — Старайтесь по возможности не шуметь.

Мы старались, по мере приближения к строю мертвецов многие даже дыхание задержали, да и в кованых сапогах умудрялись идти по камню почти бесшумно. Вот они уже совсем рядом, в нос уже ударил запах разложения, отчётливо видно, как у стоящего с краю вурдалака в ухе копошатся черви, а рядом с ним мертвяк прилаживает на место челюсть, которая не хочет держаться оттого, что щёки сгнили. Пару недель назад, глядя на такое, я бы блевал фонтаном, несмотря на крепкие нервы. А теперь почти ничего не ощущаю. Петер аккуратно, подрагивая, то ли от волнения, то ли от усталости, прошёл между рядами мёртвых. За ним потянулись остальные, стараясь не зацепить плечами полуразложившихся врагов.

Надо сказать, заклинание действовало, нас никто не видел и не слышал. Но был один момент, который маги, очевидно, забыли обдумать. Оборотни, большинство из которых оставались в полузверином обличии, обоняние, тем не менее, имели звериное, а потому, уже после того, как мы прошли через строй пехоты, курсирующие туда-сюда твари стали проявлять беспокойство. Один из самых крупных, наверное, вожак, встал на задние лапы и стал обнюхивать воздух. В воздухе, правда, и без нас смердело отлично, но волчий нюх на то и волчий, чтобы вычленить из кучи запахов нужный и определить его, как запах врага.

Ситуация наша резко осложнилась, вокруг вожака стали собираться другие звери, сообща пытаясь определить, где находится враг. Надо полагать, они стали заложниками человеческих чувств. Волки, настоящие волки, давно бы уже кинулись на нас, ориентируясь исключительно на запах, но эти звери сейчас были отчасти людьми, а потому их нюх, говорящий, что мы здесь, вступал в противоречие со зрением, говорившим, что запах исходит от пустого места.

А пройденное расстояние понемногу увеличивалось, стены крепости всё ближе. Видно было, что многие солдаты с трудом сдерживают себя, чтобы не побежать. Спокойнее, ребята, чем дальше мы уйдём под пологом, тем больше будет выживших. А маг, шедший впереди, определённо выдохся. Шаги его стали реже, он слегка пошатывался. Когда силы его покинут, он не сможет не только бежать, но даже и просто идти, в отличие от остальных. Я тронул за плечо Курта и показал на едва живого мага. Тот с пониманием кивнул.

Оставалось пройти метров сто пятьдесят, когда Петер упал. Не споткнулся, а просто потерял сознание, фиолетовый полог замигал и через несколько секунд погас. Позади раздался вой.

— Бегом!!! — скомандовал Гофман. Весь отряд кинулся в сторону крепости.

Побежали и мы, при этом Курт подхватил и понёс на плече Петера, а Эванс поддерживал его коллегу, который тоже едва стоял на ногах. Соревноваться в беге с волками — занятие неблагодарное, но и у нас были свои козыри. Те из солдат, что были вооружены винтовками, по команде развернулись и дали залп. Надо полагать, винтовки их были заранее заряжены серебром, мельком оглянувшись, я увидел, как звери, бежавшие впереди, падают замертво. Остальных это, понятно, не остановило, но нам стало немного легче. Глядишь, справимся, пусть даже с потерями.

До рубки, к счастью, не дошло. Часовые на стене наше появление заметили, как и погоню, что двигалась позади. Разом ухнули все четыре древних пушки, картечь хлестнула по камням, а торжествующий рёв сменился полным боли воем, визгом и хрипами. Вряд ли пушку зарядили серебром, слишком накладно, но и железной картечи тварям хватило. Пусть даже тела оборотней быстро регенерируют, но с оторванной головой это сделать трудно.

Погони больше не было. Ворота крепости отворились, и весь отряд с облегчением нырнул под защиту каменных стен. Тут же народ стал расходиться. Гофман отправился на доклад к коменданту, раненые потянулись в лазарет, Эванс в двух словах доложил Балтазару о несчастном случае, в результате которого мы потеряли Льва. Потерявших сознание магов тоже куда-то унесли.

Тут мне под ноги подвернулся Сэм. Надо же, выжил в рубке, вынес проход между мертвецами, да и до крепости добежать ему сил хватило. Молодец, однако. Парень при этом виновато на меня посмотрел.

— Прости меня, Виктор, но я потерял копьё.

— Да наплевать мне на копьё! — я усмехнулся, — копий у нас много, а людей мало. То, что ты жив остался, прекрасно, а копьё… Будем считать, что ты его воткнул в монстра и оно в нём застряло. Завтра возьмёшь на складе новое.

Парень обрадовался и побежал в казарму. Следом отправился и я. Там нас встречал Эрни. Был он по-прежнему очень слаб, также ходил, опираясь на трость, но взгляд его был живым. Ну и сходства с Биллом поубавилось, на лице его появились два рваных шрама на левой щеке и подбородке. А Билл в том же бою получил ещё один над правой бровью. Как бы ни был слаб Эрни, а друзей он ждал, даже ужин принёс, который, правда, к нашему возвращению благополучно застыл. Но, благодаря тому, что мы весь день провели без еды, да ещё бутылочке спирта, холодный ужин показался нам восхитительным.

Спирт, однако, никакого действия не оказал. Так всегда бывает, когда у тебя есть неоконченное дело, за которое сильно переживаешь. Ослабив ремень, чтобы было легче дышать после обильной еды, я выбрался на свежий воздух. Здесь, присев на лавку и закурив, я задумался. Армия монстров не на парад сюда прибыла, будет штурм, возможно, прямо сейчас. Что им нужно, поймёт любой, книга и камень. А что делать нам? Побыстрее от них избавиться, не надеясь, что стены крепости выдержат штурм. Знает об этом Балтазар? А другие архонты? А если знают, то почему ничего не делают?

— Хочешь сходить в штаб? — за спиной раздался голос Эванса.

— А есть смысл? Они, кажется, сами всё уже решили. — Затянувшись в последний раз, я перебросил окурок через забор.

— Там, под стенами, стоит несколько тысяч причин, чтобы поменять решение. Играть в хитрые игры перед лицом смерти — не самая лучшая затея. Можно попробовать им это объяснить.

— Пойдём, попробуем, — я встал с лавки и потянулся, — нужно ведь что-то делать.

В штаб нас пустили без вопросов, за столом сидел прежний состав: комендант, Гофман, Балтазар, вице-президент.

— Что у вас? — спросил негромко Балтазар.

— То же, что и раньше, — ответил Эванс, — нужно уничтожить артефакт и книгу. Крепость штурма не выдержит. Врагов слишком много и, если я не ошибаюсь, они продолжают подтягивать резервы.

— Я знаю, Эванс, не нужно считать нас дураками. Книгу мы уже уничтожили, она вынесла многое, но вот в азотной кислоте всё же растворилась. Мы расшифровали её, и основной текст, и тот, что был для его прикрытия. С артефактом сложнее. Он не поддаётся кузнечному молоту, его не берёт кислота, он выдерживает температуру горна, выбросить в море или закопать, — не выход. Главный демон всё равно его отыщет.

— Знаешь, Гэндальф, — я намеренно назвал его этим прозвищем, — эта наша беседа сильно напоминает страницы одной интересной книги.

— Не понял?

— Зато я понял, — вмешался Эванс, — это та книга, откуда мы взяли твоё прозвище, там тоже был артефакт, за которым охотилось зло, и который никак не могли уничтожить.

— И? — с интересом поднял брови Балтазар, — как поступил тот маг? Как он вышел из положения?

— Вулкан! — хором ответили мы, — температура в жерле явно выше температуры в горне, а даже если не расплавится, то добыть его будет не так легко.

— Это мысль, — поддержал нас вице-президент, — только как это осуществить? Ведь камень нужно бросить прямо в жерло, так, чтобы он утонул в лаве, а не лежал на уступе.

— Насколько точно стреляют пушки? — спросил я у коменданта, — есть возможность попасть в жерло при стрельбе навесом.

Он покачал головой.

— Они стреляют точно на близких дистанциях. А ближайшая позиция, с которой можно выстрелить в вулкан, даст разброс в сто шагов в любую сторону. Нужно быть точнее, это слишком большой риск, а второй попытки у нас не будет.

— А летать никто из нас не умеет, — грустно подвёл итог Балтазар.

— Я бы не был столь категоричен, друг мой, — отозвался Фукс, — некоторые технологии, которые мы получали с контрабандой, получилось воплотить в жизнь. Например, воздухоплавание. Несколько воздушных шаров уже изготовлено и даже опробовано в деле.

— Где ближайший?! — я даже подскочил на кресле.

— По ту сторону гор, прямо на выходе, там же оборудование для накачки, если сейчас связаться по телеграфу, доставят за пару часов.

— Отлично!

Запуск назначили на утро, до этого времени крепость продержится. Лететь собирался я, не представляю, как это будет выглядеть, не представляю, какие условия над жерлом, и выдержит ли их шар, не представляю, как этим шаром управлять, как он вообще совершает горизонтальный полёт. Впрочем, как я понял, кроме нас, воздухоплавателей на острове не было вовсе.

В эту ночь я не спал, не помогали ни усталость, ни алкоголь, ни здравый смысл, говоривший о том, что день завтра будет тяжёлым. Только под утро, перед рассветом, я, наконец, заснул, чтобы сразу услышать, как меня будят.

Оделся я в форму, броню надевать не стал, лишний вес точно ни к чему, а вот разгрузку, нож и ружьё взял, мало ли, куда нас ветер занесёт. Когда вышел во двор, все приготовления уже были завершены, а специалисты приступали непосредственно к накачиванию шара. Сам шар сейчас представлял собой лежащую под пеньковой сеткой бесформенную кучу из непонятного материала, напоминающего кожу, или промасленную ткань, накачивать его газом предполагалось с помощью огромного керамического сосуда, надо полагать, для кислоты. Ага, гелий тут ещё не открыли, а если и открыли, то получать в промышленных объёмах не научились. Стало быть, водород, а он, при всех его преимуществах, горючий, и воспламеняется очень легко, а значит, будет дополнительный фактор риска. Летим-то над вулканом.

Рабочие быстро нагружали лопатами в специальную решётку железную стружку, сейчас закроют, с помощью рычага опустят решётку в кислоту и пойдёт реакция. Некоторое время было слышно только шипение и бульканье, потом куча материала стала приподниматься, через некоторое время, с помощью системы клапанов, подключили второй сосуд, затем третий. В итоге, нашим глазам предстал красавец шар, который на самом деле был совсем не шар, а вполне себе дирижабль. Форма его напоминала мяч для регби. Гондола была закреплена на коротких канатах, внутри стоял аппарат, похожий на тот, которым накачивали шар, только значительно меньше это для того, чтобы подняться повыше, а ещё туда спускалась верёвка, позволяющая при необходимости открыть клапан и стравить газ понемногу для постепенного снижения. Также имелось нечто похожее на руль, вроде того, что был на старинных парусниках, этакое широкое весло, торчащее сзади. В полезности подобного «руля» я лично сильно сомневался, но, раз поставили, значит, зачем-то нужен.

Привязанная гондола зависла в метре над землёй, рядом поставили небольшую стремянку, по которой я благополучно забрался внутрь, следом, к моему удивлению, забрался Балтазар, заявивший, что летит со мной. Ну и ладно, хочет человек разбиться, так его воля, тем более, что старый, своё пожил. Следом в гондолу заглянул Курт, но залезать, к счастью, не стал. Он протянул мне рюкзак с какими-то тряпками, кожаный мех с водой и свой мега-арбалет.

— Ты сильный, сможешь его натянуть, — сказал Курт в обычной своей манере.

— Не понял, — честно ответил я.

— Всё правильно, — объяснил старик, — неизвестно, насколько близко мы подлетим к кратеру, а арбалет позволит тебе бросить камень хоть немного дальше.

— Сделай это, — сказал напоследок Курт и спрыгнул с лестницы.

Я помахал собравшимся, особо выделив своих товарищей, а внизу кто-то отвязал канат. Чудо технической мысли девятнадцатого века начало плавно подниматься вверх. Скорость набора высоты была небольшой, что-то около полуметра в секунду.

— Ветер попутный, — прокомментировал старик, — у нас примерно два часа, потом окажемся на месте и попытаемся им управлять.

— А что в мешке? — спросил я.

— Войлочные халаты, повязки на лицо и очки. Это должно спасти нас от жара и ядовитых газов.

— А как отреагирует на жару сам шар? Не разойдётся ли по швам, не лопнет, не загорится ли водород?

— Если это случится, то случится непосредственно над кратером, и мы просто упадём вниз. Вместе с камнем. Тогда наша миссия будет выполнена, пусть и ценой двух наших жизней.

— Прекрасно.

— Относись к этому философски, вы ведь любите подчёркивать, что уже мертвы. Так чего бояться? Тем более, что смерть в кратере будет мгновенной. Даже ничего не почувствуем, просто обратимся в пепел.

— Спасибо, успокоил, — буркнул я и сел на мешок с одеждой.

Два часа пролетели незаметно, я, кажется, даже задремал, догнала-таки бессонная ночь. Стало заметно теплее, а воздух щипал ноздри ядовитыми испарениями. До вулкана, который было плохо видно в облаках дыма, было ещё километра три.

Балтазар сидел рядом и о чём-то сосредоточенно думал. Думал и я, как это просто, выхватить нож и загнать ему под кадык. Секундное дело. Старый ведь даже не почувствует ничего, камень у него в сумке на поясе, как я понял, его местные кулибины вмонтировали вместо наконечника в арбалетный болт. А потом развернуть эту махину и лететь обратно, постепенно снижаясь к болотам, там меня уже ждут, туда нужно отнести камень. Нужно только убрать последнее препятствие в виде беспомощного старика.

Тут моя рука, уже потянувшаяся за ножом, изменила траекторию и от души влепила пощёчину своему хозяину. Вот это меня вштырило! Это кто же ко мне в голову забрался? Ошалелыми глазами я посмотрел на старика.

— Справился? Отлично. Я, собственно, за этим и полетел с тобой, — Балтазар откинул край мантии, под которым держал направленный на меня револьвер. — Ты не сам вызвался лететь, то есть, я верю, что летать ты любишь, но именно сюда тебя позвала та часть тебя, что заключена в этом камне. Через неё тёмный мир воздействует на тебя. Но ты казался сильнее. Как знать, возможно, часть тебя умрёт вместе с камнем, но она может и освободиться.

— Хватит! — я отмахнулся, — всё уже прошло, не грузи меня, старый!

Настроение было отвратительным, кому такое понравится? Сам чуть было не стал как тот солдат, которого мы ловили. Но не стал. Уже хорошо.

А вулкан приближался, из кратера валил белый дым, столб которого поднимался, как минимум, в ближний космос. Высота была… да чёрт её знает, какая. Я так не умею определять. В армии прыгал с парашютом, так там было двести метров. А здесь? Раз в десять больше, стало быть, два километра, и продолжаем подниматься. Нехорошо.

— Открываем клапан, — сказал я, кашляя от дыма, — нужно спуститься пониже. Не надо на меня так подозрительно смотреть. Я — это я. Просто с такой высоты не попаду, даже из арбалета.

Старик кивнул и дёрнул за шнур. Наверху едва слышно раздалось шипение, часть газа вышло наружу, шар стал тяжелее и начал медленно спускаться вниз. Летел он почти прямо на столб дыма, поэтому корректировать курс не пришлось. Дышать стало уже определённо нечем, а глаза от слёз ничего не видели. Мы надели халаты с капюшоном, на лицах завязали примитивные повязки-респираторы, а на глаза натянули очки-консервы. Стало немного легче. Вернулась возможность видеть, а вдыхаемый воздух уже не разъедал лёгкие, ткань повязок была пропитана какой-то химией, она, возможно, задерживает сернистый газ, так что умрём мы от отравления банальной углекислотой. Изолирующие противогазы ещё не придумали. Сознание начинало мутнеть, я чувствовал, что жар сейчас доведёт меня до обморока.

— Арбалет! — прокричал в ухо старик.

Точно. Пора. Мы спустились уже достаточно низко, пролетали не над кратером, а метров на сто правее, так, что возможность прицельного выстрела имелась.

Я повернул руль, чтобы пройти ещё ближе к цели, после чего взялся за арбалет. Вообще, арбалеты подобной мощности должны иметь механизм взвода. Курт, к несчастью, никогда не искал лёгких путей, а потому мне пришлось поставить ногу в стремя, взять тетиву двумя руками и натягивать её, словно выполняя становую тягу. От усилия я нахватался ядовитых паров и чуть не грохнулся в обморок, наконец, тетива встала на стопор. Балтазар протянул мне стрелу, наконечником которой был синий камень. Положив стрелу на направляющие, я прицелился. Взгляд снова упал на камень, его грани выглядели совершенными, а внутри, под поверхностью, как мне показалось, находился новый мир, в который при желании можно было заглянуть…

— Виктор! — старик тряс меня за плечо, я опять с трудом подавил желание ударить его ножом.

— Я в порядке, в полном, — ответил я ему сквозь зубы, хотя он через маску вряд ли что-то услышал.

Тут потоки воздуха потянули нас к кратеру, при этом мы продолжали снижаться, так и стрелять не понадобится. Проснувшийся инстинкт самосохранения прочистил мозги, я навёл арбалет куда надо и нажал спуск. То, что я попал, было видно сразу, стрела ушла точно в центр кратера. Тут же пришлось двумя руками вцепиться в борт, чтобы не прыгнуть следом, а старик уже поворачивал ручку на надувном механизме. Внутри кислотного аппарата снова забулькало, а мы влетели в столб дыма. Горло перехватило, не то, чтобы газ стал более удушливым, просто кислород в нём отсутствовал, как данность. В глазах темнело, да они и не нужны были, в таком дыму я даже своих рук не видел. Вдруг я почувствовал, что гондолу потянуло вверх, а дым стал понемногу рассеиваться. Но вместо облегчения я испытал нечто вроде сердечного приступа, в груди моей сжался комок боли, от которого я сам скорчился на полу гондолы. Казалось, что я умираю.

Умереть, однако, не получилось. Наоборот, я, наконец-то, смог сделать вдох и не закашляться. Все мои ощущения теперь сводились к понятию «тоска смертная», так бывает, когда теряешь что-то дорогое, например, умирает близкий тебе человек. Всё остальное отступило на второй план. Стиснув зубы, я разглядывал сквозь мутное стекло очков небольшой кусок неба.

Внешние раздражители меня откровенно бесили. Особенно когда таковым выступал один седой старик, кричавший мне в ухо: «Виктор! Мы падаем!» Ну, падаем, и что теперь?

Матеря старого на все лады, я поднялся на ноги. Да, падаем, ресурс надувного механизма использован, он своё дело сделал. А теперь шар прохудился, газ выходит, а мы, соответственно, падаем. Правда, падали мы с относительно небольшим ускорением. Глядишь, насмерть не убьёмся. Беспокоило то, что улетели мы совсем недалеко, поэтому падали на склон всё того же вулкана. А там потёки застывшей (застывшей ли?) лавы, гейзеры, испарения, и просто возможность получить по голове камнем, которые иногда вылетают из кратера. Короче, все радости жизни. Даже если и не разобьёмся, то будет очень некомфортно выбираться.

Склон приближался, полусдувшийся шар всё ещё выступал в роли парашюта, но он нас в итоге и подвёл. Резкий порыв ветра швырнул нас на склон, а там, из мелкого кратера, вырывалось пламя, летели искры, и шёл дым. На какой-то миг, наш шар, источающий водород из многочисленных мелких отверстий, прикоснулся к этой огнедышащей норе.

Огненная вспышка на секунду ослепила меня, звук взрыва ударил по ушам, а гондола тут же ударилась о камни и покатилась по склону. Я выпал после первого кувырка и сразу же от души приложился лицом о камень. Осколки стекла от разбитых очков впились в левый глаз, повязка вмиг пропиталась кровью, а я потерял сознание. Ну, почти потерял. Не мог шевелиться, ничего не соображал, но чувствовал, как меня переворачивают на спину и пытаются оказывать помощь.

После нескольких лёгких пощёчин я открыл глаза. Точнее, только один глаз, правый. Попытка открыть левый глаз закончилась взрывом острой боли и новым потоком крови, хлынувшим на лицо. Я стиснул зубы.

— Перестань кривляться, — услышал я голос Балтазара, — тогда, может быть, твой глаз останется с тобой.

Он снял с меня маску, разрезав тесёмки, чтобы не терять времени, а потом полил мне водой лицо. Потом медленно стянул очки.

— Сейчас будет немножко больно, терпи, не дёргайся. Попробую вынуть осколки.

Легко сказать «не дёргайся», попробуй сам не дёргаться, когда в глазу у тебя словно кочергой раскалённой ворочают. Я ещё сильнее сжал зубы и вцепился руками в камень под собой, но даже так не получалось молчать. Я тихонько стонал и сквозь зубы материл старика, но тот на это внимания не обращал. Сквозь сплошной фон боли я начал понемногу чувствовать, как осколки покидают глазницу. Что там с глазом, страшно было представить, но я чувствовал, что стекло засело глубоко и вынималось с трудом. После каждого кусочка, покинувшего мою плоть, на лицо мне выплёскивалась неслабая порция крови. Наконец, мучения мои закончились, Балтазар снова полил мне лицо водой, после чего предложил открыть глаз.

Ни на что уже не надеясь, я всё-таки попытался сделать, как он сказал. Глазницу сразу пронзила острая боль, по щеке заструился новый ручеёк крови, но глаз, как это ни странно, различил перед собой светлое пятно. Старик, увидев, что глаз цел, поднёс к моему лицу руку и сказал:

— Нормально видно? Сколько пальцев показываю?

— Десять! Отвали, старый. — Настроение было ни к чёрту.

— Вот она, благодарность, — проворчал Балтазар, поднимаясь на ноги. — Вставай тогда, нужно идти.

— Ты хоть представляешь, куда нам идти? На склоне есть дороги?

— Увы, дорог здесь нет и прокладывать их некому и незачем. Поэтому мы просто пойдём вниз, будем стараться не поджариться и не переломать ноги.

Отрезав рукав от нательной рубахи, я сделал на глаз пиратскую повязку, хоть кровоточить будет не так сильно. Глаз-то, вроде бы, цел, да только бровь и веко, по словам старика, в лоскуты изрезаны. Неприятно, и как это ещё заживать будет? И зашить ведь не получится, вряд ли тот коновал, Абель, кажется, такой квалификацией обладает.

Все вещи мы за ненадобностью бросили здесь, взяли только оружие, да фляги с водой. Балтазар, естественно, не расставался со своим посохом. Первые метров сто вниз по склону мы прошли относительно спокойно, потом дорогу нам преградил поток лавы, который стекал вниз по диагонали, и обойти его было большой проблемой. Теоретически, можно было перепрыгнуть, ширина его была не больше двух метров. Но это только теоретически. А на деле этот вариант пришлось отвергнуть, во-первых, Балтазар, в отличие от меня, хорошей прыгучестью не обладает, во-вторых, это элементарно страшно, оступился и всё, даже пепла не останется, а в-третьих, попробуй, подойди, когда с расстояния в четыре метра тебе лицо жаром обжигает, и одежда начинает тлеть.

Тяжко вздохнув, мы пошли в обход, теперь скорость спуска сильно упала, ручей из расплавленного камня и не думал иссякать, прокладывая себе путь по склону почти горизонтально. Наконец, когда мы прошли уже метров двести, лава начала терять прежнюю текучесть, слои её брались твёрдой коркой, на них наползали новые и тоже, как и предыдущие, застывали. Пройдя ещё сто метров, мы обнаружили застывшее каменное озеро метров десяти в диаметре, которое спокойно обошли и снова стали спускаться.

Здесь, внизу, подальше от кратера, было прохладнее и дышалось значительно легче. Опасности остались позади, разве что пара гейзеров, извергающих кипяток с сильным запахом сероводорода, попалась на пути, но, к счастью, их мы увидели заранее и обошли по широкой дуге.

Ещё через пару часов мы покинули склоны вулкана и шли по горному перевалу в сторону низменности. На мой вопрос, не стоило ли нам идти в обратную сторону, а не соваться в лапы к упырям, старик ответил, что эти места ему знакомы, так что идти здесь можно только в одну сторону, с другой стороны ещё полвека назад искусственно устроили обвал, чтобы перекрыть дорогу.

— А где наша крепость? — спросил я, присаживаясь на нагретый солнцем камень. Привалы мы делали часто, Балтазар был, хоть и достаточно крепким, но всё же стариком.

— Ещё пара часов хода, и мы выйдем в предгорья, — сообщил он, — там повернём налево. Там, ещё через час или чуть больше будет крепость.

— А как же нечисть, что стоит под стенами? — полюбопытствовал я, — или ты тоже умеешь глаза отводить?

— Нет, — он виновато развёл руками, — вынужден признать, что по части заклинаний, боевых и не только, молодёжь нас обошла. Так что, если увидим армию врага, придётся убегать и прятаться.

— А что если они нас увидят первыми?

— У тебя есть ружьё и нож, в револьвере у меня шесть патронов, так что попробуем продать наши жизни дорого.

— Если честно, Гэндальф, ты мало похож на человека, желающего героически умереть. Подозреваю, знаешь что-то, чего не знаю я.

— Можно сказать и так. Не то, чтобы чутьё, просто логика подсказывает. Сам подумай. Уничтожение камня не могло пройти бесследно. Армия тьмы непременно должна была среагировать. Пойти в атаку, или отступить. В обоих случаях, вряд ли мы увидим плотное кольцо окружения.

— Надеюсь, ты прав, — сказал я, вставая и закидывая на плечо арбалет. Таскать с собой такую тяжесть совсем не хотелось, но ещё меньше я хотел расстраивать Курта. Он свою игрушку любит.

Старик оказался прав. Картина, которую мы увидели, доковыляв, наконец, до крепости, была впечатляющей. Совсем недавно на склоне перед крепостной стеной бушевала эпическая битва. Армия тьмы с упорством истинных камикадзе шла на штурм. Их, как траву, косили пулемётные очереди, рвала в лоскуты картечь, накрывало сверху шрапнелью. Обгорелые кости и чёрные пятна на камнях говорили о применении каких-то зажигательных снарядов. Повсюду лежали тела, целые и фрагментированные. Я рассмотрел несколько трупов оборотней, они все были убиты одиночными выстрелами с дальней дистанции, снайперы отличились. Лежали и убитые маги, которые так и не смогли надёжно спрятаться за спинами нежити, а щит их не выдержал массированного обстрела.

Одного, впрочем, мы нашли живым. Щит спас ему жизнь, сумев замедлить картечь, но досталось ему нехило. Он лишился глаз, щека была разорвана так, что хорошо было видно коренные зубы, из шеи вырван кусок мяса, а плечевой сустав превратился в месиво из крови, плоти и обломков кости. Он едва слышно стонал и пытался делать какие-то пассы правой рукой. Но, увы, медицина не была его коньком, боевой маг — это отнюдь не клирик, под лечение, тем более, самого себя, он не заточен. Я не стал его мучить, достал кинжал и сделал короткий надрез шейной артерии, успев вовремя отодвинуться, чтобы не попасть под струю алой крови. Маг застонал громче, начал хватать ртом воздух, дёрнулся несколько раз всем телом, после чего окончательно затих.

Мы пошли дальше, стараясь не наступать на тронутые разложением трупы упырей. Когда они «живы», то их разложение зависает на конкретной стадии, но стоит им окончательно умереть, как разлагаться они начинают с удвоенной силой, что мы сейчас и наблюдали. Некоторые уже просто растеклись зловонной лужей. Отвратительный запах бил в нос, словно молот. Но идти назад было поздно, чем ближе к стене, тем гуще лежали трупы, кое-где нам вообще приходилось перебираться через завалы, а ходить по трупам, скажу я вам, удовольствие весьма сомнительное, обычно ведущее к падению.

Как бы то ни было, а до стены мы в итоге добрались. Как я уже говорил, стена имела высоту трёхэтажного дома, так вот, трупами она сейчас была завалена до второго этажа включительно. Капониры в стенах сослужили осаждённым добрую службу. Надо полагать, волны атакующих лезли на стену, используя вместо лестницы завал из тел своих неудачливых предшественников. Чуть поодаль картина была ещё интереснее. Там в каменной стене зиял пролом шириной около четырёх метров, кому-то из вражеских магов удалось-таки пробить камень, несмотря даже на блокирующие заклинания защитников. Пролом этот был тоже заполнен телами, едва ли не до верхнего края стены. Только трупы принадлежали уже не только противнику, среди убитых я различил не меньше десятка солдат гарнизона, в том числе двоих штурмовиков, одетых в кольчуги.

Ворота были также взломаны каким-то мощным заклинанием, железные пластины валялись неподалёку, а деревянные части теперь являли собой кучу обгорелых щепок. Но дальше у нападавших дело не пошло. То есть они ринулись в открывшийся проход, но там их ждал неприятный сюрприз в виде огня. То ли огнесмесь подали через отверстия в стенах, то ли просто заранее разлили на полу несколько вёдер с напалмом, но горело знатно. Камень до сих пор был горячим, а от нападавших остался только завал из почерневших обугленных костей.

Встав у стены, мы задумались о дальнейших действиях. Нужно узнать, кто внутри. Постояв некоторое время, мы расслышали человеческие голоса. Облегчённо вздохнув, мы хором позвали на помощь. Через несколько секунд над стеной показалась перепуганная физиономия молодого солдата, слегка почерневшая от пороха.

— Они вернулись, — крикнул он, повернувшись назад — люди с воздушного шара вернулись!

Ещё через пару секунд нам сбросили конец верёвки. Старик альпинистом не был, да и мне карабкаться не хотелось, но это и не понадобилось. Нас аккуратно подняли наверх, сперва его, потом меня.

Внутри крепости бардак был не меньшим, бросилось в глаза огромное количество раненых, каждый второй солдат был забинтован, ещё нескольким оказывал помощь доктор Абель, с несколькими помощниками бегающий от одного раненого к другому. У противоположной стены лежали штабелем убитые, которых накрыли простынями. Прикинув, я решил, что их не меньше полусотни. Победа далась недёшево.

Навстречу нам выбежал вице-президент Фукс. Его дорогой костюм выглядел так, словно на нём долго плясали в кованых сапогах. Под обоими глазами расплывались огромные синяки, но настроение было боевым. На поясе висела кобура с револьвером и сабля в ножнах.

— Вы вернулись. У вас получилось? — видно было, что у Фукса ещё не прошёл боевой запал.

— Раз уж мы здесь, то надо полагать, что дело сделано, — ответил за двоих Балтазар.

— Слава всевышнему! — воскликнул Фукс, — значит, победа наша окончательна?

— Я бы не был столь категоричным, — старик поспешил его расстроить, — просто мы предотвратили победу сил зла, но его способности до сих пор велики. Расскажите лучше, что было здесь в наше отсутствие?

— О! Вы не представляете. Стоило вам отлететь подальше, как со стороны врагов раздался трубный рёв, настолько громкий, что бойцы на стенах попадали от одного только звука. Кое-кто вообще лишился чувств, и офицерам пришлось таких солдат заменить. А потом они пошли в атаку. Оборотни вырвались вперёд, они бежали в зверином обличии быстрее ветра, но наши стрелки оказались на высоте. Ни один не добежал до стены, каждого нашла серебряная пуля. А потом заработали пушки, артиллеристам даже не приходилось целиться, сплошная стена этих отвратительных существ приближалась к нам, промахнуться было сложно, даже если сильно этого захотеть. Но огромные потери не остановили этих тварей, они приближались так быстро, словно их владыка кнутом подгонял и сзади. Ближе к стенам их бег немного замедлился. Зато из-за спин нежити ударили маги. Надо отдать должное нашим молодым магам, они прекрасно справились со своей задачей, почти все удары им удалось заблокировать, только несколько самых мощных достигли цели. Один, как видите, разбил башню с пулемётом, вот, посмотрите, во что он превратился.

Пулемёт лежал неподалёку, ствол его был загнут зигзагом, а кожух смят в гармошку. О судьбе расчёта нетрудно было догадаться.

— Люди в башне, само собой, тоже погибли. Хотя пулемёт потом попробуют восстановить. Второй удар вдребезги разбил ворота, орда тварей кинулась туда, но мы ждали этого. Горючая жидкость, вылитая туда заранее, превратила тамбур в огненную преисподнюю, монстров туда набилось множество, и ни один не ушёл.

— А это, — спросил Балтазар, показывая на пролом в стене, — надо полагать, третий удар?

— Совершенно верно, — едва не крикнул Фукс, он вообще разговаривал очень громко, надо полагать, здорово его оглушило, — я стоял вот здесь, совсем рядом, руководил солдатами, которые подносили снаряды. Удар был чудовищной силы, не знаю, что за маг его нанёс, но земля под ногами подпрыгнула, а камни разлетелись повсюду, многих зашибло насмерть, а я упал и ударился переносицей, да вы сами видите.

— Вижу, вам удалось их остановить, — сказал старик.

— Да, но не сразу, я оклемался одним из первых и сразу увидел, как на меня бежит этот гнилой, причём, вооот такого роста, — Фукс вытянул вверх руку и даже привстал на цыпочки, показывая, какого роста был вурдалак, — только представьте, я выхватил револьвер и прострелил его гнилую голову. Навылет. А он этого даже не заметил, тогда пришлось мне взяться за саблю и рубить его, что было сил. Это, чтобы вы знали, легендарный клинок, его изготовил известный мастер, ещё для моего отца, прочный и острый, как коса смерти. Я смог отрубить ему руки, а потом и голову, но дальше всё было гораздо хуже. К стене отважно бросились подносчики снарядов, разведчики и штурмовики, которых вёл лично Дирк Гофман, я сам бросился в атаку с ними, но получил удар по голове и… дальнейшее знаю с чужих слов. Когда резня в проходе закончилась, а гора трупов, наших и вражеских, преградила путь остальным, у противника оставалось ещё немало сил. А наши маги к тому моменту уже выдохлись и не могли работать так эффективно.

— Но? — нетерпеливо спросил Балтазар.

— Но снова зазвучал этот звук, был он уже не такой громкий, но он по-прежнему пробирал до костей. Я от этого пришёл в себя, но драться уже не мог. Но это и не понадобилось. Вся нечисть, какая только была здесь, а было их, поверьте, немало, развернулась и стала удирать со скоростью испуганного зайца. Маги даже открывали порталы и уходили через них. Им даже никто не выстрелил вслед, настолько все растерялись.

— Думаю, так на них подействовало уничтожение артефакта — сказал Балтазар. — Слышишь, Виктор, это действительно победа, пусть и не окончательная.

— Отлично, коли так. Я рад. — Сказал я и пошёл в казарму.

Переступив порог дома, так быстро ставшего для меня родным, я огляделся единственным глазом и вздохнул с облегчением. Все наши были живы, хотя потрепало парней весьма чувствительно. Курт сидел на кровати с забинтованной головой, при этом бинт постепенно пропитывался кровью. Эрнесто сидел спиной ко мне. На его смуглой спине была глубокая резаная рана длиной, наверное, сантиметров тридцать, которую сейчас пытался зашивать сильно хромающий Эванс. Близнецы были целы, только у Билла была забинтована кисть руки. Эрни вряд ли принимал участие в сражении. Целым был и Сэм, хотя его чёрное лицо было так исцарапано, словно он пытался поцеловать разъярённого кота.

— Перестань дрожать! — строго прикрикнул командир на мексиканца, — согласен, больно, игла тупая, нитки грубые. Но ничего другого нет, я зашиваю, как могу и чем могу, а доктор Абель не осьминог, у него куча раненых.

— Понимаю, — сквозь зубы процедил Эрнесто.

Курт сложил вчетверо свой ремень и протянул его страдальцу.

— Закуси.

Эрнесто изо всех сил сжал зубами толстую кожу. А Эванс выудил из стакана со спиртом новый короткий кусочек нити и стал вдевать в кривую иглу.

— Не помешаю? — спросил я, присаживаясь на кровать, — Курт, возьми свой арбалет, он мне действительно пригодился.

— Ты жив?!! — хором воскликнули все, Эрнесто при этом встрепенулся и сразу замычал от боли.

— А чему вы так удивлены? — не понял я, — умирать я точно не собирался, над жерлом вулкана летать, конечно, никому не советую, но сам я после этого, как видите, выжил.

— И ты уничтожил этот кусок дерьма? — спросил Эванс, продевая в кожу Эрнесто очередную нитку.

— Да, — выдохнул я, — это победа, пусть не окончательная, но всё же.

Эванс продел последнюю нитку, после чего принялся одну за другой завязывать их на узлы, стягивая края раны. Эрнесто мычал, но не двигался, хотя казалось, что он вот-вот перекусит ремень Курта. Когда был затянут последний узелок, Эванс полил шов спиртом из бутылки, вызвав новый взрыв яростного мычания, после чего налил порцию спирта в стакан и протянул измученному мексиканцу.

— Выпей, и ложись отдыхать, — сказал он, накладывая повязку в один слой, — может, теперь ты запомнишь, что надевать броню нужно всегда.

Парень с величайшим облегчением выплюнул ремень и взял в руку стакан. Опрокинув в себя спирт, он запил его водой из большой жестяной кружки, после чего плюхнулся на кровать лицом в подушку и через несколько минут уже исправно храпел.

Остальные сели за стол и тоже разлили спирт по стаканам. Сэм с серьёзным видом начал говорить что-то на тему того, что до двадцати одного года спиртное нельзя, чем вызвал дружный хохот Эрни и Билла. Смутившись, он тоже взял стакан.

Я, встав во главе стола, попытался произнести тост:

— Друзья, сегодня мы одержали победу над силами зла. Не только мы, понятно, но то, что в этом есть немалая наша заслуга, неоспоримо. Как знать, возможно, окончательная победа не за горами. Не знаю, как и когда, но верю, что это произойдёт. Что тогда будет с нами, сказать не могу. Может быть и ничего. Просто останемся здесь в качестве военных пенсионеров. Допускаю, что, когда нужда в нас отпадёт, мы и другие, подобные нам, что живут и сражаются на других заставах, просто исчезнем. А может быть и такое, что мы отправимся туда, где нас давно ждут, и где нам самое место. То есть в аду. Говорит ли это о том, что нам не следует приближать победу? Нет, мы будем продолжать, не жалея своей жизни, драться за неё, как дрались до сих пор. И я верю, что когда-нибудь мы её обязательно добудем. За победу! — я поднял стакан.

— За победу! — отозвались хором Эрни и Билл.

— За победу! — ответил Эванс, стукнув кулаком по столу.

— За победу, — ответил всё такой же невозмутимый Курт.

— За победу! — звонким голосом выкрикнул Сэм.

— За победу, — промычал с кровати Эрнесто, после чего крепче обнял подушку и опять захрапел.

Мы сдвинули стаканы и выпили. Сэм, как и следовало ожидать, поперхнулся, но взял себя в руки и быстро запил спирт водой. Какое-то время сидели молча, потом кто-то вспомнил, что уже вечер, а мы не только не ужинали, но и не обедали. Я, как наиболее здоровый, вызвался сходить за ужином.

В столовой, однако, меня ждало разочарование, днём повара стояли на стене, сражаясь наравне со всеми, потом их привлекли к переноске раненых и разбору завала из трупов. Несчастные теперь валились с ног, но при этом нашли силы развести огонь и начать варить суп в огромном котле. Как бы то ни было, а приготовление только началось, так что котелок горячего супа остался несбыточной мечтой.

Плюнув на это, я отправился к местному зампотылу. Это был пожилой офицер, который сидел у себя в кабинете и, обложившись кипами бумаг, что-то считал на счётах. Должно быть, подсчитывал расход боеприпасов и придумывал, как лучше списать испорченный пулемёт. Когда я спросил у него, можно ли получить сухой паёк, он нервно засопел, после чего кинул мне связку ключей и показал на дверь склада. Однако. Доверие.

Забравшись на склад, я не стал ничего выдумывать, сложил в небольшой дощатый ящик несколько банок с мясными консервами, добавил ещё три горсти галет и бутылку спирта. В отдельном помещении нашёл запасы табака и пополнил свой кисет. Тут же, в небольшой коробке я нашёл то, что давно искал. Возня с самокрутками меня раздражала, а тут в ряд лежали курительные трубки разных видов. Поколебавшись, я выбрал трубку, похожую на ту, которую в былые годы курил один генеральный секретарь. Сверху бросил коробок спичек.

Покинув склад, я положил ключи на стол, после чего продемонстрировал офицеру содержимое ящика. Он окинул взглядом то, что я набрал, кивнул, видимо, посчитав это вполне приемлемыми потерями, после чего снова погрузился в свои расчёты.

Парни были неприхотливы, отсутствие горячей пищи они перенесли стойко, тем более, что спирт любую пищу делал пригодной. Пили и ели теперь молча. Постепенно, один за другим стали укладываться, день был действительно трудным, нужен был отдых. Последними за столом остались я и Эванс, но даже мы сейчас не нашли, о чём говорить. Я молча встал и пошёл во двор, на ходу набивая трубку, покурив и посмотрев на звёзды, вернулся назад. Эванс уже спал. Я задул свечу и, сняв только сапоги, упал на кровать. Заснуть удалось за пару минут.

Глава девятая

Стены древнего замка давили своей тяжестью, нужно было покинуть его, но это было невозможно. Можно было выйти, посмотреть на небо, обойти владения, но даже так я оставался привязан к мёртвому камню. И теперь уже ничто не изменит это. Вдруг мне начало казаться, что всё это чужое. Чужой замок, чужие мысли, чужие страдания. Не моё. Я начал удаляться, оставив позади чью-то боль. А в голове сквозила мысль, что я теперь свободен…

Утром проснулся поздно. Странный сон, в отличие от предыдущих, показался мне добрым знаком. Думаю, это был последний сон. Собственно, поздно проснулись все. Разве что молодёжь уже развлекалась во дворике. Билл и Эрни учили Сэма работать копьём. Получалось пока плохо, но видно было, что парень старается. Ему бы ещё силовая тренировка не помешала, а то хлюпкий, кости одни. Но тут лучше Эванса тренера не придумать.

Утром меня посетил доктор Абель. Ему кто-то сказал, что герой серьёзно ранен, поэтому он не поленился навестить меня. Размотав повязку, он осмотрел глаз и как-то неоднозначно поцокал языком. Надо полагать, ничего хорошего там не увидел. Тем не менее, рану он промыл, смазал какой-то мазью и наложил чистую повязку.

— Что там с глазом, — нетерпеливо спросил я, — видеть будет.

— Не могу сказать, что с глазом вашим всё в порядке, — Абель поморщился, — глазное яблоко тоже получило повреждения. Но зрение, я думаю, сохранится. Главная проблема с веком. Раны серьёзные, зашивать их поздно, да и не факт, что получилось бы. Всё постепенно заживёт, но веко не будет полностью открываться. Пока придётся ходить с повязкой. До полного заживления ран.

Я слегка оттянул пальцем повязку и посмотрел в зеркало. Видно плохо, только сплошная рана. Ну да ладно. Мне не на выставку. Да и жениться вряд ли предстоит.

— Спасибо, доктор, — сказал я ему вслед, когда он, закрыв чемоданчик, уже выходил в дверь.

Когда доктор ушёл, я вышел во двор, присел на лавку и начал набивать трубку. Сзади бесшумно подошёл Эванс.

— Через час опять собрание у коменданта, пойдёшь?

— Пойду, нужно узнать, что делать дальше, а ты?

— Тоже, может, вместе что-то придумаем.

Я утрамбовал табак пальцем и чиркнул спичкой. Затянувшись, выпустил облако ароматного дыма. Нет, всё-таки табак — это табак, а сигареты, набитые соломой — это… совсем другое. Окончательно войдя в образ, я вынул мундштук изо рта и с акцентом произнёс:

— Хороший у вас план, товарищ Жуков, — а потом сам себе улыбнулся.

На собрании было довольно многолюдно. Кроме Балтазара и двух молодых архонтов, присутствовал ещё один архонт, тоже старый и, видимо, высокого ранга. Также были комендант, Фукс, Гофман, зампотылу и ещё парочка незнакомых мне офицеров. Слово взял комендант:

— Итак, активность противника снизилась до почти нулевой, уже почти сутки он никак себя не проявляет и нам даже неизвестно, где его остальные силы.

— Откуда такая информация? — перебил я, наплевав не субординацию.

— Кроме этой крепости, есть и другие, — снисходительно объяснил комендант, — так вот, они ещё затемно отправили разведывательные группы, которые прочесали низину частым гребнем. Не нашли никого, хотя забирались почти на двадцать миль в глубину. Предположительно, все силы врага отошли ещё дальше.

— Какие действия мы предпримем теперь? — строго спросил Фукс.

— Не знаю, — откровенно ответил комендант, — возможно, что никаких. Продолжаем охранять границу. Противник сидит на болотах. Всё.

— А как насчёт полной зачистки болот? — спросил вице-президент.

— Не факт, что нам хватит всех имеющихся сил, — грустно ответил ему Гофман, — одно дело — держать оборону в цитадели, под прикрытием пушек и пулемётов, и совсем другое — сражаться с нечистью на её поле. Напомню вам, что отряд, которым командую я, — это, скорее, исключение из общей массы войск. Сейчас готовят ещё два таких отряда, использовать их в деле можно будет только месяца через три. Вместе с разведгруппами других крепостей наберётся едва полторы сотни полноценных бойцов, можно использовать остальные части, допускаю, что они справятся, научатся воевать уже в процессе, вот только потери их будут чудовищными, вам ведь это важно, господин Фукс?

— Важно, — проворчал тот, — ещё как важно, вот только выбирать приходится, кого потерять. Солдат, которые всё-таки давали присягу, носят оружие и могут за себя постоять, или ни в чём не повинных граждан, которых эти монстры похитили и превратили в нежить. Мне дороги те и другие, но у первых больше шансов.

— Я думаю, что следует выждать, — начал я доводить свою мысль, — подозреваю, что активность противника в ближайшие дни и даже недели будет низкой. Это время следует потратить на подготовку отрядов, подобных тому, которым командует господин Гофман. Также имеет смысл продолжить наши диверсионные операции. Что могут сказать архонты по поводу истоков зла? Что если нанести удар в сердце?

— Чтобы нанести удар в сердце, нужно сначала его найти, — неуверенно произнёс Балтазар.

— Так расскажите нам, когда это началось и что лежало в начале? — предложил я. — Думать сообща можно, но не в условиях нехватки информации.

— Я расскажу точно то, что мне самому известно, — начал архонт, — постоянные поселения на острове появились больше четырёх веков назад. Остров плохо подходил для торговой базы, удобных гаваней почти нет, но земледельцы в поисках бесплатной земли охотно сюда приезжали со всего света. Когда население острова выросло, и земли стало не хватать, поселенцы начали осваивать низины, вырубать лес и осушать болота. Там они обнаружили древние руины. До этого уже было известно, что первые поселенцы далеко не первые здесь, что ещё раньше, намного раньше, возможно, на тысячи лет, здесь уже побывали люди. Кто они, чем занимались, как выглядели, нам неизвестно. Хроники острова, которые велись почти с первых дней поселения, отмечают только странные развалины, стоящие в низинах. Да ещё, пожалуй, наличие на острове диких зверей, аналогичных тем, что живут на материке, зайцев, лис, волков, кабанов, оленей, наводило на мысли о том, что их сюда завезли. Материк ведь в сотнях километров от нас.

— А кому понадобилось завозить сюда волков? — спросил я, — кабанов и оленей, понятно, а волков? Это ведь нужно было их отловить там, привезти сюда и выпустить, да не одну пару, а два десятка или больше. Да и стараться нужно, всё рассчитать, чтобы замкнутая экосистема сама себя не уничтожила. Ради чего?

— Этого мы не знаем, видимо, тот, кто был здесь до нас, очень хотел, чтобы место было обитаемым.

— Допустим, а дальше?

— Когда группы поселенцев проникли достаточно глубоко в низинные леса, они нашли там одно необычное строение. Скорее всего, это был храм неизвестного бога. Там было много изображений непонятных существ, тексты, вырезанные на камне, сцены битвы одних сказочных существ с другими. Также было изображено, как один повелитель берёт в плен другого. У меня нет зарисовки этой сцены, возможно, смысл её иной, просто так истолковали её первые исследователи. Более того, есть сюжеты, где некое божество устраивает геноцид неких существ…

— И что было потом? — архонта приходилось периодически одёргивать, чтобы не растекался мыслью по древу.

— Потом? Потом начали пропадать люди. Некоторые бесследно. Другие потом возвращались, вот только это были уже не они. Чёрная тень ложилась на их лица…

— Тень?

— Ну, так сказано в хрониках, смущённо объяснил старик. — Подозреваю, что составитель был поэтом и любил употреблять красивые слова. На самом деле, это были первые маги и ведьмы. Процесс обращения людей на тёмную сторону нам до сих пор полностью не ясен. Он точно включал в себя частичное стирание памяти. Такие люди часто забывали элементарные вещи, например, имена собственных детей, зато знали и помнили другое, то, чего знать были не должны.

— Диссоциативное расстройство, — скептически прокомментировал Эванс.

— А можно яснее выражаться? — попросил я.

— Например, в хрониках описан случай, когда один мужчина точно знал, что жена ему изменяет с соседом, более того, точно воспроизвёл слова, которые они друг другу говорили, хотя сам в этот момент находился в другой деревне.

— Это ни о чём не говорит, мог подслушать кто-то другой, а потом пересказать ему, — я тоже старался изо всех сил изображать скептика.

— Как бы то ни было, а эти люди быстро испортили отношения со всеми, кто был вокруг. Вот только их враги всегда очень плохо заканчивали. Внезапные болезни, смерть от несчастных случаев, пожар, падёж скота, всё это начало случаться с ужасающей частотой. Люди быстро определили, кто виноват, вот только наказать виновных не всегда получалось, было несколько случаев расправы, но чаще всего колдуну удавалось отбиться и уйти, а потом продолжать вредить. Более того, опасным местом стали кладбища. Среди колдунов появились некроманты, они поднимали свежие трупы и отправляли их нападать на других людей. Правительство острова, которое называлось тогда Советом Старейшин, попыталось принять меры, отправило войска и полицию, они провели облавы, смогли поймать и казнить нескольких колдунов, частично перебили нежить. Всё, казалось, налаживается. Да только потом, когда большой отряд отправился в погоню за одним магом в окрестности древнего храма, случилось несчастье. Их было больше двух сотен. Солдаты, полиция, добровольцы из местных. А колдун всего один. Так вот, из всей погони спаслись только двое, причём, один потом умер от многочисленных ран и ожогов. Выживший рассказал, что маг, которого они догнали, стоял перед ними, держа руку на каком-то амулете, а другой рукой посылал в их сторону заклинания. Его не брали пули и стрелы, а сам он косил ряды нападавших, словно траву. Люди вспыхивали живыми факелами, падали со сломанными костями, распадались на части. Тот человек тоже потом долго не прожил, умер ночью от разрыва сердца, кошмары его доконали.

— И с тех пор… — я попытался подвести итог.

— С тех пор, правительство решило, что подобные потери неприемлемы. Перестали направлять на болота военные экспедиции, стали постепенно эвакуировать население. Многие не хотели уходить, всё-таки они немало труда в эту землю вложили. Заставлять их никто не стал. Так продолжалось несколько десятилетий. Постепенно люди привыкли жить по соседству с монстрами. Иногда устраивали облавы, научились справляться с нежитью. Умерших своих они начали сжигать, чтобы не позволить оживление. Казалось, так дальше и будет. Вот только произошло по-другому. Чуть больше пятидесяти лет назад тьма перешла в наступление. Люди стали пропадать чаще, нежить брала деревни штурмом, выжившие стали перебираться поближе к горам. Тогда же власти догадались ввести карантин, чтобы не пропускать слуг тьмы, а для того, чтобы их выделить из общей толпы беженцев, понадобились научные изыскания, возник институт архонтов. Чтобы защитить оставшееся население, начали снова отправлять на болота группы разведки, но возникли проблемы с их комплектованием. Солдаты не хотели туда идти, ни за большую плату, ни под угрозой трибунала. Расстрел они считали лучшей участью, чем смерть в лапах монстров. Но тут мы получили неожиданный подарок. Вас.

— И как вы поняли, кто мы и зачем? — задал вопрос Эванс.

— Если честно, люди, появившиеся из ниоткуда и рассказывающие, что они из другого мира, вызвали сильнейшее подозрение, чуть было не закончившееся поголовной отправкой на костёр. Однако, архонты быстро сообразили, что подобные люди без роду и племени могут быть весьма полезны. Среди них было много профессиональных военных, они не боялись смерти, которую уже однажды пережили, были в меру жестокими, а главное, вы уж извините, их было не жалко.

— Да уж понятно, — усмехнулся я.

— Так вот, группы, созданные из злодеев, погибших в своём мире и по непонятной причине оказавшихся здесь, отлично себя зарекомендовали. Даже, в какой-то момент казалось, что мы перейдём в наступление и отобьём эту половину острова. Население деревень даже начало расти. Но двадцать лет назад всё изменилось. Теперь мы точно связываем это с проведением обряда. Первого обряда, освободившего дух повелителя тьмы. Магов стало больше, их заклинания стали сильнее, и они уже не были, как раньше, привязаны к центру своих владений. Поумнела и нежить, вместо волков по лесам теперь бегали оборотни, бывшие когда-то крестьянами. Даже мощные укрепления вокруг поселений теперь не спасали, люди стали пропадать даже днём. А после второго обряда, когда, как мы предполагаем, их владыка обрёл плоть, стало гораздо хуже. Люди побежали, бросая дома и имущество, спасая только себя и своих родных. Последних жителей мы эвакуировали совсем недавно, чуть больше трёх лет назад. После третьего обряда, которому вы не дали завершиться, нас бы просто смело. Но обряд не был закончен и, к счастью, уже не будет. Что происходит там сейчас, остаётся только догадываться.

— Вы сказали, что самый главный обрёл плоть. А силу не обрёл. Так? — начал я развивать мысль.

— Именно так.

— То есть, у магов и ведьм, что ему подчиняются, сила есть, а он как обычный человек?

— Та сила, о которой говорилось в книге, не имеет ничего общего с силой магов. Это сродни способностям бога, по крайней мере, близко к тому. Хотя сила магов — это тоже его сила, они напитались ею из источника в храме, а когда в наш мир пришёл его дух, сила эта просто стала бить ключом. Обретя плоть, он смог более эффективно управлять своими слугами. Про нежить я не говорю, но даже маги, которые по сути своей живые люди, только кажутся мыслящими существами, возможно, сами себя считают свободными, но их сознание полностью порабощено владыкой, их поступки — это лишь выполнение его воли. Он смотрит их глазами, слышит их ушами, творит зло их руками.

— Хм. Так значит, когда мы эту ведьму, Аманду, пользовали, то попутно их владыку слегка поимели? — мне стало смешно.

— Сейчас не время для смеха, — хриплым голосом осадил меня старый архонт, — но вы, отчасти, правы.

— Так я не услышал ответа, что этот владыка представляет собой сейчас? Это человек? Уязвим ли он? Смертен ли он? А если смертен, то как его убить?

— Это правильные вопросы. Этот человек… точнее, существо, я не знаю, каков его облик, по нашим расчётам, он не обладает магией и тело его живое, то есть, оно смертно. Всё его преимущество — это власть над слугами тьмы.

— Никто не находит это странным? — спросил я, обводя взглядом присутствующих, — как так получилось? Чтобы вернуть этого главного монстра в наш мир, его нужно было сперва отсюда убрать. Так ведь?

Окружающие, подумав, кивнули.

— И сделано это было явно против его воли, иначе он бы не хотел вернуться.

— К чему ты клонишь, Виктор? — подозрительно спросил Балтазар.

— Просто пытаюсь сложить два и два, включить элементарную логику и выжать больше информации из тех немногих фактов, что нам уже известны. Итак, некто, кто нам пока неизвестен, взял главного демона за задницу и засунул в некую тюрьму. Запер его на три замка. Люди, нашедшие тюрьму, каким-то образом установили связь с узником и за некие магические пряники стали ему служить, более того, со временем они где-то откопали ключи от замков и начали своего босса освобождать. Сначала явился его дух, потом тело (бессильное, прошу заметить), а третьего обряда не произошло. Мы помешали. Но даже так, в теле, но без силы, он представляет огромную опасность. Допустим, он действительно смертен, тогда мы его убьём. Но дух его мы убить не сможем, так?

— Да, — спокойно ответил Балтазар.

— Стало быть, главную проблему его смерть не решит, разве что, сильно ослабит его армию. Нет, я считаю, что убить его можно и нужно. Но есть кое-что более интересное. Кто его запер? Кто это? Бог? Если он, то где он сейчас? Запереть такого врага вряд ли было легко, так почему он игнорирует тот факт, что запертый им узник вылез наружу и хочет захватить мир? Почему доверяет борьбу со злом слабым рукам людей?

— Знаешь, Виктор, — задумчиво проговорил старший архонт, — думаю, ты прав. Существование могущественного антагониста нашего врага неизбежно вытекает из сложившейся ситуации. Более того, кое-какие его действия нам видны. Я, например, не сомневаюсь, что вы, убитые злодеи, начали здесь появляться именно по его воле. Вот только связь с ним по понятным причинам невозможна.

— Я не уверен, что она невозможна. Если у дьявола был способ выйти на свободу, пусть и ограниченный массой условностей, значит, бог обязательно подготовил и способ вернуть его обратно, — высказал я свою мысль.

— Логично, но как узнать это? — печально спросил Балтазар.

— Нужно атаковать храм, — уверенно подвёл итог я, — не только и не столько, чтобы убить их главаря, сколько для получения информации. Там должны быть книги, картины, барельефы, фотографии надписи на заборе, татуировки. Всё это поможет нам понять, что делать дальше.

— А как это сделать? — подал голос Гофман, — путь до этого храма, мягко говоря, неблизкий. А по пути нас будут постоянно атаковать.

— Именно, — подхватил комендант, — потери они понесли немалые, но их ещё очень много, так что пробиться туда будет очень непросто.

— Карту можно увидеть? — попросил я, — покажите это место.

— Вот здесь, — комендант развернул на столе карту и отметил на ней нужное место, — пройти придётся семьдесят миль по лесу. Это если прямо, а с учётом извилистых дорог, почти вдвое больше.

Все тяжело вздохнули.

— А что если?.. — я задумался, — воздушный десант. Шары у нас ещё есть?

— Вы представляете, что будет с шаром, который, напомню вам, заполнен водородом, от простейшего огненного заклинания? — зарубил Фукс на корню всю инициативу.

— Кроме того, — добавил Гофман, — каковы размеры храма?

— Судя по имеющимся описаниям, — Фукс почесал в затылке, — не намного меньше нашей крепости. Шар поднимет не более шести-семи человек, а вам понадобится сотня.

— Тогда, — я не унимался, — десант морской. Тут ведь всего ничего до противоположного берега. Дойти до моря, сесть на лодки, доплыть до нужного места, высадить десант и штурмовать храм. Лодки у нас есть?

— Лодки есть, — вице-президент поморщился, — вот только море вокруг плохо подходит даже для каботажного плавания. Морские течения создают огромные водовороты, шторма бывают регулярно и их невозможно предугадать, а отмель на двадцать миль от берега усеяна рифами, которые делают плавание почти невозможным. Есть только одна удобная гавань на севере, там можно будет погрузиться в лодки, но комфортной высадки на месте я вам пообещать не могу.

— Как бы то ни было, — медленно произнёс Гофман, — а иного пути, похоже, нет. Я тоже голосую за морской десант.

— Воля ваша, — кивнул Фукс, — я отдам нужные распоряжения. Сколько людей нужно перевезти?

— В моём отряде, — начал считать Гофман, — двадцать восемь человек, если считать со мной, группа Эванса — это ещё семь. Ещё разведгруппы соседей слева и справа, точно не скажу, но около двух десятков. Итого, где-то полсотни человек. Добавьте место под груз боеприпасов, еду и воду. Наш поход вряд ли продлится меньше трёх дней. Хотелось бы ещё взять хотя бы один пулемёт и запас патронов к нему, да ещё человека, хорошо умеющего им пользоваться.

Вице-президент сделал пометки в блокноте.

— Сегодня отдам приказ по телеграфу, можете начинать сборы, с пулемётом что-нибудь решим, боеприпасов загрузим столько, сколько выдержат лодки.

— Отлично, — Гофман удовлетворённо кивнул, — завтра до обеда выходим.

Вечер мы потратили на сборы. Собственно, снабдить всем необходимым нас должны были перед погрузкой. Оставалось только взять оружие и минимум патронов. Арсенал наш неплохо обновили. Выдали револьверы тем, у кого их не было (офицеры без возражений отдавали свои), Сэму выдали винтовку, гранаты мы получили по две в одни руки, но нам пообещали, что в порту выдадут ещё.

Билл и Эрни к обновкам отнеслись спокойно, сунули в кобуру и стали подгонять пояс-патронташ. Сэм и Курт сидели рядом, глядя на доставшиеся им подарки. Первый с вожделением, второй с недоумением. Для мальчишки из негритянского квартала ствол, пусть это даже древний револьвер, всегда желанная игрушка. Курт, который полезность огнестрела никогда не оспаривал, пользоваться им сам, однако, не спешил. Мне достался револьвер коменданта, с наилучшими пожеланиями от него самого. Это был блестящий никелированный агрегат, барабан, как и положено, на шесть патронов, рукоять обложена костяными щёчками с позолотой. Красивая вещь. В мире, где магазинная винтовка — предел мечтаний, револьвер просто незаменим.

Эванс, вернулся со склада и протянул Сэму дополнительное оружие. Это был тонкий стилет с рукояткой-кастетом, такие в Первой Мировой использовались для окопных схваток. Сложно сказать, сможет ли подросток его использовать, но пусть лучше будет.

Каждый сложил оружие и броню на тумбочке около кровати. Я размотал надоевшую повязку на глазу, благодаря мази доктора она не присохла, и мне не пришлось её отмачивать. Глаз почти ничего не видел, но кровь уже не текла. В зеркале была видна всё та же страшная картина, глазница залита запёкшейся кровью, бровь и верхнее веко исполосованы порезами. Некрасиво, даже страшно, но это меня мало волнует, буду ходить так, надеюсь, когда порезы заживут, зрение хотя бы частично восстановится.

Разговаривать никому не хотелось, даже ужин прошёл в полном молчании. Ставшая уже привычной бутылка спирта, на этот раз отсутствовала. Впрочем, никто от этого особо не страдал. Не то, чтобы готовились к смерти, просто само собой подразумевалось, что заплыв наш — это дорога в один конец, а там мы либо побеждаем и возвращаемся пешком по болотам, либо… впрочем, все мы давно мертвы.

Спал я крепко и на этот раз без сновидений.

Глава десятая

Утром поднялись без команды, когда вышли во двор, там уже стояли штурмовики Гофмана. Все знали, что нужно делать. Транспорт за нами не прислали, придётся, как минимум, топать пешком до конца тоннеля. Ну, нам не привыкать, разве что Эрни ещё слаб, я и Эванс были за то, чтобы оставить его в крепости, но он решительно запротестовал. Не хотел пропустить всё веселье, хотя, возможно, просто не мог долго без своего брата.

Каменный потолок давил на психику, в неверном свете фонарей метались чёрные тени, в топоте тяжёлых сапог чудилось рычание зверей и хрипы мертвецов. Чего-то у меня фантазия разыгралась, да и сны эти дурацкие, остальные вряд ли что-то подобное слышат, неужели всё кристалл не отпускает?

Я потерял счёт времени и просто шагал в строю. Подозреваю, что успел даже немного поспать на ходу. Когда открылись ворота, яркий свет ударил по глазам, словно кузнечный молот. Здесь нас ждали несколько крытых телег, каждую из которых двигала четвёрка лошадей. Дело пошло веселее. По дороге к порту к нам присоединялись другие. Как я понял, это были такие же, как и мы разведчики. Поначалу телеги были заполнены едва наполовину, а к концу пути число бойцов увеличилось почти в два раза, некоторые шли пешком, не желая тесниться в телегах.

Уже после заката, когда от скуки хотелось выть, а от голода сводило желудок, мы услышали шум прибоя. Приближалось море, и было оно очень неспокойным. В портовый городок мы заехали уже в глубокой темноте, усталые лошади уже еле передвигали ноги. Разместили нас в больших деревянных бараках, а узнав, что мы голодны, местный персонал минут за сорок приготовил отличную уху. Никто не отдавал никаких приказов и не ставил задачи. Единственное начальство являл собой Гофман, но и он словно забыл о том, зачем мы здесь. После позднего ужина все просто завалились спать. До утра времени оставалось не так много.

Утром, однако, от вчерашнего бардака не осталось и следа. Весь отряд, а насчитывал он к тому времени шестьдесят два человека, в полном составе стоял, выстроившись в две шеренги, и слушал напутственную речь пожилого офицера в парадном мундире. Напутствие сводилось к тому, что на нас сейчас возлагает свои надежды население острова, именно мы должны окончательно изгнать порождения тьмы и позволить людям жить и не опасаться за своё будущее. Ну и дальше, в таком же духе. Не только нам, равнодушным к судьбе острова, это надоело, но и солдаты штурмовики скоро начали в итоге истошно зевать.

Но всё плохое когда-нибудь кончается, вот и у этого «генерала» иссяк запас пафосных слов, а мы, повинуясь команде, строем пошли получать боеприпасы. Склада таковых здесь не было. Всё, что предназначалось нам, было составлено в ящиках под открытым небом. Патронов у меня хватало и так, разве что к револьверу прихватил три десятка. Гранаты брали прямо в ящиках, это наиболее эффективное средство против нашего врага, поэтому, сколько ни возьми, всё равно не хватит. Интересный подарок получили бойцы, не пожелавшие расставаться с арбалетами. Таковых было четверо, включая нашего Курта. И предложили арбалетные стрелы, у которых наконечник представлял собой гранату. Достаточно маленькую, чтобы не нарушать баллистику, но достаточно большую, чтобы разорвать на части человека, срабатывала от удара наконечника о цель, а для защиты от дурака была предусмотрена маленькая проволочная чека. Пулемёт нам принесли чуть позже. Всё тот же «Максим», с треногой. Тяжёлый, но вполне пригодный для переноски в четыре руки. Руки эти тоже прилагались, расчёт из трёх человек присоединился к нашему отряду. Когда мы нагрузились сверх всякой меры, была отдана команда следовать на погрузку.

Когда наша колонна проходила по улице, из домов вышли местные жители. Всё больше женщины, дети и старики. Мужчины, надо полагать, были заняты работой. И в этот раз на нас смотрели уже совсем иначе, не так, как раньше раньше. В их взглядах уже не было прежнего страха или настороженности, защитников уже не считали отбросами, наоборот, в глазах читалась надежда и уважение. Стоило опасности стать реальной, как вернулось уважение к защитникам. Вот только неужели здесь все знают о цели экспедиции? Надо ведь соблюдать элементарную осторожность. Уже перед поворотом на пристань, к колонне солдат пристроились четверо в мантиях. Двоих я знал, это были Хорт и Петер, отличившиеся в прошлом рейде, ещё двое, тоже молодые, были мне незнакомы. Но это радует, будет у нас магическая поддержка.

Небольшая бухта, где нас ждали лодки, была крошечным островком спокойствия в бушующем океане. Ветер был не настолько сильным, но волны, казалось, жили независимо от него. Теперь становилось понятно, отчего корабли редко заходят в эту гавань. Просто велик риск, можно наскочить на мель, или просто пробить дно об острый риф и затонуть. Один только страх перед нечистью вряд ли кого-то остановил бы, ради большой прибыли контрабандисты выстроились бы в очередь.

Ящики с припасами были сложены равномерно во все лодки, причём, с таким расчётом, чтобы в каждой было всего понемногу. Оно и понятно, если одна лодка затонет, в остальных люди не останутся голыми. В каждой лодке сидели шесть гребцов. На моё замечание, что бойцы могли бы грести сами, один из них объяснил, что догребём мы до первого водоворота, после чего вся экспедиция потонет. Покосившись на волны, я решил не спорить.

На первый взгляд казалось, что три пары вёсел на довольно крупных посудинах — это непозволительно мало. Лодки были действительно огромными, прямо ладьи или драккары. В каждой кроме гребцов ещё сидит по десятку человек, а где-то и больше, да ещё ящики с имуществом. Однако, те, кто сидел на вёслах, дело своё знали. Все шесть лодок благополучно покинули бухту, и вышли на морской простор. И сразу нас начало немилосердно кидать. Волны грозили лодку перевернуть, но, благодаря мастерству гребцов, этого не случилось. Шесть вёсел синхронно погружались в воду и поднимались вверх, никто не давал никаких команд, не отбивал ритм на барабане, но при этом шесть человек действовали, как единый организм. Чуть позже, когда берег был уже довольно далеко, один из гребцов, видимо, старший, начал коротко командовать: «Левая, правая, обе». И то левая, то правая сторона начинала грести быстрее, а лодка поворачивала на нужный курс. Такой профессионализм удивлял, тем более, что сами гребцы сидели спиной по направлению движения и воду перед собой не видели, только старший изредка косился в сторону берега.

Худо-бедно приспособившись к чудовищной качке, я начал осматривать берег, лежащий по левую сторону от нас. Действительно, не самая удачная конфигурация береговой линии. Чаще всего просто обрыв. Каменная стена с редкими выступами. Да и к стене этой подплыть не получится. Из воды торчат рифы, острые каменные выступы, что запросто проломят дно лодки, вроде нашей. Да, пожалуй, тут и большому кораблю не поздоровится. Словно специально создан природный заповедник, куда с большой земли попасть трудно. В свете последних событий я ничему не удивлюсь, очень может быть, что да, остров этот создан специально, для содержания пленного чёрта. Вот только люди по своей извечной привычке лезть туда, откуда их разве что палкой не выгоняют, потревожили лихо и теперь получают заслуженное.

Двигались мы довольно быстро. Подозреваю, что, помимо слаженной работы неутомимых гребцов, нам помогало и морское течение. Мы держались, примерно, в двух километрах от берега. Здесь не было рифов, а море было чуть спокойнее, чем у берега. Гребцы уже давно молчали, не было нужды в командах, лодки наши уверенно прокладывали свой путь по волнам. Интересно, сколько займёт путь? Предстоит пройти, где-то, сотни полторы километров. Какова скорость лодки? Ну, возьмём по минимуму, десять километров в час. Значит, прибудем уже сегодня. Вот только гребцы у нас отнюдь не похожи на бесперебойно работающий двигатель, это живые люди, которые рано или поздно устанут.

Как оказалось, гребцы наши, если и уставали, то на работе их это никак не отражалось. Солнце давно уже перевалило за полдень, а эти люди с совершенно каменными лицами продолжали грести. Бойцы в лодках распаковали мешки с едой и по лавкам начали передавать галеты и консервные банки. Я тоже взял себе нечто, похожее на тушёнку, несмотря на то, что от качки многим было плохо, есть старались все, организм своё требовал. Предложили и гребцам, но они лишь молча отмахнулись. Только старший негромко произнёс: «После».

Когда солнце стало клониться к горизонту, снова прозвучала команда «Левая». Я удивился, ведь поворачивать нам налево, но тут понял, что они сидят спиной и эти команды касаются их левой стороны. Трое сидящих слева ускорили работу, и лодка стала плавно входить в поворот, огибая по широкой дуге небольшой мыс. Теперь уже осталось немного, вот только, судя по начавшим сгущаться сумеркам, выгружаться мы будем в полной темноте. При этом нужно было без потерь подойти к берегу, но здесь можно было положиться на профессионализм команды.

Так и вышло. Ещё не до конца стемнело, как впереди показался небольшой остров. Просто выпуклый камень, возвышающийся из воды метра на два и диаметром метров пятьдесят.

— Здесь, — кивнул командир гребцов, замедляя ход лодки.

— Что здесь? — переспросил сидящий рядом Эванс.

— То место, куда вам нужно. Выгружайтесь на остров, утром будет отлив, откроется перешеек, по которому выйдете на берег. Мы заночуем с вами, а утром уплывём.

Установка была принята к сведению, лодки уткнулись носом в камень, а засидевшиеся бойцы начали быстро их покидать, забирая с собой груз. Скоро все лодки опустели, люди собрались на каменном островке и стали ждать рассвета. Спать на камне никто не стал, сейчас он тёплый, а уже через пару часов остынет и начнёт вытягивать тепло из тела. Люди сидели на корточках, на ящиках с гранатами, или подкладывали под себя мешки.

Отдельным кругом сели гребцы, они перекусывали сушёной рыбой, запивая её непонятным сладко пахнущим напитком из большого кувшина, что переходил из рук в руки.

Я подсел к руководству. Кроме Гофмана, Эванса и четырёх магов, там сидели руководители других разведгрупп. Невысокий китаец с чисто бритой головой предложил называть его Ваном. Ещё один черноволосый испанец представился, как Марко, а ещё субтильного вида европеец назвался Грэгом.

— Итак, — начал Гофман, — собственно, мы почти на месте. От этого острова наша дорога идёт в заросли, перпендикулярно береговой линии. Расстояние небольшое, около десяти миль. Быстрым шагом пройдём за три часа, всё имущество берём с собой, возвращаться уже не будем.

— Насколько густой лес? — спросил Марко, — если придётся прорубаться сквозь заросли, тогда не то, что три часа, а и до вечера идти будем.

— Нет, лес достаточно редкий, — успокоил его Петер, — более того, там есть тропы.

— Откуда это известно? — спросил я. — Ведь людей здесь не было уже давно.

— У нас свои пути, — туманно объяснил он, — есть магические способы разведки, мы умели их использовать раньше, а теперь усовершенствовали.

— А что ещё говорят эти способы? — спросил Гофман с интересом, — я ведь не просто так интересуюсь, есть ли какая-то информация о противнике?

— Есть, — кивнул маг, — и она обнадёживает. Довольно большой отряд покинул окрестности храма и движется в сторону гор.

— И что здесь хорошего? — не понял Эванс, — я не уверен, что наша крепость выдержит ещё один такой штурм.

— Хорошо то, — тихим голосом пояснил Ван, — что нам будет легче штурмовать храм, если добьёмся успеха, то они не успеют напасть на крепость, а если не добьёмся, то нас это уже не будет волновать. Так ведь?

— Да, — согласился Петер, — их дорога гораздо длиннее, а движутся они медленно. Маги могут использовать порталы, но такую массу нежити через них не протащить. Когда их армия окажется под стенами крепости, здесь уже всё будет решено.

— Будем надеяться, что положительно, — добавил Хорт.

— Ждём отлива, — добавил Гофман, и дискуссия сама собой сошла на нет.

Мало кто спал в эту ночь. Холодные камни и волнение перед решающей битвой этому не способствовали. Утром, не дожидаясь отлива, гребцы сели в лодки и, сдержанно попрощавшись, отплыли восвояси. Всё. Теперь пути назад нет. Только вперёд. Победа или смерть.

Можно было сказать ещё много красивостей, но меня от этого отвлекли. Нужно было собираться, начинался отлив, из воды постепенно начали подниматься камни, из которых состоял перешеек. Будет чудом, если никто из наших не сломает здесь ногу.

Навьючив на спины мешки, ящики и коробки, мы двинулись вперёд, аккуратно ступая по мокрым скользким камням. Дорога была не такой уж дальней, но с таким грузом мы однозначно выдохнемся. Но и бросить ничего нельзя, гранаты, патроны, холодное оружие, паёк, вода. Всё то, без чего не прожить. До берега, что удивительно, добрались без происшествий, никто ничего не сломал и не уронил в воду груз. Быстро отыскали тропу, во главе отряда встал Петер, который объяснил, что неплохо знает дорогу. Причин ему не доверять у нас не было.

Тропа была старой и частично заросла, но идти по ней оказалось куда лучше, чем по лесной чаще. Нас никто не встречал, нечисть не выставляла часовых и не устраивала минных полей. Хотя, в этом случае, следовало, скорее, опасаться магических ловушек. Когда солнце окончательно поднялось, мы были уже далеко от берега. Тропа то сужалась так, что кусты норовили выколоть глаза, то, наоборот, раздавалась в стороны, становясь похожей на автотрассу. Кое-где были видны следы человека, срубленные или спиленные деревья, остатки каких-то построек, колодец, засыпанный камнями. Но всё это были следы старые, многолетней давности. Сейчас этот лес принадлежит уже не людям.

Постепенно земля под ногами стала плотнее, словно по ней много и часто ходили. Чуть позже и вовсе тропа превратилась в дорожку, вымощенную разноразмерными плитами из белого камня. Если присмотреться, но на каждой плите был виден полустёртый барельеф, изображающий какие-то сцены. Подробности разглядеть не получалось, но было видно, что сюжеты не повторяются.

Да и некогда было нам смотреть под ноги. Ясно было, что мы у цели. Нервы у бойцов были напряжены, как гитарная струна. В любой момент из-за любого куста мог появиться враг. Кое-кто уже зажал в кулаке гранату, что, на мой взгляд, было преждевременным.

Наконец, за очередным поворотом, заросли разошлись в стороны и нашему взору предстали массивные каменные строения. Назвать это место храмом можно было с большой натяжкой. Несколько небольших каменных домиков, которые были высечены каждый из отдельной каменной глыбы. Стены их также были покрыты выпуклыми изображениями различных существ. Причём, что это за существа, не взялся бы сказать ни один зоолог. Тут были и шестилапые обезьяны, и кто-то похожий на кентавра, только с головой крокодила, и птица, которая могла бы показаться обычным пернатым хищником, если бы не один момент: в когтях она держала слона, взрослого, с огромными бивнями. Мне эти строения напомнили воздухозаборники возле бомбоубежища.

А в центре этого великолепия стояло то, что, возможно, и было храмом местного дьявола. Здание из белого мрамора было не таким высоким, всего три-четыре этажа по нашим меркам. Вход располагался на уровне третьего. Туда вела широкая каменная лестница со ступенями, приспособленными для великанов и такими же перилами, а наверху были широко распахнуты ворота со створками из белого металла. Здание стоит здесь давно, а створки по-прежнему блестят. Это наводит на мысль, что сделаны они из платины или, хотя бы, титана, ну, или их защищает магия, а возможно, парочка упырей их ежедневно надраивает песком. По углам главного здания стояли каменные столбы, которые венчали каменные же черепа, размером в половину легкового автомобиля. Если присмотреться, видно было, что черепа это не человеческие, у людей не бывает челюстей с клыками и гребня на темени. На обезьяний, впрочем, тоже мало похоже.

Первые бойцы из нашего отряда начали осторожно и, по возможности, тихо подниматься по ступеням.

— Приготовьтесь, — тихо объявил Хорт, и мне захотелось этого «капитана Очевидность» треснуть по затылку. Здесь все давно готовы, куда ещё?

А ещё через пару секунд началось. Сигналом к нападению послужило то, что один боец из отряда Гофмана случайно задел перила висящим на поясе тесаком. Звук получился неожиданно громкий, видимо, это и спровоцировало тварей на атаку. Никто даже не понял, откуда они взялись, скорее всего, вырвались из тех маленьких домиков. Они бежали снизу по ступеням и перелезали через перила. Это были и уже знакомые упыри, и какие-то людоящеры, натуральные двуногие рептилии, вооружённые короткими мечами, и несколько человек с рачьими клешнями вместо рук, и даже один человек-ёж, голый мужик, вся кожа которого была покрыта иголками.

Всё-таки нам повезло, что местное зло такое необучаемое. Давно было ясно, что ставка на когти, зубы и даже холодное оружие себя не оправдала. Достаточно совершенное огнестрельное оружие и отличная подготовка бойцов не оставляли ни единого шанса тварям, будь они хоть с гору размером.

Мощный залп из дробовиков просто снёс передние ряды нападавших. Горсть рубленого свинца безотказно действует на людей и монстров. А драться без головы даже мёртвому проблематично. Тех, кто всё же дорвался до рукопашной, приняли на копья, всё те же рогатины, копья с перекрестьем, они прекрасно подходили для того, чтобы остановить идущую вперёд крупную, но туго соображающую тушу. А когда монстр, насадившись на острие и упёршись грудью в перекрестие, останавливался и начинал махать лапами в тщетной попытке дотянуться до бойца, ему сносили голову выстрелом или ударом алебарды. Сам я, пристроившись за спиной одного такого пикинера, с лихорадочной быстротой перезаряжал дробовик и стрелял, положив стволы ему на плечо. Оглохнет мужик напрочь, да только удобно так, сам он всё понимает и не противится. Не стояли в стороне и остальные мои коллеги. Сэм пристроился сбоку от одного из бойцов и, присев на корточки, палил из револьвера. Один или два монстра уже упокоились, получив от него по паре пуль в голову. Близнецы как всегда работали дуэтом, один останавливал противника, другой пробивал ему голову. Эрнесто, расстреляв все патроны из дробовика и револьвера, бросил стволы и кинулся в гущу врагов, размахивая своим мачете и громко выкрикивая боевой клич каких-то индейцев. В боевом запале парень даже забыл о недавнем ранении. Эванс и Курт также ворвались в толпу нападавших, первый вертелся, как юла, нанося уколы шпагой и удары кастетом всем, кто не успевал убежать, второй как всегда прижался спиной к ближайшей стене, пошире схватив двумя руками алебарду, и наносил короткие удары, от которых летели во все стороны головы тварей. Не стал отставать и Ван. Явный выпускник Шаолиня, он использовал в бою палку окованную железом на концах. Движения его были столь быстры, что даже десяток упырей, насевших на него, ничего не смог сделать. Палка разбивала черепа с такой лёгкостью, словно это были гнилые арбузы, ошмётки гнилой плоти разлетались на много метров вокруг.

Волна атакующей нечисти была мощной, но не бесконечной, всего сотни две особей, не больше. Примерно через пятнадцать минут врагов не осталось, отряд стоял на ступенях храма в окружении кучи изрубленных тел, которые воняли, ещё, будучи живыми, а теперь и вовсе стали источать непередаваемый смрад. Потерь у нас не было, несколько легкораненых, одного сбили с ног, и он потерял сознание. На короткое время мы замерли, переводя дух и ожидая распоряжений.

Глава одиннадцатая

— Идём внутрь, — приказал Гофман, показав на блестящие ворота.

— А я думал, присядем здесь, костёр разведём, барбекю пожарим, — язвительно проворчал Эванс. Впрочем, шутку никто не поддержал, всеобщее напряжение не располагало к юмору.

Мы подошли к воротам, за ними было темно и тихо. Заходить вслепую никому не хотелось.

— Может, гранаты? — предложил Эванс.

— Действуйте, — кивнул Гофман, и отряд дружно раздался вправо и влево, чтобы не попасть под взрывы.

Шесть человек достали гранаты, каждый синхронно с остальными выдернул чеку и, выждав секунды две-три, метнул стальной цилиндр в темноту. Далеко они не улетели, примерно в пяти метрах от входа ударились о невидимое пока препятствие и одновременно взорвались. Взрывом на крыльцо вынесло лохмотья, железки и куски тел, из темноты раздался полный боли и отчаяния вой. Твари, чувствующие боль, — это что-то новое.

Ощетинившись копьями и стволами, отряд медленно входил в здание. Тут, не знаю почему, задача наша значительно облегчилась. Стоило нам переступить порог, как вдоль стен вспыхнули факела. Не настоящие факела, понятно, голубоватый магический свет, похожий на газовую горелку. Перед нами был широкий каменный коридор, уходящий куда-то вдаль, а непосредственно впереди на нас наступали странные существа.

Описать их сложно. Представьте себе человекоподобных существ, ростом около двух метров, с абсолютно чёрной кожей, лица их, а, точнее, морды, напоминали о каменных черепах снаружи. Похожи на людей, только челюсти выдвинуты вперёд, и клыки торчат из-под нижней губы. Одеты эти существа были в набедренные повязки и некое подобие подобие lorica segmentata, брони римских легионеров. В руках они держали короткие слегка изогнутые мечи и небольшие овальные щиты с непонятным рисунком. Желтые глаза с вертикальным зрачком немигающим змеиным взором уставились на нас. Ноги в кожаных сандалиях с железными заклёпками слаженно шагали по каменному полу. Было их довольно много, шли по восемь в ряд, а рядов было не меньше десяти, точнее сказать было трудно, коридор поворачивал.

Когда расстояние между нами сократилось до пяти метров, прозвучал залп, а следом ещё один. Существа оказались уязвимы, первый и второй ряд полегли почти полностью, но остальных это нисколько не волновало. Они на ходу перестроились, заполняя пустоты в строю и наши ряды столкнулись.

Длинные копья давали некоторое преимущество, не позволяя противнику подойти вплотную и использовать мечи. Но этот враг умел удивлять. Один из впереди стоящих воинов выбросил вперёд руку с мечом, достать до наших рядов он, понятно, не мог, но рука его вдруг удлинилась до полутора метров, а острие меча ударило в горло одному из штурмовиков. Алая кровь мощной струёй выплеснулась на камни, не спасти, минус один у нас. А в образовавшийся просвет между копьями вломились ещё двое чернокожих воинов, но развить успех им не дали. Пять или шесть почти одновременных выстрелов свалили их на пол, прочность брони оказалась весьма относительной. «Длиннорукий» боец попытался было повторить свой трюк, но алебарда Курта, сверкнув лезвием, описала короткую дугу, после чего чёрная рука с мечом упала на землю и рассыпалась в прах. Другого такого не нашлось, но преимущество было пока на их стороне, задние ряды нажимали на передние, а те, в свою очередь, упираясь щитами в острия копий, медленно, но верно выдавливали нас к выходу.

— Гранаты! — раздалась бодрая команда.

Два раза повторять было не нужно. Бойцы задних рядов быстро достали гранаты, которых у нас было более, чем достаточно и, снова немного их придержав, метнули в задние ряды строя противника.

Открыть рот я успел, но помогло это слабо. Что такое взрыв в закрытом каменном помещении, каждый может представить, в ушах просто колокольный звон остался. Утешало то, что противнику было куда хуже, строй сломался, и стала побеждать наша сторона. Кого-то нанизали на пики, кого-то изрубили алебардами, мечами и тесаками, кому-то разнесли голову выстрелом. Оставшиеся быстро ретировались и начали восстанавливать строй, сдаваться никто и не думал, тем более, что численное преимущество было пока за ними. Собственно, нельзя было точно сказать, сколько их было. Из-за поворота выходили всё новые ряды. Зато не было проблемы с завалами из трупов, погибшие через короткое время рассыпались в прах, оставляя на каменном полу кучки тряпья и железных пластин.

И снова они нас удивили. Неприятно удивили. Из третьего ряда несколько воинов взмахнули руками и в нашу сторону полетели металлические диски. Кажется, они назывались чакры. Четверо бойцов в наших рядах рухнули на землю с наполовину перерубленной шеей. Под ногами захлюпала кровь. Минус пять.

Снова залп, сшибка, летящие в тыл к врагам гранаты. Взрывы, добивание упавших, продвижение вперёд на несколько шагов. Тут, к счастью, подоспела наша основная огневая мощь. Трое бойцов дотащили-таки пулемёт и, просунувшись между рядами, поставили на треногу. Лента была уже заправлена. Стоило только врагам снова собраться в плотный строй, как человеческое оружие, равномерно стуча, начало избиение. Промахнуться было невозможно, станок давал устойчивость стволу, стрелок просто водил дулом вправо и влево. Враги наши были тварями живучими, пуля в корпус не выводила их из строя, но несколько попаданий из пулемёта, калибр которого, замечу, ощутимо превышал привычные для нас семь шестьдесят две, неизбежно превращал чёрных «легионеров» в небольшие кучи праха.

Через пять минут, когда наш пулемётчик начал менять ленту, коридор впереди был уже свободен. Несколько пар рук подхватили пулемёт и потащили дальше. Отлично. С такой машиной мы далеко пойдём, по крайней мере, пока не выкипит вся вода в кожухе, и не начнёт перегреваться ствол.

Но не всё было так радужно. Не меньше десятка наших бойцов получили ранения и сейчас спешно бинтовались. Виной тому были не только вражеские мечи, но и многочисленные рикошеты пуль и осколков. Замкнутое помещение с каменными стенами давало некоторые ограничения.

Отряд пошёл вперёд, поток чёрных оказался всё-таки не бесконечным, впереди был пустой коридор. За поворотом находилась лестница вниз, которая тоже поворачивала. Ясно было, что размеры этого здания были куда больше, чем видимая его часть, присутствовали ещё и подземные катакомбы, куда мы сейчас медленно спускались.

За каждый поворот лестницы заглядывали сперва стрелки, державшие наготове дюжину стволов, а только потом шла основная масса. Сзади четверо бойцов с кряхтением несли пулемёт. Лестница в виде квадратной спирали. Первый пролёт, второй, третий, четвёртый. Врагов мы больше не встретили, но спуск казался бесконечным. Мы уже давно были ниже уровня земли. Бойцы начали проявлять беспокойство, но, к счастью, спуск прекратился и мы оказались в огромном помещении, где до потолка было метров пятнадцать, а до противоположной стены не меньше сотни. Каменный потолок поддерживали толстые колонны. На полу стояли несколько саркофагов, служивших одновременно алтарями.

Сначала мы никого не встретили, но потом из незаметного бокового отнорка величаво выплыло нечто. Эванс описывал мне лича, но словесное описание в памяти почти не отложилось. Над землёй парил труп. Не полусгнивший зомби и не скелет, а, скорее, мумия. Мумия, одетая в балахон и окутанная синеватым сиянием. За личем бодро топали скелеты в количестве не менее трёх десятков. У них не было брони и одежды, но в костяных руках они сжимали топоры на длинных древках.

Их сушёный папа выдвинулся на передний план, его костлявые кисти начали совершать странные вращательные движения, а между ними появился предмет, похожий на клубок из светящихся ниток. Надо полагать, сейчас он в нас этим запустит, а потом в атаку пойдут его костлявые помощники.

Но планам мёртвого мага не суждено было сбыться. Как говорили в одном хорошем фильме «у самих револьверы найдутся». Револьверы тут ни при чём, а вот маги в нашем отряде были, причём, весьма талантливые. Петер вскинул руки, в которых держал два стеклянных шара, красный и синий. С тихим бормотанием он свёл их вместе, и они слились в один, а через миг он взорвался, залив всё вокруг ярким белым светом. Клубок в руках лича, достигший уже размера небольшого арбуза, лопнул, рассыпавшись кучей оранжевых искр, при этом оторвав руки самому личу. Тот какое-то время удивлённо рассматривал культи, потом, поняв, что рук у него действительно теперь нет, сложил обрубки на груди и издал протяжный низкий звук.

От этого звука всех присутствующих пробрало мелкой дрожью, даже пол под ногами, казалось, завибрировал. Содрогнулись и стоявшие у стен статуи, на которые никто поначалу не обратил внимания. Да не просто содрогнулись, а стали слезать с пьедесталов и медленно двигаться к нам. Пол содрогался под тяжелой поступью каменных ног. Статуи эти являли собой фигуру человека высотой в четыре метра, с козлиными копытами и витыми рогами на голове. Было их четыре. Двигались они медленно, но выглядели неуязвимыми.

Тут и меня проняло. Я вспомнил, что именно таких существ видел во сне. Именно их сожгло огненное облако. Сон мой был следствием контакта с синим кристаллом, надо полагать, он отражал некие реальные события. Впрочем, заниматься с самим собой психотерапией и толкованием снов было некогда, к нам как раз подошли каменные болваны, намерения которых не вызывали сомнений.

Первые залпы не дали ничего, пули и картечь просто отскочили от каменных великанов, оставив только неглубокие царапины. Тут Эрнесто выдал идею, он вытряхнул из мешка гранаты, быстро обвязал три штуки верёвкой, оставив расстояние между ними в полметра, после чего выдернул чеку и, раскрутив над головой импровизированное боло, метнул в ожившую статую с криком «Берегись!»

Последовавшие за этим человеческие крики и стоны показали, что сберечься, спрятавшись за колоннами, смогли не все. Но и статуя своё получила, некоторое время каменный исполин стоял без головы, после чего рухнул вниз, рассыпавшись на несколько частей.

Идею моментально признали удачной и, хотя верёвок больше не было, начали прицельно бросать гранаты в голову статуям, выдерживая время. Отметились и арбалетчики, стрелы с встроенными гранатами имели слабый заряд, но и его хватало, чтобы серьёзно повреждать каменных гигантов. Несмотря на то, что снова досталось своим, ещё две статуи лишились голов и развалились затем на части. Последнюю взял на себя Хорт. Он просто подбежал и ухватил статую за огромную руку. По серому каменному телу пробежали искры, а великан замер с поднятой для очередного шага ногой. Устоять на одной ноге было сложно, поэтому он тоже рухнул, едва не расплющив самого мага.

Но и нам это обошлось дорого, уже больше половины отряда были серьёзно ранены, а ещё двое штурмовиков бились в агонии, не успев вовремя спрятаться от осколков. Минус семь. Внимание отряда вернулось к личу и скелетам, которые сейчас медленно отступали к противоположной стене. Рукопашная никого не интересовала, люди уже ощутимо устали, поэтому расстреляли врагов с большого расстояния. У скелетов не было жизненно важных органов, которые могла бы поразить пуля, но пули разбивали вдребезги пустые черепа, разносили в пыль суставы, крошили рёбра и позвоночник. Магия, что заставляла идти в атаку голые кости, оказалась неспособна сделать то же самое с кучей обломков.

Уже через пару минут изрядно потрёпанный безрукий лич остался в одиночестве. Он нелепо метался, пытался что-то бормотать, но магия не получалась. Его окружили четверо магов и протянули руки вперёд. С кончиков пальцев потекли ниточки света, которые опутывали мертвеца в яркий кокон. Когда его полностью скрыло, маги хлопнули в ладоши и кокон стал уменьшаться в размерах. Когда он достиг размера страусиного яйца, изнутри раздался протяжный стон, после чего кокон сжался в горошину, которая почти сразу взорвалась облаком золотой пыли.

— Это прорыв, — тяжело дыша, проговорил Хорт, — до сих пор считалось, что лича убить нельзя, но оказалось, что способ есть.

Я был очень рад успеху наших магов, но совершенно не представлял, что нам делать теперь. Пока рядом был враг, всё было ясно, мы сражались, а теперь что? Кроме прочего, в отряде больше половины бойцов ранено, многие тяжело, отряд теряет мобильность.

Наша группа почти не пострадала, Эрни, который ещё не до конца оправился от ранений, был бледен и тяжело дышал. У Курта от напряжения стала кровоточить рана на голове. У Сэма было сильно разорвано правое ухо, кровь текла обильно, но боль парень переносил стойко. У Эрнесто, видимо, всё-таки разошёлся шов на спине. Даже под кольчугой видно было, что одежда его пропитана кровью. Впрочем, несмотря ни на что, выглядел он бодро. Отойдя в сторонку, мы начали совещаться.

— Куда пойдём дальше, есть идеи? — спросил я у Эванса.

— Нет, — ответил тот, — проверим боковые ходы, но сомневаюсь, что кого-то отыщем.

— Но делать что-то надо, пока есть силы, пойдём искать.

Наш отряд, держа оружие наготове, направился в неприметный проход.

— Далеко не удаляйтесь, — сказал нам вслед Гофман, бинтующий голову раненому солдату, — если кого-то встретите, кричите громче.

— Угу, — ответил я, не поворачиваясь.

Далеко не удаляться не получилось, но и заблудиться было трудно. Коридор был один, без боковых отворотов. Если мы никого здесь не найдём, то просто вернёмся назад. Наконец, после примерно часовых блужданий, мы упёрлись в дверь. Некое подобие замка, ручка, открывается явно наружу.

Особо не заморачиваясь, мы поставили на выступающий замок гранату, выдернули чеку и скрылись за поворотом коридора. Громыхнуло неслабо, но оглушить нас сильнее, чем есть, было сложно. Когда вернулись, дверь была распахнута.

За дверью оказался обширный прямоугольный зал. Где-то пятьдесят метров в длину, десять в ширину и с очень высоким потолком. Он тоже был освещён этим магическим светом. Это была промашка местного начальства, никаких фонарей мы с собой не взяли, так что, не будь в этом храме света, мы были бы абсолютно беспомощными. Или свет включается автоматически, а хозяева храма повлиять на это никак не могут? Как бы то ни было, а свет позволял нам рассматривать многочисленные рисунки на стенах. Это были всё те же сказочные существа, они бились друг с другом, а возглавлял их некий полуголый человек, рост которого превышал пять метров. Хотя, возможно, художник, как древние египтяне, просто показывал величие человека за счёт большого роста.

Какое-то время мы глазели по сторонам. А потом Курт проявил себя. Его дар предвидения резко проснулся. Подойдя к стене, он медленно произнёс:

— Он здесь, — после чего, коротко замахнувшись, ударил в расписанный камень стальным шаром на конце древка своей алебарды.

Прочный с виду камень рассыпался грудой черепков. За ним оказался проход в новый коридор, где стоял некто. Этот некто был точной копией живых статуй в большом зале и существ из моего сна, с той только разницей, что он не был каменным и имел нормальный рост.

Увидев нас, он развернулся и побежал, громко стуча копытами по каменному полу. Мы кинулись в погоню. Простая логика подсказывала, что это и есть тот, кого мы ищем. В этом храме все выполняют волю главного, который приказывает на нас нападать. Кто при этом может позволить себе бегство? Именно, только сам этот главный, который и биться с нами толком не может, потому как силы у него нет.

Бежал местный главчёрт быстро, но и мы не отставали. Разве что Сэм выдохся быстро, но и он отстал всего метров на десять. Беглеца мы загнали минут за десять. Знание местных коридоров ему мало чем помогло, бежать было некуда, погоня закончилась в тесной комнате, где стоял стол с золотым глобусом.

Беглец забился в угол и затравленно смотрел на нас, тело его выглядело сильным, но сопротивляться он не спешил. Обводя нас взглядом, он покосился на стволы, смотрящие в его сторону, и проговорил тихим голосом:

— Вы пришли меня убить? — открывая рот, он демонстрировал звериные зубы с небольшими клыками.

— Какой ты догадливый, — усмехнулся Эванс.

— Я понимаю, — кивнул чёрт, облизывая раздвоенным языком тонкие красные губы, — вы ведь для этого и существуете.

— Если хочешь, чтобы мы повременили с убийством, расскажи о себе. Кто ты такой, откуда взялся и зачем прибыл в этот мир? — предложил ему я.

— Рассказать? Вам? — он почему-то удивился.

— Именно, рассказать нам всё. А потом мы тебя убьём.

— Что же, я не против, в том числе и не против телесной смерти, для меня она мало что значит, но если вы готовы слушать, то я вам многое могу рассказать. Только лучше задавайте вопросы.

— Правда ли, что ты бог? — спросил я.

— Нет, — ответил он, немного подумав, — то, что вы считаете богом, не подходит ко мне. Бог, в вашем понимании, — это, прежде всего, демиург, создавший материальный мир. Я этот мир не создавал, хотя и возник вместе с ним.

— Тогда кто? — спросил Эванс, — дьявол?

— И это не совсем верно, ваши верования, которые я смог уже немного изучить, предполагают, что у бога есть могущественный антагонист. Дьявол, Шайтан, Ариман, но и это не про меня. Я не есть антибог, никогда им не был и не стремлюсь к этому.

— Кто же ты?

— Моё имя вам ничего не скажет, да, сказать честно, настоящего имени у меня никогда и не было. Слишком долго я здесь побыл, тысячи, даже десятки тысяч лет. За это время мир чудовищно изменился, стены этого храма не рассыпались в пыль только потому, что остаточная магия их поддерживала.

— Как ты здесь оказался? — задал вопрос Эрнесто, мы постепенно начинали терять терпение.

— Это было давно, мир тогда был совсем другим, и ваша раса не являлась единственной разумной. Существовали и другие. Была в тогдашнем мире и магия, она присутствовала повсюду, ей владели все, в большей или меньшей степени. И были в том мире мы, два существа, которые, хоть и не создали этот мир, но имели на него влияние. Одно наше слово, или взмах руки, или даже мысль приводили к тому, что на ровном месте поднимались горы, огромные континенты уходили под воду, а мёртвая пустыня становилась цветущим садом. Поначалу, каждый из нас делал то, что хотел и обустраивал землю так, как ему нравилось. Вот только в итоге нашлись и противоречия.

Чёрт сделал паузу, подошёл к столу и присел на небольшое сидение, вытянув свои козлиные ноги вперёд.

— Так вот. Мне нравился мир в том виде, в каком он существовал, а тот, другой, хотел его изменить.

— А что ему не нравилось? — спросил я. Чёрт периодически замолкал, приходилось его подгонять.

— Он любил вас, людей. Именно ваша раса, по его мнению, должна была править этим миром, а уделом остальных было угасание. Магию он тоже не любил и собирался её уничтожить, а законы природы сделать незыблемыми. Подозреваю, у него это получилось, но я этого уже не видел.

— Он победил? — снова спросил я.

— А разве это не ясно? — он поднял на нас удивлённые глаза, — мир стал таким, как было нужно ему, я заточён, вы правите миром, а магия не существует.

— Но как тебе удалось освободиться? — спросил теперь Курт.

— Не знаю, как сейчас, но в те времена считалось, что противнику нужно давать шанс. Придумать, например, головоломку, которую почти невозможно разгадать. Кучу разных совпадений, вероятность которых крайне мала. В моём случае это, как ни странно, сработало.

— Что было нужно, чтобы освободить тебя?

— Кровавое жертвоприношение. До того я почти отсутствовал в этом мире, разве что, изредка мог осмотреть стены и потолок своей тюрьмы. Здесь было пусто, темно и тихо, потому я предпочитал спать. Но однажды меня разбудили крики людей и отсветы пламени. Это было неожиданно и дико, я настолько отвык видеть живых существ, что даже испугался.

— И что это было? — заинтересовался Эванс, — адепты старого бога?

— Нет, ни в коем случае, люди давно забыли, что я когда-либо существовал. Остров этот вообще был необитаемым, я не мог знать, что люди добрались и сюда. Так вот это были охотники. На них напали волки, один был серьёзно ранен в схватке, они положили его на алтарь и начали перевязывать, а кровь стекала на жертвенный камень. Я был вне себя от радости, сила наполняла меня, казалось, ещё немного и я смогу разнести в пыль свою темницу. Особенно тогда, когда он умер. Его товарищи были плохими лекарями, поэтому раненый истёк кровью. А я, обретя некоторую силу и даже получив возможность контактировать с миром, приготовился ждать. Сколько я ждал, неизвестно, здесь нет смены дня и ночи, а если бы и была, я бы не стал их считать. Как бы то ни было, а в мою тюрьму заглянул человек. Может быть, это был один из тех охотников, или какой-то другой человек, пришедший в старый храм в поисках богатства, я не запоминаю лица, все люди для меня одинаковы. Богатства он не нашёл, никто не оставлял здесь ни золота, ни серебра, ни драгоценных камней. Только камень с рисунками, да старинные книги. Но когда он приблизился к алтарю, я смог зацепить его разум. Он не сразу понял, что случилось и кто с ним говорит, а когда понял, страшно испугался, но убегать, что характерно, не стал. Общение наше напоминало разговор глухого со слепым, тем не менее, мы договорились. Он провёл ещё один обряд, на этот раз принёс в жертву животное, но зато нашёл в хранилище нужную книгу и прочитал (не спрашивайте, как) заклинание. После этого я наделил его силой, совсем небольшой, но ему этого, однако, хватило, чтобы разделаться с соседом, который претендовал на его земельный участок. Только представьте, всё началось из-за ничтожного клочка земли. А я получил кусочек его разума и возможность управлять его действиями и смотреть его глазами. А очень скоро ко мне потянулись другие, обряды следовали один за другим, жадные до власти и богатства люди похищали своих односельчан и приносили их в жертву, я щедро вознаграждал каждого, мне это ничего не стоило, но каждый становился отчасти мной. Теперь у меня были руки и глаза, я мог развить бурную деятельность, хотя и оставался заперт. Потом началось противостояние с людьми, они осознали опасность и начали войну, но силы их были невелики, моим адептам не составило труда отбить атаку и с тех пор низменные леса и болота оказались под моей властью.

— Откуда взялись кристаллы? — спросил я.

— Одного из наиболее способных магов я обучил древнему языку, теперь он всё время сидел у алтаря и читал книги вслух. Книг было много, их чтение заняло бы не одну сотню лет, но так уж получилось, что среди первых книг ему попалась нужная. Там в стихотворной форме, расплывчато и иносказательно рассказывалось о существовании трёх ключей. Их долго искали, я уже потерял надежду, думал, что они вообще не существуют, или же спрятаны за пределами этого острова. Как бы то ни было, а вскоре нашли и другие записи, говорящие о том, что есть три могилы «тех, кто должен был исчезнуть». Никакого интереса эти могилы не представляли. Для меня, по крайней мере. Просто захоронения каких-то древних существ, которых он уничтожил, решив отдать землю вам. Вот только зачем ему было вообще о них писать? Чем они так важны? Их трое, ключей тоже три. Я приказал начать поиски. Заняли они более тридцати лет, была проверена каждая могила на острове. Искали здесь, в низинах, искали и в густонаселённой части острова. Два кристалла нашли быстро, а третья могила была кем-то разрыта ещё до нас. Человек, раскопавший её, должно быть, удивился причудливым костям, но вот кристалл, лежавший на них, забрать не забыл. Остров был достаточно плотно заселён, артефакт мог быть в любом доме, а мог и вовсе покинуть остров.

— И как вы его нашли?

— Пришлось исходить из того, что он всё ещё здесь. Кроме того, кристалл этот, безусловно, посчитали драгоценным камнем, а значит, хранить его у себя мог только богатый человек. Бедняку он ни к чему, бедняк обязательно продаст сокровище. А потому мы с помощью магии и хитрости перетряхнули сокровищницы всех богатых семей острова. Среди людей ходили слухи о странном взломщике, который никем не замеченный забирается в дом, открывает сундуки, но ничего при этом не крадёт. Наконец, камень нашёлся. В сокровищнице у самого президента, так он попал в мои руки. Я сгорал от нетерпения, жаждал получить тело, силу и власть, но пришлось соблюсти ряд условий. Оказалось, что нужны три обряда, что проводить их нужно через десять лет, в нужном месте в нужное время. Но это, в сущности, были мелочи. Что такое двадцать лет для того, кто ждал этого момента тысячелетиями?

Чёрт потёр руками рога и задумался, потом продолжил:

— Когда в мир явился мой дух, я почувствовал свободу. Наконец-то, я смог покинуть тюрьму и посмотреть на мир своими глазами. Разве что, остров покинуть не мог. Некая сила пока ещё удерживала меня здесь. Зато появилась возможность эффективно управлять своими подданными. Мне нужна была армия, магами становились единицы, но и остальные не пропадали даром, каждый житель острова, живой или мёртвый, должен был служить мне.

— Что изменилось с появлением тела? — спросил Эванс, пользуясь паузой.

— Почти ничего. Даже стало немного хуже. Теперь мои перемещения были ограничены законами природы. Да и просто неприятно ощущать себя бессильным, словно простой человек. Разве что управлять своей армией стало легче, теперь не нужно залезать каждому в голову, достаточно просто отдать приказ. Я отнёсся к неудобствам стойко, ведь жизнь в теле — обязательный этап для перехода к прежнему состоянию. И вот я дождался, обряд должен был свершиться. Один из самых способных магов взялся его провести для меня. Подозреваю, он даже знал, чем всегда такой обряд заканчивается, но его это не остановило. Он получил книгу и подходящего человека для принесения в жертву. Оставалось немного. Вот только ему помешали. Обязательным условием, согласно книге, было проведение обряда только одним магом, в отсутствие поблизости других. Потому я и не стал окружать его кольцом стражи, понадеявшись на скрытность. Увы, ваши люди как-то узнали про обряд. Вряд ли они точно знали подробности, вас отправили за чем-то другим.

— Только взять книгу и артефакт, — кивнул Эванс, — об их истинном предназначении догадались намного позже.

— Вот видите, — чёрт улыбнулся, — в тот момент не всё ещё было потеряно. Камень вернулся в сокровищницу или в хранилище архонтов. Книга была зашифрована, текст мог увидеть только сильный маг, который, к тому же, знал, что делает. О том, что артефакт можно уничтожить, я и не помышлял. Думал, что добыть его — дело времени, ведь он не покидал острова. И даже если бы покинул, теперь, когда у меня было тело, я тоже мог его покинуть, например, спрятавшись на корабле. Нужно было только взять с собой хорошего мага, чтобы тот мог отвести глаза матросам. Беспокоиться я начал, когда почувствовал, что вы уничтожили книгу. Этого не должно было быть, раньше все книги подвергались самому подробному изучению, их держали в хранилище архонтов. Сведения, содержавшиеся поверх основного текста, были для вас весьма полезными. Вывод был один: книга уничтожена, а значит, ваши люди смогли прочитать её основной текст. Но и это было не смертельно, книгу, хоть и с огромным трудом, можно было восстановить. Но я знал, что вы не остановитесь, у артефакта тоже есть свой предел прочности, медлить было нельзя, я собрал армию и повёл её уда, где в этот момент находился камень. Я его неплохо чувствовал. Но уже перед атакой, когда армия собралась в полном составе, я почувствовал, что он удаляется. Армия пошла в атаку, не считаясь с потерями. Вот только уже тогда я понимал, что всё это зря. В последний момент, когда бой шёл уже в крепости, всё свершилось. Мне трудно описать, что это было за ощущение. Словно треть меня оторвали и выбросили, а оставшаяся часть стала кровоточащей раной. Тот, кто однажды меня победил, поступил честно, дал мне шанс, а я его упустил. Теперь я обречён вечно оставаться таким. Не живым, не мёртвым, с телом, но без силы.

— А твоя армия? — спросил я.

— Она только что в очередной раз потерпела поражение и отступила. Я не управляю ей напрямую, она вполне может действовать и самостоятельно. Собственно, моё присутствие и не нужно, с возвращением меня в этот мир сюда пришла и магия, уверен, что и в других местах, где про этот остров и не слышали, тоже происходят странные вещи. А скоро кто-нибудь найдёт древний артефакт или прочитает древнюю книгу. Магия начнёт шагать по миру. А местные маги вполне смогут существовать без меня, они и сейчас уверены, что пользуются свободой воли, не понимая, что их сознание подчинено мне. Я только отпущу поводок, дальше они будут действовать сами. Возможно, в будущем они захватят остров и даже выйдут за его пределы. Допускаю даже, что они в итоге объединятся с архонтами. Магия ведь не имеет знака, она не бывает чёрной или белой, что бы ни говорили вам ваши маги.

— Но ты можешь приказать им остановиться? — заинтересованно спросил Эванс.

— Могу, но не стану этого делать, к тому же, рано или поздно, но приказ мой они нарушат, маг не может не развиваться, для него это равносильно смерти. У них в руках куча артефактов и куча магических книг, среди них есть масса способных учеников. Выводы делайте сами.

— Всё ясно, — я вздохнул, — так что, господа, убивать-то гражданина будем?

— Как хотите, — равнодушно сказал чёрт, — я, на самом деле, мало, что потеряю, расставшись с телом.

— Ну, что же, — сказал я, вынимая меч из ножен, — у тебя анатомия как у человека? Интересуюсь для того, чтобы ты не мучился.

— Я не чувствую боли, но да, моё внутреннее строение в целом похоже на человеческое.

Эванс коротко кивнул. Я поднял меч, нацеливаясь острием в шейную артерию. Но тут сзади раздался голос:

— Не стоит этого делать, он может быть полезным.

Позади меня стоял Гофман с четырьмя молодыми архонтами. Видимо, наше долгое отсутствие их насторожило, и они отправились на поиски.

— Его армия, хоть и изрядно потрёпанная, уже идёт обратно. Мы ошиблись со сроками, оказалось, что их скорость куда больше. Нам придётся идти навстречу, а силы слишком уж неравны.

— Хочешь взять его в плен? — спросил я, — использовать, как заложника?

— Ты пойдёшь с нами? — спросил я чёрта, — а если пойдёшь, сможешь ли приказать своим, чтобы они нас не атаковали?

Чёрт думал долго, я хотел повторить вопрос, но он неожиданно ответил:

— Да. Пойду. Мне нужно поговорить с архонтами, не с ними, конечно, — он кивнул на молодых магов, — с их руководством. Как знать, возможно, до чего-то договоримся.

— Ну и отлично, — вынес вердикт Гофман, — собираемся и валим отсюда, нечисть по углам ещё осталась, так что мы продолжаем терять людей.

— Но когда мы дойдём до гор, я их отпущу, — поставил условие чёрт, — дальше они будут существовать сами по себе.

— Дело твоё, — не стал спорить Гофман, — главное, чтобы мы выбрались, а дальше пусть за нас думают архонты.

Мы собрались на выход, но тут Сэм указал пальцем на глобус.

— Он ведь золотой?

— Хочешь взять его? — я улыбнулся, — бери, мы его расплавим и сделаем тебе золотую цепь на шею. Только нести будешь сам.

Парень тяжко вздохнул, но за глобусом всё же потянулся. К счастью, тот оказался совсем не тяжёлым, видимо, был полым внутри. Хоть и с большим трудом, но удалось засунуть его в мешок.

— Этого не было, — задумчиво произнёс чёрт, — когда меня поместили сюда, глобуса на столе не было, а потом, когда я освободился, он стоял здесь. Почему? Кто его поставил? И зачем?

— Потом выясним, — я махнул рукой, — пойдём отсюда.

Глава двенадцатая

Обратная дорога, в целом, не заслуживает отдельного рассказа. Мы шли без остановок почти сутки. Шли по главной дороге, а группы упырей и магов, голов по сто в каждой, уступали нам дорогу. Упыри, понятно, ни о чём не думали, а вот маги и ведьмы, смотрели с нескрываемым удивлением. Странно им было видеть своего повелителя в компании врагов. Теперь, когда его воля исчезнет, неизбежно начнутся брожения и соперничество за пост нового лидера.

Да и подпитка людьми будет. Похищать крестьян, чтобы делать из них зомби, они вряд ли станут теперь это им не нужно. Зато всегда будут те, кто не против запродать душу, чтобы разделаться с соседом, или разбогатеть, или заполучить любимую женщину, такие уже есть и будут появляться впредь. Чёрт был прав, не мытьём, так катаньем, но весь остров в итоге окажется под ними. Потом они захватят первый же корабль контрабандистов и выйдут в мир.

Перспективы невесёлые, а единственный, кто может этому помешать, отнюдь не настроен на сотрудничество. Он просто идёт рядом, всё более погружаясь в прострацию. Пролюбил возможность самому стать богом, теперь довольствуется тем, что вернул магию в мир.

Крепость встретила нас завесой удушливого дыма. Нужно было утилизировать убитых врагов с прошлой и новой битвы. Неизвестно, где они так быстро достали груды дров, но их хватило, чтобы очистить все подступы к крепости. Тела, целые и фрагментированные, были сложены штабелем на настил из тонких брёвен, сверху их засыпали углём, сверху снова положили брёвна, на которые положили следующий слой трупов. И так в четыре слоя. Сейчас группа солдат с факелами поджигала подобные костры один за другим. Горело хорошо, чёрный дым при почти полном отсутствии ветра поднимался столбом в небо. Через несколько часов здесь останутся только большие кучи пепла, которые смоет первым дождём.

Ворота крепости нам открыли с большой задержкой, и то, только после того, как Фукс и Балтазар вышли на стену и отдали солдатам соответствующий приказ. Наличие в отряде персонажа с характерной внешностью дьявола наводило солдат на разные нехорошие мысли. Но, как бы то ни было, а вёл он себя смирно, войдя в крепость, вежливо поздоровался с архонтом, назвав его по имени и слегка поклонившись. Балтазар так же вежливо ответил и поинтересовался:

— К сожалению, не знаю вашего имени, как к вам обращаться?

— Обычно говорят, — начал объяснять чёрт, — что моё имя нельзя произносить. Это не так. Чьё-либо имя не яляется заклинанием и никому ничем навредить не может. Дело в другом. Я появился тогда, когда никому из разумных существ ещё не приходило в голову, что нужно как-то называться. Нас было немного, мы даже в общении обходились без слов. Потом нам придумывали имена люди и… другие существа. Эти имена они писали на алтарях, произносили в своих молитвах, кое-кто из нас даже решил, что будет носить это имя, но мне ни одно не понравилось. Называйте поэтому так, как вам будет удобно.

— Я буду звать тебя Фёдор, — первым нашёлся я, — есть возражения?

— Фё-дор, — произнёс чёрт, словно пробуя имя на вкус, — мне нравится, пусть будет так.

Так, новоявленный чёрт Фёдор отправился на беседу с архонтом, а мы, с чувством выполненного долга разошлись. В казарме, которая стала нашим домом, все попадали на кровати и забылись сном. Слишком много переживаний выпало на нашу долю за последние два дня. Да и просто устали.

Проснулся я посреди ночи, не знаю, сколько было времени, часов у меня так и не появилось. Разбудил меня гром, с вечера небо было ясное, а теперь разразилась гроза, а судя по завыванию ветра, ещё и буря. Меня это, как ни странно, обрадовало. Хоть какие-то перемены. Надев штаны и тапочки, я вышел во двор. Над выходом имелся небольшой навес из досок, но от дождя он почти не защищал, сильный ветер делал струи дождя почти горизонтальными, а направление их часто менялось.

Молнии сверкали почти безостановочно. Светящиеся зигзаги перечёркивали небо во всех направлениях. Так же непрерывно гремел гром. Картина завораживала. Не знаю, почему, но именно сейчас этот мир перестал казаться мне адом. Нормальный живой мир, где действуют законы природы, случаются катаклизмы, живут люди и животные, цветут цветы и бушует море. Из памяти почти исчезли ходячие мертвецы, маги, ведьмы, личи, разные непонятные создания, которым, по словам Фёдора, когда-то принадлежал мир.

Не знаю, сколько я простоял так. По лицу стекала вода, одежда промокла насквозь, а я всё стоял не в силах даже на миг оторваться от этого зрелища. Только когда грозовой фронт снесло в сторону, а на небе появились звёзды, я вдохнул полную грудь прохладного, пахнущего озоном воздуха и отправился спать.

Проснулся поздно. Все уже давно встали. На столе меня дожидалась тарелка с остывшей кашей. Съев несколько ложек, я отставил еду и пошёл к остальным.

Мои коллеги по опасному ремеслу были заняты кто чем. Курт сосредоточенно протирал тряпочкой спортинвентарь, Эванс качал пресс на доске, близнецы пытались сменить повязку Эрнесто, у них ничего не получалось, поскольку та пропиталась кровью и присохла намертво, оставалось только полить какой-то жидкостью из пузырька и ждать. Сэм, поставив на лавку глобус, ходил вокруг него кругами. И ведь понимает, что золото здесь ни к чему, но и расставаться с ним не хочет.

— Что думаешь, Сэм? — спросил я.

— Не знаю, что делать, — растерянно проговорил он, — я хотел бы его переплавить, но он такой красивый, может, продать кому?

— А зачем? Деньги тебе всё равно не пригодятся. Поставь на полку, будем на него любоваться.

— Всё время забываю, — пожаловался Сэм, — всю жизнь думал, где достать деньги, а теперь не могу привыкнуть, что они не нужны.

— Лучше географией займись, — посоветовал я и покрутил глобус. Самый обычный, как в школе, кривая ножка, спица-ось и полый шарик. Только не картонный, выкрашенный в голубой и зелёный цвета, а золотой, на который материки нанесены гравировкой, а горы показаны рельефно. География в целом совпадала, хотя, вот Британские острова вовсе не острова, на месте Ла-Манша небольшой перешеек, Индия другой формы, Гималаи едва заметны. Посреди Атлантики торчит наш остров, размером, кстати, ощутимо больше Сицилии, и здесь, на одноцветном глобусе, он словно бы выделялся более тёмным, красноватым цветом. Видимо, в золото нарочно добавили капельку меди, кто и зачем это сделал, оставалось неясным, как будто знак «Вы находитесь здесь».

Я немного покрутил земной шар и рассмотрел другие отличия от нашего мира, ничего особенного в глаза не бросилось. Сахалина нет, Япония имеет другую конфигурацию, Аральское море огромных размеров. А это что? Где-то у берегов Африки, конкретно Анголы, находился ещё один неизвестный остров. Был он гораздо меньше нашего, форма его напоминала треугольник, его тоже не было на карте моего мира, и его тоже отличал тёмно-красный цвет. Я специально развернул шар нужной стороной к свету и внимательно присмотрелся, так и есть, ошибки быть не может, выделен так же, как и наш. Тщательный осмотр глобуса показал, что больше пятен на нём нет.

Я отставил модель земли и задумался. Подумать было о чём. Итак, некто засунул Фёдора в тюрьму. При этом он оставил ему некоторый шанс выбраться, а на столе нарочно забыл глобус, причём на глобусе том два места помечены, одно из них — этот остров. Что тогда означает второй знак?

Глядя на мою озадаченную физиономию, Эванс спрыгнул с доски, сделав, наверное, уже сотни три повторений. Вытирая пот большим махровым полотенцем, он подошёл ко мне и тоже взглянул на глобус.

— Что-то не так? — спросил он.

— Смотри, — сказал я, показывая шар так, чтобы были видны оба острова, — ничего странного не замечаешь?

— Цвет более тёмный, — сказал он, — здесь и здесь. К чему это?

— Есть у меня кое-какие догадки, — ответил я задумчиво, — но давай сперва с нашими магами поговорим, чего им там Фёдор рассказал?

Прихватив глобус, мы отправились к начальству. Задумки у меня, действительно были, точнее, только одна. Почему-то я был уверен, что этот второй остров нам и нужен. Именно там следует искать того, второго, который и заточил Фёдора. Ну, или хотя бы какую-то подсказку о его местонахождении.

Архонты были в штабе, комендант отсутствовал, подозреваю, что просто спал, на его долю тоже немало испытаний выпало. Здесь были Балтазар, его престарелый товарищ и четверо молодых магов. Они что-то бурно обсуждали. Глаза у всех были красные, явно никто спать не ложился.

— Не помешаем? — спросил Эванс, переступая порог, — мы пришли узнать, как у вас дела и поделиться своими соображениями.

— Дела у нас отлично, — бодрым голосом доложил Хорт, — Фёдор, хоть и не стал отдавать своим подданным никаких приказов, согласился с нами сотрудничать. Его собственные магические способности полностью заблокированы, но это не мешает ему учить других. Он наизусть помнит многие магические книги, полезные заклинания на все случаи жизни и алхимические рецепты. Под его руководством мы сможем подготовить множество боевых магов, зачищать болота скоро будут не только и не столько пулями и железом, сколько боевыми заклинаниями.

— Это замечательно, — сказал я, переваривая услышанное, — а ещё что-нибудь он говорил? Например, как он оказался в заточении? И где тот, кто это сделал? И что с ним стало?

— Этих вопросов мы тоже касались, — устало сказал Балтазар, — но ничего определённого он рассказать не смог, только свои предположения, которые ничем пока не подтверждаются.

— Можно их услышать? — попросил я.

— Разумеется. Итак, его оппонент всегда утверждал, что они одинаковы. При этом говорил, что в этом мире им места нет. Не Фёдору, а им обоим. Одержав верх над Фёдором, он лишил мир магии, а потом… Насчёт потом большие сомнения. Фёдор, основываясь, правда, исключительно на своих догадках, предположил, что следом его оппонент убрал из мира и самого себя. Возможно, аналогичным способом. Не исключено также, что и для себя он придумал некий способ возвращения.

— А что насчёт места, где его искать?

— Тут мы можем только предполагать. В прошлом они обладали способностью перемещаться едва ли не мгновенно, так что местом этим может быть любая точка на земле или даже в океане. Скорее всего, находится она в каком-то малодоступном месте. Впрочем, этот остров тоже малодоступный, что не помешало людям его заселить.

— У нас есть некоторые представления об этой точке, — сказал я, выставляя глобус на стол. — Глобус этот был поставлен в потайной комнате храма, примерно, в то же время, когда заточили Фёдора, и вот взгляните, на нём выделен наш остров и вот этот. Какие будут выводы?

Вывод оказался только один, и сделали его учёные мужи одновременно и хором. Вот только с дальнейшими действиями у них не заладилось. Единственное, на чём пришли к согласию, остров этот нужно непременно посетить.

— А как? — спросил я, а в ответ услышал только молчание.

— Кораблей для океанского путешествия у нас нет, — растерянно проговорил, наконец, Балтазар. — Более того, нам не позволяют их строить. Однажды мы уже пытались, но подошёл военный корабль неизвестной державы без флага и с безопасного расстояния расстрелял верфь зажигательными снарядами, всё сгорело дотла, только чудом никто из рабочих не погиб. Раз в год нас посещают контрабандисты, но уговорить их взять на борт человека с острова не получится ни за какие деньги. Захватить корабль силой можно, но в дальнейшем это чревато полной изоляцией от мира.

— Воздушный шар? — подал я идею.

— Допустим, шар мы сможем сделать, покинуть на нём остров тоже, а потом? Он слишком зависим от ветра, управлять им сложно, а точно долететь в относительно небольшую точку, расположенную в паре тысяч миль отсюда, просто невозможно.

— А если сесть на шар, улететь отсюда куда-либо, там спокойно нанять, либо захватить корабль, на котором уже добраться до острова. Так ведь можно сделать?

— Идея неплохая, — услышали мы от двери. Там стоял собственной персоной вице-президент Бальтрам Фукс. — Именно так и стоит поступить, и не вздумайте мне противоречить. Я понимаю, что магия вас привлекает, но если этот некто, которого мы пока не знаем, уничтожит её, нежить рассыплется в прах, оборотни перестанут превращаться, а маги и ведьмы станут просто мужчинами и женщинами, нам всем станет только лучше. Остров, наконец, выйдет из изоляции, мы получим возможность торговать и путешествовать по миру.

— Вот только институт архонтов станет ненужным, — напомнил я.

— Это они переживут, — безапелляционно заявил Фукс. — Сегодня я отдам приказ о подготовке.

— Сколько человек потребуется и сколько сможет поднять шар? — я постарался перейти к делу.

— После опыта с вулканом наши мастера налегли на это дело. Сейчас испытывают шар максимального размера, поднять он может до десяти человек с грузом. Думаю, он уже готов.

— Отлично, — обрадованно сказал я, — значит, летит вся наша группа и кто-то ещё.

— Как минимум, вам понадобятся маги. Пусть это будут Хорт и Петер, лучше не придумать, пока магия в мире есть, глупо её не использовать. — Фукс открыл блокнот и начал что-то записывать, — кто десятый?

— Пока есть время подумать, — ответил я, — а можно и никого не брать.

На этом мы разошлись, шар был готов, но находился на другом конце острова, пока его упакуют, пока довезут сюда, пока приготовят всю надувную аппаратуру. Дня три в запасе у нас точно есть.

В казарме Эванс объявил о ближайших перспективах, что был встречено, если и не всеобщим ликованием, то, по крайней мере, живым интересом. Сидение в крепости и вылазки на болота надоели, кажется, даже Сэму. Теперь перед нами открывалась отличная возможность посмотреть новый мир, пусть не целиком, но всё же гораздо больше, чем один богом забытый остров. Настроение улучшилось, появилось даже желание это дело отметить. Однако, Эванс к пьянству отнёсся отрицательно и предложил заняться подготовкой.

Готовиться было к чему. Нас снова перевооружили. Вместо однозарядных винтовок, выдали магазинные, что-то вроде французского Лебеля. Даже Курт, хоть и со скрипом, но отложил свой арбалет. Холодное оружие и броню решили оставить, лишний груз ни к чему, оставили при себе только ножи, да ещё Эрнесто не пожелал расставаться со своим любимым мачете. Не брал винтовку только я, предпочитая дробовик. Мы надеялись, что тюрьму-гробницу второго местного бога вряд ли охраняют упыри, так что и броня нам ни к чему. Запас патронов предполагал ведение небольшой войны, кроме того, с нами остались недавно выданные револьверы, даже комендант не требовал у меня свой.

К вечеру нас посетил Балтазар. Старик явно очень устал и едва держался на ногах, но считал дело слишком важным, чтобы откладывать его на завтра. Присев на одну из кроватей, он начал объяснять:

— Вы сказали, что ещё не придумали, кто полетит с вами десятым. Это так?

— Да, — подтвердил Эванс, — но можно и никого не брать, тогда больше груза поместится.

— Это так, только… — старик замялся, не зная, как довести до нас мысль, — этот демон, Фёдор, он узнал, что мы отправляемся на поиски его условного брата. Теперь он просит взять его с собой. Хорт и Петер поддерживают, для них он — источник новых заклинаний, память его включает куда больше, чем большинство книг с заклинаниями.

— А где гарантия, что этот рогатый ничего не задумал? — спросил я о том, что интересовало всех, — мы, если что, идём вытаскивать из могилы его врага.

— Это так, но есть способ проверить, есть особая магическая клятва, которую нельзя нарушить. Он её дал.

— Это повод ему верить? — не унимался я, — можно подумать, что тот, кто прожил тысячи лет, не найдёт способ обойти клятву.

— Остынь, Виктор, — прервал меня Эванс, — я ему отчего-то верю. Проблема тут в другом. Нам предстоит оказаться в других странах, населённых другими людьми, как эти люди отреагируют на появление рогатого существа с копытами?

— Петер и Хорт сказали, что есть способ внешность изменить, он будет выглядеть почти как человек.

— Что же, пусть делают, тогда и посмотрим, — вынес вердикт Эванс. Я был с ним не согласен, но спорить не стал. Так нас стало десять.

На другой день, когда только встало солнце, нас позвали в штаб, там нас встретили наши маги Хорт и Петер, сидевшие за столом и читавшие толстую книгу в деревянном переплёте с позолотой. Перед ними на стуле сидел Фёдор, его козлиная мордочка уже не была такой грустной. Демон поприветствовал нас всех и предложил посмотреть, как будет проводиться пластическая операция.

— Я понимаю, что вы мне не доверяете, несмотря на клятву, но, поверьте, я очень хочу увидеть его. Если не знаете, что это за чувство, спросите у них, — он кивнул головой в сторону Билла и Эрни, — вот так же и мы относимся друг к другу, несмотря ни на какие разногласия.

— Забыли, — сухо сказал Эванс, — летишь с нами, только рога отпилить не забудь.

— Благодарю вас, это несложно. Я нашёл нужную книгу, а ваши специалисты сейчас проведут положенный обряд. Когда я возвращался в этот мир, то и подумать не мог, что мне нужно быть похожим на человека, потому и выбрал образ, который чаще всего принимал в прошлой жизни. Начинайте со второго абзаца, — он повернулся к магам и постарался сесть прямо, — читайте по очереди, заклинание отнимает много сил.

Мы расступились, а маги начали читать заклинание. Тело Фёдора окутало жёлтым туманом, настолько густым, что его стало почти не видно. Прочитав один абзац, маг передавал книгу другому. Примерно через минуту, на середине расстояния от них до Фёдора в воздухе повисло нечто, похожее на маску, человеческое лицо, которое медленно полетело в сторону демона, одновременно стало видно, как его витые рога втягиваются в голову, а ноги становятся короче и приобретают черты обычных человеческих ступней. Когда лицо прилипло к голове Фёдора, он издал протяжный вздох, немного покрутил головой и стал ощупывать себя руками. Жёлтый туман постепенно рассеивался. Теперь перед нами сидел голый молодой парень, с красивым лицом и короткими чёрными волосами, кожа его была бледной, но на демона он уже не был похож. Правда, первая попытка встать со стула оказалась неудачной, косолапо поставив ноги, он наступил одной на другую и растянулся на полу.

— Так просто, — удивился я, — несколько минут, и новая внешность готова.

— Готовое заклинание просто, — подтвердил Фёдор, — а вот написать его куда сложнее. В качестве материала для книги используется человеческая кожа, а заклинание пишется кровью жертвы, которая постепенно умирает. При этом, если заклинания несложные, одной жертвы хватает на два или даже три. Нечто серьёзное, вроде вызова урагана, требует, чтобы жертва умерла точно к моменту написания последнего слова.

— Именно человека? — уточнил я, — животное не подойдёт?

— Разумного существа, — объяснил он, — просто люди всегда лучше подходили, их много, они живут недолго и быстро размножаются. А сейчас, когда других разумных существ на свете не осталось, новые заклинания можно писать только кровью людей.

— Тебе нужно одеться, — подсказал Эванс, когда Фёдор, наконец, смог встать и пройти несколько шагов, — оружие использовать сможешь?

— Никогда не использовал, мне оно не было нужно. Тем не менее, я далеко не самое глупое создание в мире, так что смогу научиться.

— Отлично, — сказал Эванс, протягивая куртку, — прикрой хотя бы основное.

После переодевания Фёдор уже не сильно отличался от общей массы бойцов, он взял в руки винтовку, от которой отказался я, и сейчас задумчиво вертел её, стараясь подробно разглядеть.

— Знаешь, что это? — спросил Эванс.

— Да, — ответил он, — видел, как она действует. Правда, не своими глазами, но представляю принцип работы. В моё время тоже были алхимики, часто они придумывали интересные и полезные вещи, но никто не догадался выталкивать дымом кусочек металла из трубки, ещё и закручивая его при этом. Но тогда это было и не особо нужно, магия решала всё.

— Кстати, о магии, — вспомнил я, — ты говорил о написанных кровью заклинаниях, а если маг читает их по памяти, что-то изменится?

— Нет, ведь запоминал он их из книги, потом, когда нужно, он просто вызывает текст, который стоит у него перед глазами.

— Да, помню, — согласился я, вспомнив огненную строку перед глазами — было такое.

— Передать устно заклинание гораздо сложнее, тут нужно куда больше усилий, да и качество такого заклинания гораздо хуже. Но, как ни странно, это у меня получается отлично, хотя сам я начисто лишён способности к магии, зато выполняю функцию живой книги.

— Вот, держи, — Эванс протянул ему горсть патронов, — открывай затвор.

Фёдор оказался способным учеником. Смог открыть затвор, зарядить винтовку и дослать патрон в ствол.

— Наводи вон туда, — приказал командир, показывая на чучело в другом конце двора. Расстояние было смешным для нарезного оружия, но важно было просто попробовать выстрелить.

— Интересные приспособления, — задумчиво проговорил Фёдор, показывая на прицельную планку, — всё просто и одновременно сложно. А эти знаки обозначают расстояние?

— Да, — подтвердил Эванс, — если цель далеко, нужно подвинуть эту штуку вперёд. Сейчас цель близко и прицел выставлен на минимум. Стреляй.

Фёдор попал точно в голову чучела. С одной стороны, дистанция смешная, но с другой — стрелял-то он в первый раз.

— Наверное, я смогу хорошо стрелять, — задумчиво произнёс он, — если это понадобится.

— Надеюсь, что не понадобится, — сказал я.

Надеяться, как известно, можно всегда, да только не всегда получается задуманное. Если тот, кого мы ищем, закрыл сам себя, то он принял меры, чтобы его случайно не открыли. И, подозреваю, меры эти куда как серьёзные. Очень может быть, что за его могилой есть, кому присматривать до сих пор, так что вероятность того, что нам придётся стрелять, есть и немалая.

Глава тринадцатая

Час Х настал скоро. В крепость привезли шар, но, ввиду больших размеров, надувать его решили снаружи, на пологом склоне горы. Шар, и вправду, был большим, гораздо больше того, на котором летали над вулканом. Гондола была закреплена жёстко, места в ней запросто хватило бы и на двадцать человек, но нужно было учитывать вес припасов. На бортах висел балласт, мешки с песком, которыми в прошлый раз никто не заморачивался. Сама форма гондолы напоминала большую лодку с высокими бортами, видимо, создатели предусмотрели также вариант с приземлением на воду.

Провожать нас вышел весь состав крепости, даже непонятно откуда взявшийся небольшой оркестр. Для Фукса сколотили небольшую трибуну, с которой он произнёс напутственную речь, суть которой сводилась к тому, что всё население острова возлагает на нас огромные надежды, только благодаря нам можно надеяться на окончательную победу над древним злом. А победа эта позволит острову выйти из вековой изоляции. И так далее. Я ещё подумал, что, возможно, изоляция была острову на пользу. Очень может быть, что, став частью мировой экономики, он быстро потеряет самостоятельность и превратится в чью-нибудь колонию. Да и древнее зло в ближайшее время вряд ли будет отправлять в атаку армии упырей. Их война переместится в русло интриг и политической борьбы за власть. Потом в один прекрасный день президент вдруг с ужасом узнает, что окружён магами и даже жена его ведьма. Потом маги придумают, как им преодолеть изоляцию и начнут шествие по миру. Но всё это дело будущего, а пока у нас есть возможность изменить судьбу этого мира.

Забравшись по верёвочной лестнице, я перепрыгнул через борт гондолы. Действительно, похоже на лодку, только вёсел нет и борта слишком высокие. Всё свободное пространство завалено мешками, подозреваю, еды собрали столько, что хватит земной шар облететь. Был и запас воды в бочонках и мехах, был запас денег, мешки с серебром в стандартных слитках с клеймом, такой суммы точно хватит, чтобы нанять корабль. А если не хватит, наймём его силой оружия.

С управлением мы особо не заморачивались. Здесь уже изобрели хронометры, астролябии и прочие секстанты, да только пользоваться ими мы всё равно не умеем, а если бы и умели, управлять воздушным судном мы можем чуть лучше, чем никак. По сути, лететь будем по воле ветра, который сегодня попутный, а завтра нет. Поэтому взяли мы с собой только часы, компас и бинокль. Маги сейчас активно разучивали с Фёдором заклинание вызова ветра. Нужное направление вряд ли обеспечить смогут, но хоть в противоположную сторону не полетим. В конце концов, мимо Африки промахнуться сложно, она большая.

Оркестр заиграл торжественный марш, все стали махать руками, десяток солдат вскинул винтовки и дал залп, надеюсь холостыми, а то стоят так, что могут шар прострелить. Комендант подошёл к туго натянутому тросу и начал отматывать конец. Справился он довольно быстро и дирижабль начал плавно подниматься вверх. Ветер, как мы смогли убедиться по компасу, уносил нас на восток, где скоро должны были показаться берега Чёрного Континента.

— Полчаса, полёт нормальный, — прокомментировал Эванс, взглянув на часы, — самое время перекусить.

Идея командира была признана гениальной, и мы начали развязывать мешки. Сбором провианта занимались другие люди, так что трудно было понять, где лежат патроны, где вода, где еда и спирт. Спирта, кстати, дали довольно много, немаленьких размеров бочонок, правда, не для беспробудного пьянства в пути. Подразумевалось, что на спиртовой горелке мы будем готовить пищу и кипятить воду.

Поднялись мы уже достаточно высоко, метров триста, или четыреста. Остров остался позади. Все прильнули к иллюминаторам, а Эванс просто встал на лавку и заглянул через борт. Так и есть. Самые высокие вершины покинутого острова ещё виднелись на горизонте, а под нами была бескрайняя водная гладь до самого горизонта. Картина была новой для обоих магов, для Фёдора, который истосковался по новым зрелищам, Сэм тоже смотрел с удивлением, море он видел второй раз в жизни, а летал в первый. Он, как я понял, за свою жизнь всего несколько раз покидал свой квартал и ни разу не выезжал из города. Здесь, наверху было достаточно прохладно и, хотя ветер почти не задувал за борта, многие предпочли одеться потеплее. Тыловые службы не забыли снабдить нас тёплыми войлочными плащами с капюшоном.

Когда смотреть вниз надоело, команда вернулась к своим занятиям. Кто-то ел, активно поглощая запасы, кто-то решил вздремнуть, маги продолжили изучение новых заклинаний, на этот раз по книге, Фёдор медитировал, а Эванс, уже, наверное, в сотый раз чистил винтовку.

Двигались мы стабильно на восток, но скорость была относительно небольшой, часовой пояс не успел смениться, и темнеть начало примерно в то же время. К этому моменту наш воздушный корабль набрал угрожающую высоту, было уже не просто холодно, стало трудно дышать. Я и Эванс, будучи наиболее грамотными людьми в отряде, представляли себе, чем это чревато. Давление воздуха снаружи падает, а давление водорода внутри остаётся прежним, материал, из которого шар сделан, имеет какой-то запас прочности, но рано или поздно его разорвёт. Допускать такое было нельзя ни в коем случае, поэтому, потратив некоторое время на выбор нужного шнура, мы приоткрыли клапан и стравили небольшое количество газа. Вообще, никакой инструкции по управлению нам не дали, да и не было её, мастера, создавшие это техническое чудо и сами, возможно, не знали многих тонкостей управления. Как бы то ни было, а высоту мы контролировать могли. Клапан для спуска газа, аппарат для заправки и, самое простое, мешки с песком. Какое-то время мы не могли понять, что происходит, идём на снижение, или же, наоборот, продолжаем подниматься. Только через полчаса, когда стало легче дышать и немного потеплело, стало ясно, что аппарат наш снижается, хоть и очень медленно. Прикинув расстояние до земли, мы расслабились и завалились спать.

Утром проснулись от плеска волн и крика чаек. Оказалось, что к рассвету шар снизился почти до поверхности воды, нужно было хоть немного его поднять. Я хотел было использовать балласт, но Эванс меня остановил. Вместо того, чтобы сбрасывать песок, он разбудил экипаж и погнал всех к туалету, каковой был представлен сидением с отверстием, стоящим в задней части гондолы. Как ни странно, но даже такого ничтожного веса хватило, чтобы шар, пусть едва заметно, пошёл вверх. Проверив направление по компасу, выяснили, что отклонились к югу градусов на тридцать, не критично, как я уже говорил, Африка большая. Всё же, с помощью примитивного руля попробовали вернуться на прежний курс. Получилось плохо.

Пейзаж под нами уже не имел прежнего однообразия водной глади, под нами проплывала группа мелких островов, окружённых массой рифов. Острова были необитаемы, просто скалы, торчащие из моря, покрытые редкой растительностью. Зато их плотно обжили морские птицы, гнёзда которых были отлично видны на каменных склонах. Пролетая мимо островов можно было хоть приблизительно прикинуть скорость полёта. Выходило около тридцати километров в час, очень даже неплохо, возможно, просто ветер подул удачно. С такой скоростью доберёмся за неделю.

К вечеру того же дня погода испортилась. Небо затянуло тучами, полил дождь, а поднявшийся ветер постоянно менял направление. Тут стало не до удержания курса. Гондолу ветром мотало из стороны в сторону, а дождь, порой становившийся горизонтальным, заливал за борта. С этим справились, натянув тент и закрепив его в виде крыши. Мешки пришлось закрепить верёвками, да и сами мы могли усидеть на месте, только вцепившись обеими руками в лавки.

— Где ваша магия? — прокричал я нашим умникам, — вы же говорили про заклинание для вызова урагана.

— Ты прав, Виктор, — спокойно ответил Фёдор, — заклинание такое есть, я его знаю, но зачем нам ураган, он ведь уже здесь?

— Так остановите его!

— Такое заклинание, наверное, есть, — также спокойно ответил Фёдор, — только мне оно не попадалось, и я его не помню.

— Но хоть что-то вы сделать можете? — я уже начал жалеть, что эти трое отправились с нами, — нас этим ветром разорвёт на части.

— Попробуй защиту, — посоветовал он Хорту, а потом объяснил, глядя в мою сторону, — нечто, вроде щита мага, только большое и не такое мощное.

Хорт забормотал заклинание, а Петер взмахнул рукой и по гондоле, где было почти совсем темно, поплыл небольшой белый огонёк, похожий на электролампочку.

— Мы от него не загоримся, — спросил я?

— Нет, что ты? — отозвался маг, — огонёк абсолютно холодный, можешь его потрогать. Будет светить часа два.

Скоро гондола, и впрямь, стала меньше раскачиваться. Возможно, помогло заклинание, а возможно, просто миновали опасное место. В свете огонька я посмотрел на компас. Теперь нас развернуло к северу. Думаю, в Африку мы попадём и так, вот только топать по берегу придётся дольше. Хотя, может, и не придётся, всё зависит от нахождения на берегу цивилизованных поселений, желательно, с морскими портами, куда регулярно заходят корабли.

Шторм прекратился к утру, компас показывал, что летим мы на северо-восток, примерно в Гвинейский залив или в устье Нигера. Как бы то ни было, а ситуация пока в нашу пользу.

Оказалось, что именно пока. Уже к обеду ветер переменился и начал сносить нас на юго-запад. С матом я растолкал магов и предложил сделать хоть что-то. Раскрыв книги, они принялись бормотать заклинания. Кроме направления, беспокоила и высота. Видимо, ураган не прошёл даром, если всё последнее время шар летел стабильно на высоте около ста метров, то теперь, несмотря на то, что груз становился всё легче, мы прижимались к поверхности океана. Мешок с песком исправил этот недостаток, но неизвестно, насколько этого хватит, если из шара уходит газ.

Маги, после долгой возни, выдали результат. Шар полетел стабильно на восток, даже, кажется, с большей скоростью. Дальше летели без приключений, шар сдувался, но, к счастью, медленно и с постоянной скоростью. Примерно раз в сутки скидывали один мешок с песком, отчего положение выправлялось. Направление тоже получалось выдерживать, хотя магов я продолжал считать бесполезными животными. Денно и нощно они разучивали заклинания, читая книги и слушая Фёдора, но на выходе получался пшик. Единственным полезным делом, кроме направления ветра, было, разве что, получение воды. Раскопали какое-то заклинание, от которого в совершенно пустой ладони появлялась вода. Вот и повторяли его без остановки, держа руки над большой жестяной тарелкой. Результат был так себе, где-то пол литра в час, не больше, но и то хорошо, от жажды не помрём, особенно, учитывая, что впереди у нас марш-бросок по Африке неизвестной продолжительности.

Естественно, что о пройденном расстоянии мы имели довольно приблизительное представление. Скорость шара замерить не получалось, да и менялась она регулярно, как и направление движения. Поддерживать шар на лету мы бесконечно не сможем. Очень может быть, что, израсходовав балласт и запасы газа, мы плавно перейдём из категории воздухоплавателей в категорию мореплавателей. Это не так страшно, гондола не потонет, вот только двигаться вперёд мы не сможем, разве что, лавки выломаем и как вёсла используем.

Мрачные мысли одолевали нас тем сильнее, чем дольше длился полёт. Убийственное однообразие невольно загоняло всех в ступор и апатию. Собственно, на четвёртый день полёта никто ни с кем ни о чём не разговаривал, все сидели и тупо смотрели перед собой. Разве что, маги продолжали вслед за Фёдором негромко повторять непонятные слова, да мы с Эвансом перекидывались парой слов о состоянии шара. Запасы пищи, которые поначалу казались излишними, теперь были изрядно подъедены.

На двенадцатый или тринадцатый день, мы, по правде сказать, даже дни не считали, проблемы, казавшиеся поначалу такими далёкими, встали в полный рост. Последний мешок полетел в море вчера вечером, бодрое бульканье надувного аппарата уже затихло, высота была внушительной, метров четыреста или даже больше, но этот рывок ввысь последний, больше мы подняться не сможем. Водная гладь по-прежнему казалась бесконечной, горизонт не радовал нас такой долгожданной полоской земли.

Плюнув на всё, я ещё раз сверил по компасу направление, после чего, присел на лавку и закрыл глаза. Вертелась в голове мысль, что из окончательно сдувшегося шара можно вырезать подобие паруса, так ведь натянуть его не на что. Да и материал там своеобразный, не так-то просто его резать. В раздумьях я, похоже, задремал. Когда проснулся, начинало темнеть, заглядывать через борт было лениво, поэтому я просто ждал посадки на воду. Курт в это время как раз отправился по нужде, а когда возвращался на место, то вдруг замер, уставившись куда-то вдаль. Рост позволял ему смотреть поверх бортов. Эмоции на его каменном лице прочитать было невозможно, но взгляд говорил о многом. Я встал с места и, встав на лавку, проследил, куда он смотрит. Так и есть, далеко впереди, на самом краю бесконечного океана мелькнула тоненькая жёлтая полоска.

— Земля, — негромко произнёс я.

— Да, это земля, — подтвердил как всегда невозмутимый Курт.

— Земля? — подскочил задремавший Эванс.

— Земляаааа!!! — заорали подскочившие близнецы.

Однако, радость была преждевременной. Во-первых, далеко не факт, что земля эта не окажется очередным ненужным нам островом. Во-вторых, расстояние до неё было очень и очень серьёзным, а шар продолжал снижаться. Но, как бы то ни было, а сам факт того, что цель нашего путешествия видна, ощутимо взбодрил всю команду.

— Придётся плыть, — напомнил я коллективу.

— Ничего, справимся, важно, что земля есть, и мы её видели, — сказал Эрнесто.

Видели — подходящий термин. По мере снижения шара суша периодически пропадала из виду, потом появлялась вновь. Маги снова забормотали заклинания, но особого эффекта я не заметил. Оставалось ждать. Мы и ждали, шар, надо отдать ему должное, держался долго. Уже стемнело, скоро время перевалило за полночь, а мы всё ещё летели. Только когда на востоке показался край солнца, гондола плавно коснулась килем волн.

Спохватившись, мы принялись за работу. Нужно было как можно скорее отделить от гондолы полусдувшийся шар, пока он не накрыл нас покрывалом. Когда канаты были перерезаны, а рейки срублены, оставшийся без груза шар взмыл в небо, а наше теперь уже плавстредство окончательно встало на воду. Создатели предусмотрели для него возможность держаться на воде, но вот с передвижением было сложно. Лавки годились в качестве вёсел, но беда была в том, что из-за высокого борта достать таким «веслом» до воды мог разве что Курт.

Все повернулись к магам, ожидая увидеть хоть какую-то помощь. Но оба только беспомощно разводили руками. Плюнув, я начал выламывать лавку. Свесившись через борт, я вытянул руки и смог погрузить край доски в воду, изнутри Эванс ухватил меня за пояс. Через некоторое время мы гребли уже в четыре доски. Движение было ужасно медленным, но это было лучше, чем ничего.

Тут, наконец, своё слово сказали маги. Точнее, сказал его Фёдор, а они только повторили. Перед носом «корабля» образовалась воронка пятиметрового диаметра, в которую нас начало затягивать, но воронка эта тут же отодвинулась, в результате посудина сделала небольшой рывок вперёд. Выглядело это странно и непонятно, но эффект был. Мы даже отложили доски, а судно, продолжая клевать носом, двигалось, словно каждый раз скатываясь с горы. При этом Хорт бормотал одну и ту же фразу, вращая ладонью в воздухе, а Петер выставил ладони вперёд, словно что-то отталкивая. Выглядело это донельзя нелепо, но лодка, хоть и медленно, но всё же двигалась.

Продолжалось это часов шесть, когда совершенно обессилевший Петер упал без чувств, а Хорт присел на лавку, продолжая что-то бормотать, но уже без всякого эффекта. Поняв, что от них больше ничего не добиться, мы снова взялись за доски. Эванс, которому надоело тянуться, просто взял топор и прорубил в бортах окна, позволяющие легче дотянуться до воды. Гребли мы теперь с удвоенной силой, поскольку земля была видна уже совсем близко. А скоро начало садиться солнце, в тропиках темнеет рано, поэтому, когда лодка уткнулась носом в песчаный берег, вокруг уже мало что было видно. Нам это, впрочем, не помешало высадиться, и вытащить груз.

Твёрдая земля под ногами давала ни с чем сравнимое удовольствие после многодневной болтанки. Не имея ни малейшего представления о том, где мы, и куда нам следует идти, просто сели на берегу. Костёр развели из обломков лодки, приготовили ужин посытнее и завалились спать, нимало не заботясь о безопасности. Глупо, наверное, здесь ведь обязательно будут дикие звери и воинственные племена, да только все слишком устали. Разве что Хорт, немного оклемавшись, обошёл наш лагерь и обвёл его чертой, сказав, что охранное заклятие обязательно его разбудит. Пришлось поверить.

Глава четырнадцатая

Спали мы на голом песке, пользуясь тем, что он горячий. Но к полуночи песок стал уже едва тёплым, ближе к утру прохладным, а перед рассветом мы все сгрудились у костра, в надежде согреться.

После восхода солнца Эванс подвёл часы и начал колдовать с компасом. Потом воткнул в песок прямую палку, сел рядом и стал отмечать её тень. Заняло это довольно много времени, после чего он объявил:

— Итак, спешу вам сообщить, что мы находимся на западном побережье Африки, в южном полушарии, но совсем недалеко от экватора. Думаю, что вариантов у нас немного и предлагаю просто идти на юг, оставляя море справа.

— Нечего тут предлагать, — ответил я за всех, — так и пойдём, точно не заблудимся, да и порт скорее отыщем. Кто-нибудь знает, как расположены города на побережье Африки?

Все только развели руками. Эти африканские города и в нашем-то мире мало кто знал, а здесь всё-таки другая география. У Эванса были соображения, хотя делиться он ими не спешил. Но это было неважно. Нагрузив на себя рюкзаки с припасами и оружие, мы отправились на юг, топая по плотному прибрежному песку. От ночного холода не осталось и следа, солнце палило нещадно. Пришлось соорудить головные уборы наподобие арабской куфии, чтобы спасти от солнечного ожога шею. Слева от нас были густые джунгли, в которые мы соваться опасались, но к концу дня заросли становились всё реже, лес постепенно уступал место саванне.

— Там живность должна быть, — заметил Эванс, — у нас еды мало, неплохо бы поохотиться.

— В таких местах обычно и хищников много, — ответил ему я, — как бы на нас самих не поохотились.

— Значит, оружие не убираем, на ночь выставляем часовых, и огня побольше.

— Есть заклинание, — вмешался в разговор Фёдор, — можно приманить животное. А другое заменит часового.

— Я нисколько не сомневаюсь в этих заклинаниях, — снисходительно сказал Эванс, — сомневаюсь только в способности наших магов к их применению.

— Будьте снисходительны, это вопрос тренировки, — ответил ему Фёдор, глядя на магов, — рано или поздно они научатся произносить слова правильно и быстро, делать пассы в нужном направлении, а потом, возможно, научатся обходиться без всего этого. Но это уже удел великих магов.

— А что нужно магу, чтобы стать великим? — с интересом спросил Хорт.

— Как я уже сказал, нужны тренировки. Каждое заклинание, которым овладевает маг, делает его сильнее. Повышается запас магической энергии, повышается собственная устойчивость. Постепенно, когда он освоит много заклинаний, к нему начнёт приходить понимание принципа работы магии. Не знание, а именно понимание, научить этому невозможно. И тогда он сможет направлять энергию силой мысли, не прибегая к помощи слов или работе рук. Тогда же, как правило, маг начитает составлять свои собственные заклинания, которые желательно потом записать.

— Кровью, — уточнил я.

— Да, это наиболее эффективно. Магическая книга, написанная без жертвоприношения, не является таковой, а устная передача заклинаний, как я уже говорил, малоэффективна.

Дальше шли в молчании, жара убивала, более всего страдали от неё отнюдь не чистокровные европейцы Эванс и Курт, а очень даже чернокожий Сэм. Ему пытались объяснить, что он чёрный, а стало быть, Африка ему — дом родной, на что парень отвечал, что такой дом он в гробу видел и с удовольствием променяет его на свой настоящий дом.

Жара действительно была невыносима, даже близкое море не охлаждало раскалённую землю. Воду приходилось экономить, старания магов дали нам пару лишних литров, но и они сейчас подходили к концу. На пути мы, скорее всего, встретим какие-то реки, только качество воды там будет специфическим. И не факт, что маги вспомнят заклинание, спасающее от глистов и дизентерии.

Туго было и с едой, несколько банок с консервами, которые у нас остались, можно растянуть на пару дней, на жаре особо голода не чувствуешь. А потом нам поневоле придётся охотиться или искать какие-то плоды.

Скоро, к счастью, начало темнеть. Жара немного спала, а мы стали присматривать место для ночлега. Таковое нашлось довольно быстро, подмытый морем склон холма представлял собой неплохое убежище. Стараясь не разбредаться, мы быстро собрали хворост, которого нашлось немного, местность деревьями не изобиловала. Готовить пищу или кипятить воду мы не собирались, а вот хищники нас действительно беспокоили. Защитное заклинание наши маги разучивать не стали, вместо этого они занялись более насущным делом — добычей воды.

Дежурить первым вызвался я. Положив на колени двустволку, я подбрасывал в костёр веточки, вглядываясь в темноту. Ночь отнюдь не была тихой, трещали в темноте какие-то птицы, где-то очень далеко послышался рык хищника, чуть позже недалеко от нас быстро протопал кто-то очень тяжёлый, слон или носорог. Нас, однако, никто навестить не спешил, то ли огонь так действовал, то ли просто не вызывали интереса. Просидев, примерно, до часа ночи, я разбудил Эрнесто, а сам завалился на настил из травы, правда, ружьё из рук не выпустил.

Утром я проснулся достаточно свежим и бодрым. Костёр давно погас, а спутники мои спешно собирались, перекусывая на ходу остатками галет. Нда. Надо что-то решать с едой, иначе никуда не дойдём. Хоть птичку какую подстрелить. С водой было немного лучше, маги наши старались весь вечер, так что теперь у нас было по полфляги на каждого. Если сильно экономить, то на день должно хватить.

Взвалив на плечи не такие уж толстые рюкзаки, мы продолжили путь. Уже к обеду нас встретили густые заросли деревьев и кустарника, а подойдя ближе, мы увидели, что между деревьями течёт река. Не очень широкая, всего около десяти метров, но и её нужно было как-то переплыть. Быстро выяснилось, что Курт и Сэм плавать не умеют, да и груз нужно переправлять, как минимум, на плоту.

Кроме того, было бы неплохо пополнить запасы воды. Этим занялись маги, они соорудили примитивный фильтр из консервной банки, ткани и песка, через который принялись фильтровать речную воду, заливая её в большой кожаный мех. Потом придётся её ещё кипятить, пить эту воду сырой будет чревато.

А я, совместно с Эрнесто и Эвансом провел быструю разведку местности. Река — место оживлённое, сюда все звери регулярно на водопой ходят, нам это на руку. Скоро нашли и конкретное место, вот здесь смят кустарник, а спуск к воде истоптан копытами. Присев в зарослях, мы стали ждать. Возможно, зря. Звери ведь могли приходить сюда изредка, раз в неделю, например.

Но в итоге наши старания были вознаграждены. Через час, или около того, к воде подошли две крупные антилопы. Как они называются, я понятия не имел, но их съедобность сомнению не подлежала. Вели они себя нервно. Видимо, чуяли нас. Но они привыкли бояться львов и леопардов, а наш запах был для них незнаком и не так сильно пугал. Эванс, как лучший стрелок (в отсутствие Курта), поднял винтовку.

Не попасть с расстояния в тридцать метров было бы стыдно, пуля ударила точно в грудь антилопы, которая стояла к нам ближе. Вторая, совершив умопомрачительный прыжок назад-влево, скрылась в зарослях. Мы встали и собрались идти за добычей, которая, упав на колени, раскачивалась, словно решая, в какую сторону завалиться. Но тут произошло нечто непредвиденное. Оказалось, что добыча в виде антилопы заинтересовала не только нас. Из воды высунулась огромная башка крокодила, который быстро доковылял до антилопы и, разинув свою огромную, словно чемодан, пасть, ухватил её за голову.

Такого поведения от обнаглевшей рептилии мы стерпеть не могли. В следующую секунду пули полетели уже в крокодила, который сначала замотал огромной головой, потом выпустил добычу, а следом грузно плюхнулся на прибрежный песок и начал медленно сползать в воду. Подобрав добычу, мы поспешили от воды отойти, надо магов предупредить, а то без рук останутся. Крокодил был большим, да чего там, он был огромным. В нашем мире таких и нет вовсе. То, что мы видели, было длиной метров пять, а если добавить хвост, остающийся в воде, то и вовсе получался динозавр. Даже странно, что смогли его так быстро убить.

Когда с добычей вернулись к своим, оказалось, что предупреждать кого-то уже поздно. На берегу лежал ещё один убитый крокодил, поменьше первого, всего метра три длиной, и, к счастью, тоже мёртвый. Где-то позади затылка у него торчала рукоять ножа Курта. Хорт зашивал изорванный рукав мантии.

— Кто-то ещё хочет переправляться вплавь? — ехидно поинтересовался Сэм.

— Ну, да, — не стал я с ним спорить, — было такое, был неправ, признаю.

— Так что делать будем? — спросил я у Эванса (всегда приятно, когда ответственность можно свалить на другого).

— Пока запасёмся водой и поедим, потом будем строить плот.

— Издеваешься? Ты же видел габариты твари, плот из баобабов нужно делать, не иначе. Перевернёт и сожрёт нас всех.

— Значит, будем ещё думать. А пока займитесь добычей.

Разделывать удачно подстреленную и не менее удачно отбитую у наглого крокодила добычу вызвался Эрнесто. Ловко орудуя мачете, он надрезал шкуру в нескольких местах, после чего стал стягивать её руками. Получалось плохо, и тогда на помощь ему пришёл Курт. Под его руками шкура снялась быстро и легко, потом они вдвоём разрубили тушу на части. Мелко порубленные внутренности пошли в котёл, а мясо Эрнесто натёр солью и вывесил сушиться. Через полчаса аппетитное мясное варево булькало в котелке, подвешенном над большим костром. Здесь проблем с дровами не было, поэтому никто их не экономил.

Когда мы приступили к обеду (надо заметить, довольно вкусному), в зарослях послышался негромкий треск, и на поляну, где так нескромно расположились мы, вышло насколько чернокожих мужчин с копьями, одетых в набедренные повязки. Перед нами стояло семеро, не такая уж большая сила, но я был уверен, что в зарослях есть кто-то ещё. И скорее всего, этот кто-то сейчас держит нас на прицеле. А наконечники копий и стрел, скорее всего, отравлены.

Один из них, старше других, одетый в потёртую шкуру леопарда, вышел вперёд и заговорил с нами. К нашему удивлению, мы поняли и его. Встроенный в нашу голову переводчик распространялся и на африканские языки. Вот только некоторая простота речи ухудшала понимание.

— Вы охотиться наша земля, моё племя охотится здесь, другие нет, — выдал пятнистый вождь, показывая на останки антилопы.

— Мы идём мимо, — начал объяснять я, активно жестикулируя, — нам нужно на тот берег, хотели есть, убили добычу, убили крокодила, помогите нам.

— Кто вы? — недоумённо спросил вождь, он явно не первый раз видел белых людей, но, даже несмотря на это, мы казались ему странными. Возможно, мы первые белые люди, которые знают их язык, да ещё и просят помощи.

Тут ситуацию спас Петер, которому Фёдор что-то прошептал на ухо. Он вытянул вперёд руки ладонями вверх, что-то пробормотал и на ладонях у него зажёгся огонь. Магическое пламя нисколько его не обжигало, зато глаза у чернокожих охотников стали большими и круглыми.

— Вы — боги? — с испугом спросил вождь.

— Да, — не стал я их разочаровывать, — боги, но мы попали в беду и нам нужна ваша помощь. Нужно переправиться через реку, а потом попасть к белым людям. Вы нам поможете?

— Да, — вождь кивнул, — поможем, но белые люди далеко, пять дней.

С этими словами он указал рукой на юг.

— Пусть так, — согласился я, — но нам нужен проводник.

— И еда, — добавил Эванс.

Вождь на секунду задумался, потом развернулся к своим, махнул рукой, и все вместе они скрылись в чаще. Справедливо рассудив, что они ещё вернутся, мы снова принялись за еду. Всё-таки мясо без всего — еда не самая полезная, но выбора не было. Последние две галеты мы съели ещё утром.

Охотники вернулись через час. Было их трое. Двое огромных мужчин, на спинах которых были вьюки с припасами, а с ними худощавый парень лет двадцати, налегке, с одним только коротким копьём. Нам он объяснил, что зовут его Сим, он третий сын вождя, хорошо знает дорогу и давно дружит с белыми людьми. В качестве свидетельства этой дружбы он вынул откуда-то из под набедренной повязки старый кремнёвый пистолет и продемонстрировал его нам. При этом объяснил, что умеет им пользоваться и не раз использовал на охоте.

Понятно, что в век пулемётов кремнёвый пистолет — богатство невеликое, но, с другой стороны, именно такой примитивный огнестрел лучше всего подходит для местных условий. Кремень толковый абориген может заменить сам, возможно, способен даже дымный порох кустарно приготовить, так что для него и такой древний девайс будет большим подспорьем.

— Надо идти, — заявил он, — отец сказал вести быстро.

Ну, да. Отец его, будучи далеко не дураком (дураки вождями не бывают, а если и бывают, то недолго), поспешил поскорее сплавить потенциально опасных гостей подальше. Но и у нас его предложение никаких возражений не вызвало, быстро собравшись, мы отправились вслед за молодым проводником и его молчаливыми помощниками.

Путь наш лежал вверх по реке, видимо, местные и в мыслях не держали переплывать реку. Когда мы прошли километров пять, проводник указал нам на небольшой пригорок, на котором лежало одним концом толстое дерево, достающее другим концом до противоположного берега. Вот и вся хитрость, нашли подходящее дерево, грамотно его свалили и теперь спокойно переправляются по мосту.

Мост, правда, был не особо комфортным. Ширина его оставляла желать лучшего, а поверхность оказалась довольно скользкой. Проводник быстро перебежал на другую сторону, ловко перебирая босыми ногами. Следом не менее ловко прошли носильщики. С остальными было сложнее. Казалось бы, что сложного в том, чтобы пройти по круглому бревну полуметрового диаметра? Ничего, если это бревно лежит на земле. А когда оно же висит над рекой, в которой два десятка крокодилов уже всплыли на поверхность и внимательно смотрят вверх голодными глазами, задача резко усложняется.

Первыми пошли близнецы, крепко держа друг друга за руку. Потом, не особо напрягаясь, прошёл я. Как неплохой спортсмен, пусть даже и бывший, я имел хорошую координацию движений. Следом пошёл Эрнесто, зачем-то разувшись. Потом быстро перебежал Эванс. А вот Сэм идти отказался наотрез.

— Закрой глаза, — велел ему Курт.

Мальчик послушно зажмурился, а великан просто взвалил его на плечо и вместе с ним шагнул на бревно. К счастью, они тоже перешли без приключений. Осталась ещё магическая троица, но они использовали что-то вроде магической верёвки, которую крепко держали в руках.

Теперь, когда вся группа была на противоположном берегу, проводник удовлетворённо кивнул и снова пошёл вперёд. Крокодилы в реке с разочарованным видом поплыли в разные стороны. Не судьба им сегодня перекусить.

Дальнейший путь ничем особым не запомнился, но лес снова уступил место саванне, открытое пространство заставляло вертеть головой, словно филин, на триста шестьдесят градусов, высматривая опасность. Сим пытался нас как-то успокаивать, говорил, что львов здесь совсем мало, и охотятся они в основном ночью, и люди для них — добыча невкусная, но нас это не убеждало. Полностью спокойным был один только Фёдор, которого, казалось, не волновало ничто в этом мире. Остальные судорожно сжимали в руках оружие, готовые палить на любой шорох. А оба мага перекатывали между пальцев подозрительный красный огонёк, возможно, готовый файербол.

Львов мы действительно не встретили, зато вокруг паслись антилопы, буйволы, зебры, вдалеке пробежала стая небольших павианообразных обезьян, даже одинокий слон протопал мимо по своим слоновьим делам. Но проводник сказал, что об охоте думать не нужно, среди запасов много мяса, хватит на дорогу и ещё останется. Ближе к вечеру нас заставила насторожиться стая гиен, голов на двадцать. Не то, чтобы мы их интересовали, как пища, просто в этот момент они как раз, рвали на части пойманного быка, а нас заподозрили в намерении отнять добычу. Три крупных особи прервали трапезу и двинулись в нашу сторону, оскалив окровавленные морды. Выглядело это довольно страшно, но напугать людей, ранее дравшихся в рукопашном бою с полусгнившими трупами, было непросто. Вся группа синхронно вскинула винтовки, но проводник проворчал, что нужно просто идти дальше. Так мы и поступили, просто пошли дальше, держа на прицеле агрессивных зверей. Когда они убедились, что отнимать их добычу мы не собираемся, все трое вернулись к еде, немилосердно растолкав сородичей. Тогда и мы со вздохом облегчения опустили стволы.

Темнота застала нас у небольшой горы, один её склон, почти вертикальный, имел большой выступ, на котором вполне могли поместиться тринадцать человек. Подняться и спуститься можно было по вырубленным в каменной стене ступеням. Носильщики, сбросив груз, отправились за дровами. Очень скоро на каменной площадке полыхал большой костёр, который Петер разжёг с помощью магии, ещё раз удивив аборигенов. Наскоро поев мясной похлёбки с непонятными плодами, мы попадали спать. Часового не выставляли. Сим сказал, что людей здесь опасаться не нужно, а зверей отпугнёт огонь, который ночью будет поддерживать один из носильщиков.

Как и в прошлую ночь, утром сильно похолодало, когда я открыл глаза, большая часть отряда сидела полукругом вокруг костра и старательно поглощала припасы. Завтракали сушёным мясом и какими-то сухарями. Вряд ли они тут растят зерновые, но, может быть, это хлебное дерево. Или оно в Африке не растёт?

Но долго размышлять на тему местной ботаники я не стал, пора было выдвигаться в путь. Сборы, как и раньше, были недолгими, просто взяли рюкзаки и оружие, спустились со скалы и снова пошли на юг. Теперь путь шёл почти по самому берегу моря, проводник объяснил, что так нужно идти, поскольку земля в глубине материка принадлежит враждебному племени, а здесь на побережье они почти никогда не появляются. Так это, или не так, а мы действительно никого не встретили за целый день, ни человека, ни зверя. Берег постепенно стал подниматься, и скоро мы шагали по краю обрыва. Внизу морские волны били в каменную стену.

Вечером мы уткнулись в узкий ручей с необычно чистой водой, Сим подтвердил, что её можно пить. Добегая до края обрыва, ручей падал в море красивым водопадом. Здесь решили заночевать, костра не разводили, ибо дров у нас не было, просто поели сухомятки и легли спать. И снова сон на камнях продлился недолго, к утру они стали ледяными. Если в прошлую ночь у нас получилось набрать травы, листьев и веток на подстилку, то теперь ночевали почти на голой скале. Если во время полёта мы от безделья спали большую часть суток, то теперь недосып начинал сказываться, все ослабели, ели без аппетита, перестали смотреть по сторонам, плевали на опасность. Тем более, что ничего по-настоящему опасного мы так и не встретили. В нашем мире Африка, наверное, была опаснее. Возможно, просто умный проводник вёл нас по спокойному маршруту.

А скоро мы убедились, что расслабляться нельзя никогда и нигде. А мир местный, несмотря на всю схожесть, отличается от нашего не только наличием лишних островов. Шёл четвёртый день нашего путешествия. Топали мы по высохшему руслу реки, которое удачно проходило с севера на юг и служило отличной дорогой. Окаменевшая от жары глина была твёрдой, словно асфальт, даже следов на ней не оставалось. А ближе к вечеру, когда от жары и усталости большинство из нас шагали с закрытыми глазами, проводник внезапно насторожился.

— Что случилось, Сим? — спросил Эванс, недовольный незапланированной остановкой, — почему мы встали? Зверь рядом?

— Зверь… — растерянно произнёс проводник, — я не знаю, что за зверь.

Странно было слышать такое от профессионального охотника, родившегося и выросшего в диком краю. Он, по идее, должен по одному следу определять всю информацию о звере. Вид, пол, возраст, окрас, настроение и степень голодности. А Сим сейчас только вертел головой и отчаянно вслушивался. Что это? Разве что, зверь очень редкий.

Первым определил приближающегося зверя один из носильщиков. Он внезапно побледнел, став совершенно серого цвета, после чего бросил поклажу, вынул короткий широкий нож и, мелко задрожав, объявил:

— Морра… — что это было, название этого зверя или просто междометие, идентичное известному русскому термину из шести букв, осталось неизвестным.

Следом побледнели второй носильщик и сам проводник. Стало страшно и нам. По идее, здесь страшнее льва никого нет. Да и не боятся они львов. Носорог? Тот тоже, он хоть сто раз травоядный, может дел натворить. Или слон бешеный? Вскоре я понял, что неправ. Сим указал дрожащим пальцем вдаль, и я, проследив направление, начал судорожно моргать и протирать свои полтора глаза. Здесь я уже привык к необычному, маги и упыри с оборотнями меня нисколько не удивляли, а тут увиденная картина повергла меня в шок.

В нашу сторону бодрой трусцой бежал динозавр. Самый настоящий. Похож на тираннозавра, только передние лапы не рудиментарные, а нормальной длины, почти до земли, да ещё морда вытянутая, словно у крокодила, на макушке гребень красный, а сам он серо-жёлтого цвета. Рост определить было трудно, но не меньше трёх метров. Двигался он быстро, мощные лапы бодро взбивали облака пыли, а цель его было нетрудно угадать. Стая почти беззащитных людей. Ни клыков, ни когтей, ни бивней. Готовое мясо.

Стрелять мы начали, примерно, с расстояния в триста метров. Отсюда трудно было увидеть попадания, но монстр временами дёргался и недовольно отмахивался лапами. Моё оружие было недальнобойным, поэтому я ждал сближения.

Маги наши готовили какое-то заклинание, старательно проговаривая слова. А двуногий дракон всё ближе, уже видна оскаленная пасть с огромным количеством зубов. Рост его вблизи казался ещё больше. Пули, попадая в него, пробивали шкуру, но остановить не могли, живучая тварь попалась. Расстояние позволило выстрелить и мне, но картечь для такой твари оказалась совсем слабым аргументом, разве что немного замедлила бег. Не теряя надежды, я переломил ружьё, постараюсь теперь выстрелить в голову, хоть глаза зацеплю.

Выстрелил, попал, голова рептилии мотнулась назад, но особого вреда картечь не причинила. Когда уже расстояние сократилось до пяти-шести метров, наконец, сработали маги. Сеть из светящихся нитей, похожая на паутину, сорвалась с ладоней Петера, и динозавр с разбега влетел в неё.

От удара тяжёлого тела сеть спружинила, но движение остановила. Более того, огромный монстр оказался приклеенным к ней, словно муха. Видно было, как он пытается разорвать путы, нити постепенно становились тоньше. Мы продолжали стрелять, отчаянно дёргая затворы. На шкуре уже были видны не меньше двух десятков пулевых ранений, кровь текла рекой, а монстр всё не унимался. Когда он, казалось, готов был уже порвать магическую паутину, сказал своё слово Хорт. Он слепил из воздуха нечто, напоминающее полуметровую белую стрелу, и запустил её, словно дротик. Стрела эта пробила толстую кожу и исчезла внутри огромного тела. А в следующую секунду динозавр словно взорвался изнутри. Белый свет, чётко видимый даже при ярком свете солнца, сочился из пасти, из глаз, из пулевых отверстий, а следом в боках прогорели новые, паутина окончательно истаяла, и дымящееся тело твари упало на землю. В теле его зияли огромные дыры, а внутренности, похоже, вовсе превратились в пепел.

Какое-то время все стояли ошарашенные. Первым очнулся Сим. Он тоже всадил одну пулю в монстра и теперь перезаряжал пистолет. Он быстро начал объяснять, что таких зверей здесь давно не водилось, что последнего убили, когда его дед был маленьким мальчиком, у людей получилось это сделать, столкнув его с обрыва. А теперь про них все забыли, только он помнит дедушкины рассказы. Сим хотел было снять кожу, но, увидев, в каком состоянии экспонат, решил обойтись отрезанием головы.

— Вы ведь не станете брать её себе? — он вопросительно посмотрел на нас, — а за эту голову белые люди дадут мне десять таких ружей, как у вас, тогда моё племя будет хорошо охотиться и станет самым сильным. Белые люди давно таким интересовались, но отец объяснил им, что нет больше на свете таких, а теперь есть. Мёртвый.

Он ещё долго объяснял, а носильщики старательно отрезали голову твари. Получалось у них плохо, инструмент был не самый подходящий. Эрнесто, дабы ускорить этот процесс, дал им на время свой тесак.

Наконец, Сим взвалил голову монстра на спину, и вся процессия снова пошла дальше. В целом, обошлось без потерь, если не считать испуга и целой горы потраченных патронов. Только я из дробовика выстрелил шестнадцать раз, а остальные ещё больше. Гильзы, кстати, носильщики собрали, нам они без надобности, а им металл всегда пригодится.

Глава пятнадцатая

Дальше шли без приключений. К вечеру пятого дня достигли устья большой реки, надо полагать, это был местный аналог Конго. На противоположном берегу действительно были видны европейского вида дома в два и в три этажа, но проблема состояла в том, что они были на том берегу, а мы на этом. А плыть на чём-либо, кроме бронированного катера, я не согласен.

Задумался на эту тему и Сим. Ему теперь к белым людям нужно было не меньше, чем нам. Плот делать было определённо не из чего.

— А как вы раньше переправлялись? — спросил я.

— Большая лодка, — коротко ответил проводник и показал куда-то вдаль.

— Там, примерно на двести метров выше по течению, на середине реки стоял небольшой корабль, стоял он неподвижно, даже дыма из трубы видно не было.

— Как привлечь их внимание? — спросил Эванс.

— Никак, они просто сами подплывают, когда посчитают нужным.

Больше придумывать было нечего, поэтому мы встали лагерем на берегу, развели большой костёр и стали ждать. Ждать пришлось долго, уже стемнело, мы успели поужинать и лечь спать. Ближе к утру один из носильщиков, оставленный сторожить, начал побудку. Одновременно с этим раздался громкий гудок, который было слышно, наверное, у истоков реки. Солнце только начинало вставать, но его слабого света хватило, чтобы различить стоявший у берега корабль. Странно, но при немаленьких габаритах он подошёл к берегу почти вплотную, надо полагать, глубина здесь подходящая. Тусклый луч фонаря развернулся в нашу сторону.

— Эй, вы там?! Назовитесь! — раздалось с борта, — если в факторию, то поднимайтесь на борт, а если приблудные, то валите подальше, пока из пушки не угостили!

— Да, в факторию! — крикнул Эванс, — только как до вас добраться, в воду лезть не хочется?

— Сейчас помогу.

С тихим плеском шлюпка спустилась на воду, два гребца, оттолкнувшись от борта, за несколько секунд добрались до берега и предложили нам грузиться. Посудина была рассчитана, максимум, на восемь человек, поэтому пришлось сильно потесниться, к счастью, обратный путь также был недолгим. Когда группа поднялась на борт, к нам подошёл капитан, оказавшийся невысоким пожилым мужчиной с огромной седой бородой, чем-то похожий на Чарльза Дарвина.

— Итак, джентльмены, кто вы, и что вас привело в наши края?

Мы поочерёдно представились, а причину \стал объяснять я:

— Мы путешественники, немного заблудились, но, к счастью, нашли проводника из местных аборигенов, которые отвели нас к вам. Сейчас нам нужен отдых и еда, а затем мы хотели бы нанять корабль и покинуть этот материк. За всё готовы заплатить.

— Не сомневаюсь, джентльмены, а у черномазых что за дело?

— Тот из них, что помоложе, хочет дорого продать охотничий трофей. Очень необычный, есть здесь те, кто таким интересуется?

— О, разумеется! Мистер Симпсон, один из совладельцев фирмы, постоянно ищет подобные диковины и щедро за них платит. Если этому африканцу удастся его заинтересовать, то в накладе не останется.

За этими разговорами корабль развернулся и, негромко рокоча двигателем, направился к противоположному берегу. Там была оборудована плавучая пристань, поэтому заморачиваться с лодкой не понадобилось. Сим, распрощавшись с нами, отправился к мистеру Симпсону, которого он, как оказалось, знал, а мы с Эвансом пошли искать местного градоначальника, послав остальных на поиски гостиницы.

Таковой нашёлся в самом высоком доме из четырёх этажей. Это был благообразный мужчина средних лет, чуть полноватый, но при этом очень подвижный. Гладко выбритые розовые щёки говорили о крепком здоровье.

— Итак, джентльмены, я губернатор этой богом забытой дыры, меня зовут Гарольд Мэйс, мне сообщили о путешественниках, прибывших с севера, чем могу вам помочь?

Мы поочерёдно представились, а потом повторили то, что ранее говорили капитану.

— Позвольте поинтересоваться, какой порт вас интересует? Дело в том, что корабли сюда заходят и уходят отнюдь не налегке. Каждый увозит отсюда полные трюмы товара. Дерево, слоновая кость, пряности, золото, до недавнего времени ещё и рабы, но теперь от торговли живым товаром отказались, да это и не так выгодно, кроме того, рабочие руки нужны здесь. Теперь ещё и плантации каучуконосов развернули. Впрочем, я отвлёкся, но смысл моих слов в том, что большинство судов имеет чётко определённый маршрут и для того, чтобы от него отклониться, нужно капитана очень сильно заинтересовать. Вы понимаете, о чём я?

— Разумеется, — Эванс развязал мешок и вынул оттуда глобус, — карты у нас, к сожалению, нет, но показать могу и здесь. Вот этот остров, не так уж далеко отсюда.

— Кхм… джентльмены, вы, как я вижу, ищете приключений, — с лица Мэйса пропала улыбка, — не могу сказать, что туда не ходят корабли. Тамошние жители охотно торгуют, в том числе и с нами, вот только гостей дальше порта обычно не пускают. Более того, они крайне агрессивны к тем, кто пытается попасть на их остров. Что за дело могло бы привести вас туда?

— Исследовательский интерес, — нашёлся я, — исследование острова, людей, живущих на нём, их традиций, образа жизни. В этом отношении они представляют огромный научный интерес.

— Интерес? Да эти замшелые сектанты никому не интересны, а маршрут этот популярностью не пользуется, несмотря на то, что совсем недалеко от торговых путей. Я, конечно, ничего вам не запрещаю, в порту стоят два корабля, завтра прибудет третий, так что поговорите с капитанами, возможно, алчность возобладает над здравым смыслом.

— Будем на это надеяться, — сказал я, вставая с кресла.

— У меня ещё один вопрос, джентльмены, — Мэйс тоже встал, чтобы проводить нас до двери, — чем вы собираетесь расплачиваться? Дело в том, что здешние края несколько диковаты, поэтому бумажные деньги ходят очень ограниченно, а долговые расписки и чеки не принимаются совсем.

— Вот этим, — Эванс протянул ему слиток серебра размером со спичечный коробок, — устроит?

— Разумеется, — Мэйс взвесил слиток в руке, осмотрел его со всех сторон, после чего вернул Эвансу, — странное клеймо, раньше я такого не видел.

— Взяли у контрабандистов, — я поспешил скорее съехать со скользкой темы, — где взяли они, понятия не имею.

— Понятно, — кивнул Мэйс и распахнул двери, — я вас больше не задерживаю, приятного отдыха.

Распрощавшись с местным градоначальником, мы отправились на поиски остальной команды, те, как и следовало ожидать, разместились в гостинице, причём с комфортом. Запас серебра у нас был довольно большой, а цены здесь низкие, так что получилось снять несколько номеров.

Отель представлял собой массивное здание из толстых брёвен, высотой в три этажа. Наши номера располагались на третьем. Бросив вещи, кроме, разве что, револьверов, мы спустились вниз, где на большой открытой веранде располагалась закусочная. За большим прямоугольным столом разместилась все члены команды. Быстро продиктовали молодой чернокожей официантке заказ, после чего стали ждать, негромко между собой беседуя.

— А зачем на серебряных слитках ставится клеймо? — спросил меня Эванс.

— Не знаю, наверное, в банке его получали, должен ведь номинал проставляться.

— Должен, конечно, вот только зачем внешние расчёты этими слитками производить? Это ведь получается, что и с контрабандистами на острове ими же расплачивались?

— Скорее всего, — согласился я, уже догадываясь, к чему он клонит, — а в чём проблема?

— Проблема в том, — Эванс тяжко вздохнул, — что Проклятый остров, как ты помнишь, закрыт наподобие карантина, за этим строго следят, а те из капитанов, что всё-таки заходят туда, — преступники, которых ждёт суровое наказание.

— И эти слитки с клеймом…

— Да, дополнительная улика, их легко отследить, если, конечно, моряки не переплавляют всё сразу. Все эти годы руководство острова старательно подставляло моряков, а номинал даром не нужен, всё равно здесь система мер другая.

— Слушай, — сказал ему я, поневоле переходя на шёпот, — а мы сами здесь не спалимся с этими слитками?

— Возможен и такой поворот, но, надеюсь, получится убраться отсюда прежде, чем они забьют тревогу.

Далее разговор прервался, поскольку принесли еду. Эрнесто, верный себе, уже потихоньку тянул руки к официантке, которая особо не противилась такому обращению, Курт разливал по стаканам нечто, похожее на ром. Эванс, подняв стакан, произнёс тост:

— Итак, друзья, могу вас поздравить, первая часть нашего плана, выполнена успешно, теперь осталось только найти корабль и перебраться на остров. Будем надеяться, всё пройдёт успешно. За успех!

— За успех! — эхом отозвались остальные.

Опрокинув в глотку ром, я подумал, что даже попасть на остров — это ещё не успех, даже не половина успеха. Ведь мы по-прежнему не представляем, что нужно делать на этом острове, да и живущие там сектанты, которые вообще не факт, что нас к себе пустят, уж точно не будут рады, когда мы начнём поиски.

Предоставив друзьям возможность расслабиться, я и Эванс отправились на переговоры. Первым был корабль под названием «Пасть акулы». Это был пароход довольно внушительных размеров, с просторной палубой, чистый и свежевыкрашенный. Акулья пасть была довольно схематично нарисована на носу. На борт нас пропустили свободно, а один из матросов вызвался проводить к капитану, к которому, как мы объяснили, у нас деловое предложение.

— Разрешите войти, сэр? — вежливо спросил матрос, постучав в дверь капитанской каюты, — эти джентльмены говорят, что у них к вам деловое предложение.

— Спасибо, Дэвид, — сказал капитан, распахивая дверь, — ты можешь идти, проходите, джентльмены, присаживайтесь и расскажите мне о вашем деле.

Капитана звали Лоуренс Грим, он оказался худощавым мужчиной, довольно молодым и жизнерадостным. Одет он был отнюдь не как моряк, скорее это была мода большого города, где он расслаблялся в перерывах между плаваниями. Гладко выбритые щёки сочетались с длинными волосами, которые он не пытался никак прибрать, поэтому они частично скрывали его лицо. Когда мы сели за широкий стол, на столе этом удачно лежала карта мира, более того, на ней красными линиями были нанесены схемы торговых путей.

— Я вас слушаю, — сказал он после взаимного представления и обмена любезностями, — вам нужен корабль?

— Так вот, нам нужно, чтобы нашу группу из десяти человек взяли на борт, — начал я объяснять, — если я правильно понял, вы уже загрузились и скоро отплываете?

— Совершенно верно, — капитан с улыбкой кивнул.

— А после отплытия, если я правильно понимаю, — я провёл пальцем по карте, — ваш путь пройдёт здесь. Так?

— Вы очень проницательны, — капитан улыбнулся ещё шире.

— Так вот, нам нужно, чтобы вы немного отклонились к югу, вот сюда, и высадили нас на этом острове.

— И зачем мне это делать? — с прежней улыбкой спросил он.

— Мы заплатим, — Эванс протянул ему слиток, — пятьдесят таких.

— О, немалая сумма, но это не всё. Видите ли, я достаточно молод, но уже нажил кое-какой капитал, хотя от своего покойного папаши получил только одно дырявое корыто и кучу долгов, а всё потому…

— Мы можем поторговаться, — начал, было, Эванс, но капитан перебил его.

— Я не закончил. Так вот, единственное, что отличало меня от отца-неудачника, — это умение рисковать. Самая крупная рыба ловится в мутной воде. Поэтому я никогда не проходил мимо дорогостоящей аферы. А теперь я вижу людей, которые не слишком похожи на сумасшедших, но при этом они предлагают отвезти их в самую настоящую задницу, да ещё заплатить за это готовы и немало. Что я должен подумать? Именно, то, что их прибыль в предстоящем деле будет такова, что плата за проезд окажется мелочью. Все люди мыслят рационально. Ведь я прав?

— Нет! — хором ответили мы.

— Не хотите отвечать — дело ваше, но и я тогда никуда вас не повезу. Сумма, которую предлагаете вы, безусловно, привлекательна. Более того, думаю, что если поторговаться с вами, то сумму эту можно будет удвоить. Так? Именно, а это лишнее свидетельство того, что ваш интерес куда как более серьёзен. Итак, вот вам мои условия: я могу отвезти вас туда, но фиксированная сумма меня не устраивает, я хочу долю. Скажем, тридцать процентов.

— Десять, — рефлекторно ответил я, — от вас ведь ничего не требуется, только отвезти нас.

— Не только, друг мой, не только, — капитан снова широко улыбнулся, — во-первых, я единственный, кто вас туда доставит. Остров, знаете ли, пользуется дурной славой, пусть и незаслуженно. Капитан второго судна — суеверный старый пердун, который прогонит вас, как только вы заикнётесь о цели своего путешествия. Он и приближаться не захочет к подобному месту. Во-вторых, помимо услуг по доставке, у меня есть и другая функция, а именно, держать язык за зубами, что, как я думаю, для вас также весьма важно. Так?

— Пятнадцать, — с упрямым видом выдал я.

— Двадцать пять, и это моё последнее слово, — сказал капитан, хлопнув ладонью по столу. — У вас ещё есть время подумать. Корабль уходит послезавтра на рассвете. Четверть всего добытого мне, остальное ваше.

— Мы подумаем, — буркнул я, после чего мы оба встали и, сухо попрощавшись, удалились.

— Зачем ты торговался? — спросил Эванс уже на улице.

— Думаю, нас действительно больше никто не возьмёт, нужно как-то использовать его жадность. Придумаем правдоподобную версию, например, поиски клада.

— А как он намерен взыскать с нас долю?

— Пойдёт с нами, или пошлёт кого-то, или просто встанет на якорь недалеко от острова и будет ждать. Ведь по логике нам нужно будет как-то вернуться.

— Мысль интересная, нужно только договориться, не хотелось бы погореть на мелочах.

— Есть ещё варианты, — задумчиво проговорил я.

— Говори.

— Сколько человек на корабле? В смысле, экипаж.

— Не знаю, тридцать, сорок. А что ты задумал?

— Нас десять. Семь отличных бойцов с оружием, два мага и один Фёдор. Захватить корабль труда не составит. Даже если придётся всех перебить, вполне сможем развернуть судно на юг. Там расстояние всего миль семьдесят. В крайнем случае, на шлюпке доберёмся.

— Мысль интересная, но попробуем всё же договориться. Не очень хочется убивать команду.

В номер мы прибыли уже в сумерках, все бойцы благополучно дрыхли, только Эрнесто куда-то пропал, не нужно быть большого ума, чтобы понять, что парень сейчас у той чернокожей девки, ну, да ладно, пусть развлечётся.

Утром нас разбудил шум. Кто-то на улице громко возмущался, но слов было не разобрать. Одевшись, я выбрался из гостиницы, здание, которое выполняло функцию казармы, сейчас принимало прибывший отряд солдат. Всё бы ничего, но солдат было мало, почти все они были ранены, и видно было, что состояние их подавленное, близкое к полной деморализации. Один из них, видимо, сержант, что-то объяснял Мэйсу, тот начал кричать и размахивать руками.

Сержант опустил голову, выслушал всё, после чего, развернувшись, направился за остальными в казарму. Видно было, что ему глубоко плевать на всё сказанное начальством. Воспользовавшись паузой, я подкрался к Мэйсу и тихонько спросил о происшествии.

— Это неслыханно! — едва не прорычал он, — рота солдат не справилась с крошечным племенем этих дикарей. Погибло больше семидесяти человек. А знаете, что сказал этот идиот в своё оправдание? Что их побили не эти голозадые дикари с копьями, а какой-то их колдун. Колдун, представляете? Хлопнул в ладоши и бойцы вспыхнули, как факелы. Более того, он утверждает, что когда они, словно трусливые зайцы, убегали от дикарей, их преследовали мёртвые товарищи. Мёртвые, подумать только. А теперь их нужно отправлять обратно и списывать, эти трусы уже не смогут нести службу. Я это так не оставлю, я напишу в столицу, здесь усилят гарнизон, а дикарей этих я развешаю по деревьям.

Губернатор ещё долго разорялся на тему трусливых солдат и хитрых дикарей, его я уже не слушал, зато услышал голос Фёдора, который шёл за мной и слышал весь разговор:

— Так и есть, эти дикие люди помнили магические обряды и заклинания. Даже когда магия перестала действовать, они всё равно продолжали сохранять их, уже как традицию. За тысячи лет многое из того, что когда-то помнили, было утрачено, но кое-что всё же осталось. Теперь, когда магия вернулась, они начали её применять. Подозреваю, что со стороны колдуна это был жест отчаяния. Будучи не в силах противостоять солдатам с винтовками, он использовал последнее средство — магию. То, что она подействовала, было для него не меньшим сюрпризом, но теперь он быстро освоится, наберёт авторитет, найдёт других таких же, они начнут тренироваться.

— И колониальному владычеству белых придёт конец, — закончил я за него.

— Да, скорее всего, — согласился Фёдор, непостижимым образом разобравшийся в принципах колониального грабежа, — белые готовы терять солдат и получать взамен прибыль, но теперь солдаты будут погибать чаще, а прибыль уменьшится. А эти люди не станут работать в убыток.

— Да ты у нас, прямо, экономический гений, — проворчал я.

Вернувшись в гостиницу, я объяснил ситуацию остальным. Те только грустно покивали головами. Понятно, что произойдёт с солдатами, пусть даже и бывалыми, когда они увидят чудеса. Если мы не преуспеем в своём деле, то мир этот действительно ждут большие изменения.

А после обеда меня и Эванса вызвали к губернатору, тот, казалось, полностью успокоился после утреннего происшествия, говорил вежливо и спокойно, вот только слова его нам не понравились.

— Итак, джентльмены, у меня есть кое-что, что вам следует выслушать. Да будет вам известно, что далеко на западе, в паре тысяч миль отсюда, есть остров. Довольно крупный, он заселён людьми. Официально он называется Огненный остров, или Остров Крысы, но с некоторых пор там начала твориться разнообразная чертовщина, которую образованные люди отвергают, но она от этого никуда не делась. С тех пор он называется Проклятый остров. Все морские державы договорились ввести карантин, дабы зараза не распространилась на весь мир. Ни один корабль, торговый или военный не вправе туда заходить. Увы, есть среди моряков люди абсолютно беспринципные, готовые ради своей ничтожной прибыли на любую мерзость, они совершают рейсы на этот остров, продают оружие, патроны, станки, много чего ещё. Плату они берут серебром, на острове богатые серебряные рудники. Таких людей ловят и жестоко наказывают. Один такой работает в гостинице, где вы живёте, он был матросом на корабле, торговавшем с Островом. Капитана и всех офицеров повесили, а его приговорили к пяти годам каторги и ссылке в Африку. А знаете, на чём они погорели? Серебро, слитки с клеймом банка Острова. Их контрабандисты собирались переплавить, сразу по прибытию. Но, так уж получилось, что в пути их перехватил военный корабль и устроил обыск. Жадность не позволила капитану выбросить серебро за борт, а может быть, он просто не успел. И матрос хорошо запомнил клеймо на слитках. А теперь он принёс один такой мне и всё рассказал. Я мог бы ему не поверить, но вы ведь и мне давали в руки тот же самый слиток. Итак, что вы на это скажете?

— На что именно? — спросил я, стараясь казаться невозмутимым.

— Именно. В факторию прибывают непонятные люди, белые, говорят без акцента, с ними приходит некий дикарь с головой сказочного животного, и у них серебро с проклятого острова. Я мог бы подумать, что вы контрабандисты, но у вас на лбу написано, что вы сухопутные крысы, никогда не ходившие в море. Я делаю вывод, что вы сами с Проклятого острова, вырвались сюда, преодолев карантин, принесли с собой заразу. Именно так, заразу, — в голосе губернатора теперь сквозила злоба. — Теперь я понимаю, что тот сержант, которого я совершенно напрасно разжаловал в рядовые, говорил правду. Чертовщина с вашего острова добралась и сюда. А теперь я слушаю ваши объяснения, мне всё и так ясно, но скажите и вы что-нибудь.

— Мы можем сказать только одно, мистер Мэйс, — спокойно, с расстановкой проговорил Эванс, — всё перечисленное — ваши домыслы, серебро мы могли получить через вторые, третьи и даже четвёртые руки. Оно само по себе ничего не доказывает, а ваша вера в чертовщину достойна беседы с врачом, он выпишет таблетки, и вы перестанете видеть демонов за каждым углом.

— Может быть, может быть, — проговорил Мэйс со злорадной улыбкой, — мы разберёмся, а пока вы побудете под арестом. Сдайте револьверы.

— И не вздумайте шутить, — раздался голос позади нас. Обернувшись, мы увидели офицера с револьвером в руке. Мэйс тоже встал с места и, откинув полу пиджака, положил руку на кобуру.

— Да, конечно, — не стал я спорить и потянулся за оружием.

— Нет! — рявкнул он, — стоите смирно, я сам возьму.

И этот дурак подошёл к нам, наведя ствол револьвера мне в грудь, он потянулся к кобуре. Я качнулся назад, мой корпус на секунду ушёл с линии прицела, а потом я сделал то, чему меня когда-то отлично научили злые дядьки в форме. Запястье его руки было вывернуто, кости хрустнули ещё раньше, чем он успел нажать на спуск, а раскрытой ладонью я ударил его снизу вверх по носу. Нос, естественно, сломался, а офицер, отнюдь не готовый служить в группе захвата, мешком повалился на пол в состоянии болевого шока. В это же время отличился и Эванс, он совершил прыжок рыбкой через стол, ударив Мэйса головой в грудь, тот не был родственником Клинта Иствуда и потому револьвер достать не успел. Два удара кулаком в голову окончательно потушили сознание местного губернатора.

— Что дальше? — спросил Эванс, поднимая револьвер Мэйса.

— Надо идти к своим, если их арестовали, то освободить и прорываться в порт. — Я тоже поднял второй револьвер.

Идти через здание было рискованно, поэтому мы просто распахнули окно и спрыгнули вниз, радуясь тому, что кабинет Мэйса находится на втором этаже. Как бы мы ни спешили, группа захвата нас опередила. На крыльце гостиницы стоял наряд из двух солдат с винтовками. Ребят явно взяли в номере. Мы стояли на противоположной стороне улицы и смотрели в окно. Отчего-то солдаты не спешили выводить их под конвоем. Вообще, что-то было не так. Эванс достал маленький бинокль и посмотрел внимательно, после чего просиял.

— Они там! Солдаты их не видят, Петер и Хорт, заклинание невидимости!

В этот момент в окне показался Билл, который увидел нас, но кричать не решился. Просто показал вниз, где стояли двое солдат, после чего провёл пальцем по горлу. Мы всё поняли, да и сложно было не понять. Маги применили заклинание отвода глаз, парни рассредоточились вдоль стен, солдаты в недоумении шарят по комнатам. Самое время сваливать, но те, кто стоит на выходе, каким-то образом не попадают под действие заклинания, наверное, стоят слишком далеко, а значит… Не сговариваясь, мы достали ножи. На нас заклинание невидимости не действовало, но увидели они нас поздно, опасность ждали изнутри. Молодой солдат начал было поворачивать винтовку в мою сторону, но было поздно, я в один прыжок оказался рядом с ним, длинный узкий клинок легко вошёл между рёбер, как раз напротив сердца. Подхватив обмякшее тело, я протащил его внутрь здания и аккуратно положил на пол. То же самое сделал Эванс. По идее нас должно быть видно с улицы, но никто из обывателей тревогу не поднял. Когда мы снова вышли наружу, Эванс махнул рукой, а парни по одному стали выходить из здания.

Вся команда вышла, обессиленные маги отключили заклинание, после чего мы, делая ставку исключительно на скорость, побежали в сторону джунглей.

Впрочем, джунглями этот лесистый участок можно было назвать весьма условно. Кусок тропического леса, примерно, километр в поперечнике. Теоретически, можно было здесь окопаться и держать оборону, патронов у нас хватало, да только нам не это нужно. Продержаться до завтра, утром, непосредственно перед отплытием, под прикрытием заклинания подняться на борт. А потом, когда отойдём от берега, раскрыть инкогнито и предложить капитану Гриму сотрудничество на безальтернативной основе.

— Хорт, Петер, как вы? — спросил я магов, выглядели они неважно.

— В обморок не упадём, — отозвался Хорт, — но заклинание повторить сможем нескоро.

— Пока и не нужно, — Эванс, спрятавшись за деревом, осматривал ближайшие дома, — почему нет погони?

— А есть ли кого отправлять? — спросил я. — Из рейда вернулись человек двадцать, раненые и деморализованные, одномоментно здесь видел ещё десятка два, которые до сих пор переворачивают гостиницу.

Как бы то ни было, а солдаты нашлись. Через час, или около того, со стороны крайних домов показалась большая группа бойцов. Шли медленно, держа лес на прицеле, а позади и чуть левее устанавливали на треноге пулемёт. Неплохо придумано, если выстрелить в пулемётчика, то ответят стрелки, а если в одного из стрелков, то пулемёт причешет деревья.

— У нас есть пулемёт, а у вас его нет, — пробормотал я задумчиво и повернулся к магам, — парни, без вас никак. Ударьте чем-нибудь, пусть несильным, но страшным. Они, с некоторых пор, магии боятся.

Хорт задумался, потом кивнул. Собственно, изобретать он ничего не собирался, всё та же белая стрела, которой убили динозавра. Он сложил руки ковшиком, что-то прошептал, потом подбросил невидимый предмет, который превратился сначала в шар белого цвета, потом стал вытягиваться, пока не приобрёл форму длинной узкой линии. Лёгкими движениями ладоней он сориентировал её в нужном направлении, сказал слово и словно бы дунул вслед. Стрела сорвалась с места и, резко набрав скорость, уже через секунду ударила в грудь ближайшего солдата.

Это нужно было видеть. Как я понял, заклинание было простым, способным убить только одного человека, но как же это было эффектно и страшно. Солдат не успел даже закричать. Его словно распирало светом изнутри, свет вырвался изо рта и из глаз, форма на нём только слегка начала тлеть, тогда, как сам он рухнул вниз пустым мешком, внутри которого был только пепел и обгорелые кости.

Надо отдать должное солдатам, они были смелыми людьми, даже стреляли, пятясь назад, раз за разом передёргивали затворы и снова стреляли. Явно с лёгкостью пошли бы в атаку на пулемёт, но такая страшная и непонятная смерть их по-настоящему напугала.

А мы получили небольшую передышку, дело шло к вечеру, теперь нужно ждать и подбираться поближе к порту. Не прозевать бы отправку «Акульей пасти», корабль загружен, может отойти в любой момент, по приказу капитана, а тот вполне может отдать такой приказ в связи с последними событиями на берегу. Хорт объяснил, что к утру они смогут нас прикрыть, но не раньше. Значит, будем пробираться под прикрытием темноты.

Но противник наш был непрост. Обломавшись с преследованием, командование пошло на радикальные меры. Понимая, что мы никуда пока не ушли, был отдан приказ применить артиллерию. Первые же снаряды разорвались в воздухе позади нас, осыпав деревья железным горохом. Шрапнель. Плохи наши дела, в землю не зароешься, не поможет, а блиндаж строить некогда.

— Вперёд! — скомандовал Эванс, после чего мы, перехватив оружие поудобнее, бросились в атаку. Уже полностью стемнело, и нас вряд ли кто мог увидеть. Да и не смотрел никто никуда, просто били по площадям. К шрапнельным снарядам прибавились фугасные, которые одно за другим валили деревья. Но нам это на руку, в таком грохоте никто не услышит, как группа из десяти человек пройдёт по улицам и спрячется в порту.

Так и вышло, мы пробрались по пустым улицам, обыватели сидели по домам, не высовывая носа, и вышли в порт, где просто присели в тени причала и терпеливо ждали рассвета.

Глава шестнадцатая

И всё-таки, отправление судна мы едва не прозевали. Уже под звук поднимаемого якоря маги начали творить чудеса. Нас снова накрыл почти незаметный фиолетовый полог, после чего мы, стараясь передвигаться максимально компактной группой, прыгали через борт. Трап к тому времени уже убрали. Как бы то ни было, а к моменту отхода корабля от причала, вся группа была на борту. Мы сгрудились на палубе, выжидая, пока у магов окончательно закончатся силы, а пароход максимально далеко отойдёт от берега.

Попутно наблюдали за экипажем. Он оказался даже меньше, чем мы предполагали, человек двадцать, не более. Если вычесть кочегаров, которые пока безвылазно сидят в трюме, то на нас остаётся чуть больше десятка. Неплохое соотношение сил, тем более, что они в массе своей безоружны и отнюдь не привыкли воевать.

Когда оба мага выдохлись, берег уже превратился в узкую полоску на горизонте, оба присели на большую бухту каната, а остальные, не исключая даже инфантильного Фёдора, взяв оружие наизготовку, приготовились к захвату судна. Сам я держал дробовик, отложив оба револьвера на потом. Близнецы взяли на прицел тех, кто был на палубе, Эрнесто караулил выход из трюма, а мы с Эвансом направились на мостик. Нельзя сказать, что капитан был удивлён. Он явно ожидал от нас чего-то подобного, но не думал, что всё произойдёт так быстро.

— Капитан, — обратился я к нему максимально уважительно, — как видите, мы всё-таки решили с вами сотрудничать. Правда, немного изменили условия. Неприятно вас расстраивать, но мы направляемся на этот остров отнюдь не за прибылью. Там нет никаких кладов и золотых месторождений, а если и есть, то мы о них ничего не знаем. Вы настолько жаждали прибыли, что даже не поинтересовались, интересует ли нас обратный путь.

— И что? — непонимающе спросил капитан, — не интересует?

— Увы, — я развёл руками, не выпуская револьверов, — наш путь в один конец.

— Что будет со мной? — Грим не оставлял надежд на прибыль.

— Ничего. Вы доставите нас на остров, получите своё серебро, только мой вам совет: переплавьте его сразу, или хоть перебейте клеймо. Очень может быть, что с этим серебром вы отправитесь прямиком на виселицу.

— Не нужно меня учить, — капитан понял, что убивать его, вроде бы, не собираются, отчего заметно повеселел. — Капитан Лоуренс Грим выходил и из худших переделок. И всё-таки, раз уж мы в ближайшем будущем попрощаемся навсегда, может быть, скажете мне, какова ваша цель?

— Может быть, — туманно ответил я, — но для начала вы расскажите нам всё, что вы знаете об этом острове. Отчего он пользуется дурной славой?

— Охотно расскажу, — сказал капитан, присаживаясь на высокое кресло. — Начну с того, что слава у Острова Пирамид не такая уж дурная. Есть в океане места гораздо хуже, вы уж мне поверьте. Тот же Проклятый Остров, например…

Тут он осёкся и пристально посмотрел на нас.

— Странные люди. Странные цели. Серебро со смертельно опасным клеймом. А на пиратов или контрабандистов вы не похожи. Совсем.

— Отчего вы так побледнели, мистер Грим? — спросил Эванс с улыбкой, — вы правильно догадались, ваша проницательность делает вам честь, но скажите честно, что это меняет в вашем отношении к нам?

— Я думаю, что ничего, — Грим быстро взял себя в руки, — вы не похожи на вампиров, оборотней и живых мертвецов, которыми, по слухам, богат тот остров, разве что, непонятно, как вы смогли пройти на корабль незамеченными.

— Это магия, но вы не отвлекайтесь, мы действительно живые и для вас не опасны. Если вы, конечно, будете себя правильно вести.

— Нет, всё в порядке, я ничего такого не думаю, только команде такого не говорите, они хорошие люди, но некоторые из них ужасно суеверны. Лучше им ничего не знать, а то, чего доброго, за борт выпрыгнут.

— Договорились, — кивнул я, — тогда, может быть, вы отдадите им соответствующий приказ, чтобы мы не держали их больше на прицеле?

— Да, конечно, — он высунулся в дверь и позвал одного из офицеров. Тот, аккуратно обходя Курта, державшего всех на прицеле, приблизился к рубке.

— Прекратите сопротивление, — отдал приказ капитан, — ничего страшного не произошло, мы немного изменим курс, а когда эти джентльмены нас покинут, вернёмся на прежний. Занимайтесь каждый своим делом, по расписанию.

Собственно, никто и не думал сопротивляться, так что приказ капитана никаких возражений не вызвал. Корабль повернул налево и теперь двигался на юго-запад. В свою очередь Эванс отдал соответствующий приказ. Наши парни убрали оружие, и подошли к нам.

— Вы хотели нам что-то рассказать, капитан, — напомнил я.

— Да, конечно, вам ведь интересен этот остров. Называется он, как я уже сказал, островом пирамид. Четырёхгранные пирамиды из камня, их там много. Самая большая стоит на большой горе в центре острова. Население острова довольно велико, тысяч, наверное, двести. Живут достаточно богато, закупают железо, другие металлы, любые технические новинки, оружие. Еда и одежда у них свои. Платят золотом и серебром. Иногда это монеты странного вида, иногда слитки и ювелирные изделия. Правят островом религиозные фанатики, вера у них сложная, накладывает массу ограничений. Жить на острове могут только адепты их религии. Они охотно принимают у себя даже беглых каторжников и пиратов, но только при условии принятия их веры. Всех остальных они даже не впускают в свои города. Я не знаю, как вы там будете жить. Приезжающие торговцы живут в плавучей гостинице.

— А во что конкретно они верят? — присоединился к разговору Эрнесто, — что это за бог?

— Трудно сказать, всех подробностей я не знаю, но общий посыл в том, что бог умер, он похоронен в гробнице, которая находится на острове. А они — смотрители его могилы. Ежедневно их жрецы совершают некие обряды, которые призваны хранить покой бога и ни в коем случае не допускать его оживления. Кстати, я точно не знаю, но ходили также слухи, будто бы Проклятый Остров — место могилы дьявола. Это так?

— Отчасти, — с загадочной улыбкой сказал Фёдор.

— Вот, собственно, всё, что я знаю, — закончил капитан, — они сообща обрабатывают землю, работают в мастерских, служат в храмах. Подозреваю, в этих пирамидах полно сокровищ, которые они расходуют понемногу, но пока никто не заинтересовался ими всерьёз. Но это пока. У великих держав просто руки не дошли. Думаю, рано или поздно, какая-нибудь страна снарядит эскадру, обработает этот остров артиллерией, высадит десант, а потом вытрясет из этих фанатиков всё, включая душу. И я, со своей стороны, был бы не против во всём этом активно участвовать.

— Понимаю, — кивнул я, — попробуйте это предложить своему правительству. Даже если сокровища не окупят экспедицию, ваша страна получит прекрасную новую колонию.

— Я непременно так поступлю.

Больше мы ни о чём не разговаривали. Море было на удивление спокойным. Пароход бодро резал волны, прибытие наше было запланировано на завтрашнее утро, часть команды завалилась спать прямо на палубе, остальные, в числе которых был я, сидели и молча смотрели на звёзды. Не находя знакомых созвездий, я решил, что и звёзды этого мира отличаются от наших, но потом вспомнил, что мы находимся в южном полушарии, так что, это не мир такой, это я мало знаю. У меня в школе по астрономии тройка была.

Рассвет принёс хорошие новости, мы приближались к цели, на горизонте показалась полоска земли. Не скажу, что нас это сильно обрадовало, седалищный нерв подсказывал, что проблемы наши только начинаются.

По мере приближения мы получили возможность рассмотреть остров более подробно. В глаза бросились две пирамиды, стоявшие недалеко от берега. Действительно, похожи на пирамиды Гизы, только поменьше и цвет гораздо темнее, видимо, камень подобрали другой. На причале толпился народ, но враждебности не было заметно, никто в нашу сторону не стрелял и не показывал угрожающих жестов. Я взял у капитана бинокль, чтобы увидеть подробности. Левый глаз по-прежнему видел плохо, разорванное веко срослось как попало, поднять его не получалось, приходилось смотреть, через узкую щёлку. Люди, как люди, ничего особенного, одежда почти европейская, с поправкой на жаркий климат. Просторные штаны и рубаха, всё светлых тонов. Оружия ни у кого не видно, хотя, подозреваю, островитяне при необходимости могут за себя постоять.

Корабль приблизился к причалу. Двигатель молчал, двигались мы по инерции. Когда, наконец, мы остановились и бросили трап, встречающая сторона выделила двух делегатов. С нами спустился и капитан. Подойдя к делегатам, он учтиво поклонился и начал им объяснять, что он, капитан Грим, ничего не продаёт и не покупает, просто привёз людей, которые хотят остаться здесь навсегда. Сам он, если к нему нет претензий, предпочитает как можно скорее откланяться.

Делегаты, переглянувшись, кивнули. Капитан Грим, развернувшись, проследовал на корабль. Проходя мимо нас, он повернулся и проговорил негромко:

— Желаю удачи, чтобы вы ни задумали.

Мы благодарно кивнули, после чего повернулись к делегатам. Это были двое пожилых мужчин, одетых в шаровары и белые рубашки. Лица их были абсолютно европеоидными, оба носили короткие бороды. В целом, выглядели они дружелюбно. Чего нельзя было сказать о нас. Относительно прилично выглядели только маги, которых мы совсем недавно переодели в обычную одежду, и Фёдор. Остальные являли собой банду головорезов с очень злобными рожами, шрамами на всех частях тела, да ещё и оружием были увешаны, как новогодняя ёлка игрушками.

Некоторое время они молча рассматривали нас, наконец, я решился первым нарушить молчание:

— Здравствуйте.

Оба встречающих важно кивнули. В этот момент пароход за спиной начал отходить от причала, капитан подал прощальный гудок. Вот и всё, уходить нам некуда, точно остаёмся здесь, в море ведь нас не выкинут. Или выкинут?

— Приветствую вас, люди, — произнёс, наконец, тот, что стоял справа. — Я понял, что вы хотите остаться у нас, но не знаю, кто вы. Что вы можете рассказать о себе?

— Скажу честно (говорить всегда надо честно, но только не всё), — начал я рассказ, — все мы очень плохие люди, каждый из нас убил много других людей, мы достойны сурового наказания. Но мы также хотим покончить со своим прошлым, а на вашем острове, как я слышал, у нас будет возможность начать новую достойную жизнь.

— То, что вы злодеи, видно издалека, — заговорил тот, что слева, тон его, однако, был скорее добрым и радушным, — но мы снисходительно относимся к прошлым грехам людей, если они не делают новых. Скажите, чем вы намерены заняться?

— Мы не чураемся никакой работы, разве что, первое время, неделю, может быть, две, хотели бы осмотреться. У нас есть деньги на жизнь.

— Это хорошо, если есть деньги, никто не будет интересоваться их происхождением. Но человек, который живёт и не работает, вызывает неприязненное отношение нашего общества, отдохните две недели, а потом идите работать. Рабочие руки нужны на фермах и особенно в мастерских. Также мы не одобряем пьянство и разврат. Но это ещё не всё. У нас не просто отдельное государство, это, в первую очередь, религиозная община. Если вы хотите жить с нами, вам нужно принять и нашу веру.

— Что же, — не стал я спорить, — если это действительно нужно, то мы готовы.

— А какой религии придерживались вы раньше? И почему так легко от неё отрекаетесь? — голос его вдруг стал подозрительным.

Я открыл, было, рот, чтобы пуститься в пространные объяснения по поводу того, что бог один, что имя его может звучать по-разному, а служить ему можно везде и всюду, но меня неожиданно опередил Курт:

— Я верил в бога! — резко сказал он, — а бог меня бросил и обрёк на невыносимое страдание. Если под рукой вашего бога я обрету пусть не счастье, а хотя бы покой, я согласен служить ему!

Эти, в общем-то, ничего не значащие слова он произнёс весьма убедительным тоном, а каменная физиономия придала ему ещё больше серьёзности. Впечатление в итоге произвёл благоприятное.

— Что же, — сказал примирительно делегат, — раз так, мы вас примем. Если вы пойдёте по этой улице, то увидите серый двухэтажный дом, он пуст, можете там поселиться. Людей у нас, к сожалению, меньше, чем зданий. Рынок вы найдёте сами. Вы не выглядите старыми, надеюсь, каждый из вас найдёт себе женщину и создаст семью.

— Мы постараемся, — кивнул я, — а как можно узнать основы вашей веры, может, дадите нам какую-нибудь книгу?

— Вы умеете читать? — с интересом спросил он.

Я осёкся, тот факт, что мы в совершенстве знаем язык, уже выглядел подозрительно.

— Немного, я учился, смогу медленно читать, остальные послушают.

— Хорошо, — мой ответ его полностью удовлетворил, — сейчас вам принесут книгу. А через два дня жду вас на службу в один из этих храмов.

Действительно, скоро к нам подбежал босоногий мальчишка и вручил большую книгу, размером, примерно, с «Войну и мир» Льва нашего Толстого. Обложка была простая, даже без узоров, внутрь я пока заглядывать не стал. Мы довольно быстро добрались до указанного двухэтажного дома, двери были открыты настежь, как и в остальных домах. Первый этаж был пуст и имел земляной пол, зато на втором мы с комфортом разместились на широких нарах, висящих вдоль стен. Не отель, понятно, но пару недель прожить можно. Больше, надеюсь, не понадобится.

Первым делом отправили Эрнесто и близнецов на рынок, приказав купить всего и побольше. Ели мы в последний раз позавчера, некоторые, правда, добрались до камбуза на корабле, но таких были единицы. Отдельно я предупредил Эрнесто, чтобы не трогал местных женщин, а то знаю я его, прямо сейчас и кинется «семью создавать».

Остальные, рассевшись на нарах, стали обсуждать дальнейшие действия. Первым слово взял Фёдор:

— Я думаю, что пока мы здесь, нам следует воздержаться от магии, не исключаю, что местные смогут это почувствовать или ещё как-то определить. Сейчас нужно изучить их веру и попытаться найти способ его разбудить.

Его замечание по поводу магии было признано ценным. Я раскрыл книгу и стал читать крупный шрифт. Ничего нового книга нам не дала. Всё, что в ней описывалось, нам уже рассказал Фёдор. Местный бог, звали его, как ни странно, Велик. Что это значило, осталось неизвестным. Так вот, он в незапамятные времена низверг антибога, который собственно, сейчас сидит рядом с нами, и запер его в глубокой каменной могиле, наложив три печати, и будет он там находиться во веки вечные. А вместе со своим врагом, уничтожил он всевозможных врагов человечества (далее вкратце описывалось дюжина иных разумных рас, включая тех, кого мы положили из пулемёта в храме), стёр их с лица земли, избавив её от магии, а потом предоставил весь мир в пользование людям. А после всех этих подвигов, увидев, что земля такова, какой он хотел её видеть, Велик этот решил и себя убрать, наложив печать на свою усыпальницу. Но прежде он создал общество людей, знающих истину и благодарных ему за содеянное, которые бы хранили его могилу и регулярно воздавали ему хвалу. Вся эта информация витиевато расписывалась на много страниц, сакральная битва добра и зла была переполнена подробностями, услышав которые, Фёдор закатывал глаза кверху и хмыкал. Главного мы не узнали, как можно пробудить этого Велика. Да и не станут никогда такое писать в книге для общего пользования. Один момент, впрочем, насторожил. Говорилось там, что опасность покою бога представляет некий злодей, прибывший из ниоткуда. Говорилось об этом вскользь и невнятно, но нас зацепило. Злодеи из ниоткуда — это про нас. Фёдор тоже подтвердил, что мы не зря здесь появились.

Описывались в книге и необходимые обряды. Ничего особенного, просто песнопения и принесение коллективной благодарности богу. Никаких жертвоприношений, никаких ритуальных плясок с бубном и свального греха. Такие службы идут раз в неделю, а раз в году происходит всеобщая служба в главном храме, что стоит на горе в центре острова, служба эта длится несколько дней, поскольку все жители острова должны прийти туда и лично возблагодарить бога. Надо полагать, именно там, в этом главном храме, или под ним, находится могила Велика, там его нужно искать.

— Есть какие-то мысли о том, как его разбудить? — спросил я у Фёдора.

— Точно не скажу, — задумчиво проговорил он, — могу только предполагать. Сказано, что наложил печать, а не три печати, стало быть, артефакт, необходимый для пробуждения, один. Далее, скорее всего, этот артефакт не похоронен, а хранится у них. Именно для этого он создал их общество. Обряд пробуждения также требуется один, это радует, не придётся ждать двадцать лет. Думаю также, что обряд этот никак не завязан на кровь и человеческие жертвы, он любил людей, слишком любил.

— А что мешает нам пойти и рассказать местному начальству всё, как есть? — спросил Хорт, — я уверен, что смогу всё объяснить и попросить помощи.

— В писании чётко сказано, не будить совсем. Вариант с пробуждением антибога не рассматривается вообще, — напомнил я, — если это здравомыслящие люди, то они согласятся и помогут нам, а если они замшелые догматики, то предпочтут нас тихонько закопать, просто в целях стабильности. Во второй вариант лично мне верится больше.

— Так и будет, — сказал Фёдор.

— Сделаем так, — Эванс вынес вердикт, — пока собираем информацию и ничего больше не делаем, если выясним, как его разбудить, попробуем диверсионную операцию, а одновременно отправим магов на переговоры, если у них всё получится, нам никто не станет мешать, если нет, то постараемся их опередить. Также пойдём на переговоры, если ничего не сможем разведать.

На том и решили, продолжать дискуссию не стали, тем более, что парни вернулись с рынка, нагруженные всевозможной снедью, корзина со спелыми яблоками, корзина с сушёной рыбой, бутыль литров на пять с неизвестным содержимым, мешок с караваями свежего хлеба, котёл с какой-то кашей, зелень и копчёная коровья нога.

Трапеза заняла не меньше часа, только утолив голод, мы вернулись к разговору. Возникла идея сходить в храм и осмотреться. Может быть, там есть картины, или фрески, изображающие пробуждение бога. Можно также поговорить с местными жрецами, окольными путями выспросив у них «а что если…».

Отдуваясь и сыто взрыгивая, мы с Эвансом отправились на разведку, предоставив остальным возможность отоспаться. Храм в виде пирамиды оказался не таким уж близким, дорога заняла больше часа. Пирамида как пирамида, ничего особенного, четыре грани, рациональная и долговечная постройка, которая не провалится под собственной тяжестью. Сложена из блоков тёмно-серого гранита, два метра длиной и метр высотой, причём, чем выше, тем меньше блоки. Блоки отлично подогнаны друг к другу, а поверхность идеально отполирована, и не скажешь даже, что зданию много лет. Впрочем, возможно, храмы эти регулярно реставрировали, или даже перестраивали. Высота храма составляла метров сорок. Немного, с египетскими не сравнить, но и немало, внушает уважение. Вход нашли не сразу, неприметная дверь терялась на фоне массивного строения. Внутри мы попали в узкий коридор, который был освещён несколькими светильниками. Оттуда мы попали в просторное помещение с высоким потолком, которое освещалось уже не светильниками, а посредством нескольких окон, которые были совершенно не видны снаружи. Подобие алтаря или жертвенника мы здесь тоже увидели, только на нём стояло нечто, вроде кафедры, на которой лежала толстая книга. Из стены выступал барельеф, изображающий картину пленения богом своего врага. Неподалёку в раздумьях шагал пожилой человек в белых одеждах, надо полагать, это и был здешний жрец.

— Я могу чем-то вам помочь? — спросил он, увидев нас, — служба уже закончена, приходите на общую, она будет через два дня.

— Мы только сегодня прибыли на остров, — начал я объяснять, — хотелось бы как можно больше узнать о вашей вере, которая теперь станет и нашей.

— Ах, вот как, — с пониманием кивнул он, — тогда я вам с радостью расскажу. Что вы уже знаете?

— Мы читали книгу, — сказал ему Эванс, — знаем, что здесь поклоняются богу, имя которого Велик, он победил своего врага, которого запер или похоронил. Хотелось бы подробностей.

— Подробностей? Что же, это похвальное стремление. А подробности таковы, что Велик не просто поверг своего врага. Он изменил мир. При этом, заметьте, никто, нигде и никогда не называл его творцом мира. Кем и как был создан существующий мир, мы не знаем. Не знал этого и Велик, несмотря на то, что он, как и его враг, появился одновременно с этим миром. Тогдашний мир был населён разными существами, в том числе и такими, на которых страшно было смотреть. Только разумных существ насчитывалось не меньше десятка разных видов, они враждовали между собой, а в конфликтах, не задумываясь, пускали в ход магию. Люди, такие как мы, были при этом слабее других. Магия давалась им плохо. Если другие существа творили магические заклятия легко, одной только силой мысли, то людям приходилось учить длинные словесные формулы, а для создания новых приходилось проливать кровь и приносить жертвы. Люди проигрывали битву за битвой, спасало их до поры только то, что они быстро размножались и умели выживать в любых условиях, будь то горы, лес или пустыня. И тогда Велик, ведомый состраданием к людскому роду, попытался совсем убрать из мира магию, которая угрожала уже не только людям, но и самой земле. В своих бесконечных войнах маги всех рас использовали заклятия, вызывающие смерчи и ураганы, землетрясения и извержения вулканов, огромные океанские волны прокатывались по континентам, сметая на своём пути всё живое, казалось, что предела их мощи нет. Но противник Велика, антибог, которого мы не называем по имени, воспротивился его решению, он хотел сохранить в мире магию и этих существ. Началась их битва.

Жрец замолчал и подошёл к стене.

— Вот, посмотрите на эту картину, она изображает битву богов. Всё, конечно, происходило не так, картину эту следует понимать иносказательно. Боги не имели телесной оболочки, они могли воплотиться в физическом теле, но выглядеть это тело могло как угодно, как человек, чудовище, зверь, или даже неживой предмет. Их битва, скорее всего, носила ментальный характер. Велик оказался сильнее, он одержал верх и запер своего врага в гробнице, запечатав её тремя печатями.

— Это мы знаем, — напомнил я, — читали в книге, а что было дальше?

— Дальше настала очередь других рас, лишив их магии, Велик просто стёр их с лица земли, так, что даже памяти никакой о них не осталось, а останки их обратились в пыль.

Тут я ещё раз вспомнил один из своих снов.

— А люди? — спросил Эванс, воспользовавшись паузой, — что потом было с ними?

— Люди? Люди, те, кто остался жив, вздохнули свободно. Магия ушла из мира, ушла окончательно. Те из людей, что использовали магию, долго отказывались в это верить. Они продолжали твердить заученные словесные формулы, приносить жертвы на алтарях и читать старинные книги. Только никакого результата уже не было. Законы природы отныне стали незыблемыми.

— А потом?

— Потом, увидев, что мир стал таким, каким он хотел его видеть, бог решил от мира уйти. Похоронив себя, он оставил завет и велел нам, нашему обществу, хранить свой покой. Этим мы и заняты по сей день. Храним покой бога и воздаём ему хвалу.

— А гробница его здесь, на острове? — вкрадчиво спросил Эванс.

— Гробница? Людям свойственно всё упрощать. Гробница в данном случае, — это не просто каменный мешок, где лежит тело. Опять же, следует понимать это слово иносказательно. Можно сказать, что Велик сделал с собой то же самое, что и со своим врагом. Он просто ушёл от мира, закрылся, запечатал себя. В каком-то смысле, его гробница — весь этот остров. Но можно считать таковой наш главный храм, куда вы придёте через три месяца на ежегодную церемонию.

— А можно ещё вопрос? — я, как мог, подбирался к главному, — что будет, если враг Велика освободится? Или печати не могут быть повреждены.

— Сложно сказать, — жрец задумался, — то, что закрыл один, может быть открыто другим. Более того, есть предчувствие, что с гробницей его не всё в порядке. Ничего конкретного, только слухи, но они нас беспокоят.

— А что тогда нужно будет делать? — напрямую спросил я, — у вас есть способ пробудить бога?

— Способ есть, хоть и известен он исключительно жрецам высшего ранга, к которым я не отношусь. Но эту ситуацию уже обсуждали, примерно, сто лет назад. Тогда же приняли окончательное решение. Покой бога тревожить не будут.

— Но ведь может погибнуть всё человечество! — воскликнул я.

— Возможно, но я так не думаю. Даже ему не нужна пустая земля, а орды своих прислужников он уже не сможет оживить. Так что, человечество останется, хотя мир изменится, очень сильно изменится, в него вернётся магия, последствия непредсказуемы.

— Но, может быть, тогда верховные жрецы вернутся к этому вопросу? — высказал я надежду.

— Может быть, я не могу говорить за них. Можете спросить у верховного жреца, он будет здесь на службе, только они не любят отвечать на вопросы простых прихожан, предоставляя это нам.

— А если один из верховных жрецов рискнёт в одиночку пробудить бога, что его ждёт?

— Не уверен, что одному это под силу, да и верховные жрецы обычно лишены таких амбиций, они полностью посвящают себя служению, каждое слово завета для них свято.

— Спасибо вам за рассказ, но я всё же побаиваюсь последствий пробуждения врага, — сказал я, — а где находится его гробница?

— Вам не положено об этом знать. Скажу только, что она на далёком острове в океане, остров тот всеми забыт и заброшен, никто не служит врагу и некому его пробудить.

— Ещё вопрос, если можно. В книге упоминается какой-то «злодей из ниоткуда», кто это такой?

— Этот момент обсуждали долго, единого мнения не было, скорее всего, это сказано о каком-то представителе древних рас, который каким-то непостижимым образом выжил и сохранил верность врагу.

— Но зачем ему будить бога, бог ведь накажет и его самого и его хозяина?

— Враг горит жаждой мести, возможно, он хочет снова сойтись в битве с богом.

На этом лекция была закончена, мы вернулись к себе и рассказали о результатах остальным. Ничего нового мы, собственно, не узнали, но вариант «пойти и поговорить» пришлось пока отбросить.

Зато созрел план диверсионных действий. Не далее, как послезавтра, мы увидим одного из жреческой элиты. Он знает, что нужно сделать, чтобы поднять Велика. Дальше требуется его выследить, похитить и расколоть до пупа. Если потребуется, применить пытки. Впрочем, Фёдор пообещал обучить магов заклинанию правды, под действием которого пациент врать не сможет. Надо было у Балтазара взять ту жёлтую бурду из бутылочки, которой он ведьму поил, глядишь, лучше бы вышло.

Первым делом отправил близнецов пасти пирамиду. Нужно узнать, каким образом жрецы туда входят и как выходят. Там, под прикрытием деревьев, мы расположим засаду. Глушить жреца буду я, как самый подготовленный. Потом, пользуясь пологом невидимости, тащим его в свою норку. Приводим в чувство, колем, дальше по ситуации.

Слабым местом нашего плана было это «дальше». Допустим, он скажет, что нужно пойти в центральный храм и нажать там секретную кнопку, тогда всё просто, идём и нажимаем. Если надо пробьёмся силой оружия или проберёмся с помощью невидимости. А если нет? Если для пробуждения нужно провести трёхдневный обряд с песнопениями и битьём в бубен? Если нужен артефакт, хранящийся в могиле на глубине пяти или даже десяти метров, да ещё местонахождение той могилы верховный жрец забыл? Или цветок с дерева, которое цветёт раз в году в первый день зимы? Или всё это сразу?

Фёдор говорил, что, скорее всего, процесс этот простой. Гораздо проще, чем в его случае. Но это только его догадки, фактов у нас нет. И выбора нет, делать нужно.

А почему нет? Почему мы должны? Почему нельзя просто поселиться здесь и жить? Ведь Проклятый Остров далеко, пока грядущий апокалипсис доберётся сюда, мы успеем умереть своей смертью. Никто из нас не задавался такими вопросами. Мы просто делали то, что считали своим долгом. Кроме того, была некая уверенность, что, как только мы это сделаем, случится что-то. Что именно, мы не знали, но результат будет непременно.

Глава семнадцатая

Наблюдение показало наличие в храме запасного выхода. Оттуда вела неприметная дорога, окружённая редким лесом. Место достаточно удобное для похищения, неизвестно только, в какой компании привык передвигаться жрец. Если один или с небольшой свитой, то попробовать можно. А ну как всё население города сопровождать его пойдёт? Хотя в этом случае, думается мне, запасной выход был бы не нужен.

В любом случае, стоит сперва понаблюдать, отследить весь его путь, запомнить удобные места для засады. Проще всего, конечно, прикрыться магическим пологом, вынырнуть из невидимости, взять объект и снова обратно. Вот только Фёдор продолжал настаивать, чтобы мы, по возможности, избегали магии.

Дьявол наш в последнее время стал жутко нервным, почти не спал постоянно ходил из угла в угол и что-то шептал. А на вопрос, что с ним, ответил невнятно:

— Не знаю, наверное, человеческое тело тому виной, но я постоянно чувствую страх, страх смерти и чего-то ещё, непонятного.

— Завязывай чувствовать, — сказал я ему, — без тебя тошно.

— Я тоже чувствую, — вмешался вдруг в разговор Курт, — и тоже плохое. Только нервничать не умею.

— Да задрали вы уже, чувствительные! — я плюнул и пошёл на наблюдательный пункт.

Надо сказать, что прибрежный городок был построен довольно удобно. Места хватало, поэтому в промежутке между домами и дорогами находились лесопосадки. Полосы шириной в десять-пятнадцать метров. Не могу сказать, что это были джунгли, но обильная зелень хорошо скрывала от посторонних глаз. За время наблюдения мы не раз и не два видели молодые парочки, которые приходили для уединения в кустах. Наш Эрнесто аж зубами скрипел от зависти.

Вечером маги разучили заклинание правды, которое им надиктовал Фёдор. Проверить решили на Курте, тот не возражал. Сначала задавали невинные вопросы, вроде имени и года рождения, потом всё больше зарывались в личную жизнь. Когда он со стеклянными глазами начал рассказывать о пытках, которым подвергала его мать вместе с подругой-лесбиянкой, я велел магам прекратить опыт. Хорт сделал движение рукой, и Курт словно проснулся.

— Не нужно было о таком спрашивать, — всё так же спокойно произнёс он.

— Ты всё помнишь? — спросил я.

— Да, всё помню, я всё понимал, но не мог обмануть или промолчать.

— Грустно, — резюмировал я, — значит, придётся мага после допроса убить.

— Я так и собирался сделать, — объяснил Эванс, — а потом зашить в мешок с камнями и в море. Более того, если обратно он пойдёт не один, сопровождающих мы убьём тоже.

— Убить несложно, — ответил я, — а трупы? Исчезновение одного ещё можно как-то объяснить, а если их там с десяток будет?

— Посмотрим, — командир нервно пожал плечами, — если всё так плохо, операцию перенесём. Можно сделать засаду в другом месте и в другое время. Ведь когда-то он остаётся один.

Воскресная служба должна была закончиться около шести вечера, чуть позже жрец выйдет. Пойдёт пешком в направлении центра острова. Транспортом жрецы, как мы узнали, пользуются крайне редко. То ли устав запрещает, то ли аскетизм демонстрируют. Тут мы и сработаем. К началу представления, мы уже подпрыгивали от нетерпения, понимая, что идём ва-банк, и пути назад не будет.

Сама служба была довольно скучной, мы на всякий случай не стали стоять в первых рядах, считая, что придётся уйти пораньше. Жрец рангом пониже долго распинался на тему того, как же хорошо, что в мире нет магии, что нет могущественных людей, способных взмахом руки создать ураган или устроить землетрясение, только в отсутствие такого безобразия в мире, этот самый мир вообще и их остров в частности могут спать спокойно. Говорил он всё это нараспев, хорошо поставленным голосом. Надо полагать, в сердцах прихожан отклик вызывал. Интересно, как он запоёт, когда по острову начнёт работать артиллерия?

Потом слово взял тот, другой, высшего ранга, который нас и интересовал. Это был относительно молодой мужчина с длинными светлыми волосами и аккуратно подстриженной бородой. Одежда его отличалась от одежды других жрецов только длинной белой накидкой. Он вкратце повторил сказанное предшественником, после чего громко предложил воздать хвалу спасителю. Толпа заорала на все лады, а мы тем временем, незаметно пробрались к выходу. В целом, религия так себе, ни тебе кровавых обрядов, ни длительного поста и молитвы с отбиванием тысячи поклонов, ни экстаза толпы, когда она готова разорвать любого, кто не согласен с их верой, даже танцев с бубном и то нет. Просто воздание хвалы тому, кто их однажды спас. Даже непонятно, как такое учение могло захватить умы народных масс. Впрочем, подозреваю, большинство население верит в эти рассказы, что называется, для галочки. Потому только, что их родители тоже верили. Но это и хорошо, фанатики нам только помешают.

Позиции заняли быстро. Начался лёгкий мандраж, но я его сумел задавить. Крики в храме постепенно стихали. Главное, чтобы теперь никто из жрецов не поинтересовался, где новые адепты? Слышно было, как через передние двери выходил народ. Люди о чём-то шумно разговаривали, смеялись. Настроение у всех было приподнятым. Чуть позже открылась дверь служебного выхода. На узкую дорожку вышел верховный жрец в сопровождении ещё двух жрецов рангом пониже. Трое. Могло быть и хуже. Мы, под прикрытием зелёных насаждений начали обходить их справа и слева. Среди жрецов началась беседа.

— Так ты говоришь, Ардалион, что сведения эти точны? — спросил верховный жрец.

— Именно, — ответил один из подчинённых, — на материке появилась магия. Кто-то сохранил обряды тысячелетней давности, и теперь смог их применить. Уже гибнут люди. Скоро это приобретёт размах, начнут рушиться страны.

— Не стоит преувеличивать, — покровительственно сказал верховный, — даже если магия возвращается в этот мир, это происходит медленно. А остров наш далеко, сообщение с ним нерегулярное. При желании можно вовсе закрыть порт и не принимать корабли. Тогда нас не достанут. Ничто не должно потревожить покой нашего повелителя.

Я негромко матюкнулся в сторону. Вот же идиоты, мир пусть катится ко всем чертям, а мы тут отсидимся. Как страусы голову в песок спрячем, и ничего с нами не будет. Лишь бы хозяина не будить. Интересно, хозяин понимал, каким дебилам свою могилу доверил?

В одном месте дорога сужалась, над ней нависали пышные кусты. Там всё и произошло. Жрецы, которые шли справа и слева от начальника, вдруг громко охнув, начали оседать, зажимая колотые раны на рёбрах. Сам начальник растерянно оглянулся, но затем только, чтобы получить от меня удар ребром ладони по шее. Из кустов показались Курт и Эрнесто, вытирающие ножи от крови. Все три тела мы подхватили и понесли, маги, наплевав на все предостережения Фёдора, поставили полог невидимости. Сообразительный Сэм вернулся и присыпал землёй несколько капель крови, упавших на дорогу. Немного времени мы выиграли. На допрос точно хватит.

Когда вернулись в дом, верховный жрец начал подавать признаки жизни, пришлось связать и заткнуть ему рот. Мёртвых в этот момент торопливо зашивали в мешковину, купленную ещё позавчера. Внутрь положили несколько увесистых камней, не всплывут теперь.

Маги снова поставили полог, Эванс и Курт понесли тела. Здесь недалеко, маги выдержат, опасности почти нет. Вот только Фёдор непрестанно зудел, что магию использовать нельзя, что нас вычислят. Я посоветовал ему заткнуться и помолчать. Скоро будет допрос, тогда и наговорится.

Парни вернулись без потерь, но сообщили, что в районе храма слышна нездоровая суета. Время тикает, счёт идёт хорошо, если на минуты. Очень скоро выяснят, что трое жрецов пропали, после чего, сложив два и два, вспомнят про неких подозрительных пришельцев, что недавно поселились в городе.

Допрос устроили на втором этаже. Я сел напротив жреца, показал ему нож, после чего начал вынимать кляп. Маги в это время начали произносить заклинание. Жрец попытался что-то сказать, но словно бы забыл слова, так и остался лежать с открытым ртом, глядя на нас стеклянными глазами.

— Кто ты? — спросил я.

— Нивур, верховный жрец и хранитель покоя спасителя, — ответил он монотонным голосом, при этом сильно напоминая Курта.

— Кто может потревожить покой спасителя? — спросил Эванс.

— В пророчествах сказано о злодее, который придёт по кровавой дороге, мы не знаем, как это трактовать.

— Есть способ разбудить Велика?

— Его покой не должен быть потревожен. Никогда, — даже под действием заклинания жрец упорно продолжал повторять свои догмы.

— Но способ есть?

— Способ есть, — согласился он.

— Какой? — я с трудом сдерживался, чтобы не перейти к форсированному допросу. Умудряется, гад, вилять задницей.

— Статуя в главном храме, — нехотя всё же ответил он, — орнамент на лбу, недостающий кусок — это ключ.

— Где взять этот кусок?

— Кусков этих три, один из них хранится в алтаре храма, где я сегодня проводил службу. Второй — у подножия большой статуи на другой стороне острова, в каменном ларце, третий хранится на груди у главного жреца в храме. Он с ним никогда не расстаётся и никогда не покидает храм. До самой смерти.

— В каком случае ты бы попытался его поднять? — закинул я удочку.

— Ни в каком, — просто и ясно ответил он.

— А если бы узнал, что его враг разбужен? — вкрадчиво спросил Фёдор.

— Это невозможно, но если и так, то всё равно я его будить не стану. И никто не станет, это наш закон.

— Ну, закон, так закон, — я развёл руками, — у кого ещё вопросы есть? Нет? Курт, приступай.

Великан вздохнул, положил ладонь на лицо жреца, а другую на затылок, одним движением повернул её вверх и в сторону. Позвонки сочно хрустнули, и хранителя не стало.

— Эрнесто, Эрни, Билл, — начал отдавать приказы Эванс, — немедленно на рынок, купите еды. Что-нибудь, что не портится. Остальным сидеть на чемоданах в полной готовности, чтобы в любой момент можно было уйти. Виктор, разведай путь из города. Тело отнесём ночью.

Я отправился на разведку. К храму приближаться избегал, но нашёл дорогу, ведущую в горы. Пройдя по ней километров пять, я разглядел на горизонте то, что могло быть только центральным храмом. На вершине горы стояла очередная пирамида, вот только размер её впечатлял. Отсюда трудно было точно определить высоту, но я догадывался, что Хеопс от зависти удавится. Ну, да. Здесь строили не вручную, явно магия применялась.

Короче, ясно. Дорога здесь есть, добраться до храма сможем, на другую сторону острова тоже. Два дня пути, может, три. Проблема в другом: места здесь вполне обжитые, почти каждые сто метров какой-то хутор, лес присутствует, но только чтобы поля разграничивать. Это плохо, если придётся на нелегальное положение перейти, то прятаться будет негде. Да и вообще, группа из десяти человек с оружием и зверскими рожами неизбежно вызовет подозрения и желание сообщить куда надо. Идти придётся по ночам, а днём находить укромное место и отсыпаться. Не так уж сложно, если только нас не станут ловить целенаправленно. Интересно, собаки на острове есть?

Когда вернулся домой, было уже темно. Труп верховного жреца благополучно отправился кормить рыб вместе со своими подчинёнными. Вся группа сидела на рюкзаках, держала в руках оружие и всем своим видом выражала готовность отправиться в путь.

— Выдвигаемся? — спросил я, надевая разгрузку с ружьём.

— Думаешь, стоит ночью? — недоверчиво спросил Эванс, — что с дорогой? Не лучше перед рассветом?

— К рассвету, надеюсь, будем далеко. Не забыл, что нам ещё в храм местный нужно?

— Разумеется, сначала туда и пойдём. Когда мы вышли, вокруг было тихо. Время шло к полуночи. Порядочным людям ночью полагается спать. Но, то порядочным. А у нас есть небольшое дельце в местном культовом здании. Сдаётся мне, поторопились мы жреца убивать. Фраза «в алтаре» очень расплывчатая, вдруг алтарь этот перевернуть придётся, или разбить?

Сначала нам преградила дорогу запертая дверь. С одной стороны хорошо, замок висит снаружи, выходит, внутри никого нет. Осталось только взломать без шума. Фомки у нас с собой не было, а нож плохо подходит. Скорее клинок сломается. Курт взялся одной рукой за замок и потянул. Раздался негромкий скрежет. Сомневаюсь, что получится разломать, замок выглядит прочным. Так и вышло, замок был прочным, а вот петли держались на гвоздях, которые сейчас со скрипом вылезали из дерева. Курт напрягся до предела, как бы руку себе не повредил, наконец, с лязгом отлетели петли замка и дверь с тихим скрипом отворилась. Внутри маги сразу запустили три светящихся огонька, которые стали летать по коридору, словно бабочки.

Мы быстро нашли алтарь и осмотрели его. Ничего похожего на тайник не нашли, только кафедра вызвала подозрение. Массивное сооружение из прочного дерева. Крепилась она к каменному постаменту с помощью вбитых в камень железных костылей, что явно было лишним. Выдернуть их мы бы ни в коем случае не смогли, но расщепить и обломать сухое дерево с помощью ножей мы смогли. Деревянный ящик аккуратно, стараясь не шуметь, положили на пол. Под ним, как и следовало ожидать, был тайник. Круглое отверстие в камне, сантиметров десять диаметром, закрытое железной крышкой. Встал вопрос, как её открыть?

Пробовали постучать прикладом, поддеть острием ножа, выдавить рукой. Ничего не помогало. Психанув, Эрнесто достал гранату, но Эванс велел её убрать. Даже если не принимать во внимание тот факт, что сюда весь город сбежится, артефакт может быть хрупким, синий кристалл ведь уничтожили.

Свежую идею выдал Фёдор. Он посоветовал магам заклинание «Магнит». В результате его применения к рукам мага притягиваются все железные предметы. Минут пятнадцать ушло на изучение, после чего Хорт и Петер взялись за руки и начали колдовать. Получилось с пятой попытки. Крышка не просто пошла вверх, она стала выкручиваться, словно огромный болт. Через десяток оборотов она оторвалась от камня и прыгнула магам в руки. Под крышкой обнаружился сектор из материала, напоминающего тёмно-синее стекло, на котором были инкрустации в виде золотых полосок. Ещё два таких сектора и соберём диск, который можно вставить в голову статуи.

Вот только стоило нам взять кусок из тайника, как по залу прокатился гул, а пол под ногами завибрировал.

— Закрутите, быстро, — скомандовал Эванс, — потом ящик на место и валим отсюда.

Возражений не последовало, мы, как смогли, закрутили крышку обратно, поставили на место кафедру и поспешили оставить храм. Маскировка никчёмная, но хоть немного времени выиграем.

Найти дорогу в темноте труда не составило. Я помнил расположение крайних домов, и скоро мы были уже далеко. Первое время мы бежали, потом просто шли быстрым шагом, дорога была пуста, и опасаться нам было некого. Утром в городе поднимут панику. Явно свяжут пропажу трёх жрецов с налётом на храм. А там постепенно разберутся, кто и что украл. Тогда реакцию предсказать нетрудно. Нас даже ловить не станут, просто поставят охрану вокруг статуи и центрального храма, а потом будут ждать. Но это потом, неизвестно, как именно мыслят эти люди и какое решение они примут.

Проблемы начались ближе к утру. Первым шагал Эрнесто, а за ним Курт. Внезапно нога мексиканца ушла в пустоту, падая, он схватил Курта за рукав. Ткань куртки затрещала, и рукав начал отрываться по шву. К счастью, до этого не дошло. Второй рукой Курт схватил его за волосы и дёрнул обратно. Эрнесто заскулил от боли, но смотрел на спасителя с благодарностью.

А перед нами дорогу пересекал глубокий овраг, трещина в земле шириной метра четыре, причём, судя по свежим краям, появилась она совсем недавно.

— Что за дерьмо, — тяжело дыша, спросил Эрнесто.

— Земля треснула, — открыл ему Курт страшную тайну, — не видишь разве?

— Недавно треснула, — заметил я, — я думаю, что сегодня ночью. Как только орнамент вынули.

Тут высказался Фёдор:

— Весь остров — гробница. Каждый наш шаг по его освобождению разрушает остров, дальше будет гораздо хуже, будут сильные землетрясения и проснутся вулканы.

— Хреново, — согласился я, — но есть и положительный момент. Местным временно станет не до нас.

— Или наоборот, — предположил Эванс, — сообразят, от кого это исходит, а потом все силы бросят на охоту за нами.

— Это всё очень интересно, — прервал нашу дискуссию Билл, — только сейчас что делать? Нам на ту сторону нужно.

Эрнесто осторожно присел на краю оврага и внимательно посмотрел вниз. Потом бросил камешек и прислушался. Ждал долго, но ничего не услышал. Всем стало не по себе.

— Интересно, — задумчиво проговорил Эванс, — обойти можно, или остров пополам раскололся?

— Проще мост навести, — ответил я, вспомнив переправу через реку с крокодилами. — Дерево свалим.

Как назло, деревьев именно здесь не было. Ближайшие находились, примерно в ста метрах, и были они толщиной с руку, по такому мосту не пройдёшь. Решили попробовать обойти, кажется, овраг сужался в левую сторону, туда и пошли.

Стоило нам отойти от дороги, как сзади послышался цокот копыт. Группа без команды залегла в кустах. На дорогу выехал всадник. Лошадь остановилась и недовольно зафыркала. Успокоив животное, он стал осматриваться. То, что он здесь не по торговым делам и не потерявшуюся овцу ищет, было видно. У него была винтовка, причём, не за спиной, а в руках, да и одежда больше напоминала форму. Военную или полицейскую. Вычислили нас. Сначала он долго смотрел вправо, потом влево, соображая, куда мы направились. В итоге пришёл к тем же выводам, что и мы, двинув коня в нашу сторону.

Мимо он не проедет, снять его тихо не сможем, просто не подойдёт так близко, да и кусты здесь не настолько густые, чтобы скрыть десять человек. Придётся шуметь. Дробовик был уже у меня в руках, когда всадник подъехал метров на пять, я навёл стволы ему в голову и спустил курок. Звук словно из пушки, теперь вся округа знает, что мы здесь. Лошадь оказалась тренированной, и выстрел перенесла спокойно, а вот безголовый наездник её напугал, но он, к немалому облегчению животного, быстро свалился, даже не застряв при этом в стремени.

— Бежим! — скомандовал Эванс, — сейчас ещё придут.

И мы побежали по краю бездонного оврага, надеясь, что где-нибудь он кончится. Так и вышло, через пару километров края оврага сошлись, и мы оказались на другой стороне. Выходить на дорогу остереглись, пошли параллельным курсом. Сейчас самое время найти тихое место, чтобы затаиться и подождать ночи, да нет здесь тихих мест, кругом поля, пастбища, да редкие рощи. Приходилось идти дальше, постоянно оглядываясь по сторонам. Погоня не показывалась, а встреч с редкими крестьянами мы избегали. В одном месте наткнулись на сенокос, где работали десятка два косарей. Пришлось заложить крюк в пару километров. Заблудиться мы не боялись, центр острова издалека манил высокой горой и не менее высокой пирамидой.

Ближе к вечеру нашли место для отдыха. Большой участок леса, причём довольно дикий, подозреваю, даже какие-то звери водятся, главное, чтобы не динозавры. Забравшись глубже в бурелом, мы попадали от усталости, даже часового не выставили. Проспали часов пять. Когда проснулись, была уже ночь. Направление прикинули по компасу. В небе светил месяц, света которого хватало, чтобы мы не теряли друг друга. Идущий впереди Эванс на всякий случай взял длинную палку, которой нащупывал дорогу.

За ночь мы прошли довольно много, временами забредали в лесную чащу, иногда шли, безжалостно топча посевы в полях, а ближе к утру наши сапоги застучали по камню, дорога резко пошла в гору. Рассвет показал, что идём мы вверх по каменистому склону. Впереди высокая гора, но не та, на которой храм, а соседняя, гораздо ниже и с более пологими склонами. Место было относительно безлюдным, поэтому решили не останавливаться. Скоро нашли даже какое-то подобие дороги, ведущей через перевал на другую сторону гор.

После полудня дорога пошла под уклон. Усталость накапливалась, но грела мысль, что цель наша уже близка, ещё немного, и второй кусок орнамента будет у нас в руках. Вот только наши оппоненты беспокоили. Пропали жрецы, похищен кусок орнамента, труп всадника однозначно указывал направление, в котором мы двигались. Не сомневаюсь, что нас видели. А погони нет. Вывод? Они обо всём догадались и ждут нас в конечной точке. Наверняка сидят вокруг статуи, взявшись за руки, как на спиритическом сеансе, и глядят во все стороны.

О своих догадках я сообщил Эвансу. Тот согласился:

— Я думаю, примерно, так же. Если просто окружили статую, то не так страшно, можно попытаться пробиться силой, или использовать магию. Хуже будет, если приготовили какую-то хитрую ловушку, в которую мы войдём, а выйти назад уже не сможем.

— Ты уверен, что сможем пробиться силой? — засомневался я, — численное превосходство на их стороне.

— Уверен, здешние солдаты такие же, как и на Проклятом Острове. Им просто негде практиковаться, кроме того, некому их учить, вряд ли сюда переезжают профессиональные солдаты. Могут, разве что, задавить количеством, но тут нужно делать ставку на скорость. В принципе, гранаты легко пробьют брешь в толпе.

— Ясно, увидим на месте.

Дальше шли молча. Дорога снова вывела к людным местам. Пришлось скрываться. Дважды видели конные разъезды, трое солдат с винтовками, которые медленно проезжали по дорогам, пристально разглядывая окрестности. Стрелять мы остереглись. Их, конечно, убьём, но местные точно отреагируют, и, может статься, следом пожалует целый эскадрон.

К вечеру мы остановились. Местом ночёвки выбрали необъятное кукурузное поле, справедливо рассудив, что вряд ли кто попрётся среди ночи собирать кукурузу, которая, к тому же, ещё не созрела. Мы улеглись вповалку между рядами кукурузы и спокойно заснули, не беспокоясь о возможной погоне.

Утром провели ревизию запасов, оказалось, что еды осталось мало, как ни пытались мы экономить, но мешки скоро покажут дно. Если со статуей всё пройдёт гладко, то придётся на обратном пути заняться фуражировкой. В прочем, проблема невелика. Как говорится: на войне солдат с ружьём сам себя прокормит.

Далеко впереди уже блестела синяя полоса океана, до берега километров сорок, да только высоко мы находимся, потому и видно. По идее, сегодня к вечеру доберёмся. Вот только идти становилось всё труднее. Места были густонаселённые, спрятаться от людей получалось плохо. Можно было уже идти в открытую, ничего не изменится. Так и поступили. Эрнесто, обнаглев окончательно, поинтересовался у местных крестьян, как найти большую статую на берегу. Те, опасливо поглядывая на нашу компанию, показали нужное направление, мы сошли с дороги и повернули влево.

Море было всё ближе, уже и запах чувствовался, оставалось только найти статую. Да не просто найти, а выпотрошить постамент, обойдя засаду. Дорогу узнавали ещё дважды, единственное, что успокаивало, телефон здесь пока не придумали, так что передать сообщение о наших передвижениях крестьянин сможет только пешком, да и не нужно ему это. Идут странные люди, ну и пусть идут, а нам работать нужно. Плакатов «Их разыскивает полиция» на деревьях тоже пока не видно.

Часов в шесть мы, наконец, увидели цель. Сложно было не увидеть, статуя была не меньше Родины-матери на мамаевом кургане. Выглядела она странно. Спереди это был человек, смотревший куда-то вдоль берега, а сзади… сложно сказать. Нечто, вроде Чужого. Худая сутулая тварь с длинным чешуйчатым хвостом.

— Приготовиться, — приказал Эванс. Мы перехватили оружие поудобней, и медленно двинулись в сторону монумента. Теперь скрытность снова стала важной, благо, поля закончились и появились редкие деревья и кустарники, в которых можно было хоть как-то прятаться.

К статуе мы подошли на критическое расстояние в сотню метров, вблизи она оказалась ещё более внушительной. У подножия стояли двое солдат с винтовками. Немного, проблем не составят, но власти местные состоят не из идиотов и, разумеется, приготовили ловушку. Пришлось устроить консилиум.

— Итак, — сказал Эванс, — на что сделаем ставку? Скорость, или скрытность?

— Со скоростью не получится, — поспешил я всех расстроить, — открытое пространство, простреливается со всех сторон, если есть хоть один пулемёт, то мы даже пикнуть не успеем, а потому только скрытность. Маги наши готовы?

— Готовы, — отозвался Петер.

— Пойдёте вдвоём, — сказал Эванс, — так легче держать заклинание.

— Нельзя этого делать, — вмешался Фёдор.

— Почему? — хором спросили мы.

— Не знаю, — нервно отмахнулся чёрт, — только чувствую, что это плохой путь.

— Иного пути нет, — развёл руками Эванс, — парни, постарайтесь сделать всё очень быстро.

Маги кивнули и поползли вперёд, метров через двадцать они встали и, надёжно прикрывшись пологом невидимости, пошли к статуе. Солдаты не обращали на них внимания, казалось, всё сейчас будет сделано.

Но мы заблуждались, а дьявол наш оказался прав. Они подошли почти вплотную, когда солдаты, словно внезапно прозрев, вдруг встрепенулись и кинулись на них. Оказалось их там, кстати, не двое, а восемь. Ещё шесть прятались где-то у подножия. Стрелять они не стали, просто навалились толпой и повалили обоих магов на землю.

Что полагается делать в таких случаях? Правильно, тащить пленного к командирам, а потом допрашивать с применением пыток, выбивая всю информацию о подельниках. Вот только солдаты оказались не в курсе таких тонкостей, а потому выхватили короткие тесаки и начали магов рубить.

— Разобрать цели! — рявкнул Эванс, поднимая винтовку.

Чтобы расстрелять солдат потребовалось два залпа, а потом мы рванули вперёд, с ходу перекрывая олимпийский рекорд в стометровке. Но было поздно, оба мага не подавали признаков жизни, да и не следовало надеяться, с такими ранами не живут. Под каждым растеклась огромная лужа крови.

А с трёх сторон к нам уже бежали бойцы, было их не меньше трёх-четырёх сотен. Они почти не стреляли, просто бежали, чтобы задавить массой и, возможно, тоже порубить на части.

— Ломай!!! — заорал Эванс, указывая на табличку на постаменте.

Табличка была сделана из какого-то стеклоподобного материала, он был прочным, но после третьего удара прикладом не выдержал и раскололся. Позади таблички было глубокое прямоугольное отверстие, я засунул туда руку и ухватил орнамент. Он словно держался на невидимых нитях, пришлось дёрнуть изо всех сил, наконец, второй кусок позолоченного стекла покинул своё хранилище.

Снова раздался грохот. Земля под ногами ходила ходуном, видно было, как поперёк площадки ползёт трещина, края которой расходятся, открывая вход в бездну. Статуя зашаталась, по камню побежали мелкие трещины, ещё немного и она рухнет, причём, нам на голову.

— Валим отсюда!!! — заорал я. Этот мой совет несколько запоздал, поскольку все члены группы уже и так бежали впереди своего визга.

Как ни странно, а единственным направлением, которое было свободно, оказалось то, откуда мы пришли. Нападавших отделило от нас глубокими трещинами, из которых уже шёл дым. Земля под ногами продолжала трястись, отчего то и дело кто-то из нас падал. Но мы не останавливались, единственное спасение было в скорости. Дело почти сделано, осталось только наведаться в храм на вершине. Вот только, боюсь, там нас будет ждать вся армия острова, и тогда нам уже ничто не поможет.

Землетрясение длилось ещё полчаса. Позади уже поднимался клубами вулканический дым, трещины в земле, пусть и неглубокие, попадались повсеместно. Страшно представить, что произойдёт с островом, когда мы достанем последний кусок орнамента. Что будет, когда мы разбудим Велика, представлять вовсе не хотелось. Ничего не будет, наверное, ни острова, ни храма, ни нас.

Мы старались отделить себя от преследователей как можно большим расстоянием. Скрываться уже не было смысла, поэтому мы просто шли по дороге, где на нас глазели перепуганные землетрясением крестьяне.

— Скорее всего, — высказал я общую мысль, — остров будет полностью разрушен, когда мы выполним миссию.

— И что ты предлагаешь? — спросил Эванс, — из жалости к ним всё задуманное отменить?

— Нет, — со вздохом ответил я, — этот остров существует только благодаря тому, что когда-то подрались два божества. И эти люди живут только благодаря тому, что один из них победил.

— И мы живём потому, что этому победителю понадобилось устраивать дурацкую головоломку с открытием своей гробницы. За этим мы сюда попали и отступать нам уже некуда, — добавил Эрнесто, до этого обычно молчавший, — за это погибли Петер и Хорт.

— Поверь, мне тоже их жаль, — продолжал Эванс, — будем надеяться, что остров не разнесёт дребезги, часть останется, а люди спасутся.

— Без надежды жить трудно, — согласился я.

Глава восемнадцатая

Очередной рассвет застал нас в предгорьях. Мы окончательно перестали скрываться и попросились на ночлег в крестьянскую усадьбу. Хозяин был не в восторге от таких гостей, но переночевать пустил. В дом мы не пошли, да и места там столько не было, но в одной из построек получилось неплохо устроиться на соломе. Ближе к ночи хозяйка, худая женщина лет пятидесяти, принесла нам приличный котелок супа. Эванс предложил заплатить серебром, но она отказалась.

— Нет смысла копить богатства, — печально ответила она, — гнев Велика близок, никто из нас не переживёт его.

Нам стало стыдно, но от супа никто отказываться не стал. Фатализм местных жителей нам на руку. Может, они и препятствовать нам больше не будут?

Утром прощаться с хозяевами не стали, просто взяли оружие и тощие мешки, а потом пошли по узкой дороге, ведущей в горы. А когда крутые каменные склоны были уже совсем близко, нас встретил новый сюрприз. Произошёл обвал и дорогу завалило камнями. Каменная осыпь была метров пятнадцать высотой.

— У кого какие предложения? — спросил я, разглядывая завал, — будем карабкаться? Или поищем другую дорогу?

— Очень сомневаюсь, что другая дорога через горы, если даже она и существует, находится где-то рядом, — Эванс покачал головой, — придётся лезть.

И мы полезли, было тяжело, но мы, в массе своей, хоть и не были скалолазами, но с физкультурой дружили, так что подъём одолеть получилось. Когда поднялись на вершину, смогли окинуть взглядом масштаб бедствия. Примерно полкилометра горного прохода было засыпано валунами размером от кулака до легкового автомобиля. Местным, если таковые после всего останутся, проще будет новую дорогу поверх завала насыпать, разобрать такое нереально. А мы, перепрыгивая с камня на камень и рискуя переломать ноги, медленно двигались вперёд. Когда шли сюда, главный храм остался далеко по правую руку, теперь нужно не прозевать отворот.

Переход через завал отнял у нас, примерно, три часа времени и все силы. Еды уже не оставалось, только вода, да и то фляги скоро покажут дно. При этом никто не ныл, все прекрасно понимали, что идём в последний бой, так что можно и на подкожном жиру продержаться. Разве что Сэм, ещё не до конца проникшийся всеобщим настроением, с тоской спросил:

— Мы все умрём? — в его словах была робкая надежда.

— Нет смысла говорить об этом, парень, — Эванс обнял его за плечи, — ты ведь уже мёртв. Как и я, как и все мы. Нам дали возможность пожить ещё немного. Скорее всего, когда мы будем не нужны, то отправимся в ад, где нам самое место. Хотя, могут быть варианты. Вот разбудим Велика, тогда и попросим что-нибудь у него. Если будет в хорошем настроении, то сохранит нам жизнь.

— Хорошо бы, если так, — Сэм совсем по-детски шмыгнул носом, — тогда нужно идти, никто, кроме нас, его не разбудит.

— Да тебе в ВДВ служить надо, — я рассмеялся, — никто, кроме нас. Пошли.

И мы пошли, всё-таки отсутствие прогресса давало о себе знать, расстояние, которое в нашем мире преодолевалось за час, здесь отнимало сутки. Не говоря уже о затраченных силах.

К вечеру слева стала видна гора с пирамидой, вот только отворота мы не увидели. Придётся либо спускаться вниз и искать новую дорогу, либо лезть по скалам. Глядя на почти отвесные каменные склоны, приходилось первый вариант отвергнуть. Значит, снова придётся вернуться в густонаселённые районы. Как нас там встретят, было неведомо.

Ночевать пришлось на дороге, но хоть с питанием мы вопрос решили, прямо к нам выехал немолодой крестьянин на скрипучей крестьянской телеге, запряжённой парой быков. На телеге той были навалены мешки с зерном, которые он, надо полагать, он вёз на продажу. Быки были транспортом мощным, но скорость давали черепашью. Остановив крестьянина, мы объяснили ему, что впереди завал, и он никуда не проедет. Он нам поверил и, ничего не проверяя, просто стал разворачиваться. Но мы его остановили.

— А что у тебя в телеге? — спросил Эрнесто, положив руку на револьвер.

— Зерно, — без тени испуга ответил крестьянин, они тут жили настолько мирно, что вовсе не боялись преступников, — везу его на винокурню, по ту сторону гор, своей-то у нас нет, вот и приходится туда возить.

— А продай его нам, один мешок, — предложил Эванс, шикнув на Эрнесто, который уже приготовился к разбою. — Быкам будет легче, и ты хоть что-то заработаешь.

— Берите, — крестьянин кивнул на мешки.

— Серебро, — сказал Эванс, протягивая два блестящих кирпичика, — хватит?

— Конечно, — с улыбкой ответил он, — за это всю телегу отдать могу.

— Всю телегу не нужно, — успокоил его Эванс, — только один мешок.

— А что ты скажешь о землетрясениях? — спросил я, — это действительно гнев Велика, как все говорят? Многие считают, что не переживут его.

— Я так не считаю, — начал объяснять крестьянин, — он гневается на тех, кто его потревожил, но мы здесь не причём, мы всегда верно служили ему. Вряд ли он станет уничтожать весь остров, он милостив к людям. Кто-то, возможно, погибнет, но остальные будут жить, как раньше. Я вот не боюсь. Но семье своей велел спать под открытым небом.

— А воды у тебя нет? — спросил я, стаскивая с телеги мешок.

— У меня только один кувшин, и он почти пуст, — он развёл руками, — но если вы сойдёте намного в сторону от дороги, вот здесь, то увидите ручеёк, небольшой, но вам хватит.

— Спасибо, удачи тебе, — сказал ему Эванс, крестьянин благодарно кивнул и поехал по дороге в обратную сторону.

— А как попасть к главному храму? — крикнул я вдогонку.

— Там внизу есть тропинка, — ответил он, не оборачиваясь, — телега не пройдёт, а пешком можно, она выйдет на дорогу, ведущую к храму.

За водой вызвался сходить Эрнесто, он собрал фляги и пошёл в указанном направлении, солнце уже садилось, но камни было ещё видно. Кроме того, мы развели скромный костёр, наломав придорожных кустиков. Ужин был специфическим, зерно с холодной родниковой водой. С голодухи, понятно, и не такое съешь, но удовольствия мало. Была мысль сварить кашу, но для этого были нужны дрова, а их почти не было. Набив животы, завалились спать, прямо на камень. Он был относительно тёплым, а усталость сморила нас вмиг.

Утром, как и следовало ожидать, проснулись от холода ещё до рассвета. Камень имеет свойство быстро нагреваться на солнце, но при этом ещё быстрее остывает, когда солнца нет. Попытка развести огонь успехом не увенчалась, да и не нужен он был уже. Завтракали всё тем же зерном, потом сходили к ручью и запаслись водой. Остатки зерна рассыпали по мешкам, какой никакой, а сухой паёк. В купленном мешке был без малого центнер, так что осталось ещё много.

Мы бодро потопали по дороге, тщательно осматривая левую сторону на предмет тропинки. Таковая нашлась километров через пять. В прошлый раз мы её просто не увидели. Пешеходная тропа в полметра шириной, которую, к тому же, закрывал пышный куст какого-то местного растения. Мы свернули и пошли по ней, петляла тропа очень сильно, но в итоге всё же вывела нас на довольно широкую дорогу, мощенную белым камнем. Пирамида была хорошо видна, сбиться с дороги было уже невозможно. Все приободрились, один рывок, последний, и мы выполним своё предназначение. Остановить нас никто не сможет. Мы просто возьмём третий кусок, соединим их и вставим, куда следует.

Но судьба распорядилась иначе. Ей мало было того, что уже произошло, и она решила нас ещё немного попинать. До храма оставалось ещё километров пять, дорога равномерно поднималась вверх, пирамида была уже отчётливо видна. Когда-то я отдыхал с женой в Египте, сразу после свадьбы. Тогда нашли немного денег и устроили себе праздник. Так вот, скажу я вам, пирамиды Гизы не идут ни в какое сравнение с тем, что мы встретили здесь. Во-первых, размеры. Даже на расстоянии было видно, что высота превышает триста метров. Во-вторых, внешний вид. В Египте пирамиды сильно потрёпаны временем и погодой, кроме того, облицовку их ещё в былые годы растащили для своих нужд хозяйственные арабы. Здесь же пирамида выглядела идеально, облицовка на месте, плиты уложены безупречно.

Но, полюбоваться на них вблизи нам не удалось. Снова показал себя Курт. Он шёл впереди, но вдруг остановился. Следом за ним остановились и остальные. Лысая голова начала медленно поворачиваться назад, потом ему правда, пришлось повернуть и корпус, он ведь не филин.

— Курт? — подозрительно спросил Эванс.

— Его там нет, — ответил великан, — увезли.

— Откуда ты… — начал было Эванс, но замолчал, а потом добавил, — я понял, ты знаешь, куда?

Курт неуверенно поднял руку.

— По этой дороге. Туда. Вниз.

Никто не стал переспрашивать, все просто развернулись и пошли в обратную сторону, сильно прибавив в скорости.

— Так ведь не должно быть, — сказал я, — артефакт хранится на груди жреца, а жрец не покидает храм, так нам объясняли.

— Их можно понять, — возразил мне Фёдор, — они догадались, что нужно нам, при этом нет уверенности, что смогут нас остановить. Магия поможет пробраться через любые преграды. Они ведь не знают, что магов у нас больше нет. Вот и решили спасти последний артефакт.

— Но куда они его денут?

— Могут выбросить в море, — предположил дьявол, — или уничтожить.

— Уничтожить?

— Ну, с синим кристаллом ведь получилось, — напомнил Фёдор, — тем более, что здесь теперь тоже есть вулканы.

Я даже зубами заскрипел. Только не это. И так думал не только я.

— Бегом, — приказал Эванс, все подчинились.

Бежать пришлось долго, больше часа, но темп выдержали все. Сэма под конец пришлось волочь за руку, но и он продолжал перебирать ногами. Но наши старания не пропали зря. Догнать, понятное дело, не смогли, но горная дорога имела свои преимущества. Когда скалы справа и слева расступились, мы увидели классический серпантин, по которому далеко впереди ехала повозка. Спереди и сзади шагали строем солдаты с винтовками. О том, чтобы догнать, не было и речи. Они тоже двигались медленно, но фора есть фора, да и выдохлись мы совсем.

Эванс, не отрываясь от бинокля, молча показал рукой влево, там дорога спускалась и дальше двигалась по равнине, но главным было не это. Если мы сейчас сойдём с дороги, спустимся по почти отвесному склону, а потом пробежим ещё немалое расстояние по пересечённой местности, то есть шанс догнать кортеж, сильно срезав путь. Мысль эта пришла в голову одновременно всем, мы, не сговариваясь, начали спуск. Где пешком, где кувырком, где вприпрыжку, где юзом на пятой точке, но спуститься у нас получилось. При этом Эванс приложился головой набив немалую шишку, Курт порвал штанину, а Эрнесто разбил колено. Но на наши ходовые качества это не повлияло, неслись мы, как стадо испуганных оленей, забыв об усталости и боли. Приходилось перепрыгивать через каменные завалы, спотыкаться, падать, оставлять на колючих кустах клочья одежды, но это никого не останавливало. Цель была перед глазами, нужно было только её догнать.

Догнали. Выложившись полностью, набив ещё кучу шишек и ссадин, но на дорогу мы поднялись, опередив кортеж на сотню метров. С трудом восстанавливая дыхание в чахлых придорожных кустах, мы достали гранаты. Нашлось их шесть. Эванс приказал бросать по две. Перед повозкой и позади неё. Прижавшись к камням, мы затаили дыхание. Солдаты бодро топали по каменной дороге, никто не смотрел по сторонам и не помышлял о боевом охранении. Винтовки висели за спиной, солдаты выглядели беспечными. Видимо, считали, что уже своим наличием отпугнут любого врага.

Чуть придержанные гранаты парами полетели в строй. Четыре громких взрыва грянули одновременно. Солдат было не так уж много. Три десятка впереди и столько же позади, шли в колонну по пять. Не могу сказать, что жертв было много, но оглушило всех отлично. Раненые осколками лошади рванули было вперёд, но завязли в людской массе, а топтать людей они явно не привыкли. Кроме того, Эванс вскинул винтовку и всадил одной из лошадей пулю в бок. Несчастное животное упало на колени и жалобно заржало. Жалко скотинку, она не виновата, зато теперь повозка в нашей власти.

Близнецы и Эванс кинулись вперёд, уничтожая растерянного противника огнём, ножами и прикладами. Эрнесто, Фёдор и Курт делали то же самое позади экипажа, а мы с Сэмом кинулись открывать двери. Была опасность поймать пулю изнутри, но приходилось рисковать. Риск оказался оправданным. Внутри сидел старик. Не просто пожилой человек, а именно старик, настолько древний, что не смог бы удержать револьвер. Редкие седые волосы почти скрывали блеклые полуслепые глаза. Увидев меня, главный жрец издал глухой стон и ухватился высохшей рукой за грудь.

— Извини, дед, но так нужно, — сказал ему я, отводя его руку в сторону и разрывая мантию на груди.

Кусок орнамента в тонкой золотой оправе висел на тощей груди старика. Я сжал его в кулаке и рванул на себя. Тонкая золотая цепь порвалась, орнамент остался у меня в руке. Старика перекосило, он жалобно заскулил и сжался в комок. Выглядело это так, словно я оторвал у него часть тела.

И снова раздался грохот, подземный гул нарастал, скалы тряслись, а грунт на краю дороги начал осыпаться. Я на мгновение замер, но Сэм потянул меня за рукав. Когда я спрыгнул с повозки, раненый солдат ухватил меня за штанину и попытался остановить. Препятствие было незначительным, но моих коллег уже несло, кровь почуяли. Сэм просто навёл револьвер и выстрелил. Рука солдата разжалась, и я пошёл дальше. Не нужно забывать, кто мы и за какие «заслуги» нас сюда отправили.

Парни постарались на славу. Жизнь на проклятом острове сделала нас всех профессиональными мясниками. Они были залиты кровью по макушку, даже Фёдор не отличался от остальных, затоо стрелять нам в спину теперь было некому. Эванс отшвырнул револьвер, отнятый им когда-то у губернатора Мэйса, поскольку патронов к нему не было, потом спросил, перезаряжая свой.

— Он у тебя? — перекричать гул было сложно.

— Как видишь, — я обвёл рукой трясущиеся скалы.

— Бежим к храму!

Увы, бежать было невозможно, огромный кусок дороги просел и провалился в бездну, а местность, где мы только что бежали, пошла трещинами, из которых повалил удушливый белый дым. Запах серы защекотал ноздри.

— Вперёд! — крикнул Эванс и повёл нас туда, куда ещё можно было идти.

Нам удалось выбежать на равнину, оставив позади себя скалы, которые сейчас обрушивали на дорогу камнепад. Теперь можно было остановиться и подумать о дальнейших действиях.

Недалеко отсюда располагался небольшой городок с красивыми двухэтажными домами, первый этаж которых был построен из камня, а второй из брёвен. Мы отправились туда. Два или три дома были частично разрушены землетрясением, но в целом, город не пострадал. Жители собрались на центральной площади, что было нам только на руку. На окраине мы заметили колонку, которая оказалась исправной. Курт взялся за рычаг, а остальные участники боя принялись отмываться от крови. Через полчаса группа была мокрой, но относительно чистой.

— Итак, — Эванс, наполняя водой фляжку, начал инструктаж, — теперь нужно найти дорогу к храму.

— Предлагаю вернуться на старую дорогу, ту, которую завалило, — высказался за всех я, — оттуда перейдём по тропе на главную, а уже по ней, если она цела, сможем дойти до храма.

— Поддерживаю, — кивнул Эванс, — осталось только дорогу найти.

Направление мы знали, но, как известно, ничто никогда не проходит гладко. Особенно, когда руками кучки головорезов решается судьба мира.

Сначала нас заметили с площади. Местные быстро поняли, кто мы такие и стали потихоньку подкрадываться, по пути вооружаясь вилами, топорами и дрекольем. Но такой противник нас мало заботил, разогнать их выстрелами труда не составит. Куда больше беспокоило другое, со стороны моря в нашу сторону двигались солдаты. Они были многочисленны и, видимо, наученные горьким опытом предшественников, не сбивались в кучу, а рассыпались цепью, охватывая нас в кольцо и, временами, стреляя с колена.

О том, чтобы прорваться, не могло быть и речи, за первой цепью следовала вторая, за ней третья. Нас изрешетят раньше, чем мы приблизимся на полста метров. Полцарства за пулемёт.

Но, увы, пулемёта у нас не было, а потому оставалось только отступать. А пути к отступлению были перекрыты, причём не местными агрессивными обывателями, они для нас не помеха, а скалами. С трёх сторон солдаты, а с четвёртой почти отвесная каменная стена.

Эрнесто вскрикнул и начал оседать, зажимая рукой левое плечо. Между пальцев потекла кровь. Выжидать было больше нечего, и мы просто кинулись к первому зданию, казавшемуся на вид достаточно прочным. Выломав дверь, мы столкнулись с хозяином. Это был невысокий упитанный мужичок лет сорока с небольшим. Он попытался возражать, но удар в челюсть от Билла быстро его успокоил.

Не обнаружив более никого, мы заняли позиции на втором этаже. Солдаты быстро окружали дом, оттеснив местных жителей. Двое, кинувшиеся к двери, поплатились за это жизнью.

На какое-то время всё стало спокойно. Ситуация была патовая, солдаты отнюдь не горели желанием жертвовать собой, заваливая нас трупами. Гранат у них, видимо, не было. Тем не менее, время исправно работало на них. Скоро мы проголодаемся и захотим спать. Тогда нас возьмут штурмом. На всякий случай Эванс высунул в окно только что очнувшегося хозяина дома, возможно, заложник их остановит. В оконную раму ударили пули, нда, плевать они хотели на заложника.

Так мы просидели часа два. Осаждавшие изредка постреливали по окнам, мы так же вяло отвечали. Начинало темнеть. В темноте нас и возьмут. Кого-то мы, безусловно, убьём, но таких будет мало, от силы десяток. Нужно как-то подсветить место вокруг дома.

Оказалось, что мысль материальна. Стоило только нам об этом подумать, как начавшая сгущаться тьма, вдруг озарилась вспышками пламени. К дому подходили солдаты с факелами. Много. Десятка два. Им надоело ждать, и, чтобы не терять людей при штурме, они решили просто поджечь дом. Просто и надёжно. Артефакт точно не сгорит, чего нельзя сказать о нас. Первый этаж каменный, но и он загорится, там деревянный пол, балки и перегородки. Кроме того, мы элементарно задохнёмся от дыма ещё до того, как сгорим.

Не сговариваясь, мы дали залп. Трое факелоносцев упали, но в ответ зазвучала беспорядочная стрельба, пули летели в окна с пулемётной частотой, а под прикрытием огня факелы полетели на крышу. Скоро послышался треск пламени, помещение стало затягивать дымом. Мы ещё пытались стрелять в окна по диагонали, но толку от этого не было никакого, солдаты просто отошли на безопасное расстояние и спокойно смотрели на разгорающийся пожар, держа окна под прицелом.

Ситуация, в которой мы оказались, легко описывалась одним русским словом из шести букв. Выхода не было никакого. Точнее, выходов было три. Сгореть, задохнуться, погибнуть от пули. Рассудив, что последний путь всё-таки менее мучительный, мы собрались было в последнюю атаку, но тут неожиданно заговорил заложник, который прекрасно понимал, что сам сгорит вместе с нами:

— Я могу вас вывести, — пробормотал он, кашляя и вытирая слезящиеся от дыма глаза.

— Что ты сказал?! — Эванс повернулся к нему, от удивления даже перестав кашлять.

— Отсюда есть выход, тайный ход. Прежний хозяин любил водить сюда любовниц, вот и сделал для себя ход, чтобы не вызывать подозрений.

— Где он?!! — прорычал я.

— Я покажу, только возьмите меня с собой, — он на четвереньках подполз к комоду и попытался его отодвинуть. Получалось плохо. К нему подбежал Курт и легко отшвырнул мебель в сторону. Под комодом действительно обнаружился люк. Потайной ход был сделан оригинально, через первый этаж проходила несущая каменная стена, внутри которой и был сделан узкий лаз, в стенку которого были вбиты железные скобы.

— Куда он выходит? — спросил Эрнесто, только что закончивший бинтовать плечо обрывками рубахи.

— Здесь недалеко, за городом, да быстрее же вы!

Торопиться, и правда, была причина. Пламя уже охватило потолок и стены, сухое дерево горело отлично, едкий дым разъедал лёгкие. Первым пошёл Курт, следом хозяин дома, потом Сэм, дальше Эванс и Фёдор, я подполз к люку, а близнецы продолжали изредка постреливать в окна, имитируя оборону.

— Парни! Завязывайте, пора! — крикнул я им.

Билл, кивнув, встал и начал двигаться ко мне, следом пошёл Эрни, который на секунду неудачно встал напротив окна. Не знаю, зачем солдатам понадобилось стрелять в людей, которые и так сейчас сгорят заживо, но они выстрелили и выстрелили удачно. Пули в трёх местах пробили грудь Эрни, он издал хриплый булькающий стон, сделал шаг вперёд и упал на руки брата. Бледный растерянный Билл смотрел на меня выпученными глазами и не двигался с места. Это уже однажды было в их прошлой жизни, только тогда Эрни сидел над телом застреленного брата и предпочёл тоже не оставаться в живых.

— Билл, сюда, быстрее! Ему уже не помочь! — кричал я, но уже и сам понимал, что он никуда не пойдёт.

Они вместе опустились на колени, Эрни был уже мёртв, а Билл в последний раз поднял на меня взгляд и покачал головой. Больше он ничего не успел сделать, потому что сгоревший потолок обрушился, похоронив под собой обоих братьев, живого и мёртвого. Я едва успел захлопнуть люк.

Глава девятнадцатая

В проходе было темно, двигаться приходилось наощупь, больше не было магов, способных создать волшебный огонёк. Подозреваю, что скоро нас станет совсем мало. Но это не беда, даже последний, оставшийся в живых может выполнить то, зачем мы сюда пришли.

К счастью, подземный ход оказался не слишком длинным, идти, согнувшись в три погибели, пришлось чуть больше ста метров. Мы вышли на поверхность сразу за чертой города. Опасаться было некого, солдаты вместе с горожанами, собравшись вместе, внимательно смотрели на догорающий дом. Им было не до нас, чему мы были несказанно рады.

Курт от всей души заехал спасшему нас хозяину дома кулаком в лицо, отчего тот, не издав ни звука, рухнул на землю. А мы бегом двинули в сторону гор. Правда, через некоторое время Эванс остановил отряд.

— Где Эрни и Билл? — спросил он меня.

— Мертвы, — ответил я, стиснув зубы, — Эрни достали пулей, а Билл не захотел уходить без него. Потолок обвалился.

В наступившей тишине было слышно, как скрипит зубами Курт.

Но стоять было нельзя, мы продолжили двигаться к горам, уже не выискивая дорогу, а просто, чтобы уйти от погони подальше. Рассвет застал нас на небольшой площадке среди скал, где мы остановились, чтобы перевести дух.

Сил не оставалось уже ни у кого. Эрнесто выглядел так, что хоть в гроб клади, бледный, с осоловевшими глазами. Повязка насквозь пропиталась кровью, но кровотечение, вроде бы, уже прекратилось. Левая рука висела плетью. Дробовик свой он потерял, поэтому отдал все патроны мне, а сам остался с револьвером. Хотя бы одной рукой стрелять сможет. Ранен был и Фёдор, причём серьёзно. Пуля пробила бок, вряд ли повреждены внутренние органы, но кровопотеря большая, более того, кровь продолжала вытекать. К счастью, наш чёрт абсолютно не чувствовал боли, поэтому я распотрошил два ружейных патрона и сделал ему прижигание порохом. Обычный человек выл бы от боли, а этот просто слегка поморщился, разглядывая свою обугленную плоть.

Нужно было двигаться дальше. А двигаться было некуда. Дорогу внизу было хорошо видно, вот только до храма мы не дойдём. Туда и обратно медленно прохаживались солдаты группами по три-четыре человека, причём так, чтобы одна группа видела другую.

Мы перекусили остатками зерна, выпили воды и стали обсуждать сложившуюся ситуацию. Прорваться не получится, один патруль мы сметём, может, даже два. А потом они набегут спереди и сзади и перекроют нам путь. А стреляют местные вояки не так уж плохо, мы уже успели в этом убедиться. Короче, всё плохо. В итоге, свежую идею выдал Фёдор:

— Виктор, тебе по-прежнему жаль этих людей?

— Нет, мне никого не жаль! — огрызнулся я, — я ведь убийца, залитый кровью по макушку, как и все мы, кого мне может быть жаль? Подожди, а ты с какой целью интересуешься?

— Просто я прикинул результаты разрушений от потревоженных кусков орнамента. Думаю, что они слишком слабы, разрушений должно быть больше. Если соединить куски вместе, то произойдёт ещё более разрушительное землетрясение, под прикрытием которого мы сможем добраться до храма.

— Уверен? — Эванс привстал, пристально глядя на чёрта.

— Скорее, да.

— Скорее немножко да, чем совсем нет, — передразнил я его, но всё же полез в рюкзак за кусками орнамента. Вариантов у нас всё равно нет Самим бы только в землю не провалиться.

Пришлось потратить время на то, чтобы выломать третий кусок из оправы, после чего я, Эванс и Фёдор в три руки сдвинули части между собой. Форма кусков и рисунок на поверхности не оставляли вариантов, для неправильной сборки. Диск вспыхнул ярким светом и слился в единое целое, по золотым дорожкам пробежал оранжевый огонёк, а дальше начался локальный апокалипсис на отдельно взятом острове. Уже не подземные толчки раздались в глубине, громкий рёв, от которого начинали вибрировать все кости, исходил из самого чрева земли, скалы крошились на глазах, дорога шла трещинами, где-то вдалеке в небо полетели раскалённые камни из проснувшегося вулкана.

— Бегом!!! — услышали мы голос Эванса, то есть, не услышали, конечно, просто поняли по интонации.

И мы побежали. В последние минуты жизни человек может выкладываться по полной. Неважно, что дорога под ногами ходила ходуном, неважно, что трещины расходились по ней впереди нас, позади и прямо под нами, мы упрямо шли вперёд. Идти нам оставалось часа три, так что, если останется хоть какое-то подобие земли под нашими ногами, мы дойдём до цели.

А с землёй были проблемы, землетрясение и не думало прекращаться, трещины и провалы открывались всё чаще. Уже провалился раненый Эрнесто, которого я едва успел схватить за руку. Подвернул ногу Эванс и теперь бежал, сильно хромая. Изредка попадались перепуганные патрули, некоторые из солдат даже пытались стрелять, к счастью, неудачно. Мы просто сметали их с дороги. Упёршись в высокий завал, мы начали карабкаться наверх, но тут камни стали уходить из-под ног, пришлось прыгать вперёд, чтобы не провалиться в открывшуюся трещину. Каким-то чудом все шестеро пока оставались живы.

Земля затихла ещё нескоро, к тому времени мы уже снова сошли с дороги и карабкались по скалам, чтобы обогнуть пропасть, образовавшуюся на дороге. Поднявшись на одну из второстепенных вершин, мы остановились, чтобы перевести дух. Эрнесто был совсем плох. От резких движений рана открылась, снова началось кровотечение. Внезапно Фёдор указал в сторону моря и крикнул:

— Смотрите!

Смотреть было на что. Огромная волна цунами двигалась на остров. Пока она приближалась, высота её была терпимой, но возле берега гребень волны поднялся на невообразимую высоту. Нам нечего было бояться, но поселения у моря будут просто снесены. Так и вышло. Стена воды вышла на берег и покатилась вглубь острова, сметая всё на своём пути, дома, храмы, засеянные поля, дороги, мосты, — всё было разрушено и погребено под толщей воды. О людях и говорить нечего, там никто не выжил.

Через несколько секунд до нас долетел шум несущейся воды. Сюда, в горы, волна, разумеется, не дойдёт, слишком высоко, но половина острова точно перестала существовать. Мы ошарашено посмотрели на Фёдора.

— Ты это предвидел? — спросил я.

— Сложно было не предвидеть, — он был нисколько не смущён, — такое обычно бывает при сильных землетрясениях.

— И ты меня спрашивал про жалость? Самому не жалко? Зачем вообще нужны были такие сложности? Зачем губить столько людей при вскрытии могилы? Тем более что это ты злой бог, а он-то должен быть добрым.

— Виктор, — дьявол поморщился, словно съел лимон, — нельзя быть таким наивным. Боги не бывают злыми или добрыми. Они все одинаковые. У богов просто другая мораль, не такая, как у людей. И тот, кого ты назвал добрым богом, на самом деле никогда таким не был. Он любил вас, людей, но не как отдельных личностей, а как расу в целом. Гибель одного человека, или даже целого народа никогда его не расстраивала. Да и остальные разумные существа, ты не задумывался, что с ними стало? Помнишь тех, кто защищал мой дворец? Когда-то таких существ были миллионы, и других, вроде тех, в чьём облике вы впервые увидели меня. Все они погибли, были убиты его волей, сожжены адским огнём, поглощены морской бездной или низвергнуты в пропасть. Их нет, а вы есть. Для богов люди очень мало значат. Сильно ты станешь переживать, наступив на муравейник? Да и, кроме того, вряд ли он, закладывая гробницу, думал, что этот остров станет когда-нибудь таким густонаселённым. Тут должна была проживать небольшая община жрецов и только.

— Он прав, Виктор, — усталым голосом сказал Эванс, — и мне лично уже давно плевать на всё и на всех. Единственное, чего я хочу, — это поскорее закончить то, зачем мы прибыли в этот мир. Даже если потом я отправлюсь в настоящий ад.

Ответить мне было нечем. Все мы убийцы, ими были, ими и помрём. Вспоминать сейчас о ценности человеческой жизни, мягко говоря, поздно.

— Давайте сообразим, куда идти дальше, — предложил я, дабы свернуть эту ненужную дискуссию.

— Здесь дороги нет, — начал прикидывать Эванс, — пройти не получится. Если вернуться немного назад, то пролезем через завал, это долго, но другого выхода у нас всё равно нет.

— Интересно, — заметил я, — остров разрывает на части, а главный храм стоит абсолютно целый.

— Ещё не пришло время, — спокойно ответил Фёдор, — когда вставим орнамент на место, он тоже разлетится на куски.

Дорога легче не стала, снова приходилось перелезать через огромные валуны и проходить между огромных провалов, продвигались к цели мучительно медленно. Хорошо будет, если до темноты дойдём. Про дорогу мы забыли, шли там, где можно было идти. Изредка замечали людей, почти все нас игнорировали. Один солдат, форма которого была залита кровью, а взгляд выдавал сумасшедшего, попытался в нас выстрелить, но не успел. Долго снимал с плеча винтовку, а Курт вытащил свой револьвер за мгновение. Перешагивая через труп, мы пошли дальше.

Наконец, нашлась дорога. Какая-то узкая второстепенная колея, направление которой было подходящим, её почти не тронуло разрушением. Надо полагать, по ней в храм доставляли припасы. Идти по ровной поверхности было не в пример легче, мы немного приободрились, даже Эрнесто, который, казалось, вот-вот умрёт, слегка порозовел и даже пытался улыбаться.

Со временем, однако, дорога стала забирать далеко влево, сильно отклоняясь от нужного нам курса. Ещё через полчаса мы забрели в небольшой горный посёлок. Приземистые деревянные дома выдержали подземные толчки, люди также остались живы. Более того, количество находившихся здесь людей намного превышало возможное население. Беженцы. Кроме беженцев в людской массе попадались и солдаты, большинство из них было абсолютно деморализовано и никакой опасности не представляло, хотя оружие они сохранили.

Стараясь не привлекать к себе внимание местных, мы прибавили шагу, они ведь знают, что во всех их бедах, разрушениях и смертях виноваты некие пришельцы, покусившиеся на их святыни. Пусть даже в лицо они нас не знают, но понять, что мы нездешние, немудрено. Самое время начинать охоту на ведьм.

Они и начали. То тут, то там поползли разговоры, кто-то что-то шептал другому на ухо, украдкой показывая на нас. Слов мы не слышали, но всё было понятно и без них. Вот они, пострадавшие, потерявшие кров, лишившиеся родных и друзей. Вот мы, виновные во всех бедах. Не нужно быть большого ума, чтобы сообразить, что можно легко отомстить за уже случившееся и избежать новых несчастий. Всего-то догнать небольшую группу святотатцев и быстренько расправиться с ними. В толпе началось движение. Люди стали потихоньку собираться в группы.

До спасительного поворота оставалось совсем немного. Сейчас мы повернём, и они потеряют нас из виду. Когда перед глазами нет такого сильного раздражителя, гораздо труднее решиться на радикальные действия. Но повернуть мы не успели. Толпу прорвало раньше. Кто-то начал выламывать палку из забора, кто-то призывал к себе других, немногочисленные солдаты вдруг вспомнили, что у них есть оружие.

Сколько народа собралось в селе, сказать было трудно. Ясно было, что у нас патронов не хватит точно. А если бы и хватило, нет смысла останавливаться, цель наша отнюдь не в геноциде местных.

— Бежим, — отдал приказ Эванс. В последние дни это слово мы слышали чаще других. Но не согласиться было нельзя. Сейчас самое время бежать, и чем быстрее, тем лучше.

А толпа скооперировалась быстро, вот уже несколько десятков двинулись за нами, сначала пешком, потом перешли на бег. Криками подбадривали себя и других, жажда крови добавляла сил.

За поворот мы завернуть успели, дорога резко пошла вверх, бежать стало труднее. Эрнесто начал падать, Курт подхватил его на плечо. А сзади уже загремели выстрелы. Дорога была узкой и извилистой, повороты позволяли на время уходить с линии огня. Постепенно расстояние между нами и преследователями увеличивалось. Скоро они неизбежно отстанут, а впереди уже маячила гигантская пирамида.

Как известно, ничто никогда не проходит идеально. Стоит что-либо запланировать, как судьбы сразу же вносит свои коррективы. Вот и сейчас вышло так. Тот факт, что армия местная комплектуется отнюдь не из снайперов, был понятен и раньше. Да ещё и практические стрельбы у них проводятся нечасто, ввиду дефицита и дороговизны импортных патронов. Так что прицельной стрельбы можно было не опасаться, тем более, что стреляли они на бегу и почти не целясь. Но и теория вероятностей штука противная, поэтому даже редкая беспорядочная пальба иногда достигает цели.

Курт, охнув, начал оседать. Правая штанина быстро пропитывалась кровью. К счастью, здесь на дороге был небольшой завал из камней, который позволил на время укрыться от обстрела. Толпа приближалась. Несколько ответных выстрелов с нашей стороны заставили их замедлить бег и пригнуться, но скоро они подойдут совсем близко.

Курт наскоро перемотал бедро куском ткани.

— Идти сможешь? — спросил Эванс, не надеясь на положительный ответ.

Курт покачал головой.

— Мы их задержим, — с трудом проговорил Эрнесто.

— Не говори ерунды, — оборвал его Эванс, — Виктор понесёт тебя, а я поведу Курта, уйдём все.

— Он прав, — сказал резко Курт, — уйти всем не получится, оставь нам винтовку и патроны, попробуем их остановить.

— Курт…

— Не нужно, — отмахнулся великан, — бегите вперёд и сделайте то, зачем мы пришли.

— Удачи вам, — только и смог произнести командир.

— Прощай, друг, — я впервые увидел, как Курт улыбается, — и ты прощай Виктор. Вы хорошие люди, мне было хорошо с вами. Сэм, будь хорошим мальчиком. Фёдор, просто будь.

— Прощай, — в один голос ответили мы. Эванс отдал свою винтовку Эрнесто и высыпал на землю содержимое подсумка. Итого полсотни патронов у каждого, стреляют они хорошо, погоню остановить смогут. Напоследок, Эрнесто вынул из ножен мачете со следами запёкшейся крови и протянул Эвансу.

— Не шпага, но, думаю, тоже пригодится. Я драться не смогу.

Скрипя зубами от отчаяния, мы побежали дальше. Выстрелы позади нас звучали редко, но можно быть уверенным, что каждая пуля находит цель. Надеюсь, сзади нам теперь ничего не угрожает.

А каменная громадина приближалась, казалось, стоит протянуть руку, и дотянешься до блестящей отполированной каменной стены. Но это был обман, бежали мы ещё почти час. Уже совсем близко от цели Эванс внезапно остановился и показал рукой впереди себя.

По узкой дороге, слева и справа стиснутой каменными стенами, навстречу нам шли люди. Это были не солдаты, которых мы уже насмотрелись достаточно, не жрецы, коих мы тоже бы узнали, надо полагать, это был обслуживающий персонал храма. Чтобы поддерживать порядок в таком здании, потребуются десятки, а возможно, и сотни человек. А теперь они, являя собой последний рубеж обороны, вышли навстречу нам, держа в руках всё, что только можно было использовать, как оружие. Шли они медленно, видно было, что боятся нас четверых. Воины из них, понятно, никакие, но массой задавить могут, на дороге уже стояло десятка три, а из-за поворота продолжали подходить новые. И даже напугать их вряд ли получится, дорога узкая, задние ряды просто не дадут передним разбежаться.

— Эванс, — сказал тихим голосом Сэм, протягивая винтовку, — возьми, я плохо стреляю.

Ни слова не говоря, командир принял винтовку и прижал приклад к плечу. Снайперские навыки тут были и не нужны особо, цель рядом, главное быстро перезаряжать. Вскинул винтовку и Фёдор, как ни странно, но движения его отличались непонятно откуда взявшимся профессионализмом.

— Медленно отходим назад и стреляем, — объяснил нам Эванс, — чем позже ввяжемся в рукопашную, тем целее будем.

Я тоже вынул из чехла дробовик. Патронов у меня сорок штук, плюс два заряжены, а за счёт разлёта картечи, можно убить ещё больше народа, толпа плотная, да только всё равно не дадут мне все расстрелять.

— Огонь! — коротко скомандовал Эванс.

Первый залп выбил нескольких из первого ряда, белые одежды окрасились кровью, раздались крики боли и отчаяния, в атаку они пока не кинулись, зато в нас полетели камни и палки. Новый залп, снова крики и кровь, переломить ружьё, пустые гильзы падают к ногам, новые покидают разгрузку, три-четыре секунды и я снова готов к стрельбе. Выстрел, ещё, перезарядка. Дистанция всё сокращается, крики боли и отчаяния сменяются криками ярости. Бешеные глаза и перекошенные в крике рты, окровавленные одежды и руки с оружием, тянущиеся к нам.

— Гранаты!!! — заорал Эванс, и две последние гранаты полетели в задние ряды.

Взрывы не только раскидали нападавших, но и обрушили часть стены, хотя проход ещё остался. К сожалению, других это не остановило, они скользили по крови и внутренностям убитых товарищей, но продолжали идти на нас. Три метра, выстрел, два, выстрел, один, последний раз я выстрелил из револьвера практически в упор в грудь молодому худощавому пареньку с длинными тёмными волосами. Больше мы не стреляли.

Увернувшись от обрушившейся на меня мотыги, я ударом ноги отшвырнул нападавшего, принимая следующего животом на нож. Рядом Эванс ударом мачете снёс голову ещё одному. Фёдор, перехватив винтовку за ствол, орудовал ей, как дубиной, неумело, но старательно. Узкая дорога пока не позволяла врагам окружить нас, у них получалось только теснить нас вниз по дороге, но численное превосходство уже начинало сказываться. Только я сбил с ног одного, как на меня навалились двое, а нож, как назло, застрял в чьих-то рёбрах. Они были безоружны, да и драться, как я понял, совсем не умели, но стратегию выбрали правильную, просто повисли на мне, четырьмя руками вцепившись в одежду, а третий уже замахивался тяжёлой палкой. Увернуться получилось, удар пришёлся не по голове, а по ключице, больно, но кость, вроде бы цела. Тут отличился низкорослый Сэм, проскользнув между нами, он пырнул своим стилетом в бок мужика с палкой. Тот со стоном начал оседать, выплёвывая кровь, а я тем временем, ударил головой в переносицу одного из висящих на мне, а второму выкрутил запястье так, что обе руки разжались, а сам он с жалобным воем откатился в сторону.

Слева от меня ревел раненым динозавром Эванс, лицо его было залито кровью, но непонятно было, чья это кровь. Силач безостановочно работал кастетом и мачете, нападавшие на него раз за разом откатывались, держась кто за разрубленную голову, кто за разрезанный живот, а кто-то и просто за разбитую физиономию.

Я высвободил кинжал, стало легче, выпад, укол, готово, ведите следующего. Убил или нет, неважно, противник из строя выведен. От очередного удара Фёдора о чей-то особо прочный череп, приклад его винтовки разлетелся в щепки, но находчивый, словно Мюнхгаузен, чёрт не растерялся и, подхватив какую-то кочергу, обронённую противником, принялся бить уже ей. Пока мы побеждали, но человеческий поток всё не прекращался, а руки от усталости двигались всё медленнее, скоро перестану успевать, да и время дорого, неизвестно, сколько продержатся Курт и Эрнесто.

Ещё один работник мегахрама сделал выпад какой-то деревянной рогаткой. Руки у меня были заняты, отбить удар не получилось, только и смог, что отпрыгнуть назад. Зубья воткнулись в живот сантиметра на два, больно, но жить буду. Окровавленное мачете перерубило черенок, а подскочивший Сэм вогнал в бок нападавшему стилет. Но и сам чернокожий паренёк поплатился за свою смелость. Нас спину ему обрушился удар мотыги, хрустнули кости, Сэм, залившись кровью, упал. Снова схватка, кровь, выбитые зубы, перекошенные яростью и страхом лица. Я уже не чувствовал боли и усталости, организм, сообразивший, наконец, что скоро умрёт, включил последние резервы. Мачете Эванса застряло в очередном противнике, в руке его немедленно появился кнут, который тут же обвил шею следующего. Дёрнув его на себя, Эванс от души ударил кастетом в лицо, судя по звуку, проломив кости черепа.

Внезапно очередной удар ножа ушёл в пустоту. Я замахнулся снова, но с удивлением обнаружил, что бить больше некого. Ни оного противника, который стоял бы на ногах и представлял опасность. Я диким взглядом смотрел на дорогу, слух, который организм временно отключил за ненадобностью, вернулся ко мне. Стало слышно, как у меня между стиснутых зубов вырывается нечто среднее между стоном и мычанием.

Неподалёку, буквально в двух шагах, упал на колено Эванс. Ему приходилось ещё хуже, кровь ручейком стекала по бороде, справа на голове был частично содран скальп, обнажилось голое мясо. Куртка на левом боку была изодрана в клочья и тоже пропитана кровью. Левый глаз так заплыл, что даже не открывался. Рукава пропитаны кровью до самых плеч, но можно было надеяться, что кровь не его.

Я ещё раз осмотрел себя. Две колотые раны на животе, но, к счастью, неглубокие, переживу. Резаная рана левого плеча, уже и не помню, откуда, но тоже неглубокая, рукой двигать получится. Левая кисть распухла, перелом? Похоже на то, ну да ладно, правая ведь есть. Попытка сделать шаг отозвалась острой болью в ногу. Опустив взгляд, я увидел металлический штырь, толщиной с палец, который торчал в ноге, насквозь пробив икру и толстый кожаный сапог. Стиснув зубы, я ухватился за торчавший конец и резко дёрнул, штырь, к счастью, оказался гладким и вышел легко. В сапоге хлюпала кровь, но меня это беспокоило мало. Вся не вытечет.

Отдышавшись, я пошёл на поиски Сэма. Его, кроме прочего, ещё и телами завалило. Парень был жив, но выглядел плохо. Синяки и ушибы не в счёт, а вот рубленая рана на спине была опасна. Удар разрубил рёбра, да и крови вытекло слишком много. Он смог подняться, но был бледен, стонал, шатался и двигался, странно выгибая спину. Далеко он не уйдёт. Впрочем, нам далеко и не нужно.

Обернувшись, мы посмотрели на Фёдора. Будучи абсолютно нечувствительным к боли, он не стонал, притом, что повреждений было более, чем достаточно.

Тело его было покрыто ранами, один глаз выбит, голова окровавлена, изорванную куртку он снял и теперь, сидя на корточках, неизвестно где раздобытой иглой зашивал себе распоротый живот, одной рукой придерживая грозившие вывалиться внутренности.

— Всё-таки человеческое тело ужасно несовершенно, — задумчиво проговорил он, орудуя иглой, — примитивное оружие способно нанести ему непоправимый вред.

Закончив зашивать, он выдернул торчавшую в правом боку железку и встал на ноги.

— Надо идти, — глухо проговорил Эванс, глядя вверх по заваленной трупами дороге, — лицо его напоминало кровавую маску, на которой выделялись только глаза и зубы.

— Идём, — я кивнул, — только револьверы зарядите.

Патроны у нас пока оставались, мы зарядили барабаны револьверов, а я, разыскав среди тел дробовик, выдернул из разгрузки два наименее запачканных кровью патрона и вставил их в стволы.

Большой удачей было то, что сапоги наши были снабжены стальными подковами. Иначе мы бы просто не смогли подняться, гладкий каменный пол был буквально залит кровью убитых, она хлюпала под ногами, а отвратительный запах свежих внутренностей и дерьма висел в воздухе. Подкатила тошнота, но желудок, к счастью, был безнадёжно пуст. Глаза Эванса говорили о состоянии, граничащем с сумасшествием, надо полагать, у меня не лучше.

Мы пошли вверх, по возможности перешагивая через трупы и стараясь не поскользнуться на кишках. Шли медленно, потеря крови, усталость и шок брали своё. Твёрдо стоял на ногах один только Фёдор, его тело, хоть и человеческое, оказалось всё же прочнее нашего.

Площадка перед храмом напоминала футбольное поле. В том смысле, что размер тот же, прямоугольной формы и покрыто аккуратно скошенной травой. Оглянувшись на дорогу, по которой мы пришли, я стал вытирать сапоги о траву.

— Злодей из ниоткуда, пришедший по кровавой дороге, — вспомнил Эванс слова из пророчества.

— Именно, — подтвердил я, — всё запланировано, предрешено, и мы не в силах это изменить.

— Здесь вы правы, — подтвердил Фёдор, тащивший на себе едва живого Сэма, — хотя это странно, мы ведь запросто могли погибнуть на этой самой дороге, и пророчество осталось бы несбывшимся.

— А если бы мы просто наплевали на все пророчества и свалили бы отсюда? — поинтересовался я у него, — мир этот велик, а к моменту, когда магия обрушит его в хаос, мы успели бы умереть своей смертью.

— Значит, пророчество подразумевало, что вы так не поступите, — Фёдор развёл руками, едва не уронив Сэма.

— А фактор свободной воли не учитывается? — меня отчего-то потянуло на философию.

— Не то, чтобы совсем не учитывается, — задумчиво проговорил Фёдор, — просто пророчество написано с учётом вашего выбора.

Я ненадолго задумался над сложностями исполнения пророчеств, ничего не придумал, а потому выдал вердикт:

— Херня какая-то.

Фёдор меня поддержал:

— Думаю, с вашей стороны это правильное отношение, не стоит забивать голову высокими материями. Пойдёмте дальше.

И мы пошли. Больше никто не пытался нас остановить, хотя некоторые обитатели храма ещё оставались живы. К счастью для нас, никто из них не пытался проявлять героизм, да и сложно было это сделать, в живых остались только древние старики. Они просто обходили нас по широкой дуге, испуганно поглядывая с почтительного расстояния. Я провожал каждого стволами дробовика, пока они не удалялись на безопасное расстояние.

Вот, наконец, мы подошли к ступеням храма. Ступени эти тоже были рассчитаны на шаги великана, но нам не привыкать. Влезем.

— Можно я немного отдохну? — слабым голосом попросил Сэм.

— Конечно, — кивнул Эванс, — торопиться некуда, всё плохое, что могло произойти, уже произошло. Фёдор, посади его здесь.

Сэм присел на ступеньку, а Эванс, сняв с него остатки окровавленной рубахи, попытался перевязать рану. Кровотечение почти остановилось, правда, произошло это только потому, что крови в организме парня осталось совсем мало.

— Может, пусть Сэм посидит здесь? — предложил я, — у него есть револьвер, а тут почти безопасно.

— Не стоит, — после долгого раздумья сказал Эванс, — он в любой момент может потерять сознание. Кроме того, неизвестно, что произойдёт сразу после того, как мы вставим орнамент. Желательно, чтобы в этот момент он был рядом с нами.

Я согласно кивнул, после чего мы все сели отдохнуть. Порывшись в карманах изорванной одежды, я нашёл кисет и трубку. Быстро набил её и закурил, пуская в небо клубы сизого дыма. Никотин подействовал расслабляюще, Эванс, сидя рядом со мной, пытался дрожащими окровавленными пальцами свернуть цигарку, но у него ничего не выходило, пока на помощь не пришёл Фёдор. Перекур занял минут пять. Отчего-то мы совсем не думали о разъярённой толпе внизу, которая уже наверняка растоптала Эрнесто и Курта, и не факт, что на этом успокоилась.

— Пойдём? — спросил я.

— Пойдём, — кивнул окровавленной головой Эванс.

— Да, нужно идти, — согласился Фёдор, — скоро всё закончится.

— Помогите мне, — Сэм, проявляя чудеса выдержки, попытался встать, ему помогли Эванс и Фёдор, а я, не теряя времени, достал из мешка орнамент.

Широкие двери храма были покрыты позолотой, а возможно, они были даже целиком из золота, с богов станется. Когда сюда придут колонизаторы в пробковых шлемах, им будет, чем поживиться. Если, конечно, остров ещё будет существовать. Но нас двери задержать не смогли, поскольку были открыты настежь, а ведь простое дело, только закрыться изнутри и мы бы просто не вошли, гранат у нас больше нет, а взломать такие ворота просто не хватит сил.

Но нам повезло, какие-либо приспособления для запирания на воротах отсутствовали. Мы беспрепятственно вошли внутрь, оказавшись в просторном зале, размер которого соответствовал, примерно, Центральному концертному залу. Освещение исходило от странного вида светильников, напоминающих керосиновые лампы, вот только свет их был голубоватого оттенка. Кроме того, сложно устроенные окна в стенах пропускали некоторое количество солнечного света. Того и другого с трудом хватало, чтобы немного развеять мрак, стоящий внутри.

В центре здания стояла статуя. Не могу точно описать, что она собой представляла. Нечто среднее, между толстым Буддой, памятником Ленину и Эйфелевой башней. Фигня какая-то получается, но примерно так этот персонаж и выглядел. Но голова была в наличии, а на лбу его был тот самый орнамент, синий, с золотыми дорожками. По мере приближения мы смогли разглядеть, что в самом центре не хватает маленького круглого участка, который сейчас я держал в руке. Нужно это поскорее исправить.

Когда мы подошли к статуе на несколько метров, мои измученные спутники присели отдохнуть, на так удачно расположенные здесь деревянные тумбы, назначение которых было непонятным, да и не интересовало нас.

Я сделал шаг вперёд. Между лопаток пробежал мороз, руки начали противно дрожать, на лбу выступила испарина. Списать всё это на волнение никак не получалось, я к этому моменту просто устал волноваться. Что-то происходило. Пол под ногами мелко завибрировал. Страшно представить, что здесь начнётся, когда я вставлю орнамент на место. Оглянувшись к своим, я увидел, что Эванс держит потерявшего сознание Сэма на руках, готовый вынести его из опасного места. Вряд ли это поможет, если здесь обрушится потолок, а может быть, одним потолком всё не обойдётся, не исключаю, что просто весь остров расколется на части и утонет в океане, словно Атлантида.

Изгибы статуи позволяли залезть на неё и добраться до головы. Раненую ногу пронзила боль. Мандраж становился всё сильнее, рука с трудом удерживала орнамент, ставший вдруг неимоверно тяжёлым, а на вторую руку, распухшую, как шар, надежды было мало. Наконец, добравшись до головы статуи, я протянул руку. Попасть получилось не сразу, но с третьей попытки я сумел вставить диск на положенное место. При этом раздался глухой низкий звук, словно где-то под землёй ударили в большой колокол. Больше ничего не происходило.

Я внимательно всмотрелся в орнамент, даже изуродованный левый глаз постарался максимально открыть. Точно. Золотые дорожки круглого куска не совпадали с остальными. Нет контакта. Понял, сейчас исправим. Я упёр пальцы в диск и начал его поворачивать, пока, наконец, золотые дорожки на диске не совпали со своим продолжением. Оранжевые огоньки побежали по всему орнаменту, говоря о том, что механизм запущен.

И тут началось. Раздался чудовищно громкий звук, не могу описать, что это было. Удар, взрыв, гул, рокот. Единственное, что я могу сказать, он был очень громкий. Настолько громкий, что я напрочь лишился слуха. Впрочем, это мне не помогло. Звуковая волна проходила через меня, заставляла вибрировать кости, разрывала внутренности, плющила мозг, крошила зубы. Я начал падать назад, медленно, так, как уже однажды падал в другом мире и в другой жизни, а перед глазами шёл трещинами каменный потолок. Каменные блоки, срываясь с балок, падали вниз, ещё немного, и вся конструкция похоронит нас, убежать мы точно не успеем. Что же, вот и конец. Вполне заслуженный. Ничего другого мы и не ждали.

В этот момент пролетавший мимо меня каменный блок остановился и повис в воздухе. Повис и я, двигаться получалось, а вот спуститься на пол — уже нет. Оглянувшись, я увидел, что мои спутники вскочили с места, но так и застыли неподвижно. У Эванса снова открылось кровотечение, и капли крови повисли в воздухе рядом с его головой.

Я посмотрел на статую. Лицо её, лишь отдалённо напоминающее человеческое, улыбалось, внезапно ожившие глаза уставились на меня.

— Кто ты, осмелившийся потревожить мой покой? — чудовищно громкий голос звучал в моей голове, губы статуи не двигались. Радовал тот факт, что тон вопроса был не угрожающий, а, скорее, удивлённый.

— Я… Виктор, так меня зовут, — я растерялся, не зная, что ещё сказать, — злодей… злодей, пришедший по кровавой дороге… злодей из ниоткуда.

— Я так и думал, — снова прогремел мощный голос, от которого, казалось, голова моя сейчас пойдёт трещинами и взорвётся изнутри. — Пророчество сбылось.

— Чьё это пророчество? — непонятно зачем спросил я, — кто это сказал?

— Как кто? — не переставала удивляться статуя, — а ты не знаешь? Я. Я написал пророчество, я написал условия своего возвращения, я придумал сделать так, чтобы это было трудно, почти невозможно.

— Зачем? Чего ради? — не понял я, — к чему были такие сложности? Разве нельзя было просто проснуться тогда, когда проснётся он?

Я показал пальцем на Фёдора, который, как оказалось, не попал под замораживающее заклинание. Сейчас он медленно подходил к нам. Медленно, потому что шов на животе от усилий разошёлся, внутренности выпали и теперь волочились за ним по полу. Чёрта это совсем не беспокоило.

— Ах, да! — снова загремел в голове голос статуи, — я совсем забыл про него. А мой брат здесь, только почему-то в таком жалком виде.

— Что теперь будет? — спросил я.

Статуя предпочла не отвечать, глаза неотрывно смотрели на Фёдора, который, как мне показалось, начал прямо на глазах оживать и наливаться силой. Тело его медленно изменялось, он стал выше ростом, кожа его приобрела голубоватый оттенок, исчезли раны. В какой-то момент он вздохнул, сделал странный жест руками, оттолкнулся от пола и взлетел. Когда он подлетел ко мне, я заметил золотистое свечение вокруг его тела.

— Я наконец-то обрёл то, чего меня лишили вы, — сказал он мне внезапно повеселевшим голосом и сделал сальто в воздухе, — теперь я прежний, как и он.

— Я рад за тебя, — сказал я ему, — хоть кто-то получил желаемое.

В этот момент снова раздался громкий треск. Трещинами пошла статуя, а изнутри сквозь эти трещины вырывался ослепительный белый свет. Оглянувшись, я увидел, что то же самое происходит с телом Фёдора. В конце концов, оболочка разлетелась в стороны, и оба они стали просто небольшими облаками белого света, которые висели одно напротив другого, словно беседуя.

Я упал на землю, больно ударился спиной, хотелось завыть и скорчиться, но времени на это не было, я вскочил и со всей возможной скоростью кинулся уводить своих. До выхода было метров пятьдесят, должны успеть, такое массивное здание не может сложиться в один момент. Эванс взвалил на плечо так и не пришедшего в себя Сэма, вокруг нас падали камни, пол под ногами вставал на дыбы, трескался, огромные плиты переворачивались, проваливались куда-то вглубь фундамента.

К проходу мы успели. И ни один из падающих камней нас не задел. Свод ворот рухнул сразу после того, как мы выскочили наружу. Пирамида продолжала разваливаться. По зеркально гладкой облицовке шли огромные трещины, края которых расходились в стороны, куски плит отрывались и скатывались вниз, разбиваясь на куски от удара об землю.

Мы медленно шли через площадку, следовало бежать, но сил уже не было. Даже могучий Эванс едва переставлял ноги. Собственно, а был ли смысл бежать? Скорее всего, весь остров погибнет, в лучшем случае, от него останется вулканический риф посреди океана. А если так, то зачем перемещаться. Проще сесть на любое место и ждать своей участи. Так мы и поступили, увидев, что дороги, заваленной трупами, больше нет. Только провал в земле. Эванс просто сел на землю и положил голову Сэма себе на колени. Мальчик в бреду что-то шептал, но слова разобрать не получалось. С тоской посмотрев на небо, Эванс скрипнул зубами и опустил голову. Всё.

Вдруг из пустоты раздался голос:

— Я вижу, что вы недовольны. Это так? — надо полагать, голос этот принадлежал Фёдору.

— Нет, что ты, Фёдор, у нас всё в порядке, — язвительно ответил я, — нам очень нравится сидеть, истекая кровью, на острове, который вот-вот развалится и потонет в океане.

— А ещё больше нам нравилось воевать с гниющими мертвецами, убегать от смертельных заклятий, жечь ведьм и магов. Получать раны в схватках с нечистью и терять друзей. Это наше любимое занятие, — в том же тоне добавил Эванс.

— Да, юмор человеческий — это то, чего я никогда не пойму. Но не могли бы вы сказать серьёзно, чего вы сами хотите?

Всех опередил внезапно очнувшийся Сэм, он открыл глаза, пристально посмотрел в говорящую пустоту и через силу проговорил:

— Я хочу, чтобы всего этого не было…

Вокруг нас закружился водоворот фиолетового тумана, менялись местами горы и океан, полуразрушенная пирамида и площадка перед воротами, свет неба померк, и всё вокруг поглотила полная непроглядная тьма…

Эпилог

Я сидел и пялился на стену. Что-то мне не нравилось, что-то было не так, непривычно и странно. Через некоторое время до меня, наконец, дошло: смотрю я обоими глазами, левый глаз открывается и закрывается свободно. Пришлось даже поморгать, чтобы убедиться в этом. А перед глазами обои с идиотским рисунком, что бесили меня в съёмной квартире, а сам я сижу за столом и слегка пьян.

— Так вот, Витя, — раздался справа голос Кривого, — говорю тебе, работа — не бей лежачего. Рядом постоишь для массовки, больше ничего не требуется. Мы бы сами обошлись, да больно уж пациент ненадёжный, за версту от него кидаловом пахнет. Вот и стараемся сделать так, чтобы мыслей у него дурных не было. Сделаем дело и разбежимся.

Он взял бутылку и разлил водку по двум стеклянным стопкам.

— Олег, ты меня знаешь, — я изо всех сил старался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело и грозило прорваться наружу, — при всех моих недостатках, я работяга простой. Можешь меня дураком назвать, но вот не хочу. Не хочу и всё. Я собственным горбом зарабатывать привык.

— Не стану я тебя дураком называть, потому как друг ты мне, Витя, — Кривой как-то ощутимо сник, — да только пойми, такие, как ты, честные работяги, они ведь никогда из нужды не вылезут. Просто потому, что не заработать горбом столько, сколько в мутной воде ловится. Никогда не заработать.

— Я знаю, но меня всё устраивает, — ответил я, чувствуя, что вот-вот упаду в обморок, — извини, я всё понимаю, рассчитывал ты на меня, но помочь тебе не смогу.

Не помню, что ещё он говорил, не помню, что я ему отвечал, наконец, Кривой ушёл. Едва щёлкнул замок двери, я упал на пол, катался, бил себя руками по лицу, плакал, смеялся, задыхался и твердил, как припадочный:

— Не было! Не было!! Ничего! Не было!!!

А в голове моей вихрем проносились картины событий прошлого.

* * *

…двое братьев, Эрни и Билл, совсем юные, практически дети, лет двенадцать-тринадцать. В домашней одежде, ещё без шрамов, навсегда обезобразивших их красивые молодые лица и сделавших их непохожими друг на друга.

Они попрощались с отцом, которому срочно нужно было уехать на полдня, закрыли дверь и пошли в комнату родителей. Там стоял огромный стальной сейф с арсеналом отца, Билл (или Эрни) выудил из кармана связку ключей и потянулся к замку, внезапно с ними произошла перемена, они замерли, а потом многозначительно посмотрели друг другу в глаза.

— Скучно, — сказал Билл (или Эрни) с улыбкой.

— Ничего интересного, — ответил Эрни (или Билл).

— Всё это уже когда-то было! — сказали они хором, заливисто засмеялись и отнесли ключ в комнату отца…

* * *

— Джаред, они опять приехали, — испуганным голосом сказал Сэм своему брату.

— Да, я слышал, — растерянно сказал брат, — сейчас пойду и поговорю с ними.

Он пошёл к двери, но Сэм, внезапно изменившись в лице, догнал его и остановил.

— Нет! Подожди, Джаред. Они убьют тебя, возьми пистолет.

— Думаешь? — Джаред от страха туго соображал.

— Да, у Плуто лопнуло терпение, он решил тебя убить. Возьми ствол. — Голос Сэма был очень убедительным.

Джаред достал из-под кровати картонную коробку от обуви, открыл её и взял в руку блестящий чёрный пистолет. Он щёлкнул предохранителем и отодвинул затвор назад, досылая патрон. Потом сунул пистолет за ремень сзади, прикрыл его просторной рубахой и начал спускаться по лестнице. Плуто и с ним ещё два огромных негра с бейсбольными битами в руках ждали его на улице. Главарь улыбался во весь рот. Так всегда было, когда он собирался кого-то убить или покалечить.

— Джаред, детка, твоё время вышло! — взвизгнул он и добавил, повернувшись к остальным, — убейте его!!!

Джаред сделал шаг назад, но не для того, чтобы убежать. Ему просто нужно было выиграть полсекунды, чтобы вытащить пистолет. Он успел это сделать и сразу же начал стрелять. Стрелял, не целясь, более того, по старой негритянской привычке держал пистолет боком, да только с трёх метров даже слепой не промажет. Половины магазина хватило, чтобы все трое замертво упали на асфальт.

Тут из-за угла выскочил высокий белый мужчина в полицейской форме. Джаред среагировал мгновенно. Он бросил пистолет на землю, заложил руки за голову и встал на колени спиной к полицейскому. Тот уже был готов стрелять, но, увидев, что ниггер теперь не опасен, передумал.

Глядя, как его брата садят в машину, Сэм плакал. Его брат сядет в тюрьму. Надолго сядет. Но зато он будет жить. И сам он, маленький Сэм Кэнди, тоже будет жить…

* * *

…маленький Эрнесто сидел за столом в тесной квартирке. Рядом с ним восседал солидный толстый сеньор лет пятидесяти, в широкой шляпе и с толстой золотой цепью на шее, топорща длинные усы, он расписывал мальчику перспективы новой работы.

— Твоя матушка уже стара и часто болеет, денег вам едва хватает на жизнь впроголодь, ты теперь единственный мужчина в семье, самое время начать зарабатывать. Ты неглуп, мальчик мой, прекрасно понимаешь, что мне нужно. Я знаю, что ты на это способен. Так что ты решаешь?

Лицо маленького Эрнесто, который только что, развесив уши, слушал такого умного дядю, внезапно стало необычайно серьёзным.

— Я знаю, дядя Хорхе, и всё прекрасно понимаю. Я уважаю вас и дона Диего тоже. Вот только я обещал матери, что поеду в Штаты, а там мой кузен поможет мне с работой.

— О чём ты думаешь?! — недовольно проворчал дядя Хорхе, — Святая Мария, дай мне терпение! Полагаешь, эти вонючие гринго дад